Вы находитесь на странице: 1из 50

GURPS

Япония

Вольный конспект:
Егор Мельников
Создатели
Авторы текста: Ли Голд и Хантер Джонсон
Система GURPS придумана Стивом Джексоном
Редакторы: Майкл Хёрст и Скотт Д. Хэринг
Внутренние иллюстрации: Гай Бёрчек и Тео Блэк
Передняя обложка: Гай Бёрчек
Содержание
Вступление 4
Глава первая: История Японии 5
Глава вторая: Жизнь в феодальной Японии 18
Глава третья: Протагонисты 30
Характерные типажи 32
Примеры характерных достоинств и недостатков 39
Характерные навыки 43
Необычные виды оружия 45
Богатство и деньги 49
Вступление
В далёком 1192 году Минамото-но Ёритомо основал сёгунат, который просуществовал
до Реставрации Мэйдзи в 1868 году и охватил почти 700 лет истории японского
государства. Книга GURPS: Japan фокусируется преимущественно на двух периодах этой
истории: Эпохе воюющих провинций (1467-1568 гг.) и последующем Периоде объединения
(1568-1600). Это время социальных потрясений и поединков чести, территориальных
споров и творческих произведений удивительной красоты.
Огромные армии проходят по деревням, в которых раньше крестьянам случалось не
видеть солдат ни разу за долгие месяцы. Земледельцев облагают налогами, которые почти
невозможно выплатить, не переломив хребет от усталости – но им также дают возможность
подняться в статусе, став асигару – лёгкими пехотинцами. Странные некрасивые люди,
называющие себя европейцами, впервые посещают японские острова на юге, и Япония
впервые узнаёт о диковинной религии, именуемой христианством.
Если в истории Японии и было время, идеально подходящее для изображения в ролевых
играх, то это эпоха феодальной раздробленности и последующего объединения. Давайте
вместе посмотрим на эту историю.

Об авторах
Ли Голд уже обращалась к японским мотивам в книге Land of the Rising Sun, которую
на момент публикации называли подлинным сокровищем ролевой литературы – однако
которую в настоящий момент уже трудно найти в продаже за давностью выхода. Не
стесняйтесь написать автору, если вы хотите получить копию LotRS или узнать новости о
потенциальных обновлениях этого замечательного проекта. Сегодня Ли Голд проявила себя
как профессиональный писатель и состоит в американском обществе научных фантастов.
Хантер Джонсон работает программистом в Охайо, где он живёт с женой Лори и сыном
Форрестом. Будучи ролевиком до мозга костей, он наслаждается каждой секундой
написания этой книги. Из интересов Хантера, не связанных с японскими островами, можно
назвать библейские изыскания, историю Второй мировой и фильмы про боевые искусства
– не обязательно реалистичные.
Глава первая:
История Японии
Есть в мире страны, которые трудно назвать иначе, чем странами-парадоксами. До
начала прошлого века Япония жила в полной изоляции от соседей и по количеству связей
с миром напоминала Америку доколумбова периода. Сегодня это одна из самых развитых
стран, активно участвующих в мировой политике, важный донор международной помощи
и кодификатор многих культурных веяний.
Долгое время Япония была удивительно мирной, спокойной страной, в которой было
принято с уважением относиться даже к незнакомому человеку. Затем этот образ был
разбит вдребезги милитаристской агрессией в годы Второй мировой... после чего Япония
снова вернулась к образу тихой, умиротворённой, почти волшебной страны.
Японцы работают до изнеможения, а одной из частых причин смерти здесь служит
кароси – смерть от переутруждения. Даже если не говорить о подобных крайностях, нельзя
не упомянуть и другой феномен, инэмури – вполне дозволительный сон на рабочем месте,
свидетельствующий о колоссальной переработке. В то же время, японцы часто считают, что
их страна – лучшая на свете, и жить где-либо ещё они бы не хотели.
Как же Япония – или Нихон, как её чаще всего называют жители островов – превратилась
в эту прекрасную, удивительную, местами пугающую, но неоспоримо уникальную страну?
Для того, чтобы ответить на этот вопрос, следует обратиться к истории.

Как всё началось


Давным-давно, ещё много тысячелетий назад, нынешнюю Японию ещё ничего не
отделяло от основной части Азии. С Корейского полуострова до Японии вёл сухопутный
мост (лишь изредка прерываемый водяными "оконцами"), и в Японию можно было просто
прийти пешком. Люди, жившие в этом краю, представляли собой обычные племена
каменного века. Ничто их не отличало. У них не было ни отдельной культуры, ни
механических разработок, ни даже запоминающейся внешности. Это было типичное
общество людей каменного века.
Всё интересное началось в тот момент, когда за 12-14 тысяч лет до нашей эры ледники
начали таять, и сама природа стала планомерно отрезать Японию от Корейского
полуострова водными промежутками. Когда этот процесс завершился, и Япония
окончательно приняла нынешний вид островов (четырёх крупных и тысячи маленьких),
люди, оставшиеся на берегах Японии, оказались надолго отгорожены от соседних
цивилизаций. Для того времени море было весьма существенной преградой, мешающей
поддерживать активный контакт с кем бы то ни было, кроме других японцев, живущих на
соседних островах.
Тогда же наметились первые причины той уникальной японской обособленности,
которую можно видеть в японской культуре даже сегодня. Местные жители стали
исследовать изменившиеся острова, научились пользоваться обсидианом (вулканическим
стеклом), из которого изготавливалось особенно прочное оружие – куда более стойкое и
острое, чем кремень.
После отделения Японии от материка основным источником белка стала рыба, особенно
лосось. В этом отношении любопытно отметить, что жители прибрежных поселений
обладали более развитым и здоровым телосложением, чем жители внутренних частей
Японии – теперь это видно по анализу сохранившихся костей.
Несмотря на определённые трудности, вызванные изоляцией Японии от окружающего
мира, сами японские острова первое время казались на удивление дружелюбными. Климат
здесь был достаточно мягким, место на побережье было доступным, а пищи хватало на всех
(о том, что рыба в море вообще может иссякнуть, японцы узнали только в двадцатом веке,
когда стали вывозить её целыми трейлерами). Население на побережье, судя по всему,
изначально даже превышало по численности население глубинных районов Японии.
Проблемы начались, когда природа Японии начала медленно проявлять своё истинное
лицо. Конечно же, до современного века японцы не знали, что они живут на изломе
нескольких тектонических плит, и что во всём мире не так много мест, представляющих
такую же сейсмическую угрозу, как их родной дом.
На протяжении долгих столетий японцы привыкали делать мучительный выбор: строить
каменные дома, которые рано или поздно разрушало землетрясение, или деревянные,
которые уничтожали регулярные пожары или которые сносило мощными волнами, если
даже не сильнейшими прибрежными ветрами.
Выбор деревянной структуры жилища в конце концов победил, и частично его
последствия можно видеть даже сегодня. Но интересно другое: сам вид этой чрезвычайно
живой природы, в которой сама земля ходит под ногами, капризный ветер о чём-то спорит
с деревьями, а вулканы изрыгают жидкое пламя, породил у японцев вполне ожидаемое
представление о природе как о живой сущности.
Синтоистское мировоззрение, согласно которому даже у лепестка есть своя душа – как
и у облака, у горы, у леса и даже у рукотворного произведения искусства, – так глубоко
проникло в японскую культуру, что до сих пор даже японские христиане, буддисты или
конфуцианцы примешивают в свои религиозные представления о мире элементы синто.
Итак, отрезанные от мира, японцы быстро построили собственное закрытое общество,
страдающее от разрушительных сил природы, но процветающее на рыбной ловле, охоте и
собирательстве. В целом этот период известен в истории как Дзёмон.
Кем были дзёмонцы?
В явном виде сказать, что эти ранние жители японского архипелага были японцами, было
бы исторической ошибкой. Судя по структуре костей и форме черепов, дзёмонцы были
похожи скорее на монголоидов или даже европейцев, чем современных японцев.
С какого-то момента, который наступил приблизительно за 13000 лет до нашей эры,
однако который трудно назвать точнее ввиду слабой изученности Дзёмона, основными
жителями островов стали айну – довольно крупные по японским критериям люди
монголоидной внешности. В несколько изменившемся виде айну дожили до сих пор,
однако их численность не превышает нескольких тысяч.
Так или иначе, хотя современные японцы в некоторой степени и произошли от
островитян периода Дзёмон, их язык, религия и культура прошли такую череду изменений,
что правильнее всего будет говорить об айну как о "прежних" обитателях японского
архипелага, предшествующих современным японцам.

Яёй
Переломным моментом, завершившим весь древний период Дзёмон, стало появление на
японских берегах новой народности, от которой в значительной степени и происходят
современные жители архипелага. Причины появления этой народности точно не
установлены, хотя, вероятнее всего, это были жители Корейского полуострова,
мигрировавшие в Японию на небольших судах.
Выказываются точки зрения, что это могли быть не столько корейцы, сколько китайцы
– причём в отдельных научных трудах не отбрасывается и предположение, что "народом
яёй" могли быть даже жители южных стран Азии вроде вьетнамцев. Наконец, японские
историографы не оставляют попыток доказать, что народ яёй вовсе не прибыл на архипелаг
откуда-то со стороны, а фактически эволюционировал из дзёмонской культуры.
Как бы то ни было, около 300 года до нашей эры в Японии появляются технологии
ирригации, позволяющие местным жителям понемногу отдалиться от побережья в глубь
островов. Из-за развития рисоводства численность населения растёт небывалыми темпами,
что приводит к образованию первых крупных провинций – а значит, и к первым
конфликтам за территории.
Впервые проблемой становится то, на что раньше японцы не обращали внимания:
основная часть их территории занята горами, непригодными для строительства и
земледелия. Самые ранние частоколы и рвы, обнаруженные современными археологами,
по всей видимости, были созданы как раз во втором веке до нашей эры – вскоре после
начала периода Яёй.
Первые крупные войны племён подтолкнули японцев к созданию общин, которые
выполняли общие задачи, хотя всё ещё служили своим индивидуальным властителям
(обычно старейшинам или вождям). В каком-то смысле, если слегка упростить, можно
утверждать, что тогда появились первые кланы Японии.
Вероятно, крупнейшим племенным образованием стала загадочная страна Яматай,
которой, судя по китайским свидетельствам, правила женщина по имени Химико. Химико
считалась чем-то вроде колдуньи, шаманки и королевы в одном лице. Где именно
располагалась страна Яматай, до сих пор доподлинно неизвестно, хотя наиболее
вероятными точками можно назвать либо остров Кюсю (который вообще служил вратами
Японии в мир на протяжении долгих тысячелетий), либо территорию будущего Киото.
Жители Яматай, по-видимому, торговали с Китаем и получали от него сведения о мире,
включая некоторые технологии – передовые для своего времени.
Примечательно, что и в этот период, и в дальнейшем острова Окинава и Хоккайдо жили
даже более закрыто, чем остальная Япония. В результате культура этих островов
практически не переживала то, что происходило в других местах, а на Хоккайдо и по сей
день живут потомки древних айну.

Яматай, Ямато и Япония


К четвёртому веку уже нашей эры, наблюдая за междоусобицами в Китае и Корее,
жители ранних японских общин начинают медленно объединяться – возможно,
предчувствуя потенциальное вторжение на их острова со стороны соседей. Хотя
ближайшее иноземное вторжение в Японию произойдёт нескоро, объединительные
тенденции приводят к формированию первого крупного государства на территории
Японии.
Называлось оно Ямато, и хотя у историков до сих пор нет письменных подтверждений
связи между Ямато и Яматай, вполне вероятно, что древняя страна, торговавшая с Китаем,
в конечном счёте развилась и захватила достаточно территории, чтобы стать реальной
политической силой.
Говоря простым языком, основная часть японского архипелага оказалась во власти
единого племени. Ямато не только объединили под своим началом десятки меньших
племён, но и занялись насаждением единой культуры. Главной угрозой для этой культуры
они считали дикарей айну – первых жителей архипелага, которые отличались от "новых"
японцев как с точки зрения менталитета, так и с точки зрения внешности.
Сохранились немного более поздние свидетельства о том, что в Ямато айну считались
варварами или даже “нелюдьми”. Предполагалось, что они живут в пещерах, как дикари,
пьют кровь животных, едят сырое мясо и неспособны запоминать доброе обращение со
стороны японцев – зато всегда мстят за любой проступок.
Возможно, война с айну требовалась Ямато просто для того, чтобы присоединить к себе
последние сопротивляющиеся племена на окраинах его территории.
Стремительно разрастаясь и набирая силу, государство Ямато в конечном счёте стало
настолько большим, что потеряло явную клановую идентичность. Теперь это было не
просто федеративное объединение сотни мелких племён. Это была подлинная страна,
обладающая своей культурой и целями. В 670 году жители Ямато впервые стали определять
себя другим термином, не привязанным к географическому происхождению того или иного
клана, но описывающим сразу всё государство в целом. Этим названием стало Нихон, или
Ниппон – слово, от которого происходит и современный термин Япония.

