Вы находитесь на странице: 1из 200

LUMEN INTELLECTUS*

ПАМЯТИ
Ии Леонидовны Маяк

Сборник статей
Научно-образовательного центра антиковедения
ЯрГУ им. П.Г. Демидова

* СВЕТ РАЗУМА

Ярославль
Филигрань
2019
УДК 94(3)(06)
ББК 63.3(0)32я4
L96

Редакционная коллегия:
В.В. Дементьева, д.и.н., проф. – ответственный редактор;
Е.С. Данилов, к.и.н., доц.; А.Г. Следников, к.и.н., доц.;
Р.М. Фролов, к.и.н., доц.; О.Г. Цымбал, к.и.н., доц.;
Т.В. Крылова – члены редколлегии.

L96 Lumen intellectus [Свет разума]. Памяти Ии Леонидовны Маяк :


сборник статей Научно-образовательного центра антиковедения
ЯрГУ им. П.Г. Демидова / отв. ред. В.В. Дементьева. – Ярославль :
Филигрань, 2019. – 200 с.
ISBN 978-5-6043691-8-0

Издание представляет собой сборник статей, подготовленный


в память заслуженного профессора МГУ им. М.В. Ломоносова, видного
специалиста-антиковеда, автора многих трудов по истории Древнего
Рима Ии Леонидовны Маяк. В данный сборник вошли статьи тех, кто
непосредственно связан работой или учебой с ЯрГУ им. П.Г. Демидова,
к созданию Научно-образовательного центра антиковедения в котором
была причастна И.Л. Маяк.

На первой странице обложки: И.Л. Маяк выступает с докладом в Первом


гуманитарном корпусе МГУ.
На последней странице обложки: Портретная фотография И.Л. Маяк.

УДК 94(3)(06)
ББК 63.3(0)32я4

© ЯрГУ им. П.Г. Демидова, 2019


ISBN 978-5-6043691-8-0 © Филигрань, 2019
ПРЕДИСЛОВИЕ

«Lanterna nostra» («наш маяк»), – называли Ию Леонидовну Маяк


(27.09.1922 – 16.12.2018) ее ученики, для которых она прокладывала
путь в науку, освещая его светом своего разума. С таким названием
вышел сборник в честь ее 90-летнего юбилея, подготовленный кафедрой
истории древнего мира МГУ им. М.В. Ломоносова1, на которой
она работала с 1961 по 2018 гг., пройдя путь от младшего научного
сотрудника до заслуженного профессора. Ее жизнь подтвердила
мнение римлян: «nomen est omen» («имя есть знамение»). Получив
в качестве фамилии псевдоним отца, Ия Леонидовна стала настоящим
интеллектуальным маяком для тех, кто, восприняв от нее высокий
и светлый импульс творческого труда, посвятил себя исследованию
античной истории. Но lumen intellectus (свет разума) Ии Леонидовны
распространился шире, – студенты исторических факультетов
и отделений университетов разных городов страны (не только те, кто
непосредственно слушали ее в аудиториях МГУ), изучая древнюю
историю, читали и читают ее книги и статьи, в которых понятно
и доступно изложены непростые проблемы римской истории.
Почти два десятка аспирантов занимались исследованиями
под научным руководством Ии Леонидовны, но так сложилось, что
докторантом ее оказалась я одна. Ей – как моему научному консультанту
в докторантуре на кафедре древнего мира МГУ – я обязана очень
многим в понимании римской истории (и древней истории вообще),
меня непосредственно затронуло и ее умение «пробуждать чувство
исторического “соприсутствия” в исторической эпохе и “соучастия”
деяниям ее действующих лиц»2. Ей я обязана многим и в понимании
жизни человека в науке, и жизни человеческой как таковой, – она
явилась для меня, действительно, умудренным Учителем.
Вложив существенный вклад в формирование меня как доктора
наук, Ия Леонидовна, тем самым, заложила основу и для создания
в ЯрГУ Научно-образовательного центра антиковедения, и подготовки
в нем специалистов по античной истории. 10 человек защитили
под моим научным руководством кандидатские диссертации, трое

1
Lanterna nostra. К юбилею профессора Ии Леонидовны Маяк: сборник статей /отв.
ред. С.Ю. Сапрыкин; отв. секретарь Н.В. Бугаева. – СПб.: Алетейя, 2014. – 456 с.: ил.
2
К 85-летию Ии Леонидовны Маяк // Вестник древней истории. 2007. № 4. С. 213.
3
закончили аспирантуру и намереваются завершить таковые, еще четверо
учатся в аспирантуре и один в нее поступает. 73 студента, у которых
я была научным руководителем, защитили по тематике древней истории
дипломные работы специалистов (за тот период, когда специалисты-
историки выпускались из университета), а после перехода
на многоуровневую систему подготовки 24 выпускника защитили под
моим научным руководством квалификационные работы магистра.
И, кроме того, теперь уже мои ученики с учеными степенями
сами руководят студенческими работами, трое пишут докторские
диссертации. Хочется надеяться, что не прервется традиция
антиковедческих исследований в ЯрГУ, к развитию которой во многом
причастна Ия Леонидовна Маяк (как когда-то прервалась в 20-е гг.
XX в. дореволюционная традиция юридической романистики
в Ярославле). Хотя перспективы в этом отношении неоптимистичны, –
Министерство высшего образования и науки не оставляет возможности
для реализации нашей магистерской программы по античной истории,
сводя к удручающему минимуму количество мест приема 2020 года
магистрантов на факультет и по сути дела ликвидируя на нем
аспирантуру. Но кое-что уже сделано нашим коллективом, – мною
и моими учениками, и какой-то след нашей деятельности, в которой
очевидным образом заметны и усилия И.Л.  Маяк, должен все же
остаться.
Этот сборник – дань нашей памяти Ие Леонидовне; в него вошли
статьи тех, кто вырос и растет сейчас в качестве исследователя
«под моим крылом», т.е. ее «научных внуков», моих бывших и нынешних
аспирантов и магистрантов. Он является подтверждением того, что
lumen intellectus такого настоящего университетского профессора
и яркого ученого-антиковеда, каким была Ия Леонидовна Маяк,
продолжает светить – уже отраженным светом – для последующих
поколений историков.

В.В. Дементьева,
август 2019 г.

4
I. ДРЕВНЯЯ ГРЕЦИЯ

УДК 930.1 + 94 (38)


ИЗУЧЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ КРИЗИСА ГРЕЧЕСКОГО ПОЛИСА
IV в. до н.э. В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
О.Г. Цымбал
Ярославский государственный университет им П.Г. Демидова, Ярославль,
Россия
oxanatsimbal@mail.ru

Аннотация: В статье анализируются взгляды советских исследователей


на историю позднеклассического греческого полиса. Для отечественной
исторической науки 20–60-х  гг. была характерна интерпретация истории Афин
IV  в. до н.э. как периода всестороннего упадка полиса. Во многом это было
связано с господствовавшим в историографии того времени модернизаторским
подходом к античной истории. Тем не менее, в советской исторической науке
70–80-х  гг., как и в зарубежных исследованиях, наблюдался постепенный
отход от модернизаторских теорий и переход к пониманию кризиса полиса
как «кризиса роста».
Ключевые слова: Греция, Афины, кризис полиса, советская историография,
Л.М. Глускина, В.Н. Андреев, Г.А. Кошеленко, Л.П. Маринович.

STUDYING OF THE PROBLEM OF THE GREEK POLIS’ CRISIS


IN THE 4TH CENTURY  B.C. IN THE SOVIET HISTORIOGRAPHY
Oxana G. Tsymbal
P.G. Demidov Yaroslavl State University, Yaroslavl, Russia
oxanatsimbal@mail.ru

Abstract: The article is devoted to the analyses of views of Soviet researches


on the history of the late-classical Greek polis. Russian historical science of the
20–60s is characterized by the interpretation of the history of Athens in the
4th century B.C. as a period of comprehensive decline of the polis. It was largely due
to the modernizing approach to the ancient history that dominated in historiography
of that time. Nevertheless, in the Soviet historical science of the 70–80s, as in foreign
researches, there was a gradual departure from modernizing theories and a transition
to understanding the crisis of the polis as a “crisis of growth”.

© Цымбал О.Г., 2019


5
Keywords: Greece, Athens, crisis of the polis, Soviet historiography,
L.M. Gluskina, V.N. Andreev, G.A. Koshelenko, L.P. Marinovich.

Понимание истории Афин IV  в. до н.э. как периода упадка было


характерно для мировой историографии XIX–XX вв. Еще в классических
работах К.Ю.  Белоха, К.  Бюхера, Э.  Мейера, Г.  Глотца, А.  Боннара,
В.П. Бузескула, А. Бека, С.И. Радцига3 такие явления, как рост социальной
напряженности и усиление социального неравенства, обострение
внутриполисных конфликтов, вытеснение свободного труда рабским,
обезземеливание крестьянства и т.д., рассматривались как характерные
черты позднеклассического периода. Тенденция к выявлению именно
этих аспектов социально-экономической жизни полиса была тесно
связана с господствовавшей в то время модернизаторской концепцией
греческой истории, которая наиболее ярко выражена в работе Р.  фон
Пёльмана «История античного коммунизма и социализма»4.
В 60-е  гг. XX  в. такое представление о тенденциях развития
Афин в период поздней классики было обобщено в работах К. Моссе5,
в которых была окончательно сформулирована концепция всестороннего
кризиса полиса. В монографиях К. Моссе история Греции IV в. до н.э.
представлена как ситуация всестороннего многоаспектного кризиса,
в развитии которого экономические факторы сыграли немаловажную
роль. Французская исследовательница приходила к выводу о том, что
сельское хозяйство, ремесло, торговля в Афинах (и в Греции в целом) так
и не оправились от разрушительных последствий Пелопоннесской
войны. На протяжении всего IV  в. до н.э. в Афинах происходила
постепенная концентрация земельной собственности в руках
состоятельных людей, осуществлялась миграция крестьян из сельской
местности в город6. Пребывавшая в упадке афинская «промышленность»
не могла обеспечить работой отправлявшихся в город сельских жителей.
Ситуация усугублялась тем, что цена рабского труда была гораздо
ниже цены труда свободных людей. В результате происходило

Данные об авторе: Цымбал Оксана Григорьевна – кандидат исторических наук,


доцент кафедры всеобщей истории ЯрГУ им. П.Г. Демидова.
3
Boeckh 1886, 118–122; Bukher 1924; Kulisher; Glotz 1928; Radtsig 1954, 405–484;
Meyer 1965, 270–287; Bonnar 1992; Buzeskul 2003; Belokh 2009.
4
Pölman 1925.
5
Mosse 1962; Mosse 1973.
6
Mosse 1962, 470.
6
постепенное вытеснение свободного труда рабским, а в городах
скапливалось большое количество безработных бедняков7.
В антиковедческих исследованиях и историографических обзорах
бытует мнение о том, что концепция К.  Моссе стала доминирующей
для всего советского антиковедения8. Несомненно, многие тезисы
«ортодоксальной концепции» кризиса полиса глубоко укоренились
в отечественной исторической науке, и в некоторых работах российских
ученых они повторяются и в наши дни9. И все же столь критичный
взгляд на советскую историографию представляется недостаточно
обоснованным.
Это распространенное в зарубежной исторической науке упрощенное
представление о разработке проблемы кризиса полиса советскими
исследователями заставляет нас более детально проанализировать
эволюцию представлений о социально-экономическом развитии Афин
в IV в. до н.э. в советской историографии.
В отечественной литературе 20–30-х  гг., как и в мировой
историографии этого периода, кризис IV  в. до н.э. рассматривался
как упадок рабовладельческого общества, общий кризис
рабовладельческой системы. Так, А.И.  Тюменев в третьем томе
«Очерков экономической и социальной истории древней Греции»10
выявлял признаки упадка во всех сторонах жизни греческих
полисов. Политическая и общественная жизнь полисов, по мнению
исследователя, находилась в состоянии разложения, социально-
экономическое развитие зашло в тупик. С аналогичных позиций
рассматривал историю Греции IV в. до н.э. С.И. Ковалев: политический
и экономический кризис он интерпретировал как проявление
разложения рабовладельческого общества11.
В советском антиковедении 40-х – начала 60-х  гг. XX  в. тезис
о глубоком социальном, экономическом и политическом кризисе
в позднеклассических Афинах был также достаточно
распространенным12: историки писали о концентрации земли, росте

7
Mosse 1962, 51.
8
Will 1977; Davies 1995, 31–33.
9
Boruchovich 1999, 15–19; Frolov 2010, 235–264.
10
Тюменев 1922.
11
Kovalev 1936, 241–242.
12
Utchenko 1977, 236–238; Utchenko 1965, 5–6; Kudryavtsev 1954, 9–15.
7
имущественного неравенства, обострении социальной борьбы13,
отмечали, что полис как рабовладельческая система более не
соответствовал тем социально-экономическим условиям, которые
вызвали его к жизни14, изживший себя политический строй тормозил
развитие производительных сил.
Несколько иное представление об истории Греции IV  в. до н.э.
было сформулировано О.В.  Кудрявцевым. Усматривая, как и другие
исследователи того времени, причины кризиса полиса в концентрации
земли и разорении значительной части граждан, О.В.  Кудрявцев
в то же время полагал, что «кризис полиса ни в коем случае нельзя
отождествлять с кризисом рабовладельческого способа производства»15.
Сопоставляя реалии греческой и римской истории, исследователь
пришел к выводу о том, что возникновение империи (в случае
с Грецией – державы Александра Македонского) было закономерным
результатом кризиса полиса16.
После появления работ К. Моссе интерес к проблемам афинской
истории IV  в. до н.э. в СССР и странах социалистического лагеря
существенно возрос. Пиком этого интереса можно считать выход
в свет в ГДР в 1974 г. четырехтомного сборника «Эллинские полисы»,
в который вошли работы многих антиковедов СССР, Чехии, Польши,
ГДР и т.д. (всего 75  статей)17. При этом нельзя сказать, что в этих
работах лишь развивались и дополнялись идеи, высказанные К. Моссе.
Выводы французской исследовательницы корректировались и даже
кардинально пересматривались (особенно в отношении экономических
аспектов кризиса полиса) советскими историками.
Значительное внимание вопросам кризиса греческого
полиса уделяла Л.М.  Глускина, интересовавшаяся, прежде всего,
трансформациями социально-экономических институтов афинского
полиса в IV  в. до н.э. Лия Менделевна одна из первых в мировой
историографии обратила внимание на то, что существенную роль
в формировании представления о кризисе греческого полиса сыграли
аналогии с периодом кризиса Римской республики18. Л.М.  Глускина

13
Sergeev 1952, 364–365; Gluskina 1958b, 289.
14
Ranovich 1950, 21–23.
15
Kudryavtsev 1953, 41.
16
Kudryavtsev 1954, 6.
17
Pecirka 1976, 189–203.
18
Gluskina 1997, 27–29.
8
подчеркивала, что кризис греческого полиса и кризис Римской
республики возникли в разных исторических условиях и из совершенно
разных предпосылок, поэтому трактовка греческой истории
по аналогии с римской приводит к смещению исторической перспективы
и затрудняет выявление сущности происходивших явлений.
Лия Менделевна занималась изучением таких аспектов
социально-экономического развития Афин, как усиление роли метеков
и вольноотпущенников в экономической и политической жизни
полиса19, активизация товарно-денежных отношений и кредитно-
банковских операций, изменение в системе налогообложения, формах
правовой организации хозяйственной деятельности (в частности –
развитие так называемого «рудничного права»)20, мобильность
земельной собственности21. Ленинградская исследовательница
подчеркивала, что кризисные явления в жизни афинского полиса
возникли не на фоне снижения темпов развития ремесла и торговли,
а напротив, сопровождались повышением хозяйственной активности
и экономическим прогрессом. Аналогичные идеи высказывали в своих
работах, посвященных социальным и экономическим отношениям
в Греции IV в. до н.э., Э.Д. Фролов и Л.П. Маринович22.
В более поздних работах, посвященных анализу кризиса полиса
как теоретической проблемы, Л.М.  Глускина отмечала, что сущность
этого кризиса состояла в разрушении традиционного гражданского
коллектива, нарушении основополагающей для полиса связи между
гражданством и правом собственности на землю, стирании границ
между гражданами и негражданами, усилением роли
вольноотпущенников в экономической жизни, разрыве между
государственными и частными интересами23. Согласно Л.М.  Глускиной,
активизация различных операций с недвижимым имуществом
свидетельствует о глубоких изменениях как в экономике, так
и в области социальной психологии, проникновение иностранцев
в сферу отношений земельной собственности подрывало
привилегированное положение граждан в экономике24. Аренда

19
Gluskina 1970, 17–42; Gluskina 1958, 70–0; Gluskina 1965, 51–61.
20
Gluskina 1966, 87–91; Gluskina 1994, 405–467.
21
Gluskina 1968, 42–58.
22
Frolov 1963, 204–221; Marinovich 1975.
23
Gluskina 1983, 42; Gluskina 1997, 27–42.
24
Gluskina 1983, 18.
9
земли лицами, не имевшими гражданства, без права вмешательства
владельца участка в хозяйственную жизнь создавала основу
для психологического отчуждения граждан от сельскохозяйственного
труда. Ослабление связи гражданина с землей вело, в свою очередь,
к изменению отношения гражданина к полису, кризису гражданской
солидарности, уклонению от исполнения литургий и военной службы,
распространению наемничества.
В целом, по мнению Л.М.  Глускиной, кризис был вызван
нарушением основополагающих принципов полисного устройства –
исключительного права граждан на владение землей и тесной
связи между гражданином и государством – в результате развития
кредитно-денежных отношений. Кризис полиса привел к ослаблению
сплоченности гражданского коллектива, противопоставлению
интересов различных слоев населения не только друг другу, но
и государству в целом.
Проблемами социально-экономических отношений в Афинах
плодотворно занимался Владислав Николаевич Андреев. Исследуя
структуру земельной собственности в Античной Греции, он
пришел к выводу, что распределение земельной собственности
в Аттике конца V–IV  вв. до н.э. было относительно равномерным25:
массовое обезземеливание крестьянства и концентрация земельной
собственности не подтверждается ни эпиграфическими, ни
нарративными источниками.
Анализируя структуру частных состояний, представления
о роскоши и богатстве, об экономическом прогрессе и капитале
в Афинах IV  в. до н.э., В.Н.  Андреев настаивал на недопустимости
аналогий между античным миром и капиталистической эпохой,
подчеркивая своеобразие и парадоксальность античной экономики.
Исследователь отмечал, что в конце классического периода в античной
экономике становились все более заметными такие особенности, как
«подвижность», неустойчивость крупных состояний26, отсутствие
органичной связи богатства с какой-либо отраслью производства,
тенденции к накоплению богатства и вложению капитала
в производство27. Таким образом, В.Н.  Андреев, выражая несогласие
c традиционной для советской историографии модернизаторской

25
Andreev 1959, 121–146; Andreev 1960, 47–57.
26
Andreev 1981, 44; Andreev 1974, 5–46.
27
Andreev 1986, 89.
10
концепцией античной экономики, высказывал сомнения в возможности
толкования изменений в социально-экономической жизни полиса
с позиций «экономического прогресса» или «экономического упадка»
в современном понимании этих терминов.
В советской историографии 70–80-х  гг. чаще стали высказываться
идеи, близкие к пониманию кризиса полиса как «кризиса роста», которое
было в этот период сформулировано в работах чешского исследователя
Яна Печирки28. Людмила Петровна Маринович полагала, что конечную
причину кризиса полиса следует искать в экономическом развитии
полиса, которое вступило в противоречие с традиционной полисной
структурой, привело к конфликту интересов отдельных граждан
и государства, разложению гражданского коллектива и ослаблению
связей в нем29. С другой стороны, она обращала внимание
на внешнеполитический фактор, способствовавший углублению
кризиса, превращению его из внутреннего состояния отдельных
полисов в кризис полисной системы: по выражению Л.П. Маринович,
греческие полисы из субъектов международных отношений
превратились в их объект. В IV  в. до н.э. полисы утратили одну
из своих сущностных характеристик – независимость, причем
в данном случае речь идет не об отдельных полисах, а о системе
полисов. Позднеклассический период стал периодом перехода от мира
городов-государств к эпохе эллинизма.
Свою теорию социально-экономического развития греческого
полиса в позднеклассический период изложил Г.А. Кошеленко в серии
статей, посвященных проблемам развития греческой экономики30.
По мнению исследователя, в Афинах, как и в любом другом
древнегреческом полисе, доминирующими в сфере экономики были
отношения между гражданами-землевладельцами, что и определяло
специфическую экономическую систему полиса. Однако необходимость
развития ремесленного производства и внешней торговли привела
к тому, что постепенно в рамках полисной структуры начинает вызревать
новая структура – город, который, в понимании исследователя, являлся
центром ремесла и торговли. Геннадий Андреевич полагал, что
противостояние «полиса» (т.е. экономических отношений, основанных

28
Pecirka 1976.
29
Marinovich 1993, 212.
30
Koshelenko 1980a, 118–127; Koshelenko 1980b, 3–28; Koshelenko 1983, 217–246;
Marinovich, Koshelenko 1997, 91–92.
11
на аграрном производстве, привилегиях граждан-землевладельцев
в хозяйственной жизни) и «города» (под которым условно понимаются
ремесленное производство и товарно-денежные отношения) являлось
ключевым фактором развития древнегреческой экономики. По мнению
Г.А.  Кошеленко, IV  в. до н.э. стал периодом усиленного «развития
городской структуры в рамках полисной»: активизация товарно-
денежных отношений, ориентация на рынок и получение прибыли
разрушали «традиционные ценности полисной идеологии»,
возрастание роли метеков в экономической и политической жизни,
усиление противоречий между отдельными группами граждан вели
к снижению однородности полисного коллектива.
Концепция развития греческой экономики в позднеклассический
период, предложенная Г.А.  Кошеленко, представляется убедительной
и отражающей важные для интересующей нас эпохи процессы. Если
же абстрагироваться от использования исследователем терминов
«город» и «полис» в специфическом значении (именно применение
этих терминов в данном контексте чаще всего вызывает критику
со стороны антиковедов)31, теория Г.А.  Кошеленко имеет много
общего с концепцией противостояния полиса и рынка К.  Поланьи
и моделью кризиса полиса как кризиса гражданского коллектива,
предложенной Я. Печиркой. Сущность всех этих трех моделей сводится
к представлению о том, что в позднеклассический период полис как
гражданская община с присущими ей привилегиями для граждан
в сфере экономики претерпевает изменения вследствие развития
ремесла и торговли. Экономическое развитие полиса приводит к тому,
что накладываемые полисной организацией ограничения в сфере
хозяйственной жизни нарушаются, а это влечет за собой изменения
и в социальной структуре.
В целом, советские историки внесли существенный вклад
в изучение специфики имущественных и кредитно-денежных
отношений, социальной стратификации в Греции IV  в. до н.э. Хотя
интерес к этой проблематике был во многом стимулирован работами
К.  Моссе, выводы, сделанные отечественными исследователями,
способствовали уточнению и пересмотру многих положений
традиционной концепции кризиса полиса. Как правило, проблемы
развития античного полиса в позднеклассический период

31
Surikov 2010, 20.
12
анализировались с позиций модернизаторского подхода, т.е. исходной
предпосылкой было представление об античной экономике как
о самостоятельной сфере бытия, способной оказывать влияние
на другие области жизни социума. И все же этот методологический
подход нельзя назвать единственным в советском антиковедении.
В отечественной исторической науке, как и в зарубежных исследованиях,
наблюдался постепенный отход от модернизаторских взглядов
на развитие афинского полиса и переход к пониманию кризисного
периода в его истории как «кризиса роста».

Литература / References

1. Andreev, V.N. 1959: [Extent of plots in Attika in the 4th century B.C.].
Vestnik drevney istorii [Journal of Ancient History] 2, 121–146.
Андреев, В.Н. Размеры земельных участков в Аттике IV в. до н.э.
Вестник древней истории 2, 121-146.
2. Andreev, V.N. 1960: [Price of land in Attika in the 4th century B.C.].
Vestnik drevney istorii [Journal of Ancient History] 2, 47–57.
Андреев, В.Н. Цена земли в Аттике IV в. до н.э. Вестник древней
истории 2, 47–57.
3. Andreev, V.N. 1974: Some Aspects of Agrarian Conditions in Attica in
the Fifth to Third Centuries B. C. Eirene 12. 5–46.
4. Andreev, V.N. 1986: [The problem of instability of large Athenian
households in the 5th–4th centuries B.C.]. Vestnik drevney istorii [Journal
of Ancient History] 3, 61–90.
Андреев В.Н. Проблема нестабильности крупных афинских
состояний V-IV вв. до н.э. Вестник древней истории 3, 68–93.
5. Andreev V.N. 1981: [The structure of the private wealth in Athens in 5th–4th
centuries B.C.]. Vestnik drevney istorii [Journal of Ancient History]. 3, 21–47
Андреев В.Н. Структура частного богатства в Афинах V–IV вв. до н.э.
Вестник древней истории 3, 21–45.
6. Belokh, K.Yu. 2009: Grecheskaya istoriya [Greek history]. Moscow.
Белох, К.Ю. Греческая история. М.
7. Boeckh, A. 1886: Die Staatshaushaltung der Athener. Bd. 2. Berlin.
8. Bonnar, A. 1992: Grecheskaya Tsivilizatsiya [Greek Civilization]. T. 2.
Moscow.
Боннар, А. Греческая цивилизация. Т. 2. М.
9. Borukhovich, V.G. 1999: [Crisis of the Greek polis in the 4th century
B.C. (on the problem statement)]. In: Problemy antikovedeniya I medievistiki
[Problems of classical and medieval studies]. Nizhny Novgorod, 15–19.
13
Борухович В.Г., Кризис греческого полиса в IV в. до н.э. (к постановке
проблемы). В кн.: Проблемы антиковедения и медиевистики. Нижний
Новгород, 15–19.
10. Bukher, K. 1924: Ocherk ekonomicheskoy istorii Gretsii [Essay on the
economic history of Greece]. Leningrad.
Бюхер, К. Очерк экономической истории Греции. Л.
11. Buzeskul, V.P. 2003: Istoriya afinskoy demokratii [History of the
Athenian democracy]. Saint-Petersburg.
Бузескул, В.П. История афинской демократии. СПб.
12. Davies, J.K. 1995: The Fourth Century Crisis: What’s Crisis? In: W. Eder
(ed.) Die athenische Demokratie im 4. Jahrhundert v. Chr. Stuttgart, 15–32.
13. Frolov, E.D. 1963: [Political tendencies of Xenophon’s work
“Revenues”]. In: Problemy sotsial’no-ekonomicheskoy istorii Drevnego mira
[Problems of social and economic history of Ancient World]. Moscow, 204–221.
Фролов, Э.Д. Политические тенденции трактата Ксенофонта
«О доходах». Проблемы социально-экономической истории Древнего
мира. М., 204–221.
14. Frolov, E.D. 2010: [Crisis of the classical polis]. In: E.D. Frolov (ed.).
Problemy antichnoy demokratii [Problems of the classical democracy]. Saint-
Petersburg, 242–271.
Фролов, Э.Д. Кризис классического полиса. В кн.: Э.Д. Фролов (ред.).
Проблемы античной демократии. СПб., 242–271.
15. Glotz, G. 1928: La Cité grecque. Paris.
16. Gluskina, L.M. 1958a: [Athenian metics in the struggle for restoration
of democracy in the end of the 5th century B.C.]. Vestnik drevney istorii [Journal
of Ancient History] 2, 70–90.
Глускина, Л.М. Афинские метеки в борьбе за восстановление
демократии в конце V в. до н.э. Вестник древней истории 2, 70–90.
17. Gluskina, L.M. 1958b: [Greece in the 1st half of the 4th century B.C.]
In: L.M. Gluskina, K.M. Kolobova. Ocherki istorii Drevney Gretsii [Essays on
the history of the Ancient Greece]. Leningrad, 289–303.
Глускина, Л.М. Греция в первой половине IV  в. до н.э. В кн.:
Глускина Л.М., Колобова К.М. Очерки истории Древней Греции. Л., 289–303.
18. Gluskina, L.M. 1965: [On the legal status of Athenian libertines in the
4th century B.C]. Vestnik drevney istorii [Journal of Ancient History] 1, 51–61.
Глускина, Л.М. О правовом положении афинских вольноотпущенников
в IV в. до н.э. Вестник древней истории 1, 51–61.
19. Gluskina, L.M.1966: [Metalla ergasima et anasaxima in Athenian
poletes’ inscriptions]. Vestnik drevney istorii [Journal of Ancient History] 1, 87–91.
Глускина, Л.М. Metalla ergasima et anasaxima в надписях афинских
полетов. Вестник древней истории 1, 87-91.
14
20. Gluskina, L.M. 1968: [Rental of land in Attica in the 4th century B.C.].
Vestnik drevney istorii [Journal of Ancient History] 2, 42–58.
Глускина, Л.М. Аренда земли в Аттике в IV в. до н.э. Вестник древней
истории 2, 42–58.
21. Gluskina, L.M. 1970: [On several aspects of the monetary relationships
in Attika in the 4th century B.C.]. Vestnik drevney istorii [Journal of Ancient
History] 2, 17–42.
Глускина, Л.М. О некоторых аспектах кредитно-денежных отношений
в Аттике IV в. до н.э. Вестник древней истории 2, 17–42.
22. Gluskina, L.M. 1983: [Problems of the crisis of polis]. In: E.S.
Golubtsova (ed.) Antichnaya Gretsiya [Ancient Greece]. T. 2. Moscow, 10–43.
Глускина, Л.М. Проблемы кризиса полиса В кн.: Е.С. Голубцова.
Античная Греция. Т. 2. М., 10–43.
23. Gluskina, L.M. 1994: [Social institutions, economic relationships
and legal practice in Athens in the 4th century B.C. according to Demosthenes’
speeches]. In: Demosthenes. Speeches. T. 2. Moscow, 405–467.
Глускина, Л.М. Социальные институты, экономические отношения
и правовая практика в Афинах IV  в. до н.э. по судебным речам
Демосфеновского корпуса. Демосфен. Речи. Т. 2. М., 405–467.
24. Gluskina, L.M. 1997: [On the specificity of the Greek polis with
regard to the problem of its crisis]. In: Drevniye tsivilizatsii: Gretsiya, Ellinizm,
Prichernomor’e [Ancient civilisations: Greece, Hellenism, Black Sea region].
Moscow, 27–42.
Глускина, Л.М. О специфике греческого полиса в связи с проблемой
его кризиса. В кн.: Древние цивилизации: Греция, Эллинизм, Причерноморье.
М., 27–42.
25. Kovalev, S.I. 1936: Gretsiya [Greece]. Moscow.
Ковалев, С.И. Греция. М.
26. Koshelenko, G.A. 1980a: [Ancient Greek economy in contemporary
foreign literature]. In: Drevniy Vostok i antichniy mir [Ancient East and Classical
World]. Moscow, 118–127.
Кошеленко, Г.А. Экономика Древней Греции в современной
зарубежной литературе. В кн.: Древний Восток и античный мир. М.,
118–127.
27. Koshelenko, G.A. 1980b: [Polis and city: on the problem statement].
Vestnik drevney istorii [Journal of Ancient History] 1, 3–28.
Кошеленко, Г.А. Полис и город: к постановке проблемы. Вестник
древней истории 1, 3–28.
28. Koshelenko, G.A. 1983: [Greek polis and the problems of economical
developement]. In: E.S. Golubtsova (ed.) Antichnaya Gretsiya [Ancient Greece].
T. 1. Moscow, 217–246.
15
Кошеленко, Г.А. Греческий полис и проблемы развития экономики.
В кн.: Е.С. Голубцова (ред.). Античная Греция. Т. 1. М., 217–246.
29. Kudryavtsev, O.V. 1953: [Desolation of Hellas in the period of Empire, its
reasons and significance]. Vestnik drevney istorii [Journal of Ancient History] 2, 37–50.
Кудрявцев, О.В. Запустение Эллады в период империи, его причины
и значение. Вестник древней истории 2, 37–50.
30. Kudryavtsev, O.V. 1954: Ellinskiye provincii Rimskoy imperii [Hellenic
provinces of the Roman Empire]. Moscow.
Кудрявцев, О.В. Эллинские провинции Римской империи. М.
31. Kulisher, I.M. 1925: Ocherk ekonomicheskoy istorii Drevney Gretsii
[Essay on the economic history of the Ancient Greece]. Leningrad.
Кулишер И.М. Очерк экономической истории Древней Греции. Л.
32. Marinovich, L.P. 1975: Grecheskoe naemnichestvo IV v. do n.e. i krizis
polisa [Greek mercenarism in th 4th century B.C. and the crisis of polis]. Moscow.
Маринович, Л.П. Греческое наемничество IV в. до н.э. и кризис
полиса. М.
33. Marinovich, L.P. 1993: Greki i Aleksandr Makedonskiy. K problem
krizisa polisa [Greece and Alexander Macedonian. On the problem of crisis
of polis]. Moscow.
Маринович, Л.П. Греки и Александр Македонский. К проблеме кризиса
полиса. М.
34. Marinovich, L.P., Koshelenko G.A. 1997: [Ancient Greek economy:
the centenary of discussions]. Problemy istorii, filologii i kul’tury [Problems
of History, Philology and Culture] 4, 1, 82–97.
Маринович Л.П., Кошеленко Г.А. Древнегреческая экономика: сто
лет дискуссий. Проблемы истории, филологии и культуры 4, 1, 82–97.
35. Meyer, Ed. 1965: Geschichte des Altertums. Bd. 5. Darmstadt.
36. Mosse, C. 1973: Athens in Decline 404-86 B.C. London.
37. Mosse, C. 1962: La fin de la democratie athénianne. Aspects sociaux
et politiques du declin de la cite grecque au IVe sicle avant J.-C. Paris.
38. Pecirka, J. 1976: Eine neue Darstellung der Geschichte der griechischen
Polis. Hellenische Poleis. Krise – Wandlung – Wirkung. Bd. 1-4. / Hrsg. von
E.Ch. Welskopf. Berlin. 1974. Jahrbuch für Wirtschaftsgeschichte 11, 189–203.
39. Pölman, R. 1925: Geschichte der sozialen Frage und des Sozialismus
in der antiken Welt. Bd. I. München.
40. Radtsig, S.I. 1954: [Demosthenes as an orator and a political figure].
In: Demosthenes. Speeches [Demosfen. Rechi]. Moscow, 405-484.
Радциг С.И. Демосфен – оратор и политический деятель. В кн.:
Демосфен. Речи. М., 405–484.
41. Ranovich, A.B. 1950: Ellinism i ego istoricheskaya rol’ [Hellenism
and its historical role]. Moscow-Leningrad.
16
Ранович, А.Б. Эллинизм и его историческая роль. М.-Л.
42. Sergeev,V.S. 1948: Istoriya Drevney Gretsii [History of the Ancient
Greece]. Moscow.
Сергеев, В.С. История Древней Греции. М.
43. Surikov, I.E. 2010: [Greek polis of the archaic and classical periods].
In: V.V. Dementyeva, I.E. Surikov (ed.). Antichnyy polis. Kurs lektsiy [Classical
polis. A course of lections]. Moscow, 8-54.
Суриков, И.Е. Греческий полис архаической и классической эпох.
В кн.: В.В. Дементьева, И.Е. Суриков (ред.). Античный полис. Курс лекций.
М., 8–54.
44. Tyumenev, A.I. 1922: Ocherki ekonomicheskoy i sotsial’noy istorii
Gretsii [Essays on the economic and social history of Greece]. T. 3. Moscow.
Тюменев, А.И. Очерки экономической и социальной истории Греции.
Т. 3. М.
45. Utchenko, S.L. 1965: Krisis i padeniye Rimskoy Respubliki [The crisis
and the fall of Roman Republic]. Moscow.
Утченко, С.Л. Кризис и падение Римской Республики. М.
46. Utchenko, S.L. 1977: [Crisis of polis]. In: S.L. Utchenko. Politicheskiye
ucheniya Drevnego Rima [Political doctrines of the Ancient Rome]. Moscow,
230–240.
Утченко, С.Л. Кризис полиса. В кн.: Утченко С.Л. Политические
учения Древнего Рима. М., 230–240.
47. Will, E. 1977: Histoire grecque. Bulletin historique (1973–1975).
Revue Historique 34, 391–393.

17
УДК 94(38).78.05/780.6/781.8.

МУЗЫКАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА ДРЕВНЕГРЕЧЕСКИХ


ПОГРЕБАЛЬНЫХ ОБРЯДОВ И ВОЕННЫХ ПОХОДОВ
О.С. Энзельдт
Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова, Ярославль,
Россия
kuznecova.olia@mail.ru
Аннотация. В статье рассматриваются песенная и голосовая культура
погребальных обрядов и военных походов древнегреческого общества
от гомеровских времен до конца классической эпохи, а также музыкальные
инструменты, использовавшиеся в этих сферах жизни. Анализ источников
показывает, что обычно во время погребальных обрядов, оплакивания или пения
скорбных песен инструментальная музыка не звучала. Однако были и исключения:
иногда использовались инструменты для сопровождения данных обрядов – авлос
(ὁ αὐλός) и донакс (ὁ δόναξ). Установлено, что такие термины, как пеан (ὁ παιάν)
и гимн (ὁ ὕμνος), которые обычно понимаются как торжественные песни, могут
обозначать и скорбные, похоронные песнопения. Жалобной погребальной песней
являлся также элег (ὁ ἔλεγος). В качестве военных музыкальных инструментов
употреблялись трубы: тирренский салпинкс (ἡ Τυρσηνική σάλπιγξ) и кодон
(ἡ κώδων), служившие для оповещения как воинов, так и гражданского населения.
Для устрашения врага использовались медные колокольчики (οἱ κώδωνες).
Своеобразными сигналами были во время битвы боевые или военные кличи.
Крики страха, ужаса, которые в статье рассматриваются как проявление голосовой
культуры, также являлись неотъемлемой частью боя. Во время отдыха воины
играли на сирингах (ἡ σῦριγξ) и авлосах, вспоминая подвиги героев.
Ключевые слова: древнегреческая музыкальная культура, военные
походы, погребальные обряды, музыкальный инструментарий, песенная
и голосовая культура.

MUSICAL CULTURE OF ANCIENT GREEK


FUNERAL RITES AND MILITARY MARCHES
О.S. Enzeldt
The Yaroslavl Demidov State University, Yaroslavl, Russia
kuznecova.olia@mail.ru
Abstract. The article deals with singing and vocal cultures of funeral rites and
military marches, as well as musical instruments used in these spheres of ancient
© Энзельдт О.С., 2019
18
Greek society from the times of Homer until the end of the classical era. Analysis of
the sources shows that usually when performing funeral rites, mourning or singing
lamentations, musical instruments were not used. However, there were exceptions
where such instruments as avlos (ὁ αὐλός) and donax (ὁ δόναξ) were used to
accompany these ceremonies. It has been established that such terms as pean (ὁπαιάν)
and the anthem (ὁ ὕμνος), which are usually solemn songs, may be understood as
mournful. Eleg (ὁ ἔλεγος) can also be considered a funeral song. As one of military
musical instruments, the author of this article mentioned the use of hornpipes
Tyrrhenian salpinks (ἡ Τυρσηνική σάλππγγξ) and codon (ἡ κώδων), which served
to alert both the warriors and civilians. Copper bells were used to frighten the enemy
(οἱ κώδωνες). They used special military signals during battles, there were screams
of different nature: encouraging, approving. The cries of fear and horror are
considered in the article as a manifestation of voice culture and an integral part of
the battlefield. During the rest the warriors played syringes (ἡ σῦριγξ) and avlos,
remembering the heroic deeds.
Keywords: Ancient Greek musical culture, military campaigns, funeral
rites, musical instruments, song and voice culture.

Ритуальные оплакивания и военные песни – особые категории


песнопений. Поскольку война связана с гибелью людей, бытование
военных песен и ритуальных оплакиваний в древности было близким,
нередко пересекающимся. Особенно часто их описания встречаются
у трагиков, т.к. основные сюжеты произведений Эсхила, Софокла
и Еврипида – военные. Песни являлись и одним из проявлений памяти
о войне, с их помощью люди прославляли своих героев. В «Одиссее»
Алкиной не сомневается в том, что погибшие в битве не будут забыты
(Hom. Od. VIII. 579–580).
Выражением голосовой культуры мы считаем военные или боевые
кличи. Рассмотрим ситуации, в которых сражающиеся их употребляли.
Для поддержания морального духа воины издавали крики, подбадривая
товарищей. Яркие примеры мы встречаем в «Теогонии» Гесиода (Hes.
Theog. 708–710) и «Аргонавтике» Аполлония Родосского:
…οἱ δ᾽ ἰάχησαν
ἥρωες Μινύαι·τοῦ δ᾽ ἀθρόος ἔκχυτο θυμός (Ap. Rhod. Argon. II. 96–97)1.

Данные об авторе: Энзельдт Ольга Станиславовна – выпускница магистратуры


ЯрГУ им. П.Г. Демидова.
1
…Закричали
Тут герои-минийцы, Амик же с душой распростился (Пер. Г. Церетели).
19
Военный клич могло издавать войско, одобряя речь вождя. Гомер,
описывая реакцию войска на слова Одиссея, сравнивает их крики
с шумом волн, бьющихся об утес (Hom. Il. II. 394–397).
Хорошие предзнаменования положительно воздействовали
на боевой дух, поэтому перед боем даже пели об этом песни.
В «Агамемноне» Эсхила такую песню исполняет хор:
κύριός εἰμι θροεῖν ὅδιον κράτος αἴσιον ἀνδρῶν
ἐντελέων ἔτι γὰρ θεόθεν καταπνεύει
πειθώ, μολπᾶν ἀλκάν (Aesch. Ag. 104–106)2.
Также воины могли радостно вскрикнуть, увидев добрый знак,
например, орла, летящего в небе (Hom. Il. XIII. 821–822).
Во время самого боя были слышны крики, которые Гомер
сравнивает с шумом двух горных рек, сливающихся в одну, но это уже
крики ужаса (Hom. Il. IV. 452–456). Крики страха издают и ахейцы,
бегущие с поля боя в «Илиаде» Гомера (Hom. Il. XII. 143–144).
Противоположные чувства испытывают греки у Эсхила в «Персах»,
он сравнивает их ликующие возгласы с песней, используя термин
μολπηδόν:
πρῶτον μὲν ἠχῇ κέλαδος Ἑλλήνων πάρα
μολπηδὸν εὐφήμησεν (Aesch. Pers. 388–389)3.
Только услышав их, варварское войско уже испытывает ужас
(Aesch. Pers. 391–392).
Однако на войне имели место не только героически подвиги, но
и постыдные дела, о которых в гимнах сами люди не желают слышать
даже от музы:
σιγᾶν ἄμεινον τᾀσχρά, μηδὲ μοῦσά μοι
γένοιτ᾽ ἀοιδὸς ἥτις ὑμνήσει κακά (Eur. Tr. 384–385)4.
Военные потери являлись причиной песен скорби. От погребальных
напевов женщины, потерявшей на войне мужа, как нам сообщает
Еврипид, уходит Аполлон:

2
Петь я сегодня хочу о напутственном знаменье, войску
Славный поход посулившем. Нам боги на старости лет
Песенный даруют дар и слова могучую силу (Пер. С. Апта).
3
Раздался в стане греков шум ликующих,
На песнь похожий (Пер. С. Апта).
4
Но затаим постыдное! И Музы
Не надо нам, чтоб пела гимны злу... (Пер. И. Анненского).
20
λοιβαί τε νεκύων φθιμένων,
ἀοιδαί θ᾽ ἃς χρυσοκόμας
Ἀπόλλων οὐκ ἐνδέχεται:
γόοισι δ᾽ ὀρθρευομένα
δάκρυσι νοτερὸν ἀεὶ πέπλων
πρὸς στέρνῳ πτύχα τέγξω (Eur. Suppl. 974–979)5.
Вопль, стон от боли потери мы находим и у Эсхила в «Персах» (Aesch.
Pers. 568–575). Адмет в «Алькесте» Еврипида упоминает о скорбном
пеане, который он называет ἄσπονδος – «не освященный возлияниями, т.е.
не скрепленный установленными обрядами» – и просит петь его чередуясь:
ἀλλ’, ἐκφορὰν γὰρ τοῦδε θήσομαι νεκροῦ,
πάρεστε καὶ μένοντες ἀντηχήσατε
παιᾶνα τῷ κάτωθεν ἄσπονδον θεῷ (Eur. Alces. 422–424)6.
Упоминание о подобного рода пеане мы встречаем и у Каллимаха.
Мать, потерявшая сына, услышав такие звуки, начинает рыдать (Call.
Hymn. 2. 20–21).
Термин ὁ ὕμνος также может обозначать траурную песнь,
подтверждение этому мы находим у Эсхила:
ἐπὶ δὲ σώματος δίκαν [μοι]
κόρακος ἐχθροῦ σταθεὶς ἐννόμως ὕμνον
ὑμνεῖν ἐπεύχεαι <κακόν> (Aesch. Ag. 1472–1474)7.

5
Как его воспоминанье,
В доме мне остались слезы
Да венцы – седые пряди,
Что печаль скосила медью,
Мне остались, да напиток,
Сладкий мертвым, да напевы,
От которых золотые,
Хмурясь, Феб уносит кудри,
Да на пеплосе, к рассвету,
Складки влажные, что стынут
На груди, рыданий полной (Пер. И. Анненского).
6
Но мертвой мне устроить вынос надо,
Останьтесь здесь. И богу адских сил
Сухой пеан воспойте, чередуясь (Пер. И. Анненского).
7
Вот, словно ворон, стоит
Демон у тела и звонкую в лад
Песню заводит, и льется из уст
Гимн торжествующий смерти (Пер. С. Апта).
21
В «Эвменидах» очень часто при упоминании подземного
царства автор говорит о гимне Эриний, который назван φρενοδᾱλής,
т.е. расстраивающий душу, сводящий с ума (Aesch. Eum. 328–333).
Идентичные строки мы видим у него и чуть дальше (Aesch. Eum.
341–346).
Ксеркс, в произведении Эсхила «Персы», потерпев поражение,
просит спеть αἰᾱνής (горестную) и πάνδυρτος (горько рыдающую)
песню:
ἵετ᾽ αἰανῆ καὶ πάνδυρτον
δύσθροον αὐδάν. δαίμων γὰρ ὅδ᾽ αὖ
μετάτροπος ἐπ᾽ ἐμοί (Aesch. Pers. 941–943)8.
Еще один термин, обозначающий жалобную погребальную
песнь – элег (ὁ ἔλεγος). Он встречается, например, у Аполлония
Родосского. В «Аргонавтике» присутствует сцена погребения Приола,
когда оплакивал его весь народ (Ap. Rhod. Argon. II. 780–783).
Как сообщает Гомер, для обряда погребения существовали
специальные плакальщики – οἱ τῶν θρήνων ἔξαρχοι. Во время похорон
Приама мы видим сцену, где присутствуют такие певцы, а также
стенающие женщины:
…παρὰ δ’ εἷσαν ἀοιδοὺς
θρήνων ἐξάρχους, οἵ τε στονόεσσαν ἀοιδὴν
οἳ μὲν ἄρ’ ἐθρήνεον, ἐπὶ δὲ στενάχοντο γυναῖκες (Hom. Il. XXIV. 721–722)9.
Отношение к смерти и поражению могло быть различным.
Корифей в «Троянках» Еврипида, говоря о тех бедствиях, что происходят
в разрушенной Трое, не сетует на богов за судьбу, а, наоборот, называет
слезы, проливаемые жителями, и горестный напев сладкими (Eur.
Tr. 608–609).
Греки знали погребальные песни и других народов. Например,
Тимофей упоминает о мисийской похоронной песне (Timoth. fr. 15. col3.
100–107). Эсхил в «Персах» – о мариандинском скорбном напеве10:

8
Да, начните песню скорби,
Кричите, плачьте. Это мне
Демон яростный мстит (Пер. С. Апта).
9
…Певцов, зачинателей плача,
Возле него посадили, которые с грустным стенаньем
Песни плачевные пели, а жены им вторили стоном (Пер. В. Вересаева).
10
Марианды – народ, обитавший на северном берегу Малой Азии.
22
πρόσφθογγόν σοι νόστου τὰν
κακοφάτιδα βοάν,
κακομέλετον ἰὰν
Μαριανδυνοῦ θρηνητῆρος
πέμψω πέμψω,
πολύδακρυν ἰαχάν (Aesch. Pers. 935–940)11.
Еврипид же сообщает об азиатской скорбной песне (Eur. I.T.
179–181). Однако не всегда умершего оплакивали, сожалели о его
смерти. Например, человек, совершивший зло, по мнению греков,
не достоин жалости. Хор в «Вакханках» Еврипида радуется смерти
Пенфея и издает по этому поводу крик одобрения·(Eur. Bacch.
1153–1155). В другом произведении – «Финикиянки» Креонт
запрещает хоронить тело вестника Полиника, который привел
врагов. Погибший должен быть не оплакан и оставлен на съедение
хищным птицам, а тот, кто нарушит этот запрет – казнен (Eur. Phoen.
1631–1633).
Еще одна тема печальных песен – тема старости. В «Геракле»
Еврипида старики, поднимаясь на алтарь, исполняют ὁ ἰάλεμος γόος
(печальную песнь), сокрушаясь о прошедшем:
…ἐστάλην
ἰηλέμων γόων ἀοι-
δὸς ὥστε πολιὸς ὄρνις,
ἔπεα μόνον καὶ δόκη –
μα νυκτερωπὸν ἐννύχων ὀνείρων,
τρομερὰ μέν, ἀλλ᾽ ὅμως πρόθυμ᾽(Eur. Her. 109–114)12.
Песнь дочерей Даная из «Просительниц» Эсхила сродни τό
θρεομένος μέλος – погребальной песне. Дело в том, что их заставляют
выйти замуж за родственников:

11
Печальной песнью встречу тебя,
Услышишь ты стон, услышишь ты вопль,
Мариандинский слезный напев,
Пронзительный плач услышишь! (Пер. С. Апта).
12
Заведу я унылую песню,
Поседевшего лебедя песню...
Что от прошлого в старце осталось?
Точно призрак я, ночью рожденный,
Только голоса звук и остался... (Пер. И. Анненского).
23
…θρεομένη μέλη
ζῶσα γόοις με τιμῶ
ἱλεοῦμαι μὲν Ἀπίαν βοῦνιν,
καρβᾶνα δ᾽ αὐδὰν
εὖ, γᾶ, κοννεῖς.
πολλάκι δ᾽ ἐμπίτνω ξὺν λακίδι
λινοσινεῖ
Σιδονία καλύπτρᾳ (Aesch. Suppl. 115–122)13.
Поводом петь жалобную песнь (ὁ θρῆνος) и даже желать смерти
может быть и проступок, который повлечет за собой позор (Eur. Hec.
211–215).
Анализируя источники и обращаясь к исследовательской
литературе14, мы нередко встречали описание различных религиозных
обрядов, в которых музыкальные инструменты были обязательным
атрибутом происходящего действа. Отметим, какие именно инструменты
использовались или, наоборот, были запрещены при погребальных
обрядах и в военных походах. У Эсхила в одном из сохранившихся
фрагментов неизвестной драмы мы находим песню-плач женского
хора, обращенную к Зевсу (Aesch. fr. 451h. 7–9). В нем нет упоминаний
о музыкальных инструментах, но есть прилагательное ἄναυλος, которое
может свидетельствовать о том, что подобного рода песни исполнялись
без музыки.
Смерть – черта, которая отделяет живых от мертвых, она пугает,
поэтому в царстве Аида нет ни свадебных песен, ни звуков лиры,
ни плясок:
Ἄϊδος ὅτε μοῖρ᾽ ἀνυμέναιος
ἄλυρος ἄχορος ἀναπέφηνε,
θάνατος ἐς τελευτάν (Soph. O.C. 1221–1223).
Ифигения у Еврипида говорит своим служанкам о том, что
никакая музыка: ни пение, ни лира – не способны заставить забыть
о смерти (Eur. I.T. 145–147).
В «Прометее прикованном» потерявший дорогу с мольбой
вопрошает:

13
Мне впору похоронный плач,
Плач о себе, живой, пропеть.
О холмы Апии, молю,
Внемлите чужеземной речи! (Пер. С. Апта).
14
Landels 2013, Mathiesen 1999, West 1992.
24
ὑπὸ δὲ κηρόπλαστος ὀτοβεῖ δόναξ
ἀχέτας ὑπνοδόταν νόμον.
ἰὼ ἰὼ πόποι, ποῖ μ’ ἄγουσι τηλέπλαγκτοι πλάναι (Aesch. Prom.
574–576)15.
Скрепленная воском тростниковая свирель (ὁ κηρόπλαστος δόναξ)
является здесь синонимом скорби. Очевидно явное противопоставление
кифары, по струнам которой золотым плектром ударяет Феб, тем
самым заканчивая прекрасные песни, и надгробного плача по Гераклу·
(Eur. Her. 348–351). Еврипид в произведении «Алькеста» описывает
траур и вкладывает в речь Адмета слова о том, что ни авлосы, ни лиры
не должны звучать на улицах, т.к. развлечение в это время неуместно
(Eur. Alces. 430–431).
В трагедии «Елена» есть интересный эпизод с сиренами:
παρθένοι Χθονὸς κόραι
Σειρῆνες, εἴθ’ ἐμοῖς γόοις
μόλοιτ’ ἔχουσαι Λίβυν
λωτὸν ἢ σύριγγας ἢ
φόρμιγγας, αἰλίνοις κακοῖς
τοῖς ἐμοῖσι σύνοχα δάκρυα… (Eur. Hel. 167–173).
Елена зовет сирен прийти на звуки ее рыданий вместе с ливийскими
лотосами или сирингами, или формингами и уничтожить ее скорбную
песнь, связанную с горем. Далее она просит сменить несчастье
на несчастье, а песню на песню:
πάθεσι πάθεα, μέλεσι μέλεα (Eur. Hel. 174).
Еврипид в «Финикиянках», описывая нападения сфинксов
на Фивы, поясняет причину, по которой они похищают юношей:
πεδαίρουσ᾽ ἄλυρον ἀμφὶ μοῦσαν ὀλομέναν (Eur. Phoen. 1027).
(похищают не сопровождающего игрой на лире по причине
музыки губительной).
Вернемся к пеанам. Как мы уже отмечали, их пели не только
для того, чтобы кого-то прославить. Упоминание о пеане, который
призывает к войне, мы находим в «Финикиянках» Еврипида:

15
Воском скрепленная, песню поет свирель,
Хочется сном забыться.
Горе мне, горе! в какие дали
Дальний мой путь ведет? (Пер. С. Апта).
25
παιὰν δ᾽ καὶ σάλπιγγες ἐκελάδουν ὁμοῦ
ἐκεῖθεν ἔκ τε τεχέων ἡμῶν πάρα (Eur. Phoen. 1102–1103)16.
Дадим перевод данного фрагмента:
Пеан же и трубы звучали вместе от наших стен.
Воины исполняли пеаны и для того, чтобы поднять боевой дух,
когда они еще только шли в битву, звуки салпинкса им также помогали
в этом. Как сообщает Эсхил в произведении «Персы», никто даже
не думал о бегстве:
παιᾶν᾽ ἐφύμνουν σεμνὸν Ἕλληνες τότε
ἀλλ᾽ ἐς μάχην ὁρμῶντες εὐψύχῳ θράσει:
σάλπιγξ δ᾽ ἀϋτῇ πάντ᾽ ἐκεῖν᾽ ἐπέφλεγεν (Aesch. Pers. 393–395).
Переведем данный фрагмент:
Пеан священный пели греки в то время,
а в битву устремились с мужественной отвагой:
Труба кличем всюду всех воодушевляла.
Призывные звуки трубы действовали возбуждающе не только
на людей, но и на животных. Так, например, услышав звуки трубы,
конь Тидея реагирует определенным образом:
ἵππος χαλινῶν ὣς κατασθμαίνων μένει,
ὅστις βοὴν σάλπιγγος ὁρμαίνει μένων (Aesch. Sept. 393–394)17.
Трубу, как сигнальный инструмент можно встретить и в других
произведениях Еврипида (Eur. Tr. 1266–1268). Он же называет звук
тирренского салпинкса огненно-красным:
ἐπεὶ δ᾽ ἀφείθη πυρσὸς ὣς Τυρσηνικῆς
σάλπιγγος ἠχὴ σῆμα φοινίου μάχης (Eur. Phoen. 1377–1378).
Перевод данного отрывка:
Когда же источил огненно-красный, как тирренской
Трубы звук, сигнал кровавой битвы.
Труба служит оповещением о схватке не только воинам,
но и простым гражданам (Hom. Il. XVIII. 219–221). Еще одним
подтверждением того, что без салпинкса не обходился ни один бой,
мы находим у Софокла (Soph. Ai. 288–291).
В качестве сигнального инструмента в бою использовали и кохлос
(ὁ κόχλος):

