Вы находитесь на странице: 1из 8

7.

07:929

О.С. Смирнова. Илья Васильевич Репин – забытый художник русской эмиграции

Доклад посвящен Илье Васильевичу Репину – племяннику великого художника,


белому офицеру, яркому представителю русской эмиграции в Финляндии. Будучи
искусным резчиком по дереву, Илья Васильевич внес свой вклад в создание иконостаса
Ильинского храма на православном кладбище Хельсинки и храма Казанской иконы
Божией Матери в Ярвенпаа. К сожалению, имя его сейчас почти забыто, а авторство
художественной резьбы иконостаса ошибочно приписывается Юрию Репину.
Статья основана на архивных материалах Славянской библиотеки Хельсинки.

Ключевые слова и фразы: русское зарубежье; Куоккала; Илья Васильевич Репин;


Церковь Ильи Пророка в Хельсинки; Церковь Казанской иконы Божией Матери в
Ярвенпаа; искусство русской эмиграции; иконостас; художественная резьба по дереву

Smirnova O. Forgotten painter – Ilya Vasilievich Repin.

The article is devoted to Ilya Vasilievich Repin – the nephew of the famous Russian
artist, white officer, leading representative of the Russian emigrants in Finland. He was skillful
wood artist and contributed to the creation iconostasis of the Saint Prophet Elias Orthodox
Church in Helsinki and church of Our Lady in Kazan in Jarvenpaa. Unfortunately, his name has
almost been forgotten and the authorship of the woodcarvings are often mistakenly attributed to
Juri Repin.
The article is based on archival sources.

Keywords: Ilya Vasilievich Repin; russian diasporas; Koukala;


the church of Elias the prophet in Helsinki; the church of Our Lady in Kazan in
Jarvenpaa; russian art in exile; iconostasis; art woodcarving

Смирнова Ольга Сергеевна


Библиотека №3 им. Н. Островского
Библиотекарь
Член Международной Ассоциации Искусствоведов (AIC)
Независимый исследователь
Россия, Санкт-Петербург, Кораблестроителей, 42, кв. 155
8 – 921 – 921 – 16 – 75
olgapeterburg@mail.ru

Smirnova Olga
Library №3, librarian
The International Association of Art Critics
Independent researcher

Cписок иллюстраций:
Хельсинки. Храм Ильи Пророка (Смирнова 1)
Хельсинки. Храм Ильи Пророка. Интерьер (Смирнова 2)
Хельсинки. Храм Ильи Пророка. Фрагмент резьбы иконостаса (Смирнова 3)