Правовое государство
Первоначально главным поселением Ямато считалось Асука, в котором с шестого века
начала медленно накапливаться политическая власть Японии. Хотя первая постоянная
столица будет основана только в 710 году и будет называться Нара (Асука, конечно же,
будет входить в её пределы), уже в середине шестого века начнётся централизация
японских владений.
Особенно в этом плане отличится знаменитый принц Сётоку, который первым поймёт,
что великие соседи Японии – Китай и Корея – во многом обязаны худшими из периодов
своей истории неспособности разных племён договориться о подчинении единому лидеру.
Сётоку впервые в истории Японии начал создавать бюрократию, выделил 12 рангов,
которые могут занимать чиновники, и издал древнейший законодательный акт в истории
государства, в котором записал семнадцать нерушимых заповедей Японии. Хотя эти
заповеди в значительной степени превозносили вельмож над простым народом, они
подчеркивали обязательства дворян и чиновников перед народными массами, изображая их
как людей, которые просто обязаны быть лучшими из лучших, подлинными эталонами
японского поведения.
Главной религией в государстве под руководством принца Сётоку становится буддизм,
что в дальнейшем окажет определённое время – как положительное, так и нет – на развитие
всего Нихона.

Принц?
Прочитав последние четыре абзаца, читатель может задаться вопросом, ничего ли он не
пропустил. Японцы вели простой образ жизни, свойственный и любым другим народам
каменного века, затем изобрели ирригацию, а затем... затем мы говорим уже о
существовании императорской династии, в которой рождается принц Сётоку.
Но в какой момент появилась императорская династия? По горькой иронии, на этот
вопрос пока ещё не существует чёткого ответа. Дело в том, что письменность в Японии
появляется только в четвёртом веке уже нашей эры, когда японцы в прямом смысле слова
заимствуют её у китайцев. И судя по тому, что учёные смогли изучать к текущему моменту,
можно почти уверенно утверждать, что до этого момента японской письменности попросту
не существовало.
А это значит, что всё, что происходило до IV в., носит окололегендарный характер. И
если многие факты, упоминавшиеся выше, легко проверить – например, по костной
структуре действительно можно установить, что большинство первых обитателей Нихона
питались исключительно рыбой и жили на побережье, а из китайских летописей можно
узнать о раннем протогосударстве Яматай, – то истории о появлении японской
императорской семьи проверить попросту невозможно.
С одной стороны, Япония может похвастаться статусом уникального государства, в
котором никогда не прерывался императорский род. В сущности, у японской династии
императоров даже нет определённой фамилии (аналогичной “Тюдорам” или “Романовым”
из других мировых династий). Этот род правит Японией уже больше двух с половиной
тысяч лет.
С другой стороны, отсчёт своего существования японская императорская династия ведёт
с 660 года до нашей эры, когда 11 февраля великий воитель Дзимму объявил себя
императором. Проблема состоит в том, что свидетельств существования Дзимму не найдено
– и их едва ли найдут. Потому что Дзимму описывается как прямой потомок богини солнца
Аматэрасу.
Считается, что однажды Аматэрасу устала приглядывать за людьми и отправила к ним
своего внука Ниниги. Но тот влюбился в смертную женщину и женился на ней. Его внуком
и стал великий воитель Дзимму.
Существование Дзимму ставится под сомнение большинством историков – особенно
если учесть, что в японских летописях, составленных уже в нашу эру, годы его правления
относят к седьмому веку до нашей эры, когда у японцев не было даже подобия
централизованной власти.
Большинство последующих императоров также не получали освещения в письменных
летописях до середины первого тысячелетия нашей эры, когда японские летописцы наконец
стали отмечать точные годы правления тех или иных императоров. Поэтому с точки зрения
известных нам фактов принц Сётоку действительно появляется “из ниоткуда”. Был ли он
одним из первых подлинных властителей Нихона – или действительно потомком
легендарного Дзимму – теперь уже установить невозможно.

Киото
Вскоре после правления легендарного принца Сётоку буддийские жрецы из Нары,
занявшие с помощью принца весьма завидное место в японском обществе, предприняли
попытку обретения власти над государством. По всей видимости, вместо военного
переворота они попытались мягко “продвинуть” свои кандидатуры на места потенциальных
преемников.
Поняв, чего хотят буддийские жрецы, правивший в самом конце VIII столетия император
Камму перенёс столицу в соседний город Хэйан, который через определённое время
назовут Киото. Ни один буддийский храм туда перенесён не будет.
Знал это император или нет, тем самым он перелистнул станицу японской истории, начав
целый период переделки культуры, который со временем приведёт к возникновению самых
запоминающихся элементов японской жизни.
Так, император Камму решил, что нет смысла заставлять крестьян нести воинскую
повинность. Крестьяне должны уметь хорошо добывать еду, воины – хорошо сражаться, и
эти два поля деятельности нет смысла смешивать. Именно при Камму возникло
представление о войне как о “работе знатного человека” – именно так в своё время будут
относиться к сражениям знаменитые самураи.
К десятому веку Япония вступила в один из немногочисленных золотых веков, когда ей
не грозили никакие враги, а земля давала столько плодов, что среди крестьян начали
появляться собственные “купцы” мелкого порядка.
К сожалению, как это часто бывает в истории человечества, отсутствие внешней угрозы
привело к междоусобным войнам. Поскольку какой-либо регулярной армии в Нихоне не
существовало, властитель каждой японской провинции – так называемый даймё – стал
собирать вокруг себя мелких дворян, готовых защищать его земли от грабежей и просто
нежелательного присутствия посторонних взамен на определённые привилегии. Такие
дворяне и стали именоваться самураями, что в приблизительном переводе означает
“благородный служитель”.

Двоевластие
К середине двенадцатого столетия самураев стало достаточно много, чтобы даймё могли
при желании побороться за власть над Нихоном. Что и произошло ближе к концу
двенадцатого века, когда чиновник Тайра Киёмори занял должность главного министра
Нихона и короновал своего внука. Недовольные его решением, некоторые дайме
объединили усилия и выступили в роли вооружённой оппозиции под предводительством
политика Минамото-но Ёритомо.
После множества поражений Минамото, однако, одержал верх. И вместо того чтобы
вернуть власть членам императорской династии, он просто избавился от конкурентов, а
самого себя объявил сёгуном – то есть “победителем варваров”.
Формально это лишало всех недовольных права заявлять, что Минамото захватил власть
(он ведь не называл себя императором), хотя в действительности теперь вся сила в Нихоне
принадлежала ему.
С этого момента на протяжении почти всего второго тысячелетия нашей эры (до конца
девятнадцатого столетия) власть в Японии будет сосредоточена в руках сёгуна, а не
императора. Император же будет сакральной фигурой, выполняющей почти
исключительно представительские функции.
Император проводит ритуалы и сакрализует новые законы, однако реальной политикой
занимаются сёгуны. Вмешательство сёгуна в дела императора отныне считается
совершенно нормальным, в то время как обратное – просто немыслимо.

Монголы
В 1266 году великий Хубилай-хан, прошедшийся по всему Китаю огнём и мечом,
отправляет в Японию послание с требованием признать Японию вассалом Монголии.
Японцы не удостоили его ответом, поэтому в 1274 году Хубилай-хан нагрянул с огромным
войском на японский остров Цусима, который оказал ему типичное для японцев
самоубийственное сопротивление.
Разгромив Цусиму, Хубилай-хан отправил корабли на основную часть Японии, но их
разнесло по морю разбушевавшимся тайфуном. Позже японцы шутили, что монголов
попросту “сдуло ветром”. В 1281 году попытка повторилась, но с тем же результатом.
Японцы, как и монголы, увидели в этом подтверждение древней легенды, согласно которой
Японию защищают боги.

Эпоха воюющих провинций


Самый крупный и продолжительный конфликт между сёгуном и императором наметился
во время правления императора Годайго. В 1333 году клан Асикага во главе с даймё
Асикага Такаудзи добился такого развития, многочисленности и военной мощи, что
император Годайго обратился к нему с предложением разбить текущего сёгуна.
В награду за свою помощь Такаудзи потребовал должность сёгуна для себя. Император
был не в восторге от того, что один его противник просто сменился другим, однако
Такаудзи не намеревался ждать. Объявив себя сёгуном, он открыл новый фронт, на этот раз
обрушив свои войска на Годайго. Уже 1336 году войска Асикага одержали верх над
императором, однако выживший император просто бежал в провинцию Ямато, где основал
новый императорский двор.
В итоге до самого конца четырнадцатого века в Нихоне будут действовать два
правительственных центра: Северный двор в Киото и Южный двор в городе Ёсино.
Поскольку в обоих дворах назначались собственные императоры и сёгуны, законной власти
в государстве попросту не было.
Видя, на что пошёл Асикага, другие кланы тоже начали решать накопившиеся за века
проблемы огнём и мечом. Хотя и Асикага, и некоторые другие кланы запоздало пытались
остановить разбушевавшийся народ, кланы Японии схлестнулись во многолетней войне,
которая длилась больше ста лет (самый активный период – с 1467 по 1573 год) и в целом
известно как Эпоха воюющих провинций.
За тридцать лет до окончания войны к берегам острова Танэгасима (немного южнее
Кюсю) прибило джонку с двумя португальскими торговцами. Хотя говорить по-японски
они не умели, им удалось наладить общение с людьми здешнего даймё, Токитаки.
В ходе общения португальцы продемонстрировали ряд необычных товаров, которых
японцы ещё не видели. Главным из них оказались мушкеты, из которых португальцам
удалось поразить цели на расстоянии более сотни шагов. Два мушкета были приобретены
немедленно. Позже местным умельцам удалось их скопировать, и мушкеты стали известны
в Нихоне по названию острова: их называли танэгасима.
В сущности, в том, как быстро мастера Токитаки скопировали и наладили производство
мушкетов, хорошо видна типичная японская адаптивность. Ещё в 1543 году японцы вообще
не знали о существовании подобного вооружения. Однако в следующем, 1544 году на
одном только острова Танэгасима работало сразу несколько оружейных мастерских по
производству мушкетов.
Торговля с португальцами начала процветать, что привело к появлению в 1549 году
иезуитских миссионеров. Долгое время японцы спокойно относились к их деятельности, и
никто не видел чего-то дурного в том, что последователями нового вероучения оказались
даже некоторые даймё. Однако после того, как христианство начало подбивать японцев
(включая высокопоставленных лиц) к отказу от беспрекословного подчинения сёгуну, и
христианство, и общение с португальскими миссионерами оказалось под запретом.
Между тем, в 1573 году вооружённое европейским оружием войско умелого полководца
Оды Нобунаги берёт штурмом Киото и изгоняет оттуда последнего сёгуна из династии
Асикага. Сам Нобунага не смог (или, по более благородным легендам, не захотел) добиться
звания сёгуна – как и его преемник. Однако спустя ещё тридцать лет, в 1603 году, уже
совсем старый подвижник Оды Нобунаги по имени Токугава Иэясу подтолкнул дворянство
признать его сёгуном. Столицу он переместил в город Эдо, который со временем
переименуют в Токио.
Параллельно с политическим восхождением Токугавы происходило медленное угасание
карьеры другого сподвижника Нобунаги по имени Тоётоми Хидэёси. Хидэёси был
человеком не самого знатного происхождения, однако славился как прекрасный
военачальник и верный друг (и это при многочисленных политических интригах, к которым
он приложил руку!)
После смерти Нобунаги Тоётоми Хидэёси стал самым авторитетным из полководцев
Нихона. Великие амбиции вскружили ему голову: полководцу грезилось, что ему суждено
захватить материк, на который до этого японцы совершали последний вооружённый налёт
почти тысячу лет назад, и занять своими войсками Китай, Корею и даже Индию.
К счастью или нет, планам великого полководца не суждено было сбыться. После
безуспешной военной кампании в Корее Хидэёси скончался, а его войска Токугава призвал
скорее вернуться домой. Они сделали это с большим облегчением.

