Вы находитесь на странице: 1из 288

Институт истории материальной культуры РАН

Свято-Алексиевская Пустынь

Античный кабинет памяти Н. А. Чистяковой

Кафедра истории Древней Греции и Рима


Санкт-Петербургского государственного университета

Новый Гермес
Вестник классической археологии, антиковедения и медиевистики

XII, 1

Свято-Алексиевская Пустынь — Санкт-Петербург

2020
ISSN 2409-1545

Генеральный издатель: Свято-Алексиевская Пустынь


Античный кабинет памяти Н. А. Чистяковой
Объединенные музеи Свято-Алексиевской
Пустыни

Главный редактор — д. и. н., проф. И. Ю. Шауб

Редакционный совет:
Председатель — Иеромонах Петр (Василенко)
(Свято-Алексиевская Пустынь)

Ю. А. Виноградов (д. и. н., ИИМК РАН)


В. А. Горончаровский (д. и. н., ИИМК РАН)
А. Б. Егоров (д. и. н., проф., СПбГУ)
О. Ю. Климов (д. и. н., проф., СПбГУ)
М. С. Самарина (д. ф. н., проф., СПбГУ)
И. Ю. Шауб (д. и. н., проф., ИИМК РАН, СПбГУ)
Н. С. Широкова (д. и. н., проф., СПбГУ)

Секретариат: Корректор:
Г. Ю. Шпилева
Д. А. Василенко

Верстка:
Г. Ю. Шпилева

Дизайн обложки:
М. А. Фомченков

Новый Гермес. Вестник классической археологии, антиковедения и медиевистики.


152049, Ярославская область, Переславский район, Свято-Алексиевская Пустынь.
http://www.new-hermes.ru info@new-hermes.ru sv.alex.pust@gmail.com

© Новый Гермес, 2020


© Объединенные музеи Свято-Алексиевской Пустыни, 2020
Н. А. Чистякова. 1998 г.
1 2

1. Н. А. в раннем возрасте. Конец 1921


или 1922 г. 2. Н. А. с братом Владимиром
Александровичем. 1935 или 1936 г. (?).
3. Н. А. 1936 г. (?). 4. Рукой Н. А.: «Лето
1936 „Кобрино“». 5. Рукой Н. А.: «Москва,
май 1957 г. Конференция филологов.
Снималось на дворе МГУ на Моховой».
Слева направо: А. И. Доватур, Н. А.,
5 И. М. Тронский, Я. М. Боровский.
6 7

8 9

10

6. Н. А. в Греции на фоне монастыря Варлаама. 2002 г. 7. Н. А. в Греции; Афины, Акрополь
с внучкой Дарьей Александровной. 2000 г. 8. Отмечание 80-летия Н. А. на филфаке
Университета (после официальной части); слева направо: Леонид Васильевич Павленко
(?; ученик Н. А.), Н. А., Ю. В. Откупщиков, Л. Б. Поплавская. 9. Отмечание 80-летия Н. А.
(слева направо): внучка Дарья Александровна, Вячеслав Михайлович Загребин (коллега
Николая Николаевича Розова, мужа Н. А.), сын Александр Николаевич, невестка Наталья
Алексеевна. 10. Н. А., Л. Б. Поплавская и две слушательницы ФПК, где работала Н. А.
в последние годы. Снято на квартире Н. А. на Кронверкском проспекте. 2004 или 2005 г.
6

От редактора

Этот выпуск журнала посвящается 100-летию со  дня рожде-


ния Наталии Александровны Чистяковой  — видного филолога-
классика, выдающегося педагога и  замечательного человека.
Данная характеристика  — отнюдь не  юбилейная формаль-
ность, в  чем можно убедиться, прочтя публикуемые ниже вос-
поминания, а  также изданные ранее материалы, посвященные
Наталии Александровне1. Справедливость этой характеристики
Наталии Александровны может подтвердить и  пишущий эти
строки, поскольку ему довелось не только слушать ее блестящие
лекции по  древнегреческой литературе и  учиться у  нее языку
Гомера, но  и  посчастливилось бывать в ее гостеприимном доме;
кроме того, волею судеб учитель и ученик стали в начале 2000‑х
годов коллегами по  кафедре классической филологии ПСТБИ
(ПСТГУ)2.
В составленном Л. Б. Поплавской и А. Н. Розовым списке тру-
дов Н. А.  Чистяковой учтена не  только библиография ее печат-
ных работ, но  и  ее преподавательская деятельность; приведена
также литература о ней.
Корпус публикаций, посвященных памяти Наталии Алек-
сандровны, предваряет полная расшифровка ее бесед с ведущим
«Петербургского исторического радиоклуба» А. Л. Вассоевичем3.

1
Среди них есть и наша небольшая публикация; см.: Шауб И. Ю. Вспоминая
Наталию Александровну…  // Наталия Александровна Чистякова. Человек,
ученый, педагог (к 90-летию со дня рождения). СПб., 2010. С. 119–121.
2
Православный Свято-Тихоновский богословский институт (ныне Право-
славный Свято-Тихоновский гуманитарный университет), Москва.
3
  Ранее были опубликованы только фрагменты этих трех радиопередач, за-
писанных в  конце 2007 года и  дважды транслированных в  2008 году; см:
Диалог ученых (Отрывки из диалога Н. А.  Чистяковой и  А. Л.  Вассоевича
7

Мемуарный раздел открывает статья одной из  самых люби-


мых учениц Наталии Александровны, О.  Аранс (О. Р.  Аранов-
ской) (Университет Джорджа Мейсона, Вашингтон), которая
с  полным правом назвала свои воспоминания «Осмысление».
Она не  только прочувствованно повествует об  Учителе и  о  себе
на  фоне эпохи, но  и  глубоко рефлектирует по  поводу всего того,
о чем пишет. Автор в числе прочего справедливо отмечает боль-
шое влияние, которое оказала на  Наталию Александровну
О. М.  Фрейденберг, но  в  то  же время констатирует и  научную
независимость ученицы, а  также подчеркивает главный педа-
гогический принцип Наталии Александровны  — «воспитывать
через предмет». С  размышлениями О.  Аранс перекликается
публикация медиевиста-итальяниста М. С.  Самариной. Она свя-
зывает свои воспоминания с  теми идеями, которые Наталия
Александровна высказывала в  своем курсе истории античной
литературы, причем столь ярко и  убедительно, что они оказали
в  высшей степени плодотворное воздействие не  только на  про-
фессиональное становление молодого филолога, но  и  на  его
духовное развитие.
В  отличие от  предыдущих, мемуары покойного математика
К. В.  Мануйлова носят гораздо более личный характер. Ученица
Наталии Александровны Л. И.  Шевченко наряду с  нею тепло
вспоминает и  многих ее коллег  — преподавателей кафедры
классической филологии ЛГУ, а З. А. Рыжкина видит своего Учи-
теля через призму живописи (картин Боттичелли, Рембрандта
и даже… Сальвадора Дали).
Отличным дополнением к  мемуарному разделу служит ста-
тья, в  которой сын Наталии Александровны А. Н.  Розов дает
обзор писем к  ней трех московских филологов-классиков  —
Ф. А. Петровского, В. Н. Ярхо и М. Л. Гаспарова. Сохранились в ее
архиве послания и  от  других коллег, но, по  словам А. Н.  Розова,
письма именно трех вышеупомянутых ученых «дают представле-
ние о той напряженной, но плодотворной работе, которая связы-
вала Наталию Александровну с этими по-настоящему большими
учеными».
В  нарушение общепринятых правил мы  сперва размещаем
работы филологов  — учениц Наталии Александровны, а  затем
уже в соответствии с хронологическим принципом публикуются
остальные статьи.

на Петербургском радио: «Петербургский исторический клуб») // Наталия


Александровна Чистякова. Человек, ученый, педагог… С. 93–100.
8 От редактора

Л. Н.  Мущинина рассматривает обряд фармака на  празднике


Таргелий в  свете папирусного фрагмента, содержащего аноним-
ный комментарий к  эподам Гиппонакта, и  подчеркивает связь
его инвективной поэзии с фольклором.
Другая аспирантка Наталии Александровны, Л. Б.  Поплав-
ская, вспоминая своего научного руководителя, рассматривает
античные литературные традиции, которые продолжали суще-
ствовать в греческих эпиграммах раннехристианского периода.
В  статье, посвященной преданию об  Ио и  ее образу в  искус-
стве, И. Ю.  Шауб прослеживает в  ней как черты средиземно-
морской Великой богини, так и одно из  воплощений подобного
могучего божества греко-варварского населения Боспора Кимме-
рийского.
Далее следуют еще три публикации постоянных авторов
«Нового Гермеса».
Ю. А.  Виноградов в  своей статье «Из  истории археологиче-
ских исследований на  Павловском мысу под Керчью», далеко
выходя за рамки заявленной им темы, выдвигает ряд интересных
гипотез из области религиозной жизни боспорян.
В. Г.  Лазаренко (в  соавторстве с  нумизматом В. А.  Арутюно-
вым) пересматривает атрибуцию женского портрета на уникаль-
ной понтийской тетрадрахме совместного выпуска царя Митри-
дата V Эвергета и царицы Лаодики.
Н. С.  Широкова в  своей работе обращается к  вопросам, свя-
занным с  культом Аполлона в  кельтских провинциях Римской
империи. Автор показывает, как у  этого бога, первоначально
почитавшегося здесь в  качестве целителя, с  течением времени
начали проявляться солнечные черты.
Искусствовед и  культуролог Франциска Фуртай рассматри-
вает один неожиданный (но имеющий глубокие древние корни)
образ в искусстве Средневековья.
В статье О. Ю. Климова дается характеристика взглядов выда-
ющегося немецкого ученого-антиковеда Эдуарда Мейера на  эко-
номику античного мира, а также рассматривается его концепция
циклического развития истории Европы.
Е. А.  Булучевская знакомит читателя с  малоизвестным,
но  достойным внимания произведением русского медиевиста-
эмигранта В. Забугина, который писал и публиковал свои труды
исключительно по-итальянски.
А. Н. Лещинский в своей рубрике «Дилетант об истории» раз-
мышляет об изданной в переводе Наталии Александровны и с ее
комментариями «Аргонавтике» Аполлония Родосского. Книга,
9

вышедшая в  серии «Литературные памятники», стала венцом


многолетних трудов: Наталия Александровна начала заниматься
этим ученым эпосом еще в  1940‑х годах, посвятив анализу его
текста свою кандидатскую диссертацию (1954 г.).
Юбилейный выпуск завершается публикацией переводов
гимнов «К Серапису» и «К Зевсу» Элия Аристида, выполненных
крупнейшим специалистом по  его творчеству  — С. И.  Межериц-
кой, которая, как и  многие представленные здесь авторы, была
благодарной ученицей Н. А. Чистяковой.
В  заключение хотим обратим внимание читателя на  есте-
ственность, так сказать, органичность данного юбилейного
сборника под обложкой журнала «Новый Гермес», поскольку
Наталия Александровна горячо одобрила инициативу его созда-
ния, с которой выступили ее студенты из ПСТБИ (ныне ПСТГУ),
и согласилась стать членом его редакционного совета. Думается,
что отнюдь не  случайно последняя ее работа, «Античность, два
мира, две культуры, две судьбы», была опубликована именно
в «Новом Гермесе».

И. Ю. Шауб
10

Список научных трудов


Н. А. Чистяковой (1947–2007)

1. Использование материала греческих писателей в  рас-


сказе учителя на  уроках истории Древней Греции в  V  классе  //
Вопросы преподавания истории. № 1 / отв. ред. А. А. Рождествен-
ская. Л., 1947. С. 86–101.
2. Сравнения в эллинистическом эпосе // Юбилейная науч-
ная сессия Ленингр. ун-та. Секция филолог. наук: тезисы. 1947.
С. 36–37.
3. «Аргонавтика» Аполлония Родосского: автореф. дис. …
канд. наук. 1954. 20 с.
4. Рец. на: История римской литературы. М., 1954  // Вест-
ник Ленинградского университета. Серия: Ист., яз., лит. 1956.
(совместно с Н. В. Вулих)
5. Повесть о  Скандербеге  / отв. ред. И. П.  Еремин. М.; Л.,
1957. 248 с. (Литературные памятники). (совместно с Н. Н. Розо-
вым)
6. Рец. на: Феокрит, Мосх, Бион. Идиллии и  эпиграммы  /
перевод, статьи и  комментарии М. Е.  Грабарь-Пассек  / отв. ред.
Ф. А. Петровский. (Литературные памятники) // Вестник древней
истории. 1959. № 2. С. 179–183.
7. К  вопросу об  образах трагических героев в  драмах
Софокла  // Классическая филология. Межвузовский сборник  /
отв. ред. А. И. Доватур. Л., 1959. С. 24–37.
8. Новое в  изучении художественной литературы элли-
низма // Вестник древней истории. 1960. № 3. С. 214–226.
11

9. К  вопросу о художественной функции сравнений в элли-


нистическом эпосе  // Вестник Ленингр. ун-та. 1962. №  8. Серия:
Ист., яз., лит. С. 111–120.
10. К вопросу об образах трагических героев в классической
драме: автореф. статьи // Bibliotheca classica orientalis. 1963. Jg. 8,
Hft. 6. C. 39–40.
11. История античной литературы: учебное пособие для уни-
верситетов. 1963. С. 1–182 (раздел «Греческая литература»).
12. Судьба одной уникальной рукописи  // Нева. 1964. №  10.
С. 221–228.
13. Рец. на: Schneider H. Vergleichende Untersuchungen zur
sprachlichen Struktur der beiden erhaltenen Lehrgedichte des
Nikander von Kolophon. Wiesbaden, 1962. (Klass.-Philol. Studien.
Hft. 24) // Helicon. Milano, 1965. No. 3. P. 28–52.
14. Pan und Phyle in Menanders «Dyskolos» // Menanders «Dys-
kolos» als Zeugnis seiner Epoche. Berlin, 1965. S. 139–146.
15. Политическая тенденциозность «Аргонавтики» Аполло-
ния Родосского, время и обстоятельства возникновения поэмы //
Язык и  стиль античных писателей: сборник статей  / отв. ред.
А. И. Доватур. Л., 1966. С. 206–217.
16. Перевод, статьи и  комментарии: О  возвышенном  / отв.
ред. Ф. А.  Петровский. М.; Л., 1966. 153  с. (Литературные памят-
ники).
17. Греческая поэтесса Эринна // Вопросы античной литера-
туры и классической филологии / отв. ред. М. Е. Грабарь-Пассек.
М., 1966. С. 223–230.
18. Из истории эллинистической эпиграммы. Поэзия Аскле-
пиада Самосского  // III  Всесоюзная конференция по  классиче-
ской филологии: тезисы докладов. Киев, 1966. С. 79–82.
19. Ранняя эллинистическая эпиграмма (поэзия Аниты
Тегейской)  // IV конференция по  классической филологии (сек-
ция античной литературы): тезисы докладов. Тбилиси, 1969.
С. 53–56.
20. Загадочная ситуация? (Еще раз по поводу AP V 7) // Inter-
nationale Eirene Kongress. Praha, 1970. S. 41–45.
21. Ранняя эллинистическая эпиграмма (поэзия Аниты
Тегейской) // Вестник древней истории. 1970. № 3. С. 159–166.
22. К  вопросу о  становлении эллинистической эпиграммы
(поэзия Эринны) // Acta antiqua Academiae Scientiarum Hungari-
cae. 1970. T. XVIII, fašc. 3–4. P. 263–277.
23. Иосиф Моисеевич Тронский // Вестник древней истории.
1971. № 2. С. 162–166. (совместно с В. Н. Ярхо)
12 Список научных трудов Н. А. Чистяковой

24. История античной литературы. 2-е изд., переб. и доп. М.,


1971. С. 3–266 (разделы: «Введение» и «Греческая литература»).
25. Из истории изучения древнегреческой эпиграммы в Рос-
сии // Античность и современность. М., 1972. С. 471–476.
26. Рец. на: L’epigramme Grecque: sept exposés suivis de discus-
sions. Vandoeuvres–Genève, 1968. (Entretiens sur l’Antiquité clas-
sique. T. XIV) // Вестник древней истории. 1972. № 4. С. 148–152.
27. О  некоторых фольклорных жанрах греческой лирики  //
Іноземна філологія. Вип.  32: Питання класичної філології. №  11.
Львів, 1973. С. 60–65.
28. Древнейшая греческая эпиграмма (надпись Нестора
из Питекусы) // Вестник древней истории. 1974. № 4. С. 28–40.
29. Греческая эпиграмматическая поэзия VIII–III вв. до  н.  э.:
Опыт анализа происхождения и основных этапов развития: авто-
реф. дис. … докт. наук. Л., 1974. 37 с.
30. Эвфорион  // Краткая литературная энциклопедия. 1975.
Т. VIII. Стлб. 832.
31. Происхождение сатирической эпиграммы  // Труды Тби-
лисского ун-та. Т. 183. Тбилиси, 1977. С. 66–73.
32. Эпиграмматическое творчество Эсхила  // Язык и  лите-
ратура античного мира (к  2500-летию Эсхила): межвузовский
сборник  / отв. ред. Ю. В.  Откупщиков. 1977. Л. 55–61. (Philologia
classica. Вып. 1).
33. Словесно-художественная традиция Великой Эллады
(Стесихор и  социальная основа его поэзии)  // Авторско-чита-
тельская конференция «Вестника древней истории»: тезисы
докладов. М., 1978. С. 50–51.
34. К  вопросу об  истоках раннегреческого поэтического
творчества  // XV Conference internationale d’Études Classique des
pays socialistes «Eirene» (Nessebar, 2–6 okt. 1978): Résumé des Com-
munications. Sofia, 1978. P. 105–106.
35. Программа по  истории греческой литературы. Л., 1978.
С. 8–23.
36. Программа по эллинистической поэзии. Л., 1978. С. 48–63.
37. Античная эпиграмма  // Пособие по  спецкурсу. М., 1979.
С. 3–94.
38. От говорящей вещи к говорящему автору (Личность в гре-
ческой эпиграмме)  // Проблемы античной истории и  культуры:
доклады XIV  конференции античников социалистических стран
«Эйрене». Т. II. Ереван, 1979. С. 204–210.
39. Миф и действительность в античной литературе (К поста-
новке проблемы)  // Всесоюзная научная конференция «Про-
13

блемы античной истории и  классической филологии»: тезисы


докладов. Харьков, 1980. С. 191–193.
40. Традиции и  новаторство в  ранней греческой лирике  //
Историчность и  актуальность античной культуры: научная
конференция. Октябрь 1980: тезисы докладов. Тбилиси, 1980.
С. 34–36.
41. Древняя поэзия греческого Запада (Возвращение Стеси-
хора) // Вестник древней истории. 1980. № 4. С. 36–52.
42. Словесное творчество и  литература как социальный
феномен анитичного полиса  // VIII Всесоюзная авторско-чита-
тельская конференция «Вестника древней истории»: тезисы
докладов. 1981. С. 116–117.
43. Античная литература в вузах на современном этапе лите-
ратуроведения и  актуальные задачи ее изучения  // Всесоюзный
семинар совещания «Актуальные проблемы методики препода-
вания дисциплин классической филологии и  зарубежной лите-
ратуры». 29 июня — 2 июля 1981 г.: тезисы докладов. Минск, 1981.
С. 30–32.
44. Миф и действительность в античной литературе (К поста-
новке проблемы) // Вестник Ленингр. ун-та. № 2. Серия: Ист., яз.,
лит. 1981. Вып. 1. С. 40–50.
45. Рец. на: Ярхо В. Н. Драматургия Эсхила и некоторые про-
блемы древнегреческой трагедии. М., 1978; Ярхо  В. Н. У  истоков
европейской комедии. М., 1979 // Вестник древней истории. 1981.
№ 3. С. 178–185.
46. Древнейшая греческая надпись из  Аттики (IG 12 919)  //
Іноземна філологія. Вип. 65: Питання класичної філології. №  8.
Львів, 1982. С. 3–8.
47. К  100-летию Ивана Ивановича Толстого  // Традиции
и новаторство в античной литературе (к 100-летию со дня рожде-
ния академика И. И. Толстого): межвузовский сборник / отв. ред.
Ю. В. Откупщиков. Л., 1982. С. 7–21. (Philologia classica. Вып. 2).
48. Судьба греческой эпиграммы в реальной действительно-
сти IV в. до н. э. (Эпиграмматическое творчество Платона) // Там
же. С. 115–125.
49. Словесное творчество как особый феномен античного
социума // Concilium Eirene. XVI, Vol. 1. Prague, 1983. P. 337–341.
50. История античной литературы. 4-е изд., испр. и  доп.  /
отв. ред. И. М. Тронский. М., 1983. 464 с. (совместно с В. Н. Ярхо)
51. Греческая эпиграмма VIII–III вв. до н. э. Л., 1983. 216 с.
52. Программа «История зарубежной литературы». Ч.  1:
История античной литературы. М., 1984. 52 с.
14 Список научных трудов Н. А. Чистяковой

53. Художественная культура античного мира // Художествен-


ная культура в  докапиталистических формациях: структурно-
типологическое исследование  / отв. ред. М. С.  Каган. Л., 1984.
Гл. VII. С. 150–181.
54. Ю. В. Откупщиков (К 60-летию со дня рождения) // Вест-
ник Ленингр. ун-та. № 3. Серия: Ист., яз., лит. 1984. Вып. 2. С. 126–
127. (совместно с А. И. Зайцевым и Н. И. Степановым)
55. Первая древнегреческая автобиография в  эпическом
творчестве // Античная культура и современная наука / отв. ред.
А. А. Тахо-Годи. М., 1985. С. 91–96.
56. Эпитеты «тонкий» и  «толстый» в  каллимаховской поле-
мике  // Язык и стиль памятников античной литературы: межву-
зовский сборник / отв. ред. Ю. В. Откупщиков. Л., 1987. С. 168–172.
(Philologia classica. Вып. 3).
57. История античной литературы. 5-е изд., испр.  / отв. ред.
И. М. Тронский. М., 1988. (совместно с В. Н. Ярхо)
58. Эллинистическая поэзия: Литература, традиции и  фоль-
клор. Л., 1988. 280 с.
59. Слово в художественной культуре античного мира // Про-
блемы античной культуры: тезисы докладов Крымской научной
конференции, 19–24 сентября  / отв. ред. Л. В.  Павленко. 1988.
С. 47–48.
60. Исторические типы античной художественной куль-
туры // Античность как тип культуры  / отв. ред. А. А. Тахо-Годи.
М., 1988. С. 105–112.
61. Из  истории кафедры классической филологии
(О. М.  Фрейденбург  — к  100-летию со дня рождения)  // Вестник
Ленингр. ун-та. Вып.  4. Серия: Ист., яз., лит. 1990. №  2. С.  67–73.
(совместно с Б. Л. Галеркиной)
62. Актуальные проблемы изучения античной литературы
в трудах А. Ф. Лосева // А. Ф. Лосев и культура XX века / отв. ред.
А. А. Тахо-Годи. М., 1991. С. 135–139.
63. Составление, статьи, комментарии: Греческая эпи-
грамма  / отв. ред. М. Л.  Гаспаров. СПб., 1993. 448 с. (Литератур-
ные памятники).
64. Гораций, поэт двух культур и двух эпох // Horatiana: меж-
вузовский сборник  / отв. ред. Ю. В.  Откупщиков. СПб., 1992.
С. 5–31. (Philologia classica. Вып. 4).
65. Эволюция мотива брошенного щита (от  Архилоха
до Горация) // Там же. С. 125–136.
15

66. Античная лирика: ее прошлое и будущее // Вестник лите-


ратуроведения и языкознания. Филологические записки. Вып. 3.
Воронеж, 1994. С. 181–189.
67. Составление, статьи, комментарии: Древнегреческая эле-
гия. СПб., 1996. 396 с.
68. Прошлое и будущее литературы античного мира («познай
самого себя»)  // Вопросы классической филологии. Вып.  XI.
(Лосевские чтения: Философия, филология, культура: К  100-
летию со дня рождения А. Ф. Лосева). М., 1996. С. 214–221.
69. Григорий Филимонович Церетели в  Петербургском-
Петроградском университете // Ancient Greek Literature and Con-
temporaneity. Tbilisi Tabakhmela, 9–12 September: тезисы докладов
и статьи. Tbilisi, 1996. P. 12–24.
70. Античная литература и  литературоведение в  трудах
И. М. Тронского  // Классические языки и индоевропейское язы-
кознание: Чтения, посвященные 100-летию со  дня рождения
проф. И. М. Тронского. СПб., 1997. С. 99–101.
71. Классическая филология и  ее предназначение в  концеп-
ции И. М.  Тронского  // Индоевропейское языкознание и  клас-
сическая филология: материалы чтений, посвященных памяти
проф. И. М. Тронского. СПб., 1998. С. 99–101.
72. Еще раз об  эпиграмме AP VII 304  // Linguistica et Philo-
logia: Сборник статей к  75-летию проф. Юрия Владимировича
Откупщикова. СПб., 1999. С. 322–333.
73. Героические страницы средневековой истории Алба-
нии  // Материалы XXVIII межвузовской научно-методической
конференции преподавателей и аспирантов. Вып. 21: Балканские
исследования. Ч. 1. СПб., 1999. 36–41.
74. История возникновения и  развития древнегреческого
эпоса: учебное пособие. Курс лекций. СПб., 1999. 124 с.
75. Гомер в  русских переводах XIII–XIX веков  // Handbücher
zur Sprach- und Kommunikationswissenschaft. Berlin; New York,
2000.
76. Перевод, статьи, комментарии: Аполлоний Родосский.
Аргонавтика  / отв. ред. М. Л.  Гаспаров. М., 2001. 237  с. (Литера-
турные памятники).
77. «Энеида» и ее место в «Илиаде» // Индоевропейское язы-
кознание и  классическая филология: материалы чтений, посвя-
щенных памяти проф. И. М. Тронского. СПб., 2001. С. 164–165.
78. Человекобог и  богочеловек в  социальном сознании
античного мира (тезисы доклада)  // Христианство и мир. Мате-
риалы Всероссийской научно-практической конференции
16 Список научных трудов Н. А. Чистяковой

«Христианство-2000». Самара, 16–18 мая 2000  г. Самара, 2000.


С. 305–307.
79. Филология и  словесное творчество  // Индоевропейское
языкознание и  классическая филология: материалы чтений,
посвященных памяти проф. И. М. Тронского. СПб., 2002. С. 220.
80. Как слово наше отзовется  // Индоевропейское языкозна-
ние и классическая филология: материалы чтений, посвященных
памяти проф. И. М. Тронского. СПб., 2003. С. 137–140.
81. Античность: два различных народа, две различные куль-
туры, две судьбы  // Индоевропейское языкознание и  классиче-
ская филология: материалы чтений, посвященных памяти проф.
И. М. Тронского. СПб., 2004. С. 315–316.
82. Две античности, два мира, два народа, две литературы //
Индоевропейское языкознание и классическая филология: мате-
риалы чтений, посвященных памяти проф. И. М.  Тронского.
СПб., 2006. С. 330.
83. Античность: два мира, две культуры, две судьбы // Новый
Гермес. Вестник классической филологии и  археологии. 2007.
Вып. 1. С. 6–10.

Преподавательская работа Н. А. Чистяковой


Общие курсы
История античной литературы для студентов филологиче-
ского факультета (1946–1986)
История древнегреческой литературы для студентов класси-
ческого отделения (1950–1998)
История древнегреческой литературы для студентов истори-
ческого факультета (1954–1996)
Эллинистическая литература для студентов классического
отделения (1982–1997)

Специальные курсы
Введение в классическую филологию
Гомеровский вопрос и современное его состояние
Драматургия Софокла
История кафедры классической филологии
Эллинистическая поэзия
Основные вехи творческой биографии Горация
Греческая эпиграмма
17

Специальные семинары
Семинары по  курсовым и  дипломным работам и  по  творче-
ству отдельных греческих авторов
Аспирантский семинар

Практические занятия
Занятия по изучению греческого языка (I–III курсы классиче-
ского отделения)
Чтение и  комментирование греческих авторов на  отделении
античной истории на историческом факультете
Латинский язык и  авторы на  отделении романской филоло-
гии, на албанском отделении и др.
Начальный курс изучения греческого языка у  славистов
(занятия вне Университета)
История эллинистической литературы на классическом отде-
лении МГУ (1984)
История античной литературы в  Педагогическом и  Библио-
течном институтах (конец 1940-х — начало 1950-х годов)
История древнегреческой литературы: курс лекций на I курсе
Православного Свято-Тихоновского богословского института.
Занятия с дипломантами (1999–2000)

Кандидатские диссертации по  литературоведению,


выполненные под руководством Н. А. Чистяковой
1. Рыжкина З. А. Творчество Вакхилида (содержание, компо-
зиция и поэтика). Тбилиси, 1979.
2. Павленко Л. В. К вопросу о традициях, новаторстве твор-
чества Менандра (на материале комедии «Щит»). М., 1979.
3. Мущинина Л. Н. Пародия и  инвектива в  раннегреческой
поэзии (поэма «Маргит» и творчество Гиппонакта). М., 1984.
4. Цысик А. З. Человек и действительность в идиллиях Фео-
крита. М., 1987.
5. Самуткина Л. А.  Плутарх и  древнегреческие поэты: Про-
блема поэтического наследия Гомера, Гесиода и  Аристофана
в творчестве Плутарха. М., 1987.
6. Поплавская Л. Б. Поэт и его образ в творчестве Архилоха.
М., 1987.
7. Папаринска В. Ю.  Мифы и  их интерпретация в  поэме
Аполлония Родосского «Аргонавтика». Рига, 1997.
8. Зельченко В. В.  Поэтесса Эринна, ее время и  творчество.
СПб., 2003.
18 Список научных трудов Н. А. Чистяковой

Литература о Н. А. Чистяковой
1. Дуров В. С., Поплавская Л. Б. Н. А. Чистякова (К 75-летию
со дня рождения) // Вестник С.-Петерб. ун-та. Сер. 2. 1995. Вып. 1,
№ 2. С. 126–127.
2. [Поплавская Л. Б.] Профессор Наталия Александровна
Чистякова. 80. Без указания на автора, место и год издания. 22 с.
3. ΕΠΙΣΤΟΛΑΙ: сб. статей к  80-летию проф. Наталии Алек-
сандровны Чистяковой. СПб., 2001.
4. Чистякова Наталия Александровна  // Филологический
факультет С.-Петербургского гос. ун-та. Материалы к  истории
факультета. 4-е изд. (юбилейное), испр. и  дополн. СПб., 2008.
С. 667.
5. Наталия Александровна Чистякова. Человек, ученый,
педагог (к 90-летию со дня рождения). СПб., 2010.

Содержание сборника
I. Жизнь и семья
Чистякова Н. А. «Прошлое в настоящем» или «Живое прошлое».
С. 3–11.
Чистякова Н. А. Отрывки из дневника военных лет. С. 11–26.
Чистякова Н. А. Из дневниковых записей. С. 27–43.
Розов Н. Н. [О моей жене. Из мемуаров]. С. 43–49.
Розов А. Н. «Поговори со мной…». С. 49–55.
Розова Н. А. Печаль моя светла. С. 55–57.
Розова Д. А. Дивный и волшебный сон — Греция. С. 57–60.
Розов Н. А. Они с нами. С. 60–61.
Петров Н. Н. О Наталии Александровне Чистяковой. С. 62–64.
Ливеровский А. А. Тетя Тата. С. 64–67.
Антонов А. С. Штрихи к двойному портрету. С. 67–71.
Гизатуллин Р. Х. О Тате. С. 71–72.
Янкевич М. И. Мы все вышли из нашего детства. С. 75.
Рождественская М. В., Рождественская Т. В. Хранительница. С. 76–
81.
Пиотровская Е. К. О нескольких дорогих моментах встреч с Ната-
лией Александровной. С. 81–83.
Лапидус И. Я. О доме Чистяковых-Розовых. С. 83–85.
Левшин М. А. Островок света. С. 85–86.
Дмитриева Н. Л. Интересные встречи. С. 86–87.
Фролов С. В. Светлая личность. С. 88–90.
Шацев В. Н. In memoriam. С. 91–92.
19

II. Учитель и ученики


Диалог ученых (Отрывки из диалога Н. А. Чистяковой и А. Л. Вас-
соевича на Петербургском радио: «Петербургский исторический
клуб»). С. 93–100.
Жугра А. В. Н. А. Чистякова как исследователь средневековой Ал-
бании. С. 100–105.
Грошева А. В. Воспоминания о Н. А. Чистяковой. С. 106–109.
Цисык А. З. Свет знания и доброты. С. 109–110.
Аранс О. Воспитание через предмет. С. 110–115.
Шевченко Л. И., Раевская Н. Л. Памяти Учителя. С. 115–119.
Шауб И. Ю. Вспоминая Наталию Александровну… С. 119–121.
Славятинская М. Н. Impressiones1. С. 121–123.
Поплавская Л. Б.  Памяти Наталии Александровны Чистяковой2.
С. 123–135.
Рыжкина З. А. О Наталии Александровне. С. 135–137.
Крицкая С. Ю.  Humani generis decus (Украшение рода человече-
ского). Заметки о  Наталии Александровне Чистяковой. С.  138–
142.
Мущинина Л. Н. Светлой памяти моего Учителя. С. 143–144.
Казанский Н. Н.  Наталия Александровна в  моей судьбе. С.  144–
146.
Степанова В. Н.  Воспоминания о  Наталии Александровне и  дру-
гих наших учителях. С. 147–150.
Самуткина Л. А. Учитель с большой буквы. С. 150–153.
Межерицкая С. И. Светлой памяти Н. А. Чистяковой3. С. 153–155.
Левина Г. Л. Встречи с Наталией Александровной. С. 155–159.
Родионова М. Б. Это была любовь с первого взгляда. С. 159–160.
Макарова В. Л. Она была Учителем. С. 160–163.
Беляева О. Н. Ей были интересны люди… С. 163–164.

6. Поплавская Л. Б. К  100-летию со  дня рождения


Н. А.  Чистяковой  // Греко-латинская лингвокультуроло-
гия — IV / Сост. М. Н. Славятинская. М., 2020. С. 113–118.

1
Впервые опубликовано в: Новый Гермес. 2009. Вып. 3. С. 84–85. Данная по-
вторная публикация разрешена автором.
2
Впервые статья опубликована в: Мнемон. Исследования и  публикации
по истории античного мира: сб. статей / под ред. проф. Э. Д. Фролова. СПб.,
2009. Вып. 8. С. 479–498. Данная повторная публикация с некоторыми со-
кращениями разрешена автором.
3
Впервые опубликовано в: Новый Гермес. 2009. Вып. 3. С. 92–94. Данная по-
вторная публикация разрешена автором.
20

Историко-филологические беседы*
д. филос. н., к. и. н., проф. А. Л. Вассоевич,
д. ф. н., проф. Н. А. Чистякова

В начале XXI века в  Санкт-Петербурге крупнейшим специ-


алистом в  области классической филологии однозначно счи-
тали Наталию Александровну Чистякову. Никто не оспаривал ее
научной искушенности, но вместе с тем в электронных средствах
массовой информации о профессоре Н. А. Чистяковой почему-то
предпочитали молчать.
Летом 2007 года, беседуя о  ближайших планах работы
«Петербургского исторического клуба» телерадиокомпании
«Петербург» с  Игорем Юрьевичем Шаубом, я  с  интересом вос-
принял его предложение записать несколько радиопередач с уча-
стием Наталии Александровны.
5 июля 2007 года доктор филологических наук, про-
фессор Н. А.  Чистякова впервые переступила порог Санкт-
Петербургского Дома радио. Записанная тогда радиопередача
впервые вышла в эфир в воскресенье 5 августа 2007 года. Однако
21  октября 2007  года эта передача повторно была поставлена
мной на эфир.
Вторая беседа с Н. А.  Чистяковой была записана 18  октября
2007 года, а в эфир вышла 28 октября 2007 года.
Третья радиопередача была записана в четверг 13  декабря
2007 года, а вышла она в эфир в воскресенье 16 декабря 2007 года.

*
Расшифровка аудиозаписи Д. А.  Василенко и  Н. И.  Шауб. Редактура
И. Ю.  Шауба. (Текст «Диалога» был послан А. Л.  Вассоевичу для проясне-
ния ряда неясностей, но, к  сожалению, чрезвычайная занятость не  позво-
лила ему сделать это.)
21

Остается лишь горько сожалеть о том, что с  наступлением


2008  года работа над радиосериалом не  была возобновлена,
а 17 октября 2008 года Наталия Александровна Чистякова неожи-
данно скончалась.

А. Л. Вассоевич

* * *
А. Л.  Вассоевич. Добрый вечер, дорогие радиослушатели!
Петербургский исторический клуб и  его председатель Андрей
Леонидович Вассоевич рады вновь приветствовать вас на  вол-
нах радиоэфира. Сегодня мы  начинаем новый радиосериал,
посвященный проблемам исторического образования в  нашей
стране. Для людей, интересующихся историей, не  является
секретом, что до  1917  года в  императорской России не  было
исторических факультетов, хотя историческая наука процве-
тала. Были факультеты историко-филологические, ибо в  доре-
волюционную пору казалось немыслимым, чтобы историк
античного мира не  знал латинского и  греческого языков, исто-
рик Германии не  знал бы немецкого языка, равным образом как
историк Франции не  знал бы французского. Поэтому историче-
ское образование было тесно переплетено с образованием фило-
логическим. Притом поступить в  университет было немыс-
лимо человеку, если он  не  кончил курс классической гимназии,
если не  знал в  совершенстве латинского и  греческого языков.
Если же человек кончал реальное училище и мечтал поступить
в  университет, ему нужно было самому с  помощью репети-
торов выучить классические языки и  тогда поступать в  один
из университетов Российской империи. И поэтому наша первая
передача начнется с  обсуждения вопросов классического обра-
зования в  России. И  сегодня в  студии Санкт-Петербургского
Дома радио дорогой гость, один из  авторитетнейших филоло-
гов-классиков, доктор филологических наук, профессор Ната-
лия Александровна Чистякова. Добрый вечер, Наталия Алексан-
дровна!
Н. А. Чистякова. Добрый вечер, добрый вечер!
Но  немножко должна я  вас поправить. Дело в  том, что гим-
назии давали общеклассическое образование, а  затем, в  конце
22 Историко-филологические беседы

XIX века, греческий язык был отменен, и, если люди хотели идти


на  историко-филологический факультет, они должны были сда-
вать греческий и  латинский языки; после реального училища
нужно было сдавать только латынь.
Когда я  поступала в  университет (в  1938  году), филологиче-
ский факультет только что отделился от исторического и два года
был самостоятельным факультетом. Вот там в  1932  году была
организована кафедра классической филологии; она являлась
одной из  ведущих кафедр на  филологическом факультете.
Вы  не  представляете, до  чего высок был этот филологический
факультет, где нас учили и Владимир Яковлевич Пропп, и руково-
дитель кафедры Ольга Михайловна Фрейденберг; читал нам лек-
ции и профессор восточного факультета И. Л. Франк-Каменецкий,
который читал нам мифологию Древнего Востока. История
моего поступления в  университет такова: в  марте месяце я,
школьница с  косичками, пришла на  факультет. Мне очень хоте-
лось быть журналисткой, но  такого факультета не  существовало.
Нас встретили в актовом зале: сидели мы все (было человек 250),
слушали, слушали, а  я никак не  могла понять, что же все-таки
меня заинтересует. Кончилась эта вводная беседа, я  стояла рас-
терянная. Ко  мне подошел какой-то  молодой человек и спросил
у меня, почему я никуда не иду. Я сказала, что не иду, потому что
не знаю куда: меня занимает история человечества. Он взял меня
за  руку и  повел по  большому коридору, потом повернул налево
и привел на кафедру классической филологии.
Наталия Александровна, разрешите я  вас перебью, чтобы
задать такой вопрос: а в ту далекую пору кафедра классической
филологии находилась в тех же помещениях, что и сейчас?
Ну  как вам сказать? Нет. Поскольку считалось, что эта кафе-
дра  — одна из  профилирующих факультета, она занимала… вот
когда вы  идете по  главному коридору, там, где сейчас англий-
ская филология, у  нас было три комнаты с  видом на  Медного
всадника. И  вот привел он  меня туда. Я  не  могу не  вспомнить
его имени: этот молодой человек был аспирантом русского отде-
ления, некий Толя Кукулевич, который в  первый месяц войны
погиб на  фронте. Его портрет есть на  кафедре русского языка.
Но  этот человек мне тогда запомнился тем, что он  сказал: «Вот
будешь изучать классическую филологию и  поймешь, что это
самое главное». Вот эти слова я запомнила на всю жизнь.
Наталия Александровна, я  очень благодарен, конечно, что
вы  вспомнили аспиранта, который погиб в  боях за  Родину.
23

И,  к  сожалению, те  слова, которые он  произнес, оказались


забытыми в  послевоенное время. Очень многие историки
не  понимают сегодня, что классическая филология  — это
самое главное для людей, изучающих историю человечества,
потому что речь идет об  истоках всей современной европей-
ской цивилизации.
Так что же такое классическая филология? «Классическая»,
в  просторечии, это главная, основная филология, а  «филоло-
гия» означает любовь к  Логосу. φῐλέω  — «любить», а  что такое
«Логос»? Мы об этом забыли: это не только речь, не только слово,
это та  самая мысль, которая вложена в  это слово. И  когда начи-
налась наша наука, считалось, что поскольку классическая фило-
логия — это первая европейская цивилизация, открытая в логове
Логосе, то  нам достаточно уметь читать и  переводить древне-
греческие и  латинские тексты. И, собственно, на  этом должна
и  замыкаться классическая филология. Но  вот когда я  стала
более серьезно ко  всему этому подходить, я  поняла, что гумани-
тарные науки  — а  их происхождение связано с  латинским сло-
вом homo, что значит «человек»,  — в первую очередь это науки
о  человеке. И  поскольку люди изменяются  — возьмем хотя бы
даже три поколения: дети, родители, дедушка и  бабушка,  —
то  они уже не  понимают друг друга. А  почему же мы  считаем,
что так просто, так легко читать и  переводить древнегреческих
авторов, латинских авторов, забывая при этом, что у  нас нет
ни одного авторского текста?
Наталия Александровна, конечно, то, что вы  сейчас ска-
зали, очень справедливо. Приведу лишь один пример, когда, рабо-
тая со студентами кафедры политической психологии в начале
90‑х  годов, я  вдруг процитировал песню, которая хорошо зна-
кома всем людям, сформировавшимся в  Советском Союзе:
«Чтобы радость подружилась с  мужиком, чтоб у  каждого  —
звезда под потолком». Для нас с вами совершенно очевидно, что
эта песня  — о  ленинском плане, о  том, чтобы в  каждую избу
пришла лампочка Ильича, чтобы был осуществлен план элек-
трификации России. Но  меня поразило, как восприняли уже
в  начале 90‑х  годов эту песню студенты, специализирующиеся
в  области политической психологии: для них мужик, конечно
же, не  крестьянин, это мужчина. Чтобы радость подружи-
лась с  мужчиной, надо, чтобы у  него в  квартире, под низким
потолком малогабаритной квартиры была, ну,  высокая краси-
вая девушка, женщина, ну, как кинозвезда. И  я был настолько
24 Историко-филологические беседы

поражен тем, как уже в начале 90‑х годов студенты перестали


понимать реалии советской эпохи. Что же говорить о  време-
нах Гомера!
Так вот о чем я и хочу сказать. Моя принципиальная разница
между необходимостью заниматься изучением людей: какими
они были, какими были современники Гомера, Сапфо, Архилоха,
Катулла, Горация? Они не  были такими, какими мы  являемся
сейчас. А  как это узнать? А  вот этим и должна заниматься исто-
рическая наука. И нашими первопроходцами были, скажем, Фрэ-
зер, автор «Золотой ветви» многотомной, были те люди, которые
изучали совсем другие культуры. Ведь что такое культура? Куль-
тура  — это деятельность людей. Культура вторична, а  какими
должны были быть эти люди?
Наталия Александровна, я  сам люблю такое определение
культуры, которое я  позаимствовал у  Елены Александровны
Орловой, доктора наук, профессора, которая одно время была
заместителем директора Российского института культуры
в  Москве, она подарила мне свое определение культуры: «Куль-
тура  — это мир искусственных объектов и  заученного пове-
дения». Когда я  услышал это определение, я  был в  восторге,
но потом подумал, что с таким определением культуры далеко
не  уехать на  факультете психологии. Потому что оно сугубо
материалистическое. И  тогда я  избрал для себя другую редак-
цию этого определения: «Культура — это самовыражение чело-
веческого духа в  мире искусственных объектов и  заученного
поведения». Можем ли мы сойтись на таком определении?
Нет, такого определения я тоже не приму, потому что культу-
рой будет вот этот стол, за которым мы сидим. Культура, от гре-
ческого слова [неразборчиво] ‘создавать’, — это все то, что создано
людьми, с того времени, когда они встали на две ноги, когда они
еще говорить не  могли. Культура  — это результат активной дея-
тельности человека.
Наталия Александровна, а  вот культурологи любят гово-
рить, что культура  — это слово, восходящее к  латинскому
«воспитание, образование, возделывание».
Вот «возделывание», то есть первое значение. Вообще наши
словари дают много значений, и всегда вот это последнее значе-
ние оказывается первым. Это то, что делает человек: вот он вспа-
хивает поле, вот он  палку обстругивает,  — это результат чело-
веческой деятельности. Я  вам назову  — в  20‑х  годах у  нас этим
25

вопросом занимались много — Л. Выготского, который направил


меня на мою стезю.
Выготский — это человек, который по-прежнему обладает
огромным авторитетом у  всех, кто работает на факультете
психологии.
Так вот, он  и  начинал вот эту историческую психоло-
гию, чтобы через культуру идти к  ее субъекту, субъекту того
типа, который эту культуру создавал. Потом этим занимались
Мирча Элиаде, Е. М.  Мелетинский, которого недавно отмечали
85‑летие, он, к сожалению, уже ушел из жизни. Но у нас об этом
почему-то забыли. Все мы знаем, что у нас есть переводы антич-
ных авторов: Гораций написал свой «Памятник», Катулл создал
целый цикл стихов, посвященных своей возлюбленной, мы  все
читаем Гомера. А  вы  подумайте о  другом: кто был Гомер  —
мы  не  знаем, его биографии, вообще биографии античных авто-
ров до  определенного предела мы  не имеем. Мы даже не  знаем,
не  были ли их имена  — Гомер, Архилох, Алкей, Сапфо, Платон
и другие  — псевдонимами. Про Платона мы  знаем, что его имя
было Аристокл. Но я считаю, что псевдонимами были и  прочие
имена.
Тогда разрешите я  задам вопрос: насколько историки обла-
дают достоверной информацией об  отце их любимой науки  —
Геродоте?
Видите, это очень сложный вопрос. Есть греческий глагол
ποιέω, от  которого образовано вошедшее во  все европейские
языки существительное ποιητής, что значит «делать». Отсюда
русское слово «поэт», poeta по-латыни, Рoet по-немецки, poète
по-французски и  так далее. Почему появилось это слово? Чело-
век в  те  давние, трудно представляемые нами времена чувство-
вал себя неуютно и одиноко. Он знал, что что-то наверху есть —
Космос, что-то  есть внизу  — Хаос. Вот где-то  между Космосом
и  Хаосом живут люди, и  люди эти создают культуру. Но  среди
этих, скажем, культуртрегеров, есть особые люди, которые соз-
дают, открывают и освещают непонятные людям миры. Я не могу
не привести замечательные слова большого русского поэта Нико-
лая Заболоцкого: «Два мира есть у человека: / Один, который нас
творил,  / Другой, который мы  от века  / Творим по  мере наших
сил».
Вот этот второй мир и  творил для людей, которые чув-
ствовали себя неуютными, брошенными, несчастными, и  тво-
рил такой, назовите его экстрасенсом, назовите его магом,
26 Историко-филологические беседы

чудесником. Он  был вдохновенен, и это вдохновение (греческое


слово ψυχαί) вкладывали в него какие-то высшие силы, и в своих
обращениях к  людям, к  своему коллективу этот человек и  рас-
крывал им границы окружающего их мира, раскрывал их самих
и их действительность. Дело в том, что я всегда вспоминаю пер-
вое определение Логоса, это определение находится в  начале
в  преамбуле четвертого Евангелия  — от  Иоанна: Ἐν ἀρχῇ ἦν
Λόγος, καὶ Λόγος ἦν πρὸς τὸν Θεόν, καὶ ὁ Θεὸς ἦν Λόγος. И вот тут
самое главное, никто до  Сергея Ивановича Соболевского, клас-
сика XIX — начала XX века, не мог объяснить эту фразу. Ее пере-
водили так: Ἐν ἀρχῇ — «В начале было Слово, и Слово» / ἦν πρὸς
τὸν Θεόν. Θεὸς значит «Бог». Так вот, предлог πρὸς здесь, в  дан-
ной фразе,  — а  Иоанн писал свое Евангелие в  90-х  годах I  века
н.  э.  — значило, [что] этот Λόγος поднимался к  Богу, и  так Бог
стал Логосом. Когда через двести лет в  III  веке греческое Еван-
гелие переводили на  латинский язык, то  предлог πρὸς заме-
нили латинским предлогом «у», и  получилось, что Логос  — это
Бог. Нет, это не  так. Логос  — это некая сущность, самостоятель-
ная, самобытная сущность, как небо, земля и так далее. И вот что
интересно, когда я читала доклад об этом в Москве, ко мне подо-
шел один человек, я думаю, он священник, вероятно, он мне ска-
зал: «А  вы  знаете, а  ведь в  первоначальном переводе, синклит-
ном переводе греческого Евангелия, πρὸς переведено как „вверх,
к“». А тут вся разница была в том, что тем, кому нужно было этот
Логос представить себе иначе, это слово очень много значило.
Наталия Александровна, но и в латинском переводе получи-
лось так: In principio erat Verbum, et Verbum erat apud Deum, et
Deus erat Verbum.
Да, так то есть получилось, что Слово изначально было Богом,
так ведь это же неправильно: люди знали, что Слово, то  есть
мысль, облеченная в речь, это нечто такое, что существует в кос-
мическом пространстве, как существует небо, земля и  все, что
входило тогда в космос. Вот в этом огромнейшая разница. И все
дело в том, что — немножко я ваше внимание обращу на то, что
те  первожители Балканского полуострова и  первожители Апен-
нинского полуострова принадлежали к  совсем разным этниче-
ским группам, а вследствие этого у них были и разные представ-
ления. И  вот здесь я  к Выготскому обращаюсь. Он  впервые дал
мне это понять, что греки, где бы они ни  жили, откуда бы они
ни  пришли и  сколько бы ни  было у  них племен, они ощущали
себя единством, они были эллины. А  Эллин, их прапрапрапра-
27

дед, был сыном Зевса. Так вот, для того, чтобы свою эту первич-
ную, назовем, религию сохранить, они создали представления
о  героях. Только зная греческий язык и  помня лекции той же
О. М. Фрейденберг, я знаю, что слово ἥρως в греческом диалекте
означает «покойник».
«Просветленный покойник».
А это другое дело. Он — покойник! Он покойник, потому что
его родителями являются боги. Когда они принимают антропо-
морфный вид, эти боги  — Зевс, Гера, Аполлон и  так далее, они
обладают возможностью и желанием сходиться с людьми. И каж-
дая встреча богов и  богинь с  людьми оборачивается появле-
нием ἥρως — героя. Этот герой обладает силой бога, умом бога.
Он  только смертен; вот так на  этом строится вся греческая пер-
воначальная религия, которую названные мною люди называли
мифом.
Наталия Александровна, может быть, я  опережаю ход
вашей мысли, но  мне кажется, что вы  сейчас и  меня, как пред-
седателя Исторического радиоклуба, и  всех многочисленных
радиослушателей подвели к  очень важной мысли, что, воз-
можно, в  имени отца истории Геродота  — Ἡρόδοτος и  в слове
ἥρως — «герой» есть нечто общее?
Я  вам скажу. Происхождение поэзии мне совершенно ясно:
ποιηταί  — это были те  самые маги, кудесники. Почему иногда
в сознании народа они были слепыми — тоже понятно: им были
открыты тайны, которые недоступны людям. Что касается прозы,
то  проза ведь… поэзия в  том виде, как она до  нас дошла,  — это
конец IX  — начало VIII  века, а  Геродот, которого мы  представ-
ляем себе уже реальным человеком, это в  V  веке до  н.  э. И  вот
сейчас у  меня работает один аспирант в  Москве, который зани-
мается происхождением прозы. Ведь что интересно: в  грече-
ском языке нет слова «проза». «Проза»  — это латинское слово,
связанное с  pro-orior  — «начинаться извне, откуда-то  в  другом
месте». Так вот, как раз этот мой аспирант, он  думает, что это
связано с  какими-то  восточными элементами, вот теми самыми
стелами, которые ставились там в Древнем Востоке, может быть,
это связано еще с какими-то не дошедшими до нас источниками,
но я внимательно слежу за этой работой. А вот в греческом языке
не было слова «проза». И когда тот же самый писатель, ну, назо-
вем его так, уже эллинистического периода III  века до  н.  э.,
Каллимах, кончая свои поэтические труды, сказал: «А  теперь
мне нужно двигаться пешком», и  вот думают, и  тут началась
28 Историко-филологические беседы

каталогизация поступивших рукописей, начались всякие его


действительно прозаические произведения многочисленные,
думают, что, может быть, с этим и связано. Прозы ранняя грече-
ская литература не знает. Геродоту предшествуют логографы. Кто
они такие? Нашли только фрагменты, крошечные фрагменты,
которые собирались впоследствии. Так они что делали? Они
списывали с тех самых восточных досок, на которых они видели:
царствует такой-то, правит такой-то, воюет такой-то. Больше
мы ничего не знаем. Психологи еще в начале XX века установили
два типа мышления…
Наглядно-образное и абстрактно-логическое!
Мифическое и  историческое! Весь греческий мир  — я  имею
ввиду архаика и  классика  — это мифическое мышление, μῦθος.
По-гречески что это означает? «Сказ». ἔπος  — ‘повествова-
ние’, μῦθος  — ‘сказ’. Но  ведь этот сказ можно танцевать, можно
на  какой-то стене изображать и  то, и  другое. Мы  же не  знаем,
мифографы-то появляются тогда, когда античность греческая
находится в  глубоком-глубоком закате, когда две империи раз-
делились. Так вот, миф. Миф — это представление людей о себе,
о  мире, о  своем прошлом, другого они не  имеют. Когда со  вре-
менем миф как бы изжил себя, и тут я английских ученых вспо-
минаю, они очень интересно показывают, что когда, миф, как
основа мышления, изживает себя, миф превращается в метафору.
Мы  это чувствуем: «солнце всходит и  заходит», «дождь идет»,
«снег идет». Эти метафоры пришли к  нам из  далекого-далекого
мифического сознания.
Наталия Александровна, вот вы  вспомнили английских уче-
ных, а  я хочу вспомнить великого русского физиолога акаде-
мика Ивана Петровича Павлова, который на своих знаменитых
павловских средах говорил: «Мышление до  известного пункта
ничего иного не представляет, как ассоциации, сначала элемен-
тарные, связанные с внешними предметами, а потом цепи ассо-
циаций».
Ну конечно! Он смотрел как физиолог, а я смотрю как фило-
лог! Филолог, который в первую очередь хочет познать тех людей,
для которых сочинялись эти произведения, которыми они поль-
зовались, потому что для них открывался мир. Дело в  том, что…
пойдемте на Апеннинский полуостров — если Илиада и Одиссея
создавались в  XIII  веке, скажем, до  н. э., то  ведь латинская лите-
ратура впервые была создана в  III  веке до  н.  э., раньше ничего
не  было. Но  все дело в  том, что на  Апеннинском полуострове
29

было бесконечное количество этнически различных по  языку,


по своей культуре, назовите их кланы, назовите их этносами, это
не важно, это были, ну, этруски, которые сейчас стали с нами раз-
говаривать, о чем я узнала только сейчас1.
Вот расскажите ради Бога нашим радиослушателям,
неужели дешифрована этрусская письменность?
Дешифрована! И вот этим сейчас занимается некий молодой
человек, которого я считаю поистине гениальным, это сотрудник
московского Института языкознания, некий Вадим Леонидо-
вич Цымбурский. Его пригласил к  себе директор нашего инсти-
тута лингвистических учений, филолог-классик и  мой ученик
в  прошлом, Н. Н.  Казанский. И  когда вот сейчас то, что делает
Казанский,  — это великое благо для филологии, для языкозна-
ния, для литературоведения, и  у него центр, у  него настоящий
центр. Каждый  год, во  второй половине июня, проводятся еже-
годные, сначала общесоюзные, потом общероссийские, а  теперь
даже мировые чтения: в течение трех дней приезжают отовсюду.
На  последних в  конце выступил Вадик Цымбурский и  расска-
зывал, что оказывается, я за голову схватилась, оказывается, что
это расшифровано. Он обещал мне прислать свою книгу. Ну, это
гениальная вещь.
И этрусский язык оказался индоевропейским языком?
Да, правда там касалось в основном личных имен, я не знаю,
что он  мне пришлет. Но  во всяком случае этруски загово-
рили. Этруски не  имеют никакого отношения к  троянцам,
как мы  думали раньше, ни  к  фригийцам, фракийцам и  проч.
Но  дальше идут италийские племена: латины, оски, умбры
и много других. И вот эти племена в отличие от опоясывающих
их греков  — греки колонизовали Италию, восточный и  южный
берег Апеннинского полуострова в VII веке, они оставались там:
это была Апулия, это был Неаполь, Таранто — это все греческие
города.
Неаполь — это «Новгород», neo-polis?
Конечно, это греческие города. Из  Апулии был родом Гора-
ций, хотя он  и  был уже латинянин. Так вот, в  начале III  века
латиняне, которые представляли собой маленькое италийское

К  сожалению, относительно дешифровки этрусского языка Наталия Алек-


1

сандровна была введена в заблуждение. (Прим. ред.)