Илья Васильевич Репин – забытый художник русской эмиграции

Скромное имя Ильи Васильевича Репина мало известно широкой аудитории. Даже
дата его рождения до недавнего времени оставалась неизвестной. Нами она была
обнаружена в документах Российского Государственного Исторического Архива. Илья
Васильевич Репин родился 23 октября 1889 г. Крещен 4 ноября в церкви Покрова
Пресвятой Богородицы в Коломне, о чем в метрической книге сохранилась запись за №
183. Восприемниками были его дед – академик архитектуры Алексей Иванович Шевцов и
повивальная бабка – девица Екатерина Петровна Дорохова [1].
Семья Ильи Васильевича творческая. Отец – Василий Ефимович в течение
тридцати лет состоял в оркестре Императорского театра, играл на фаготе. На тех же
подмостках служила и старшая сестра, балерина Софья Репина. Илья стал четвертым,
младшим ребенком, его по-домашнему называли «Ёль». Революция разлучила Илью
Васильевича с родными. В годы гражданской войны он служил в тяжелой артиллерии в
чине штабс-капитана, состоял адъютантом при многих генералах. Вместе с
Вооруженными Силами Юга России отступал из Крыма. Зимовал в лагере русских частей
в Галлиполи, оттуда был переведен в Болгарию. Перебрался к дяде в Финляндию. 5 мая
1924 г. Илья Ефимович Репин писал своему другу, известному геологу и меценату
Виктору Ивановичу Базилевскому, в Эстонию: «Бог послал племянника – такая сила!
Дерево ли свалить, дров порубить, печь затопить – всё может, всё ему нипочем. Отлично
читает вслух, и мы перечитали много…» [8, с. 165].
По воспоминаниям старожил Куоккалы 1930-х гг. Илья Васильевич Репин вместе
со своей женой, учительницей Елизаветой Александровной, поначалу жил в отдельном
доме. Позже, вероятно из-за экономии дров, перебрался под крышу Пенат и занял комнату
первого этажа, рядом с комнатами дочерей И.Е. Репина – Веры и Надежды. В это время
Илья Васильевич очень сблизился с дядей. По давно заведенной традиции, после обеда он
читал ему вслух самую разнообразную литературу, от классики до свежих европейских
газет. Помогал разбирать корреспонденцию. Был и секретарем и доверенным лицом.
Вместе они усердно посещали Спасо-Преображенскую церковь Куоккалы, где оба пели на
клиросе.
Когда зимой 1925 г. в Пенаты приехал К.И. Чуковский, дверь ему отворила
Елизавета Александровна. Описывая в дневниках свои куоккальские встречи, Корней
Иванович говорит об Илье Васильевиче, будто тот «только того и ждет, чтобы Врангель
кликнул клич» [9, с. 193]. Зададимся вопросом: зачем литературный критик Чуковский
ставит рядом два однокоренных слова? Можно предположить, что таким образом он
специально делает ударение. «Клич» – так называлось периодическое издание отделения
Русского Общевоинского союза (РОВС) на Карельском перешейке. Догадку подтверждает
и недавнее исследование профессора Петра Николаевича Базанова, посвященное русской
диаспоре Финляндии в межвоенный период. Он ссылается на дело внука Репина Дмитрия
Юрьевича (Дия), арестованного при переходе советско-финской границы, в котором тот
«неоднократно упоминал, что присутствовал на собраниях куоккальского отделения,
происходивших на квартире И.В. Репина, читал листовки, передаваемые ему дядей» [7, с.
92].
В дни предсмертной болезни Ильи Ефимовича Репина, Юрий Ильич и Илья
Васильевич по очереди дежурили у его кровати, стараясь всячески облегчить страдания
умирающего. После смерти Репина, Илья Васильевич помогает Юрию снять гипсовые
слепки с лица и правой руки отца.
В 1939 г. Илья Васильевич с супругой отправляются в эвакуацию. Новый дом они
обрели в Ярвенпяа (час езды от Хельсинки). Там им предстояло прожить 30 лет. Будучи
глубоко верующим человеком, Илья Васильевич принял деятельное участие в жизни
местной православной общины, костяк которой составил приход Казанской церкви
Териок. В храме, наскоро переоборудованном из временного барака, Илья Васильевич
служил псаломщиком и пел в хоре. Некоторое время он работал в местной библиотеке.
В 1948 г. в Хельсинки умерла старшая дочь И.Е. Репина Вера. После нее осталось
более 900 рисунков отца и 35 альбомов. Юрий Ильич поделил это наследство на пять
частей и одну часть передал Илье Васильевичу. Веру Ильиничну, как и многих русских
эмигрантов, похоронили на православном кладбище Лапинлахти. Спустя три года на
кладбище началось возведение храма по проекту Ивана Николаевича Кудрявцева, ученика
старой русской архитектурной школы, высланного в 1939 г. из Ленинграда в Финляндию.
Храм освятили во имя Ильи Пророка, в нем сразу же стали совершаться отпевания,
однако, по причине скудости средств, интерьер храма по-прежнему оставался
незавершенным, не было иконостаса, лишь несколько икон на стенах. 16 августа 1954 г.
на кладбище Лапинлахти был похоронен Юрий Ильич Репин. Здесь необходимо сделать
