Вы находитесь на странице: 1из 60

Рейчел Томас

Неожиданное влечение
Любовный роман – Harlequin – 1005

Аннотация

Пайпер Райли не смогла устоять перед чарами страстного красавца. Та жаркая ночь могла
оказаться первой и последней их встречей, но вскоре Пайпер узнала, что беременна. Она готова растить
ребенка одна, но все-таки решает узнать у его отца, не хочет ли он принимать участие в его судьбе.
Итальянский миллионер и любвеобильный холостяк Данте Манчини не в восторге от неожиданного
отцовства, но оно оказалось на редкость кстати. Для исправления собственной репутации плейбоя и повесы
ему нужно срочно жениться. Он убеждает Пайпер заключить соглашение, по которому представит ее всем
как свою невесту, хотя свадьбы не будет.

Рейчел Томас
Неожиданное влечение
Пролог
Два месяца назад
Пайпер совершенно потеряла голову от жарких поцелуев и горячих ласк, вызвавших
шквал новых ощущений. Боль и горе этого дня отошли на второй план, остался только
чувственный шепот на итальянском языке, которым она не владела.
В его объятиях, впервые за много месяцев Пайпер чувствовала себя особенной,
желанной, нужной. Что дальше – не важно. Сейчас жизненно необходимо заполнить
внутреннюю пустоту. Самым сильным желанием было отдаться этому мужчине, покориться
его страсти, принимать поцелуи, забыв обо всем.

1
Пайпер разочарованно замерла, когда он прервал поцелуй и, отстранившись, взглянул
на нее глазами цвета темной карамели, в которых полыхала пламенная страсть. Поощренная
его взглядом, она улыбнулась, хотя была не в силах спрятать тоску, разрывавшую изнутри.
Никогда не чувствовала себя желанной ни для одного мужчины и, конечно, никогда не
целовалась так, как с ним.
Этот мужчина был умелым любовником, смотрел на нее с неприкрытым желанием,
почти осязаемо вибрировавшим в полумраке гостиничного номера. Пайпер понимала, что
пути назад нет, да и некуда отступать. Притяжение между ними оказалось слишком сильным
и непреодолимым, возникло с первого взгляда, еще до того, как он предложил покинуть
вечеринку вместе.
Прекрасно осознавая, что продолжения не будет, она решила отдаться ему, невинная
и открывающая для себя мир плотских наслаждений, тем не менее отдающая себе отчет в
том, на что может рассчитывать. Она – официантка на вечеринках в Сиднее и в Лондоне, а
он – плейбой в поисках страсти на одну ночь. Однако ее не заботил вопрос о том, чтобы
устроить личную жизнь с подходящим человеком. Сегодня она увлеклась не тем мужчиной.
Желая утопить горе, она тем не менее не отрицала, что их взгляды пересеклись сразу,
стоило ему появиться на вечеринке. Складывалось ощущение, что огненный вихрь,
вовлекший ее в водоворот, изменит всю жизнь. Пайпер не знала, как все произойдет, просто
чувствовала, что это непременно случится.
Он коснулся ее лица, провел пальцем по щеке. Пайпер закрыла глаза, колени
задрожали от слабости. Он притянул ее ближе, придавив своей тяжестью девственное тело,
заставляя пульсировать от неутоленного желания. Решение пришло само собой.
– Прежде чем мы продолжим, ответь: нам нужно предохраняться?
Хриплый голос с сильным акцентом усиливал возбуждение, прожигавшее изнутри.
Пайпер уже не могла мыслить ясно.
– Предохраняться. – Обычно скромная и застенчивая, и когда это она научилась
шептать так соблазнительно, что даже не узнавала собственного голоса?
– Я намерен заняться с тобой любовью, mia cara1.
Он снял пиджак. От его слов и этого решительного действия сердце Пайпер забилось
сильнее. Остатки здравого смысла были отброшены вместе с пиджаком.
Его белая рубашка выделялась ярким пятном в темной комнате, когда он подошел к
ней, дрожащей от ожидания, взволнованной и напуганной неизвестностью, и нарочито
медленно обнял и поцеловал. Провел рукой вдоль шеи, по плечу и, спустив бретельку
платья, поцеловал около ключицы. Его губы оставляли пылающий след на коже, она
утратила способность мыслить ясно.
– Все в порядке, – выдохнула Пайпер.
Его поцелуи спускались все ниже, остатки ее мыслей поглощал обжигающий огонь,
все сильнее разгоравшийся от каждого прикосновения.
– Тогда нас ничто не остановит.
С удивительной легкостью он расстегнул молнию платья, черный шелк упал к ногам.
Вспыхнув от стыда, Пайпер смотрела, как он касается груди, дотрагивается до отвердевшего
соска, заставляя задыхаться от удовольствия. Потом подразнил языком другой сосок, и
желание стало нестерпимым.
– Да, так. – Она закрыла глаза.
– Ты хочешь меня, mia cara?
Его теплое дыхание усиливало ощущение лихорадки.
– Я хочу тебя. – От нескончаемых ласк Пайпер с трудом произносила слова, запустив
пальцы в его густые волосы, хотела, чтобы это не заканчивалось никогда. – Займись со мной
любовью.
Он тихо рассмеялся, уткнувшись ей в грудь, и она выгнулась от наслаждения.
1 Моя дорогая (ит.).

2
– Это самое лучшее, что я могу сделать, маленькая проказница.
Его акцент волновал ее так же сильно, как и слова, усиливая новую, но уже ставшую
насущной потребность, и это повлекло Пайпер дальше.
– Сейчас. – Она прижала его к себе, желая чувствовать тело, ощущать кожу. – Я хочу
тебя немедленно.
Он издал мягкий сексуальный смешок и отпустил ее ненадолго. Черное шелковое
платье лежало на полу, а она стояла перед ним в маленьких черных трусиках и туфлях с
ремешками.
Его взгляд впитывал ее наготу, в воздухе между ними проскакивали электрические
разряды желания. Она отогнала прочь обычную застенчивость, совершенно неуместную
сейчас. Ей нужно было немедленно увидеть и потрогать его, она так сильно дернула его за
рубашку, что чуть не оторвала пуговицы. Он издал яростный рык удовольствия, и она
устремилась навстречу своему желанию. Пути назад не было. Прочь осторожность и
сомнения.
Стремительным и решительным движением он толкнул ее на кровать, на ходу
стягивая рубашку и обнажая мускулистый торс с темными волосами. И с дьявольским
блеском в глазах избавился от остальной одежды.
Пайпер смотрела на него, восхищаясь, дрожа от ожидания и все больше возбуждаясь.
Сердце стучало так громко, что казалось, весь Лондон слышит этот дикий грохот. Она
ахнула, когда он опустился на нее сверху, придавив своей тяжестью, и почувствовала силу
его возбуждения.
Снова прошептав что-то по-итальянски, он страстно поцеловал ее в шею, а она
впилась ногтями ему в спину. Но и этого оказалось недостаточно – ей хотелось большего.
Движимая мощной волной желания, уже не контролируя себя, она просунула руку
между их телами. Он слегка приподнялся, позволив трогать его. Пайпер хотела чувствовать
его, чтобы он также изнывал от наслаждения. Но и этого недостаточно. Она стремилась
избавиться от последних барьеров в виде одежды и дотронуться до него целиком, прежде
чем он ею овладеет.
Желание взяло верх, и она подняла бедра ему навстречу, умоляя взять ее. Она так
сильно его хотела. Ждала этого момента.
– Боже мой. Ты богиня, посланная мучить меня.
Обхватив запястья, он завел ее руки за голову. Его горящий взгляд стал алчущим,
неистовым. Он тяжело задышал, встретив взгляд ее потемневших сексуальных глаз. Пайпер
обвила его ногами, стремясь слиться с ним.
Застонав и отпустив ее руки, он разорвал на ней черные трусики. Ее восклицание
лишь воодушевило его, прижавшись крепче, она почувствовала жар его возбужденной
плоти.
Он вошел в нее, но ее испуганный вскрик заставить его остановиться. Взглянув ему в
лицо, она увидела выражение озадаченности, но не желала допускать, чтобы все закончилось
вот так. Она хотела полного слияния. Чтобы он взял ее, сделал своей. Пусть даже на одну
ночь.
– Боже мой.
– Не останавливайся, – шептала она, подняв бедра и позволив ему войти глубже,
приникнув губами к его груди, солоноватой на вкус.
– Ты… – прохрипел он.
Но она прижала свои губы к его губам, не давая произнести правду, и, двигая
бедрами, заставила продолжить.

3
С диким стоном он присоединился к ней в бешеном танце секса. Это было так
захватывающе, гораздо более волнующе, чем она ожидала. От избытка чувств у нее из глаз
скатилось несколько слезинок. Уткнувшись лицом ему в грудь, вдыхая сексуальный аромат,
она знала, что этот момент навсегда останется в памяти. Момент, когда она потеряла
девственность, став настоящей женщиной. И сделал это мужчина, у которого она даже не
удосужилась спросить имя.
Когда пульс замедлился, а его тело расслабилось, она попыталась встать, но он
поймал ее за руку, притянув к себе.
– Я тебя никуда не отпущу, mia cara.
Эти страстные слова вернули ее в реальность. Сквозь туман плотских наслаждений
наконец-то начали пробиваться рациональные мысли. Она потеряла девственность и
поставила под угрозу свою новую работу. Ради мужчины, который ей даже не представился.
Его поцелуи и нежные слова соблазнили ее в тот день, когда она была особенно уязвима,
когда нужно было почувствовать себя живой, осознать женщиной.
Его дыхание стало глубоким, он уснул, продолжая крепко держать ее в объятиях.
Пора уходить. Может быть, она пережила самую чудесную ночь, но нужно вернуться в свою
жизнь.
Пайпер выскользнула из кровати и, найдя свои вещи, тихо оделась в темноте. Он
пошевелился во сне. Она посмотрела на красивое лицо, худощавое тело, частично скрытое
под простыней, запечатлев его в памяти. Ему нужны только случайные связи. Несмотря на
свою наивность, она знала это.
Она осторожно вышла из номера мужчины, чьего имени не знала и которого никогда
больше не увидит, и снова стала собой – застенчивой девушкой, приехавшей в Лондон из
Австралии год назад.

Глава 1
Последние две недели жизнь Данте Манчини катилась под откос, и это послужило
причиной большого количества выпитого виски на незапланированной вечеринке прошлым
вечером. Он старался не думать о возмутительном предложении Бенджамина Картера по
нейтрализации вредных последствий статьи в журнале «Охотники за знаменитостями».
Скандальное издание назвало его, Бена Картера, шейха Зайна аль-Гамди и Ксандера
Тракаса самыми любвеобильными в мире холостяками, причинив ущерб репутации их
благотворительного фонда «Надежда». В результате управляющий совет фонда потребовал
либо решить проблему, либо выйти из состава попечителей. Более того, сделка, которую он
так долго готовил, грозила развалиться из-за того, что теперь знали все. Он – плейбой и
холостяк.
Возможно, идея Бена все же сработает? Столь радикальное решение, как брак,
отвлечет нежелательное внимание от благотворительного фонда и спасет самую выгодную
сделку. Возможно. Но готов ли он рискнуть?
Данте вошел в офис, не потрудившись снять солнцезащитные очки и не готовый
признать, что причина головной боли и плохого настроения – перебор с виски, выпитым
вчера после того, как ему предложили подыскать себе жену.
Он нажал на кнопку вызова лифта и глубоко вздохнул, расстроенный тем, что Беттино
Д’Антонио вышел из сделки, потому что он, Данте Манчини, владелец компании, не
признает ценность семьи.
Лифт прибыл, и Данте нажал кнопку этажа, который занимала штаб-квартира его
собственной глобальной бизнес-империи по производству возобновляемых источников
энергии. В попытке обрести самоконтроль и избавиться от головной боли он снова глубоко
вздохнул.
Двери закрылись, и в мысли закралась тревога. Память рисовала картины горячего
секса в лондонском отеле с огненноволосой незнакомкой, о которой он мечтал с тех пор,
вспоминая о ней каждый день.
4
Дикая и страстная. При этом девственница. Он понял это, овладев ею. Ее колдовские
зеленые глаза продолжали его преследовать, и при мысли о ней снова нахлынуло
возбуждение.
– Проклятие.
Данте ни разу не вспоминал ни об одной женщине после расставания, а о той рыжей
думал до сих пор, хотя с момента встречи прошло более двух месяцев. Все кончено. Он сжал
кулаки. Сейчас не время предаваться воспоминаниям о случайной ночи. Нужно
сосредоточиться на работе. Нельзя допустить, чтобы какая-то статейка в «Охотниках за
знаменитостями» испортила самую грандиозную сделку и навредила репутации
благотворительного фонда, в который он делал отчисления. Правда, совету Бенджамина
Картера следовать тоже не хотелось. У него нет никакого желания жениться только лишь для
спасения репутации. Есть же другой выход. Наверняка. И он уверен, что найдет его.
Лифт прибыл на нужный этаж, и Данте вошел в офис. Голова по-прежнему болела,
из-за срывавшейся сделки нервы напряглись до предела.
Секретарша вскочила с места, но он обошелся без привычной утренней шутки, не в
состоянии вообще говорить приятные вещи. Ему нужны полная тишина и крепкий черный
кофе.
– Я не хочу, чтобы меня беспокоили, – отрезал Данте, проходя мимо ее стола, желая
поскорее скрыться за дверью кабинета, окнами выходящего на старые кварталы Рима.
– Синьор Манчини, – окликнула секретарша, и он остановился у двери в кабинет, с
облегчением вспомнив, что на нем солнцезащитные очки.
Нежелательно, чтобы секретарша видела похмельные страдания. После встречи с
Беном и остальными ему удалось поспать всего пару часов во время ночного перелета в Рим,
но это не слишком-то помогло. Сейчас ему больше всего хотелось остаться в одиночестве.
– Ни звонков. Ни совещаний. Ничего, – приказал он и, не допуская возражений,
быстро вошел в кабинет, хлопнул дверью и, закрыв глаза, глубоко вздохнул. Мир сошел с
ума. Все, над чем он работал, может пойти прахом.
Пробормотав проклятие, Данте пересек офис, нажал на кнопку кофемашины, постоял
у окна с видом на город, который сначала был к нему жесток и требователен, а потом стал
одним из двух городов в мире, где он чувствовал себя как дома.
Когда приятный аромат кофе уже наполнил офис, Данте вдруг услышал движение
позади себя и напрягся. Медленно повернувшись, только сейчас стал понимать причину
настойчивости секретарши. Та желала о чем-то предупредить.
Огненноволосая сирена, не выходившая у него из головы последние два месяца,
убежавшая от него той ночью, пока он спал.
Последняя, кого он ожидал сейчас увидеть.
– Надеюсь, ты не возражаешь, чтобы я подождала здесь, – произнесла девушка мягко
и неуверенно. Одетая в джинсы и голубой свитер, она была совершенно не похожа на
гламурную, уверенную в себе красотку, с которой он делил постель той ночью. Значит, тогда
она притворялась и не была опытной соблазнительницей. Более того, она была
девственницей и скрыла от него это. Он понял это слишком поздно.
Сняв очки, он взглянул на нее. Как она его нашла? Как узнала, кто он? Те несколько
часов в гостиничном номере были наполнены таким накалом страсти, что они даже не
спросили имен друг друга, не говоря уже о телефонных номерах.
Ледяные пальцы страха стиснули горло. Она будет его шантажировать? Хочет
продать свою историю желтой прессе? Потому и приехала в Рим без предупреждения? Хочет
денег за свое молчание?
– Мне ничего другого не остается.
В его голосе послышались горечь и разочарование. После той ночи он возвел ее на
пьедестал, мысленно постоянно возвращаясь к ней, чувствуя себя влюбленным подростком.
Она затронула его душу, как ни одна женщина до нее. Даже теперь, находясь с ней рядом, он
чувствовал возбуждение.
5
Девушка встала, и он взглянул на ее ноги, вспоминая, как она обвила ими его талию.
Усилием воли заставил себя спуститься с небес на землю.
– Чего ты хочешь?
– Я должна кое-что тебе сказать, а потом сразу уйду.
В ее голосе все еще мелькали нотки нерешительности, лицо было бледным.
Возможно, потому, что она сейчас без макияжа?
Она больше не выглядела соблазнительницей. Перед ним стояла застенчивая девушка.
И она больше не была девственницей. Он стал ее первым любовником и теперь хотел знать,
почему она утаила это от него. Но не спросил. Посмотрел на нее и почувствовал, что она
скрывает нечто большее, более угрожающее.
– Сколько. – Он прищурил глаза, злясь на себя. Сам поставил себя в такое положение,
не проявив с этой женщиной обычную осторожность.
Ее тонкие брови поползли вверх.
– Сколько что?
Данте подошел ближе, и аромат ее духов снова раздразнил память. Он безуспешно
отгонял образы той ночи. Женщина, стоящая перед ним, совсем не похожа на ту, от которой
он потерял голову, утратил самоконтроль.
Он вздохнул и положил на стол солнцезащитные очки, а когда опять взглянул на нее,
в глазах появился жесткий блеск.
– Сколько ты хочешь за молчание?
– Я не собираюсь никому ничего рассказывать! – возмутилась она, в ее голосе звучало
праведное негодование.
Данте едва сдержал улыбку. Огненно-рыжая красотка ненадолго проступила из образа
неопытной простушки и снова исчезла.
– Тогда почему ты здесь, mia cara? И да, как ты меня нашла?
Его утомил этот разговор, голова пульсировала от боли, он хотел побыть в тишине.
Необходимо спасать сделку, и вовсе не нужны дополнительные проблемы в виде появления
маленькой мисс Застенчивость.
– Я прочитала статью в журнале, – тихо пояснила она, наблюдая за ним, пока он шел к
окну, и следя за каждым его движением.
Он это заметил и счел подозрительным.
– Я прекрасно знаю содержание статьи, – гневно выпалил он. Напряжение в мыслях
достигло критического момента. Этот утомительный разговор должен закончиться, едва она
обозначит цену. Он бы ее выгнал. Почему она не назначает цену? И почему он ее не
выгоняет?
– Из статьи я узнала твое имя. У нас ведь не было времени познакомиться.
Обмен именами – последнее, о чем он думал в ту ночь, желая лишь одного: овладеть
ею. Он ничего не соображал и плохо себя контролировал. Черт, он даже поверил, что она
принимала таблетки. Такой оплошности он не совершал даже с самыми соблазнительными
женщинами.
– Верно, и мы неплохо провели время, не так ли, дорогая?
Он улыбнулся ей, вспомнив ее рвение и настойчивость. Его это так заводило.
– Пайпер, – сообщила она и прищурилась. Ее зеленые глаза метали молнии.
– Пайпер, – повторил Данте.
Его мозг соображал недостаточно хорошо. Черт, он даже не выпил кофе, чтобы
справиться с похмельем, хотя приятный аромат наполнил офис.
– Меня зовут Пайпер. Пайпер Райли.
Он кивнул.
– Теперь, когда мы оба знаем имена друг друга, возможно, ты уже скажешь, что здесь
делаешь.

