Вы находитесь на странице: 1из 7

Фигура неумолчания.

Всё – наполовину
Неплохой, в общем-то, человек - Григорий Явлинский. Вот только во всём и всегда он -
наполовину.
Его отец был воспитанником великого Макаренко. Окончил лётную школу. Прошёл всю
войну. Окончил истфак и Высшую школу МВД. И, как и его учитель, – отдал себя системе
детских исправительно-трудовых и воспитательных учреждений. Воспитанники
переписывались с ним до его смерти, а с его семьёй – и десятилетие спустя. Но отец умер
в 1981 году.
А по старту всё казалось очень хорошо. Григорий учил английский с шести лет, играл на
фортепьяно, много читал. Увлекался спортом и стал хорошим боксёром – дважды был
чемпионом Украины среди юниоров. Упивался рассказами отца о знаменитой
макаренковской колонии. И перешёл в вечернюю школу – уйдя рабочим на завод.
Когда в 17 лет он из Львова попал в Москву и поступил в Плехановский институт – это
было победой. И здесь начался путь к взлёту. Но здесь же, похоже – и путь в тупик.
Может, потому что там тогда преподавали довольно неоднозначные экономисты – те,
которые потом, во времена «перестройки», получив власть, нанесут сокрушительный удар
по советской экономике.
После института – аспирантура. После аспирантуры – Всесоюзный научно-
исследовательский институт управления угольной промышленностью при Министерстве
угольной промышленности СССР. Ездил на шахты. Спускался в забои. Попал в завал и
мог погибнуть. После НИИ – другой НИИ: институт труда Госкомитета по труду и
социальным вопросам. Там стал заведующим сектором тяжёлой промышленности.
И одним из первых разработанных им проектов стала рекомендация: определиться,
наконец, с чем-нибудь одним – либо вернуться к нормальной сталинской системе
контроля и организации труда в промышленности – либо дать предприятиям
самостоятельность, уйдя от системы, когда нет ни полноценного контроля, ни
полноценной самостоятельности. Уйти от прочной половинчатости у той или иной
последовательности.
Парадокс в том, что в следующую эпоху он как раз станет политиком постоянной
половинчатости. Он всегда будет пытаться стать «между».
На его рекомендации власть отреагирует более чем неадекватно – и проблемы его
прекратятся только с приходом к власти Андропова. Явлинский станет сначала
замначальника сводного отдела, затем начальником управления социального развития и
народонаселения Госкомитета по труду и социальным вопросам.
А потом – потом его преподаватель Абалкин станет заместителем председателя Совмина
СССР и сделает его заведующим сводным экономическим отделом Совета Министров
СССР.
И здесь Явлинский уже будет работать в духе времени – готовить проект «400 дней
доверия», направленный на создание в СССР «рыночной экономики».
И это очень понравится шедшему к власти Ельцину, который сделает его зампредседателя
уже своего, «российского» Совмина.
Появится программа «500 дней». Она будет выглядеть красиво – и каковы бы ни были её
недостатки, она была менее катастрофичной, чем то, что потом будет делать Гайдар.
Явлинскому пообещают поддержку и Горбачёв, и Ельцин. И первый даже вынесет вопрос
о её утверждении на Съезд народных депутатов. Но красивая программа – это не значит
хорошая программа. И не значит, что она отвечает интересам большинства народа.
После оглашения её положений по стране покатится буря возмущения. Против будут и
трудовые коллективы, и партия, и депутаты Съезда, и только что назначенное Горбачёвым
«под себя» Политбюро ЦК КПСС.
И генсек, как всегда, сделает то, что всегда делал, заходя в тупик, – предаст. Не потому,
что поймёт порочность предлагаемого пути – в это он, скорее всего, вообще не вдавался –
а потому что увидит: съезд и страна готовы на самые решительные меры по отношению к
нему самому. Программу к этому времени будут называть «Программой Явлинского-
Горбачёва».