акцент. Часто авторство иконостаса ошибочно приписывается Юрию Репину, чья жизнь
трагически оборвалась за полгода до начала работ по созданию иконостаса.
Создание иконостаса оказалось очень непростой задачей. В Финляндии не было
иконописцев. Пришлось обращаться в Париж, к председателю общества «Икона»
Николаю Ивановичу Исцеленнову. Для самого Н.И. Исцеленнова путь в эмиграцию тоже
некогда лежал через Финляндию. Голодной зимой 1920 г., следуя за проводниками-
контрабандистами по льду Финского залива, он вез в санях свою больную мать. В
Хельсинки произошло его знакомство с будущей женой. Когда спустя тридцать лет
Николай Иванович получил письмо с просьбой оказать содействие в художественном
оформлении храма, на погосте которого покоились близкие ему люди, то сразу согласился
и принял в нем самое горячее участие.
Для заказа икон за границей и оплаты их валютой требовалось наличие
соответствующих лицензий. Пока шли хлопоты об их получении, продолжалась активная
переписка И.Н. Кудрявцева и Н.И. Исцелленова, в ходе которой будущий иконостас
постепенно приобретал свои очертания. Его полноправным создателем можно
справедливо считать И.Н. Кудрявцева, Н.И. Исцелленов лишь изредка вмешивался в
планы своего коллеги. Так, он указал на плоскости над местными иконами и диаконскими
вратами – трудное, по его мнению, место и советовал покрыть резьбой, а также
рекомендовал выбрать мелкий и плоский орнамент – согласно его многолетнему опыту,
крупный и грубый «давит» иконы. Пришлось отойти от традиционного исполнения
Царских и диаконских врат, предполагающего написание икон на цельных досках.
Сошлись на том, что это будут простые иконы, которые надо вмонтировать в двери.
Наибольшие трудности возникли с округлым завершением Царских врат и иконой Тайной
Вечери. В Париж были отправлены их картонные шаблоны. Упростив схему иконостаса
до нескольких главных, закрепленный общей традицией, икон, И.Н. Кудрявцев большое
пространство отдал под резьбу – «иконописцы в Париже, а резчик без работы в
Финляндии» [4] – сетовал он в одном из писем Исцеленнову. Действительно, для Ильи
Васильевича предложение принять участие в создании иконостаса пришло как нельзя
вовремя. Он находился в тяжелом материальном положении и не мог даже заплатить за
квартиру, тем не менее, на такую ответственную работу согласился не без колебаний.
Больше всего творческих переживаний мастера было связано с большим верхним
карнизом. Предполагался рельефный орнамент, но он неминуемо сливался с фоном. Илья
Васильевич перебирает различные варианты, пробует переделать мелкие детали, сутками
не отходит от верстака и уже начинает сомневаться, не забракует ли его карниз
Строительный Комитет. На двух верхних филенках, по указанию И.Н. Кудрявцева, И.В.
Репин вырезает иконы – главы Архангелов.
На нижних филенках архитектор предполагал поместить молитву и И.В. Репин
даже начал ее наносить, однако, неожиданно, на одном из заседаний Строительного
Комитета, славянские слова вызывают волну горячих споров. «При пересмотре чертежа
вспыхнули все сокровенные мысли людей разных толков, – пишет Иван Николаевич. –
Была уязвлена национальная сторона, которая во время дискуссии вылилась в перепалку
лиц “которые более роялисты, чем сам король”. Переругались в пух и прах, вплоть до
споров о юрисдикциях. В результате мои надписи пришлось заменить на нейтральный и
безличный орнамент» [2].
24 марта И.Н. Кудрявцев отправился к И.В. Репину. Поехал без звонка и Илью
Васильевича не застал! Иван Николаевич не учел, что по григорианскому календарю был
канун Благовещения и шла праздничная служба. Архитектора приняла супруга Ильи
Васильевича – тогда же состоялось их знакомство. Елизавета Алексеевна, находясь в
курсе всех забот и сомнений мужа, показала его наработки и передала Илье Васильевичу
все пожелания архитектора.
В мае 1955 г., в результате полугодовых хлопот, были наконец получены
долгожданные лицензии. Столько же времени отводилось на работу иконописцев.
Царские врата и две иконы местного чина поручили Георгию Вадимовичу Морозову,
иконы Архангелов для диаконских врат и иконы деисусного чина – княжне Елене
Сергеевне Львовой. И.В. Репин завершал верхнюю часть иконостаса, над ним установили
образ «горы недосягаемой» Голгофы – крест с распятым Спасителем и предстоящими
Божией Матерью и апостолом Иоанном Богословом. В сентябре Репин доделывает
последние штрихи – наносит резьбу на ручки и лампады. На эту работу мастер затратил
всего 12 часов.
В октябре в Хельсинки прибыли четыре иконы местного чина. Заказчики отметили
высокий профессионализм их исполнения. «Особенно хороша икона Богоматери, – писал
И.Н. Кудрявцев, – Лик Которой совершенно исключителен». Иконописцы выбрали
Тихвинский образ Божией Матери – утешение русской эмиграции. В декабре в