6
В очередной раз он пересек офис и взглянул на женщину, которую мысленно прозвал
«рыжая». Как и раньше, она наблюдала за ним. Интересно, теперь, когда у нее появилось
имя, будет ли он продолжать о ней думать?
– Мне нужно было увидеться с тобой, потому что…
Данте скрестил руки на груди, его все больше раздражал этот разговор.
– Боже мой. Просто скажи, что хочешь, и уходи. У меня нет времени на игры.
– Очень хорошо. – Вздернув подбородок, она посмотрела прямо на него. – Я
беременна.
Предыдущие двадцать четыре часа принесли Данте одни лишь неприятности, поэтому
он и высказался так невежливо. Не хотел услышать эти слова в свой адрес. Он не может быть
отцом, потому что уже доказал свою неспособность о ком-либо заботиться.
– Как?
Дурацкий вопрос вылетел из его уст, прежде чем он успел о чем-либо подумать.
Пайпер решительно встала перед ним. Покрасневшая от гнева, она второй раз превратилась в
смелую и уверенную в себе женщину, с которой он занимался любовью.
Пайпер оставалась неподвижной, сосредоточив все свое внимание на мужчине,
ребенка которого носила. Мужчине, которого все таблоиды называли одним из самых
любвеобильных холостяков в мире. Из него вряд ли выйдет идеальный отец, но она не
хотела скрывать от него то, что он будет отцом, а уж тем более не могла лишить ребенка
отца.
Она наблюдала, как Данте нервно мерил шагами кабинет, не обращая внимания на
давно приготовившийся кофе. Он выглядел безукоризненно стильно, одетый как для
вечеринки. Лишь легкая небритость и напряжение на лице немного портили картину. Пайпер
прониклась к нему сочувствием. Тем не менее нельзя позволять эмоциям верховодить. Тем
более она знает, с кем имеет дело.
– Думаю, мы оба знаем как.
Совсем от себя того не ожидая, она произнесла эти слова соблазнительным тоном. Он
всему виной и по-прежнему имеет на нее влияние. Сердце бешено забилось. Данте Манчини
лишил ее девственности и все еще возбуждает ее. Он плейбой и гордится этим. Если верить
статье в «Охотниках за знаменитостями».
– Я имею в виду, почему ты позволила мне думать, что предохраняешься? В
результате я не воспользовался средствами предохранения.
Он говорил медленно и с сильным акцентом, будто не до конца понял, о чем она ему
сообщила.
Да, этот вопрос она задавала себе, когда сделала первый тест на беременность, потом
второй. После третьего теста Пайпер обвинила себя в глупости, а после четвертого, и
последнего, обругала такими словами, какие никогда не использовала. И запаниковала, не
представляя, что теперь делать.
Она выросла в полной семье, с любящим отцом, и не хотела становиться
матерью-одиночкой, желая для своих детей такой же судьбы, как у нее.
– Я первый раз спала с мужчиной. Когда ты упомянул о предохранении, я
предположила, что все решено, – оправдывалась она, злясь и на себя, и на него из-за того,
что он хотел снять с себя всякую ответственность.
Данте подошел ближе, темные глаза смотрели подозрительно. Пайпер сразу
вспомнила ночь, когда они были так же близко друг к другу, переполненные страстью. Эту
встречу она запомнит навсегда. Придется. Из-за последствий.
– Откуда мне знать, что я был твоим первым мужчиной? И почему я вообще должен
верить, что этот ребенок мой?
Пайпер задохнулась от несправедливости холодных слов.

7
Ею было проиграно множество сценариев развития событий, но она не ожидала, что
он может быть настолько жесток. Она приняла решение поехать в Рим, просто желая
информировать его, глядя в глаза, что у них будет ребенок. Ей ничего не нужно от него.
Помня о теплых взаимоотношениях с отцом, она и подумать не могла о сокрытии такой
важной информации от Данте Манчини, абсолютно уверенная в его желании узнать, что
плодом их страстной ночи стала новая жизнь. Их ребенок.
Как она ошибалась!
Поражение подкосило ее, потом накатила усталость. Пайпер даже не забронировала
для себя отель, так спешила попасть в Рим. Сейчас уверенность в правильности своего
решения померкла.
– Можно сделать тест.
Пайпер запустила пальцы в волосы, провела по лицу. Она так устала. Долгий перелет,
ожидание, разговор с Данте. Попытки понять, о чем он думает.
– Тогда сделаем его, как только будет возможно.
Он подошел к ней так близко, что она видела черные крапинки в его глазах. Даже
почувствовала слабый запах алкоголя и предположила, что, возможно, он провел эту ночь в
постели с женщиной. Они пили шампанское и занимались сексом. Эта мысль была ей
невыносима. К горлу подступила тошнота.
– Ты убеждена, что ребенок мой?
Он, казалось, равнодушен к ее проблеме. Ей нужно собраться. Нельзя сломаться
сейчас. Не здесь. Не на его глазах.
– Ты единственный мужчина, с которым я когда-либо спала.
– А почему ты это сделала?
Данте медленно обошел ее, она повернулась вслед за ним, это было необходимо,
поскольку ее левый глаз не видел с рождения. Она хотела попросить его постоять на одном
месте, но не желала сообщать о своем физическом недостатке, который был практически
незаметен благодаря операции, проведенной в детстве, и контактным линзам. Пайпер
глубоко вздохнула. Ей хотелось быть честной, и, если его интересует, почему она
уединилась с ним в гостиничном номере, он узнает правду.
– В тот день была годовщина со дня смерти моего отца, и я была расстроена.
Его проницательный взгляд скользнул по ее телу. Пайпер занервничала.
– Ты всегда так выглядишь?
– Да, – огрызнулась она, задетая его резким тоном.
Пайпер знала, что мало похожа на женщину, с которой он был в гостиничном
номере, – самоуверенную красотку в вечернем платье, с прической и макияжем. Та женщина
имеет настолько мало общего с ней. Даже смешно. Правда, Данте Манчини так не считал.
– Это можно легко проверить.
Он подошел ближе и убрал волосы от ее лица, нежно и мягко. Шокированная тем, что
он дотронулся до ее лица, Пайпер отстранилась.
– Что значит – проверить?
– Женщина, которую я встретил в Лондоне, существует. Она улыбалась
по-настоящему, глядя на меня соблазняюще красивыми зелеными глазами. Она была из
плоти и крови, когда я раздел ее, целовал и занимался с ней любовью.
Пайпер чуть не ляпнула, что этой женщины никогда не существовало. Той ночью она
была не собой, кем-то другим, ею двигало сексуальное влечение, возникшее после первого
зрительного контакта. После той ночи она потеряла работу из-за недопустимого флирта с
клиентом и обнаружила, что беременна. Женщины, которую он помнил, больше нет. Она
изменилась.
– Может, и так, но я не собираюсь снова ею становиться и просто пришла сказать, что
ты будешь отцом.
Пайпер уже проклинала свою импульсивную поездку в Рим. О чем она только
думала? Неужели надеялась, что ее ждут любовь и счастье?
8
– Теперь я узнал. Что мы будем делать дальше?
Данте шагнул к окну и остановился, глядя, как зимнее солнце освещает крыши
города.
– Ничего не будем делать. Мне ничего от тебя не нужно. Можешь вернуться к своей
жизни плейбоя. Прощай, Данте.
От этих слов он сжался, а Пайпер, глубоко вздохнув, быстро пошла к выходу из
кабинета. Она хотела поскорее уйти. Сбежать, спрятаться, залечивать раны. Как глупа она
была, когда решила, что он не откажется от отцовства. Статьи в «Охотниках за
знаменитостями» вполне достаточно, чтобы разрушить все надежды еще до посадки в
самолет.
Пробормотав проклятие, Данте преградил ей путь. Пайпер задумалась. Интересно,
если бы знал, что она не видит левым глазом, использовал бы он эту слабость в своих целях?
– Позволь мне пройти! – воскликнула она, кипя от гнева и разочарования.
– Ты никуда не пойдешь. Мы еще не все обсудили.
– Что, например? – Она скрестила руки под пончо, которое надела утром, покидая
свою маленькую квартирку в Лондоне.
Данте посмотрел на Пайпер, борясь с желанием отступить и отпустить ее. Он знал,
что она способна уйти, унося в себе ребенка, которого он не очень-то и хотел. Но дала о себе
знать деловая хватка. Пайпер беременна, и это может решить все проблемы, возникшие
после выхода проклятой статьи.
– Моего ребенка.
Он уже обдумывал план.
– Ты же сомневался, что он твой, пока я не заявила о готовности сделать тест на
отцовство.
Ее обвинительный тон ранил его, затронув до глубины души.
– Ты носишь моего ребенка, наследника, и не важно, как это произошло, я все равно
поддержу тебя. Несомненно. – Внешне он все контролировал, но в памяти всплыли ошибки
из прошлого. Недопустимо отворачиваться от своей плоти и крови. Возможно, в прошлом он
и совершал ошибки, но сейчас речь идет о его ребенке. – Естественно, при выполнении ряда
условий.
– Мне все равно, чего ты хочешь, Данте! Я хочу всего для моего ребенка. Или ничего
вообще.
Она говорила громко, возмущенно, зеленые глаза смотрели так яростно, что ему
захотелось ее поцеловать. Ощутить губами ее губы, страсть, с которой он уже был знаком.
– Мне все равно, какие у тебя желания. Вряд ли ты приехала, просто чтобы сообщить
о беременности, если ничего не хочешь от меня, Пайпер. – Ему понравилось произносить ее
имя. – Возможно, я прав в своих предположениях и могу купить твое молчание.
Ее зеленые глаза полыхали от ярости и гнева.
– Я вижу, что совершила большую ошибку, думая, будто тебе интересно узнать о
существовании ребенка.
Пайпер повернулась и схватилась за дверную ручку, чтобы открыть дверь, но Данте
оказался проворнее и не дал ей уйти.
– Ты никуда не пойдешь, пока мы все не выясним, дорогая, – прошептал он ей в левое
ухо и очень удивился, когда она отпрыгнула, повернувшись и взглянув на него.
Угроза в его голосе сделала ее уязвимой, его близость вынуждала нервничать, тем не
менее собралась. Надо бороться.
– Я не твоя дорогая. – Она походила на дикую кошку, загнанную в угол. – И ничего не
хочу от тебя. Забудь, что я приходила.
Как он мог забыть ее, если с той ночи в Лондоне она постоянно присутствовала в его
мыслях? Незнакомка, отдавшая ему девственность и подарившая незабываемую ночь.