30 Историко-филологические беседы

племя, знавшее только плуг и копье, они решили завоевывать все


остальные племена, и в течение нескольких десятилетий они это
осуществили. Они вышли на берег Средиземного моря, но у них
религия была совсем иная. Их мышление было историческим.
Они отождествляли явления природы, окружающие явления
действительности, они отождествляли подвиги. Поэтому у  них
не  было никаких героев. А  они, осуществляя подвиги, осущест-
вляли своих предков. Вот тут очень принципиальная разница:
греческая литература, греческое мышление знало личность,
но  личность в  коллективе, которая себя от  коллектива не  отде-
ляла. Впервые индивидуум появился именно в Риме.
Символично, что само слово «индивидуум», оно значит
«неделимый», как греческое ἄτομος.
Весь культ, если в  Греции был культ героев, и  каждый герой
имел бесконечное количество потомков. Каждый эллин счи-
тал себя бессмертным, потому что он  повторялся в  следующем
поколении; и, кстати, вот эти представления о  том, что каждый
эллин чувствовал себя человекобогом, ушли в  Византию, потом
в славянские страны. А там был индивидуум. Но греки не были
такими дураками, и  Гораций во  второй половине I  века до  н.  э.
сказал: «Плененная Греция захватила в плен дикого победителя».
Когда мои учителя цитировали эти слова, они, вероятно, не вда-
вались в их смысл, потому что греки (оговорка: римляне. — Ред.)
считали, у  них была даже такая фраза, что «все, что хорошо ска-
зано, хорошо написано,  — все мое». Поэтому у  своих соседей,
эллинов, они взяли формы, куда вливали свое содержание. Гора-
ций больше сказал, это он  сказал в  Одах, а  вот дальше, когда
он писал «Искусство поэзии» — Ars Poetica — он учил молодежь:
переворачивайте днем и  ночью, с  утра и  до  вечера, переворачи-
вайте греческие сочинения. И никто не хотел обратить внимание,
что это такое. А эти форму взяли, формалистами были.
Наталия Александровна, а  вот у  меня тогда такое пред-
ложение, чтобы наши радиослушатели почувствовали, как
сильно форма греческой поэзии повлияла на  форму латинских
стихотворений, давайте им дадим такую возможность. Про-
читаем знаменитое стихотворение Сафо и то стихотворение,
которое потом породило соответствующее стихотворение
Катулла.
Подождите! Вы меня вперед тяните! Хорошо! Все дело в том,
что греки, впервые избравшие филологию как науку,  — это про-
изошло в  начале III  века до  н.  э., когда уже пала Греция, когда
31

Александр Македонский прошел, мечтая завоевать весь мир


и создать единый язык. После смерти Александра в городе Алек-
сандрии, где возникла александрийская великая библиотека, где
возник александрийский музей «Мусей» как Дом Муз, где ото-
всюду собирали людей, которые могут прочитать какие-то  гре-
ческие рукописи, и  вот создавались каталоги, и  таким образом
создалась наука филология. Для чего? Чтобы разобраться, чтобы
знать, как размещать в  библиотеке эти сочинения. И  вот вер-
немся к греческой литературе: к эпосу, драме, лирике. Что такое
эпос, было понятно — это повествование, в котором рассказыва-
лось о великих подвигах, и оно имело свою особую поэтику, как
поэтические средства, сочинялось в  гекзаметрах. Понятно, что
такое δράω; δράω, в  отличие от  поэзии, значило «действовать».
Так вот, драма возникла тогда… Немножко я опять назад: что нес
в себе эпос? Каждая греческая община, каждый греческий клан
имел свои героические песни. Когда же понадобилось создавать
новый социальный уклад, тогда и  создавалась «Илиада». «Или-
ада» показала: μῆνιν ἄειδε θεὰ Πηληϊάδεω Ἀχιλῆος  — что человек
должен быть гармоничен, «гармония» (ἁρμονία)  — греческое
слово, он  должен быть слажен, должен состоять из  известных
качеств, характеристик и  так далее. Кто в  него вкладывал? Бог!
А  вот поскольку Ахилл-то этого не  сделал, превзошел эти пози-
ции, вот и  случились всякие несчастья. То  есть «Илиада» пред-
сказала появление первых городов-государств, то, что историки
называют «полис». А дальше (конец VI — V век до н. э.) полисы
были созданы, но  надо было людей научить: «На  Бога надейся,
а сам не плошай». Надо было действовать. И вот эти деятельные
люди и создавались в драме. Это был Эсхил, это был Софокл, это
был Еврипид, который и разрушил греческую драму.
И  дальше вот пойдемте к  лирике. Что такое греческая
лирика? Один прекрасный немецкий философ Бруно Снелль,
тоже недавно ушедший из  жизни, он  написал замечательную
книгу о Сафо. Называлась она Die Entdeckung des Geistes, то есть
«Открытие духа», «Открытие внутренней жизни человека».
Книга вышла в  80-е  годы. У  нас ее не  приняли, что за  чепуха
такая? А я сразу подумала: «Как он прав!» — потому что гомеров-
ским героям было просто  — в  них все бог вкладывал: «не  хочу
бежать, ноги меня тянут!» А  тут человек должен был действо-
вать сам. Вот так возникла трагедия. τραγωδία — «песня козлов»,
но это неважно, она возникла из песни хора, но главное — были
актеры, которые действовали в  соответствии со  своим характе-
ром. Слово χαρακτήρ греческое, это значит «царапина». Человек
32 Историко-филологические беседы

рождается со  своим клеймом, со  своей царапиной, греки это


знали.
Наталия Александровна, мы  затронули очень интерес-
ную тему  — тему возникновения драмы. И  действительно
здесь, в студии Дома радио на заседаниях исторического радио-
клуба, немало историков любило говорить о  драме историче-
ских событий, развертывавшихся в том или ином веке. И я буду
очень признателен вам, если вы  еще найдете время, чтобы
побывать в нашей студии и постепенно развернуть для наших
радиослушателей тот удивительный клубок историко-фило-
логических проблем, о которых многие просто не подозревают,
потому что злая рука разрезала историю и филологию. И исто-
рики и  филологи оказались в  двух разных частях нашего науч-
ного бытия.
Всего А. Л.  Вассоевичем было записано три
передачи с  участием Наталии Александровны.
Последняя запись состоялась 13  декабря
2007  года, но  в  эфире ее повторили еще раз
после того, как осенью 2008 года Наталии Алек-
сандровны не стало.

* * *

А. Л.  Вассоевич. Добрый вечер, дорогие радиослушатели!


Петербургский исторический клуб и  его председатель Андрей
Леонидович Вассоевич рады вновь приветствовать вас на  вол-
нах радио «Петербург». Наши постоянные радиослушатели
помнят, что в  прошлое воскресенье прозвучала первая серия
нашего радиосериала, посвященного проблемам историче-
ского образования. И  коль скоро до  семнадцатого  года в  нашей
стране историческая наука была наукой историко-филологиче-
ской, то разговор о проблемах современной исторической науки
мы  начали с  самым авторитетным филологом-классиком
Санкт-Петербурга доктором филологических наук профессо-
ром Наталией Александровной Чистяковой, которая уже мно-
гие  годы занимается историей и  филологией античного мира.
И  во  второй серии нашего нового радиосериала мы  вновь рады
представить вам Наталию Александровну Чистякову.
Н. А. Чистякова. Приветствую всех и очень рада, получив эту
возможность, высказаться перед широкой аудиторией и  поде-
литься некоторыми своими собственными мыслями, поскольку
33

та история, которой я занимаюсь, история античного мира в пер-


вую очередь должна касаться не  истории культуры, не  событий,
связанных с какими-то войнами, подвигами и так далее, а в пер-
вую очередь, думаю я, эта история должна касаться людей, столь
далеко отстоящих от нашего времени.
Наталия Александровна, и  этот ваш подход, конечно, мне
удивительно приятен и  близок, потому что сам я, будучи
не только профессором кафедры всеобщей истории РГПУ имени
Герцена, но  и  профессором кафедры общей психологии Санкт-
Петербургского государственного университета, как раз и  пре-
подаю историческую психологию, историческую психолингви-
стику, и  в  этом отношении беседа с  вами для меня огромное
удовольствие, и  я надеюсь, что и  наши радиослушатели тоже
заразятся, благодаря этой нашей с вами беседе, любовью к про-
блемам исторической психологии.
Это не  столько проблема исторической психологии, как
проблема различия ментальности, ведь даже в  пределах трех
современных нам поколений мы  знаем, что поколение дедов
отличается от  поколения родителей и  тем более отличается
от  поколения детей. Примерно, ну  что ж, сто лет здесь можно
признать за это время. А ведь речь пойдет о тех людях, которые
жили много столетий, тысячелетий тому назад. Так вот, до  сих
пор, и это очень страшно, никто не хочет представить себе этих
людей, их жизнь, размышления, представления о  себе самих,
о  своей действительности. Ведь это можно делать, это можно
делать по тем памятникам словесности, которые до нас дошли.
Наталия Александровна, вот передо мной лежит книга,
по  которой огромное количество людей на  протяжении, навер-
ное, уж  по крайней мере полутора веков знакомились с  антич-
ной литературой,  — это «Одиссея» в  переводе Жуковского.
И вот я осмелюсь прочитать для наших радиослушателей тот
перевод, который сделал Василий Андреевич Жуковский, без-
условно выдающийся поэт, но, однако, древнегреческого языка
не  знавший, пользовавшийся подстрочником, который для него
сделал немецкий филолог-классик: «Муза, скажи мне о  том
многоопытном муже, который,  / Странствуя долго со  дня,
как святой Илион им разрушен,  / Многих людей города посе-
тил и обычаи видел, / Много и сердцем скорбел на морях, о спа-
сенье заботясь  / Жизни своей и  возврате в  отчизну сопутни-
ков; тщетны  / Были, однако, заботы, не  спас он  сопутников:
сами / Гибель они на себя навлекли святотатством, безумцы, /
34 Историко-филологические беседы

Съевши быков Гелиоса, над нами ходящего бога,  —  / День воз-


врата у  них он  похитил. Скажи же об  этом  / Что-нибудь нам,
о Зевесова дочь, благосклонная Муза».
Я очень высоко ценю творчество Василия Андреевича Жуков-
ского, и  у меня нет возможности рекомендовать своим слуша-
телям другой перевод, кроме перевода Жуковского. Но  что сде-
лал Жуковский? Жуковский был прекрасным, замечательным
поэтом своего времени, своей ментальности, своей среды. И вот
этот самый перевод  — он скорее передает нам поэтику не  гоме-
ровскую, а  поэтику самого Жуковского, в  отличие от  Гнедича,
который превосходно знал греческий язык, когда он  много лет
переводил «Илиаду». И он сумел не только перевести «Илиаду»,
проникнув в  ту  область, в  которой жили эти люди и  те, кому
была посвящена эта поэма. И  вот когда я  рекомендую читать
перевод Гнедича, в  первую очередь я  прошу прочесть то  преди-
словие, которое Гнедич сделал к своему переводу. Там он говорит,
что много того, что, вероятно, было понятно во времена создания
поэмы, нам оказалась непонятно, что перед нами другой мир.
И вот вам пример: ἄνδρα μοι ἔννεπε, μοῦσα, πολύτροπον, ὃς μάλα
πολλὰ  / πλάγχθη, ἐπεὶ Τροίης ἱερὸν πτολίεθρον ἔπερσεν. Вот тут
самое странное: все герои «Илиады» обладают эпитетами, эпи-
тетами, которые мы называем композитными, то есть сложными
эпитетами. Ну, Ахилл  — «быстроногий», Агамемнон  — «гнев-
ный». Каждый имеет свой характеризующий его эпитет. А здесь
Одиссей назван πολύτροπος. Слово πολύτροπος по-гречески
довольно сложное здесь значение имеет, это значит «многоиз-
воротливый». Вот захотите ли вы, дорогие мои слушатели, обра-
щаться к человеку, который сегодня говорит одно, завтра говорит
другое, который оказывается в течение всей своей жизни много-
изворотливым человеком? Что это такое?
Уж  явно многоизворотливость, Наталия Александровна,
в число общественно признаваемых добродетелей сейчас не вхо-
дит!
Так она, по-моему, не  входила никогда, никогда не  входила!
Но  все дело в  том, что между «Илиадой» и  «Одиссеей» лежит
некое пространство. Основная цель «Илиады», как цель всякого
эпоса, любого европейского эпоса, к  которому бы вы  ни обра-
тились,  — указывать своим слушателям, не  читателям, слушате-
лям, тогда не  было еще читателей, слушателям необходимость
какой-то новой социальной жизни, поиска каких-то новых соци-
альных форм, которые должны были сменить прежний родовой
35

строй, общинный строй. Как раз об этом довольно много говорит


Энгельс в своей прекрасной книге «Происхождение семьи, част-
ной собственности и государства», которую Маркс почему-то так
нивелировал. Так вот, тогда все эти и  Агамемнон и  Менелай,
и  Одиссей и  Аякс, они были предводителями, басилевсами
(а  слово Βασιλεύς значит «предводитель»)  — предводителями
своего рода, общины и в условиях спокойной жизни, и на войне.
Отсюда ведет свое происхождение наше собственное имя Васи-
лий. Так вот, этот уклад жизни для «Илиады» должен был ока-
заться в  прошлом, и  этой именно мысли и  была посвящена вся
«Илиада». С  «Одиссеей» дело обстоит иначе: «Одиссея», веро-
ятно, была сочинена — я не знаю, сочинялись или только декла-
мировались эти произведения,  — она была сочинена тогда,
когда уже возникали и упорядочивались первые полисы, первые
те города-государства, которыми должны заниматься наши исто-
рики и должны рассказать нам гораздо больше того, что ими сде-
лано до настоящего времени.
Наталия Александровна, значит, между составлением
«Илиады» и  составлением «Одиссеи» лежит достаточно боль-
шой временной промежуток?
Возможно. Причем греки знали это сами и  очень комично
устраняли этот промежуток. Они говорили, что «Илиаду» якобы
Гомер сочинил юным человеком и,  прожив очень долго, «Одис-
сею» сочинил в  старости. Но  оставим это за  греками, но  пой-
мем, что ведь вся «Илиада» связана с  тем пространством, кото-
рое четко выделено. Достаточно вспомнить работы Шлимана,
Дёрпфельда, всех тех великих археологов, включая последнего
Блегена, которые искали Трою, занимались археологическими
раскопками в  Малой Азии, и  все эти прибывшие греки, кото-
рые назывались «ахейцы», «данайцы», ну  конечно, потому что
там было очень много племен, очень много родов греческих.
А  «Одиссея» вся направлена на  Запад. Уже все было кончено:
на балканском полуострове стали возникать и укрепляться новые
социальные организации, первые города-государства, которые
по-гречески назывались πόλεις. Отсюда и  слово «политес», что
значит «гражданин вот данного государства».
И отсюда, конечно, слово «политика».
Конечно, не  без этого. Это совершенно точно. Так вот, Одис-
сей, он  выпадает из  всего того сонма ахейцев, данайцев, тех гре-
ков, которых мы  знаем по  «Илиаде». Кто он  такой и  даже его
имя не  поддается расшифровке. Я  хочу вам только сказать, что
36 Историко-филологические беседы

из  молодых исследователей-москвичей я  целиком и  полностью


поддерживаю изыскания Цымбурского, который находит
в «Одиссее» следы какой-то, возможно, фригийской или фракий-
ской сказки, каких-то  преданий. И  в тех условиях, когда нужно
было расширять пространство в  Средиземноморье, когда был
открыт Восток, надо было двигаться за Гераклом на Запад, такой
герой оказался чрезвычайно актуальным, и  чрезвычайно акту-
альным оказался его эпитет: он  должен был находить для себя
выход из  любого положения, из  любых опасностей, оставаться
живым, а иначе и быть не могло.
Итак, Наталия Александровна, вы уже второй раз в рамках
нашего радиосериала рекламируете вашего московского коллегу
Цымбурского.
Вадима Цымбурского, ученика замечательного языковеда,
ныне покойного Гиндина, который как раз занимался бли-
зостью Ближнего Востока и  Элладой и  много об  этом писал,
но почему-то все эти работы проходят мимо филологов, хотя эти
работы отнюдь не только историчны.
Но  наверное, Наталия Александровна, определенная инерт-
ность и,  может быть, даже консервативность присущи фило-
логам-классикам по  той причине, что и  сама их наука занима-
ется делами глубокой древности?
Дело не  в  этом, Андрей Леонидович. Когда-то  Анна Андре-
евна Ахматова, прекрасно знавшая латынь и  с удовольствием
переводившая римских поэтов, говорила: «В  Риме все понятно,
все абсолютно, а вот Грецию не пойму. Что это? Никак не пойму».
Еще один большой наш поэт, это был Твардовский, в воспомина-
ниях его дочери рассказывается такая любопытная история: вот
как отец очень любил переводы одного древнегреческого поэта.
Этот поэт был любимым поэтом моего старшего сослуживца,
моего учителя, глубокоуважаемого человека, которым был Ари-
стид Иванович Доватур, прошедший ГУЛАГ и  даже упомяну-
тый в  «Архипелаге ГУЛАГ» Александра Исаевича Солженицына,
знавший весь этот ужас. Что такое почувствовал в этом любимом
им Феогниде Аристид Иванович? Феогнид, древний очень поэт,
от  которого сохранились элегии  — это область лирики, о  кото-
рой я  тоже буду рассказывать,  — он  сочинял элегии изгнанни-
ков. На  его родине боролись друг с другом два клана. То  побеж-
дал один, то побеждал другой, как это было, например, у Алкея,
которого мы хорошо тоже знаем, и вот он сочинял для пиров, так
называемых симпозиумов  — ну,  это были ритуальные, конечно,
37

пиры,  — он  сочинял песни изгнания. И  вот эта какая-то  общая


человеческая близость и соединяла Аристида Ивановича с  Феог-
нидом. Мы  хотели с  ним издавать когда-то  элегию, и  никак
не мог он смириться с моим желанием войти в исторический мир
Феогнида, войти в  исторический мир первых авторов элегии.
Ну и что ж, это было его право, это говорило о великом значении
той античной словесности,  — кстати, Феогнида и  Твардовский
любил, ведь у него вечной болью была судьба его семьи  — отца,
братьев и так далее, потому ему и близок был этот Феогнид, кото-
рый пел на  пиру о  том, что он  мечтает услышать только голос
птички, поющей в родном краю.
Наталия Александровна, извините, я тут вас прерву, чтобы
тоже поделиться с радиослушателями нахлынувшими на меня
воспоминаниями, потому что в студенческие года я тоже имел
счастье знать Аристида Ивановича Доватура, посещать его
лекции по  греческому языку на  филологическом факультете
Ленинградского государственного университета имени Жда-
нова, и, конечно, Аристид Иванович в  своей жизни тоже был
изгнанником в  разной степени, сначала, конечно, изгнанником
вообще за  пределы обыденной нормальной человеческой жизни,
когда он  был узникам ГУЛАГА, потом, правда, ему удалось
выйти на  свободу, но  все равно некоторое поражение в  правах
сохранялось, и он жил в Луге…
…Это был 101-й километр знаменитый в  то  время, вы  не пом-
ните, вероятно. В  этом все величие замечательной древнегре-
ческой поэзии, которая донесла до  нас,  — вы только подумайте,
ведь это какое-то, ну, может быть, конец второго тысячелетия —
первая половина первого тысячелетия,  — а  она донесла до  нас
то, что мы называем человеческой ментальностью. Сама по себе
человеческая ментальность, она вечна, но  историзм и  человече-
ских чувств и  человеческого разума, и  колебаний человеческой
души, всего прочего,, — мы про это забываем, и вот эти примеры,
которые сейчас я  привела, а  Андрей Леонидович так их подхва-
тил, что, по-моему, достаточно об этом свидетельствуют.
Наталия Александровна, и  тут еще одно соображение,
которое приходит мне в  голову по  ходу нашей с  вами беседы,
ведь удивительная вещь  — перекличка эпох, когда люди, между
которыми пролегли не то что столетия — тысячелетия, ощу-
щают духовную близость. И вот такой замечательный пример
вы  привели: духовная близость, которую покойный Доватур
ощущал по отношению к Феогниду.
38 Историко-филологические беседы

Андрей Леонидович, вы психолог, и  вы  должны знать, что


псюхе  — душа человеческая  — она, вероятно, людьми ощуща-
ется очень давно. Она ощущается, мне как-то говорили, и на объ-
ектах вазовой живописи ощущается вот эта душа, которая может
вылетать там из уст и так далее. Но все дело в том, как люди ощу-
щали самих себя. Так вот, вам эпос диктуется. Эпос как особый
вид или особый жанр, первый жанр литературы мной уже оха-
рактеризован, там все то, что происходит с  людьми, у  которых
есть и разум, и душа, и все что угодно, но все происходит по воле
богов, которые руководят этими людьми подобно тому, как мари-
онетками можно руководить. В  «Илиаде» есть одна строчка,
там один герой говорит другому: знаешь, бежать бы надо мне,
да боги не позволяют. Там все-все обращено к богам. И вот этот
ποιητής  — пророк, маг, учитель, наставник  — он  раскрывает
людям то обстоятельство, что все происходящее зависит от богов,
и, кстати, это очень интересно в «Одиссее»: в «Одиссее» нет того
самого многобожия, там есть одна Афина, покровительствующая
Одиссею, но  об этом можно много говорить, возникают новые
общественные организации, возникают полисы.
А вот, Наталия Александровна, извините, я вас перебью для
того, чтобы уяснить для себя один вопрос: вот вы  говорите
о  том, что в  «Одиссее» уже нету многобожия. А  между тем
тут упомянут Гелиос, и  тут упомянута дочь Зевса в  десятой
строчке...
Правильно, совершенно правильно, но  эти боги, подобно
богам философа Эпикура, который живет, вероятно, через много
столетий после Одиссея, эти боги живут своей жизнью. Ведь что
происходит там: Афина, постоянная покровительница Одис-
сея, просит отца разрешить Одиссею вернуться домой, но  это,
естественно, эпический мотив, и  он  должен здесь присутство-
вать, потому что это гекзаметр — эпическое произведение. А вот
я хочу перейти к полису: πολῖται — граждане — чувствуют свою
относительную свободу, они по-прежнему верят в  богов, но они
должны действовать самостоятельно. И если там был греческий
глагол ποιέω — «действовать», то здесь будет глагол δράω.
Наталия Александровна, а вы  не поясните нашим радиослу-
шателям значение глагола δράω?
С удовольствием! Это значит «действовать». Но если в эпосе
Ποιητής должен был делать для людей то, что им важно, если
он  создал тот мир, который мог быть удобным,  — вспомните
«Слово о  полку Игореве», вспомните роль Святослава там, вот
39

это та  же роль, которую играл эпический Ποιητής в  «Илиаде»,


а может быть, отчасти и в «Одиссее».
То есть эпический деятель?
Ну  да, деятель. А  δράω значит «действовать», то  есть уже
будет речь идти о  действователях, с  большей интенсивно-
стью. Конечно, этими действователями, то  есть действующими
людьми, должны были стать πολῖται — граждане полисов. И вот
именно это и  раскрывалось нам в  греческой трагедии у  Эсхила,
у  Софокла. Что показал Эсхил? Первый. Из  огромнейшего
количества драм, которые он  написал, сохранилось всего семь,
но  этого достаточно для того, чтобы мы  понимали, что каж-
дая деятельность влечет за  собой страдание. Деятельный чело-
век должен неминуемо страдать. Вот это формулу раз и навсегда
утвердил своей драмой, своими трагедиями утвердил Эсхил.
Вообще, это поразительная мысль, что деятельный человек
обречен на страдания, в отличие от человека пассивного, кото-
рый, очевидно, может страдания избегать.
А  действующий человек обычно действует ради всех, ради
людей, и  даже есть такая формула, которую я  всегда привожу
по-гречески: δράω  — «действовать»  — означает παθεĩν  —
«пострадать».
Это поразительная вещь, Наталия Александровна. Для вас,
наверное, не  является секретом, что я  когда-то  служил в  Ака-
демии наук, и  я хорошо вспоминаю, как один из  тогдашних
парторгов Академического института с  укоризной говорил:
«Он  чересчур активен». И  это был страшный приговор, это
значило, что все, этому человеку суждено пострадать, если
он чересчур активен.
Я  принадлежу к  поколению, которое, может быть, двумя
старше, чем вы, и я помню, как нам усиленно вдалбливалась вот
такая пассивность: мы только винтики и  мы  не должны высовы-
ваться. И это внушалось нам в школе, в университете. Достаточно
вспомнить, как в  Университете на  историческом факультете,
когда я только начинала преподавать, всех тех студентов, которые
как-то  выделялись своей интеллигентностью, своей образован-
ностью, своей даже, я  бы сказала, культурой среди всех прочих,
подрезали, выметали, если не  исключали, то  после окончания
отправляли на все четыре стороны. Сколько таких случаев есть!
40 Историко-филологические беседы

То  есть речь идет о  реализации принципа отрицательного


отбора, который в  том числе имел место и  в исторической
науке?
А  как же! Вот каждое действие заставляет человека стра-
дать. И вот Софокл — это мой любимый автор — пошел дальше.
Сам Эсхил пережил ужас войны, многолетней войны, тяжелой
войны, войны с  многочисленными потерями, войны, в  которой
выиграли греки, сокрушив многомиллионное Персидское цар-
ство. И  он, правда, сказал в  одной трагедии: греки победили
потому, что они были свободны и не были чьими-нибудь рабами.
Софокл пошел дальше, 130 трагедий было поставлено, стави-
лось по четыре пьесы на каждом празднике, и он пошел дальше:
надо действовать, надо страдать, и благодаря этому понять свои
заблуждения.
Наталия Александровна, я, разрешите, вернусь немного
назад. Ну  вот Одиссей, человек безусловно деятельный, как
вы  считаете, ему тоже пришлось испить горькую чашу стра-
дания?
Конечно, конечно! Но  это совсем в  другом, скажем, жанре,
в другом виде, там была и сказка, там много было фольклорного,
я  на  этом не  останавливаюсь. Ну вот главное у  Софокла  — ока-
зывается, от  богов нельзя отказываться. Боги живут своей жиз-
нью, боги могут выбрать человека ареной своей деятельности.
Лучшей трагедией Гегель вслед за Аристотелем признал «Эдипа-
царя». И вот я вам приведу пример…
То есть Гегель считал, что «Царь Эдип» — это лучшая тра-
гедия всех времен и народов?
Конечно! Но  он две считал  — «Царь Эдип» и  «Антигона»,
потому что ему казалось, что в «Антигоне» сталкиваются две диа-
лектические противоположности: семья и  государство. Ничего,
это было во  времена Гегеля, в  начале XIX века в  Пруссии, а для
Софокла такого противоречия быть не  могло, ему нужно было,
он вообще — почему я так люблю Софокла — потому что он был
дитя победы, из  его биографии мы  знаем, что он  руководил
хором, исполняющим победные гимны, ну  и  так далее. И  вот
Эдип очень часто в наше время…
Вы имеете в виду победу в Греко-персидских войнах?
Да, да. Почему-то в наше время очень часто говорится о том,
что трагедия Софокла  — это трагедия рока. Ничего подобного
41

там нет. И  мой близкий друг, мой скончавшийся недавно свер-


стник, который тоже считал, что ментальность грека и  чело-
века нашего времени адекватны, он  искал здесь трагедию рока,
судьбы. Дело в том, что мойра — это не рок и не судьба, мойра —
это, если вы вспомните мифы, тот жизненный отрезок, который
человек получает, рождаясь на свет. В основе здесь лежит глагол
μείρομαι — «резать». Ну, тут есть миф о парках и так далее, но это
не  рок, это то, с  чем человек появляется на  свет. Ну, вспомните
хотя бы того же самого Локка: является ли человек, рождающий
нас на  свет, как говорится, чистой линией, на  которой можно
писать воспитанием все, все, что угодно, — а греки и опять-таки
тоже во времена Локка считали, что нет, уже человек появляется
с  какой-то  ему предназначенной судьбой, которая и  составляет
или оформляет его χαρακτήρ. А  χαρακτήρ по-гречески значит
«царапина». Вот каждый человек рождается с  какой-то  отмети-
ной, пока не  личностной, рождается с  какой-то  отметиной,  —
это не  рок, это не  судьба, это совсем не  то, что в  последствии
ищут и раскрывают и нам предлагают психологи.
Ну, раз вы  опять вспомнили психологов, то  я  вам скажу,
что для психологов, конечно, «Царь Эдип»  — это не  трагедия
рока, это трагедия эдипова комплекса, тут они оказываются
заложниками фрейдистского психоанализа.
Не нужно, не нужно Фрейда! Не нужно этого анализа! Но это,
не  забудьте, греческие представления о  том, что каждый чело-
век — человекобог. Что у него есть свой герой или героиня, про-
исходящие от бога, и отсюда вот та отметина, которую они полу-
чают. Мы  до сих пор знаем, что на  Кавказе есть кровная месть.
Вот эти представления о  ныне существующей кровной мести,
они связаны с  этими представлениями о  мойре, о  судьбе. Если
дед совершил какое-то  неподобающее деяние, то  ответствен-
ным за это деяние будут все, включая ну всех, всех до последнего
колена. Так вот, такая же история была и  с Эдипом: совершил
преступление его дед Лабдак, это мифы о  Лабдаке, совершил
преступление его отец Лай, и  то  же самое  — отметина  — было
у  Эдипа. А  кто говорил о  тех отметинах, которые имеют люди?
Для этого и  был Оракул. Оракул  — связь с  теми божествами,
которые довлели людям. Так вот у Эдипа на роду — вот это выра-
жение «на роду написано», вы вдумайтесь только, какое значение
имеет вот эта фразеологическая формула,  — Эдипу было ска-
зано оракулом, что ему суждено убить отца и жениться на матери,
и он,  — ну, герои Софокла, они вообще выдающиеся люди, они
42 Историко-филологические беседы

именно герои в нашем смысле слова, — он всячески это пытался


обойти. Но  обойти это невозможно, и  все это свершилось над
Эдипом. Ну, что сделал Эдип, когда он  узнал, что все-таки,
будучи лучшим из всех правителей, которых только знал его род-
ной полис, будучи самым заботливым, самым нежным семьяни-
ном, которых только знали, он  оказался вот таким преступни-
ком, что он  сделал? Он  сам выколол себе глаза. Здесь мы  знаем
тоже, что значит это зрение, что значит глаз в  мифическом
сознании, он  ушел, он  ушел, а  дальше, через много-много лет,
Софокл к Эдипу вернулся. Ему было около 90 лет, и он  сочинил
трилогию, в  которую вошла сохранившаяся трагедия «Эдип
в  Колоне». Колон  — это маленькое предместье Афин, где была
гробница Эдипа, где существовала, переданная Геродотом, исто-
рия о том, как Эдип спас афинян в одном из сражений с персами,
так вот, этот дряхлый, уже больной Эдип  — и, конечно, слепой,
он  же ослепил себя,  — он  отказывается пойти со  своими сыно-
вьями, чтобы спасти родной город, он  отказывается от  всего
другого, и  он  говорит, что его участь… Вот я  недавно, ну, года
три тому назад, приезжал один театр,  — я  не  помню, из  Узбе-
кистана или из  Казахстана,  — они так превосходно ставили эту
трагедию, и так играл молодой актер этого Эдипа… В конце ведь
что получается: боги, боги примеряются с Эдипом, не он приме-
ряется с богами, а боги с ним примиряются и берут его для веч-
ной жизни. Он уходит под землю. Вот такой Эдип в Колоне. Что
может быть выше? Тут все понятно: он познал, он узнал. Конечно,
это время Софокла, это время, когда не  знали всего того, что
открыла наша эпоха, но это открыло величие человека.
Наталия Александровна, и  тут, конечно, мне приходится
изумляться тому, как высоко мир древней Греции поднимал
человека, в  отличие от  мира древневосточного, где все люди  —
рабы, смотревшие в лицо царю.
Конечно. Так почему велика непреходяще вот эта античная
литература, где зафиксировано все! Вот Еврипид, который, веро-
ятно, был ровесником и,  может быть, даже умер в  одно время
с Софоклом, человек другого типа. Вы это не помните, а я хорошо
знаю, что материя определяет сознание, и это надо помнить.
Нет-нет, как же! Сознание определяется бытием! Я  в сту-
денческие  годы хорошо учил политграмоту, поэтому все эти
определения помню.
43

Материя, материя, а  по  латыни materia что значит? «Древе-


сина» всего-навсего. Так вот что кого определяет.
Хорошо было бы так по-простому говорить, Наталия Алек-
сандровна, древесина определяет сознание, дерево определяет
сознание!
Вот, вот так! Так вот, Еврипид живет… от  него дошло в  два
раза больше произведений, чем от Эсхила и Софокла, потому что
изменилось время, потому что в  результате длительной, почти
тридцатилетней войны, междоусобной войны между Спартой
и  Афинами Афины потерпели поражение. Вместе с  афинской
стеной, как говорил Платон, была погребена в земле и афинская
свобода. И вот гениальность поэтов и заключается в том, что они
опережают свое время, вероятно, Еврипид это и понял.
Наталия Александровна, гениальность поэтов заключа-
ется в  том, что они опережают свое время, ну  а  звукорежис-
сер через стекло показывает нам, что время в  студии Санкт-
Петербургского Дома радио летит очень быстро, и  мы  уже
должны завершить наш сегодняшний разговор. Но  поскольку
Бог любит Троицу, я, разрешите, буду мечтать о  том,
что мы  третий раз с  вами встретимся в  студии Санкт-
Петербургского Дома радио, чтобы на  заседании Петербург-
ского исторического клуба продолжить этот удивительно
интересный разговор.
Но все-таки я хочу кончить вот чем: Еврипида, вероятно, тоже
мучила эта мысль, почему страдают люди, почему происходят
такие катаклизмы? А  потому, что несовершенны люди, потому,
что у  них в  душе, в  их разуме заложены такие чувства, которые
противоречивы между собой, из-за этого происходят и все несча-
стья. И вот Еврипидом я и кончаю трагедию. А комедию, о коме-
дии  — это тоже это время  — я  должна буду рассказать дальше,
потому что цель трагедии  — сохранить Космос, сохранить его
величие, сохранить для людей вот этот окружающий миропоря-
док нетронутым и  вечным. А  вот комедия  — она будет направ-
лена на Хаос. И об этом я буду потом рассказывать.
Ну  что ж, значит, у  нашего радиосериала будет веселый и,
будем надеяться, счастливый конец. Мне остается напомнить
нашим радиослушателям лишь о  том, что сегодня гостем
Петербургского исторического клуба была доктор филологиче-
ских наук, профессор Наталия Александровна Чистякова, а  ее
собеседником, как всегда, был председатель Петербургского
44 Историко-филологические беседы

исторического клуба, профессор кафедры всеобщей истории


РГПУ имени Герцена, профессор кафедры общей психологии
Санкт-Петербургского государственного университета Андрей
Леонидович Вассоевич.

* * *
Н. А. Чистякова. В прошлый раз мы говорили о том, как воз-
ник первый жанр будущих литератур. Это был эпос. Потом гово-
рили мы с вами, Андрей Леонидович, о том, как возникла драма.
Слово «драма» связана с  греческим словом «драо» (δράω), что
значит «действовать». В  эпосе люди представляли собой совсем
другое социальное, общественное образование. Теперь же меня-
лись века, и от родового строя, от жизни в условиях клана, если
хотите, нужно было перейти к  тому, что впоследствии будет на-
звано «государством»  — греческим словом «полис». Отсюда по-
литика и всякие другие родственные слова.
А. Л.  Вассоевич. Ну  и, наверное, Наталия Александровна,
правильно будет сказать, что слово «государство» происходит
от слова «город». По крайней мере в греческом языке.
Конечно, потому что все эти новообразования сосредота-
чивались вокруг одного города. Это могли быть Афины, Фивы,
Спарта и так далее. Так вот, в «драо» (δράω), в драме, человек —
«драстес» (δραστής) ‘деятель’  — должен был действовать уже
сам, не  полагаясь целиком и  полностью на  указания того, кото-
рый назывался poetes (ποιητής), получивший, в  свою очередь,
указания богов. И  вот во  всех трех великих греческих траги-
ках мы и можем это проследить. В первом из них, в Эсхиле, где
мы имеем незначительное количество сохранившихся драм, ну и,
конечно, уже без авторских каких-то  текстов,  — это не  могло
быть для того времени.
То  есть надо, наверное, сказать нашим радиослушателям,
что подавляющее большинство произведений древнегреческой
литературы дошло до  нас в  средневековых византийских руко-
писях.
Не подавляющее, а вся античная литература не дошла до нас
в авторских экземплярах. Их нет.
Ну а некоторое количество греческих папирусов из Египта?
45

Да, но они по времени далеко отстоят. Ну, если, скажем, фраг-


менты эпоса относятся к II–I веку до Рождества Христова, то эпос
создавался в VIII–VII веке. Так что эти фрагменты, конечно, они
более позднего порядка, но  нет среди них ни  одного автор-
ского текста. Ни  в  архаическую, ни  в  классическую, ни  в  элли-
нистическую эпоху. Так вот, что же такое раскрывается в  траге-
дии Эсхила? Герой,  — а  это всегда мифологические герои. Тут
я  должна сказать, что мои коллеги-историки до  сих пор путают
слова «мифология» и  «история», «сказка», «предание» и  так
далее.
Но, наверное, историки так поступают, потому что суще-
ствует глагол «мютхэо», который переводится как «сказы-
вать», и  они хотят, соответственно, и  под мифом понимать
сказание, сказку.
Это отнюдь не  так. «Мифология»: «логос» значит «слово»,
«рассказ»  — мысль, которая включена в  слово, в  рассказ и  так
далее. Так вот, мифология представляет собой идеологию
очень древнего общества, представления этого общества о  себе,
об окружающей действительности, о том, что они видят, что они
знают, что они пытаются понять. И  это все заложено в  мифоло-
гии. «Мютос» (μῦθος) можно было танцевать, «мютос» можно
было жестом раскрывать. Но  когда было обретено «слово»,
«мютос» (μῦθος) нашло свое воплощение в  этом слове. Все дело
в  том, что историки не  пытаются забраться в  этот миф, чтобы
раскрыть то, что он несет в себе.
Наталия Александровна, ну  а  если мы  от мифа перейдем,
например, к  Софоклу и  попытаемся понять, как древний миф
воплощается в его произведениях?
Перейдем к  Софоклу, к  тому самому великому Софоклу.
Он говорит о том, что человек велик, человек прекрасен. Он пре-
красен своими помыслами, он  прекрасен своей внешностью,
он  прекрасен отношением к  нему всех других людей. Но  чего
у  него нет? Там было «дрампатейн» (δραμπαθεῖν)  — «действо-
вать, претерпеть», а тут будет «драмматейн» (δραμμαθεῖν), то есть
«действовать и  научиться». А  чему можно научиться? Тому, что
у богов свои этические принципы, у богов свои правила, которые
людям понять невозможно.
Но как же тогда выстраивалось греческое благочестие, если
этические принципы богов не были эллинам понятны?
46 Историко-филологические беседы

А  вот так. Нельзя никогда… Где открываются боги? Я  вот


несколько лет тому назад была в том месте, которое поныне счи-
тается священным местом всей Эллады, хотя теперешние греки
ничего общего не  имеют, в  этническом плане, с  древними гре-
ками. Это Дельфы.
Наталия Александровна, то  есть в  период Византийской
империи греки настолько перемешались с  другими народами,
входившими в  состав Византии, что уже теперь от  былого
эллинского антропологического типа мало что осталось?
Конечно. Во-первых, когда читаешь, узнаешь, что греки
были блондинами. Они называются «ксантой», то  есть такие
рыжеватые, с  голубыми глазами  — это была порода эллинов.
Теперь они другие.
Теперь, конечно, современный грек представляется темно-
волосым.
Конечно, тут и  турецкая кровь, и  еще сколько всего наме-
шано, сколько прошло. Так вот, не в этом дело, но как бы ни был
велик, умен, мудр человек, сам богов понять он не может. В этом
греки были уверены на сто процентов. Бог раскрывается в снах,
в  предсказаниях, в  оракулах, против которых идти невозможно.
То  и  произошло с  Эдипом  — замечательная трагедия Софокла.
У Софокла нет ни одного персонажа, который с нашей точки зре-
ния не был бы идеальным.
Наталия Александровна, но коль скоро мы снова с вами воз-
вращаемся к царю Эдипу, я хочу задать такой вопрос. А есть ли
какие-нибудь основания полагать, что Эдип  — это реальная
историческая личность?
Конечно нет. Это уже мифологи должны разобраться, что
когда-то, еще не имея логоса, не владея словом, что вкладывали
в  этот миф древние народы. Это не  моя область, это сложная
область. Сейчас почему-то начинают все больше и больше крити-
ковать Элиаде.
Вы  имеете в  виду Мирча Элиаде. В  науке ведь тоже суще-
ствует мода. Был период, когда это имя гремело во  всех евро-
пейских странах.
Понимаете ли, в  чем дело. У  нас ведь им тоже занимались
в 20‑х годах. То есть что это такое. Это очень сложная наука, кото-
рая связана с историей человеческого мышления, с многими дру-
гими еще мне неизвестными областями знания. Но то, что я сей-
47

час делаю,  — это как бы попытка проникнуть в  мир тех людей,


для которых это их история. Ведь что интересно: древние греки
очень долго, вплоть до  эллинистического периода, мифы вос-
принимали как свою историю. И интересно, что греческие мифы
никогда не  знают хронологии, они знают только пространствен-
ную категорию, где был Агамемнон, где жил и  страдал Эдип
и так далее. Это совсем другая область.
Наталия Александровна, но  ведь надо сказать, что мно-
гие мифологические герои текстов, например, древней Месо-
потамии, они все-таки имеют некие исторические прооб-
разы. Мы  прекрасно понимаем, что величайшее произведение
ассиро-вавилонской литературы — эпос о Гильгамеше — поэма
«Ша нагба имуру», «О  том, кто все видел»,  — конечно, пове-
ствует о  совершенно невероятных похождениях этого героя.
Но в то же время мы знаем, что Гильгамеш был реальным пра-
вителем, пятым по  счету правителем первой династии Урука.
И  нет ли попыток найти некие реальные имена, которые
соответствуют героям эпических произведений?
Возможно, их можно найти. Я  была в  Микенах, где, по  пре-
данию, правил Агамемнон. Я  помню, как Шлиман  — Шлиман,
который всю жизнь потратил на  то, чтобы доказать наличие
реалий в  «Илиаде»,  — нашел клад Елены, который был спря-
тан, когда ахейцы осаждали Трою. Это очень отрадное и  инте-
ресное занятие, но, понимаете, сомневаюсь, что оно принесет
реальные какие-то результаты. У нас есть такой Кляйн, знамени-
тый историк, археолог с тяжелой судьбой, который вот подарил
мне книжку «Реальные герои „Илиады“ и  „Одиссеи“». Понима-
ете, он ищет эти реалии реально. А здесь, возможно, накладыва-
ются друг на друга целый ряд персонажей. И  просто это не  моя
область, в  которой я  могу себя чувствовать достаточно крепко,
так скажем. Что происходит дальше? Даже сам Софокл в  своих
последних вещах убеждается в том, что нельзя людям понять мир
богов. Что «мантейн» (μανθεῖν)  — «мантано» (μανθάνω) от  гла-
гола «понять»  — все невозможно, но  в  последней его трагедии
боги сами примиряются с Эдипом. Да, это Софокл. Что же проис-
ходит с Еврипидом? Еврипид — младший современник Софокла,
человек, возможно, следующего поколения. Он  живет в  других
условиях. Спарта победила, Спарта разрушила афинские стены,
опять прошел и ушел в прошлое знаменитый век Перикла — век
расцвета греческого полиса.
48 Историко-филологические беседы

То  есть вы  говорите о  тех горьких временах, которые


наступили после Пелопоннесской войны?
В  течение Пелопоннесской войны. Она шла тридцать лет,
ни  больше ни  меньше. Так что́ говорит Еврипид и  почему
Еврипида я считаю замыкающим древнегреческую трагедию или,
как я  выразилась в  одной из  рецензий, поставившим эту траге-
дию на дыбы? Он сказал, что все, что происходит в мире, связано
с несовершенством человеческой «фюсис», то есть человеческой
природы. Что у  человека есть и  хорошие, и  средние, и  плохие
качества.
Против этого мы сегодня не будем спорить?
Поэтому для нас Еврипид  — и  для всего последующего вре-
мени — самый читабельный. Почему от него дошло больше, чем
от  Эсхила и  Софокла вместе взятых,  — 18 трагедий? Да  потому,
что он был понятен будущим. Его читали в Армении, ставили уже
в эллинистический период. Его потом переделывали, и  в новую
комедию он  вошел, и  в современную драму и  так далее и  так
далее. Да, он  раскрыл мир человеческой души. То, что не  могли
сделать Эсхил и Софокл.
Наталия Александровна, но коль скоро вы заговорили о мире
человеческой души, то, конечно, хочется задать вопрос насчет
древнегреческой лирики.
Подождите, я  еще скажу. А  как же это так? Что такое «комо-
диа»? Что же такое комедии? Почему такая странная эта самая
«комодиа»? Почему вершина его  — Аристофан  — дошел до  нас
в  значительном количестве  — 11 комедий? Что это такое?
Если вся трагедия и  сатировская трагедия связана с  космо-
сом, с  моментом, необходимым восстановлением космического
равновесия в душе человека, то  комедия, с  нашей точки зрения,
связана с  бытом. Но  она невероятна. А что это за  быт? Это быт,
где комедиограф должен защитить своих современников от того,
чтобы они не  проникли в  Хаос, от  того, чтобы они не  пожерт-
вовали Космос ради Хаоса. Вот что такое «комодиа» (κωμῳδία,),
а Хаос — это быт.
Наталия Александровна, значит ли это, что в  греческих
комедиях сохранилось куда больше достоверных исторических
деталей, чем в греческих трагедиях?
Ну, хорошо, Андрей Леонидович, если вы  считаете, что
во  время Пелопоннесской войны какой-нибудь здравомысля-
49

щий афинянин, пытаясь убедить своих сограждан в том, что мир


лучше войны, и  потерпев полное фиаско в  своей деятельности,
идет напрямик: хорошо, раз вы такие дураки, то я защищаю мир
для себя одного, для своей семьи. Другая комедия  — это… вот
совершенно сошли с  ума, дерутся, дерутся, убивают друг друга,
ничего с  ними поделать невозможно. И  вот тайна на  одном
из  афинских холмов. Некая смелая женщина  — это вам жен-
ское равноправие — собирает женщин со всего греческого мира.
Кстати, эта комедия имеет очень длинную и  очень сложную
судьбу во  всей мировой литературе. И  вот эти женщины, кото-
рые там собрались, по  одной женщине из  каждого города, они
заключают соглашение: объявляем навсегда бойкот всем мужчи-
нам, возлюбленным, мужам — всем-всем, пока они не откажутся
от  войны. И, представляете, они отказываются. Вот так. Ну  все,
вся трагедия, здесь трагедия комедии, так же как то, что пережил
Еврипид к концу своей жизни. Аристофан прожил долгую жизнь,
его не так давно раскопали на Керамике; ну, в общем, это старин-
ное греческое афинское кладбище. Раскопали его могилу  — это
80‑е годы IV века.
И там сохранились останки Аристофана?
Нет, там надгробие, где изображение Аристофана с  коме-
дийной маской в  руке. А  что такое маска? Это вера в  то, что,
раз человек надевает маску, он  перестает быть тем, кем он  был
изначально. Тем, кем он был изначально. Так вот, в конце своей
жизни, когда пали афинские стены, когда свобода Афин была
разбита, когда произошла крупная социальная революция
во  всех греческих городах, Аристофан жил, и  тогда он  написал
последнюю свою комедию — «Богатство». А сюжет этой комедии
так же древен, как древен наш мир. Оказывается, все несчастье
в том, что богатые люди непорядочные, а бедные — порядочные.
Все дело в  том, что бог богатства Плутос  — отсюда «плутокра-
тия»  — слеп, и  вот там раб (обычно это самое такое динамиче-
ское существо) находит возможным исцелить Плутоса, и  тогда
общий рай на земле начинается. Вот, что хотите: сказка это или
это полное разочарование в  возможности того, кто считал себя
учителем и наставником, раскрыть тайны мира своему обществу.
Вот так кончается драма. Теперь давайте переходить к лирике.
Но  и  у меня предложение такое, Наталия Александровна,
чтобы наши радиослушатели немножко себе представили, как
звучит древнегреческая поэзия…
50 Историко-филологические беседы

Это я  сделаю все, только давайте… Когда эпос  — это явно


повествование. Драма  — явно это действо. А  вот что такое
лирика? А  вот когда в  III  веке до  Рождества Христова эти зна-
менитые первые филологи, работники Александрийской
библиотеки и  первого Александрийского музея, как некого
ученого заведения, где надо было разобраться со  всеми этими
рукописями, они не  знали, куда отнести то, что не  подходит
под эпос, не  подходит под драму. Куда же деть? Ну, дело в  том,
что мы  не знаем, эпос исполнялся под каким-нибудь музыкаль-
ным сопровождением или нет. Скорее всего, это была мелоде-
кламация. Драма, конечно, имела музыкальное сопровождение.
А  вот вся лирика с  начала до  конца шла под два музыкальных
типа инструментов. Это были либо струнные, либо духовые
инструменты. И  какая цель вот этих произведений, которые
мы  относим к лирике? Если эпос, если вся драма были связаны
с  тем миром, который для людей того времени ассоциировался
с  верхом  — Космосом или с  Хаосом  — адом, низом и  так далее,
то  лирика с  начала до  конца была ритуально-ситуативной.
Она связывала с  теми людьми, которые представлялись живу-
щими между Космосом и Хаосом. У них были свои обычаи, свои
порядки, они отмечали рождения, свадьбы, отмечали переход
от  одного возрастного состояния чаще всего в  другое, отмечали
смерть. И вот все это многообразие, это даже трудно определить,
все это составляло лирику. Поэтому лирика, так же как и  эпос,
и  драма, связана… Они же звучали, их никто не  читал. Если
Дионис в  комедиях Аристофана читал какую-то  книгу, то  это
был нонсенс. Книги читались  — в  пятом еще веке появлялись
библиотеки,  — то лирика не читалась. Она вся звучала, она зву-
чала и звучала на определенных тонах, в определенных размерах.
Каждая лирика, скажем так, элегия была похожа по  своим рит-
мам на  гекзаметрическую, то  есть эпическую поэзию. Ямб был
похож на поэзию, которая могла звучать в комедии.
Вот давайте и начнем. Вся с начала до конца, вся лирика ситу-
ативна, связана с  обычиями, с  обрядами, с  определенными эта-
пами в человеческой жизни. Вы хотите начать с Сапфо? Давайте.
Ну  уж так получилось, что я  открыл книгу случайно
на  восемнадцатой странице и  попал на  стихотворение, кото-
рое многим известно.
Сапфо  — реальная историческая личность. Она жила
на  острове Лесбосе, и  все дело в  том, что, как я  вам сказала,
не  было авторской поэзии. Не  знали ее. Интерес к  авторам
51

как сочинителям возник в  четвертом веке, когда и  полисы уже


отошли в  прошлое. Они продолжали существовать, но  все это
было уже в  прошлом. Так вот, интерес к  биографиям… Все, что
сочинилось гекзаметром, приписывалось Гомеру, все, что сочи-
нилось в  других ритмах, приписывалось, например, Симониду
и другим авторам. А Сапфо — ее имя в одном из диалектов озна-
чало «псапфо»  — «блестящая, сверкающая». И теперь мы знаем,
что это такое. Все то, что нанесли на Лесбос, на Сапфо и начиная
с четвертого века, — это все сплетни, вымысел и фантазия.
Наталия Александровна, ну  конечно, наши радиослушатели
прекрасно осведомлены о том, что остров Лесбос связывается
с  лесбийской любовью. Так уж  получилось, что это стихот-
ворение мне попалось под руку: φαίνεταί μοι κῆνος ἴσος θέοισιν  /
ἔμμεν ὤνηρ, ἐνάντιός τοι ὄττις  / ἰσδάνει πλάσιον ἆδυ… Ведь она
описывает страсть! «Видится мне равен богам / Тот мужчина,
который напротив тебя / Сидит и изблизи сладкий / Слышит
твой голос…»
Подождите. Все ясно. Все дело в  том, что у  литературоведов
есть термин «лирический герой». Он отсюда же пришел. Так вот,
на  острове Лесбосе в  седьмом, в  шестом веке, позднее в  пятом
веке  — недаром Платон называет Сапфо «священная», одной
из  муз ее называет  — статуи ставились ей всюду. Понимаете,
все дело было в  том, что мальчиков воспитывал «дидасколос»
(διδάσκαλος) или «пайдогогос» (παιδαγωγός).
Отсюда происходит нами любимое слово «педагог»  —
«погонщик мальчиков», так я понимаю?
Нет. Аγω значит «вести». Он  ведет его к  «дидаскалос»
(διδάσκαλος)  — к  учителю. А  обучение мальчиков начиналось
с шести лет.
Ну  во всяком случае это раб, который сопровождал детей
в школу.
Раб — не знаю. Во всяком случае — слуга. А на острове Лесбос
существовали несколько школ, где воспитывали девочек, при-
водили туда маленьких девочек со  всех… это была малазийская
часть, все прилегающие острова Эгейского моря. И вот папочки
привозили сюда этих девочек. Сапфо была одной из учительниц,
она была одной из  наставниц. А  было их несколько, и  вот мой
учитель, академик Иван Иванович Толстой, первый по-русски
раскрыл то, что в  начале XIX века так робко один немец ска-
зал, Велькер. У  него есть большая статья, которая по-русски
52 Историко-филологические беседы

переводится так: «Сапфо, освобожденная от  многовекового при-


говора». Так вот, все дело в том, что эти школы, куда приводили
девчушек, они соперничали друг с другом. Мы их не знаем, знаем
только Сапфо, потому что она считалась самой хорошей. В  ее
школу попасть было очень трудно. Что было целью этой школы?
Воспитать девочку, — знаете, так, как воспитывали гречанок того
времени. Она должна была музицировать, уметь петь, стать неве-
стой, женой и  вести дом. Недаром Перикл сказал, что достоин-
ство женщины  — Перикл, то  есть конец V века,  — достоинство
женщины определяется тем, чем меньше они говорят в мужском
обществе. И везли туда этих девочек.
Наталия Александровна, но  для многих наших радиослу-
шателей будет настоящей сенсацией, ведь для подавляющего
большинства людей остров Лесбос связан с лесбийской любовью,
а Сапфо как раз своих учениц обожала.
Это самое существенное и самое страшное заблуждение.
Разрешите я сейчас перебью вас, потому что рушатся неко-
торые и  мои представления. У  меня сложилось впечатление
такое, что коль скоро были разные школы, то  учительницы,
предводительницы этих школ между собой конкурировали,
и  коль скоро школа Сапфо было самой лучшей, самой продвину-
той, как бы сейчас сказали, то нужно было распускать пороча-
щие слухи, что в этой школе лесбийская любовь и процветала.
Андрей Леонидович, это произошло позднее. Начиная с чет-
вертого века, третьего, ну и так далее, Сапфо  — эти школы, они
были божественные, и  их главной покровительницей была
Афродита  — Сапфо была жрицей Афродиты и, что удивительно,
до  нас дошли только отрывки Сапфо. Полностью дошло только
одно сочинение  — это гимн к  Афродите. Я  прочту вам начало.
Я  не  знаю, какой был инструмент, возможно, лира, возможно,
арфа, возможно, другое какое-то  музыкальное сопровождение.
Ποικιλόθρον᾿ ἀθανάτ᾿ Αφρόδιτᾳ / παϊ Δίος δολόπλοκε λίσσομαί σεͺ /
μή μ᾿ ἄσαισι μηδ᾿ ὀνίαισι δάμνᾳ / πότνιᾳ θύμονͺ
А  что это значит? Надо перевести для наших радио-
слушателей. Хотя передо мной лежит немецкая книжка
Frühgriechische Lyriker, я сразу нашел текст, который вы прочи-
тали. Это немецкий перевод.
Я  вам скажу. Нашим таким заправским классическим пере-
водчиком древнегреческой лирики был прекрасный человек  —
Викентий Викентьевич Вересаев. И  есть среди его сочинений
53

целый том  — «Эллинские поэты». Он  переводит. Понимаете,


человек, который еще гимназистом, мальчиком с третьего класса
влюбился в  греческую поэзию. Всю жизнь этот врач перево-
дил греческих лириков, но  он был глух, зная греческий язык.
Вот послушайте, как он переводит этот гимн. Я никогда не могу
это забыть: «Пестрым троном cлавная Афродита,  / Зевса дочь,
искусная в хитрых ковах! / Я молю тебя — не круши мне горем /
Сердце, благая!» Слушайте, это надо было совершенно потерять
слух, чтобы на звуках «р» переводить это: μή μ᾿ ἄσαισι μηδ᾿ ὀνίαισι
δάμνᾳ  / πότνιᾳ θύμονͺ Вот так переводит Вересаев. А  переводит
точно. Понимаете, почему очень трудно переводить эту лирику?
Так вот и  возвращаемся к  этому стихотворению. Да, она жрица,
а самым-самым важным моментом в воспитании этих девочек, —
сколько их там было, я  не  знаю, Иван Иванович об этом всякие
догадки строит,  — самым последним моментом был момент
свадьбы. Приезжал папочка с  целым рядом своих родичей,
жених со всеми своими родственниками, и из школы прямо под
венец. И  вот это стихотворение, где славили невесту, славили
жениха, славили всех присутствующих. Был один, он умер совсем
недавно, Бруно Снелль, немец. Мне очень жаль, что вот то, о чем
я вам рассказываю, то начали делать наши заграничные коллеги-
филологи.
Что же делать, сейчас не  лучшие времена для классической
филологии.
Да не в классической филологии дело, а в том, что это класси-
ческая филология — вот что. Вся она дубовая, они не понимают,
что люди остаются те же: две руки, две ноги, два глаза, рот, нос,
но представление о мире, о себе, о своих окружающих меняется.
Кто как не вы это знаете! Духовная жизнь Востока? Меняются.
Представления меняются, но  мы, к  сожалению, оказыва-
емся во  власти расхожих стереотипов. Наталия Алексан-
дровна, вот я сознаюсь вам честно, как профессор факультета
психологии, что для меня Сапфо и  ее творчество были образ-
цом неких таких, как говорят психологи, сексуальных первер-
сий. Вот это стихотворение, которое мы  читали: «И  желан-
ный смех, а от этого мое / Сердце в груди замирает: / Довольно
мне бытрого на  тебя взгляда, и  уже  / Говорить я  не  в  силах…»
И это ведь трактовалось, в том числе и психологами, так, что
здесь описаны страшные муки лесбийской любви.
Вы знаете, я не могу скрыть смеха и возмущения. Это не что
иное, как прославление жениха. Прославление жениха, и что она
54 Историко-филологические беседы

делает? Она в  качестве лирической… Вот это знали уже греки.