16
Призывные пеаны зазвучали
И заиграли трубы. (Пер. С. Апта).
17
Так, зов трубы услышав, конь беснуется,
И фыркает сердито, и узду грызет (Пер. С. Апта).
26
κἀν τῷδε πᾶς τις, ὡς ὁρᾷ βουφόρβια
πίπτοντα καὶ πορθούμεν᾽, ἐξωπλίζετο,
κόχλους τε φυσῶν συλλέγων τ᾽ ἐγχωρίους·(Eur. I.T. 301–303)18.
Еще один термин, обозначающий трубу – ἡ  κώδων, мы встречаем
только в произведении Софокла «Аякс», здесь она, как и салпинкс,
называется тирренской:
φώνημ᾽ ἀκούω καὶ ξυναρπάζω φρενὶ
χαλκοστόμου κώδωνος ὡς Τυρσηνικῆς (Soph. Ai. 16–17)19.
Дадим перевод данного отрывка:
Голос слышу и улавливаю сердцем
Медноустной звук трубы как будто тирренской.
Однако труба, пеаны, военные песни служили не только для
призыва или поднятия духа, но и для устрашения врага. Именно с этой
целью использовали на войне колокольчики, которые в источниках
обозначаются как οἱ κώδωνες. Чаще всего их делали из меди и вешали
на щит. Рассмотрим эпизод, который присутствует в произведении
Эсхила «Семеро против Фив»:
…ὑπ᾽ ἀσπίδος δ᾽ ἔσω
χαλκήλατοι κλάζουσι κώδωνες φόβον (Aesch. Sept. 385–386).
(Внизу же щита сделанные из меди колокольчики стучат
страшно.)
Колокольчики или бубенцы прикрепляли и на лоб лошадям
(видимо, имеется в виду оголовье – часть уздечки). Они,
по свидетельству Еврипида, были многочисленны, изготавливались
из меди и, как и в описании у Эсхила, страшно гремели:
χαλκῆ μετώποις ἱππικοῖσι πρόσδετος
πολλοῖσι σὺν κώδωσιν ἐκτύπει φόβον (Eur. Rhes. 307–308).
В другом эпизоде «Реса» присутствует прилагательное, которое
связано с колокольчиками:

18
Не глядеть же
Нам было на разбой. Мы стали к битве
Готовиться, я раковину взял
И затрубил, чтобы созвать окрестных (Пер. И. Анненского).
19
…Хоть лика
Ты не являешь своего, – твой голос
Я узнаю; он жжет мне сердце, точно
Трубы тирренской медноустой звон (Пер. Ф. Зелинского).
27
κόμπους κωδωνοκρότους
παρὰ πορπάκων κελαδοῦντας (Eur. Rhes. 383–384).
Оно переводится как «бряцающие» и здесь означает звук доспехов.
Арес – бог войны, поэтому ни плясок, ни игры на кифаре
он не приемлет, как свидетельствует текст произведения Эсхила
«Просительницы»:
ἄχορον ἀκίθαριν
δακρυογόνον Ἄρη
βοάν τ᾽ ἔνδημον ἐξοπλίζων (Aesch. Suppl. 681–683).
Перевод данного отрывка следующий:
Когда мрачный, заставляющий молчать кифары
и лить слезы Арес кричит, местных вооружая.
Следовательно, мы можем сделать вывод о том, что кифары
не являются военным музыкальным инструментом, но в перерывах
между боями воины могли позволить себе отдохнуть и поиграть,
например, на форминге:
Μυρμιδόνων δ᾽ ἐπί τε κλισίας καὶ νῆας ἱκέσθην,
τὸν δ᾽ εὗρον φρένα τερπόμενον φόρμιγγι λιγείῃ
καλῇ δαιδαλέῃ, ἐπὶ δ᾽ ἀργύρεον ζυγὸν ἦεν (Hom. Il. IX. 185–187)20.
В данном фрагменте очень важно описание форминги. Гомер
говорит о том, что форминга сделана искусно, имеет серебряную
кобылку в верхней части.
Кроме форминги воины, отдыхая и развлекаясь, играли
на авлосах и сирингах. Видимо, эти инструменты использовали
и в походах, однако прямого подтверждения того, что авлос
использовался в качестве военного музыкального инструмента,
в изученных источниках нами найдено не было:
θαύμαζεν πυρὰ πολλὰ τὰ καίετο Ἰλιόθι πρό,
αὐλῶν συρίγγων τ᾽ ἐνοπὴν ὅμαδόν τ᾽ ἀνθρώπων (Hom. Il. X. 12–13)21.
С другой стороны, Софокл в «Трахинянках», наоборот, называет
авлос инструментом, который не звучит на войне:
ὁ καλλιβόας τάχ᾽ ὑμῖν
αὐλὸς οὐκ ἀναρσίαν

20
В стан мирмидонцев, к судам их, пришедши, нашли Ахиллеса
Сердце свое услаждавшим игрою на форминге звонкой,
Очень красивой на вид, с перемычкой серебряной сверху (Пер. В. Вересаева).
21
И удивлялся несчетным огням, что горели пред Троей,
Звукам свирелей и флейт и немолчному шуму людскому (Пер В. Вересаева).
28
ἀχῶν καναχὰν ἐπάνεισιν, ἀλλὰ θείας ἀντίλυρον μούσας (Soph. Thrach.
640–643)22.
Мы все же склоняемся к тому, что авлосы были в военных походах,
скорее, в качестве увеселительного инструмента, нежели военного,
об этом говорит и их большая распространенность23.
Итак, поскольку мужчины Эллады большую часть своей
жизни проводили на войне, они надеялись, что после смерти их
не предадут забвению, а воспоют в песне. Это был один из немногих
способов остаться в памяти потомков. Битве были присущи военные
кличи разного характера: подбадривающие, одобрительные, без них
не обходился ни один бой. Упоминание о криках страха и ужаса,
являющихся частью голосовой культуры, мы также часто встречаем
при описании сражений.
Такие термины, как «пеан» и «гимн», которые обычно
понимаются как торжественные песни, могут, как мы установили,
обозначать и скорбные, похоронные напевы. Кроме того, под элегом
также понимается жалобная погребальная песнь. Ни одна похоронная
церемония не обходилась без «стенающих» женщин и плакальщиков,
порой тех и других (по свидетельствам Гомера). Конечно, сама
тема смерти всегда печальна, но все относятся к ней по-разному:
кто-то в ней видит утрату, а кто-то – повод для гордости, как например,
Корифей в «Троянках» Еврипида. Отметим, что древние греки знали
погребальные песни других народов. Мы нашли упоминания о таких
напевах, как мисийский, мариандинский, азиатский.
Однако не всякого человека оплакивали и скорбели о нем, были
и такие, которых оставляли – без данного обряда и даже похорон –
на растерзание хищным птицам, например, за предательство. Были
и другие поводы для исполнения скорбных песен: старость, брак
с нежеланным человеком, позор.
Ритуальными инструментами, которые использовались для
воспевания и прославления, были, прежде всего, авлосы, а кроме
них – авлискосы и лотосы. Сиринги, несмотря на то, что чаще всего

22
Вы флейты прекраснозвучной
Услышите голос скоро:
Не вестницей вражьей брани
Придет она – с песней лиры
Сольется призыв ее (Пер. Ф. Зелинского).
23
Герцман 2006, 53.
29
использовались пастухами, также находили применение при пении
похоронных пеанов.
Отметим, что погребальные обряды, а также оплакивания или
скорбные песни, совершались, как показывает анализ источников,
практически всегда без музыки, но инструменты, которые сопровождали
данные обряды, все-таки были – это авлос и донакс.
Мы обнаруживаем в нарративных текстах сведения
об употреблении греками труб в качестве военных инструментов:
тирренского салпинкса и кодона. Источники показывают, что
существовали инструменты и для устрашения врага: медные
колокольчики, которые чаще всего вешались воинами на щит.
Во время отдыха воины играли на сирингах и авлосах. Следует
подчеркнуть, что применение авлосов было распространено; данные
инструменты были разных видов и каждый имел свое предназначение.
В целом, древнегреческая музыкальная культура VIII–III  вв.
до н.э. была развита на высоком уровне, музыка занимала важное место
в различных сферах жизни древних греков и имела как сакральный,
так и бытовой характер.

Литература / References

1. Akopyan, K.Z. 2012: Mirovaya muzykal’naya kul’tura: Tvorchestvo,


ispolniteli, slushateli [World musical culture: creativity, performers,
listeners]. Moscow.
Акопян, К.З. Мировая музыкальная культура: Творчество,
исполнители, слушатели. М.
2. Gertsman, E.V. 2006: Yazycheskiye I khristianskiye muzykal’nye
drevnosti [Pagan and Christian musical antiques]. Saint-Petersburg.
Герцман, Е.В. Языческие и христианские музыкальные древности.
СПб.
3. Landels, J.G. 2013: Music in ancient Greece and Rome. Oxford.
4. Mathiesen, T.J. 1999: Apollo’s Lyre: Greek Music and Music Theory
in Antiquity and the Middle Ages. Nebraska.
5. West, M.L. 1992: Ancient Greek Music. Oxford.

30
II. РИМСКАЯ РЕСПУБЛИКА

УДК 94(37)

МАГИСТРАТУРЫ AD TEMPUS INCERTUM


И ОГРАНИЧЕНИЕ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТИ
ДОЛЖНОСТНЫХ ПОЛНОМОЧИЙ
В РИМСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ
(ПО ПОВОДУ КОНЦЕПЦИИ У. КОЛИ)*

Р.М. Фролов

Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова, Ярославль,


Россия
Universität Bremen, Бремен, Германия
frolovrm@yandex.ru
Аннотация. Согласно У. Коли, так называемые магистратуры ad tempus
incertum не были ограничены конкретным сроком, наступление которого
означало бы их прекращение ipso iure. Вместо этого ожидалось, что их носители
должны были сами отказаться от власти после выполнения возложенной
на них задачи. Только этот акт – добровольная абдикация – означал формальное
окончание их полномочий, а в случае отказа от abdicatio, к ней принуждали. Эти
выводы итальянского ученого ставятся под сомнение. Сначала обсуждаются
общие положения его концепции, а затем кратко рассматриваются конкретные
эпизоды (относящиеся к децемвирам, диктаторам и цензорам), которые Коли
приводит в подтверждение своих выводов.
Ключевые слова: Древний Рим, Римская республика, политическая
система, срок должностных полномочий, tempus, отказ от должности, abdicatio,
abdicare, coactus abdicare, лишение должности, abrogatio, abrogare, децемвират,
decemviri legibus scribundis, диктатура, dictator, цензура, censor, политическая
культура, политическая инициатива, концепция У. Коли.

*
Публикация подготовлена в рамках научного проекта автора, поддер-
жанного исследовательской стипендией Фонда Александра фон Гумбольдта
(Humboldt-Forschungsstipendium für Postdoktoranden). Все даты в статье – до н.э.
© Фролов Р.М., 2019
31
MAGISTRACIES AD TEMPUS INCERTUM
AND THE MAXIMUM TERM OF PUBLIC OFFICES
IN THE ROMAN REPUBLIC (ON U. COLI’S CONCEPTION)
Roman M. Frolov
P.G. Demidov Yaroslavl State University, Yaroslavl, Russia
Universität Bremen, Bremen, Germany
frolovrm@yandex.ru
Acknowledgements: The research for this article was supported by the
Alexander von Humboldt Foundation through the Humboldt Research Fellowship for
Postdoctoral Researchers (Humboldt-Forschungsstipendium für Postdoktoranden).
Abstract. According to U. Coli, the so-called magistracies ad tempus incertum
were not limited by the fixed term which expiration would have meant their
termination ipso iure. Instead, the holders of these magistracies were expected to lay
down their office as soon as their task was completed. Only by this act – the voluntary
abdicatio – did their magistracy lapse, while in case of their refusal to abdicate, they
were forced to do so. I question these assumptions. First, I discuss Coli’s general
observations. Secondly, I briefly consider the specific cases (concerning the decemvirs,
the dictators, and the censors), which Coli mentions in support of his argument.
Keywords: Ancient Rome, Roman Republic, political system, duration of
public offices, tempus, abdication, abdicatio, abdicare, coactus abdicare, deprivation
of office, abrogatio, abrogare, decemvirate, decemviri legibus scribundis,
dictatorship, dictator, censorship, censor, political culture, political initiative,
conception of U. Coli.

1. Введение

Одной из важнейших характеристик римской республиканской


магистратуры было принципиальное ограничение срока ее
исполнения. В большинстве случаев в качестве лимита устанавливался
год, по прошествии которого консул, например, становился privatus
автоматически, ipso iure1. При досрочном сложении полномочий

Данные об авторе: Фролов Роман Михайлович – кандидат исторических


наук, доцент кафедры всеобщей истории ЯрГУ им. П.Г. Демидова; постдок
(стипендиат Фонда Александра фон Гумбольдта), Институт европейских
исследований Университета Бремена.
1
Coli 1953, 398. У. Коли справедливо не соглашается с Л. Ланге, который
считал, что прекращение полномочий даже годичных магистратов формально
требовало абдикации (Lange 1876, 720–721). Так, переход консула на положение
32
было необходимо специальное объявление об этом (abdicatio).
Однако Т.  Моммзеном выделялась особая группа магистратур, власть
носителей которых он обозначал как «чрезвычайная конституирующая
(устроительная)» (außerordentliche constituierende Gewalt).
Особенностью таких должностных лиц было то, что никакие сроки не
являлись для них с правовой точки зрения обязательными, т.к. сама их
власть имела «надконституционный» характер, будучи установленной
для изменения конституционного порядка2. Эти представления
Моммзена подвергались критике, в частности, на том основании,
что он неоправданно генерализировал конкретный случай диктатуры
Суллы (либо позднереспубликанских диктатур в целом)3.
С теорией Моммзена схожа концепция, которую аргументировал
У. Коли4. Хотя наблюдения последнего комментируются в историографии
реже, чем выводы Моммзена, именно представления Коли (и только
во вторую очередь идеи немецкого исследователя) легли в основу двух
недавно предложенных интерпретаций публично-правового положения
членов «второго» триумвирата5.
В некотором смысле аналогом разделения Моммзеном римских
должностных лиц на имевших «конституирующую власть» и всех
остальных выступает у Коли противопоставление магистратур ad
tempus certum и ad tempus incertum6. Под магистратурами ad tempus
certum («на определенный срок») он разумеет годичные должности.

проконсула (т.е. на положение privatus) после завершения срока магистратских


полномочий, свидетельствует об истечении консулата ipso iure (Coli 1953, 401).
Следует подчеркнуть, что наблюдения Коли о промагистратуре (Coli 1953,
400–402) представляются в целом убедительными, в отличие от его
высказываний по вопросу, которому посвящена данная статья.
2
Mommsen 1887b, 714–720.
3
Bringmann 1988, особенно 37–38; Dementyeva 2003, 78.
4
Coli 1953.
5
Lange 2009; Vervaet 2010.
6
Строго говоря, выражение ad tempus incertum античными авторами для
обозначения какого-либо типа магистратур не употребляется. Этот термин в таком
значении использует только сам Коли (Coli 1953, 399). Ср., например, Liv. IV.13.7:
et L. Minucius praefectus annonae seu refectus seu, quoad res posceret, in incertum
creatus. Однако здесь нет ясности как раз в отношении интересующего нас вопроса:
Ливий сомневается по поводу того, был ли префект анноны Л. Минуций (440 г.)
сразу избран на неопределенный срок (до выполнения поставленной задачи),
либо же по прошествии года оказался переизбран на эту должность.
33
Он также характеризует их как постоянные и созданные для
выполнения продолжающихся задач. Под магистратурами ad tempus
incertum («на неопределенный срок») Коли понимает лимитированные
не абсолютным, а относительным сроком: их исполняли до тех пор,
пока не была решена специальная задача, ради которой они были
введены. Такие магистратуры Коли называет еще непостоянными.
К должностным лицам первого типа он относит консулов, преторов,
плебейских трибунов, эдилов, квесторов, словом, все годичных
магистратов, включая военных трибунов с консульской властью.
Ко второму типу Коли причисляет диктатора и начальника конницы,
триумвиров rei publicae constituendae, цензоров, префекта анноны 440 г.
и целый ряд других7.
Необходимо сразу подчеркнуть, что Коли рассматривает публично-
правовое регулирование срока полномочий римских магистратов.
По его собственным словам, в его исследовании речь идет о нормах
публичного права (diritto pubblico)8. Однако, как будет показано
ниже, исследователь не всегда последовательно различает правовые
и внеправовые механизмы ограничения срока полномочий.
Проанализируем сначала общие положения концепции Коли,
а затем кратко рассмотрим те конкретные эпизоды, которые призваны
поддерживать построения исследователя.

2. Магистратуры ad tempus incertum: общие замечания


Свое исследование Коли начинает с утверждения, по сути
идентичного приведенному мною выше: для римской civitas
принципиальное значение имела защита от узурпации власти, которая
грозила бы в том случае, если бы магистратуры могли удерживаться
без ограничения по времени. Любая магистратура устанавливалась
поэтому на какой-то срок. Магистратуры ad tempus incertum тоже
имели срок, только он был «неопределенный»9.

7
Coli 1953, 397, 410–411. О типологизации должностей в Римской Республике
(включая обсуждение таких используемых Коли критериев как постоянность,
повторяемость и годичность) см. в Dementyeva 2002. Противопоставление
двух типов магистратур, схожее с представленным у Коли, содержится также
в опубликованной несколько позднее диссертации Л.Ф. Янсена (Janssen 1960,
особенно 54). Янсену работа Коли осталась неизвестна.
8
Coli 1953, 398.
9
Coli 1953, 395–397.
34
Уже на этом этапе возникает ряд вопросов. Во-первых, чем
отсутствие определенного срока в конечном итоге отличается
от отсутствия срока вообще, если нет других ограничителей,
имеющих обязательную юридическую силу и при этом – что важно –
не зависящих ни от воли (действий, инициативы), ни от интерпретации
(например, вопроса о том, выполнена или не выполнена поставленная
задача) самого носителя магистратуры? А во-вторых, разве верно, что,
например, для диктатуры не было установлено никакого определенного
ограничения по времени? И к тому, и к другому моменту мы будем
неоднократно возвращаться ниже.
Коли полагает, что если бы, например, консулат, не ограниченный
выполнением определенной задачи, не был ограничен конкретным
сроком, то он мог бы удерживаться до бесконечности. Однако
продолжительность магистратур ad tempus incertum уже имплицитно
лимитировалась выполнением конкретной задачи. Если задача
исполнена, то дальнейшее исполнение должности было не нужно.
Следовательно, ограничение конкретным сроком не требовалось10.
На первый взгляд такое рассуждение выглядит логичным. Но могло
ли быть юридически обязательным ограничение выполнением задачи,
если оно сводилось к признанию (чьим решением, Коли не поясняет)
только отсутствия смысла в дальнейшем исполнении должности
(ненужности, избыточности ее удержания)?
При этом Коли полагает, что носители магистратур ad tempus
incertum могли законным образом продолжать исполнять должность
даже после того, как они выполнили поставленную перед ними
задачу, поскольку формально только абдикация могла прекратить
их полномочия11. Но в таком случае оказывается, что выполнение
поставленной задачи в конечном итоге не может для т.н. магистратур
ad tempus incertum играть ту же роль, какую для магистратур ad tempus
certum имело ограничение конкретным сроком, т.е. роль юридически
обязывающего, а не рекомендательного, лимита.
Коли прямо указывает, что, поскольку магистратуры ad tempus
incertum не имели фиксированного срока исполнения, абдикация
становилась необходимой, так как эти должности не прекращались ipso
iure12. Иными словами, если абдикация не совершается, магистратура

10
Coli 1953, 397, 405.
11
Coli 1953, 406.
12
Coli 1953, 404–405.
35
удерживается законно. Одновременно Коли верно подчеркивает, что
сама абдикация формально являлась добровольной13. Выходит так,
что на юридическом уровне срок полномочий ограничивался вовсе
не выполнением возложенной задачи (как сначала констатирует Коли,
когда вводит определение магистратур двух типов), а только абдикацией
(как следует из его дальнейших рассуждений). Поскольку абдикация
по определению добровольная, получается, что срок исполнения
полномочий формально ограничивался только доброй волей их носителя,
т.е. правовым образом «извне» не ограничивался вообще14.
Действительно, тот факт, что, например, диктаторы могли остаться
в должности (если не превышен шестимесячный срок) даже несмотря
на решение или отпадение той задачи, ради которой они были
назначены, говорит о том, что ограничение такой задачей в качестве
юридически обязывающего римлянами не рассматривалось. Никто
в дальнейшем не оспаривал легитимность и легальность действий,
совершенных диктатором в рамках выполнения этих новых взятых им
на себя задач15.
Однако Коли делает такую оговорку: существовал механизм
принуждения к абдикации. Он заключался в том, что если носитель
магистратуры ad tempus incertum продолжал оставаться в должности
даже после выполнения возложенной на него задачи, то такое его
действие осуждалось как злоупотребление властью16. Коли пишет, что,
в отличие от консула, цензор и диктатор были «обязаны» (dovevano)
совершить абдикацию после выполнения возложенной задачи и в том
случае, если известный срок их полномочий еще не истек17. Но если,
как отмечено выше, принципиально магистратуру могли удерживать
законно даже после выполнения задачи, а максимальный срок на самом
деле ни к чему не обязывал, то на каком основании могла возникнуть
юридическая обязанность отказаться от магистратуры? Соответственно,
и принуждение к абдикации не могло иметь в качестве формального
основания факт выполнения задачи. Поэтому если мы констатируем,
что магистрату ставили в вину злоупотребление властью, то перед

13
Coli 1953, 402–403.
14
Ср. Lange 1876, 721.
15
См. Dementyeva 1996, 73–74.
16
Coli 1953, 405, 410.
17
Coli 1953, 407.
36
нами лишь моральное давление на магистрата, которое он был
вправе проигнорировать. Если же его принуждали силой, то такое
принуждение могло быть только нелегальным. Иными словами,
принуждение к абдикации могло представлять собой только
неправовое принуждение. Оно не имело отношения к нормам
«публичного права», изучение которого Коли рассматривает
в качестве задачи своего исследования.
Если магистратуры ad tempus incertum не имели временного
ограничения, которое было бы для них юридически обязывающим,
то зачем был все-таки установлен, например, для диктатуры некий
срок в шесть месяцев18? На этот вопрос Коли отвечает так: он был
необходим исключительно для того, чтобы препятствовать диктатору
тратить «слишком много времени» (troppo tempo) на выполнение
задачи, ради которой он был назначен19. Остается загадкой, что именно
означает «слишком много», если магистрат был вправе совершить
абдикацию по своему выбору в любой момент как до, так и после
наступления этого срока. Если шестимесячный срок диктатуры был
только «угрожающим» (comminatorio, в противоположность perentorio,
«императивному»20), то нельзя было правовым образом гарантировать,
что диктатор сложит полномочия. При такой интерпретации так часто
упоминающийся в источниках максимальный срок лишается не только
формально-правового, но и вообще какого-либо смысла.
В результате теория Коли допускает несколько фантастических
сценариев. Диктатор назначается для проведения выборов. Он
намеренно не проводит выборы, т.е. не решает поставленной задачи.
На этом основании он легально остается в должности даже
по прошествии шести месяцев и далее без ограничений. Либо диктатор
проводит выборы, но заявляет, что возложенная на него задача
на самом деле не выполнена (ведь кто уполномочен определять
факт выполнения задачи, остается неясным), не слагает полномочия
и законно остается в должности. Наконец, диктатор проводит выборы
и даже сам признает, что возложенная на него задача выполнена.
Однако он не совершает абдикации без объяснения причин и поэтому
легально остается в должности до тех пор, пока сам не решит сложить

18
Coli 1953, 398, 407.
19
Coli 1953, 408.
20
Coli 1953, 406, n. 41.
37
полномочия. Единственным условием выполнения этих сценариев
является способность диктатора сопротивляться моральному давлению
и попыткам силой принудить его сложить полномочия. По логике Коли,
те, кто захотят воспрепятствовать такому магистрату, парадоксальным
образом сами оказываются вне правового поля.
Даже если реализацию чего-то подобного можно усмотреть
в диктатурах Суллы и Цезаря, вряд ли следует полагать, что это
имело отношение к ранней диктатуре. Более того, как раз некоторые
особенности диктатур I  в. скорее опровергают выводы Коли, чем их
поддерживают.
Аппиан подчеркивает, что именно для диктатора Суллы никакой
срок не был установлен, и только он сам мог положить конец своей
власти, что и произошло, когда он совершил абдикацию21. Если в этом
заключалась беспрецедентность его магистратуры, то это исключает
возможность того, что другие диктаторы не были ограничены
по времени, а также ставит под сомнение тезис о том, что их власть
не могла прекратиться автоматически (с наступлением срока). Что же
касается диктатур Цезаря, то, как верно подмечает Ф. Дрогула, вряд ли
Цезарь стремился бы получить «провокационный» титул пожизненного
диктатора, если бы он был уполномочен обычную диктатуру
удерживать до бесконечности. В таком случае уточнение perpetuus было
бы бессмысленным. Дрогула приводит и возражение более общего
порядка, с которым можно полностью солидаризироваться: диктаторы
(и иногда цензоры) действительно отказывались от своих полномочий
до наступления установленного для них срока, но совершали абдикацию
они потому, что (как правило) была успешно выполнена поставленная
перед ними задача, а не потому что они оставались бы в должности
бесконечно, если бы не совершили абдикацию22.
Примечательно, что для объяснения пожизненной диктатуры
Цезаря в терминах своей концепции, Коли вынужден конструировать

21
App. BC. I.99: ἐς ὅσον θέλοι; 1.3: …μόναρχον αὑτὸν ἀπέφηνεν ἐπὶ πλεῖστον: οὓς
δικτάτορας ἐκάλουν τε καὶ ἐπὶ ταῖς φοβερωτάταις χρείαις ἑξαμήνους τιθέμενοι ἐκ
πολλοῦ διελελοίπεσαν. ὁ δὲ Σύλλας βίᾳ μὲν καὶ ἀνάγκῃ, λόγῳ δ᾽ αἱρετός, ἐς αἰεὶ
δικτάτωρ γενόμενος ὅμως … πρῶτος ἀνδρῶν ὅδε μοι δοκεῖ θαρρῆσαι τυραννικὴν ἀρχὴν
ἑκὼν ἀποθέσθαι (также ср. 1.4). По поводу tempus legitimum диктатуры Суллы
см., например, Bringmann 1988, 37; Kunkel, Wittmann 1995, 7 11; Vervaet 2004,
58–59; Vervaet 2018, 32–37. Ф. Вервайт полностью принимает концепцию Коли.
22
Drogula 2015, 347–348.
38
никак не подтверждаемое источниками предположение следующего
вида. Якобы в 46  г. мог быть принят какой-то закон, который сделал
диктатуру постоянной и придал ей абсолютный срок (вместо
ограничения конкретной задачей, как это было у всех других
диктатур, включая диктатуру Суллы). Этот срок составил один год.
Коли подчеркивает, что такой лимит не случаен, а знаменует переход
диктатуры в категорию магистратур ad tempus certum, которые все
годичные. Но и годичность была быстро «исправлена». Сначала
увеличили срок до 10 лет, потом сделали его пожизненным23. Здесь
подход Коли теряет уже всякую убедительность. Из его концепции
следует, что годичность не просто характерна для всех магистратур
ad tempus certum, но является фундаментальной причиной того, что
они прекращаются ipso iure. Но почему-то не так в случае Цезаря.
В терминах концепции Коли последние диктатуры Цезаря создают,
в таком случае, уже третью категорию магистратур – негодичные
ad tempus certum.
Если для диктатуры и цензуры зачем-то установлен конкретный
срок, то эти магистратуры точно так же могут быть названы ad tempus
certum (здесь совершенно неважно, что этот срок был максимальным
и что обычно ожидалась досрочная абдикация). А если так, то
и в их отношении действует та «юридическая логика» (logica
giuridica), которую Коли подмечает, когда ведет речь о магистратурах
ad tempus certum. Он ссылается на свидетельство Ульпиана по поводу
института опеки. Если опека установлена на определенный срок
(ср. шестимесячный срок полномочий диктатора), то опекун перестает
быть таковым с окончанием этого срока: si ad tempus fuerit quis datus,
tempore finito tutor esse desinit (Dig. XXVI.1.14.3)24. Никаких действий
от самого опекуна не требуется.
В этом месте логично упомянуть критику со стороны Коли
названной выше концепции «конституирующей власти» Моммзена.
Итальянский исследователь отмечает, что неясно, почему, с точки
зрения Моммзена, для диктаторов и цензоров временное ограничение
было обязательным, а для носителей «конституирующей власти» только
побуждало к отказу от должности. По мнению Коли, это нелогично,
и необходимо на диктаторов и цензоров распространить то, что

23
Coli 1953, 414.
24
Coli 1953, 399.
39
Моммзен констатировал для носителей «конституирующей власти»,
т.е. указанный принцип считать относящимся ко всем «непостоянным»
магистратурам25. Но если, как отмечено выше, в рамках концепции
Коли выполнение задачи не имело публично-правового значения (как
подчеркивает сам Коли, его имела только формально добровольная
абдикация), то о каком правовом различии между, например, консулом
и диктатором с точки зрения наличия или отсутствия конкретной
задачи может идти речь? Если существенный признак, по которому
эти магистратуры якобы различались формально (приобретали
из-за этого tempus принципиально разного типа), сам лишен всякого
публично-правового значения, то непонятно противопоставление этих
магистратур по этому критерию.
Наконец, кое-что из того, что Коли замечает по поводу
магистратур ad tempus certum, не противоречит тому, что мы знаем
о т.н. магистратурах ad tempus incertum. Так, исследователь пишет,
что нет никаких эксплицитных сведений об абдикации, например,
консула, если он исполнял свои полномочия до самого конца годичного
срока26. Но если, как верно отмечает Коли, этого достаточно, чтобы
заключить, что полномочия консула прекращались ipso iure и что
никакой абдикации для этого не требовалось27, то следует признать,
что и отсутствие сведений об абдикации, например, диктаторов
в самом конце шестимесячного срока их полномочий, демонстрирует
прекращение их полномочий ipso iure. Если, как верно отмечает сам
Коли, известная речь Цицерона на сходке по окончании срока его
консульства не имеет ничего общего с формальной абдикацией28, то
вряд ли есть основания предполагать, что диктатор, остававшийся
в должности весь шестимесячный срок, должен был сделать не просто
какое-то публичное заявление, а такое заявление, без которого его
магистратура формально не могла прекратиться29.

25
Coli 1953, 406.
26
Coli 1953, 403.
27
Contra Neumann 1893, 25. Представление о том, что абдикация обязательно
совершалась даже при исчерпании срока полномочий, справедливо критикуется
также Янсеном (Janssen 1960, 16–18, 61).
28
Coli 1953, 403. Также см. Janssen 1960, 64–72.
29
Ср. Dementyeva 1996, 74: «Скорее всего, отставка при полной исчерпанности
срока власти носила формальный характер, но какое-то объявление о сложении
диктатором полномочий имело место».
40
3. Законное сохранение магистратуры после истечения
максимального срока? Децемвират, диктатура, цензура

Превысили ли когда-либо носители т.н. магистратур ad tempus


incertum установленные для них якобы необязательные сроки
полномочий? Как верно отмечает Ф. Дрогула, надежных свидетельств
этого нет30. Коли ссылается на несколько эпизодов, которые, по его
мнению, доказывают констатируемые им особенности т.н. магистратур
ad tempus incertum для случая децемвирата, диктатуры и цензуры31.
Прежде, чем говорить об этих эпизодах, следует подчеркнуть, что
для обоснования концепции Коли необходимо продемонстрировать,
что после истечения установленного срока полномочий магистраты
ad tempus incertum оставались в должности законно до момента
абдикации. Соответственно, это не доказывают (1) случаи абдикации
до истечения законного срока полномочий и (2) случаи абдикации
после наступления такого срока, который сам был предметом споров.
В повествовании Ливия члены второй коллегии decemviri legibus
scribundis доказывали, что были избраны не на один год, а до тех пор,
пока не будут приняты законы, подготовка которых была им поручена32.
На первый взгляд, это полностью соответствует концепции Коли.
Проблема в том, что такая интерпретация не соответствует той позиции,
которую занимали у Ливия противники децемвиров. Коли полагает, что
рассказ Ливия играет роль примера, иллюстрирующего существование
двух типов магистратур: одни прекращаются автоматически при
наступлении соответствующего срока, другие – удерживаются до тех

30
Drogula 2015, 347–348. В отношении диктатуры также см. Dementyeva 1996, 76.
31
По поводу «второго» триумвирата я планирую высказаться отдельно. Здесь
кратко отмечу, что вовсе не очевидно, что триумвиры формально сохраняли
должность после окончания первого пятилетия и до официального продления их
магистратуры, а также после окончания второго пятилетнего срока. Например,
претензии Антония на «титул» триумвира после окончания второго срока сами
по себе ничего не говорят о публично-правовом регулировании триумвирата,
а обсуждение Антонием и Октавианом планов отказаться от власти после
окончания второго пятилетия триумвирата может быть интерпретировано
как дискуссия не по поводу триумвирата, а по поводу империя и провинций,
сохранявшихся бывшими триумвирами как промагистратами. Ср. Coli 1953,
415. Аргументация Коли в этой части переработана и дополнена Вервайтом,
исследование которого, однако, не убеждает (Vervaet 2010).
32
Coli 1953, 415–416.
41
пор, пока не будет выполнена специальная задача, ради которой они
были учреждены33. Однако пафос Ливия вряд ли состоит в этом. «Ливий
ясно свидетельствует, что утверждение о правомерности сохранения
децемвирами власти более годичного срока, до тех пор, пока не
будут приняты законы, принадлежало им самим как политическая
уловка»34. Поэтому если эпизод и призван что-то демонстрировать, то
только неприемлемость удержания магистратуры после завершения
установленного для нее срока. Если же вслед за Коли полагать, что
источники не дают оснований для признания в качестве «верной»
какой-то одной из указанных позиций35, то мы обязаны тогда сделать
вывод, что по интересующему нас вопросу эпизод вообще ничего
не доказывает и должен быть исключен из дискуссии, поскольку
не может быть интерпретирован однозначно.
Однако Коли приводит в качестве аргумента требование абдикации
со стороны сенаторов. Исследователь отмечает, что, тем самым, сенат
в передаче Ливия не только признал, что децемвиры по прежнему
законно сохраняли власть, так как не были ограничены годичным
сроком, но и дал им разрешение на абдикацию, которое было даже
необходимо, поскольку задача, ради которой они были избраны,
оказалась не выполнена36. Но на каком тогда основании требовали
сенаторы абдикации? Если все было в рамках закона, то не ясно,
почему вообще civitas сопротивлялась власти вторых децемвиров.
Единственное формальное основание для требования сложить
полномочия – превышение децемвирами годичного срока полномочий,
причем рассматриваемое как незаконное. Поскольку в рассказе Ливия
сами децемвиры с этим были не согласны вплоть до последнего
момента37, абдикация, как и в случае цензора Аппия Клавдия

33
Coli 1953, 416. Здесь Коли следует логике Моммзена (ср. Mommsen 1887b, 717).
34
Dementyeva 2003, 78.
35
Ср. Coli 1953, 416–418. При большом желании это можно вывести из вопроса,
обращенного сенаторами к децемвирам: utrum in unum annum creati sint,
an donec leges quae deessent perferrentur (Liv. III.40.12: «были ли они избраны
на год или до тех пор, пока не будут утверждены недостающие законы»).
36
Coli 1953, 416–417.
37
Liv. III.51.13: Decemviri querentes se in ordinem cogi, non ante quam perlatis
legibus quarum causa creati essent deposituros imperium se aiebant («Децемвиры,
жалуясь на то, что с ними обращались как с частными лицами, заявили, что
не сложат империй до тех пор, пока не будут приняты законы, которые были
причиной их избрания»). Выражение in ordinem cogere (см. Mommsen 1887a,
42
(см. ниже), требовалась хотя бы потому, что было необходимо публичное
признание децемвирами отказа от претензий на власть. Иными
словами, нет никакой настоятельной необходимости констатировать,
что если civitas требовала абдикации, то именно и только потому,
что она формально признавала законность власти децемвиров до их
отказа от полномочий.
Если все же настаивать на том, что требование абдикации
демонстрировало признание децемвиров магистратами, то неясно,
на каком основании сенат еще до момента abdicatio отказывался
собираться по призыву децемвиров, отдельные сенаторы – называли
их privati и открыто не подчинялись их приказам (обозначение
децемвиров privati повторяется многократно: Liv. III.38.1; 38.10;
38.13; 40.6; 40.7; 41.1; 41.3; IX.34.1), а римский народ в целом –
не давал им исполнять свои полномочия. Коли объясняет свержение
децемвиров ярко описанными Ливием нарушениями ими конкретных
прав граждан (имеется в виду, прежде всего, рассказ о Виргинии),
что и спровоцировало плебс на восстание38. Но, во-первых, не являются
ли как раз эти детали, мягко говоря, наименее надежными в рассказе
античного автора? А во-вторых, первоначальный отказ сенаторов
явиться в курию по призыву децемвиров (Liv. III.38.10) произошел
еще до этих нарушений и мог по логике рассказа Ливия объясняться
только одним: по выражению античного автора, после ид марта, то есть
просто по факту наступления определенного срока (иными словами,
автоматически), Аппий Клавдий и его коллеги уже стали privati pro
decemviris39. Подчеркну, что Ливий это утверждение даже не вкладывает
в уста кого-либо из персонажей.
Если говорить о действующих лицах в повествовании Ливия,
то плебс придерживался мнения, что децемвиры уже стали бы
частными лицами, если бы не прибегли к насилию (Liv. III.38.13: qui iam
magistratu abissent privatisque, si vis abesset). Может возникнуть

139, Anm. 3) показывает, что децемвиры уже до абдикации столкнулись


с непризнанием своего магистратского положения, а не просто законности
их действий как магистратов (см. ниже).
38
Coli 1953, 418.
39
Liv. III.38.1: Idus Maiae venere. Nullis subrogatis magistratibus, privati pro
decemviris. Выражение privati pro decemviris, а также указание на удержание
децемвирами империя, напоминает о промагистратах, которые формально
являлись являлись privati.
43
впечатление о том, что с этой точки зрения децемвиры все-таки
оставались магистратами. Тем не менее, поскольку речь идет
о применении ими для этого силы, они, по мнению плебеев, не
могли быть законными магистратами, следовательно, строго говоря
рассматривались как privati40. Но главное, и этот отрывок показывает,
что прекращение полномочий в случае децемвиров произошло бы без
каких-либо действий с их стороны, автоматически. Если бы децемвиры
действовали в рамках закона, то никакой необходимости в абдикации
не возникло бы: они стали бы частными лицами просто по факту
неприменения ими насилия для удержания власти. То же самое лучше
видно из другого фрагмента: сенаторы Л. Валерий Потит и М. Гораций
Барбат «отказывались идти, если децемвиры не оставят инсигнии той
магистратуры, которую они утратили уже в прошлом году»41. Эта фраза
однозначно дает понять, что, с точки зрения названных сенаторов,
децемвиры удерживали не магистратуру, а только ее инсигнии,
сама же магистратура уже давно отсутствует (следовательно, они
удерживали инсигнии магистратов, не будучи ими). Более того,
магистратура определенно прекратилась автоматически, без всякого
акта абдикации, потому что децемвирам еще только предстояло
его совершить42. Это исключает толкование в данном фрагменте
термина abire как синонима abdicare в значении «отказаться от власти
по собственному решению»43. Следовательно, каковы бы ни были
причины требования к децемвирам совершить абдикацию, среди них
не просто не обязано быть, но, более того, не может быть признание
их оппонентами того, что до абдикации они все-таки оставались
магистратами (после истечения годичного срока, который, по мнению
противников децемвиров, был установлен для их должности).

40
Ср. Dementyeva 2003, 81.
41
Liv. III.51.12: Illi negabant se aliter ituros quam si decemviri deponerent insignia
magistratus eius quo anno iam ante abissent.
42
Признается Янсеном (Janssen 1960, 48).
43
Как видно из случаев совместного употребления abdicare и abire в Lex
repetundarum 72, 79, в техническом значении они противопоставляются друг другу
(Janssen 1960, 60–61; Crawford 1996, 72–73). Abdicare указывает на досрочный
отказ от власти, а abire, следовательно, – на автоматическое прекращение
полномочий по достижении срока (ср., например, Liv. XXXIX.23.1: absens
magistratu abiturus erat). Однако abire иногда может употребляться как синоним
abdicare (Coli 1953, 404–405; Janssen 1960, 63, 73, 79; Kunkel, Wittmann 1995, 671;
Smorchkov 2012, 252, 524, прим. 175).
44
Второй пример Коли относится к диктатуре. Исследователь
ссылается на эпизод с М.  Фурием Камиллом (390  г.). Ливий пишет:
«ему не позволили сложить с себя диктатуру раньше, чем истек год»44.
Отсюда Коли делает вывод, что только абдикация могла прекратить
полномочия диктатора даже в том случае, если был превышен
полугодичный срок45. Однако даже если полагать, что, согласно
Ливию, Камилл целый год удерживал магистратуру46, такое продление
полномочий было санкционировано сенатом47, а роль Камилла была
пассивной. Сначала сенат постановил, что Камилл не должен совершать
абдикацию, и только потом тот ее не совершил48.
Следует также заметить, что в случае Камилла речь идет
об исключительной (даже уникальной) ситуации после взятия Рима
галлами. В.В. Дементьева отмечает: «Как исключение, в 390 г., в условиях
галльского нашествия, куриатный закон о наделении империем
диктатора Камилла был проведен в его отсутствие»49. Но если так, то

44
Liv. VI.1.4: neque eum abdicare se dictatura nisi anno circumacto passi sunt.
45
Coli 1953, 408.
46
В этом смысле Plut. Cam. 31. Ср. Mommsen 1887b, 160, Anm. 3.
47
Ср. Mommsen 1887b, 160, Anm. 3. С. Окли пишет о «консенсусе всего
государства», Oakley 1997, 388. Также см. Liv. V.49.9; Plut. Cam. 42.
48
Таким образом, можно согласиться с В. Кункелем в том, что именно сенат
освободил Камилла от «обязанности абдикации» (Kunkel, Wittmann 1995, 671; хотя
термин Abdikationspflicht вряд ли удачен, если исходить из того, что абдикация –
дело сугубо добровольное). Но нельзя принять вывод Кункеля о том, что
эпизод показывает необходимость абдикации для прекращения полномочий
диктатора даже при исчерпании им всего шестимесячного срока (по-другому:
диктатура не могла прекратиться автоматически). Из фразы о том, что сенат лишь
по прошествии года позволил Камиллу совершить абдикацию, не следует
ни то, что абдикация была необходима в конце обычного шестимесячного
срока, ни то, что она стала необходимой по прошествии года. Ясно лишь то,
что она немедленно прекратила бы полномочия Камилла при любой ситуации,
и именно поэтому Камиллу не разрешили ее осуществить. Одновременно
Кункель справедливо возражает Янсену, согласно которому ограничение
диктатуры шестимесячным сроком появилось лишь в 217 г. (Kunkel, Wittmann
1995, 671; Janssen 1960, 111–113, 162–165). Взгляды Янсена отчасти совпадают
с воззрениями Коли. Так, Янсен полагает, что продолжительность «малых»
диктатур (например, comitiorum habendorum causa) ограничивалась не каким-либо
сроком, а выполнением поставленной задачи.
49
Dementyeva 1996, 70.
45
решение сената заставить диктатора находится в должности более
шести месяцев (если признать, что такое вообще имело место) также
должно рассматриваться как исключительное и не отражающее общей
практики.
Для доказательства своей концепции Коли привлекает информацию
о так называемых «диктаторских годах» (333, 324, 309 и 301), для которых
фасты отмечают наличие только диктаторов и отсутствие консулов.
А.  Друммонд доказывал, что эти данные не могут быть использованы
для обоснования реальности годичных диктатур50. Коли же замечает, что
в независимости от того, верны ли фасты, из них следует, что годичная
диктатура, по крайней мере, не была «невообразимой»51. Но, даже
если бы мы согласились с этим, нет никаких оснований считать, что
составители фаст имели в виду, что именно и только в результате отказа
от абдикации диктаторы оставались в должности весь год. Этот тезис,
а не как таковая «представимость» годичных диктатур (или диктатур
с каким угодно другим сроком), должен доказываться для обоснования
концепции Коли.
Наконец, говоря о диктатуре, Коли аргументирует тезис о том,
что превышение максимального срока не мешало законно удерживать
власть, ссылкой на эпизоды, подобные случаю 362 г., когда диктатор
clavi figendi causa, выполнив поставленную ему задачу, не отказался
от должности52. Однако подобные примеры не доказывают, что диктатор
по собственному решению был уполномочен оставаться в должности
дольше срока. Эти случаи демонстрируют лишь то, что выполнение
задачи раньше срока не обязывало диктатора к абдикации, о чем
уже говорилось выше. Так, в эпизоде 362  г. речь идет о претензиях
к диктатору только по поводу использования им власти для выполнения
непредусмотренных при его назначении задач, а вовсе не о превышении
срока полномочий53.
Третий основной эпизод, который приводит Коли для обоснования
своей концепции, связан с цензором Аппием Клавдием Цеком

50
Drummond 1978. Также см. Mommsen 1887b, 160, Anm. 1; Kunkel, Wittmann
1995, 671–672.
51
Coli 1953, 408.
52
Liv. VII.3.9; Coli 1953, 405; другие случаи – Coli 1953, 411, n. 55.
53
Свидетельство Цицерона превышение обычного срока также не доказывает
(Cic. Off. III.112: paucos sibi dies ad dictaturam gerendam addidisset). Вряд ли
обряд вбития гвоздя потребовал много времени.
46
(c 312  г.)54. Наблюдения Коли сводятся к тому, что в независимости
от легитимности претензий Аппия Клавдия на сохранение
магистратуры после окончания полуторагодичного срока, даже
его противники признавали, что необходимо добиваться от него
абдикации. Следовательно, они признавали, что полномочия цензора
сами собой после окончания срока не истекли. Кроме того, победив
в споре, Аппий Клавдий официально остался цензором на срок
больший, чем 18 месяцев, установленный для цензоров последним
по времени законом55.
Эпизод не может быть использован для доказательства тезиса
Коли. В изображении Ливия спор Аппия Клавдия и трибуна
П. Семпрония состоял не в том, сохраняет ли цензор полномочия, если
не совершает абдикацию по прошествии законного срока полномочий,
а в том, составлял ли этот срок 18  месяцев или же 5 лет. Поскольку
сам срок являлся предметом спора, факт удержания Аппием Клавдия
власти по истечении 18 месяцев как таковой не имеет никакого
отношения к основному тезису Коли. С точки зрения цензора, он вообще
не нарушал какой-либо срок56. В повествовании Ливия аргументация
Аппия формулируется в терминах юридически обязывающих
абсолютных временных лимитов нахождения в должности, а не
в терминах относительных сроков, определяемых выполнением
поставленной задачи, как предполагает концепция Коли57.
Ливий сообщает о том, что в 168 г. цензоры Г. Клавдий
Пульхр и Тиб. Семпроний Гракх попросили пролонгировать срок
своих полномочий58. Ливий даже поясняет, что так было принято

54
Представление о том, что цензура первоначально не была ограничена
конкретным сроком, а завершалась по выполнении ценза, можно обнаружить,
например, в работах Lange 1876, 662, 799; Leuze 1912, 134–141.
55
Coli 1953, 409.
56
Mommsen 1887a, 626, Anm. 1; Neumann 1893, Sp. 25. Также ср. Janssen 1960,
14, 17, 53–54.
57
Ср. Frontin. Aq. I.5.3: qui multis tergiversationibus extraxisse censuram traditur
(«который, как сообщается, различными увертками продлил цензуру»).
Таким образом, если бы Аппий не предпринял активных действий (не прибег
к уверткам), он не смог бы удержать за собой цензуру, просто не совершая
абдикации. Инициатива требовалась для удержания власти, а не для ее утраты.
58
Liv. XLV.15.9: anni et sex mensum tempus prorogaretur.
47
(ex instituto), т.е. перед нами обычная практика59. Речь, видимо, идет не
о пророгации империя, которого у цензоров не было, а о пролонгации
самой магистратуры, либо каких-то проистекавших из нее полномочий.
Так или иначе, в отличие от Аппия Клавдия эти цензоры признавали
18 месяцев сроком своих полномочий. Их просьба к сенату
свидетельствует о том, что, по их собственному мнению, они сами не
могли обеспечить полностью законного продления полномочий (путем
простого отказа от абдикации), как то должно было быть, согласно
концепции Коли. Сначала требовалось решение сената, и только затем
не совершалась абдикация (ср. выше со случаем диктатора Камилла).
Поскольку строительные проекты Аппия имели беспрецедентный
масштаб, нельзя исключить и то, что он, как и другие цензоры, все
же получил от сената продление полномочий для завершения этих
проектов60, а Ливий либо его источники существенно сместили
акценты, стремясь подчеркнуть параллели с узурпацией власти предком
цензора – децемвиром Аппием Клавдием61.
Самовольное решение цензора рассматривать срок своих
полномочий как пятилетний было поддержано тремя трибунами
(Liv. IX.34.26). Таким образом, хотя, согласно Ливию, Аппий продолжил
формально исполнять цензуру (solus censuram gessit), для этого
необходимо было вмешательство трибунов62, подобно тому, как
требовалось решение сената в случае с цензорами в 168 г. и в эпизоде
с диктатором Камиллом. Иными словами, само по себе несовершение
акта абдикации было недостаточным.
Абдикация цензора требовалась его противниками не потому, что
они считали его магистратом, а потому что он считал себя таковым
и, таким образом, необходим был публичный отказ от претензий
на власть. Такая же логика, как мы видели, прослеживается в рассказе
о вторых децемвирах. Положение цензора Аппия после истечения
законного срока прямо сравнивается Ливием (IX. 34. 1) с положением
членов второй коллегии децемвиров и определяется однозначно: все они
были privati. В речи трибуна П. Семпрония признание магистратского
достоинства Аппия относится к его прошлому, а не текущему, статусу
(IX.34.23: pro istius magistratus maiestate ac verecundia quem gessisti).

59
Briscoe 2012, 651. Также см. Lange 1876, 799.
60
Mommsen 1887b, 351.
61
Oakley 2005, 376–379.
62
Ср. Lange 1876, 799–800.
48
4. Заключение

Для обоснования своих выводов Коли привлекает целый ряд


непростых для интерпретации эпизодов. Хотя в рамках данной
небольшой статьи эти случаи не могли быть рассмотрены детально,
ключевые относящиеся к поставленным вопросам аспекты
были отмечены. Кажется обоснованным заключение о том, что
концепция Коли не подкрепляется сведениями источников, приводит
к противоречиям и часто не имеет объяснительной силы, создавая
больше затруднений, чем она разрешает.
В то же время, заслуга Коли состоит в том, что он обратил
внимание на ряд трудных для понимания аспектов регулирования
продолжительности полномочий римских магистратов. Один из этих
аспектов представляется особенно важным. Дело в том, что некоторые
из эпизодов, на которые ссылается итальянский исследователь,
действительно показывают, что тот, кто незаконно удерживал
магистратуру после истечения установленного для нее максимального
срока, хотя формально признавался privatus еще до абдикации, все же
на практике оказывался в особом положении. Противоречие между его
притязаниями и нормами, признававшимися как законные остальными
участниками гражданского коллектива, окончательно разрешалось
только с момента условно добровольной абдикации. Таким образом,
требовался публичный отказ даже от такой магистратуры, которая
с точки зрения civitas уже прекратилась. Простого отношения
гражданского коллектива к такой власти как к ничтожной было, видимо,
недостаточно63.
Однако нет никакой необходимости требование абдикации
объяснять именно тем, что civitas парадоксальным образом якобы
формально признавала узурпатора магистратом до тех пор, пока он
сам не отказывался от должности. Вероятно, прекращение полномочий
ipso iure, воспринимаемое только одной стороной как законное,
просто дополняли актом, который совершался другой стороной
самостоятельно и условно добровольно, следовательно, ею признавался
и именно и только поэтому требовался оппонентами. Если момент
прекращения полномочий ipso iure был магистратом проигнорирован
и он продолжал действовать как должностное лицо, то логично, что

63
В отечественной историографии это отмечает Дементьева в отношении
децемвиров: Dementyeva 2003, 81.
49
необходим был эксплицитный акт отказа от должности, а такой
акт сложно назвать иначе, чем abdicatio. Но поскольку публично-
правовая ситуация была принципиально иной (уже прошел законный
срок), чем при abdicatio «в обычном порядке» (происходившей
до истечения срока), то нет оснований автоматически переносить
все параметры последней на эту новую ситуацию и утверждать,
что любой факт требования abdicatio уже сам по себе немедленно
доказывает имплицитное признание кого-либо магистратом до момента
абдикации.
В любом случае представляется необоснованным вывод
о том, что диктатор или цензор мог легально удерживать власть даже
за пределами срока полномочий, пока сам не решит отказаться
от них. Хотя нам известны далеко не все важные с этой точки зрения
детали ряда спорных эпизодов, такая легализация бесконечного
продления полномочий исключительно по собственному
решению их носителя и, одновременно, тотальная делегализация
возможного сопротивления узурпатору со стороны гражданского
коллектива (которому оставалось уповать на внеправовые методы,
такие как моральное давление и применение силы), однозначно
не соответствовала бы фундаментальным принципам политической
организации римской civitas. Как справедливо отмечает сам Коли,
любая магистратура в республиканском Риме была ограничена
по времени. Более того, в античной традиции принято представление
о том, что власть консулов отличалась от царской не объемом,
а ограничением по сроку (Cic. Rep. II.56; Liv. II.1.7). Но если консула
от царя отличает временной лимит сохранения полномочий, причем
такой, наступление которого означает именно автоматическое
прекращение магистратуры, то более могущественная диктатура
по такой логике a fortiori должна была быть точно так же ограничена
сроком, означавшим прекращение полномочий ipso iure, чтобы
отличаться от царской власти. Нет убедительных причин полагать,
что это важнейшее ограничение оказывалось не закрепленным
на публично-правовом уровне и что часто упоминаемые в источниках
конкретные сроки полномочий диктатора или цензора ни к чему
формально не обязывали и никаких правовых последствий не имели,
если не оказывались подкреплены добровольной абдикацией.