9
В очередной раз он вспомнил о предложении Бенджамина Картера. Прибытие Пайпер
могло быть как нельзя кстати. Ее новость – нежелательная в любое другое время – сейчас на
удивление уместна и вписывается в его план. Ему нужна жена, тем более она носит его
ребенка.
– Нет, этому не бывать. – Он нежно взял ее руки в свои, предотвращая все попытки
побега. – Брак – вот единственный выход из ситуации.

Глава 2
– Брак, – эхом отозвалась Пайпер. Его прикосновение обжигало кожу, вызывая в
памяти сладкие воспоминания.
– Если ты пришла сюда не за деньгами, значит, за кольцом на палец.
Это прозвучало жестоко, лишая ее последних надежд на то, что ночь в Лондоне могла
бы иметь хорошее продолжение.
Кого она пыталась обмануть? Она была просто забавой, разнообразившей скучный
ужин. Именно поэтому и выскользнула из постели в ранний час, бросив прощальный взгляд
на спящего мужчину. Пайпер рассчитывала сохранить работу и репутацию, успев все
исправить до того, как проснется отель, но тщетно.
– Ты хотя бы представляешь, с каким высокомерием говоришь?
Куда делся тот внимательный и обаятельный мужчина, с которым она покинула
вечеринку? Кто из них настоящий Данте? Или он просто потрясен ее новостью?
Известие о том, что она забеременела, проведя всего одну ночь с мужчиной, которого
не знала и больше никогда не увидит, стало и для нее полным шоком. Настолько сильным,
что она купила все четыре теста на беременность, которые были в наличии в маленькой
аптеке неподалеку от дома. Она надеялась убедиться, что ночь страсти не может привести к
беременности. Но, используя один тест за другим, все больше паниковала.
– Ты хотя бы представляешь, как смешно тебя слушать? Приходишь, сообщаешь
такую новость, разворачиваешься и уходишь. А я, значит, должен остаться в стороне. – В его
голосе звучал гнев. – Однажды ты уже бросила меня, дорогая, но этого больше не
повторится.
– Но брак… – Пайпер пыталась донести до него, насколько бредовой кажется ей эта
идея. Она просто хотела лично сказать Данте, что он станет отцом. Ее отец хотел бы, чтобы
она это сделала. – Мы ничего не знаем друг о друге.
– Я знаю, как ты любишь целоваться и как сексуально выглядишь обнаженной.
Неплохое начало, не так ли?
Ах, эта его улыбка, медленная и соблазнительная! Сердце Пайпер остановилось. Она
вспомнила, как он целовал ее. Как умоляла продолжать, не останавливаться, желала
испытать страсть, которую он в ней зародил.
– Именно такой ответ я и ожидала от мужчины вроде тебя.
Его глаза потемнели. Данте нахмурил брови.
– Мужчины вроде меня?
– Должна же быть хоть толика правды в статье в «Охотниках за знаменитостями».
Пайпер запнулась, увидев, как он гневно прищурился, ведь она коснулась больной
темы. Но разве не он очаровал ее, соблазнил, даже не спросив, как ее зовут.
– Ты всегда веришь тому, что пишут в желтой прессе?
Он подошел ближе. Ей захотелось отступить, чтобы не дать ему вторгнуться в ее
личное пространство, воздействовать силой своей мужественности.
– Нет, конечно нет, – быстро оправдывалась она.
Данте улыбнулся, заключив, что попал в цель.
– Предлагаю тебе начать читать что-нибудь более, скажем так, содержательное.
К счастью, Данте отступил, и Пайпер наконец выдохнула.
– Обычно я не читаю подобные издания. И это просто листала, ожидая очереди в
агентстве по трудоустройству.
10
– Агентство по трудоустройству… – Его внимание мгновенно оказалось вновь
приковано к ней, невероятно сексуальные глаза смотрели недоверчиво.
Пайпер прикусила язык, проклиная несдержанность. Не хотелось говорить ему об
увольнении из-за совместно проведенной ночи.
– У меня больше нет постоянного контракта. Работа на той вечеринке в Лондоне была
временной.
– Итак, – в его голосе послышался триумф, – ты без работы и беременна?
Настороженно посмотрев на него, она поправила:
– Я в поисках работы.
– Легко ли ты ее найдешь, будучи беременной? Не думаю, дорогая.
Эта самоуверенность раздражала еще и потому, что Пайпер вынуждена была признать
его правоту. Она пребывала в беспокойстве, ворочаясь с боку на бок каждую ночь с той
минуты, когда узнала, что беременна. Может быть, в Сиднее, где она выросла, и можно
найти работу. Но она не в Сиднее, а приехала на родину своей матери в Лондон и никого
здесь не знает. И как бы ни хотела вернуться в Австралию, нужно было остаться с матерью.
– Это моя забота.
Ее привело сюда чувство долга. У нее была сильная связь с отцом, и она не могла
представить, как можно родить ребенка и скрыть его существование от отца. Опыт
отношений отец – дочь убедил ее в том, что встреча с Данте – правильный поступок.
Она еще не рассказала матери о ребенке, опасаясь разочаровать ее, поскольку та будет
взывать к памяти отца, заставлять дочь чувствовать себя виноватой. Разочаровался бы он в
ней? Нет. Однако хотел бы, чтобы она поступила правильно.
Для очистки совести нужно было сообщить о ребенке Данте, надеясь, что он его
признает, будет участвовать в его жизни. Но брак? Об этом она даже не думала. А даже если
бы думала, то статья полностью развеяла бы ее надежды. Данте Манчини – очаровательный
плейбой, пренебрегающий любыми обязательствами.
– Когда ты станешь моей женой, тебе не придется беспокоиться о работе. Я обеспечу
тебя и ребенка всем необходимым, а если захочешь, мы сможем заниматься и кое-чем еще.
Он стоял спиной к окну, за которым открывался удивительный зимний Рим, лицо его
было в тени, и поэтому было непонятно, о чем он думает.
– Я не хочу за тебя замуж, – твердо заявила она, отчаянно пытаясь отстоять
собственную точку зрения.
– Это не обсуждается, дорогая. Мне нужна жена, и ты носишь моего ребенка, а
потому – идеальная кандидатура.
Данте подошел к ней, и решимость, которую она прочла на его красивом лице,
заставила сердце растаять. У нее очень мало энергии для борьбы.
– Тебе нужна жена?
Пайпер споткнулась о слово «жена». Трудно поверить, что ему нужно жениться. Как
может самодовольный плейбой, богатый и властный, способный уложить в постель любую
женщину, жениться на ней?
– Я готовлю очень важную сделку, и она состоится, если я предстану человеком
семейным. Мне нужна жена, которую я смогу продемонстрировать миру. Из-за статьи
переговоры забуксовали. Брак – самый лучший способ доказать, что семья для меня не
пустой звук, и я, как честный человек, женюсь на женщине, которая носит моего ребенка.
– Ты говоришь так, будто это бизнес-проект.
– Именно так, дорогая. Ты пришла за деньгами и поддержкой, получишь и то и
другое. На публике нам надо предстать идеальной парой. Все должны поверить, что мы
безумно влюблены друг в друга. Ты станешь женщиной, приручившей Данте Манчини.

11
Данте посмотрел в ее бледное лицо, вызывая в памяти образы их дикой страсти.
Действуя как соблазнительница, на самом деле она была просто невинной девушкой.
Застенчивая, в простой одежде, Пайпер не выглядела женщиной, с которой у него мог бы
случиться роман. Он посмеялся над предложением Бенджамина Картера воспользоваться
услугами американского брачного агентства Элизабет Янг для поиска жены, но теперь
обязательно туда позвонит. Нужно превратить эту рыжеволосую австралийку, носящую его
ребенка, в женщину, которую он встретил в Лондоне.
– Ты переоцениваешь себя. Если это деловая сделка, а не настоящий брак, я пойду на
это с одним условием.
– Никаких условий.
Данте к этому не привык. Женщины никогда не диктовали условий. Он всегда все
контролировал, сам устанавливал правила.
– Я выдвину те условия, которые сочту нужными. Очевидно, жена тебе нужна
больше, чем мне отец ребенка.
– Хорошо. Назови свои условия. – Он стремительно пересек кабинет и сел за стол,
положив руки на столешницу, глаза сердито поблескивали.
– Брак будет фиктивным, и мы расторгнем его после того, как все решат, что ты
изменился. Так ты добьешься своих целей.
Он смотрел на ее длинные ноги и думал о том, о чем не имел права думать, ведь они
договаривались о сделке. Это соглашение спасет его репутацию и поспособствует развитию
бизнеса.
– Хорошо.
Пайпер предлагает вполне логичные вещи. Он не хотел жениться и никогда не думал
об этом. Все, что ему сейчас нужно, – избавиться от сплетен, доказать, что он может быть
семьянином, и завершить сделку, которая выведет его компанию в лидеры индустрии
возобновляемых источников энергии.
– И ты будешь принимать участие в жизни ребенка.
Его брови поднялись. Как можно играть активную роль в жизни ребенка, если по его
вине погиб младший брат? Данте был плохим братом и тем более не сможет стать хорошим
отцом. Он не может обещать, что даст сыну или дочери что-то, кроме материальных благ.
Все внутри его умерло, когда от них ушел отец. Смерть Алессио стала тому доказательством.
Пайпер, видимо, почувствовала его колебания, подошла ближе.
– Мне не нужно ничего, кроме этого. Если ты не согласен, сделка не состоится, и я
уйду прямо сейчас.
Он глубоко вздохнул, отбросив мысли о прошлой вине и сожалениях. Надо думать об
очередной сделке. Нельзя позволять застарелым ранам кровоточить снова. Однако, взглянув
на Пайпер, Данте заподозрил, что уже слишком поздно. Она – ключ, открывший дверь,
которую он захлопнул много лет назад.
Он всегда забывал женщин, которых соблазнил, но с Пайпер все вышло иначе, и эта
перемена ему не понравилась. Он неохотно признал, что должен принять ее условия. Если не
женится на ней, найдет другую жену, его репутации будет нанесен еще больший вред, ведь в
этом случае он бросит своего ребенка.
– Договорились. Я распоряжусь, чтобы контракт был готов к завтрашнему дню.
Пайпер растерялась на мгновение, будто ожидая больших возражений, но собралась.
– Если мы закончили, я поеду в отель.
Она взяла свою сумку. Если это весь ее багаж, значит, она и в самом деле не
планировала задерживаться в Риме надолго. Но Данте не позволил ей уйти просто так. Он
вскочил со стула.
– Ты пойдешь вместе со мной в мою квартиру.
– В этом нет необходимости. – Пайпер повесила потрепанную, немодную сумку на
плечо и двинулась к двери.
Ему в очередной раз пришлось преградить ей путь.
12
– Мы любовники, не так ли? – проворковал он и улыбнулся, когда от его слов на ее
щеках появился румянец. – И если хотим, чтобы нам поверили, ты не можешь остановиться в
дешевом отеле.
– Откуда ты знаешь, что это дешевый отель?
– Я просто предположил.
Его позабавило, как Пайпер поджала губы, чтобы сдержать эмоции.
– Не нужно делать подобных предположений, – огрызнулась она и опустила глаза.
– Это бизнес-сделка, я признаю ребенка, наследника моего состояния. Ты будешь
купаться в роскоши, Пайпер, и, даю слово, между нами ничего не будет.
Она вздохнула от разочарования. Между ними ничего не будет. Надо быть
довольной? Это именно то, о чем просила, но сейчас ей вдруг стало больно. Она не в его
вкусе. После статьи в журнале она в этом не сомневалась. Но ведь страстная ночь в Лондоне
что-то да значила.
– Это все, чего я хочу, – соврала Пайпер, надеясь, что он не заметит ее состояния.
Нужно быть сильной и твердой. Вряд ли Данте догадывается о том, как часто она
вспоминает несколько часов, проведенных вместе, которые изменили ее жизнь еще до того,
как она узнала, что беременна.
– Отлично. Договорились. Я провожу тебя в мою квартиру, ты выглядишь уставшей и
нуждаешься в отдыхе.
– Думаю, было бы лучше, если бы я поехала в отель, – тихо проговорила Пайпер.
– Кто поверит, что мы любовники и собираемся пожениться, если ты будешь жить не
в моей квартире и спать не в моей постели. – Данте обезоруживающе пожал плечами. – Не
очень-то убедительно, моя дорогая, как считаешь?
Пайпер провела рукой по волосам, пытаясь справиться с эмоциями, которые,
возможно, усиливала беременность. Почему она чувствует разочарование? Данте предложил
поддержку, в том числе и материальную, а главное – стать частью жизни своего ребенка,
даже если не будет частью ее жизни. Почему же она еле сдерживает слезы? Ведь добилась
всего, чего хотела, и даже большего.
Пайпер вздрогнула, поскольку Данте резко подошел к ней слева, с ее слепой зоны, и
мягко коснулся рукой.
– Я не хотел напугать тебя, – сказал он нежно.
Слишком нежно. Желание расплакаться только усилилось.
– Пойдем. Тебе нужно отдохнуть. Ты ведь улетела из Лондона ранним утром.
Она позволила ему вывести себя из кабинета. Обняв за талию, Данте подвел ее к
столу секретарши, которой тут же выдал множество распоряжений на итальянском. Та была
удивлена. Видимо, босс обычно приводил женщин другого типа.
Ощущение нереальности происходящего не покинуло Пайпер, и когда они вышли из
офиса, сели в автомобиль и поехали по шумным улицам Рима. Она хотела посмотреть
достопримечательности, но в шикарной машине ощутила неуверенность, поэтому просто
неподвижно сидела на мягком кожаном сиденье. Данте наблюдал за ней всю поездку, и она
это чувствовала.
Машина остановилась около здания впечатляющей архитектуры, много повидавшего
на своем веку. Данте забрал у Пайпер сумку.
– Сюда. Моя квартира на последнем этаже, там есть выход на террасу на крыше,
откуда открывается потрясающий вид на город. Ты ведь первый раз в Риме?
Он говорил легко и приветливо, но у нее на душе было неспокойно. Что она наделала?
На что согласилась? На брак с мужчиной, которого едва знает?
– Да, первый раз. Европа слишком далеко от Австралии.
Эту поездку хотела совершить мать, даже пыталась уговорить отца, но тот никогда не
хотел уезжать из Австралии, говоря, что ему не нужно никуда ехать, у него дома есть все,
что нужно. При этом он пристально смотрел на нее. Пайпер задавалась вопросом, не
являлось ли желание матери вернуться в Англию началом семейных проблем.
13
Данте придержал дверь, и она вошла в прохладный полумрак старого здания, пытаясь
оставить снаружи воспоминания и вопросы, на которые не было ответа.
– Сколько времени ты прожила в Лондоне до нашей встречи?
– Год. Мама захотела вернуться на родину после того, как… – Она внезапно
запнулась, вспомнив день внезапной смерти отца. – Мой отец – австралиец, а мать –
британка. После его смерти она захотела навестить свою пожилую мать. Печально, но
бабушка умерла несколько месяцев назад.
– Ты выросла в Сиднее?
Сидней был не только городом ее детства, но и городом, где она была счастлива.
Ровно до того момента, пока отец не погиб в аварии. И это через год после того, как врачи
сказали, что у него ремиссия после рака. Так несправедливо. На глаза вновь навернулись
слезы.
– Разве это непонятно по моему акценту? – Пайпер улыбнулась, желая отодвинуть
болезненные воспоминания.
– У тебя приятный акцент, – ответил Данте, и она подумала, что он ее понимает,
однако следующее замечание опровергло эту мысль. – Такой сексуальный в моменты
страсти.
– Прибереги подобные комментарии для своих любовниц.
При мысли о том, что он встречается с другими женщинами, ее сердце сжалось, тем
не менее она попыталась не поддаться эмоциям. Их брак не более чем деловая сделка.
Если бы мир поверил, что Данте заботливый и верный мужчина, влюбленный в
женщину, на которой собирается жениться, он не только заключит сделку, готовую
сорваться, но благодаря улучшившейся репутации поможет благотворительному фонду
«Надежда», деятельность которого искренне поддерживает.
Три других бизнесмена, которые вместе с ним занимались благотворительностью,
собирались сделать то же самое. Зайн и Ксандер согласились с тем, что предложение
Бенджамина – единственный выход из положения.
Теперь он отвечает за женщину, с которой провел всего несколько часов
умопомрачительного секса. Более того, теперь отвечает еще и за ребенка, которого она носит
под сердцем. Удастся ли ему пройти через это? А вдруг опять нахлынут эмоции, от которых
когда-то отказался, и он снова все потеряет?
– Ты всегда можешь рассчитывать на мое полное и безраздельное внимание. Мы ведь
влюбленная пара, не так ли? – Данте посмотрел на нее, ощутив, как между ними
промелькнула искра и готов разгореться костер. Это химия, которую бессмысленно
отрицать. Он видел, что ее глаза потемнели, посмотрел на ее губы, и тело мгновенно
ответило на такое откровенное приглашение.
– Между нами больше ничего не будет, Данте.
В этом шепоте было столько скрытого желания, что в иных обстоятельствах он бы,
рассмеявшись, притянул ее к себе и поцеловал. Но сейчас все по-другому.
Открыв дверь своей квартиры, он впустил ее внутрь, улыбаясь в попытке скрыть
противоречивые эмоции.
– Я согласился на твои условия. Брак по обоюдному расчету.
– Больше, чем это, Данте.
Пайпер стояла снаружи, словно колебалась, переступать ли порог.
– Наш ребенок должен получить то, чего заслуживает по праву.
Упоминание о ребенке взволновало Данте, и он стремительно вошел в квартиру, куда
никогда не приводил женщин, предпочитая анонимность гостиничных номеров.
– Завтра ты подпишешь контракт. – В его тоне послышалось раздражение от
двусмысленности ситуации.