Есть тут у  меня такой «Трактат о  возвышенном», сочиненный
в I веке н. э., то есть во времена Тацита и так далее. Что говорит
этот анонимный автор? Она говорит от себя, но на самом-то деле
она говорит от имени мнимого соперника, который должен пере-
жить эти муки.
И  ведь тут очень интересно, что это стихотворение
Сапфо, которое мы  с  вами обсуждаем, оно послужило неким
образцом для стихотворения Катулла Ille mi par esse deo
videtur. А уж Катулла никто не обвинял в этом стихотворении
в какой-то не той ориентации.
Вы же психолог. «Псюхе» — что такое? Душа. «Логос» вы сами
знаете. Изучение души. Так вот, душа-то  на месте не  стоит. Все
дело в том, что лирический герой всей древнегреческой лирики
не является тождественным ему.
То  есть давайте это во  всеуслышание повторим для наших
радиослушателей. Лирический герой всей греческой лирики
не тождественен автору.
Да, у  него свой этот лирический герой определен, как я  вам
сказала, ситуацией, ритуалом, обычаем. И  вот величие Сапфо,
что <…> говорит, и я с ним здесь согласна. В чем величие Сапфо?
Она раскрыла — первая нам известная — раскрыла человеческие
чувства. Почему бежит какой-нибудь гомеровский герой? Боги
направляют. Почему там действует так-то или так драматический
герой? Тоже какие-то  сверху… А  здесь у  него у  самого раскрыва-
ются чувства.
Наталия Александровна, время в  студии Санкт-
Петербургского Дома радио бежит неуловимо, но  как я  пони-
маю главный вывод, который мы  сегодня можем сделать для
наших радиослушателей, что им вообще полезно отряхнуть
путы того отношения к  античной литературе, которое воз-
никло на  исходе XIX и  укрепилось в  начале XX века, когда тра-
гедия «Царь Эдип» рассматривалась как доказательство
существования некого эдипова комплекса. Когда мужчина-де
стремится убить своего отца и жениться на матери, стихот-
ворения Сапфо использовались для наглядного доказательства
того, что их автор обладала неправильный сексуальной ориен-
тацией.
Можно мне одну фразу внести? Какая разница, потому что
римская литература совсем другая, она личностная. Личность
55

в  греческой литературе имеет совершенно другое представле-


ние, и лирические герои, и все персонажи, — их надо изучать???
и они, к сожалению изучаются только на Западе. А вот личность
в  римской литературе  — там ведь другое. Грек себя видит бого-
человеком. А в римской литературе нет боголюдей, там личность,
там индивидуальность выходит на  первый план. Вот это самая
большая разница. И  когда Гораций говорит, что плененная Гре-
ция победила своего победителя, это значит, что Греция внесла
туда свои формы, a содержание стало то, которое прилично этому
Риму. И  Катулл будет рассказывать о  себе. У  него есть изуми-
тельное стихотворение, не только перевод этого. Сколько? шесть
веков лежит между ним и  Сапфо. У  него есть удивительное сти-
хотворение  — две строчки: «Я  ненавижу и  люблю». Odi et amo.
Что случилось со мной, я не знаю, чувствую так, мучаюсь, не знаю
почему. Вот это чудесное двухстрочие раскрывает нам всю рим-
скую литературу, где впервые появляется личность как индиви-
дуум.
Наталия Александровна, итак, я  чувствую, что на  надо
будет записывать четвертую передачу, посвященную римской
литературе и тому, как история Древнего Рима в этой литера-
туре отразилась.
56

<Воспоминания о Н. А. Чистяковой>*

Когда я  приступил к  воспоминаниям о  том, как учился


на  классическом отделении филологического факультета,
то  поначалу казалось, что этот раздел должен начинаться с  вос-
поминаний о раннем детстве. Когда я ещё не умел читать, я уже
знал основные эпизоды «Илиады» и  «Одиссеи», поскольку
мне их рассказывали бабушка и  мама, начиная со  знаменитой
свадьбы Пелея и Фетиды. Однако, по мере написания своей авто-
биографии, я пришёл к выводу, что наиболее естественным будет
просто вынуть из последовательного рассказа несколько страниц,
заключающих в  себе изложение событий, которые, если можно
так сказать, заставили меня осуществить мою давнюю заветную
мечту  — выучить древнегреческий язык, тем более что я  уже
с 1972 года понимал, что без этого не смогу завершить своё мате-
матическое образование <…>
Мои попытки самостоятельно, опираясь на  словари и  учеб-
ник Боровского, так сказать, навскидку перевести некоторые
интересовавшие меня страницы Кеплеровых мемуаров окон-
чились явным провалом, ибо, когда я  обратился к  профессору
А. И.  Зайцеву с  вопросом о  смысле одного из  предложений,
мною таким образом переведенных, то с ужасом обнаружил, что
перевод соотносится с  оригиналом, как зеркальное отображе-

*
Текст публикуется в  авторской редакции с  исправлением опечаток и  без
тех его частей, которые никак не  связаны с  воспоминаниями автора
о Н. А. Чистяковой и о его обучении на классическом отделении филологи-
ческого факультета ЛГУ — СПбГУ. (Прим. ред.)
57

ние — на месте утверждений в тексте перевода были отрицания,


а на месте отрицаний присутствовали утверждения.
Тут я буквально упал в ноги Александру Иосифовичу и сказал:
«Устройте меня, Бога ради, вольнослушателем!» — благо это про-
исходило в первых числах сентября. Таким образом, я в 1990 году
стал вольнослушателем или, как говорили классики, volonter-ом
кафедры классической филологии. Надо сказать, конечно, что
сделал я это очень вовремя, ибо, пропусти я еще два, три года, и я
бы не застал эту кафедру в полном составе и то, что называется,
в расцвете. Судьба сделала мне очередной подарок.
Во-первых, я  был благосклонно принят подавляющим боль-
шинством сотрудников кафедры, которые все были знакомы
с  моим батюшкой, в  очередной раз почувствовав себя «гусем,
предки которого спасли Рим». Во-вторых, я  сам уже был ранее
знаком с  Никитой Виссарионовичем Шебалиным <…> . <…>
с  Гаяной Галустовной Шаровой меня познакомил Юрий Ивано-
вич Рубан <…> И, наконец, я был знаком с Александром Иосифо-
вичем Зайцевым, к  которому я  приходил, опять-таки, с  подачи
Юры Рубана, один раз с  сестрой  — на  предмет представлений
о  пространстве и  времени, причём он  сразу понял, что мы  под-
капываемся под теорию относительности, а  другой раз один  —
по поводу правильного понимания апорий Зенона и их значения
для современной математики. О  последней их роли А.  И. отка-
зался беседовать, скромно сказав: «Ну, голубчик, Вам это видней,
а  я выше трех томов Фихтенгольца не  поднимался» (Три тома
Фихтенгольца  — это обязательный курс математического ана-
лиза на матмехе СПбГУ).
Таким образом, в  1990 году исполнилась моя заветная
мечта  — представился, по  стечению обстоятельств, случай изу-
чить латынь и  греческий и  таким образом получить образова-
ние мало-мальски сопоставимое с  тем, которое получали люди,
оканчивающие Университет после окончания гимназии, как,
например, мамин дядюшка Лев Николаевич Лодыженский. Надо,
конечно, отметить, что к  обучению на  классике я  был подготов-
лен в смысле книжного арсенала — у меня были к тому времени
древнегреческо-русский словарь Дворецкого, его латинско-рус-
ский словарь, древнегреческо-русский словарь А. Д.  Вейсмана,
выпущенные до  1917 года специально для гимназий отрывки
из  «Илиады» и  «Одиссеи», учебник древнегреческого языка
Козаржевского etc. Кроме того, я уже имел опыт перевода латин-
ских и  греческих текстов по  подстрочнику, но  этот опыт имел
скорее отрицательное значение, поскольку я  переводил, не  зная
58 <Воспоминания о Н. А. Чистяковой>

склонений, сопряжений, всяческих аористов etc, тогда как пра-


вильный перевод, конечно, необходимо производить последова-
тельно, опираясь не только на словарный запас, но прежде всего
на грамматику и морфологию.
На классической филологии я проучился практически шесть
с половиной лет, из которых первые три года я был по успеваемо-
сти хорошим студентом, несмотря на сложности моей жизни <…>
На  четвёртом курсе у  нас в  расписании появился предмет
«История древнегреческой литературы», который, одновременно
с  начавшимся чтением речи Лисия очаровательной Ларисой
Борисовной Поплавской, начала читать Наталия Александровна
Чистякова.
И  вот на  закате моих дней Бог послал мне преподавателя,
который стал моим старшим близким другом (как я  написал ей
на  «Воспоминаниях» князя С. М.  Волконского: «Высокому, свет-
лому другу моей души»). Подобно уже знакомому мне Никите
Виссарионовичу Шебалину, «пребывавшим» на  афинской Агоре
столь долго, что он  научился читать надписи на  стенах афин-
ских домов, на черепках, использовавшихся для остракизма, или
для того, чтобы наколдовать беду, а  также Александру Иосифо-
вичу Зайцеву, «присутствовавшему» на суде Сократа (мы читали
с  ним «Апологию Сократа») и  Ларисе Борисовне, «слушав-
шей» речи, написанные Лисием, Наталия Александровна так
же представлялась мне «приехавшей» оттуда из  той же Эллады,
но гораздо более древней, которая ещё помнила о времени, когда
самыми красивыми небесными девушками были три Горгоны,
из той Эллады, в которой были живы воспоминания о подвигах
Геракла, о  походе Аргонавтов, из  той Аттики, где справлялись
всего лишь девятые, а  может двенадцатые Кибернесии по  корм-
чему Тезея, и его сын Ипполит ещё не начал наслаждаться бегом
своей тетриппы. Наталию Александровну отличало от всех выше
упомянутых (при том же замечательном знании языка, которым
обладал Никита Виссарионович) многообразно глубокая проду-
манность излагаемого ею материала и дарованное ей Афродитой
Уранией светлое и  высокое очарование ума вместе с  чисто жен-
ским очарованием, делавшим ясным, зримым и непосредственно
ощутимым то, что индус назвал бы «Атманом»  — нетленной
составляющей вечной Души эллинской поэзии и трагедии.
В  её лекциях прозвучали знакомые мне уже из  более ран-
него общения с  Н. В.  Шебалиным мотивы об  эллинских корнях
русского языка. В  то  же самое время Наталия Александровна,
особенно уже в  последующих наших разговорах, нередко выска-
59

зывала более чем сомнения в  правомочности представлять хри-


стианство как непосредственное дитя культуры эллинов. Хотя
она неоднократно цитировала строку Пиндара: «Есть племя
Богов, есть племя людей, и  природа у  них одна, только первые
бессмертны, а  вторые  — нет»,  — именно в  связи с  сопоставле-
нием христианского мировоззрения эллинов, которые достигли
разными путями чрезвычайно близких по  смыслу и  духу миро-
ощущений. Кроме того она, отправляясь от  текстов Евангелия
и  апеллируя к  характерной исключительно для образа мышле-
ния эллинов синтетичности, а  также опираясь на  бытописание
и  демографию исторической Галилеи, высказала уверенность
в том, что Христос был по крови эллином, хотя несомненно, что
он  по культуре, то  есть по  религии принадлежал иудаизму. Она
рассказала мне, что Галилея была в  Израиле языческим окру-
гом, который был уступлен Соломоном царю Хираму, а  затем
за  тысячу лет до  Рождества Христова наступило разделение
на два царства. Кроме того иудеи ещё до Вавилонского пленения
дважды подвергались депортации из  Галилеи. И, наконец, неза-
долго до  Рождества Христова один из  Маккавеев, Симон Фасси,
после удачного похода Галилеи против сирийцев собрал всех
живущих в Галилее евреев и убедил их эмигрировать в Иудею.
Наиболее же интересным, глубоким и  доставлявшим пищу
для размышления было сообщённое мне ею прочтение (наиболее
точный перевод) первой фразы Евангелия: «Вначале было Слово,
Слово было к Богу, и слово (стало?) было Бог».
В  её курсе лекций было много стихотворного материала,
именно в  её исполнении я  впервые услышал замечательные
строки Сафо, которые она после прочтения специально раз-
бирала, читая их медленно, для того, чтобы мы  могли ощутить
и почувствовать замечательную ласкающую фонетическую ткань
стиха десятой Музы.
В  её же исполнении я  услышал также впервые в  оригинале
фрагменты Пиндара, Каллимаха, Архилоха и  различных грам-
матиков, что, конечно, в дополнение к моему знакомству с пере-
водами Архилоха, подвигнуло меня пойти слушать и  спецкурс
по  Архилоху, который вела её любимая ученица Лариса Бори-
совна Поплавская.
Трудно перечислить всё. Несмотря на  то, что я  проучился
на  классике все пять лет, пропустив, к  сожалению, чтение Ари-
стофана и  греческую поэтику в  её исполнении, я  на  шестой
год пришёл уже с  другим курсом ещё раз послушать её лек-
ции по  курсу «История древнегреческой литературы». Она,
60 <Воспоминания о Н. А. Чистяковой>

а  мы  тогда уже как-то  начали сближаться, увидев меня, сказала:


«Константин Викторович, но  Вы же уже слушали этот курс?»
Я сказал: «Ну, и что же, вкушая, вкусих мало» <…>
Конечно, нашему общению с  Наталией Александровной
способствовало и  то, что я  был сыном Виктора Андрониковича
Мануйлова. Впоследствии она рассказала мне несколько слу-
чаев, когда она непосредственно с ним сталкивалась, уже работая
на кафедре.
Отец был тогда, как я  понимаю, деканом. Во  время «борьбы
с космополитизмом» хотели уволить преподавательницу-еврейку.
Для создания беспроигрышной ситуации необходимо было
найти кандидатуру на существовавшую на кафедре (не помню —
какой) вакансию. Тогда эта преподавательница автоматически
оставалась бы без места. Отец вызвал к  себе Наталию Алексан-
дровну и предложил ей это место. Она, конечно, отказалась. Как
она мне рассказывала, он пожал ей руку и поблагодарил, сказав:
«Очень приятно, что я в Вас не ошибся».
Кроме того, Наталии Александровне было, наверное, при-
ятно, что некогда слушавшая какие-то  (не  спросил какие) лек-
ции моего батюшки, она видит его сына, который, если б взялся
за классику раньше, то был бы и «в стране отцов не из последних
молодцов».
Я  как-то  пришел домой, а  мне жена говорит: «Тут о  тебе
по  телевизору говорили». Это был юбилей Наталии Алексан-
дровны, который отмечал филфак, и её выступление, в котором
она сказала, что ей особенно приятно видеть неугасающую тра-
дицию  — сына профессора В. А.  Мануйлова, ученика В. И.  Ива-
нова, который ходит к ней на занятия читать Гомера. Так переда-
вали по телевизору.
В  курсе по  истории древнегреческой литературы Наталия
Александровна чрезвычайно полно и интересно отвечала на мои
многочисленные вопросы, и эти ответы как бы составили допол-
нение к  лекциям. Впрочем, на  некоторые отвечала очень кра-
тко, а  на  иные говорила, что и  сама бы с  удовольствием нашла
человека, способного ответить на этот вопрос. Благодаря такому,
по  сути дела, своеобразному дополнительному курсу или семи-
нару, которым я  был обязан её вниманию и  любезности, в  про-
цессе наших бесед я  рассказал ей о  работе своего отдела, о  том,
что именно привело меня к  изучению латыни и  греческого,
о  наших тогда ещё существовавших надеждах на  широкую изда-
тельскую деятельность и т. д. Для меня представляли и до сих пор
представляют живой интерес некоторые чисто языковые фило-
61

логические основания естественных (точных) наук, имевшие


свои корни в культуре эллинов, как-то — представления эллинов
о  времени, о  так называемых неделимых, об  адекватности тек-
стов Аристотеля, его мыслях, о  причинах существования в  них
смысловых противоречий etc, но теперь уже на это нет времени.
Очевидно, вместе с принадлежностью меня, хотя и по роди-
тельской линии, к  филологам, мой неподдельный искренний
интерес, желание слиться с  культурой замечательного народа,
создавшего Божественное здание геометрии, нашло в  Ната-
лии Александровне живой отклик. Не говоря уже о том, что она
не  уставала отвечать на  вопросы, довольно далеко отстоявшие
от  тематики лекций (причём, на  многие из  них ответов в  лите-
ратуре нет, нужно либо специально этим заниматься, либо
искать человека, который это хорошо знает), я узнал от неё массу
интересных и  важных, а  подчас и  необходимых для правиль-
ного понимания вроде бы известных мне уже текстов сведений,
до  которых, если бы не  её благосклонное внимание, я, может
быть, не скоро бы докопался.
Что Аристотель  — македонец, и потому хорошо описал элли-
нов, ибо глядел на них со стороны. Что «атомос» — это не только
«неделимое» — по положению или договорённости, или же при-
нятому постулату, — но и то, что нельзя, невозможно делить. Что
все тексты Аристотеля суть конспекты лекций его, писанные раз-
ными слушателями.
Что эллины представляли себе время или его подразделение
на  прошлое, настоящее и  будущее, как реку, в  которой человек
стоит спиной к течению, а лицом по течению. Прошлое всё время
перед ним, хотя и  удаляется, настоящее с  ним рядом, а  буду-
щее  — оно сзади, неведомое. Поэтому зеркало  — это как бы
отчасти приспособление для того для того, чтобы увидеть буду-
щее. Я, когда Наталия Александровна мне это рассказала, вспом-
нил, что я почти точно так это объяснил своему сыну Косте, когда
он  спросил меня после рассказа о  спуске Одиссея в  Аид: «Папа,
а как Одиссей мог увидеть будущее?»
Вместе с  лекциями эти наши беседы привели меня к  более
глубокому пониманию моей собственной работы, к  совершен-
ствованию меня, как геометра, к  пониманию меня самого, при-
чем, это оказалось настолько сильным, что я, не  бравший перо
в руки уже в течение, наверное, пяти лет, написал сонет с посвя-
щением Наталии Александровне, за  который, я  полагаю, отец
не  поставил бы мне меньше семи (по  12-бальной системе),
и подарил ей. Это было началом нашего сближения.
62 <Воспоминания о Н. А. Чистяковой>

«Геометрия и все, следующие за ней (науки),


Лишь грезят о сущем» (Платон).
Мiр грёз об истине — вот геометра Мiр,
В нём радость формы правит непреложно,
И то, что видимо, что зримо — то не ложно,
Будь то земной или Божественный кумир.
И образ чувственный и тот, что лишь Эфир,
Эола веяньем измят неосторожно,
Хранит мгновение, изо́бразить возможно,
И тот, что в трепете живёт кифар и лир.
Но геометрия увиденного звука —
Струны ль поющей, тетивы ль тугого лука,
Уж сотворённая — есть памятник его,
Но только память есть живое изваянье
Числа и Слова и бессмертного сиянья,
Что дарит смертному в прозреньях Божество.
Тут пришла весна 1994 года и  кафедра классической филоло-
гии проводила конференцию (по-моему, В. С.  Дуров был тогда
второй год заведующим кафедрой, коим он стал не  без помощи
Наталии Александровны, что не помешало ему вскорости её уво-
лить: «Что ты ему сделал хорошего, что он так много хочет тебе
плохого?»). На  конференцию приехал из  Москвы Юрий Анато-
льевич Шичалин  — создатель первой в  России православной
гимназии и  Греко-латинского кабинета. После его выступления,
на котором он рассказывал о гимназической программе и о пла-
нах научной работы Греко-латинского кабинета, о  предполага-
емых публикациях, Наталия Александровна, сидевшая в  первом
ряду, обернулась ко  мне (сидевшему, естественно, в  последнем
ряду) и  говорит: «А что же Вы, Константин Викторович, не  рас-
скажете о  своей работе? Ведь Ваш отдел имеет, по  сути, ту  же
самую цель, что и гимназия Юрия Анатольевича» <…>
Наше сближение, если можно так выразиться, стало проис-
ходить с возрастающей скоростью после переезда Наталии Алек-
сандровны на  Кронверкский проспект. Я, естественно, принял
в  нём непосредственное участие, благодаря чему познакомился
со  всей семьёй Розовых: с  сыном Александром Николаевичем,
невесткой Натальей Алексеевной, внучкой Дарьей Александров-
ной и внуком Николаем Александровичем.
После переезда Наталии Александровны я стал бывать у  неё
сначала, как и  ранее, по  праздничным дня, но  уже не  только
в день её рождения, но и на именины (8 сентября), иногда вместе
с Тимофеем Викторовичем. А затем уже я стал бывать у неё само-
стоятельно при всяком удобном для Наталии Александровны
63

случае, не приурочивая свои посещения к каким-то праздникам,


а  просто в  связи с  возникавшей необходимостью обменяться
мыслью с  человеком, не  только почтившим меня доверием,
но и понимавшим меня, что, несмотря на никогда не покидавшее
меня везенье на  интересных людей, чрезвычайно редко встре-
чаешь. С человеком, в котором мои не всегда строго и точно для
меня самого сформировавшиеся мысли вызывали отклик, при-
водивший их в  соответствующий порядок адекватный моему
внутреннему ощущению. У  нас всегда находились темы для раз-
говора, который, как правило, напоминал мне старинный метод
культивации жемчуга, когда под мантию жемчужницы бросают
песчинку, а  через некоторое время вытаскивают жемчужину.
Только в  этом случае образование жемчужины происходило
непосредственно, сразу, как бы на глазах, в результате заданного
вопроса, поворота общей темы разговора, или даже истолкова-
ния конкретной фразы.
Так как-то  в  году, по-моему, в  2007 я  пришёл, как обыкно-
венно вечером, предварительно позвонив, и  мы, начав разго-
вор, сейчас не помню с чего, как-то коснулись Блока. И тут вдруг
Наталия Александровна мне говорит: «Вот ведь, Костенька, как
это удивительно сказано: век живи  — век учись! Ведь сколько
раз я  эти строки читала (да  и  не  одна я), а  только вот на  старо-
сти лет дошло до  меня с  полной ясностью, куда ведёт этих «две-
надцать» Иисус в поэме. Ведь ясно же, что раз «в белом венчике
из роз…»  — в погребальном он венчике, и ведёт он всех двенад-
цать в смерть!»
Когда на пятом курсе мы начали с Наталией Александровной
читать «Одиссею», которую она знала лучше, чем кто бы ни было
(и, к сожалению, почти всё это знание осталось втуне, поскольку
переиздать «Одиссею» Наталия Александровна и  кафедра
не могли), на одном занятии я обратился к ней с вопросом, кото-
рый, насколько помню, имел следующую сослагательную форму:
«Наталия Александровна, не  думаете ли Вы, что быки
и  коровы Гелиоса, употреблённые для утоления голода спутни-
ками Одиссея на  острове Тринакрия, были мифологическим
(символическим) обозначением лет или более длинных про-
межутков их жизней, вследствие чего, в  полном соответствии
с предсказаниями Тиресия, съев их, они и умерли?»
На что она мне сказала:
«Несомненно, Константин Викторович, это именно так».
Тогда я ей сказал:
64 <Воспоминания о Н. А. Чистяковой>

«Но  если я  правильно думаю, и  Ваш ответ тому подтверж-


дение, то  значит, Гомеру был известен забытый уже во  вре-
мена Писистрата календарь, в  котором быки и  коровы Гелиоса
четырёх мастей, что соответствует четырём стихиям, господ-
ствовавшим с  египетских времён в  астрологии и  более общих
построениях (см.  Эмпедокл), представляли символическую
последовательную смену времён года. Следовательно, есте-
ственно предполагать, что единственная работа, содержащая
математическую основу этого календаря, была известна Архи-
меду, поскольку его задача (которая, как он  утверждает, будто
бы была найдена им в  эпиграммах и  послана как вызов Алек-
сандрийским математикам), приводящаяся к  уравнению Пелля,
имеет своим решением точное перечисление поголовья крупного
рогатого скота бога Гелиоса».
И  с этим моим предположением Наталия Александровна
тоже согласилась. К  сожалению, я  по  настоящее время не  смог
произвести задуманную мной идентификацию этого календаря.
С  самой эпиграммой, содержащейся в  трактатах Архимеда,
в  настоящее время в  моей памяти произошла какая-то  загадоч-
ная история. Мне казалось, что она вошла в  сборник эпиграмм,
изданный Наталией Александровной, и, как мне помнится,
я  ещё сопоставлял перевод, принадлежащий И. Н.  Веселов-
скому, с  переводом, сделанным студентом Наталии Алексан-
дровны, который мне представлялся проигрывающим в  срав-
нении с  переводом И. Н.  Веселовского. Однако Л. Б.  Поплавская
сказала мне, что она вообще не знает этой эпиграммы, тогда как
мне представлялось, что уж она-то была в курсе работы Наталии
Александровны.
В  заключении, поскольку память пока ещё хранит целый
ряд, хотя и дорогих, но, увы, неполно запечатлевшихся эпизодов
и  разговоров (например, я  забыл, как звали балерину, бывшую
первой дамой тогда ещё цесаревича Александра Александровича,
из  бального платья которой Наталии Александровне сшили
первое выходное или парадное платье), и уже не  в силах восста-
новить их до  связного законченного изложения, хочу ещё раз
с  благодарностью вспомнить совершенно замечательные часы,
проведённые в  гостях у  Наталии Александровны, когда соби-
рались её бывшие …, да нет, это не то слово, ученики не бывают
бывшими, если только не  предают учителя; когда собирались
у  неё ученики самых разных возрастов и  всем было интересно,
и  всем было весело, и  не  уйти было от  этого замечательного
света и светоча, за уши не оттащить, и вспоминалось ахматовское
65

(которую Наталия Александровна не  очень жаловала): «О, эти


сборища ночные!». Я  в свои Озерки уезжал от  неё на  такси тём-
ной ночью.
Этим моим «застреваниям» у  Наталии Александровны я обя-
зан большим для меня светлым подарком, неожиданной радо-
стью  — моя мама, которой я  оставлял телефон Наталии Алек-
сандровны, естественно, беспокоившаяся о  пропавшем сыне,
иногда звонила ей. Таким образом, Наталия Александровна, судя
по  некоторым её высказываниям, особенно вызванным моими
запоздалыми сетованиями, возможно охватывающими большин-
ство сыновей, когда матери их уже укрыты последним пологом,
благодаря этим звонкам, стала последней знакомой моей мамы,
с которой мама, разговаривая обо мне, общалась тогда, когда уже
не могла выходить из дома.
Я  был, очевидно, последним или одним из  последних
людей непосредственно общался с  Наталией Александровной,
поскольку зашёл к ней вечером 15 октября 2008 года за несколько
часов до  её ухода из  жизни. О чём мы  говорили, кроме Архиме-
дова календаря  — точно не  помню, но  помню, что она усадила
меня ужинать и  выставила на  стол какую-то  ромовую настойку,
несмотря на  мои уверения, что я  соглашусь с  ней выпить за  её
здоровье только шампанское…

К. В. Мануйлов
66

Осмысление

Для нас, давних учеников кафедры классической филологии


втапоры Ленинградского государственного университета, обще-
ние с преподавателями классической античности было не только
периодом академической подготовки, но  и  глубоко личным,
основополагающим жизненным опытом.
Наталия Александровна Чистякова вошла в  мою жизнь, как
выяснилось, еще до  моего рождения. (Об  этом был уже случай
рассказать, да не вредно и повторить занятную историю.)
Итак, сразу после войны, где-то  в  1945 году, мама моя, тогда
беременная мною, все дремала на лекциях по классической лите-
ратуре в  Педагогическом институте, которые монотонно читала
тоже молодая и тоже беременная преподавательница Н. А. Чистя-
кова. Изможденные войной и голодом матери тянули, как могли.
Мама не дотянула до конца и бросила институт, а Н. А., не отсту-
пая от  преподавательских обязанностей, родила весной девочку
Ольгу. Ребенок не  прожил и  нескольких дней. Мама родила той
же весной, и  меня, по  случайному совпадению, тоже назвали
Ольгой. По-видимому, лекции Н. А., протекая мимо маминого
дремлющего сознания, как-то  гипнопедически запечатлелись
в  моем будущем подсознании.  — Как это выяснилось?  — Они
узнали друг друга на моей с Давидом свадьбе в 1970 году.
Уже не  помню, как и  почему Наталия Александровна есте-
ственно стала моей научной руководительницей. Но  сперва
позволю себе несколько слов, не относящихся к делу,  — в стиле
гомеровского отступления.  — Зачем?  — Ну, так, чтобы дух того
времени не испарился из памяти потомства.
67

Конкурс на  классическое отделение был огромен. Только


пять мест, из  них четверо должны были иметь производствен-
ный стаж. Я  не  прошла. Помню, как мы  с  мамой угрюмо брели
по  набережной Васильевского острова, и  она, даже не  сердясь,
купила разъесть шоколадку «Якорь». Пришли мы с грустью к тете
Лёле, филологичке и поэтессе, у которой сидела грузная, спокой-
ная женщина  — Татьяна Гнедич. Так я  впервые узрела великую
переводчицу, чей дух, талант и  любовь не  сломили сталинские
лагеря.
Не сломили они и наших будущих профессоров.
Аристид Иванович Доватур заключен был в  лагере вместе
с Солженицыным. Это он описан в «Архипелаге ГУЛАГ» как про-
фессор, чертящий палкой на  снегу древнегреческие парадигмы,
чтобы не забыть язык.
Александр Иосифович Зайцев, человек невероятной мораль-
ной стойкости, арестован был еще студентом. По рассказам, уже
смолоду спокойный и  медлительно-уравновешенный, на  оклик
следователя «Знаете ли, с  кем вы  говорите?!» он  ответил раз-
меренно: «Знаю. Я  говорю с  невоспитанным человеком». А  еще,
по  слухам, этот тишайший, благодушный человек, как только
слышал в  компании что-нибудь антисемитское, сразу вставал
и начинал бить морду.
Из  всех профессоров только Ольга Михайловна Фрейден-
берг, тогда заведующая кафедрой, писала ему в лагерь, посылая
посылки. (Забегая вперед, он  потом был принципиальным про-
тивником ее ученого направления.)
Все это слухи, конечно. Но, как говорят, слухом земля пол-
нится.
Но  ближе к  делу: в  то  время подавать одновременно
в  несколько институтов или отделений почему-то  возбранялось.
Прием был окончен. Я оказалась нигде. Тогда моя мама, со своим
классически-славянским профилем, взяла меня за  руку и  при-
вела к  декану по  физкультуре и  спорту: «Вот моя дочь, и  у нее
первый разряд по  фехтованию». (Фехтовала я  долго, на  обоих
континентах.) Декан улыбнулся заинтересованно и, для укре-
пления сборной команды университета, как-то протолкнул меня
задним числом на  заочное отделение. (Тогда на филфаке только
русистику преподавали заочно. До сих пор хорошо знаю русскую
фонетику.) А  к концу семестра, по  академическим показателям,
удалось мне перебраться на вечернее (английское) отделение.
Там читал латынь Никита Виссарионович Шебалин, похожий
на фрагмент Ивика в переводе Вересаева:
68 Осмысление

Эрос влажномерцающим взглядом очей своих черных гля-


дит из-под век на меня.
Латынь, однако, не удалось мне освоить в должной мере.
Перевестись на  дневное отделение было невозможно: как
объяснили в деканате, «между заочным и вечерним отделениями
пропасти нет, а между вечерним и дневным пролегает пропасть».
Попытки мои проникнуть вольнослушателем на  занятия
классического отделения не  увенчались успехом. А. И.  Доватур
меня сразу прогнал. Пришлось стыдливо покинуть аудиторию,
где почти все места были пусты. А вот Берта Львовна Галеркина
не прогнала (хоть и должна была по уставу).
Отчаявшись, пошла я  на  прием к  тогдашнему декану (или
проректор он был?), партийному чиновнику Софронову, отстояв
очередь в тесном коридоре нижнего этажа филфака, с просьбою
разрешить мне хотя бы просто сидеть на  занятиях греческого
и латинского языков.
Есть слова, которые врезаются в  память на  всю жизнь.
И  ответ его запомнился мне слово в  слово: «Нет, мы  не можем
этого разрешить. Представьте: если вы будете посещать занятия,
это даст вам повод просить еще и сдать экзамены. А вдруг вы сда-
дите экзамены, тогда у  вас появится предлог просить и  о пере-
воде на классическое отделение! В о т в и д и т е , ч т о м о ж е т
с л у ч и т ь с я , е с л и м ы   в а м э т о п о з в о л и м!»
(Многие теперь могут заподозрить, что это выдумка или
гиперболизация.  — Нет, это буквально так и  было сказано, и  я
запомню это до могилы.)
Вышла я  в коридор пристыженная. Мол, вишь чего захотела,
суюсь куда не  надо, только мешаю людям работать. А  полкори-
дора пройдя, снизошло вдруг на  меня сомнение: ну  а  что, дей-
ствительно, такого уж  страшного м о ж е т с л у ч и т ь с я, какая
ужасная кара постигнет человечество, ежели еще одна девица
будет знать латынь и греческий?
Ну, долго ли, коротко ли, финальный шаг к классике был уже
осуществлен через космическую орбиту. Дядя Лёва, Л. Б.  Кра-
сильщиков, брат папы и  тети Лёли, работал тогда с  ректором
Университета К. Я.  Кондратьевым в лаборатории, где проектиро-
вались спутники.
Надо сказать, что сам дядя Лёва очень неодобрительно отно-
сился к  моим классическим поползновениям. «Ну  что за  инте-
рес,  — говорил он,  — в  том, что кто-то  кого-то когда-то  за
что-то  приковал к  скале?» Или: «На  что тебе латинский? Зачем
изучать древние языки? Дай мне словарь, и я переведу!»
69

(Безвременно умерший дядя, как после оказалось, делился


совсем иными впечатлениями со  своими сотрудниками.)
Он  и  попросил коллегу Кондратьева дать его странноватой пле-
мяннице возможность учиться в светлое время суток. И ходатай-
ство о  переводе на  дневное отделение магически было подпи-
сано.
Это был решающий, но не совсем финальный шаг. Перевели
меня на второй курс того же (английского) отделения. А на клас-
сическое почему-то  препятствовал бюрократический регламент.
Вскоре, однако, по  счастью для меня, Сафронов уехал в  коман-
дировку за  границу, и  замещать его остался молодой препода-
ватель философии Владимир Вячеславович Орлов, с  которым
меня сближала общая любовь к  философии. Ну  так вот, к  нему
я  и пошла с  заявлением о  переводе на  классическое отделе-
ние, и  Орлов, не  вникая в  детали, подписал. (Ура!! Наконец-то,
легально классическое отделение!!!)
Но скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Итак,
оказалась я  на  втором курсе классического отделения, где уже
читали Цезаря и  Ксенофонта. (Спуститься на  первый курс, где
мне надо бы быть по уровню, было никак невозможно.) Дано мне
было две недели, чтобы догнать программу второго курса и сдать
экзамены по древним языкам. Естественно, не догнала.
Софья Викторовна Полякова выгнала меня, поставив единицу.
(И  разразилась негодованием, увидев меня в  классе на  следую-
щий день. Наша научная солидарность пришла позднее.)
Аристид Иванович Доватур дал мне перевести отрывок
из  Цезаря. Посмотрев на  перевод, сказал: «Вы, конечно, ничего
не  знаете. И  я не  вижу в  вас никаких потенциальных способ-
ностей. И вообще, не понимаю, зачем вам это нужно. Это очень
трудное отделение. И  к тому же, вы  женщина. Но… ежели сами
вы  того хотите, то  я  не  стану у  вас на  пути. Вот вам пятерка.
Идите».
Sed si tantus amor casus cognoscere nostros…
(Verg. Aen. 2, 10)
Долго ли, коротко ли, кафедра как-то прикрыла меня от бди-
тельного ока администратуры. Догнала я, — не через две недели,
но к концу семестра. Помогали друзья. Люда Шевченко пыталась
растолковать основы греческого. Лена Рабинович дала свои кал-
лиграфические конспекты. (Не было тогда у студентов учебников
греческого.)  — Почти не  помогло. Краткая грамматика из  Горь-
ковской университетской библиотеки мало чем помогла. Тогда
70 Осмысление

тетя Лёля выписала из  академических запасов БАНа (у  нее там
давние были права) увесистую старую грамматику Соболевского,
и тут-то я, наконец, все очень хорошо и надолго поняла. (Мораль:
не срезай углов.) Помню внезапный экстаз, когда, в который раз
открыв «Анабасис» Ксенофонта и тупо глядя на первые строки:
Dareiou kai Parisatidos gignontai paides duo,
presbyteros men Artaxerxes, deuteros de Kyros…
(У  Дария и  Парисатиды родилось двое сыновей,
старший Артаксеркс, а младший — Кир) —
я  вдруг осмыслила значение слов! «Я  понимаю!! Я  понимаю!!!»
Как молния, внезапно озарило понимание. (Эти слова из  Ксено-
фонта тоже запечатлелись в памяти на всю жизнь.)
К  тому времени от  второго курса остался осколок, который
пришлось объединять с  другим распавшимся курсом. Но  ближе
к теме.
Кафедра классической филологии была в  ту  пору идейно
расколота на  два методически оппозиционных лагеря, подобно
эллинистическому контрасту Александрийского и  Пергамского
направлений,  — то  есть сугубо и  формально филологического
и  интерпретивно-экзегетического. Александрийская ученость
доминирует и  поныне,  — как и  должна, видимо,  — но  Пергам-
ская школа «высшего критицизма» заглядывает в глубины смыс-
лов. Соответственно, кафедра делилась на лагерь Аристида Ива-
новича Доватура и  адептов  — Александра Иосифовича Зайцева,
молодого Александра Константиновича Гаврилова (пуристы-
классицисты) и  учениц-последовательниц Ольги Михайловны
Фрейденберг — Софьи Викторовны Поляковой и Берты Львовны
Галеркиной (искатели метафорических первоистоков, со  сле-
дами влияния развенчанной к  тому времени и  преданной ана-
феме яфетидологической теории Н. Я.  Марра. Налет марризма
как-то  незримо ощущался в  трудах и  лекциях последователей
Фрейденберг и  подчас латентно проскальзывал в  петербургских
филологических кругах).
Странно теперь, со стороны и по прошествии декад, — жизни
уже почти,  — с  ныне утвердившихся позиций априорной авто-
номии мысли и  творчества,  — пытаться осмыслить этот былой
доктринальный конфликт, в котором вряд ли было что-то личное
или политическое. Видимо, психический стресс сталинизма все
еще продуцировал фоновое излучение. Этот позиционный рас-
кол кафедры, ненужный и мешающий, смешной даже, по нынеш-
ним меркам,  — вместе с  тем электризовал интеллектуальную
атмосферу неким энергетическим зарядом.
71

Так вот, Наталия Александровна Чистякова, одна из  веду-


щих профессоров кафедры, стояла как бы выше этой оппози-
ции. Читала она лекции монотонным голосом, в  неспешном
ритме (в  контраст артистично-приподнятой, аффектирован-
ной, тоже любимой красавице Наталье Васильевне Вулих),  —
таким же тоном, под который, должно быть, когда-то  дремала
моя мама. А мы завороженно смотрели ей в рот, с восхищением
и  обожанием. Не  было тогда ни  компьютеров, ни  Power-point-
презентаций (без коих я  не  мыслю теперь ни  одной своей лек-
ции), ни  слайдов, ни  overhead projectors. (Как оно по-русски-то?
Они у нас теперь устарели, и мне их не хватает.) Ни даже, подчас,
учебников! Но процесс преподавания был тем не менее эффекти-
вен.
Именно Наталия Александровна направила меня,
в  какой-то  теоретической беседе, к  наследию Ольги Фрейден-
берг. Как и  почти все профессора кафедры, Н. А. была блестя-
щим, преданным делу педагогом и, по  собственным ее словам
годы спустя, «воспитывала через предмет». Она не  только сооб-
щала знания, но  и  умела уловить индивидуальные наклонно-
сти и  ментальный стиль каждого ее ученика. Так, слушая меня
и  не  перебивая (а  она-то  была способна слушать!), вдруг спро-
сила невзначай, читала ли я  Фрейденберг. (Я  ничего не слыхала
тогда о  Фрейденберг, на  втором или третьем курсе.) «Прочтите,
прочтите». (В  той же нейтральной тональности, в  какой потом
говаривала, обсуждая мою дипломную работу о  фольклорных
истоках «Орестеи»: «Пишите, пишите».)
Достала я  книгу Ольги Михайловны «Поэтика сюжета
и  жанра», открыла и  стала читать. Прочла страниц десять
и  отбросила с  отвращением: что за  чушь! Но  что-то меня удер-
жало. Невозможно, думаю, такую чепуху писать! Должна же
в  этом быть хоть какая-то доля смысла. Почитала дальше. Поду-
мала немного. Еще почитала. И  вдруг «открылась бездна, звезд
полна». Мгновенно и  бесповоротно я  примкнула к  фрейденбер-
гистскому лагерю.
Об Ольге Михайловне Фрейденберг много написано и много
сказано. И многое не сказано и не понято. И, наверно, не может
быть понято до  конца. Она была двоюродною сестрою Бориса
Пастернака, и конгенитальная печать трансцендентализма отме-
тила обоих, каждого по-своему.
В  чем суть наследия Фрейденберг? Она ищет, на  богатом
(и  неизмеримо древнем,  — древнее истории и  предыстории,
зарытом в  мифологических истоках прелогического сознания)
72 Осмысление

материале античной литературы, ключ к  становлению и  разви-


тию мироосознания в процессе творческой репрезентации.
Аристид Иванович сказал однажды: «Ольга Михайловна кру-
жила головы и  болтала вздор. Если идти таким путем, то  скоро
филологии не будет». А Ницше еще до него сказал: «Филологией
стала та, что прежде называлась философией».
Читая и  преподавая древнюю литературу, можно, конечно,
ограничиться непосредственно данным текстом: вот грамматика,
лексика, диалектические особенности. Вот фабула, характеры,
морально-психологический конфликт, художественный стиль,
риторические приемы. Вот они  — завязка, кульминация и  раз-
вязка. Можно даже описать структуру и уровни текста и выявить
в  нем бинарные оппозиции. Можно также определить его функ-
цию в социальном контексте.  — И это все? Поэтому ли древние
сюжеты живут и  не  стареют, порождая новые? Присмотрев-
шись ближе, классические сюжеты сами по себе довольно абсур-
дны и  далеки от  реальности, как древней, так и  современной.
Но  в  них заложен семантический код, диахронный процесс сли-
яния и преображения смыслов, который присутствует как фоно-
вое излучение изначального момента мифотворения. (То  есть
пробуждения сознания в  слове.) И, как остаточное излучение,
коллективный протомиф наполняет собою и  охватывает литера-
турный космос.
Не  скажу за  других, но  для меня в  интерпретации, скажем,
древней трагедии почему-то  чрезвычайно важны ее мифо-риту-
альные истоки. Без них она блекнет и как бы теряет объемность.
Теряет даже интерес и  суть. То  есть можно свернуть литератур-
ный памятник, как веер, к конкретному тексту конкретной исто-
рии конкретного автора о конкретных персонажах, а можно раз-
вернуть его как результат сверхличного исторического процесса
смысловых подстановок, совмещений и  символических ассоциа-
ций.
(То  есть, по  словам Леви-Стросса, есть как синтагматиче-
ский, так и  парадигматический аспект мифа: как ход фабулы
от  эпизода к  эпизоду, так и  интегральная значимость мифа
в  культурном универсуме. Как иллюстрацию я  рассказываю сту-
дентам эпизод из  жизни, когда мы  с  маленькой дочкой сидели
у  телевизора, смотря какую-то  экранизацию Евангелия. Была
Пасха. Уже смеркалось, и Христа вели на  Голгофу. Опасаясь, что
зрелище насилия слишком жестоко для психики ребенка,  —
да и она уже засыпала, — я предложила: давай отнесу тебя в кро-
ватку. «Хорошо,  — согласилась она,  — скажи мне завтра, чем
73

кончится». Тут меня поразило осознание, что всякий должен


в  какой-то  момент жизни впервые узнать, чем кончилось Еван-
гелие! Уложив дочку, я  вернулась к  телевизору. И  рассердилась
на себя. Я-то знаю, чем кончилось! Фильм был довольно средний.
Что заставляет меня сидеть и  смотреть давно знакомое?!  — Раз-
ность осмыслений: для дочки это синтагматическая история, для
меня — парадигматический миф.)
В  чем же академическая общность Наталии Чистяковой
и  Ольги Фрейденберг? Обе они следовали, в  широком смысле,
традициям «исторической поэтики».
Наталия Александровна никогда не  занимала определен-
ную позицию на  стороне той или этой школы. Она была, пре-
жде всего, филологом, работавшим над текстом произведения,
чей основной элемент — слово. Но что есть слово? В своей книге
«История возникновения и  развития древнегреческого эпоса»
(СПб., 1999. С.  11) Н. А. дала завуалированную сноску на  Иоанна
1:1 «В начале было слово».
«Слово»  — приблизительный и  неполный, за  неимением
лучшего, перевод емкого, непереводимого греческого logos
(идея, концепт, изреченная суть). Слово для Н. А.  — не  просто
семантическая данность, а  орудие трансформационной перера-
ботки культурного опыта. В трудах Н. А. особо чувствуется влия-
ние работы Фрейденберг «Образ и  понятие», где она намечает
эволюцию ассоциативного в  казуальное мышление (от  образа
к  метафоре, от  метафоры к  концепту, где смысл как бы посте-
пенно вылупляется из  предшествующих этапов ментального
кокона).
Читая Фрейденберг и  Чистякову, можно заметить частое упо-
требление ключевого термина «осмысление». Это русское слово
с трудом поддается переводу. Comprehension в языке, на котором
я  теперь преподаю, или синонимичные cognizance, perception
и  т.  п. не  вполне доносят оригинальную семантику. «Осмыс-
ление»  — облекание смыслом, как бы одеянием: тот же сюжет
может по-разному интерпретироваться различными жанрами  —
эпосом, трагедией или комедией, или лирической песней, являя
новые ходы сознания (и осознания, и переосознания), и никакое
конечное, плоскостное объяснение литературного произведения
невозможно вне контекста культурной традиции (т.  е. того, что
Карл Юнг назвал «коллективным бессознательным»). В этом суть
исторической, или, если угодно, трансформационной поэтики.

Передо мною книга «История возникновения и  развития


древнегреческого эпоса» с автографом Наталии Александровны:
74 Осмысление

«Дорогой моей Олечке с  любовью и  от  всего сердца от  ее ста-


рой учительницы. 14  августа 2000  г.». Книга уже двадцатилет-
ней давности (как бежит время!), но  подход, задачи и  метод ее
по-прежнему актуальны. Хронологический обзор эпических
поэм для Н. А. — материал анализа истории поэтического созна-
ния и  выявления индивидуального творческого «я». (То  есть
юнгианская концепция «индивидуации» как цели психологиче-
ского развития личности у  Чистяковой проецируется на  коллек-
тивный творческий процесс.)

И годы учебы в Петербурге, и наше далекое прошлое уже сде-


лалось объектом осмысления с  новых исторических позиций.
О  многом можно написать, вспомнить многое и  многих. В  про-
шлом основа наших жизней, и жизнь сама многое переосмысляет,
но, как и  литературная фантазия, всегда обращается к  истокам.
Молодость и учителя — это фоновое излучение нашей жизни.

О. Р. Аранс
 75

Vivant professores!
(К 100-летию со дня рождения Н. А. Чистяковой)

Мир кафедры классической филологии Ленинградского


государственного университета, на  которой мы, первокурсники
1964  года, оказались, открывался нам постепенно. Это было
странное время, «не кровавое», как охарактеризовал его в своей
книге «О  филологах и  филологии» ее автор, Александр Кон-
стантинович Гаврилов, а  «все более удушливое». Эта удушли-
вость тоже осознавалась большинством из  нас не  сразу. Радость
молодости, новый после школы студенческий уровень общения
друг с  другом, жизнь в  общежитии, знакомство с  преподавате-
лями и  новыми учебными дисциплинами  — все это затмевало
трудности быта и делало невидимым, но действенным, подобно
радиационному излучению, идеологический смог. Позади
был жестокий конкурс вступительных экзаменов, нужно было
набрать если не  20, то  как минимум 19 баллов, чтобы обойти
десяток, а  то  и  несколько десятков абитуриентов, жаждущих
получить право на одно и то  же учебное место. Преимуществен-
ное число студенческой молодежи тех лет было из рабочих, кре-
стьянских семей, выходцами из  врачебно-учительской и  техни-
ческой интеллигенции. Никто тогда не  выделялся и  тем более
не  кичился богатством, но  и  крайне бедных не  было видно.
Учились самозабвенно, господствовал какой-то  особый культ
учебы, знаний и  науки. И  все же идеологический акцент ощу-
щался во  многих фактах, в  крайне редких на  факультете еврей-
ских фамилиях студентов и даже преподавателей, в чрезмерном
предпочтении в учебных планах дисциплин марксистско-ленин-
ской идеологической направленности, в  отсутствии свободного
76 Vivant professores!

доступа к  книгам таких авторов, как Фридрих Ницше, Зигмунд


Фрейд и  ряд других, в  том числе отечественных (они храни-
лись в  спецхранах и  доступ к  ним разрешали только по  специ-
альным пропускам). Постепенно мы  узнавали о  судьбах наших
наставников, которые прошли через сталинские лагеря, или
об  отчислении студентов за  чтение запрещенных книг, напри-
мер, Б.  Пастернака или А.  Ахматовой. Припоминается ужасный
переполох и  страх в  глазах нашего преподавателя КПСС, когда
14 октября 1964 года пришло известие об отстранении от власти
Н. С.  Хрущева. О  заметном усилении идеологического нажима
к  началу 70‑х  годов уже в  брежневскую эпоху свидетельствует
небольшой эпизод во  время сдачи кандидатского экзамена
по  философии. Наш экзаменатор, блестящий лектор и  знаток
философии Гегеля, Моисей Вольфович Эмдин, сам испытавший
все ужасы сталинских репрессий, сетовал, листая мой рефе-
рат, на то, что упрекнула в чем-то Сталина (списала из учебника
философии): «Сталин умер,  — сказал он,  — защитить его никто
не  может». Из  10 аспирантов этот кандидатский экзамен прова-
лили 9 человек.
В этой обстановке учились мы и учили нас наши наставники.
Первым, с кем мы познакомились, был Аристид Иванович Дова-
тур. Уже несколько лет до  этого он  был заведующим кафедрой,
на  которой сложилась незыблемая традиция. Элементарный
курс древнегреческого языка в течение первых двух лет обучения
по очереди преподавали Аристид Иванович и София Викторовна
Полякова, блестящие знатоки языка, исключительные по  мас-
штабу и значимости личности, доценты по званию. За несколько
месяцев до  этого Аристид Иванович защитил докторскую дис-
сертацию, но  звание профессора получил только через 4  года,
в  1968  году. Оба они в  равной степени вошли в  отечественную
и мировую науку и историю литературы XX века.
В  тот учебный  год черед преподавать древнегреческий
на первом курсе пал на Софию Викторовну Полякову. Латинский
язык должна была вести Нина Викторовна Крайзмер, прекрас-
ный педагог и  очаровательная женщина. Поскольку ей предло-
жили престижную  годичную стажировку, ее нагрузку  — элемен-
тарный курс латинского языка в  нашей группе  — взял на  себя
сам заведующий кафедрой, Аристид Иванович Доватур. Таким
образом, мы, пожалуй, единственные из всех выпускников кафе-
дры классической филологии с  самого начала обучения, когда
формируется основа будущей профессиональной и  жизнен-
77

ной позиции, оказались под влиянием этих двух кафедральных


колоссов.
И вот только на третьем курсе в учебном расписании появля-
ется  годовой курс истории древнегреческой литературы, читать
который было поручено Наталии Александровне Чистяковой.
В аудиторию вошла высокая, статная, красивая женщина с  вели-
колепно уложенной прической и  заворожила нас своим низ-
ким, неподражаемо-артистичным голосом. Даже тогда, будучи
третьекурсниками, мы  не очень разбирались, да  и, скорее всего,
не  интересовались внутрикафедральными взаимоотношениями
преподавателей, научными школами, которые они представляли,
противоречиями между ними или партийной принадлежно-
стью каждого из них. Мы впитывали научные факты и гипотезы
на лекциях Наталии Александровны по древнегреческой литера-
туре. Диапазон интересов и  жизнелюбие, умение оценить чело-
века, поверить в  его силы и  безграничная щедрость  — далеко
не  полный перечень присущих Наталии Александровне качеств
и  разгадка ее популярности не  только у  студентов-классиков
на филологическом факультете ЛГУ.
Как сказал Гете, «учатся у тех, кого любят». Мы любили Ната-
лию Александровну. Нас объединяло, по словам ее самой, «мно-
гое-многое в нашей жизни».
Год спустя на лекциях по  древнеримской литературе мы  слу-
шали произносимые нараспев стихотворения римских поэ-
тов, исполняемые артистичной Наталией Васильевной Вулих.
На первом и втором курсах нам читали годичные циклы лекций
по  истории древней Греции (Ксения Михайловна Колобова)
и древнего Рима (Николай Николаевич Залесский), с  восторгом
любовались, как здороваются, случайно встретившись на факуль-
тете, преподаватель французского языка Юрий Михайлович Кра-
совский и  София Викторовна Полякова (более красивой пары
я  больше никогда не  видела). На  нашем третьем курсе София
Викторовна вела спецкурс по древнегреческому роману.
Мы  наблюдали за  несущим позади себя набитый книгами
портфель Александром Иосифовичем Зайцевым, с которым тогда
же переводили шестую песню «Одиссеи» и  успевали прочитать
и  получить блестящий комментарий всего двух стихотворных
строк за всю учебную пару.
Стремительной, мужской походкой морского пехотинца
по  факультету чеканил шаг Юрий Владимирович Откупщи-
ков, блестящий лингвист, этимолог и  индоевропеист. Его спец-
курс по чтению Овидия имел такой же стремительный, как и его
78 Vivant professores!

походка, искрометный характер. Он  в  это время работал над


докторской диссертацией «Из истории индоевропейского слово-
образования», которую успешно защитил в 1966 году.
Как-то  бочком, стараясь не  обращать на  себя внимание,
на кафедру пробирался Никита Виссарионович Шебалин, кумир,
сам того не подозревая, почти всех студенток факультета,
Много позже, приступив к  написанию дипломных работ,
когда мы  выбрали определенные темы и  соответствующих руко-
водителей, стало понятно, что на  кафедре сосуществуют, поле-
мизируя друг с  другом, разные научные направления и  школы.
Часть студентов, оказавшись учениками Аристида Ивановича,
представлявшего петербургскую историко-филологическую
школу, успешно продолжила это научное направление как в  сту-
денческой, так и  далее, в  собственной научной деятельности.
Особое влияние на  своих учеников оказали научная концепция
и  блестящий переводческий талант Софии Викторовны Поляко-
вой, любимой ученицы Ольги Михайловны Фрейденберг. Первая
в  стране победившего социализма женщина-профессор, Ольга
Михайловна Фрейденберг, реорганизовала закрытую в  1929 году
и  возглавила заново воссозданную в  1936  году кафедру класси-
ческой филологии на  филологическом факультете Ленинград-
ского университета. Обвиненная в  принадлежности к  науч-
ному направлению академика Н. Я.  Марра, Ольга Михайловна
до начала 70‑х годов была предана забвению, и только несколько
учеников помнили своего учителя. Среди этих нескольких имен
была Наталия Александровна Чистякова, научные взгляды кото-
рой сформировались под сильным влиянием Ольги Михайловны
и  воздействием ее непосредственных наставников и  научных
руководителей Ивана Ивановича Толстого и Иосифа Моисеевича
Тронского.
Наталия Александровна свято чтила память своих учите-
лей. Она участвует в  подготовке межвузовского сборника ста-
тей к  100-летию Ивана Ивановича Толстого «Традиции и  нова-
торство в  античной литературе», опубликованного в  1982  году.
К  100-летию со  дня рождения Ольги Михайловны Фрейденберг
в  «Вестнике Ленинградского университета» совместно с  Бертой
Львовной Галеркиной, еще одной, особенно преданной учени-
цей юбиляра, была опубликована статья, широко затронувшая
вопросы истории родной кафедры.
Наибольшее внимание в  течение всей своей творческой
деятельности Наталия Александровна уделяет Иосифу Моисе-
евичу Тронскому, оказавшему на  нее, как это заметили ее соб-
79

ственные ученики, самое большое влияние. Это сказывается


и  в особом пристрастии к  учебнику «История античной лите-
ратуры» Иосифа Моисеевича, на  котором выросла после войны
практически вся отечественная гуманитарная интеллигенция
нашей страны. Совместно с  московским коллегой, профессором
Виктором Ноевичем Ярхо, Наталия Александровна трудилась
над четвертым (1983) и  пятым (1988) изданиями этого пособия.
В  1998  году на  ежегодных чтениях памяти Иосифа Моисеевича
Тронского «Индоевропейское языкознание и классическая фило-
логия», неизменным участником которых она являлась, ею про-
читан доклад «Классическая филология и  ее предназначение
в  концепции И. М.  Тронского», посвященный 100-летнему юби-
лею любимого учителя.
Теперь, когда отмечается 100-летний юбилей самой Наталии
Александровны Чистяковой, как это ни  парадоксально осозна-
вать  — настолько не  соотносима эта дата с  ее оптимистически
живым и  энергичным образом,  — наша задача, задача ее учени-
ков — позаботиться о сохранении памяти об этом удивительном
человеке, Учителе от  Бога и  Человеке с  большой буквы. Поза-
ботиться о  ее творческом наследии, тщательно его исследуя
и  передавая почерпнутое из  ее идей и  мыслей своим ученикам.
О  Наталии Александровне трудно писать: все замечательные
слова, казалось бы, уже сказаны в предыдущих книгах и мемори-
альных изданиях в ее честь. При этом бросается в глаза, что все
пишущие о  ней практически в  унисон говорят о  ее неподражае-
мом педагогическом таланте и  такте, о  редком умении оживить
науку о  мертвых языках и  представить создателей и  носителей
этих языков, древних греков и  римлян, практически нашими
современниками, ее стремлении проникнуть в  мир античной
литературы глазами ее авторов, не подменяя их ценности совре-
менными понятиями.
Наталия Александровна всегда заботилась о  судьбе своей
кафедры, с которой было связано столько творческих лет жизни,
и  призывала к  этому своих учеников. Она не  раз повторяла:
«Смотрите, держите с честью свое звание, ведь за ним наша alma
mater, и это ко многому обязывает. И мне становится легче, когда
я  думаю обо всех вас: есть смена, и  семена оказались добрыми.
А для этого и стоит жить, невзирая на огорчения и всякие неуря-
дицы».
Безмерна благодарность учеников Наталии Алексан-
дровны к  своему Учителю и  Другу со  стороны тех, кого судьба
близко свела с  нею. Глядя на  замечательное лицо этой молодой
80 Vivant professores!

женщины, сидящей в  первом ряду на  фотографии, запечатлев-


шей участников Второй Всесоюзной конференции по  классиче-
ской филологии, которая состоялась в июле 1961 года в ЛГУ, пред-
ставляешь себе по-настоящему счастливого человека. Однако это
счастье обретено упорным трудом, преодолением жесточайших
испытаний военной юности, блокады родного города, потери
близких людей, жестоким предательством, хотя и  как будто еди-
ничным.
С  уходом Наталии Александровны и  ее сверстников ушли
последние представители уникальной эпохи, в  становлении
которой особую роль сыграли уроженцы Петрограда, беззаветно
любившие и  в молодости преданно защищавшие Ленинград,
нашедшие свой окончательный приют в  Петербургской земле.
Они олицетворяют собой лучшие традиции русской дореволю-
ционной интеллигенции и  являются своего рода проводниками
культуры Серебряного века. От  того, как долго мы  будем пом-
нить наших учителей, зависит наше будущее и  наших потомков
в XXI веке.

Л. И. Шевченко
81

Памяти Н. А. Чистяковой

В миланском Музее Польди-Пеццоли находится картина Сан-


дро Боттичелли «Мадонна с книгой» (1479 г.). Всякий раз, когда
я смотрю на этот шедевр, я вспоминаю Наталию Александровну
Чистякову, моего научного руководителя, человека необычайно
образованного, светлого душой, излучающего добро, позитивную
энергию, представляющего собой образец настоящего петербург-
ского интеллигента. Думая о  Наталии Александровне, я  прежде
представляю ее с  книгой в  руках, и  это сразу навевает воспоми-
нания о  картинах великих художников, которые изображали
Мадонн в  процессе обучения чтению. Например, на  картине
Боттичелли «Мадонна с  книгой» изображена Мария, которая
обучает маленького Христа читать. Искусствоведы идентифици-
ровали книгу, которую мы  видим на  картине, это  — «Часослов
Марии». Печальный облик самой Марии напоминает об  испы-
таниях, которые уготованы младенцу, на это же намекают гвозди
и  терновый венец. Духовная красота Мадонны позволяет худож-
нику еще раз предъявить свой идеал женской красоты.
Презентацию особой женской красоты продолжил Рафа-
эль Санти, на его картине «Мадонна Конестабиле, или Мадонна
с  книгой» задумчивое, немного грустное лицо Марии обращено
к  книге Священного Писания, в  то  время как шаловливый ребе-
нок пытается перевернуть страницу книги. В «камерной и скром-
ной» Мадонне Конестабиле присутствуют тонкий лиризм и ощу-
щение необычайной любви матери к своему младенцу. В картине
Рафаэля «Мадонна со  щегленком» (1506  г.) можно увидеть мла-
денца Иисуса и Иоанна Крестителя, который передает в руки ее
82 Памяти Н. А. Чистяковой

сына щегла — символ страстей, которые ему предстоит пережить


в будущем, сама же Мария одной рукой обнимает сына, а другой
держит книгу. На  картине «Мадонна Альба» (1511  г.) Иоанн, оде-
тый в  шкуру, протягивает Иисусу крест из  тростника, на  кото-
рый внимательно смотрит Мария, придерживающая левой рукой
Священное Писание.
Общение с  Наталией Александровной давало бесценный
опыт знакомства с  произведениями искусства, наполненными
не только суммой мыслей и эмоций, но и специфической инфор-
мацией о  проверенных временем эстетических идеалах и  транс-
формациях современной культуры.
Благодаря лекциям Наталии Александровны по  античной
литературе многие персонажи античного мира казались реаль-
ными людьми, особенно зримо и  узнаваемо они представали
на  полотнах знаменитых художников. Посмотрим на  картины
гениального голландского художника Рембрандта Харменса ван
Рейна «Аристотель перед бюстом Гомера» (1653  г.) и  «Гомер»
(1663 г.), которые были написаны по заказу сицилийского богача
и  мецената Антонио Руффо. Фигура Аристотеля, одетого в  бога-
тый наряд XVII  века и  украшенного серебряной цепью с  меда-
льоном, изображающим его воспитанника, Александра Маке-
донского, выплывает из  полумрака. Одной рукой ученый
придерживает цепь, а  другую положил на  голову поэта, как бы
обнимая его. Задумчивое лицо Аристотеля погружено в размыш-
ления, навеянные бюстом Гомера, излучающим свет истины:
оба философа ведут незримую беседу о  смыслах бытия, помня
об эфемерности человеческой жизни. На картине «Гомер» худож-
ник изобразил слепого поэта в момент творческого вдохновения,
подарив зрителям уникальную возможность наблюдения за чело-
веком, исполненным внутренней красоты, достоинства и знания
тайн человеческого существования.
Мир Гомера и  его героев вдохновлял и  вдохновляет многих
художников на  демонстрацию проверенных временем эстети-
ческих идеалов, демонстрирующих культурную идентичность
и мир истинных художественных ценностей. В то же время этому
миру не  чужды способы художественных обобщений с  их поло-
жительной смысловой доминантой. Один из  самых известных
художников Испании XX века Сальвадор Дали — автор картины
под названием «Апофеоз Гомера» (1945  г.). Его полотно  — раз-
мышление на  тему «убежденности его души в  том, что важная
часть, составляющая его самого, близится к закату вместе с целой
эпохой». Интересно, что само название картины свидетельствует
83

о  преклонении художника перед гениальным поэтом, и  все, что


на  ней представлено в  виде нереального сна, от  обнаженного
тела спящей Галы до  тройки вздыбленных коней, погоняемых
полуобнаженным человеком, — это рассказ художника о том, что
его волнует, главное для Дали  — это впечатление, которое полу-
чит зритель от  его картины, а  упоминание Гомера  — это воз-
вращение его потрясающих фантазий в  русло смыслового про-
странства для получения эстетического и  интеллектуального
удовольствия.
Я  всегда буду вести внутренний диалог с  Наталией Алек-
сандровной, которая остается для меня воплощением лучших
представителей культурной элиты с  ее необычайно высокими
моральными качествами, нравственными ориентирами и огром-
ным багажом знаний, щедро передаваемых своим ученикам.