Финляндию отправились остальные иконы. Иконы Царских и диаконских врат были
вмонтированы в конструкцию дверей, изготовленных в Хельсинки. Благодаря
профессиональной и слаженной работе, монтировка икон на места прошла идеально,
только вырезанную Репиным горизонтальную полосу на Царских Вратах, между иконами
евангелистов пришлось упразднить.
В следующем, 1956 г. иконостас получил свое продолжение в левом и правом
клиросе. Очередные иконы прибыли в Хельсинки в ноябре.
Для храмового образа уже приготовили нишу, которая во многом диктовала размер
будущей иконы. Однако ее горизонтальные пропорции смущали иконописцев. Тогда
решили уменьшить ширину, а оставшиеся по бокам полосы заполнить резьбой, которую
поручили выполнить И.В. Репину. Сам храмовый образ «Огненное восхождение пророка
Ильи» написал Г.В. Морозов.
В симметрию с ним, слева от иконостаса, была помещена икона Успения,
изначально не планировавшаяся заказчиками. В этом году в семье архитектора случилось
горе – скончалась его мать. Ее отпевали в Ильинской церкви и похоронили на кладбище
Лапинлахти. В апреле 1956 г. И.Н. Кудрявцев поделился с Исцеленновым своими
переживаниями: «До сих пор, проектируя внутреннее убранство церкви, даже размышляя
об иконах, невольно относился ко всему как архитектор-декоратор, думая и о форме, и о
цвете, и о “пятне”. Теперь же, провожая маму, всё воспринималось по-иному. Красота
православных песнопений при погребениях общеизвестна и воздействие их на людей,
потерявших близких, не поддается определению. Соединенное же с истинными,
искренними иконами (а не религиозными картинами), мне кажется может захватить и
потрясти даже неверующего» [4].
Глубоко сочувствовавшие архитектору иконописцы вспомнили исконную русскую
традицию посвящать кладбищенские храмы Успению Пресвятой Богородицы, потому что
на иконе этого праздника Господь Иисус Христос принимает в Свои руки Младенца –
Душу Матери. Образ стал своеобразным памятником матери архитектора. Эта икона не
слишком заметна в интерьере храма, ее закрывает поставленная перед ней Голгофа,
возвышающаяся над головами молящихся.
Голгофа, выполненная по типу Распятия с предстоящими, была написана Г.В.
Морозовым на трех досках и поставлена для массивности впечатления на метровый
пьедестал. Рисунок Голгофы подсказан Н.И. Исцеленновым. И.В. Репин создал канты-
обрамления, имеющие тонкий резной орнамент.
Запрестольный Образ Спаса Нерукотворного (Спас на убрусе) был выполнен
княжной Е.С. Львовой. Цилиндрическая форма алтарной апсиды потребовала обрамление
иконы рамой, хотя бы даже и самой минимальной. Ее заказали Илье Васильевичу Репину.
Весной 1957 г. акционерное общество Paul Boman Company объявило, что жертвует
Ильинской церкви запрестольный крест, с принятием на себя всех расходов по написанию
на нем малых икон. Устроители храма посчитали, что запрестольный крест, который
выносится на крестном ходу, не должен быть сложным в исполнении. Уже в мае И.В.
Репину поручили вырезать крест из массива березы, чтобы впоследствии вставить в его
толщу шесть икон, которые заказали княжне Е.С. Львовой. Готовый крест был окрашен
целлюлозными красками под слоновую кость.
Исписанная с двух сторон открытка, хранящаяся в архиве Славянской библиотеки,
содержит трогательные слова благодарности И.В. Репина архитектору: «Спасибо Вам
дорогой мой за ваши хлопоты и старания обо мне. Как мне вас благодарить! Благодаря
такой часовой плате я порядочно сэкономил и смог наконец-то купить жене зимнее
пальто, а то у нее очень плохое. Вообще я её очень редко балую. Но что делать! (…)
Делать от себя – продать трудно и надо время. А запаса средств нет» [5].
Есть и еще одно, более позднее письмо: «Очень давно Вас не видел. Редко очень
бываю в городе. Иван Николаевич, обращаюсь я к Вам понятно с просьбой. Все мои
заказчики меня забыли. Сижу как рак на мели. Вот уже вторая неделя и ничего нет. Может
быть Вам чего-нибудь надо сделать. Может быть рамку на пробу. У Вас много ходят
людей. (…) Плохо дело и старость подходит, и работы нет, а главное нет силы на тяжелую
работу, а легкой где найдешь. Я слышал, что теперь Ильинская церковь готова, иконы уже
все, говорили, что очень красиво все. Это меня очень радует. Может быть Вы посоветуете,
что сделать от себя, чтобы можно продать. Какую-нибудь лампу или копию картинки
нарисовать? Как все трудно. У меня падает окончательно энергия. Одно уйти в
богадельню и конец» [6].
Илья Васильевич Репин скончался в 1968 г. Похоронен на кладбище города
Ярвенпяа. Его могила оплачена до 2042 г. Хочется надеяться, что не угаснет память об
этом человеке – племяннике великого И.Е. Репина, белом офицере, талантливом
художнике-резчике, внесшем свою лепту в создание иконостаса, получившегося,
несмотря на предназначение храма, светлым, радостным, пасхальным.
Библиографический список