14
Мало того, что он привел женщину в свой дом и в свою жизнь, ему предстоит принять
самый большой вызов судьбы. Он не уверен, что справится, поскольку должен вовлечь себя
и свои эмоции в отношения с ребенком. Как это сделать, когда еще не улеглась боль от
потери Алессио?
– Ты доверишься мне, если я скажу, что буду вести себя как идеальный джентльмен, и
ты сможешь спокойно спать в моей постели?
– В твоей постели. – Сделав несколько нерешительных шагов, Пайпер остановилась.
– Одна, – добавил он.
Пайпер действительно была непреклонна в нежелании повторить горячую, знойную
ночь в Лондоне. Пусть будет так. Пусть секс не осложняет их отношения.
– Мы поселимся тут. Как мою любовницу тебя должны видеть здесь в любое время
дня и ночи. Чтобы никто не узнал, что я сплю там. – Данте указал на вторую спальню,
которую использовал как кабинет. Если бы вчера ему сказали, что ему придется жить с
женщиной, но не делить с ней постель, он бы рассмеялся.
– Я не уверена, лучше мне остановиться в отеле.
– Это плохая идея, mia cara. Мы не для этого договорились обо всем.
Усталость и ранний утренний перелет вконец его измотали, он хотел наконец закрыть
дверь и расслабиться. Но сначала необходимо связаться с Элизабет Янг и выяснить, сможет
ли ее агентство оказать ему услугу: из простушки сделать роковую женщину, чтобы все
поверили в реальность предстоящего брака.
– Я не могу спать в твоей кровати.
– Хорошо, тогда мы ляжем вместе, если хочешь, – улыбнулся он.
– Нет.
Пайпер стремительно прошла мимо него. Данте почувствовал, что страсть,
разбуженная в ней на их встрече в Лондоне, никуда не делась. Нужно просто вытянуть ее
наружу. Если, конечно, он на это осмелится.
– Надеюсь, мы поняли друг друга. Чувствуй себя как дома. Мне нужно немного
поработать.
Он никогда не думал, что предложит какой-либо женщине удобнее устраиваться в его
доме. Но это сделает его частью жизни ребенка, которого он не планировал заводить, однако,
несмотря ни на что, готов ради него на все.

Глава 3
Проснувшись утром, Пайпер почувствовала удивительную мягкость постельного
белья и поняла, что это не ее кровать. Быстро оглядела комнату и осознала, что находится в
квартире Данте.
Она не помнила, как вчера отключилась, настолько устала. Все силы израсходовала на
выяснение отношений с Данте. К тому же последние две недели она вообще очень мало
спала. Но сейчас больше всего волновало, как она оказалась в постели в одном нижнем
белье.
Будто в ответ на ее мысли, раздался стук в дверь, и послышался голос Данте:
– Доброе утро.
Тембр голоса был низким и, бесспорно, очень сексуальным. Пайпер сразу вспомнила,
что о нем писали в журнальной статье. Хотя вчера перед ней предстал не тот человек, с
которым она провела ночь в Лондоне: небритый, с запахом перегара и, вероятно, не
переодевшийся после вечеринки, где наверняка присутствовали гламурные красотки.
– Заходи, – пригласила Пайпер, ее голос звучал уверенно, но внутри все дрожало. Она
разделась сама, ничего не помня от усталости, или ее раздел он?
Дверь открылась, вошел Данте. Отдохнувший и свежевыбритый, сегодня он больше
походил на мужчину, лишившего ее девственности.
– Надеюсь, ты хорошо спала, дорогая?
– Да, спасибо.
15
Она не собиралась доставлять ему удовольствие вопросом о том, кто ее вчера раздел и
уложил в кровать.
– Хорошо. У нас впереди напряженный день.
Данте подошел ближе, посмотрел ей в глаза мягко и непреклонно. Пайпер невольно
залюбовалась тем, как хорошо на его прекрасном теле сидит рубашка. На теле, которое она
отлично помнила и хотела бы им наслаждаться. Но это небезопасно, учитывая тот факт, что
она теперь знала, что его обладатель собой представляет и на что способен.
Оставалось надеяться, что румянец на щеках не выдаст ее.
– Документы готовы и ждут твоей подписи, а потом пройдемся по магазинам.
– По магазинам? Зачем?
– Для достижения цели нашей сделки необходимо кольцо.
Он подошел к кровати, и ей захотелось еще выше натянуть на себя одеяло, чтобы
скрыть наготу и защитить сердце от его влияния. Хотя знала, что это не поможет. Один его
взгляд – и оборона падет.
– Конечно, – беспечно проговорила она, хотя сердце колотилось как бешеное. – Я
скоро к тебе присоединюсь.
– Завтрак тебя ждет. – Темные глаза Данте пристально смотрели на нее, и Пайпер
мысленно перенеслась в номер лондонского отеля, переживая сейчас те же чувства, что и
тогда: желание и страсть.
– Спасибо.
Она отогнала непрошеные мысли. Да, придется забыть об этом, если собирается
следовать условиям заключенной сделки. У Данте нет чувств к ней. Она всего лишь средство
для достижения цели. Способ обеспечения успешности его компании. Журнал «Охотники за
знаменитостями» описывает его как талантливого бизнесмена.
Пайпер также знала, что он опытный любовник со скандальной репутацией плейбоя, и
какая-то ее часть хотела бы снова испытать его способности. А ситуация такова, что хуже и
быть не может. Она беременна, без работы и вынуждена согласиться на замужество по
расчету.
Данте вышел из комнаты. Пайпер посмотрела вслед, не в силах отвести взгляд от
мускулистых плеч и широкой спины, до которой дотрагивались ее пальцы. Совершенно
неуместно вспомнилась татуировка у него на спине.
Как только дверь за ним закрылась, Пайпер выскользнула из кровати. Несмотря на
голод, сначала решила принять душ, чтобы выглядеть хотя бы немного более гламурной,
похожей на женщин, с которыми обычно встречается Данте, подтверждая свою репутацию
Казановы.
Проблема в том, что она вообще не в курсе, как достичь такого гламура. Поэтому
перед вечеринкой в Лондоне, когда должна была выйти на работу за коллегу, посетила
парикмахерскую и одолжила красивое платье. И понравилась себе в образе гламурной дивы,
но это была другая Пайпер. И именно она заинтересовала Данте Манчини, одного из самых
любвеобильных холостяков в мире.
Данте стоял на террасе, глядя на привычно оживленный Рим. Внизу шумела улица, а
он пил кофе и ждал Пайпер. На столе, накрытом на двоих, лежал контракт. После его
подписания все мосты будут сожжены. Он будет отвечать не только за Пайпер, женщину,
которая заинтересовала его больше других, но и за ребенка. Груз ответственности может
оказаться тяжелым, тем более когда в памяти всплывают обстоятельства смерти Алессио.
– Прости, что заставила ждать.
Голос Пайпер, такой сексуальный, с восхитительным акцентом, отвлек его от
грустных дум.
– Я взял на себя смелость заказать тебе завтрак.
– Отлично.

16
Пайпер улыбнулась ему, и он вдруг вспомнил, как впервые увидел эту улыбку. Данте
не хотел идти на вечеринку, но, когда все-таки пришел, сразу обратил на эту девушку
внимание. Пайпер работала в составе обслуживающего персонала, но, несмотря на это,
выглядела гламурно и очень сексуально в черном шелковом платье, облегавшем
соблазнительные изгибы. Ему сразу захотелось до нее дотронуться. Он возжелал ее с
первого взгляда и использовал все свое очарование, чтобы соблазнить. После первого
поцелуя обычное чувство самоконтроля и самосохранения отказало ему напрочь.
– Разве беременные женщины не чувствуют себя плохо по утрам? – В его голосе
прозвучал скептицизм. У него не было доказательств того, что Пайпер в положении, потому
ее слова, а также тот факт, что отец именно он, просто пришлось принять на веру. Юристы
посоветовали ему пригласить врача, который подтвердит беременность.
– Да. – Пайпер снова улыбнулась, видимо не обратив внимания на его тон. – К
счастью, я пока чувствую себя хорошо, надеюсь, так и дальше будет.
– Хорошо. Тогда давай позавтракаем, а потом подпишем контракт.
Он пододвинул для нее стул и подождал, пока Пайпер сядет, и сразу понял, что
подходить к ней близко было ошибкой. Запах недавно вымытых волос, смешанный с
ароматом ее духов, так взволновал его, что захотелось прикоснуться к ней, вдохнуть этот
запах глубже, а потом схватить ее в охапку и отнести в постель.
Данте заставил себя уйти от нее в прошлую ночь, но как долго он сможет
сдерживаться?
Он наблюдал за Пайпер, пока она ела, и внезапно понял, что первый раз завтракает с
женщиной. Обычно он предпочитал уйти ранним утром, до завтрака, а сейчас сидел за одним
столом с женщиной, которая вчера так устала, что он сам помог ей раздеться и уложил в
постель.
– Прости за вчерашний вечер, – сказала она застенчиво и покраснела. – Я уснула.
Наверное, ты подумал, что я плохо воспитана.
– Я подумал, что, учитывая состояние, ты очень устала от перелета.
Он налил свежий кофе, изо всех сил стараясь не поддаться ее очарованию. Она
выглядела такой уязвимой, такой красивой. Все, чего ему хотелось, – заботиться о ней. Но
сможет ли он это сделать? Ведь не уследил же за своим родным братом.
– Спасибо, я отдохнула и чувствую себя гораздо лучше.
– Пожалуйста. – Данте взял контракт, на который Пайпер смотрела так, будто этот
листок бумаги может укусить. – Все составлено, исходя из условий, согласованных нами
вчера. Когда мы его подпишем, он свяжет нас как минимум на два года.
– А ребенок?
Этот вопрос потряс Данте, но он изобразил спокойствие, хотя внутри все кипело.
– Я стану частью жизни моего ребенка навсегда.
Он произнес это так твердо и убежденно, что сам удивился. Ребенок не родится
незаконнорожденным и получит все, чтобы жить достойно.
– Но у нас обоих будет возможность расстаться через два года, и мы сможем жить
отдельно друг от друга, как только будут достигнуты цели соглашения, – продолжил он.
– Основная твоя цель – заключение сделки в интересах твоей компании?
– Именно. Если моя компания не будет финансово успешной, я не могу обеспечивать
ребенка.
– Ты можешь обеспечить его своей любовью.
Ее слова вскрыли рану, которую он считал давно зажившей. Любовь – единственное,
что он не может гарантировать. Данте изгнал эту эмоцию из жизни. Любовь не остановила
отца, он ушел из семьи, когда они с Алессио были детьми. Любовь не остановила брата,
который попал в плохую компанию и в течение нескольких лет не давал о себе знать. А
потом выяснилось, что он умер.
Любовь – бесполезная и напрасная эмоция.

17
– Мой ребенок, мой наследник, будет обеспечен всем, в этом ты можешь не
сомневаться.
Пайпер посмотрела на него, и в ее зеленых глазах застыло сомнение.
– Это все, что я хочу для моего ребенка, Данте. Любовь и уверенность в отце, а также
доверительные отношения с ним, такие, какие сложились у меня с моим отцом.
Пайпер пыталась не думать об отце. Горечь от потери все еще была сильна. Именно
поэтому она искала утешения в объятиях Данте в ту ночь, поэтому отдалась ему, хотела
забыться.
– Вот контракт.
Данте пододвинул бумаги. Она увидела у него на пальце золотое кольцо и вздохнула,
не уверенная в том, что должна это подписывать, просто больше не хотелось оставаться в
подвешенном состоянии. Благодаря контракту ее ребенок будет иметь отца.
Данте передал ей ручку, и Пайпер снова посмотрела на его кольцо с выгравированной
на нем буквой «А». Возможно, это инициалы одной из его любовниц?
– По одной подписи на каждом экземпляре, – твердо сказал он.
– Готово. – Пайпер подписала бумаги.
– Отлично. Теперь нам нужно купить кольца.
– Разве это необходимо? Ведь у нас фиктивный брак.
– Да, mia cara, необходимо. А также сделать ряд преображений.
– Преображений? – Она затрепетала. Что еще он придумал?
– Ты изменилась, дорогая, с тех пор, как мы встретились в Лондоне.
Пайпер нахмурилась. Она недостаточно хороша для него? Ей вспомнились насмешки
одноклассников, считавших, что отсутствие зрения в левом глазу – это так забавно. Теперь,
после операции, на которой настоял отец, эта особенность была уже не заметна, хотя левым
глазом она по-прежнему не видела.
– Настоящая я – такая, как сейчас, Данте, а не та женщина, которую ты встретил в
Лондоне.
– Я так не думаю. Однако в данный момент нам нужно сосредоточиться на кольце,
которое продемонстрирует всему миру, что ты моя невеста.
– И сделает тебя похожим на мужчину, уважающего семейные ценности. – Пайпер не
могла удержаться от язвительности.
– Именно. Теперь, если ты готова, совершим эту покупку.