50
Литература / References

1. Bringmann, K. 1988: Das Zweite Triumvirat. Bemerkungen zu


Mommsens Lehre von der außerordentlichen konstituierenden Gewalt, In
P. Kneissl, V. Losemann (Hrsg.), Alte Geschichte und Wissenschaftsgeschichte:
Festschrift für Karl Christ zum 65. Geburtstag. Darmstadt, 22–38.
2. Briscoe, J. 2012: A Commentary on Livy, Books 41–45. Oxford.
3. Coli, U. 1953: Sui limiti di durata delle magistrature romane. In:
A. Berger (ed.), Studi in onore di Vincenzo Arangio-Ruiz nel XLV anno del suo
insegnamento. Vol. IV. Napoli, 395–418.
4. Crawford, M.H. (ed.) 1996: Roman Statutes. Vol. I. London.
5. Dementyeva, V.V. 1996: Magistratura diktatora v ranney Rimskoy
respublike (V–III vv. do n.e.) [The Dictatorship in the Early Roman Republic
(5th–3rd Centuries BC)]. Yaroslavl.
Дементьева В.В. Магистратура диктатора в ранней Римской
республике (V–III вв. до н.э.). Ярославль.
6. Dementyeva, V.V. 2002: [Roman Extraordinary Magistracies in the
Late Republic as a Political and Legal Phenomenon]. Issedon – ΙΣΣΕΔΩΝ 1,
63–78.
Дементьева В.В. Римская чрезвычайная власть эпохи ранней
республики как политико-правовой феномен. Исседон – ΙΣΣΕΔΩΝ 1, 63–78.
7. Dementyeva, V.V. 2003: Detsemvirat v rimskoy gosudarstvenno-
pravovoy sisteme serediny V veka do n.e. [The Decemvirate in the Roman
Political System of the 5th Century BC]. Moscow.
Дементьева, В.В. Децемвират в римской государственно-правовой
системе середины V века до н.э. М.
8. Drogula, F.K. 2015: Commanders and Command in the Roman Republic
and Early Empire. Chapel Hill.
9. Drummond, A. 1978: The Dictator Years. Historia 27, 550–572.
10. Janssen, L.F. 1960: Abdicatio. Nieuwe Onderzoekingen over de
Dictatuur. Utrecht.
11. Kunkel, W., Wittmann, R. 1995: Staatsordnung und Staatspraxis der
römischen Republik: Die Magistratur. München.
12. Lange, C.H. 2009: Res publica constituta. Actium, Apollo and the
Accomplishment of the Triumviral Assignment. Leiden–Boston.
13. Lange, L. 1876: Römische Alterthümer. Bd. I. 3. Aufl. Berlin.
14. Leuze O. 1912: Zur Geschichte der römischen Censur. Halle.
15. Mommsen, Th. 1887a: Römisches Staatsrecht. Bd. I. 3. Aufl. Leipzig.
16. Mommsen, Th. 1887b: Römisches Staatsrecht. Bd. II.1. 3. Aufl.
Leipzig.
17. Neumann, K.J. 1893: Abdicatio 2. RE Bd. 1.1, 25–26.
51
18. Oakley, S.P. (ed.) 1997: A Commentary on Livy, Books VI–X, Vol. 1:
Introduction and Book VI. Oxford.
19. Oakley, S.P. (ed.) 2005: A Commentary on Livy, Books VI–X, Vol. 3:
Book IX. Oxford.
20. Smorchkov, A.M. 2012: Religiya i vlast’ v Rimskoy Respublike:
magistraty, zhretsy, khramy [Religion and Authorities in the Roman Republic:
Magistrates, Priests, Temples]. Moscow.
Сморчков, A.M. Религия и власть в Римской Республике: магистраты,
жрецы, храмы. М.
21. Vervaet, F.J. 2004: The lex Valeria and Sulla’s empowerment as
dictator (82–79 BCE). Cahiers du Centre Gustave Glotz 15, 37–84.
22. Vervaet, F.J. 2010: The Secret History: The Official Position of
Imperator Caesar Divi Filius from 31 to 27 BCE. Ancient Society 40, 79–152.
23. Vervaet, F.J. 2018: The Date, Modalities and Legacy of Sulla’s
Abdication of his Dictatorship: a Study in Sullan Statecraft. Historia Antigua
36, 31–82.

52
УДК 94 (37).930.271

РОДОССКАЯ НАДПИСЬ (SIG3 745):


ЧТО СВЯЗЫВАЛО ГРЕКА ПОЛИКЛА
С РИМСКИМИ ДОЛЖНОСТНЫМИ ЛИЦАМИ?
В.В. Дементьева
Ярославский государственный университет им П.Г. Демидова, Ярославль,
Россия
vv_dementieva@mail.ru
Аннотация. В статье рассматриваются дискуссионные вопросы
датировки изучаемой надписи, идентификации перечисленных в ней
римских должностных лиц и родосца, которому был посвящен памятник
c данной надписью на постаменте. Признается, что памятник был создан
в честь грека Поликла, и утверждается (на основе эпиграфических сведений
о нем как советнике наварха Дамагора, с которым вместе Л. Лициний Лукулл
победил в морском сражении 85 г. до н.э. при Тенедосе понтийскую эскадру),
что связывали Поликла с римскими должностными лицами, упомянутыми
в надписи, совместные действия в войне против Митридата.
Ключевые слова: эпиграфические памятники, римские должностные
лица, στραταγὸς ἀνθύπατος, Πολυκλῆς, Первая Митридатова война, Л. Лициний
Лукулл, наварх Дамагор.

THE RHODES INSCRIPTION (SIG3 745): WHAT CONNECTED


THE GREEK POLYKLES WITH ROMAN OFFICIALS?
Vera V. Dementyeva
P.G. Demidov Yaroslavl State University, Yaroslavl, Russia
vv_dementieva@mail.ru
Abstract. In the article we consider controversial issues of dating the inscription
in question and of identifying the roman officials listed in it as well as the man from
Rhodes, to whom the monument with the inscription on its pedestal was dedicated.
We accept that the monument was built in honor of the Greek Polykles and claim
(based on epigraphic data for him being an advisor of the navarch Damagoras,
together with whom Lucius Licinius Lucullus won the Battle of Tenedos of 85 BC
against the Pontic fleet) that it was cooperation in war against Mithridates that linked
Polykles with the roman officials mentioned in the inscription.
Keywords: epigraphic monuments, roman officials, στραταγὸς ἀνθύπατος,
Πολυκλῆς, the First Mithridatic War, Lucius Licinius Lucullus, navarch Damagoras.
© Дементьева В.В., 2019
53
Родосская надпись (SIG3  745. P. 424–425), которая является
предметом рассмотрения данной статьи, была найдена 2 сентября
1892 года тогда еще молодым, а впоследствии весьма известным
немецким археологом и эпиграфистом, учеником Теодора Моммзена
и Ульриха фон Виламовица-Мёллендорфа Фридрихом Гиллером фон
Гертрингеном (к тому же, позднее он был женат на внучке первого
и дочери второго) у валов средневековой крепости в южном пригороде
г.  Родоса на турецком кладбище. Первую публикацию текста
этой надписи осуществил Т.  Моммзен по копии, присланной ему
Ф.  Гиллером фон Гертрингеном, в «Отчете о заседании Королевской
Прусской академии наук» уже в октябре того же года1:
[Τὸν δεῖνα]
[πρεσβεύσαντα]
[ποτὶ] . . . . . . . . . . . . . . . .

καὶ [πο]τὶ Λεύκιον Κορνήλιον Λευκίου υἱὸ[ν]. . . . . .


στραταγὸν ἀνθύπατον Ῥωμα[ί]ων
καὶ ποτὶ Λεύκιον Κορνήλιον Λευκίου υἱὸν
Λέντελον ἀνθύπατον
καὶ ποτὶ Λεύκιον Λικίνιον Λευκίου υἱὸν Μουρήν[αν]
ἰμπεράτορα, πρόξενον καὶ εὐεργέταν τοῦ δά[μου]
καὶ ποτὶ Λεύκιον Λικίνιον Λευκίου υἱὸν Λεύκο[λλον]
ἀντιταμίαν
καὶ ποτὶ Αὖλον Τερέντιον Αὔλου [υ]ἱὸν Οὐάρρων[α]
πρεσβευτὰν Ῥωμαίων
πρόξενον καὶ εὐεργέταν τοῦ δάμου
Διονύσιος Λυσανία
εὐνο ἕνεκα κα[ὶ] εὐεργεσίας
τᾶς εἰς αὐτὸν
θεο[ῖ]ς.
[Πλ]ούταρχο[ς] Ἡλιοδώρυ Ῥόδιος ἐποίησε.

Три года спустя вышла статья и самого Ф.  Гиллера фон


Гертрингена в «Ежегоднике» Немецкого археологического института

Данные об авторе: Дементьева Вера Викторовна – доктор исторических наук,


профессор; руководитель Научно-образовательного центра антиковедения
ЯрГУ им. П.Г. Демидова.
1
Mommsen 1892, 845-850; собственно надпись 845–846.
54
с воспроизведением текста данной надписи2 и факсимиле ее рисунка,
сделанного Р. Колдевеем (R. Koldewey)3.

Надпись была выполнена на прямоугольном мраморном блоке,


принадлежавшем, вероятно, как отметил Т. Моммзен, постаменту4.
Размеры блока: длина – 0,935 см, ширина – 0,485 см, толщина – 0,72 см.
Блок, по мнению первых публикаторов надписи, использовался в качестве
поилки для скота (корыта, жёлоба), этим они объясняли имеющуюся
сверху выработку камня; справа камень оказался изношен, из-за чего
не сохранились некоторые буквы надписи. Начало надписи было
на утраченном блоке, имевшем, возможно, как полагал нашедший его
специалист, аналогичный размер.
От начала сохранившейся части надписи остались плохо читаемые
фрагменты текста, – как считал Ф. Гиллер фон Гертринген, там стояло
примерно следующее: τὸν δεῖνα τοῦ πρεσβεύσαντα или χρηματίσαντα,
или тому подобное (т.е. «посланного», «ведшего дела / торговлю» или
т.п.) ποτὶ (далее следовали одно или более имен).

2
Hiller von Gaertringen 1894, 23–43.
3
Публикация факсимиле рисунка: Hiller von Gaertringen 1894, 25.
4
Mommsen 1892, 845.
55
Нижний камень содержит в публикации Ф. Гиллера фон
Гертрингена следующий текст:
καὶ [ποτ]ὶ Λεύκιον Κορνήλιον Λευκίου υἱὸ[ν cognomen], | στραταγὸν
ἀνθύπατον Ῥωμα[ί]ων,| καὶ ποτὶ Λεύκιον Κορνήλιον Λευκίου υἱὸν Λέντελον
ἀνθύπατον | (5) καὶ ποτὶ Λεύκιον Λικίνιον Λευκίου υἱὸν Μουρήν[αν] |
ἰμπεράτορα, πρόξενον καὶ εὐεργέταν τοῦ δά[μου], καὶ ποτὶ Λεύκιον Λικίνιον
Λευκίου υἱὸν Λεύκο[λλον] | ἀντιταμίαν, | καὶ ποτὶ Αὖλον Τερέντιον Αὔλο(υ)
υἱὸν Οὐάρρων[α] |(10) πρεσβευτὰν Ῥωμαίων, | πρόξενον καὶ εὐεργέταν τοῦ
δάμου, | Διονύσιος Λυσανία | εὐνο ἕνεκα καὶ εὐεργεσίας | τᾶς εἰς αὐτὸν |(15)
θεοῖς.
[Πλ]ούταρχος Ἡλιοδώ[ρ]ου Ῥόδιος ἐποίησε.

Сравнивая с публикацией Т. Моммзена, находим некоторые отличия


в воспроизведении начала текста и в указании на реконструкцию букв.
После двух первых публикаций последовали и другие (как
в изданиях надписей, так и в исследовательских работах) с некоторыми
непринципиальными вариациями реконструкции первых слов;
хрестоматийная публикация данной надписи, осуществленная в Sylloge
Inscriptionum Graecarum (SIG3745) в 1917 году, имеет такой вид (пятая,
десятая и пятнадцатая строки пронумерованы, здесь мы эти номера
и индексы примечаний к личным именам опускаем):

[ – – πρεσβεύσαντα – –] καὶ [ποτὶ] Λεύκιον Κορνήλιον Λευκίου [υ]ἱὸ[ν


Σύλλαν], | στραταγὸν ἀνθύπατον Ῥωμαίων, | καὶ ποτὶ Λεύκιον Κορνήλιον
Λευκίου υἱὸν Λέντελον ἀνθύπατον | καὶ ποτὶ Λεύκιον Λικίνιον Λευκίου υἱὸν
Μουρήν[αν] | ἰμπεράτορα, πρόξενον καὶ εὐεργέτην τοῦ δά[μου], καὶ ποτὶ
Λεύκιον Λικίνιον Λευκίου υἱὸν Λεύκο[λλον] | ἀντιταμίαν, | καὶ ποτὶ Αὖλον
Τερέντιον Αὔλου υἱὸν Οὐάρρων[α] | πρεσβευτὰν Ῥωμαίων, | πρόξενον καὶ
εὐεργέταν τοῦ δάμου, | Διονύσιος Λυσανία5 | εὐνοίας ἕνεκα καὶ εὐεργεσίας
| τᾶς εἰς αὐτὸν | θεοῖς.
[Πλ]ούταρχο[ς] Ἡλιοδώρου Ῥόδιος ἐποίησε.

5
Мы предполагали, что в имени Διονύσιος Λυσανία утрачена последняя сигма,
учитывая, что этим словом заканчивается строка, и буква должна была завершать
ее, а слово λυσανίας, -ου-, ὁ имеет значения «успокоитель», «избавитель», т.е.
вполне может быть и частью собственного имени (прозвища). См.: Дементьева
2013, 17. Однако приведенное выше факсимиле рисунка Р. Колдевея заставляет
считать, что утраты буквы в этой строке не было.
56
Перевод:
«[ – – посланного – – ] и [кроме того] Луция Корнелия, [сына]
Луция, [Суллу], полководца, римского проконсула, и Луция Корнелия,
сына Луция, Лентулла, проконсула, и Луция Лициния, сына Луция,
Мурену, императора, заступника и благодетеля народа, и Луция
Лициния, сына Луция, Лукулла, проквестора, и Авла Теренция, сына
Авла, Варрона, римского легата, заступника и благодетеля народа,
Дионисий Люсания за благосклонность и благодеяния, богам {его
статую посвящает}.
Плутарх Родосский, {сын} Гелиодора, выполнил.»

Надпись датируется чаще всего так, как это сделано в Sylloge
Inscriptionum Graecarum, 82 г. до н.э. (до ноября этого года) или даже
несколько шире – 83–81 гг., на основании сочетания реконструируемого
имени «Сулла» и должности, понимаемой как греческое обозначение
проконсула. Сулла стал диктатором в ноябре 82 г., тогда и закончился
его проконсулат, кроме того, Мурена, предположительно, был в 82 г.
носителем титула «император». Личность Л.  Лициния Мурены
(преемника Суллы в провинции Азия) идентифицировалась с конца XIX в.
однозначно6, как и Л.  Лициния Лукулла (хотя затруднения вызывало
определение года его квестуры, и, соответственно, начала проквестуры7);
имя легата Мурены Авла Терренция Варрона – в силу характера его
должности – мало помогало для датировки текста, другие же упомянутые
персоны и их статус вызывали дискуссионные обсуждения.
Так, исследователи не сразу утвердились во мнении, что первое
сохранившееся имя относится к Луцию Корнелию Сулле, поскольку
когномен – восстановление лакуны. Всего в рассматриваемой надписи
сохранилось пять имен римлян. Кроме того – как сразу сделал
предположение Т. Моммзен, – возможно, одно или больше имен лиц,
а также обозначение римского народа утрачены с верхним камнем8.
Первое из имеющихся имен (они стоят в аккузативе) дано
в передаче на греческий язык следующим образом: Λεύκιος Κορνήλιος

6
См., например, статью Поля Фукара: Foucart 1899, 266–269.
7
Датировка проквестуры Лукулла и связанных с ней событий зависит
от датировки его квестуры, являвшейся долгое время предметом дискуссий,
но в современных исследованиях все более утверждается дата квестуры
Лукулла как 87 г. до н.э. См. об этом: Dementyeva 2015, 123–125.
8
Mommsen 1892, 846.
57
Λευκίου υἱὸν и дополнено указанием на должность στραταγὸς ἀνθύπατος
Ῥωμαίων. Т.  Моммзен усмотрел за этим греческим обозначением
традиционный римский латинский вариант: L. Cornelius L.f. ... praetor
pro consule. При этом он, взвесив имеющуюся информацию, заключил:
«кто здесь имеется в виду, я не знаю»9, отметив, что ожидается имя
наместника провинции Азия, для которого из делосской надписи
известна титулатура, а именно – преторий с консульским рангом.
При этом, на взгляд Т. Моммзена, это должен быть предшественник –
в статусе наместника Азии – и Мурены, и Суллы. По рассуждениям
Т. Моммзена, Сулла не мог быть назван στραταγὸς ἀνθύπατος, поскольку
это греческое обозначение назначенного управлять провинцией претора
(при истечении его магистратских полномочий в этой должности, т.е.
ставшего преторием), а Сулла не был претором в момент получения
под своё начало провинции Азия.
Ф. Гиллер фон Гертринген, комментируя точку зрения Т. Моммзена,
подчеркнул, что весьма заманчиво усматривать в данном упоминании
Суллу, но этому противоречит обозначение должности (στραταγὸς
ἀνθύπατος = praetor pro cos.). Однако – заметил обнаруживший
надпись исследователь – второй римлянин Лентул обозначен в ней
как ἀνθύπατος, что не соответствует доказательству Моммзена. Выйти
из затруднения Ф. Гиллер фон Гертринген предлагал следующим
образом: допустить случайную перестановку двух должностных
титулов. Тогда, отмечал он, имели бы мы нижнюю хронологическую
границу конца проконсулата Суллы, его провозглашение диктатором
в ноябре 82 г., и могли бы датировать надпись этим годом. По поводу
соображения Т. Моммзена о том, что трудно предположить наместника
Азии между Суллой и Муреной, которые следовали непосредственно
один за другим, Ф. Гиллер фон Гертринген не исключил, что таковым
был Лентул, и в целом, счел на этом основании признать возможными
хронологические границы в датировке надписи 82–74 г. до н.э.10 Таким
образом, Ф.  Гиллер фон Гертринген уже в 1894  г. предположил, что
первым среди римлян в Родосской надписи отмечен Сулла, поэтому
утверждение Жана-Луи Феррари о том, что идентификация первого
имени проконсула с Суллой была проведена в 1899 г. в работах
Т. Райнаха и П. Фукара11 не является точным.

9
Mommsen 1892, 846.
10
Hiller von Gaertringen 1894, 26.
11
Ferrary 2000, 180.
58
Собственно, и Теодор Райнах отметил еще в монографии 1895 г.
издания, что, по его мнению, вопреки некорректному обозначению
должности (он тоже счел его некорректным), L. Cornelius L.f. praetor pro
consule – это Сулла, а L. Cornelius L. f. Lentulus pro cos. – неизвестное
лицо, но, вероятно, его можно идентифицировать с упомянутым
в надписи из Самофракии наместником Македонии12. В 1898 г. Хуго
Вилльрих поддержал это мнение Т.  Райнаха (и по поводу Суллы,
и в отношении Лентула)13. Постепенно данная точка зрения утвердилась.
Мы в ее подкрепление добавим следующее. Действительно, у Моммзена
был повод усомниться в том, что в надписи упомянут Сулла: обычное
обозначение на греческом языке римского претора и претория –
στραταγὸς, консула – ύπατος, соответственно, проконсула – ἀνθύπατος14.
Однако στραταγὸς ὕπατος, встречающееся в надписях, – это тоже
обозначение консула15, слово στραταγὸς в качестве первой части
обозначения должности относилось к разным римским должностям
(например, στραταγὸς αὐτοκράτωρ – диктатор), в данном случае
στραταγὸς ἀνθύπατος – обозначение проконсула (аналогично как
στραταγὸς ύπατος – обозначение консула). Обратим внимание, что
словом στραταγὸς могли греческие авторы обозначать статус любого
военачальника, например, легата16.
Не соглашается с датировкой надписи 83–81 гг. Ж.-Л. Феррари,
отмечая, что у него вызывает удивление то обстоятельство, что
при такой датировке Мурена назван императором, а Сулла – нет17.
Наиболее вероятной гипотезой Ж.-Л. Феррари считает следующую:
речь в надписи идет о событиях, когда Сулла был проконсулом
в Киликии (96–94 гг. до н.э.), а Лентул (он мог быть, на взгляд данного
исследователя, сыном Л. Корнелия Лентула, консула 130 г. до н.э.)
между 95 и 90 гг. до н.э. управлял провинцией Азией или Киликией,
вероятность того, что это была Азия, выше, чем Киликия, но решающего
доказательства в этом отношении нет18. Таким образом, контакты
адресата посвящения, зафиксированные на постаменте его статуи,

12
Reinach 1895, 474.
13
Willrich 1898, 658.
14
Mason 1974, 21–22, 86–87, 95.
15
Mason 1974, 87.
16
Mason 1974, 87, со ссылкой на Аппиана (BC I. 91.241; II. 29. 115).
17
Ferrary 2000, 181.
18
Ferrary 2000, 182.
59
с римскими должностными лицами Ж.-Л.  Феррари отнес к середине
90-х гг. до н.э. Однако такой датировке противоречит указание
в анализируемой надписи на проквестуру Лукулла, что Ж.-Л. Феррари
упускает из виду. Поэтому нам представляется более предпочтительной
датировка – 82 г. до н.э., но хронологический диапазон может оказаться
и шире: 86–82 гг., поскольку Сулла с 87 г. был проконсулом, а Лукулл
с 86 г. был проквестором, если признать, что его квестуру надо датировать
87  г. В отличие от Ж.-Л.  Феррари Кори Бреннан идентифицировал
проконсула Лентула из родосской надписи с упомянутым Цицероном
в речи в защиту поэта Архия претором Л. Лентулом (Cic. Arh. IV. 9)19,
претуру которого датируют 88 г. (К. Бреннан) или 89 г. до н.э.
(Б.  Крайлер). Б. Крайлер считает, что он был praetor peregrinus20.
К. Бреннан склонен предполагать, что Л. Лентул был преемником
Кв. Оппия в Киликии около 85  г. до н.э., а Б. Крайлер предлагает
такую цепочку рассуждений: после окончания претуры Лентул в марте
88 г. отправился на Восток в качестве претора вместо консула (pr. pro
cos.), чтобы вступить в должность в провинции Азия или в Киликии,
но положение в Киликии было таково, что он мог добраться только
до Афин, поскольку Митридат уже издал кровавый приказ в Эфесе,
поэтому Лентул отплыл на Родос, где находился в качестве проконсула
без провинции. Такая его роль, на взгляд Б. Крайлера, аргументируется
названием должности ἀνθύπατος без сочетания с предшествующим
στραταγὸς, а это, по мнению исследователя, указывает на то, что Лентул
не имел военной власти. Разумеется, эти рассуждения могут быть
приняты во внимание только на уровне предположения.
Итак, хотя проблемы с идентификацией перечисленных в родосской
надписи римских должностных лиц (и со сроками пребывания их
в том или ином статусе) остаются, следует все же признать, что в ней
зафиксированы имена Суллы и его соратников, крупных военачальников,
прославившихся, среди прочего, и в ходе Митридатовых войн.
Кроме вопросов, связанных с идентификацией римлян, долгое
время открытым был и вопрос о том, кому был посвящен родосский
памятник, содержавший интересующую нас надпись.
Ф.  Гиллер фон Гертринген, изучавший надписи острова
в контексте художественного творчества родосцев, отмечал21, что база

19
Brennan 2000, 359.
20
Kreiler 2006, 76.
21
Hiller von Gaertringen 1894, 26.
60
с именем того же мастера (или его брата) была известна исследователям
ранее, она опубликована Эммануэлем Лёви22. Но если с именем
исполнителя надписи особых проблем не возникает, то установить,
кому был посвящен памятник, на постаменте которого была начертана
эта надпись, задача весьма сложная, ибо имени этого человека
в сохранившемся фрагменте нет.
Т. Моммзен закономерно предположил, что памятник был
посвящен одному из тогдашних руководителей родосской общины23.
Хуго Вилльрих высказал также вполне естественную мысль, что этот
человек находился в каких-то отношениях с высокопоставленными
римлянами, остатки текста не дают точнее узнать в каких, возможно,
осуществлял дипломатические связи24.
Предположения о том, кому был поставлен памятник, были чисто
умозрительными до тех пор, пока итальянский археолог и эпиграфист
Амедео Майюри (основатель археологического музея на о. Родос
и его директор в 1916–1924 гг., затем директор Национального музея
в Неаполе) не опубликовал в 1925 г. надпись с перечислением
должностей высокопоставленного родосца по имени Поликл (Πολυκλῆς)
и оказанных ему почестей, которой закрепили память об этом деятеле
его внуки25. «Явление Поликла» историкам, произошедшее благодаря
этой публикации, дало им возможность сделать его претендентом
на роль того человека, которому был воздвигнут памятник с именами
знаменитых римлян на постаменте, хотя сделали они это не сразу. Даже
в 2000 г. Ж.-Л. Феррари называл его «неизвестный родосец», который
обращался к римским должностным лицам, как он полагал (вслед
за авторами конца XIX – начала XX вв.), во время дипломатической
деятельности – в ходе одного посольства или нескольких26. Но, в конце
концов, «неизвестный родосский политик», который «вел переговоры»
с Суллой, Муреной и Лукуллом, так же как и с А. Варроном, обрел
вероятное имя: «он может быть идентифицирован с Поликлом
Родосским», – констатировал в начале XXI в. Бернд Крайлер27.

22
Löwy 1885 (1976), №194.
23
Mommsen 1892, 846.
24
Willrich 1898, 658.
25
Maiuri 1925, 19-29. №18; Maiuri, NSER 18[1] http: // epigraphy.packhum. org/text
/191461?&bookid=245&location=6 (дата обращения 12 июля 2016 г.).
26
Ferrary 2000, 182.
27
Kreiler 2006, 74.
61
Почести Поликлу, согласно надписи, опубликованной Амедео
Майюри, давались должностными лицами, общинами, союзами
и объединениями, а также полисами за пределами острова Родос.
Румынская исследовательница Лигия Кристина Руску отметила,
что военная деятельность Поликла пришлась на время Первой
Митридатовой войны, аргументируя это почестями, данными родосцу
карийскими городами (Милет, Хилларима, Кис) и островным полисом
Астипалеей (Южные Спорады)28.
Почести, как следует из надписи, состояли в присуждении
Поликлу проксении, прав гражданства, золотого венка и бронзовой
статуи. Л.  Руску сделала вывод, что названные в надписи полисы
выражали благодарность Поликлу, в основном, за деятельность
на их благо, а общность интересов объясняла выступлением их, как
и Родоса, на стороне Рима в Первой Митридатовой войне. Л.  Руску
проанализировала имеющуюся скудную информацию о позиции этих
городов в событиях войны и отметила, что Астипалея имела договор
с Римом со 105 г. до н.э., была civitas libera (Plin. N.H. IV.71), и поэтому
весьма вероятно, что поддерживала Рим в борьбе с Митридатом;
о позиции Хилларимы и Киса в данном отношении сведений Л.  Руску
не обнаружила, но, исходя из того, что оба этих города находились
в районе, центром которого была Стратоникея, чье восстание против
Митридата и затем вознаграждение от Суллы хорошо известны, она
сочла, что и позиция двух этих городов была подобной (учтя, к тому
же, что большинство городов Карии – Лаодикея, Табаи, вероятно,
также и Алабанда находились на стороне Рима, – исключения имели
место, например, город Кавн занял недружественную Риму позицию,
но они были немногочисленны). Дальнейшая логика рассуждений
Л. Руску такова: связи между дружественно настроенными к Риму
городами могли заключать в себе повод для Поликла совершить
дела, которые расценивались как заслуги перед ними. Картину таких
рассуждений портил, разумеется, Милет, который тоже внес вклад
в оказание почестей Поликлу, но находился на стороне Митридата
(во всяком случае, как признает исследовательница, до перелома
в войне). Тем не менее, Л. Руску находит повод для почестей Поликлу
и со стороны этого города. Известно, что поддержка Понтийского
царства плохо закончилась для Милета: он потерял статус civitas libera,

28
Ruscu 2000, 126-127.
62
Сулла наложил на город штраф, а публиканы чинили злоупотребления
при его сборе. В связи с этим Л. Руску предположила, что Поликл
мог пытаться содействовать – в качестве посредника между Милетом
и Римом – облегчению положения этого ионийского города. Конечно,
выстраивание доказательств своей точки зрения о подоснове заслуг
Поликла перед карийскими центрами у Л. Руску уязвимо, но ее общий
вывод о том, что оказание почестей Поликлу другими городами
стоит в связи с его политической и военной деятельностью, вполне
правдоподобен, да и чуть ли не единственно возможен.
Однако Л. Руску не анализировала взаимодействие Поликла
с римскими должностными лицами, названными в родосской
инскрипции SIG3  745, полностью абстрагировавшись от этого
момента. Мы же стремимся ответить на вопрос, что связывало
адресата посвящения этой надписи с перечисленными в ней римскими
должностными лицами. Приняв за доказанное, что эта родосская
надпись посвящена Поликлу, обратим внимание на то, что именно
сказано о нем (о его делах и заслугах) в надписи, изданной Амедео
Майюри, – кроме информации о почестях ему со стороны других
городов, которую рассмотрела Л. Руску. В самом начале перечисления
заслуг Поликла говорится: [σ]τρατευσά[μ]ενον ἔν τε τοῖς ἀφράκτοις καὶ
ἐν ταῖς καταφράκτοις [να]υσὶ κατὰ πόλεμον, т.е. надпись посвящена
руководившему военными действиями против врага на не закрытых
(не имевших палубы или крыши) и на закрытых судах. Затем, после
отмеченных гражданских его должностей, стоит указание на то, что он
вел на врага пентеры – [ἁγ]ησάμενον πεντηρέων κατὰ πόλεμον, занимал
родосскую должность военного предводителя (ἁγεμόνα τῶν ἁγεμόνων)
и принимал участие в морских сражениях (καὶ ναυμαχήσαντα), а также
имеются еще некоторые упоминания его военно-морской деятельности.
Самым же примечательным для нас среди них является упоминание
о том, что Поликл был советником наварха Дамагора: он назван в ней
σύμβουλος ναυάρχωι Δαμαγόραι (в тексте, как и др. должности адресата
посвящения – в аккузативе: σύμβουλον ναυάρχωι Δαμαγόραι). Дамагор –
родосский морской военачальник в Первую Митридатову войну29.

29
В энциклопедии Паули-Виссова краткую статью о Дамагоре написал не кто
иной, как Хуго Вилльрих (См.: Willrich 1901, 2027–2028), который первым
и задавался вопросом о связи адресата посвящения родосской надписи (чье
имя в начале XX в. еще никак не определялось) с римскими должностными
лицами, но мог тогда дать только сугубо предположительный ответ, сводившийся
63
Аппиан в «Митридатовых войнах» (App. BM. 25) показывает
Дамагора как умелого флотоводца, повествуя об одном упорном морском
сражении (ναυμαχία καρτερά), когда родосский наварх на шести судах
противостоял двадцати пяти кораблям понтийского царя и смог, уходя
от них в светлое время суток и атаковав врага, когда стало темнеть,
потопить два судна и заставить еще два отплыть в Ликию30. «Наварху
родосцев Дамагору, – пишет Е.А. Молев, – удалось одержать несколько
побед, над многочисленным, но плохо управляемым царским флотом»31.
И именно вместе с Дамагором отмеченный в надписи SIG3  745
в статусе проквестора Л. Луций Лициний Лукулл победил эскадру
понтийского царя под командованием Неоптолема у Тенедоса32
(датировка сражения – 85 г. до н.э.). Плутарх (Luc. III. 8–10) пишет,
что в битве у Тенедоса Лукулл двинул на корабли Неоптолема свои
суда, находясь на родосской пентере, которую вел Дамагор, и по их
кораблю Неоптолем нанес таранный удар, но повреждения удалось
избежать, т.к. Дамагор подставил под удар корму и подводная часть

к возможным дипломатическим контактам. Линия взаимодействия Дамагора


с Лукуллом была ему известна, но линия Дамагор – Поликл тогда еще
и не намечалась.
30
πεντήρους δέ σφῶν εἰλημμένης ὑπὸ τῶν πολεμίων, ἀγνοοῦντες οἱ Ῥόδιοι ἐπὶ
ζήτησιν αὐτῆς ἕξ ταῖς μάλιστα ταχυναυτούσαις ἀνέπλεον καὶ Δαμαγόρας ἐπ αὐταῖς
ὁ ναύαρχος ἐπέπλει. πέντε δ᾽ αὐτῷ καὶ εἴκοσιν ἐπιπέμψαντος τοῦ Μιθριδάτου μέχρι
μήν ἐς δύσιν ὁ Δαμαγόρας ὑπεχώρει. συσκοτάζοντος δ᾽ ἤδη ταῖς βασιλικαῖς, ἐς
ἀπόπλουν ἐπιστρεφομέναις. ἐμβαλὼν δύο κατεπόντωσε, δύο δ᾽ ἄλλας εἰς Λυκίαν
συνεδίωξε καὶ τὴν νύκτα πελαγίσας ἐπαῆλθε. τοῦτο Ῥoδίοις καὶ Μιθριδάτῃ τέλος
ἦν τῆς ναυμαχίας, παρὰ δόξαν Ῥoδίοις τε διὰ τὴν ὀλιγότητα καὶ Μιθριδάτῃ διὰ τὸ
πλῆθος γενόμενον.
«Одна их пентера была захвачена неприятелями; не зная этого, родосцы
выплыли на поиски ее на шести наиболее быстроходных судах; на них плыл
их наварх Дамагор. Митридат выслал против него двадцать пять судов. До
наступления темноты Дамагор уходил от них; когда уже смерклось, он напал
на царские суда, повернувшие назад, и два из них потопил, два других загнал
в Ликию и, целую ночь проплавав в море, к утру вернулся назад. Таков был
конец морского боя между родосцами и Митридатом сверх всякого ожидания
для родосцев при их малочисленности, а для Митридата – при большом числе
его кораблей.» Пер. С.П. Кондратьева.
31
Molev 1995, 66–67.
32
См. об этом: Schmitt 1957, 181.
64
корабля не пострадала33. Цицерон описывал победу римлян в этом
сражении у Тенедоса в самых возвышенных выражениях (Cic. Arh. IX.
2134). Плутарх характеризует Дамагора как человека, благоволившего

33
αὐτὸς δέ πρῶτον μήν ἐπὶ Λεκτοῦ τῆς Τρῳάδος βασιλικὰς ναῦς ἐπιφανείσας
κατεναυμάχησεν, αὖθις δέ πρὸς Τενέδῳ ναυλοχοῦντα μείζονι παρασκευῇ
κατιδὼν Νεοπτόλεμον, ἐπέπλει πρὸ τῶν ἄλλων, Ῥoδιακῆς πεντήρους ἐπιβεβηκώς,
ἧς ἐναυάρχει Δαμαγόρας, ἀνὴρ εὔνους τε Ῥωμαίοις καὶ θαλασσίων ἀγώνων
ἐμπειρότατος. ἐπελαύνοντος δ᾽οθίῳ τοῦ Νεοπτολέμου καὶ κελεύσαντος εἰς ἐμβολὴν
ἀγαγεῖν τὸν κυβερνήτην, δείσας ὁ Δαμαγόρας τὸ βάρος τῆς βασιλικῆς καὶ τὴν
τραχύτητα τοῦ χαλκώματος, οὐκ ἐτόλμησε συμπεσεῖν ἀντίπρῳρος. ἀλλ· ὀξέως ἐκ
περιαγωγῆς ἀποστρέψας ἐκέλευσεν ἐπὶ πρύμναν ὤσασθαι, καὶ πιεσθείσης ἐνταῦθα
τῆς νεώς, ἐδέξατο τὴν πληγή, ἀβλαβῆ γενομένην ἅτε δὴ τοῖς <μὴ> θαλαττεύουσι
τῆς νεὼς μέρεσι προσπεσοῦσαν. ἐν τούτῳ δέ τῶν φίλων προσφερομένων,
ἐγκελευσάμενος ὁ Λεύκολλος ἐπιστρέφειν καὶ πολλὰ δράσας ἄξια λόγου τρέπεται
τοὺς πολεμίους καὶ καταδιώκει τὸν Νεοπτόλεμον.
«Сам Лукулл сначала разбил в морском сражении при Лекте Троадском
встретившиеся ему царские корабли. Затем он приметил, что у Тенедоса стоят
на якоре превосходящие силы Неоптолема, и двинулся на них во главе своих
судов на родосской пентере, которую вел Дамагор, человек, преданный
римлянам и весьма опытный в морских сражениях. Когда Неоптолем
стремительно поплыл навстречу и приказал своему кормчему таранить
корабль Лукулла, Дамагор, опасаясь тяжести царского корабля с его окованным
медью носом, не решился принять удар носовой частью, но стремительным
движением повернул корабль и подставил под таран корму. Удар был
нанесен, но не причинил судну вреда, так как не задел его подводную часть.
Тем временем подоспели на помощь свои, и Лукулл велел снова повернуть
на врагов; совершив немало достопамятных подвигов, он обратил врагов
в бегство и пустился в погоню за Неоптолемом». Пер. С.С. Аверинцева.
34
nostra semper feretur et praedicabitur L. Lucullo dimicante, cum interfectis
ducibus depressa hostium classis est, incredibilis apud Tenedum pugna illa navalis,
nostra sunt tropaea, nostra monumenta, nostri triumphi. Quae quorum ingeniis
efferuntur, ab eis populi Romani fama celebratur.
«и всегда будут превозносить и восхвалять тот беспримерный морской бой
под Тенедосом, в котором Луций Лукулл, перебив вражеских военачальников,
потопил флот врагов; нам принадлежат трофеи, нам  – памятники, нам  –
триумфы. И кто посвящает свое дарование восхвалению всего этого, тот
возвеличивает славу римского народа.» Пер. по изд., подготовленному
В.О. Горенштейном и М.Е. Грабарь-Пассек. Cр.: «нашей всегда будет
славиться и считаться эта неслыханная победа Лукулла в морской битве под
Тенедом, где погибли вражеские полководцы и был потоплен вражеский флот;
нам принадлежат трофеи, памятники, триумфы. Тот, кто своим талантом
65
римлянам и опытнейшего в морских сражениях: ἀνὴρ εὔνους τε Ῥωμαίοις
καὶ θαλασσίων ἀγώνων ἐμπειρότατος (Luc. III. 8.13).
Дамагор, таким образом, выступает связующим звеном между
Поликлом и Лукуллом, а, значит, протягивает реальную цепочку
событий между Поликлом и римскими должностными лицами,
зафиксированными в интересующей нас надписи. Более того,
проясняется и ответ на вопрос, поставленный сразу после обнаружения
родосской надписи, в самом начале ее изучения, но оставленный
без внимания впоследствии: в каких отношениях с высокопоставленными
римлянами находился человек, которому посвятили эту надпись?
Протянутая к римским должностным лицам от Поликла через наварха
Дамагора нить свидетельствует не просто о дипломатических связях,
как предполагали исследователи в период, когда еще не было
установлено имя Поликла в качестве адресата посвящения,
а о совместных военных действиях в борьбе с Митридатом.

Литература / References

1. Brennan, C. 2000: The Praetorship in the Roman Republic. Oxford,


2000. Vol. 2.
2. Dementyeva, V.V. 2013: The Greek inscriptions about quaestorship
and proquaestorship of Lucius Licinius Lucullus. Vestnik Yaroslavskogo
gosudarstvennogo universiteta im. P.G.  Demidova [Journal of P.G. Demidov
Yaroslavl State University] 4, 14–19.
Дементьева В.В. Греческие надписи о квестуре и проквестуре
Л. Лициния Лукулла. Вестник Ярославского государственного
университета им. П.Г. Демидова 4, 14-19.
3. Dementyeva, V.V. 2015: The Inscription from Delphi HI (SEG. I. 153):
quaestor – Lucius Licinius Lucullus? IRESIONA. Antichnyi mir i ego nasledie
[Antique World and its Heritage], IV, Belgorod, 119–125.
Дементьева, В.В. Надпись из Дельф SEG.I. 153): квестор – Луций
Лициний Лукулл? ИРЕСИОНА. Античный мир и его наследие. Вып. IV.
Белгород, 119-125.
4. Ferrary,  J.  L. 2000: Les Gouverneurs des provinces romaines d’Asie
Mineure (Asie et Cilicie), depuis l’organisation de la province d’Asie jusqu’à la
première guerre de Mithridate (126-88 av. J.-C.). Chiron 30, 161–193.

прославляет его подвиги, возвышает и римский народ.» Пер. Й. Кобова. См.:


http://lybs.ru/index-11774.htm (дата обращения 02.06. 2019).
66
5. Foucart, P. 1899: ΣΤΡΑΤΗΓΟΣ ΥΠΑΤΟΣ ΣΤΡΑΤΗΓΟΣ ΑΝΘΥΠΑΤΟΣ.
Revue de Pholologie, de Littérature et d’Histoire Anciennes 23, 3, 254–269.
6. Hiller von Gaertringen, F. 1894: Die Zeitbestimmung der Rhodischen
Künstlerinschriften. Jahrbuch des Kaiserlich Deutschen Archäologischen
Instituts 9, 23-43.
7. Kreiler, B.M. 2006: Der Prokonsul Lentulus, der Imperator Murena und
der Proquästor Lucullus. Tyche. Beiträge zur alten Geschichte, Papyrologie und
Epigraphik 21, 73–82.
8. Löwy, E. 1885: Inschriften griechischer Bildhauer. Leipzig, 1885;
Reprint: Löwy, E. 1976: Inschriften griechischer Bildhauer. Chicago.
9. Mason, H.J. 1974. Greek Terms for Roman Institutions. A Lexicon and
Analysis. Toronto.
10. Maiuri, A. 1925: Nuova silloge epigrafica di Rodi e Cos. Firence
(NSER). 18 [1] http://epigraphy.packhum.org/text/191461?&bookid
=245&location=6 (дата обращения 12 июля 2016 г.).
11. Molev, E.A. 1995: Vlastelin Ponta [Sovereign of Pontos]. Nizhniy
Novgorod.
Молев, Е.А. Властитель Понта. Нижний Новгород: ННГУ.
12. Mommsen, Th. 1892: Rhodische Inschrift. Sitzungsbericht der
Königlich Preussischen Akademie der Wissenschaften zu Berlin 2, 845–850.
13. Reinach, Th. 1895: Mithradates Eupator. König von Pontos. Leipzig.
14. Ruscu, L. 2000: Eine Episode der Beziehungen der westpontischen
Griechenstädte mit Mitthridates VI Eupator, König von Pontos. Tyche. Beiträge
zur alten Geschichte, Papyrologie und Epigraphik 15, 119–135.
15. Schmitt, H.H. 1957: Rom und Rhodos. Geschichte ihrer politischen
Beziehungen seit der ersten Berührung bis zum Aufgehen des Inselstaates
in römischen Weltreich. München.
16. Willrich, H. 1901: Damagoras. Pauli / Wissowa Real-Encyclopedie
IV. 2, 2027–2028.
17. Willrich, H. 1898: Eine neue Inschrift zur Geschichte des Ersten
Mithridatischen Krieges. Hermes. Zeitschrift für Classische Philologie 33,
657–661.

67
III. РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ

УДК 94(36)

КОНФЛИКТЫ ПЛЕМЕННОЙ ЗНАТИ БРИГАНТОВ В I в. н.э.:


ПРОТИВОРЕЧИЯ В ИХ ИЗЛОЖЕНИИ У ТАЦИТА
И ТРАКТОВКИ ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ
Ю.С. Веселова
Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова,
Ярославль, Россия
yuliya.veselova.95@mail.ru
Аннотация. В статье анализируются конфликты внутри племенной
знати бригантов и противоречия в их изложении у Тацита. Конфликты между
царицей Картимандуей и ее мужем Венуцием оказали значительное влияние
на развитие племени накануне римского завоевания территории бригантов.
Их описание у Тацита, единственного автора, который характеризовал жизнь
племени бригантов этого периода, содержит ряд расхождений. По этой причине
среди исследователей нет единого мнения о том, сколько конфликтов было
между Картимандуей и Венуцием, в каком году они произошли. Автору статьи
представляется наиболее убедительным мнение Д. Браунда о том, что пассаж
Тацита в «Анналах» повествует о событиях 51–57 гг., а в «Истории» – 69 г.
Ключевые слова: римская Британия, бриганты, Тацит, Картимандуя,
Венуций.

THE CONFLICTS OF ARISTOCRACY OF BRIGANTES


IN THE 1st CENTURY AD: CONTRADICTIONS
IN THEIR STATEMENT BY TACITUS
AND RESEARCHERS’ INTERPETATIONS

Yuliya S. Veselova
P.G. Demidov Yaroslavl State University, Yaroslavl, Russia
yuliya.veselova.95@mail.ru
Abstract. The article analyzes the conflicts in the tribal nobility of the
Brigantes and the contradictions in their presentation by Tacitus. The conflicts
between Queen Cartimandua and her husband Venutius had a significant influence
© Веселова Ю.С., 2019
68
on the development of the tribe on the eve of the Roman conquest of the Brigantes
territory. However, their description by Tacitus (the only author who wrote about
the Brigantes’ life right before their territory was occupied by the Romans) varies
considerably every time he turns to this subject. For this reason, there is no consensus
among researchers about how many conflicts there were between Cartimandua and
Venutius or when exactly they occurred. The author believes the opinion offered
by D. Braund to be the most convincing: in the Annals Tacitus relates the events
of 51–57 AD, whereas in the Histories he talks about those of 69 AD.
Keywords: Roman Britain, Brigantes, Tacitus, Cartimandua, Venutius.

Союз бриттских племен на севере Англии, известных под общим


именем бригантов, по охвату территорий был одним из наиболее
крупных в Британии. Сложно переоценить значение этого района для
развития всей римской провинции. Именно здесь пытался получить
укрытие Каратак после очередного поражения от римлян, по этим же
территориям проходили основные дороги на юг Шотландии.
Ранняя история племени бригантов связана с именем Картимандуи.
Царица постоянно привлекает внимание исследователей, но в изучении
развития Бригантии до непосредственного римского завоевания все
еще остается много вопросов.
Поскольку о том, что происходило в племени бригантов в период
с 47 по 74 гг., нам сообщает только Тацит1, а письменных источников
от самих бриттов не осталось, зачастую бывает очень непросто
реконструировать тот или иной эпизод истории племени. Ситуация
осложняется еще и тем, что в трудах Тацита есть противоречивые
фрагменты, касающиеся, например, истории конфликта между
Картимандуей и ее мужем Венуцием.
Как пишет Тацит, Картимандуя была «царица, происходившая
из старого знатного рода» (Tac. Hist. III. 45. 1. Здесь и далее пер.
Г.С. Кнабе). Землями бригантов она управляла совместно со своим
мужем Венуцием, происходившим также из знатного рода (Tac. Hist. III.
45. 1). То есть Картимандуя, скорее всего, была наследным правителем,
а не получила власть после свадьбы. Ее предшественник, как полагает
Н. Ховарт, мог быть объединителем племён бригантов. Брак Картимандуи
и Венуция мог быть и династическим. В античной традиции ничего

Данные об авторе. Веселова Юлия Сергеевна – магистрант Ярославского


государственного университета им. П.Г. Демидова.
1
Howarth 2008, 39–40.
69
не говорится о происхождении Венуция, вполне возможно, что он
происходил из граничащего с бригантами племени (предположительно –
корветиев, располагавшихся северо-западнее бригантов)2.
Принято считать, что Картимандуя находилась в клиентских
отношениях с Римом (хотя прямого указания на это нет, Тацит
пишет о «дружбе» с Римом) и до определенного момента и Венуций
был лоялен к Риму. Кроме того, в статье У. Хэнсона и Д. Кэмпбелла
обращается внимание на то, что античные авторы не указывают прямо
на клиентский статус бригантов (этот момент является спорным среди
исследователей). Предположение о клиентском статусе делается
на основании возможности для Картимандуи обращаться к Риму
с просьбой о помощи, а также истории с Каратаком3. Расположение
римских властей Картимандуя получила после того, как передала
римским чиновникам беглого Каратака, который почти сразу после
завоевания Британии начал борьбу с захватчиками, но потерпел ряд
крупных поражений и был вынужден укрываться в землях бригантов,
уговаривая их тоже воевать с Римом. Тацит (а следом за ним и многие
современные исследователи) явно не одобрял этот шаг Картимандуи,
рассматривая передачу Каратака Риму как предательство. Упоминание
данного события в трудах Тацита служит для создания контраста между
«благородным борцом» Каратаком, воевавшим «за свободу Британии»,
и Картимандуей, готовой для усиления собственной власти к союзу
с противником. Тем не менее, это не совсем так. Н. Ховарт указывает
на то, что изначально многие противники Рима были лояльно настроены
по отношению к завоевателям. Так было с Венуцием и Боудиккой.
Они были союзниками Рима до тех пор, пока получали от этого союза
какую-либо выгоду4. Как известно, на момент, когда Каратак пытался
укрыться на территории бригантов, последние уже находились
в союзнических отношениях с Римской империей. Маловероятно, что
Каратак действительно пытался получить укрытие у Картимандуи
(даже если признавать наличие родственных связей с царицей – кровные
связи не были гарантией мирных отношений, тем более, что прямых
подтверждений нет). Куда более вероятно, что он имел намерение
призвать к борьбе антиримские группы бригантов. В такой ситуации
передача его римским властям была не только возможностью показать

2
Howarth 2008, 47–48.
3
Hanson, Campbell 1986, 81.
4
Howarth 2008, 61.
70
готовность дальше сотрудничать с Римом, но также и стремлением
племенной элиты обезопасить собственное положение5. Н. Ховарт
полагает, что таким образом Картимандуя стремилась проявить,
в числе прочего, заботу о свободе своего племени6. Впрочем, судить
о наличии подобного мотива царицы бригантов довольно сложно.
Оказание же посильной помощи Риму способствовало усилению ее
власти и временной стабилизации положения. Продолжение волнений
против римской власти было заведомо проигрышным делом.
После этих событий Картимандуя усиливает свое влияние
и увеличивает богатство. Она разорвала свои отношения с Венуцием
(возможно, из-за того что пара не имела детей, о которых ничего не
говорится в античной традиции; в такой ситуации развод, даже по римским
меркам, вполне законен)7 и «разделила ложе и власть с его оруженосцем
Веллокатом» (Tac. Hist. III. 45. 1), что привело к волнениям внутри
племени бригантов. Не имея возможности справиться с волнениями
самостоятельно, царица бригантов обратилась за помощью к римским
властям: «После нескольких сражений, кончавшихся победой то одной,
то другой стороны, римские когорты и конные отряды спасли царицу
от нависшей над ней опасности. Победа осталась за нами, царство –
за Венуцием» (Tac. Hist. III. 45. 2). Как сложилась судьба Картимандуи после
бегства от бригантов, у Тацита не сказано. В другом своем произведении
Тацит пишет, что «Венуций из племени бригантов, […], долгое время
хранивший нам верность и поддерживаемый римским оружием, пока он
состоял в браке с царицею Картимандуей, но после происшедшего между
ними разрыва, а затем и войны ставший проявлять враждебность
и в отношении нас» (Tac. Ann. XII. 40. 3. Пер. А.С. Бобович).
Данные античной традиции позволяют сделать ряд важных
выводов. Во-первых, в действительности существовали возможности
наследования женщиной власти и управления отдельными
территориями. Представить себе нечто подобное в античном мире
довольно трудно. Знатные римлянки напрямую в управлении
государством не участвовали. Находились женщины, которые были
причастны к этому путем влияния на мужа (например, Ливия).
Еще одну группу составляли женщины, боровшиеся за власть
для своего сына (например, Агриппина Младшая). Но обе эти группы

5
Howarth 2008, 56.
6
Howarth 2008, 54.
7
Howarth 2008, 65–66.
71
осуждались античными авторами8. Во-вторых, из этого отрывка мы
можем судить о том, что женщина могла самостоятельно расторгать
брак и заключать новый. Подобного не встречалось у галлов, живших
в условиях патриархального общества. Примечательно, что Венуций
после разрыва брака с Картимандуей потерял не только жену, но
и ряд своих полномочий, в то время как Картимандуя какое-то время
правила племенем бригантов, хотя и с опорой на римскую власть, но
самостоятельно. Причем, как пишет Тацит, «Вместе с богатством и
удачей пришли, как обычно, роскошь и разврат» (Tac. Hist. III. 45. 1).
Такое определение намеренно используется Тацитом, так как
в его представлении Картимандуя становится предателем собственного
народа и добровольно отказывается от свободы ради благ цивилизации.
Это противопоставление дикой свободы и культурного рабства9.
Спорными являются и сами пассажи, описывающие Картимандую.
До сих пор среди исследователей нет единого мнения и о том, было
ли на территории бригантов два конфликта между Картимандуей
и ее мужем (51–57 гг. и 69 г.), или только один (69 г.). «Анналы»
и «История» Тацита охватывают периоды с 14 по 68 гг. н.э. и с 69
по 96 гг. н.э. соответственно. В обоих произведениях автор говорит
о конфликте между Картимандуей и Венуцием. Возможно, что Тацит
просто совершил ошибку и описал одно и то же событие дважды
в разных произведениях. Тогда конфликт на территории бригантов был
один, и случился он в 69 г. н.э. Аргументом в пользу этой точки зрения
служит еще и тот факт, что именно этот период был более удобен
для мятежа10, поскольку римские войска занимались приведением
в порядок восточных и юго-восточных территорий после восстания
Боудикки. Кроме того, это не единственный случай, когда Тацит
совершает ошибки в отношении истории бригантов. Так, например,
в более позднем отрывке в речи Калгака упоминается восстание
бригантов под предводительством женщины, в ходе которого была
сожжена колония и чуть было не сброшено римское владычество
(Tac. Agr. 31). Скорее всего, имеется в виду не племя бригантов,
а племя иценов, и восстание Боудикки, хотя, возможно, мы просто
не имеем сведений о подобном восстании на территории бригантов11.

8
Howarth 2008, 31.
9
Кнабе 1981, 84
10
Mitchel 1978, 218.
11
Howarth 2008, 62.
72
Ряд исследователей высказываются о том, что конфликт был один,
но описывается дважды в разных произведениях в силу своей важности
для развития племени и будущего региона провинции12. В «Анналах»
это событие хронологически расположено не верно, но описание его
содержит больше деталей.
Высказывалось также предположение, что разрыв отношений
между Картимандуей и Венуцием, описанный в «Анналах», имел
место, но после этого муж и жена помирились и 12 лет оставались
парой. Окончательный же разрыв между ними происходит в 69 г. н.э.,
а этот развод уже описан в «Истории»13. В такой интерпретации имеют
место два конфликта на территории бригантов и два относящиеся
к ним пассажа у Тацита14.
Интересную трактовку конфликтов на территории племени и их
описания у Тацита предлагает Дэвид Браунд. Проанализировав оба
отрывка, он пришел к таким выводам: конфликтов на территории
бригантов было два, и оба описания у Тацита верны. В «Истории»
происходит путаница с датировками описываемых событий, так как
Тацит, по-видимому, описывая конфликт, делает отсылку от 69 г. к 50-м гг.,
когда происходили похожие события, чем и создает путаницу15. Версия,
что отрывки в произведениях Тацита описывают разные события,
основывается на том, что в них встречаются несоответствия в деталях
войны между Картимандуей и Венуцием. В «Анналах» изначально
Венуций настроен по отношению к Риму лояльно, а в «Истории» –
нет. В первом отрывке указывается, что Картимандуя захватила в плен
родственников Венуция, чтобы сдержать его, а во втором говорится,
что царица расторгла брак, чтобы соединиться с оруженосцем своего
мужа. В более раннем событии Венуций прибегает к помощи людей
с прилегающих территорий, а в более позднем опирается на силы
только соплеменников (что вполне можно объяснить возросшим
недовольством политикой Картимандуи внутри племени). Немаловажны
и отличия в описании римского участия в этих конфликтах. Если
в «Анналах» говорится, что римлянам пришлось вмешаться в конфликт,
то в «Истории» за помощью к римлянам обращается Картимандуя. Это
тоже может быть следствием римской политики на острове. Первый

12
Webster 1993, 89–90.
13
Hanson, Campbell 1986, 78.
14
Howarth 2008, 109.
15
Braund 1984, 3.
73
конфликт на территории бригантов относится к 50-м гг., когда завоевание
острова только началось; римлянам просто необходимо было удержать
во главе крупнейшего племени лояльного правителя. Вмешаться
в локальный конфликт было проще, чем подавлять очаги сопротивления
и на юго-востоке, и на севере острова. Второй же конфликт произошел
в 69 г. н.э., когда римляне достаточно укрепили свои позиции в южных
районах и окончательно подавили сопротивление племен после
восстания Боудикки. Кроме того, отличается и состав римских войск,
к которым Картимандуя обращалась за помощью во время конфликтов16
(в одном отрывке легион и когорты, в другом – только когорты
и конница). Так, Д. Браунд настаивает, например, на том, что пассаж
Тацита в «Анналах» повествует о событиях 51–57 гг., а «История» –
69 г.17 Совпадающие же отрывки являются, по его мнению, отсылкой
более позднего произведения к более раннему.
Исследование данных фрагментов сильно осложняется тем, что
Тацит не дает нам практически никаких имен и территориальных
ориентиров не только для истории бригантов, но для других эпизодов
в истории римской Британии18.
После того, как Картимандуя покинула бригантов в 69 г.,
свободное положение племени сохранялось до 74 г., после чего оно
было включено в состав провинции Британия. Период независимости
бригантов закончился. Несмотря на то, что в античной традиции ничего
не говорится о том, кто возглавлял племя, принято считать, что
с 69 по 74 гг. у власти был Венуций.
Единого мнения относительно двух отрывков из произведений
Тацита о конфликтах племенной знати бригантов до сих пор нет,
но версия Д. Браунда кажется наиболее убедительной. Тем не менее,
в силу того, что мы не имеем иных письменных источников о племени
бригантов в этот период, восстанавливать события крайне сложно.