З. А. Рыжкина
84

Бессонница. Гомер.
Памяти Н. А. Чистяковой

Судьба подарила мне всего лишь 36 часов ученичества у Ната-


лии Александровны: именно столько (ни одной лекции не  было
мною пропущено) длился курс по  истории античной литера-
туры в  первом семестре на  первом курсе итальянского отделе-
ния филологического факультета ЛГУ им.  А. А.  Жданова (для
семиотиков, герменевтиков и  т.  д.: Императорского Санкт-
Петербургского университета).
Это было в  1979  году, памятном своими длительными изну-
рительными сорокоградусными морозами, недоступными для
понимания современному поколению. На лекции Наталии Алек-
сандровны мы  ходили пешком по  скованной льдом Неве; тро-
пинка, протоптанная студентами гуманитарных факультетов
университета, начиналась у  Адмиралтейства с  его дорическими
колоннами и статуями античных богов и  заканчивалась иониче-
скими колоннами Академии наук. Ранним утром, почти в полной
темноте, мы, ощущая себя жителями мифической страны Гипер-
бореи, шли по этой узкой и  небезопасной дорожке, чтобы услы-
шать от  Наталии Александровны о  гибели Атлантиды, о  персах
и  спартанцах, об  афинской чуме, о  заговоре Катилины, о  Галль-
ской войне, о последних словах Нерона.
Мы, первокурсники, тогда еще не знали значения греческого
слова «харизма». Наталия Александровна казалась нам жрицей
древних культов, прорицательницей из  другого мира, из  дру-
гих тысячелетий. Ее бесстрастный плавный голос повествовал
о  трагедиях богов и  героев, и  мы  верили, что когда-то, в  неза-
памятные времена, она видела собственными глазами длинную
85

череду тугих парусов греческих кораблей, пришедших к берегам


Троянского царства, наблюдала за ходом Саламинского сражения,
за разрушением Аквилеи гуннами Атиллы.
Те  вечные вопросы, которые вставали перед нами на  ее лек-
циях, оказались вечными вопросами мировой истории и  циви-
лизации: сакральность Слова-Логоса, живущего самостоятельно
и независимо от мировых катастроф, войн и пожаров, — на пер-
вой же лекции мы  услышали, как мало сохранилось от  всей
колоссальной античной литературы  — все, что мы  о  ней знаем,
дошло до  нас не  в  оригиналах, а  в позднейших средневековых
цитатах и компендиях. Судьба книг трагична: нас поразил длин-
ный список утраченных произведений античности: из  90  драм
Еврипида до  на дошло всего лишь 17, от  90  драм Эсхила оста-
лось всего 6, из  123  произведений Софокла  — только 8. Антич-
ная литература, говорила Наталия Александровна, подобна
фундаменту и  колоннам храма, разрушенного землетрясени-
ями и  нашествиями, но, тем не  менее, сохранившему гармонию
в веках и тысячелетиях.
Наталия Александровна рассказывала нам историю вели-
ких библиотек, Пергамской и  Александрийской, историю древ-
него папируса и  пергамента, материала на  первый взгляд проч-
ного, но уязвимого и беззащитного перед стихиями воды и огня:
рукописи горят. Уже тогда перед нами вставала картина пожара
древней библиотеки как символ гибели всей цивилизации. Ната-
лия Александровна, без сомнения, не  могла знать, что именно
в это время, в 1979 году, в далекой и недоступной для советского
человека Италии Умберто Эко, еще один университетский про-
фессор, заканчивал «Имя розы», финальная сцена которого опи-
сывает пожар в монастырской библиотеке, в котором гибнет вто-
рая книга «Поэтики» Аристотеля вместе с  целым тысячелетием
древних знаний… Только потом, когда мы, итальянисты, прочли
и  почти выучили наизусть «Имя розы», мы  поняли, что Ната-
лия Александровна говорила на  лекциях примерно то  же самое,
что писал знаменитый постмодернист Умберто Эко. Воистину
в разных частях планеты познание идет примерно одинаковыми
путями, и  подтверждает существование того, что великий Авер-
роэс (Ибн Рушд) называл коллективным разумом еще в XII веке.
Масштаб личности Наталии Александровны, ее широта
охвата материала, выход за  рамки лингвистики убедили нас
в  том, что филолог (в  том смысле, в  каком Платон называл
Сократа) должен быть и  культурологом. В  эпоху навязчивого
государственного атеизма она говорила о  потустороннем мире,
86 Бессонница. Гомер. Памяти Н. А. Чистяковой

населенном призраками и  чудовищами, мире, перешедшем


из  античности в  христианское средневековье и  породившем
инфернальные образы «Божественной комедии» Данте. В  эпоху
расцвета застоя она говорила о  неминуемой гибели и  распаде
древних царств, империй и  цивилизаций  — Атлантиды, Трои,
империи Александра Македонского, о чуме в Афинах, о падении
Рима… Аналогии с  современностью напрашивались тогда сами
собой, но  в  надвигающуюся геополитическую катастрофу столе-
тия нам было трудно поверить, поскольку в  то  время застоя все
казалось незыблемым и вечным, хотя от распада великой страны
нас отделяло тогда немногим больше 10 лет.
Буквально накануне нашего экзамена по  античной литера-
туре произошло еще одно столкновение восточной и  западной
цивилизаций: началась Афганская война, ставшая предвестни-
ком гибели империи и, впоследствии, нескончаемым источни-
ком литературных сюжетов, песен, фильмов. Но  для нас тогда,
в  зимнюю сессию 1979/80  годов, все прошло незамеченным;
мы  еще не  знали, что город Кандагар важен не  только тем, что
был основан Александром Македонским, не  знали, что такое
«груз 200», что скоро все это коснется многих наших семей: бес-
сонными ночами мы  готовились к  экзамену по  античной лите-
ратуре и испытывали долгий и непобедимый ужас только перед
возможным неодобрением и  неудовольствием Наталии Алек-
сандровны. После последней лекции курса мы  даже побежали
в совсем лютый мороз на  первую линию Васильевского острова,
чтобы найти дом Генриха Шлимана, о  котором нам рассказы-
вала Наталия Александровна. Бессонными ночами мы  читали
до  конца список кораблей; мы  уже давно тайно читали полуза-
прещенного Мандельштама и по этой причине чувствовали себя
абсолютно героическими оппозиционерами режиму.
На экзамене мне достались два вопроса — по греческой лите-
ратуре Эсхил (явно любимая тема Наталии Александровны)
и по римской литературе Вергилий (а это уже был мой любимый
вопрос).
Первый вопрос был «Эвмениды» Эсхила: тема сложней-
шая, скрывающая в  себе множество проблем, смыслов и  уров-
ней (смена матриархата на патриархат, материнское и отцовское
право, проблемы гендера, оправдание убийства и  необходимо-
сти кровной мести). В  70-е  годы, в  эпоху обостренного гендер-
ного самосознания, в  эпоху великих женщин (Маргарет Тэтчер,
мать Тереза), эти вопросы звучали особенно остро. Воистину
«вопросы крови — самые сложные в мире» (Булгаков).
87

Второй вопрос: Вергилий. Наталия Александровна всегда


считала (и абсолютно справедливо, к сожалению для нас, италья-
нистов), что греческая литература превосходит латинскую, вто-
ричную во всех отношениях. Но хотя Вергилий не так глубок, как
Эсхил, все же про него итальянисту и  начинающему дантологу
всегда есть что сказать, даже если он  еще только учится на  пер-
вом курсе филологического факультета университета. С  трудом
прервав меня минут через двадцать, Наталия Александровна
задала последний вопрос: что такое катарсис  — и  опять пре-
рвала мой развернутый ответ о финале «Божественной комедии».
Мое время давно истекло, и  в коридоре толпились трепещущие
первокурсники, заглядывали в  дверную щель и  явно меня осуж-
дали. Наталия Александровна указала мне на дверь. Мой экзамен
закончился, но  как много вопросов у  меня осталось к  экзамена-
тору… Оценка «отлично» по  курсу «История античной литера-
туры» у  проф. Чистяковой является предметом моей гордыни  —
тягчайшего из дантовских грехов.
Гордыню мою смиряют воспоминания о  том, как Наталия
Александровна рассказывала нам об  одной известной цитате
XII  века Бернарда Шартрского в  изложении Иоанна Солсбе-
рийского (хотя на  самом деле это мысль Присциана Цезарей-
ского (VI  век): «Мы  подобны карликам на  плечах гигантов:
мы  видим дальше и  больше, чем они, не  потому, что обладаем
лучшим зрением, и  не  потому, что мы  выше их, но  потому, что
они нас подняли и увеличили наш рост собственным величием».
Медиевистика, таким образом, является всего лишь развитием
антиковедения.
Только через десятилетия, после крушения старого мира
и  всех его составляющих, после погружения в  медиевистику,
после преподавания на  филологическом факультете курса исто-
рии литературы Средних веков и  Возрождения, ко  мне пришло
новое понимание того главного, что следовало из  лекций Ната-
лии Александровны: необходимость собирания осколков рас-
сыпавшейся вселенной, обязательность твердого комплексного
подхода, значение непоколебимого фундамента вне всякого реля-
тивизма, приоритет единственно верного, хронологического
построения курса истории мировой литературы.
И  еще одна нехитрая истина, которую в  наше время прихо-
дится иной раз долго объяснять коллегам из  европейских уни-
верситетов: без курса античной литературы на  первом же  году
обучения любое преподавание и  изучение всей последующей
литературы уподобляется труду Сизифа. Именно Гомер и  Эсхил
88 Бессонница. Гомер. Памяти Н. А. Чистяковой

должны стать первым эстетическим потрясением на  пути фило-


лога. Только это дает верное понимание литературного процесса:
вектор ли это или хаотическое движение вечных персонажей,
сюжетов и архетипов. Видения средневековых мистиков, шекспи-
ровские трагедии, баллады немецких романтиков или постмо-
дернистские странствия «Улисса» — истоки этого всегда в антич-
ности.
Вначале был гнев Ахилла. Так говорила Наталия Алексан-
дровна Чистякова.

Requiem aeternam dona eias

М. С. Самарина
89

Ученый как личность


(по материалам научной переписки).
К 100-летию Наталии Александровны Чистяковой

У  академика Дмитрия Сергеевича Лихачева есть такое выска-


зывание: «Наука коллективна. Настоящий ученый организует
науку вокруг себя»1. Эти его слова подтверждаются всей научно-
педагогической деятельностью доктора филологических наук,
профессора Наталии Александровны, почти полвека проработав-
шей на кафедре классической филологии Ленинградского, а затем
Санкт-Петербургского университета. Она всегда была окружена
благодарными ей учениками и пользовалась уважением своих кол-
лег — глубоких профессионалов в области изучения античности.
Один из  ее учеников писал: «Наталия Александровна Чистя-
кова  — одна из  тех ярких личностей, которые сыграли в  моей
жизни исключительно важную роль, ибо только благодаря ей
я  смог состояться как ученый и  стать руководителем кафедры»2.
Далее он пишет, что у него всегда было и есть желание вести науч-
ный поиск, так как для него существует «феномен Наталии Алек-
сандровны Чистяковой как стимул и призыв к постоянному осво-
ению безбрежного и  бесценного духовного наследия античной
цивилизации»3.
Об  этом же свидетельствуют многочисленные воспомина-
ния других учеников Наталии Александровны, опубликованных

1
Лихачев Д. С. Без доказательств. СПб., 1996. С. 79.
2
Цисык А. З. Свет знания и доброты // Наталия Александровна Чистякова.
Человек, ученый, педагог (к 90-летию со дня рождения). СПб., 2010. С. 109.
3
Там же. С. 110.
90 Ученый как личность (по материалам научной переписки)

в книге, вышедшей к ее 90-летию4. Л. Б. Поплавская, доцент кафе-


дры классической филологии СПбГУ, вспоминает: «Не стало Ната-
лии Александровны Чистяковой, и вместе с ней ушла целая эпоха.
Из  моей жизни. Из  жизни кафедры классической филологии…
Наталия Александровна была моим учителем и  преподавателем
от Бога. Именно она помогла стать конкретным и осуществимым
моему желанию заниматься древнегреческой литературой»5.
В  своих воспоминаниях Лариса Борисовна затронула очень
важную тему: «Будучи аспиранткой Наталии Александровны,
я каждый раз слышала добрые слова об ее учителе6. Она была бла-
годарна ему так, как я благодарна ей. Преемственность заключа-
ется не только в памяти, но и в действенном воспоминании»7.
В архиве Наталии Александровны сохранились письма к ней
известных ученых, специалистов в  области классической фило-
логии. Это М. Е. Грабарь-Пассек, А. А. Тахо-Годи, К. П. Полонская,
Ф. А. Петровский, В. Н. Ярхо, М. Л. Гаспаров и др.
Письма именно последних трех ученых дают представление
о той напряженной, но плодотворной работе, которая связывала
Наталию Александровну с  этими по-настоящему большими уче-
ными.
В письмах обсуждается широкий круг вопросов:
– те или иные возможности издания научных трудов;
– сроки их подготовки; предполагаемые рецензенты и  редак-
торы;
– конкретные проблемы переводов и  решения поставленных
задач;
– разные толкования текста и т. д.
Наталии Александровне даются доброжелательные и важные
для нее советы, рекомендации. Так, например, Виктор Ноевич
Ярхо (1920–2003), крупный специалист по древнегреческой драме,
доктор филологических наук, профессор, сообщая, как обстоят
дела с очередным изданием, где несколько авторов, пишет: «…смо-
жете ли Вы и захотите ли Вы ограничить свою концепцию третьим
веком, т. е. 4-ой главой? Это мне судить трудно, не  зная ни  кон-
цепции, ни рецензии; я думаю, что если Вы в этой главе и напи-

4
Наталия Александровна Чистякова. Человек, ученый, педагог (к 90-летию
со дня рождения). СПб., 2010.
5
Поплавская Л. Б. Памяти Наталии Александровны Чистяковой // Наталия
Александровна Чистякова. С. 123–124.
6
Об И. М. Тронском.
7
Там же. С. 130.
91

шите несколько абзацев, „проспектирующих“ во II и I век, то никто


их не выкинет, а какие-то „выходы“ своим идеям Вы дадите. Что
эти идеи не получат подкрепления в последующих чужих главах,
за это Вы не отвечаете» (Архив семьи Розовых. Письмо без даты).
Авторы писем активно участвуют в  процессе продвижения
и  утверждения к  печати тех или иных работ Наталии Алексан-
дровны. Так, Федор Александрович Петровский (1890–1978), док-
тор филологических наук, заведующий сектором античной лите-
ратуры в  Институте мировой литературы, член редакционной
коллегии серии «Литературные памятники», известный перевод-
чик античных авторов, пишет ей 9 декабря 1963 года: «…На засе-
дании РИСО8 перед своим отъездом я  не  только присутствовал,
но и произнес целую речь о Лонгине (ну пускай будет превдо-Лон-
гин), коей, ежели судить по решению всей комиссии, убедил всех
присутствующих о необходимости издать этот памятник в Вашем
переводе. Протокола мне еще не прислали, но полагаю, что Вы уже
осведомлены о благоприятном решении от Ознобишина»9.
Завершает Федор Александрович это письмо так: «Не передаю
поклона от  Марии Васильевны10 исключительно потому, что она
улетела в страны Бенелюкса и гуляет где-нибудь в Бельгии и Люк-
сембурге. Стремлюсь к  Вам в  первую очередь своих странствий.
Сердечно кланяюсь Николаю Николаевичу11 и  приникаю устами
к Вашей ручке».
Здесь уместно заметить, что, несмотря на сугубо деловой, про-
фессионально-ориентированный характер переписки, авторы
писем находят возможность и пошутить, и, как бы между прочим,
поведать о своих личных проблемах, что придает письмам друже-
ственно-теплый оттенок и  свидетельствует о  доверительно-дру-
жеских отношениях авторов переписки: В. Н. Ярхо пишет Наталии
Александровне большое письмо из  Франции, где он  жил и  рабо-
тал с 1996 года. Рассказывает о том, над чем трудится, что удалось
издать, о  своих творческих планах. И  затем дает, как он  пишет,
«краткий отчет» о своей жизни: «Протекает она, согласно извест-

8
Ф. А. Петровский входил в редакционную коллегию серии «Литературные
памятники».
9
Д. В. Ознобишин — ученый секретарь редакционной коллегии серии «Ли-
тературные памятники».
10
Мария Васильевна Петровская  — жена Ф. А.  Петровского, переводчик
французских авторов.
11
Николай Николаевич Розов, доктор филологических наук, специалист
по древнерусской рукописной книге — муж Н. А. Чистяковой.
92 Ученый как личность (по материалам научной переписки)

ному русскому образу, как матрац: одна полоса белая, другая  —


черная. К белой следует отнести путешествие в апреле прошлого
года в  Голландию и  Бельгию, где нас очень тепло принимали
старые и  новые друзья (Бремер, Слингс, Радт, Хойс). До  этого
мы в октябре 1998 года успели побывать в самых замечательных
городах Испании, благо от нас это близко. А с середины прошлого
года пошли черные полосы». Далее он пишет, что много времени
провел в больницах, а потом долго не выходил из дома, но делает
оптимистический вывод: «Однако все имеет свои преимущества:
пока сидел дома, почти закончил Драконция <…>. Вот такая у нас
жизнь. Пока, следовательно, идет почти белая полоса, а  дальше
остается ждать и надеяться» (16.03.2000 г.).
Невозможно не  восхищаться трудоспособностью этих уже
немолодых ученых: их кропотливой работой над текстами, пере-
водами, участием в научных заседаниях, конференциях, обсужде-
ниях, защитах диссертаций, редакторской работой, рецензирова-
нием, помощью своим коллегам и ученикам.
Приведем несколько отрывков из  писем академика, литера-
туроведа и филолога-классика, переводчика Михаила Леоновича
Гаспарова (1935–2005). Наталия Александровна обратилась к нему
с  просьбой быть редактором ее книги «Аполлоний Родосский.
Аргонавтика». В письме от 18.03.1996 г. он пишет: «Дорогая Ната-
лия Александровна, я глубоко тронут Вашим доверием, но очень
боюсь, что не смогу быть Вам полезным. Во-первых, просто потому,
что в последние годы я совсем отошел и от классической филоло-
гии, а от этого не только потерял навык к  гексаметрам, но даже
почти разучился греческому языку. Не считайте это гиперболой:
я и раньше от конца одного перевода до начала следующего забы-
вал все, что знал, а переводя, никогда не скрывал, что все время
заглядываю в английский, французский или латинский подстроч-
ник. Во-вторых же, «Аргонавтику» я совсем по-гречески не читал,
степени „гомеричности“ Аполлония не чувствую и нащупать под-
ходящий русский стиль мог бы только с Ваших долгих подсказок
<…> Но ведь Вы не обидитесь, если я скажу, что Вы, по-моему, тоже
недостаточно владеете стилем и  именно поэтому считаете, что
вам нужен редактор? Однако если так, то правка в Вашем переводе
потребуется очень большая; а от этого меня удерживает, во-первых,
уважение к Вам, а во-вторых, катастрофическая нехватка времени
и  сил <…>». И  далее Михаил Леонович дает оценку всех имею-
щихся переводов Аполлония. Завершает этот обзор следующим
высказыванием: «Я  бы вчуже сказал, что идеальным мне пока-
93

зался бы тот совсем новый стиль, который испробовал Кузмин12


в переводе „Гектора и Андромахи“ <…>».
И  вдруг вопреки вышесказанному в  первой части письма
М. Л.  Гаспаров высказывает совершенно неожиданное: «Ближай-
ший год у меня переполнен катастрофически (позвольте не пере-
числять), следующий, вероятно, тоже, но пока, конечно, кажется,
что будет легче. Если такое отлагательство Вас не  пугает, то,
я думаю, можно в заявке упоминать меня как редактора; при этом
непременно нужно будет там предусмотреть очень большую ста-
тью и большие примечания <…>, чтобы там объяснить читателю
все особенности текста, которых мы  не можем передать в  пере-
воде».
Через два года в  письме от  30.9.1998  г. В. Л.  Гаспаров пишет:
«Дорогая Наталия Александровна, в первых строках этого письма
я должен повиниться в самом главном: за „Аргонавтику“ я не успел
даже взяться. <…> Если ничего не случится — сделаю редактиро-
вание тотчас после Нового года. Конец этого года у меня урочный,
кончается срок грантовой работы по лингвистике стиха, и нужно
ее срочно доделывать. Простите, если можно13.
От классической филологии я совсем отошел, но на Ваш юби-
лей не  могу не  откликнуться: постараюсь через месяц прислать
заметку об  одном моем эксперименте с  переводом Еврипида
(„Орест“), с включением перевода одной сцены».
А  в письме от  01.05.2002  г. Михаил Леонович извещает Ната-
лию Александровну, что у него, ответственного редактора „Арго-
навтики“, так и  нет этой книги. Он  пишет: «Бляхирев14 понял
мои слова с  точностью до  наоборот. Я  видел ее мимолетно
у  кого-то  в  руках, порадовался, и  не  поздравил Вас тотчас же
только потому, что решил подождать надписанного Вами экзем-
пляра. Можно ли на него еще надеяться?

12
М. А. Кузмин (1872–1936)  — поэт, прозаик, критик, драматург, переводчик,
композитор.
13
Книга «Аполлоний Родосский. Аргонавтика» с  переводом, статьей и  при-
мечаниями Н. А.  Чистяковой вышла в  2001  г. в  серии «Литературные па-
мятники». Ответственным редактором был М. Л. Гаспаров.
14
А. И. Бляхирев — директор издательства «Ладомир».
94 Ученый как личность (по материалам научной переписки)

Доброго Вам здоровья и  сил для дальнейших свершений!


„В  Ваши Платоновы годы желаю Вам Аргантониевых лет“15. Сер-
дечно Ваш М. Г.».
Следует обратить внимание не только на содержание всех этих
писем, но и  на  их доброжелательный тон, проявление уважения
к  адресату, умение выразить свое мнение, не  огорчая при этом
читающего то  или иное послание. Приведем небольшую цитату
еще из  одного письма М. Л.  Гаспарова: «Глубокоуважаемая Ната-
лия Александровна, на  заседании редколлегии „Литпамятни-
ков“ Д. С.  Лихачев попросил меня предварительно до  обсужде-
ния, отозваться в  Вашей заявке. Я  написал приблизительно так
(Вам, наверное, это сообщат): „Материал — драгоценный, имена
берущихся  — залог самого высокого качества работы, но  грече-
ская эпиграмма  — корпус огромный, разнородный и  в лучшей
своей части не раз переводившийся, издававшийся, поэтому хоте-
лось бы получить проспект более подробный и подчеркивающий
новизну издания“. Мне показалось, что Вы хотите широко вклю-
чить эпиграфич. эпиграммы; это уже мотивировало бы новизну.
<…> Во  всяком случае, прошу быть уверенными в  самом искрен-
нем сопоспешествовании истинно Вашего М. Гаспарова»16.
Наталию Александровну и  ее корреспондентов связывали,
прежде всего, профессиональные интересы, увлеченность своей
работой, высокая требовательность к  себе, к  другим, необычай-
ная работоспособность.
С  Федором Александровичем Петровским поддерживались
теплые семейно-дружеские отношения, но  главным оставалось
всегда  — общение на  научно-деловые темы. Федор Алексан-
дрович проявлял много внимания и  активно участвовал в  науч-
ной деятельности Наталии Александровны, помогал ей делами
и советами.
В  письме от  17.12.1957  г. Ф. А.  Петровский пишет: «Многоува-
жаемая Наталья Александровна! Третьего дня получил я  Ваше
письмо, которое очень меня обрадовало. Первое, что мне хочется
сказать Вам, это — продолжайте Вашу работу и переводите трак-
тат Псевдо-Лонгина, снабжая его одновременно комментариями
и  непременно объясняя, почему Вы  таким образом переводите

15
Аргантоний  — легендарный царь города-государства Тартесса, который
правил, по  словам историка Геродота, 80 лет, а  согласно поэту Анакреон-
ту — 150 лет.
16
Греческая эпиграмма в  малой серии «Литературных памятников» вышла
в 1993 г. Ответственным редактором был М. Л. Гаспаров.
95

тот или другой термин, то  или другое выражение; составляйте


также картотеку отдельных слов и  выражений, чтобы выдер-
жать единство терминологии, а кроме того, чтобы облегчить себе
работу по  пониманию текста: не  совсем Вам понятное в  одном
случае, станет Вам яснее в другом контексте благодаря тому, что
под рукой у Вас будет указатель. Само собой разумеется, что Вас
интересует возможность опубликования Вашей работы, которая
должна заменить старый русский перевод трактата „О возвышен-
ном“, изданный полтора века назад. У  меня есть вполне обосно-
ванная надежда на  выход в  свет Вашего перевода, но  (поверьте
старшему товарищу!) пусть вопрос об издании Вас теперь не бес-
покоит, а то начнете торопиться, волноваться, а от этого Ваш труд
будет страдать, что я прекрасно знаю по собственному опыту.
Но  тем не  менее могу сообщить Вам, что в  Секторе антич-
ной литературы Института мировой литературы запланирована
работа по  античному литературоведению, в  которой Вы  можете
принять участие и  не  будучи научной сотрудницей нашего сек-
тора <…>. Желаю Вам успеха в  Вашей работе, но  не запуская ее,
не торопитесь! Поговорки на этот счет и античные и русские Вам
известны».
Через шесть лет Ф. А. Петровский присылает выписку из про-
токола редакционной коллегии серии «Литературные памят-
ники» от 26 октября 1963 года, в котором Наталия Александровна
извещается о том, что трактат «О возвышенном» включен в спи-
сок для перспективного плана17.
В официальном письме от 20.05.1969 г. Федор Александрович
сообщает: «Глубокоуважаемая Наталия Александровна, 2–3 июня
в Институте мировой литературы имени А. М. Горького АН СССР
состоится обсуждение макета I  тома «Истории всемирной лите-
ратуры». Ваше присутствие на этом обсуждении было бы для нас
очень желательно». И  в конверт вкладывает небольшое личное
сообщение: «Дорогая Наталия Александровна, сейчас получил
разрешение на Ваш вызов на заседание, приглашения на которые
посылаются лишь с санкции Н. И. Конрада18. Не пишу Вам много-
словно для скорости отправки, а чувства мои к Вам и всему Вашему
семейству хорошо Вам известны. Целую, обнимаю и жду».
Приведенные отрывки из писем являются характерными для
Федора Александровича по своему деловому содержанию. Однако

17
Книга вышла в свет в 1966 г. под редакцией Ф. А. Петровского.
18
Академик Н. И. Конрад (1891–1970) с  1962 по  1970 г.  — председатель редак-
ционной коллегии серии «Литературные памятники».
96 Ученый как личность (по материалам научной переписки)

были и  другие послания, написанные с  юмором, легкой иро-


нией, дружеской поддержкой того или иного события в  жизни
Н. А.  Чистяковой: «Глубокоуважаемая и  не  менее глубоко милая
Наталия Александровна! Хотел сразу же откликнуться на  попол-
нение моей конюшни чудесным экземпляром греко-римской
породы, с  которым немедленно познакомился19. <…> Должен
Вам сказать, что книга двух тезок мне чрезвычайно понравилась
и  живостью изложения и  умелым подбором материала для тех,
кому она предназначена. Написать такую книгу совсем нелегко,
как Вы  отлично понимаете, и  даже, по  правде сказать, гораздо
труднее, чем сочинить какое-нибудь специальное исследование,
доступное для немногих. А вот вы (с маленькой буквы, так как вас
две родительницы) заставите читателей проникнуться интересом
к предмету, который им придется изучать волей-неволей. В этом
большая заслуга <…> Передайте мой искренний привет Николаю
Николаевичу и  будьте счастливы и  благополучны. Мария Васи-
льевна просит кланяться и присоединяется к моим пожеланиям»
(12.04.1963 г.).
В том же духе, с добрым юмором выражена просьба в другом
небольшом письме: «Дорогая Наталия Александровна! Koινà
φίλων: разоритесь на 91 копейку + почтовые издержки и пришлите
мне, пожалуйста, „Язык и стиль античных писателей“20, каковой
сборник в Москве не достанешь; и не говорите мне, подобно Мар-
циалу: „Купи сам у  книгопродавца“ <…> Приветствуйте от  нас
обоих Николая Николаевича и будьте счастливы» (18.03.1966 г.).
Если Федор Александрович был старше Наталии Алексан-
дровны на 30 лет и опекал ее как «старший товарищ», то Виктор
Ноевич Ярхо (1920–2003) был ровесником. В 1996 году он переехал
во  Францию, но  его насыщенная творческая жизнь не  прерыва-
лась: за восемь лет он подготовил к изданию восемь книг, некото-
рые написал заново, некоторые переделал в свете новых данных.
Чтобы представить, насколько напряженным был труд ученого
в эти последние его годы, несмотря на тяжелую болезнь, приведем
отрывки из одного письма Наталии Александровне (11.04.1997 г.):
«Дорогая Наташа! Большое Вам спасибо за поздравление, хотя едва
ли есть основание радоваться такой скорбной дате — разве только
тому, что последние годы жизни надеюсь провести относительно
беззаботно, потому что живем здесь, как в  первоклассном Доме

19
Чистякова  Н. А., Вулих  Н. В. История античной литературы: учебное по-
собие для университетов. Л., 1963.
20
Язык и стиль античных писателей / отв. ред. А. И. Доватур. Л., 1966.
97

творчества <…>. Я здесь, разумеется, без дела не сижу: „Ладомир“


заказал мне подготовку нового издания «Одиссеи» в  пер[еводе]
Жуковского, т. е. примечания и две статьи. Приходится вступать
в  безнадежное соревнование с  И. М.  [Тронским] и  И. И.  Тол-
стым. Утешаю себя тем, что за 65 лет набрался и новый материал,
и выявились новые подходы, так что статья не должна оказаться
повторением уже сказанного. В примечаниях я, конечно, пользу-
юсь материалом И. М. [Тронского] достаточно откровенно, о чем
и будет сказано. <…> Сроку мне дали два года, и поэтому я позво-
ляю себе всякие адюльтеры. Один из  них  — подборка из  писем
И. М.  [Тронского], которую я  уже отослал [Н. Н.]  Казанскому21.
Я  хотел сделать сообщение от  силы на  полчаса, но  набралось
много материала, выбрасывать жаль (другой такой возможности
в  ближайшие 50 лет не  представится), поэтому послал все цели-
ком. Если захотят, пусть огласят в  выдержках, а  полный экзем-
пляр я отправил в В[естник] Д[ревней] И[стории] — правда, без
предварительного согласования, но с надеждой, что из уважения
к памяти И. М.  [Тронского] и отчасти моим годам они подборку
напечатают22 <…>.
Другой скачок в  сторону  — статья об  „Эрехфее“, которую
я начал здесь еще в прошлом году, потом кое-что делал в Москве
между беготней по  всяким отъездным делам. Теперь все пере-
смотрел с  помощью весьма важных ксероксов, полученных
от  зарубежных коллег  — получилась огромная статья, которую
пока подожду посылать в  ВДИ, пусть сначала переварят письма
И. М. [Тронского]23 <…> От всех наших приветы и добрые пожела-
ния. Обнимаю дружески».
Всего таких писем от  В. Н.  Ярхо десять. Невозможно не  про-
цитировать еще два небольших отрывка. В письме от 28.11.2000 г.
он пишет: «Ваше письмо меня и обрадовало и огорчило. Обрадо-
вало, что Вы не осерчали на меня за мои придирки, огорчило, что
власть издательских редакторов похуже власти главлитовского
цензора, а если их к тому же три и  все идиоты, то совсем плохо.
Не  радует и  состояние Вашей кафедры. Дело не  только в  утрате

21
Академик Н. Н.  Казанский в те  годы работал в отделе сравнительно-исто-
рического изучения индоевропейских языков и ареальных исследований.
22
Работа В. Н. Ярхо «Профессор И. М. Тронский в его письмах» была опубли-
кована в ВДИ. 1997. № 4. С. 200–210. То же самое: В сб.: Классические языки
и  европейское языкознание: сб. статей по  материалам чтений, посвящен-
ных 100-летию со дня рождения проф. И. М. Тронского. СПб., 1998. С. 5–22.
23
Ярхо В. Н. Трагедия Еврипида «Эрехфей» // ВДИ. 1999. № 4. С. 37–58.
98 Ученый как личность (по материалам научной переписки)

традиций и  профессионализма, но  в  потере будущего. Что лите-


ратуроведение не  наука  — это теперь общее поветрие, но, даст
Бог, выветрится, не знаю только, при нашей ли жизни». И далее,
рассказав о своей продолжающейся напряженной работе, Виктор
Ноевич вновь обращается к Наталии Александровне как научному
руководителю Ларисы Борисовны Поплавской: «Перед Ларисой
стоят грандиозные задачи, дай Бог справиться. <…>. В  любом
случае желаю Ларисе всяческого успеха <…>. Всяческих благ Вам
и Ларисе. Обнимаем сердечно».
О  другой ученице Наталии Александровны, Светлане Иго-
ревне Межерицкой, пишет в одном из своих писем (15.03.2004 г.)
М. Л.  Гаспаров: «Вы  знаете, что Элий Аристид С.  Межерицкой
принят „Лит. Памятниками“; я  назначен ему чем-то  вроде кура-
тора, а  Вы  — научным редактором. Разумеется, после Вашего
редактирования мне в  нем нечего будет делать: разве что про-
слежу за  какими-нибудь мелочами вроде разумной разбивки
на абзацы. Работа С[ветланы] М[ежерицой] очень хорошая, я рад
за „Памятники“24.
Самое главное — доброго Вам здоровья. Всецело Ваш М. Гаспа-
ров».
Книга о Наталии Александровне, которая вышла к ее 90-летию,
называется «Наталия Александровна. Человек, ученый, педагог».
Ольга Арановская, тоже одна из любимых ее учениц, уехавшая еще
при жизни Наталии Александровны в  США, вспоминает: «Была
она истинный гуманист, и  в академическом, и  в  человеческом
смысле слова. Жизнь и  наука казались для нее неразделимыми.
Ее принцип был — „любить науку в себе, а не себя в науке“, как она
нам напоминала». Здесь необходимо сделать некоторое обобще-
ние: этот принцип и объединял Н. А. Чистякову с теми учеными,
коллегами по  работе в  университетах, с  ее учениками, которые
многому у нее научились. Именно это подчеркивается во всех их
воспоминаниях. Ольга Арановская пишет: «Теперь, по  проше-
ствии многих лет, преподавая классические языки и  читая сту-
дентам общие курсы  — греческий и  латинский эпос, трагедию,
комедию, греческих и римских историков, мифологию, введение
в античность, греко-латинскую этимологию английского языка —
в университетах Америки, я часто думаю с любопытством, сколько
от Наталии Александровны передается моим студентам? Наверно,
очень много <…> Главным человеческим свойством Н[аталии]

24
Элий Аристид. Священные речи. Похвала Риму  / изд. подгот. С. И.  Меже-
рицкая, М. Л. Гаспаров. М., 2006. (Литературные памятники).
99

А[лександровны] была универсальная доброжелательность <…>.


Каких усилий стоило это их поколению, как удавалось сохранить
человеческое достоинство? Как возможно было в условиях совет-
ской эпохи оставаться порядочным человеком и  растить поря-
дочных людей? <…>. Идея Н[аталии] А[лександровны] состояла
в том, что честно жить и работать в самом невыносимом полити-
ческом климате можно, осуществляя „воспитание через предмет“.
Частенько задаюсь вопросом <…> удается ли и мне нести это семя
и  как именно это зерно, посеянное нашими старыми профессо-
рами, всходит на новой ниве?»25
Ольга Арановская (Аранс)  — одна из  первых талантливых
учениц Наталии Александровны; Лариса Поплавская и Светлана
Межерицкая — любимые ученицы последних лет ее пребывания
на  кафедре классической филологии. Они, как настоящие про-
должатели дела своего Учителя, заботятся о  преемственности
всего лучшего от старшего поколения к младшему.
Настоящий ученый, настоящий педагог не  просто передает
свои знания другим, он  обогащает и  приобщает этих «других»
к  к у л ь т у р е в  самом широком смысле этого слова. Вклад уче-
ных, посвятивших себя изучению античной литературы, куль-
туры, истории, бесценен! Кроме того, они сумели передать своим
последователям увлеченность наукой, преданность ей, безгра-
ничную любовь к  своему делу, остались для них примером под-
вижнического труда  — Служения Науке. Они сумели воспитать
эти качества в  своих учениках. Мы  чтим память об  этих людях
ушедшего поколения. Среди них — имя Наталии Александровны
Чистяковой, Ученого, Учителя, Наставника.
В  заключение приведем слова бывшей ученицы о  своем
Учителе: «Энтузиазм Наталии Александровны, ее жизненная
и  научная активность были поистине поразительными. Остава-
ясь до конца верной своему ремеслу и призванию, она до самых
последних дней жизни продолжала участвовать в конференциях,
читать лекции, консультировать своих многочисленных учени-
ков из  Петербурга, Москвы и  других городов России <…>. Глав-
ное  — помимо ее собственных заслуг  — чему нас всех научила
Наталия Александровна и за что мы должны быть ей глубоко бла-
годарны, — это то образцовое служение и бескорыстная предан-
ность науке об античности и непосредственно самой античности,
которые она являла на протяжении всей своей долгой и — против

Аранс О. «Воспитание через предмет» // Наталия Александровна Чистяко-


25

ва. С. 112–114.
100 Ученый как личность (по материалам научной переписки)

чего не стал бы возражать даже Солон — в полном смысле слова


счастливой жизни»26.

А. Н. Розов

Использованная литература
Аранс О. «Воспитание через предмет» // Наталия Александровна Чистя-
кова. Человек, ученый, педагог (к 90-летию со дня рождения). СПб.: Филоло-
гический факультет СПбГУ, 2010. С. 112–114.
Лихачев Д. С. Без доказательств. СПб.: Русско-Балтийский информацион-
ный центр БЛИЦ, 1996. 159 с.
Межерицкая С. И. Светлой памяти Н. А. Чистяковой // Наталия Алексан-
дровна Чистякова. СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2010. С. 155.
Наталия Александровна Чистякова. Человек, ученый, педагог (к 90-летию
со дня рождения). СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2010. 168 с.
Поплавская  Л. Б. Памяти Наталии Александровны Чистяковой  // Ната-
лия Александровна Чистякова. Человек, ученый, педагог (к 90-летию со дня
рождения). СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2010. С. 123–124.
Цисык А. З. Свет знания и доброты // Наталия Александровна Чистякова.
Человек, ученый, педагог (к  90-летию со дня рождения). СПб.: Филологиче-
ский факультет СПбГУ, 2010. С. 109–110.
Чистякова Н. А., Вулих Н. В. История античной литературы: учебное посо-
бие для университетов. Л.: Издательство Ленинградского университета, 1963.
299 с.
Элий Аристид. Священные речи. Похвала Риму / изд. подгот. С. И. Меже-
рицкая,  М. Л. Гаспаров. М.: Ладомир  — Наука, 2006. 279 с.  (Литературные
памятники).
Язык и стиль античных писателей / отв. ред. А. И. Доватур. Л.: Издатель-
ство Ленинградского университета, 1966. 226 с.
Ярхо  В. Н. Профессор  И. М. Тронский в его письмах  // Вестник древней
истории. 1997. № 4. С. 200–210.
Ярхо В. Н. Профессор И. М. Тронский в его письмах // Классические языки
и европейское языкознание: сб. статей по материалам чтений, посвященных
100-летию со дня рождения проф. И. М. Тронского. СПб., 1998. С. 5–22.
Ярхо  В. Н. Трагедия Еврипида «Эрехфей»  // Вестник древней истории.
1999. № 4. С. 37–58.

26
Межерицкая  С. И. Светлой памяти  Н. А. Чистяковой  // Наталия Алексан-
дровна Чистякова. С. 155.
101

References
Arans O. «Vospitanie cherez predmet» [“Parenting through the subject”].
Nataliya Aleksandrovna Chistyakova. Chelovek, uchenyy, pedagog (k 90-letiyu so
dnya rozhdeniya). St. Petersburg, St.  Petersburg State University, Department of
Philology Publ., 2010, pp. 112–114. (in Russian)
Chistyakova N. A., Vulikh N. V. Istoriya antichnoy literatury: uchebnoe posobie
dlya universitetov [History of Ancient Literature: A Textbook for Universities]. Len-
ingrad, Leningrad University Publ., 1963. 299 p. (in Russian)
Dovatur A. I. (Ed.) Yazyk i stil’ antichnykh pisateley [The language and style of
ancient writers]. Leningrad, Leningrad University Publ., 1966. 226 p. (in Russian)
Likhachev D. S. Bez dokazatel’stv [No evidence]. St. Petersburg, Russko-Balti-
yskiy informatsionnyy tsentr BLITs Publ., 1996. 159 p. (in Russian)
Mezheritskaya  S. I. Svetloy pamyati  N. A. Chistyakovoy [Blessed memory of
Natalia Chistyakova]. Nataliya Aleksandrovna Chistyakova. Chelovek, uchenyy, ped-
agog (k 90-letiyu so dnya rozhdeniya). St. Petersburg, St. Petersburg State Univer-
sity, Department of Philology Publ., 2010, p. 155. (in Russian)
Mezheritskaya  S. I., Gasparov  M. L. (Comp.) Eliy Aristid. Svyashchennye
rechi. Pokhvala Rimu [Aelius Aristides. Sacred Tales. Regarding Rome]. Moscow,
Ladomir — Nauka Publ., 2006. 279 p. (Literaturnye pamyatniki). (in Russian)
Poplavskaya L. B. Pamyati Natalii Aleksandrovny Chistyakovoy [In memory of
Natalia Chistyakova]. Nataliya Aleksandrovna Chistyakova. Chelovek, uchenyy, ped-
agog (k 90-letiyu so dnya rozhdeniya). St. Petersburg, St. Petersburg State Univer-
sity, Department of Philology Publ., 2010, pp. 123–124. (in Russian)
Rozov A. N., Rozova N. A. (Eds.) Nataliya Aleksandrovna Chistyakova. Chelovek,
uchenyy, pedagog (k 90-letiyu so dnya rozhdeniya) [Natalia Alexandrovna Chistyak-
ova. Person, scientist, teacher (on the occasion of the 90th birthday)]. St. Petersburg,
St. Petersburg State University, Department of Philology Publ., 2010. 168 p. (in Rus-
sian)
Tsisyk  A. Z. Svet znaniya i dobroty [The light of knowledge and kindness].
Nataliya Aleksandrovna Chistyakova. Chelovek, uchenyy, pedagog (k 90-letiyu so
dnya rozhdeniya). St. Petersburg, St.  Petersburg State University, Department of
Philology Publ., 2010, pp. 109–110. (in Russian)
Yarkho V. N. Professor I. M. Tronskiy v ego pis’makh [Professor I. M. Tronsky in
his letters]. Vestnik drevney istorii, 1997, no. 4, pp. 200–210. (in Russian)
Yarkho V. N. Professor I. M. Tronskiy v ego pis’makh [Professor I. M. Tronsky
in his letters]. Klassicheskie yazyki i evropeyskoe yazykoznanie: sbornik statey
po  materialam chteniy, posvyashchennykh 100-letiyu so dnya rozhdeniya prof.
I. M. Tronskogo. St. Petersburg, 1998, pp. 5–22. (in Russian)
Yarkho V. N. Tragediya Evripida «Erekhfey» [Euripides’ tragedy “Erechtheus”].
Vestnik drevney istorii, 1999, no. 4, pp. 37–58. (in Russian)
102

Фармак — персонаж древнегреческой инвективы

Л. Н. Мущинина

Церемония изгнания фармака была распространена как


в Афинах, так и в Ионии 1. Она имела место во время праздника
Таргелий — первого весеннего аграрного праздника, происходив-
шего в месяц Таргелион (май-июнь). Многие сведения о главном
персонаже такого праздника — фармаке — сообщает Иоанн Цец
«Хилиадах» (v. 726–736 sqq.), объясняя слово κάθαρμα ‘жертва’.
В свидетельстве И. Цеца фармак рассматривается как очиститель-
ное средство для города, если боги разгневались на людей и под-
вергли их каким-либо несчастьям. В  этом случае жители выби-
рали человека внешне безобразного, чтобы принести его в жертву
с целью очищения и как средство от несчастий, постигших дан-
ный город. При этом жертву (фармака) сначала доводили до исто-
щения, ставили в отведенное место, давали ей в руку ритуальную
еду. После того как жертва утолила голод, ее, то  есть фармака,
били 7 раз в пах различными растениями, отвращающими злые
силы. В  конце церемонии, как сообщает Цец, фармака сжигали
на костре, а золу развеивали по ветру над морем. Это свидетель-
ство представляет особую ценность, так как в нем не только даются
сведения об  обряде фармаков, но  и  цитируется 5 оригинальных
фрагментов Гиппонакта, ионийского ямбографа VI в. до н. э.
Восстановлению и объяснению облика фармака, а также неко-
торых подробностей церемонии, с  ним связанной, могут спо-

Gebhard V. Die Pharmakoi in Ionien und die Sybakchoi in Athen: Inaugural


1

Dissertation zur Erlangung der Doktorwurde vorgelegt von Viktor Gebhard.


Amberg, 1926. S. 1–20.
Л. Н. Мущинина 103

собствовать как данные фрагментов Гиппонакта, так и сведения


других источников. По  мнению Цеца (Chil. V, 729), фармак был
безобразнее всех: τὸν πάντων ἀμορφότερον. Страбон сообщает,
что фармаками могли быть приговоренные к  смерти преступ-
ники (X, 452). Согласно Гиппонакту 2, перед началом церемонии
фармака подвергали ритуалу поста: λιμῶι γένηται ξηρός — «Пусть
от  голода он  станет сухим». Далее исхудавшего фармака обво-
дили вокруг городской стены, чтобы он принял на себя все грехи,
болезни и  беды граждан города (Callim. Aet. fr.  90 Pf.). Историк
Гелладий сообщает, что выводили двух фармаков: одного  — как
жертву за  мужчин, другого  — за  женщин, причем у  каждого
на  шее висели связки сухих фиг; черные  — у  того, кого прино-
сили в  жертву за  мужчин, белые  — за  женщин (Phot. Bibl. 279
Bekk. 534a3). Затем фармака обильно кормили ритуальной пищей:
ἰσχάδας τὲ καὶ μᾶζαν καὶ τυρόν, οἷον ἐσθίουσι φαρμακοί  — «суше-
ные фиги, лепешку и сыр, который едят фармаки» (Hipp. fr.  8.1–
2). После обведения фармака вокруг городской стены процессия
направлялась в определенное место за пределы города εἰς τόπον
δὲ τὸν πρόσφορον (Tzetz. Chil. V, 731). Как правило, это был берег
моря. Здесь фармак становился объектом ритуальных действий:
ἐν δὲ τῶι θυμῶι φαρμακὸς ἑπτάκις ῥαπισθείη (Hipp. fr.  10.2). О дей-
ствиях, происходивших в этом заранее отведенном месте, как раз
и  повествует цитированный Цецом фрагмент Гиппонакта (Hipp.
fr. 6): βάλλοντες καὶ ῥαπίζοντες κράδηισι καὶ σκίλληισιν ὥσπερ φαρ-
μακόν  — «забрасывая и  ударяя ветвями фигового дерева и  мор-
ским луком, как фармака». Эти растения употребляли в обрядах
в качестве очистительных и апотропеических средств. Нанесение
ударов в пах должно было означать не только отвращение от вся-
кой нечисти, но  и  стимулирование производительных сил при-
роды и человека, так как весенний праздник Таргелий был посвя-
щен будущему урожаю.
Обряд избиения фармака происходил под аккомпанемент
флейты, причем исполняемая песня называлась κραδίης νόμος —
«ном смоковничной ветви» (Hipp. fr.  153). Это выражение Гези-
хий (s. v.) объясняет как νόμον τινὰ ἐπαυλοῦσι τοῖς ἐκπεμπομένοις
φαρμακοῖς, κράδαις καὶ θρίοις ἐπιραβδιζομένοις — «когда выгоняют

2
fr. 10.1: Iambi et Elegi Graeci ante Alexandrum cantati / Ed. M. L. West. Vol. I.
Oxonii, 1971.
104 Фармак — персонаж древнегреческой инвективы

фармаков, избивая их смоковничными ветвями, под флейту


исполняют какой-то ном».
Конец церемонии неоднозначен: одни сообщают, что фарма-
ков не убивали, а лишь выгоняли за пределы города (Callim. Aet.
fr. 90 Pf.), а другие — что фармаков до смерти забивали камнями
(FGH I. 422 Istros fr. 33). Интересно, что в современных исследова-
ниях с  ритуалом побивания фармака камнями стали сравнивать
процесс остракофории, основываясь на  изображении камешков
и смоковничных ветвей на черепках для голосования 3.
Важно отметить также, что фармак воплощал в  себе два
начала: он мог означать жертву, приносимую для очищения (Lys.
V, 53 etc.), а также мог быть связан с характером человека, то есть
слово φαρμακός могло употребляться в  бранном смысле и  озна-
чать «скверна», «мерзость». Последнее может свидетельствовать
в пользу того, что древние относились к фармакам с презрением,
что подтверждает Аристофан во многих своих комедиях (Ran. 729–
733, Eq. 1402–1405 и т. д.). В таком же ругательном смысле это слово
употребляет Демосфен (Orat. 25, 80): οὗτος οὖν αὐτὸν ἐξαιρήσεται,
ὁ φαρμακός, ὁ λοιμός — «теперь он лишит его жизни, он, фармак,
зараза».
Аналогичный персонаж инвективы представлен в  одном
из  папирусных фрагментов, содержащем анонимный коммента-
рий в прозе к одному или нескольким эподам Гиппонакта, фраг-
менты которых произвольно вставлены комментатором в качестве
цитат в его заметки. Этот папирусный фрагмент № 2176, опублико-
ванный Э. Лобелем в 1941 г., был датирован издателем II в. до н. э.
и атрибутирован Гиппонакту 4. Текст, относящийся к эподам, объ-
единяет метрика: вставленные фрагменты написаны размером,
присущим эподам. Это дистих, где первый стих  — ямбический
триметр, а второй — ямбический диметр 5.
Согласно общепринятому порядку чтения текста 6, содержа-
ние основного эпода — инвектива против какого-то Санна, врага
поэта. В эподе высмеивается обжорство героя (ст. 1–3); ему даются

3
Kosmin P. J. A Phenomenology of Democracy: Ostracism as Political Ritual  //
Classical Antiquity. 2015. Vol. 34, No. 1. P. 139–140.
4
The Oxyrhynchus Papyri. Pt. XVIII / Eds. E. Lobel, C. H. Roberts, E. P. Wegen-
er. London, 1941. P. 87–92.
5
Fraenkel Ed. An Epodic Poem of Hipponax  // The Classical Quarterly. 1942.
Vol. 36, No. 1/2. P. 55.
6
Anthologia lyrica Graeca. Vol. I, fasc. III: Iamborum scriptores  / Ed. E.  Diehl.
Leipzig, 1952. P. 115–117.
Л. Н. Мущинина 105

смешные советы о  том, как излечиться от  гурманства (ст.  5–11):


он должен делать гимнастику и принимать лекарство, в то время
как какой-то  Кикон над ним смеется и  подыгрывает на  флейте
(ст. 12 сл.).
Рассмотрим сначала текст Гиппонакта, извлеченный из  ком-
ментария, а затем — поздний комментарий к нему. Ниже приво-
дится текст Гиппонакта согласно изданию М. Л. Веста 7 (с учетом
дополнений плохо сохранившегося текста папируса).
1 ὦ Σάνν’, ἐπειδὴ ῥῖνα θεό[συλιν φορ]εῖς
καὶ γαστρὸς οὐ κατακρα[τεῖς,
...............................................................
λαιμᾶι δέ σοι τό [χεῖ]λος ὡς [ἐρωι]διοῦ
[ ]
5 τοὖς μοι παράσχες
..............................................................
σύν τοί τι βουλεῦσαι θέ[λω.
[ ]
τοὺς] βρα[χίονας
.............................................................
καὶ τὸ]ν τράχ[ηλον ἔφθισαι,
κα[τεσθίεις δέ]. μή σε γαστρίη [λάβηι
10 .............................................................
πρῶτον μὲν ἐκδὺς νεῖμ[ον], αὐλήσει δέ σοι
Κίκων τὸ Κωδάλο[υ μέλος
Перевод:
1 О Санн, ведь у тебя святотатственный нос
2 и ты не обуздываешь чрево.
3 У тебя губа жрет, как клюв цапли…
4 ...............................................................
5 Дай мне ухо…
6 Я хочу тебе посоветовать что-то…
7 ......................................................... руки
8 ты умертвил и шею…
9 Ибо ты ешь… чтобы тебя не схватила боль в животе…
10 ...............................................................
11 Прежде всего сняв одежду прикажи, чтобы тебе
на флейте
12 Кикон сыграл песню Кодала…

7
fr.  118 Iambi et Elegi Graeci ante Alexandrum cantati. Editio altera aucta atque
emendata / Ed. M. L. West. Vol. I. Oxonii, 1998.
106 Фармак — персонаж древнегреческой инвективы

Другой издатель текстов Гиппонакта, О. Масон, включает


во  fr.  118 еще два неполных стиха, извлеченных из  анонимного
комментария 8:
13 ………………γυναικ[οπί]πην…
14 τρ[ιτα]ῖον ἐκ κήρυκος ἄσμε[νοι δ]έ μιν
Перевод:
13 …подсматривающий за женщиной…
14 На третий (день) от вестника. Ибо они были радостны…
Многие издатели (О. Масон в  их числе) все же считают два
последних стиха относящимися к другому эподу Гиппонакта, так
как, по их мнению, содержание этих стихов не связано с преды-
дущим текстом эпода 9. Однако мы  полагаем, что и  содержание,
и  характер главного героя позволяют предположить, что речь
в комментарии идет об одном эподе. Для уточнения такого пред-
положения рассмотрим стихи эпода так, как они приводятся
в  анонимном комментарии, что позволит выяснить примерный
контекст гиппонактовского эпода. Во  фрагменте комментария
fr. 118А 10 приводится текст двух первых строк эпода и дается пояс-
нение к ним:
“ὦ Σάνν’ , ἐπειδὴ ῥῖνα θεό[συλιν φόρεῖς
καὶ γαστρὸς οὐ κατακρα[τ ε ῖς κ ύ ρ ι -
ον ὄνομα ὁ Σάννος, ὧι λοιδορ[εῖται. ὃ ἔνιοι
πεποιῆσθαί φασιν παρὰ τὴ[ν σαννάδα,
Κρ[ῆτ]ας δὲ τὰς ἀγρίας αἶγας λέγειν σαν-
νάδας, ὥς φη]σιν Πολέμων ἐν τοῖς πρὸς
᾿Αντίγονον κα]ὶ᾿Αδαῖον· τὰς δὲ αἶγας ᾿επὶ
τὸ πολὺ δαιμο]νοπλήκτους εἶναι καὶ ναι-
αδολήπτους]. καὶ ἐν τῶι βίωι[το[ὺ]ς εὐή-
θεις σάννους καλο]ῦμεν[. διὰ πο]λλοῦ δὲ τοῦ
ὑπερβατοῦ φησι]ν “ὦ Σά[νν’, ἐ]πειδὴ ῥῖνα
θεόσυλιν φορεῖ]ς, τοὖς μοι παράσχες”. ὦ
Σάννε, ἄκουσο]ν·” σύν τοί τι βουλεῦσαι θέ-
λω” ....τὴν ἱερόσυλιν ῥῖνα
Перевод:

8
Les fragments du poète Hipponax / Éd. critique et commentée O. Masson. Pa-
ris, 1962. P. 162.
9
Ibid. P. 177.
10
Iambi et Elegi Graeci ante Alexandrum cantati. Vol. I. Oxonii, 1998.
Л. Н. Мущинина 107

«О Санн, ведь у тебя святотатственный нос и ты не об-


уздываешь чрево»: Санн — имя собственное того, кого
он  бранит. Некоторые говорят, что оно произведено
от слова σαννάδα. Критяне называют диких коз санна-
дами, как говорит Полемон в комментариях к Антиго-
ну и Адею. Козы же эти очень часто являются задири-
стыми (δαιμονοπλήκτους) и  тонки как наяды. В  жизни
мы  называем их глупыми саннами. Перефразируя,
он  говорит: «О  Санн, поскольку у  тебя святотатствен-
ный нос, дай мне ухо». О Санн, послушай: «Я тебе что-
то хочу посоветовать… …святотатственный нос».
Имя главного героя фрагмента — Санн. То, что Σάνν᾿ в первом
стихе эпода — имя собственное, подтверждается текстом коммен-
тария (κύριον ὄνομα). Об  обжорстве героя повествуется в  тексте
самого эпода (ῥῖνα θεόσυλιν φορεῖς καὶ γαστρὸς οὐ κατακρατεῖς).
Комментатор сообщает также о  том, что Санн  — лицо, подвер-
гаемое инвективе (ὧι λοιδορεῖται). Далее становится ясным, что
инвектива направлена не только на обжорство героя, но и на его
похотливость. В другом варианте чтения, которое представляется
более убедительным, допускается вариант σανν]ιόπληκτος вместо
δαιμο]νόπληκτος 11. Комментатор сравнивает имя обжоры, Σάννος,
с  саннадами, козами, которых считали похотливыми. Это под-
тверждается трактовкой Гезихия (s. v. σαννιόπληκτος· ἀιδοιόπλη-
κτος ‘похотливый’). В одном из фрагментов Эвполида есть суще-
ствительное τὸ σάννιον (fr. 34), которое в словаре Гезихия объяс-
няется следующим образом: τὸ σαννίον. τὸ αιδοῖον ἀνὰ τοῦ κέρκιον.
παρὰ τὸ τῇ κέρκῳ σαίνειν. τὸ γὰρ αἰδοῖον ἔσθ᾿ ὅτε οὐρὰν ἔλεγον ὡς
Εὔπολις — membrum virile вместо слова κέρκιον, наряду с этим зна-
чение «вилять хвостом». (Значение) membrum virile тогда, когда
говорили «οὐρὰν», как у Эвполида…». У Кратина (fr. 337) имя суще-
ствительное σάννας означало «дурак»: τὸν μωρὸν οἴδαμεν σάνναν
καλεῖσθαι ὡς ἀπό τινος κυρίου ὀνόματος. καὶ παράγεται Κρατῖνος
κωμῳδῶν τοιοῦτον ὄντα τὸν Θεοδοτίδην σάνναν — «Мы знаем, что
Санном называли дурака, как будто от какого-то имени собствен-
ного. Кратин в шутку называет героя по имени Феодотид, словом
Санн».
Начало следующего фрагмента комментария (fr.118B) также
содержит инвективу против обжоры:
“]λαιμᾶι δέ σοι τὸ
χεῖ]λος ὡς [ἐρῳ]διοῦ. [ἀπὸ] τοῦ λαιμοῦ ...