Полчаса спустя машина привезла их в один из районов Рима, где толпа туристов
смешивалась с толпой местных жителей. Зимнее солнце было теплым, и Пайпер
наслаждалась им.
– Сюда, – пригласил Данте. – У нас встреча с одним из самых известных ювелиров
Рима.
Они шли по многолюдной улице, и, к удивлению, он взял ее за руку. С замиранием
сердца Пайпер поняла, что отец ее ребенка, за которого она согласилась выйти замуж, живет
в совершенно другом мире, отличном от привычного для нее. Он может просто позвонить и
договориться обо всем.
Они остановились возле магазина, чьи витрины притягивали взгляды прохожих.
Данте открыл дверь, и их тотчас встретила сотрудница, затараторила по-итальянски так
быстро, что Пайпер ее едва понимала.
– Для нас большая честь служить вам, синьорина, – произнес подошедший пожилой
джентльмен по-английски. – Проходите сюда, пожалуйста, синьор Манчини.
Данте пропустил Пайпер вперед, и они прошли в небольшую, но элегантно
обставленную комнату.
– В соответствии с вашими указаниями, синьор Манчини, мы можем предложить
синьорине кольца на выбор.

18
Пайпер старалась сдержать улыбку, настолько нереальным ей казалось все
происходящее. Настоящей помолвки не было. И брак тоже будет ненастоящим, судя по
подписанному соглашению.
– Пайпер?
Голос Данте, раздавшийся слева, заставил ее вздрогнуть.
– Прости. – Она пыталась совладать с быстро бьющимся сердцем, которое колотилось
не столько от испуга, сколько от близости этого мужчины. Принялась рассматривать кольца,
лежавшие на лотке с подложкой из синего бархата. – Я никогда не видела ничего подобного.
– Это только начало, – мягко отозвался Данте.
В его глазах светилось неприкрытое обожание. На мгновение Пайпер почти поверила,
что он влюблен и она нужна ему. Однако суровая реальность совсем другая. Их связь не
имеет под собой ничего романтического, и это определенно не любовь.
– Этого вполне достаточно для выбора. – Пайпер покраснела под его чарующим
взглядом, ее дыхание участилось.
– Необходимо выбрать кольцо сейчас, дорогая, пока я не забыл, зачем мы здесь, и не
бросился тебя целовать.
Данте смотрел на нее карамельно-карими глазами, которые казались ей такими
привлекательными. Пайпер почувствовала запах его лосьона после бритья. Она была близка
к панике. Он собирался поцеловать ее здесь, на публике.
Вежливое покашливание пожилого мужчины, к счастью, отвлекло его от этого
намерения. Пайпер глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, сосредоточилась на выборе
кольца, разглядывала драгоценности, не в состоянии поверить, что все это не сон.
Она чувствовала, что Данте стоит сзади. Но когда он положил руку ей на плечо и
наклонился, была близка к обмороку. Откуда такие эмоции? Ведь он рассматривает их
отношения как бизнес-сделку и не планирует воспитывать ребенка. Его реакция на
беременность была холодной и отстраненной. Брак – последнее, на что она рассчитывала,
ожидая его вчера в офисе. Более того, секретарша заверяла, что он обычно не опаздывает.
– Выбери то, которое больше нравится, – прошептал он ей в левое ухо.
Она его не видела, но ощутила жар его тела.
– Они все прекрасны.
Пайпер повернула голову, чтобы взглянуть на Данте, и обнаружила, что его лицо
находится очень близко. Так близко, что ему достаточно преодолеть несколько сантиметров
и поцеловать ее. Он опустил голову и нежно дотронулся губами до ее губ. Пайпер закрыла
глаза и приоткрыла губы, но Данте уже отодвинулся, лишь легонько дотронулся пальцами до
ее щеки.
– Ты затмишь всех.
«Не обманывай себя». Голос разума боролся с чувствами, пробужденными нежным
поцелуем, который воскресил эмоции той ночи в Лондоне.
Пайпер отвернулась и постаралась сосредоточиться на кольцах, но из-за грозивших
пролиться слез перед глазами все расплывалось. Ей нужно успокоиться. Сейчас не время
поддаваться эмоциям.
Минуту подумав, она взяла кольцо:
– Мне нравится вот это.
Данте надел ей кольцо на средний палец левой руки. Оно подошло идеально и
прекрасно выглядело на руке. Пайпер так растрогалась, что не смогла вымолвить ни слова, и
старалась не смотреть на Данте, чтобы слезы из глаз не хлынули водопадом.
– Отлично, моя невеста сделала выбор.
Его низкий голос с приятным акцентом был таким сексуальным, как в ту ночь.
Именно таким голосом Данте соблазнял ее, шептал на ухо красивые слова, когда они
занимались любовью в первую, и единственную, ночь.

19
Пайпер застыла в ступоре, пока пожилой мужчина суетился вокруг них, упаковывая
кольцо в самую красивую коробочку. Она лишь смотрела, как Данте, достав кредитку,
расплатился, и это означало, что он купил ее, и сделка, которую они заключили, скреплена
кольцом.
Но ее цена была намного выше. Она согласилась на это только ради ребенка.

Глава 4
Прошло три дня с тех пор, как Данте купил кольцо, которое скрепило сделку гораздо
убедительнее, чем подписанное соглашение. Каждую ночь Пайпер спала одна в его постели,
он не делал попыток к ней подобраться.
Видимо, поцелуй в момент покупки кольца был предназначен для того, чтобы ювелир
увидел их отношения. Разочарованная, она находилась в его квартире, ожидая, пока он
поговорит по телефону, и чувствовала себя неловко и неуместно.
– Ксандер также позвонит тебе. – Данте наконец обратил на нее внимание: –
Буонджорно, mia cara.
Чувственная глубина его голоса не развеяла ее разочарования.
– Буонджорно. – Ей нравилось звучание итальянских слов, а также одобрение в
темных сексуальных глазах Данте.
– Надеюсь, ты хорошо спала?
Как обычно, он был воплощением обаяния и вежливости.
– Да, спасибо.
– Отлично.
Данте налил ей кофе. И вдруг, впервые с тех пор, как забеременела, ее вдруг замутило
от этого аромата. Пайпер взяла стакан воды.
– У тебя впереди напряженный день, – заметил он.
Пайпер попыталась понять, что он имеет в виду. Три дня она не покидала квартиру, ее
положение больше походило на заключение, нежели на пребывание в гостях. Позвонила
матери, и та посоветовала ей вернуться домой. То же самое написали по электронной почте
Кэти и Джо, ее друзья из Австралии. Но где ее дом? В Лондоне, у матери? В Сиднее, где она
была счастлива? Или здесь, в Риме, с отцом ребенка?
Растерянность добавила ощущение тошноты.
– Напряженный день?
– Да. Тебе помогут с подбором гардероба.
Данте пил кофе, не обращая внимания ни на что, и, конечно, не заметил, что сегодня
ее мутит от еды.
– Мне не нужна новая одежда. – Пайпер пыталась говорить уверенно.
– Ты теперь моя невеста, Пайпер, и, если ты не будешь выглядеть как та женщина с
лондонской вечеринки, заманившая меня в ловушку, никого не сумеешь убедить. Для того
чтобы жить в моем мире, нужно немного измениться.
– Что ж, мне жаль тебя разочаровывать. – Она не смогла сдержать боли в голосе. – У
меня нет с собой вечерних платьев. Я не за этим приехала в Рим.
– Я знаю, поэтому и договорился о том, чтобы тебе помогли, – твердо заявил Данте не
допускающим возражений тоном.
– Имеет ли это смысл, если я через пару месяцев вообще ни во что не влезу?
– Все решено. Наша помолвка должна выглядеть по-настоящему. Я договорился с
Элизабет Янг, профессиональной свахой из Америки, она приехала в Рим специально, чтобы
тебе помочь. Любая женщина любит шопинг, а с моим именем и деньгами ты сможешь
позволить себе все, что угодно.