Период Эдо
За долгими войнами и утомительными дворцовыми переворотами последовал золотой
век – или хотя бы его ближайший аналог. Период Эдо, также известный как период
правления Токугава, продлился с 1603 до 1867 года. Поскольку в самом начале правления
Токугавы сёгунату приходится регулярно сталкиваться с крестьянскими восстаниями,
которые подкрепляются совершенно явными христианскими тезисами про отсутствие в
этом мире каких-либо царей и господ, кроме Создателя, сёгунат Токугава принимает
решение изолировать берега Нихона от вредоносного влияния Запада (где под Западом
понимались даже Китай и Корея).
Поначалу ни европейцы, ни представители крупных азиатских стран не восприняли
решение Токугавы всерьёз, и несколько кораблей попытались привычно войти в порты
Токугавы. Но после страшнейшей казни 1640 года стало понятно, что правительство
Нихона настроено серьёзно. В последующие два с половиной века Нихон посещали лишь
несколько путешественников, большинству из которых пришлось получить
индивидуальное разрешение.
Несмотря на кажущуюся жестокость подобного решения, именно в период Эдо, во
многом благодаря изоляции, происходит расцвет японской культуры, причём искусство и
ремесло развиваются в уникальном ключе, без заимствований европейских, китайских или
корейских веяний.
Драматург Тикамацу Мондзаэмон, занимающий среди японских творцов поистине
шекспировское место, поэт Мацуо Басё, сатирик Ихара Сайкаку, многие деятели кабуки и
бунраку – все эти люди жили, творили и обретали славу в период Эдо.

Реставрация Мэйдзи
Конец этого золотого века – и начало ещё более удивительного, но куда более трудного
периода в жизни Нихона – наступил в 1868 году, когда к берегам Эдо подплыли
американские канонерки. Поскольку американцам требовались заправочные порты
(особенно необходимые китобойным судам) и убежища на случай штормов, а идеальной
территорией для таких убежищ и портов была Япония, американские корабли получили
прямой приказ от правительства: под угрозой обстрела Эдо добиться торгового соглашения
с императором.
Дав вынужденное согласие (которое, несмотря на определённую унизительность, было
выгодным и для самой Японии), император открыл двери в Японию как США, так и другим
европейским державам (преимущественно Франции и Великобритании), а также Китаю.
Параллельно с этим шёл рост напряжения в отношениях между императором Мэйдзи и
сёгуном Токугава Ёсинобу. Мэйдзи не устраивала традиционная роль императора как
светского представителя власти, фактически не обладающего реальной возможностью
участвовать в политике страны. В свою очередь, Ёсинобу не собирался отказываться от
векового наследия предков-сёгунов и едва ли не впервые за тысячелетие передавать власть
императору.
Поскольку сёгун также поддерживал прежде всего французов, а император – британцев
и американцев, их борьбу начали спонсировать европейцы. В конечном счёте в Японии
разгорелась гражданская война, охватившая, за немногочисленными исключениями, всю
страну. Сёгун надеялся взять Киото и окончательно утвердить себя в роли единовластного
правителя. Однако Мэйдзи удалось опередить его и почти без боя взять Эдо.
Сёгуна отправили в почётное изгнание, и хотя позже ему были возвращены дворянские
привилегии, включая право создания собственного аристократического рода и
определённые политические полномочия, по большому счёту остаток жизни великий сёгун
провёл вдали от людей, стреляя из лука и осваивая езду на велосипеде.
Император взял курс на вестернизацию Японии и составил знаменитую Клятву пяти
пунктов: идеолого-политический манифест, в котором провозглашалось участие всех
японцев (из всех сословий и кланов) в политической жизни страны, а также открытость
Японии к технологиям Запада с их адаптацией к духу страны восходящего солнца. Иными
словами, предлагалось перенимать у Запада всё, в чём Япония отстала за последние
десятилетия или даже века, но не заниматься слепым копированием, а бережно переносить
новшества на японскую почву.
Во многом благодаря открытости новой Японии технологиям и культуре Запада была
выиграна Японско-китайская и Русско-японская войны – а также проложена дорога ко
Второй мировой.
С культурной точки зрения Японию ожидали трудные времена, отголоски которых не
перестало звучать до сих пор. Города стали плотнее из-за индустриализации и роста
потребности в рабочих руках. Люди из разных кланов стали селиться не просто поблизости
друг от друга, но подчас на одних земельных участках. После множества стычек, вызванных
культурными различиями, японцы выработали мудрый, но сложный в реализации подход,
заключающийся в уважении к личной жизни каждого из соседей.
С одной стороны, начиная приблизительно с рубежа XIX и XX столетий японцы
стараются никогда не шуметь, если рядом есть соседи, не привлекать внимания к своей
личной жизни и не создавать никому проблем. С другой, изоляция, от которой Япония
отказалась на политическом уровне, перешла к быт японцев. Каждый теперь жил тихой и
незаметной жизнью, закрываясь от ближайших соседей, живущих так же, как и он сам: за
закрытыми дверями.

Последние веяния
О пути, который привёл Японию ко Второй мировой, и её роли в этом масштабном
военном конфликте повествуют другие книги. Наш путь в удивительный мир японских
контрастов, свершений, мудростей, горестей и достижений заканчивается вместе с гибелью
сёгуната. Вся информация, которую вы почерпнёте из этой книги, в той или иной степени
связана со средневековой Японией или немного более поздними страницами истории –
наподобие сёгуната Токугава.
Для того, чтобы не обрывать историю Японии на Реставрации Мэйдзи, отметим только,
что после Второй мировой император Японии Хирохито Сёва наконец подписал документ,
признающий его и других императоров просто людьми, а не потомками богини солнца
Аматэрасу.
Япония отказалась от права создавать свою армию – даже сейчас вооружённые силы
Японии сосредоточены исключительно на защитных функциях.
С культурной точки зрения идентичность Японии продолжила развиваться в уникальном
и самобытном ключе. В сущности, там, где некоторые другие страны (включая азиатские)
строили свою национальную философию на идее превосходства своего народа, японцы
продолжили говорить о своей непохожести, обособленности. С другой стороны, Япония
продолжает перенимать традиции Запада, пусть даже и придавая им уникальные местные
формы.
Олимпиада, прошедшая в Токио в 1964 году, окончательно закрепила за Японией статус
страны, открывшей свои двери миру. В следующий раз она пройдёт только в далёком 2020
году.
Глава вторая:
Жизнь в феодальной Японии
Япония – страна моря, вулканов и гор. Архипелаг служит домом полутора сотням
вулканов, приблизительно треть из которых активны. Более 70% суши занимают горы,
далеко не все из которых хоть сколько-нибудь проходимы.
Дороги здесь разухабисты и извилисты: только шестую часть суши в Японии можно
назвать относительно ровной или умеренно-наклонной. Время от времени в путешествии
можно наткнуться на горячие источники.
В то же время, на этой земле живут миллионы людей. Хотя слухи о том, что Япония
перенаселена, достаточно слабо соответствуют действительности, даже в средневековые
времена сёгуната численность японцев превышает тридцать миллионов (и это ещё до
реального освоения Хоккайдо и Окинавы). Около двух миллионов представлены самураями
и дворянством.
Четыре миллиона насчитывает численность ремесленников. Торговцев – не более
миллиона. Все остальные – около тридцати миллионов – вынуждены всю жизнь провести
на рисовых полях.

Технологический уровень
Большую часть истории сёгунат обладал третьим уровнем технологий, поскольку
фактически представлял собой средневековье до изобретения пороха. Мореходство, что
любопытно, было развито хуже, чем во многих европейских странах.
Японцы строили функциональные суда для пересечения рек и небольших морских
перешейков, но не для совершения длительных многомесячных путешествий. Иными
словами, вы можете ограничить морское развитие Японии вторым уровнем технологий.
И напротив, если говорить о технологиях обработки металла и создании вооружения, не
основанного на использовании пороха, Японию вполне можн оподтянуть до четвёртого
уровня. Айну и прочие дикари, к сожалению, ограничены только первым уровнем
технологий. С другой стороны, чужеземцы могут предлагать на продажу товары четвёртого
и даже пятого уровня технологий.
Общество
Важнейшим лицом японского общества по праву считается сёгун – человек, в рука
которого сосредоточена как военная сила, так и общественное уважение, которое будет
считаться с любым мнением или призывом, который он только сочтёт озвучить.
Немного в стороне от него стоит император: ритуально-церемониальная фигура,
которую намеренно относят в сторону от политики, чтобы сакральный образ великого
императора было попросту невозможно критиковать. К сожалению для императора, это
означает, что его все любят, но никто не готов слушать на самом деле.
Владыка определённой провинции – а таких провинций в определённые времена были
сотни – именовался даймё. Это был аристократ, служащий напрямую сёгуну (и формально
императору) и обязанный защищать не только свою честь, но и честь сёгуна.
Каждому даймё служили самураи – благородные слуги-воины аристократического
происхождения. Несмотря на определённую военизированность их класса, самураев было
бы неосмотрительно воспринимать как непобедимых воинов. Самурай вполне мог не
обладать развитыми боевыми навыками (хотя он почти обязательно должен был владеть
хоть какими-то познаниями в военном деле). В первую очередь самурай был служителем
своего даймё, надёжнейшим инструментом в его руках. Поскольку средневековье было
суровой эпохой, в которую отличиться мог только сильный, это автоматически означало,
что самураи принимали участие в сражениях. Но говорить о том, что самураи круглые сутки
проводили в боях или тренировках, было бы непростительным преувеличением.
Сразу же под самураями пролегала прослойка крестьян. В отличие от многих других
стран, в Нихоне крестьяне сами владели своей землёй, однако учитывая, что налог с них
брали мешками риса, в целом их жизнь почти всегда представляла собой цикл по сбору и
взращиванию урожая.
Ремесленники считались менее важными для выживания государства, а потому с
социальной точки зрения их считали ничем не лучше простых крестьян. Торговцев, что
любопытно, нередко ставили дае ниже ремесленников, потому что они пятнали себя
общением с чужаками и варварами. А кроме того, торговцы часто покидали родные земли.
Кто может быть уверен, что они не служат другому даймё?
На самом дне японского общества располагались хинин и эта. Первые представляли
собой преступников, вина которых уже была установлена. Хининов нередко делали
дворниками или стражниками, палачами или дознавателями – считалось, что падшие люди
лучше подходят для выполнения неприятной работы. В то же время, статус самурая
считался настолько выше положения хинина, что самурая мог убить хинина в любой
момент, даже не объясняя причин.
Что касается эта, они представляли собой калек, нищих, бродяг или попросту чужаков.
Могильщиков и гробовщиков тоже считали эта.
Японские пословицы
Пословицы всегда были вратами в национальный менталитет. Вот только некоторые из
японских пословиц, многое говорящих о всём народе Нихона.

Любовь и брак
Человек, любящий свою жену, портит служанку своей матери
Даже гоблины в восемнадцать красивы
У женщин нет другого дома, кроме того, где живёт их любимый

Дружба и доверие
Всегда допускай, что вокруг тебя только воры, а завтра пойдёт дождь
Переласкай собаку, и она разгрызёт твою одежду
Кто принимает подачки, тот продаёт свободу
Подарки дарят только в расчёте получить другие в ответ
Если друг рядом, любой путь кажется коротким

Смелость и гнев
Смелому человеку и оружие ни к чему
Даже Будда разгневается, если долго бить его по лицу
Всегда кажется, что окружающим не так больно, как нам
Если решил выпить чашу с ядом, пей до конца
Если человек только притворяется терпеливым, его терпению скоро придёт конец

Слава и эгоизм
Молоток бьёт только по тому гвоздю, который торчит из доски
Ветер сгибает лишь высокие деревья
Лягушка в колодце не знает об океане

Карма
Карма и тень всюду следуют за тобой
Если один человек пьёт с другим из одной реки или отдыхает под одним деревом, всё
это связывает их карму в один тугой узел
Даже птица, поющая в рисовом поле, может быть перевоплощением моего отца или
матери
Уличный прорицатель не знает своего будущего

Крупные города
Проклятие Киото – в пышной одежде, проклятие Осаки – в роскошной еде
Пытаться заснуть днём в шумном Киото столь же бессмысленно, что и строить в деревне
университет
В Эдо кошель пустеет за пару часов
Жители Эдо не знают терпения
В Эдо слухи расходятся быстрее карпов в реке
В Эдо людей – что сора в выгребной яме

Женитьба
Брак в феодальной Японии – это сугубо финансовое и юридическое явление, не имеющее
ничего общего с романтикой и любовью. Родители предполагаемой пары устраивают брак
через посредника, который и отвечает за организацию брака. Посредник как определяет
размер приданого, так и решает любые проблемы, которые могут возникнуть позже.
Возможно, ему даже придётся устраивать развод!
После того, как родители договорились о браке, молодых официально представляют друг
другу. Это происходит не дома, а в доме сводника или в общественном месте – например,
в храме. Они обмениваются подарками и выбирают наиболее удачный день для свадьбы
при помощи гадательных ритуалов.
В день свадьбы невеста носит белое в знак того, что она умирает для своей семьи (белый
цвет для Японии всегда был цветом смерти). Процессия, несущая её приданое, следует за
ней в новый дом. Там она снимает своё белое кимоно, открывая красное в качестве знака
перерождения в новой семье. После этого молодожёны обращаются к чиновникам с
просьбой записать их как членов новой семьи.
Медового месяца в феодальном Нихоне не предусматривалось. Иногда родители жениха
отправляют его в паломничество, чтобы отпраздновать его новый статус, а пока его нет,
мать жениха обучает новую жену семейным делам.
Главным счастьем в японской семье считается рождение сына, поскольку они не только
ведут дела и передают фамилию, но и проводят особые церемонии, почитая духов великих
предков. Если у пары нет сыновей, они могут усыновить мальчика или даже юношу для
того, чтобы в семье было кому почтить их после смерти.
Девочек иногда тоже удочеряют – как правило, в знак уважения родственников или
деловых партнёров, у которых слишком много забот, чтобы они могли должным образом
заботиться о дочерях.