1. РГИА, ф. 497, оп. 5, д. 2659, л. 11 «О службе фаготиста В. Репина».


2. Славянская Библиотека Национальной Библиотеки Хельсинки. Письмо
И.Н. Кудрявцева Н.И. Исцеленнову от 20 мая 1955 г.
3. Славянская Библиотека Национальной Библиотеки Хельсинки. Письмо
И.Н. Кудрявцева Н.И. Исцеленнову от 6 октября 1955 г.
4. Славянская Библиотека Национальной Библиотеки Хельсинки. Письмо
И.Н. Кудрявцева Н.И. Исцеленнову, апрель 1956 г.
5. Славянская Библиотека Национальной Библиотеки Хельсинки. Открытое
письмо И.В. Репина И.Н. Кудрявцеву от 12 марта 1957 г.
6. Славянская Библиотека Национальной Библиотеки Хельсинки. Открытое
письмо И.В. Репина И.Н. Кудрявцеву без даты.
7. Базанов П.Н. Очерки истории русской эмиграции на Карельском
перешейке (1917 – 1939 гг.). Спб, 2015.
8. Илья Васильевич Репин, Виктор Иванович Базилевский: Переписка (1918
– 1929 годы). Спб., 2012.
9. Чуковский К.И. Собр.соч. в 15 т. Т. 12: Дневник (1922 – 1935). М., 2013.

Вам также может понравиться