Но Горбачёв, отрекаясь на съезде от неё и её автора, скажет: «Не я писал – учёные
писали». И скажет так, что всем станет понятно, что он думает о «всяких учёных».
Ельцин предложит автору реализовывать программу в России без Союза – но Явлинский
откажется и уйдёт из власти. Честно заявив, что осуществлять её в части страны –
бессмысленно. А на раздел страны – он не согласится.
И уйдёт на пост руководителя «ЭПИцентра» – совместно с Гарвардским университетом и
при поддержке Горбачёва создавать модель вписывания экономики страны в «мировую
экономику» в качестве полуколониальной.
И начнутся политические скитания.
Он осудит попытку спасения страны в августе 1991 года – придёт в Белый дом и будет
вести работу по организации облавы на руководителей ГКЧП после его самороспуска.
Будет одним из тех, кто придёт арестовывать Пуго –и будет объявлено, что тот покончил
самоубийством.
Явлинский будет пытаться создать проект сохранения экономического пространства
СССР – но Ельцин его блокирует. Будет претендовать на пост экономического
руководителя правительства России в декабре 91-го – но, выбирая между ним и Гайдаром,
Ельцин выберет.
Егора. В первую очередь в силу «некоторой болезненности реакций» альтернативного
кандидата.
Потом Явлинский осудит экономическую авантюру Гайдара – и заявит, что он провёл бы
её успешнее. И критиковал политику этого правительства до конца, разработав
альтернативный проект для Немцова и Нижегородской области. И там всё оказалось в
итоге значительно менее катастрофично, чем во всей стране, где реализовывали проекты
Гайдара и Чубайса.
Но когда появилась реальная возможность изменить ситуацию и остановить катастрофу,
когда политику Ельцина отверг и народ, и парламент, Явлинский так и не принял ни
одну сторону, заняв позже ставшую традиционной для него позицию «наполовину».
Хотя, когда конфликт стал нарастать, Явлинский, по сути, призвал противников Ельцина
к капитуляции. А когда противостояние достигло апогея – призвал Ельцина «подавить
мятеж со всей возможной ответственностью» и потопить народное восстание в крови.
Правда, через шесть лет он будет требовать импичмента Ельцина – в частности, и на
основании того, что последний последовал его совету «потопить в крови».
Потом были выборы 12 декабря 1993 года – и выросло «Яблоко». Сначала оно читалось
как «Явлинский-Болдырев-Лукин» – но вскоре об этом забыли – и остался один
Явлинский.
У политика «Наполовину» появилась партия «Наполовину».
«Яблоко» – наполовину партия, то есть организация с идеологией, борющаяся за
поддержку народа в своих претензиях на власть, наполовину – клиентела сторонников
Явлинского.
Наполовину она может быть отнесена к социал-демократам, наполовину – к либерал-
антисоциалистам.
Наполовину она оппозиция, наполовину – ждущий милостей от власти элитный клуб.
Наполовину она с властью как будто бы борется – но постоянно следит, чтобы не
принести той же власти слишком много неудобств.
«Яблоко» – это такая некоммунистическая советская партия. Потому что, в первую
очередь, она возникла и существовала как организация советской интеллигенции
перестроечного толка. Той, для которой золотым временем был и остаётся 1987 год: когда
писать и читать можно было, что угодно, зарплаты заметно повышались, а цены
оставались прежними – но предельный дефицит 90–91 годов ещё не возник.
«Яблоко» – продукт раскола того первичного протолиберального поля конца 90-х,
представители которого, столкнувшись с нелепостями 1992 года, раскололись на тех, кому
эксперименты Гайдара понравились, и тех, кого они шокировали.
То есть по базовому составу «Яблоко», по сути, скорее просоциалистическая (может быть
– социал-демократическая), но во всяком случае, вполне антикапиталистическая партия.
Но сам Явлинский был в какой-то момент так напуган самой возможностью того, что его
могут заподозрить в просоциалистичности, что всегда значительную часть своей
внутрипартийной активности направлял на борьбу с этой самой просоциалистичностью.