Расторжение брака
Успех брака во многом зависит от поведения и желаний главы семьи. Родители всегда
могут вышвырнуть невестку из дома, развестись с ней от имени сына (даже в отсутствие
самого сына или вопреки явно выраженному желанию сына). Дети такой жены всё равно
остаются частью семьи мужа, однако жена с этого момента оказывается свободна.
Иногда даймё по своим причинам может приказать самураю развестись с женщиной
(например, чтобы самому на ней жениться). По иронии судьбы, такой серьёзный
юридический документ, как свидетельство о разводе, выполняется в предельно
минималистичном стиле. Он называется микудари-хань и редко превышает по длине три
строки.
Женщина, тем не менее, не имеет права разводиться со своим мужем. Лучшее, что она
может предпринять – это обратиться в буддийский храм, который позволит ей стать
жрицей. Единственная альтернатива – полностью отказаться от своего положения в
обществе, сбежав с возлюбленным или каким-нибудь путешественником (а возможно, даже
преступником).

Японские манеры
Среди японцев считается невежливым дышать на человека (особенно более высокого
ранга) или на их имущество. Нередко японцы держат в рукавах кимоно бумагу, которую
они подносят ко рту при встрече с дорогими им людьми, символизируя, что они не
выдыхают на них воздух. В случае необходимости японец может заменить бумагу своей
рукой.
Это, опять же, касается как людей, так и их имущества. Например, самурай мог поднести
бумагу ко рту одной рукой, если в другой он держал письмо своего даймё. Если для
выполнения символической деятельности вроде проведения религиозного обряда
требовались обе руки, японец вполне мог положить кусочек бумаги в рот.
Кроме того, японцы известны своими правилами поклона. Они всегда кланяются
близким, а перед начальством и вовсе преклоняют колени или хотя бы очень низко
склоняются. Грубым людям говорят: "Не высоко ли поднята твоя голова?" Забавно это или
практично, но японцы обычно кланяются слегка вправо, чтобы избежать столкновения
носами.
Глубина и количество поклонов зависит от социального ранга вовлеченных в беседу
людей. Женщины всегда кланяются ниже мужчин. Ожидается, что простые люди преклонят
колени перед процессией кланового лорда или имперского дворянина. Те, кто этого не
делает, должен быть готов к абсолютно любым последствиям: наглецов или растерявшихся
простаков вполне могут убить возмущённые самураи.
Когда японцы становятся на колени, они опускаются на оба колена и касаются лбом пола.
Люди также становятся на колени прямо на землю, когда по улице несут микоси –
переносную синтоистскую святыню. По счастью, такое случается только в религиозные
праздники. Любой, кто этого не сделает, будет побит носителями микоси. К слову, во время
подобных шествий простолюдины обычно закрывают свои дома и лавки, чтобы носящиеся
взад-вперёд дети не отвлекали людей от церемониальной серьёзности.
Иногда эти процессии блокируют дороги на несколько минут. В 1861 году шествие
даймё из провинции Сацума оказалось столь продолжительным, что четверо британских
торговцев решили не ждать и попробовали проехать через процессию. Самураи Сацума
выхватили свои мечи, убив одного человека и ещё двоих. Британцы ответили обстрелом
родового замка Сацума из корабельных пушек.
В конце концов, Сацума выплатили солидную денежную компенсацию Великобритании,
что, увы, привело к народным волнениям. Клан был возмущён неспособностью сёгуна
защитить людей от британского флота. Вероятно, это стало одним из множества факторов,
ускоривших падение сёгуната Токугава.

Дружба
Дружба между японцами отличается несколько прагматичным характером. Дружба без
регулярных даров и услуг считается ненастоящей. Даже если японцу ничего не нужно от
своего друга, от последнего всё равно ожидается, что тот будет время от времени дарить
подарки или предлагать помощь в различных делах. Если японец не проявляет готовности
послужить своему другу, он считается неблагонадёжным.
Это приводит к парадоксальной традиции никогда не дарить слишком дорогих подарков.
Поскольку дружба между японцами носит прагматичный характер, на каждый подарок друг
должен отвечать приблизительно соразмерным вкладом – подарком, услугой или
физической помощью в сложном деле. Поэтому дарить слишком дорогие подарки – это
такое же оскорбление, как и дарить безделушки. Таким подарком японец лишь намекнёт,
что он считает друга своим должником.

Инкё
В феодальном Нихоне считается, что молодость длится до 20 лет, зрелость – до 40, а уже
в 41 начинается старость. Человеку такого возраста надлежит подготовить свою душу к
следующей жизни, став буддийским жрецом. Такой шаг называется инкё (что
приблизительно переводится как “переход к покою” или “шаг к умиротворению”).
Человек, достигший 41 года, передаёт имущество потомкам, а сам посвящает себя
рутинной деятельности, наблюдению за миром и, если нужно, наставничеству. Только в
этом возрасте у японца появляется свободное время для поэзии, или чтения, или театра, или
паломничества к местам подлинной красоты.
Даже императоры совершают переход к инкё по достижении старости. Стоит отметить,
что после европеизации Нихона ближе к концу девятнадцатого столетия инкё сочли
дикаркой традицией. В современности можно говорить лишь о попытках возродить этот
обычай, но не о массовом интересе к инкё.

Время суток
Японские “часы” в действительности представляют собой периоды примерно по два
часа. Зимой день длится с 7 утра до 5 вечера, летом – с 5 до 7.
Шесть временных отрезков от рассвета (в 7 или 5 часов утра соответственно) называются
Зайцем, Драконом, Змеёй, Лошадью, Козой и Обезьяной. Ночные периоды представлены
Петухом, Собакой, Кабаном, Крысой, Быком и Тигром.

Календарь
По большому счёту, японский календарь дублирует китайские представления о временах
года. Чётные месяцы длятся по 30 дней, нечётные – по 29. Полнолуние, таким образом,
приходится на пятнадцатую ночь каждого месяца. В календаре учитываются “полумесяцы”:
периоды до и после полнолуния.
Время от времени в Японии объявляется начало дополнительного месяца, который
нужен для того, чтобы “выровнять” календарь.
Преступления и наказания
За правосудие на территории каждого клана отвечают местные самураи. Каждый
самурай назначает своих представителей в каждом отдельной городе или деревне – своего
рода стражей, хотя в речи их чаще упоминают именно как “людей самурая”.
Некоторые из таких людей наделены уникальным правом расследовать преступления –
если угодно, считайте их средневековыми аналогами следователей, – в то время как
большинство отвечают лишь за поимку и задержание нарушителей.
Во многих городах на благо закона работают и бывшие правонарушители, наказанием
которых стала самая грязная работа. Такие преступники могут расплачиваться за свои
грехи, работая палачами и истязателями.
Ключевым принципом японской юриспруденции до начала современного века служит
общественная договорённость о том, что никого нельзя признать виновным без его
признания. Поэтому самураи и их помощники делают всё, чтобы схватить нарушителя
живым. Если подозреваемый погибает от рук деревенских стражей или клинка самурая –
или даже намеренно совершает самоубийство, с юридической точки зрения он считается
невиновным. Никто никогда не должен наказывать его семью за то, что её погибшего
родича заподозрили в совершении злодеяний.
Простолюдинов, задержанных стражей, оставляли в застенках или казармах – в
зависимости от того, где вообще хватало места для содержания нарушителей. Если только
нарушителя не защищал статус, обычно связанный с именем его династии, его дозволялось
мучить и избивать в попытке вытянуть признание. До этого момента официальный суд
начаться не мог.
Другое дело, что нарушитель знал: если он не признается, его могут запытать до смерти.
Его имя в последнем случае останется чисто, но много ли в этом проку, если семья
останется без кормильца?
Пойманных самураев никогда не пытали, однако об их нарушениях тотчас же доносили
даймё. Единственное, что мог сделать самурай, чтобы защитить свою честь – это совершить
сэппуку, церемониальное самоубийство. Это было настолько распространено, что стража
никогда не пыталась остановить самурая, решившего таким образом защитить свою честь.
О нарушениях жрецов доносили настоятелям монастырей или храмов. О нарушениях
даймё сообщалось самому сегуну или императору. Любопытно, что попытка донести о
преступлениях простолюдина или самурая сразу сёгуну или императору в обход даймё само
по себе считалось непростительным преступлением и каралось казнью.
Умершего в заточении преступника, если он не признался, формально считали
невиновным. Перед его семьёй извинялись, а самурай, владеющий этой землёй, посылал
семье дары или попросту деньги (порой в объёме годового заработка погибшего).
Если человеку удавалось доказать свою невиновность, перед ним извинялись во
всеуслышанье, а компенсация достигала приблизительно месячного заработка.
Если подозреваемый признал вину, его отводили к чиновнику, отвечающему за
благосостояние города (как правило, прямому ставленнику самурая). Подозреваемый
становился перед ним на колени и отвечал на любые вопросы чиновника. Только сам
чиновник имел право задавать вопросы, однако окружающие могли вежливо просить его
задать те или иные вопросы от их лица.
По окончании суда чиновник определял меру наказания или объём компенсации за
несправедливое обвинение.
Самые строгие наказания – преимущественно казнь – назначались за отравление,
подделку, измену, ограбление, поджог и убийство отца. Любопытно, что смертью карались
и некоторые преступления, которые не считались такими уж страшными на Западе:
например, казнь ожидала человека за попытку донести о преступлениях простолюдина,
жреца или самурая непосредственно сёгуну или императору вместо даймё.
Контрабанда также считалась непростительным злодеянием, а за поджог человека не
просто убивали, а публично сжигали заживо.
В случае смертного приговора казнь ожидала не только самого злоумышленника, но и
его семью, не считая дочерей, уже вышедших замуж и ставших частью других семей, и
сыновей, которые отреклись от светской жизни, став буддийскими жрецами.
Если преступника обвиняли в предательстве сёгуна или императора, убивали всю его
семью, включая самых старых родителей и отдалённых слуг. Тех, кого не удавалось
поймать и казнить, навсегда изгоняли из местных краёв.
Основным методом казни было распятием на кресте с последующим пронзанием
копьями. Для подчёркивания унизительности такой казни нанесение ударов копьями
поручалось худшим из худших: рабам, беднякам или бывшим преступникам. Затем голову
злодея отрезали и несколько дней (как правило, три) держали посреди города или деревни.
Безголовое тело часто передавали молодым самураям, желающим попрактиковаться в
нанесении ударов. Это служило дополнительным психологическим наказанием для
потенциальных преступников, поскольку любой жители Нихона знал: в случае поимки
убьют и его, и его ближайших родственников, и друзьям и слугам останутся только кусочки
истерзанной плоти.
Любой, кто умер или покончил с собой уже после вынесения приговора, всё равно
подвергался распятию посмертно.
Менее значительные преступления могли караться намного мягче. Преступника могли
приговорить к публичному выговору на городской площади, выплате штрафа в размере
десятидневного заработка или ударам плетей.
Ещё одним любопытным способом наказания было сковывание рук (за спиной или на
животе – решал только судья). Наказание длилось три месяца, что превращало
приговорённого человека в обузу для всей семьи. Если он был одинок, такой приговор
граничил со смертной казнью.
Провинившихся самураев могли поместить под “домашний арест” на срок от пятидесяти
до ста дней без права принимать посетителей. В более серьёзных случаях даймё, решивший,
что самурай порочит его честное имя, мог попросту отказаться от его служения, превратив
его в ронина.
Однако едва ли не худшим наказанием для самурая – настолько серьёзным, что многие
предпочитали покончить с собой, чтобы не пережить такого позора, – считалось лишение
человека самурайского статуса. Такой преступник становился простолюдином. Женщин
самурайского происхождения за преступления могли побрить налысо и сделать
служительницей другого, более честного самурая.
Жрецов просто отчитывали на виду у всех или изгоняли из монастыря. После этого жрец
мог попробовать уйти в другой монастырь или храм – или стать местным отшельником.
В редких случаях, когда провинившимся признавали даймё или другого чрезвычайно
влиятельного человека, его, как правило, изгоняли. Чаще всего изгнание заключалось в
лишении нарушителя права находиться в родных владениях, однако порой формулировка
наказания напрямую предписывала ему отправиться в определённое место.
Так, несколько незадачливых императоров, пытавшихся отнять власть у сёгуна, в
результате отправлялись на “почётную службу” на отдалённые острова в качестве
буддийских жрецов.