Литература / References

1. Knabe, G.S. 1981: Korneliy Tatsit. (Vremya. Zhizn’. Knigi) [Cornelius


Tacitus (Time. Life. Books)]. Moscow.
Кнабе Г.С. Корнелий Тацит. (Время. Жизнь. Книги). М.

16
Howarth 2008, 109.
17
Braund 1984, 4.
18
Wellesley 1954, 13.
74
2. Braund, D. 1984: Observations on Cartimandua. Britannia 15, 1–6.
3. Hanson, W.S., Campbell, D.B. 1986: The Brigantes: From Clientage to
Conquest. Britannia 17, 73–89.
4. Howarth, N. 2008: Cartimandua, Queen of the Brigantes. London.
5. Mitchell, S. 1978: Venutius and Cartimandua. Liverpool Classical
Monthly 3, 215–219.
6. Webster, G. 1993: Rome against Caratacu: The Roman Campaigns in
Britain AD 48–58. London.
7. Wellesley, K. 1954: Can you trust Tacitus? Greece and Rome 1 (1), 13–33.

75
УДК 94(32).07

СТРАТЕГ АПОЛЛОНИЙ И ЕГО СЕМЬЯ


В ПЕРИОД ИУДЕЙСКОГО ВОССТАНИЯ В ЕГИПТЕ
(ПО ДАННЫМ АРХИВА АПОЛЛОНИЯ)
Т.В. Крылова
Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова, Ярославль,
Россия
tahirakedi@rambler.ru
Аннотация. В статье рассматривается участие стратега Аполлония
(представителя местной администрации римского Египта) в подавлении
иудейского восстания 116–117 гг., а также предпринимается попытка
установить местонахождение членов семьи стратега в период восстания.
Данные писем из архива Аполлония позволяют утверждать, что стратег,
несмотря на гражданский характер должности, принимал непосредственное
участие в военных действиях.
Ключевые слова: провинции Римской империи, римский Египет,
иудейское восстание, местная администрация римского Египта, стратег, архив
Аполлония.

APOLLONIOS STRATEGOS AND HIS FAMILY DURING


THE JEWISH REVOLT IN EGYPT
(ACCORDING TO THE DOCUMENTS
OF APOLLONIOS’ ARCHIVE)
Tatyana V. Krylova
P.G. Demidov Yaroslavl State University, Yaroslavl, Russia
tahirakedi@rambler.ru
Abstract. The article deals with participation of Apollonios (a strategos
in Roman Egypt) in suppressing the Jewish revolt in 116–117  AD. An attempt
is being made to retrace the movements of Apollonios and his family during the time
of the uprising. The letters of the Apollonios’ archive suggest that, despite his being
a civilian official, Apollonios took part in a military enterprise.
Keywords: Roman provinces, Roman Egypt, local administration of Roman
Egypt, the Jewish revolt, strategos, Apollonios’ archive.

© Крылова Т.В., 2019


76
Должность стратега являлась одной из ключевых в системе
местной администрации римского Египта. Стратеги, назначавшиеся
непосредственно префектом, возглавляли администрацию номов1.
Неоценимое значение для исследования данной должности
и связанных с ней полномочий имеет архив стратега Аполлония, период
службы которого приходится на 113–120  гг.2 Архив включает в себя,
по последним данным, 225 документов3.
Особую ценность в составе архива Аполлония представляют,
несомненно, папирусы, речь в которых идет об иудейском восстании
116–117  гг4. В рамках настоящего исследования мы не ставим перед
собой задачу подробно рассматривать причины и ход восстания.
Нашей целью является, насколько возможно, установить степень
вовлеченности стратега в подавление восстания, а также восстановить
примерную хронологию событий непосредственно для Аполлония
и его семьи.
В Египте восстание началось весной 116  г.: такую датировку,
следуя за Ж.  Шварцем, предлагает М.  Пуччи  Бен-Зеев5. Архив
Аполлония, к сожалению, не дает нам никакой дополнительной
информации на этот счет.
Обратимся к свидетельствам непосредственного участия
стратега в подавлении восстания. Самым ярким из них является,
безусловно, P.  Giss.  47, где речь идет о покупке оружия для стратега
Аполлония: папирус представляет собой подробный отчет о том,
что именно было куплено и по какой цене. Имя автора письма
не сохранилось, однако из его текста следует, что закупки
производились в Коптосе, а отправлено купленное было через
некого Хермеаса – очевидно, одного из людей Аполлония. Письмо

Данные об авторе: Крылова Татьяна Викторовна – выпускница аспирантуры


ЯрГУ им. П.Г. Демидова.
1
Fikhman 1987, 191.
2
Подробнее о сроке службы Аполлония см. Rodgers 2000, 200-201. Список
документов, в которых Аполлоний упоминается в качестве стратега, см.:
Whitehorne 2006, 5–8.
3
Potter 2006, 69. Электронная версия документов архива доступна по адресу:
www.trismegistos.org/archive/19 (дата обращения 17.05.2019).
4
Подробно о восстании см. Pucci Ben Zeev 2005, Fuks 1961.
5
Данная датировка основана на ряде острака, свидетельствующих о том,
что вплоть до весны 116 г. иудеи исправно платили налоги; весной 116 г. все
выплаты прекращаются. См.: Pucci Ben Zeev 2005, 152–153.
77
датировано 19 июня, год при этом не указан; однако, вслед
за М.  Пуччи  Бен-Зеев можно согласиться с тем, что оружие для
Аполлония приобреталось в июне 116  г., т.е. вскоре после начала
восстания, а не годом позже, когда оно уже подходило к концу.
P.  Giss.  47 представляет собой первый из ряда документов, которые
свидетельствуют о личном участии стратега в подавлении восстания.
О том же говорят многочисленные письма Эвдаймонис, матери
стратега, из которых явно видно, что Аполлоний, во-первых,
отсутствует, должен откуда-то вернуться, во-вторых, находится
в непосредственной опасности: πρὸ τῶν [̔ό]λων εὔχομαι σε διασῴζεσθαι
(«прежде всего молюсь, чтобы ты спасся»; P. Alex.  Giss.  59), πρὸ μὲν
πάντων εὔχομαι σε ὑγιαίνειν καὶ̀... α͗πρόσκοπον ει͗͂ναι πάντοτε («более
всего я молюсь, чтобы ты был здоров и... совершенно невредим»;
P.  Alex.  Giss.  60)6. В P.  Giss.  24, также письме от Эвдаймонис, мы
видим свидетельство еще более убедительное: она пишет, что
«если будет угодно богам, более всего – непобедимому Гермесу,
да не будешь ты побежден» ([τ]ῶν θεῶν [οὖ]ν θελόντων καὶ
μάλιςτα τοῦ ἀνικήτου ̔Ερμοῦ οὐ μή σε ἡττήσωσι{σι})7. Здесь же
Эвдаймонис желает благополучия не только стратегу, но и всем его
людям: ἔρρωσό μοι σύν τοῖς σοῖς πᾶσι («будь же здоров ради меня
со всеми своими (людьми)»). Логично предположить, что
в подчинении у стратега находится некий отряд, и именно об этих
людях идет речь8. Беспокойство Эвдаймонис за сына мы видим также
в P. Alex. Giss. 58 – в данном письме, помимо прочего, она выражает
надежду на встречу с Аполлонием по окончании беспорядков.
Наконец, еще одно прямое свидетельство участия стратега в военных
действиях мы находим в P. Giss. 27, где речь идет о победе Аполлония
(τὰ τῆς νείκης αὐτοῦ καὶ προκοπῆς). Победа была одержана им,
судя по всему, под Мемфисом, откуда он отправил раба, чтобы
сообщить об успехе. К сожалению, в данном письме дата не указана,

6
Schwartz 1969, 79–81.
7
Мы следуем здесь за прочтением, предложенным В. Клариссом и убедитель-
но обоснованным М. Пуччи Бен-Зеев, см.: Pucci Ben Zeev 2005a.
8
Впрочем, Р.Ш. Багнелл и Р. Крибиоре полагают, что данная фраза относится
к членам семьи Аполлония, а не к людям, находящимся у него в подчинении.
Такая интерпретация, однако, возможна только в том случае, если на момент
написания письма Аполлоний был вместе со своей семьей, а значит, не уча-
ствовал в военных действиях. См.: Bagnall, Cribiore 2006, 158.
78
но, исходя из сказанного выше, можно предположить, что победа
была одержана Аполлонием в июле-августе 117 г. М. Пуччи Бен-Зеев
также указывает – «не позднее конца августа 117  г.»9, поддерживая
датировку, предложенную А.  Фуксом10. Нельзя не согласиться
с исследовательницей в том, что датировка М. Кортуса – декабрь 115 г., –
совершенно непонятна: впрочем, как отмечала сама М.  Пуччи  Бен-
Зеев, М.  Кортус, наряду со многими другими исследователями,
исходил из того, что восстание началось в 115  г., и именно на этом
основании датировал отдельные папирусы из архива Аполлония.
Таким образом, данные архива Аполлония вполне однозначно
указывают на то, что стратег непосредственно участвовал в подавлении
восстания. Известно, однако, что должность стратега была сугубо
гражданской, административной, и военных полномочий римские
стратеги в Египте не имели. Факт участия Аполлония в военных
действиях нуждается, следовательно, в объяснении. В историографии
высказывались следующие предположения: 1) во время иудейского
восстания ситуация была настолько серьезной, что стратеги, несмотря
на гражданский характер должности, были мобилизованы и поставлены
во главе вооруженных отрядов; 2) участие в подавлении восстания
могло быть личной инициативой Аполлония. Первая точка зрения
высказывалась М.  Модржеевски11. Аналогичного мнения придерживался
и А.  Фукс: он полагал, что с целью подавления иудейского восстания
было сформировано нечто вроде народного ополчения (о чем есть
соответствующие свидетельства в папирусах), а стратеги, в свою
очередь, руководили отрядами ополченцев12. На взгляд Р.  Алстона,
на время восстания крестьяне были мобилизованы и поставлены под
командование стратегов13. М.  Кортус же, напротив, придерживается
того мнения, что стратеги, в т.ч. Аполлоний, участвовали в подавлении
восстания добровольно14. Прямые свидетельства в пользу какой-либо
из представленных точек зрения в архиве отсутствуют15. Однако имеется,

9
Pucci Ben Zeev 2005, 33.
10
Fuks 1953, 151.
11
Цит. по Pucci Ben Zeev 2005, 168.
12
Fuks 1953, 145.
13
Alston 2003, 100.
14
Kortus 1999, 122.
15
Например, о добровольном участии стратега в событиях могло бы
свидетельствовать прошение, адресованное префекту, – ведь стратег не мог
79
на наш взгляд, одно косвенное указание на то, что участие Аполлония
не могло быть добровольным. С одной стороны, из P.  Giss.  47 мы
узнаем, что Аполлоний заблаговременно готовился к предстоящему
подавлению восстания: он заказал необходимое для этого вооружение.
С другой стороны, из письма Алины мужу (P.  Giss.  19) следует,
что отъезд стратега был внезапным. Логично предположить, что
в случае добровольного участия стратега в подавлении восстания
Алина была бы в курсе его планов, а значит, его отъезд был бы для
нее хотя и тревожным, но отнюдь не внезапным событием. На наш
взгляд, дело могло обстоять следующим образом: Аполлонию было
сообщено (либо, возможно, он предвидел это сам), что его участие
может потребоваться, именно поэтому он занялся соответствующими
приготовлениями. Однако в течение некоторого времени, а именно
с июня по конец августа 116  г., никакой определенности на этот счет
не было. Но к августу восстание разрослось настолько, что Аполлоний,
очевидно, вместе с прочими стратегами, был призван участвовать
в его подавлении. Именно поэтому он вынужден был выехать внезапно,
о чем и упоминает Алина в своем письме. Таким образом, мнение
о том, что Аполлоний выполнял приказ, а не участвовал в событиях
добровольно, представляется нам более убедительным.
Другим аспектом, нас интересующим, является местонахождение
членов семьи Аполлония во время иудейского восстания. Ряд писем
из архива позволяет нам сделать определенные предположения
на этот счет.
Обратимся прежде всего к P.  Giss.  19, который представляет
собой письмо, написанное уже самой Алиной и адресованное
Аполлонию: она выражает крайнее беспокойство о муже. Можно
согласиться с М.  Пуччи  Бен-Зеев в том, что, поскольку в данном
письме упоминается новый год, оно было написано уже в начале
сентября, скорее всего, также 116 г.16, – если мы считаем, что осенью
117  г. восстание уже завершилось. Во время написания данного
письма Алина находилась в Гермополе; согласно существующему
мнению, в доме своей свекрови Эвдаймонис17. Однако единственное
письмо, из которого прямо следует, что в какой-то момент Алина

покинуть свой пост без соответствующего разрешения; однако подобные


документы в архиве отсутствуют.
16
Pucci Ben Zeev 2005, 168–169.
17
См., например, Fuks 1953, 134.
80
находилась там – P. Brem 63, где упоминается отъезд Алины из дома
Эвдаймонис «вверх по реке». Это не означает, однако, что Алина жила
там на протяжении всего периода восстания. Так, ни в одном из писем
Эвдаймонис к стратегу (P. Alex. Giss. 60, P. Giss. 24, P. Alex. Giss. 58,
P.  Giss.  22) Алина не упоминается и приветствие от нее не значится.
Точно также и в письме самой Алины, о котором мы говорили выше,
не упоминается Эвдаймонис, – жена стратега пишет только о заботе
своего отца. Интересно также упоминание Алины о том, что муж
покинул ее внезапно: по всей видимости, только после его отъезда
сама Алина покинула Гептакомию, где она, вероятно, находилась
в момент начала восстания. Можно предположить, что там она
оставалась до тех пор, пока в Гермополе ситуация не нормализовалась
(как следует из P.  Alex.  Giss.  58, волнения Гермополь затронули),
после чего Алина присоединилась там к своей свекрови
Эвдаймонис. Иная версия, впрочем, была предложена Р.Ш. Багнеллом
и Р.  Крибиоре – исследователи предположили, что на момент
начала беспорядков Аполлоний находился в Гермополе, и именно
оттуда он уехал назад в Гептакомию, внезапно покинув свою жену18.
Несколько проще установить местонахождение двух других
членов семьи Аполлония: его матери Эвдаймонис и дочери Герайдус.
Как следует из многочисленных писем, они обе постоянно находились
в Гермополе. Действительно, «маленькая Герайдус» упоминается
в письмах Эвдаймонис неоднократно. Можно предположить, что
Герайдус находилась в Гермополе на момент начала восстания,
и никто не ожидал, что и здесь станет небезопасно, а потому
её не отправили к Алине: действительно, в P.  Giss.  24, а также
и в P.  Alex.  Giss.  58, где Эвдаймонис прямо говорит о беспорядках
в Гермополе, мы находим приветствия стратегу от «маленькой
Герайдус». P.  Giss.  24 датирован 30 июня (год его написания при
этом не сохранился) – нам представляется, что уместнее было бы
отнести его к 117 г. Во-первых, если, как нам известно из P. Giss. 47,
только 19 июня 116  г. стратегу было выслано приобретенное
для него оружие, он мог попросту не успеть за такой краткий срок
уже получить его и присоединиться к военным действиям (тем более
что указание на внезапный отъезд стратега в P. Giss. 19 явно относится
к концу августа, а не к июню). В июне же 117 г., вероятно, ситуация

18
Bagnall, Cribiore 2006, 151.
81
в Гермополе уже нормализовалась, однако сам Аполлоний продолжал
сражаться с мятежными иудеями, чем вызвано беспокойство
Эвдаймонис, выраженное в данном письме. В другом письме
(P. Alex. Giss. 58) Эвдаймонис пишет о беспорядках в самом Гермополе
и вновь шлет приветствия от имени Герайдус, – к сожалению, в этом
письме дата отсутствует, поэтому не представляется возможным
отнести его к какому-то определенному времени. Наконец, Герайдус
остается со своей бабушкой и после визита своей матери, Алины,
что следует из P.  Brem.  63, в котором Эвдаймонис упоминает отъезд
Алины и передает ей привет от Герайдус, сообщая, что последняя
усердно учится. Письмо датировано 16 июля, год при этом не
указан. Логично будет предположить, что это 117  г., когда восстание
подходит к концу, и в Гермополе уже безопасно – в противном
случае, уезжая, Алина забрала бы Герайдус с собой. Когда именно
нормализовалась ситуация в Гермополе, не совсем ясно – Эвдаймонис
пишет, что Алина отплыла 29 числа, однако не указывает месяц.
Поскольку само письмо написано в июле, то логично предположить,
что имеется в виду предыдущий месяц – тогда речь идет о 29 паюни,
что соответствует 23 июня.
Таким образом, в период восстания Аполлоний принимал
участие в военных действиях, в то время как его семья находилась
в Гермополе, причем Алина приехала туда не позднее начала
сентября 116 г., а уехала 23 июня 117 г. (если мы допускаем, что
на протяжении всего периода восстания Алина оставалась
в Гермополе – как было отмечено выше, убедительных свидетельств
этого в архиве не обнаруживается).
Подобной интерпретации противоречит, однако, целый
ряд обстоятельств. Прежде всего, это P.  Alex.  Giss.  59 – письмо,
адресованное Аполлонию его матерью, Эвдаймонис. В своем письме
Эвдаймонис молится о спасении своего сына вместе с его женой
и детьми19, что вполне ясно говорит нам о том, что они находились
вместе с Аполлонием на протяжении по крайней мере какого-то
времени в период восстания. К сожалению, дата в данном случае
не сохранилась, но логично было бы предположить, что такая
ситуация могла иметь место только в начале восстания: тревожные
события могли застать Алину, жену Аполлония, когда она вместе

19
О детях Аполлония и Алины см. Kortus 1999, 11–16.
82
с детьми навещала мужа20. Вполне очевидно, что впоследствии, когда
Аполлоний участвовал в военных действиях, Алина уже не могла
находиться с ним. Если наши рассуждения верны, P.  Alex.  Giss.  59
следует относить к лету 116  г. Однако нужно обратить внимание
и на содержание P.  Giss.  21, который Р.Ш.  Багнелл и Р.  Крибиоре
склонны относить к началу восстания21. В данном письме Эвдаймонис
обращается к Аполлонию с просьбой оставаться на месте, дабы
не тревожить ее. В письме также упоминается, что Алина находится
в Гептакомии со своим мужем. Письмо было написано в декабре
(год написания не сохранился), а, как было отмечено выше, начало
восстания следует относить к маю-июню 116  г. Налицо, таким
образом, первое противоречие. Определенные сомнения вызывает
также и содержание P.  Brem.  63: как уже было сказано, в нем
отмечено, что 23 июня Алина отбыла из Гермополя в Гептакомию.
Ясна и причина отъезда – Эвдаймонис пишет о скорых родах
Алины и выражает надежду на то, что на свет появится мальчик.
Учитывая, что письмо было написано 16 июля, упомянутые роды,
очевидно, ожидались в июле-августе. Это, однако, никак не соотносится
с тем фактом, что стратег покинул свою жену в конце августа
предыдущего, 116  г. Таким образом, мы видим и второе противоречие.
Разрешить данные противоречия можно, на наш взгляд, только
предположив, что стратег не отсутствовал непрерывно в течение
целого года. Вероятно, после первого своего внезапного отъезда
(P.  Giss.  19) он через какое-то время вернулся по месту службы
(но не имел возможности посетить Гермополь – именно поэтому
Эвдаймонис продолжает слать письма своему сыну и выражать
беспокойство). Очевидно, именно к этому периоду относится
P. Giss. 21 – в данном случае можно предположить, что в декабре 116 г.
стратег находился в Гептакомии, куда к нему вернулась из Гермополя
Алина (с данным предположением согласуются и предполагаемые
сроки родов Алины). Вероятно, и P.  Alex.  Giss.  59 может быть
отнесен именно к данному времени, поскольку стратег уже
подвергался опасности до этого момента, Эвдаймонис просит его

20
Возможно также, что Алина постоянно жила в Гептакомии в течение срока
службы Аполлония – учитывая, в особенности, продолжительность его службы
и сложности с получением стратегом отпуска. Такого мнения придерживался,
в частности, А. Фукс (см.: Fuks 1953, 134).
21
Bagnall, Cribiore 2006, 154–155.
83
на сей раз оставаться на месте, в Гептакомии. Однако через некоторое
время стратег был вынужден возобновить участие в военных
действиях, после чего Алина вернулась в дом Эвдаймонис, где
находилась до июня. К этому времени восстание уже подходило
к концу, поэтому Алина направляется в Гептакомию, куда вскоре
должен был вернуться и сам Аполлоний.
Нам известно, что Аполлоний благополучно вернулся
и продолжил исполнять свои обязанности в должности стратега,
по меньшей мере, до 119  г.22 О возвращении Аполлония напрямую
упоминается в P. Giss. 22 – очередном письме стратегу от его матери,
Эвдаймонис, в котором она выражает радость по поводу возвращения
сына и не без некоторого пафоса заявляет, что причиной тому
послужило ее собственное благочестие23. Данное письмо также дает
нам основания заключить, что стратег вернулся сразу же по месту
службы, в Гептакомию, не имея возможности заехать в Гермополь
даже на короткий срок: из письма мы узнаем, что Эвдаймонис еще
не виделась с сыном после его возвращения. Попытаемся установить,
когда именно Аполлоний вернулся в Гептакомию. Безусловно,
не ранее 16 июля 117  г. – в рассмотренном выше P.  Brem.  63
Эвдаймонис пишет, что ее сын всё еще отсутствует. Далее, в связи
с данным вопросом несомненный интерес представляет P.  Brem.  15,
в котором сохранилась лишь дата – 29 августа, без указания на год.
Письмо адресовано Аполлонию; речь в нем идет о ходе строительных
работ в доме Аполлония в Гермополе, а также упоминается плачевное
состояние окрестностей из-за их разорения. Из P.  Giss.  41 нам
также известно, что стратег обращался к префекту с прошением об
отпуске, мотивируя необходимость своего присутствия в Гермополе
тем, что его имение пострадало во время восстания иудеев.
Представляется вполне логичным предположить, что упомянутые
выше строительные работы были, в первую очередь,
восстановительными. Не исключено, однако, что работы имели
и более масштабный характер, но, в любом случае, они могли
начаться только по окончании восстания. М. Пуччи Бен-Зеев относит
P.  Brem.  15 к 118  г., однако, если восстание закончилось осенью
117  г., то выглядит весьма странным то, что к восстановительным

22
См. Rodgers 2000, 200–201. Впрочем, существует мнение, что Аполлоний
занимал эту должность вплоть до 120 г. и даже долее: см. Boak 1935, 266.
23
Подробнее об особенностях стиля писем Эвдаймонис см.: Nachtergaele 2016.
84
работам в доме Аполлония приступили лишь спустя год; ссылка
на плачевное состояние окрестных земель также более уместна
сразу после восстания, а не спустя значительное время после него24.
Если же предположить, что письмо было написано 29 августа 117  г.,
его содержание выглядит вполне логичным; восстание, таким
образом, могло закончиться уже в июле-августе 117 г., и именно в это
время возвращается Аполлоний. Подтверждает данную точку зрения
и содержание P.  Giss.  20 – в нем также идет речь о строительных
работах в Гермополе, при этом Алина (автор письма) пишет, что все
члены семьи благодарят богов за то, что Аполлоний в безопасности.
Это явно свидетельствует о том, что работы были начаты вскоре
после восстания и возвращения Аполлония.
Чтобы лично руководить ходом работ, стратег просит префекта
Раммия Марциала об отпуске. Именно с этим прошением (P. Giss.  4125)
обычно связывают окончание восстания. Следует, однако, отметить, что
данный папирус представляет собой повторное обращение Аполлония
к префекту: в него включена копия первоначального прошения,
отправленного стратегом ранее. В тексте папируса указание на год
не сохранилось, присутствует лишь дата – 28 ноября. Таким образом,
28 ноября стратег отправляет второе прошение префекту, к которому
прикладывает копию первого, отправленного им ранее. Когда именно
было отправлено первое прошение, мы не знаем, но совершенно
очевидно, что это произошло после того как восстание завершилось.
Разумеется, прежде чем вновь обращаться к префекту с просьбой
об отпуске, стратег должен был какое-то время ожидать ответа
на первое прошение, – следовательно, два прошения должен разделять
достаточный промежуток времени. Восстание, таким образом,
могло завершиться ещё в конце лета 117  г., что вполне согласуется
и с содержанием рассмотренного нами выше P. Brem. 15.
На основании сказанного попробуем проследить ход событий
для Аполлония и его семьи в период восстания. Вскоре после начала
восстания, в июне 116  г. стратегу стало известно, что ему, вероятно,
придется принимать участие в военных действиях, в связи с чем он
покупает необходимое вооружение (P. Giss. 47). В конце августа

24
Такого мнения придерживаются также Р.Ш. Багнелл и Р. Крибиоре, относя
данный папирус к концу иудейского восстания: см. Bagnall, Cribiore 2006, 139.
25
Подробнее о данном прошении см.: Krylova 2014.
85
Аполлоний спешно покидает свою жену Алину (P.  Giss.  19): либо,
находясь вместе с ней в Гермополе, он срочно отбывает по месту
службы в Гептакомию; либо, находясь в Гептакомии, отправляется
непосредственно участвовать в военных действиях, в то время как
Алина отбывает из Гептакомии в Гермополь. Выполнив все, что от него
требовалось на тот момент, Аполлоний возвращается в Гептакомию
не позднее декабря 116  г. (P.  Giss.  21), куда к нему приезжает
и Алина. Однако через некоторое время он снова вынужден взяться
за оружие, а Алина вновь направляется в Гермополь, где остается
до июня 117  г. Наконец, в конце июля – августе 117  г. возвращается
в Гептакомию и сам стратег Аполлоний. Мать стратега Эвдаймонис
и его дочь Герайдус, несомненно, пребывали в Гермополе на протяжении
всего периода восстания.

Литература / References

1. Alston, R. 2003: Soldier and Society in Roman Egypt: A Social History.


London-New York.
2. Bagnall, R.S., Cribiore, R. 2006: Women’s Letters from Ancient Egypt,
300 BC-AD 800. Ann Arbor.
3. Boak, A.E.R. 1935: A Petition Addressed to Apollonios, Strategos of
Heptakomia. PMich. Inv. 6629. Aegyptus 15, 265–266.
4. Fikhman, I.F. 1987: Vvedenie v dokumentalnuyu papirologiyu [An
Introduction to Documentary Papyrology]. Moscow.
Фихман, И.Ф. Введение в документальную папирологию. М.
5. Fuks, A. 1953: The Jewish Revolt in Egypt in the Light of the Papyri.
Aegyptus 33, 131–158.
6. Fuks, A. 1961: Aspects of the Jewish Revolt in A.D. 115-117. The
Journal of Roman Studies 50, 1/2, 98–104.
7. Kortus, M. (ed) 1999: Briefe des Apollonios-Archives aus der Sammlung
Papyri Gissenses. Giessen.
8. Krylova, T.V. 2014: “Otpusk” stratega v rimskom Egipte po dannym
dokumentov iz arhiva Apolloniya [Strategos’ “Leave” in Roman Egypt according
to the Documents of Apollonios’ Archive]. Vestnik drevney istorii [Journal
of Ancient History] 3 (290), 100–104.
Крылова, Т.В. «Отпуск» стратега в римском Египте по данным
документов из архива Аполлония. ВДИ 3 (290), 100–104.
9. Nachtergaele, D. 2016: Variation in Private Letters: The Papyri of
the Apollonios Strategos Archive. Greek, Roman, and Byzantine Studies 56,
140–163.

86
10. Potter, D.S. (ed) 2006: A Companion to the Roman Empire. Oxford.
11. Pucci Ben Zeev, M. 2005: Diaspora Judaism in Turmoil, 116/117 CE:
Ancient Sources and Modern Insights. Leuven-Dudley, MA.
12. Pucci Ben Zeev, M. 2005a: “P. Giss.” 24: A New Reading. Zeitschrift
für Papyrologie und Epigraphik 152, 219–220.
13. Rodgers, P.R. 2000: Fragment of a Petition to Haterius Nepos.
Zeitschrift für Papyrologie und Epigraphik 133, 199–201.
14. Schwartz, J. 1969: Papyri variae Alexandrinae et Gissenses. Bruxelles.
15. Whitehorne, J.E.G. 2006: Strategi and Royal Scribes of Roman Egypt.
Firenze.

87
УДК 94 (37).07

РИМСКИЕ НАМЕСТНИКИ В СЕВЕРНОЙ АФРИКЕ ВО II в. н.э. 


Г.В. Усков
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова, Ярославль,
Россия
ggu-03@mail.ru
Аннотация. Выдающиеся экономические и культурные достижения
Римской империи в эпоху Антонинов в историографии часто объясняются
личными достоинствами первых пяти императоров этой династии. В то же
время следует учитывать, что успешное развитие провинций, которые со ΙΙ в.
играли все большую роль в политической жизни римского государства, было
бы невозможно без грамотного управления наместников. Проанализировав
сведения о личностях императорских наместников в Северной Африке, автор
приходит к выводу, что принцепсы придавали большое значение выбору
человека, который должен был представлять римскую власть. От наместника
требовался контроль над провинцией. В то же время он должен был находить
компромиссы с местной элитой, сохранявшимися полисными структурами
и берберскими общинами.
Ключевые слова: Римская империя, Антонины, Северная Африка, cursus
honorum, провинции, управление.

ROMAN GOVERNORS IN NORTH AFRICA


IN THE 2nd CENTURY AD
Grigory V. Uskov
P.G. Demidov Yaroslavl State University, Yaroslavl, Russia
ggu-03@mail.ru
Abstract. Great economic and cultural achievements of the Roman Empire
in the Antonines era in historiography are often explained by the personal merits
of the first five emperors of this dynasty. At the same time, it should be kept in mind
that the successful development of the provinces, which have played an increasingly
important role in the political life of the Roman Empire since 2nd century AD, would
have been impossible without the competent management provided by the governors.
After analyzing the information about the personalities of the imperial governors
in North Africa, the author comes to the conclusion that the emperors attached great

© Усков Г.В., 2019


88
importance to the choice of the person who was to represent the Roman power.
A governor was expected to keep the province under his control. At the same time,
he had to find compromises with the local elite, the remaining polis structures and
the Berber communities.
Keywords: Roman Empire, Antonines, North Africa, cursus honorum,
provinces, government.

Как отмечали античные авторы и многие современные специалисты,


Римская империя не была государством, просуществовавшим столь
долго лишь благодаря военной силе и принуждению. Разумный
характер римского управления отмечал Страбон, писавший, что
римляне овладели Италией с помощью войн и «управления по-
граждански» (πολιτικῶς ἄρχειν – Strab. XVII. 3. 24). Важность умения
управлять народами особо выделяет Вергилий в знаменитых стихах
из Энеиды, где друг Августа отмечает, что искусство римлян – «милость
побежденным являть и смирять войною надменных» (tu regere imperio
populos, Romane, memento hae tibi erunt artes pacique imponere morem,
parcere subiectis et debellare superbos – Verg. Aen. VI. 852-854).
Нельзя назвать Римскую империю периода раннего принципата
и «бюрократическим государством», – оно не имело разветвленного
чиновничьего аппарата. Как отметил А.Л. Смышляев, Римская
империя во II  в. н.э. управлялась администрацией из 300–400 человек
сенаторского или всаднического достоинства и десятком тысяч
человек вспомогательного персонала1. Отсутствие большого числа
чиновников, сильные полисные традиции, не потерявшие актуальности
в средиземноморском мире и после установления в Римской империи
монократической власти, пестрота национального состава, необходимость
учитывать специфику провинций требовали от римских наместников,
с одной стороны, жесткости в представлении интересов императора,
а с другой – компромисса с местными элитами, учет их интересов
в своей политике2. Это подтверждает переписка Плиния Младшего
с императором Траяном. Наместник контролирует практически каждый
аспект в управлении вверенной ему провинции, зачастую информируя
принцепса о каждом своем действии. В то же время, подчеркивается,

Данные об авторе. Усков Григорий Викторович – аспирант кафедры всеобщей


истории Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова.
1
Smyshlayev 2017, 16.
2
Smyshlayev 1999, 55–70; Smyshlayev 2006, 65–72.
89
что многие решения принимаются на уровне местного городского
самоуправления (Plin. Epist. X. 39-40). Сам император призывает Плиния
при решении спорного вопроса руководствоваться местными законами
(Plin. Epist. X. 109).
Как известно, при Антонинах североафриканский регион делился
на три провинции: Проконсульскую Африку, Мавретанию Цезарейскую
и Мавретанию Тингитанскую. Первая провинция являлась сенатской,
две другие были императорскими. Традиционно считается, что
Africa proconsularis управлялась сенатором в должности проконсула,
Мавретаниями же управляли всадники, бывшие в должности прокураторов
в ранге легата (procurator pro legato)3. Вместе с тем, мы можем говорить
о периодически имевших место исключениях. В некоторых случаях
наместником Цезарейской и Тингитанской Мавретаний могло быть
назначено одно и то же лицо. Если наместником назначался сенатор, он
управлял в должности легата августа в ранге пропретора (legatus Augusti
pro praetore). Так, по мнению Ж. Каркопино, при Траяне наместником
этих двух провинций мог стать представитель берберской аристократии
Лузий Квиетт4. Учитывая, что он был консуляром и, соответственно,
входил в сенаторское сословие, наместник Траяна являлся в этом
случае не procurator pro legato, а легатом в ранге пропретора. Примерно
в 140–145 гг. н.э. наместником двух Мавретаний был сенатор Уттедий
Гонорат, также, по всей видимости, бывший легатом августа5.
Античные авторы оставили нам немного прямых упоминаний
африканских наместников, управлявших при Антонинах. Одним
из наиболее ценных письменных источников по истории римского
государства является труд Кассия Диона. Как хорошо известно, при
правлении Септимия Севера он получил ряд важных и почетных
назначений, в числе которых, как сообщает сам историк, было
проконсульство в Африке (Cass. Dio. XLIX. 36).
В «Римской истории» мы находим два прямых упоминания
о наместниках Проконсульской Африки и двух Мавретаний периода
правления Антонинов. Речь идет о Квинте Марции Турбоне и Гае Ауфидии
Викторине. О Турбоне, ставшем при Адриане префектом претория,
сообщается следующее: «Турбон, муж исключительно сведущий
в военном деле, стал префектом, то есть начальником преторианцев,

3
Julien 1951, 188–190.
4
Carcopino 1940, 359.
5
Spaul 1994, 242.
90
и никогда не проявлял ни изнеженности, ни заносчивости, но жил как
один из многих. Помимо прочего, он целый день находился около дворца,
а нередко приходил туда ближе к полуночи, когда другие собирались
отойти ко сну… Днем Турбона невозможно было застать дома, даже если
он болел; и Адриану, советовавшему ему не беспокоиться, он ответил, что
префект должен умереть стоя» (Cass. Dio. LXIX. 18. 1–2, 4. Здесь и далее
пер. А.В. Махлаюка). Как видим, Дион упустил факт пребывания Турбона
в должности прокуратора Мавретании Цезарейской в 117 г. (возможно,
в его юрисдикцию входила также Мавретания Тингитанская)6. Немного
больше данных историк передает о наместнике Africa Proconsularis при
Марке Аврелии – Гае Ауфидии Викторине: «И в самом деле, я приведу
два примера, которые полностью обнаружат его характер. Однажды,
когда он был наместником Германии, он вначале попытался в частном
разговоре у себя дома убедить своего заместителя не брать взяток, но,
когда тот его не послушал, Викторин взошел на трибунал и, повелев
через глашатая установить тишину, поклялся в том, что он сам никогда
не брал взяток и никогда не будет. Затем он предложил и заместителю
произнести такую же клятву, а когда тот не захотел запятнать себя
клятвопреступлением, Викторин приказал ему сложить с себя власть.
Позднее, будучи наместником Африки, он уже не стал использовать
этот способ в отношении одного из своих сотрудников, замешанного
примерно в тех же делах, а просто посадил его на корабль и отослал
в Рим» (Cass. Dio. LXXIII. 11. 2–4). В целом, эти сведения подтверждаются
данными эпиграфических источников7.
Некоторые сведения содержатся у других античных авторов.
В письмах Плиния Младшего говорится о его совместном
с Корнелием Тацитом участии в судебном процессе по делу
о злоупотреблениях проконсула Африки Мария Приска в роли
защитников населения провинции примерно в 100 г. н.э. Проконсул,
который обвинялся в том, что за взятки осуждал и приговаривал
к смерти невинных людей, был приговорен к штрафу и запрету
появляться в Риме и Италии (Plin. Epist. II. 11).
Определенную информацию о наместниках Северной Африки
во II  в.  н.э. предоставляют эпиграфические данные. Так, надпись
из города Авитта Бибба в Проконсульской Африке сообщает, что памятник
императору Антонину Пию и Марку Аврелию был поставлен на средства

6
Leschi 1945, 144–162.
7
Pflaum 1956, 189–201.
91
города проконсулом провинции М. Ацилием Эгрилием Пларианом
и легатом августа в ранге пропретора Кв. Эгрилием Пларианом
(Imperatori Caesari divi Hadriani filio divi Traiani Parthici nepoti divi
Nervae pronepoti T. Aelio Hadriano Antonino Augusto Pio pontifici maximo
tribunicia potestate XXII consuli IIII patri patriae et M. Aelio Aurelio Caesari
tribunicia potestate XIII consuli II totique domui eorum gentique municipium
Aelium Avitta Bibba decreto decurionum pecunia publica dedicantibus
M. Acilio Egrilio Plariano Larcio Lepido Flavio Prisco proconsule et Q. Egrilio
Plariano legato pro praetore – CIL VIII. 00800). Обращает на себя внимание
тот факт, что в надписи упоминаются одновременно и проконсул
провинции, и легат III Августова легиона. По всей видимости, сделано
это для того, чтобы подчеркнуть отсутствие соперничества между двумя
влиятельными в провинции людьми. Сложно так же сказать, в какой
степени родственных отношений состояли между собой два Эгрилия
Плариана. Данная надпись хорошо иллюстрирует характерную черту
Проконсульской Африки – наличие двух влиятельных должностных
лиц. В Мавретаниях гражданская и военная власть концентрировалась
в руках прокураторов, что было необходимо по причине большей
вероятности враждебных действий со стороны берберских племен.
На территории Africa Proconsularis проконсул, бывший, преимущественно,
гражданским должностным лицом зачастую соперничал с легатом
императора, который имел в распоряжении военные силы. Возможно,
именно по этой причине Антонин Пий предпочел видеть на этих двух
должностях родственников. Другая интересующая нас надпись,
найденная в Калат-ас-Санан (Тунис), сделана при императоре Адриане
и датируется 123  г.  н.э. Она сообщает о строительстве легионерами
III Августова легиона под командованием легата Публия Метилия
Секунда дороги из Карфагена в город Тевесте (Imperator Caesar divi
Traiani Parthici filius divi Nervae nepos Traianus Hadrianus Augustus pontifex
maximus tribunicia potestate VII consul III viam a KarthagineThevestem
stravit per legionem III Augustam Publio Metilio Secundo legato Augusti pro
praetore – BCTH–1908–CLXI). По всей видимости, инскрипция сделана
во время посещения императором Северной Африки в период
путешествия 121–125 гг. В целом, надпись отражает политику Адриана,
который лично следил за боеготовностью легионов. Известно, что
в 128 г. император сам проводил смотр III легиона в Ламбезисе,
при котором похвалу августа получил легат Катуллин8.

8
Christ 1997, 421.
92
При назначении наместника Антонины стремились максимально
учитывать специфику региона. От проконсула Африки, считавшейся
спокойной провинцией, как правило, не требовалось военных
талантов. Должность наместника Мавретании Цезарейской или
Тингитанской отдавалась обычно человеку, уже отличившемуся
в военных кампаниях, зачастую приближенным императора. Таковыми
были Лузий Квиетт и Марций Турбон. Показательно пребывание
в ранге прокуратора Тингитанской Мавретании Публия Бессия
Бетуниана – участника двух Дакийских походов Траяна. О биографии
этого наместника рассказывает надпись из Тингиса, из которой следует,
что Бетуниан до наместничества в Мавретании (предположительно
в 110–114 гг.) был префектом I ретийской когорты, военным трибуном
X легиона, префектом алы дарданцев, прокуратором монетного
двора, прокуратором Бетики, прокуратором ведомства двадцатин.
За участие в военных кампаниях он был награжден двумя венками,
двумя серебряными копьями, серебряным вексиллумом (Publio Bessio
Publi filio Quirina Betuiniano Caio Mario Memmio Sabino praefecto
cohortis I Raetorum tribuno legionis X Geminae Piae Fidelis praefecto
alae Dardanorum procuratori Imperatoris Caesaris Nervae Traiani Augusti
Germanici Dacici monetae procuratori provinciae Baeticae procuratori
XX hereditatium procuratori pro legato provinciae Mauretaniae Tingitanae
donis donato ab Imperatore Traiano Augusto bello Dacico corona murali
vallari hastis puris vexillo argenteo exacti exercitus – CIL VIII. 09990).
Возможно, на решение Траяна назначить Бетуниана прокуратором
повлияло то, что в ходе службы тот отличился в качестве командующего
кавалерией, которой славилась Тингитанская Мавретания.
Подводя итог, следует констатировать, что успешное развитие
провинций Северной Африки при Антонинах было возможным
во многом благодаря грамотному выбору наместников, сделанному
императорами. При определении кандидатуры наместника принцепсы
старались учитывать условия провинции, в первую очередь, наличие
военной опасности. От проконсула, легата или прокуратора требовались
значительные дипломатические навыки, поскольку ему приходилось
лавировать между городской аристократией и вождями берберских
племен, учитывать наличие других представителей императора
(в Проконсульской Африке). Сам наместник при управлении должен
был вести себя в соответствии с полисными традициями, которые
оставались сильными во II в. н.э., по возможности находя компромиссы
с местной элитой.
93
Литература / References

1. Carcopino, J. 1940: La fin du Maroc romain. Mélanges d’archéologie


et d’histoire. 57, 349–448.
2. Christ, K. 1997: Istoria vremen rimskih imperatorov ot Avgusta do
Konstantina [History of the Roman Emperors from Augustus to Constantine].
Rostov-on-Don.
Крист, К. История времен римских императоров от Августа
до Константина. Ростов-на-Дону.
3. Julien, Ch-A. 1961: Istoria Severnoy Afriki: Tunis, Algir, Marocco.
S drevneyshih vremen do arabskogo zavoevania [Histoire du L’Afrique du Nord.
Tunisie, Algerie, Maroc. Des origins a la conquete Arabe]. Moscow.
Жюльен, Ш.-А. История Северной Африки. Тунис, Алжир, Марокко.
С древнейшего времени до арабского завоевания. Москва.
4. Leschi, L. 1945: La carrière de Q. Marcius Turbo, préfet du prétoire
d’Hadrien. Comptes rendus des séances de l‘Académie des Inscriptions
et Belles-Lettres. 89 (1), 144–162.
5. Pflaum, H.G. 1956: La carrière de С Aufidius Victorinus, condisciple
de Marc–Aurèle. Comptes rendus des séances de l‘Académie des Inscriptions
et Belles-Lettres. 100 (2), 189–201.
6. Spaul, J. 1994: Governors of Tingitana. Antiquités africaines. 30, 235–260.
7. Smyshlayev, A.L. 1999: Rimskiy namestnik v provintsialnom gorode:
otium post negotium [Roman Governor in a Provincial Town: otium post
negotium]. Vestnik drevney istorii [Journal of Ancient history] 4, 55–70.
Смышляев, А.Л. Римский наместник в провинциальном городе: otium
post negotium. ВДИ 4, 55–70.
8. Smyshlayev, A.L. 2006: Rimskiy namestnik v provintsialnom gorode:
styl upravlenia v epohu principata [Roman Governor in a Provincial Town:
Management Style in the Era of Principate]. IVS ANTTIQVVM. Drevnee pravo
[IVS ANTTIQVVM. Ancient law], 65–72.
Смышляев, А.Л. Римский наместник в провинциальном городе: стиль
управления в эпоху принципата. IVS ANTTIQVVM. Древнее право, 65–72.
9. Smyshlayev, A.L. 2017: «Pravlenie po-grazhdanski» v predstavlenii
grecheskih pisateley i praktike rimskoy vlasti [«Civil Government» in the View
of Greek Writers and in the Practice of Roman Authorities]. Istoricheskiy vestnik
[Historical Journal] 17, 10–59.
Смышляев, А.Л. «Правление по-граждански» в представлении
греческих писателей и в практике римской власти. Исторический вестник
17, 10–59.

94
УДК 94(398.2)

СОЦИАЛЬНАЯ СТРАТИФИКАЦИЯ НАСЕЛЕНИЯ


РИМСКОЙ ДАКИИ ПО ДАННЫМ ЭПИГРАФИКИ

Н.А. Филимонов
Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова, Ярославль,
Россия
filimonovnikita95@yandex.ru

Аннотация: В статье анализируется стратификация общества римской


Дакии на основе данных эпиграфики. Рассматриваются такие социальные
группы, как провинциальная элита, городские ремесленники и торговцы,
вольноотпущенники, рабы. В результате исследования сделан вывод об особом
значении провинциальной элиты в жизни общества римской Дакии, отмечена
корпоративная организация ремесленников и торговцев, объединявшихся
в коллегии как по сугубо профессиональным, так и по этническим причинам.
Государственные вольноотпущенники и рабы включались в административный
штат провинции, а также принимали участие в деятельности фискальных органов.
Ключевые слова: Римская империя, римская Дакия, провинциальное
общество, римская провинциальная элита, рабство, эпиграфика.

THE SOCIAL STRATIFICATION OF THE POPULATION


OF ROMAN DACIA ACCORDING TO EPIGRAPHIC DATA

Nikita A. Filimonov
P.G. Demidov Yaroslavl State University, Yaroslavl, Russia
filimonovnikita95@yandex.ru
Abstract: The article analyzes the stratification of the society of Roman Dacia
based on the data of epigraphy. The social groups such as the provincial elite, urban
artisans and traders, freedmen, slaves were studied. As a result of the research it
was noted that the provincial elite had special significance in the life of the society
of Roman Dacia; it was also concluded that artisans and merchants were united in
colleges for purely professional and ethnic reasons. State freedmen and slaves were
both used as administrative personnel of the province and involved in fiscal affairs.
Keywords: Roman Empire, Roman Dacia, provincial society, Roman
provincial elite, slavery, epigraphy.

© Филимонов Н.А., 2019


95
В ходе процессов колонизации и романизации Дакии
в провинцию были привнесены римские общественные порядки
и устои. Эпиграфический материал позволяет составить картину
социальной дифференциации населения провинции. Прежде всего,
это можно сделать благодаря упоминаниям дедикантами и адресантами
надписей своих профессиональных и социальных регалий.
Поскольку население провинции Дакия, как и римское общество
в целом, являлось весьма неоднородным, мы рассмотрим следующие
социальные группы: провинциальная элита, городские ремесленники
и торговцы, вольноотпущенники, рабы. На наш взгляд, анализ
сведений о них может дать представление о стратификации общества
римской Дакии.
Для римской civitas была характерна открытость ее правящих
элит, основа которой зиждилась на богатстве и влиятельности1, поэтому
во времена Принципата была усовершенствована система
взаимоотношений элит: постоянный процесс кооптации
провинциально-этнического истеблишмента и его «провинциально-
столичная» циркуляция не давали политической системе Рима
стагнировать. Это распространялось не только на состав сената,
но и на императоров2. Именно с начала I в. н.э. вместо родовой
аристократии главенствует «имперская», которая стремится сохранить
традиционные римские идеалы и обычаи3. Элита провинции Дакия
является хорошим примером относительного сохранения римской
идентичности в условиях варварского мира. Как и любая
привилегированная группа в обществе, провинциальная знать
в римской Дакии была носителем провластных настроений
и поведенческо-мировоззренческих устоев, проводником их в среду
нижестоящего в социальной иерархии населения. В качестве примеров
мы можем привести устройство игр провинциальной элитой4,
регулярное участие в отправлении культа императорской семьи
и проявление «добродетельности»: содействие городскому
обустройству и развитие производственного сектора в экономике.

Данные об авторе. Филимонов Никита Александрович – магистрант


Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова.
1
Makhlayuk 2014, 293.
2
Ukolova 2008, 7.
3
Litovchenko 2015, 34.
4
Mihailescu-Bîrliba 2016, 33–56.
96
В надписях сохранилось множество упоминаний о представителях
элитарной прослойки общества провинции. Безусловно, к ней мы
можем отнести всех дакийских наместников-сенаторов и прокураторов
из всаднического сословия. Однако стоит отметить характерную
черту для высших управленцев провинции: большинство из них
принадлежало к плебейским родам, а не к патрицианским5.
Помимо лиц, относившихся к провинциальной административной
системе, в эпиграфическом материале засвидетельствованы и другие
представители местной знати, в их числе – всадники в ранге equo
publico, которые были включены в состав высшей муниципальной
знати. Основу их богатства составляло не только землевладение, но
и предпринимательская деятельность: от торговых и финансовых
операций до аренды рудников, пастбищ и соляных месторождений.
Поскольку данная категория граждан была весьма обеспеченной,
equites equo publico имели возможность параллельно заниматься
муниципально-административной деятельностью, что позволяло им
тратить крупные суммы на благоустройство поселений провинции,
покровительствовать различного рода коллегиям, участвовать
в устройстве игр и празднеств. Благодаря надписям из столицы
римской Дакии нам известны следующие всадники-декурионы: некий
Севериан (Severianus – IDR III. 2. 133), Марк Процилий Регул (Marcus
Procilius Regulus – CIL III. 6270; IDR  III.  2.  119), Марк Процилий
Юлиан (Marcus Procilius Iulianus – CIL III. 13787; IDR III. 2. 118; IDR
III. 2. 114); в Апулуме – Тиберий Клавдий Августиан (Tiberius Claudius
Augustianus – IDR III. 5. 394) и Гай Валерий Валентин (Caius Valerius
Cai f. Papiria Valentinus – CIL III. 12590), бывший также столичным
дуумвиром; в Микии – Марк Плавтий Руфин (Marcus Plautius Rufinus –
CIL III. 1342). На алтаре в Тибиске упоминается Марк Аврелий Секунд
(Marcus Aurelius Secundus – IDR III. 1. 133 [1]), декурион Сармизегетузы
(CIL III. 7996).
Кроме того, всадники участвовали в религиозно-обрядовой жизни
провинции. Так, в Апулуме жрецом (sacerdotium – IDR III. 2. 79)
и авгуром (IDR III. 5.394) являлся Тиберий Клавдий Августиан (Tiberius
Claudius Augustianus – IDR III. 5. 394). В Сармизегетузе Марк Коминий
Квинт (Marcus Cominius Quintus – CIL III. 7907) был священником
(sacerdos) и квинквенналом (quinquennalis), Гай Юлий Диоклетиан

5
Felecan 2010, 64.
97
(Caius Iulius Diocletianus) – авгуром (IDR III. 5. 29), Тит Варений Пудент
(Titus Varenius Titi f. Papiria Pudens – CIL III. 1514) – фламином колонии
(CIL III. 1482). В посвящении Либеру (CIL III. 1095) Марк Аврелий
Коматий Супер (Marcus Aurelius Comatius Super) предположительно
выступает в качестве главного священнослужителя колонии6.
Известны примеры, когда всадники участвовали одновременно
в нескольких сферах жизни общества римской Дакии, как в случае уже
упомянутого Марка Коминия Квинта. В 161–180 гг. было создано два
алтаря: в первом, поставленном городским советом Сармизегетузы
в честь императора Марка Аврелия, перечислены следующие регалии
всадника: pontifex coloniae Sarmizegetusae, praefectus, quinquennalis,
patronus collegii fabrum, equo publico. Следовательно, equito Romanus
не только был задействован в административно-религиозной жизни
провинции, но также покровительствовал столичной коллегии
ремесленников. Второе же посвящение (CIL III. 1513) М. Коминий
Квинт адресует своей дочери Коминии (Cominia), где указывается,
что он был во второй раз переизбран на пост квинквеннала и выбран
главным жрецом культа императорской семьи в Сармизегетузе.
Учитывая тот факт, что его зять был также quinquennalis, мы можем
предположить, что перед нами пример провинциальной элиты,
связанной когнатическим родством.
В столице Дакии фиксируется еще один преуспевший всадник
из провинциальной элиты провинции – Тит Варений Пудент (Titus Varenius
Titi f. Papiria Pudens). Нам многое о нем известно: он получил титул
equo publico за успешную военную службу в составе II Флавиевой
когорты Коммагенцев, располагавшейся в Микии7, был декурионом,
фламином и квинквенналом в Апулуме, патроном муниципия
Поролиссы и его коллегий (CIL III. 1486). Из посвящения Исиде
(CIL III. 1341) мы узнаем о его жене Домиции (Domitia) и отце Тите
Варении Пробе (Titus Varenius Probus), являвшемся дуумвиром
и квинквенналом Сармизегетузы (CIL III. 1482).
Особый интерес вызывает представитель всаднического сословия
Публий Элий Стренуй (Publius Aelius Publii f. Papiria Strenuus –
CIL III. 1209), жрец императорского культа, дуумвир Сармизегетузы,
авгур столицы Дакии и Апулума, декурион Дробеты, патрон
коллегий ремесленников, портных и корабельщиков и ответственный

6
Rossignol 2010, 366.
7
Carbó García 2012, 258.
98
за торговые связи в провинции. Такой социальный багаж был
обеспечен, по всей вероятности, его успешной экономической
деятельностью, позволившей ему сосредоточиться на муниципальной
и административной карьерах. Таким образом, указанный деятель
имел влияние на осуществление весомой части торговых операций
в регионе, контролируя источники сырья и ресурсы, коллегии
рабочих по их обработке, системы транспортировки и каналы
сбыта готовых товаров8. Это может свидетельствовать в пользу
гипотезы о существовании крупной коллегии торговцев под
попечительством Публия Элия Стренуя в Нижней Дакии.
В надписях римской Дакии мы встречаем лишь 7 упоминаний
торговцев. К сожалению, отсутствуют данные относительно торговцев
в Dacia Porolissensis, то есть на лимесе Империи и варварского мира,
однако и такое скромное количество упоминаний в эпиграфике
позволяет нам говорить о развитости системы торговых отношений
на территории римской Дакии во II–III  вв. Хотя в историографии
принято считать, что оптовые торговцы в провинциях были незнатного
происхождения, пример Публия Элия Стренуя свидетельствует, что
в руках представителя провинциальной элиты могла быть целая
система производства и сбыта товаров. В эпиграфическом материале
римской Дакии присутствуют сведения о коллегиях торговцев:
подобные товарищества складывались на основе либо этнического
(например, Suri negotiatores), либо территориального фактора.
После колонизации Дакии в провинцию переселилось множество
ремесленников. Обычай ставить надгробия и алтари в честь
определенных событий, приносить посвящения не был свойственен
коренному населению, поэтому появился запрос на специалистов-
резчиков по камню9, однако в металлургическом, ювелирном
и оружейном производствах могли использоваться и местные
ремесленники10. В целом, «повышение удельного веса ремесленников»
в провинциальном обществе было обусловлено развитием производства
в I–II вв. н.э. по всей территории Империи за счет экспансионистского
характера внешней политики государства и предприимчивости элиты
и вольноотпущенников.