Отсюда, в частности, конфликт Явлинского с Игруновым. Отсюда на данном этапе –
конфликт с Яшиным, который некогда был вполне последовательным его сторонником.
Отсюда боязнь естественного для «настоящих» либералов союза с социалистами и
коммунистами.
Всегда и во всех критических ситуациях Явлинский, артикулируя непримиримость по
отношению к власти, удерживал партию в рамках лояльности проклинаемого
олигархического и авторитарного режима.
Любой последовательный западный современный либерал, при выборе между
коммунистами и авторитаристами, или консерваторами, идёт на союз с левыми. Потому
что главное для него – политическая свобода.
Любой «протолиберал» (или псевдолиберал) в таком конфликте – за авторитаристов и
консерваторов, потому что главное для него не свобода – а зоологический
антиэгалитаризм и неприязнь к коммунистам и социалистам.
Либерал всегда за Альенде, протолиберал – всегда за Пиночета.
Явлинский, который, в общем-то, по взглядам близок современным подлинным
либералам (а может быть – и правым социал-демократам), повторяем, так всегда боялся
подозрения в социализме, что во всех критических столкновениях власти и оппозиции на
деле становился на сторону самых оголтелых рыночников.
В 1996 году он, когда вопрос стоял «кто – кого?», на деле отказался выступать против
Ельцина, то есть, практически – его поддержал.
В 1998 году он выдвинул кандидатуру Примакова – но не рискнул войти в состав его
правительства.
В 1999 году он поддержал импичмент Ельцина – но ровно в той степени, чтобы
импичмент не состоялся.
Явлинский, исполненный элитной респектабельности и по-прежнему говорящий о своей
оппозиционности, всегда ориентировался на то, чтобы просто дождаться: вот утомит
власть своей политикой общество – и общество рано или поздно скажет: «А ведь есть
такой ещё не старый и талантливый экономист, давайте сделаем его президентом».
А за это время коммуникации с властью будут налажены настолько, что та тоже скажет:
«Что делать? Пусть уж будет Явлинский, всё-таки приличный человек – не то что эти
радикалы». И согласится отдать ему власть.
То есть Явлинский хотел примерно того же, что и Зюганов: оставаясь в кругу элиты и
доказывая ей свою умеренность и благоразумность, выстоять очередь, дождаться, когда
тебе отдадут скипетр.
Он всегда клеймит власть, чтобы ему верил народ, но никогда не ссорится с властью –
чтобы она не стала с ним бороться насмерть.
Явлинский – человек элиты, человек салона.
В полной мере политиком он никогда не был: хотя бы потому, что никогда не мог понять
– политик и «правозащитник» – это разные специальности.
Одного волнует судьба страны, другого – пиар и зарубежные гранты. Задача первого –
работать, пусть и ошибаясь, на свою страну. У второго – мешать этой работе. Первого
оценивает народ своей страны, второго – парламенты других стран.
Явлинский, не имея минимальной общественной поддержки, на каждом шагу клеймит
власть – но одновременно нижайше обращается к ней, упрашивая объявить преступным
некое событие, которое ей не нравится – зато нравится партиям, являющимся её
политическими конкурентами.
Явлинский давно уже не пытается завоевать поддержку избирателей – он пытается
завоевать поддержку власти. Когда его допустили до сбора подписей на выборах
президента РФ 2012 года – он осудил «болото».
Когда встал вопрос о достоверности собранных подписей – сам пошёл на «болото»,
пытаясь власти грозить.
Созданная им партия была чуть ли не единственной партией, выступившей против борьбы
с терроризмом в Чечне, по сути, пытаясь оказать поддержку силам международного
терроризма, развернувшего агрессию против России.
Кстати, именно воспитанником и выходцем из рядов «Яблока» является и Навальный.
В декабре 2011 года «Яблоко» в очередной раз проиграло выборы в парламент, объявив
это итогом фальсификации. Но сам Явлинский возглавил свою фракцию в
законодательном собрании Северной столицы.