Iambi et Elegi Graeci ante Alexandrum cantati. Vol. I. Oxonii, 1971. P. 152.
11
108 Фармак — персонаж древнегреческой инвективы

.......... λέγε[ι. ἁρπ]ακτικὸν δὲ τὸ


ὄρνεο]ν ὁ ἐρῳδιό[ς
«У тебя губа жрет  / как „клюв“ цапли». От слова „глот-
ка“, так как он  (Санн) бесстыдно ел, он  говорит…
Цапля — это хищная птица…»
В третьем стихе эпода, цитируемом в этом фрагменте коммен-
тария, обжорство героя характеризуется новыми лексическими
средствами: редким по  употреблению глаголом λαιμάω ‘жадно
есть, обжираться’ (его автор эпода соотносит с существительным
ὁ λαιμός ‘горло, глотка’), а также сравнением с обжорством хищной
птицы цапли (ὡς ἐρῳδιοῦ v. 3 эпода ἐρῳδιός — ст. 5 комментария).
Следующий фрагмент комментария представляет, на  наш
взгляд, наибольший интерес (fr. 118С):
“βρα[χίονας καὶ τὸ]ν τράχ[ηλον ἔφθισαι,
κα[τεσθίεις δέ] μή σε γαστρίη [λάβηι” στρό-
φο[ν λέγει καὶ γ]αστρὸς ἀλγηδό[να. οἱ γὰρ λι-
μῶι συνεχόμενοι ἐιώθασ[ι….]
τὴν γαστέρα εἰς ἀπόδειξιν [τοῦ ἀπονενε-
κρῶσθαι. ἴδε σου, φησίν, τοὺς β[ραχίονας
καὶ τὸν τράχηλον, ὅτι ἐφθιν[ήκασι· ἀλλὰ
καὶ κατεσθίεις· καὶ μή σε κατα[λάβηι ὁ λι­-
μός. “πρῶτον μὲν ἐκδὺς νεῖμ[ον”· παραι­-
νεῖ αὐτῶι πρῶτον χειρονομ[ήσαντι τὸ
φάρμακον πιεῖν· ῥαιδίως γὰρ ο[ὕτως τὸ
φάρμακον ποιεῖν καὶ ἀναδοθ[ήσεσθαι.
“αὐλήσει δέ σοι Κίκων τό Κωδά[λου μέλος”.
σκευ[άσα]ι δὲ τὸν Κίκωνα….
Перевод:
«Ты  погубил руки и  шею.  / Ибо ты  ешь: Чтобы тебя
не  схватила боль в  животе...»  / Он  говорит о  колике
и боли в животе. Ибо те, / кого охватывает голод, име-
ют обыкновение показывать /, что у них омертвел жи-
вот. / Знай же, он говорит, о своих руках и шее, что они
омертвели. Однако / ты жрешь, и тебя не берет голод. /
«Но  сначала, раздевшись, прикажи».  / Он  советует
тому, чтобы тот, сначала сделав гимнастику,  / выпил
бы лекарство. Ибо таким образом  / лекарство быстро
действует, и (боль) его отпустит. / «Пусть Кикон сыгра-
ет тебе на  флейте песню Кодала». Подготовить Кико-
на…
Л. Н. Мущинина 109

Обжорство главного персонажа эпода, Санна, комментатор


подчеркивает тем, что у  героя-обжоры не  действуют ни  руки,
ни  шея. Отметим, что для характеристики болевых ощущений
голодного человека используется редкое слово γαστρίη ‘спазм
в  животе, колика, боль’. Это слово Гезихий трактует (s. v.) как
στρόφος, διάῤῥοια ‘колика, боль в животе, диарея’. Точно так же его
объясняет и анонимный комментатор эпода (v. 4–5 Hipp. fr. 118С
στρόφον… καὶ γαστρὸς ἀλγηδόνα  — «колика и  боль в  животе»).
М. Л.  Вест 12 справедливо сравнивает болезненное обжорство
Санна с  ненасытностью Эрисихтона, героя каллимаховского
гимна «К  Деметре», которого за  то, что он  вырубил священную
рощу, богиня наказала неукротимым обжорством, от  которого
он не тучнел, как Санн, а доходил до истощения (Hymn. VI, 88–93).
Во  fr.  118С комментария при характеристике главного героя-
обжоры, вероятно для усиления комизма, ему противопостав-
ляется голодный человек, который, чтобы подчеркнуть свою
истощенность, показывает жестом, что у  него омертвел живот
от голода (v.  5–8); в то же время обжоре предлагают посмотреть
на его омертвевшие от жира руки и шею (v. 8–9). Далее во fr. 118С
приводятся советы о  том, как Санну излечиться от  обжорства.
Можно предположить, что поэта охватила притворная жалость
к обжоре, и поэтому из сострадания он дает ему советы об изле-
чении. Представив такую ситуацию, рассмотрим эти шутливые
наставления.
Герою советуют выпить лекарство (φάρμακον v. 13, fr.  118С),
усвоению которого, по-видимому, должны были благоприят-
ствовать какие-то жесты или танец, то есть определенные физи-
ческие упражнения: χειρονομ[ήσαντι (ему, сделавшему гимна-
стику — v. 12, Hipp. fr. 118С). Для выполнения таких упражнений
герой должен сначала раздеться (πρῶτον μὲν ἐκδύς — v. 11 fr. 118C).
Комичность ситуации усиливается тем, что обжоре предлага-
ется делать гимнастику под аккомпанемент флейты, на  кото-
рой «Кикон сыграет песню Кодала» (fr.  118С, v.  11–12). Смеховой
персонаж Кикон часто упоминается Гиппонактом (fr. 4, 78.7, 102,
151). Во  fr.  151 наряду с  Киконом упоминаются два других персо-
нажа: «Κίκων… Κώδαλος… Βάβυς». Афиней (X, 624b) объясняет,
что это были плохие флейтисты: «Παρὰ δὲ ῾Ιππωνακτι Κίκων καὶ
Κωδαλος, καὶ Βάβυς ἐφ᾽ᾧ καὶ ἡ παροιμία ἐπὶ τὸν ἀεὶ πρὸς τὸ χεῖρον
αὐλοῦντων· κάκιον ἢ Βάβυς αὐλεῖ»  — «У  Гиппонакта есть Кикон,
Кодал и  Бабис, из-за  которого даже есть пословица о  тех, кто

12
West M. L. Studies in Greek Elegy and Iambus. Berlin; New-York, 1974. P. 147.
110 Фармак — персонаж древнегреческой инвективы

всегда неверно играет на  флейте: „Играет хуже, чем Бабис“».


Следовательно, во  fr.  118С (v. 11–12) можно усматривать смеховую
ситуацию, когда Кикон, который, как и Бабис, очевидно, не умеет
играть на флейте, собирается «сыграть песню, которую сочинил
Кодал». Комическая ситуация становится более ясной, если при-
нять во внимание fr. 151-а Гиппонакта: «Κωδάλου χοῖνιξ» — «мера
Кодала» 13. Это пословица, которую сами древние объясняли так:
ἐπὶ τῶν μεγάλοις μέτροις κεχρημένων — «о нуждающихся в больших
мерах». Само слово χοῖνιξ означает меру сыпучих продуктов, необ-
ходимых человеку на один день. Значит, Κωδάλου χοῖνιξ употреб-
ляется по  отношению к человеку, которому нужно в день много
еды, т.  е. по  отношению к  обжоре. Исходя из  этой пословицы,
можно предположить, что Κωδάλος — персонаж, который много
ест, т. е. обжора. Отсюда комическая ситуация: Кикон собирается
исполнить на  флейте песню одного обжоры  — Кодала, которая
должна излечить от переедания другого обжору — Санна.
На  основании контекста этих фрагментов комментария
и содержания эпода (fr. 118, 118A) некоторые исследователи пред-
лагали видеть в  обжоре Санне фармака, «козла отпущения»  —
персонаж, очень популярный у Гиппонакта 14. Причина для такого
предположения  — прежде всего определение, которым наделен
Санн во  fr.  118.1: ῥῖνα θεόσυλιν  — «святотатственный нос», где
существительное ῥίς потреблено в  обсценном значении. Прила-
гательное θεοσύλης означает «ограбляющий бога, оскверняющий
храм бога, святотатственный» (θεός ‘бог’ и συλάω ‘грабить’). Пер-
сонаж, характеризуемый данным определением, Санн, находит
соответствие в  этиологической легенде, содержащейся у  исто-
рика Истра, который объясняет причину, почему принято фарма-
ков забрасывать камнями: ὄτι δὲ ὄνομα κύριόν ἐστι ὁ φαρμακὸς ἱερὰς
δὲ φιάλας τοῦ ᾽Απόλλωνος κλέψας ἁλσὺς ὑπὸ τῶν περὶ τὸν ᾽Αχιλλέα
κατελεύσθη, καὶ τὰ τοῖς Θαργηλίος ἀγόμενα τούτων ἀπομιμήματά
ἐστιν — «Так как Фармак является именем собственным человека,
который по той причине, что украл священные чаши Аполлона,
был забросан камнями людьми Ахилла на  берегу моря и  в под-
ражание этому такое происходит на Таргелиях» (FGH I 422. Istros
fr. 33). Таким образом, Фармак у Истра и Санн в нашем фрагменте

13
Paroemiographi Graeci / Eds. E. L.  von  Leutsch, F. W.  Schneidewin. Göttin-
gen, 1839–1851. Vol. I. P. 264.13.
14
Latte K. De nonnullis papyris Oxyrrhynchiis. I. De Hipponactis epodo // Philo-
logus. 1948. Vol. 97, JG. P. 45.
Л. Н. Мущинина 111

оказываются близкими по характеру персонажами: оба они явля-


ются «святотатственными».
Во  fr.  118D 15 комментария, плохо поддающемся восстановле-
нию, встречаются слова, которые могут характеризовать персо-
нажа, похожего на обжору Санна:
«]γυναικ[ο]π[ί]πην. λ[ε-
γει δὲ καὶ «φλο]γωματα» τὰ ἐναπολ[ε]ι-
πόμενα τῶι κλι]βάνωι περικαυμα-
τα ἤγουν φλυκτ[αίνας, οὓς ἔνιοι ἀττ[α-
ράγους καλοῦσιν]....................................
......подсматривающий за  женщиной…  / говорят «обо-
жженное» — это то, что было оставлено (остатки) в ду-
ховой печи, обжаренное, которое некоторые называют
ἀτταράγους ‘остатки, крошки’.
Можно предположить, что остатки из печи тайком крал Санн,
хотя в тексте комментария его имя не упомянуто. Значит, ненасыт-
ный Санн — еще и обыкновенный воришка, таскающий из печи,
как фармак, остатки пищи, чтобы унять свой ненасытный желудок.
Следует отметить, что в  этом фрагменте комментария встреча-
ется включенное в текст эпода слово γυναικοπίπης — гапакс, паро-
дирующий гомеровское слово παρθενοπίπης. Оба слова состоят
из двух частей: γυνή ‘женщина’, παρθένος ‘девушка’ и общей вто-
рой части, образованной от глагола ὀπιπτεύω ‘со страхом подсма-
тривать, высматривать’. Гомеровское слово παρθενοπίπης означает
«подсматривающий за девушкой», а у Гиппонакта γυναικοπίπης —
«подсматривающий за  женщиной». Так, в  «Илиаде» Диомед
бранит Париса: «.... λωβητήρ, ..... παρθενοπῖπα!»  — «…негодяй…
подсматривающий за девушкой!» (XI, 385). Этот персонаж можно
сравнить с героем другого фрагмента Гиппонакта, неким Критием
с о. Хиос:
οὔ μοι δικαίως μοιχὸς ἁλῶναι δοκεῖ
Κριτίης ὁ Χίος ἐν[...]δούμωι
Мне кажется несправедливо  / был пойман развратник
Критий с о. Хиос в … доме (fr. 30).
Наконец, во  fr.  118Е анонимного комментария речь идет,
по-видимому, о похоронах главного героя:

Iambi et Elegi Graeci ante Alexandrum cantati. Vol. I. Oxonii, 1998.


15
112 Фармак — персонаж древнегреческой инвективы

αὐτοὺς ἐπὶ χρόνον[.......] ἕως τ[ὸ


σ]ῶμα ψύχηται· νῦν δ[ὲ ἐ]πὶ ἄμμον θα-
λα]σσίαν ἐ[κ]βάλλουσι. «τρ[ιτα]ῖον ἐκ κήρυ-
κο]ς ἀσμε[ν.. δ]έ μιν» .....
5 .......ἤνεγκεν αὐτ[ὸ]ν τριταῖον
. ..........................................
15 ............. ἐγ]γὺς τῆς θαλάσσης
Перевод:
(их), когда тело в  должный срок  / охладело. Теперь же
они выбрасывают (тело) на морской песок. «На третий
(день) от  вестника. Они, довольные им». Его (покой-
ника)… он вынес на третий день… Вблизи от моря…
Думается, здесь речь идет об  умерщвлении того же обжоры
Санна, о  котором говорилось в  отрывках эпода. На  связи глав-
ного героя fr.  118, Санна, с фармаком настаивает О.  Масон, при-
няв во внимание не только текст эпода, но и анонимный коммен-
тарий 16. Нам кажется, что главный герой fr.  118 Санн, не являясь
в  действительности фармаком, представлен под маской этого
персонажа праздника Таргелий. При этом налицо противопо-
ставление ритуальных действий с участием фармака на Таргелиях
и поведения главного героя папирусного фрагмента — Санна. Он,
как и фармак, много ест, но обжорство Санна  — его постоянное
качество, и поэтому у него от жира омертвели руки и шея (fr. 118.
8–9). Фармак же голоден и  истощен постоми, именно поэтому
неумерен в еде. Вероятно, в таком противопоставлении заключен
определенный комический эффект. Далее для Санна, как и  для
фармака, исполняется песня под аккомпанемент флейты (fr.  118.
11–12), но Санн в сопровождении этой песни должен делать гимна-
стику, чтобы избавиться от чрезмерной полноты, а фармака под
«ном смоковничной ветви» бьют ритуальными растениями.
Последние два стиха, извлеченные из анонимного коммента-
рия (fr. 118. 13–14), точного смысла не дают, однако сам коммента-
рий к этим стихам позволяет предположить, что в них речь шла
о  предании смерти и  похоронах главного героя, Санна (fr.  118Е).
Комментатор сообщает об  охладевшем теле покойника (v. 2),
о том, что тело выбрасывают на морской песок (v. 3) или выносят
на третий день (v. 5).

16
Masson O. Sur un papyrus contenant des fragments d’Hipponax (P. Oxy. XVIII.
2176) // Revue des Études Grecques. 1949. T. 62, fasc. 291–293. P. 311–319.
Л. Н. Мущинина 113

Место, где происходил погребальный обряд, указывается


в  стихе 15: ἐγγὺς τῆς θαλάσσης  — «вблизи от  моря». Санна пре-
дают смерти так, как поступали с фармаками — на берегу моря.
Именно об этом месте церемонии предания смерти фармака сооб-
щает Цец (Chil. V, 735–736):
“τέλος πυρὶ κατέκαιον ἐν ξύλοις τοῖς ἀγρίοις
καὶ τὸν σποδὸν ἐις θάλασσαν ἔῤῥαινον ἐις ἀνέμους”
«В конце концов они сжигали фармака на костре,
а золу развеивали, по ветру вдоль моря».
Нельзя утверждать, сжигали ли действительно фармаков
и  был ли подвергнут такой расправе Санн, но  то, что этот пер-
сонаж-обжора наделен маской фармака, подтверждается другим
фрагментом Гиппонакта, где также речь идет об обжоре, имя кото-
рого — Эвримедонтиад (fr. 128). В этом фрагменте, представляю-
щем собой пародию на эпос, герою-обжоре желают быть побитым
камнями на  берегу моря: Βουλῇ δημοσίῇ παρὰ θῖν᾽ ἀλὸς ἀτρυγέ-
τοιο — «по решению народа на берегу пустынного моря».
Намек на обряд расправы над фармаком содержится в выраже-
нии τρ[ιτα]ῖον ἐκ κήρυκος (fr. 118.14) — «на третий день от вестника».
Скорее всего, здесь речь шла о  действиях, связанных с  погребе-
нием обжоры Санна, с которым поступали как фармаком. Следует
отметить, что главный герой фрагмента, Санн, не являясь реаль-
ной жертвой, наделен маской фармака, а значит, имеет отношение
к церемонии праздника Таргелий. Это позволяет утверждать, что
стих 14 из 118-го фрагмента Гиппонакта может относиться к тому
же эподу, что и весь фрагмент. В этом эподе, вероятно, был паро-
дийно представлен главный герой праздника Таргелий.
Представлен обряд фармака на  празднике Таргелий. Рассмо-
трен и  прокомментирован папирусный фрагмент, содержащий
анонимный комментарий к одному или нескольким эподам Гип-
понакта. Установлено, что главный герой эпода, Санн, пародийно
изображен под маской фармака. Подчеркнута связь инвективной
поэзии Гиппонакта с фольклором.

Использованная литература
Anthologia lyrica Graeca. Vol. I, fasc. III: Iamborum scriptores / Ed. E. Diehl.
Leipzig: Teubner, 1952. 162 p.
Fraenkel Ed. An Epodic Poem of Hipponax // The Classical Quarterly. 1942.
Vol. 36, No. 1/2. P. 54–56.
Gebhard V. Die Pharmakoi in Ionien und die Sybakchoi in Athen: Inaugural
Dissertation zur Erlangung der Doktorwurde vorgelegt von Viktor Gebhard.
114 Фармак — персонаж древнегреческой инвективы

Amberg: Druck von H. Böes, 1926. VIII, 118 S.


Iambi et Elegi Graeci ante Alexandrum cantati. Editio altera aucta atque
emendata / Ed. M. L. West. Vol. I. Oxonii: E Typographeo Clarendoniano, 1998.
256 p.
Iambi et Elegi Graeci ante Alexandrum cantati / Ed. M. L. West. Vol. I. Oxonii:
E Typographeo Clarendoniano, 1971. 256 p.
Kosmin P. J. A Phenomenology of Democracy: Ostracism as Political Ritual //
Classical Antiquity. 2015. Vol. 34, No. 1. P. 121–161.
Latte K. De nonnullis papyris Oxyrrhynchiis. I. De Hipponactis epodo  //
Philologus. 1948. Vol. 97, Issue JG. P. 37–58.
Les fragments du poète Hipponax  / Éd. critique et commentée O.  Masson.
Paris: Klincksieck, 1962. 195 p.
Masson O. Sur un papyrus contenant des fragments d’Hipponax (P.  Oxy.
XVIII. 2176) // Revue des Études Grecques. 1949. T. 62, fasc. 291–293. P. 300–319.
Paroemiographi Graeci: 2 vols.  / Eds. E. L. von Leutsch, F. W.  Schneidewin.
Göttingen: Apud Vandenhoeck et Ruprecht, 1839–1851.
The Oxyrhynchus Papyri. Pt. XVIII / Eds. E. Lobel, C. H. Roberts, E. P. Wegener.
London: Egypt Exploration Society, 1941. 215 p.
West M. L. Studies in Greek Elegy and Iambus. Berlin; New York: Walter de
Gruyter, 1974. 198 p.

References
Diehl E. (Ed.) Anthologia lyrica Graeca. Vol. I, fasc. III: Iamborum scriptores.
Leipzig, Teubner, 1952. 162 p.
Fraenkel Ed. An Epodic Poem of Hipponax. The Classical Quarterly, 1942,
vol. 36, no. 1/2, pp. 54–56.
Gebhard V. Die Pharmakoi in Ionien und die Sybakchoi in Athen: Inaugural Dis-
sertation zur Erlangung der Doktorwurde vorgelegt von Viktor Gebhard. Amberg,
Druck von H. Böes, 1926. VIII, 118 p. 
Kosmin P. J. A Phenomenology of Democracy: Ostracism as Political Ritual.
Classical Antiquity, 2015, vol. 34, no. 1, pp. 121–161.
Latte K. De nonnullis papyris Oxyrrhynchiis. I. De Hipponactis epodo. Philo-
logus, 1948, vol. 97, issue JG, pp. 37–58.
Leutsch E. L. von, Schneidewin F. W. (Eds.) Paroemiographi Graeci: 2 vols.
Göttingen, Apud Vandenhoeck et Ruprecht, 1839–1851.
Lobel E., Roberts C. H., Wegener E. P. (Eds.) The Oxyrhynchus Papyri.
Pt. XVIII. London, Egypt Exploration Society, 1941. 215 p.
Masson O. (Ed.) Les fragments du poète Hipponax. Paris, Klincksieck, 1962.
195 p.
Masson O. Sur un papyrus contenant des fragments d’Hipponax (P.  Oxy.
XVIII. 2176). Revue des Études Grecques, 1949, t. 62, fasc. 291–293, pp. 300–319.
West M. L. (Ed.) Iambi et Elegi Graeci ante Alexandrum cantati. Editio altera
aucta atque emendata. Vol. I. Oxford, Clarendon Press, 1998.
West M. L. (Ed.) Iambi et Elegi Graeci ante Alexandrum cantati. Vol. I. Oxford,
Clarendon Press, 1971. 256 p.
West M. L.  Studies in Greek Elegy and Iambus. Berlin; New York, Walter de
Gruyter, 1974. 198 p.
115

Античные литературные традиции в греческих


эпиграммах раннехристианского периода

Л. Б. Поплавская

῾Yπόθεσις
Наталия Александровна Чистякова  — мой учитель передала
мне мысль о  преемственности и  непосредственном обращении
к  человеку древнегреческой литературы. Тогда мы, ее ученики,
еще не пользовались термином «антропоцентричность», но тяну-
лись к литературе, которая была «открытием» нас самих в древ-
них образах сменяющих друг друга античных родов и  жанров:
эпос, лирика, драма etc. Меня больше интересовали поэтические
жанры, где за ритмом стиха угадывалась и могла быть восстанов-
лена, как иногда нам казалось по  незнанию, музыка античного
аккомпанемента. Было ли различие в душевных движениях «их»
и  «наших»? Проблематика и  исходящие из  нее темы, конечно,
были другими, ведь tempora mutantur. Но то, что было общим для
людей независимо от  времени, то, что одинаково больно и оди-
наково радостно,  — это, как говорила Наталия Александровна,
можно было узнать из  лирики, где существовали личные пере-
живания отдельного человека общего для всех мира. Особенно
это касалось поэзии эллинистического времени. В  литературе
эллинизма, несмотря на  любование традиционными версиями
мифических преданий, на первом месте всегда был индивидуаль-
ный герой, его малейшие душевные движения по-иному расцве-
чивали и  осмысляли поступки, заданные мифом. Малые поэти-
ческие формы, такие как эпиграмма, на  первый взгляд вообще
могли обойтись без привязки к мифу, хотя на самом деле непре-
менно содержали его реминисценции. И  тем больше мастер-
ства требовалось от  эпиграмматических поэтов, чтобы сделать
116 Античные литературные традиции…

это малозаметным. Литературная преемственность становилась


тоньше и  сложнее, но  традиция художественного переосмыс-
ления мира никогда не  прерывалась. Хотя до  александрийских
грамматиков и византийских схолархов и пишущие, и читающие,
и зрители в театре, и слушатели поэтических агонов не очень заду-
мывались над тем, к какому роду, жанру, виду относилось данное
поэтические произведение. Конечно, Аристотель в «Поэтике» дал
еще в IV в. до н. э. определение искусству как подражание (μίμεσις).
Люди живут в природе и природе же подражают. Но само желание
подражать рождается потому, что нельзя не высказать душевной
боли, смуты или радости. Хочется поделиться с другими тем, что
выплескивается из глубины души. Наталия Александровна в своей
научной работе шла от больших жанров к малым, от эпоса к эпи-
грамме. По ее воспоминаниям, еще будучи абитуриентом на дне
открытых дверей в  университете, на  вопрос, что ее интересует,
она ответила: «история человеческой культуры с давних времен».
Древнее мифа был только фольклор, но много ли мы знаем о нем
в Древней Греции? К тому же и миф — это художественное объ-
яснение мира также в устной традиции. Эллинистический эпос,
отталкиваясь от гомеровского и опираясь наравне с ним на фоль-
клор, на конкретные знания о мире, рамки которого значительно
расширились по  сравнению с  архаическими представлениями,
привлекал Наталию Александровну через историко-литератур-
ные пласты к человековедению. В 1951 г. Н. А. Чистякова защитила
кандидатскую диссертацию «„Аргонавтика“ Аполлония Родос-
ского. Идейные и  художественные особенности» под руковод-
ством проф.  О. М.  Фрейденберг и  акад.  И. И.  Толстого. Наталию
Александровну интересовало соотношение устного словесного
творчества и  возникновения, дальнейшего развития отдельных
литературных жанров. Это нашло отражение в  монографиях
«Эллинистическая поэзия: литература, традиции и  фольклор»
(Изд-во ЛГУ, 1988) и  «История возникновения и  развития древ-
негреческого эпоса» (Изд-во  ЛГУ, 1999). Интерес к  эллинисти-
ческой поэзии требовал практического применения, чтения
со студентами греческих текстов. Это был спецкурс по античной
эпиграмме. В издательстве МГУ в 1979 г. выходит пособие по спец-
курсу «Античная эпиграмма». А  ранее, в  1974  г.,  Н. А.Чистякова
защитила докторскую диссертацию «Греческая эпиграмма VIII–
III вв. до н. э.», а затем издала одноименную монографию в изда-
тельстве ЛГУ в 1983 г.
Когда ученый начинает заниматься какой-либо темой, сразу
встает вопрос о первопроходцах: кто и что до него сделал, появ-
Л. Б. Поплавская 117

ляется интерес к  предшественникам. Ответом была статья


Н. А.  Чистяковой «Из  истории изучения древнегреческой эпи-
граммы в России» (Античность и современность. М.: Наука, 1972.
С. 471–476).
Наталия Александровна сумела передать интерес к эпиграмме
своим ученикам. Она использовала студенческие переводы в под-
готовленном ею издании «Греческая эпиграмма» (СПб.: Наука,
1993).
Следуя традиции этого интереса к  греческой эпиграмме,
я предлагаю небольшую статью об эпиграмме-эпитафии на смерть
императора Юлиана, написанную Либанием, и эпитафии его уче-
ника Григория Богослова на смерть Василия Великого — епископа
Кесареи в Капподокии. Оба христианских просветителя — и Гри-
горий, и Василий — учились у Либания. Его риторическая школа
в  IV  в.  — это мостик от античной традиции к  новой зарождаю-
щейся христианской культуре. «Ничто не  возникает ниоткуда»
(Μηδὲν ἀπὸ μηδενὸς γίνεται). Поэтому помимо разбора текста эпи-
тафий я немного остановлюсь на исторической обстановке новой
образованности  — παιδεία переходного периода от  язычества
к христианству.
В IV в. античная культура стремительно идет к закату. Ее высо-
кое творческое начало не  может бесследно исчезнуть. Единая
римская империя делится на  Восточную и  Западную. На  Западе
присутствует постоянная угроза вторжения варваров. Рим был
разрушен в  476  г. В  V  в. античное общество переходит в  новую
фазу  — средневековую. На  латинском языке будут создаваться
памятники ранней средневековой литературы. Греческая антич-
ная литература передает свой язык и  культурный потенциал
византийской культуре. В ранневизантийский период греческий
Восток обгоняет латинский Запад. Постепенно к VI в. в правление
Юстиниана (527–565) среди всех городов выделяется как самый
богатый и просвещенный Константинополь. Здесь находится глава
всех патриархий православного мира и центр административного
управления византийским государством 1. Этот город просла-
вили риторы Гимерий из г. Прусы в Вифинии (310–393), Фемистий
из  Пафлагонии (317–388), Либаний из  Антиохии в  Сирии (314–
393). Эти последние приверженцы языческой культуры пользова-
лись всеобщим уважением даже при христианских императорах.

Удальцова З. В. Византийская культура / отв. ред. Е. В.  Гутнова. М., 1988.
1

С. 3–27; Гийу А. Византийская цивилизация / пер. с фр. Д. Лоевского. Ека-


теринбург, 2007. С. 314–365.
118 Античные литературные традиции…

Гимерий имел свою школу риторики в  Афинах. От  него дошло


30 речей. Проза Гимерия звучная, как стихи. Он приводит параф-
разы некоторых утраченных стихов Алкея, Сапфо, Анакреонта.
Либаний также имел афинских учеников, но позже создает свои
школы в  Константинополе и Антиохии. У Фемистия была фило-
софская школа в  Константинополе. Кроме того, он  выступал
с публичными лекциями на сюжеты из области этики. Император
Феодосий I сделал его учителем наследника. Фемистий стал пре-
фектом города, об этом он говорит в речи «О власти». От Феми-
стия дошел сборник «Парафразы из Аристотеля» и около 40 речей
на  современные ему темы. Творческий опыт, знания, прочный
базис уходящей античной культуры были востребованы. Без нее
нельзя было строить культуру нового времени. Это понимают
и  молодые риторы  — будущие христианские проповедники.
Для своих целей они должны использовать средства красноречия
греческой античности. Без них нельзя выстроить убедительной
и красивой речи, приятной для слуха и доходчивой до ума. Гиме-
рий и Либаний в Афинах были учителями знаменитых христиан-
ских риторов-проповедников Василия Великого, Григория Бого-
слова (Назианзина). Либаний, возможно, учил Иоанна Златоуста.
Несомненно, что он  был наставником сына брата Константина
Великого  — Юлия Констанция. Речь идет об  императоре Юли-
ане (331–363), царствовавшем всего 2 года. Он умер от ран во время
похода против персов. Юлиан с детства получал христианское вос-
питание, но противился этому. Он изучал греческую философию
и литературу. Юлиан не был гонителем христиан, а хотел равно-
правия религий. Он пытался возродить язычество, за что получил
прозвище «Отступник». Его произведение «Против христиан»
погибло, известно лишь по полемике и небольшим фрагментам.
Желая равноправия язычества и  христианства, Юлиан считал,
что в  Библии не  меньше мифов, чем во  всей древнегреческой
поэзии. По  своим верованиям, точнее духовным устремлениям,
Юлиан был неоплатоник, а  по  своей манере писать  — софист.
В этом была заслуга его учителя Либания. Помимо 8 официаль-
ных речей, 2 энкомиев, писем, ораторских гимнов в прозе, Юлиан
писал и  сатирические произведения. Это памфлет «Мисопо-
гон» (Mισοπώγων)  — «Ненавистник бороды» о  пристрастии
к роскоши жителей Антиохи — в 363 г. Сам Юлиан носил бороду,
как греческие философы-киники. А в сатире «Пир, или Цезари»
осмеяны императоры, которые хотели быть обожествленными.
Но время язычества оказалось невозвратным. В IV в. уже начи-
наются преследования язычников христианами. Византийский
Л. Б. Поплавская 119

император должен быть христианином. Государственная идео-


логия  — это союз христианской церкви и  христианской власти
(imperium christianum). Византийская империя связана с идеей ее
православной избранности 2.

* * *
Обожествление личности императора было унаследовано
от  римской империи. К  тому же от  восточных монархий еще
в эллинистические времена пришла идея неограниченной власти.
Борьба религий сопровождалась постоянным преследованием
приверженцев одной веры сторонниками другой. Окончатель-
ная победа христианства произошла при императоре Феодосии
в 381 г. Согласно легенде, умирающий Юлиан еще в 363 г. произнес
слова, признающие это: «Galilaee, vicisti!» — «Ты победил, галиле-
янин». Этот факт передает в V в. Феодорит Кирский, автор исто-
рии церкви с 325 по 428 г. Историк церкви Филосторгий, еретик
из Константинополя (ок. 368–440), написавший историю церкви
с 300 по 425 г., еще добавляет, что Юлиан брызнул в воздух кровью
из своей раны со словами: «Насыться, Христос!»
В  IV  в. последним оплотом язычества остаются риторские
и философские школы. Именно в них формировалась обществен-
ная ментальность в Византии. Христианство получает официаль-
ный статус. Но его идейному развитию нужна образная система,
а  ее может дать эллинская традиция языческой культуры. Хри-
стианское богословие противопоставляет себя языческому нео-
платонизму. Но  эстетика неоплатонизма близка христианскому
аскетизму. И  одно из  последних течений языческой философии
растворяется в  христианских богословских представлениях.
Поздние неоплатоники Прокл Диадох, Псевдо Дионисий Арео-
пагит пытаются приблизить свои идеи к  христианской догма-
тике. Имя Дионисия Ареопагита, автора трактата «О  небесной
иерархии», загадочно. Это псевдоним, автор не  может быть тем
Дионисием Ареопагитом, которого апостол Павел обратил своей
проповедью («Деяния» 17, 34), и он стал первым епископом афин-
ским (Eusev. IV, 23, 4). Вплоть до начала VI в. об этом авторе нет
сведений. Но в его трудах просматривается литературная зависи-
мость от Прокла (411–485) — последнего неоплатонического учи-
теля 3. Также наблюдается смешение языческих и  христианских

  Там же. С. 22–24.


2

Флоровский  Г. В.
3
Corpus Areopagiticum  // Дионисий Ареопагит.
120 Античные литературные традиции…

представлений, языческой мифологии и  христианской мистики


у  богослова и  поэта Григория Назианзина, который был другом
Василия Кесарийского, прозванного Великим. Стихи Григория
глубоко лирические, с  обнаженным нервом, задетым современ-
ными ему жестокостью, предательством близких, интригами
представителей церкви. Мотивы душевных страданий и попыток
им противостоять присутствуют в  автобиографических поэмах
«О  моей жизни», «О  моей судьбе», «О  страданиях души моей».
Эти произведения сравнивают с «Исповедью» Августина Блажен-
ного в западной традиции. Григорию приписывали также поэму
«Страждущий Христос», составленную из отдельных стихов тра-
гедий Еврипида. Уже этот факт доказывает несомненную обра-
зованность Григория, приобретенную в  языческой риторской
школе. И его стихи, и стиль речей отличает изящество. Его сбор-
ники «Богословские стихотворения», «Исторические стихотво-
рения», «Надгробные стихотворения», «Эпиграммы» написаны
высоким стилем автора, знакомого с классической древнегрече-
ской поэзией. До  сих пор на  всенощной в  православной церкви
поют его «Вечернюю песню». А  в стихотворении «Похвала Дев-
ственнице» (т.  е. Богоматери) Григорий сделал переход от  тра-
диционного, метрического стихосложения греческой лирики
к  новому, тоническому 4. Признание значимости и  значительно-
сти античных знаний постепенно включается в культурную тра-
дицию христианского Священного Писания. «Интеллектуальная
история для народа, уважающего свои традиции, — это передача
знания» 5.
Грамматик и ритор обучали древнегреческому, т. е. уже мерт-
вому языку, который население не  понимало. Древнегреческий
к IV в. был упрощен. Сформировалось κοινή — язык на основе атти-
ческого диалекта. Морфологические и синтаксические трудности
были упразднены, и этот язык стал разговорным. Но в литературе
этот язык не использовался. При императорском дворе и в церкви
признавали язык классической прозы и  поэзии. Его использо-
вали для панегириков, сравнивая императора с античными геро-

О  небесной иерархии  / тексты, пер. с древнегреч., вступ. ст.  Г. В.  Флоров-


ского. СПб., 1997. C. IX–XV.
4
Поплавская Л. Б. Греческая риторика IV в. на рубеже язычества и христи-
анства: школа Либания  // Педагогические инновации и традиции в исто-
рии, теории и практике образования: монография / под ред. Г. Б. Корнето-
ва. М., 2019. С. 90–93.
5
Гийу А. Византийская цивилизация. С. 315.
Л. Б. Поплавская 121

ями и персонажами из Библии. Церковь сохраняла чистоту языка


отцов церкви IV–V  вв. При этом происходит синтез аттической
и библейской культуры. Язык комментария к классическим древ-
ним текстам и  религиозной поэзии был неизменным до  конца
империи.
Авторитетом аттического стиля стал Либаний из  Антиохии.
Он  писал речи в  форме бесед на  актуальные темы и  письма.
Либаний прекрасно знал классическую греческую литературу.
Он  составил объяснения к  речам Демосфена  — ὑποθέσεις. Это
были «основы» для их толкования. Указывались поводы для напи-
сания каждой речи. Либанию приписывали и биографию Демос-
фена. Либаний был в  переписке с  язычниками и  христианами,
пользовался уважением и тех и других. Он стоял за религиозную
терпимость, но христианство воспринимал как варварство. Либа-
ний хотел возродить старину и подражал писателям классической
эпохи, именно с ними он связывал истинную культуру. Монахов
Либаний не любил и считал врагами культуры. Об этом его речь
«О храмах» (Περὶ ἱερῶν), написанная против погромов языческих
храмов из-за фанатизма, невежества многих церковников и толпы,
которую они направляли. Либаний не замыкался в стенах ритор-
ской школы, он обращался с речами к императорам, префектам,
полководцам. Это было то, что теперь называется общественной
деятельностью.
Либаний страдает, везде он видит упадок интереса к класси-
ческой, т.  е. языческой греческой культуре. Но  славу его упро-
чили ученики. Уже было сказано о  Юлиане, отцах церкви Васи-
лии Великом, Григории Назианзине, Иоанне Златоусте. Добавим
ритора Афеония, который в начале V в. написал свои «Подгото-
вительные упражнения» (προγυμνάσματα) — это было последнее
произведение греческой риторики такого рода, предназначенное
для использования в риторских школах.
Когда в 363 г. умирает император Юлиан, Либаний, очень при-
вязанный к нему и как к ученику, и как к властителю, откликается
эпиграммой-эпитафией, вошедшей позднее в Палатинскую анто-
логию (Anth. Pal. VII, 747) 6:
̉ Ιουλιανὸς μετὰ Τίγριν ἀγάρροον ἐνθάδε κεῖται,
ἀμϕότερον, βασιλεύς τ’ ἀγαθὸς κρατερός τ’ αἰχμητής.

6
Antologia Graeca, griechisch-deutsch  / Hrsg. H.  Beckby. München, 1957–1958.
Bd. 2. S. 438.
122 Античные литературные традиции…

Здесь лежит Юлиан за Тигром с мощной струею,


Жил он двояко: отличный правитель и воин могучий
копейщик.
(Пер. Л. Б. Поплавской)
В переводе Ю. Шульца:
Здесь за стремительным Тигром лежит Юлиан погребенный.
Был он правителем мудрым и воином, страха не знавшим 7.
Для Либания, любящего поэтические красоты, очень скупая
и  немногословная эпиграмма. Констатация факта погребения
(κεῖται), где похоронен (μετὰ Τίγριν). Орнаментальный только
эпитет реки Тигр  — ἀγάρροον. Это compositum от  ἄγαν ‘слиш-
ком’ и ῥόος ‘струя, поток’ (ῥέω ‘течь’). В остальном Либаний очень
сдержанный, никакого проявления чувств. Но почтительная эпи-
тафия должна содержать черты энкомия. De mortuis aut bene, aut
nihil. Это bene присутствует. Либаний отмечает две основные
характеристики покойного императора Юлиана с помощью слова
ἀμϕότερον ‘в одно и то же время’, букв. «двояко». Это ἀμϕότερον
уводит нас к лирике VII в. до н. э., к поэту Архилоху.
Фрагмент 1 De militia — «О военной службе» 8:
εἰμὶ δ’ἐγὼ θεράπων μὲν ‘Ενυαλίοιο ἄνακτος
καὶ Μουσέων ἐρατὸν δῶρον ἐπιστάμενος.
Я — служитель царя Эниалия
Также знаю приятный дар Муз.
Эти стихи вводит в  обиход писатель Афиней (Ath. 627c).
От него зависит Евстафий (Eust. in Hom. p. 1320.2.).
Плутарх, приводя эти стихи, говорит о  двойственности
(ἀμϕότερον) Архилоха, выступающего в  двух ипостасях: и  воин,
и  поэт (Plut. Phocion 7, 6). Юлиан также ἀμϕότερον: и  как царь
(βασιλεύς), и как участник ратных походов (αἰχμητής). Но он здесь
не  назван Либанием полководцем, а  просто сильный (κρατερός)
человек с копьем (αἰχμή) в руках. Фемистий подхватывает это цити-
рование двух стихов из элегии Архилоха, отмечая двойственность
поступков своих героев этим же словом ἀμϕότερον (Them. Or. 15,
185a). Эту тему продолжает Феодор Продром (Theodorus Prodromus

7
Эпиграммы греческой антологии / пер. с древнегреч. под ред. и с коммент.
М. Гаспарова и Ю. Шульца. Вступ. ст. М. Гаспарова. М., 1999. С. 284.
8
Iambi et elegi graeci ante Alexandrum cantati / Ed. M. L. West. Vol. 1. Oxonii,
1971. Р. 1.
Л. Б. Поплавская 123

Patr. gr. 133. 1246a Migne): «А  ведь подходит и  к тебе это архило-
ховское, слегка пародированное — далее идет цитата из Архилоха.
Ведь ты существуешь согласно ему ἀμϕότερον: слуга божественного
промысла и «знающий приятный дар Муз». Либаний не занима-
ется пародией архилоховского двустишия, но он его хорошо знает.
Рядом с  государственной ответственностью Юлиана, выражен-
ной словом βασιλεύς, следуют его военные заслуги: κρατερός τ’
αἰχμητής. Поэтому должно появиться слово ἀμϕότερον, ведь в рас-
смотренных выше примерах реминисценций (скрытого цитирова-
ния) Архилоха есть указания на войну. Эпитафия Любания также
из двух стихов, написанных элегическим дистихом. Она не нужда-
ется в расширении и дополнительной орнаментальной нагрузке.
Зато сразу встраивается в  традицию архаической лирики: ведь
sapienti sat («умному достаточно») одного слова-намека ἀμϕότερον.
Κρατερὸς αἰχμητής Либания  — это перифраз (περίϕρασις), т.  е.
замена описательным оборотом речи, слова πολεμιστής ‘воин’.
В Палатинской антологии есть похожая и нарочито подражатель-
ная Архилоху анонимная эпиграмма времен императора Адриана
с использованием этого слова (Anth. Pal. IX, 389):
Εἰμὶ μὲν εὐθώρηκος ‘Ενυαλίου πολεμιστής˙
εἰμὶ δὲ καὶ θεράπων Ἑλικωνίου Ἀπόλλωνος
Я и воин Эниалия, покрытого прекрасной бронёй,
Я и служитель геликонийского Аполлона.
Для раннеионийской лирики тема служения одновременно
богу войны и  Музам была новой. В  эпосе слово «служитель»
(θεράπων) обычно употреблялось с  пояснением  — «Муз» (ср.
Hymn. Hom. XXXII, 20). Архилох разрушает стереотипы эпиче-
ской формулы, у него — «служитель Эниалия». Он ставит на пер-
вое место свои военные заслуги гражданина, делая упор на статусе
воина. Этой тонкости не  понял подражатель Архилоха в  эпи-
грамме адриановского времени, у которого θεράπων связано, как
и положено, с Аполлоном, предводителем Муз, а не с Эниалием 9.
Григорий Богослов, ученик Либания, оплакивая друга, вме-
сте с  ним учившегося в  риторской школе, напишет эпитафию
на смерть Василия Великого, христианского писателя и проповед-
ника, епископа Кесареи в Капподокии (Anth. Pal. VIII, 2):

9
Поплавская Л. Б. Миф и культ в легенде об Архилохе // Ранняя греческая
лирика (миф, культ, мировоззрение, стиль)  / отв. ред.  И. В.  Шталь. СПб.,
1999. C. 80–100.
124 Античные литературные традиции…

Σῶμα δίχα ψυχῆς ζώειν πάρος ἢ ἐμὲ σεῖο,


Βασίλιε, Χριστοῦ λάτρι ϕίλ’, ωιόμην˙
ἀλλ’ ἔτλην καὶ ἔμεινα. τί μέλλομεν; οὔ μ’ ἀναείρας
θήσεις ἐς μακάρων σήν τε χοροστασίην;
μή με λίπῃς, μή, τύμβον ἐπόμνυμι˙ οὔποτε σεῖο
λήσομαι, οὐδʹ ἐθέλων. Γρηγορίοιο λόγος.
Тело порознь с душой будет жить, как мне думалось, прежде,
Милый Василий, служитель Христа, чем я без тебя.
Но претерпел я и выдержал. Что предстоит нам? Не можешь
Меня, вознеся, ты поместить у себя в хороводе
блаженных?
Но не оставь, могилой клянусь, я тебя никогда не забуду!
И не желаю того. Григория слово.
(Пер. Л. Б. Поплавской)
Эпиграмма Григория не может не быть личной. Она намного
эмоциональнее, чем эпитафия Либания на смерть Юлиана. Точ-
нее, эта эпиграмма состоит из  одних эмоций, вопреки сложив-
шемуся канону, как должно провожать епископа. Григорий долго
не может примириться с уходом Василия. Он пишет вторую эпи-
грамму, обращаясь к  воспоминаниям юности, школьным годам
(Anth. Pal. VIII, 8):
Ὦ μύθοι, ὦ ξυνὸς ϕιλίης δόμος, ὦ ϕίλ’ Ἀθῆναι,
ὦ θείου βιότου τηλόθε συνθεσίαι,
ἴστε τόδ’, ὡς Βασίλειος ἐς οὐρανόν, ὡς ποθέεσκεν,
Γρηγόριος δ’ ἐπὶ γῆς χείλεσι δεσμὰ ϕέρων.
О разговоры, о дружбы дом общий, драгие Афины,
Жизни священной зарок, издалека прозвучавший,
Знайте теперь, что Василий на небе, как пожелал он,
Григорий здесь, на земле, но несущий губами оковы.
(Пер. Л. Б. Поплавской)
«Оковы на  губах» (χείλεσι δεσμὰ)  — чтобы не  жаловаться
на  провидение, т.  е. бога, из-за  раннего ухода любимого друга
и уважаемого проповедника. Этот образ тоже опирается на клас-
сическую литературную традицию, только вместо губ (χείλεσι)
печать молчания обычно сковывает язык (γλῶσσα). Вот пример
из  трагедии о  печати молчания. «Аякс» Софокла (v. 199): βοῦς,
κλῇς ἐπὶ γλώσσῃ  — «бык, запоры кладешь на  язык». Похожие
стихи есть в корпусе Феогнида (Theognidea 815–817 W.):
βοῦς μοι ἐπὶ γλώσσηι κρατερῶι ποδὶ λὰξ ἐπιβαίνων
ἴσχει κωτίλλειν καίπερ ἐπιστάμενον
Л. Б. Поплавская 125

Κύρν’˙
Бык, о Кирн, на язык мой мощной ступая ногою,
Держит пятою меня, хоть болтать я умею.
(Пер. Л. Б. Поплавской)
Есть пример противоположный, когда язык развязан.
По  поводу языка, опережающего рассудок, это слова Ипполита
в  трагедии Еврипида, ставшие афоризмом. «Ипполит» (v.  612):
ἡ γλῶσσα ὀμώμοχ’ ἡ δὲ ϕρὴν ἀνώμοτο — «Язык мой клялся, сердце
не клялось».
Античные реминисценции органично присутствуют в созна-
нии и  языке высшего духовенства, несущего христианскую
культуру. Придворная аристократия, получившая образование
в риторских и философских школах у последних носителей клас-
сической греческой традиции, также стоит за  использование
лучшего, что можно взять у этой традиции. «Христианские бого-
словы, писатели, проповедники… заимствуют из сокровищницы
греко-римской цивилизации импонирующую простоту и  пла-
стичность философской прозы, филигранные методы неоплато-
нической диалектики, логику Аристотеля, практический психо-
логизм и искристое красноречие античной риторики» 10.
Какими были эти учителя и  как они приобщали к античной
культуре, говорит Либаний в своей автобиографии (or. 1 Βίος).
Достижения идеологии христианства дают Либанию слуша-
телей не  столь восприимчивых к  его образу мыслей и  способу
его выражения, которые он заимствует в традициях аттического
красноречия. Осознавая эволюцию, происходящую в  его время
в умах сограждан, Либаний активно борется с противниками гре-
ческой риторики. Все человечество делится для Либания на два
сорта людей: тех, кто получил образование (παιδεία), и  других.
Он испытывает отвращение к военным, вследствие их необразо-
ванности, но благосклонность к тем, кто чтит культуру. Либаний
часто изумляется при виде военного — любителя «речей» (λόγοι).
Риторские школы в основном готовят юристов. Он опасается, что
право разрушит умственные способности его учеников. Либаний
желает Юлиану и его префекту Салюцию Секунду вербовать своих
функционеров среди язычников, склонных к  литературе (т.  е.
образованности), так как сам Либаний имел достаточное коли-
чество учеников среди христиан. Как и император Юлиан, Либа-
ний уважительно относится к тому, что παιδεία идет рука об руку

Удальцова З. В. Византийская культура. С. 45.


10
126 Античные литературные традиции…

с язычеством. Однако случается, что греческая общность визан-


тийской культуры отдает первенство нивелированию религий.
Либаний сохраняет отличные отношения с христианскими колле-
гами по  ремеслу, такими как епископ Кессареи Василий. Много
лет Либаний прожил в дружбе с префектом восточного претория
Стратегием Мусониатом, который был христианином, но  вдох-
новленным речами (Βίος, § 106–109). Он с радостью встречает обо-
снование в Антиохии в июле 362 г. императора Юлиана, который
был не  только его другом, учеником, но  и  его героем. Пораже-
ние императору Вероотступнику нанесли, по  мнению Либания,
недовольные невежды христиане. После речи на смерть Юлиана
(or.  XVIII) он  стал меньше писать. С  годами здоровье Либания
ухудшилось, и смерть его сына в 391 г. вызвала отчаяние ритора,
которое продолжалось вплоть до его смерти 11.
В сирийской Антиохии, как и во всей Византии в IV в., причуд-
ливым образом уживались и  сочетались языческие и  христиан-
ские влияния. Софисты и риторы этого времени имели большой
престиж 12. Согласно принятому тогда поветрию и моде, Либаний
ставит все события своего времени, большие и  маленькие, пло-
хие и  хорошие, в  связи с  Фортуной  — Τύχη 13. Либаний пишет,
что ничего не освещает славой софиста так, как приток его уче-
ников. Известные ученики Либания: Гиперихий, сын Максима
из  Анкары, софист, учился в  Никомедии; сын и  внук Агесилая
из  Анкары; Гонорат, сын Квирина из  Сицилии; семья из  Сици-
лии — Тициан, Филоксен, Калиций 14. Что касается отцов церкви,
то  Иоанн Хрисостом (род. в  Антиохии в  354  г.) мог быть учени-
ком Либания. Согласно древним историкам церкви Сократу (H. E.
IV, 26) и  Созомену (H. E. VI, 26), Василий Великий и  Григорий
Назианзин были учениками Либания, но  в  Антиохии, в  Сирии.
Письмо 13 Григория Назианзина допускает, что Василий был уче-
ником Либания, но в Константинополе, во второй приезд Либа-
ния (348–353). Василий был в  Константинополе в  348–349  гг.
перед отъездом в Афины в 350 г. Есть переписка между Василием
и Либанием.

11
Libanios. Discours. Vol. 1–3 / Etab. par J. Martin, trad. par P. Petit. Paris, 1979.
P.  XI–XXV, 21–22; Foerster  R., Münscher  K. Libanius  // Real-Encyklopädie.
1925. XII, 2. Col. 2485–2551.
12
Festugière O. P. Antioche païenne et chrétienne. Libanius, Chrysostome et les
moines de Syrie. Paris, 1959. P. 90–94.
13
Misson J. Recherches sur le paganisme de Libanius. Louvain, 1914. P. 50–66.
14
Schouler B. La tradition hellenique chez Libanios. Paris, 1984. Vol. 2. P. 409.
Л. Б. Поплавская 127

Подготовительные упражнения в  школах базировались


на  изучении эпоса. Это было мостом, обеспечивающим переход
из  грамматических классов в  риторические. Б.  Шуллер в  своей
книге приводит таблицу включения гомеризмов в  декламации
Либания с приведением мест из «Илиады» и «Одиссеи» и указа-
ниями самого Либания на мотивы их применения 15. Эта педагоги-
ческая схема соответствует нормальному циклу занятий в ритор-
ской школе.
Искусство должно доставлять удовольствие имитацией реаль-
ности. Для Либания любая форма искусства содержит часть ими-
тации. Этот, по  определению Аристотеля, mimesis разделяется
на имитацию природы и имитацию древних греческих художни-
ков (авторов), которых риторика изображает в качестве модели.
Эти два типа имитации смешиваются, поскольку то, что должно
быть заимствовано из  модели, произошло не  само по  себе,
а в свою очередь является успешной имитацией природы. Либа-
ний, без сомнения, был убежден в этом и настаивал на использо-
вании в обучении ритора не только эпоса, но и лирики. Он цити-
рует Алкея в речи XIII, 5 (fr. 133). Упоминает, но прямо не цитирует
Архилоха. Любаний оставляет из  него пословицы, намекает
на несправедливость его инвективы (223) и на его убийцу по све-
дениям, основанным на  дельфийском оракуле. Либаний отно-
сительно хорошо знал эпиникии Пиндара, трагедии Софокла,
комедии Аристофана, историю Геродота и  Фукидида. Ему были
интересны ораторы V–IV  в. до  н.  э.: Антифонт, Динарх, Эсхин,
Гегесипп, Гиперид, Исей, Ликург, Лисий, Исократ, Демосфен.
Либаний прибегал к заимствованиям из классической греческой
риторики и  свободно адаптировал ее достижения с  помощью
имитации стиля этих риторов 16. В  IV  в. на  греческом Востоке,
в Византийской империи, идет переоценка культурного наследия
классической литературы, в  том числе риторики и  философии
Древней Греции. В  риторских и  философских школах, пока они
еще не были закрыты императором Юстинианом (529 г.), воспи-
тывались на образцах великой традиции прошлого риторы, юри-
сты, государственные деятели, чиновники и политики. Всеобщей
грамотности населения не  было, образование стоило дорого.
Для  передачи знаний использовали беседы, они входили в  круг
просвещения (παιδεία). Устная форма передачи знаний была ино-
гда единственно возможной в среде простых людей. Из этих бесед

Ibid. P. 444–446.
15

Поплавская Л. Б. Греческая риторика IV в. … С. 105–106.


16
128 Античные литературные традиции…

в традиции нового времени затем вырастают христианские про-


поведи. Стиль, язык, характер обращения к  массам верующих
должны быть понятными, убедительными, доставлять удоволь-
ствие слуху. Этому учатся на  образцах древнегреческой литера-
туры. Последние адепты античного образования при императоре
Юстиниане (VI в.) отправляются в изгнание. Но традиции антич-
ной классики продолжают жить в византийской литературе, мона-
стырях и школах. Составляются школьные хрестоматии, издаются
тексты, пишутся схолии, комментарии к античным трудам.

Использованная литература
Гийу А. Византийская цивилизация / пер. с фр. Д. Лоевского. Екатерин-
бург: У-Фактория, 2007. 545 c.
Поплавская Л. Б. Греческая риторика IV в. на рубеже язычества и христи-
анства: школа Либания // Педагогические инновации и традиции в истории,
теории и практике образования: монография  / под ред.  Г. Б.  Корнетова. М.:
АСОУ, 2019. С. 90–106.
Поплавская Л. Б. Миф и культ в легенде об Архилохе // Ранняя греческая
лирика (миф, культ, мировоззрение, стиль) / отв. ред. И. В. Шталь. СПб.: Але-
тейя, 1999. C. 80–100.
Удальцова З. В. Византийская культура / отв. ред. Е. В. Гутнова. М.: Наука,
1988. 288 c.
Флоровский Г. В. Corpus Areopagiticum // Дионисий Ареопагит. О небес-
ной иерархии / тексты, пер. с древнегреч., вступ. ст. Г. В. Флоровского. СПб.:
Глаголъ, РХГИ, 1997. C. IX–XV.
Эпиграммы греческой антологии  / пер. с древнегреч. под ред. и с ком-
мент. М. Гаспарова и Ю. Шульца. Вступ. ст. М. Гаспарова. М.: Terra, 1999. 728 c.
Antologia Graeca, griechisch-deutsch  / Hrsg. H.  Beckby. Bd.  1–4, 16 b. Mün-
chen: Heimeran, 1957–1958. Bd. 2, B. VII–VIII. 622 S.
Iambi et elegi graeci ante Alexandrum cantati / Ed. M. L.West. Vol. 1. Oxonii,
1971. 256 p.
Festugière O. P. Antioche païenne et chrétienne. Libanius, Chrysostome et les
moines de Syrie. Paris: E. de Boccard, 1959. 540 p. 
Foerster R., Münscher K. Libanius  // Real-Encyklopädie. 1925. XII, 2. Col.
2485–2551.
Libanios. Discours. Vol. 1–3 / Etab. par J. Martin, trad. par P. Petit. Paris: Les
belles letters, 1979.
Misson J. Recherches sur le paganisme de Libanius. Louvain: Bureaux du
recueil, 1914. xvi, 160 p.
Schouler B. La tradition hellenique chez Libanios. Vol. 2. Paris: Les belles let-
ters, 1984.

References
Beckby H. (Ed.) Antologia Graeca, griechisch-deutsch. Vol. 1–4, 16 b. München,
Heimeran, 1957–1958. Vol. 2, B. VII–VIII. 622 p.
Л. Б. Поплавская 129

Festugière O. P. Antioche païenne et chrétienne. Libanius, Chrysostome et les


moines de Syrie. Paris, E. de Boccard, 1959. 540 p. 
Florovskiy  G. V. Corpus Areopagiticum. Dionisiy Areopagit. O nebesnoy ier-
arkhii (Trans. from Ancient Greek G. V. Florovsky). St. Petersburg, Glagol” Publ.,
Russian Christian Institute for the Humanities Publ., 1997, pp. IX–XV. (in Russian)
Foerster R., Münscher K. Libanius. Real-Encyklopädie. 1925. XII, 2, col. 2485–
2551.
Gasparov M., Shul’ts Yu. (Trans.) Epigrammy grecheskoy antologii [Epigrams of
Greek Anthology]. Moscow, Terra Publ., 1999. 728 p. (in Russian)
Giyu A. Vizantiyskaya tsivilizatsiya [Byzantine civilization] (Trans. from
French D. Loevsky). Ekaterinburg, U-Faktoriya Publ., 2007. 545 p. (in Russian)
Martin J. (Ed.), Petit P. (Trans.) Libanios. Discours. Vol. 1–3. Paris, Les belles
letters, 1979.
Misson J. Recherches sur le paganisme de Libanius. Louvain, Bureaux du
recueil, 1914. xvi, 160 p.
Poplavskaya  L. B. Grecheskaya ritorika IV v. na rubezhe yazychestva i khris-
tianstva: shkola Libaniya [Greek rhetoric of the 4th century at the turn of paganism
and Christianity: the school of Libanius]. Pedagogicheskie innovatsii i traditsii v
istorii, teorii i praktike obrazovaniya (Ed.  G. B.  Kornetov). Moscow, ASOU Publ.,
2019, pp. 90–106. (in Russian)
Poplavskaya  L. B. Mif i kul’t v legende ob Arkhilokhe [Myth and cult in the
legend of Archilochus]. Rannyaya grecheskaya lirika (mif, kul’t, mirovozzrenie, stil’)
(Ed. I. V. Shtal’). St. Petersburg, Aleteyya Publ., 1999, pp. 80–100. (in Russian)
Schouler B. La tradition hellenique chez Libanios. Vol. 2. Paris, Les belles let-
ters, 1984.
Udal’tsova Z. V. Vizantiyskaya kul’tura [Byzantine culture] (Ed. E. V. Gutnova).
Moscow, Nauka Publ., 1988. 288 p. (in Russian)
West M. L. (Ed.) Iambi et elegi graeci ante Alexandrum cantati. Vol. 1. Oxonii,
1971. 256 p.
130

Боспорская Ио*

И. Ю. Шауб

Миф об  Ио пользовался в  Греции большой популярностью.


Она была героиней ряда эпических поэм, текст которых утрачен,
а также важным персонажем двух сохранившихся трагедий столь
ценимого Н. А. Чистяковой Эсхила — «Прометей прикованный»
и «Просительницы».
В  изобразительном искусстве VI–V  вв. до  н.  э. (преимуще-
ственно в  аттической вазовой живописи) Ио чаще всего изо-
бражалась в  виде коровы 1. На луканской ойнохоэ ок.  440–430  гг.
до н. э. этот персонаж предстает в виде телки с женской головой 2.
Иконографически данное изображение демонстрирует пере-
ходный этап от животного образа к образу женщины с рожками
на  голове, каковой постоянно фигурирует Ио в  античном искус-
стве (скульптуре, терракоте, фигурных сосудах) начиная с  этого
времени. В таком виде ее голова часто встречается на апулийских
погребальных вазах IV в. до н. э. 3
Изображение Ио в  растительном обрамлении, которое появ-
ляется в вазовой живописи во  2-й половине V в. до н. э., Н. Ялу-

*
Исследование проведено в рамках программы фундаментальных научных
исследований Российской академии наук по теме государственной работы
№  0184-2018-0007 «Культура античных государств Северного Причерномо-
рья. Субкультуры правящей элиты и рядового населения».
1
Yalouris N. Io I // LIMC. 1990. Bd. V. S. 661, № 1–21.
2
Ibid. S. 667.
3
Ibid. S. 672, № 95–98.
И. Ю. Шауб 131

рис считает свидетельством обожествления героини мифа 4.


Однако приводимые им памятники позволяют предполагать,
что здесь мы  имеем свидетельство воскрешения древних веро-
ваний, в  которых Ио выступала в  качестве воплощения Геры,
а  через нее  — как ипостась Великой богини Эгеиды. В  связи
с этим обращает на себя внимание не только тот факт, что обли-
чье коровы было главным териоморфным воплощением этой
богини, но  и  крайне бледная генеалогия Ио (особенно со  сто-
роны матери) 5.
Одно из древнейших изображений Ио — это чернофигурная
амфора 540–530 гг. до н. э., хранящаяся в Государственном антич-
ном собрании Мюнхена, на которой она в виде коровы представ-
лена на  фоне дерева. Считается, что его присутствие намекает
на  то, что место действия мифа происходит в  Египте. Однако
растительность, в  которой или на  которой сидит Ио, пред-
ставленная на других вазах (а  это по  сути один и  тот же мотив),
не имеет никакого отношения ни к Египту, ни к каким-либо дру-
гим территориям, фигурирующим в  мифе о  ней. Единственно
возможное предположение  — что в  этой тесной ассоциации Ио
с  растительностью проявляется ее исконная сущность 6. Еще
один памятник — краснофигурная ваза IV в. до н. э. из Неаполя,
на которой изображена полуобнаженная Ио, сидящая на выходя-
щем из  земли растении в  окружении разнообразных раститель-
ных побегов и  пальметок, по  сторонам которых представлены
бегущие в  разные стороны пантеры 7. Изображение Ио в  ико-
нографической схеме Владычицы зверей наглядно свидетель-
ствует о сохранении в ее образе древних черт Великой богини —
хозяйки не только растительного, но и животного мира 8.