И к слову о заточении
Как уже говорилось, любых нарушителей, за исключением самых видных и
высокопоставленных, держали в местных застенках или казарме для стражи. Однако это не
означает, что их кормили. По мнению сёгуната, нет более абсурдного наказания, чем
предоставление тёплого места, крова и пищи для человека, подозреваемого в совершении
преступления.
Голод и дискомфорт от пребывания в застенке мог подтолкнуть даже самого стойкого
нарушителя признать свою вину ради скорейшего суда – и обеда. Но в то же время, если
нарушитель умирал в заточении до признания в совершении преступления, его признавали
невиновным – а глава поселения приносил извинения и посылал дары его семье.
Это не только наносило удар местному бюджету, но и бросало тень как чиновника – как
и на его самурая, а значит, и на даймё. Для японца нет ничего серьёзнее, чем укол его чести
– и честь его повелителя.

Убийства
С другой стороны, японцы времён Эпохи воюющих провинций (и даже в более
миролюбивые периоды) не всегда видят в убийстве злодеяние. Грубое поведение со
стороны нижестоящего лица могло оправдать его убийство вышестоящим в глазах
окружающих.
Так, никто не вёл самурая в суд после того, как тот отвечал на оскорбление пьяного
крестьянина быстрым ударом катаны. Равным образом, в период существования в Японии
рабства (приблизительно до X-XI вв.) никто не имел права потащить в суд крестьянина,
убившего своего раба.
В сущности, самураям и вовсе спускали с рук даже те убийства, которые трудно было
оправдать нелюбезным поведением со стороны постороннего (например, если изначально
грубо себя повёл сам самурай). Наказанием за такое убийство часто становилось
формальное превращение в ронина сроком на год – то есть временное превращение в
самурая, не представляющего какого-либо даймё (что считалось постыдным).
В самурайской среде даже ходила шутливая поговорка, гласящая, что самурая трудно
назвать настоящим мужчиной, пока он не побывал ронином хотя бы трижды.
Некоторые убийства японцы не просто спускали друг другу с рук, но даже поощряли.
Например, в Японии долгое время бытовало убеждение, что человек не может спокойно
жить под одним небом с убийцей своего отца, нанимателя, учителя или даймё.
Вежливым поведением со стороны оскорблённого человека (особенно самурая)
считалось обращение к своему даймё с просьбой разрешить убийство обидчика. Если
самурай или другой человек настигал обидчика в чужих владениях, ожидалось, что он
придёт за разрешением к местному даймё. Даже если человек совершал такое убийство, не
обратившись за разрешением, его редко считали нарушителем. Месть за убийство
родственника всегда вызывала у японцев глубокое уважение.
С другой стороны, самураю редко прощали убийство другого самурая (а не любого
другого обидчика), если это не было санкционировано даймё. Самое строгое отношение к
убийствам касалось самих даймё. Если даймё совершал убийство самурая или другого
даймё, не получив разрешения императора или сёгуна, от него ожидалось ритуальное
самоубийство – сэппуку.
Наконец, отдельно стоит отметить, что сам факт обнажения меча во дворце императора
считался покушением на убийство – и за редчайшими исключениями карался смертью.

Все ли совершали сэппуку?


Нет. Честь имела огромное значение для любого японца, но смыслом жизни она была
только для самураев. Ритуальное самоубийство сэппуку, совершаемое по определённым
правилам, считалось участью обесчещенного самурая, причём только мужчины. От
женщин самурайского сословия ожидалось перерезание горла.
Простолюдины обычно вешались или топились в реке, наполнив рукава своих кимоно
камнями.
Любопытно, что от самураев и других лиц благородного происхождения перед
совершением самоубийства (или отправлением в самоубийственное сражение) ожидалось
написание хайку, а то и целой поэмы.
Глава третья:
Протагонисты
В реалистичном японском сеттинге герои располагают 100 стартовыми очками.
Суммарный объём недостатков лучше всего ограничить 40 пунктами. Но если вы взялись
за изучение японской истории, мифологии и культуры для того, чтобы выступить в роли
ниндзя или легендарного самурая, возможно, вам следует попросить у ведущего
разрешения вложить в персонажа от 150 до 300 очков.
И в качестве тематического дополнения не забудьте, что практически каждый японец
будет обладать Чувством долга.

Имена
Фамилии – то есть, строго говоря, дополнительные имена, идущие сразу за первым,
данным при рождении, – были только у самураев и других лиц дворянского происхождения.
Клановую фамилию носили только прямые родственники даймё. Более отдалённые лица,
какими бы знатными они ни были, получали другое династическое имя.
У простых людей есть только своё имя, которое зачастую (особенно у крестьян)
указывало на порядок их рождения. Первенец – Таро или Ичиро, второй – Дзиро, затем
Сабуро, Широ, Горо, Рокуро, Шичиро, Хатиро, Куро и Дзюро. “Дзюро”, помимо прочего,
означает “долгожитель”, и это имя считается одним из самых распространённых.
Для внесения разнообразия в эти сравнительно одинаковые имена японцы часто
экспериментировали с окончаниями: -бё, -дзи, -о, -рё, -тарё или -цо.
Имя женщины указывает на её социальный статус. У знатных женщин имена
заканчиваются на -химе ("принцесса"). У женщин самурайского происхождения имена
заканчиваются на -ко. Имена других женщин могут заканчиваться на -но, -е или -ё. У гейш
и куртизанок имена начинаются с ко- или вака-. У простых людей имена начинаются с -о.
У буддийских монахинь имена заканчиваются на -инь.
Люди с одинаковыми именами могут отличаться по родному городу, профессии, месту
работы (например, окончание -я указывает на работу в магазине) или по псевдониму.
Например, Таро, владелец такеи (мебельного магазина), известен как Такея но Таро, в то
время как Таро из деревни Симидзу – это Симидзу но Таро, а любитель азартных игр, часто
побеждающий в дружеских поединках, называет себя Таро Тигром.
Если статус человека меняется, человек берёт новое имя – или, по меньшей мере, меняет
окончание существующего.
Самураям и благородным мальчикам дают детские имена, часто заканчивающиеся на -
таги или -мацу: взрослые имена они получают только на церемонии гэмпуку (примерно в
12 лет, хотя традиции совершеннолетия постепенно менялись, и стать взрослым мальчик
могут как в 11, так и в 17). Во время церемонии им меняют причёску на более взрослую и
дают новую одежду.
Художники берут новые имена каждый раз, когда меняют свой стиль. Императоры
принимают новые имена при восхождении на престол (и иногда меняют их, чтобы
разорвать полосу невезения). Если человек подаётся в жрецы, его имя меняется полностью.
Наконец, мёртвые получают особое “духовное имя”, которое указывает на его
социальный класс и пол, но звучит совершенно иначе, чем при жизни. В храмах Нихона
хранятся целые списки духовных имён – впрочем, с упоминанием и имён прижизненных.
Характерные типажи
Бидзуцука или гейнин
Ни одна культура – даже самая грубая и примитивная по современным меркам – не
может существовать без художников, мечтателей и творцов. Богатая японская культура
открывала двери в мир искусства для представителей всех социальных слоёв. Художники-
любители бродят по дорогам, разыгрывают интересные сценки в придорожных кабаках или
сочиняют стихи, обменивая свои работы на разрешение остаться в гостинице на ночь-
другую.
Существуют в Нихоне и целые труппы профессиональных актёров, певцов и танцоров,
которые бродят по всем островам или изредка строят собственные театры.
Уличные артисты из низшего класса просят денег и развлекают публику ловкостью рук,
историями (часто вымышленными) или пением. К слову, это хорошее прикрытие для
ниндзя – хотя лишь самые талантливые среди ниндзя могут стать умелыми развлекателями.

Буссё или каннуси


Стать буддийским жрецом означает отказаться от своего наследства. Как и в Европе,
порой буссё – буддийскими религиозными деятелями – вынуждали стать крупных
политиков, от которых пытались избавиться конкуренты. Другое дело, что некоторые
политики сами уходили в монастыри, чтобы не тратить время на утомительные социальные
ритуалы.
В последнем случае, однако, стоит отметить, что некоторые монастыри и храмы
отрекаются от жрецов, которые не проявляют подлинного благочестия. Такие священники
живут сами по себе или бродят по дорогам, соблюдая обеты различной степени строгости.
Буддийские жрецы бреют головы, надевают чёрные одежды и носят чётки.
Самые набожные жрецы живут в захолустье вдали от людей и, по слухам, владеют
магией. Некоторые жрецы утверждают, что они способны лечить больных, изгоняя из них
злых духов.
Любопытно, что знахари официально рассматриваются как буддийские жрецы, но, в
отличие от последних, они могут вступать в брак.
Синтоистские жрецы пытаются завоевать благосклонность ками (духов), воспевая их и
танцуя в их честь, играя для них на музыкальных инструментах или принося им жертвы в
виде пищи и сакэ.
Отдельно стоит добавить, что после контакта с больными (или человеческой кровью в
любом проявлении) жрец должен пройти ритуальное очищение, чтобы не передать качества
этой крови или болезни окружающим.
Доробо или санзоку
Воры или убийцы – доробо или санзоку – могли происходить из любой социальной
прослойки. Большинство нарушителей рано или поздно ловили и подвергали суровым
наказаниям. Других, однако, могли сделать помощниками судьи или городскими
стражниками.
Хуже всего ворам и убийцам приходилось в мирные времена наподобие позднего
периода правления Токугава. И напротив, во времена, охваченные огнём – вроде Эпохи
воюющих провинций, – доробо и санзоку могли творить всё, что пожелают. В конце концов,
этим же была занята вся Япония.
Как это часто бывает, время от времени преступники пытались сойти за своих и играли
роль своеобразных японских Робин Гудов, раздавая крестьянам наворованный рис во время
голода или возвращая им налоги (которые стража также собирала в виде мешков с рисом)
после особенно удачного налёта на городской склад.

Гейша
Вопреки распространённому мнению, гейши никогда не были проститутками. Они были
“людьми искусства” – как, в сущности, и переводится само слово “гейша”. Хотя гейши
всегда были женского пола, в их задачи входило пение, чтение стихов, танцы и умение
играть в интеллектуальные игры. Японцев бы оскорбили подозрения чужеземцев в том, что
образ гейши – не более чем эстетичная маскировка для проститутки.
Другое дело, что, как и многие женщины, связанные с высшим обществом, гейши искали
себе богатых покровителей в надежде однажды сделаться их любовницами или даже
жёнами. Далеко не одна жена состоятельного японца некогда была гейшей.

Дзюнрей
Желание отправиться в паломничество веками оставалось в Нихоне одним из немногих
юридически и социально приемлемых поводов для того, чтобы человек мог покинуть семью
и работу и насладиться прелестями туризма.
Путешественники, дзюнрей, могут происходить из всех социальных слоёв, и нередко они
даже собираются в разношёрстные группы, в которых крестьянин и жрец, самурай и
торговец вместе ищут святыню, о которой известно лишь по легендам и слухам. Они
собирают сувениры, ведут дневники, а иногда нанимают гидов. В отличие от христианских
и мусульманских паломников, дзюнрей не налагают на себя каких-либо нравственных
обязательств. Они не обязаны вести себя благородно и благочестиво: в сущности, они могут
обманывать встречных и даже нападать на них в целях ограбления.
Махоцукай
Традиционный колдун Нихона, махоцукай, представлялся японцам прежде всего как
знаток природных первоэлементов: металла, дерева, пламени, воды и земли. Несмотря на
то, что махоцукай мог помочь соседям в решении бытовых проблем, особенно в случае с
разбушевавшейся стихией, чаще всего от магов не ожидали ничего хорошего.
Само слово махо с японского переводится как “обряд для злых духов”, поэтому в
большинстве случаев предполагалось, что даже безопасный с виду колдун служит
загадочным тёмным силам. Единственными, кто охотно принимал магов в свои ряды, были
ниндзя.
И кстати о них.