Последнее яркое событие его политической жизни – 18 марта. «Болото», к которому он
примкнул, проводило очередной «митинг протеста» по итогам выборов, куда его не
допустили. Он грозно предрекал власти катастрофу и революцию. После выборов он
вместо похода на митинг «с приступом стенокардии» лёг на неделю в больницу…
В какой-то момент он перестал понимать ожидания своих избирателей (хотя понимал ли
их когда-либо или они просто случайно совпадали?). Рейтинг стал падать, имидж
потускнел, партия начала умирать, заодно – утраивать внутрипартийные репрессии
против тех, кто пытался её как-то оживлять. Жива сегодня его партия или и нет – сказать
сложно.
«В-себе» – как некая группа лиц, собирающихся на свои собрания и живущая по своим
правилам – жива. «Для-себя» – как субъект политической жизни, в чём-то участвующий,
на что-то влияющий и обладающий реальной политической ролью – похоже, что умерла.
То же и с Явлинским-политиком: «в-себе» – он жив, «для-себя» – похоже, что уже нет.
Источник: http://file-rf.ru/analitics/793
Дата:10.01.2013

Как уничтожали рабочее движение в России


Во время перестройки, я, оказался, как бы связным среди рабочих активистов, тогда их
называли неформальными рабочими лидерами. Я много публиковался в центральных
газетах и журналах, писал о психологическом климате в трудовых коллективах,
рассказывал, о чем думают люди в цехах, что их раздражает. На этом человеческом
материале, бесконечно продолжающихся стихийных собраниях в курилках, в раздевалках,
спорах друг с другом, я вырос, здесь была моя настоящая родина. Такой багаж и сделал
меня журналистом.
<…>
У правительства не было никаких сомнений, что Трудовой кодекс будет принят.
Пропутинская партия "Единство" и примкнувшие к ним голоса либералов из "Яблока" и
СПС давали нужное большинство при голосовании. Оппозиция 5 июля 2001 года провела
против принятия этого закона многотысячный пикет у Госдумы. Перекрыли Охотный ряд,
фактически были готовы взять штурмом Думу. В протестных акциях против нового
Трудового кодекса приняло участие около 300 тысяч человек по всей стране.
Несмотря ни на что, кодекс приняли. Из- за мудреной разрешительной процедуры, почти
невозможны стало объявить забастовку. Вести переговоры с работодателем разрешалось
только профсоюзам, в которых входило больше половины трудового коллектива. В этом
большинстве в обязательном порядке находились члены администрации предприятия,
управленцы, да и сам директор. Остальные рабочие организации, свободные профсоюзы,
которые набирали только силы, оказались, как бы вне закона. Их не допускали к
переговорам с работодателем. Так фактически уничтожали ростки этих организаций,
которые появлялись на предприятиях. Только немногие свободные профсоюзы
закрепились в нашем производственном пространстве, они объединились в
Конфедерацию труда. Она теперь полноправный член международной организации МОТ,
но на фоне дворцов ФНПР, ютится в подвале. Это и есть настоящее отношение в нашей
стране к свободе, к защите прав работника. Против профсоюзов, которые входят в КТР,
все время идут репрессии, увольняют председателей, членов профсоюза, производят
незаконную выемку документов, Как бы, держат этот непримиримый народ под прицелом
снайперов, киллеров. Все это делается на государственном уровне.
Один из моих друзей, Леонид Афанасьев, создал на Ярославском моторном заводе
свободный профсоюз "Солидарность". Ещё недавно численность его была около двух
тысяч человек. Сейчас осталось около трех сот. Вот заявление работницы Ярославского
моторного завода: "Я Новожилова М.Л. , прошу исключить меня из членов профсоюза,
так как я могу быть уволена, если не выйду из этой организации". К этому и добавить
нечего.