4
Ibid. S. 672.
5
См.: Geisau H., v. Io // Der Kleine Pauly. Bd. 2. Stuttgart, 1967. S. 1426.
6
О  мотиве растительности как одном из  главных воплощений образно-
сти Великой богини см.: Шауб И. Ю.  Эллинское и  варварское в  курганах
Боспора Киммерийского (мотив растительности)  // Цивилизация и  вар-
варство. Вызовы деструкции в лабиринте миграции варварства  / отв. ред.
В. П. Буданова, О. В. Воробьева. М., 2016. Вып. V. С. 229 след.
7
Шауб  И. Ю.: 1) Миф, культ, ритуал в  Северном Причерноморье VII–IV  вв.
до н. э. СПб., 2007. Рис.  71; 2) Эллинские традиции и варварские влияния
в  религиозной жизни греческих колоний Северного Причерноморья (VI–
IV вв. до н. э.). Saarbrücken, 2011. С. 261–262.
8
В том, что имя Ио носит менада (см.: Kossatz-Deissmann A. Io III // LIMC.
1990. Bd.  V. S.  676), проявляется связь рассматриваемого нами персонажа
с  дионисийским кругом. Это неудивительно, учитывая тот факт, что Ио
132 Боспорская Ио

На  этой же древней основе в  эллинистический период про-


изошло отождествление аргосской принцессы позднего мифа 9
с  великой египетской богиней Исидой, а  сына Ио Эпафа  —
со священным египетским быком Аписом.
Н. Ялурис, автор наиболее авторитетной работы об  Ио
в  античном искусстве, отмечая популярность ее образа в  искус-
стве эллинистических Египта и Ближнего Востока, а также Вели-
кой Греции и  Сицилии 10, совершенно неправомерно упускает
из виду Боспор.
Происхождение самого слова «Боспор» («коровий брод»)  —
одного из  важнейших северопричерноморских топонимов  —
греческое предание связывало с Ио (Aesch. PV 732–735; Apollod. II,
1, 3; App. Mith. XII, 100; St. Byz. s. v. Βόσπορος). О странствиях этой
возлюбленной Зевса, превращенной ревностью Геры в  корову
и  обреченной на  странствия из-за  мучений, которые причинял
ей овод, насланный гневной богиней, и, в частности, о переправе
через пролив, разделяющий нынешние Керченский и Таманский
полуострова, рассказывали многие античные авторы. Но  как
бы ни  объяснялось возникновение названия «Боспор» 11, один
из аспектов происхождения данного топонима, несомненно, был
культовым 12.
На  это указывает главный композиционный элемент пре-
дания  — ритуальная переправа в иной мир 13. О местной основе
мифа о  переправе Ио могут свидетельствовать другие варианты
этого мифа, наиболее полно сохраненные византийским исто-

считалась прабабкой Диониса (Bacchyl. Dith. 19, 39–52) или даже его ма-
терью (Diod. III, 74). А тот факт, что на  коринфской гидрии 1-й половины
VI в. до н. э. фигурирует нереида Ио (Icard-Gianolio N. Io II // LIMC. 1990.
Bd. V. S.  676), еще более расширяет круг связанных с нашей богиней ассо-
циаций.
9
Косвенным, но  красноречивым свидетельством позднего возникновения
мифа об Ио — аргосской царевне является тот факт, что в Аргосе он не на-
шел никакого воплощения в  изобразительном искусстве; см.: Yalouris  N.
Io I. S. 673.
10
Ibid. S. 676.
11
См.: Тохтасьев C. Р. ΒΟΣΠΟΡΟΣ // Боспорский феномен: греческая культу-
ра на периферии античного мира. СПб., 1999. С. 86–91.
12
Шауб И. Ю.: 1) Миф, культ, ритуал … С. 60–61; 2) Эллинские традиции и вар-
варские влияния … С. 56.
13
См.: Пропп В. Я.  Исторические корни волшебной сказки. Л., 1986. С.  202;
Кузнецова  З. С. Легенда об  олене: фольклорный характер источника  //
Мнемон. СПб., 2003. Вып. 2. С. 332.
И. Ю. Шауб 133

риком Германом Созоменом: «Однажды случилось, что пресле-


дуемый оводом бык перешел через озеро и  за  ним последовал
пастух; увидав противолежащую землю, он сообщил о ней сопле-
менникам. Другие говорят, что перебежавшая лань показала охо-
тившимся уннам (гуннам.  — И.  Ш.) эту дорогу, слегка прикры-
тую сверху водою» (Soz. VI, 37) 14.
Предание о  переправе через Боспор оленя (лани), сохра-
нившееся и  у других византийских авторов (Приска, Проко-
пия и  Агапия), стадиально, несомненно, является более ранним,
нежели версия мифа, где фигурирует Ио 15. Считая, что легенда
об олене восходит к мифу об Ио, М. И. Артамонов 16 справедливо
предположил, что эта легенда «быть может, только греческое
оформление старого туземного культо-тотемического образа».
О  глубокой укорененности на  Боспоре мифа об  Ио, причем
в  весьма архаической форме, могут свидетельствовать следу-
ющие факты. В  Нимфее неподалеку от  жилого дома, который
до  сих пор неправомерно считается святилищем Афродиты 17,
было раскопано здание V  в. до  н.  э., еще в  древности подверг-
шееся сильному разрушению. Доказательством обществен-
ного характера данного здания является находка здесь богатых
архитектурных украшений, отдельные из  которых полностью
совпадают с  архитектурными украшениями нимфейского святи-
лища с  апсидой, в  частности акротерий в  виде женской головы
с  маленькими рожками, окруженной лепестками арацеи 18.
Подобные акротерии, синопский и  местное ему подражание 19,
обнаружены в  Пантикапее 20. Отдаленное сходство имеет с  ним-
фейским также синопский акротерий из Феодосии 21.
Поскольку даже такие архитектурные детали, как антефиксы,
«должны были соответствовать своим содержанием назначению

14
Цит. по: Кузнецова З. С. Легенда об олене. С. 324–325.
15
Там же. С. 325.
16
Артамонов М. И. Очерки древнейшей истории хазар. М.; Л., 1936. С. 11.
17
См.: Шауб И. Ю.: 1) Миф, культ, ритуал …; 2) Эллинские традиции и варвар-
ские влияния …
18
Шауб И. Ю. Миф, культ, ритуал … Рис. 69.
19
Там же. Рис. 70.
20
Марченко И. Д.  Об акротериях Пантикапея  // Сообщения Гос. музея изо-
бразительных искусств им. А. С. Пушкина. М., 1984. Т. VIII. С. 62.
21
Деревицкий А. Н., Павловский  А. А., Штерн  Э. Р.  фон. Музей Имп.
Одесского общества истории и  древностей. Терракоты. Т.  I.  Одесса, 1897.
Табл. VI и VII.
134 Боспорская Ио

данного здания» 22, перед нами встает вопрос: кого изображали


эти женские головы с  рогами? Э. Р. фон  Штерн называет жен-
скую голову на  феодосийском акротерий Артемидой или Селе-
ной. В. М.  Скуднова считает такое толкование неубедительным.
«И  Артемида и  Селена,  — как указывает исследовательница,  —
изображаются на памятниках искусства с полумесяцем в волосах,
который совсем не похож на рога. Рога, а не полумесяц, говорят
за  то, что здесь подчеркнута связь с  рогатым животным» 23. Поэ-
тому Скуднова допускает возможность толкования рогатой жен-
щины как Ио 24.
Изображением Ио считает эту голову и И. Д. Марченко, кото-
рая полагает, что «географические условия Синопы, ее близость
к  Кавказским горам и  к Боспору, местам, связанным по легенде
со  скитаниями Ио, сыграли свою роль в  выборе сюжетов для
архитектурной терракоты» и  что «синопская Ио могла вос-
приниматься в  Пантикапее как богиня растительности, о  чем
можно судить по ее изображениям на фоне пальметты» 25. Нельзя
не  согласиться с  исследовательницей, поскольку для предпола-
гаемой ею ассоциации имеются серьезные религиозно-мифоло-
гические предпосылки, ибо Ио  — это двойник 26 или даже одна
из  ипостасей Геры 27 (в  ее древнейшем зооморфном облике),
которая являлась наиболее почитаемой богиней на  о. Самос,
выходцев с  которого, судя по  всему, было немало среди колони-
стов Нимфея 28.
Учитывая несомненный факт почитания Великой богини
в  Северном Причерноморье 29, а  также рудименты подобного
средиземноморского культа как в  преданиях об  Ио, ассоцииро-

22
Марченко И. Д. О  терракотовых антефиксах Пантикапея  // Археология
и история Боспора. Симферополь, 1952. С. 168.
23
Скуднова В. М. К  вопросу о  торговых связях Синопы с  Боспором в  V  в.
до н. э. // ТГЭ. Л.; М., 1958. Т. II. С. 80.
24
Так же называет рогатую женскую голову на антефиксе из Тарента Хиггинс
(Higgins R. A. Catalogue of the terracottas in the Department of Greek and Ro-
man antiquities, British Museum. London, 1954. Pl. 183, № 1329. P. 361–362).
25
Марченко И. Д. Об акротериях Пантикапея. С. 66.
26
Farnell L. R. The Cults of the Greek States. Vol. II. Oxford, 1896. P. 182.
27
Geisau H., v. Io. S. 1427; Simon E. Zeus und Io auf einer Kalpis des Eucharides-
malers // Archäologischer Anzeiger. Berlin, 1985. Heft 2. S. 268.
28
Худяк М. М. Из истории Нимфея VI–III вв. до н. э. Л., 1962. С. 17.
29
См., например: Шауб И. Ю. Культ Великой богини у  местного населения
Северного Причерноморья // Stratum plus. 1999. № 3. С. 207–224.
И. Ю. Шауб 135

вавшихся с  данной территорией, так и  в памятниках искусства,


на которых она запечатлена на Боспоре, можно уверенно предпо-
лагать, что и  здесь в  героине мифа видели одно из  воплощений
этого могучего божества.
О  том, что образ Ио был близок населявшим сельскую тер-
риторию Боспора варварам, свидетельствуют находки в  одном
из  меотских святилищ глиняных позолоченных медальонов
IV  в. до  н.  э. с  изображением ее головы 30. Фриз из  аналогичных
голов украшает омфал одной из  серебряных фиал IV  в. до  н.  э.
из  кургана Чмырёва могила (Запорожская область) 31. Подкре-
пляет гипотезу об Ио как одной из ее ипостасей Великой богини
и  существование подобных идей у  южных соседей боспорян  —
колхов: одной из  главных ипостасей их Великой богини был
быкоголовый нагой женский персонаж, часто фигурирующий
на серебряных анэпиграфных монетах V–IV  вв. до  н. э., которые
чеканились на  территории Колхиды (скорее всего, в  Фасисе)
и поэтому получили название «колхидок» 32.

30
См.: Эрлих В. Р. Украшения Тенгинских святилищ // Боспорский феномен:
погребальные памятники и святилища: материалы международной конфе-
ренции. СПб., 2002. С. 234, рис. 1, 20; автор публикации называет Ио «жен-
ским рогатым божеством».
31
Онайко Н. А. Античный импорт в  Приднепровье и  Побужье в  IV–II  вв.
до  н.  э. М., 1970. С.  100, табл. XIV, 396. Н. А.  Онайко видит здесь не  Ио,
а Пана (Там же. С. 100).
32
Болтунова А. И. Колхидки // ВДИ. 1973. № 4. С. 92 след.; Сапрыкин С. Ю.
Древнее Причерноморье. М.; СПб., 2018. С. 651–653.

С. Ю.  Сапрыкин по  этому поводу довольно путано, но, в  сущности, верно
пишет: «Культ Великой богини лег в  основу почитания малоазийских бо-
гинь Артемиды Эфесской и Матери Богов — Кибелы-Реи. При устье Фаси-
са стояла статуя Фасианской Богини с  тимпанами и  львами, которая оли-
цетворяла Рею или Кибелу (Arr. Peripl. 9). Ее отождествляли с Артемидой
Фасианской, святилище которой находилось близ Фасиса рядом с дворцом
царя колхов Ээта (Zosim. I, 32, 3). У  колхов популярностью пользовались
богини Геката-Владычица или Персеида-Владычица (Apol. Rhod. III, 251,
469, 480) и  Ино-Левкотея (Strabo XI, 2, 17), функционально близкие Вели-
кому женскому божеству. Поэтому Ио почиталась в  Колхиде как вопло-
щение местной богини производительных сил природы, растительности
и животного мира, которую воспринимали в образе Артемиды Таврополы
и Кибелы-Реи. Вот почему женское божество с головой быка/коровы и в со-
единении с протомами быка или коровы на „колхидках“ — это Ио, связан-
ная с Артемидой и Фасианской богиней. Оно воплотило в себе греческие
и  местные религиозные представления, господствовавшие в  основном
136 Боспорская Ио

Использованная литература
Артамонов М. И.  Очерки древнейшей истории хазар. М.; Л.: Соцэкгиз,
1936. 137 с.
Болтунова А. И.  Колхидки  // Вестник древней истории. 1973. №  4.
С. 92–108.
Деревицкий А. Н., Павловский А. А., Штерн Э. Р. фон. Музей Имп. Одес-
ского общества истории и древностей. Терракоты. Т. I. Одесса, 1897. 46 с.
Кузнецова З. С.  Легенда об  олене: фольклорный характер источника  //
Мнемон. СПб., 2003. Вып. 2. С. 321–334.
Марченко И. Д. О терракотовых антефиксах Пантикапея // Археология
и история Боспора. Симферополь, 1952. С. 167–186.
Марченко И. Д.  Об  акротериях Пантикапея  // Сообщения Гос. музея
изобразительных искусств им. А. С. Пушкина. М., 1984. Т. VIII. С. 57–70.
Онайко Н. А. Античный импорт в Приднепровье и Побужье в  IV–II  вв.
до н. э. М.: Наука, 1970. 213 с. (Свод археологических источников. Вып. Д1-27).
Пропп В. Я.  Исторические корни волшебной сказки. Л.: Изд-во  ЛГУ,
1986. 364 с.
Сапрыкин С. Ю.  Древнее Причерноморье. М.; СПб.: Изд-во  РХГА, 2018.
743 с.
Скуднова В. М. К  вопросу о  торговых связях Синопы с  Боспором в  V  в.
до н. э. // Труды Государственного Эрмитажа. Л.; М., 1958. Т. II. С. 74–82.
Тохтасьев C. Р. ΒΟΣΠΟΡΟΣ // Боспорский феномен: греческая культура
на периферии античного мира. СПб., 1999. С. 86–91.
Худяк М. М. Из истории Нимфея VI–III вв. до н. э. Л.: Издательство Госу-
дарственного Эрмитажа, 1962. 64 с.
Шауб И. Ю.  Культ Великой богини у  местного населения Северного
Причерноморья // Stratum plus. 1999. № 3. С. 207–224.
Шауб И. Ю.  Миф, культ, ритуал в  Северном Причерноморье VII–IV  вв.
до н. э. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2007. 483 с.
Шауб И. Ю. Эллинские традиции и варварские влияния в религиозной
жизни греческих колоний Северного Причерноморья (VI–IV  вв. до  н.  э.).
Saarbrücken: Lambert Academic Publishing, 2011. 475 с.
Шауб И. Ю.  Эллинское и  варварское в  курганах Боспора Киммерий-
ского (мотив растительности)  // Цивилизация и  варварство. Вызовы
деструкции в  лабиринте миграции варварства  / отв. ред. В. П.  Буданова,
О. В. Воробьева. М.: Аквилон, 2016. Вып. V. С. 229–244.
Эрлих В. Р.  Украшения Тенгинских святилищ  // Боспорский феномен:
погребальные памятники и  святилища: материалы международной конфе-
ренции. СПб., 2002. С. 232–236.
Farnell L. R. The Cults of the Greek States. Vol. II. Oxford: Clarendon Press,
1896. 341 p.
Geisau H., v. Io  // Der Kleine Pauly. Bd.  2. Stuttgart: Druckenmüller, 1967.
Sp. 1426–1427.

среди населения в  области реки Фасис. Это убедительно подтверждает


идею о чеканке „колхидок“ в Фасисе» (Сапрыкин С. Ю. Древнее Причерно-
морье. С. 653).
И. Ю. Шауб 137

Higgins R. A.  Catalogue of the terracottas in the Department of Greek and


Roman antiquities, British Museum. London, 1954. 432 p.
Icard-Gianolio N. Io II // LIMC. 1990. Bd. V. S. 676.
Kossatz-Deißmann A. Io III // LIMC. 1990. Bd. V. S. 676.
Simon E. Zeus und Io auf einer Kalpis des Eucharidesmalers  //
Archäologischer Anzeiger. Berlin, 1985. Heft 2. S. 265–280.
Yalouris N. Io I // LIMC. 1990. Bd. V. S. 661–676.

References
Artamonov M. I.  Ocherki drevneyshey istorii khazar [Essays on the ancient
history of the Khazars]. Moscow; Leningrad, Sotsekgiz Publ., 1936. 137 p. (in Rus-
sian)
Boltunova A. I. Kolkhidki [Colchis coins]. Vestnik drevney istorii, 1973, no. 4,
pp. 92–108. (in Russian)
Derevitskiy A. N., Pavlovskiy  A. A., Shtern  E. R. fon. Muzey Imp. Odesskogo
obshchestva istorii i drevnostey. Terrakoty. T. I [Museum of the Imperial Odessa
Society of History and Antiquities, vol.  I: Terracottas]. Odessa, 1897. 46  p.  (in
Russian)
Erlikh V. R.  Ukrasheniya Tenginskikh svyatilishch [Decorations of Tengin
Shrines]. Bosporskiy fenomen: pogrebal’nye pamyatniki i svyatilishcha: materi-
aly mezhdunarodnoy konferentsii [The Bosporus Phenomenon: Funerary monu-
ments and shrines: proceedings of the international conference]. St. Petersburg,
2002, pp. 232–236. (in Russian)
Farnell L. R.  The Cults of the Greek States. Vol.  II. Oxford, Clarendon Press,
1896. 341 p.
Geisau H., v. Io. Der Kleine Pauly. Vol.  2. Stuttgart, Druckenmüller, 1967.
Col. 1426–1427.
Higgins R. A.  Catalogue of the terracottas in the Department of Greek and
Roman antiquities, British Museum. London, 1954. 432 p.
Icard-Gianolio N. Io II. LIMC, 1990, vol. V, p. 676.
Khudyak M. M.  Iz istorii Nimfeya VI–III vv. do n. e. [From the history of
Nymphaion 6th–3rd centuries BC]. Leningrad, State Hermitage Publ., 1962.
64 p. (in Russian)
Kossatz-Deißmann A. Io III. LIMC, 1990, vol. V, p. 676.
Kuznetsova Z. S. Legenda ob olene: fol’klornyy kharakter istochnika [Legend
of the Deer: The Folklore Nature of the Source]. Mnemon. St.  Petersburg, 2003,
vol. 2, pp. 321–334. (in Russian)
Marchenko I. D. O terrakotovykh antefiksakh Pantikapeya [On the terra-
cotta antefixes of Panticapaeum]. Arkheologiya i istoriya Bospora. Simferopol,
1952, pp. 167–186. (in Russian)
Marchenko I. D.  Ob akroteriyakh Pantikapeya [On the Acroteria of Pantica-
paeum]. Soobshcheniya Gos. muzeya izobrazitel’nykh iskusstv im. A. S. Pushkina.
Moscow, 1984, vol. VIII, pp. 57–70. (in Russian)
Onayko N. A. Antichnyy import v Pridneprov’e i Pobuzh’e v IV–II  vv. do n.  e.
[Antique imports to the Dnieper and Bug regions in the 4th–2nd  centuries.  BC].
Moscow, Nauka Publ., 1970. 213  p. (Svod arkheologicheskikh istochnikov.
No. D1-27). (in Russian)
138 Боспорская Ио

Propp V. Ya. Istoricheskie korni volshebnoy skazki [The historical roots of a


fairy tale]. Leningrad, Leningrad State University Publ., 1986. 364 p. (in Russian)
Saprykin S. Yu. Drevnee Prichernomor’e [The ancient Black Sea]. Mos-
cow; St.  Petersburg, Russian Christian Academy for the Humanities Publ., 2018.
743 p. (in Russian)
Shaub I. Yu. Ellinskie traditsii i varvarskie vliyaniya v religioznoy zhizni gre-
cheskikh koloniy Severnogo Prichernomor’ya (VI–IV vv. do n.  e.) [Hellenic tradi-
tions and Barbarian influences in religious life of the Northern Black Sea littoral’s
Greek colonies (6th–4th centuries BC)]. Saarbrücken: Lambert Academic Publish-
ing, 2011. 475 p. (in Russian)
Shaub I. Yu. Ellinskoe i varvarskoe v kurganakh Bospora Kimmeriyskogo
(motiv rastitel’nosti) [Hellenic and barbaric in the mounds of the Cimmerian
Bosporus (flora motif )]. Tsivilizatsiya i varvarstvo. Vyzovy destruktsii v labir-
inte migratsii varvarstva (Eds. V. P. Budanova, O. V. Vorob’eva). Moscow, Akvilon
Publ., 2016, vol. V, pp. 229–244. (in Russian)
Shaub I. Yu. Kul’t Velikoy bogini u mestnogo naseleniya Severnogo Pricher-
nomor’ya [The Great Goddess cult among the local population of the Northern
Black Sea littoral]. Stratum plus, 1999, no. 3, pp. 207–224. (in Russian)
Shaub I. Yu. Mif, kul’t, ritual v Severnom Prichernomor’e VII–IV vv. do  n.  e.
[Myth, cult, and ritual in the Northern Black Sea littoral of the 7th–4th centuries
BC]. St.  Petersburg, St.  Petersburg State University Publ., 2007. 483  p.  (in Rus-
sian)
Simon E. Zeus und Io auf einer Kalpis des Eucharidesmalers. Archäologis-
cher Anzeiger. Berlin, 1985, Heft 2, pp. 265–280.
Skudnova V. M. K voprosu o torgovykh svyazyakh Sinopy s Bosporom v V v.
do n. e. [On the issue of trade relations of Sinope with the Bosporus in the 5th
century BC]. Trudy Gosudarstvennogo Ermitazha. Leningrad; Moscow, 1958,
vol. II, pp. 74–82. (in Russian)
Tokhtas’ev  C. R. ΒΟΣΠΟΡΟΣ. Bosporskiy fenomen: grecheskaya kul’tura na
periferii antichnogo mira. St. Petersburg, 1999, pp. 86–91. (in Russian)
Yalouris N. Io I. LIMC, 1990, vol. V, pp. 661–676.
139

Из истории археологических исследований


на Павловском мысу под Керчью*

Ю. А. Виноградов

В археологической топографии Боспора Киммерийского Пав-


ловскому мысу, который вместе с мысом Ак-Бурун ограничивает
Керченскую бухту с юга, принадлежит очень важное место. И это
не  удивительно, поскольку на  нем были расположены курганы,
составлявшие часть некрополя боспорской знати Юз-Оба, кото-
рый в основном датируется временем расцвета Боспорского госу-
дарства в IV в. до н. э. 1 В научной литературе этот мыс называется
также Павловской батареей, поскольку здесь была расположена
артиллерийская батарея, защищавшая подступы к Керчи с моря.
Батарея на  этом месте была установлена сразу после занятия
Керчи и  Еникале русскими войсками в  1771  г. Такое мероприя-
тие, конечно, объяснялось близостью этого места к  фарватеру,
по которому курсировали суда между Азовским и Черным морями.
В 1772 г. батарея получила название Павловской, по всей видимо-
сти в честь наследника престола, будущего императора Павла I 2.

*
Исследование произведено в рамках темы государственного задания ФНИ
ГАН №  0184-2018-0007 «Культура античных государств Северного Причер-
номорья. Субкультуры правящей элиты и рядового населения».
1
Виноградов Ю. А., Зинько В. Н., Смекалова Т. Н. Юз-Оба. Курганный не-
крополь аристократии Боспора. Т. I: История изучения и топография. Сим-
ферополь; Керчь, 2012. С. 19.
2
Паллас  П. С.  Поездка во  внутренность Крыма, вдоль Керченского полу-
острова и на остров Тамань // ЗООИД. 1883. Т. 13. С. 55; Санжаровец В. Ф.
Из  истории происхождения названий географических объектов Керчен-
ского городского побережья  // 175 лет Керченскому музею древностей:
140 Из истории археологических исследований …

Позднее мыс, на  котором располагалась батарея, а  также бухту,


южной границей которой он является, стали именовать Павлов-
скими 3.
Хрестоматийно известное археологическое открытие на Пав-
ловском мысу было сделано в 1858 г. Тогда директор Керченского
музея древностей А. Е. Люценко обнаружил гробницу, в которой
находился роскошный деревянный саркофаг, содержавший погре-
бение женщины с  богатым набором сопровождающего инвен-
таря 4. Гробница, скорее всего, принадлежала женщине очень
знатного и  богатого рода, которая явно исполняла жреческие
функции. В.  Ф. Гайдукевич считал, что это была жрица богини
Деметры 5, но эта интерпретация ничем не обоснована и, в общем,
вряд ли верна 6.
Однако первые археологические разведки и раскопки на Пав-
ловском мысу были проведены задолго до А. Е. Люценко, и пред-
принял их «отец боспорской археологии» Поль Дюбрюкс 7. Они

материалы Международной научной конференции. Керчь, 2001. С.  162;


Санжаровец  В. Ф., Стародубцев  В. М. Топонимы крепости Керчь и  ее
окрестностей  // Научный сборник Керченского заповедника. Вып.  1:
К 180-летию Керченского музея древностей. Керчь, 2006. С. 306.
3
  Санжаровец В. Ф., Стародубцев В. М. Топонимы крепости Керчь и ее окрест-
ностей. С.  305–308; Дюбрюкс  П. Собрание сочинений. СПб., 2010. С.  343,
прим. 100.
4
ОАК за  1859  г. С.  11; Ростовцев  М. И. Скифия и  Боспор. [Л.], 1925. С.  194;
Толстой  И. И., Кондаков  Н. П. Русские древности в  памятниках искус-
ства. Вып.  II: Древности скифо-сарматские. СПб., 1889. С.  54; Гайдуке-
вич  В. Ф. Боспорское царство. М.; Л., 1949. С.  254–255; Артамонов  М. И.
Сокровища скифских курганов в собрании Эрмитажа. Прага; Л., 1966. С. 67;
Уильямс  Д., Огден  Дж. Греческое золото. Ювелирное искусство класси-
ческой эпохи V–IV века до н. э. СПб., 1995. С. 166; Виноградов Ю. А., Зинь-
ко В. Н., Смекалова Т. Н. Юз-Оба. С. 19–32; Шауб И. Ю. Боспорское жрече-
ство // БИ. 2017. Вып. 34. С. 302–306; Rostowzew M. Skythien und der Bospo-
rus. Berlin, 1931. S. 180.
5
Гайдукевич В. Ф. Боспорское царство. С. 255; Gajdukevič V. F. Das Bosporani-
sche Reich. Berlin, 1971. S. 275.
6
Сокольский Н. И. Античные деревянные саркофаги Северного Причерно-
морья. М., 1969. С. 36; Шауб И. Ю.: 1) Миф, культ, ритуал в Северном При-
черноморье VII–IV вв. до н. э. СПб., 2007. С. 342–343; 2) Боспорское жрече-
ство. С. 302–306.
7
Дюбрюкс П.: 1)  Описание развалин и следов древних городов и укрепле-
ний, некогда существовавших на европейском берегу Босфора Киммерий-
ского, от  входа в  пролив близ Еникальского маяка до  горы Опук включи-
Ю. А. Виноградов 141

были начаты вместе с  И. А.  Степковским в  1820 г. и продолжены


в 1823–1827 гг., а затем в 1833 г. 8 Эти исследования были связаны
с  поиском местоположения древнегреческой колонии Нимфей.
П. Дюбрюкс пришел к выводу, что этот город находился около Пав-
ловской батареи, а не в районе Камыш Буруна, в чем он, конечно,
заблуждался. По его не вполне точным привязкам руины Нимфея
располагались несколько в стороне от дороги, которая в то время
вела из Керчи по берегу моря к Павловской батарее. Зимой 1826–
1827 гг. П. Дюбрюкс предпринял съемку плана расположенных там
развалин, отождествляя их с Нимфеем 9. Археолог писал о стенах
толщиной 4 арш. (2,85 м) и длиной в 100, 155 или даже 170 саж. (т. е.
213, 330 и  более 360 м), о  рвах, башнях, часто имеющих круглую
форму, полубашнях и т. д. Сделанное им описание руин позволяет
легко вообразить, что там находился некий прекрасно укреп-
ленный населенный пункт. По  внешним параметрам это скорее
город, нежели скопление сельских домов. По мнению В. Ф. Гайду-
кевича, близ мыса Ак-Бурун находилось значительное античное
поселение, по-видимому какой-то  пантикапейский пригород 10,
и это предположение вполне логично.
Действительно, с  теоретической точки зрения чрезвычайно
трудно вообразить, чтобы древние греки, столь плотно обжив-
шие берега Керченского пролива, в частности основавшие Пан-
тикапей в  центральной части Керченской бухты и  Мирмекий
на  ее северной оконечности, не уделили бы никакого внимания
южному завершению этой бухты. Опять же сугубо теоретически
можно допустить, что во время колонизации на мысе Ак-Бурун и,
соответственно, на примыкающем к нему с юга Павловском мысе
было основано поселение подобное Мирмекию. Систематических
археологических исследований в этом районе после П. Дюбрюкса
никогда не  проводилось. Тем не  менее результаты предприни-
мавшихся здесь разведок и ограниченных раскопок в  известной

тельно, при Черном море // ЗООИД. 1858. Т. 4, отд. 1. С. 34–59; 2) Собрание
сочинений. Т. I: Тексты. СПб., 2010. С. 295–304.
8
Тункина  И. В. «Отец боспорской археологии» Поль Дюбрюкс  // Дю-
брюкс П. Собрание сочинений. Т. I: Тексты. С. 79.
9
Дюбрюкс П. Собрание сочинений. С. 389–391.
10
Гайдукевич В. Ф. О местоположении древней Тиритаки // МИА. 1941. № 4.
С. 88, прим. 2.
142 Из истории археологических исследований …

степени позволяют считать, что он  в  своих наблюдениях был


вполне прав 11.
В  1958  г. в  полукилометре к  западу от  оконечности мыса
Ак-Бурун было обнаружено древнее поселение, по  подъемному
материалу датирующееся IV–II вв. до н. э. 12; его обычно называют
Ак-Бурун I. В 1987–1990 гг. на мысе были выявлены еще два поселе-
ния, обозначенные как Ак-Бурун II и III 13. При тщательном осмотре
местности удалось также обнаружить Ак-Бурунский вал, что пол-
ностью подтверждает наблюдение П. Дюбрюкса о наличии здесь
подобного рода сооружений 14. По  предположению С. А.  Шеста-
кова, вал создавал оборонительную систему, центральным пун-
ктом которой было городище Ак-Бурун II. Вполне возможно, что
П. Дюбрюкс посчитал Нимфеем именно это крупное поселение.
Есть основания полагать также, что оно существовало с  конца
VI — начала V в. до н. э. до конца IV в. н. э. 15
С. А. Шестакову также принадлежит гипотеза, что на Ак-Буруне
находился Гермисий 16, который упоминается Помпонием Мелой
и  Плинием (Pomp. Mela II, 3; Plin. NH IV, 87) как находящийся
на западном берегу Керченского пролива. В принципе, это вполне
допустимо, хотя в  перечне названий древних поселений, сохра-
ненных письменной традицией для участка побережья Восточ-
ного Крыма от Нимфея до Пантикапея, имеется еще один пункт,
на который стоит обратить внимание, — Дия (Plin. NH IV, 86). Как
известно, еще П. И. Бларамберг полагал, что Дия и Тиритака — это
названия одного и того же города 17. В. Ф.  Гайдукевич считал, что
Тиритака стала называться Дией в раннеримское время 18. По мне-
нию В. Д.  Блаватского, Дия  — название города, данное ему гре-
ческими колонистами, а Тиритака — название предшествующего

11
Санжаровец В. Ф., Стародубцев В. М. Топонимы крепости Керчь и ее окрест-
ностей. С. 301.
12
Семенов  С. А., Кунин  В. Э. Разведки на  Керченском полуострове  // АИБ.
1962. Т. II. С. 257.
13
Шестаков С. А. К вопросу о локализации боспорского города Гермисия //
АИБ. 1999. Т. III. С. 105.
14
Шестаков С. А. К вопросу о локализации … С. 105, 107; Масленников А. А.
Древние земляные погранично-оборонительные сооружения Восточного
Крыма. Тула, 2003. С. 191–192.
15
Шестаков С. А. К вопросу о локализации … С. 107.
16
Там же. С. 107 сл.
17
Бларамберг  И. П. Замечания на  некоторые места древней географии Тав-
риды // ЗООИД. 1848. Т. 2, отд. 1. С. 9, прим. 10.
18
Гайдукевич В. Ф. О местоположении древней Тиритаки. С. 91–92.
Ю. А. Виноградов 143

ему варварского поселения, на  месте которого была основана


эллинская колония 19. Все эти остроумные допущения, однако,
основаны на слишком зыбкой источниковой базе, и, в принципе,
можно предположить, что Дией мог называться любой относи-
тельно крупный древнегреческий населенный пункт, располо-
женный на европейской стороне Боспора, на побережье от Ним-
фея до Пантикапея. Тем не менее следует отметить, что Плиний
упоминает Гермисий вместе с Мирмекием (Plin. NH IV, 87), а Пом-
поний Мела  — вместе с  Мирмекием, Пантикапеем и Феодосией
(Pomp. Mela II, 3). Если предположить, что в  последнем случае
Феодосия попала в  этот список случайно, то  Пантикапей, Мир-
мекий и  Гермисий, возможно, объединены благодаря близости
своего топографического положения. Локализация Пантикапея
и Мирмекия на берегах Керченской бухты ни у кого не вызывает
сомнения. В таком случае в отношении Гермисия можно предпо-
ложить, что он, скорее всего, находился на  южной оконечности
этой бухты, т. е. на мысе Ак-Бурун. Так что гипотеза С. А. Шеста-
кова, на наш, взгляд, имеет все шансы на существование 20.
Стоит обратить внимание и на то, что П. Дюбрюкс на Павлов-
ском мысу зафиксировал не только остатки башен и стен. Он видел
здесь и курганы. Правда, в переводе текста П. Дюбрюкса, опубли-
кованном в  2010  г. 21, курганы не упоминаются вообще. Перевод-
чик предпочел употреблять термин х о л м, а холмы, как известно,
могли иметь и естественное происхождение. В таком случае при-
ходится признать, что «отец боспорской археологии» курганам
Павловского мыса не уделил никакого внимания, поскольку был
всецело поглощен поисками руин Нимфея. Возможно, это и так.
Однако если обратиться к  французскому тексту П.  Дюбрюкса 22,
то  окажется, что исследователь в  шести случаях употребил тер-
мин tumulus, т. е. к у р г а н, в остальных случаях писал о tertre, т. е.
о  х о л м а х или б у г р а х.
У меня нет сомнения в том, что «отец боспорской археологии»
с его огромным опытом разведчика и раскопщика без труда мог
отличить естественный холм от  курганной насыпи. Стоит обра-
тить внимание и  на  то, что описания пяти из  шести курганов
(не бугров!) сосредоточены очень компактной группой, занимая

19
Блаватский В. Д. Архаический Боспор // МИА. 1954. № 33. С. 22–23.
20
Виноградов Ю. А. Павловская батарея и прилегающие территории // Дю-
брюкс П. Собрание сочинений. Т. I: Тексты. С. 478.
21
Дюбрюкс П. Собрание сочинений. С. 294–304.
22
Там же. С. 247–255.
144 Из истории археологических исследований …

менее страницы повествования 23. Иными словами, логичней


предполагать, что П. Дюбрюкс курганы в районе Павловской бата-
реи все-таки видел и они, как представляется, были расположены
компактной группой. Вполне вероятно и другое: ни один из них
он не раскопал.
Тем не менее раскопки курганов Павловского мыса производи-
лись, и произошло это в достаточно ранние времена. Их довольно
рано стали включать в  главную цепь керченских курганов, иду-
щую дугой с севера на юго-восток,  — от Азовского моря как раз
к Павловскому мысу 24. Нет никакого сомнения при этом, что Пав-
ловские курганы стали раскапывать уже в первой половине XIX в.
Во  всяком случае, Э. Г.  Муральт, очень ценная работа которого
была опубликована в середине XIX в., писал, что в открытых здесь
склепах был обнаружен деревянный гроб 25, а  также расписные
вазы 26. Кто и когда производил эти раскопки, к сожалению, оста-
ется не известным. Несколько странным при этом, на мой взгляд,
является то обстоятельство, что Э. Г. Муральт сообщил о находках
в курганах Павловского мыса расписных ваз и деревянного гроба.
В  этом отношении стоит отметить, что во  время исследований
1858  г. в одном из этих курганов, как сказано выше, был найден
прекрасный деревянный саркофаг и замечательная краснофигур-
ная ваза. Несмотря на  это странное обстоятельство, приходится
признать, что археологи в  поисках древних сокровищ потруди-
лись на Павловском мысу до 1858 г.
Эта догадка полностью подтверждается сообщением
А. Б.  Ашика, который в  своем «Воспорском царстве» заметил,
что насыпи Павловского мыса стоит подвергнуть раскопкам,
«хотя они <…> большею частию частично уже разрыты; величина
их, однако, дает основание думать, что здесь могут еще заклю-
чаться гробницы, если не первостепенные, то, по крайней мере,
второстепенные» 27. Это свидетельство знаменитого археолога
представляет интерес в двух отношениях. Во-первых, стоит ука-

23
Там же. С. 251, 299–300.
24
Об археологических поисках в Керчи // ЖМВД. 1845. Ч. 12. С. 429.
25
Муральт  Э. Г. Хронологическое обозрение древних могил, находящихся
по  обе стороны Босфора Киммерийского. Читано в  заседаниях 18 апреля
и 16 мая 1849 г. // Записки Санкт-Петербургского археологическо-нумизма-
тического общества. СПб., 1850. Т. II. С. 322.
26
Там же. С. 313.
27
Ашик  А. Б. О  последних археологических раскопках в  Керчи  // ЖМВД.
1846. Ч. 14. С. 124.
Ю. А. Виноградов 145

зать на его ошибку, поскольку, как мы сейчас знаем, Павловские


курганы таили не второстепенные, а по крайней мере один именно
первостепенный погребальный памятник — это, конечно, склеп
1858  г. Во-вторых, А. Б.  Ашик на  страницах своей книги мог бы
более подробно рассказать о своих собственных раскопках в этом
районе.
Дело в  том, что в  «Древностях Боспора Киммерийского»
содержится информация о  раскопках А. Б.  Ашика в  районе Пав-
ловской батареи в  1842  г. Тогда он  открыл там плитовую гроб-
ницу, в которой находился «деревянный гроб с женским остовом,
у которого было на правой руке золотое кольцо <…>, близ левой
сердолик <…>, у шеи цилиндр <…>, а у ног деревянная коробка для
румян, деревянная гребенка, бронзовое зеркало и алабастровый
сосуд» 28. Здесь же сообщается, что из  гробницы происходят две
золотые львиные головки, вероятно наконечники шейного кольца
(т. е. гривны?).
Перечисленные находки чрезвычайно любопытны, рисунки
некоторых из  них с  краткими описаниями были опубликованы
в названном издании: золотой перстень с изображением сидящей
женской фигуры (рис. 1, 1, см. с. 156) 29, золотой перстень с сердо-
ликом, на  котором вырезано изображение двух сидящих сфинк-
сов (рис. 1, 2) 30, и сердоликовая цилиндрическая печать с резным
изображением геральдической сцены на золотой цепочке (рис. 1,
3–4) 31.
Столь ценная информация, на  которую в  наши дни почти
не  обращают внимания, позволила надеяться, что о  раскопках
А. Б. Ашика на Павловском мысу сохранились хоть какие-то архив-
ные сведения. Действительно, в Научном архиве Института исто-
рии материальной культуры РАН имеются некоторые документы,
хотя и  не  очень обстоятельные 32. Первый документ, в  котором

28
ДБК. С. 60.
29
Там же. С. 130, табл. XVIII, 9.
30
Там же. С. 117, табл. XVI, 10.
31
Там же. С. 116–117, табл. XVI, 5, 6.
32
См.: «Приложение к делу о керченских древностях, содержащее в себе ко-
пии с донесений об археологических разысканиях в  курганах в окрестно-
стях Керчи» (РО НА  ИИМК РАН. Ф. 63. Д. 5). Конечно, вполне можно до-
пустить, что копии с  оригинальных документов, направленных из  Керчи
в Петербург, содержат неизбежные описки или даже ошибки другого рода.
Все возможно, но, в целом, «Приложение к делу о керченских древностях»
146 Из истории археологических исследований …

упоминается Павловский мыс, — рапорт, направленный А. Б. Аши-


ком керчь-еникальскому градоначальнику 8 июня 1840 г.:
К  Павловскому мысу (очевидно, по  направлению к  Павлов-
скому мысу.  — Ю.  В.) 33 я  раскопал курган средней величи-
ны; слои земли, близкие к  могиле насыпаны были попере-
менно с морскою травой. Над гробницей найдены обломки
ваз и амфор, это мне внушало надежду на хорошее открытие,
но  ожидания мои не  оправдались. Здесь найден каменный
склеп в самой середине кургана, но проведенною в материке
миною <он> был сломан и  разрушен подобно многим дру-
гим гробницам, находимым в наших курганах 34.

Из  этого документа вполне понятно, что раскопки Павловских


курганов в 1840 г. уже начались. К сожалению, из него нельзя уяс-
нить, где точно находился раскопанный курган и склеп какого типа
в  нем был обнаружен. Обломки ваз и  амфор, зафиксированные
над гробницей, можно связать с тризной по покойному. Несмотря
на краткость описания, следует признать также, что набор посуды
(вазы и амфоры) больше всего соответствует нашим представле-
ниям о боспорских элитарных погребениях IV в. до н. э., точнее
о тризнах, совершенных при сооружении курганов 35.
В  другом документе  — рапорте А. Б.  Ашика о  раскопках под
Керчью, проведенных с  29 августа 1841  г. по  1  апреля 1842  г.,  —
читаем:
Я  переносил работы к  разным местностям, именно: к  Ени-
кальскому маяку, к  Павловскому мысу, но  без успеха, что
должно приписать обыкновенному нетерпению антиква-
рия, особенно когда он  боится издержать напрасно деньги.
С  Павловского мыса я  опять возвратился к  курганам по до-
роге к Аджимушкаю 36.

Из этого краткого сообщения можно понять, что до 1 апреля 1842 г.


никаких особенных находок в Павловских курганах, по всей види-

следует признать вполне надежным источником по истории археологиче-


ских раскопок на Боспоре.
33
Если судить по письмам А. Б. Ашика, то можно понять, что в его лексиконе
предлог «к» часто означал «около».
34
РО НА ИИМК РАН. Ф. 63. Д. 5. Л. 160.
35
Кастанаян  Е. Г. Обряд тризны в  боспорских курганах  // СА. 1950. №  14.
С. 124–138.
36
РО НА ИИМК РАН. Ф. 63. Д. 5. Л. 132.
Ю. А. Виноградов 147

мости, сделано не было.


После 1 апреля А. Б. Ашик вновь обратился к раскопкам на Пав-
ловском мысу. Эти раскопки оказались более удачными, о  чем
он проинформировал петербургское начальство 37:
Я  частью раскопал там один из  самых больших курганов:
с юго-восточной стороны я открыл каменный вход и, следуя
по  этому направлению, я  дошел до  самой гробницы, кото-
рую полагал целою, потому что курган не  представлял ни-
каких следов раскопки; но  по входе в  нее я  нашел на  своде
маленькое отверстие, через которое вошли искатели золота.
Гробница эта имеет два отделения, первое длиною 2½  са-
жен, а  второе 5  сажен, шириною 3½  сажен, каменный пол
найден сломанным.
С этого кургана я перешел на другой, соседний, там тоже на-
шел гробницу в  таком роде, как первую, также сломанную.
У  самого входа этой гробницы я  нашел зарытую в  землю
на  2 аршина ниже материка бронзовую вазу с жжеными ко-
стями весьма хорошей работы, с  выпуклыми украшениями,
в  которых заметна примесь серебра. Ваза эта так ветха, что
едва я мог поместить ее на одну из полок музеума.
С этого второго кургана я перешел на третий; здесь я нашел
с  юго-востока на  глубине 2½  сажени каменную гробницу
длиною в 3 аршина, шириною в 2¼ и вышиною столько же.
Она покрыта была тремя плитами. В  ней нашел я деревян-
ный гроб, а  в гробе  — деревянное ложе на точеных ножках
с  медными подставками, вырезками и  позолотою: все это
в крайней ветхости. Остов покойника лежал головою от вос-
тока к  западу; у  правой руки его найден золотой перстень
с оттиснутым гением, у левой руки найден перстень в  виде
печати с  сердоликом, на  котором вырезано фантастическое
изображение и  надпись MIΛENAM, у  шеи найдена золотая
цепочка с  привешенным цилиндром, на  котором также вы-
резано изображение фантастическое; к  ушам я  нашел две
подвески, обтянутые золотым листочком. Подвески эти но-
сились, вероятно, на  ленточке, как это ныне встречается
между некоторыми жителями Испании и  Далмации, имен-
но города Рагузы; к рукам покойницы найдены три львиные
головки, служившие для браслета, четвертой не  отыскано.
У ног ея найдена деревянная коробочка с белилом, коробоч-
ка с мелом, металлическое зеркало, алебастрида и гребенка.
Все эти последние вещи оставлены в Музеуме.

37
Там же. Л. 126–127 об.
148 Из истории археологических исследований …

<….>
Раскопки на Павловском мысу мне обошлись в сто сорок пять
рублей серебром из собственных денег.

Сразу стоит отметить, что все финансовые издержки А. Б. Ашика


были ему компенсированы 38. Для нас же важней другое — нераз-
грабленная гробница, описанная в рапорте, является тем самым
погребальным памятником, некоторые находки из которого были
кратко описаны в  «Древностях Боспора Киммерийского». Более
того, в  архиве хранится еще один важный документ, связанный
с этими раскопками:  39
Ведомость золотым вещам, открытым на  Павловском мысу
близ Керчи директором Музеума Ашиком 14 апреля 1842 г.
1. Золотой перстень с оттиснутым гением.
2. Перстень в виде печати с сердоликом, на котором выреза-
но фантастическое изображение и с надписью ΜΙΛΕΝΑΜ.
3. Золотая цепочка с привешенным цилиндром из сердоли-
ка, на котором также вырезано изображение фантастиче-
ское.
4. Две подвески, обтянутые золотым листом.
5. Три львиные головки, служившие для браслета.

Из этого документа мы узнаем, что из гробницы, раскопанной


А. Б. Ашиком, в Императорский Эрмитаж поступило лишь восемь
предметов (два перстня, золотая цепочка с сердоликовым цилин-
дром, две подвески и три львиные головки). В нем также названа
точная дата открытия  — 14  апреля 1842  г. Гробница, конечно,
заслуживает серьезного научного внимания, но прежде, чем к ней
обратиться, стоит проанализировать информацию А. Б.  Ашика
о расследованных им курганных насыпях, а таковых, как засвиде-
тельствовано в рапорте, было три.
П е р в ы й к у р г а н. По  мнению автора раскопок, он  был
самым большим в  курганной группе. В  юго-восточной части
насыпи был открыт каменный «коридор», т.  е. дромос. Двига-
ясь по  нему, археологи дошли до  склепа, состоявшего из  двух
камер. Первая имела 5,3 м в длину (2,5 сажени), вторая — 10,7 м
(5 сажен); ширина, по  всей видимости, обоих частей составляла
6,7 м (3,5 сажени). Если следовать этим цифрам, то придется при-
знать, что первая часть склепа имела площадь 35,5 кв. м, вторая —

Там же. Л. 126.


38

Там же. Л. 133 об.


39
Ю. А. Виноградов 149

71,7 кв. м, а площадь всего склепа достигала 107,2 м. Приведенные


параметры вряд ли реалистичны по той причине, что не соответ-
ствуют размерам самых известных и самых больших погребальных
памятников Боспора: площадь склепа Царского кургана состав-
ляет всего 18,60 кв. м, а круглого склепа Золотого кургана (самого
крупного на Боспоре!) — 31,40 кв. м 40. Невозможно поверить, что
на Павловском мысу был открыт столь грандиозный склеп! С дру-
гой стороны, вряд ли стоит полагать, что сообщение А. Б. Ашика
о его конструкции (наличие двух камер) столь же ложно. Но если
отнестись к  нему с  доверием, то  придется признать, что склеп
можно относить к  типу македонских, состоящих из  двух камер
и  имеющих арочное перекрытие. Такие конструкции появились
на Боспоре в конце IV — начале III в. до н. э. под влиянием Маке-
донии 41. К  сожалению, о  типе перекрытия открытого им склепа
керченский археолог даже не обмолвился, поэтому можно пред-
положить, что оно было уступчатым, традиционным для Боспора.
Склепы, состоящие из  двух камер, с  такой конструкцией свода
стали возводиться на Боспоре в III в. до н. э., но они характерны
для азиатской части государства 42.
В т о р о й к у р г а н содержал склеп такого же типа, т. е., скорее
всего, двухкамерный. О характере его перекрытия в отчете о рас-
копках и на сей раз ничего не сказано. А. Б. Ашик отметил лишь
одну любопытную деталь — перед входом в гробницу на глубине
около 1,4  м (2  аршина) была обнаружена бронзовая ваза, содер-
жавшая остатки кремации. Подобные находки зафиксированы
в некрополе Юз-Оба 43, в том числе и на мысе Ак-Бурун 44.
Т р е т и й к у р г а н представляет наибольший интерес.
А. Б.  Ашик сообщил, что гробница была открыта в  его юго-

40
Виноградов Ю. А. Цари Боспора и боспорские курганы IV в. до н. э. // БИ.
2014. Вып. 30. С. 503.
41
Виноградов Ю. А.: 1) О склепах македонского типа на Боспоре // БИ. 2014.
Вып. 30. С. 171–189; 2) Культура боспорской элиты при Спартокидах // БИ.
2017. Вып. 34. С. 182–196.
42
Виноградов Ю. А.: 1) Уступчатые склепы III в. до н. э. на Боспоре // БФ: гре-
ки и варвары на евразийском перекрестке: материалы Международной на-
учной конференции. СПб., 2013. С.  222–227; 2)  Культура боспорской элиты
при Спартокидах. С. 196–205.
43
Виноградов Ю. А., Зинько В. Н., Смекалова Т. Н. Юз-Оба. С. 41–42, рис. 17–
19; с. 66, рис. 48.
44
Бутягин А. М., Виноградов Ю. А. Юз-Оба. Курганный некрополь аристо-
кратии Боспора. Т.  II: Курганы на  мысе Ак-Бурун. Симферополь; Керчь,
2014. С. 41, рис. 23.
150 Из истории археологических исследований …

восточной части на  глубине 5,3  м. Она была сложена из  камен-
ных плит и  перекрыта тремя такими же плитами. Размеры соо-
ружения  — 2,13  ×  1,60 м (3  ×  2,25  аршина), глубина  — 1,60  м
(2,25  аршина). Приведенные измерения не  вызывают недо-
верия. Следует отметить при этом, что гробница точно такого
типа, только значительно более крупная и намного более богатая
по  составу сопровождающего инвентаря, была открыта на  Пав-
ловском мысу в 1858 г., о чем уже неоднократно говорилось выше;
ее размеры — 4,27  ×  2,13 м, глубина — 2,85 м.
Сходство двух обозначенных погребальных комплексов
на  этом не  кончается. Внутри каменной гробницы 1842  г., как
и в гробнице 1858 г., находился деревянный саркофаг, а в нем —
деревянное ложе «на  точеных ножках с  медными подставками»,
украшенное позолотой и  «вырезами» (очевидно, вставками).
На  этом ложе находились останки знатной женщины, уложен-
ной головой на запад. У ее правой руки лежал золотой перстень
«с оттиснутым гением», как посчитал автор раскопок (рис. 1, 1).
Эта находка на  первый взгляд ничем не  отличается от  перстня,
обнаруженного в женской гробнице, открытой в Керчи в 1854 г. 45
На  последнем обычно видят изображение сидящей Пенелопы
и датируют его около 450 г. до н. э.
У левой руки лежал другой перстень с печатью. На сердолике
было вырезано изображение двух сфинксов, обращенных друг
к  другу, и  лидийской надписью между ними (рис. 1, 2). Одного
взгляда на это изображение достаточно, чтобы отнести его к кате-
гории персидских «импортов» на Боспоре; перстень датируют V в.
до н. э. 46
У  шеи погребенной был обнаружен сердоликовый цилиндр
на золотой цепочке с вырезанной на нем геральдической компози-

45
Уильямс Д., Огден Д. Греческое золото. С.  158, кат. 98; Kalashnik  Yu. P.
Necropolis of Pantikapaion. Slab tomb // Greeks on the Black Sea. Ancient Art
from the Hermitage. Los Angeles, 2007. P. 147–151. О гробнице см. также: Ви-
ноградов  Ю. А. Керченские археологи во  время Крымской войны  // Рос-
сийские археологи XIX  — начала XX  в. и  курганные древности Боспора
Киммерийского. СПб., 2017. С. 27–30.
46
Никулина  Н. М. Искусство Ионии и  ахеменидского Ирана. По  материа-
лам глиптики V–IV вв. до н. э. М., 1994. № 447; Иран в Эрмитаже. Форми-
рование коллекции. Каталог выставки в Государственном Эрмитаже. СПб.,
2004. С. 31, кат. 12; Minns  E. H. Scythians and Greeks. Cambridge, 1913. Р. 411,
fig. 298; Boardman  J. Greek Gems and Finger Rings Early Bronze Age to Late
Classical. London, 1970. P.  351, pl. 834; Treister  M. ‘Achaemenid’ and ‘Achae-
Ю. А. Виноградов 151

цией (рис. 1, 3–4). Центр ее занимает стоящая фигура персидского


царя, который обеими руками удерживает за передние ноги двух
сфинксов. Над головой царя  — символ Ахурамазды. На  заднем
плане представлена пальма, под ней  — демон. Нет никакого
сомнения в том, что этот предмет, как и перстень с сердоликом,
был произведен в какой-то мастерской державы Ахеменидов. Его
датируют V в. до н. э. 47
Персидские перстни и  цилиндрические печати  — любопыт-
нейшая особенность культуры боспорской элиты. В  последнее
время эти предметы стали привлекать все возрастающее научное
внимание. Обычно их понимают как проявление персидского
влияния на Боспоре 48. М. Ю. Трейстер посвятил им специальное,
в высшей степени актуальное исследование 49.
Уши женщины были украшены подвесками, обтянутыми золо-
тым листом, но их форма остается нам неизвестной. Около ее рук
были обнаружены три золотые львиные головки. Составители
«Древностей Боспора Киммерийского» посчитали, что это были
наконечники шейной гривны 50, что никак не соответствует дей-
ствительности, и не только потому, что такой предмет неуместен
в женском погребении. Головок было зафиксировано не две, что
было бы нормально для гривны, а  три (А. Б.  Ашик даже сокру-
шался, что четвертую найти не  удалось), да  и  расположены они
были не в области шеи, а около рук погребенной. Иными словами,
на сей раз следует согласиться с автором раскопок и признать, что

menid-inspired’ Goldware and Silverware, Jewellery and Arms and their Imi-
tations to the North of the Achaemenid Empire  // Achaemenid Impact in the
Black Sea. Communications of Powers. Aarhus, 2010. P. 253, kat. 5. (BSS. 11).
47
Никулина  Н. М. Искусство Ионии и  ахеменидского Ирана. №  426; Иран
в Эрмитаже. С. 30, кат. 10; Minns E. H. P. 411, fig. 298; Treister M. ‘Achaemenid’
and ‘Achaemenid-inspired’ Goldware and Silverware … Р. 252–253, kat. 4.
48
Fedoseev N. F. Zum achämenidischen Einfluß auf die historische Entwicklung
der nordpontischen griechischen Staaten  // Archäologische Mitteilungen aus
Iran und Turan. 1997. Bd. 29. S. 310; Nieling J. Persian Imperial Policy Behind
the Rise and Fall of the Cimmerian Bosporus in the Last Quarter of the Sixth to
the Beginning of the Fifth Century BC // Achaemenid Impact in the Black Sea.
Communications of Powers. P. 131–132.
49
Treister M. ‘Achaemenid’ and ‘Achaemenid-inspired’ Goldware and Silverware …
Р. 251–256; Трейстер  М. Ю. Ахеменидские «импорты» на Боспоре Кимме-
рийском. Анализ и интерпретация  // БФ: население, языки, контакты.
СПб., 2011. С.  114–117. К  сожалению, в  статье, изданной на  русском языке
в 2011 г., обе находки из гробницы 1842 г. даже не упоминаются.
50
ДБК. С. 60.
152 Из истории археологических исследований …

руки женщины были украшены парой браслетов с завершениями


в виде львиных головок.
Помимо украшений в гробнице у ног погребенной были най-
дены деревянные пиксиды (с белилами и мелом), а также гребень
(очевидно, деревянный), металлическое зеркало (очевидно, брон-
зовое) и алабастр. Все эти находки очень характерны для богатых
женских погребений Боспора. Деревянные предметы из  этой
гробницы, по сообщению А. Б. Ашика, оставленные в Керченском
музее, скорее всего, не сохранились. Во всяком случае, упомина-
ния о них отсутствуют в сводке Н. И. Сокольского 51.
В  высшей степени любопытно, что на  Боспоре известно еще
два женских погребения, в  которых имелись по  паре браслетов
с окончаниями в виде львиных головок. Первое из них уже было
упомянуто выше — это пантикапейская гробница 1854 г. 52, которую
можно датировать концом первой четверти IV в. до н. э. 53 С погре-
бением 1842 г. ее роднит также наличие очень похожего золотого
перстня с  изображением сидящей женщины и  еще одного пер-
стня, на котором представлен сидящий перс (так что персидский
мотив здесь тоже имеется). Стоит отметить, что в этой гробнице
было найдено большое количество деревянных предметов.
Второе погребение — кремация, открытая в 1869 г. на Темир-
Горе. Она относится к концу V — началу IV в. до н. э. 54 В ней были
найдены бронзовые браслеты, плакированные золотом, с  золо-
тыми львиными головками на концах, а также части золотого оже-
релья и  прекрасные резные камни, что по-своему сближает два
комплекса, хотя в последнем случае на них отсутствует какая-либо
персидская символика.
Исходя из этих аналогий, а также из приведенных выше дати-
ровок золотого перстня и персидских печатей, время возведения
павловской гробницы можно предположительно определить
в  пределах конца V  — начала IV  в. до  н. э. Таким образом, при-
ходится признать, что в  Пантикапее и  его окрестностях почти

51
Сокольский  Н. И. Деревообрабатывающее ремесло в  античных государ-
ствах Северного Причерноморья. М., 1971. (МИА. №  178). С.  138–140, 210–
212.
52
Уильямс Д., Огден Д. Греческое золото. С.  156, кат. 96; Kalashnik Yu. P. Ne-
cropolis of Pantikapaion. P. 147–151.
53
Виноградов Ю. А. Керченские археологи во время Крымской войны. С. 29.
54
Яковенко  Э. В. Погребение богатой скифянки на  Темир-Горе  // Скифы
и  сарматы. Киев, 1977; Виноградов  Ю. А. Культура боспорской элиты …
С. 167–168.
Ю. А. Виноградов 153

одновременно были совершены три сравнительно богатых жен-


ских погребения, которые в  немалой степени схожи друг с  дру-
гом. Наиболее яркая их особенность — наличие пары браслетов
с завершениями в виде львиных головок, а также резных камней.
Для боспорской археологии наличие трех сходных комплексов —
это много, и  такая особенность, безусловно, нуждается в  объ-
яснении. Вряд ли объяснение следует искать исключительно
в  капризах моды, здесь явно ощущается некое родство. Имеется
в  виду родство не  этническое; напомню в  этом отношении, что
Э. В.  Яковенко считала гробницу на  Темир-Горе погребением
богатой скифянки 55, что вряд ли соответствует истине. Не стоит
думать и о родстве семейном, считая эти гробницы погребениями
родственниц, скажем, трех сестер. Такие романтические, но недо-
казуемые гипотезы абсолютно не продуктивны. Так в чем же сле-
дует искать объяснение сходства этих археологических комплек-
сов? Может быть, в обязанностях, которые три боспорские дамы
исполняли при жизни?
В последние годы заметно усилился интерес к изучению ари-
стократической культуры Боспора Киммерийского. Долгие годы
она оставалась на периферии научных интересов наших ученых,
и  обозначенную подвижку следует признать в  высшей степени
значимой. Сложность, можно сказать, феноменальность куль-
туры боспорской элиты требует самого пристального внимания,
которое со временем позволит приблизиться к адекватному пони-
манию многих принципиально важных моментов культурно-
исторического развития Боспора. До  недавнего времени среди
курганных погребений, расположенных по берегам Керченского
пролива, внимание ученых привлекали воинские комплексы или
захоронения представителей туземной знати. Это, конечно, очень
важно, но  далеко не  достаточно. Элитарная погребальная куль-
тура не сводится только к этим категориям памятников! В сугубо
теоретическом отношении составление их реестра не  составит
большого труда.
Оставляя эту задачу в  стороне, обращу внимание на  один
важный сдвиг в боспороведении. И. Ю. Шауб сделал весьма про-
дуктивную попытку выделить погребальные памятники боспор-
ского жречества 56. В  пантеоне богов, почитавшихся на  берегах
пролива, принципиально важное значение принадлежало Вели-
кой богине, которая могла выступать в образе Афродиты, Афины,

Яковенко Э. В. Погребение богатой скифянки … С. 145.