20
Таким образом, из нее будут лепить женщину, достойную называться невестой Данте
Манчини. Может быть, это к лучшему, хотя сейчас ее чувства уязвлены. Если она сыграет
свою роль так убедительно, что деловые партнеры Данте поверят в их брак, а также в то, что
Пайпер – женщина, которая заставила Данте остепениться и стать хорошим отцом, она тем
самым выполнит свою часть сделки и не оставит ему иного выбора, кроме как выполнить
свою часть – стать хорошим отцом ребенку даже после того, как брак распадется. Так
предусмотрено в контракте, подписанном ею. И он должен это сделать.
– Очень хорошо. Когда же ты планируешь продемонстрировать всему миру свою
гламурную невесту?
Его темные глаза опасно заблестели.
– Сегодня вечером. Мы идем на прием. А в выходные нас пригласил к себе в Тоскану
Беттино Д’Антонио. Это станет самым большим испытанием для нашей помолвки. От него
зависит сделка с моей компанией, поэтому в эти выходные он должен убедиться, что я
привержен семейным ценностям, узнать, что ты ждешь от меня ребенка, мы влюблены друг в
друга, помолвлены и поженимся.
Пайпер нахмурилась. Ощущение того, что ее контролируют и ею манипулируют,
было неприятным.
– Ты так четко очертил мои обязанности. Я – одна из женщин, которых ты соблазнил
за последний год, и одновременно доказательство того, что ты отказался от скандальной
репутации плейбоя и успокоился?
Сердитый блеск в его глазах не оставлял сомнений, что она ударила по больному.
– Элизабет – глава брачного агентства, чьими услугами воспользовался Бенджамин
Картер. Сейчас она в Риме и встретится с тобой сегодня утром.
– Бенджамин Картер? Один из тех любвеобильных холостяков?
– Да, его имя упомянуто в статье наряду с Зайном аль-Гамди и Ксандером Тракасом.
– И эти люди тоже женятся ради репутации?
Неужели им всем нужна хорошая репутация для заключения сделок в интересах
бизнеса? Если память ей не изменяет, один из них вообще правитель небольшого
государства в пустыне.
Пайпер возмутилась:
– Что, если я не хочу стать одной из твоих женщин, не желаю меняться?
– Это не обсуждается, дорогая. У Элизабет есть список того, что я хочу видеть.
– Чего ты хочешь? А как насчет того, чего хочу я?
– Ты подписала соглашение, дорогая. Сейчас речь идет о спасении моей репутации,
чтобы я смог заключить сделку, которую готовил несколько лет.
– Я хотела совсем не этого, должна была вернуться в Лондон после того, как лично
сообщу тебе о том, что ты станешь отцом. Я и не думала, что ты заставишь меня заключить
это нелепое соглашение и будешь выставлять напоказ как говорящую куклу.
– В следующий раз, когда прочитаешь обо мне статью в желтой прессе, возможно,
поверишь тому, что там написано. Я – жесткий бизнесмен, способный добиваться своих
целей любыми средствами. – Данте приблизился к ней, в его глазах полыхал огонь. – Я
всегда буду делать то, что необходимо мне, не заботясь о благополучии тех, кто стоит у меня
на пути.
– Дело не в тебе! – воскликнула Пайпер, чувствуя, что эмоции кипят так же, как в тот
день, когда она узнала о беременности. – И не в твоей злосчастной сделке. Это касается
нашего ребенка. Твоего ребенка.
– Ребенка, которого я не планировал заводить, – напомнил Данте. – Сейчас ты должна
встретиться с Элизабет. Этот спор придется отложить.
Он достал телефон и быстро заговорил о чем-то по-итальянски, потом собрал и
сложил в портфель бумаги, а когда повернулся к Пайпер, на нем были темные очки, которые
защищали не только от солнца, но и от людей, скрывая холодные, бесчувственные глаза.
– Моя машина ждет нас.
21
Они, молча, ехали по улицам Рима. Тишина в салоне машины была напряженной и
взрывоопасной. Утренний разговор показал, что она заключила плохой контракт с этим
мужчиной. Иметь чувства к такому, как Данте, – значит отказаться от надежд на будущее. От
счастливого будущего, которое, как говорил отец, ждет ее.
Данте невероятно привлекателен даже сейчас, и Пайпер не могла устоять перед
искушением взглянуть на профиль своего красавца-жениха. Как случилось, что она, обычная
девушка, до смерти отца жившая счастливой, безмятежной жизнью в Сиднее, попала под
чары ищущего удовольствия миллиардера-холостяка?
Автомобиль подъехал к бутику женской одежды, который предложила Элизабет.
Данте не мог не насладиться удивлением Бенджамина, когда сообщил тому о Пайпер,
которая появилась у него в тот самый день, когда он озаботился поисками жены, и тем
самым спасла его от этих поисков. Правда, он не сказал Бенджамину, что сделает все, чтобы
позаботиться о ребенке, даже если для этого понадобится отказаться от холостяцкого образа
жизни.
Он вышел из машины, обогнул ее и помог выйти Пайпер, одновременно оглядываясь,
не снуют ли поблизости фотографы-папарацци. Они неуместны до тех пор, пока его невеста
не преобразится, вновь станет стильной красоткой и наденет его кольцо. Вот тогда он готов
использовать любую возможность, чтобы их фотографировали.
Данте взял ее за руку. Пайпер нерешительно вошла с ним в магазин, который на время
их визита закрыли для других посетителей.
– Доброе утро, синьор, синьорина. – Если ассистентка и удивилась его присутствию в
магазине, то это хорошо скрыла. – Синьора Янг ждет вас в кабинете. Пожалуйста, проходите
сюда.
Данте взглянул на Пайпер, на ее замечательные рыжие волосы, которые были
собраны в роскошную прическу на вечеринке в Лондоне, а теперь свободно ниспадали на
плечи, и несколько засомневался, а стоит ли ей меняться? Конечно, она сильно отличается от
женщин его круга, но разве ему не было скучно с такими женщинами?
Однако Данте быстро отбросил эту мысль. Любой женщине хочется иметь хорошую
одежду, выбранную под руководством стилиста, посетить салон красоты, чтобы побаловать
себя. Пайпер должна сыграть свою роль. Данте рассчитывает на то, что она все сделает
правильно.
– Я оставляю тебя в опытных руках Элизабет.
Она выглядела смущенной, и ему даже стало ее немного жалко. Но ровно до того
момента, как Данте вспомнил, насколько уверенной в себе она выглядела в Лондоне.
– Каковы твои указания по изменению внешнего облика невесты?
Искра ярости в голосе Пайпер заставила его улыбнуться, и это еще больше ее
разозлило.
– Элизабет знает, что тебя нужно подготовить к званому ужину. Я видел, какой ты
можешь быть элегантной, Пайпер, поэтому уверен, ты легко сможешь выступить в этой роли
еще раз.
Прежде чем она нашлась с ответом, Данте постучал в дверь кабинета и открыл ее.
Женщина, которая поприветствовала их, была одета просто: в кожаный коричневый жакет,
белую блузку и короткую юбку, хотя при этом выглядела очень стильно.
– Синьор Манчини, синьорина Райли, доброе утро. – Элизабет шагнула к ним
навстречу с теплой, дружелюбной улыбкой.
– Доброе утро.
– Я получила все ваши указания, синьор Манчини. Пайпер… я могу вас так называть?
Может быть, она смирилась с ситуацией и ее спор с ним всего лишь уловка?
– Да, конечно.
Он был шокирован улыбкой, осветившей ее глаза, впервые увиденной им на
вечеринке в одном из лучших отелей Лондона.
– Ну что ж, тогда до вечера. Моя машина весь день в твоем распоряжении.
22
Данте не хотел проводить день за выбором платьев, обуви и сумочек. У него есть дела
поважнее, например, найти способ убедить Беттино Д’Антонио заключить сделку.
Когда дверь за ним закрылась, Пайпер расслабилась. По крайней мере, так
называемое преображение пройдет без свидетелей. За исключением Элизабет Янг, женщины
с теплыми глазами и дружелюбной улыбкой.
– Давайте начнем. – Элизабет взяла блокнот и ручку и вышла из кабинета.
Пайпер последовала за ней через магазин в большую примерочную с множеством
красивых зеркал.
– Данте предоставил мне большой список желаемого. Я уже выбрала несколько
вариантов нарядов для сегодняшнего вечера, но, когда увидела вас, поняла, что только одно
платье подойдет идеально.
Энтузиазм Элизабет был заразителен, Пайпер также воодушевилась. Появилась
ассистентка, которая, по указанию Элизабет, принесла длинное платье бронзового цвета,
украшенное пайетками. Пайпер никогда не видела такой красоты, не говоря уже о примерке.
Откуда Элизабет могла знать, что наряд сядет на ней идеально?
– Бронзовый оттенок потрясающе оттенит ваши волосы, а платье подчеркнет
великолепную фигуру.
– Оно прекрасно. – Пайпер прикоснулась к нежной ткани. – Но я не уверена, что оно
мне подойдет.
– Просто примерьте, – воодушевляла ее Элизабет.
Пайпер надела платье и взглянула на свое отражение в большом позолоченном
зеркале, не уверенная, что увидела себя. Неужели одежда способна настолько изменить
человека?
– Я же сказала, идеально, – заявила Элизабет не допускающим возражений тоном.
Пайпер вынуждена была признать ее правоту. Платье будто сшито специально для
нее.
– Я буду следовать вашим рекомендациям, – согласилась она, поскольку и понятия не
имела, что еще может понадобиться для сегодняшней вечеринки. Уверенность Элизабет
обнадеживала.
– Хотелось бы мне, чтобы всем моим клиентам было так легко угодить, – посетовала
Элизабет с улыбкой и сделала знак ассистентке упаковать бронзовое платье. – Могу
предложить еще черное платье от того же дизайнера. Оно идеально подойдет для театра.
Пайпер второй раз посмотрела на свое отражение в великолепном платье из черного
шелка. Это действительно происходит с ней? Приподнятое настроение испарилось, на смену
ему подкралась реальность. Слишком высокую цену пришлось заплатить за возможность
побыть Золушкой. Она будет одета для бала, званого ужина или театра, но не встретит там
своего прекрасного принца. Данте Манчини, с которым она помолвлена, увы, не принц. Два
месяца она жила надеждой, что после той чудесной ночи появится рыцарь в сияющих
доспехах и увезет ее в счастливое будущее. Теперь приходится признать, что сказки не
получится. Данте Манчини безжалостен в бизнесе и не способен любить. Ведает ли он
вообще, что такое любовь?
– У нас нет времени мечтать. – Элизабет улыбнулась ей в зеркале.
Пайпер не могла не улыбнуться в ответ, несмотря на вихрь эмоций, обуревавший ее.
– Еще много всего нужно примерить.
– Правда?
– Конечно. Вам понадобятся наряды для поездки в Тоскану и мероприятий, на
которых вы должны появиться в ближайшие недели, кроме того, нужно будет что-то носить,
когда беременность будет уже заметна, чтобы подчеркнуть ваше интересное положение, как
просил синьор Манчини.
Элизабет знает о беременности? Пайпер смутилась, на щеках заиграл румянец.
– Я не думала, что вы знаете. – От волнения она с трудом подбирала слова.
Элизабет остановилась и посмотрела на Пайпер, ободряюще ей улыбнувшись.
23
– Я знаю обо всех договоренностях между вами и синьором Манчини, которому брак
нужен для хорошей репутации, чтобы остаться попечителем благотворительного фонда.
– Благотворительного фонда?
Пайпер была в замешательстве. Связано ли это со сделкой, о которой упоминал
Данте?
– Да. Статья в «Охотниках за знаменитостями» едва не уничтожила работу,
проделанную четырьмя мужчинами.
– Четырьмя?
– Да. Данте, Зайном, Бенджамином и Ксандером. Эта статья будто сознательно хотела
навредить их фонду.
Пайпер окончательно запуталась. Зачем Данте сказал, что их контракт нужен для
бизнес-сделки? Почему не упомянул о благотворительности как о настоящей причине? С
какой целью хотел, чтобы она поверила? Неужели ради денег?
– И все четверо должны жениться, чтобы продемонстрировать, что они остепенились
и отказались от холостяцких привычек?
– Да, Бенджамин, Ксандер и Зайн тоже женятся.
Пайпер примерила очередной наряд – бледно-розовое пальто и темно-розовое платье,
задаваясь вопросом, куда это можно надеть.
– Это идеально подойдет для поездки в Тоскану и встречи с деловыми партнерами
Данте. Посмотрите. – Элизабет пыталась изобразить энтузиазм, не глядя на Пайпер.
Пайпер вышла из примерочной и подошла к зеркалу. Вещи отлично сидели и дорого
смотрелись, как, впрочем, все, что она примеряла до этого.
– Вы уверены? Вы выглядите встревоженной. – Пайпер заметила внезапную перемену
в настроении Элизабет. Казалось, ее выбил из колеи этот разговор.
– Конечно. Это именно то, о чем просил Данте.
– Он упоминал, что вы ищете невест для Бенджамина, Зайна и Ксандера. – Пайпер
посмотрела на Элизабет, на лице той промелькнула паника. Однако это был единственный
шанс узнать, что на самом деле происходит. Потому она задала следующий вопрос, чтобы
Элизабет не успела сменить тему. – Они вместе с Данте в этой статье выступают в качестве
самых любвеобильных холостяков. И они ваши клиенты?
– Эта сумочка прекрасно завершит образ. – Элизабет вручила Пайпер маленькую
сумку того же цвета, что и платье, хотя у нее на лбу от беспокойства пролегла небольшая
складка. – Да, Бенджамин и Зайн – мои клиенты.
– И Ксандер последует их примеру? – не унималась Пайпер, осознавая, что,
возможно, Элизабет не имеет права разглашать столь конфиденциальную информацию.
– Думаю, да.
– Приятно сознавать, что все это делается в целях благотворительности. – Она
вспомнила звонок сегодня утром. Данте разговаривал с кем-то по-английски, и это было
необычно. – Думаю, Данте сказал, что Ксандер тоже обратится к вам.
– Тогда я буду ждать его звонка. – Элизабет с облегчением вычеркнула из списка
последний пункт. – Мы закончили с этим, осталось привести в порядок волосы, сделать
макияж, маникюр и педикюр.
– Все это ради одного сегодняшнего светского раута?
– Вы сейчас совершенно в другом мире, Пайпер. Попасть туда мечтают многие
женщины.
– Я не одна из тех женщин. – Ее переполнило ощущение потери контроля над своей
судьбой.

Глава 5
Пайпер думала над словами Элизабет, пока ею занимались в салоне красоты, красили
ногти, укладывали волосы. Она перестала узнавать себя в зеркале. Теперь, стоя в своей
спальне, готовая предстать перед Данте, прокручивала в голове эти слова вновь и вновь.
24
В другом мире. Там, где за деньги можно купить все, что душе угодно, в том числе
жену. Хуже всего то, что он выбрал ее просто потому, что она появилась в Риме в тот самый
день, когда у него возникла срочная необходимость жениться.
Пайпер глубоко вздохнула и посмотрела на себя в зеркало. Интересно, в этом
облегающем длинном платье бронзового цвета с пайетками она соответствует желаемым
стандартам Данте?
Последний раз, надев подобное платье, взятое напрокат, Пайпер оказалась в
гостиничном номере с ним. Они, позабыв об осторожности, набросились друг на друга,
словно любовники, встретившиеся после долгой разлуки. В ту ночь по какой-то неведомой
прихоти она пожелала отдаться ему без остатка, чтобы его страсть, как яркое весеннее
солнце, растопила печаль ее сердца.
Захочет ли он ее сейчас?
Пайпер покачала головой, мягкие локоны новой прически непривычно заколыхались.
Необходимо гнать от себя подобные мысли. Это ведь сделка, а не любовный роман, глупо
второй раз совершать одну и ту же ошибку.
Она храбро открыла дверь, и решительность испарилась от одного взгляда на этого
мужчину. А как не хотелось поддаваться его чарам. Данте блистательно выглядел в смокинге
в тот вечер в Лондоне, выделялся из всех мужчин своим искренним интересом к ней. Теперь
он выглядит еще более привлекательно и определенно более коварен, чем тогда. Опасен для
ее глупого сердца, которое так сильно заколотилось при его приближении. Под его взглядом
она затрепетала, ощутив покалывание на коже, словно от прикосновения. И ненавидела себя
за то, что жаждет этих самых прикосновений.
– Дорогая, ты прекрасна. – В голосе Данте сквозило неприкрытое желание, видимо, не
зря Пайпер провела с Элизабет столько времени за выбором нарядов, а еще больше в салоне
красоты. Он хочет ее. Пусть даже только сегодня.
Время будто повернуло вспять. Пайпер вновь чувствовала себя застенчивой, ее вновь
влекло к нему словно магнитом, как в ту ночь в Лондоне. Как тогда, она хотела очутиться в
его объятиях и принимать поцелуи.
– Ты доволен моим преображением под руководством Элизабет? – Она старалась не
демонстрировать, насколько ей приятна была его похвала, какие воспоминания она
пробудила. Как ему удается заставить ее чувствовать себя желанной, красивой? Пайпер
знала, что момент страсти больше не повторится. Нужно сохранять эмоциональную
отстраненность.
– Да, я доволен и собираюсь показать всему Риму эту красивую женщину. Мою
невесту.
Голос Данте был мягким и соблазнительным. По телу Пайпер пробежала дрожь. Не
отводя взгляда, он взял ее руку и поднес к губам. Ей хотелось прикрыть глаза от
подступившего желания, но не хотелось показывать, что он имеет над ней власть.
Единственное оружие в борьбе с его попытками обольстить ее – равнодушие.
– Может быть, стоит рассыпаться в комплиментах, когда окажемся на людях? –
съязвила Пайпер.
– Мужчина должен говорить женщине, что она прекрасна, где бы они ни находились.
В глазах Данте плескались озорной блеск и намек на улыбку. Он играет с ней,
забавляется. Но Пайпер знает его истинный характер. Он может обмануть остальной мир,
что желает жениться и воспитывать ребенка, но от нее не скроешь правду.
– Мы идем. – Она высвободила руку и отошла от него, нуждаясь в личном
пространстве, чтобы успокоиться. Нельзя быть очарованной им снова. В прошлый раз все
тоже начиналось с поцелуя руки и соблазнительной улыбки.
Данте улыбнулся, с удовольствием поняв, что ее безразличие к нему с момента
приезда в Рим не более чем игра. Под напускным хладнокровием скрыта горячая,
сексуальная женщина, которая сводит его с ума. Она занимает все его мысли с первой ночи,
оставившей ощущение чего-то незавершенного.
25
Данте объяснял себе: причина в том, что она ушла не попрощавшись, но теперь он
убеждался, что дело не в этом. Впервые за много лет после одной совместно проведенной
ночи у него не пропал интерес к женщине. Более того, он ее хочет. Потребность
прикоснуться к ней, поцеловать, сделать своей только усиливалась.
Пламя еще больше разожгли изменения внешности, произошедшие под руководством
Элизабет. Бронзовое платье, вызывающе прозрачное, с переливающимися на свету
пайетками, облегающее и одновременно закрытое, явно подчеркивало грудь, тонкую талию и
бедра. Данте не мог выбросить из головы фантазии о длинных ногах Пайпер. Они обвивали
его, когда он сделал ее своей. А вскоре она станет его по закону.
– Я думаю о том, чтобы отвести тебя в спальню и снять это платье.
Данте изо всех сил пытался говорить спокойно, но внутри разгорался огонь желания.
Как можно сохранять нейтральные отношения, если он думает об этой женщине непрерывно
с тех пор, как проснулся тем утром и обнаружил, что она ушла?
– Оно не подходит. – Пайпер встревожилась, убрав с лица соблазнительные локоны.
Проклятие! Понимает ли она, что делает с ним?
Она сногсшибательна, красива. Кроме того, мать его ребенка и теперь его невеста.
Менее недели назад Данте был одиноким человеком, беззаботным холостяком, избегавшим
брака и обязательств, с ним связанных, а с этих пор несет ответственность за своего ребенка.
Эта мысль ненадолго отрезвила его страсть.
– Платье прекрасно подходит, дорогая. Я уверен, не только мне, но и другим
мужчинам придут на ум желания, сходные с моими. – Его голос был хриплым от
вожделения.
Пайпер нахмурилась в замешательстве. Данте пересек комнату, не в силах устоять
перед желанием прикоснуться, почувствовать ее мягкую кожу. Боже мой, он хочет ее
больше, чем когда-либо. Больше даже, чем в ту первую ночь в Лондоне.
Угадав его намерение, Пайпер отступила на шаг и покраснела, и это разожгло в нем
огонь еще больше. Данте никогда не испытывал влечения такой силы по отношению к
женщине, и никогда с таким трудом ему не давался контроль над своим возбуждением. Он
привык получать то, что хотел, а прямо сейчас безумно хотел эту рыжеволосую австралийку.
– Нет. – Короткое слово прозвучало как гром среди ясного неба. Пайпер встала в позу
неповиновения с поднятым подбородком, ее прекрасные зеленые глаза искрились ледяной
яростью. – Мы заключили контракт, Данте, и близость им не предусматривается. Мы
ненастоящая пара.
– Да, дорогая, ты права. Ми диспиаче2. – От возбуждения он мешал английские слова с
итальянскими.
– Надеюсь, мы поняли друг друга.
Хотя глубокое шумное дыхание подсказывало, что Пайпер далеко не так холодна,
какой старается казаться. Может быть, она и не хочет быть его женой, но, несомненно,
желает его как мужчину.
– Все ясно, дорогая, однако теперь мы должны идти. Нам нужно прибыть к
определенному времени, чтобы создать максимальный эффект и вызвать волну публикаций в
средствах массовой информации.
Пайпер посмотрела на свое кольцо, взмахнув локонами, чувственно ниспадавшими на
плечи, и это почти лишило Данте возможности себя контролировать. Для него не было
секретом, о чем она думает, когда смотрит на символ их сделки. Платиновое кольцо с
большим бриллиантом невозможно не заметить. Ни у кого не вызовет сомнений тот факт,
что они помолвлены.
– Да, ты прав. – В ее голосе прозвучала небывалая твердость. – Чем скорее ты
достигнешь своей цели, тем скорее мы сможем вернуться к нашей привычной жизни. Я уеду
в Лондон, а ты будешь жить как раньше, будто ничего и не случилось.
2 Я сожалею (ит.).