В 2004 году в честь 15-летия забастовки шахтеров, спонсоры помогли собрать рабочих
лидеров, которые подняли страну в конце 80-х на дыбы. Можно сказать, собрали на
прощальный съезд. Разыскали Александра Садырина, ремонтника станков из города
Шарья, который в перестроечные годы в поддержку шахтеров организовал забастовку на
огромном деревообрабатывающем комбинате. Талантливый организатор перебивался
случайными заработками. Всем миром в городе собирали для него деньги на поездку в
Москву. На съезде он признался, что ему стыдно перед людьми, стыдно за прошлые речи
на митингах, выходит он обманул земляков, увлек в пучину, в бедность.
Валерий Рейнер, классный специалист с высшем образованием, в конце восьмидесятых
остановил Барнаульский моторный завод, от лица забастовочного комитета он требовал
социальных, демократических перемен в стране, теперь Валерий торгует на оживленных
перекрестках города газетами, так он зарабатывает себе на хлеб.
Стал бродягой Александр Царев с кимрской обувной фабрики, тот самый, который поднял
рабочих на бунт против начальства. Он ездит по стране, ищет работу, изредка позванивает
мне.
Рабочие думали, что создают новую историю своей страны, на самом деле, их
перехитрили, умные головы из демократического обоза пустили эти штрафные батальоны
на минное поле, сзади шли либералы, обиралы, просто мошенники, они захватывать
власть, заводы, фабрики. Для них рабочие были обыкновенным быдлом, людьми второго
сорта. Что их жалеть?
Ни кто-нибудь, а СПС, лидером которого был Немцов, проталкивало в Госдуме закон о
плоской шкале налогов, устраивали рай для олигархов. В этот рай даже попросился
жадный Депардье, которого сейчас судят в Париже за езду за рулем в пьяном виде. Может
быть, вообще отменить у нас налог с богатых, пускай, государство содержат уборщицы и
прочий нищий люд.
СПС и "Яблоко" к тому же добавили голосов к путинскому "Единству" во время
принятия зловредного Трудового кодекса, который работает только на пользу ФНПР, дает
неограниченную власть над работником нашим владельцам заводов и фабрик.
В Нижнем Новгороде в 90-ые годы, где губернатором был Немцов, на заводе "Красное
Сормово" был создан свободный профсоюз, председателем его стал Семен Булаткин. Этот
лидер тоже был родом из перестройки. Сначала Немцов на волне демократических чувств
помог Булаткину с помещением для профсоюза, потом у Семена вырвалось не то слово,
покритиковал немного губернатора. Немцова было за что критиковать, когда он был во
власти. После этого у профсоюза Булаткина отобрали помещение, а руководителям
предприятия дали, очевидно, негласное добро, для наступления на рабочую организацию.
Сейчас этого профсоюза больше нет.
Теперь многие деятели из бывшего СПС и "Яблока", которые голосовали за
драконовский Трудовой кодекс, оказались в глубокой оппозиции. Водят протестные
хороводы в Москве, других городах. Требуют честных выборов, соблюдение прав
человека. Многие из этой обоймы уже побывали у власти, приложили руки к
строительству уникальной страны свободного рабства. Не хочешь работать за копейки,
иди куда хочешь. А куда пойдешь, везде беспредел и полное бесправие? Сейчас Путин
только охраняет достигнутое за многие годы трудами этих либералов.
Адам Михник, редактор одной из центральных газет в Польше, член национального
Комитета защиты рабочих, присмотрелся к нашей оппозиции и заявил: "Хочу сказать
теперешним лидерам вашего нового протестного движения: хорошо вам вместе
ненавидеть Путина. А дальше - что? Вы уже сегодня друг на друга нападаете. Во-первых,
нужно научиться понимать социальные протесты. Если где-то что-то случается, каких-то
людей обижают, а у них в одиночку не получается добиться справедливости, надо туда
делегировать интеллектуалов. Помогать, к примеру, беззащитным рабочим делать свои
структуры, будь-то профсоюзы или что-то другое".