8
Benea 2010, 62.
9
Kruglikova 1955, 93
10
Fyedorov, Polevoy 1984, 65.
99
В римской Дакии засвидетельствовано множество упоминаний
ремесленников, которые состояли в специализированных или
общепрофильных коллегиях. К последним мы можем отнести включавшие
в себя различного рода работников collegii fabrum, главными задачами
которых, вероятно, была непосредственная помощь в захоронении ее
членов (CIL  III.  1501, 1504; IDR III. 2. 406, 456). Каждый член коллегии
ежемесячно вносил определенную сумму (stipes menstruae) в общую кассу
(Dig., XLVII, 22, 1), средства которой, кроме погребений, расходовались
на проведение коллегиальных собраний, совместных шествий и пиршеств
в праздничные дни11. К рядовым членам подобной корпорации мы можем
отнести Тиберия Юлия Бубала (букв. «Буйвола» – Tiberius Iulius Bubalus –
CIL III. 1043), Флавия Фортуната (Flavius Fortunatus – IDR III. 2. 409),
Марка Домиция Прима (Marcus Domitius Primus – IDR III. 2. 406, 407),
Марка Ульпия Сатурнина (Marcus Ulpius Saturninus – CIL III. 7905), Марка
Аврелия Фортуната (Marcus Aurelius Fortunatus – CIL III. 1494), Марка
Басса Аквилу (Marcus Bassus Aquila) и Гая Гайана (Gaius Gaianus – CIL III.
1431). В разные периоды в совет коллегий входили следующие декурионы:
Публий Элий Валериан (Publius Aelius Valerianus – CIL III. 1210) и Тит
Флавий Флавиан (Titus Flavius Flavianus – CIL III. 1082) в Апулуме, Тит
Варений Галликан (т.е. Галльский – Titus Varenius Gallicanus – CIL III.
13779), Гай Спедий Валериан (Caius Spedius Valerianus – CIL  III.  7767),
Флавий Грецин (Flavius Graecinus – IDR III. 2.254), Публий Флакциний
Феликс (Publius Flaccinius Felix – IDR III. 2. 163), Аврелий Валент (Aurelius
Valens) и Флавий Зора (Flavius Zora – CIL III. 7910) в Сармизегетузе.
Быть патроном коллегии было весьма почетно, – должность
свидетельствовала о социальной значимости попечителя: в надписях
римской Дакии кураторы четырежды упоминаются в Апулуме и 11 раз –
в столице провинции. Сохранились сведения и о префектах коллегий
ремесленников: ими являлись декурионы Сармизегетузы Секст
Валерий Фронтон (Sextus Valerius Sexti f. Papiria Fronto – CIL III. 1398),
Гай Валерий Сур (т.е. Сириец – Caius Valerius Cai f. Papiria Surus –
IDR III. 2. 124), Гай Валерий Валентин (Caius Valerius Cai f. Papiria
Valentinus – CIL III. 1495). К упомянутым лицам также относился Марк
Опеллий Адьютор (букв. «Помощник» – Marcus Opellius Marci f. Papiria
Adiutor – IDR III. 2. 116), дуумвир с экстраординарными полномочиями
(duumvir iure dicundo)12.

11
Akimov 2007, 90–101.
12
Rossignano 1991, 515–537.
100
Помимо collegii fabrum, существовали и узкоспециализированные
коллегии. К таковым мы можем отнести объединения:
• портных (collegium centonariorum – CIL III. 1174, 1207, 1208, 1209);
• перевозчиков (collegium utriclariorum – CIL III. 944, 1547);
• юристов (collegium causarum – CIL III. 7805; IDR III. 5. 29);
• сборщиков денежных налогов (collegium aurariarum – CIL III. 941);
• каменотесов (collegium lapidariorum – CIL III. 1365);
• носильщиков (collegium lecticariorum – CIL III. 1438);
• получавших двойное жалование (collegium dupliariorum –
IDR II. 505).
В эпиграфическом материале римской Дакии мы обнаружили
115 упоминаний отпущенников, причем характер их деятельности
коренным образом различался. Известно, что еще при Цезаре
первыми назначаемыми чиновниками, наряду с его приближенными
и сенаторами, являлись вольноотпущенники, которым поручалось
ведение некоторых государственных дел, в том числе управление
государственным имуществом и сбор налогов в провинции13.
Со времен Клавдия увеличивается количество императорских
вольноотпущенников в административной системе. Данная
привилегированная группа была подконтрольна лично принцепсу
во всех субъектах Империи и была задействована в провинциальном
административном штате, одновременно имея определенную
автономию своих действий в принятии локальных решений14.
К таким вольноотпущенникам мы можем отнести 17  liberti Augusti,
занятых на различных уровнях государственной службы. Нам
известен один прокуратор-вольноотпущенник Роман (Romanus),
установивший надгробие своей дочери (CIL III. 1622). При Траяне
была создана государственная служба по контролю добычи
золота15, которую возглавляли такие procuratori aurariarum, как
Тавиан (Tavianus – CIL III. 1088), Марк Ульпий Гермия (Marcus
Ulpius Hermia – CIL III. 1312), а в качестве счетовода (tabularius
aurariarum) в ней работал вольноотпущенник Нептуналий
(Neptunalis – CIL III. 1297; IDR III. 3. 367). Также в фискальной
системе были задействованы в качестве табулариев Карпион (Carpion –

13
Lugvin 2003, 99.
14
Ruzin 2008, 235.
15
Dobruna-Salihu 2007–2008, 157–168.
101
CIL III. 980) в Апулуме и безымянный казначей в столице провинции
(IDR III. 2. 480), к которым были прикреплены помощники (adiutores –
CIL III. 1305; IDR III. 3. 280).
Последней социальной группой из числа нами изученных являются
частновладельческие и государственные рабы. Из надписей римской
Дакии нам известно 42  упоминания рабов – servi и vernae, причем
22 из них являлись государственными. Некоторые из них занимались
особо интересными видами деятельности. Так, Эроз, сын Зотика
(Eros Zotici [f.] – IDR III. 4. 279) был производителем или продавцом
восковых фигурок. Раб-contrascriptor Беллин (Bellinus) возвел алтарь
(IDR III. 1. 35) в честь Тита Юлия Сатурнина (Titus Iulius Saturninus),
руководителя таможенной станции:
I(ovi) [O(ptimo)] M(aximo) / Bellinus / T(iti) I(uli) S(aturnini)
<c>(onductoris) p(ublici) p(ortorii) / ser(vus) c(ontra)scr(iptor) / v(otum)
s(olvit) l(ibens) m(erito).
По всей вероятности, появление должности адресанта надписи
являлось следствием бюрократизации и усложнения административно-
налоговой системы в римском государстве. При наличии общей
системы таможенных пошлин каждый торговец был обязан получить
заверенный документ на провозимый товар; с этой целью в таможенных
пунктах были поставлены contrascriptores16.
В надписях римской Дакии засвидетельствовано 12 рабов-vilici.
Часть из них принимали участие в деятельности налоговых органов
провинции, как, например, некий Феликс (Felix), vilicus stationis
Pontis Augusti (CIL III. 1351; CIL  III.  7853). В целом, их главной
задачей было управление какими-либо государственными органами,
связанными с коммерцией. Actores упоминаются в надписях 8 раз,
причем в историографии не существует единого мнения по поводу
функций этих рабов. Данный термин мог употребляться в узком
и широком смысле: в первом случае, подобно термину «vilicus»,
подразумевается практически любой управляющий, занятый
в какой угодно сфере деятельности; во втором же, по мнению
М.В. Дурново, перед нами подневольный служащий, исполняющий
сразу две обязанности – занятие сельским хозяйством и ведение
счетов имения17.

16
Kritzinger 2016, 567–589.
17
Durnovo 2004, 109.
102
Таким образом, даже при кратком обзоре социальных групп
римской Дакии мы вполне можем наблюдать обычную для
Империи в целом стратификацию населения. Поскольку население
новообразованной провинции по большей части состояло
из колонистов, важную роль в обществе Дакии начала играть
провинциальная элита, состоявшая из высших административных
чинов и обеспеченных предпринимателей. Нами отмечена корпоративная
организация ремесленников и торговцев, объединявшихся в коллегии
и по сугубо профессиональным, и по этническим причинам.
Вольноотпущенники принимали участие во всех сферах жизни
римской Дакии: они были заняты как в административном штате
провинции, так и в деятельности фискальных органов. Наконец,
ограниченными являются сведения о рабстве в Дакии, поскольку
имеются свидетельства лишь об обеспеченных servi, однако и этих
данных вполне достаточно, чтобы сделать выводы о занятости
императорских рабов в качестве низших аппариторов и управленцев,
а также о состоятельности частновладельческих рабов.

Литература / References

1. Akimov, A.B. 2007: O torgovo-remeslennom naselenii rimskoy


Dakii [On the Trade and Craft Population of Roman Dacia]. Visnik KhNU
im. V.N. Karazina. Serija «Istorija» [Journal of V. N. Karazin Kharkiv
National University. Series «History»] 762, 90–101.
Акимов, А.Б. О торгово-ремесленном населении римской Дакии.
Вiсник Харкiвського нацiонального унiверситету iм. В.Н. Каразiна. Серія
«Історія» 762, 90–101.
2. Benea, D. 2010: Organizarea pasunilor in Dacia Romana si importanta
lor pentru economia provinciei. In: Bibliotheca Historica et Archaeologica
Universitatis Timisiensis XII, 45–74.
3. Carbó García, J.R. 2012: Women and «Oriental» Cults in Roman Dacia.
Studia Antiqua et Archaeologica 1 (18), 245–279.
4. Dobruna-Salihu, E. 2007–2008: Some Aspects of Illyrian Life in Dacia.
Studia Antiqua et Archaeologica 13–14, 157–168.
5. Durnovo, M.V. 2004: Rab-upravlyauschiy v rimskom selskom imenii
epohi principata (hozyaystvennaya deyatelnost i pravovoy status) [Slave-
manager in the Roman rural estate in the era of Principate (economic activity
and legal status)]. Vestnik drevney istorii [Journal of Ancient History] 2 (249),
101–124.

103
Дурново, М.В. Раб-управляющий в римском сельском имении эпохи
принципата (хозяйственная деятельность и правовой статус). ВДИ 2 (249),
101–124.
6. Felecan, O. 2010: A Diachronic Excursion into the Anthroponymy
of Eastern Romania. Philologica Jassyensia 1 (11), 57-80.
7. Fyedorov, G.B., Polevoy, L.L. 1984: Tsarstva Buberisty i Detsebala:
soyuzy plemen ili gosudarstva? [The kingdoms of Burebista and Decebal:
Tribal Unions or States?]. Voprosy istorii [Questions of history] 7, 59–80.
Федоров, Г.Б., Полевой, Л.Л. Царства Буребисты и Децебала: союзы
племен или государства? Вопросы истории 7, 59–80.
8. Kritzinger, P. 2016: Contrascriptores im römischen Zollwesen. In: Vir
doctus Anatolicus. Studies in Memory of Sencer Şahin. Istanbul, 567–589.
9. Kruglikova, I.T. 1955: Dakiya v epokhu rimskoy okkupacii [Dacia
in the Era of Roman Occupation]. Moscow.
Кругликова, И.Т. Дакия в эпоху римской оккупации. М.
10. Litovchenko, E.V. 2015: Fenomen gallo-rimskogo patriotizma na zakate
Rimskoy imperii [The Phenomenon of the Gallo-Roman Patriotism at the Dawn
of the Roman Empire]. Nauchnye vedomosti BelGU. Serija: Istorija. Politologija
[Belgorod State University Scientific Bulletin. Series: History. Politology)] 36
(216), 30–38.
Литовченко, Е.В. Феномен галло-римского патриотизма на
закате Римской империи. Научные ведомости БелГУ. Серия: История.
Политология 36 (216), 30–38.
11. Lugvin, S.G. 2003: [Socio-political Transformation of Ancient Roman
Statehood and the Process of Becoming a Bureaucracy]. Vestnik GGTU [Bulletin
of Gomel State Technical University] 2 (11), 97–104.
Лугвин, С.Г. Социально-политическая трансформация древнеримской
государственности и процесс становления бюрократии. Вестник ГГТУ
им. П.О. Сухого 2 (11), 97–104.
12. Makhlayuk, A.V. 2014: [Rimskiy Patriotism i kulturnaya identichnost
v epohu Imperii] Roman Patriotism and Cultural Identity in the Era of the
Empire. Vestnik NNGU [Bulletin of Lobachevsky University of Nizhni Novgorod]
1, 288–299.
Махлаюк, А.В. Римский патриотизм и культурная идентичность
в эпоху Империи. Вестник ННГУ 1, 288–299.
13. Mihailescu-Bîrliba, V. 2016: Games and gamers in Dacia. Arheologia
Moldovei 1 (39), 33–56.
14. Rossignano, M.S. 1991: I Praefecti iure dicundo nell’Italia settentrionale.
In: Epigrafia. Actes du colloque international d’épigraphie latine en mémoire de
Attilio Degrassi pour le centenaire de sa naissance. Actes de colloque de Rome
(27–28 mai 1988). Rome, 515–537.

104
15. Rossignol, B. 2010: D’Apulum à Aquincum, quelques remarques autour
du quotidien municipal et de la religion publique de deux cités des provinces
du Danube romain. In: La praxis municipale dans l’Occident romain. Clermont-
Ferrand, 363–390.
16. Ruzin, P.A. 2008: Volnootpuschenniki v Systeme Byurokraticheskogo
Apparata Klavdiya [Freedmen in the System of the Bureaucratic Apparatus of
Claudius]. Mnemon 7, 235–244.
Рузин, П.А. Вольноотпущенники в системе бюрократического
аппарата Клавдия. Мнемон 7, 235–244.
17. Ukolova, V.I. 2008: Imperiya: istoricheskiy opyt Rima [Empire: the
historical experience of Rome]. Vestnik MGIMO [MGIMO Review of International
Relations] 2, 3–10.
Уколова, В.И. Империя: исторический опыт Рима. Вестник МГИМО
2, 3-10.
Список сокращений:
CIL – Corpus Inscriptionum Latinarum
IDR – Inscriptiones Daciae Romanae

105
IV. НАРРАТИВНЫЕ ИСТОЧНИКИ:
ИНТЕРПРЕТАЦИИ СОДЕРЖАНИЯ

УДК 94 (37).07

PIUS AENEAS ET FURENS TURNUS:


ПРОБЛЕМА ИНТЕРПРЕТАЦИИ ОБРАЗОВ
В КОНТЕКСТЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО СМЫСЛА «ЭНЕИДЫ»

Д.А. Усов
Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова, Ярославль,
Россия
usovda1996@gmail.com
Аннотация. В статье предпринята попытка интерпретации образов
Энея и Турна, ключевых персонажей «Энеиды» Вергилия, и дана трактовка
политического смысла произведения с учетом идей философии Стои.
Рассматриваются существующие в историографии подходы к осмыслению
содержания поэмы. Делается вывод о позитивном отношении Вергилия
к политическому режиму Августа при осуждении методов утверждения власти
императора.
Ключевые слова: Вергилий, «Энеида», Эней, Турн, Октавиан (Август),
Принципат, стоицизм.

PIUS AENEAS ET FURENS TURNUS:


AN INTERPRETATION OF THE CHARACTERS
OF THE “AENEID”
IN THE CONTEXT OF ITS POLITICAL MEANING

Dmitry A. Usov
P.G. Demidov Yaroslavl State University, Yaroslavl, Russia
usovda1996@gmail.com

Abstract. In this article, we attempt to interpret the images of Aeneas


and Turnus, the key characters of Virgil’s “Aeneid”, and to characterize the political
meaning of the work by taking into consideration the ideas of Stoic philosophy.
We analyze the existing scholarly approaches to the poem and then argue that Virgil
© Усов Д.А., 2019
106
assessed Augustus’ political regime positively while at the same time he criticized
the methods of the emperor’s rise to power.
Keywords: Virgil, “Aeneid”, Aeneas, Turnus, Octavian (Augustus), Principate,
Stoicism.

Изучение общественного отношения к политическому режиму


Юлиев-Клавдиев представляет значительный интерес в плане как
политической, так и социокультурной истории ранней Империи.
Безусловно, под таким углом зрения важным оказывается исследование
начального периода формирования системы Принципата: то, как
современники воспринимали новый режим, как к нему относились,
какими их чувствами и ожиданиями сопровождалось его становление
и развитие, – все это является актуальными антиковедческими
проблемами.
В рамках данной тематики заметен усиленный интерес со стороны
историков к художественным произведениям как историческому
источнику1. Прежде всего, речь идет о римской поэзии 44 г. до н.э. –
14 г. н.э., которая, по выражению Я.Ю. Межерицкого, была
«чувствительным резонатором настроений различных групп
населения»2. Именно поэзия в указанный период (в силу определенных
факторов, останавливаться на которых не входит в задачи нашего
исследования) обратила на себя внимание самых широких слоев
римского населения3.
Начиная со второй половины XX в. интенсивные споры
вызывает вопрос о политическом смысле одного из самых популярных
произведений своего времени – «Энеиды». В чем заключается
посыл поэмы? Что это – безоговорочный панегирик, служивший
упрочнению новой власти, или, напротив, бескомпромиссный
памфлет, обличающий пороки Августа и изъяны созданной им
системы? Учитывая достижения мировой историографии, попытаемся
предложить собственное понимание политической составляющей
выдающегося произведения.

Данные об авторе. Усов Дмитрий Андреевич – магистрант кафедры всеобщей


истории ЯрГУ им. П.Г. Демидова.
1
См. Elagina 2009, 62.
2
Mezheritskiy 2016, 673.
3
См. Gasparov 1997, 71.
107
Историками и филологами-классиками сформулированы три
основных подхода к пониманию политического смысла «Энеиды».
В рамках первого подхода, наиболее распространенного в отечественном
антиковедении, Вергилий рассматривается как своего рода «придворный
поэт», прославлявший деяния Августа и создавший «Энеиду» в полном
согласии с идеологической повесткой режима.
К примеру, Э.Д. Гримм видел в Вергилии горячего сторонника
новой власти4. Похожую позицию выразил и Н.А. Машкин5. По мысли
Ю.Г.  Чернышова, Вергилий посредством Энея соединил прошлое
и будущее, «золотой век» Сатурна и «золотой век» Августа, предложив
«прогрессистскую» интерпретацию мифа о «Сатурновом царстве»,
«позволяющую прямо сопоставить двух правителей-цивилизаторов –
Сатурна и Августа, каждому из которых предназначено принести
с собой блага “золотого века” в Италию»6. Я.Ю. Межерицкий также
рассматривает Вергилия как глашатая нового режима7. На более
широком концептуальном уровне исследователь полагает, что удачное
идеологическое оформление нового политического порядка не оставило
места для негативного отношения к нему со стороны римлян8.
В зарубежной историографии данный подход известен как
«German Approach», или «Patriotic Reading». Согласно Э. Шмидту,
суть его заключается в том, что «Энеида» рассматривается как
творческое подкрепление идеологии Августа, легитимировавшее
новый политический строй через миф об Энее9. О полном согласии
Вергилия с Августом писал Т.  Фрэнк10. Как часть государственной
пропаганды оценивала «Энеиду» С.  Гребе11. Известный немецкий
исследователь Г.-П. Шталь, интерпретируя образ Турна, заключает, что
в противоположность благочестивому предку Августа его антагонист
предстает категорично отрицательным персонажем. Тем самым,
по мнению немецкого автора, Вергилий подчеркнул положительные

4
Grimm 1901, 342–346.
5
Mashkin 1949, 572.
6
Chernyshov 2013, 137–138.
7
Mezheritskiy 2016, 674.
8
Mezheritskiy 1994, 366.
9
Schmidt 2001, 150.
10
Frank 1938, 93.
11
Grebe 2004, 35–36.
108
качества Августа и раскритиковал его политических противников12.
Похожее мнение выразил С.М. Боура13, и до недавнего времени
отстаивал именитый американский историк К. Галински14.
Крайнюю позицию в рамках данного подхода наиболее четко
выразил Р.  Сайм. По его мнению, творчество Вергилия не носило
самостоятельного характера, а было инициировано Августом через
посредничество Мецената15. В качестве аргумента историк отмечал,
что освобождение литературы от государственной опеки в последний
период правления Августа сопровождалось ее угасанием16.
В современной историографии подобное понимание
взаимоотношений между властью и представителями творческой
элиты в период Принципата Августа считается довольно грубым
упрощением. Так, Я.Ю. Межерицкий утверждает, что власть не только
не диктовала Вергилию «правильный» образ мыслей, но, напротив,
брала на вооружение его идеи для развития собственной идеологии17.
Второй подход к пониманию «Энеиды» сформировался и обрел
наибольшую известность в рамках американской историографии
во второй половине XX в. Известен он как «American Approach»,
или «The Pessimistic Harvard School»18. Наибольшее влияние
на формирование «пессимистического» направления оказали идеи
А. Пэрри. Исследователь утверждал, что «Энеида» заключает в себе
одновременно два противоположных по смыслу сообщения, или голоса:
один – публичный голос триумфа, другой – частный и неочевидный
голос сожаления19. Эней – жертва более могущественных сил,
и все, что он должен усвоить, – не сопротивляться им20. Мифический
предок Августа не проявляет себя как индивидуальность, а значит,
по логике американского автора, не является героем21. Внешне
Вергилий воспевает достижения Рима, но его собственный голос

12
Stahl 1993, 176–177.
13
Bowra 1933, 20–21.
14
Galinsky 1988, 323–324, 343.
15
Syme 1939, 253, 318.
16
Syme 1939, 412.
17
Mezheritskiy 2016, 680.
18
См. Schmidt 2001, 148.
19
Parry 1963, 79.
20
Parry 1963, 72.
21
Parry 1963, 76.
109
выражает тоску: человеческая свобода, любовь, личная преданность –
все эти качества, свойственные героям Гомера, были утеряны в службе
римскому государству22. Собственные великие свершения кажутся
Энею менее значимыми, чем его чувство личной потери23.
Любопытный анализ малозаметного сюжета, изображенного
на поясе Палланта, в контексте финальной битвы Энея и Турна провела
С. Спенс. Исследовательница пришла к выводу, что с помощью
включения пояса с изображенной на нем расправой Данаид над
сынами Египта в финальную сцену Вергилий не только сделал явными
скрытые аспекты победы Октавиана Августа, но и попытался сказать,
как незначительна такая победа24.
С точки зрения Ш. Джеймс, Вергилий, демонстрируя цену
основания Рима, вызывал моральный конфликт у читателя. Согласно
тексту поэмы, источник Рима коренится в гражданском конфликте25.
Наиболее известным из современных сторонников
«пессимистического» подхода является Р. Томас. По мнению
исследователя, Вергилий дал понять, что Август, уподобляясь
Юпитеру, несет конец, а не начало золотому веку26. Изначальный
смысл «Энеиды» был направлен против Августа, но император сумел
подчинить поэму собственным идеям, усилив тот голос, который
был выгоден его правлению и идеологии27.
Обратим внимание на то, что в рамках представленных подходов
смысл «Энеиды», как правило, редуцируется до одного политического
аспекта. Тем самым авторы, осознанно или нет, превращают великую
поэму в своего рода ограниченное высказывание злободневного
политического тезиса, по непонятной причине вызывающего интерес
и у современного читателя.
Третий подход сформировался, как это часто бывает, на основе
попытки примирить две оппозиционные школы. Э. Шмидт, критикуя
оба направления, утверждает, что «Энеида» – это поэтическая
метафора римской истории со всеми ее ошибками, грехами

22
Parry 1963, 78.
23
Parry 1963, 80.
24
Spence 1991, 18.
25
James 1995, 635–636.
26
Thomas 2004, 5–7.
27
Thomas 2004, 26–27, 53.
110
и величественностью28. Немецкий исследователь подчеркивает,
что Вергилий не был фанатичным сторонником принцепса и писал
объективно; а оценки произведения в духе «за или против» Августа
говорят больше о времени и вкусах ученых, чем о позиции самого
Вергилия29.
Схожую мысль предложил и отечественный филолог-классик
М.В.  Шумилин. Различая политические взгляды, высказанные
Вергилием напрямую, и политическую составляющую художественной
части произведения, исследователь полагает, что сам поэт восхвалял
Августа, тогда как текст «Энеиды» имеет более сложное устройство,
несводимое к единственной и довольно примитивной цели – воздать
хвалу императору и его предкам30.
Наконец, в 2017 г. К. Галински (уже упоминавшийся выше),
высказал мысль о том, что противостояние между двумя подходами
не способствует научному прогрессу31. Историк утверждает, что
августовская поэзия многослойна, и некорректно истолковывать
ее исключительно через узкую призму политики, «как будто поэты
старались на каждом шагу сделать по политическому утверждению,
а Август был единственным читателем, последней инстанцией
и адресатом»32.
Конечно, не стоит и приуменьшать вовлеченность римской поэзии
в политическую жизнь. Понятно и то, что историков интересует в первую
очередь политическая, а не художественная составляющая поэмы.
Тем не менее, согласимся с позицией авторов, предостерегающих
от чрезмерной политизации «Энеиды». Принимая во внимание
данную методологическую посылку, попытаемся реконструировать
взгляд Вергилия на Принципат Августа, не подменяя им все богатство
содержания выдающегося произведения.
Вполне очевидно, что от того, как тот или иной исследователь
интерпретирует образы двух главных антагонистов поэмы – Энея
и Турна, – во многом зависит и его понимание политического смысла
«Энеиды». Ввиду неисчерпаемости предмета и ограниченности

28
Schmidt 2001, 169.
29
Schmidt 2001, 170–171.
30
Shumilin 2015, 216–218.
31
Galinsky 2017, 154.
32
Galinsky 2017, 155.
111
формата работы сосредоточимся на анализе и трактовке двух образов
противоборствующих персонажей.
На наш взгляд, к интерпретации и оценке поведения Энея и Турна
следует подходить с учетом идей стоической философии, являвшихся
важной составляющей мировоззрения Вергилия. Уже в «Георгиках»
поэт учит читателя, по сути, главным стоическим добродетелям:
справедливости (iustitia – Verg. Georg. 2.472–474), мудрости (prudentia –
Georg. 1.351–355; 2.259–262; 3.70–71), умеренности (modestia – Georg.
2.523–524; 3.127–132) и мужеству (fortitudo – Georg. 2.490–492)33.
Однако философская основа «Энеиды» зачастую остается без должного
внимания. Мы же полагаем, что поэма пронизана духом стоицизма,
игнорировать который неправомерно.
Стоическое мировоззрение по многим параметрам было близко
римскому менталитету. С.Н. Кочеров пишет о конгениальности
стоической этики и морали римской гражданской общины34. По словам
И.Н. Титаренко, в I в. до н.э. философия Стои переживала свою
поэтическую модификацию35. А.А. Столяров говорит о насыщенности
интеллектуальной атмосферы того времени стоическими образами
и реминисценциями, которые он обнаруживает и в «Энеиде»36.
Историк философии полагает, что Стоя, предлагая ценности,
согласные с культом «римской доблести» и римским мироощущением
в целом, нашла благодатную почву в Риме: космополитизм учения
легко согласовывался с идеей «Римского мира», и само учение в лице
носителей «римской доблести» впервые обрело реальное воплощение
идеала мудреца37. На идеи Стои, отраженные в поэме, обратил
внимание и И.М. Тронский38.
Примечательно и то, как часто знаменитый поздний стоик Сенека
Младший ссылался на «Энеиду» (Sen. Ep. 28.1, 3; 31.11; 37.3; 53.3;
56.12; 59.17; 64.4; 67.8; 70.2; 73.15; 78.15; 82.18; 84.3; 87.8; 89.17; 98.4;
102.30; 107.3; Benef. 3.37.1; 6.7.1; Ira 2.35.6; Vit. beat. 19.1). В одном

33
Развитие взглядов Вергилия, стоическая составляющая «Георгик» и ее
соотношение с комплексом традиционных римских ценностей требуют
специального рассмотрения.
34
Kocherov 2016, 32.
35
Titarenko 2002, 48.
36
Stolyarov 1995, 290.
37
Stolyarov 1995, 288–289.
38
Tronskiy 1988, 364–365.
112
из писем Сенека приводит в пример поведение Энея как образцовое
для стоического мудреца (Ep. 86.33). В упоминаемом философом
эпизоде герой, намереваясь войти в царство мертвых, проявляет
prudentia (он знает, что впереди его ожидают суровые испытания)
и fortitudo (он, не страшась, готов к ним): «…non ulla laborum, / o virgo,
nova mi facies inopinave surgit; / omnia praecepi atque animo mecum
ante peregi» (Verg. Aen. 6.103–105). За типичного стоика с суровым
сердцем принимает Энея Августин (Aug. Civ. 9.4).
Известны и попытки анализа «Энеиды» через призму стоических
идей. Так, С.М. Боура, не до конца последовательно сопоставляя
образ Энея с идеалом стоического мудреца, приходит к выводу,
что финальная вспышка гнева Энея и безжалостное убийство молящего
Турна явились осознанным отходом поэта от стоической этики
в пользу военной традиции Рима и реальной практики, которой
придерживался Август39. М. Эдвардс, также анализируя поэму
с учетом идей Стои, пришел к противоположным «пессимистическим»
выводам, согласно которым, Эней не стоик, а глашатай самого Вергилия,
жаждущий мира, устрашенный жизнью, ее ответственностью
и обязательствами40. О. Лин писал, что Эней, поддавшись импульсу
гнева в финальной сцене и тем самым избрав путь мести, не смог
удержать образ стоического воина. По словам ученого, Вергилий
показал, что войны, которыми была образована империя, несли
и безобразное насилие; и даже величайший герой не всегда способен
руководствоваться благими мотивами41.
С представленными выводами сложно согласиться. Во-первых,
на наш взгляд, финальную сцену «Энеиды» следует интерпретировать,
как и все прочие, учитывая не столько традиции и ценности Рима, сколько
философские идеи стоицизма. Во-вторых, вряд ли можно считать Энея
«устрашенным жизнью» героем; конечно, он не стоик в строгом смысле
этого слова, но он идет по пути обретения стоических добродетелей.
В-третьих, главное содержание финальной сцены следует усматривать
не в гневе Энея, а в убийстве Турна. Обозначив таким образом нашу
позицию, перейдем к разбору самого произведения.
Главная добродетель и основной атрибут Энея – его pietas
(благочестие). Эней – pius vir (благочестивый муж), о чем непрестанно

39
Bowra 1933, 19.
40
Edwards 1960, 164–165.
41
Lyne 1983, 201–203.
113
напоминает Вергилий, называя его «pius Aeneas» (Aen. 1.220, 305,
378). С.М.  Боура считал, что именно через pietas проявляется iustitia
героя: он справедлив в отношении богов, семьи и спутников42.
И это единственная добродетель, которой Эней верен на протяжении
всех двенадцати книг. Prudentia, modestia и fortitudo окончательно
обретаются предком Августа только после его встречи с отцом
в подземном царстве (в конце шестой книги)43. Другими словами, Эней
как персонаж художественного произведения проходит определенные
этапы развития по лекалам стоицизма (см. Sen. Prov. 4.5), совершенствуя
свои добродетели при преодолении опасностей, которые, в конце
концов, он начинает презирать.
На наш взгляд, pietas Энея выражается не столько
во взаимоотношениях с богами, сколько в его отношении с судьбой
(fatum). Хотя разница может показаться несущественной, важны
новые для античного римлянина акценты.
Как известно, герой поэмы на протяжении всего повествования
послушно следует воле судьбы (Aen. 1.378–382). Он отступил из Трои
потому, что к тому склонил рок, но не трусость (quibus ille iactatus
fatis – Aen. 4.13–14). Жизненный путь Энея и его потомков – Ромула
и Августа – предопределен, и его долг заключается в неукоснительном
следовании заданному пути (Aen. 1.263–296). Он должен завоевать
Италийское царство и земли Рима (regnum Italiae Romanaque tellus)
для начала рода Юлиев, который весь мир подчинит своим законам
(Aen. 4.275–276, 229–231). Помня о священной миссии, предок
Августа, несмотря на усталость от семилетних скитаний, жертвует
своим личным счастьем. Он покидает возлюбленную Дидону,
сокрушаясь, что действует не по собственной воле (Aen. 4.333–361),
и со стоическим хладнокровием перенося ее слезную мольбу остаться
(Aen. 4.437–449).
В качестве организатора судьбы Энея выступает Юпитер. Ведь
именно к нему с упреком обращается обеспокоенная участью сына
Венера: «…quid meus Aeneas in te committere tantum…» (Aen. 1.231).
Иными словами, воля верховного бога оказывается тождественной
судьбе, а pietas – следованию ей.
Отождествление судьбы и божественной воли – общее место
для стоической философии. Известна фраза раннего стоика Клеанфа,

42
Bowra 1933, 11.
43
См. Bowra 1933, 15.
114
приведенная Эпиктетом: «веди ж меня, о Зевс, и ты, Судьба моя»
(ἄγου δέ μ᾽, ὦ Ζεῦ, καὶ σύ γ᾽ ἡ Πεπρωμένη – Arr. Epict. diss. 2.23.42).
Ямбы Клеанфа на латинском языке цитировал Сенека: Duc, o parens
celsique dominator poli, / Quocumque placuit; nulla parendi mora est. /
Adsum inpiger. Fac nolle, comitabor gemens / Maiusque patiar, facere quod
licuit bono. / Ducunt volentem fata, nolentem trahunt (Ep. 107.11). Как
можно заметить, у стоиков воля бога и судьба фактически совпадают
и являются синонимами. Так и Эней с самых первых строчек
оказывается ведомым одновременно роком (fato profugus) и богами
(vi superum – Aen. 1.1–4), что указывает на их тождественность.
Данную мысль косвенно подтверждает любопытный эпизод, в котором
Илионей, один из дарданских послов, клянется царю Латину судьбой
Энея (fata per Aeneae iuro – Aen. 7.234), что равноценно клятве
Юпитером.
Похоже на стоическое понимание и устройство космоса
у Вергилия. Бог, о котором упомянул поэт в «Георгиках», напоминает
всемирный разум, огненную пневму, логос, равномерно разлитый
по всему миру, в той или иной степени сосредоточенный как
в пчелах, так и в людях (Georg. 4.219–225). Тот же образ мы находим
в «Энеиде» (Aen. 6.724–732). С точки зрения стоиков, бог – это
творческий логос, разумная огненная всепроникающая пневма44.
По Зенону, бог – огненный разум мира (Aët. 1.7.23). По Клеанфу,
бог – разумное начало (Min. Fel. Oct. 19.10), сам мир и огонь, который
все связывает (Cic. Nat. Deor. 1.37).
Примечательно и то, что Юпитер Вергилия в сравнении с Зевсом
Гомера выглядит куда более абстрактным божеством. В отличие
от Зевса, он не пирует, не предается сладкому сну (γλυκὺς ὕπνος –
Hom. Il. 1.595–611) и т.д. Юпитер мало чем напоминает человека,
он – стоическое божество, повеление которого равно року.
Конечно, можно возразить, заметив, что воля гомеровских
богов точно так же творит судьбы героев. Ведь это боги спряли
нить судьбы Одиссея (οἱ ἐπεκλώσαντο θεοὶ), назначив год, в который
герой должен был вернуться на родину (Hom. Od. 1.15–18). Однако
вспомним главные эпитеты Одиссея: он ἀντίθεος (богоравный) (Od.
1.21) и πολύφρων (Od. 1.83), или πολύμητις (хитроумный) (Od. 2.173).
Его богоподобность, по-видимому, выражается в возможности

44
Stolyarov 1995, 156–157.
115
не исполнять божественные прорицания45, а хитроумность – в том,
что он всячески использует случай, чтобы обмануть свою судьбу46.
Воля гомеровских богов сильна, но не абсолютна: случай способен
помешать божественному провидению (Od. 9.60–61). Стоики же
отрицали существование случая (т.е. случайного), ведь, с их точки
зрения, любое событие детерминировано абсолютной силой – все
имеет свой рок и свою судьбу47.
Эней не пытается обмануть fatum, подобно Одиссею; ему не
знакома дилемма «двоякого жребия» (διχθαδίας κῆρας), в рамках
которой Ахиллес сам вершит свою судьбу (Il. 9.410–415); для него
божественная воля – единственное и безальтернативное руководство
к действию.
Столь пассивное принятие судьбы как ни что другое сближает
образ Энея с образом стоического мудреца, а его pietas оказывается
связанной не столько с традиционным почитанием богов, сколько, как
уже говорилось, с послушным следованием року.
Подобная модель поведения, судя по всему, не была близка
республиканской психологии и республиканским ценностным
установкам. К примеру, Цицерон решительным образом отрицал
существование фатальной силы (vis fatalis – Cic. Fat. 5). Для него
признание Фатума как реальности означало исключение из жизни
активной деятельности, возможной только при условии свободы воли
(Fat. 9, 20). Радикальный фатализм стоиков не находил положительного
отклика у деятельного римского гражданина, что подтверждает
нашу мысль о необходимости интерпретации образа Энея с точки
зрения норм стоицизма, но не римских республиканских критериев
допустимого поведения.
Э. Шмидт высказал сомнение в том, был ли вообще Вергилий
выразителем традиционных представлений. Исследователь утверждает,
что «Энеида» – произведение революционное, фундаментально
изменившее представление римлян об эпическом герое48. В.Н. Топоров
писал о появлении «энеевского» человека с новой «стратагемой»
поведения49. М.Г. Юнусова в образе Энея обнаруживает новую

45
Yunusova 2015, 111.
46
Toporov 1993, 7–8.
47
Stolyarov 1995, 120–128.
48
Schmidt 2001, 166–167.
49
Toporov 1993, IV.
116
концепцию человека и его отношений с окружающим миром,
в целом характерную, по мнению автора, для римского общества
эпохи Принципата50.
Но что позволяет ряду исследователей видеть в образе Энея
отрицательного героя? Сторонники «Гарвардской школы» в своем
подходе опираются на два принципиальных основания: во-первых,
сомнительным, с точки зрения нравственности (чьей – большой
вопрос), кажется поведение героя во время завоевания Италии:
периодические вспышки гнева превращают героя в жестокого
агрессора (Aen. 10.599–605; 12.450–455, 497–499); во-вторых, как
полное нравственное поражение мифического предка Августа
оценивается его безжалостная казнь Турна (Aen. 12.927–952).
Г-П.  Шталь, оппонируя подобной интерпретации, находит гнев
Энея справедливым, иронично замечая, что герой эпической поэмы
не обязан быть последователем Иммануила Канта51.
Согласимся с первым основанием, предложенным представителями
«пессимистического» подхода, в соответствии с которым образ Энея
можно считать отрицательным. Странно было бы ожидать от Вергилия,
осуждающего войну в «Буколиках» (Ecl. 1.11–13; 9.2–6, 11–12),
«Георгиках» (Georg. 1.506–514; 2.458–460, 538–540) и «Энеиде» (nulla
salus bello – Aen. 7.323–358; 10.5–8; 11.362), внезапного одобрения
яростного ведения боя. На наш взгляд, Вергилий не делил гнев
на справедливый и несправедливый, т.к. стоическая этика отвергает
гнев в любом его проявлении как вредное отклонение от разумной
человеческой природы (Sen. Ira 1.5.2). На протяжении большей
части произведения образ Энея эволюционирует в сторону образа
стоического мудреца. В начале первой книги Вергилий пишет,
что благочестивый муж (pius vir) способен смирить буйство
неблагородной толпы (ignobile volgus – Aen. 1.148–156). Данный тезис
напоминает стоическое презрение к страстям толпы и убежденность
во власти мудреца над ними (Sen. Ep. 7.2). Так и Эней, пройдя через
множество испытаний и обретя как минимум четыре стоических
добродетели52, в одном из эпизодов девятой книги укрощает
гнев жаждущих крови дарданцев, приказав им запереться в городе
и ожидать врага (Aen. 9.38–46). Поэтому внезапное превращение

50
Yunusova 2015, 109.
51
Stahl 1993, 198.
52
См.: Bowra 1933, 11–15.
117
в десятой книге разумного и благочестивого Энея в яростный
и всесметающий смерч (turbinis atri more furens – Aen. 10.602–603)
уподобляет великого героя и мудреца презренной и безумной толпе,
что заставляет задуматься о его нравственном падении. Эней теряет
не так давно обретенную им modestia (умеренность), а значит, и разум.
Гнев несправедлив и сам по себе не имеет никакого отношения
к миссии Энея, на что также указывает недовольство Венеры буйством
сына под Троей (Aen. 2.594–600). Гнев возникает в ходе кровавых
сражений и лишь умножает кровопролитие. В первой книге Вергилий
называет ярость, это сопутствующее гневу чувство (Sen. Ira 2.12.6),
нечестивой – furor impius (Aen. 1.294), что со всей очевидностью
указывает на несовместимость ее с pietas благочестивого мужа (pius
vir). Сам Вергилий в момент апогея кровавого безумия предка Августа
вопрошает Юпитера: действительно ли все это входило в планы
всевышнего (tanton placuit concurrere motu, / Iuppiter, aeterna gentis
in pace futuras – Aen. 12.503–504)?
Переходя к разбору второго основания, обратимся к анализу
образа Турна. Г.-П. Шталь расценивает его как образ морально падшего
богохульника, противостоящего священной воле богов. Задача,
которой руководствовался Вергилий при конструировании подобного
противника, по мнению исследователя, заключается в том, чтобы
показать, против каких низких безбожников приходилось сражаться
Октавиану Августу при установлении своего господства53. Подобное
представление в целом свойственно сторонникам «патриотического
прочтения»54.
Однако настолько ли Турн противен воле богов? И о каких богах
идет речь? Разве не Аллекто, руководимая Юноной, отравила сердце
Турна и заставила его пойти войной на дарданцев (Aen. 7.415–474)?
Ведь когда фурия в облике жрицы призывала Турна к войне, обращаясь
к его разуму, предводитель рутулов лишь усмехнулся ей в ответ:
«…cura tibi divum effigies et templa tueri; / bella viri pacemque gerent,
quis bella gerenda» (Aen. 7.443–444). Только после этого Аллекто
ослепляет царя страстью к войне, и Турном овладевает ярость
(Aen. 7.445–474). Он превращается в антипод стоического мудреца,
обладающего modestia, – в «furens Turnus» (Aen. 9.56–76, 691–716;
12.87–106, 687–695).

53
Stahl 1993, 175.
54
См. Bowra 1933, 20; Galinsky 1988, 343.
118
Г.-П. Шталь объясняет данный эпизод аллегорическим характером
фурии55. Но разве подобный подход не уничтожает концепцию Вергилия
на корню? Разве миф не есть «само бытие, сама реальность, сама
конкретность бытия»56? И не к такому ли пониманию мифа обращается
сам Вергилий, мифологизируя собственную эпоху? Если признать, что
Аллекто – лишь условный образ, отражающий внутреннее состояние
персонажа, то подобную операцию придется совершить и с Юноной,
и с Венерой, и с Юпитером. Не грозит ли это всей вергилиевской
метафизике, согласно которой, Эней – слуга божественной воли?
На наш взгляд, поведение Турна является следствием точно такого
же покорного принятия собственной судьбы, как и поведение Энея. Его
рок – это воля жестокой супруги Юпитера (Aen. 1.4). Юнона, движимая
гневом, ненавистью и обидой на Венеру, чья красота на суде Париса
получила более высокую оценку (Aen. 1.25–27), руководит Турном,
подобно тому, как Юпитер руководит Энеем. Цель Юноны – отомстить
Венере, погубив ее сына; и Турн обречен стать жертвой такого рока.
Образ Турна – вовсе не образ безбожника, ведь царь рутулов
полностью послушен, если не воле Юпитера, то желаниям Юноны.
К примеру, когда с небес к Турну спускается вестница богов Ирида
и приказывает ему напасть на лагерь противников, он, простерев
к звездам ладони, заявляет о готовности повиноваться божественным
знамениям: «…sequor omina tanta, / quisquis in arma vocas» (Aen. 9.21–
22). Обращаясь к этому же сюжету, Овидий заключил, что у каждой
стороны есть свои боги (perstat, habetque deos pars utraque, quodque
deorum est / instar, habent animos… – Ovid. Met. 11.568–569).
Противостояние Энея и Турна – это борьба между разумной
волей Юпитера и неразумной волей Юноны. Тогда победа Энея
и гибель Турна – закономерный итог возвышения мирового разума
над силами, противостоящими человеческой природе. Должен ли был
Эней, проявив сострадание, пощадить поверженного противника?
С точки зрения Стои и стоицизма, жалость (misericordia) – это порок
души (Sen. Clem. 2.6.4); а концепт милосердия (clementia)
в философию Стои будет введен позднее Сенекой Младшим. Сам
Вергилий, несмотря на свое неприятие войны, не кажется склонным
к состраданию. В «Георгиках» поэт советует казнить недостойного
царя пчел (Georg. 4.67–90), чтобы его подданные не приняли такой

55
Stahl 1993, 182.
56
Losev 2014, 57.
119
же вид (ut binae regum facies, ita corpora plebis – Georg. 4.95). Поэтому
второе основание «Гарвардской школы», по которому образ Энея
считается отрицательным, на наш взгляд, несостоятельно.
Из всего сказанного следует, что Эней превозносится Вергилием
за его самоотверженную преданность божественной миссии, но к его
поведению во время завоевания Италии поэт относится негативно.
На протяжении девяти книг предок Августа совершенствуется в своих
добродетелях, но последующая склонность к гневу не позволяет ему
обрести modestia и стать полноценным «мудрецом на троне». При этом
его противник Турн – не карикатура на главного злодея, но объемный
персонаж, точно так же обладающий важнейшей добродетелью, – pietas.
Тем не менее, финальное убийство Турна, с точки зрения стоических
норм (если опустить подробности того, как оно было совершено),
представляется морально оправданным, ведь царя рутулов вел рок,
продиктованный злыми страстями Юноны. Таким образом, победа
Энея – это победа разумных сил над силами хаоса, и казнь Турна
должна была подчеркнуть полноту такой победы.
Можно предположить, что подобное отношение Вергилий
испытывал и к Августу, а также к его победе над Антонием. Искренне
восхваляя политический строй, где господствует порядок и разум, поэт
критиковал методы утверждения власти императора. Ведь и самого
поэта, как известно, бури гражданских войн не обошли стороной57.

Литература / References

1. Bowra, C.M. 1933: Aeneas and the Stoic Ideal. Greece & Rome 3, 8–21.
2. Chernyshov, Yu.G. 2013: Drevniy Rim: mechta o zolotom veke [Ancient
Rome: A Dream of a Golden Age]. Moscow.
Чернышов, Ю.Г. Древний Рим: мечта о золотом веке. М.
3. Edwards, M.W. 1960: The Expression of Stoic Ideas in the “Aeneid”.
Phoenix 14, 151–165.
4. Elagina, A.A. 2009: [Literary Sources on the Roman Social History
of the 1st Century A.D.]. Antichniy vestnik [Antique Journal] 8, 62–103.
Елагина, А.А. Литературные источники истории римского общества
I в. н.э. Античный вестник 8, 62–103.
5. Frank, T. 1938: Augustus, Vergil, and the Augustan Elogia. The
American Journal of Philology 59, 91–94.

57
Mezheritskiy 2016, 676.
120
6. Galinski, K. 2017: [Augustan Literature and Augustan “Ideology”:
an Ongoing Reassessment]. Shagi / Steps 3, 151–167.
Галински, К. Августовская литература и августовская «идеология»:
пересмотр оценок. Шаги / Steps 3, 151–167.
7. Galinski, K. 1988: The Anger of Aeneas. The American Journal
of Philology 109, 321–348.
8. Gasparov, M.L. 1997: Izbrannye trudy. O poetakh [Selected Works. On
Poets]. Moscow.
Гаспаров, М.Л. Избранные труды. О поэтах. М.
9. Grebe, S. 2004: Augustus’ Divine Authority and Vergil’s “Aeneid”.
Vergilius 50, 35–62.
10. Grimm, E.D. 1901: Issledovaniya po istorii razvitiya rimskoy imperatorskoy
vlasti [Studies on the History of Roman Imperial Power]. Saint Petersburg.
Гримм, Э.Д. Исследования по истории развития римской
императорской власти. СПб.
11. James, S.L. 1995: Establishing Rome with the Sword: Condere in the
Aeneid. American Journal of Philology 116, 623–637.
12. Kocherov, S.N. 2016: [Roman Stoicism as a Combination of Ethical
Theory and Moral Practice]. Eticheskaya mysl’ [Ethical Thought] 16, 31–45.
Кочеров, С.Н. Римский стоицизм как соединение этической теории
и моральной практики. Этическая мысль 16, 31–45.
13. Losev, A.F. 2014: Dialektika mifa [The Dialectics of Myth]. Saint Petersburg.
Лосев, А.Ф. Диалектика мифа. СПб.
14. Lyne, R. O. A. M. 1983: Vergil and the Politics of War. The Classical
Quarterly 33, 188–203.
15. Mashkin, N.A. 1949: Printsipat Avgusta: proiskhozhdenie i sotsial’nya
sushnost’ [The Principate of Augustus. Its Origin and Social Nature]. Moscow.
Машкин Н.А. Принципат Августа: происхождение и социальная
сущность. М.
16. Mezheritskiy, Ya.Yu. 2016: “Vosstanovlennaya respublika”
imperatora Avgusta [The Emperor Augustus’ “Restored Republic”]. Moscow.
Межерицкий, Я.Ю. «Восстановленная республика» императора
Августа». М.
17. Parry, A. 1963: The Two Voices of Virgil’s “Aeneid”. Arion: A Journal
of Humanities and the Classics 4, 66–80.
18. Schmidt, E.A. 2001: The Meaning of Vergil’s “Aeneid”: American and
German Approaches. Classical World 94, 145–171.
19. Shumilin, M.V. 2015: [Political Context of Roman Poetry]. Shagi /
Steps [Steps / Steps] 1, 213–222.
Шумилин, М.В. Политический контекст римской поэзии. Шаги /
Steps 1, 213–222.
121
20. Spence, S. 1991: Cinching the Text: the Danaids and the End of the
“Aeneid”. Vergilius 37, 11–19.
21. Stahl, H.-P. 1993: The Death of Turnus: Augustan Vergil and the
Political Rival. In: Between Republic and Empire. Interpretations of Augustus
and His Principate. Berkeley, Los Angeles, Oxford, 174–211.
22. Stolyarov, A.A. 1995: Stoya i stoitsizm [Stoa and Stoicism]. Moscow.
Столяров А.А. Стоя и стоицизм. М.
23. Syme, R. 1939: The Roman Revolution. Oxford.
24. Thomas, R.F. 2004: Virgilian and the Augustan Reception. Cambridge.
25. Titarenko, I.N. 2002: Filosofiya Lutsiya Anneya Seneki i eye svyaz’ s
ucheniem Ranney Stoi [Lucius Annaeus Seneca’s Philosophy and Its Connection
with the Teachings of the Early Stoa]. Rostov-on-Don.
Титаренко, И.Н. Философия Луция Аннея Сенеки и ее связь с учением
Ранней Стои. Ростов н/Д.
26. Toporov, V.N. 1993: Eney – chelovek sud’by [Aeneas – a Man of Fate].
Moscow.
Топоров, В.Н. Эней – человек судьбы. М.
27. Tronskiy, I.M. 1988: Istoriya antichnoy literatury [A History of Ancient
Literature]. Moscow.
Тронский, И.М. История античной литературы. М.
28. Yunusova, M.G. 2015: [Greco-Roman Mythology and the Concept
of “Political-Instrumental Myth”]. Uchyenye zapiski Kazanskogo universiteta.
Ser. Gumanit. nauki [Scientific Notes of the Kazan University. The Humanities]
157, 106–113.
Юнусова, М.Г. Греко-римская мифология и понятие «политико-
инструментальный миф». Учен. зап. Казан. ун-та. Сер. Гуманит. науки
157, 106–113.

122
УДК 281.4

АНТИЧНЫЕ ТРАДИЦИИ В ЭПИСТОЛОГРАФИИ


ГАЛЛЬСКИХ ЕПИСКОПОВ V–VI вв.:
СИДОНИЙ АПОЛЛИНАРИЙ, РУРИКИЙ ЛИМОЖСКИЙ
И АВИТ ВЬЕННСКИЙ
Е.В. Дягилева
Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова, Ярославль,
Россия
dyagileva.elizaveta@yandex.ru
Аннотация. Эпистолярное наследие галльских епископов дает
возможность проанализировать степень их приверженности античным
традициям. Письма таких представителей интеллектуальной элиты, как
Сидоний Аполлинарий, Рурикий Лиможский и Авит Вьеннский, позволяют
получить представление о синтезе христианской идеологии и римских
ценностей в их мировоззрении.
Ключевые слова: Сидоний Аполлинарий, Рурикий Лиможский, Авит
Вьеннский, галло-римская аристократия, интеллектуальная элита, античная
эпистолография, галльские епископы.

CLASSICAL TRADITIONS IN THE EPISTOLOGRAPHY


OF GALLIC BISHOPS OF THE V–VI CENTURIES:
SIDONIUS APOLLINARIUS,
RURICIUS OF LIMOGES, AND AVITUS OF VIENNE
E.V. Dyagileva
P.G. Demidov Yaroslavl State University, Yaroslavl, Russia
dyagileva.elizaveta@yandex.ru
Abstract. The epistolary heritage of the Gallic bishops makes it possible
to analyze the degree of their adherence to the classical traditions. Letters of
such representatives of the intellectual elite as Sidonius Apollinarius, Rurucius
of Limoges, and Avitus of Vienne, provide insight into the synthesis of Christian
ideology and Roman values in their worldview.
Keywords: Sidonius Apollinarius, Rurucius of Limoges, Avitus of Vienne,
Gallo-roman aristocracy, intellectual elite, antique epistolography, Gallic bishops.

© Дягилева Е.В., 2019


123
Заслуга интеллектуальной элиты позднеантичного общества состоит
в том, что она являлась создателем духовных ценностей, и благодаря
ей до наших дней дошел целый культурный пласт. В современной
историографии очень часто под интеллектуальной элитой поздней
Империи подразумевают образованных язычников из сенаторского
сословия. В V в. наиболее яркими представителями являлись Квинт
Аврелий Симмах, Деций Магн Авсоний и Клавдий Рутилий Намациан.
Тем не менее, многие исследователи признают, что носители христианской
идеологии вместе с язычниками составляли одну интеллектуальную
элиту Империи. Из аристократии, которая по традиции проходила
высшую школу риторов, выходили христианские апологеты и епископы.
Однако носители языческой и христианской идеологии олицетворяли
собой два пути развития. Первый путь являлся перспективным. По нему
пошли те представители интеллектуальной элиты, которые пытались
совместить античные ценности с христианской идеологией (Сидоний
Аполлинарий, Павлин Ноланский, Сульпиций Север). По другому пути
пошли консерваторы, представители языческой группы, которые не
хотели мириться с усиливавшимся влиянием христианских ценностей
на общество (Авсоний, Рутилий Намациан). Этот путь, как показывает
история, не имел дальнейшего развития1.
Несмотря на изменения, происходившие в V в., галло-римские
аристократы пытались сохранить старый социальный порядок и прежние
способы взаимодействия друг с другом. Аристократический статус
становился все более зависимым от чувства единства и элитарности,
которое исходило из признания литературных занятий как основы2.
Сидоний Аполлинарий писал: «Поскольку пошатнулось достоинство
имперских должностей… единственным признаком благородства теперь
станут литературные занятия»3. Сходным образом высказывался Рурикий
Лиможский. Он писал ритору Гесперию, который воспитывал его
сыновей: «В разгар такой великой путаницы в мире, они (сыновья) потеряли
бы свое благородство, если бы у них не было вас в качестве примера»4.