26
– Так быстро не получится. Будет трудно доказать Беттино Д’Антонио, что я
изменился, если тебя не окажется рядом. Но мы обсудим все позже, а сейчас нас ждет
машина.
Мысль о ее скором возвращении в Лондон тревожила его, но он не стал
анализировать, искать причину.
Они быстро прошли в лифт. Запах ее духов вызвал воспоминания об их утренней
встрече в его офисе несколькими днями ранее. Тогда он думал, что воображение сыграло с
ним злую шутку, и аромат ему почудился. Ее духи напоминали о ночи в Лондоне и страсти,
охватившей их. Теперь, когда они сели в машину, эти воспоминания стали невыносимыми.
Данте наблюдал, как Пайпер неотрывно смотрела вперед, пока автомобиль
пробирался по загруженным дорогам Рима, и задавался вопросом, чувствует ли она, что
притяжение между ними нарастало с каждым днем.

***
– Боже! – Пайпер ахнула и посмотрела на Данте расширившимися от ужаса зелеными
глазами. – Так много камер. Я не смогу этого сделать.
Он взял ее за руку и утонул в глубине глаз, цветом напоминавших леса Италии летом.
– Ты сможешь. Я с тобой.
Пайпер не отводила от него взгляда, притяжение между ними усилилось так, что,
казалось, еще чуть-чуть – и полетят искры. Ему просто необходимо ее поцеловать,
почувствовать губы своими губами, прижаться грудью к ее пышной груди. Он обхватил
податливое тело, не в состоянии больше сопротивляться собственным инстинктам, и
наклонился к ней. Пайпер не двигалась, не отстранялась, глаза потемнели и сейчас
напоминали глубокий океан. Она тоже его хотела. Пытаясь спрятаться за ледяное
безразличие, желала его. Пайпер нервно облизнула губы, глядя на него наполненными
желанием глазами, и его возбуждение усилилось.
Она хочет его.
– Я не смогу сделать этого, – прошептала Пайпер, когда Данте наклонился ближе.
Он собирался поцеловать ее. Взглянув в его темные от вожделения глаза, она не
смогла больше сопротивляться, даже двигаться, ничего не могла с собой поделать, только
ждать прикосновения его губ к своим, ненавидя себя за потребность в поцелуе.
Данте прошептал что-то соблазнительное по-итальянски, она закрыла глаза, его губы
коснулись ее, дрожь прошла по всему телу. Он взял ее лицо в свои ладони и поцеловал
глубоким, страстным поцелуем, пробудившим ее горячее желание, точно так же, как в ту
ночь в Лондоне, будто ничего не изменилось. Она ответила на поцелуй.
Что она делает?!
– Нет. – Тяжело дыша, Пайпер оттолкнула Данте. Каждая клеточка тела желала его,
но этого невозможно допустить. – Я не могу.
Он уверенно улыбнулся, убежденный, что одним поцелуем опять заманит ее в
постель.
– Ты только что это сделала, дорогая.
– Я имею в виду не это, а фотографов. Я не могу быть той, кем ты меня хочешь
представить.
– Ты можешь и будешь. Мы ведь договорились, разве нет?
– А если я что-то сделаю неправильно?
– Не волнуйся, дорогая, я буду рядом.
Это именно то, о чем она беспокоилась. Но когда Пайпер вышла из машины и
засверкали вспышки фотоаппаратов, Данте сдержал слово и оставался рядом с ней, играя
влюбленного жениха.

27
Они позировали перед фотографами. Пайпер застенчиво улыбалась. Данте обнял ее за
талию, притянув к себе, и ей ничего не оставалось, кроме как прижаться к нему.
Мимолетный поцелуй в машине пробудил ее желания. Мужской запах, смешанный с
лосьоном после бритья, вызвал в памяти эротические сцены, где они были обнаженными.
Пообщавшись с прессой, Данте сопроводил Пайпер до отеля, и она сосредоточила все
внимание на том, чтобы ровно, не спотыкаясь, идти на высоких каблуках. Это немного
отвлекло от возбуждающих мыслей.
– Это всегда так происходит? – удивилась Пайпер, едва они вошли в холл отеля, куда
не пускают прессу.
– Ты привыкнешь.
Данте проводил ее в банкетный зал, где столы были сервированы с соблюдением
мельчайших требований этикета. Все так знакомо, ведь она занималась этим часами,
обслуживая вечеринки для богатых и знаменитых сначала в Сиднее, а потом в Лондоне,
оставаясь при этом невидимой. Пайпер и сейчас искренне хотела превратиться в невидимку,
но вряд ли это получилось бы в вечернем платье и с таким спутником, как Данте.
– Не уверена, что хочу к этому привыкать. – Ей было неловко от любопытных
взглядов.
– Ты хочешь разорвать наше соглашение, Пайпер? – Данте взял два бокала
шампанского и протянул ей один, но она отказалась, покачав головой, и он отправил
официанта за подходящим напитком.
– Не собираюсь этого делать, – заявила она сладким голосом и с улыбкой на губах,
пытаясь скрыть за этим раздражение. – Я буду соблюдать наши договоренности, у меня есть
на это веская причина.
– Какая же?
Пайпер замолчала, когда официант подошел со стаканом сока на серебряном подносе.
Поблагодарив, Данте протянул ей напиток.
Она заглянула в его порочные темные глаза:
– Наш ребенок.
– А я не думаю о ребенке?
– Конечно нет. Ты делаешь это ради выгодной сделки, а хотел бы представить все так,
будто это ради благотворительности. Но я прекрасно знаю, что ты не хотел жениться, даже
ради ребенка. Все, о чем написано в той статье, – правда.
– По крайней мере, ты хорошо осведомлена о моей жизни, а вот я о тебе ничего не
знаю.
Пайпер напряглась, когда разговор свернул не в то русло.
– Мне нечего рассказывать.
– Я хотел бы знать, почему ты работала хостес на вечеринке в Лондоне. Это твоя
профессия?
– Я всего лишь официантка.
Она поступила в университет в Австралии, но обстоятельства сложились таким
образом, что пришлось пойти работать.
Данте стиснул зубы, и Пайпер ощутила триумф. Даже если бы хотел жениться, вряд
ли он мечтал бы о жене-официантке.
– И тебя это устраивает?
– Так сложилось. – Она не осознавала, что рассказывает о себе, не желая этого, хотя и
не хотела говорить о своем любимом отце, о пустоте в жизни после его смерти. Обычная
девчонка в глазах отца была принцессой, а он – самым важным человеком в ее жизни.
К счастью, в этот момент стали собираться гости, и у них не осталось времени
поговорить, по крайней мере, на личные темы. Пайпер не хотела обсуждать свою жизнь с
мужчиной, не способным на эмоции. Все равно не поймет.

28
Данте открыл ключом дверь в свою квартиру и впервые был рад, что занял
небольшую комнату, служившую раньше в качестве домашнего офиса. По крайней мере,
подальше от соблазна поцеловать Пайпер, потому что весь вечер мучился от неутоленного
желания, глядя на нее в вечернем бронзовом платье, выбранном по совету Элизабет. Никогда
прежде ему не приходилось так долго сдерживаться. Данте всегда получал то, что хотел,
будь то женщины или гоночные автомобили. Это ему не нравилось, и он не знал, как долго
сможет сдерживаться.
– Пайпер, – тихо позвал Данте, когда она положила сумочку на антикварный стол в
гостиной. Он хотел сказать ей еще раз, как прекрасно она выглядит и как сильно он ее хочет.
Однако решил, что лучше для обоих придерживаться условий соглашения. Нельзя позволять
себе заботиться о ней, зная, что однажды она уйдет. Уйдет так же, как в ту ночь, когда они
зачали ребенка.
Пайпер смотрела на него, в ее больших зеленых глазах застыл вопрос, и, когда она
прикусила нижнюю губу, Данте сжал кулаки. Сейчас не время вспоминать о том, как пару
часов назад он целовал эти губы, а они так охотно отвечали на поцелуй. Если бы он
поцеловал ее здесь, а не в машине, они никогда бы не попали на вечеринку.
– Что-то не так? – спросила Пайпер осторожно.
Все не так. Она вела себя естественно, улыбалась гостям, смеялась над их шутками.
Данте с гордостью наблюдал, как она расцвела.
– Я просто хотел сказать, что ты произвела на всех хорошее впечатление. Спасибо
тебе.
– Я сделала это для моего ребенка.
Было уже поздно, и ему не хотелось дискутировать на эту тему. Однако замечание о
ребенке задело его.
– Завтра мы отправимся в Тоскану, где ты будешь делать то же самое. Правда, на этот
раз для меня и моей сделки.

Глава 6
Пайпер ехала в спортивном автомобиле в Тоскану, с облегчением отмечая, что
приступы утренней тошноты повторяются уже не так часто. Данте вел машину умело и
осторожно, она иногда поглядывала на него и очень смутилась, когда он это заметил. Что
подумал при этом – неизвестно, его глаза скрывали солнцезащитные очки. Впрочем, после
вчерашних событий это даже к лучшему. Ей не хотелось показывать, что он имеет над ней
власть, чтобы не повторилось то, что произошло в Лондоне. Они вместе только из-за
ребенка.
– Мы почти на месте, – предупредил Данте, бросив на нее быстрый взгляд. – Сегодня
обедаем с Беттино Д’Антонио на его новой вилле, и будет лучше, если перед встречей с ним
мы расскажем друг другу чуть больше о себе, хорошо?
– Тебе это нужно, чтобы помолвка выглядела более правдоподобно, или ты хочешь
знать больше о матери твоего ребенка?
Он опять продемонстрировал бездушное пренебрежение ее чувствами. Они никогда
не станут настоящей парой. Тем не менее он останется отцом ее ребенка, и она намеревается
напоминать об этой обязанности при каждом удобном случае.
– Это необходимо еще по одной причине. – Данте снизил скорость, и они съехали на
проселочную дорогу, пролегавшую мимо маленькой сонной деревушки. – В выходные
должна решиться судьба моей сделки с Д’Антонио. Он также пригласил Джанни Паолини,
моего конкурента, поэтому нужно с максимальной выгодой использовать новость о нашей
помолвке и будущем ребенке.
Несколько часов напряженной поездки с Данте, его близость, ее попытки держать
себя в руках вызвали у Пайпер приступ раздражительности.
– При этом я не должна рассказывать правду о тебе, а нарисовать совершенно иную
картину?
29
– Мы именно об этом договорились, дорогая.
Он повернул машину на подъездную дорожку, по обеим сторонам которой росли
кипарисы, и в поле зрения появилась большая вилла.
– Как красиво! – вырвалось у нее.
– Приятно слышать, что ты так говоришь. – Данте остановил машину возле каменного
здания. – Я приезжаю сюда, когда мне нужно отдохнуть, расслабиться. Беттино Д’Антонио
недавно приобрел виллу в соседнем селении и собирается жить здесь зимой, несмотря на то
что отсюда трудно контролировать дела компании, это место меня полностью устраивает.
Он вышел из машины и обошел ее спереди, взглянув на виллу. По выражению его
лица Пайпер поняла, что здесь он чувствует себя как дома.
Когда он открыл дверцу машины с ее стороны, она попыталась выйти как можно
элегантнее. Узкая юбка не позволила это сделать, задравшись на бедрах и обнажив ноги.
Взглянув с усмешкой, он подал ей руку и помог вылезти из низкого спорткара.
– Я распорядился, чтобы обед подали на террасе. Мы сможем поделиться
информацией друг о друге, а потом тебе нужно будет отдохнуть перед ужином.
Пайпер последовала за ним на виллу, интерьер которой был роскошным, однако более
домашним и теплым, чем отличался от римской квартиры в современном стиле. Ее внимание
привлекли картины и антиквариат.
Данте открыл двойные двери на террасу, где летом цвели глицинии. Как, наверное,
это красиво.
– Мы обручены по-настоящему, не так ли?
Тон голоса не оставлял сомнений в том, что он дразнит ее и наслаждается этим.
Нет, не по-настоящему. Если бы так, она была бы безнадежно в него влюблена, как,
впрочем, и он в нее. Нет смысла отрицать притяжение между ними, но любовь ли это?
– Не в истинном смысле этого слова. Нет. Мы не влюблены.
– Но должны казаться влюбленными, ведь именно об этом мы договорились, не так
ли, дорогая?
– Да, так и есть.
– Тогда я предлагаю расслабиться, насладиться едой и зимним солнцем Тосканы,
прежде чем убеждать всех, что наша помолвка настоящая.
Он сидел за столом, расслабленный и наслаждающийся ситуацией, в то время как
Пайпер превратилась в комок нервов.
– Ты выглядишь уставшей, – заметил Данте.
– Я немного утомилась. Можем ли мы сейчас во всем разобраться, чтобы я успела
отдохнуть и принять душ? – Она убрала волосы с лица и посмотрела на него, в ее
ярко-зеленых глазах застыло беспокойство.
От слов Пайпер у Данте разыгралось воображение. Он представил ее обнаженной под
струями воды.
– Пусть место и время нашей первой встречи будут такими же, как и на самом деле –
по крайней мере, мы не ошибемся, отвечая на этот вопрос. Мы скажем, что с тех пор тайно
встречались, – преувеличенно оживленно предложил Данте.
– Почему тайно? – нахмурилась Пайпер, опасаясь запутаться.
– Чтобы защитить тебя от внимания прессы.
– И где предполагаются эти встречи? – Она будто присутствовала на
бизнес-совещании.
– Лондон, Рим. Где тебе больше нравится? Куда бы ты хотела пойти?
Она посмотрела на него, взгляд ее немного смягчился.
– В художественную галерею.
– Ты любишь искусство? Я понятия не имел. – Он искренне удивился, однако не
позволил себе отвлекаться.
– Ты и не должен обо мне ничего знать. Никто из нас не ожидал, что одна совместная
ночь будет иметь такие последствия. Мы даже не узнали имен друг друга.
30
Пайпер прохаживалась по террасе, обхватив себя руками, будто защищалась от Данте.
Он любовался ее стройной миниатюрной фигурой и действительно хотел узнать о ней
больше. Что ей нравится? Какая ее любимая музыка, еда? Вопросы роились в сознании.
– А твоя семья?
– Моя семья? – Она посмотрела на него с подозрением. – Есть только я и мама. Мы
переехали в Лондон, на ее родину, после смерти моего отца.
Значит, она потеряла того, кого любила. В его душе проснулось сочувствие.
– Но ты выросла в Австралии? – уточнил он, приблизившись.
– Да, в Сиднее. Что еще ты хочешь узнать о моем детстве? – Резкий тон Пайпер как
бы предупреждал, что ему следует прекратить расспросы, но он не мог остановиться.
– У тебя был отец, ты чувствовала с ним связь, а я никогда подобного не испытывал.
– Прости, – искренне сказала она, пораженная неожиданной откровенностью, накрыла
его руку своей.
– Не стоит, – отмахнулся Данте и уставился вдаль. – Я едва знал моего отца и вряд ли
хотел бы узнать его лучше.
– Не говори так, – произнесла она потрясенно. – Каждому ребенку нужен отец.
– Но не бросивший женщину с двумя сыновьями, один из которых только что
родился. Ни одному ребенку не нужен такой отец.
– Это произошло с тобой?
– Да. – Данте заметил сочувствие в ее прекрасных зеленых глазах, хотя менее всего
нуждался в жалости, особенно исходящей от нее.
– Где сейчас твой брат?
Вопрос Пайпер разбередил старую рану.
– Он умер. – Данте вновь охватил ужас тех лет, когда они с матерью безуспешно
искали Алессио, который был трудным подростком. – Пропал без вести, и лишь несколько
лет спустя я узнал о его смерти.
– После твоего рассказа мои детские переживания кажутся такими тривиальными.
Данте заметил, как Пайпер опустила глаза, стыдясь в чем-то признаться.
– А через что пришлось пройти тебе?
– Я с рождения не вижу левым глазом, и, до того как мне сделали операцию, другие
дети меня постоянно дразнили. Когда мне было семь лет, меня сбила машина. После этого
мои родители – особенно отец – оберегали меня от всего. Я хотела бы так же заботиться о
нем. Может быть, тогда бы он не погиб в автомобильной аварии.
Не осознавая, что делает, Данте протянул к ней руки и заключил в объятия.
– Я и понятия не имел.
Она отстранилась от него, покраснев от смущения.
– Давай поговорим позже. Я не очень хорошо себя чувствую.
Пайпер развернулась и ушла. Данте смотрел ей вслед, не желая, чтобы она покидала
его. Это странно, но, обняв ее, он испытал утешение и облегчение.