55

Шауб И. Ю. Боспорское жречество.


56
154 Из истории археологических исследований …

Деметры и  т.  д. Соответственно, в  составе жречества ключевое


значение имели служительницы этого культа. В этом отношении
соблазнительно связать три названных выше погребения со сфе-
рой сакрального служения. Конечно, их никак нельзя поставить
в один ряд с великолепными памятниками, в которых погребен-
ные женщины были уподоблены Великой богине: Куль-Оба, Боль-
шая Близница, Трехбратние курганы и др. В них нет таких пока-
зательных символов жреческого служения, как золотые калафы,
стленгиды, пекторали, культовые сосуды и пр. Но в них имеются
браслеты, сакральное значение которых не  может вызывать
сомнения 57. Нас ни в коей мере не должно смущать то обстоятель-
ство, что три пантикапейские гробницы в  сравнении с  упомя-
нутыми и  другими богатейшими комплексами Боспора Кимме-
рийского выглядят очень скромно. Дело в том, что они являются
относительно ранними. Хорошо известно, что элитарные погре-
бения первой половины IV в. до н. э. на Боспоре не очень богаты,
почти невероятная роскошь характерна для комплексов второй
половины столетия. В этом отношении можно указать на относи-
тельно скромное погребение в Малой Близнице (приблизительно
середина IV  в. до  н.  э.) 58, его отличие от  более поздних и  более
богатых комплексов Большой Близницы.
Если признать, что три интересующие нас гробницы принад-
лежат жрицам, то  закономерно возникает вопрос о  неслучайно-
сти их расположения в  территориальной организации Боспор-
ского государства при ранних Спатокидах. В научной литературе
часто говорится о значении курганных захоронений для понима-
ния социальной структуры древних обществ. Погребения прави-
телей, в том числе и на Боспоре, в этом отношении могли служить
символами силы и  единства государства, преемственности вла-
сти в нем и т. п. Не столь часто внимание акцентируется на том
вопросе, что курганные некрополи являются маркерами некоего
сакрального пространства. Они наглядно демонстрируют связь
между миром живых и миром мертвых. Погребенные в курганах
героизированные или даже обожествленные владыки государ-

Там же. С. 297.


57

Виноградов Ю. А. Курган Малая Близница (история изучения и датиров-


58

ка) // БИ. 2004. Вып. VII. С. 102.


Ю. А. Виноградов 155

ства должны были выступать в роли защитников или заступников


боспорян перед богами 59.
При таком понимании особое значение приобретает изучение
жреческих погребений. Если три обозначенных выше комплекса
(Темир-Гора — 1869 г., Пантикапей — 1854 г., Павловский мыс —
1842 г.) действительно принадлежат этой сфере, то их почти одно-
временное появление на  европейском Боспоре следует считать
проявлением той же самой мировоззренческой системы. В этом
отношении стоит обратить внимание на одно хорошо известное
открытие, сделанное в  Херсонесе в  1899  г.,  — это подстенный
склеп 1012 60. Е. Я.  Рогов убедительно показал, что в  нем находи-
лись последовательные захоронения жриц, которые «и  после
смерти должны были охранять и оберегать город» 61. Херсонесский
пример, конечно, демонстрирует не  исключительное явление,
а некую закономерность, проявления которой необходимо искать
и в других греческих государствах Северного Причерноморья.
Трудно сказать, являлась ли топография описанных выше
боспорских погребений, которые можно признать жреческими,
результатом какой-то  заранее установленной программы, или
же она сложилась стихийно. В любом случае следует считать, что
в понимании боспорян того времени они, скорее всего, служили
символами сакральной защиты основной части территориальных
владений Пантикапея. В  этом отношении стоит еще раз напом-
нить, что более позднее погребение, открытое на  Павловском
мысу в 1858 г., тоже является жреческим.

59
Савостина Е. А. Сакральное пространство и погребальный обряд боспор-
ских гробниц // Исследования в области балто-славянской духовной куль-
туры. Погребальный обряд. М., 1990. С. 237–248; Русяева А. С. Курганы Оль-
вии как символ ее славы и сакральной охраны // АВ. 2000. № 7. С. 106–111.
60
См.: Рогов Е. Я. Столетие открытия подстенного склепа 1012 в Херсонесе //
Stratum plus. 2000. № 3. С. 88–97.
61
Там же. С. 96.
156 Из истории археологических исследований …

Рис. 1. Находки из погребения, открытого


на Павловском мысу в 1842 г. (по ДБК):
1 — золотой перстень; 2 — золотой перстень
с резным сердоликом; 3 — сердоликовая печать
на золотой цепочке; 4 — оттиск печати
Ю. А. Виноградов 157

Использованная литература
Артамонов М. И. Сокровища скифских курганов в собрании Эрмитажа.
Прага; Л.: Артия, Советский художник, 1966. 120 с.
Ашик А. Б. О последних археологических раскопках в Керчи // Журнал
Министерства внутренних дел. СПб., 1846. Ч. 14.
Блаватский  В. Д. Архаический Боспор  // Материалы по  археологии
Северного Причерноморья в античную эпоху. Т. II. 1954. С. 7–44. (Материалы
и исследования по археологии СССР. № 33).
Бларамберг И. П. Замечания на некоторые места древней географии Тав-
риды  // Записки Одесского общества истории и  древностей. Одесса, 1848.
Т. 2, отд. 1. С. 1–19.
Бутягин А. М., Виноградов Ю. А. Юз-Оба. Курганный некрополь аристо-
кратии Боспора. Т. II: Курганы на мысе Ак-Бурун. Симферополь; Керчь: Май-
стер Книг, 2014. 184 с. (Боспорские исследования. Supplementum 13).
Виноградов  Ю. А. Керченские археологи во  время Крымской войны  //
Российские археологи XIX  — начала XX в. и курганные древности Боспора
Киммерийского / отв. ред. В. А. Горончаровский. СПб.: Издательство РХГА,
2017. С. 23–43.
Виноградов  Ю. А. Культура боспорской элиты при Спартокидах  // Бос-
порские исследования. 2017. Вып. 34. С. 182–196.
Виноградов  Ю. А. Курган Малая Близница (история изучения и  дати-
ровка) // Боспорские исследования. 2004. Вып. VII. С. 89–111.
Виноградов  Ю. А. О  склепах македонского типа на  Боспоре  // Боспор-
ские исследования. 2014. Вып. 30. С. 171–189.
Виноградов  Ю. А. Павловская батарея и  прилегающие территории  //
Дюбрюкс П. Собрание сочинений. Т. I: Тексты. С. 477–478.
Виноградов Ю. А. Уступчатые склепы III в. до н. э. на Боспоре // Боспор-
ский феномен: греки и  варвары на  евразийском перекрестке: материалы
Международной научной конференции. СПб., 2013. С. 222–227.
Виноградов Ю. А. Цари Боспора и  боспорские курганы IV  в. до  н. э.  //
Боспорские исследования. 2014. Вып. 30. С. 497–509.
Виноградов  Ю. А., Зинько  В. Н., Смекалова  Т. Н. Юз-Оба. Курганный
некрополь аристократии Боспора. Т.  I: История изучения и  топография.
Симферополь; Керчь: БФ «Деметра», 2012. 288 с. (Боспорские исследования.
Supplementum 9).
Гайдукевич  В. Ф. Боспорское царство. М.; Л.: Издательство Академии
наук СССР, 1949. 591 с.
Гайдукевич В. Ф. О местоположении древней Тиритаки // Археологиче-
ские памятники Боспора и Херсонеса. М., 1941. С. 85–92. (Материалы и иссле-
дования по археологии СССР. № 4).
Дюбрюкс П. Описание развалин и следов древних городов и укреплений,
некогда существовавших на  европейском берегу Босфора Киммерийского,
от входа в пролив близ Еникальского маяка до горы Опук включительно, при
Черном море // Записки Одесского общества истории и древностей. Одесса,
158 Из истории археологических исследований …

1858. Т. 4, отд. 1. С. 34–59.


Дюбрюкс П. Собрание сочинений: в  2 т.  СПб.: Коло, 2010. Т.  I: Тексты.
728 с.; T. II: Иллюстрации. 312 с.
Жиль Ф. А., Стефани Л. Э. Древности Боспора Киммерийского, хранящи-
еся в императорском музее Эрмитажа: в 3 т. СПб., 1854.
Иран в Эрмитаже. Формирование коллекции. Каталог выставки в Госу-
дарственном Эрмитаже. СПб., 2004. 256 с.
Кастанаян Е. Г. Обряд тризны в боспорских курганах // Советская архео-
логия. М., 1950. № 14. С. 124–138.
Масленников А. А. Древние земляные погранично-оборонительные соо-
ружения Восточного Крыма. Тула: Гриф и К, 2003. 280 с.
Муральт Э. Г. Хронологическое обозрение древних могил, находящихся
по  обе стороны Босфора Киммерийского. Читано в  заседаниях 18 апреля
и 16 мая 1849 г. // Записки Санкт-Петербургского археологическо-нумизма-
тического общества. СПб., 1850. Т. II. С. 306–329.
Никулина Н. М. Искусство Ионии и ахеменидского Ирана. По материа-
лам глиптики V–IV вв. до н. э. М.: Искусство, 1994. 144 с.
Об археологических поисках в Керчи // Журнал Министерства внутрен-
них дел. СПб., 1845. Ч. 12. С. 427–449.
Паллас П. С. Поездка во внутренность Крыма, вдоль Керченского полу-
острова и на остров Тамань // Записки Одесского общества истории и древ-
ностей. Одесса, 1883. Т. 13. С. 35–107.
Рогов  Е. Я. Столетие открытия подстенного склепа 1012 в  Херсонесе  //
Stratum plus. 2000. № 3. С. 88–97.
Ростовцев М. И. Скифия и Боспор. Л.: Типография I Лениградской Трудо-
вой Артели Печатников, 1925. 621 с.
Русяева А. С. Курганы Ольвии как символ ее славы и сакральной охраны //
Археологические вести. СПб., 2000. № 7. С. 106–111.
Савостина Е. А. Сакральное пространство и погребальный обряд боспор-
ских гробниц  // Исследования в области балто-славянской духовной куль-
туры. Погребальный обряд. М.: Наука, 1990. С. 237–248.
Санжаровец В. Ф. Из истории происхождения названий географических
объектов Керченского городского побережья  // 175 лет Керченскому музею
древностей: материалы Международной научной конференции. Керчь, 2001.
С. 161–166.
Санжаровец В. Ф., Стародубцев В. М. Топонимы крепости Керчь и  ее
окрестностей // Научный сборник Керченского заповедника. Вып. 1: К 180-
летию Керченского музея древностей. Керчь, 2006. С. 297–323.
Семенов С. А., Кунин В. Э. Разведки на Керченском полуострове // Архео-
логия и история Боспора. Симферополь, 1962. Т. II. С. 257–262.
Сокольский  Н. И. Античные деревянные саркофаги Северного При-
черноморья. М.: Наука, 1969. 192  с. (Свод археологических источников.
Вып. Г1-17).
Сокольский Н. И. Деревообрабатывающее ремесло в античных государ-
ствах Северного Причерноморья. М.: Наука, 1971. 290 с. (Материалы и иссле-
дования по археологии СССР. № 178).
Толстой  И. И., Кондаков  Н. П. Русские древности в  памятниках искус-
ства. Вып. II: Древности скифо-сарматские. СПб.: Тип. М-ва путей сообщения
Ю. А. Виноградов 159

(А. Бенке), 1889. 171 с.


Трейстер  М. Ю. Ахеменидские «импорты» на  Боспоре Киммерийском.
Анализ и  интерпретация  // Боспорский феномен: население, языки, кон-
такты: материалы Международной научной конференции. СПб., 2011. С. 113–
121.
Тункина  И. В. «Отец боспорской археологии» Поль Дюбрюкс  //
Дюбрюкс П. Собрание сочинений: в 2 т. Т. I: Тексты. СПб.: Коло, 2010. С. 13–101.
Уильямс Д., Огден Дж. Греческое золото. Ювелирное искусство класси-
ческой эпохи V–IV века до н. э. СПб.: Славия, 1995. 272 с.
Шауб  И. Ю. Боспорское жречество  // Боспорские исследования. 2017.
Вып. 34. С. 288–324.
Шауб  И. Ю. Миф, культ, ритуал в  Северном Причерноморье VII–IV  вв.
до н. э. СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета; Филологи-
ческий факультет СПбГУ, 2007. 484 с.
Шестаков С. А. К вопросу о локализации боспорского города Гермисия //
Археология и история Боспора. 1999. Т. III. C. 103–112.
Яковенко  Э. В. Погребение богатой скифянки на  Темир-Горе  // Скифы
и сарматы / отв. ред. А. И. Тереножкин. Киев: Наукова думка, 1977. С. 140–145.
Boardman J. Greek Gems and Finger Rings Early Bronze Age to Late Classical.
London: Thames and Hudson, 1970. 458 p.
Fedoseev N. F. Zum achämenidischen Einfluß auf die historische Entwicklung
der nordpontischen griechischen Staaten // Archäologische Mitteilungen aus Iran
und Turan. 1997. Bd. 29. S. 309–319.
Gajdukevič V. F. Das Bosporanische Reich. Berlin: Berlin by Akademie-Verlag,
1971. 604 p.
Kalashnik Yu. P. Necropolis of Pantikapaion. Slab tomb // Greeks on the Black
Sea. Ancient Art from the Hermitage / Ed. A. A. Trofimova. Los Angeles: J. Paul
Getty Museum, 2007. P. 147–151.
Minns E. H. Scythians and Greeks. Cambridge: University Press, 1913. 720 p.
Nieling J. Persian Imperial Policy Behind the Rise and Fall of the Cimmerian
Bosporus in the Last Quarter of the Sixth to the Beginning of the Fifth Century
BC  // Achaemenid Impact in the Black Sea. Communications of Powers  / Eds.
J. Nieling, E. Rehm. Aarhus: Aarhus University Press, 2010. P. 123–136. (Black Sea
Studies. 11).
Rostowzew M. Skythien und der Bosporus. Bd. I. Berlin: Hans Schoetz & Co.,
1931. 651 S.
Treister M. ‘Achaemenid’ and ‘Achaemenid-inspired’ Goldware and Silver-
ware, Jewellery and Arms and their Imitations to the North of the Achaemenid
Empire // Achaemenid Impact in the Black Sea. Communications of Powers / Eds.
J. Nieling, E. Rehm. Aarhus: Aarhus University Press, 2010. P. 223–279. (Black Sea
Studies. 11).

References
Artamonov M. I. Sokrovishcha skifskikh kurganov v sobranii Ermitazha [Trea-
sures of the Scythian tumuli in the Hermitage collection]. Prague; Leningrad,
Artiya Publ., Sovetskiy khudozhnik Publ., 1966. 120 p. (in Russian)
Ashik  A. B. O poslednikh arkheologicheskikh raskopkakh v Kerchi [On the
latest archaeological excavation in Kerch]. Zhurnal Ministerstva vnutrennikh del.
160 Из истории археологических исследований …

St. Petersburg, 1846, pt. 14. (in Russian)


Blaramberg I. P. Zamechaniya na nekotorye mesta drevney geografii Tavridy
[Notes on some places of ancient geography in Taurida]. Zapiski Odesskogo
obshchestva istorii i drevnostey. Odessa, 1848, vol. 2, segm. 1, pp. 1–19. (in Russian)
Blavatskiy V. D. Arkhaicheskiy Bospor [Archaic Bosporus]. Materialy po arkhe-
ologii Severnogo Prichernomor’ya v antichnuyu epokhu, 1954, vol.  II, pp.  7–44.
(Materialy i issledovaniya po arkheologii SSSR. No. 33). (in Russian)
Boardman J. Greek Gems and Finger Rings Early Bronze Age to Late Classical.
London, Thames and Hudson, 1970. 458 p.
Butyagin A. M., Vinogradov Yu. A. Yuz-Oba. Kurgannyy nekropol’ aristokratii
Bospora. T. II. Kurgany na myse Ak-Burun [Yuz-Oba. A tumulus necropolis of the
Bosporus aristocracy, Vol. II: Tumuli on the Cape Ak Burun]. Simferopol; Kerch:
Mayster Knig Publ., 2014. 184 p. (Bosporskie issledovaniya. Supplementum 13). (in
Russian)
Dyubryuks P. Opisanie razvalin i sledov drevnikh gorodov i ukrepleniy, nek-
ogda sushchestvovavshikh na evropeyskom beregu Bosfora Kimmeriyskogo, ot
vkhoda v proliv bliz Enikal’skogo mayaka do gory Opuk vklyuchitel’no, pri Cher-
nom more [Description of the ruins and traces of ancient cities and fortifica-
tions, once existed on the European coast of the Cimmerian Bosphorus, from the
entrance to the strait near the Yeni Kale Lighthouse to Mount Opuk inclusive,
at  Black Sea]. Zapiski Odesskogo obshchestva istorii i drevnostey. Odessa, 1858,
vol. 4, otd. 1, pp. 34–59. (in Russian)
Dyubryuks P. Sobranie sochineniy [Writings], in 2 vols. St. Petersburg, Kolo
Publ., 2010. (in Russian)
Fedoseev N. F. Zum achämenidischen Einfluß auf die historische Entwicklung
der nordpontischen griechischen Staaten. Archäologische Mitteilungen aus Iran
und Turan, 1997, vol. 29, pp. 309–319.
Gajdukevič V. F. Das Bosporanische Reich. Berlin, Berlin by Akademie-Verlag,
1971. 604 p.
Gaydukevich V. F. Bosporskoe tsarstvo [Bosporan Kingdom]. Moscow; Lenin-
grad, USSR Academy of Sciences Publ., 1949. 591 p. (in Russian)
Gaydukevich V. F. O mestopolozhenii drevney Tiritaki [On location of ancient
Tyritake]. Arkheologicheskie pamyatniki Bospora i Khersonesa. Moscow, 1941,
pp. 85–92. (Materialy i issledovaniya po arkheologii SSSR. No. 4). (in Russian)
Iran v Ermitazhe. Formirovanie kollektsii. Katalog vystavki v Gosudarstven-
nom Ermitazhe [Iran in the Hermitage. Forming the collection. Catalogue of the
exhibition in the State Hermirage]. St. Petersburg, 2004. 256 p. (in Russian)
Kalashnik Yu. P. Necropolis of Pantikapaion. Slab tomb. Greeks on the Black
Sea. Ancient Art from the Hermitage (Ed.  A. A. Trofimova). Los Angeles, J.  Paul
Getty Museum, 2007, pp. 147–151.
Kastanayan E. G. Obryad trizny v bosporskikh kurganakh [The ceremony of
funeral feast in Bosporan tumuli]. Sovetskaya arkheologiya. Moscow, 1950, no. 14,
pp. 124–138. (in Russian)
Maslennikov  A. A. Drevnie zemlyanye pogranichno-oboronitel’nye sooru-
zheniya Vostochnogo Kryma [Ancient earthen boundary and defensive structures
of the Eastern Crimea]. Tula, Grif i K Publ., 2003. 280 p. (in Russian)
Minns E. H. Scythians and Greeks. Cambridge, University Press, 1913. 720 p.
Mural’t  E. G. Khronologicheskoe obozrenie drevnikh mogil, nakhodyash-
chikhsya po obe storony Bosfora Kimmeriyskogo. Chitano v zasedaniyakh 18 apre-
Ю. А. Виноградов 161

lya i 16 maya 1849 g. [Chronological review of ancient tombs situated on both sides
of the Cimmerian Bosporus. Read in the sessions of April 18 and May 16, 1849].
Zapiski Sankt-Peterburgskogo arkheologichesko-numizmaticheskogo obshchestva.
St. Petersburg, 1850, vol. II, pp. 306–329. (in Russian)
Nieling J. Persian Imperial Policy Behind the Rise and Fall of the Cimmerian
Bosporus in the Last Quarter of the Sixth to the Beginning of the Fifth Century BC.
Achaemenid Impact in the Black Sea. Communications of Powers (Eds. J. Nieling,
E. Rehm). Aarhus, Aarhus University Press, 2010, pp. 123–136. (Black Sea Studies. 11).
Nikulina  N. M. Iskusstvo Ionii i akhemenidskogo Irana. Po  materialam glip-
tiki V–IV vv. do n.  e. [The art of Ionia and the Iran of the Achaemenids. Based
on glyptic materials of the 5th–4th centuries BC]. Moscow, Iskusstvo Publ., 1994.
144 p. (in Russian)
Ob arkheologicheskikh poiskakh v Kerchi [On archeological survey in Kerch].
Zhurnal Ministerstva vnutrennikh del. St.  Petersburg, 1845, pt.  12. pp.  427–449.
(in Russian)
Pallas P. S. Poezdka vo vnutrennost’ Kryma, vdol’ Kerchenskogo poluostrova
i na ostrov Taman’ [Trip into the inland of the Crimea, alongside the Kerch strait
and on the Taman island]. Zapiski Odesskogo obshchestva istorii i drevnostey.
Odessa, 1883, vol. 13, pp. 35–107. (in Russian)
Rogov E. Ya. Stoletie otkrytiya podstennogo sklepa 1012 v Khersonese [100
years of discovering the tomb 1012 in Chersonesos]. Stratum plus, 2000, no.  3,
pp. 88–97. (in Russian)
Rostovtsev  M. I. Skifiya i Bospor [Scythia and Bosporus]. Leningrad, Tipo-
grafiya 1-y Lenigradskoy Trudovoy Arteli Pechatnikov Publ., 1925. 621 p. (in Rus-
sian)
Rostowzew M. Skythien und der Bosporus. Bd. I. Berlin, Hans Schoetz & Co.,
1931. 651 p.
Rusyaeva A. S. Kurgany Ol’vii kak simvol ee slavy i sakral’noy okhrany [Tumuli
of Olvia as a symbol of its glory and sacral protection]. Arkheologicheskie vesti.
St. Petersburg, 2000, no. 7, pp. 106–111. (in Russian)
Sanzharovets  V. F. Iz istorii proiskhozhdeniya nazvaniy geograficheskikh
ob”ektov Kerchenskogo gorodskogo poberezh’ya [On origins of geographical
names of the Kerch city shore]. 175 let Kerchenskomu muzeyu drevnostey: mate-
rialy Mezhdunarodnoy nauchnoy konferentsii [The 175th Anniversary of the Kerch
Museum of Antiquities: Proceedings of the International Conference]. Kerch,
2001, pp. 161–166. (in Russian)
Sanzharovets V. F., Starodubtsev V. M. Toponimy kreposti Kerch’ i ee okrest-
nostey [The toponyms of the Kerch fortress and its surroundings]. Nauchnyy
sbornik Kerchenskogo zapovednika, vol.  1: K 180-letiyu Kerchenskogo muzeya
drevnostey. Kerch, 2006, pp. 297–323. (in Russian)
Savostina  E. A. Sakral’noe  prostranstvo i pogrebal’nyy obryad bosporskikh
grobnits [The sacral pace and obsequies of the Bosporan tombs]. Issledovaniya
v oblasti balto-slavyanskoy dukhovnoy kul’tury. Pogrebal’nyy obryad. Moscow,
Nauka Publ., 1990, pp. 237–248. (in Russian)
Semenov  S. A., Kunin  V. E. Razvedki na Kerchenskom poluostrove [Excava-
tions on the Kerch peninsula]. Arkheologiya i istoriya Bospora. Simferopol, 1962,
162 Из истории археологических исследований …

vol. II, pp. 257–262. (in Russian)


Shaub I. Yu. Bosporskoe zhrechestvo [Priesthood of Bosporus]. Bosporskie
issledovaniya, 2017, vol. 34, pp. 288–324. (in Russian)
Shaub I. Yu. Mif, kul’t, ritual v Severnom Prichernomor’e VII–IV vv. do n. e.
[Myth, cult, and ritual in the Northern Black Sea littoral of the 7th–4th centuries
BC]. St. Petersburg, St. Petersburg State University Publ., Department of Philol-
ogy, 2007. 484 p. (in Russian)
Shestakov S. A. K voprosu o lokalizatsii bosporskogo goroda Germisiya [Once
again about the question of localization of the Bosporan city Germisios]. Arkhe-
ologiya i istoriya Bospora, 1999, vol. III, pp. 103–112. (in Russian)
Sokol’skiy  N. I. Antichnye derevyannye sarkofagi Severnogo Prichernomor’ya
[Ancient wooden coffins of the Northern Black Sea littoral]. Moscow, Nauka Publ.,
1969. 192 p. (Svod arkheologicheskikh istochnikov, vol. G1-17). (in Russian)
Sokol’skiy  N. I. Derevoobrabatyvayushchee remeslo v antichnykh gosudarst-
vakh Severnogo Prichernomor’ya [Woodworking in ancient states of the Northern
Black Sea littoral]. Moscow, Nauka Publ., 1971. 290 p.  (Materialy i issledovaniya
po arkheologii SSSR. No. 178). (in Russian)
Tolstoy I. I., Kondakov N. P. Russkie drevnosti v pamyatnikakh iskusstva. T. II.
Drevnosti skifo-sarmatskie [Russian antiquities in the works of art, Vol. II: Scyth-
ian and Sarmatian antiquities]. St.  Petersburg, Tip. M-va putey soobshcheniya
(A. Benke) Publ., 1889. 171 p. (in Russian)
Treister M. ‘Achaemenid’ and ‘Achaemenid-inspired’ Goldware and Silver-
ware, Jewellery and Arms and their Imitations to the North of the Achaemenid
Empire. Achaemenid Impact in the Black Sea. Communications of Powers (Eds.
J.  Nieling, E.  Rehm). Aarhus, Aarhus University Press, 2010, pp.  223–279. (Black
Sea Studies. 11).
Treyster M. Yu. Akhemenidskie «importy» na Bospore Kimmeriyskom. Analiz
i interpretatsiya [Achaemenid “imports” on the Cimmerian Bosporus. Analisys
and interpretation]. Bosporskiy fenomen: naselenie, yazyki, kontakty: materialy
Mezhdunarodnoy nauchnoy konferentsii [The phenomenon of Bosporan King-
dom: population, languages, contacts: Proceedings of the International confer-
ence]. St. Petersburg, 2011, pp. 113–121. (in Russian)
Tunkina I. V. «Otets bosporskoy arkheologii» Pol’ Dyubryuks [“Father of Bos-
poran archeology” Paul Du Brux]. Dyubryuks P.  Sobranie sochineniy, in 2 vols.
Vol. I. Teksty. St. Petersburg, Kolo Publ, 2010, pp. 13–101. (in Russian)
Uil’yams D., Ogden Dzh. Grecheskoe zoloto. Yuvelirnoe iskusstvo klassiches-
koy epokhi V–IV veka do n. e. [Greek gold. Jewelry of the classic era of the 5th–4th
centuries BC]. St. Petersburg, Slaviya Publ., 1995. 272 p. (in Russian)
Vinogradov Yu. A. Kerchenskie arkheologi vo vremya Krymskoy voyny [The
archeologists of Kerch during the Crimean War]. Rossiyskie arkheologi XIX  —
nachala XX v. i kurgannye drevnosti Bospora Kimmeriyskogo (Ed. V. A. Goroncha-
rovskiy). St.  Petersburg, Russian Christian Academy for the Humanities Publ.,
2017, pp. 23–43. (in Russian)
Vinogradov Yu. A. Kul’tura bosporskoy elity pri Spartokidakh [Culture of the
Bosporan aristoi under the Spartocids]. Bosporskie issledovaniya, 2017, vol.  34,
pp. 182–196. (in Russian)
Vinogradov Yu. A. Kurgan Malaya Bliznitsa (istoriya izucheniya i datirovka)
[Malaya Bliznitsa tumulus (history of its studying and dating]. Bosporskie issledo-
Ю. А. Виноградов 163

vaniya, 2004, vol. VII, pp. 89–111. (in Russian)


Vinogradov Yu. A. O sklepakh makedonskogo tipa na Bospore [On Macedo-
nian type graves at Bosporus]. Bosporskie issledovaniya, 2014, vol. 30, pp. 171–189.
(in Russian)
Vinogradov Yu. A. Pavlovskaya batareya i prilegayushchie territorii [Pavlovsky
water battery and adjacent territories]. Dyubryuks P. Sobranie sochineniy. Vol. I.
Teksty. St. Petersburg, Kolo Publ., 2010, pp. 477–478. (in Russian)
Vinogradov Yu. A. Tsari Bospora i bosporskie kurgany IV v. do n. e. [Bosporan
kings and Bosporan tumuli of the 4th century BC]. Bosporskie issledovaniya, 2014,
vol. 30, pp. 497–509. (in Russian)
Vinogradov Yu. A. Ustupchatye sklepy III v. do n.  e. na Bospore [Stepped
graves of the 3rd century BC at Bosporus]. Bosporskiy fenomen: greki i varvary na
evraziyskom perekrestke: materialy Mezhdunarodnoy nauchnoy konferentsii [The
Bosporan phenomenon: Greeks and Barbarians on the crossroads of Eurasia: Pro-
ceedings of the International conference]. St.  Petersburg, 2013, pp.  222–227. (in
Russian)
Vinogradov Yu. A., Zin’ko V. N., Smekalova T. N. Yuz-Oba. Kurgannyy nekropol’
aristokratii Bospora. T. I. Istoriya izucheniya i topografiya [Yuz-Oba. A  tumulus
necropolis of the Bosporus aristocracy, Vol. I: History of the study and topogra-
phy]. Simferopol; Kerch: BF «Demetra» Publ., 2012. 288  p. (Bosporskie issledo-
vaniya. Supplementum 9). (in Russian)
Yakovenko E. V. Pogrebenie bogatoy skifyanki na Temir-Gore [Burial of a rich
Scythian woman on Temir-Gora]. Skify i sarmaty (Ed.  A. I. Terenozhkin). Kiev:
Naukova dumka Publ., 1977, pp. 140–145. (in Russian)
Zhil’ F. A., Stefani L. E. Drevnosti Bospora Kimmeriyskogo, khranyashchiesya
v imperatorskom muzee Ermitazha [Antiquities of the Cimmerian Bosporus stored
in the Imperial Museum of the Hermitage], in 3 vols. St. Petersburg, 1854.
164

Какая же из Лаодик изображена вместе


с Митридатом V на уникальной монете, найденной
в Апшеронском районе Краснодарского края?

В. А. Арутюнов, В. Г. Лазаренко

Каждая новая находка понтийских монет так называемого цар-


ского чекана крайне важна. И дело не только в том, что таких монет
известно очень мало. Сама реконструкция хронологии понтий-
ских царей (и цариц) до Митридата VI Евпатора стала возможной
благодаря, по сути, лишь нумизматическому материалу. В частно-
сти, о весьма небольшом промежутке (всего 3–5 лет), когда правил
Митридат IV (один и совместно с сестрой-женой Лаодикой), почти
ничего не известно из письменных источников, но именно нумиз-
матические материалы представляют его весьма выразительно —
в  противоположность всем остальным периодам понтийской
истории вплоть до правления Митридата Евпатора 1.
В  2011  г. была опубликована редчайшая монета понтийского
царского чекана 2, случайно найденная за  несколько лет до  этого
в Апшеронском районе Краснодарского края (после обнаружения
данная монета попала в одну из частных коллекций, где и хранится
до сих пор). Возможно, еще в древности ее использовали в качестве
подвески, для чего проделали сквозное отверстие, в которое вста-
вили металлическое колечко, сохранившееся к моменту публика-
ции (в настоящее время это колечко убрано), при этом простран-

1
Callataӱ F., de. The First Royal Coinages of Pontos (from Mithridates  III to
Mithridates V) // Mithridates VI and the Pontic Kingdom / Ed. by J. M. Højte.
Aarhus, 2009. P. 63–94.
2
Сапрыкин С. Ю., Арутюнов В. А. Новая уникальная монета Митридата
Эвергета, царя Понта // ВДИ. 2011. № 3. С. 78–94.
В. А. Арутюнов, В. Г. Лазаренко 165

ство вокруг отверстия слегка запаяли (видимо, для прочности),


попутно немного повредив монетную легенду на реверсе и часть
изображения на аверсе (рис. 1).

Рис. 1. Тетрадрахма, опубликованная в 2011 г.

Естественно, что такая уникальная находка, да  и  последовав-


шая ее публикация вызвали неоднозначные отклики в  научной
и экспертной среде. Так, в  2008 г. данная монета была представ-
лена В. А.  Арутюновым на  экспертизу в  Государственный исто-
рический музей. Хранитель античной коллекции, главный спе-
циалист Отдела нумизматики ГИМ д. и. н. Н. А. Фролова, весьма
поверхностно рассмотрев ее, устно заключила, что данный экзем-
пляр является подделкой. Однако она сообщила об  этой монете
крупному специалисту в  области боспорской царской чеканки
Ф. де  Каллатаю (Брюссель), автору основной на  сегодня обобща-
ющей работы по  монетному делу понтийских царей до  Митри-
дата  VI 3. После ознакомления с  публикацией данной монеты
в «Вестнике древней истории», Ф. де Каллатай написал В. А. Ару-
тюнову, в  частности, следующее: «I was aware of this unique and
spectacular piece through a correspondence with Nina Frolova.
As expressed to N. Frolova, my first feeling looking at the coin (which
is poorly preserved and seems to be struck in a poor metal as well)
was not a favourable one. But, considering the difficulty for a modern
forger to be so accurate and creative in the types and legend, I balance
to take it as genuine… Congratulations again for this very remark-
able coin indeed and with my best regards to you and Prof.  Sapry-
kin» — «Об этом уникальном и эффектном произведении я узнал
из переписки с Ниной Фроловой. Как выразилась Н. Фролова, мое
первое чувство при взгляде на монету (которая плохо сохранилась

  Callataӱ F., de. The First Royal Coinages of Pontos.


3
166 Какая же из Лаодик изображена…

и, кажется, отчеканена в плохом металле) было неблагоприятным.


Но, учитывая трудность для современного фальсификатора быть
настолько точным и творческим в типах и легендах, я склоняюсь
к тому, чтобы принять ее как подлинную… Еще раз поздравляю Вас
с этой замечательной монетой и с наилучшими пожеланиями Вам
и профессору Сапрыкину» 4.
Еще до этого, в 2010 г., известным специалистом по античной
нумизматике В. Н.  Юшковым 5 был проведен тщательный анализ
технологических особенностей изготовления данной монеты и ее
состояния. Приведем его заключение почти целиком, поскольку оно
было первым из основанных на тщательном изучении рассматри-
ваемой монеты: «Гурт имеет разную небрежную толщину: разница
достигает более 1 мм. На гурте имеются остатки роговой патины.
Написание букв в легенде реверса стилистически выполнено без-
укоризненно и  полностью соответствует технологии монетного
двора. Портреты на монете выполнены в классическом греческом
высокохудожественном стиле, передающим портретное сходство
с  изображаемым человеком. Монета имеет грубо выполненное
отверстие с запаянным кольцом для ношения в виде украшения.
Технологически отверстие пробито заостренным инструментом
при помощи механического удара. Примитивность и  неаккурат-
ность работы, а  также само расположение отверстия позволяют
предположить порчу монеты варварами. Подтверждением этой
версии является наличие остатков „роговой“ патины на  кольце
монеты. На поверхности и гурте монеты имеются следы коррозии
металла, что характерно для многих серебряных монет данного
периода. Причиной коррозии данной монеты являются три основ-
ных фактора, два последних из  которых являются бесспорными:
1)  агрессивная среда (почва), в  которой на  протяжении сотен
лет находилась монета; 2)  нагревание монеты вследствие пайки
кольца, продетого в  отверстие монеты (трудно предположить,
что в те времена технологически было возможно запаять кольцо,
не  разогрев монеты); 3)  непрофессиональная чистка монеты
в наше время (монета была отмыта сильнодействующим реакти-
вом, который почти полностью уничтожил оригинальную патину,
однако следы роговой патины остались на некоторых поверхностях
монеты и гурта». На основании всего этого В. Н. Юшковым сделан

  Письмо Ф. де Каллатая В. А. Арутюнову от 21 ноября 2011 г.


4

В  частности, В. Н.  Юшков является автором каталогов боспорских монет


5

от Савромата II до Рескупорида V (2010–2012) и от Котиса II до Митридата


Евпатора (2015).
В. А. Арутюнов, В. Г. Лазаренко 167

следующий вывод: «Представленный нумизматический экспонат


является подлинным экземпляром уникальной монеты, представ-
ляющим большую научно-историческую и культурную ценность».
Примечательно, что данный специалист посчитал необходимым
приложить к данному заключению следующее послесловие: «Если
предположить, что некто захотел изготовить подделку путем изго-
товления штемпелей и давления прессом (что значительно ослож-
няет определение подлинности монет), то это лицо должно было
обладать колоссальными знаниями античной понтийской исто-
рии. Даже если принять во  внимание и  этот факт, то  очевидно
полное отсутствие здравого смысла. Зачем делать отверстие в уни-
кальной монете, уменьшая ее стоимость в  разы? Второй нело-
гичный ход: зачем изготавливать подделку монеты неизвестного
экземпляра. Проще подделать экземпляр известной уникальной
монеты: его можно гораздо быстрее и выгоднее продать. Сам факт
существования такой монеты не подвергается сомнению» 6.
Публикуя данную монету, С. Ю.  Сапрыкин и  В. А.  Арутю-
нов, констатируя: «Монета принадлежит совместному чекану
царя Понтийского государства Митридата  V Эвергета и  царицы
Лаодики, названной ἐπιφανής  — „являющейся для помощи“,
„приходящей на  помощь“, „появляющейся“, „славной“, а  также
φιλάδελφος — „братолюбивой“. Монета уникальнейшая, до сих пор
монеты Митридата Эвергета подобного типа не  были известны.
Тетрадрахм этого царя известно две, причем подлинность одной
из  них оспаривается», сами задали главный вопрос. И  ответили
на  него следующим образом: «В  связи с  этим возникает законо-
мерный вопрос, а не с подделкой ли мы имеем дело? По нашему
убеждению, данная монета подлинная  — ее фактура и  вес соот-
ветствуют царским понтийским тетрадрахмам, характер изобра-
жения вписывается в  чекан царских монет Понта, поверхность
монетного кружка немного „пористая“, как бы расплывчатая,
выдающая работу древнего монетного мастера, а  не  гладкая, что
отличает подделки монет эллинистических царей в последующие
времена. Монетная легенда выписана без ошибок, расположение
букв в легенде неровное, „точечное“, а сам шрифт слегка стерт, что
также вызывает сомнение в поддельности монеты. Соотношение
штемпелей неровное  — реверс по  сравнению с  аверсным типом
слегка смещен вправо, вследствие чего изображение на  обороте

6
Юшков  В. Н. Экспертное заключение (Заключение о  подлинности тетра-
драхмы понтийского царя Митридата Эвергета и царицы Лаодики Эпифа-
ны и Филадельфы). 2010.
168 Какая же из Лаодик изображена…

немного отклоняется влево (если бы это была подделка, то  изо-


бражения на обеих сторонах располагались бы ровнее)» 7.
На этом фоне вызывают недоумение рассуждения О. Л. Габелко
по поводу подлинности рассматриваемой тетрадрахмы 8, поскольку
они построены некорректно. Во-первых, он выражает не собствен-
ное мнение, а якобы мнение редакции журнала «Вестник древней
истории», указывая, что монета «вызывает серьезные сомнения
в ее подлинности, что и  было отмечено в  редакционном приме-
чании к статье С. Ю. Сапрыкина и В. А. Арутюнова». Но в данном
редакционном примечании, кроме указанного нами выше мнения
Н. А.  Фроловой и  резюме приведенного также выше заключения
В. Н. Юшкова о подлинности тетрадрахмы, более ничего нет 9. Дру-
гими словами, редакция «Вестника древней истории», по  сути,
не выразила своего мнения по этому поводу и тем более не «отме-
чала серьезные сомнения в  подлинности» монеты. Во-вторых,
О. Л.  Габелко заостряет вопрос об  обстоятельствах находки дан-
ной монеты, приводя при этом некие слухи и непонятно почему
полагая, будто бы обстоятельства находки как-то  могут решить
вопрос о  ее подлинности или подделке. В-третьих, приводя
выдержки из своей переписки с Ф. де Каллатаем, который якобы
считает обсуждаемую тетрадрахму поддельной, О. Л.  Габелко
явно рассчитывает на  незнание русскоязычными коллегами
английского языка. Процитируем дословно окончание его сен-
тенций: «Однако по завершении обсуждения нами этого вопроса
в  переписке по  электронной почте он  [Ф.  де  Каллатай] резюми-
ровал: „If I was forced to make a choice at that stage of information,
I would all in all prefer to condemn both of them as forgeries than to
accept both as genuine. But I am clearly not sure about that“ (письмо
от 09.11.2012)». Мы вынуждены сделать и здесь дословный перевод
этого фрагмента, чтобы передать его настоящий смысл: «Если бы
я был вынужден сделать выбор на этой стадии информации, я бы
в целом предпочел судить о них обоих (речь, очевидно, здесь шла
также о статере Лаодики, о  котором см. ниже.  — В. А., В. Л.) как

7
Сапрыкин  С. Ю., Арутюнов  В. А. Новая уникальная монета Митридата
Эвергета … С. 79–80.
8
Габелко  О. Л. Некоторые проблемы монетного чекана понтийских царей
во  II  в. до  н.  э.  // Πολύτροπος: сборник научных статей памяти Аркадия
Анатольевича Молчанова (1947–2010) / ред. Т. Н. Джаксон, А. В. Акопян. М.,
2014. С. 294, прим. 60.
9
Сапрыкин  С. Ю., Арутюнов  В. А. Новая уникальная монета Митридата
Эвергета … С. 78, прим. 1.
В. А. Арутюнов, В. Г. Лазаренко 169

о подделках, чем принять оба как подлинные. Но я явно не уверен


в этом». Глядя на это, невозможно избавиться от ощущения, что
такая формулировка действительно вынужденна, очень напоми-
ная печально известное выражение советского времени — «у меня
есть свое мнение, но я с ним не согласен». Возможно, это отраже-
ние характера обсуждения, когда одна из сторон, не владея доста-
точной информацией, чрезмерно настаивала на  поддельности
данной монеты. В любом случае такое заключение Ф. де Каллатая
никоим образом не  свидетельствует о  его мнении об  обсуждае-
мой нами тетрадрахме как о подделке. Примечательно, что и сам
О. Л.  Габелко, похоже, не  теряет некую надежду: «…тетрадрахма
в  значительной мере „ориентирована“ на  статер. …Даже их под-
линность, буде она вдруг подтвердится…» 10
И это в отношении тетрадрахмы недавно подтверждено упол-
номоченным Минкультуры России экспертом по  культурным
ценностям (специализация  — нумизматика) С. Л.  Завьяловым
(Краснодар). Он пришел к такому выводу на основании, в частно-
сти, того, что сохранившиеся на этой монете «пятна натуральной
патины соответствуют по цвету, фактуре и вязкости патинам дру-
гих серебряных монет данного периода (II в. до н. э.), найденных
в  Краснодарском крае», а  также того, что «слоение металла, его
разрушение и  другие признаки говорят о  подлинности монеты.
Тетрадрахма не  является современной подделкой, логики в  ее
изготовлении нет». В  итоге уполномоченным экспертом сделан
следующий вывод: «Представленный на  экспертизу экземпляр
монеты — тетрадрахма Митридата V Эвергета и царицы Лаодики
Эпифаны визуально подлинный. Представляет собой культурную
ценность, подпадает под действие Решения Коллегии Евразийской
экономической комиссии от 21.04.2015 г. № 30 „О мерах нетариф-
ного регулирования“, имеет особое историческое, художественное,
научное и иное культурное значение» 11.
Таким образом, следует констатировать, что при углубленном
исследовании специалисты склонны признавать данную монету
подлинной, и, скорее всего, можно считать этот вопрос закрытым.
Но  дело не  только в  этом. Последнее время у  одного из  авторов
вышеуказанной публикации уникальной тетрадрахмы и  авто-
ров настоящей статьи возникли серьезные сомнения в  правиль-
ности атрибуции этой монеты, в  части установления личности
одного из изображенных на ней персонажей. В связи с чем и было

10
Габелко О. Л. Некоторые проблемы монетного чекана … С. 294, прим. 60.
Завьялов С. Л. Заключение эксперта. 01 августа 2019 г.
11
170 Какая же из Лаодик изображена…

предпринято новое исследование в  данном направлении. Здесь


впервые публикуются изображения исследуемой монеты уже без
кольца (рис. 2).

Рис. 2. Тетрадрахма, опубликованная в 2011 г.


Вид после удаления кольца

Сначала повторим, во  избежание неверных толкований, опи-


сание монеты точно так, каким оно было впервые опубликовано
С. Ю. Сапрыкиным и В. А. Арутюновым: «Аверс: Парный портрет
царя и царицы в диадемах вправо; мужчина в царском хитоне, пере-
хваченном на  правом плече фибулой, волосы вьющиеся, в  заты-
лочной части головы в  виде завитков слегка ниспадают на  шею
и  плечи, лицо, подбородок и  шея припухлые, на  щеках небри-
тость (ранняя бородка), нос с  небольшой горбинкой; лицо жен-
щины, щеки и шея, также слегка припухлые, подбородок заострен,
налобную часть лица украшают валикообразная диадема и  тон-
кий обруч, который удерживает на  голове покрывало, его ниж-
ние концы ниспадают вдоль шеи на плечи. Реверс: Стоящие в фас
парные фигуры Геры (слева) и Зевса (справа), Гера в хитоне дер-
жит в правой поднятой над головой руке скипетр, как бы опира-
ясь на него, левой рукой держит перед собой птицу (кукушку или
ворону); бородатый Зевс в лавровом венке, с обнаженным торсом
и грудью, но с драпировкой на ногах, спине и левом плече стоит
со  скипетром в  аналогичной позе, зажав в  левой руке молнию;
легенда  — справа [Β]ΑΣ[ΙΛΕ]ΩΣ ΜΙΘ[ΡΑΔΑ]ΤΟΥ ΕΥΕΡΓΕΤΟΥ
ΚΑΙ, слева ΒΑΣΙΛΙΣΣΗΣ ΛΑΟΔΙΚΗΣ [Ε]ΠΙΦΑΝΟΥΣ, внизу под
линией обреза ΚΑΙ ΦΙΛΑΔΕΛΦΟΥ, под которой монограммы МЕ
В. А. Арутюнов, В. Г. Лазаренко 171

(в лигатуре), М; остатки линейного ободка. Металл — серебро, вес


с колечком 16,7 г, диаметр 32 мм. Номинал — тетрадрахма» 12.
Кроме этого, при публикации обсуждаемой нами тетрадрахмы
было подчеркнуто следующее: «Первое, что бросается в  глаза
при изучении публикуемой монеты, — почти полное повторение
на лицевой и оборотной сторонах изображений аверса и реверса
царских тетрадрахм совместного чекана понтийского царя Митри-
дата  IV Филопатора Филадельфа и  его сестры-жены Лаодики,
на которых имеется легенда ΒΑΣΙΛΕΩΣ ΜΙΘΡΑΔΑΤΟΥ ΚΑΙ (справа
от стоящих Геры и Зевса) ΒΑΣΙΛΙΣΣΗΣ ΛΑΟΔΙΚΗΣ ΦΙΛΑΔΕΛΦΩΝ
(слева от пары этих богов). Тип реверса и легенда („царя Митри-
дата и  царицы Лаодики братолюбивых“) были призваны объяс-
нить парное изображение царственных супругов — брата и сестры,
как бы приравнивая их к паре верховных божеств греческого пан-
теона, супругов-олимпийцев Зевса и  Геры. Известно пять экзем-
пляров таких монет, из которых три происходят из клада в  Сам-
суне (древний Амис) 13. Они чеканены двумя штемпелями аверса
и четырьмя штемпелями реверса 14, причем на некоторых монетах
птица в руках Геры не просматривается. Тетрадрахмы выпущены
по образцу царских монет Птолемеев и селевкидского царя Деме-
трия I и Лаодики после 161 г. до н. э. 15 Мужской портрет на лице-
вой стороне на переднем плане показывает, что царь Митридат IV
был прямым и законным наследником власти, выступал главным
ее выразителем, а его сестра считалась соправительницей». При-
ведем одну из этих пяти известных тетрадрахм (рис. 3, с. 172).
Примечательно, что далеко не  сразу удалось определить,
«какому из  шести царей династии понтийских Митридатидов
относились означенные тетрадрахмы» 16. В конце концов Т. Рейнак

12
Сапрыкин  С. Ю., Арутюнов  В. А. Новая уникальная монета Митридата
Эвергета … С. 78–79.
13
An Inventory of Greek Coin Hoards / Eds. O. Mørkholm, M. Thompson. New
York, 1973.
14
Waddington  W. Н., Babelon E., Reinach T. Recueil général des monnaies
grecques d’Asie Mineure. 13, no. 7, pl. I, 13; pl. suppl. A, 8; SNG v. Aulock 6675;
Callataӱ F., de. The First Royal Coinages of Pontos (from Mithridates III to Mith-
ridates V). P. 77–78, figs. 39–41.
15
Mattingly H. B. The Coinage of Mithradates III, Pharnakes and Mithradates IV
of Pontos // Studies in Greek Numismatics in Memory of Martin Jessop Price /
Eds. R. Ashton, S. Hurter. London, 1998. P. 257, pl. 56, 8.
16
Сапрыкин  С. Ю., Арутюнов  В. А. Новая уникальная монета Митридата
Эвергета … С. 80–81.
172 Какая же из Лаодик изображена…

отказался от  своего первоначального мнения 17 и  убедительно


доказал, что эти монеты совместного чекана принадлежат царю
Митридату IV Филопатору Филадельфу и его родной сестре и жене
царице Лаодике 18. Почти одновременно с ним аналогичный вывод
сделал Р. Х.  Лепер 19, и  в настоящее время это мнение считается
общепризнанным 20. Мужской портрет на  обсуждаемой нами
тетрадрахме принадлежит, безусловно, Митридату  V  — сходство
с изображением на его тетрадрахме, известной ранее 21, сомнений
не вызывает (рис. 4). Наши же сомнения касаются атрибуции пор-
трета Лаодики, поскольку так звали не только сестру-жену Митри-
дата IV.

Рис. 3. Тетрадрахма Митридата IV Филопатора


Филадельфа и Лаодики Филадельфы

17
Т. Рейнак, благодаря которому была установлена последовательность прав-
ления Митридатов и который первым атрибутировал чеканки конкретных
царей этой династии, поначалу предполагал, что Митридат Филопатор
Филадельф и Митридат Эвергет — одно и то же лицо, и известные к тому
времени (1888) тетрадрахмы относятся к  царю Митридату Эвергету, отцу
Митридата Евпатора. Это было вызвано тем, что тетрадрахм с парным пор-
третом царя и царицы науке тогда известно еще не было.
18
Reinach T. Monnaie inédite des rois Philadelphes du Pont // L’histoire par les
monnaies. Paris, 1902. P. 127–131.
19
Лепер Р. Х. Греческая надпись из Инеболи // Известия русского археологи-
ческого института в Константинополе. София, 1902. Т. VIII, вып. 1–2. С. 161.
20
Сапрыкин  С. Ю., Арутюнов  В. А. Новая уникальная монета Митридата
Эвергета … С. 82.
21
Callataӱ F., de. The First Royal Coinages of Pontos. P. 78, fig. 44. Строго говоря,
тетрадрахм Митридата V известно две, но подлинность одной из них счи-
тается специалистами достаточно сомнительной.
В. А. Арутюнов, В. Г. Лазаренко 173

Рассмотрим все известные монеты, где изображена Лаодика,


что засвидетельствовано соответствующей монетной легендой.
Во-первых, известно всего лишь две монеты, где фигурирует имя
царицы Лаодики без соправителя. Одна из  них  — тетрадрахма,
введенная в научный оборот еще с XIX в., с легендой BAΣΙΛΙΣΣΕΣ
ΛAOΔIKHΣ 22 (рис. 5, с. 174). Впервые мнение о том, что на «тетра-
драхме Лаодики» изображена Лаодика — жена Митридата V, мать
Митридата VI Евпатора, высказал Т. Рейнак 23, но позже эта тетра-
драхмабылаимже, правдаосторожно, приписанавремениединолич-
ного правления Лаодики после смерти мужа и брата Митридата IV.
Основанием для этого стал тот отмеченный Ф. де Каллатаем факт,
что тип оборотной стороны монеты Лаодики полностью повторяет
фигуру Геры на монетах супружеского чекана Митридата Филопа-
тора Филадельфа и Лаодики Филадельфы 24. Позднее к мнению, что
данная тетрадрахма выпущена во время единоличного правления
Лаодики после смерти мужа и брата Митридата IV, присоединился
А.  Давень, не  приведя, правда, дополнительной аргументации 25.

Рис. 4. Тетрадрахма Митридата V

О. Л. Габелко высказал по поводу изображения Лаодики на тетра-


драхме без соправителя следующее: «Женский портрет последней
монеты демонстрирует весьма относительное сходство с таковым

22
Ibid. P.  78, fig. 43; Сапрыкин  С. Ю. Религия и культы Понта эллинистиче-
ского времени. М.; Тула, 2009. Рис. 61.
23
Reinach T. Numismatique ancienne. Trois royaumes de l’Asie Mineure: Cappa-
doce, Bithynie, Pont. Paris, 1888. P. 178–180.
24
Waddington  W. Н., Babelon E., Reinach T. Recueil général des monnaies
grecques d’Asie Mineure. P. 13, no. 8.
25
Davesne A. À propos du monnayage des premiers rois du Pont // Congrès inter-
national sur la Mer Noire / Ed. M. Saglam et al. Samsun, 1990. P. 514.
174 Какая же из Лаодик изображена…

же, помещенным на тетрадрахмах, чеканенных совместно Митри-


датом IV и Лаодикой» (см. выше), указав при этом, что Ф. де Кал-
латай полагает обратное. Действительно же, Ф. де Каллатай в при-
веденной при этом О. Л. Габелко ссылке заключает: «По Рейнаку,
эта Лаодика является женой Митридата  V, матерью Евпатора.

Рис. 5. Тетрадрахма Лаодики

Сходство портретов Лаодики, связанных с  Митридатом  IV, гово-


рит о другой атрибуции» 26. Что касается собственной аргумента-
ции О. Л. Габелко, то она заключается в следующем: «На одиноч-
ном портрете (равно как и на анализируемых далее статере Лао-
дики и тетрадрахме Митридата Эвергета и Лаодики) изображена,
несомненно, гораздо более молодая женщина, а  это противоре-
чит постулируемой исследователями очередности выпуска этих
монет (хотя, разумеется, данный факт не  стоит абсолютизиро-
вать — мог иметь место случай идеализации внешности царицы).
Еще более сомнительной по-прежнему кажется сама принципи-
альная возможность „утери“ прежнего эпитета на  „одиночной“
тетрадрахме Лаодики и его последующего восстановления (с при-
бавкой нового) 27: этот факт удовлетворительно не  прокомменти-
рован ни в одном из исследований по проблеме, а игнорировать
его едва ли правомерно. Все это заставляет не отвергать пока что
столь категорично возможности связывать „одиночные“ монеты
Лаодики с  одноименной матерью Митридата  VI Евпатора» 28.

26
Callataӱ F., de. The First Royal Coinages of Pontos. P. 90, not. 20.
27
Объяснение утраты прежнего эпитета «Филадельфа» и  появления нового
эпитета «Эпифана» см.: Сапрыкин С. Ю., Арутюнов В. А. Новая уникальная
монета Митридата Эвергета … С. 89.
28
Габелко О. Л. Некоторые проблемы монетного чекана … С. 292.
В. А. Арутюнов, В. Г. Лазаренко 175

Относительно недавно специалистам стал известен уни-


кальный статер, выставленный в  2001  г. на  аукцион для про-
дажи (рис.  6). Он  представлен в  соответствующем аукционном
каталоге следующим образом: «Аверс: бюст Лаодики в  диадеме
влево. Из-под тонкого покрывала видны ленты диадемы. Одна
из них лежит поверх одетого плеча юной царицы. Реверс: справа
ΒΑΣΙΛΙΣΣΗΣ ΛΑΟΔΙΚΗΣ, слева ΕΠΙΦΑΝΟΥΣ ΚΑΙ ΦΙΛΑΔΕΛΦΟΥ,
в  центре  — украшенный двойной рог изобилия, наполненный
плодами, над ним шестиконечная звезда; в поле справа — моно-
грамма». Кроме того, в описании данного статера экспертами аук-
ционного каталога дважды подчеркнута юность изображенной
царицы. В частности, указано, что изображена Лаодика Эпифана
Филадельфа  — дочь Митридата  III Понтийского «как молодая
женщина», а на тетрадрахмах (см. ниже) — «как более зрелая жен-
щина». Примечательно также, что эксперты аукционного каталога
допустили еще двух претенденток на  аверсное изображение ста-
тера Лаодики: «жена Митридата V (дочь Антиоха IV Cирийского)
и  дочь Митридата  V Понтийского, которые также носили имя
Лаодика» 29.