Данные об авторе. Дягилева Елизавета Владимировна – магистрант кафедры


всеобщей истории ЯрГУ им. П.Г. Демидова.
1
Boyko 2006, 67.
2
Mathisen, Shanzer 2001, 102.
3
Nam iam remotis gradibus dignitatum…solum erit posthac nobilitatem indicium
litteras nosse (Sid. Apoll. Epist. 8.2.2).
4
In tanta rerum confusion ammiterent nobilitatem, si indicem non haberent (Epist. 1.3).
124
Одним из излюбленных литературных занятий галло-римской
аристократии являлось написание писем. Знатный человек,
не обладавший талантом в поэзии, считал своим долгом хотя бы
писать эпистолы. В позднеантичный период этот жанр становится
наиболее распространенным среди галло-римской аристократии. Только
за 420–520 гг. сохранилось около 475 писем, написанных примерно
45 жителями галльских провинций5. При анализе литературного наследия
епископов Галлии, Сидония Аполлинария, Рурикия Лиможского и Авита
Вьеннского, мы в основном будем опираться на эпистолярные коллекции.
Важнейшей функцией писем была консолидирующая. Рурикий
писал одному из своих друзей: «Мы, ищущие повод написать
сообразно с нашей дружбой, не должны пренебрегать даром, который
подарила нам речь, как посредница, некоторую долю присутствия. Она
вырывается наружу, но не утрачивается; даруется, но и сохраняется;
видим, что удаляется, но не скрывается из виду, чтобы, как будто
отлучаясь, невредимо остаться в наших сердцах. Ибо божественными
словами передается, но не теряется; направляется его лишенным, но
не лишает автора…»6. В этом письме Рурикий представляет эпистолярное
общение как духовное посредничество между адресатами. Можно
с уверенностью сказать, что для знати письмо стало тем звеном, которое
связывало их amicitia. Подкрепляют эту точку зрения слова Сидония:
«С помощью пера друзья могут сообщать свои мысли тем, кто находится
в отдаленных провинциях» (Sid. Apoll. Epist. 2.11.1. Пер. С.Н. Шилиной).
Эпистолография помогала также в период варварских вторжений
сохранить контакты: «Но поскольку штормы, вызванные потрясением
государств, смешивают все надежды на братский мир и покой, давай
сохраним в разлуке тот постоянный обмен письмами, который так
давно был создан для утешения отсутствующих друзей и подтвержден
примерами древности» (Sid. Apoll. Epist. 7.11.1. Пер. С.Н. Шилиной).
Теперь же стоит сказать о характерных чертах литературного
стиля поздней Античности, которые также нашли свое выражение
в письмах епископов. Во-первых, общей для всех литературных

5
Mathisen, Shanzer 2001, 13.
6
Qui occasionem scribendi pro necessitudinis iure perquirimus, oblatam
praetermittere non debemus, ut reddat nobis quondam praesentiae portionem sermo
mediator, qui emittitur et non amittitur, tribuitur et habetur, videtur discedere nec
recedit, cum quasi divisus integer triusque corde teneatur, quia verbi more divini
traditur et non egreditur, confertur indigent et non aufertur auctori… (Epist. 2.5).
125
памятников характерной чертой является стремление превознести
своего адресата. Выражение подобного стремления – замена имен
императоров, должностного лица или аристократа и духовного лица
абстрактными фразами7.
Во-вторых, упрощался сам синтаксис письма. Если в классический
период в латинском языке прослеживается любовь к подчинительным
конструкциям, то в период поздней Империи ситуация меняется.
Теперь части простых предложений связывались частицами типа
enim и nam8. Это стало характерно для произведений с конца V в.
Наиболее яркими представителями интеллектуальной культуры
V в. являлись епископы Сидоний Аполлинарий, Рурикий Лиможский
и Авит Вьеннский. Каждый из них принадлежал к сословию сенаторов
и оставил после себя богатый корпус писем и поэзии. Конечно,
эпистолярное наследие епископов отличалось друг от друга степенью
приверженности античным ценностям, содержанием писем, а также
локализацией адресатов. Следует рассмотреть результаты литературной
деятельности каждого епископа в отдельности.
Гай Солий Сидоний Аполлинарий (Gaius Sollius Sidonius
Apollinarius) родился ок. 430 г. в Лугдуне в аристократической семье.
Известно, что его дед в конце IV в. занимал должность префекта
претория Галлии и был первым в роду, кто принял христианство9.
Поддержав узурпатора Иовиана, он подвергся гонениям. Отец Сидония
при Валентиниане III так же занимал должность префекта претория
(Sid. Apoll. Epist. 5.9.2). Тогда же род Аполлинариев породнился
с овернской аристократической фамилией Авитов10. О светской жизни
Сидония до принятия им епископской кафедры в 470 г. известно
немногое. Он служил и писал панегирики при дворах императоров
Майориана и Антемия. Последний в благодарность за посвященный
ему панегирик назначил Сидония в 468 г. префектом Рима. Вскоре
он покинул этот пост по причине обвинений его приятеля Арванда
в государственной измене. Однако и об этом периоде его жизни
в Риме он упоминает, только ссылаясь на усталость от городской жизни.
Вскоре он был избран епископом Клермона (округ Овернь). В течение
своего пребывания в этой должности Сидоний показал себя активным

7
Shkarenkov 2007, 235, 2.
8
Shkarenkov 2007, 236, 2.
9
Eshevskiy 1870, 22.
10
Eshevskiy 1870, 23.
126
участником политических событий. В 470 г. вместе с полководцем
Экдицием он возглавил оборону Оверни от вестготов. После захвата
округа, Сидоний пребывал при дворе Эйриха в качестве пленника,
а в 471–476 гг. находился в ссылке в Испании.
Сидоний оставил нам 24 стихотворения и девять книг писем (всего
146 посланий). Среди его адресатов большое количество политических
деятелей. Сидоний контактировал с Касталием Иннокентием Авдаксом
(Sid. Apoll. Epist. 8.7), служившим при императоре Непоте, императором
Авитом, тестем Сидония (Epist. 3.1), Гауденцием, наместником Галлии
(Epist. 1.4) и советником королей вестготов Львом (Epist. 4.22).
Большую часть корпуса писем составляют письма епископам:
Констанцию Лионскому (Sid. Apoll. Epist. 1.1; 3.2), Рурикию
Лиможскому (Epist. 4.16; 5.16; 9.10), Леонтию Арльскому (Epist. 6.3),
Теопласту Женевскому (Epist. 6.5), Евтропию Оранжскому (Epist. 6.6),
Греку Марсельскому (Epist. 6.8; 7.2; 9.4), Перпетую Турскому (Epist.
7.9), Ремигию Реймскому (Epist. 9.7) и др.
Сидоний Аполлинарий являлся одним из первых среди
представителей высшего духовенства аристократического
происхождения, кто искусно присовокупил к римским ценностям
элементы христианской идеологии. В письмах Сидония уже видна
тенденция к синтезу античной традиции и христианства. Эта
тенденция продолжится в письмах Авита Вьеннского. Если проследить
хронологически изменение содержания писем епископов, то можно
увидеть, как христианские ценности берут вверх над языческими.
Однако в письмах Сидония еще сохраняются яркие проявления
античного мировоззрения. Несмотря на свою патриотичность, любовь
к Галлии как к земле предков, он является ярым сторонником «римского
мифа». В своих письмах он непрерывно ссылается на античных авторов
или цитирует их: Плиния (Sid. Apoll. Epist. 1.1.1; 1.2.3; 2.2.8), Лукана
(Epist. 1.2.2; 8.12.3), Плавта (Epist. 1.3.2; 3.9.1), Вергилия (Epist. 1.4.1;
1.5.8), Фронтона (Epist. 1.9.7; 2.1.2), Саллюстия (Epist. 2.1.1), Цицерона
(Epist. 2.13.4; 3.14.2), Тацита (Epist. 3.5.2; 4.14.1)11. Этот список
далеко не полон. Примечательно, что Сидоний редко цитирует Отцов
Церкви и христианских писателей. Исследователи находят параллели
с некоторыми местами из Иеронима (Sid. Apoll. Epist. 2.1.1; 4.3.7; 8.3.4),
Тертуллиана (Epist. 2.1.1) и Клавдиана Мамерта (Epist. 5.3.2; 9.3.5) и др.

11
См. Geisler 1887, 351–416.
127
Изучая письма Сидония, необходимо учитывать ряд
обстоятельств. Во-первых, письма сами по себе не являлись чем-то
интимным и не ограничивались узким кругом адресатов. Наоборот,
часто они писались для широкого круга читателей. Сидоний лично
отбирал и редактировал письма для публикации. Основная цель таких
писем, как мы уже отмечали, – демонстрация социального статуса.
Литературные занятия были обязательной частью жизни человека
аристократического происхождения. Помимо этого, члены знатных
родов считали своим долгом прославить себя и свой род. Поэтому
Сидоний со всей тщательностью старался показать свои достоинства.
Во-вторых, проблемы возникают при датировке писем, так как
в сборник они вставлены в произвольном порядке.
Письма Сидония являются важнейшим источником по истории
повседневности позднеимперской аристократии. Часто Сидоний
описывает будни и развлечения знатных людей. Он рассказывает
о прогулках, купании в бане, обедах (Sid. Apoll. Epist. 2.9, 13; 4.8,
9, 18; 5.14; 6.2; 8.9, 11, 12; 9.13), играх (Epist. 1.2; 2.9; 3.1; 5.17; 8.8,
11). Подобное времяпрепровождение римляне относили к разряду
otii. Свои ежедневные развлечения и литературные занятия Сидоний
также определял как досуг, и только богословские сочинения он
относил к категории negotii.
Сам Сидоний был равнодушен к богословским спорам. В его
письмах практически нет упоминаний на эту тему. Он также мало
цитировал Писание. Может создаться впечатление, что его совершенно
не волновали и не вдохновили вопросы веры. Возможно, Сидоний
и относился к церковному служению как к светской должности. Однако
мы находим свидетельства его восхищения Лупом, епископом Труа.
Сам Луп происходил из знатной галло-римской семьи12. Он поступил
в Леринский монастырь, а вскоре был назначен епископом Труа. Известен
Луп, прежде всего, тем, что остановил наступление Аттилы на город.
В своих письмах Сидоний называл его «отцом отцов» и «епископом
епископов» (Sid. Apoll. Epist. 6.1; 11.11). Перечисляя его достоинства, он
искренне восхищался епископом. Поэтому не стоит обвинять Сидония
в равнодушии ко всему, что несет в себе христианские ценности.
Важное место в жизни аристократа занимала поэзия. Даже
политические деятели находили время для сочинения поэм и панегириков.

12
Shilina 2019, 95.
128
Знаменитыми галльскими поэтами того времени были Консеций,
занимавший должность comes palatii, Домнул, квестор священного
дворца ок. 461 г. (Sid. Apoll. Epist. 1.10), Петр, государственный секретарь
Майориана (Epist. 1.10)13. При дворе императора всегда находились
поэты, которые могли скрасить застолье сымпровизированными
стихами. Наградой за поэтический талант могла быть высокая
должность или хотя бы статуя в библиотеке.
Однако не только светское общество имело пристрастие
к стихосложению. Как известно, Проспер Аквитанский изложил учение
Августина в 392 эпиграммах, Клавдий Марий Виктор переложил книгу
Бытия в классический гекзаметр, а Павлин Ноланский так же написал
стихами свой Евхаристикон, проповедовавший о верховной благости14.
Свои стихотворения Сидоний писал по большей части в период
своей светской карьеры. Это три панегирика, посвященные Авиту (456 г.)
(Sid. Apoll. Carm. 7), Майориану (458 г.) (Carm. 13) и Антемию (468 г.)
(Carm. 2), две эпиталамы, одна из которых Рурикию (до 468 г.)
(Carm. 11), а также четыре послания, описание Нарбонны (Carm. 12,
22, 23, 24). Любопытно еще одно стихотворение, написанное Сидонием
в письме к Лампридию (Epist. 8.9). Посвятить панегирик бывшему
предводителю варваров и врагу было бы неуместно, поэтому хвалебное
слово ему он помещает в письме. Приведем цитату из стихотворения:
«Здесь и ты, римлянин, просишь защиты; он ищет защиты у тебя,
Эйрих, против орд скифских степей… Самый Арзак Парфянин просит,
чтобы ему было позволено царствовать в чертогах Сузы, хотя бы
под условием платежа дани… он прибегает теперь к мольбам
и оказывается простым смертным» (Epist. 8.9.5. Пер. С.В. Ешевского).
После такого льстивого послания Сидонию возвратили его кафедру.
Подобная ситуация многое говорит не только о личности клермонского
епископа, но и о значении, какое приобрела поэзия для общества.
Коллега Сидония Рурикий (ок. 440–510 гг.) стал епископом
Лиможа в 485 г. Оставленный им корпус писем дает представление
об эпохе падения Западной Империи, показывает эволюцию стиля
письма и постепенный отход от античных представлений. Венанций
Фортунат причисляет Рурикия к аристократическому роду Анициев
(Carm. 4.5, 7–8). Некоторые исследователи, в частности Д. Брэдли,
полагают, что его письма не дают значительных фактических

13
Eshevskiy 1870, 48.
14
Eshevskiy 1870, 49.
129
сведений15. Рурикий практически не касается политических событий
того времени, возможно, из осторожности. Р.  Матисен усматривает
ценность произведений епископа в том, что Рурикий описывает
повседневную жизнь и быт знати16.
Письма Рурикия дошли до нас в одной рукописи Codex Sangalensis
(VIII–IX вв.). Они поделены на две книги: первая включает 18 писем,
вторая – 65. Как мы уже отметили, его переписка состоит только
из личных писем. Будучи епископом отдаленного города, Рурикий
не имел возможности принимать активное участие в политических
событиях. Несмотря на это, его корреспондентами были влиятельные
люди южной Галлии: епископы Эоний (Ruric. Epist. 1.15; 2.16) и Кесарий
Арльский (Epist. 2.36), Фауст Риезский (Epist. 1.1, 2), Луп Труанский
(1.10), Сидоний Аполлинарий (Epist. 1.8–10) и его сын (Epist. 2.26–27).
Предположение о том, что Рурикий опасался описывать современные
события по политическим соображениям, подтверждается тем
фактом, что большая часть корреспондентов проживали в королевстве
вестготов, на территории которого и находился Лимож17.
Рурикий отстаивал позиции ортодоксальной веры. Он дал
убежище Фаусту Риезскому в период гонений на него со стороны короля
Эйриха. Сам Рурикий находился под большим влиянием епископа
Риеза, который вел аскетический образ жизни18. В отличие от Сидония,
Рурикий как будто старается избегать ссылок на языческую литературу.
В некоторых письмах мы находим отсылки к произведениям
Вергилия (Ruric. Epist. 2.10) и упоминания мифических героев: Тесея,
Ахилла (Epist. 1.10) и др. Однако большинство его цитат взято
из Писания: из книги Бытия (Epist. 1.2), из Евангелия от Матфея
(Epist. 1.2; 2.4), из Послания к Коринфянам (Epist. 2.2, 10), из книги
Иеремии (Epist. 2.4). Это не полный список. Все письма Рурикия
пестрят отсылками к книгам Писания. В письмах Сидония ситуация
была обратная (нелегко обнаружить хотя бы небольшую отсылку
к Вульгате). В чем причина такого пренебрежения античной
литературой со стороны Рурикия? Было ли оно умышленным, или
в сочинениях автора отразились новые тенденции, зарождавшиеся
на тот момент в его кругу? Возможно, на лиможского епископа повлияла

15
Bradley 1954, 268, 3/4.
16
Mathisen 1999, 21.
17
Shilina 2019, 101.
18
Litovchenko 2016, 75.
130
ставшая популярной на тот момент аскетическая традиция Иеронима
и других Отцов Церкви. Не стоит пока отклонять и версию,
согласно которой Рурикий старался отойти от языческой традиции,
хотя также выражал обеспокоенность по поводу образованности
будущего поколения и своих сыновей в частности (Epist. 1.3).
Таким образом, несмотря на то, что Рурикий являлся современником
Сидония, в его письмах уже чувствуется сильное влияние христианских
ценностей и аскетической традиции, хотя самого Рурикия никак нельзя
назвать человеком, стремившимся к аскетическому образу жизни.
Большинство исследователей, занимающихся изучением
позднеимперского периода, обходят стороной произведения Авита
Вьеннского. Причиной этого может являться сложность перевода его
латыни19. Изучая историю западноевропейской цивилизации после
падения Империи, исследователи в качестве «последнего римлянина»
и последнего приверженца римских ценностей рассматривают
в большинстве случаев Сидония Аполлинария, а затем переходят
к Григорию Турскому, труды которого ознаменовали начало Средневековья.
Единственный перевод писем с латинского языка на английский
сделан британскими медиевистами Д. Шанцер и И. Вудом. Помимо
перевода, в их монографии помещена подробная биография Авита
(с характеристикой его происхождения и литературного наследия).
Переводы на русский язык трудов Авита еще не сделаны. Вообще,
в отечественной историографии фигура епископа не популярна.
Его имя упоминается вскользь, и его деятельность не подвергается
какому-либо обстоятельному анализу.
Алким Экдиций Авит (Alcimius Ecdicius Avitus) (ок. 451–525 гг.)
был рожден в знатной семье. О его отце, Исикии, известно немногое.
Во второй половине V в. он являлся tribunus legatus и был отправлен
императором Авитом к вестготскому королю Теодориху. Вероятно,
позднее он стал епископом Вьенны и был предшественником своего
сына на этой кафедре. Его второй сын Аполлинарий являлся епископом
Валенции. Авит имел тесные контакты с Сидонием Аполлинарием
и, таким образом, имел прямое отношение к миру сенаторской
аристократии. Исследователи предполагают, что двух епископов
связывали родственные узы. Это подтверждает повторение имен
Аполлинарий, Авит и Экдиций20.

19
Shаnzеr, Wооd 2002, 24.
20
Shаnzеr, Wооd 2002, 25.
131
О карьере Авита до его избрания епископом ничего неизвестно.
Около 490 г. он был избран епископом Вьенны (Vita Aviti 7), кафедра
которой являлась одной из крупнейших и влиятельнейших в Бургундии.
Авит поддерживал тесные контакты с бургундским королем Гундобадом
и его сыном Сигизмундом. Епископ всеми силами пытался обратить
короля в православную веру, посылая ему письма с разъяснением
некоторых мест из Писания (Avit. Epist. 6) и сочиняя трактаты против
еретиков (Avit. Contra Eut.; Contra Arrian.). Гундобад не был обращен,
однако, никейский символ веры принял его сын, хотя точно нельзя
сказать, что это всецело заслуга Авита. Обращение Сигизмунда,
очевидно, оказало огромное влияние на положение католической церкви
в Бургундии. Авит, как глава одной из крупных метрополий королевства,
играл ведущую роль в процессе распада арианской церкви.
Вьеннский епископ старался принимать участие в теологических
спорах. К примеру, Авит рассуждал о предопределении. Письма
на эту тему главным образом были обращены к Гундобаду. При анализе
этих писем исследователи приходят к выводу о том, что Авит допускал
ошибки при толковании некоторых мест из Писания, а также не вполне
понимал характер конфликта между монофизитами и православными.
В своих рассуждениях он опирался на философию Августина.
Особенно это проявляется в его поэме «О деяниях духовной истории»
(“De spiritualis historiae gestis”), стихотворном переложении событий
книги Бытия. Таким образом, Авит был более развит в теологическом
плане, чем его предшественники. Он хорошо знал Писание
и непрерывно цитировал его книги в каждом письме.
Вероятно, Авит не так хорошо разбирался в классической
литературе как Сидоний. Только в некоторых письмах он как будто
цитирует Вергилия (Avit. Epist. 6; 25; 51; 52; 57) и Лукана (25). Тем
не менее, Авит старался поддерживать статус высокообразованного
человека. В одном письме он отвечает на обвинения епископа
Вивентиола, который утверждал, что Авит в своей проповеди
неправильно поставил ударение: «Говорят, что вы критиковали меня
за то, что я произнес «potitur с удлиненным средним слогом и, очевидно,
не следовал за Вергилием в отношении этого слова, который говорил
vi potitur» (Epist. 57)21. И далее Авит пускается в рассуждения
о латинской грамматике и поэзии Вергилия.

21
Igitur culpasse vos ferunt, quod potitur madiam syllabam productam dixerim, Virgilium
in hoc verbo scilicet non secutus, qui syllaba ipsa correpte usus est dicens, vi potitur.
132
В корпус сохранившихся сочинений Авита входят две книги
против евстихианской ереси (Contra Eutychianam haeresim) и диалоги
с Гундобадом, или против арианcкой ереси (Dialogi cum Gundobado
vel librorum contra Arrianos relliquiae). Коллекция писем включает три
книги: первая книга состоит из 25 посланий (Avit. Epist. 7–32), вторая –
из 23 (Epist. 33–56), третья – из 44 (Epist. 57–98). Отдельно от общей
коллекции стоят письма, посвященные проблеме ереси (Epist. 1–3),
и богословские послания королю Гундобаду (Epist. 4–6). Основной
корпус включает как личную переписку, так и официальную. Среди его
адресатов наиболее часто встречаются его брат Аполлинарий (Epist.
13; 14; 27; 61), епископ Лионский Вивентиол (Epist. 19; 57; 67; 68; 73),
сын Сидония Аполлинарий (Epist. 24; 36, 43, 51), Кесарий Арльский
(Epist. 11), Максим Женевский (Epist. 66; 74).
Филологи отмечают, что стиль Авита выглядит низкосортным
по причине его пристрастия к напыщенной риторике. Изобилие
слов, которое было свойственно епископу, проявляется в виде
постоянной избыточности, что значительно затрудняет его перевод22.
Второй особенностью его писем является неточность при описании
современных ему событий. Так как Авит жил в непростое время,
в период расцвета варварских королевств, ему необходимо было
проявлять осторожность. Например, епископ избегал писать
Аполлинарию, когда тот был заподозрен в измене (Avit. Epist. 51).
Авит показывает себя образованным человеком своего времени.
Он поддерживает аристократическую традицию писать эпистолы,
увлекается поэзией. Однако, в отличие от Сидония, он не показывает
подчеркнутую приверженность римским традициям. В его письмах
редко встречаются цитаты из классических произведений, иногда
он неумело использует свое риторическое образование. Кажется,
что его больше интересуют теологические вопросы и споры.
Он прекрасно знал Писание, разъяснял непонятные моменты
и цитировал книги Библии (правда допуская иногда ошибки). Можно
заключить, что именно фигура епископа Авита олицетворяет собой
пример «переходной» личности, стоящей между терпящей крушение
классической образованностью и зарождающейся, новой культурной
парадигмой, носителями которой являлись теологически образованные
служители Церкви.

22
Shаnzеr, Wооd 2002, 96.
133
Таким образом, представители церковной аристократии
принадлежали к среде интеллектуальной элиты поздней Античности.
Созданный ими синтез античной традиции и христианской идеологии
нашел свое отражение в их поэзии и письмах. Благодаря корпусу их
сочинений можно проследить эволюцию латинского стиля и влияния
христианских ценностей на высшее духовенство.

Литература / References

1. Boyko, N.V. 2006: Gallo-rimskaya aristokratiya IV veka: sotsiokul’turnie


i lichnostnie modusi [Gallo-Roman Aristocracy of the 4th Century: Social-Cultural
and Personal Moduses]. Yaroslavl.
Бойко, Н.В. Галло-римская аристократия IV века: социокультурный
и личностный модусы. Ярославль.
2. Brаdlеy, D.R. 1954: Rеviеw: Thе Lеttеrs оf Ruricius. Clаssicаl Rеviеw
4, 268–269.
3. Eshevskiy, S.V. 1870: Apollinariy Sidoniy. Epizod iz literaturnoy
i politicheskoy istorii Gallii V veka [Apollinarius Sidonius. An Episode of the
Literary and Political history of Gaul in the 5th Century]. Moscow.
Ешевский, C.B. Аполлинарий Сидоний. Эпизод из литературной
и политической истории Галлии V века. М.
4. Geisler, E. 1887: Loci similes auctorum Sidonio anteriorem. In:
Gai Solii Apollinaris Sidonii Epistulae et carmina. MGH.AA. VIII. Berolini,
351–416.
5. Litovchenko, E.V. 2016: [Ruricius of Lemoges as the Friend and
Colleague of Sidonius Apollinaris]. In: Kondakovskie chteniya – V. Antichnost’ –
Vizantiya – Drevnyaya Rus’ [Kondakov reading – V. Antiquity – Byzantium –
Ancient Rus]. Belgorod, 73–79.
Литовченко, Е.В. Руриций Лиможский – друг и коллега Сидония
Аполлинария. В сб.: Кондаковские чтения – V. Античность – Византия –
Древняя Русь. Белгород, 73–79.
6. Mаthisеn, R.W. 1999: Ruricius оf Limоgеs аnd Friеnds: А Cоllеctiоn
оf Lеttеrs frоm Visigоthic Gаul. Livеrpооl.
7. Mathisen, R.W., Shanzer, D.R. 2001: The letters of Ruricius of Limoges
and the passage from Roman and Frankish Gaul. In: Society and Culture in Late
Antique Gaul. Revisiting the Sources, 101–115.
8. Shаnzеr, D., Wооd, I. 2002: Аvitus оf Viеnnе: Lеttеrs аnd Sеlеctеd
Prоsе. Livеrpооl.
9. Shilina, S.V. 2019: Pozdnerimskiy nobilitet I regional’naya kul’turnaya
elita latinskogo Zapada vo 2-y pol. IV – 1-y pol. VI vv. [Late Roman Nobility
134
and Regional Cultural Eelite of the Latin West in Second Half of 4th – First Half
of 5th centuries]. Diss. kand. istor. nauk. Belgorod.
Шилина, С.В. 2019: Позднеримский нобилитет и региональная
культурная элита латинского Запада во 2-й пол. IV – 1-й пол. VI вв. Дисс.
канд. истор. наук. Белгород.
10. Shkarenkov, P.P. 2007: [The Evolution of the Language and Style of
Latin Authors at the Turn of Antiquity and the Middle Ages]. Philologicheskiy
zhurnal [Philological journal] 2, 144–160.
Шкаренков, П.П. 2007: Эволюция языка и стиля латинских авторов
на рубеже Античности и Средневековья. Филологический журнал 2,
144–160.

135
V. ПЕРЕВОДЫ С ЛАТИНСКОГО ЯЗЫКА
И «ЖИВАЯ ЛАТЫНЬ»

УДК 94 (61)

ИСИДОР СЕВИЛЬСКИЙ.
«ЭТИМОЛОГИИ, ИЛИ НАЧАЛА». КНИГА IV. О МЕДИЦИНЕ
А.А. Павлов
Сыктывкарский государственный университет им. Питирима Сорокина,
Сыктывкар, Россия
aapavlov@rambler.ru
Аннотация: Публикация представляет собой перевод четвертой
книги «Этимологий» – известного энциклопедического сочинения Исидора
Севильского (560–636 гг.), последнего из латинских отцов Церкви, епископа
Севильи, посвященной медицине. Труд Исидора покоится в значительной
мере на римской антикварно-грамматической и энциклопедической традиции
и сам стал фундаментом средневекового энциклопедизма. Книга переводится
на русский язык впервые. В предисловии даются краткие сведения о ее структуре
и источниках.
Ключевые слова: Исидор Севильский, «Этимологии», римская
антикварно-грамматическая традиция, раннесредневековый энциклопедизм,
римская медицина.

ISIDORE OF SEVILLE.
«THE ETYMOLOGIES OR ORIGINS». BOOK IV. MEDICINE
Andrey A. Pavlov
Pitirim Sorokin Syktyvkar State University, Syktyvkar, Russia
aapavlov@rambler.ru
Annotation: The publication is a translation of the fourth book of a well-
known encyclopedic work (“The Etymologies”) devoted to the medicine written
by Isidore of Seville (560–636), a bishop of Seville. Isidore’s work is based mostly
upon the Roman antiquarian, grammatical and encyclopedic tradition and the work
itself became the basis of a medieval encyclopedic tradition. The book has never
been translated into Russian, this is first Russia translation. The preface gives brief
data on its structure and sources.

© Павлов А.А., 2019


136
Key words: Isidore of Seville, “The Etymologies”, Roman antiquarian and
grammatical tradition, early medieval encyclopedia, Roman medicine.

***
Четвертая книга известного энциклопедического сочинения
«Этимологии» Исидора Севильского (560–636 гг.)1, посвященная
медицине – самая краткая из двадцати книг труда. Она состоит из
тринадцати глав, в которых рассматриваются предмет медицины (I),
происхождение ее наименования (II), истоки медицины (III), школы
врачевателей (IV), телесные жидкости (V), различные виды болезней –
острые (VI), хронические (VII), проявляющиеся на поверхности
кожи (VIII), способы их лечения (IX), виды медицинских книг (X),
медицинские инструменты (XI), благовония и мази (XII). Завершается
книга главой, в которой Исидор дает оценку значения медицины
в системе наук, где приравнивает ее к философии (XIII), поскольку
подобно ей рассматривает человека в его всеобщности, но в отличие
от философии заботится не столько о душе, сколько о теле.
Книга не представляет собой медицинского руководства
и не написана для врачей. Задача ее дать общие сведения о предмете.
В основе ее все тот же «панграмматический» метод, как и во всех других
книгах «Этимологий»: медицина рассматривается через связанные
с нею термины и их этимологию.
Исидор не упоминает в ней никакие медицинские сочинения,
послужившие ему источниками для ее написания, хотя в том или ином
виде он ими несомненно пользовался. Сведения, имеющиеся в книге,
перекликаются с теми, которые могли быть найдены в сочинениях
Цельса (I в. до н.э. – I в. н.э.), Скрибония Ларга (I в.), Галлена (II в.),
Целия Аврелиана, Кассия Феликса (V в.) и других римских врачей.
Из грамматиков и антикваров единственный раз Исидор упоминает
о Варроне, говоря об этимологии слова aurigo (IV. 8, 13). Цитаты
античных авторов немногочисленны, дважды он ссылается на Вергилия
(IV. 6, 18; 12, 2), по одному разу на Горация (IV. 12, 6) и Цезаря (IV. 12, 7);
еще меньше отсылок к библейской традиции (IV. 9, 1).

Данные об авторе. Павлов Андрей Альбертович – кандидат исторических


наук, доцент кафедры истории России и зарубежных стран Сыктывкарского
государственного университета им. Питирима Сорокина.
1
Подробней о жизни и труде Исидора см., например: Kharitonov 2006, 160–
227; Pavlov 2017, 426–429.
137
Медицинские познания Исидора не ограничиваются сведениями,
изложенными в четвертой книге. Важное значение имеет также
книга ΧΙ, посвященная человеку, в которой содержится пространная
информация о возрастах и анатомии человека (см. Исидор Севильский.
Этимологии, или Начала. Книга XI / пер. А.А.  Павлова // Диалог
со временем. 2015. Вып. 53. С. 312–322; 2017. Вып. 61. С. 330–344).
Предлагаемый читателю перевод сделан по изданию: Isidori
Hispalensis Episcopi Etymologiarum sive Originum libri XX / W.M. Lindsay.
Oxford, 1911; сверен с современным английским переводом:
The Etymologies of Isidore of Seville / St.A. Barney, W.J. Lewis, J.A. Beach,
O. Berghof. Cambridge: Cambridge University Press, 2006.

Глава 1. О медицине

(1) Медицина – [искусство], которым здоровье организма либо


поддерживается, либо восстанавливается; предметом ее являются
болезни и раны2. (2) Относится к ней не только то, в чем непосредственно
выражается искусство тех, кого в собственном смысле именуют врачами
(medici)3, но также еда и питье, одежда и кров. Наконец, относится
к ней и всякая защита организма и его укрепление, посредством чего
тело наше остается здоровым, несмотря на все невзгоды и несчастья.

Глава 2. О ее наименовании

(1) Полагают, что слово «медицина» (medicina) происходит


от «мера» (modus), то есть «норма», так как лечение производится
не за один раз, а постепенно. Действительно, природа печалится
от переизбытка и радуется воздержанности. По этой причине и те, кто
пьет снадобья и противоядия обильно и неумеренно, разрушают себя,
ведь всякая неумеренность несет не здоровье, но опасность.

Глава 3. О творцах медицины

(1) Греки считают Аполлона творцом и основателем медицины.


Сын его, Эскулап, возвеличил заслуги ее и достижения4. (2) Но после
того, как Эскулап погиб от удара молнии5, врачевание оказалось

2
Ср.: Ps.-Soran. Qu. med. pr.
3
См.: Varr. LL. V. 93.
4
Ср.: Isid. Etym. VIII. 11. 3.
5
См.: Verg. Aen. VII. 772–775; Plin. HN. XXIX. 1. 3.
138
под запретом, и искусство умерло вместе со своим творцом, находясь
в забвении почти пятьсот лет, вплоть до времени персидского царя
Артаксеркса6. Именно тогда возвращено оно было вновь на свет Божий
Гиппократом7, потомком Асклепия8, рожденным на острове Кос9.

Глава 4. О трех школах врачевателей

(1) Эти три мужа заложили основы трех школ. Первая –


методическая, основана Аполлоном, она придерживается лечения
лекарственными средствами и магическими заклинаниями. Вторая –
эмпирическая, то есть опирающаяся на опыт, основана Эскулапом; она
опирается не на симптоматику, а исключительно на экспериментальные
результаты. Третья – логическая, то есть рациональная, основана
Гиппократом10. (2) Ведь он, анализируя особенности возрастов,
областей и болезней, глубоко изучил, опираясь на разум, искусство
врачевания, чтобы прибегая к рациональному толкованию, объяснять
причины болезней; [на основе этого анализа он разрабатывал
и сам способ лечения]. Эмпирики следуют только за опытом. Логики
прибавляют к опыту рациональное толкование. Методисты не берут
в расчет рассуждений об элементах, о временах, о возрастах,
о причинах, но исходят только из сущности самих болезней.

Глава 5. О четырех телесных жидкостях

(1) Здоровье заключено в телесной целостности и природном


балансе теплоты и влаги, то есть крови (sanguis); откуда оно и названо
sanitas, как бы «крови состояние» (sanguis status). (2) Все телесные недуги
охватываются общим термином болезнь (morbus); древние назвали
так болезнь по той причине, чтобы самим этим словом указать на силу

6
Артаксеркс I – персидский царь из династии Ахеменидов – правил с 465
по 424 гг. до н.э. В библейской традиции – Артаксеркс. В ней с его правлением
связана деятельность еврейских государственных деятелей Ездры и Неемии,
а также предание о Есфири, упросившей его спасти еврейский народ
от истребления (см. ветхозаветные книги Ездры, Неемии, Есфири).
7
Знаменитый древнегреческий врач и философ (ок. 460 – ок. 370 гг. до н.э.).
Ср.: Isid. Etym. XIV. 6. 18.
8
Греческое наименование божества врачевания (Ἀσκληπιός), латинское –
Эскулап (Aesculapius).
9
См.: Plin. HN. XXIX. 2. 4.
10
Ср.: Cels. De med. Pr. 9; Galen. De sect. I. 1-2; VI. 12; Ps.-Soran. Qu. med. 12.
139
смерти (mors), которая проистекает из болезни. Лечение (curatio) есть
среднее состояние между здоровьем и болезнью, которое, если оно
не соответствует болезни, не приводит к выздоровлению. (3) Все болезни
проистекают от четырех жидкостей, то есть от крови и желчи, черной
желчи и слизи11. [Здоровыми людьми они управляют, слабым же чинят
вред. Ведь когда они выходят за пределы, определенные природой,
они вызывают болезни.] Как есть четыре первоэлемента, так есть
и четыре жидкости, и каждая жидкость уподобляется своему элементу:
кровь – воздуху, желчь – огню, черная желчь – земле, слизь – воде.
И как эти четыре жидкости, так и эти четыре элемента хранят тела наши
в здравии. (4) Кровь (sanguis) получила свое наименование в соответствии
с этимологией греческого слова, ведь она одушевляет, подпитывает и дает
жизнь. Греки дали наименование желчи оттого, что существование ее
ограничивается временным промежутком одного дня; по этой причине
и названа она cholera, то есть «маленькая желчь» (fellicula), «истечение
желчи» (effusio fellis); греки ведь желчь именуют χολή12. (5) Черная
желчь названа melancholia оттого, что состоит из отстоя черной крови,
смешанной с большим количеством желчи; греки ведь черное называют
μέλας, а желчь именуют χολή. (6) Кровь в латинском языке названа
sanguis оттого, что она сладкая (suavis), оттуда и люди, которые находятся
во власти крови, – «сладкие» и ласковые13. (7) Слизь же названа phlegma
оттого, что она холодная; греки ведь холод называют φλεγμονή14.
Здоровыми людьми эти четыре жидкости управляют, слабым они чинят
вред. Ведь когда они выходят за пределы, определенные природой,
они вызывают болезни. От крови и желчи возникают острые болезни,
которые греки называют ὀξέα. От слизи же и черной желчи проистекают
хронические недомогания, греки называют их χρόνια.

Глава 6. Об острых болезнях

(1) Οξεῖα – острое заболевание, которое либо быстро проходит, либо


быстро убивает, как, например, плеврит (pleurisis), умопомешательство
(phrenesis); ведь у греков ὀξύς означает «острый» и «скорый». Χρόνια –
продолжительная болезнь тела, которая протекает длительное время,

11
См.: Aurel. De acut. passion. pr.; Ps.-Soran. Qu. med. 85–86; Galen. Defin. med. XIX.
12
Cр.: Cael. Aurel. De morb. acut. III. 19.
13
См.: Isid. Etym. XI. 1. 122.
14
Cм.: ниже IV. 6. 7.
140
как, например, подагра (podagra), туберкулез (pthisis); греки ведь время
называют χρόνος. Некоторые болезни получили свое наименование
от их симптомов. (2) Лихорадка (febris) названа от жара (fervor), ведь
она сопровождается высокой температурой. (3) Безумие (frenesis)
названо либо от утраты разума (греки ведь ум называют φρένες), либо
оттого, что безумные скрежещут зубами (infrendere), ведь frendere
означает «скрежетать зубами». Это расстройство, сопровождаемое
возбуждением и слабоумием, вызвано влиянием желчи15. (4) Кардиака
(cardia<ca>) произошла от слова «сердце» (cor), вызывается она
каким-либо страхом или горем; греки ведь сердце называют καρδία.
Это сердечный недуг, несущий большую опасность. Летаргия
(lethargia) названа так от сна16. (5) Представляет собой подавление
деятельности мозга, сопровождаемое забытьем и непрерывным сном,
напоминающим сон храпящего17. (6) Ангина (synanchis18) названа так
от затруднения дыхания и удушья; у греков ведь συνάγχειν означает
«ограничивать». Те, кто страдает от этой болезни, мучаются от боли
в горле19. (7) Fleumon – жар в животе, сопровождаемый опухолью
и болью, [либо φλεγμονή – заболевание, сопровождаемое
покраснением, болью, спазмом, отвердением и увеличением в размерах.]
Когда болезнь возникает, она сопровождается лихорадкой. Откуда
и названа φλεγμονή, от [глагола] φλέγειν (жечь), то есть «жгущая». Так
она ощущается, оттуда и получила свое название. (8) Плеврит (pleurisis) –
острая боль в боку, сопровождаемая лихорадкой и кровянистой
мокротой. По-гречески бок зовется πλευρά, поэтому и острая боль
в боку названа pleuritica20. (9) Воспаление легких (peripleumonia) –
болезнь легких, сопровождаемая сильной болью и удушьем; греки
ведь легкое называют πλεύμων, оттуда и болезнь получила свое
название. (10) Апоплексия (apoplexia) – внезапное кровоизлияние;
подвергшиеся ему погибают. Названо же оно апоплексией оттого,

15
См.: Cels. De med. III. 19. 1; Cael. Aurel. De morb. acut. II. 30-39; Aurel.
De acut. passion. 13.
16
Греч. ληθαργία. От λήθαργος – глубокий сон, забытье.
17
См.: Cael. Aurel. De morb. acut. I. 40; II. 1-9; Ps.-Soran. Qu. med. 201; Cass. Fel.
De med. 63 etc.
18
Греч. συνάγχη.
19
См.: Ps.-Soran. Qu. med. 202; Cael. Aurel. De morb. acut. III. 1. 2; Aurel. De acut.
passion. 12.
20
Ср.: Scribon. Larg. Conposit. 94.
141
что внезапная смерть проистекает от смертоносного удара; греки
удар называют ἀπόπληξις21. (11) Судорога (по-латыни spasmus) –
внезапное сокращение частей тела или сухожилий, сопровождаемое
сильной болью. Говорят, что этот недуг назван так от сердца (cor),
которое в нас – жизненной силы основа. Бывает она двух видов: или
от неумеренности, или от истощения22. (12) Столбняк (tetanus maior) –
сокращение сухожилий от шеи до поясницы. Telum23 – боль в боку. (13)
Названа она так врачами оттого, что тело пронизывается болью, словно
мечом. (14) Заворот кишок (ileos) – боль в кишечнике; поэтому и кишки
названы ilia. В греческом языке *ilios*24 означает «обертывать», так как
кишки скручиваются от боли. Их называют и turminosi от страданий
(tormentum) кишечника. (15) Гидрофобия (ὑδροφοβία) – боязнь воды,
греки ведь воду называют ὕδωρ, а страх – φόβος; оттуда и латинские
авторы болезнь эту водобоязни называют lymphaticus. Возникает она
либо от укуса бешеной собаки25, либо от пены, вынесенной на землю;
если человек или животное прикасаются к ней, то охватываются
безумием, либо становятся бешеными. (16) Карбункул (carbunculus)
назван так оттого, что при появлении он красный, как огонь, а затем
черный, как потухший уголек (carbo)26. (17) Чума (pestilentia) – зараза,
которая, как только овладеет одним, быстро переходит ко многим.
Проникает она из зараженного воздуха, но поражает внутренние
органы. Хотя переносится она главным образом воздушными потоками,
тем не менее, никогда не возникает без воли на то всемогущего Бога.
(18) Названа же она pestilentia, как если бы pastulentia, оттого, что
поедает подобно пламени, как у Вергилия (Aen. 5, 683): «Toto descendit
corpore pestis» (по всему кораблю расползаясь; – пер. С.А. Ошерова).
Зовется она и заразой (contagium) от глагола прикасаться (contingere),
так как заражает всякого, к кому бы ни прикоснулась. Она же и inguina,
оттого, что наносит удар по брюшной полости (inguen). (19) Называли ее
и lues (зараза) от слов labes (недуг) и luctus (траурное одеяние); она
настолько скоротечная, что не оставляет никакого времени на то, чтобы

21
См.: Galen. Definit. med. 254; Aurel. De acut. passion. 19; Cass. Fel. De med. 65;
Cael. Aurel. De morb. acut. III. 5.
22
Cм.: Cael. Aurel. De morb. acut. II. 63–64; Galen. Definit. med. 236–239;
23
В собственном смысле – наступательное оружие, в том числе меч.
24
Текст испорчен.
25
См.: Cael. Aurel. De morb. acut. III. 9. 11; Aurel. De De acut. passion. 21.
26
См.: Cass. Fel. De med. 22; Scribon. Larg. Conposit. 25.
142
размышлять о том, победит жизнь или смерть: внезапная слабость
приходит одновременно со смертью.

Глава 7. О хронических болезнях

(1) Chronia – продолжительная болезнь, которая протекает


длительное время, как, например, подагра, туберкулез. (2) Мигрень
(cephalea) получила наименование на основании симптома, ведь она
представляет собой головную боль, а греки голову называют κεφαλή27.
(3) Скотомия (scothomia) названа так в силу симптоматики, потому что
приводит она к внезапному потемнению в глазах, сопровождаемому
головокружением28. Головокружение (vertigo) же возникает всякий раз,
когда поднимается ветер и заставляет землю вращаться29. (4) Благодаря
этому в голове (vertex) человека артерии и вены вспучиваются
от необузданного увлажнения, что и приводит к круговращению
в глазах; из-за этого болезнь и названа головокружением (vertigo).
(5) Эпилепсия (epilemsia) названа так оттого, что она, «подвешивая»
(adpendere) разум, равно господствует и над телом; греки ведь
«подвешивание» (adpensio) называют ἐπιληψία. Возникает же она
из-за черной желчи, всякий раз, когда ее количество становится
чрезмерным и та скапливается в головном мозге. Эту болезнь
именуют также и падучей (caduca), оттого что больной падает (cadere)
и бьется в судорогах30. (6) В народе подверженных болезни зовут
также лунатиками (lunatici), оттого что при восхождении луны (luna)
на небосклон их преследуют козни демонов. Называют их и «одержимыми
злыми духами» (larvatici). Эту болезнь, которой одержимы эпилептики,
именуют также «комициальной» (morbus comitialis), то есть «главной»
(maior) и «выражающей волю богов» (divinus). У нее такая сила, что
крепкий человек падает и изо рта у него идет пена. (7) Названа же она
комициальной (comitialis) оттого, что у язычников, если случалась она
у кого в комициальный день31, народное собрание отменялось. Ежегодно
комициальный день у римлян приходился на январские календы32.

27
См.: Cels. De med. IV. 2. 2.
28
Греч. σκοτία (темнота).
29
Cм.: Aurel. De acut. passion. pr.; Cael. Aurel. De morb. chr. I. 4.
30
См.: Cass. Fel. De med. 71; Ps.-Soran. Qu. med. 207.
31
То есть день, в который собиралось народное собрание, называвшееся комициями.
См.: Plin. HN. XX. 23. 56; 34. 87; Gell. NA. XVIII. 15. 6; Macr. Sat. II. 8. 16.
32
Т.е. 1 января.
143
(8) Мания (mania) названа так от безумия, либо бешенства, ведь
в древности греки бешенство называли μανική; либо от суровости,
которую греки называли manie33, или от пророчества, потому что μανεῖν
по-гречески означает «пророчествовать»34. (9) Меланхолия (melancholia)
названа так от черной желчи, ведь греки черное называют μέλας,
а желчь – χολή. Эпилепсия связана с воображением, меланхолия –
с разумением, мания – с памятью35. (10) Typus – холодная лихорадка,
которую произвольно именуют tipus от травы, что растет в воде.
В латинском typus означает «форма», а также «состояние». Представляет
собой цикл приступов и ремиссий через определенные промежутки
времени. (11) По-гречески насморк зовется reuma, по-латыни – eruptio
(извержение) или fluor (истечение). Катарх (catarrhus) – беспрерывное
истечение мокроты из ноздрей; когда болезнь опускается к горлу, она
называется βράγχος (хрипота), когда доходит до груди и легких, ее
называют πτύσις (харканье). (12) Насморк (coryza) возникает всякий
раз, когда влага в голове достигает кости носа и приводит к раздражению
и чиханию; оттуда и назван coryza36. (13) Branchos – воспаление горла,
возникающее от холодной жидкости, ведь греки гортань, которая
окружает глотку, именуют βράγχος37, а мы, трансформировав слово,
называем ее brancia. (14) Хрипота (raucedo) – утрата голоса. Ее называют
также arteriasis, оттого что она делает голос хриплым и зажатым из-
за дисфункции трахеи. Одышка (suspirium) названа так оттого, что
представляет собой затрудненность дыхания (inspiratio), греки называют ее
δύσπνοια, то есть «удушье»38. (15) Воспаление легких (peripleumonia)
получило наименование от легких (pulmones). Представляет собой отек
легких, сопровождаемый излиянием кровавой пены39. (16) Гемофтиз
(haemoptois) – кровотечение изо рта, оттуда и названо, ведь αἷμα
означает «кровь». (17) Чахотка (tisis) – изъязвление и опухоль в легких,
она обычно более легко протекает у молодых. Греки называют ее φθίσις
оттого, что приводит к истощению всего организма40. (18) Кашель (tussis)

33
Текст испорчен.
34
См.: Tert. De anim. XVIII. 9.
35
См.: Isid. Etym. X. 79; 176.
36
Греч. κόρυζα (насморк).
37
См. § 11.
38
См.: Cass. Fel. De med. 41.
39
Cм.: Aurel. De acut. passion. 11; Cael. Aurel. De morb. acur. II. 25-29.
40
См.: Cael. Aurel. De morb chr. II. 14; De morb. acut. II. 26.
144
в греческом языке получил наименование от [слова] «глубина», потому
что проистекает из глубины груди; его противоположностью является
верхний кашель, зарождающийся в горле, там, где щекочет язычок41.
(19) Нарыв (apostoma) назван так от скопления жидкости, ведь греки
скопление именуют apostoma. (20) Эмпиема (enpiis) названа так
от внутреннего абсцесса или на боку, или в животе, сопровождаемого
болью, температурой, кашлем, обильными гнойными выделениями.
(21) Болезнь печени – hepaticus morbus – получила наименование
от недуга печени, ведь греки печень называют ἧπαρ. (22) Лиенит
(lienosis) назван так от селезенки, ведь греки селезенку называют
σπλήν. (23) Водянка (hydropis) получила наименование от водянистой
жидкости под кожей, ведь греки воду называли ὕδωρ. Представляет
собой скопление подкожной жидкости, сопровождаемое вздутием
и зловонным запахом42. (24) Почечная недостаточность (nefresis)
получила наименование от болезни почек, ведь греки почки называют
νεφροί. (25) Паралич (paralesis) назван от дисфункции организма,
возникает от сильного переохлаждения, либо во всем теле, либо
в отдельной его части43. (26) Кахексия (cacexia) получила наименование
от внутреннего или внешнего истощения организма, ведь греки
тягостное состояние именовали καχεξία. Проистекает же эта болезнь
из несдержанности больного, или от плохого медицинского ухода;
либо связана с длительным восстановлением после болезни44. (27)
Атрофия (atrofia) получила название от увядания организма, ведь
греки отказ от вскармливания называют ἀτροφία. Представляет из себя
истощение организма в силу неизвестных причин и замедленного его
восстановления45. (28) Тучность (sarcia) – чрезмерное увеличение плоти,
отчего тело становится чрезмерно большим, ведь греки плоть называют
σάρκα. (29) Радикулит (sciasis) назван так от части тела, которую
поражает; ведь кости бедер, главки которых граничат с брюшиной,
греки называют ἰσχία. Возникает же всякий раз из-за слизи, когда
она проходит внутрь прямых костей и производит там склеивание46.
(30) Греки говорят, что подагра (podagra) названа от опухоли ног

41
Cм.: Cass. Fel. De med. 23.
42
См.: Cael. Aurel. De morb. chr. III. 8.
43
Cм.: Cass. Fel. De med. 54.
44
См.: Cels. De med. II. 1. 22; Cael. Aurel. De morb. chr. III. 6; Ps.-Soran. Qu. med. 199.
45
См.: Cael. Aurel. De morb. chr. II. 14; III. 7.
46
См.: Cass. Fel. De med. 53; Cael. Aurel. De morb. chr. V. 1.
145
(pedes) и от мучительной боли. Действительно, мы всякую боль, что
является резкой, описательно называем дикой (agrestis)47. (31) Артрит
(artriticus morbus) получил наименование от боли в суставах (articuli).
(32) Cauculus – камень, который образуется в мочевом пузыре, оттуда
и получил свое название48. Зарождается он из слизистой материи. (33)
Странгурия (stranguria) названа так оттого, что затрудняет (stringere)
мочеиспускание (urina). (34) Satiriasis – постоянное сексуальное
желание, сопровождаемое эрекцией. Названа эта болезнь так от сатиров
(satyri)49. (35) Диарея (diarria) – непрерывное опорожнение кишечника
без рвоты. (36) Дизентерия (disinteria) есть divisio continuationis, то есть
«изъязвление кишечника», ведь dis означает «разложение» (divisio),
а intera – «кишечник» (intestina). Выражается же в непрерывном поносе,
который греки именуют διάρροια50. (37) Лиентерия (lienteria) названа так
оттого, что побуждает пищу скользить безостановочно по слабому
кишечнику (per lenia intestinae)51. (38) Коликами (colica) недуг назван
от кишечника, который греки именуют κῶλον. (39) Рагады (ragadiae)
зовутся так оттого, что трещины эти образуются в складках (rugae)
вокруг анального отверстия. Они от истечения крови названы также
геморроями (emorroidae), ведь греки кровь называют αἷμα52.