Представляете, если к работникам, которые с помощью голодовки добиваются выплаты
зарплаты, а это в коллективах, где нет настоящих профсоюзов, происходит довольно
часто, присоединился бы Немцов. Сказав , что неприятности протестующих и его заботы,
и печаль. Уверен, что на второй день зарплату люди получили бы. А какая классная
реклама для самого Немцова! Он сразу стал бы народным любимцем. К сожалению,
подобный номер пока не возможен, о таком гражданском обществе, с взаимной помощью
друг другу разных слоев населения, можно только мечтать. И его наши либералы не
собираются пока строить. Неприязненные отношения белой кости, к черной, только
укрепляются.
Да и сам президент Путин не слишком благосклонен к этому униженному классу. Ему,
очевидно, гораздо большее удовольствие предоставляет общаться с журавлями, тиграми.
От создания такого образа нашего правителя в СМИ, потускневшая французская
кинозвезда Бриджит Бордо, решила, что Путин управляет не большой страной, а
обыкновенным зоопарком и хочет теперь вслед за Депардье проситься в Россию с двумя
заболевшими слонами.
Альберт Сперанский, председатель Совета общероссийской общественной организации
"Рабочие инициативы"
Источник: http://forum-msk.org/material/politic/9723454.html
Дата:10.01.2013

Ученые за пропаганду педерастии


Группа ученых-социологов МГУ, СПбГУ и Санкт-Петербургской государственной
педиатрической медицинской академии и некоторых других подготовили заключение на
законопроект против гей-пропаганды среди несовершеннолетних. Законодательное
Собрание Новосибирской области в порядке инициативы предложило вариант такого
законопроекта.
Мнение многих своих коллег выразил завкафедрой Санкт-Петербургской государственной
педиатрической медицинской академии Дмитрий Исаев, который заявил, что в
инициативе сибирских законодателей «дети выступают в качестве разменной монеты».
Исаев полагает, что проект носит дискриминационный характер по отношению к ЛГБТ-
сообществу(ЛГБТ - обозначение сексуальных меньшинств: лесбиянок (Lesbian), геев
(Gay), бисексуалов (Bisexual) и трансгендеров (Transgender)
«Если мы говорим, что гомосексуальность не является ни болезнью, ни уголовным
преступлением, то соответственно мы должны констатировать, что это вариант нормы.
Тогда на каком основании мы можем запретить пропаганду нормы?» - подчеркнул Исаев.
Он уверен в том, что пропагандой изменить сексуальную ориентацию человека
невозможно.
Председатель Гендерной фракции Российской объединенной демократической партии
«Яблоко» Галина Михалева так же недовольна законопроектом: «Это еще один
законодательный акт, который создает врагов среди сограждан. Такие законы были в
тоталитарных обществах, когда граждан карали за отличающееся ото всех остальных
поведение. Это путь к Средневековью» .
Непонятно, правда, отчего невозможность пропагандировать идеалы геев, лесбиянок,
трансгендеров и бисексуалов в детских садах вызывает этакие средневековые ассоциации.
Ведь противники гомопропаганды среди детей заботятся, прежде всего, о безопасности
самих пропагандистов.
Народ у нас отсталый, пока еще не дозрел до восприятия такой пропаганды. Вот придет
папа за дочкой или дедушка за внучком в детский сад, да послушают «голубые»
откровения Ведь не у всякого толерантности хватит политкорректно на такое реагировать.
Кто-то и в ухо может дать пропагандисту, или пнуть куда-нибудь. Зачем же такие
страсти?
Трансгендеров и бисексуалов беречь надо, холить и лелеять, раз американцы на этом
настаивают. Им трансгендеры так же дороги, как Сергей Ковалев и Людмила Алексеева.
Именно ради убережения драгоценнейшего ЛГБТ-сообщества от побоев следует
воздержаться от гомопропаганды среди детей.
Вот когда станут взрослые поголовными толерантными - тогда можно будет и за их детей
и внуков взяться.
Источник: http://www.segodnia.ru/content/116998
Дата:09.01.2013

Вам также может понравиться