Рис. 6. Статер Лаодики

Обсуждая этот, по  его словам, «уникальный и  проблема-


тичный статер Лаодики», Ф.  де  Каллатай отметил, в  частности,
следующее: «Эта впечатляющая монета до  сих пор не  получила
научного комментария… В  этом конкретном случае вес идеален
(8,49 г), а стиль гравировки правдоподобен… Но для тех, кто смеет
(или любит) сомневаться, есть причины быть скептичными» 30.
В итоге Ф. де Каллатай, сомневаясь в подлинности данного статера
и приведя целый ряд аргументов по этому поводу 31, все же включил

29
Münzauktion Catalogue / Tkalec AG. Zürich, Feb. 19, 2001. No. 97.
30
Callataӱ F., de. The First Royal Coinages of Pontos. P. 83.
31
Обоснованные возражения против данных аргументов см.: Сапры-
кин С. Ю., Арутюнов В. А. Новая уникальная монета Митридата Эвергета …
176 Какая же из Лаодик изображена…

его в  каталог монет царей Понта, сочтя возможным в  итоге ука-


зать, что «нет никаких окончательных доказательств, чтобы
судить об  этом уникальном статере Лаодика как современной
подделке» 32. При этом он не высказал своего мнения о том, какая
же Лаодика здесь изображена, и, разместив статер в описательной
части уже своего каталога между годами совместного правления
Митридата IV с Лаодикой (162–150 гг. до н. э.) и правления Митри-
дата V (150–119 гг. до н. э.), вовсе не указал годы самостоятельного
правления царицы. Ф.  де  Каллатай лишь упомянул, что, по  мне-
нию составителей вышеуказанного аукционного каталога, это  —
сестра и жена Митридата IV, дочь Митридата III, «als junge Frau»,
но не привел их допущения о других претендентках на портретное
изображение данного статера. Однако при этом он  констатиро-
вал: «Портрет Лаодики на  статере отличается от  изображенного
на  тетрадрахме, и  мы  видим, что она здесь моложе; кроме того,
стиль изображения (на статере) с ее большими глазами в большей
степени птолемеевский, чем понтийский» 33. Кроме того, Ф. де Кал-
латай обратил внимание на узкую полоску диадемы царицы (вме-
сто двух влево) и на то, что «большие глаза выдают скорее птолеме-
евский, чем понтийский стиль портрета, как будто резчик решил
взять птолемеевскую модель без истинного понимания обеих
ситуаций контекста», имея в виду также ленты на роге изобилия 34.
Действительно, как указали С. Ю.  Сапрыкин и  В. А.  Арутюнов,
портрет Лаодики отличается от  ее изображений на  тетрадрах-
мах, она хотя и запечатлена в более молодом возрасте; тип реверса
золотой монеты Лаодики вполне соотносится с  ее эпитетом  —
«Эпифана», который символизировал подданным новый облик
их царицы, появление ее в  роли спасительницы, родительницы
нового и как бы пришедшей на помощь в целях закрепить новый
порядок вещей. В этом причина некоторого разночтения в изобра-
жении Лаодики на золотом статере и на тетрадрахмах, очевидно,
чеканенных чуть ранее. Но  самое главное  — на  статере почти
дословно повторяется монетная легенда царицы, которая засвиде-
тельствована на тетрадрахме с ее портретом и портретом Митри-
дата Эвергета. Все это заставляет нас усомниться в  скептицизме
Ф.  де  Каллатая в  отношении подлинности золотого статера Лао-

С. 78.
32
Callataӱ F., de. The First Royal Coinages of Pontos. P. 78–79, 84, fig. 42.
33
Ibid. P. 77–79, 83.
34
Ibid. P. 78–79, 83, fig. 42.
В. А. Арутюнов, В. Г. Лазаренко 177

дики. Эта уникальнейшая в своем роде золотая монета выпущена,


видимо, в  последний год единоличного правления Лаодики 35.
Изображение и описание этого статера Лаодики сегодня можно
видеть в  разделе Kings of Pontos образовательного некоммерче-
ского сайта Asia Minor Coins, источником которого в данном слу-
чае является вышеуказанный аукционный каталог 2001 г. Инфор-
мация о данной монете здесь практически полностью скопирована
с  этого каталога, в частности сохранено мнение, что здесь могут
быть еще две претендентки на  представленное изображение:
«жена Митридата V (дочь Антиоха IV Cирийского) и дочь Митри-
дата V Понтийского, которые также носили имя Лаодика» 36.
Как указано выше, С. Ю.  Сапрыкин и  В. В.  Арутюнов отнесли
портрет Лаодики на  совместной с  Митридатом  V тетрадрахме
сестре-жене Митридата  IV, то  есть тетке Митридата  V. Одно это
способно вызвать возражения, поскольку на  рассматриваемой
нами тетрадрахме изображены практически сверстники, при-
чем достаточно юные. Тетя же юного Митридата  V должна была
быть (не  только по  возрасту, но  и  в изображении), заметно его
старше. Известно, что Фарнак I и Митридат IV являлись родными
братьями Лаодики, которая была женой Митридата  IV Филопа-
тора Филадельфа, своего брата. На  их совместной монете, выпу-
щенной в 50-х гг. II в. до н. э. (рис. 3), царице около тридцати лет
от роду 37. Похоже, что еще больше возраст царицы на ее «личной»
тетрадрахме (рис. 5). Конечно, возможна портретная идеализация
царицы в более позднее время, но это представляется маловеро-
ятным. Время и обстоятельства смерти Митридата IV неизвестны,
однако выпуск его посмертного статера, равно как и чекан его вдо-
вой тетрадрахмы от своего имени позволяют говорить о том, что
еще какое-то  время молодой царь Митридат  V Эвергет продол-
жал делить власть со своей теткой-регентшей Лаодикой 38, но это
не  обязательно должно было стать поводом для совместного их
изображения на  монетах. Вместе с  тем жену Митридата  V, дочь

35
Сапрыкин  С. Ю., Арутюнов  В. А. Новая уникальная монета Митридата
Эвергета … С. 88–89.
36
См. некоммерческий образовательный сайт Asia Minor Coins в  разде-
ле Kings of Pontos  — Photo Gallery. URL: https://www.asiaminorcoins.com/
gallery/thumbnails.php?album=52 (дата обращения: 08.02.2020).
37
Сапрыкин  С. Ю. Боспорское царство: Государство греков и  варваров
в Причерноморье. М., 1996. С. 69.
38
Там же. С. 92.
178 Какая же из Лаодик изображена…

Антиоха  IV Эпифана и  принцессу дома Селевкидов, также звали


Лаодика.
Но вернемся к статеру Лаодики, рассмотренному выше (рис. 6).
Невозможно отрицать почти полное сходство портретов на  нем
и  на  обсуждаемой нами тетрадрахме Митридата  V и  Лаодики,
в том числе и относительно возраста изображенной царицы. Что
касается реверса данного статера, то, как известно, если рог изоби-
лия и плоды обозначали плодородие и богатство, воплощая идею
возрождения, то появление солярного символа в виде восьми- или
шестилучевой звезды означало влияние солнечного света (или
лучей звезды) на  окружающий мир, отличавшийся красками
жизни, буйством природы, радостью рождения нового. Солярный
символ на тиаре или рядом с изображением властителя подчерки-
вал его богоизбранность и могущество 39.
Кстати, именно рог изобилия может служить одним из доводов
в пользу того, что на рассматриваемом здесь статере изображена
именно Лаодика, дочь селевкидского царя Антиоха  IV Эпифана.
Дело в том, что рог изобилия не встречается на монетах Митри-
датидов, зато нередко присутствует на  реверсе монет Селевки-
дов. Это следующие выпуски: драхма Деметрия  I Сотера 154/3  г.
до н. э. 40, бронзовая монета (Æ 21) Александра I Баласа (совместно
с Клеопатрой) 150–145 гг. до н. э. 41, драхма 42 и бронзовая монета 43
Деметрия Никатора II (145–140 гг. до н. э.). На драхме 44 и бронзо-
вых монетах 45 Александра II Забины (128–123 гг. до н. э.) видим уже
двойной рог изобилия, как и  на  тетрадрахме Клеопатры 46 125  г.

39
Сапрыкин  С. Ю., Арутюнов  В. А. Новая уникальная монета Митридата
Эвергета … С. 89.
40
Sear D. R. Greek coins and their values. Vol. II: Asia and North Africa. London,
1979. P. 656, № 7019.
41
Ibid. P. 658, № 7042.
42
Ibid. P. 660, № 7059.
43
Gardner P. A Catalogue of the Greek coins in the British Museum. Vol. IV: The
Seleucid Kings of Syria. London, 1878. P. 78, No. 24–25.
44
Ibid. P.  82, No. 6–9; Sear  D. R. Greek coins and their values.  Vol.  II. P.  666,
№ 7119.
45
Gardner P. A  Catalogue of the Greek coins in the British Museum. P.  82,
No. 6–9.
46
Клеопатра, дочь Птолемея  IV, по  выражению Д. С.  Сира, «экстраординар-
ная женщина», последовательно бывшая женой трех селевкидских царей:
Александра Баласа, Деметрия II и  Антиоха  VII  — и  родившая от  них всех
в общем восемь детей.
В. А. Арутюнов, В. Г. Лазаренко 179

до н. э. 47 Отметим, что выпуски Александра  II Забины и  Клеопа-


тры сделаны примерно в то же время, когда был выпущен и рас-
сматриваемый нами статер Лаодики, на реверсе которого изобра-
жен практически такой же двойной рог изобилия. Впоследствии
двойной рог изобилия изображался только на драхме 48 Селевка VI
Эпифана (96–95  гг. до  н. э.) и  на  бронзовой монете 49 Антиоха ХI
Филадельфа (92 г. до н. э.).
Но самое главное — на статере Лаодики почти дословно повто-
ряется монетная легенда царицы, которая засвидетельствована
на  обсуждаемой нами тетрадрахме. И  это мы  считаем одним
из весомых доводов того, что на статере, как и на этой тетрадрахме,
изображена не  Лаодика  — тетя Митридата Эвергета, а  его жена
Лаодика, хотя С. Ю. Сапрыкин полагает, как указано выше, что эта
уникальнейшая золотая монета выпущена в  последний год еди-
ноличного правления Лаодики. Мы не одиноки в нашем предпо-
ложении 50, если вспомнить мнение экспертов упомянутого выше
аукционного каталога 2001 г. и сайта Asia Minor Coins о том, что,
относительно портрета на  данном статере, могут быть еще две
претендентки на  представленное изображение, одна из  которых
«жена Митридата V, дочь Антиоха IV Cирийского» 51. Немаловажно
и  то, что изображения царицы как на  статере, так и  на  нашей
тетрадрахме вполне напоминают селевкидский тип портрета,
а также сопровождаются одинаковыми диадемой и тонким обру-
чем покрывала на голове. Известно, что царские диадемы имели
индивидуальные черты и  практически не  повторялись у  других
царей (цариц).
Здесь уместно процитировать, вслед за Ф. де Каллатаем 52, яркое
впечатление авторитетного Отто Меркхольма по поводу портретов
на  понтийских царских выпусках: «Понтийские портреты равны
лучшим Бактрийским портретам в том, что касается реализма, и,

47
Gardner P. A Catalogue of the Greek coins in the British Museum. P. 82, No. 1;
Sear D. R. Greek coins and their values. Vol. II. P. 667, № 7134.
48
Gardner P.  A Catalogue of the Greek coins in the British Museum. P.  95,
No. 5–6.
49
Ibid. P. 99, No. 11–13.
50
Кстати, С. Ю.  Сапрыкин в  одной из  бесед с  В. А.  Арутюновым, продолжая
считать, что на обсуждаемой здесь тетрадрахме изображена тетя Митрида-
та V, все же не  исключил, что это может быть и  жена последнего  — дочь
селевкидского царя Антиоха IV Эпифана.
51
Münzauktion Catalogue. No. 97.
52
Callataӱ F., de. The First Royal Coinages of Pontos. P. 64.
180 Какая же из Лаодик изображена…

как мне кажется, превосходят их в психологической проницатель-


ности. Встреча греческих художников с  восточными моделями
создала уникальное и  исключительное портретное искусство,
которое стоит совершенно изолированно и вне основного разви-
тия портретной живописи в эллинистическую эпоху» 53. Поэтому,
на наш взгляд, достойно специального изучения (конечно, искус-
ствоведами) заметное портретное сходство Лаодики на  статере
и рассматриваемой нами тетрадрахме с монетной иконографией
как Антиоха IV Эпифана, так и Митридата IV Евпатора (на неко-
торых монетах которого это сходство особенно трудно отрицать).
И,  если семейное (отца  — дочери/матери  — сына/внука) пор-
третное сходство подтвердится, будет получено едва ли не главное
доказательство того, что на  рассматриваемых на  данных статере
и тетрадрахме изображена именно Лаодика, дочь Антиоха IV Эпи-
фана и мать Митридата IV Евпатора.
Наконец, эпитет «Филадельфа»  — «Братолюбивая» опреде-
ленно более присущ в  отношении сестры к  брату (а  «предлагае-
мая» нами Лаодика являлась двоюродной, по линии деда, сестрой
Митридата  V), чем в  отношении тети и  племянника. Этот же
эпитет был вполне естественным на монетах Митридата IV и его
сестры-жены Лаодики.
Не препятствует нашему мнению и изображение Зевса и Геры
на  реверсе обсуждаемой тетрадрахмы. Появление божественной
пары Зевса и  Геры на  монетах Митридата  IV и  Лаодики олице-
творяло совместное правление брата и  сестры и являлось шагом
к последующему обожествлению царя и царицы на основе, прежде
всего, покровительства им со  стороны Зевса. Присутствие Геры
со  скипетром рядом с  Зевсом отразило личное покровительство
богини по  отношению к  царице Лаодике, которую подданные
должны были ассоциировать с  супругой верховного бога греков.
Это укрепляло позиции царицы после смерти брата, поскольку
прямой наследник престола Митридат V, сын Фарнака I, был еще
малолетним 54. Сохранение изображений этой же божественной
пары на  монете Митридата  V и  Лаодики (дочери селевкидского
царя Антиоха IV Эпифана), на наш взгляд, сохраняло эту традицию,
тем более что в их браке была восстановлена и другая традиция:
согласно установившемуся правилу, каждый понтийский царь,

53
Мørkholm О. Early Hellenistic Coinage from the Accession of Alexander to the
Peace of Apamea (336–188 B. C.). Cambridge, 1991. P. 131.
54
Сапрыкин  С. Ю. Религия и  культы Понта эллинистического времени.
С. 180.
В. А. Арутюнов, В. Г. Лазаренко 181

взойдя на  престол, обязан был брать в  жены представительницу


селевкидского дома, а не единокровную сестру 55. Именно послед-
нее, нарушая данное установление, сделал ранее Митридат IV.
Характерно, что культ богини Геры в  Понтийском царстве
вскоре перестал считаться официальным и  царским, возможно,
из-за того, что Лаодика, супруга Митридата V и мать Митридата VI,
сыграла крайне негативную роль в судьбе этих понтийских царей.
Она была замешана в заговоре и убийстве Эвергета, а затем хотела
расправиться с  молодым Митридатом Евпатором, наследником
трона, который очень любил отца. За эти преступления около 115 г.
до н. э. Лаодика была казнена вместе с младшим братом Митридата
Евпатора — Митридатом Хрестом, которого она продвигала на пре-
стол вместо старшего сына. Позднее Митридат VI Евпатор распра-
вился и со своей сестрой (и первой женой) Лаодикой, названной
в честь матери 56. Так что в династической истории Митридатидов
было далеко не все прямолинейно, что, естественно, значительно
затрудняет толкование, в  частности, нумизматических материа-
лов, особенно — уникальных. Тем не менее делать это необходимо.
В  итоге представляется возможным заключить, что вопрос
о  подлинности обсуждаемой тетрадрахмы, найденной в  Апше-
ронском районе Краснодарского края, исходя из  мнения боль-
шинства специалистов, детально занимавшихся этим вопросом,
решен положительно. Кроме того, имеется достаточно аргументов
в пользу того, что на этой уникальной монете изображены Митри-
дат V Эвергет и его жена Лаодика, дочь селевкидского царя Анти-
оха IV Эпифана и мать Митридата VI Евпатора.

Использованная литература
Габелко О. Л. Некоторые проблемы монетного чекана понтийских царей
во II в. до н. э. // Πολύτροπος: сборник научных статей памяти Аркадия Анато-
льевича Молчанова (1947–2010) / ред. Т. Н. Джаксон, А. В. Акопян. М.: Индрик,
2014. С. 285–296.
Завьялов С. Л. Заключение эксперта. 01 августа 2019 г.
Лепер Р. Х. Греческая надпись из Инеболи // Известия русского археоло-
гического института в Константинополе. София, 1902. Т. VIII, вып. 1–2. С. 153–
162.
Сапрыкин  С. Ю. Боспорское царство: Государство греков и  варваров
в Причерноморье. М.: Наука, 1996. 348 с.
Сапрыкин С. Ю. Религия и культы Понта эллинистического времени. М.;

Сапрыкин С. Ю. Боспорское царство. С. 90.


55

Сапрыкин  С. Ю. Религия и  культы Понта эллинистического времени.


56

С. 182–183.
182 Какая же из Лаодик изображена…

Тула: Триумфпринт, 2009. 426 с.


Сапрыкин  С. Ю., Арутюнов  В. А. Новая уникальная монета Митридата
Эвергета, царя Понта // Вестник древней истории. 2011. № 3. С. 78–94.
Юшков В. Н. Экспертное заключение (Заключение о подлинности тетра-
драхмы понтийского царя Митридата Эвергета и царицы Лаодики Эпифаны
и Филадельфы). 2010.
An Inventory of Greek Coin Hoards / Eds. O. Mørkholm, M. Thompson. New
York: The American Numismatic Society, 1973. xviii, 408 p.
Callataӱ F., de. The First Royal Coinages of Pontos (from Mithridates III to
Mithridates  V)  // Mithridates  VI and the Pontic Kingdom  / Ed. by J. M.  Højte.
Aarhus: Aarhus University Press, 2009. P. 63–94. (Black Sea Studies. 9).
Davesne A. À propos du monnayage des premiers rois du Pont // Congrès inter-
national sur la Mer Noire / Ed. M. Saglam et al. Samsun, 1990. P. 505–515.
Gardner P. A Catalogue of the Greek coins in the British Museum. Vol. IV: The
Seleucid Kings of Syria. London: Printed by Order of the Trustees, 1878. 126  p.,
XXVIII plates.
Kings of Pontos  — Photo Gallery  // Asia Minor Coins. URL: https://www.
asiaminorcoins.com/gallery/thumbnails.php?album=52 (дата обращения:
08.02.2020).
Mattingly H. B. The Coinage of Mithradates III, Pharnakes and Mithradates IV
of Pontos // Studies in Greek Numismatics in Memory of Martin Jessop Price / Eds.
R. Ashton, S. Hurter. London: Spink, 1998. Р. 255–258.
Мørkholm О. Early Hellenistic Coinage from the Accession of Alexander to
the Peace of Apamea (336–188 B. C.). Cambridge: Cambridge University Press, 1991.
273 p. 
Münzauktion Catalogue / Tkalec AG. Zürich, Feb. 19, 2001.
Reinach T. Monnaie inédite des rois Philadelphes du Pont // L’histoire par les
monnaies. Paris, 1902. P. 127–131.
Reinach T. Numismatique ancienne. Trois royaumes de l’Asie Mineure: Cappa-
doce, Bithynie, Pont. Paris: C. Rollin et Feuardent, 1888. 206 p.
Sear D. R. Greek coins and their values. Vol. II: Asia and North Africa. London:
Seaby Publications Ltd., 1979. 446 p.
Sylloge Nummorum Graecorum, Deutschland, Sammlung Hans  Von
Aulock. Vol. 1–4. Berlin: Mann, 1957–1967.
Waddington W. Н., Babelon E., Reinach T. Recueil général des monnaies grec-
ques d’Asie Mineure. T. 1, f. 1. Ed. 2. Paris: E. Leroux, 1925.

References
Callataӱ F., de. The First Royal Coinages of Pontos (from Mithridates III to
Mithridates V). Mithridates VI and the Pontic Kingdom (Ed. by J. M. Højte). Aarhus,
Aarhus University Press, 2009, pp. 63–94. (Black Sea Studies. 9).
Davesne A. À propos du monnayage des premiers rois du Pont. Congrès inter-
national sur la Mer Noire (Ed. M. Saglam et al.). Samsun, 1990, pp. 505–515.
Gabelko O. L. Nekotorye problemy monetnogo chekana pontiyskikh tsarey vo
II v. do n. e. [On some issues of coin engraving of Pontus kings in the 2nd century
BC]. Πολύτροπος: sbornik nauchnykh statey pamyati Arkadiya Anatol’evicha Mol-
chanova (1947–2010) (Eds. T. N. Dzhakson, A. V. Akopyan). Moscow, Indrik Publ.,
2014, pp. 285–296. (in Russian)
В. А. Арутюнов, В. Г. Лазаренко 183

Gardner P. A Catalogue of the Greek coins in the British Museum. Vol. IV: The
Seleucid Kings of Syria. London, Printed by Order of the Trustees, 1878. 126  p.,
XXVIII plates.
Kings of Pontos — Photo Gallery. Asia Minor Coins. Available at: https://www.
asiaminorcoins.com/gallery/thumbnails.php?album=52 (accessed 08.02.2020).
Leper R. Kh. Grecheskaya nadpis’ iz Ineboli [Greek inscription from Ineboli].
Izvestiya russkogo arkheologicheskogo instituta v Konstantinopole. Sofia, 1902,
t. VIII, vol. 1–2, pp. 153–162. (in Russian)
Mattingly H. B. The Coinage of Mithradates III, Pharnakes and Mithradates IV
of Pontos. Studies in Greek Numismatics in Memory of Martin Jessop Price (Eds.
R. Ashton, S. Hurter). London, Spink, 1998, pp. 255–258.
Мørkholm О. Early Hellenistic Coinage from the Accession of Alexander to the
Peace of Apamea (336–188  B. C.). Cambridge, Cambridge University Press, 1991.
273 p.
Mørkholm O., Thompson M. (Eds.) An Inventory of Greek Coin Hoards. New
York, The American Numismatic Society, 1973. xviii, 408 p.
Reinach T. Monnaie inédite des rois Philadelphes du Pont. L’histoire par les
monnaies. Paris, 1902, pp. 127–131.
Reinach T. Numismatique ancienne. Trois royaumes de l’Asie Mineure: Cappa-
doce, Bithynie, Pont. Paris, C. Rollin et Feuardent, 1888. 206 p.
Saprykin S. Yu. Bosporskoe tsarstvo: Gosudarstvo grekov i varvarov
v Prichernomor’e [The Bosporan Kingdom: State of Greeks and Barbarians in the
Black Sea littoral]. Moscow, Nauka Publ., 1996. 348 p. (in Russian)
Saprykin S. Yu. Religiya i kul’ty Ponta ellinisticheskogo vremeni [Religion and
cults of Pontus in the Hellenistic time]. Moscow; Tula, Triumfprint Publ., 2009.
426 p. (in Russian)
Saprykin S. Yu., Arutyunov  V. A. Novaya unikal’naya moneta Mitridata Ever-
geta, tsarya Ponta [On a new unique coin of Mithridates of Pontus]. Vestnik drevnei
istorii, 2011, no. 3, pp. 78–94. (in Russian)
Sear D. R. Greek coins and their values. Vol. II: Asia and North Africa. London,
Seaby Publications Ltd., 1979. 446 p.
Sylloge Nummorum Graecorum, Deutschland, Sammlung Hans  Von
Aulock. Vol. 1–4. Berlin, Mann, 1957–1967.
Tkalec AG (Ed.) Münzauktion Catalogue. Zürich, Feb. 19, 2001.
Waddington  W. Н., Babelon E., Reinach T. Recueil général des monnaies
grecques d’Asie Mineure. T. 1, f. 1. 2e ed. Paris, E. Leroux, 1925.
Yushkov V. N. Ekspertnoe zaklyuchenie (Zaklyuchenie o podlinnosti tetradra-
khmy pontiyskogo tsarya Mitridata Evergeta i tsaritsy Laodiki Epifany i Filadel’fy)
[Expert testimony (Testimony on originality of the tetradrachm of Mithridates of
Pontus and Laodice Epiphanes and Philadelphus)]. 2010. (in Russian)
Zav’yalov  S. L. Zaklyuchenie eksperta [Expert testimony]. 1 August 2019. (in
Russian)
184

Культ Аполлона в кельтских


провинциях Римской империи

Н. С. Широкова

Цезарь в  своем свидетельстве, посвященном религии древ-


них галлов, перечисляя великих галльских богов, вторым по зна-
чимости после Меркурия называет солнечного античного бога
Аполлона (Caes. B. G. 6, 17). М. Грин и А. Гедоц, специально зани-
мавшиеся этим вопросом, приводят обширный археологический
материал, дающий представление о том, что в доримский и рим-
ский периоды кельты широко использовали солнечные символы
для украшения произведений своего искусства, в  декоре кото-
рого культовые образы всегда занимали важное место 1. В  древ-
них религиях чаще всего встречающимся символом солнца было
колесо, которое казалось древним вполне похожим на  дневное
светило: ступица колеса изображала само солнце, спицы  — сол-
нечные лучи, а обод — окружающий солнце световой нимб. Вра-
щение колеса символизировало продвижение солнца по  небес-
ному своду. В  самом деле, солнце считали не  только подателем
тепла и  света, но  еще и  быстрым и  неутомимым путешествен-
ником, ежедневно обходящим наш мир. Быстрота непрерывного
движения солнца производила глубокое впечатление на  людей
архаических культур. Поэтому в  религии и  искусстве древних
кельтов вторым, после колеса, солнечным символом, получив-
шим широкое распространение, явился образ лошади, поскольку

Green M. The Gods of the Celts. Ed. 3. Stroud, Gloucestershire, 2011. P. 39–69;
1

Gaidoz  H. Le dieu gaulois du Soleil et le symbolisme de la roue //  Revue Ar-


chéologique. Troisième Série. Paris, 1884. P. 7–37.
Н. С. Широкова 185

лошадь была самым быстрым из известных людям земных созда-


ний, и солнце охотно рассматривали как небесного скакуна.
Эта солнечная символика уходила своими корнями еще
в  докельтское прошлое древней Европы. Датирующаяся
1300 годом до н. э. так называемая солнечная колесница из Транд-
хольма (Дания) представляет собой миниатюрную бронзовую
скульптурную группу: маленькая лошадка тянет позолоченный
с  одной стороны бронзовый диск, помещенный на  условно изо-
браженную колесницу, которая снабжена тремя парами колес.
Бронзовый диск обычно интерпретируют как солнечный 2.
Изображения колеса и  лошади часто встречаются на  кельт-
ских монетах, относящихся к доримскому и римскому периодам 3.
Как известно, самые ранние кельтские монеты представляли
собой имитацию золотых статеров Филиппа  V Македонского,
которые начали наводнять римский рынок и свободно проникать
в  Северо-Западную Европу около середины II  в. до  н.  э. Статер
Филиппа имел на аверсе изображение головы Аполлона в лавро-
вом венке, а на реверсе — изображение биги (колесницы, запря-
женной парой лошадей). Копии этой монеты послужили образ-
цом для монетного чекана атребатов и  других племен белгской
Галлии, а  затем для британских монетариев. Р. Дж.  Коллингвуд
писал, что, копируя образец, кельтский ремесленник, который
еще не привык к технике чекана и которому была чужда концеп-
ция изображения человеческих или анималистических форм
в  натуралистической манере, стилизовал изображение, разла-
гая натуралистические мотивы на  составные элементы нефи-
гуративного орнамента 4. По  мнению М.  Грин, когда на  кельт-
ской монете колесо изображено ниже фигурки лошади, тогда,
вероятно, оно представляет колесницу, будучи стилизацией
реверса статера Филиппа Македонского. Если же натуралисти-
чески исполненное колесо со  спицами помещено на  монете
выше изображения лошади, тогда оно должно быть интерпре-
тировано как солнечный символ. Грин полагает, что присут-
ствие реалистически изображенного колеса, символически оли-
цетворяющего солнце (в  то  время как остальное пространство
монеты заполнено стилизованным абстрактным орнаментом),

2
Green M. The Gods of the Celts. P. 40.
3
Creighton J. Coins and Power in Late Iron Age Britain. Cambridge, 2000. P. 65,
66, 212.
4
Collingwood R. G., Myres J. N. L. Roman Britain and the English Settlements.
Oxford, 1937. P. 61–63.
186 Культ Аполлона в кельтских провинциях Римской империи

свидетельствует, что этот религиозный символ играет важ-


ную роль. Колеса, полумесяцы, свастики часто изображаются
на кельтских монетах 5.
Солнечный символ колеса в  качестве орнаментального
мотива использовали кельтские ювелиры латенского пери-
ода, изготавливая свои изделия. Из  района Марны в  Восточной
Франции происходят кельтские шейные гривны, передняя часть
которых выполнена в  форме колеса, фланкированного изобра-
жениями водяных птиц (соединение этих двух символов пред-
ставляет кельтскую традицию, уходящую корнями еще в поздний
бронзовый век). В том же районе Марны и в кельтском оппидуме
(oppidum) в  Градишти (Чехия) были найдены фибулы с  прикре-
пленными к  ним подвесками-колесиками. Судя по  произведе-
ниям скульптуры, знак колеса встречался на  кельтских шлемах
и доспехах. На римской арке в Оранже (Воклюз), датирующейся,
вероятно, второй половиной I  в. до  н. э., изображены в  рельефе
образцы латенского оружия кельтов: шлемы, имевшие украше-
ния в  форме бычьих рогов, и  символы колеса: панцири, пекто-
рали которых снабжены подвесками-колесиками 6.
Солнечные символы колеса можно видеть на  кельтских сосу-
дах латенского и  романо-кельтского периодов. Самым ярким
образцом вещей такого рода является большой серебряный
культовый котел из  Гундеструпа (Дания). Хотя он  и  происходит
из  области, лежащей за  пределами собственно кельтских терри-
торий, но  из-за особенностей украшающего его иконографиче-
ского декора полагают, что котел имеет кельтское происхождение
и может датироваться II–I вв. до н. э. 7 Металл, из которого сделан
котел,  — это почти чистое серебро, снаружи он  был позолочен.
Несомненно, котел из  Гундеструпа должен был играть важную
роль в религиозных церемониях, хотя его чисто кельтское проис-
хождение находится под вопросом. На внешней и на внутренней
поверхности серебряных пластин, из которых состоит сосуд, изо-
бражены в  рельефе кельтские мифологические сцены. На  одной

5
Green M. The Gods of the Celts. P. 43–44.
6
Ibid. P. 42–43.
7
Филип Я. Кельтская цивилизация и  ее наследие  / пер. Л. П.  Можанской,
Е. Р.  Тарабанина. Прага, 1961. С.  172–173. Илл.  XIV–XXV; Михайлова  Т. А.
Котел из  Гундеструпа как пример «визуального фольклора»  // Stephanos.
Рецензируемый мультиязычный научный журнал. Проект филологическо-
го факультета Московского государственного университета им. М. В. Ломо-
носова. М., 2019. С. 170–186.
Н. С. Широкова 187

из  внутренних пластин представлен бородатый бог с  подня-


тыми вверх руками, который правой рукой держит колесо, напо-
ловину скрытое его фигурой. С  другой стороны коленопрекло-
ненный юноша, одетый в  короткую тунику, с  рогатым шлемом
на  голове держится обеими руками за  колесо и, кажется, приво-
дит его в  движение. М.  Грин замечает, что на  пластине можно
видеть только половину колеса. Но если вообразить его в целом
виде, то  это было бы весьма реалистически переданное колесо
с  шестнадцатью спицами от  кельтской повозки или от  колес-
ницы железного века. Грин высказывает предположение: может
быть, этот бородатый бог, запечатленный на  котле из  Гунде-
струпа, является солнечным богом, воплощенным в  человече-
ском облике 8.
А. Гедоц и М. Грин приводят целый ряд скульптурных памят-
ников (каменных, глиняных, бронзовых), датирующихся уже
римским периодом и  происходящих из  римской Галлии и  рим-
ской Британии, на  которых изображен бог с  колесом 9. Можно
было бы подумать, что это романо-кельтский Аполлон. Однако
на галло-римских и романо-британских памятниках такого рода
перед нами предстает не  юный прекрасный бог, каким обычно
изображали Аполлона, начиная с  эпохи Классики, а  зрелых лет,
бородатый, иногда обнаженный, иногда одетый в  плащ муж-
чина, часто имеющий, кроме колеса, еще один символ  — мол-
нию 10. Наибольшее впечатление производит открытая в  1876  г.
в  Сегюр (Воклюз) колоссальная каменная статуя, представляю-
щая бога, одетого в  парадный римский доспех и  военный плащ
(paludamentum), застегнутый на  плече фибулой. Правой рукой
он держит большое колесо с десятью спицами. Другим атрибутом
бога является орел, сидящий у его ног. На заднем плане — змея,
обвивающая ствол дерева 11.
Смысл этого образа раскрывает происходящая из Ландузи-ла-
Вилль (Эсн) бронзовая статуэтка (22 см высотой), изображающая
бородатого, имеющего угрюмое выражение лица, с  короткими
густыми волосами обнаженного бога с  колесом в  левой руке.
Он  стоит над алтарем, на  цоколе которого сохранилась посвяти-
тельная надпись: «IOM||ET N.AVG. — I(ovi) O(ptimo) M(aximo)

8
Green M. The Gods of the Celts. P. 44.
9
Gaidoz H. Le dieu gaulois du Soleil … P.  7–13; Green M. The Gods of the Celts.
P. 50–54.
10
Gaidoz H. Le dieu du Soleil … P. 8–9.
11
Green M. The Gods of the Celts. P. 57.
188 Культ Аполлона в кельтских провинциях Римской империи

ET N(umini) AVG(usti)»  — «Юпитеру Лучшему Величайшему


и божественности императора» 12. Кроме того, А. Гедоц и М. Грин
приводят целый ряд алтарей римского времени, происходящих
из  Галлии и  Британии, которые содержат кельтские символы
солнечного колеса и  в то  же время посвятительные надписи:
«Юпитеру Лучшему Величайшему» (IOM) 13. Таким образом, ока-
зывается, что романо-кельтский бог с колесом — это не Аполлон,
а Юпитер.
Дело в  том, что кельты доримского периорда так же, как
и другие народы несредиземноморской Европы, почитали небес-
ного бога, в сферу влияния которого входило солнце. По мнению
М.  Грин, именно солнечное могущество было самой сильной
стороной этого кельтского небесного бога. В  связи с  этим сол-
нечное колесо являлось его атрибутом. Грин полагает, что этот
кельтский бог представлял собой аморфнеое существо, в котором
только неясно угадывалась человеческая идентичность, и он про-
являл себя по  большей части посредством солнечного символа 14.
В римский период вследствие interpretatio romana кельтское сол-
нечное колесо перешло в символику римского верховного небес-
ного бога Юпитера.
Дж. Фергюсон, рассматривая проявления культа солнечного
бога в  различных древних религиях, приходит к  выводу, что
в  ранней религии господствует почитание небесного, а  не  сол-
нечного бога; культ же солнца требует более зрелого, более утон-
ченного религиозного опыта, «часто ассоциирующегося с монар-
хией как политическим институтом» 15. В  самом деле, античный
Аполлон далеко не сразу становится солнечным богом. Для арха-
ического Аполлона характерно наличие растительных функ-
ций, близость к  земледелию и  пастушеству. Как практически
все другие боги, Аполлон является амбивалентным божеством.
С  одной стороны, он  могучий и  грозный воитель: губительные
стрелы Аполлона и  его сестры Артемиды приносят внезапную
смерть старикам, иногда поражают без всякого повода. С другой
стороны, Аполлону присущи целительные свойства: он врач или
Пеон, Алексикакос («помощник»), защитник от зла и болезней 16.

12
Gaidoz H. Le dieu du Soleil … P. 10.
13
Gaidoz H. Le dieu du Soleil … P. 13–14; Green M. The Gods of the Celts. P. 55–56.
14
Green M. The Gods of the Celts. P. 44–45.
15
Ferguson J. The Religions of the Roman Britain. London, 1970. P. 44.
16
Лосев А. Ф. Аполлон // Мифы народов мира. Энциклопедия. М., 1987. Т. 1.
С. 92–95.
Н. С. Широкова 189

Кстати, Цезарь в своем свидетельстве о великих галльских богах


замечает, что галлы имеют о них примерно то же представление,
что и  другие народы. Он  ничего не  говорит о  солнечной сущ-
ности галльского Аполлона, а  только, что «Аполлон прогоняет
болезни» (Caes. B. G. 6, 17).
Как известно, у греков существовал бог солнца Гелиос. С раз-
витием греческой религии Аполлон поглощает культ Гелиоса,
отождествляется с ним и становится божеством солнечного света.
В  связи с  этим в  поэзии получает распространение его второе
имя — Феб (Блистающий). Из греческих колоний в Италии культ
Аполлона проник в  Рим. В  31  г. до  н.  э. в  Риме построили храм
Аполлона. Император Август объявил Аполлона своим патроном
и учредил в честь него вековые игры  — гимнастические и арти-
стические состязания и регату (гонки гребных судов). Во времена
империи храм Аполлона близ Палатина был одним из  самых
богатых храмов Рима 17.
В римский период в Галлии (как и в других кельтских провин-
циях), в  точном соответствии со  свидетельством Цезаря (Caes.
B. G. 6, 17: «Аполлон прогоняет болезни») получил широкое рас-
пространение культ Аполлона Целителя. П.  Дюваль замечает,
что в  галло-римском изобразительном искусстве этот бог имеет
облик классического греко-римского Аполлона (идеально-пре-
красный юноша, изображенный с  атрибутами античного Апол-
лона или без них), но  он сохраняет кельтские культовые про-
звища 18. По мнению М. Грин, в независимой Галлии существовал
целый ряд местных богов-целителей, святилища которых распо-
лагались рядом с термальными источниками, часто встречающи-
мися в  этой стране. Во  времена римского завоевания эти кельт-
ские боги посредством interpretatio romana были уподоблены
средиземноморскому Аполлону, который тоже обладал целитель-
ной функцией 19.
Галло-римским божеством, наиболее тесно связанным с  тер-
мальными водами, был Аполлон Борво или Бормо, Борманус. Его
имя означает «кипящая вода». Оно сохранилось во французских
топонимах: Бурбон-ле-Бен, Бурбон-Ланси, Бурбон-д’Аршамбо,
Экс-ле-Бен. Аполлона Борво почитали не  только во  Фран-
ции (в  долинах Луары и  Роны, в  Провансе), но  даже в  Галисии
на  северо-западе Испании. Его спутницей была богиня Дамона

17
Там же. С. 95.
18
Duval P.-M. Les dieux de la Gaule. Ed. 2. Paris, 1976. P. 76.
19
Green M. The Gods of the Celts. P. 148–149.
190 Культ Аполлона в кельтских провинциях Римской империи

или Бормона. На  глиняном черепке, найденном в  Виши, Борво


изображен обнаженным, сидящим на  скале, которая, видимо,
служит указанием на  находящийся поблизости источник. Бог
одной рукой опирается на  щит, а  в другой держит чашу с  кипя-
щей водой 20. Богом-покровителем целебных источников являлся
также Аполлон-Граннус. Он  имел один культовый центр в  Гран
на  Вогезах, а  другой  — в  Экс-ля-Шапель, который назывался
Aquae Granni.
Кроме двух этих святилищ, Граннуса почитали как бога-цели-
теля и  охранителя священных вод в  Бретани, в  Северо-Восточ-
ной Галлии и далее на восток — в бассейне Дуная вплоть до Вен-
грии 21. Супругой Аполлона Граннуса была лунная богиня Сирона,
которую часто изображали с  лунным серпом на  голове. В  Хох-
шайде (Германия) во  II  в. до  н.  э. вокруг природного целебного
источника был возведен каменный храм, заменивший преж-
ний деревянный. Храм был посвящен Аполлону и Сироне. Воды
источника наполняли небольшой резервуар, в  который пили-
гримы, прибывавшие в  святилище, бросали монеты, глиняные
фигурки и  другие вотивные дары, предназначенные для богов-
покровителей священного источника. Культовая статуя Аполлона
в  Хохшайде изображала его в  классическом облике римского
бога, атрибутами которого являлись грифон и  лира. Сирона же
представлена держащей в  левой руке чашу с  тремя яйцами, а  ее
правую руку кольцами обвивает змея. Эти символы характери-
зуют ее как богиню плодородия, духовного возрождения и цели-
тельства 22. Граннус относится к числу немногих кельтских богов,
о  которых упоминается в  греко-римской литературе. Дион Кас-
сий сообщает, что в  215  г. император Каракалла, пытаясь изле-
читься, призывал богов Граннуса, Эскулапа и Сараписа (Dio Cass.
77, 15).
Самым известным богом-целителем, которого соединяли
с Аполлоном, был Белен. Э. Росс называет его одним из древней-
ших кельтских богов и  отмечает, что культ Белена был широко
распространен: он  практиковался в  Северной Италии, Юго-Вос-
точной Галлии, в  Норике и  других местах. По  ее словам, к  60-м
годам XX века в Европе было обнаружено 31 посвящение Белену,

20
Duval P.-M. Les dieux de la Gaule. P. 76–77.
21
Green M. The Gods of the Celts. P. 149.
22
Green M. Celtic Goddesses Warriors, Virgins and Mothers. New York, 1996.
P. 102–103.
Н. С. Широкова 191

и  это необычайно большое число 23. О  нем, так же как о  Гран-


нусе, идет речь в  античных литературных источниках. Согласно
сообщению Тертулиана (III  в. н.  э.), Белен был главным богом
в  древнем кельтском царстве Норика (Tert. Apol. 24). Живший
примерно в  то  же время греческий историк Геродиан утверж-
дал, что Белена особенно почитали в  Аквилее (Северная Ита-
лия), выдавая за Аполлона (Hdn. 8, 3–8). Авзоний, поэт из города
Бурдигалы (современный Бордо), живший в  IV  в. н.  э., в  одном
из  своих стихотворений пишет о  неком Аттии Патере, который
являлся отпрыском байокасских 24 друидов и  члены рода кото-
рого были жрецами в храме Аполлона Белена. Авзоний поясняет,
что в связи с этим Патера и все его родственники носили имена,
происхождение которых связано с культом Аполлона. Патера 25 —
это имя служителя, принимавшего участие в священнодействиях,
которые устраивались в святилище Аполлона. Отца Патеры, так
же, как и его брата, звали Фебикус по второму имени Аполлона —
Феб. Имя сына Патеры — Дельфикус напоминает о культе и ора-
куле Аполлона Дельфийского (Auson. Profess. Burd. 4, 7–14).
В  образе Аполлона Белена, помимо целительных функций,
проявляется и  солнечная сторона его культа. Кельтское имя
Белен предположительно означает «сияющий»  — эпитет, под-
ходящий солнечному богу 26. В  Сент-Сабин (Кот-д’Ор), где нахо-
дился термальный источник, посвященный Белену, были обна-
ружены в  качестве вотивных даров фигурки лошадей, а, как
мы видели, лошадь — это хорошо известный солнечный символ
еще со  времен позднего бронзового века 27. Кельтское прозвище
Атепомарус («великий всадник») также вводит галло-римского
Аполлона в круг солнечного символизма 28.
Еще одно кельтское имя романо-кельтского Аполлона  —
Мапон, божественный юноша. В  особенности его почитали
в Британии. В уэльской традиции он известен как Мабон. В саге
«Кулух и Олуэн» Мабон — молодой герой, похищенный у матери

23
Ross A. Pagan Celtic Britain. London, 1967. P. 57.
24
Байокассы (Baiocasses) — народность в Gallia Lugdunensis (совр. Bayeux).
25
М. Хениг замечает, что patera  — это также название чаши для возлияний,
которую часто изображали на боковых сторонах алтарей и которая исполь-
зовалась в  храмовых ритуалах (Henig M. Religion in Roman Britain. Ed. 2.
London, 2005. P. 50).
26
Ross A. Pagan Celtic Britain. P. 376.
27
Green M. The Gods of the Celts. P. 152.
28
Ibid. P. 161.
192 Культ Аполлона в кельтских провинциях Римской империи

на  третий день после рождения; его держат в  плену в  Каэр Лоу.
Название этого места, расположенного в  современном Глостере,
в  мифе обозначает Иной мир. Центральным эпизодом повести
о Кулухе и Олуэн является охота на чудесного вепря Турх Труита.
Чтобы одолеть вепря, нужна собака Друтвин, а  единственным
охотником, который может охотиться с  этой собакой, является
Мабон, томящийся в  тюрьме. Поэтому охотники идут на  при-
ступ и освобождают Мабона из плена. По словам Ж. Брекилиана,
«это освобождение молодого бога символизирует освобождение
солнца, пленника ночи» 29.
В  Кембридже был найден каменный алтарь с  посвящением
Аполлону Мапону. Алтарь был воздвигнут Квинтом Теренцием
Фирмом, происходившим из  Сены в  Этрурии и  служившим пре-
фектом лагерей (prefectus castrorum) Шестого Победоносного
легиона, расквартированного в  Кембридже (RIB 1120). По  харак-
теру письма и  по  тому, что должность prefectus castrorum уже
не  встречается в  III  в., Я. Ричмонд датирует надпись II  в. н.  э. 30
По поводу этого посвящения М. Хениг замечает, что, хотя Терен-
ций Фирм был легионным офицером, а не теологом, тем не менее
он понимал, что в кельтской стране надо обращаться даже к клас-
сическому античному богу, присоединяя к  его имени местный
кельтский эпитет 31. Ричмонд упоминает, что в  Кембридже были
обнаружены еще два посвящения Аполлону Мапону, датирую-
щиеся II  в.: одно было сделано Публием Элием, центурионом
Шестого легиона, а  другое каким-то  трибуном из  войскового
подразделения, название которого не  обозначено. Ричмонд
делает вывод, что во  II  в. в  Кембридже существовал культ Апол-
лона Мапона и  ему покровительствовали армейские офицеры
высокого ранга 32.
Еще одно посвящение Аполлону Мапону происходит из  Риб-
честера, где во  времена римской оккупации располагался рим-
ский военный форт, называвшийся по  местному топониму
Bremetennacum. Ричмонд попытался проследить этимологию
этого названия. По  его мнению, оно может быть образовано
от  употребленного в  качестве прилагательного слова bremeton
(ср. nemeton), связанного с греческим глаголом ßρέμω («шуметь»,

29
Brekilien Y. La Mythologie Celtique. Ed. 2. Paris, 1981. P. 144.
30
Richmond  I. A. Roman Legionaries at Corbridge, their Supply-Base, Temples
and Religions Cults // Archeologia Aeliana. 1943. XXI (4th series). P. 208.
31
Henig M. Religion in Roman Britain. P. 50.
32
Richmond I. A. Roman Legionaries at Corbridge … P. 208.
Н. С. Широкова 193

«греметь») с  добавлением кельтского суффикса -nn (ср. Cevenna,


Arduenna, Narvanna и  др.). Ричмонд полагал, что Bremetenna
может означать название реки 33. Ш.  Фрер же заметил, что топо-
нимы, оканчивающиеся на -acum, — это характерная черта древ-
ней топонимики западного склона Пеннин (Bremetennacum,
Galacum, Bravoniacum) 34.
Во  II  в. н.  э. в  Бреметеннаке был расквартирован отряд сар-
матских всадников, который по  месту дислокации назывался
numerus equitum Sarmatarum Bremetennacensium (RIB 583). Воен-
ный форт Бреметеннака являлся в  то  же время центром поселе-
ния ветеранов (Bremetennacum Veteranorum) 35. Сарматы так же,
как и  другие солдаты пограничных частей римской армии, бла-
годаря военным реформам Септимия Севера и  его преемников,
имели право заключать законные браки, заниматься сельским
хозяйством, а  при выходе в  отставку получать в  качестве гранта
в  собственность участки земли, расположенные поблизости
от войсковых подразделений, в которых они служили, и селиться
там. Так как сарматская конница впервые появилась в  Брита-
нии при Марке Аврелии в  175  г. и  с тех пор один из  ее отрядов
все время стоял гарнизоном в  Бреметеннаке, то  вокруг воен-
ного форта постепенно выросли гражданские поселения вете-
ранов 36. Так сложился особый административный округ (regio
Bremetennacensis), включавший и  военный форт, и  примыкав-
шие к нему ветеранские деревни. Я. Ричмонд замечает, что вете-
раны, жившие в  regio Bremetennacensis, не  стремились к  урбани-
зации, они оставались земледельцами, обрабатывавшими свои
земельные наделы, и  Bremetennacum так и  не  стал городом 37.
Главой администрации округа regio Bremetennacensis являлся
praepositus regionis, бывший в то же время командиром военного
форта в  Бреметеннаке 38. По  надписям, происходящим из  Рибче-
стера, известны два человека, исполнявшие эту функцию. Кроме
того, они были центурионами Шестого легиона (RIB 583, 587).

33
Richmond  I. A. The Sarmatae, Bremetennacum Veteranorum and the Regio
Bremetennacensis  // The Journal of Roman Studies. 1945. Vol.  35, pt.  1 and 2.
P. 231. N. 7.
34
Frere Sh. Britannia. A History of Roman Britain. London, 1967. P. 231. N. 2.
35
Richmond I. A. The Sarmatae, Bremetennacum Veteranorum … P. 21.
36
Frere Sh. Britannia. P. 187.
37
Richmond I. A. The Sarmatae, Bremetennacum Veteranorum … P. 22.
38
Ross A. Pagan Celtic Britain. P. 215; Henig M. Religion in Roman Britain. P. 50.
194 Культ Аполлона в кельтских провинциях Римской империи

Одним из  этих двоих являлся Элий Антонин, автор найден-


ного в Рибчестере посвящения Аполлону Мапону (RIB 583). Элий
Антонин обратился к богу с просьбой о даровании благополучия
и благоденствия императору Гордиану (238–244 гг.) и отряду сар-
матских всадников императора, дислоцировавшемуся в  Бреме-
теннаке «numeri equitum Sarmatarum Bremetennacensium» (RIB
583). По  поводу того, что представляет собой памятник, на  кото-
ром выгравирована эта посвятительная надпись, высказывались
различные точки зрения. По  мнению Я.  Росс и  М.  Хенига, это
алтарь, воздвигнутый в  честь Аполлона Мапона Элием Антони-
ном 39. Я. Ричмонд же полагал, что камень с посвящением являлся
базой колонны, верхняя часть которой не  сохранилась 40. База
не  только содержала надпись, но  еще была украшена рельефом.
На  правой стороне Аполлон изображен обнаженным с  наки-
нутым на  плечи плащом и  колчаном на  спине. Он  опирается
на  свою лиру, находящуюся справа от  него. На  задней стороне
памятника  — две женских фигуры, смотрящие одна на  другую.
Женщина, стоящая слева, молода, у  нее распущенные волосы
и  частично сохранившийся головной убор; драпировка покры-
вает ее спину и  плечи, но  оставляет обнаженной переднюю
часть тела выше бедер. Правая фигура целиком задрапирована;
ее головной убор прикрыт вуалью. Она протягивает своей моло-
дой спутнице какой-то предмет, напоминающий ящик. Ричмонд
интерпретировал головной убор младшей женщины как mural
crown — корону, изображающую городскую стену или городскую
башню. Исследователи считают, что mural crown является сим-
волом божества, покровительствующего определенной, админи-
стративно оформленной территории (иногда очень обширной):
городу, округу, району, провинции, стране 41. По  мнению Рич-
монда, на  голове старшей женщины, под вуалью, скрыт точно
такой же головной убор, как у  младшей  — то  есть mural crown.
С точки зрения Ричмонда, богини имеют отношение к римским
установлениям Рибчестера. Ни  одна из  фигур не  может изобра-
жать сам римский форт, так как они не  вооружены. Младшая
может быть олицетворением regio Bremetennacensis, центром
которого был Рибчестер, а старшая  — воплощением провинции

39
Ibid.
40
Richmond I. A. The Sarmatae, Bremetennacum Veteranorum … P. 27.
41
Richmond I. A. The Sarmatae, Bremetennacum Veteranorum … P. 27–28. N. 106;
Ross A. Pagan Celtic Britain. P.  217, 366; Henig M. Religion in Roman Britain.
P. 203.
Н. С. Широкова 195

Нижней Британии 42 (Britannia Inferior), одним из подразделений


которой был этот административный округ 43.
Однако Э. Росс решительно возражает против такого точ-
ного истолкования атрибутов женских фигур, представлен-
ных на  памятнике из  Рибчестера, которое дает Ричмонд. Она
считает его слишком рискованным, потому что камень сильно
поврежден. Сохранившиеся фрагменты головного убора млад-
шей из  богинь можно в  равной степени трактовать «как рога,
или как серп луны, или как mural crown» 44. Сама она склоня-
ется к  мысли, что поскольку памятник посвящен британскому
богу Мапону (Мабону), то  образы богинь следует рассматривать
с  точки зрения уэльской мифологической традиции. Тогда стар-
шая из богинь — Модрон, мать Мабона, а ее спутница представ-
ляет собой какой-то  местный эквивалент римской богини-охот-
ницы Дианы. Это намек на  то, что в  сказании «Кулух и  Олуэн»
Мабон принимает участие в охоте на вепря Турх Труита. Впрочем,
приведя эту версию, в  конце Росс осторожно замечает: «Ввиду
истертости камня и  отсутствия более точных атрибутов невоз-
можно идти дальше констатации того факта, что мы имеем пару
богинь, одетых как нимфы, на голове одной из которых имеется
фрагмент какого-то  атрибута: то  ли пары рогов, то  ли короны,
то  ли лунного полумесяца. Женские фигуры, несомненно, свя-
заны с богом, в честь которого был воздвигнут памятник» 45.
Британский материал также проливает свет на  последние
этапы эволюции культа Аполлона. В  поздней античной религи-
озно-мифологической традиции происходит слияние Аполлона
с  богом Солнца, которое в  царствование Аврелиана (270–275 гг.)
провозглашается высшим божеством, покровителем империи.
В  Риме на  Марсовом поле был построен храм, посвященный
Непобедимому Солнцу (Sol Invictus). Олицетворению Непобе-
димого Солнца (Sol Invictus) молились также почитатели Митры,
иранского бога света, которых было много среди военных,

42
Как известно, Септимий Север (193–211  гг.) во  время своего пребывания
в  Британии разделил единую провинцию Британию на  две: южную про-
винцию  — Верхнюю Британию (Britannia Superior) со  столицей в  Лон-
динии и  северную провинцию  — Нижнюю Британию (Britannia Inferior)
со  столицей, базировавшейся в  легионной крепости Йорка (Shotter  D.
Roman Britain. Ed. 2. London, 2004. P. 63).
43
Richmond I. A. The Sarmatae, Bremetennacum Veteranorum … P. 28.
44
Ross A. Pagan Celtic Britain. P. 215.
45
Ibid.
196 Культ Аполлона в кельтских провинциях Римской империи

служивших в  римской армии. Следы его культа находят как раз


в пограничных районах Британии и придунайских областей.
Макробий теологически обосновал значимость этой всеобъ-
емлющей солнечной религии, распространившейся по  всему
римскому миру во  времена поздней античности. Солнце, писал
Макробий, не вследствие пустого суеверия, но по велению боже-
ственного разума издревле считают вождем и  правителем (dux
et moderator) остальных светил и  звезд, направляющих порядок
человеческих дел, а значит, Солнце — творец всего, что происхо-
дит вокруг нас; остальные же боги — это его различные свойства
(virtutes: Macrob. Sat. 1, 17). Например, «сила Солнца, ведающая
дивинацией и  исцелением, именуется Аполлоном со  всеми его
эпитетами» 46.
Из Уайтлей Касл (Нортуберленд), где в римскую эпоху распо-
лагался римский военный форт, происходит алтарь, посвящен-
ный «богу Аполлону (Deo Apollini)». Полагают, что посвящение
было сделано Второй когортой нервиев (cohors II Nerviorum) 47.
Помимо посвятительной надписи большой интерес представ-
ляют рельефы, помещенные на  всех четырех сторонах четырех-
гранной капители, увенчивающей алтарь. Рельефы выполнены
в  примитивной манере, которую Э. Росс называет «грубой» 48,
тем не менее изображенные на ней персонажи узнаваемы.
На  фасаде обнаженный Аполлон, за  исключением плаща,
застегнутого на  плечах и  свисающего по  его спине, смотрит
вперед, держа в  правой руке плектр, а  левой опираясь на  свою
кифару. Это Аполлон Кифаред, образ, хорошо известный по гре-
ческой скульптуре, но  также встречающийся на  римских релье-
фах и  монетах. На  правой стороне  — бог-Солнце, опять обна-
женный (только плащ ниспадает по  его плечам), с  украшенной
лучами короной на голове, изображен в фас. Его правая рука под-
нята на  высоту плеч как бы благословляющим жестом, а  левой
рукой он держит хлыст, лежащий на его плече.
На  заднем рельефе центральная фигура, целиком задра-
пированная, стоит на  каком-то  выступе, может быть, на  скале.
По  бокам этого персонажа находятся два факелоносца: у  того,
который справа, факел опущен, а  у того, который слева, поднят

46
Штаерман  Е. М. Социальные основы религии Древнего Рима. М., 1987.
С. 281.
47
Wright  R. P. The Whitley Castle Altar to Apollo  // The Journal of Roman
Studies. 1943. Vol. 33, pt. 1 and 2. P. 36–38.
48
Ross A. Pagan Celtic Britain. P. 381.
Н. С. Широкова 197

вверх. Я. Райт замечает, что наличие факелоносцев, кажется, сви-


детельствует о  том, что центральная фигура  — это Митра, кото-
рого сопровождали факелоносцы  — его дадофоры: факел, под-
нятый вверх, означает жизнь, а  опущенный вниз  — смерть 49.
Наконец, на  правой стороне капители изображен одетый
в  тунику бородатый человек, повернувшийся вправо, держа-
щий в  опущенной левой руке кувшин, а  в правой  — чашу, кото-
рую он  предлагает стоящему напротив него на  невысокой плат-
форме персонажу. Этот персонаж одет в  тунику и  наброшенный
на  плечи плащ и  несет в  правой руке скипетр или посох. Райт
предполагает, что здесь мы  видим посвятителя, который совер-
шает возлияние в  честь Аполлона, храму которого принадлежал
происходящий из Уайтлей Касл алтарь 50. Таким образом, на этом
провинциальном британском памятнике представлен сложный
синкретический образ Аполлона, который соединяется с  вели-
ким богом Солнца (Sol) и  с иранским богом света Митрой  —
совершенно в духе поздней римской религии III–IV вв.

* * *
Рассмотренный в  статье археологический материал пока-
зывает, что в  религии кельтов доримского периода имевший
широкое распространение солнечный символ колеса принад-
лежал небесному богу кельтов. В  римский период при сбли-
жении кельтской и  римской культур в  процессе романизации
посредством interpretatio romano кельтский символ колеса был
передан верховному небесному богу римлян Юпитеру. Что же
касается галло-римского или романо-кельтского Аполлона, кото-
рого почитали в римской Галлии, в римской Британии и других
кельтских провинциях Римской империи, то  эпиграфические
и  археологические источники дают представление о  том, что
он  был богом-целителем, а  не  солнечным богом. Это обстоя-
тельство точно соответствует сообщению Цезаря о  религии гал-
лов, в котором он ничего не говорит о солнечной сущности кель-
тского Аполлона, а  только, что «Аполлон прогоняет болезни»
(Caes. B. G. 6, 17). Однако постепенно в образе романо-кельтского
Аполлона, помимо целительных функций, начинает проявляться
и  солнечная сторона его культа, о  чем свидетельствуют некото-
рые кельтские прозвища Аполлона римского периода: Belenus  —

49
Wright R. P. The Whitley Castle Altar to Apollo. P. 37.
50
Ibid.
198 Культ Аполлона в кельтских провинциях Римской империи

«Сияющий», Atepomarus — «Великий всадник». И наконец, в III–


IV веках н. э. кельтский Аполлон (так же как и его классический
двойник) превращается в  сложный синкретический образ, сли-
ваясь с  великим божеством Поздней Римской империи  — Sol
Invictus и с Митрой, иранским богом света.

Использованная литература
Лосев  А. Ф. Аполлон  // Мифы народов мира. Энциклопедия. М.: Совет-
ская Энциклопедия, 1987. Т. 1. С. 92–95.
Михайлова  Т. А. Котел из  Гундеструпа как пример «визуального фоль-
клора» // Stephanos. Рецензируемый мультиязычный научный журнал. Про-
ект филологического факультета Московского государственного универси-
тета им. М. В. Ломоносова. М., 2019. С. 170–186.
Филип Я. Кельтская цивилизация и  ее наследие  / пер.  Л. П.  Можан-
ской, Е. Р. Тарабанина. Прага: Издательство Чехословацкой Академии Наук,
1961. 258 с.
Штаерман Е. М. Социальные основы религии Древнего Рима. М.: Наука,
1987. 324 с.
Brekilien Y. La Mythologie Celtique. Ed. 2. Paris: Marabout, 1981. 376 p.
Collingwood R. G., Myres J. N. L. Roman Britain and the English Settlements.
Oxford: The Clarendon Press, 1937. xxvi, 515 p.
Creighton J. Coins and Power in Late Iron Age Britain. Cambridge: Cam-
bridge University Press, 2000. xiv, 249 p.
Duval P.-M. Les dieux de la Gaule. Ed. 2. Paris: Payot, 1976. 169 p.
Ferguson J. The Religions of the Roman Empire. Ithaca; New York: Cornell
University Press, 1970. 296 p.
Frere Sh. Britannia. A History of Roman Britain. London: Routledge, 1967.
xvi, 432 p.
Gaidoz H. Le dieu gaulois du Soleil et le symbolisme de la roue  // Revue
Archéologique. Troisième Série. Paris, 1884. P. 7–37.
Green M. Celtic Goddesses Warriors, Virgins and Mothers. New York:
George Braziller, 1996. 224 p.
Green M. The Gods of the Celts. Ed. 3. Stroud, Gloucestershire: History
Press, 2011. 256 p.
Henig M. Religion in Roman Britain. Ed. 2. London, 2005. 264 p.
Richmond I. A. Roman Legionaries at Corbridge, their Supply-Base, Temples
and Religions Cults // Archeologia Aeliana. 1943. XXI (4th series). P. 206–210.
Richmond I. A. The Sarmatae, Bremetennacum Veteranorum and the Regio
Bremetennacensis  // The Journal of Roman Studies. 1945. Vol.  35, pt.  1 and 2.
P. 15–29.
Ross A. Pagan Celtic Britain. London: Routledge & Kegan Paul, 1967. 462 p.
Shotter D. Roman Britain. Ed. 2. London: Routledge, 2004. 160 p.
Wright  R. P.  The Whitley Castle Altar to Apollo  // The Journal of Roman
Studies. 1943. Vol. 33, pt. 1 and 2. P. 36–38.
Н. С. Широкова 199

References
Brekilien Y. La Mythologie Celtique. Ed. 2. Paris, Marabout, 1981. 376 p.
Collingwood R. G., Myres J. N. L. Roman Britain and the English Settlements.
Oxford, The Clarendon Press, 1937. xxvi, 515 p.
Creighton J. Coins and Power in Late Iron Age Britain. Cambridge: Cam-
bridge University Press, 2000. xiv, 249 p.
Duval P.-M. Les dieux de la Gaule. Ed. 2. Paris, Payot, 1976. 169 p.
Ferguson J. The Religions of the Roman Empire. Ithaca; New York, Cornell
University Press, 1970. 296 p.
Filip Ya. Kel’tskaya tsivilizatsiya i ee nasledie [Celtic civilization and its herit-
age] (Trans. L. P. Mozhanska