Глава 8. О болезнях, которые проявляются на поверхности тела

(1) Алопеция (alopicia)53 – плешь, окруженная рыжими волосами,


имеющими бронзовый отлив; названа так от сходства с небольшой
лисой, которую греки называют ἀλώπηξ54. (2) Паротиды (parotidae) –
отвердения или набухания, которые появляются вблизи ушей из-за
лихорадки или чего другого, отсюда и названы παρωτίδες, ведь
по-гречески ушная раковина зовется ὦτα. (3) Лентиго (lentigo) –
маленькое пятно округлой формы, названо так от подобия с чечевицей

47
См.: Cael. Aurel. De morb. chr. V. 2.
48
Т.е. от calculus (камешек).
49
В греческой мифологии – лесные козлоногие существа, спутники Диониса,
славившиеся избыточной сексуальной активностью.
50
См.: Aurel. De acut. passion. 15; Cael. Aurel. De morb. acut. III. 19–22; De morb.
chr. IV. 6.
51
См.: Cels. De med. IV. 19. 1; Cass. Fel. De med. 48.
52
См.: Scrib. Larg. Conposit. 223; Cass. Fel. De med. 74.
53
Греч. ἀλωπεκία.
54
Cм.: Cass. Fel. De med. 5; Ps.-Soran. Qu. med. 217.
146
(lenticula). (4) Рожа (erisipela) – болезнь, которую латинские авторы
называют «священным огнем» (sacer ignis), то есть, от противного, –
«проклятым». Действительно, кожа на поверхности становится огненно-
красной. После этого близкие к очагу места поражаются краснотой,
как бы горят огнем, так что даже появляется лихорадка. (5) Герпес
(serpedo) – покраснение кожи, сопровождаемое высыпанием пузырей;
получил наименование от [глагола] «ползать» (serpere), оттого что
он «расползается» по телу55. (6) Импетиго (impetigo) – сухая парша
округлой формы, выступающая на теле, шероховатая на ощупь. Обычно
ее называют sarna56. (7) Кожная болезнь названа prurigo от зуда (perurere)
и жжения. (8) Никталопия (nyctalmos) – болезнь, которая не позволяет
человеку видеть днем с открытыми глазами, и возвращает ему зрение,
когда наступает ночная тьма, либо наоборот, как многие полагают, днем
зрение возвращается, а ночью утрачивается57. (9) Бородавки (verrucae) –
одно, а сатириады (satiriasis) – другое. Бородавки появляются по одной,
сатириады же – это когда множество [меньших] появляется вокруг более
крупной бородавки. (10) Чесотка (scabies) и проказа (lepra) являют
собой огрубление кожи, сопровождаемое зудом и паршой, но при чесотке
это огрубление и шелушение незначительное. Отсюда она и получила
название; она как будто бы «сбрасывает грязь», ведь scabies есть как
бы squamies (чешуя). (11) Проказа же – чешуйчатое огрубление кожи,
напоминающее забавную (lepida) траву, оттуда и получила свое название;
цвет кожи становится то черным, то беловатым, то красноватым. На теле
человека проказа распознается следующим образом: если появляются
в различных частях тела меж участками здоровой кожи участки другого
цвета, или если последние расползаются по всему телу, так что все тело
становится одного, но при этом неестественного цвета58. (12) Болезнь
зовется слоновьей (elefantiacus) от сходства со слоном (elephans)59,
грубость и шероховатость кожи которого дала наименование болезни
у людей, ведь кожный покров [больного] человека становится похожим
на кожу слонов; либо оттого, что болезнь столь же масштабна, как
и само животное, от которого получила она свое название. (13) Греки
желтуху именуют hicteris по названию некоего животного, цвет которого

55
См.: Scrib. Larg. Conposit. 247.
56
Cм.: Cass. Fel. De med. 11.
57
См.: Scrib. Larg. Conposit. 99.
58
Cм.: Levit. 13: 1–6.
59
См.: Cass. Fel. De med. 73.
147
подобен желчи. Латинские авторы эту болезнь от сходства с радугой
(arcus) называют arcuatus. Но Варрон говорит, что зовется она aurigo
от цвета золота (aurum). Названа она и царской (regius) болезнью оттого,
полагают, что легче излечивается она хорошим вином и царской (regalis)
пищей. (14) Рак (cancer) назван так от сходства с морским животным60.
Как говорят врачи, пораженное место не излечивается никакими
средствами. Поэтому обычно та часть тела, в которой зародилась опухоль,
отрезается, чтобы продлить жизнь на некоторое время; смерть, однако,
хотя и несколько позже, все равно наступает. (15) Фурункул (furunculus) –
вздутие остроконечной формы; назван так оттого, что «горит» (fervere),
как если бы говорили fervunculus; отсюда и по-гречески именуется
ἄνθραξ, потому как «горит»61. (16) Ячмень (ordeolus) – очень маленькое
гнойное скопление, образующееся на веке меж ресниц, более объемное
в центре и сходящее по сторонам, напоминающее зерно ячменя (hordeum);
отсюда и назван. (17) Oscedo – болезнь, при которой во рту у детей
высыпают язвочки; названа от утомленности тех, кто зевает (oscitantes).
(18) Frenusculi – язвы вокруг ротового отверстия, подобны тем, которые
появляются у вьючных животных из-за грубости уздечек (freni). (19) Язва
(ulcus) – загноение; рана (vulnus) названа так оттого, что причиняется
оружием, как бы силой (vis). Язва же названа ulcus оттого, что пахнет
(olere), как бы olcus, оттуда и ulcera (раны). (20) Прыщ (pustula) –
набухшее скопление на поверхности тела. (21) Прыщик (papula) – очень
маленькое вздутие кожи с краснотой по окружности; papula, таким
образом, есть как бы pupula (зрачок). (22) Syringio (свищ)... Сукровица
(sanies) названа так оттого, что зарождается из крови (sanquis), ведь
побужденная к тому высокой температурой раны, кровь превращается
в сукровицу. Действительно, sanies возникает только в том месте, где
вытекает кровь; потому что все то, что гниет, не может разлагаться
без тепла и влаги, что и представляет из себя кровь. Sanies (сукровица)
и tabes (тление) отличаются друг от друга, ведь sanies бывает у живых,
а tabes у мертвых62. (23) Шрам (cicatrix) – покров раны, сохраняющий
отчасти естественный цвет; назван так оттого, что покрывает раны
и делает их невидимыми (obcaecare)63.

60
Т.е. с крабом. Cм.: Augustin. De civit. Dei. XXII. 8. 3; Scrib. Larg. Conposit. 102.
61
Греч. ἄνθραξ означает «уголь».
62
См.: Cels. De med. V. 26. 20.
63
См.: Scrib. Larg. Conposit. 241.
148
Глава 9. О способах лечения и медикаментах
(1) Медицинское лечение не должно отвергаться. Мы ведь помним,
что и Исайя предоставил увядающему Езекии некое лечебное средство,
и апостол Павел сказал Тимофею, что умеренное потребление вина
полезно64. (2) Лечение болезней бывает трех видов: фармацевтическим
(pharmacia), которое латинские авторы называют медикаментозным
(medicamina); хирургическим (chirurgia), которое латинские авторы
именуют «операцией рук» (manuum operatio), ведь у греков рука
зовется χείρ; и диетой (diaeta), латинские авторы называют ее regula;
заключается она в следовании норме и образу жизни. Всех видов
лечения – три: первый – диета, второй – фармацевтический, третий –
хирургический. Диета есть следование норме и образу жизни65. (3)
Фармация – медикаментозное лечение. Хирургия – вскрытие с помощью
железных инструментов; к их помощи прибегают в тех случаях, когда
медикаментозное лечение не помогает. (4) Древняя медицина пользовалась
только травами и напитками. Такого рода была первоначально и лечебная
практика, позднее стали прибегать к хирургическому вмешательству
и медикаментам. (5) Всякое лечение исходит либо из противоположности,
либо из подобия. Из противоположности, как например, холодное для
горячего, сухое для влажного; ведь и гордыня человеческая не может
быть излечена, если не лечить ее смирением66. (6) Из подобия же, как
когда ставится на круглую рану круглая повязка, или на продолговатую –
продолговатая. Повязка же не одна и та же для всех частей тела и всякого
рода ран, но подбирается в соответствии с принципом подобия. Эти два
принципа оказания помощи становятся очевидными из их названий. (7)
Ведь то, что по-гречески – «противоядие» (antidotum), по-латыни – то,
что «дано, исходя из противоположности» (datum ex contrario). Согласно
суждению медицины, противоположное лечится противоположным.
И, напротив, подобное – подобным, как, например, лечение с помощью
πίκρα, что переводится как «горечь», поскольку имеет горький вкус.
Из принципа подобия это средство и получило свое наименование,
потому что горечь болезни лечится обычно горечью. (8) Все медикаменты
имеют названия по их собственным причинам. Средство названо
hiera оттого, что оно как бы «божественное»67. Arteriaca – оттого,

64
Cм.: Isai. 38: 21; I Timoth. 5: 23.
65
См.: Cels. De med. Pr. 9; Ps.-Soran. Qu. med. 12.
66
См.: Ps.-Soran. Qu. med. 11; Galen. Definit. med. 9.
67
От греч. ἱερός (божественный).
149
что подходит для лечения гортани и уменьшает припухлости в горле
и трахее (arteria). Tyriaca – противоядие из змей, которым изгоняется
из организма яд; так яд лечится ядом. Слабительное по-гречески
зовется catarticum, по-латыни – purgatorium. (9) Catapotia – оттого, что
ее пьют (potare) или глотают помалу. Diamoron получил наименование
от сока тутового дерева (morum)68, из которого выжимается; подобным
образом и diacodion, потому как из codia, то есть делается из маковых
головок; так же и diaspermaton, потому что составляется из семян69. (10)
Electuarium названо [средство] оттого, что тает во рту. Пилюля названа
trociscos оттого, что изготавливается в форме колеса, ведь по-гречески
τροχός означает «колесо». Collyrium называют по-латыни мазь, которая
избавляет от глазных болезней70. Epitima – средство, которое дается
после других, предшествующих ему71. (11) Припарка (cataplasma)72 –
оттого, что представляет из себя простой компресс. Пластырь
(inplastrum) – оттого, что покрывает (inducere). Malagma – оттого, что
смягчается и поглощается без нагревания73. Успокоительное по-гречески
зовется enema, по-латыни – relaxatio. Маточное кольцо названо pessarium
оттого, что вставляется внутрь. (12) Некий грек по имени Хирон изобрел
медицину для вьючных животных. По этой причине он изображается
наполовину человеком, наполовину конем. Назван он Хироном ἀπὸ τοῦ
χειρίζεσθαι74, поскольку был он хирургом. (13) Врачи некоторые дни
называют критическими; я полагаю, это название возникло из суждения
о болезни, так как в эти дни как бы судят о человеке, и суждением
своим его либо приговаривают к смерти, либо освобождают от нее75.

Глава 10. О медицинских книгах

(1) Афоризм (aforismus) – краткое изречение, излагающее общий


смысл рассматриваемого вопроса. (2) Прогностика (prognostica) –
распознавание болезней, названа так от [глагола] «предугадывать»
(praenoscere); ведь врачу подобает и понимать прошлое, и знать

68
См.: Isid. Etym. XVII. 7. 19; Cels. De med. V. 17.
69
От греч. σπέρμα (семя).
70
См.: Cels. De med. V. 21.
71
От греч. ἐπί (сверх того, далее).
72
Греч. κατά-πλασμα.
73
Malacus – мягкий.
74
Т.е. «от [глагола] “оперировать руками”».
75
См.: Aurel. De acut. passion. 2; Cels. De med. III. 4. 11; Cael. Aurel. De morb. acut. II. 36.
150
настоящее, и предвидеть будущее. (3) Dinamidia – могущество трав,
то есть сила и способность, ведь при лечении травами сила их зовется
δύναμις; (4) отсюда и книги, в которых описываются их лечебные
свойства, именуются dinamidia. Но трактат, в котором описываются
сами травы, именуется ботаническим (butanicum)76

Глава 11. Об инструментах врачей

(1) Сумка для инструмента названа enchiridion77 оттого, что держат


ее в руке, при том что находится в ней множество инструментов, ведь
χείρ по-гречески означает «рука». (2) Ланцет (phlebotomus) назван
так от разреза, ведь τομή по-гречески означает «разрез». (3) Similaria
(хирургический зонд)… Angistrum (острый крючок)… Spatomele…78
Кровососную банку (guva) латинские авторы от схожести ее именуют
«тыквой» (cucurbita), а от шипения – «вздутой» (ventosa). Сначала она
нагревается, наполняясь живым духом, затем, поставленная прямо

76
Греч. βοτάνη (трава).
77
Греч. ἐγχειρίδιον. Обычное значение слова – учебная книга, руководство.
Однако Исидор употребляет его здесь в значении сумки для инструмента (греч.
ἐγηειρίδιος – несомый в руках).
78
Инструмент, использовавшийся в фармацевтике и хирургии, имевший на одном конце
лопаточку (15 мм), на другом округлость в виде маслины (7,5 мм). О медицинских
инструментах, применявшихся в Античности, см., например: Milne 1907.
151
на тело, нагревает кожу или тело под ней и вытягивает на поверхность
жидкость или кровь. (4) Clistere (клистир)... Ступа (pila) [названа так]
от растирания (pinsere) семян, то есть от размалывания. Отсюда и pigmenta
(снадобья), поскольку готовятся они в ступке (pila) пестиком (pilum),
как бы piligmentа. Ступа – полый сосуд, используемый медиками,
в котором собственно и готовятся обычно отвары и растираются
снадобья. (5) Но Варрон сообщает, что в Италии был некий Пилумний
(Pilumn[i]um), который первым размолол (pinsere) урожай; от него
и «мельники» (pilumni) и «пекари» (pistores). Таким образом, и пестик
(pilum), и ступа (pila), которые используются для размалывания зерна,
были изобретены Пилумнием и названы по его имени. Пестик – это
то, чем размалывают, а ступа – то, куда помещают размалываемое. (6)
Ступа названа mortarium79 оттого, что в ней бальзамировались семена,
предварительно высушенные (mortuus) и размолотые в порошок. (7)
Ручная ступка (coticula) – та, в которой, помешивая по кругу, готовят
глазную мазь80. Она должна быть гладкой, поскольку неровная ступка
разобьется прежде, чем мазь будет изготовлена.

Глава 12. О благовониях и мазях

(1) Благоухание (odor) названо так от [слова] «воздух» (aer). (2)


В греческом языке оттого именуется он фимиамом (thymiama)81, что
пахуч; ведь тимьяном (thymum) зовется цветок, который испускает
аромат (odor). Вергилий о нем (Georg. 4, 169): «Redolentque thymo»
(и благоухает тимьяном). (3) Благовоние (incensum) названо так
оттого, что «съедается огнем» (igne consumer) при воскурении.
Tetraidos – специфические благовония, вытянутые в длину, (4) которые
составляются из четырех видов благовоний, ведь по-гречески τέτταρα
означает «четыре», а εἶδος – «вид». (5) Мирра (stacten) – благовоние,
которое источается при нажатии82, названо греками от [прилагательного]
στακτός (капающий), [производного от глагола] στάζειν (источать),
то есть «то, что выдавлено»83. (6) Бальзам (mirobalanum) назван так
оттого, что изготавливается из ароматного ореха. О нем – Гораций

79
Букв. «место смерти».
80
См. выше: IV. 9. 10.
81
Греч. θυμίαμα.
82
Греч. μύρρα. Смола деревьев из семейства бурзеровых, произрастающих в Африке
и Аравии. Вытекает из паренхимы коры. Использовалась как курительное благовоние.
83
См.: Scrib. Larg. Conposit. 34; Cels. De med. VI. 7.
152
(C. 3, 29, 4): «Pressa tuis balanus capillis» (и из орехов масло тебе; – пер.
Н.С. Гинцбурга). Масло (οleum) – чистая, ни с чем не смешанная
субстанция; мазь (unguentum) же – это все то, что изготовлено из масла
и дополнено смешением различных добавок для придания более
приятного запаха и увеличения времени благоухания. (7) Некоторые
мази зовутся по месту их происхождения, как, например, telinum; ее
упоминает Юлий Цезарь, говоря: «Corpusque suavi telino unguimus»
(и тело мы мажем телином приятным). Она изготавливалась
на Телосе, одном из Кикладских островов84. (8) Некоторые – по имени
их изобретателя, как, например, amaracinum; ведь некоторые авторы
сообщают, что некий юноша царского роду по имени Амарак, неся
множество разных мазей, случайно упал и из смешения их получил
наилучший аромат. Отсюда самые лучшие мази зовутся теперь amaracina;
они делаются из соответствующего вида цветов85. (9) Есть также такие,
которые называются по материалу, из которого изготавливаются, как,
например, rosaceum – из розы, quiprinum – из цветка хны; поэтому
обладают они ароматом соответствующего цветка86. (10) Некоторые
из этих мазей – простые (simplicia); это те, которые состоят из одного
компонента. Они своим наименованием говорят о характере аромата,
как, например, anetinum; эта мазь состоит только из масла и укропа
(anetum). Cоставные (conposita) – это те, которые изготавливаются
путем смешения нескольких компонентов; их аромат не связан с их
названием, потому что после смешения различных ароматов, которыми
обладают отдельные компоненты, эти мази издают неопределенный
запах. Cerotum... Calasticum... Marciatum...

Глава 13. О начале медицины

(1) Некоторые спрашивают, почему искусство врачевания


не включено в число прочих свободных искусств. По той причине, что
последние заключают в себе отдельные искусства, тогда как первое –
все; ведь врач должен знать и грамматику, чтобы мог он понять
и объяснить то, что читает. (2) Подобным образом [должен он знать]
и риторику, чтобы, используя истинные аргументы, был он способен
объяснить то, что изучает. Помимо того [должен он знать] и диалектику,

84
Ср.: Plin. HN. IV. 12. 23.
85
Т.е. из майорана (amaracum).
86
См.: Cael. Aurel. De morb. chr. II. 4.
153
чтобы исследовать тщательно причины болезней и лечить их, обращаясь
к разуму. А также и арифметику, ради [исчисления] времени момента
возникновения болезней в часах и периодов их в днях. (3) Не иначе
и с геометрией, ради знания особенностей расположения областей и мест,
в зависимости от чего он должен научать тому, что должен в них соблюдать
каждый. И даже музыка не будет ему чужда, ибо можно прочитать о том,
что многое для больных людей делалось посредством этого искусства87.
Так о Давиде читаем, что он спас Саула от нечистого духа мелодийным
искусством. Также и врач Асклепиад с помощью музыки вернул прежнее
здоровье некоему безумному. (4) Наконец, ему должна быть знакома
и астрономия, которая объясняет движение звезд и смену времен года,
ведь, как говорит один из врачей, вместе с изменением их характеристик
происходят изменения и в наших организмах88. (5) Отсюда и говорят, что
медицина – это вторая философия, ведь обе дисциплины рассматривают
человека в его целостности. Действительно, как философия заботится
о душе, так и медицина – о теле89.

Литература / References

1. Milne, J.A. 1907: Surgical Instruments in Greek and Roman Times.


Oxford.
2. Pavlov, A.A. 2017: Isidor Sevilskiy i ego «Etymologii» [Isidore of
Seville and his “Etymologies”]. Vozlyublyu slovo kak blizhnego: Echebny tekst
v pozdnyuyu Antichnost i rannee Srednevekovye [I’ll like word as relative:
educational text in late Antiquity and early Middle Ages]. Moscow, 426–429.
Павлов, А.А. Исидор Севильский и его «Этимологии». Возлюблю
слово как ближнего: Учебный текст в позднюю Античность и раннее
Средневековье. М., 426–429.
3. Kharitonov, L.A. 2006: «Isidor Sevilskiy». Istoriko-filosofskaya drama
[«Isidore of Seville». Historical and philosophical drama]. Isidor Sevilskiy.
Etimologii, ili Nachala [Isidore of Seville. Etymologies or Origins]. I-III. SPb.,
160–227.
Харитонов, Л.А. «Исидор Севильский». Историко-философская
драма. Исидор Севильский. Этимологии, или начала. Кн. I-III. СПб.,
160–227.

87
См.: Cassiod. Instit. II. 5. 9.
88
м.: Ps.-Soran. Qu. med. Pr.
89
См.: Tert. De anim. II. 6.
154
УДК 94(495).04

«ПОДТВЕРЖДЕНИЕ» ГЕНРИХА ФЛАНДРСКОГО


И МАРИНО ДЗЕНО

Д.Л. Фролов
Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова, Ярославль,
Россия.
dlfrolov.hdf@gmail.com

Аннотация. В публикации представлен русский перевод одного


из важнейших правовых актов периода Франкократии – «Подтверждения»
Генриха Фландрского и Марино Дзено. Латинский текст приведен по изданию:
Tafel G., Thomas G. Urkunden zur älteren Handels - und Staatsgeschichte der
Republik Venedig. Wien, 1856.
Ключевые слова: Франкократия, Латинская империя, IV крестовый
поход, Генрих Фландрский, Марино Дзено.

THE «CONFIRMATION» OF HENRY OF FLANDERS


AND MARINO ZENO

Denis L. Frolov
P.G. Demidov Yaroslavl State University, Yaroslavl, Russia.
dlfrolov.hdf@gmail.com

Annotation. This publication presents the full Russian translation of


«Сonfirmatio partitionis» adopted by Henry of Flanders and Marino Zeno. The
Latin text is from: Tafel G., Thomas G. Urkunden zur älteren Handels - und
Staatsgeschichte der Republik Venedig. Wien, 1856.
Keywords: Francocracy, Latin Empire of Constabtinople, Fourth Crusade,
Henry of Flanders, Marino Zeno.

14 апреля 1205  г. войска крестоносцев, возглавляемые первым


латинским императором Константинополя Балдуином Фландрским,
потерпели сокрушительное поражение в битве под Адрианополем. Сам
правитель попал в болгарский плен, где скончался при невыясненных
обстоятельствах. Слухи о смерти государя дошли до жителей столицы
© Фролов Д.Л., 2019
155
только летом 1206 года1. До этого времени регентом «четвертой части
Романии» оставался его младший брат – Генрих.
Ситуация, сложившаяся на тот момент в Латинской империи,
была близка к катастрофической: многие «греческие» города перешли
на сторону царя Калояна2, а Генуя усилила свой натиск на «колонии»
Венеции, являвшейся главной союзницей молодого государства.
В данных обстоятельствах становилась очевидной необходимость
принятия правового акта, который, с одной стороны, утверждал бы все
результаты завоевания, а, с другой, – регламентировал бы отношения
между императором, венецианцами и «перегринами»3.
Для достижения подобного соглашения представителям латинской
знати потребовалось около шести месяцев. В октябре 1205 г. Генрихом
Фландрским и константинопольским подеста Марино Дзено было
подписано «Сonfirmatio partitionis», содержание которого дошло
до наших дней. Преамбула данного документа представлена заверением
венецианского и франкского правителей о неприкосновенности
решений, сформулированных в «Pacta inter Henricum Dandulum
et сrucesignatos inita» и «Partitio terrarum Imperii Romaniae». Основная
часть текста, в свою очередь, посвящена восьми вопросам, связанным
с обязанностями императора, несением рыцарями военной службы
и положением граждан республики на территории Романии.
По выражению Ф.И. Успенского, акт 1205 г. мог бы быть «настоящей
конституцией», но сам он был «краток и полон несовершенств»4.
Существенную важность постановлений «Подтверждения» отмечали
также Д.Н. Фотерингем5 и Ф. ван Трихт6.
Сам текст источника был написан на средневековой латыни.
До нашего времени сохранились три поздних списка, которые имеют
несущественные орфографические различия7. В течение XIX  в.

Данные об авторе. Фролов Денис Леонидович – аспирант кафедры всеобщей


истории Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова.
1
Успенский 1997, 341–342.
2
Болгарский царь в 1197–1207 гг.
3
Согласно «Partitio regni Graeci», все земли Романии разделялись на три части:
императорскую, венецианскую и «перегринскую». См.: Tafel, Thomas 1856, 464–488.
4
Успенский 1997, 338.
5
Fotheringham 1915, 50.
6
Van Tricht 2011, 54.
7
Tafel, Thomas 1856, 571.
156
«Confirmatio» несколько раз издавалось в оригинале8. В настоящей
публикации впервые представлен его полный русский перевод.

Сonfirmatio partitionis per Подтверждение раздела


dominum Henricum, fratrem земель, составленное братом
Imperatoris Constantinopolitani, константинопольского императора
et Marinum9 Генрихом и Марино Дзено
Noscant omnes tam presentes, Да будет известно всем отныне
quam futuri, quod nos Henricus, и впредь, что мы – Генрих,
frater domini Imperatoris брат Константинопольского
Constantinopolitani et moderator императора и регент государства,
Imperij, et Marinus Geno, а также Марино Дзено –
Venetorum Potestas in Romania венецианский подеста в Романии,
et tocius quarti et dimidie eiusdem являющийся правителем
Imperij dominator: quod omnem 3/8 ее территории, полностью
ordinationem et examinationem подтверждаем все постановления,
factam per partitores, qui fuerunt принятые при разделе земель
constituti per dominum Balduinum, господином Балдуином10,
memorati Imperij Imperatorem, et бывшим венецианским дожем
dominum Henricum Dandulum, Энрико Дандоло11, маркизом
condam Ducem Venetorum, ac Бонифацием Монферратским,
dominum Bonifacium, marchionem баронами, перегринами и иными
Montisferrati, ceterosque barones, людьми, участвовавшими в
peregrinos ac omne comune tocius завоевании:
exercitus, qui Constantinopolita-
num Imperium acquisiuerunt,
inreuocabiliter confirmamus:

1. Scilicet quod tempore illo, cum 1. Вне сомнения, в любое время,


dominus Imperator per Potestatem когда венецианский подеста, его
Venetorum et eius conscilium et per совет, а также магнаты франкского
magnates Francigenarum in unum рода совместно с императором
se concordauerint, quod dominus решат, что последний должен

8
Wilken 1829, 8–11; Tafel, Thomas 1856, 571–574.
9
Латинский текст цитирован по: Tafel, Thomas 1856, 571–574.
10
Имеется в виду первый правитель Латинской империи.
11
Дож Энрико Дандоло, возглавлявший венецианское войско во время
IV крестового похода, скончался в мае 1205 г.
157
Imperator ad expeditionem, ad выступить в военный поход ради
acquisitionem et defensionem Imperij приобретения новых земель
procedere debet, tunc omnes milites или сохранения империи, все
Imperij, tam Francigene, quam Veneti, франкские и венецианские вассалы,
moniti per supra notatum conscilium, уведомленные об этом решении,
sequi debent dominum Imperatorem обязаны следовать за господином
in expedicione ilia, a kalendis Junij императором в его кампаниях и
usque ad festum sancti Michaelis primo предприятиях в период с июньских
uenturi; календ до праздника Св. Михаила12;

2. Τali uero ordine, quod milites illi, 2. Иное же распоряжение состоит


qui propinquiores erunt inimicis, ne в том, что те рыцари, чьи земли
forte detrimentum inde incurrant, находятся в непосредственной
non nisi medietas illorum teneantur близости от вражеских, должны
sequi dominum Imperatorem; et si служить императору половину
grauiter ab inimicis fuerint infestati, отведенного срока в том случае,
nemo eorum teneatur accedere ad если их владениям не был нанесен
expeditionem. Et si aliqua principalis серьезный урон. Если же врагами
persona cum exercitu campestri был причинен сильный ущерб, то
intrauerit Imperium ad destructionem вассалы не обязаны участвовать в
eiusdem Imperij faciendam, tunc военных походах. И, если какое-
omnes milites tanto plus moram либо лицо царского рода c войском
predicti termini cum domino войдет на территорию империи
Imperatore facere debent, quanto eis с целью ее уничтожения, то все
per supradictum conscilium fuerit феодалы сверх указанного времени
iniunctum. обязуются нести службу столь долго,
сколь то решит упомянутый совет13.

3. Statutum siquidem fuit, quod 3. В дополнение к этому было


omnes milites, qui possessionem принято решение, согласно
et feudum habent in Imperio, tam которому все франки и венецианцы
de Francigenis, quam de Venetis, военного сословия, имеющие
hoc totum, quod suprascriptum est владение или феод в империи,
ad obseruandum, firmare debent должны поклясться в исполнении
iuramento. всего, что им было предписано.

12
Таким образом, срок пребывания франкских и венецианских «milites» в составе
императорского войска составлял почти четыре месяца (1 июня – 29 сентября).
13
Весьма вероятно, что под «principalis persona» составители документа
подразумевали болгарского царя Калояна, разгромившего силы крестоносцев
под Адрианополем в апреле 1205 г.
158
4. Dominus uero Imperator omnes 4. Господин император в любое
alias neccessarias res et expensas время обязан осуществлять
ad defendendum et manutenendum все необходимые предприятия
Imperium statim omni tempore и расходы с целью защиты и
facere debet. Insuper etiam, сохранения империи. К тому
quicquid eidem domino Imperatori же он должен приводить в
per supradictum conscilium fuerit исполнение любой указ совета в
consultum ad defendendum et этом отношении опубликованный;
manutenendum Imperium, facere для обеспечения этих нужд ему
debet; quia ad hoc perficiendum и передана четвертая часть всей
concessa est ei quarta pars tocius Романии.
Imperij Romanie.

5. Quodsi totum, quod supras- 5. Но в том случае, если кто-то из


criplum est, tam per milites, quam рыцарей нарушит упомянутые
per dominum Imperatorem non fuerit предписания, или же сам император
obseruatum, non hac occasione пренебрежет оными, то это, с одной
debet dominus Imperator aliquem стороны, не будет считаться пово-
militem expoliare a possessione sua, дом для отчуждения у какого-либо
nec milites dominum Imperatorem; вассала владения, а с другой – для
sed coram iudicibus, qui tempore оставления вассалом предписанной
illo tam per Francigenas, quam ему службы; дело же подобного
per Venetos erunt constituti, debet рода должно разбираться судьями,
causa uentilari: et secundum quod назначенными как франками,
ipsi iudices iudicauerint, debet ab так и венецианцами, и то, что
utraque parte obseruari. упомянутые судьи приговорят,
следует исполнять обеим сторонам.

6. Dominus siquidem Imperator 6. Также господин император не


nemini contra iusticiam aliquo имеет права когда бы то ни было
tempore facere debet; et si, quod преступать закон; в противном же
absit, fecerit, ad amonicionem случае, он обязан предстать пред
memorati conscilij coram указанными судьями и удовлетво-
supradictis iudicibus in presentía рить увещевание совета14.
sua satisfacere debet.

14
Речь идет о «смешанном» франко-венецианском совете.
159
7. Debent namque omnes Veneti 7. Все венецианцы имеют пра-
veniendo, stando, eundo et во свободного перемещения по
redeundo per totum Imperium территории Романии, а их дея-
Romanie et eorum res esse absque тельность не должна встречать
omni contrarietate et absque каких-либо препятствий или
ulla dactione. Omnes etiam облагаться сборами15. Также с
possessiones et honorificentie, этого дня и впредь вся недви-
quas homines Venetie habuerint et жимая собственность, получен-
habuerunt in tempore Grecorum per ная венецианцами в греческие
totum Imperium Romanic, tam cum времена, будь то церковная или
scripto, quam sine scripto, et habent светская, должна оставаться за
ad presens et habere contingerint, ними в целости и сохранности
tam in spiritualibus, quam in вне зависимости от того, имеет-
temporalibus, firme eis et illibate ся ли документальное подтверж-
permaneant. дение ее приобретения, или нет.

8. Nullus homo habens guerram 8. Ни один человек, находящийся


cum comuni Venetie debet esse во враждебных отношениях с
receptas, nec morari in Imperio, венецианской общиной, не должен
donec ipsa guerra fuerit pacifícala. быть допущен на территорию
империи или проживать на
ней до тех пор, пока данная
вражда не закончится миром16.

Confirmamus insuper totum Подтверждаем содержание акта,


scriptum pacti, quod factum fuit et который составили и поклялись
iuratum per memoratum dominum исполнять: господин император
Imperatorem, tunc comitem и граф Фландрский17, господин
Flandrensem, et dom. Ducem дож Венеции, господин маркиз
Venetorum, et dom. Marchionem Монеферратский и иные
Montisferrati ceterosque barones бароны со всеми упомянутыми
cum omni comuni excrcitus войсками.
memorati.

15
Об экономических привилегиях венецианцев в Латинской империи см.:
Успенский 1997, 376.
16
Данное постановление, очевидно, было направлено против генуэзцев,
являвшихся основными конкурентами венецианцев.
17
Оба титула принадлежали Балдуину I.
160
Dominus Imperator hec omnia Господин император все напи-
iuramento affirmare debet. санное выше должен клятвенно
утвердить18.

Testes sunt omnium suprascrip- Свидетелями заключения до-


turum: Gaufredus, marescalcus говора были: Жоффруа – маршал
Imperij, Marinus Geno, qui fuerunt империи19, Марино Дзено
de suprascriptis partitoribus et и иные люди, участвовавшие
examinatoribus, qui hec omnia в разделении земель Романии;
suprascripta cum alijs partitoribus они же приняли все указанные
ordinauerunt. постановления.

Actum est hoc Constantinopoli in Акт был составлен во Вла-


palatio Blachernarum coram his хернском дворце Константино-
testibus: Johanne Falelro, Johanne поля в октябре 1205 г. Из числа
Maureceno, Marco Dandulo, свидетелей-венецианцев присут-
Johanne Barastro, Marino Balaresse ствовали: Иоанн Фальеро, Иоанн
et Andrea Damulino Venetis; Морозини, Марко Дандоло, Ма-
Conone de Betunia, protouestiario рино Вальеро и Андреа Молино.
Imperij, Petro de Brachiolo, Из числа франков: протовести-
Manassi de Insula maiore coco; арий Конон де Бетюн20, Пьер де
Macario de sancta Manuil, Браше, сенешаль Манессье Иль-
panetario, et Milone Brauano, ский, панетарий Макер де Сент
buticulario, Francigenis. Mense Менеу, и бутикулярий Милон
Octubris, nona indictione. Брабантский21.

Ego Nicholaus Tinto, plebanus Я – Николай Тинто, – священ-


sancti Nicholay et notarius, uidi in ник церкви Святого Николая
autenticho suprascriptorum domini и нотариус, удостоверился в
Henrici et domini Marini Geno, подлинности данного документа,
literis Grecis rubeis subscripto, когда тот был подписан красными

18
На момент составления «Подтверждения» законный император находился
в болгарском плену.
19
Жоффруа де Виллардуэн – автор «Завоевания Константинополя».
20
Один из видных крестоносцев, трувер. После смерти Генриха Фландрского
являлся регентом Латинской империи.
21
Перевод имен приведен по: Виллардуэн, де 1984.
161
continentibus in eis mense Octubris греческими буквами и датирован
none indictionis, et ipsorum октябрем 1205 г., а также скреплен
dominorum sigillis, et Gaufredi, печатями господина Генриха,
marescalci eiusdem Imperij, господина Марино Дзено
impresso; testis sum in filia. и Жоффруа – маршала империи;
акт мною освидетельствован.

Ego Constautinus, presbiter Я – Константин, – пресвитер


et notarius, uidi in autenticum и нотариус, удостоверился в
istorum domini Henrici et domini подлинности данного документа,
Marini Geno, litteris Grecis rubeis когда тот был подписан красными
subscripto, continentibus in eis греческими буквами и датирован
mense Octubris none indictionis, октябрем 1205 г., а также скреплен
et ipsorum sigillis, et Gaufredi, печатями господина Генриха,
marescalci eiusdem Imperij, господина Марино Дзено
impresso; testis sum in filia. и Жоффруа – маршала империи;
акт мною освидетельствован.

Ego Bartholomeus Caput, diaco- Я – Бартоломео, – дьякон


nus et notarius, uidi in autenticum и нотариус, удостоверился в
istorum dominorum Henrici подлинности данного документа,
et Marini Geno, rubeis litteris когда тот был подписан красными
Grecis subscripto, continentibus греческими буквами и датирован
mense Octubris none indictionis, октябрем 1205 г., а также скреплен
et ipsorum dominorum sigillis, печатями господина Генриха,
et Gaufredi, marescalci eiusdem господина Марино Дзено
Imperij, impresso; testis sum in и Жоффруа – маршала империи;
filia. акт мною освидетельствован.

Ego Dominicus Superantius, Я – Доминико, – дьякон


diaconus et notarius, uidi in и нотариус, удостоверился в
autenticum supra scriptorum domini подлинности данного документа,
Henrici et domini Marini Zeno, когда тот был подписан красными
litteris Grecis rubeis subscriptis, греческими буквами и датирован
continentibus in eis mense Octubris октябрем 1205 г., а также скреплен
none indictionis, et ipsorum sigillis, печатями господина Генриха,
et Gaufredi, marescalci eiusdem господина Марино Дзено
Imperij; testis sum in filia. и Жоффруа – маршала империи;
акт мною освидетельствован.

162
Литература / References

1. Fotheringham, J.K. 1915: Marco Sanudo. Conqueror of the Archipelago.


Oxford.
2. Tafel, G., Thomas, G. 1856: Urkunden zur älteren Handels – und
Staatsgeschichte der Republik Venedig. Wien.
3. Uspenskiy, F.I. 1997: Istoriya Vizantiyskoy Imperii XI–XV vv.
Vostochnyy Vopros [History of the Byzantine Empire XI–XV centuries.
The Eastern Question]. Moscow.
Успенский, Ф.И. 1997: История Византийской империи XI–XV вв.
Восточный вопрос. М.
4. Van Tricht, F. 2011: The Latin Renovatio of Byzantium. Leiden, Boston.
5. Wilken, F. 1829: Geschichte der Kreuzzüge nach morgenländischen
und abendländischen Berichten. Leipzig.
6. Zhoffrua de Villarduen 1984: Vzyatie Konstantinoplya [The Capture
of Constantinople] / Translated by O. Smolitskaya. Moscow.
Жоффруа де Виллардуэн 1984: Взятие Константинополя / Пер.
со старофранцузского О. Смолицкой. М.

163
УДК 811.124

ALEXIVS SCATEBRANVS RVTENVS: “SCHOLAS ELOQVENTIAE


LATINAE VIGINTI AMPLIVS ANNOS IAM HABEO”
А.Г. Следников
Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова, Ярославль,
Россия
slednicovusger@inbox.ru
Аннотация. В своем латинском интервью заведующий кафедрой
классической филологии МГУ имени М.В. Ломоносова А.И. Солопов делится
личными воспоминаниями о знаковых фигурах современного отечественного
антиковедения И.Л. Маяк и Н.А. Фёдорове, и своим видением проблем,
стоящих сегодня перед наукой о греко-римских древностях и латинистикой.
Ключевые слова: И.Л. Маяк, Н.А. Фёдоров, рецепция Античности,
латинская стилистика, новолатинская филология.

ALEXEY I. SOLOPOV: “I HAVE BEEN TEACHING LATIN


PROSE COMPOSITION FOR TWENTY YEARS“
Alexey G. Slednikov
P.G. Demidov Yaroslavl State University, Yaroslavl, Russia
slednicovusger@inbox.ru
Abstract. In his Latin interview, the head of the department of classical philology
of the Moscow State University A.I. Solopov shares personal memories of the iconic
figures of contemporary domestic classical studies I.L. Mayak and N.A. Fedorov, and
gives his vision of the problems facing the classical studies and Latin philology today.
Keywords: I.L. Mayak, N.A. Fedorov, Classical Reception Studies, Latin
prose composition, Neo-Latin philology.

A. Vestigiarius (qui et Slednikov): Te audivi postremo in honorem


Iae Leo. f. Lanternae1 sollemni interfuisse ibique orationem gratulatoriam
rite habuisse. Qualis illa in memoria tua manet?

Данные об авторе. Следников Алексей Георгиевич – кандидат исторических


наук, доцент кафедры всеобщей истории Ярославского государственного
университета им. П.Г. Демидова.
1
Ad cognomen latinizatum quod attinet, vide: Saprykin 2014.
© Следников А.Г., 2019
164
A. Scatebranus (qui et Solopov): De Iade (uel Ia) Lanterna (uolgo Majak)
multo plura dici debeant, quam nunc possum. Erat mulier et doctissima
et prudentissima et diligentissima et quod ad uitae honestatem dignissima,
pulcherrimum praeterea discipulorum gregem, qui usque adhuc uigent,
et optimam memoriam post se reliquit. In uitae cultu comis erat et uere urbana,
ut uidere potui, cum – non ita saepe, ut decuit – apud illam fui. Addendum
fortasse est non talem fuisse mulierem doctam, quae propter uitae priuatae
uel molestiam uel miseriam uel absentiam ad liberalium artium studium se
conferret, sed familiam habuisse iustam, mihique neptis suae photographema
ostendisse, quae ipsius auiae quasi uiuum exemplar praeberet.
A. Vest.: Possitne auctoritas eius intra nostratia antiquitatis Graecorum
Romanorumque studia cum ea comparari vi, quam Nicolaus Fedorov erga
utramque apud nos linguam exhibuit? Huiusmodi contentio mihi saltem
in mentem venit.
A. Sc.: Difficile est illam cum magistro meo Nicolao Fedorov, quem
Theodorianum nominare malim, conferre; illa enim non modo in docendo,
uerum etiam in doctrinae ipsius finibus latius propagandis gloriosissime
uersata est, Theodorianus uero aliquot tantum commentationes paruas edidit,
quas multi sunt qui eheu nescirent, magister autem erat perfectissimus.
De auctoritate quidem Iadis Lanternae historici potius inquirendi sunt.
A. Vest.: Quid sentis, nostrates utriusque linguae grammatici atque
historiae antiquae periti satisne inter se cooperentur? Potesne perfectam
huiusmodi cooperationis formam exponere?
A. Sc.: Ex quo schola communis quae uolgo Historico-Philologica
nominabatur, Moscouiae anno 1921o in Academia clausa est (itidem
Petropoli paulo alio tempore), non habemus satis bonas condiciones
ad coniuncta inter grammaticos et historicos opera suscipienda. Perfecta
forma hoc sensu esset, si denuo scholae communes fierent, ut historici plene
utramque linguam discerent, grammatici uero historiam aliaque historica,
ut nummorum scientiam et quae sunt eius generis.
A. Vest.: Alexander Suppopulinus (qui et Podosinov), primitus
utriusque linguae grammaticus, paene solus mihi videtur ex nostratibus
historicis antiquitati studentibus vivam Latinam vocem colere. Quidnam
causae est, quin apud nos tantummodo utriusque linguae grammatici scite
Latine loquantur ac scribant?
A. Sc.: Paene soli utriusque linguae grammatici scite Latine loquuntur
et scribunt non apud nos solum, sed in plerisque nunc terris, ut puto. Causae
165
est rationis ludorum litterarum ruina saeculo XXo facta, quam barbaria
quaedam talis consecuta est, ut homines qui totum ludi curriculum
perfecerunt, nulla passim utriusque linguae notitia imbuti sunt imbuerentur.
Prioribus saeculis potuit homo alias quasdam res agens, uelut rei militari
deditus, tamen litteratus esse et Latine saltem callere, ut Jermolouius noster,
si puer linguas illas didicit; nunc uero difficillime talia cogitari etiam possunt.
A. Vest.: At tu ipse quomodo et quando ad vivam Latinam vocem
conversus es? Qui viri docti ob eam causam laudandi? Nonne Nicolaus
quoque Fedorov, qui mediantibus annis 80is apud vos Latine doceret, ad
istam peritiam acquirendam contulit? Si scholas eius frequentasti, paucis
eas describe, quaeso.
A. Sc.: Primum, ut recte coniecisti, sermone Latino usi sumus in scholis
Theodoriani nostri, quas nobiscum anno 1986o instituit. Praeter me, Andreas
Rossius et Demetrius Athenogenianus ex discipulis participes fuerunt. Nisi
me fallit, maxime usus est Theodorianus libris Eichenseeri (uel Dryantis)
legendis et explanandis, ut “Latinitate uiua”, praeterea uarii generis colloquia
cum discipulis habuit de rebus quae ad aetatem nostram attinent.
Ipse uero saeculi XXi decennio extremo medio partem scholarum
Latine habere coepi; una ex discipulis id petiuit, nec potui inuenire, quin ita
fieret. Itaque scholas Eloquentiae Latinae uiginti amplius annos iam habeo.
A. Vest.: Ad Anglos quod attinet, isti mihi non tam vivam quae dicitur
Latinitatem, quam potius eloquentiam sive stilum Latinum excolere videntur.
Anglia “Phoenicem” illum, unum ex primis huius nostrae aetatis periodicis
Latinis genuit, nec vero quamquam, ut apud Italos, Hispanos, Germanos
Latinitatis vivae scholam. Quid ita?
A. Sc.: Angli mihi nimis diu sermonis Latini usum deiecisse uidentur,
saeculo fere septimo decimo exeunte, et ideo eum plane a uita communi
alienum eis uideri. In Academiis tamen bis in anno saltem Latine publice
loqui: sermone qui tempore Christi Diei Natalis in templo Sanctae Virginis
Mariae a praedicatore habetur, tum Encaeniorum caerimonia mense Iunio
exeunte ab oratore publico.
A. Vest.: Multum audivi te eloquentiam Latinam Latine (sit venia
iterationi) tradere. Quid ibi tractatis, quam saepe et quomodo fit institutio?
A. Sc.: Scholae Eloquentiae Latinae fieri solent semel in hebdomade,
per totum annum Academicum, id est a mense Septembri ad mensem Maium
exeuntem, mense Ianuario certe excepto. Discipulis unius cuiusdam anni,
uelut tertii, utique praescribitur, ceteri sua sponte conueniunt. Solemus
166
aliquid Latinum praelegere, quos scriptores nonnumquam mutamus,
A. Gellium, C. Plinium (Maiorem), Ciceronis epistulas; nonnumquam aliquid
ex recentibus, ut ex Erasmo; nonnumquam ex huius aetatis, ut ex Mir, ut de
uocabulis recte fingendis oriatur loquendi occasio. Aliquid praeterea pensi
addo, ut ex recentibus linguis in Latinum uertatur, quod postea tractamus.
A. Vest.: Cur vix quisquam Russorum per decennia Academiae
Latinitati Fovendae sociis annumeratur? Quidam apud nos asseverant aliud
esse Latinitatem vivam propagare, aliud altiores excolere artes, sed exstant
contraria, immo vero splendida Europaeorum exempla, utputa Michaelem
von Albrecht, Valahfridum Stroh, Theodericum Sacré, Aloisium Miraglia,
Maurum Agosto, Christianum Laes…
A. Sc.: De Academia Latinitati Fouendae socii potius inquirendi sunt;
te tamen nuper adscitum esse gratulamur. Non multos Rutenos adfuisse puto
propter rationes quae inter populos intercederent, propterque illos sensus,
quos socii nostri Europaei erga nos habere consuerunt.
A. Vest.: Ut tangam beatae memoriae Helgum Nikitinski, qui vir
Latinissimus eximius puri sermonis studiosus fuisse videtur. Quod cum
ita sit, quomodo Latinitas eius congruit iis vocabulis, quae collegit paene
barbarica in lexicon suum, cf.: aggrunda (p. 9), bambucus (p. 25), bragadina
(p. 29), conicus (p. 48), dalerus (p. 59), ephemeridopolyhistoropansophus
(p. 75)2? An potius hac in re, summa puritate deposita, simili ei erat consilio
ac quondam Carolo Cangio, qui toti mediae Latinitatis thesauro patefaciendo
studuerat?
A. Sc.: In lexico suo Nikitinski non normam proposuit omnibus
sequendam, sed uelut annalium scriptor ea notauit quae in scriptis uidit;
ipse, ut scis, aliter scripsit, nullo fere uocabulo barbaro assumpto.
A. Vest.: Quid sentis de lexico Latinitatis Russorum, fiatne unquam
et qua condicione?
A. Sc.: De lexico Latinitatis Rutenorum uel Russorum iam publice
locutus sum3, tale expetendum esse, sed, ut nunc sunt tempora, luxum esse
potius duco, cum lexico bono etiam Latinitatis aureae careamus, multisque
aliis rebus maxime necessariis: grammatica Latina, grammatica Graeca,
et quae sunt huius generis.

2
Vide: Nikitinski 2017.
3
Vide ex. gr.: Scatebranus 2016.
167
A. Vest.: Utcumque se res habent, meliora ac Latiniora speremus
oportet; tibi autem pro colloquio nostro gratias ago quam plurimas
et prospera quaeque ominor!

Литература / References

1. Nikitinski, O. 2017: Lateinische Musterprosa und Sprachpflege


der Neuzeit (17. – Anfang des 19. Jhs.): ein Wörterbuch. Leiden.
2. Saprykin, S.Ju. 2014: Lanterna Nostra. K yubileyu professora
Ii Leonidovny Mayak: Sbornik statey / S.Yu. Saprykin (otv. red.). SPb.
Сапрыкин, С.Ю. 2014: Lanterna Nostra. К юбилею профессора
Ии Леонидовны Маяк: Сборник статей / С.Ю. Сапрыкин (отв. ред.). СПб.
3. Scatebranus (qui et Solopov), A. 2016: De lingua Latina apud Rutenos
culta eiusque proprietatibus [Russian Latin and its distinctive features].
Klassicheskaya filologiya v kontekste mirovoy kultury – IX. Novolatinskaya
traditsiya v Yevrope. Materialy mezhdunarodnoy konferentsii, posvyashchennoy
pamyati Olega Dmitriyevicha Nikitinskogo [Classical philology in the
context of world culture – IX. Neo-Latin tradition in Europe. Proceedings of
the international conference dedicated to the memory of Oleg Dmitrievich
Nikitinsky]. De utriusque linguae grammatica et quatenus illa cum omnium
gentium litteris artibusque coniuncta sit. Conventus IX a. MMXVI de linguae
Latinae aetate recenti studiis. Acroases in memoriam Helgi Nikitinski
Moscuensis / A.I. Solopov (otv. red.). М., 72–77.

168
VI. ЖИЗНЬ ИСТОРИКОВ-АНТИКОВЕДОВ:
ИССЛЕДОВАНИЯ И ВОСПОМИНАНИЯ

УДК 930(092)
НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ ПИКУС:
СТАНОВЛЕНИЕ ИСТОРИКА
Е.С. Данилов
Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова, Ярославль,
Россия
explorator@list.ru
Аннотация. В кругу старших коллег И.Л. Маяк был Н.Н. Пикус
(1907–1971), крупный специалист по эпохе эллинизма. В составе кафедры
истории древнего мира МГУ им. М.В. Ломоносова они вместе проработали
почти десять лет. Ия Леонидовна с симпатией отзывалась о человеческих
и профессиональных качествах Николая Николаевича. Она занималась
организацией его похорон. Данная статья посвящена ранним годам жизни
учёного.
Ключевые слова: Н.Н. Пикус, биография, антиковедение, историография.

NICHOLAI NIKOLAIEVICH PIKUS:


BECOMING A HISTORIAN
Evgeniy S. Danilov
P.G. Demidov Yaroslavl State University, Yaroslavl, Russia
explorator@list.ru

Abstract. One of I.L. Mayak’s senior colleagues was N.N. Pikus (1907–1971),
a major specialist in the Hellenistic period. They worked together for almost ten
years at the Chair of Ancient History in MSU. Ia Leonidovna spoke highly of
personal and professional qualities of Nikolai Nikolaievich. She was one of those
who organized his funeral. This article deals with the early years of the scholar’s life.
Keywords: N.N. Pikus, biography, classical studies, historiography.

Видным антиковедом советской эпохи был Н.Н. Пикус. Он изучал


различные стороны общественных отношений эллинистического
Египта, состоял членом в Международной ассоциации папирологов.
© Данилов Е.С., 2019
169
В 1942 г. стал кандидатом, а в 1969 г. – доктором исторических
наук. С 1944 г. до самой кончины в 1971 г. Николай Николаевич
работал на историческом факультете Московского государственного
университета имени М.В. Ломоносова, читая общие и специальные
курсы по древней истории. Довоенная биография учёного (как,
впрочем, и весь его жизненный путь) ещё не становилась предметом
специального изучения. Авторы немногочисленных журнальных
и энциклопедических заметок о Пикусе игнорируют факты его ранней
трудовой деятельности1, начавшейся в 1922 г. Более того, не прослежена
траектория академической мобильности Пикуса. Между тем, архивные
материалы позволяют говорить о связях Пикуса с Черниговым, Киевом,
Иваново и Ярославлем. Обратим внимание на первые шаги Николая
Николаевича на научно-педагогическом поприще.
Николай Николаевич Пикус родился 28 июля 1907 г. в городе
Чернигове2. Он был единственным ребёнком в семье. Его отец –
кадровый офицер Николай Григорьевич Пикус (1874–1919). После
окончания Чугуевского пехотного юнкерского училища поступил
на военную службу в 1893 г. Начал карьеру в 99 пехотном Ивангородском
полку3. В чине штабс-капитана 33 пехотного Елецкого полка участвовал
в Русско-японской войне и был ранен в сражении под Мукденом4.
Закончил службу капитаном 167 пехотного Острожского полка.
Командовал ротой5. На полях Первой мировой войны получил контузию
и был комиссован по инвалидности в 1915 г. Награжден Орденом
Св. Анны III-й степени6. После революции 1917 г. работал кассиром

Данные об авторе. Данилов Евгений Сергеевич – кандидат исторических наук,


доцент кафедры всеобщей истории ЯрГУ им. П.Г. Демидова. Автор выражает
благодарность Каргиной Наталье Петровне (Архив МГУ им. М.В. Ломоносова)
и Малышко Елене Евгеньевне (Старобелоусский исторический комплекс, Старый
Белоус, Черниговская область, Украина) за ценные советы и предоставленные
материалы.
1
1967: The 60th anniversary of N.N. Pikus; Kuzishin 1972; Novikov 2004, 361–362.
2
Архив МГУ. Ф. 1. Оп. 35л. Ед. хр. 5052. Л. 35.
3
1913: List of captains, 1212.
4
Taburin 1905, 395.
5
РГВИА. Картотека бюро учета потерь в Первой мировой войне (офицеров
и солдат). Ящик 7504-П. Л. 116.
6
РГВИА. Ф. № 16196. Оп. 1. Д. Списки потерь солдат 167 пехотного Острожского
полка. Л. 2; Д. Именной список потерь генералов, штаб и обер-офицеров. Л. 68; Ф.
Печатные издания. Д. Высочайшие приказы за январь месяц 1915 года. Л. 338. С. 35.
170
в Черниговском городском продовольственном комиссариате7. Мать –
Анна Ивановна, урождённая Лучанинова (1875–1961 (?)), домохозяйка.
Лишившись супруга, зарабатывала на жизнь, давая частные уроки.
С 1916 по 1919 гг. Николай Николаевич учился в Черниговской
мужской гимназии. В 1919 г. перешёл в Черниговскую школу № 3
(впоследствии – им. В.И. Ленина), которую закончил в 1924 г. С 1922 г.
подрабатывал репетиторством, а также выполнял сдельные счётные
работы в статистическом бюро. В 1925 г. поступил в Черниговский
институт народного образования на факультет социального воспитания.
Параллельно работал архивистом в Черниговском историческом
архиве8. Разрабатывал фонды Новгород-Северского наместничества
и на их основе написал статью о винном откупе, напечатанную
в 11 книге Записок историко-филологического отделения УАН9.
Принимал участие в раскопках и вскрытии средневековых фресок
Чернигова, древности которого изучала экспедиция Украинской
Академии наук. Одна из вскрытых им фресок из черниговского
Спасо-Преображенского собора находится в Третьяковской галерее.
Во время обследования неолитической стоянки возле родного
города собрал коллекцию керамики, которая была передана
в Черниговский краеведческий музей10. В 1926 г. перевёлся в Киевский
ИНО им. М.П. Драгоманова на историческое отделение факультета
профессионального образования11. В 1927 г. вступил в Профсоюз
работников высшей школы и научных учреждений. В 1930 г. получил
диплом «преподавателя исторических наук»12. Во время работы и учёбы

7
Архив МГУ. Ф. 1. Оп. 35л. Ед. хр. 5052. Л. 1, 32. Судя по базе банных д.и.н.
С.В. Волкова, Н.Г. Пикус при отставке в 1915 г. получил чин подполковника.
С началом Гражданской войны состоял в Добровольческой армии и Вооруженных
силах Юга России (URL: swolkov.org. Дата обращения: 26.02.2019). Чернигов
занимал не последнее место в планах «Белого движения» (Denikin 2013,
140–144). Город неоднократно переходил из рук в руки. Летом 1919 г. там был
ликвидирован контрреволюционный заговор (Liholat 1954, 368). Возможно,
в ходе этой операции Николай Григорьевич погиб (Krainskij 2016, 107, 113, 116,
прим. 1), а его сын должен был скрывать правду об отце всю оставшуюся жизнь.
8
Архив МГУ. Ф. 1. Оп. 35л. Ед. хр. 5052. Л. 30.
9
Pikus 1927.
10
В 1920-е гг. на Черниговщине было найдено свыше 50 неолитических
стоянок (Samojlenko 2012, 48).
11
Ныне это Киевский национальный университет имени Тараса Шевченко.
12
Архив МГУ. Ф. 1. Оп. 35л. Ед. хр. 5052. Л. 45.
171
имел ряд общественных нагрузок: руководил обществом естественно-
научной пропаганды, работал в Центральном доме юных пионеров,
в школах ликбеза для взрослых и красноармейцев. Около года читал
лекции для рабочих Киевской судостроительной верфи. Состоял
редактором районной профсоюзной газеты. В 1931 г. был призван
в РККА. В соответствии с тогдашними правилами о прохождении
военной службы лицами с высшим образованием, числился во взводе
полугодичников. По состоянию здоровья служил делопроизводителем
при штабе. Уволен в запас с присвоением звания начальника состава
административной службы. С ноября 1931 г. начал работать в Москве
в качестве ответственного исполнителя отдела кадров Всесоюзного
объединения патронно-трубочной и взрывчатой промышленности.
Из отдела кадров перевёлся преподавателем в учебный комбинат завода
№ 5 этого же объединения. С сентября 1932 по сентябрь 1935 гг. числился
преподавателем учебного комбината фабрики Государственных знаков.
С 1933 по 1935 гг. прошёл художественно-исторические курсы при
Московском музее изобразительных искусств им. А.С. Пушкина.
С 1935 по 1941 г. работал учителем средней школы № 203 г. Москвы.
В 1937 г. получил аттестат на звание учителя средней школы.
Когда Пикус появился на истфаке МГУ в 1937 г., там уже три
года действовала кафедра истории древнего мира и функционировала
аспирантура. Аспирантура пользовалась повышенным спросом.
В 1934 г. по направлению древней истории было зачислено 3 аспиранта.
В 1935 г. – 13. В год поступления Пикуса МГУ было дано право приёма
к защите диссертаций и присуждения учёных степеней13. В 1939 г.
по приглашению «Издательства социально-экономической литературы»
(Соцэкгиз) Николай Николаевич составил политико-экономические
карты для отдела «Древний мир» в издающемся учебнике экономической
истории для экономических вузов и редактировал наглядные пособия
по истории14. В 1940 г. аспирантуру по истории древнего мира
с защитой диссертаций окончили 5 человек15. Пикус же полностью
сдал кандидатский минимум на «отлично»16.
К сожалению, в архивных материалах не упоминается научный
руководитель Н.Н. Пикуса. По воспоминаниям И.Л. Маяк, им мог

13
Karpov 2009, 21, 22, 24.
14
Архив МГУ. Ф. 1. Оп. 35л. Ед. хр. 5052. Л. 27. Данные издания не установлены.
15
Karpov 2009, 30.
16
Архив МГУ. Ф. 1. Оп. 35л. Ед. хр. 5052. Л. 27.
172
быть д.и.н., профессор Владимир Сергеевич Сергеев17. В.С. Сергеев
скончался в начале 1941 г. и не довёл Николая Николаевича до защиты
кандидатской. Это, кстати, может являться причиной отсутствия
фамилии Сергеева в бумагах Пикуса. Интересно также, что памятную
статью о В.С. Сергееве для «Вестника древней истории» написал
именно Н.Н. Пикус в соавторстве с Е.М. Штаерман18, а не А.Г. Бокщанин
или И.И. Вецковский. В любом случае, в дальнейшем, при приёме
на работу, Н.Н. Пикус воспринимался как «воспитанник МГУ».
Влияние на Н.Н. Пикуса мог оказывать также Константин
Константинович Зельин, который был специалистом широчайшей
эрудиции, но исследовательские усилия сосредоточил на истории
архаической Аттики и эллинистического Египта19. К тому же,
К.К. Зельин в 1941–1942 гг. исполнял обязанности заведующего
кафедрой истории древнего мира, в предзащитный для Пикуса период.
Для продуктивного научного творчества нужна была серьезная
языковая подготовка. В сентябре 1937 г. в МГУ начала работать кафедра
древних языков под руководством профессора Николая Ивановича
Новосадского. Как явствует из анкетных данных, Н.Н. Пикус свободно
владел английским, немецким и французским языками; читал
и разговаривал на итальянском, латинском, греческом; переводил
с египетского. И это не считая русского, украинского и белорусского20.
Насколько на такой уровень эрудиции повлияли домашнее воспитание,
учёба в гимназии и институтах, сказать сложно.
С 1940 по 1941 г. Пикус работал старшим преподавателем
древней истории в Ивановском государственном пединституте21.
Ему, недоучившемуся аспиранту, была назначена зарплата доцента,
имеющего учёную степень, что может косвенно говорить о проблемах
с комплектованием кадров в вузе. Заведующий кафедрой всеобщей
истории, будущий выдающийся медиевист-франковед, Аркадий
Владимирович Конокотин (1901–1981) всячески поддерживал молодого
коллегу: поощрял его научную работу и дополнительные занятия

17
Записано со слов И.Л. Маяк в ходе получасового телефонного интервью,
состоявшегося 17 июня 2018 г.
18
Shtaerman, Pikus 1951.
19
Pikus 1972, 12, 15–21, 23–24, 108, 159; Pavlovskaya 1992, 224–230; Karpjuk
2014, 132–133; Ladynin 2018, 186–190, 194.
20
Архив МГУ. Ф. 1. Оп. 35л. Ед. хр. 5052. Л. 2, 31.
21
Архив МГУ. Ф. 1. Оп. 35л. Ед. хр. 5052. Л. 27.
173
со студентами22. Николай Николаевич был назначен членом специальной
комиссии для проведения на историческом факультете конкурса
на лучшее исследование. По инициативе Пикуса кафедра приобрела
коллекцию диапозитивов, закупила недостающие карты, заказала
в Ленинградской публичной библиотеке фотокопии необходимых
для преподавания документов. На будущее планировалось пополнить
факультетскую книжную коллекцию изданиями античных авторов
и сделать экспозицию слепков известных памятников древности.
На своих семинарах Пикус практиковал систему докладов со слайдами.
Из числа первокурсников им был организован научный кружок для
более углубленного изучения истории древнего Рима. В рамках этого
недолго существовавшего объединения было подготовлено и заслушано
пять выступлений, посвященных политической борьбе в поздней
Республике. В Иваново Пикус занимался переводом с древнегреческого
«Податного устава» Птолемея Филадельфа23 и рассчитывал во время
каникул значительно продвинуться с текстом диссертации24.
В начале Великой Отечественной войны, летом 1941 г.,
антиковед был вызван в военкомат и поставлен на учёт «до особого
распоряжения». Осенью 1941  г. Ивановский пединститут был временно
расформирован, а Пикус, как диссертант, с разрешения военкомата
был эвакуирован с истфаком МГУ в Ашхабад. 6 апреля 1942 г.
Н.Н. Пикус защитил диссертацию на тему «Тебтюнский папирус № 703
как исторический источник» и единогласно получил учёную степень
кандидата исторических наук25.