Ниндзя
Ниндзя. Шпион, диверсант и убийца. Ниндзя живёт в сумеречном мире, решая проблемы
японского общества, но никогда не становясь его частью. Ниндзя полезен и даже
необходим, но никто никогда не станет ему доверять. Это подлинное дитя ночи, которое
появляется за спиной у врага, наносит удар и затем исчезает вновь.
В обществе, которое выше всего превозносит соответствие человека своей роли, ниндзя
– единственный, у кого нет своего места в мире. Одна из классических сцен японского
фильма о ниндзя заключается в том, что даймё поручает ниндзя задание. Даймё входит в
комнату. Зрители видят даймё и тень человека на стене. Даймё дает свои указания и уходит.
Камера некоторое время следит за ним, а затем возвращается в комнату. Но тень уже
исчезла.
Ниндзя живут, чтобы служить – и у них нет других целей, кроме выполнения своих
миссий. Если других японцев связывают друг с другом переплетённые нити родственных и
политических связей, единственные реальные контакты ниндзя – только друг с другом. Все
центральные элементы японской жизни – работа, семья, вера, статус – для ниндзя не более
чем иллюзии.
Человеческая личность (имя, стремления, увлечения) нужны ниндзя только для
выполнения миссии. У них нет постоянного дома, а в идеале не должно быть и подлинных
интересов. Если для проникновения на вражескую территорию ниндзя нужно притвориться
кем-то ещё, он должен забыть обо всём, чем занимался раньше, и надеть новую маску.
В сущности, именно поэтому обучение ниндзя должно начинаться в детстве – почти в
младенчестве. Если дать человеку вкусить свободной, самостоятельной жизни, из него не
выйдет хорошего ниндзя.
По этой причине в реалистичном сеттинге ниндзя больше подходит на роль NPC, чем
протагониста. Проблема заключается даже не в том, что ниндзя трудно заниматься чем-
либо, кроме проведения операций, а в том, что если часть игроков выступит в роли ниндзя,
а часть – в роли “обычных” японцев, с реалистической точки зрения у последних не должно
быть ни малейшего желания общаться с первыми. Ваша команда по умолчанию будет
разделена.
Как если бы этого было мало, в реалистичном сеттинге вы не можете просто снарядить
персонажей оружием ниндзя, заявив, что в остальном это обычные жители Нихона, не
имеющие ничего общего с обществом ниндзя. Любой, кто использует оружие или навыки
ниндзя, будет подозреваться в том, что он принадлежит к тайному обществу этих элитных
убийц – и не факт, что он работает на местного даймё. Ниндзя больше подходят для
появления в сюжете в качестве внезапной угрозы или “deus ex machina”, чем в качестве
протагонистов.
Само собой, всё это не означает, что вы не можете отступить от принципов строгого
реализма, пожертвовав небольшой долей аутентичности для получения удовольствия от
игры компанией смертоносных бойцов.
Стоит добавить, что большинство японцев верили, будто ниндзя обладают магическими
способностями. В реальном мире ниндзя были скорее непревзойдёнными обманщиками,
которые полагались на ловкость рук, знание химии и специальные инструменты для
симуляции магии. Но если в вашем мире ниндзя действительно может передвигаться по
потолку, пробегать по ручью с такой лёгкостью, что его ноги даже не погружаются в воду,
или сливаться с тенями, фактически становясь невидимым – значит, древние жители
островов были правы в своих подозрениях.

Самурай
Слуга. Господин. Легенда. На вершине воинского сословия находятся самураи –
благородные воины, которые служат своим даймё с поистине беспрецедентной верностью,
незнакомой даже большинству европейских рыцарей.
Только самураи имеют право носить дайсё – парные ножны для катаны и вакидзаси, а
одновременно – символ уникального воинского статуса. Поскольку самураи были прежде
всего обладателями социального статуса, а не "воинами" в терминологическом смысле
слова, самураем могла быть и женщина.
Традиционным оружием самурая считался лук и катана – причём, вопреки современным
стереотипам, именно в таком порядке. Катана, как и вакидзаси, служила не более чем
“рабочим инструментом” самурая. Она не считалась каким-то элитным и уникальным
оружием, предназначенным только для самурайского общества.
Женщины-самураи часто тренировались обращаться с нагинатой – что, кстати, не
считалось зазорным и для мужчины. Кроме того, ожидалось, что самурай будет разбираться
как в боевых, так и в светских искусствах. Грамотный самурай с хорошим художественным
вкусом, увлекающийся каллиграфией и составлением хайку – вовсе не выдумка
кинематографа.

Ямабуси
“Горные воины” ямабуси принадлежат к древней религиозной секте сюгендо, которая
объединяет буддийские, даоистский и синтоистские верования. Физическое проявление
этих верований ямабуси, однако, видят в развитии боевых навыков. В отличие от многих
других храмов и монастырей, сюгендо позволяют своим последователям убивать при
необходимости, пить сакэ и есть рыбу.
Известные также как гёдзя, кендзя или сюгендзя, эти монахи считаются обладателями
нечеловеческой силы и ловкости, не говоря о сверхъестественных навыках наподобие
телепатии и лечения прикосновением рук.

Гаки
Голодные духи Нихона, гаки, предстают в десятках различных обликов и типажей.
Условно это название можно перевести как "голодный" или "плотоядный монстр". У него
нет хоть сколько-нибудь типичного облика или образа жизни – как у европейского оборотня
или вампира.
Все гаки терзаются жутким, мучительным голодом, утолить который может лишь плоть
человека. Проклятие гаки заключается в том, что, в отличие от людей, они не могут
"выторговать" себе пищу на рынке или "заработать" её честным трудом. Им приходится
рыскать по ночным улицам в поисках свежей плоти.
Считается, что гаки действуют только ночью, хотя что именно удерживает их от охоты
в дневное время, остаётся загадкой. Каким бы ни было их настоящее тело, они всегда могут
принимать ещё один облик, напоминающий либо сгусток чёрного дыма, практически
неразличимый в ночное время, либо светящийся белый шар.
Многие гаки способны принимать облик собственных жертв. В этом случае монстр
вполне может попытаться сожрать целую династию смертных, поедая и принимая облик
одного из них за другим.
Цукумогами
На берегах Нихона всё дышит жизнью. Видите тот листок на дереве за окном? У него
есть душа. Как и у паука, ползущего по листу. Как и у самого окна.
Но души предметов, обладающих по-настоящему большой ценностью для людей – из-за
своей красоты, труднодоступных материалов или просто любви, с которой их сделали, –
обладают особой силой. Для общения с людьми они часто принимают облик красивого
человека – нередко женщины.
Хотя души растений, предметов или домов стараются не тревожить людей, иногда они
выходят на улицы японских городов, чтобы решить свои задачи или помочь хозяину,
оказавшемуся в беде. В большинстве случаев, тем не менее, цукумогами приходится
пробуждать с помощью ритуалов и заклинаний, известных лишь самым мудрым среди
японцев.

Кицунэ хенгейокай
Лиса-оборотень, кицунэ хенгейокай, умна, коварна, но очень заносчива – что её нередко
и губит. Лисы считают себя потомками бога Инари, покровительствующего зерну и
кузнечному ремеслу. Они привыкли видеть в себе дворянство, стоящее даже выше
людского.
В человеческом теле кицунэ притворяется гейшей или самураем. Хотя кицунэ не питают
к людям особой любви и находят их примитивными, они щедро вознаграждают любого, кто
окажет им помощь по доброй воле.

Рокурокуби
Рокурокуби выглядят как обычные люди – до тех пор, пока не окажутся в опасности. В
такой ситуации они вытягивают шею на расстояние до двух метров и начинают
использовать её как оружие дальнего боя. Они могут обхватывать шеей жертв, душить их,
наносить укусы на расстоянии или бить ими, словно кнутом или щупальцем.
По неизвестной причине рокурокуби страшно любят вкус масла из ламп. Поскольку они
не всегда отдают себе отчёт в том, что пьют его, это может стать главной подсказкой для
наблюдательного японца ("Зачем мой сосед бродит по коридорам в ночное время?")

Тацу (Дракон)
Тацу – крупные существа, похожие на безногих драконов, тела которых как будто
сотканы из облаков и воды. Они достигают двух метров в ширину и до десяти в длину. Тацу
резвятся в небе, в которое они поднимаются без явных, видимых средств для полёта.
В отличие от европейских драконов, тацу не дышат огнём, вместо этого повелевая водой
и самой погодой. Драконы считаются старыми, мудрыми и образованными существами.
Они могут говорить на всех человеческих языках, если им это удобно. Они обижаются на
людей, которые портят естественную красоту своего дома – живой природы. Их подводные
дворцы обычно полны верных слуг, таких как рыба или моллюски.
Дракон может сотрудничать с людьми по собственным причинам, и он всегда держит
данное слово. Другое дело, что по этой причине он не торопится приносить клятву без
долгих раздумий.
Тацу считается грозным, могучим созданием, но его никогда не рассматривали как
“бессмертное” или “неуязвимое” существо. Драконы боятся оружия смертных, хотя порой
присоединяются к армии, которая сражается за благородное дело.
Примеры характерных достоинств и недостатков

Наследник
Обычно семейное дело (и особенно место даймё) наследует старший сын, хотя иногда
эта честь достаётся младшему брату, племяннику или даже просто заметному
представителю своего рода. Само собой, для того чтобы кто-то из младших вообще получил
возможность обойти старшего, этот старший должен либо отсутствовать в доме (например,
находиться в плену), либо пользоваться совсем уж малым почётом среди окружающих.
Если у вашего персонажа есть такая характеристика, он по умолчанию считается
ближайшим (и наиболее вероятным) наследником знатного рода, купеческого дела или
другого ценного потомственного занятия.

Грамотность
Уже к феодальному периоду Япония активно пользовалась тремя наборами символов, в
которые входило всё от обычных предметов и чисел до сложных абстрактных понятий,
имён и символов. На этом фоне даже удивительным кажется количество грамотных и
достаточно образованных жителей японских островов, большинство из которых могли хотя
бы приблизительно изъясняться в письменной форме.
Полная грамотность, безусловно, была уделом чиновников и дворян (встречались и
безграмотные аристократы). Но и полное незнание алфавита (хотя бы одного) тоже было
относительной редкостью.
В целом, чем ближе к крупному городу живёт человек, тем выше шансы, что он будет
грамотен. Это в особенности касается самураев, хотя Нихону были известны и совершенно
неграмотные представители этого благородного сословия.

Ученик мастера
Образ способного ученика, перенявшего лучшее у знаменитого мастера, стал
неизменным спутником современных фильмов об Азии – и Японии в частности. Если вы
хотите подойти к этому образу с реалистичной точки зрения, вам стоит учесть, что
подлинных мастеров, знающих что-то поистине неведомое окружающим, было не так уж
много – и их ещё надо было найти.
Если вам ближе кинематографический подход к созданию игрового сюжета, вы можете
выбрать другую крайность: в таком сюжете практически каждый боец – ученик
определённого мастера, и на сопоставлении сильных и слабых сторон выходцев из разных
школ может строиться немалая часть сюжетного и тактического конфликта.
Возраст
В Азии возраст считается символом мудрости – и хотя это можно сказать про
большинство мировых культур, особенно до наступления современного века, в Нихоне
старики часто считались великими учителями, даже если они уже не могли совершить тех
действий, которым обучали своих последователей.
В частности, многие мастера боевых искусств были старыми даже по современным
меркам – не говоря о средневековых! Любой человек, достигший возраста свыше
шестидесяти лет (или выглядящий достаточно старым), получает +1 пункт к проверкам
реакции со стороны окружающих. После семидесяти этот бонус удваивается.

Слепота
Современные произведения учат нас, что слепота ничуть не мешает бойцу принимать
участие в боях насмерть, старику – замечать присутствие посторонних в доме, а
подлинному мастеру восточных единоборств – отбивать любые атаки, даже не
поворачиваясь в сторону противника.
В реальной жизни слепота… мешает жизни человека. Слепой получает в десяти, если не
сотни раз меньше полезной информации о мире – и подчас даже информации жизненно
необходимой! Вопреки известному мнению, слепой не видит мир “в чёрных тонах” – он
вообще не знает, что находится в паре шагов от него.
Хотя слепой и способен с годами развить слух, обоняние и осязание, частично
скомпенсировав отсутствие зрения, фактически его жизнь может оборваться от самой
нелепой случайности.
Любопытно, но на берегах Нихона слепцам открывались некоторые возможности,
недоступные зрячим. Только слепым дозволялось делать массаж и ухаживать за волосами
своих клиентов, поскольку зрячему заниматься такими делами строго запрещалось (он не
должен был видеть незнакомых людей голышом и прикасаться к их головам).
Неудивительно, что порой слепцов нанимали для выполнения заказных убийств, особенно
когда подобраться к жертве вплотную просто не представлялось возможным.