22
Об А.В. Конокотине см.: Moskalenko 1980; 1982: In memory of A.V. Konokotin;
Tjulenev 2009, 303–304.
23
Папирусный текст: P.Rev.2nded = HGV P.Rev. Laws = Trismegistos 8859 = Chr.
Wilck.181. URL: http://papyri.info/ddbdp/p.rev; 2nded (дата обращения: 24.02.2019).
Частичный перевод на русский Г.М. Пригоровского и А.И. Павловской: Zhebeljov,
Kovaljov 1933, 361–367; Kallistov 1964, 559–573. Краткая характеристика и анализ:
Pikus 1972, 30, 170–184, 206.
24
ГАИО. Ф. Р-804. Оп. 2. Д. 161. Л. 131; Д. 177. Л. 14, 14 об.; Д. 188. Л. 12, 12
об., 12А; Оп. 3. Д. 5. Л. 42, 165.
25
Архив МГУ. Ф. 1. Оп. 35л. Ед. хр. 5052. Л. 36, 46. В 1939 г. эта работа носила другое
название: «Деятельность эконома в эллинистическом Египте по Тебтюнисским
папирусам» (Merzon 1940, 145). См. также: P.Tebt.3.1.703 = Trismegistos 5315 =
Berkeley.Apis.234. URL: http://papyri.info/ddbdp/p.tebt;3.1;703 (дата обращения:
21.10.2018). Инструкция эконому (P. Tebt., 703): Struve 1951, 271–274. Научный анализ:
Pikus 1972, 95–102, 112–113, 118–119, 134–135, 144–156, 174–175, 184–186, 220–221.
174
28 апреля 1942 г. остепенённый специалист был зачислен в штат
Ярославского государственного пединститута. Н.Н. Пикус приезжал
в Ярославль «периодически», «на ограниченное число дней»26. Тем
более удивительна та активность, которую он проявлял в стенах
пединститута. Например, он неоднократно делал доклады о новых
книгах и учебниках27, ездил в командировки28, публиковался в «Учёных
записках ЯГПИ»29. Вероятно, именно в Ярославле Пикус познакомился
с творчеством Бенедикта Николаевича Фрезе (1866–1942), занимавшегося
в стенах Демидовского юридического лицея (1901–1918) вопросами
судопроизводства в греко-римском Египте30. Наконец, на Н.Н.  Пикуса
были возложены обязанности заведующего учебной частью заочного
отделения института31. Скорее всего, именно эту должность он занимал
с конца апреля, а непосредственно к преподаванию приступил в начале
октября 1942 г. Декан исторического факультета (1942–1944), профессор
Исай Павлович Шмидт (1896–1975) особо отмечал исключительно
добросовестную работу Н.Н. Пикуса и серьезный теоретический уровень
его лекций. Несмотря на сложности, связанные с приездом из Москвы,
Н.Н. Пикус ежемесячно уделял институту 10–12 дней32. Новист Михаил
Исаакович Фриман (1909–1985(?)) отзывался о курсах доцента Пикуса
как о весьма квалифицированных и насыщенных. Они отличались
методологической чёткостью и ясным изложением33.
В ЯГПИ Н.Н. Пикус читал историю первобытного общества,
древнего Востока, Греции и Рима. Вёл спецсеминары «История
Афинского государства», «История Пелопоннесской войны» для III курса,
спецкурс «История эллинистического Египта» на IV курсе, курировал

26
ГАЯО. Ф. Р-2257. Оп. 5. Ед. хр. 799. Л. 12; Оп. 6. Ед. хр. 309. Л. 143, Ед.
хр. 213. Л. 13. По воспоминаниям профессора ТюмГУ Данилова Владимира
Алексеевича (1929–2006), в 1947–1954 гг. учившегося в ЯГПИ в качестве
студента и аспиранта, «профессора Башкиров, Преображенский, доценты
Штракс, Пикус» приезжали из Москвы для чтения лекций на одну-две недели
раз в месяц (Danilov 2001, 204).
27
ГАЯО. Ф. Р-2257. Оп. 6. Ед. хр. 223. Л. 85, 190-193, 195; Ед. хр. 381. Л. 127,
170.
28
ГАЯО. Ф. Р-2257. Оп. 5. Ед. хр. 799. Л. 69.
29
Pikus 1945.
30
Pikus 1972, 36. О Б.Н. Фрезе см., например: Abakumov 2015.
31
ГАЯО. Ф. Р-2257. Оп. 5. Ед. хр. 723. Л. 26, 42.
32
ГАЯО. Ф. Р-2257. Оп. 5. Ед. хр. 750. Л. 99.
33
ГАЯО. Ф. Р-2257. Оп. 5. Ед. хр. 750. Л. 108, 115; Оп. 6. Ед. хр. 309. Л. 90 об.
175
педагогическую практику студентов, участвовал в курсах повышения
квалификации учителей34.
Летом 1943 г. Н.Н. Пикус был принят в число докторантов
Института истории АН СССР по сектору Древней истории и начал
собирать материал по теме «Царские земледельцы эллинистического
Египта». 29 января 1944  г. утверждён в учёном звании доцента
Всесоюзным комитетом по делам высшей школы35. C 1 октября
1944 г. занял должность доцента кафедры древней истории МГУ,
не оставляя работу в Ярославле. В первые послевоенные годы, благодаря
полученному, в том числе в провинциальных вузах, трудовому стажу
и педагогическому опыту, Николай Николаевич характеризовался как
«преподаватель с широким профилем»36.
Таковы были первые шаги Н.Н. Пикуса на нелёгком поприще
педагога и исследователя, а впереди его ожидали четверть века
активной деятельности в одном из лучших университетов страны.

Литература / References

1. Abakumov, A.A. 2015: [The study of the ancient Greek law in the
Demidov’ Lyceum of Law: B.N. Freze]. In: N.V. Abrosimova (ed.), Knizhnaya
kul’tura Yaroslavskogo kraya – 2014: sbornik statey i materialov [Literary
culture of the Yaroslavl area - 2014: a collection of articles and documents].
Yaroslavl, 58-63.
Абакумов, А.А. Изучение древнегреческого права в Демидовском
юридическом лицее: Б.Н. Фрезе. В сб.: Н.В. Абросимова (ред.), Книжная
культура Ярославского края – 2014: сборник статей и материалов.
Ярославль, 58–63.
2. Danilov, V.A. 2001: [45 years in the higher school]. Evropa [Europe]
1, 202–212.
Данилов, В.А. 45 лет в высшей школе. Европа 1, 202-212.
3. Danilov, E.S. 2018: [N.N. Pikus as a teacher and researcher: Yaroslavl
pages of the historian’s biography]. In: V.V. Dement’eva (ed.), Drevniye
tsivilizatsii: sotsium I chelovek. Doklady konferentsii Rossiyskoy assotsiatsii
antikovedov s mezhdunarodnym uchastiem. YarGU im. P.G. Demidova,
4–6 oktyabrya 2018 [Ancient civilizations: Society and Individual. Papers
of the Conference of the Russian Association of Classical Studies with

34
Подробнее см.: Danilov 2018.
35
Архив МГУ. Ф. 1. Оп. 35л. Ед. хр. 5052. Л. 37, 47.
36
Архив МГУ. Ф. 1. Оп. 35л. Ед. хр. 5052. Л. 10.
176
international participation. P.G. Demidov Yaroslavl State University,
4-6 October 2018]. Yaroslavl, 242–249.
Данилов, Е.С. Н.Н. Пикус как преподаватель и исследователь:
ярославские страницы биографии антиковеда. В сб.: В.В. Дементьева
(ред.), Древние цивилизации: социум и человек. Доклады конференции
Российской ассоциации антиковедов с международным участием. ЯрГУ
им. П.Г. Демидова, 4–6 октября 2018 г. Ярославль, 242–249.
4. Denikin, A.I. 2013: Vooruzhjennie sily Yuga Rossii [Military forces
of the South Russia]. Moscow.
Деникин, А.И. Вооруженные силы Юга России. М.
5. 1982: [In memory of A.V. Konokotin (1901–1981)]. Sredniye veka [The
Middle Ages] 45, 384.
Памяти А.В. Конокотина (1901-1981). Средние века 45, 384.
6. Kallistov, D.P. (ed.) 1964: Khrestomatiya po istorii drevney Gretsii
[Reader on the history of Ancient Greece]. Moscow.
Каллистов, Д.П. (ред.). Хрестоматия по истории древней Греции. М.
7. Karpjuk, S.G. 2014: [K.K. Zel’in and Athens: unpublished
“Commentaries on G. Tompson’s letter in editorial staff of the VDI]. Vestnik
drevney istorii [Journal of Ancient History] 4, 130-139.
Карпюк, С.Г. К.К. Зельин и Афины: неопубликованные «Замечания
по поводу письма Дж. Томпсона в редакцию ВДИ». ВДИ 4, 130-139.
8. Karpov, S.P. (ed.) 2009: Letopis’ Moskovskogo universiteta. Istoricheskij
fakul’tet [Annals of the Moscow University. History department]. Moscow.
Карпов, С.П. (ред.): Летопись Московского университета.
Исторический факультет. М.
9. Krainskij, D.V. 2016: Zapiski tyuremnogo inspektora [Prison inspector’s
notes]. Moscow.
Краинский, Д.В. Записки тюремного инспектора. М.
10. Kuzishchin, V.I. 1972: [Nikolaj Nikolaevich Pikus (1907–1971)].
Vestnik drevney istorii [Journal of Ancient History] 1, 274-275.
Кузищин, В.И. Николай Николаевич Пикус (1907-1971). ВДИ 1, 274–275.
11. Ladynin, I.A. 2018: [The concept of ellinism on the soviet and
post-soviet historiography: evolution and pattern or historical specificity and
coincidence]. Dialog so vremenem [Dialog with the Time] 65, 185–206.
Ладынин, И.А. Понятие эллинизма в советской и постсоветской
историографии: стадиальность и закономерность или историческая
конкретность и случайность. Диалог со временем 65, 185–206.
12. Liholat, A.V. 1954: Razgrom natsionalisticheskoy kontrrevolutsii
na Ukraine (1917–1922) [Defeat of the nationalist counterrevolution in the
Ukraine (1917–1922)]. Moscow.

177
Лихолат, А.В. Разгром националистической контрреволюции
на Украине (1917–1922 гг.). М.
13. 1913: [List of captains of the military infantry by seniority. Complied
on the 1st of November 1912]. St. Petersburg.
Список капитанам армейской пехоты по старшинству. Составлен
по 1-е ноября 1912 г. СПб.
14. Merzon, A. 1940: [Historical science in the USSR. Scientific researches
in the historical faculty of the Moscow State University]. Istorik-marksist
[Historian-Marxist] 6 (082), 142–146.
Мерзон, А. Историческая наука в СССР. Научная работа
на историческом факультете Московского государственного университета.
Историк-марксист 6 (082), 142–146.
15. Moskalenko, A.E. 1980: [Scientific works of A.V. Konokotin].
Sredniye veka [The Middle Ages] 43, 407–409.
Москаленко, А.Е. Научные труды А.В. Конокотина. Средние века
43, 407–409.
16. Novikov, S.V. 2004: [Pikus Nikolaj Nikolaevich]. In:
Jenciklopedicheskij slovar’ Moskovskogo universiteta. Istoricheskij fakul’tet
[Encyclopedic Dictionary of Moscow University. History department]. Moscow,
361–362.
Новиков, С.В. Пикус Николай Николаевич. В сб.: Энциклопедический
словарь Московского университета. Исторический факультет. М., 361–362.
17. Pavlovskaya, A.I. 1992: [Konstantin Knstantinovich Zel’in (1892–
1983). (On the centenary of the birth)]. Vestnik drevney istorii [Journal
of Ancient History] 2, 220-230.
Павловская А.И. Константин Константинович Зельин (1892–1983).
(К 100-летию со дня рождения). ВДИ 2, 220-230.
18. Pikus, N.N. 1927: [On the wine ransom in towns of Novgorod Seversky
region in 1780–1790]. Zapiski istorichno-filologivhnogo viddilu VUAN [Notes
of the historical and philological department of the NUAS] 9, 242-261.
Пiкус М.М. Про винний вiдкуп по мiстах Новгород-Сiверського
намiстництва 1780-1790-х рокiв. Записки історично-філологічного відділу
ВУАН 9, 242-261.
19. Pikus, N.N. 1945: [Oikonomoi of nom in Hellenistic Egypt in 3rd c.
B.C.]. Uchenye zapiski Jaroslavskogo gosudarstvennogo pedagogicheskogo
instituta [Transactions of the Yaroslavl State Pedagogical Institute] VII, 3-11.
Пикус, Н.Н. Номовый эконом в эллинистическом Египте III в. до н.э.
Учёные записки ЯГПИ VII, 3-11.
20. Pikus, N.N. 1972: Carskie zemledel’cy (neposredstvennye
proizvoditeli) i remeslenniki v Egipte III veka do nashej jery (issledovanija

178
social’no-jekonomicheskih otnoshenij) [Royal farmers (direct producers) and
artisans in Egypt of 3rd c. B.C. (socio-economical aspect)]. Moscow.
Пикус, Н.Н. Царские земледельцы (непосредственные производители)
и ремесленники в Египте III в. до н.э. (исследования социально-
экономических отношений). М.
21. Samojlenko, A.G. 2012: [From the history of museum science in
Chernihiv province: the end of the 19th – the beginning of the 20th centuries].
Voprosy muzeologii [Issues of Museum Science] 2 (6), 40–49.
Самойленко А.Г. Из истории музейного дела в Черниговской
губернии: конец XIX – начало XX вв. Вопросы музеологии 2(6), 40–49.
22. Shtaerman, E.M., Pikus, N.N. 1951: [In memory of professor
V.S. Sergeev]. Vestnik drevney istorii [Journal of Ancient History] 2, 166–178.
Штаерман, Е.М., Пикус, Н.Н. Памяти профессора В.С. Сергеева.
ВДИ 2. 166-178.
23. Struve, V.V. (ed.) 1951: Khrestomatiya po istorii drevnego mira. T. 2
[Reader on the history of the Ancient World. T. 2]. Moscow,
Струве, В.В. Хрестоматия по истории древнего мира. Т. II. М.
24. Taburin, V.A. 1905: [In the war]. Niva [Field] 20, 390–400.
Табурин, В.А. На войне. Нива 20, 390-400.
25. 1967: [The 60th anniversary of Nikolay Nikolayevich Pikus]. Vestnik
drevney istorii [Journal of Ancient History] 4, 208.
К 60-летию Николая Николаевича Пикуса. ВДИ 4, 208.
26. Tjulenev, V.M. 2009: [Medieval studies in the Ivanovo University: the
main directions of scientific inquiry]. Sredniye veka [The Middle Ages] 70 (1-2),
303–315.
Тюленев, В.М. Медиевистика в Ивановском университете: основные
направления научного поиска. Средние века 70 (1-2), 303–315.
27. Zhebelyev, S.A., Kovalyev, S.I. (ed.) 1933: Antichnyy sposob
proizvodstva v istochnikah [Antique way of producing in the historical sources].
Leningrad.
Жебелев, С.А., Ковалев, С.И. (ред.). Античный способ производства
в источниках. Л.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
ГАИО – Государственный архив Ивановской области
ГАЯО – Государственный архив Ярославской области
РГВИА – Российский государственный военно-исторический архив

179
Семейство Пикусов. Чернигов. 1913 г.

Профессор Владимир Сергеевич Сергеев Константин Константинович Зельин


(1883–1941). (1892–1983).
В 1935–1941 гг. – заведующий В 1934–1955 гг. – доцент
кафедрой истории кафедры истории
древнего мира МГУ древнего мира МГУ
180
Мужская гимназия. Чернигов. Начало XX в.

181
Преподаватели исторического факультета ЯГПИ им. К.Д. Ушинского. 1948 г.
Н.Н. Пикус второй во втором ряду.
Источник: Форум Ярославского историко-родословного общества.
URL: forum.yar-genealogy.ru

Н.Н. Пикус с двоюродным братом Ю.П. Александровым

182
УДК 929

MEMORIA MEA: ИЯ ЛЕОНИДОВНА МАЯК


В.В. Дементьева
Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова, Ярославль,
Россия
vv_dementieva@mail.ru
Аннотация. Публикация представляет собой воспоминания автора
о своем научном консультанте в докторантуре на кафедре истории древнего мира
МГУ (1997–2000 гг.) – Ие Леонидовне Маяк, относящиеся, преимущественно,
к указанным годам, но также и ко времени как до поступления в докторантуру,
так и много позже обучения в ней.
Ключевые слова: И.Л. Маяк, научный консультант, Учитель, Человек.

MEMORIA MEA: IYA LEONIDOVNA MAYAK

Vera V. Dementyeva
P.G. Demidov Yaroslavl State University, Yaroslavl, Russia
v v_dementieva@mail.ru
Abstract. The paper consists of author’s memories about her scientific advisor
in doctorate at MSU ancient history department (1997–2000), Iya Leonidovna
Mayak, mainly related to these years, but also to the times both before doctorate and
long after studying there.
Keywords: I.L. Mayak, the scientific advisor, the Teacher, the Person.

На XXI Сергеевских чтениях в МГУ 29 января 2019 г. во время


проведения Круглого стола, посвященного памяти И.Л. Маяк,
прозвучала мысль, что у каждого из нас своя Ия Леонидовна, у всех своя
первая встреча и свой опыт общения с этой замечательной женщиной.
Конечно, у каждого, кто знал Ию Леонидовну, в сознании отложился свой
субъективный ее образ, поэтому в мемуарах разных людей отражены
будут какие-то собственные моменты восприятия этой незаурядной
и многогранно развитой личности. Не исключение и мои воспоминания;
предваряя их, процитирую слова самой Ии Леонидовны, написанные
ею в некрологе ее ученице Наталии Геннадьевне Майоровой, ибо три

© Дементьева В.В., 2019


183
главных характеристики, отмеченные в нем, являются стержневыми
в моем образе И.Л. Маяк: «Память о ней сохраняется в моем сердце
как память о талантливом, честном и скромном Человеке»1.
В 1986 г., когда я решилась – в силу разных, но одновременно
наслоившихся друг на друга причин – сменить профиль научной
деятельности (в 1985 г. я защитила кандидатскую диссертацию
по источниковедению дореформенной России) и заняться изучением
Античности, для себя я сразу поняла, что объектом моих исследований
будет Рим. Вероятно, тут сыграл свою роль привитый мне
преподавателем и куратором нашей группы в университете Ревеккой
Нахимовной Липмановой (окончившей отделение классической
филологии Ленинградского университета) интерес к латинскому
языку, юношеские представления о созвучном каким-то струнам моей
души «римском духе», волевых качествах и мужественности римлян,
вынесенные со студенческой скамьи от преподававшей нам древнюю
историю Ирины Леонидовны Станкевич (выпускницы кафедры
археологии МГУ) и из рекомендованной ею для обязательного
прочтения на первом курсе литературы. Так или иначе, приняв решение
заняться римскими штудиями, я решила для начала понять, «кто есть
кто» в отечественной науке о Древнем Риме, а для этого в конце января
1987 г. поехала послушать доклады на V Сергеевские чтения в МГУ.
Из всех «римских» докладчиков наибольшее впечатление на меня
произвела именно Ия Леонидовна Маяк, мне захотелось, чтобы она
помогала мне своими советами двигаться по-новому для меня пути, но
подойти к ней и сказать о своих планах я тогда не посмела (мне не было
еще 30-ти, между нами лежала возрастная дистанция ровно в 35 лет,
при моей застенчивости и осознании недостаточной подготовленности
для диалога начать его я не могла). Но я поняла вполне определенно,
что займусь, как она, архаическим Римом, – пример ее в отношении
эпохи изучения оказался заразителен. В области исследования римской
архаики Ия Леонидовна – как я сейчас уже могу оценить – сделала
в нашей историографии очень много, теперь наступила пора обобщения
ее вклада в науку, что и заставило меня написать в этом году статью
«Архаический Рим в исследованиях И.Л. Маяк: теоретические

Данные об авторе: Дементьева Вера Викторовна – доктор исторических наук,


профессор; руководитель Научно-образовательного центра антиковедения
ЯрГУ им. П.Г. Демидова.
1
Mayak 2009, 23.
184
проблемы и понятийный аппарат»2. Но тогда, более 30-ти лет назад,
я занялась накоплением историографической эрудиции, прочитав
внимательно труды самой Ии Леонидовны, а также многое из того, что
нашла в Ленинской и Исторической библиотеках по периоду ранней
Римской республики. Подготовившись таким образом в течение трех
лет, собравшись, наконец, с духом, я приехала в МГУ к профессору
И.Л. Маяк, найдя в Первом гуманитарном корпусе по расписанию ее
занятий подходящее время для встречи, и изложила ей свои намерения
заниматься римской архаикой. Она – с большой долей запальчивости
(видимо, ее несколько удивила моя самонадеянность человека, не
прошедшего соответствующую специализацию) – задала вопрос:
«А Вы Нибура читали?!». К счастью моему, имевшийся в «Ленинке»
труд Бартольда Нибура3 я успела до определенной степени одолеть,
неделю потратив только на то, чтобы привыкнуть к готическому шрифту
издания. Мой утвердительный ответ (и готовность показать конспект)
сразу привел к изменению отношения ко мне, – Ия Леонидовна
как-то смягчилась и посмотрела на меня светлым и добрым взглядом.
Я сказала, что хочу заниматься экстраординарными магистратурами,
набрала материал по раннереспубликанской диктатуре, она поддержала
желание двигаться в этом направлении и вскоре познакомила с Натальей
Николаевной Трухиной, а затем и с другими своими учениками.
Так я оказалась в гравитационном поле нашего общего светила.
В 1995 году в ЯрГУ проходила межвузовская конференция
с различными секциями, в том числе и по античной истории.
Я пригласила московских коллег, Ия Леонидовна приехала чуть ли
не в единственном числе, выступила с докладом, одобрила доклады
моих учеников (весьма тонко и, по сути дела, «с первого взгляда»,
определив потенциальные возможности каждого, сделав это вполне
точно), мы пообщались теперь уже на моей «территории обитания».
Я помню из того ее приезда несколько неформальных эпизодов. Один –
около церкви Рождества Христова, она говорила о впечатлении
от ярославских храмов, и в словах ее чувствовалась любовь
к прекрасному. Другой – в номере гостиницы «Юбилейная», когда
она вела речь о сложностях работы над переводом с древнегреческого
языка труда Дионисия Галикарнасского4. Пройдет потом еще десяток

2
Dementyeva 2019, 3–30.
3
Niebuhr 1833.
4
Dionysius of Halicarnassus 2005.
185
лет, перевод Дионисия под редакцией Ии Леонидовны будет издан,
и я напишу на него рецензию5. Но тогда она переживала, что работа
идет медленно, и не известно, когда все будет завершено. И, наконец,
третий эпизод того визита Ии Леонидовны: она у меня дома, рассказывает
о себе, о детстве и юности. Я помню ее слова о том, как во время войны
бомба попала в их дом, пока она с матерью находилась в бомбоубежище,
практически все их имущество погибло, они остались, буквально,
в чем были, а белые листы нот ее матери, известной танцовщицы
Веры Майи, были разбросаны, как снег, по соседним улицам.
В 1995 году, помнится даже, что это было 10 октября6, я поехала,
чтобы 11-го присутствовать на заседании кафедры истории древнего

5
Dementyeva 2006, 181–189.
6
День запомнился фантасмагорическим фоном, который в определенной
степени отражает социальную ситуацию середины 90-х гг., поэтому позволю
себе сделать отступление в примечаниях. Для конца первой декады октября днем
стояла неожиданно теплая погода, выше 20 градусов. Я поехала на автобусе,
т.к. купленный на поезд билет пропал в силу следующей причины. За день
до поездки у меня сильно разболелся зуб. Придя в кабинет врача, я попросила
удалить мне восьмой зуб, решив, что болит именно он. Мне его удалили
(не проверив, что именно он – причина боли), я пришла домой, но как только
стала отходить анестезия, боль начала нарастать и становилась нестерпимой.
Через несколько часов этой боли меня накрыл обморок, а поскольку накануне
муж уехал на конференцию в Саратов, дома со мной были только дети –
12-ти летний сын и 6-ти летняя дочь. Почувствовав, что теряю сознание,
я попросила сына открыть балкон, чтобы глотнуть свежего воздуха,
и отключилась. Очнулась я от того, что надо мной стоит и кричит соседка
по балкону: наша беременная кошка успела выбежать на соседний балкон
и задушить чужого котенка. В конце концов, мне вызвали скорую помощь
и остаток дня возили на ней по трем стоматологическим больницам, но нигде
не взялись меня лечить, только сделали обезболивающие уколы; сказали,
что пусть долечивают там, где начали, (иначе ответственность в случае чего
перейдет к тем, кто возьмет меня в стационар), и привезли опять домой. Ночью
я не могла уснуть от боли, а утром пошла к врачу в свою поликлинику, где
после рентгеновского снимка (сделанного мне «по знакомству» работавшей
в рентгенкабинете одноклассницей) выяснилось, что надо было не удалять
восьмой зуб, а вскрывать седьмой. Мне его вскрыли, вычистили нагноение, боль
уменьшилась. И я поняла, что, хотя поезд в Москву уже ушел, надо торопиться
на автобус. Поэтому, не заходя домой, я отправилась, как была, в одной легкой
блузке, на вокзал (понимая, что вечером будет холодно, но для меня было
очень важно обсудить мою первую монографию в МГУ) и, успев купить билет
на автобус (перевозки людей перешли уже к частным фирмам), села в него.
186
мира МГУ, в повестке которого значился вопрос об обсуждении моей
монографии по диктаторам ранней Республики7. В ходе заседания
Ия Леонидовна, являвшаяся основным рецензентом, хорошо отозвалась
о моем исследовании; я уже к тому времени съездила на свою
первую стажировку в Гёттинген, довольно полно собрала источники
и литературу по теме. Правда, о моем немецком шефе, профессоре
Йохене Бляйкене, Ия Леонидовна и тогда, и потом, делая какое-либо
замечание о его взглядах, с которыми не соглашалась, с некоторой долей
ревности говорила «Ваш Бляйкен...», хотя я никогда не придерживалась,
например, теории римского империя, которую он разделял. Книгу мою
(на издание которой деньги давал РГНФ) единогласно рекомендовали
к печати, – это был уже мой некоторый успех на поприще изучения
римской истории, и благословила его Ия Леонидовна.
Съездив в ноябре 1996 – январе 1997 гг. еще раз на стажировку
в Германию, я, выискивая постоянно способы повышения квалификации
в области античной истории, март – апрель 1997 г. провела на стажировке
в МГУ, тогда мы с Ией Леонидовной – при поддержке заведующего
кафедрой Василия Ивановича Кузищина и декана факультета Сергея
Павловича Карпова – решили, что я с осени буду проходить обучение
в докторантуре на кафедре истории древнего мира (и на Ученом совете
факультета такое решение по их рекомендации было принято). С ноября
1997 г. по ноябрь 2000 г. я была докторантом, а моим официальным
научным консультантом – Ия Леонидовна.

Когда вошел водитель, пассажиры ахнули, он почти не стоял на ногах, шел


по салону, цепляясь за спинки кресел, настолько был пьян. В 90-е гг. это
не было чем-то необычным, контроль за водителями (и далеко не только
за ними) остался в прошлом. Но за рулем водитель автобуса сидел тверже,
чем шел, и мы как-то доехали до Московской области, в которой у автобуса
оторвалось колесо (состояние техники тоже тогда не проверяли). Пассажиров
высадили на обочину шоссе и велели ждать, когда за ними придет другой
автобус этой частной фирмы. Уже наступил поздний вечер, стало холодно,
утеплиться мне было нечем, у меня в прямом смысле зуб на зуб не
попадал, а развороченный седьмой начал опять сильно болеть. Два часа на
ночном осеннем холоде довели меня до состояния изнеможения, в Москву
добралась далеко за полночь. На следующий день на заседании кафедры
я вынуждена была все время делать глоток холодной воды, держать ее у зуба,
тем самым уменьшая боль, чтобы произнести хотя бы что-то членораздельное.
7
Dementyeva 1996.
187
Как наставник в науке И.Л. Маяк всегда щепетильно относилась
к тому, чтобы стимулировать у нового поколения предельно ответственное
отношение к исследовательским занятиям (свойственное ей самой), –
всё должно быть аргументировано, перепроверено, взвешены
доводы не только «за», но и «против». Если бросить общий взгляд
на научное творчество учеников Ии Леонидовны, то их работы всегда,
даже если это краткие публикации по частному сюжету, сделанные
на периферии их занятий (не претендующие на принципиально
значимые выводы), будут содержать в научном отношении интересные
идеи, подкрепленные весомыми аргументами. В свое время Мария
Ефимовна Сергеенко, размышляя о том, что составляет «ценнейшие
результаты образования», определила это так: «понимание того,
чем должна быть настоящая научная работа, каким она должна
требованиям удовлетворять»8. Планку, которую нельзя понизить,
чтобы сохранить право называться исследователем, устанавливала
в умах своих учеников Ия Леонидовна, поэтому те, кто прошел ее школу
подготовки, всегда узнают друг друга «по почерку». «Ие Леонидовне
удалось сделать то, что удается немногим современным ученым, –
создать настоящую научную школу, заложить ее основы и развивать ее
как целостный организм, неразрывно связанный общностью традиции
и корнями, восходящими к Учителю, – отмечено было еще в начале
2000-х гг., – И состоялось это не только благодаря блистательному
научному таланту Ии Леонидовны, но и – может быть, в не меньшей
степени – благодаря таланту человеческому»9. Единомышленники
и последователи Ии Леонидовны определяют временем, когда ее
научная школа сформировалась, начало 90-х гг.10 Я вливалась в нее, когда
эта школа уже заявила о себе как о заметном факторе научной жизни
российского антиковедения. В чисто человеческом плане ученики
Ии Леонидовны проявляли друг к другу (и очень скоро стали проявлять
и ко мне) доброжелательное отношение, неформальный интерес
к исследовательским результатам, стремление к взаимопомощи, –
во всем этом, безусловно, чувствовалось воспитание их Ией
Леонидовной. За все это, за дельные советы и дружеские замечания,
поддержку и товарищеское участие я благодарна тем, кто составлял
и составляет «школу И.Л. Маяк» – прежде всего, Наталье Николаевне

8
To the history of antiquity in Russia... 2000, 308.
9
Employees... 2002, 206.
10
Editorial Council... 2002, 8.
188
Трухиной, Валерию Николаевичу Токмакову, Наталии Геннадьевне
Майоровой, Андрею Михайловичу Сморчкову, Леониду Львовичу
Кофанову. Их поддержка в условиях, прямо скажем, далеко не всегда
хотя бы нейтрального отношения (к сожалению, в среде античников
недоброжелателей и злопыхателей тоже, увы, хватает, как, вероятно,
в любой творческой и конкурентной среде) для меня была очень
дорога, – мне надо было доказывать, что я чего-то стою профессионально,
хотя появилась «ниоткуда». В целом же, наличие «школы И.Л. Маяк»
сыграло в моем переходе на античную стезю заметную роль. Я никогда
не забуду, как ученики Ии Леонидовны (а кроме них и некоторые
из тех, кто просто были ее студентами в МГУ, хотя защищали
диссертации по античной истории у других руководителей) дружно
пришли поддержать меня на защите докторской, они горячо
сопереживали мне и воспринимали мою защиту как наше общее дело.
Три моих года в докторантуре были отмечены частыми приходами
в квартиру Ии Леонидовны. Я могу безо всяких натяжек сказать, что
все 800 с лишним страниц моей докторской диссертации она самым
внимательным образом прочитала и вслух мне прокомментировала,
сделав предварительные пометки по тексту. При этом она далеко не
всегда соглашалась с написанным мною, но никогда не требовала,
чтобы я следовала ее пониманию вопроса и ее ответу на него. Она
предоставляла мне полную свободу мнения и не навязывала своего, –
даже малейшего нажима от нее никогда не исходило, хотя, разумеется,
она могла меня пытаться убедить, иногда делала это подолгу, но
только убедить, а не просто настоять на своем. Поскольку я, учась
в докторантуре МГУ, обязана была сохранить аудиторную работу
в ЯрГУ, то график моей жизни был обычно таким – половина каждой
недели в Москве (где я усиленно занималась древнегреческим
с преподавателями кафедры древних языков), половина – в Ярославле.
Поезд «Москва-Ярославль» стал для меня почти трамваем. Я могла
приехать к Ие Леонидовне домой утром, прямо с поезда, а могла
забежать вечером, торопясь на поезд, она неизменно старалась меня
вкусно накормить, при этом очень редко принимала мою помощь
на кухне (считанные разы разрешив мне это). Я нередко заставала
у нее других ее подопечных, настоящих ли, давнего ли прошлого.
Она всегда трогательно заботилась о своих учениках, иногда
делилась переживаниями по поводу их судеб, состояния их здоровья,
бытовой неустроенности и т.д. Она была по-матерински заботливой,
давала столь же ценные житейские советы, как и советы в науке.
189
Меня она учила находить компромиссы с теми людьми, с которыми
приходится контактировать, особенно на работе. Видя некоторую
бескомпромиссность моей натуры, она пыталась показать мне (в том
числе и на своем примере), как надо «сглаживать углы» в ситуациях
сложных взаимоотношений, – хотя, наверное, в этом отношении я,
увы, прилежной ее ученицей так и не стала.
Подчеркивая именно материнское отношение профессора Маяк
к ученикам, я позволю себе привести здесь достаточно интимную
деталь, о которой – с разрешения Ии Леонидовны – сказала, выступая
с поздравлением на ее последнем 95-летнем юбилее осенью 2017 г.
Накануне защиты моей докторской диссертации я пришла к ней
домой вечером, набегавшись за день по Москве на высоких каблуках
и, сбрасывая туфли, пожаловалась ей на то, что болят ноги. Она
сказала, что у нее есть превосходная мазь на такой случай, достала ее,
и сама стала натирать этим лечебным средством мои ноги. Я смутилась,
пыталась сказать, что сделаю это сама, но она ответила, что пользу
такое лекарство принесет только в том случае, если нанесет его кто-то
другой. Ей было тогда 78 лет, мы были в разных социальных статусах
и позициях в той конкретной ситуации по отношению друг к другу,
но для нее не было зазорно даже таким способом оказать мне помощь.
В этом проявилась ее сущностная черта – отсутствие взгляда «сверху
вниз» на любого человека, полное неприятие снобизма.
В тот памятный мне вечер 26 апреля 2001 года перед защитой
моей докторской Ия Леонидовна, проверяя мою «боеготовность»,
не забыла и о «форме одежды» на защиту. Зная о моем тогдашнем
пристрастии к довольно коротким юбкам, она выразила такую
рекомендацию: «Наденьте самую длинную юбку, какая у Вас есть».
Я растерянно сообщила в ответ, что приобрела и уже приготовила
костюм на защиту, а юбка в нем на 10 см выше колена. Она вздохнула
и сказала: «Ну, что с Вами делать, надевайте то, что есть». После
защиты Ия Леонидовна подарила мне – по случаю этого, важного
для меня, события – гематитовые бусы, – они у меня с тех пор в качестве
талисмана, – в трудные минуты я прикасаюсь к ним. И еще повторяю
ее «заклинательную» фразу: «Маленькие несчастья предохраняют
нас от больших».
Иногда я посещала в поточной аудитории лекции Ии Леонидовны
по римской истории, которые она читала первокурсникам истфака
МГУ. Материал темы всегда излагался ею доходчиво, с ярко
преподнесенными деталями, которые могли послужить студентам
190
«зацепочками» для памяти. Она не переусложняла информацию
теоретическими моментами, старалась избегать большого количества
абстракций, стремилась вызвать интерес к событиям и людям
изучаемого времени. Речь ее текла свободно, была четкой, с обилием
логических ударений. У нее была установка, которую она стремилась
передать и мне: «лекция рассказывается, а доклад читается». Каждый
раз, когда я не зачитывала доклад по тексту, а излагала без оного суть
вопроса, она говорила, что я не права, повторяла утверждение «доклад
читается», и как-то пояснила, что эту заповедь она получила от своих
учителей. Она высоко ценила своих наставников в науке – Николая
Александровича Машкина и Константина Константиновича Зельина.
«Манера общения Ии Леонидовны с учениками заставляет
вспомнить старинные, еще дореволюционные, университетские
обычаи общения профессоров и студентов...», – писали ее ближайшие
коллеги, подчеркивая простоту ее обращения к представителям новых
генераций и дружеский «домашний» тон11. На книгах Ии Леонидовны,
подаренных ею мне, в дарственных надписях стоит адресование
в несколько необычной форме: «Дорогой Верочке Викторовне...».
(В таком сочетании уменьшительно-ласкательного варианта имени
с отчеством меня называли, кроме нее, только десятилетние девчонки
моего отряда в пионерском лагере, у которых я была 18-ти летней
вожатой.) В этом – проявление одновременно дружески-личного
и уважительного отношения, столь свойственного Ие Леонидовне.
Она умела быть другом и высоко ценила дружбу. Я наблюдала
ее дружеское участие не только в жизни учеников, но и ровесников.
Для нее была большой человеческой утратой смерть Елены Сергеевны
Голубцовой. Я хорошо помню сентябрьский день 1998 г., когда мы
вдвоем с Ией Леонидовной шли на похороны Елены Сергеевны,
я видела неизбывное горе в каждом движении шедшей со мной рядом
хрупкой женщины; я чувствовала, как срывается ее голос в прощальных
словах, которые она произносила у гроба подруги. Потом Ия
Леонидовна неоднократно писала о Елене Сергеевне, стараясь не только
подчеркнуть ее научный вклад, но и сохранить для читателя добрую
память о ее человеческих качествах и женственном облике. Приведу
ее слова, которые характеризуют, по сути дела, их обеих: «Всегда
и во всем – дома, на официальных собраниях и научных конференциях

11
Department of History... 2012, 154.
191
Елена Сергеевна умела вести себя достойно – уважительно, твердо
и, вместе с тем, удивительно доброжелательно»12. Достойно,
уважительно, твердо и удивительно доброжелательно – именно так
держала себя сама Ия Леонидовна, к ней эти ее собственные слова
целиком и полностью применимы.
И.Л. Маяк проявляла искреннюю заинтересованность в успехах
на научном поприще других людей, она была готова помочь каждому,
знала, к моему не проходящему удивлению, по именам и фамилиям моих
аспирантов, выступления которых слышала хотя бы раз, и спрашивала
потом об их достижениях. Я помню, когда она в июне 2003 г. приехала
в Ярославль на конференцию «Римское частное и публичное право:
многовековой опыт развития европейского права», проходившую
в Москве и в нашем городе (свой доклад она сделала в столице, но
приняла активное участие и в ярославской части программы заседаний),
то мои совсем молодые ученики были удивлены расположенностью
Ии Леонидовны к общению с ними, ее открытостью и скромностью.
Ие Леонидовне было свойственно философское отношении
к бытию и неиссякаемый – даже в преклонном возрасте –
жизненный оптимизм. В декабре 2011 г., когда ей сделали операцию
на поджелудочной железе из-за серьезного заболевания, я пришла
к ней в больничную палату, и между нами состоялся такой диалог,
который я помню дословно:
– Ия Леонидовна, что Вам теперь можно есть?
– Верочка, если мы будем считать, что мне осталось жить два
месяца, то тогда можно всё. Но если мы будем исходить из того, что
мне надо прожить еще лет пять, то тогда – практически ничего.
Ия Леонидовна прожила после этого еще целых семь лет, даже
перевыполнив свой тогдашний план, – она умела вести аскетический
образ жизни, точно рассчитывать время, и умерла только тогда, когда
закончила ряд дел, завершение которых считала необходимым.
Удивительно цельная, долгая, достойно прожитая жизнь.

Литература / References

1. Dementyeva, V.V. 2019: Archaic Rome in the research of I. L. Mayak:


theoretical problems and conceptual apparatus. Vestnik Moskovskogo

12
Mayak 1998, 12.
192
gosudarstvennogo universiteta. Seria 8 Istoria [Journal of Moscow State
University. Series 8 History] 3, 3–30.
Дементьева, В.В. Архаический Рим в исследованиях И.Л. Маяк:
теоретические проблемы и понятийный аппарат. Вестник МГУ. Серия 8
История 3, 3–30.
2. Dementyeva, V.V. 2006: Dionysius of Halicarnassus. Roman antiquities.
T.1-3. Translation from ancient Greek. Ex. ed. I.L. Mayak. M.: Publishing house
“Frontiers XXI”. Vol.1. – 272 p. with ill; Vol.2. – 274 p. with ill.; Vol.3. – 320 p.
with ill.] Vestnik drevney istorii [Journal of Ancient Hostory] 3,181–189.
Дементьева, В.В. Дионисий Галикарнасский. Римские древности.
Т.1-3. Перевод с древнегреческого. Отв. ред. И.Л. Маяк. М.: Издательский
дом «Рубежи XXI». 2005. Т.1. – 272 с. с илл.; Т.2. – 274 с. с илл.; Т.3. –
320 с. с илл. // Вестник древней истории. 2006. №3. С. 181-189.
3. Dementyeva, V.V. 1996: Magistratura diktatora v ranney Rimskoy
respublike [Magistracy of Dictator in the Early Roman Republic (5–3 centuries
BC)]. Yaroslavl.
Дементьева, В.В. Магистратура диктатора в ранней Римской
республике (V-III вв. до н.э.). Ярославль.
4. Dionisii Galikarnasskii. 2005: Rimskie drevnosti. T. 1-3. Perevod
s drevnegrecheskogo / Otv. red. I.L. Mayak. M.: Izdatel’skii dom «Rubezhi
XXI» Т.1. – 272 s. s ill.; Т.2. – 274 s. s ill.; Т.3. – 320 s. s ill. [Dionysius of
Halicarnassus. Roman antiquities. Vol.1-3. Translation from ancient Greek. Ex.
ed. I.L. Mayak. M.: Publishing house “Frontiers XXI”. Vol.1. – 272 p. with ill;
Vol .2. – 274 p. with ill.; Vol.3. – 320 p. with ill.]
Дионисий Галикарнасский. Римские древности. Т. 1–3. Перевод
с древнегреческого. Отв. ред. И.Л. Маяк. М.: Издательский дом «Рубежи
XXI». Т.1. – 272 с. с илл.; Т.2. – 274 с. с илл.; Т.3. – 320 с. с илл.
5. Editorial Council, Editorial Board and editors of the journal “Ancient
Law – Ius Antiquum”. 2002: On the 80th Birthday of prof. I.L. Mayak. IVS
ANTIQVVM. Drevnee pravo [IVS ANTIQVVM. Ancient Law], 7–12.
Редакционный совет, редколлегия и редакция журнала «Древнее
право – Ius Antiquum». К 80-летию со Дня рождения проф. И.Л. Маяк. IVS
ANTIQVVM. Древнее право 2, 7–12.
6. Employees, graduate students, students of the Department of the
History of the Ancient World and the Department of ancient Languages
of the Faculty of History of Moscow State University, Editorial Board and
editors of the “Journal of Ancient History.” 2002: To the 80th Birthday
of Iya Leonidovna Mayak. Vestnik drevney istorii [Journal of Ancient Hostory]
4, 205–207.
Сотрудники, аспиранты, студенты кафедры истории древнего мира
и кафедры древних языков Исторического факультета МГУ. Редколлегия
193
и редакция журнала «Вестник древней истории». 2002: К 80-летию
Ии Леонидовны Маяк. Вестник древней истории, 4, 205–207.
7. To the history of antiquity in Russia. Memories of Professor, Doctor
of Philology M.E. Sergeenko. 2000: Publication prepared by E.V. Fedorova.
In: Proceedings of the department of ancient languages. (To the 50th anniversary
of the department). Moscow, St. Petersburg: “Aleteya”, 296–311.
К истории антиковедения в России. Воспоминания профессора,
доктора филологических наук М.Е. Сергеенко / Публикацию подготовила
Е.В. Федорова. В сб.: Труды кафедры древних языков. (К 50-летию
кафедры). М.; СПб.: «Алетейя», 296–311.
8. Mayak, I.L. 2009: Natalia Gennadievna Mayorova (1960–2008).
Proceedings of the department of ancient languages. (To the 75th anniversary
of the Faculty of History of Moscow State University and the 60th anniversary
of the department). Moscow: “Indrik”, 2, 22–23.
Маяк, И.Л. Наталия Геннадьевна Майорова (1960–2008). В сб.: Труды
кафедры древних языков. Вып. II. (К 75-летию исторического факультета
МГУ и 60-летию кафедры.) М.: «Индрик», 22–23.
9. Mayak, I.L. 1998. In memory of Elena Sergeevna Golubtsova. In: The
law and custom of hospitality in the ancient world. Conference reports. Moscow:
Institute of World History Russian Academy of Sciences.
Маяк, И.Л. Памяти Елены Сергеевны Голубцовой. В сб.: Закон
и обычай гостеприимства в античном мире. Доклады конференции. М.:
ИВИ РАН, 7–12.
10. Department of History the Ancient World of Faculty History of
Lomonosov Moscow State University, Department of Comparative Studies
of Ancient Civilizations of Institute of World History Russian Academy of
Sciences. 2012: Anniversary of Iya Leonidovna Mayak. Vestnik drevney istorii
[Journal of Ancient History] 3, 152-154.
Кафедра истории древнего мира исторического факультета МГУ
им. М.В. Ломоносова, Отдел сравнительного изучения древних
цивилизаций Института всеобщей истории РАН, Редколлегия и редакция
журнала «Вестник древней истории». 2012: Юбилей Ии Леонидовны
Маяк. Вестник древней истории 3, 152–154.
11. Niebuhr, B. 1833: Römische Geschichte. Bd. 1. Berlin.

194
2013 год. XVIII Сергеевские чтения. И.Л. Маяк и В.В. Дементьева
руководят заседанием секции по истории Римской республики

195
2017 г. И.Л. Маяк делает доклад на заседании,
посвященном ее 95-летнему Юбилею. Исторический факультет МГУ

2017 г. И.Л. Маяк на заседании,


посвященном ее 95-летнему Юбилею. Исторический факультет МГУ
196
2017 г. И.Л. Маяк и В.В. Дементьева на праздновании
95-летнего Юбилея И.Л. Маяк на историческом факультете МГУ

197
СОДЕРЖАНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ ............................................................................. 3

I. ДРЕВНЯЯ ГРЕЦИЯ ................................................................. 5


Цымбал О.Г. ИЗУЧЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ КРИЗИСА
ГРЕЧЕСКОГО ПОЛИСА IV в. до н.э.
В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ........................................... 5
Энзельдт О.С. МУЗЫКАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА
ДРЕВНЕГРЕЧЕСКИХ ПОГРЕБАЛЬНЫХ ОБРЯДОВ
И ВОЕННЫХ ПОХОДОВ ............................................................ 18

II. РИМСКАЯ РЕСПУБЛИКА .................................................. 31


Фролов Р.М. МАГИСТРАТУРЫ AD TEMPUS INCERTUM
И ОГРАНИЧЕНИЕ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТИ
ДОЛЖНОСТНЫХ ПОЛНОМОЧИЙ
В РИМСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ (ПО ПОВОДУ
КОНЦЕПЦИИ У. КОЛИ) .............................................................. 31
Дементьева В.В. РОДОССКАЯ НАДПИСЬ (SIG3 745):
ЧТО СВЯЗЫВАЛО ГРЕКА ПОЛИКЛА
С РИМСКИМИ ДОЛЖНОСТНЫМИ ЛИЦАМИ? .................... 53

III. РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ ........................................................ 68


Веселова Ю.С. КОНФЛИКТЫ ПЛЕМЕННОЙ ЗНАТИ
БРИГАНТОВ В I в. н.э.: ПРОТИВОРЕЧИЯ В ИХ
ИЗЛОЖЕНИИ У ТАЦИТА И ТРАКТОВКИ
ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ .................................................................... 68
Крылова Т.В. СТРАТЕГ АПОЛЛОНИЙ И ЕГО СЕМЬЯ
В ПЕРИОД ИУДЕЙСКОГО ВОССТАНИЯ В ЕГИПТЕ
(ПО ДАННЫМ АРХИВА АПОЛЛОНИЯ) .................................. 76
Усков Г.В. РИМСКИЕ НАМЕСТНИКИ
В СЕВЕРНОЙ АФРИКЕ ВО II в. н.э.  ......................................... 88

198
Филимонов Н.А. СОЦИАЛЬНАЯ СТРАТИФИКАЦИЯ
НАСЕЛЕНИЯ РИМСКОЙ ДАКИИ ПО ДАННЫМ
ЭПИГРАФИКИ .............................................................................. 95

IV. НАРРАТИВНЫЕ ИСТОЧНИКИ:


ИНТЕРПРЕТАЦИИ СОДЕРЖАНИЯ ............................... 106
Усов Д.А. PIUS AENEAS ET FURENS TURNUS:
ПРОБЛЕМА ИНТЕРПРЕТАЦИИ ОБРАЗОВ В КОНТЕКСТЕ
ПОЛИТИЧЕСКОГО СМЫСЛА «ЭНЕИДЫ» ........................... 106
Дягилева Е.В. АНТИЧНЫЕ ТРАДИЦИИ
В ЭПИСТОЛОГРАФИИ ГАЛЛЬСКИХ
ЕПИСКОПОВ V–VI вв.: СИДОНИЙ АПОЛЛИНАРИЙ,
РУРИКИЙ ЛИМОЖСКИЙ И АВИТ ВЬЕННСКИЙ ................ 123

V. ПЕРЕВОДЫ С ЛАТИНСКОГО ЯЗЫКА


И «ЖИВАЯ ЛАТЫНЬ» ........................................................ 136
Павлов А.А. ИСИДОР СЕВИЛЬСКИЙ. «ЭТИМОЛОГИИ,
ИЛИ НАЧАЛА». КНИГА IV. О МЕДИЦИНЕ ........................ 136
Фролов Д.Л. «ПОДТВЕРЖДЕНИЕ» ГЕНРИХА
ФЛАНДРСКОГО И МАРИНО ДЗЕНО ..................................... 155
Следников А.Г. ALEXIVS SCATEBRANVS RVTENVS:
“SCHOLAS ELOQVENTIAE LATINAE VIGINTI
AMPLIVS ANNOS IAM HABEO” ............................................. 164

VI. ЖИЗНЬ ИСТОРИКОВ-АНТИКОВЕДОВ:


ИССЛЕДОВАНИЯ И ВОСПОМИНАНИЯ ..................... 169
Данилов Е.С. НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ ПИКУС:
СТАНОВЛЕНИЕ ИСТОРИКА ................................................... 169
Дементьева В.В. MEMORIA MEA:
ИЯ ЛЕОНИДОВНА МАЯК ........................................................ 183

199
Научное издание

LUMEN INTELLECTUS*

ПАМЯТИ
Ии Леонидовны Маяк

Сборник статей
Научно-образовательного центра антиковедения
ЯрГУ им. П.Г. Демидова

* СВЕТ РАЗУМА

Оригинал-макет подготовлен
издательским бюро «Филигрань».

Подписано в печать 19.11.19. Формат 60х90 1/16.


Усл. печ. л. 12,5. Заказ № 19156. Тираж 100 экз.

Отпечатано в типографии ООО «Филигрань»


г. Ярославль, ул. Свободы, д. 91
pechataet.ru