Бусидо
Легендарный японский “Путь воина” основывался на абсолютной преданности своему
господину и целеустремлённости в исполнении приказов, диктуемых этим господином или
положением воина в обществе.
Го-дзё (пять добродетелей) воина – это чи, ги, цзин, рей и син (мудрость, справедливость,
благожелательность, почтение и верность). Самурай должен быть готов скорее умереть, чем
потерпеть неудачу в поставленной перед ним задаче. Отправляясь в поход, он клянётся
забыть о семье, о доме и о собственной жизни. Если ему прикажут это сделать, он должен
быть готов совершить ритуальное самоубийство посредством мучительного разрезания
живота.
Самурай всегда, всегда должен быть готов ответить на любой вызов или оскорбление
своему господину. Боль, дискомфорт и даже смерть должны быть встречены им стоически.
Он всегда должен быть вежлив с равными и вышестоящими и не может игнорировать
неуважение со стороны низшего (подобное неуважение обычно карается смертью).

Сёниндо
Ближе к концу правления сёгуната Токугава большой популярности добился и “Путь
торговца”, сёниндо. Философия этого пути строилась на стремлении достичь вершин в
искусстве приносить выгоду своей семье и клану.
В отличие от многих других культур, в которых торговцев видели как достойных
зависти, но неоспоримо жадных и несколько отстранённых от простого народа людей,
сёниндо пропагандировал жертвенность торговца, который выступал в роли обогатителя
своего края. Торговец нёс убытки, рисковал жизнью на горных дорогах и ставил под угрозу
свои сокровища и богатства, устраивая экспедиции в незнакомые земли.
Слово такого торговца ценится выше любых бумаг. Его имя фактически эквивалентно
имени его клана. Если он сказал, что доставит определённый товар и за определённую цену,
он сделает это – или, как говорится, сгинет в пути.
Если ваш персонаж известен как последователь сёниндо и заключает торговую сделку с
человеком, который знает о принципах этого кодекса, ведущему стоит вознаградить вас по
меньшей мере +2 пунктами сверх любых выпавших результатов.

Гигантизм
Гигантом в Японии считался любой человек, рост которого достигал 180 см. А уж в тех,
кто обладал ростом 190 и более сантиметров, бесспорно, текла кровь тенгу. Такие
протагонисты сталкиваются с подозрениями окружающих и вездесущими суевериями – не
говоря о необходимости постоянно пригибать голову при входе в дом, искать кровать
подлиннее и изготавливать для себя посуду или одежду.
С игровой точки зрения персонажи, обладающие нетипичным для Японии ростом,
сталкиваются со штрафом -3 при проверках на реакцию со стороны менее рослых японцев.
Поправить положение они могут, занявшись церемониальными соревнованиями сумо,
которые могут существенно поднять их в глазах окружающих.
Жадность
Быть может, из-за благородной культуры, а может – из-за того, что дворянство может
позволить себе расточительство, на которое никогда не пошёл бы простой земледелец,
японская знать презирает жадность. В любом, кто проявляет признаки скопидомства,
самураи и прочая знать привыкла видеть типичных скряг.
Жадные протагонисты будут сталкиваться в общении с дворянством со штрафом -2 из-
за одной лишь своей репутации “жмотов”, достойных презрения.

Пацифизм
Есть лишь один социальный класс, которому любой японец готов простить нежелание
защищать себя или мстить обидчикам своей семьи – и это жрецы. Остальных, будь они
крестьянами или самураями, при малейших признаках пацифизма будут считать
недостойными трусами. Такие герои получают штраф -4 везде, где их репутация может
сыграть свою роль – и это как минимум.

Трусость
Одно дело пацифизм, и другое – сознательный отказ следовать принципу
самоотверженности и готовности принять любую участь во благо своего клана. Любой, кто
проявил трусость в критической ситуации, получает штраф не ниже -3 от окружающих (и -
5 при столкновении с благородными самураями).
Из-за боязни прослыть трусом некоторые японцы проявляют чудеса хитрости и
изобретательности, находя логические объяснения своему исчезновению с поля брани.
Поэтому, если трусость вашего персонажа ещё не стала неизменной частью его репутации,
ведущему стоит позволить вам заговорить зубы свидетелям его предполагаемого
малодушия.

Социальная стигма
Женщины в феодальной Японии расцениваются как дорогое имущество (-10) и получают
штраф -2 при проверках на уважительную реакцию со стороны мужчин.
По иронии судьбы, китайцев, которые частично стоят у истоков японской культуры, в
феодальной Японии тоже расценивают как второсортных граждан (-5). Но даже китайцев
японцы признают больше, чем других азиатов (-10).
Что касается древних айну и “гайдзинов” (чужаков), то такие протагонисты получают -
15 очков недостатков уже на старте игры.
Характерные навыки
Будучи работящими, чрезвычайно требовательными к себе людьми, японцы особенно
ценили короткий период отдыха, наступавший с наступлением темноты. В это время
японцы – особенно образованные и происходящие из дворянских семей – любили играть в
интеллектуальные игры наподобие го (позаимствованной у китайцев, но сильно
адаптированной под японскую культуру) или шахмат (которые назывались сёги и всё так
же основывались на изменённых правилах, включая использование поля 9х9 клеток).
Из развлекательных навыков японцы ценили искусство танца, умение пускать
воздушного змея (чем увлекались даже аристократы), а в редких случаях – даже мастерство
создания фейерверков.
Куда более серьёзным занятием считалась каллиграфия – умение писать не только
правильно, но и красиво. Каллиграфия считалась выражением души благородного
человека, и по символам, нарисованным его рукой, можно было судить о его характере.
Вообще, само знание японской идеографии может потребоваться в игре для
расшифровки старинных рукописей, академических текстов или даже свитков с
оккультными тайнами, не предназначенными для глаз простых смертных.
Само обладание навыками наподобие знания кандзи – системы японских иероглифов –
может позволить персонажу различить смысл текста, даже не будучи в состоянии прочитать
его вслух (хотя большинство идеограмм включают в себя ключ к произношению). Также
подобный навык может позволить герою установить связь с носителем китайского языка,
если оба начертят свою речь на песке и сравнят символы.
Если ваша кампания подразумевает частое пересечение с чужаками, искусство
жестикуляции может стать полноценным навыком. В конце концов, между сравнительно
общепринятыми европейскими и японскими жестами пролегает настоящая пропасть. Когда
японец голоден (или, напротив, предлагает поесть заезжему гостю), он показывает на
раскрытую левую ладонь (“тарелку”) указательным и среднем пальцами (“бамбуковыми
палочками”). Когда японец вежливо просит собеседника завершить беседу и уходить, он
прикрывает себе лицо раскрытой ладонью. Когда японец говорит о себе и подчёркивает,
что речь идёт именно о нём, а не его семье или целом клане, он показывает на свой нос.
Даже при наличии навыка жестикуляции ведущий более чем вправе назначать штрафы для
общения между японцами и чужеземцами.
Что касается боевых искусств, то владение карате или дзюдо в периоды,
предшествующие двадцатому или хотя бы девятнадцатому столетию, будет анахронизмом.
С другой стороны, общие техники нанесения точных ударов или обезвреживания
противника изучались, оттачивались и использовались на протяжении долгих веков – по
отдельным свидетельствам, ещё в первом тысячелетии нашей эры.
Это означает, что хотя средневековый японец не будет говорить о “приёмах дзюдо” или
“владении карате”, он вполне может располагать знанием отработанных техник по
нанесению точных ударов. В целом дзюдо в историческом сеттинге может называться осае
ваза (техника удержания), а карате – атеми ваза (техника быстрых ударов).
Порох Япония открыла намного позже своего китайского соседа, однако если вы хотите
наделить своих ниндзя навыками использования примитивных бомбочек или пороховых
ловушек, это нельзя назвать совсем уж чудовищным анахронизмом (первые аркебузы,
тэппо, японцы использовали уже в шестнадцатом веке). А это значит, что ваш персонаж
вполне может обладать навыком работы с порохом.

Поэзия
Мир японской поэзии одновременно многолик и строг: мало какие народы придумывали
столь же строгие формы для проявления чувства прекрасного, что и японцы – и в то же
время мало в каких областях искусства, ограниченных определёнными правилами, можно
увидеть такое разнообразие форм, приёмов и попросту смыслов, выражаемых автором.
Вопреки популярному стереотипу, японская поэзия отнюдь не ограничивается
знаменитыми хайку – трёхстишиями, чередующими пять, семь и снова пять слогов в каждой
строке. Японцам известна и танка – короткая лирическая песня, и шестистишная сэдока,
которая может отступать от стандартных для тех же хайку образов времени года, природы
и преходящей красоты мира.
Есть в Японии свой аналог парцелляции (предложений, разбитых точками для усиления
интонации): называется такой жанр поэзии рэнга, и представляет он собой цепочку из слов,
рисующих определённые образы в голове читателя или слушателя.
Длинные, наполненные драматическим смыслом баллады известны как нагаута, в то
время как их сокращённые версии или наиболее значимые фрагменты называются просто
ута.
Аналогом “белого стиха” в Японии служит синквейн – поэтическое творение из пяти
нерифмованных строк.
Абсурдные, нарочито бессмысленные или (реже) сатирические произведения в
стихотворной форме известны как кёка. Более осмысленная сатира в Японии называется
ракусю.
Необычные виды оружия
Современная массовая культура в значительной степени преувеличила и
легендаризировала японский боевой арсенал, однако многие виды оружия, получившие
распространение на берегах Нихона, и в самом деле не имеют прямого аналога в соседних
странах – и это странах, которые сами кажутся европейцам достаточно экзотичными.
Хотя эффективность подобных видов вооружения часто гиперболизируется (катана
остра и легка, но не способна выдержать много прямых ударов и в целом быстро
изнашивается, а асимметричная форма лука юми практически не придаёт ему
дополнительной дальности или силы), в контексте японской географии, климата и порой
даже философских принципов эти виды оружия были совершенно уместны.
• Одним из таких эффективных, пусть и немного мифологизированных видов оружия,
был знаменитый лук юми, или дайкю (то есть попросту “длинный лук”). В то время как
большинство луков, придуманных человечеством, предполагают хватку и наложение стрел
примерно посередине рукоятки, юми принято держать только за нижнюю треть рукояти.
Ещё две трети уходят вверх, высоко поднимаясь над плечами стрелка. При этом стрелу
накладывают поверх хватки самого лука: японские стрелки оттягивали тетиву не просто до
уха, а порой даже дальше, в прямом смысле слова за плечи.
О том, почему японцы предпочитали такую конструкцию, современные лучники и
историки спорят не первое десятилетие. В целом складывается впечатление, что такой лук
было удобно использовать при стрельбе с лошади (короткие нижние плечи лука
гарантируют, что он не заденет землю или растения, мелькающие под ногами лошади, и не
запачкаются от грязи), хотя учитывая, как мало в Японии было самих лошадей, эту точку
зрения трудно признать единственно верной.
Возможно, дело в удобной хватке (если держать лук юми так, как задумано, рука лучника
не изгибается в запястье чуть вверх, как это происходит с большинством других луков).
Существуют теории, что массивные верхние плечи юми должны были – по задумке
японских конструкторов – придавать стреле дополнительную силу выстрела, хотя это
требует чрезвычайного, почти невозможного для средневекового оружейника мастерства и
исключительно точного инструмента.
Так или иначе, юми был одним из мощнейших луков, когда-либо появлявшихся в
арсенале средневекового человека. Время от времени для защиты лучника в ближнем бою
к кончикам рукояти даже крепились короткие пики, которые позволяли отгонять
неприятеля. Увы, эти пики больше подходили для запугивания противника, чем
полноценного боя, а частое обращение к этому дополнительному вооружению сказывалось
на прочности лука.
С игровой точки зрения каждый третий раз, когда персонаж использует пику на кончике
лука для нанесения удара, он должен кинуть три дайса. При выпадении результата 16 и
выше лук трескается и выходит из строя. Вы можете даже усложнить это правило, решив,
что когда противник блокирует такой лук доспехом или оружием тяжелее двух килограмм,
для поломки лука достаточно результата 12+.
• Не менее экзотичным можно назвать ханкю, или так называемый “половинный лук”.
Известный как излюбленное стрелковое оружие ниндзя, ханкю был достаточно маленьким,
чтобы его можно было поместить в бамбуковый футляр и пронести под видом пенала с
грамотами. Самые маленькие образцы ханкю удавалось спрятать в рукаве кимоно, а стрелы
для подобного лука можно было спрятать в шляпу в виде спиц.
• Японские стрелы делались из бамбука, закалённого огнём. Эбира, то есть колчан,
изготавливался из кожи или лакированного дерева. Вмещала эбира до 24 стрел, которые
часто связывали в несколько пучков в зависимости от их типа. Хорошая эбира
прикрывалась откидной створкой-крышечкой, которая защищала стрелы от непогоды и
выпадения во время грубой езды. Для того чтобы снять клапан и развязать стрелы нужного
типа, стрелку понадобится немного времени (один игровой раунд).
Впрочем, охотники и даже некоторые профессиональные лучники ходили без крышек на
колчанах.
Сами стрелы подразделялись на типы, среди которых три добились особого
распространения. Янагиба делались из ивы: её наконечник представлял собой не просто
заточенное деревянное острие-пику, а небольшое лезвие, заточенное как спереди, на самом
острие, так и по бокам. Тогарией называлась толстая острая стрела, предназначенная для
пробития доспехов. Наконец, самая жестокая по своей концепции стрела, ватакуши,
покрывалась шипами на наконечнике, с тем чтобы по возможности пронзить внутренности
врага.
Помимо боевых стрел, изобретательные японцы использовали и другие: вроде
сигнальных стрел с привязанными к ним посланиями, пугающих свистящих снарядов,
зажигательных стрел, покрытых легковоспламеняющимися жидкостями, и так далее.
Особенно часто к применению таких стрел прибегали ниндзя – и это даже в реальной
истории. Чем будут стрелять ниндзя в вашей игре, зависит только от вашей фантазии.
• На близком расстоянии ниндзя предпочитали использовать даже не “половинный лук”
ханкю, а духовые трубки фукии. Заряжали в них либо бамбуковые заострённые стрелки,
либо какой-нибудь едкий порошок вроде ониби (“бесовского огня”). Выдох такого ониби
мог поджечь кончик фукии, превратив её в некое подобие огнемёта. Нанести реальный урон
таким пламенем было трудно, но вот начать пожар или ослепить стражу в ночное время –
вполне реально.
Что касается стрелок из бамбука, то хотя ими трудно было причинить врагу серьёзный
урон, их легко было отравить – а кроме того, защититься от них ввиду их
микроскопического размера было даже труднее, чем от стрелы. Только в самых
“киношных” играх ведущий может позволить героям блокировать такие стрелки щитами
или мечами, но даже в этом случае вам лучше подумать о тематическом штрафе не менее
чем в -5 пунктов.
• Современная поп-культура приучила нас относиться к катанам либо как к мечам
самураев (что в корне неправильно), либо как к смертоносному супероружию ниндзя (что
ближе к истине, но всё равно расходится с правдой). Катаны были не более чем мечами,
аналогами европейских палашей, с удобным двуручным хватом и круглой или квадратной
гардой (так называемой “цубой”).
Несмотря на то, что катаны редко бывали прочными, они были исключительно лёгкими
– в сущности, даже продолговатая рукоять, предназначенная для двойного хвата, вполне
позволяла использовать катану и одной рукой. Боец решал, держать ли катану в одной или
сразу двух руках, в зависимости от удобства в текущий момент.
Катанами пользовались и крестьяне, когда даймё находил целесообразным вооружить их
для битвы, и путешественники, и, по большому счёту, любые японцы, которые могли
позволить себе купить меч и которым было что ответить на вопрос стражников, зачем и
откуда у них катана. Самураи, конечно же, тоже пользовались катанами – просто такие мечи
никогда не были символическим и уникальным “оружием самурая” (подлинным,
традиционным оружием самурая считался лук).
Что касается ниндзя, то они пользовались сокращёнными клинками, которые так и
назывались – ниндзято. Как и катаны, эти мечи обладали длинной рукоятью,
предназначенной для двойного хвата, и в то же время были достаточно легки, чтобы их
можно было использовать одной рукой. Однако, в отличие от катан, ниндзято обладали
практически прямым лезвием (традиционный для катаны изгиб в случае с ниндзято
практически исчезал). Хитрые ниндзя, впрочем, любили носить такие мечи в традиционном
чехле для катаны, чтобы в случае необходимости застать врасплох неприятеля,
ожидающего, что ниндзя понадобится ещё пара мгновений для извлечения клинка из
ножен.
• В этом смысле ниндзято во многом напоминает короткий японский меч, вакидзаси. Как
и ниндзято, вакидзаси почти не изгибался в клинке и тоже подходил для стремительного
извлечения. Тем не мене, вакидзаси обладал короткой рукоятью – держать его двумя
руками было попросту незачем.
• И напротив, для специальных целей вроде борьбы с кавалерией на поле боя некоторые
оружейники экспериментировали с увеличением длины и веса катаны, что привело к
появлению “старших братьев” знаменитого японского меча. Чаще всего известные как
нодати (иногда тати, отати, тачи и т.п.), такие мечи представляли собой увеличенные
варианты катаны, которые бойцу уже точно приходилось держать в двух руках
(размахивать нодати одной рукой не более реально, чем европейским цвайхандером).
• Интересным вариантом “крестьянского оружия” была кама – окинавское оружие,
представлявшее собой серп с относительно прямым лезвием. Особое распространение он
получил после того, как в конце шестнадцатого столетия поступил правительственный указ
изымать оружие у любых японцев, не принадлежавших к самурайскому сословию.
Согласно некоторым теориям, подобным образом появились в Японии и нунчаку – две
деревянные (реже металлические) дубинки, связанные друг с другом при помощи цепи или
шнура. Впрочем, нунчаку трудно рассматривать непосредственно как японское оружие,
поскольку, вероятнее всего, его конструкцию жители Нихона позаимствовали у Китая.
• Даже из пики японцы сумели сделать достаточно необычное оружие, представляющее
собой деревянный шест длиной до четырёх-пяти метров, оснащённый острым
металлическим лезвием, которое из-за своей длины напоминает скорее меч или кинжал, чем
наконечник копья. Такое “копьё” называлось яри и требовало от солдата немалой
выносливости. Другое дело, что, получив удар яри в живот или грудь, неприятель –
особенно всадник – падал на землю и чаще всего уже не вставал.
Ещё более любопытной разновидностью копья в Нихоне считалась нагината – оружие,
родственное европейской алебарде. Для изготовления нагинаты к деревянной жерди
крепился короткий, немного изогнутый клинок. На поле боя такое оружие было грозой
вражеской кавалерии (бойцов с нагинатами специально учили травмировать прежде всего
коней, а не всадников).
• Нанчаку и кама – далеко не единственные виды оружия, попавшие на основные
японские острова с Окинавы и представлявшие собой столь простые изделия, что их можно
было собрать в кустарных условиях даже простому крестьянину. Большой популярностью
среди обычного населения пользовались саи – кинжалы-трезубцы весьма специфической
формы, состоящие из рукояти, двух коротких копьеподобных клинков по бокам и одного
длинного клинка-пики посередине.
Вероятнее всего, прообразом сая послужил наконечник сельскохозяйственных вил. Так
это или нет, на Окинаве хватало крестьян, носивших такие саи за спиной или на боку,
подвешивая их за центральное лезвие прямо к одежде.
Ещё одним любопытным изобретением окинавцев считается тонфа – дубинка с
перпендикулярной ручкой, от которой происходят и современные полицейские дубинки,
используемые во многих странах Европы и штатах Америки.
• И к слову о полицейских: в период правления Эдо стражники часто носили при себе
специально затуплённые деревянные кинжалы дзютто, которыми можно было усмирить
пьяного самурая или поколотить преступника, совершившего незначительное
преступление.
Богатство и деньги
Валюта в Японии в основном чеканилась без каких-либо обозначений монетных дворов
и изготавливалась преимущественно из меди, серебра и изредка золота. Самой дорогой
монетой считалась рё, приблизительно соответствующая 16 современным долларам. Роль
более дешёвой ходовой монеты занимала бу – монета, соответствующая приблизительно 4
долларам. Чаще на рынке встречались шу (или сю), которые изготавливались из сплава
золота с серебром. По современным меркам шу, или сю, оценивались в один доллар.
Для повседневной торговли, впрочем, использовалась куда более мелкая монета – медяк
под названием мон. За один шу (условный доллар) давали до 250 таких монов. Редкие и
зарубежные монеты могли оцениваться “на глазок”, и если заезжему португальцу
предлагали за серебряный рейс 50-60 монов, скорее всего, ему следовало согласиться.
Для оценки имущества многие обитатели Нихона обращаются к системе мер коку,
предполагающей подсчёт годового запаса риса для одного человека. Такой запас составляет
примерно пять бушелей – то есть, очень условно, около 175 килограмм на человека.
Гражданина, располагающего имуществом в 20 шу, могли описать как обладателя одного
коку.
И наконец, в каждом клане пускались в ход свои уникальные бумажные деньги, которые
принимали только на территории определённой династической фракции. Для выходцев из
других кланов торговцы предоставляли услуги по обмену валюты примерно с
однопроцентной комиссией. Если сёгунат объявлял тот или иной клан вне закона, его
деньги резко теряли в ценности или попросту становились ненужными.

Тайники
Где же японцы хранили деньги? В целом, поскольку островитяне предпочитали монеты
бумажным деньгам, им не составляло труда подвергать свои сбережения влаге и сырости.
Поэтому деньги могли храниться в любой части дома или даже двора – и закопанный в
землю клад не был чем-то из ряда вон выходящим.
Любопытно, что даже среди японцев не считалось зазорным прятать деньги даже от
близких друзей. Полагалось, что если японец говорит о своём сокрытом богатстве другу,
он оскорбляет его хвастовством. Если японец говорил о богатстве менее близкому
человеку, это считалось попросту глупостью.

Пища
Что можно увидеть в Японии круглые сутки, в любую минуту – на улице, на столе, в
тарелках или на верёвках на берегу? Рыбу. Или гёкай, если вы предпочитаете японское
звучание. Рыбу варят, коптят и жарят, её тушат или едят сырой, заливая рисовым уксусом
– отчего и произойдёт знаменитое блюдо суши.
К основным видам гёкая относятся скумбрия, лосось, акула, форель, кефаль, треска,
желтохвост, карп, камбала, сардина, рыба-меч, тунец, сельдь, сибас, угорь, щука, кальмар,
осьминог, креветка, моллюск, краб, морской гребешок и устрица.
Из зерновых культур японцы с особым почтением всегда относились к рису, ячменю,
просо и гречихе, из которой делается немалая доля местной лапши. Когда речь заходит об
овощах и фруктах, первым делом японцы говорят о грибах, морских водорослях, сое,
баклажанах, капусте, редьке, красной фасоли, побегах бамбука, хурме, каштанах и
мандаринах.
На охоте японцы чаще всего сталкиваются с кабанами, оленями и антилопами. Именно
охотники наделены почти уникальной среди японцев возможностью есть нику (мясо),
поскольку большинству их соотечественников нику брать попросту неоткуда.
Примечательно, что во многих местах законодательно запрещено использовать капканы
или ловушки из опасений, что в них могут угодить и простые путники.
Чужеземцы и дикари, которые едят говядину, свинину или конину, не только питаются
чуждой японцам едой, но и немного иначе пахнут из-за излишков абуры – животного жира.
Популярны среди японцев жареные закуски вроде пельменей, фруктов, каштанов и
сладостей. Для удобства считайте, что одна порция таких продуктов стоит около пяти
медяков. Продавцы жареных закусок бродят по самым многолюдным улицам. Однако стоит
учесть, что после покупки блюда человеку нужно ещё найти место, где он его съест:
принимать пищу на улице считается проявлением грубого тона. Вежливые люди
упаковывают еду и употребляют её позже с чаем у себя дома.
Еду, что интересно, можно найти в продаже не только в специализированных
заведениях, но и во многих храмах. В таких местах еду часто укладывают на бамбуковые
подносы, чтобы путешественникам было удобнее взять её с собой.
Многие блюда – как предназначенные для продажи, так и приготовленные для себя –
носят исключительно вегетарианский характер. Нередко это супы или плошки с рисом и
маринованными овощами. Рыбу туда добавляют намного чаще, чем мясо.