Нервы Пайпер были напряжены до предела, когда они с Данте вошли на территорию
виллы, хозяин которой должен был стать деловым партнером.
Она надела изумрудно-зеленое платье, которое выбрала Элизабет. Данте смотрел на
нее с восхищением и неприкрытым желанием.
Но сейчас нужно хорошо сыграть свою роль.
– Данте, – Беттино крепко встряхнул ему руку, – признаюсь, я скептически отнесся к
новости о твоей помолвке, но теперь понимаю, почему ты решил жениться.
Пайпер любезно улыбнулась Беттино.
– Беттино, познакомься с Пайпер Райли, моей невестой, – гордо представил Данте.

31
Пайпер почувствовала, что все внутри сжимается от напряжения, и ругала себя, что
согласилась на эту авантюру. Ее напрягало внимание Беттино, несмотря на дружелюбную
улыбку. Захотелось спрятаться, уйти в тень, но это невозможно по условиям соглашения с
Данте.
– Спасибо, что пригласили меня в ваш прекрасный дом, синьор Д’Антонио. Мы с
Данте очень рады посетить вас здесь.
Пока она говорила, Данте провел рукой ей по спине, и от его прикосновения по телу
прошла дрожь. Она благодарно взглянула на него, осознав, что он находится справа от нее.
Возможно, рассказать ему все о физическом недостатке не такая уж и плохая идея.
– Я рад, что Данте привез вас. Всегда приятно познакомиться с красивой женщиной.
– Моей красивой женщиной, Беттино, – уточнил Данте с неприкрытым желанием в
голосе, взглянув на нее искушающими темными глазами.
– Мои гости скоро соберутся, – предупредил Беттино. – Сегодня вечером я приму
решение о заключении сделки. А пока хочу, чтобы вы оба расслабились и насладились
вечером. Хочу увидеть настоящего Данте Манчини, впрочем, так же, как и настоящего
Джанни Паолини.
– Очень умно с вашей стороны, – заметил Данте, однако Пайпер ощутила, как он
напрягся.
Беттино рассмеялся, и они последовали за ним внутрь виллы, где им предложили
шампанское.
– Пайпер предпочитает сок, – поправил Данте. – Мы ждем ребенка.
Беттино издал возглас и хлопнул его по плечу.
– Так ты не только женишься, но и станешь отцом?
Пайпер покраснела оттого, что Данте не слишком тактично сообщил эту новость.
Правда, вскоре их вниманием завладел Джанни Паолини, пожилой итальянец примерно
одного возраста с Беттино, прибывший с женой.
За ужином мужчины говорили о бизнесе. Пайпер внимала живой и страстной речи
Данте. Когда Беттино спросил, как он основал свой бизнес, Данте охотно ответил:
– Я начал в подростковом возрасте, расчищая стройплощадки от мусора, постепенно
моя компания стала расширяться, ведь я много работал, чтобы помочь матери, в одиночку
воспитывавшей меня с братом.
– У тебя есть брат? – удивился Беттино.
Пайпер затаила дыхание.
– Мой брат умер.
Молчание повисло в воздухе. К счастью, две пожилые женщины заговорили о
Тоскане, и Пайпер поддержала их разговор, стремясь отвлечь внимание от Данте.
– Я бы очень хотела увидеть всю Тоскану.
– Попросите вашего жениха показать этот прекрасный уголок Италии, – посоветовала
жена Джанни Паолини.
Пайпер подумала, что ее тактика сработала, пока ей не начали задавать вопросы.
– Чем вы занимаетесь, Пайпер? – спросила жена Беттино.
Она почувствовала себя обманщицей и подавила искушение сообщить о том, что она
официантка, к тому же безработная. Чтобы не слишком выдумывать, поведала о своих
карьерных мечтах.
– Я увлекаюсь искусством, это было предметом моего изучения в университете.
– Вы не окончили учебу?
– Нет. Я вынуждена была вернуться домой, когда отец серьезно заболел.
– Чем бы вы хотели заниматься, получив диплом искусствоведа? – Беттино проявлял
неподдельный интерес.
Пайпер оживилась:
– Я бы хотела основать компанию по экспертизе искусствоведческих проектов.
Беттино внимательно смотрел на нее.
32
– Мы должны поговорить об этом позже. Я нахожусь в поисках специалиста, который
наполнит этот дом предметами искусства.
– Спасибо, но я не смогу, жду ребенка.
– Ничего, мы что-нибудь придумаем.
У Пайпер захватило дух от ослепительной перспективы. Но надо помнить, что это
сделка Данте, а не ее.
– Вы планируете задержаться здесь надолго? – спросил Данте у Беттино.
Пайпер задумалась, уж не намеренно ли он вступил в разговор, чтобы спасти ее. Как
бы то ни было, она была рада, что больше не в центре внимания.
Ближе к полуночи они собрались уходить. Данте накинул на плечи Пайпер пальто,
довольный, что все прошло хорошо. Пайпер его удивила, вновь стала уверенной в себе и
жизнерадостной женщиной, которую он встретил в Лондоне. С достоинством поддерживала
беседу, даже если некоторые вопросы причиняли боль.
– Еще раз спасибо за такой интересный вечер. Для меня большая честь помочь вам с
покупкой предметов искусства для вашей великолепной виллы, – заявила она, прощаясь с
Беттино.
– Спасибо. Я обязательно свяжусь с вами по этому вопросу, – твердо пообещал
Беттино.
Данте подумал, что будет дальше с его сделкой. Подлинная радость на лице Пайпер
после слов Беттино стала такой неожиданностью, что он улыбнулся.
– Буду рада вновь встретиться с вами, синьор.
– Спокойной ночи, Манчини, – обратился к нему Беттино.
Данте положил руку на талию Пайпер. Не играя на публику, а потому, что хотел
этого. Ему необходимо было почувствовать ее близость, вдохнуть пьянящий аромат духов и
ощутить рядом с собой. Мысль о том, что придется попрощаться с ней на пороге спальни,
удручала его. Он хотел ее больше, чем какую-либо женщину в своей жизни.
– Спокойной ночи, синьор Д’Антонио.
Беттино повернулся к Пайпер, наклонился и поцеловал ей руку. Данте испытал укол
ревности, а Пайпер покраснела и робко улыбнулась.
– Спокойной ночи, Пайпер. Очень рад был с вами познакомиться.
Она красивая женщина, как с точки зрения внешности, так и по душевным качествам.
Огонь желания не угасал, когда они ехали в машине по узкой дороге так быстро, насколько
возможно. Сексуальное напряжение возрастало. Чувствовала ли она это? Данте не мог
больше подавлять возбуждение. Он желал Пайпер, желал сегодня, прямо сейчас.

Глава 7
Когда они приехали на виллу и прошли в гостиную с высокими потолками, Пайпер
обратила внимание, как напряжен Данте, каким сильным желанием охвачен. У него было
такое же выражение лица, как в ту ночь в Лондоне.
– Сегодня вечером ты произвела на всех хорошее впечатление. – Данте встал у
камина, опершись на него рукой, и буравил ее страстным взглядом темных глаз.
Ее тело ответило на его призыв. Нет, нельзя желать его, ведь он показал свое
истинное лицо расчетливого бизнесмена, который не остановится ни перед чем, чтобы
достичь своих целей. Использовал ее и ребенка. Как можно считать такого мужчину
привлекательным, разве он способен быть заботливым и любящим? Это неправильно, но
Пайпер ничего не могла с собой поделать. Хотела быть с ним, готовая рискнуть всем, что
имеет, ради поцелуев, прикосновений.
– Я очень старалась. – Пайпер уселась на один из больших удобных диванов.
– Ты вела себя блестяще и совершенно покорила Д’Антонио. Он буквально влюбился
в тебя и таял всякий раз, когда ты начинала говорить. Впрочем, ты и сама это понимаешь.
Рассказать ему о своей страсти к искусству – очень умный ход.

33
– Я говорила правду, Данте. Я действительно хочу заниматься искусством, только вот
пришлось бросить университет из-за болезни отца.
– Но это отлично сыграно.
– Я должна лечь спать.
Она встала. Надо бежать от мужчины, который приковал к себе все внимание и по
которому так тоскует тело. Бежать как можно скорее.
– Расскажи мне о болезни отца.
Пайпер застыла на месте.
– Нечего больше рассказывать.
– Подробности о твоей жизни помогли бы мне убедить Д’Антонио, что мы
влюбленная пара, собираемся пожениться и поэтому знаем о прошлом друг друга.
– Ты тоже мне не все рассказал.
Данте подошел к ней ближе.
– Но на самом деле мы ведь не делимся подробностями нашей жизни, не так ли,
Данте? Мы помолвлены ради выгодной злосчастной сделки для твоей компании. Что будет
дальше, когда ты достигнешь желаемого? Уйдешь от меня, от ребенка, будто мы никогда не
существовали?
– Ты плохо обо мне думаешь, дорогая. – Данте говорил примирительно, но от этого
раздражение Пайпер только усилилось. В конце концов, она не ребенок, чтобы ее утешать.
– Твоя репутация небезупречна, Данте. Что я должна думать?
Пайпер не собиралась стоять здесь и спорить с ним. Она устала, и причина
чрезмерной эмоциональности, возможно, беременность.
– Я не отступлюсь от этой сделки, Пайпер, – заявил Данте твердо. – Мне нужно знать
подробности о болезни твоего отца. Этой информацией обязательно должен располагать
любящий жених.
– Очень хорошо. – Ей хотелось, чтобы Данте отошел подальше. Аромат его одеколона
будоражил кровь, тепло тела манило к себе, темный пристальный взгляд смущал. – Что ты
хотел бы знать?
– Когда он умер?
– В ту ночь, когда мы встретились в Лондоне, была первая годовщина его смерти, –
Пайпер подняла голову и посмотрела Данте прямо в глаза, бросая вызов.
Он этот вызов принял, застыл перед ней, темные глаза смотрели жестко.
– Так ты использовала наше влечение друг к другу как способ забыться?
– Да, – смело призналась она.
– Почему я? Ты все спланировала? Включая беременность?
Данте разочарованно всплеснул руками и отвернулся, давая Пайпер время немного
собраться с духом. Но уже в следующее мгновение гневный взор обратился на нее.
– Поэтому ты не настояла на предохранении?
– Нет! Я думала, ты позаботился об этом.
Он подошел ближе, и Пайпер отступила, пока не уперлась в стену.
– Возможно, в ту ночь ты уже знала, кто я такой?
– И понятия не имела, кто ты, а если бы знала, никогда бы не покинула с тобой ту
вечеринку. Я больше не могу этого делать.
Он угрожающе приблизился.
– Что именно?
Акцент усилился, гнев в его взгляде смешался со страстью, и все это так ранило ее
сердце.
– Притворяться! – воскликнула Пайпер, не в состоянии отвести взгляд, сердце громко
стучало.
– Притворяться в чем конкретно, дорогая?
– По поводу помолвки. – Ее голос задрожал под взглядом его манящих глаз.

34
– А я думал, ты имеешь в виду притворное равнодушие, которое демонстрируешь мне
в течение всего пребывания в Риме.
– Для меня это единственный способ пройти через весь этот фарс. – У нее сорвался
голос.
– Но ведь не все фарс, не так ли, дорогая?
Он коснулся ее лица, нежной кожи. У нее вырвался легкий стон. Пайпер ненавидела
Данте за самодовольную улыбку и удовлетворение, заискрившееся в глазах. Ненавидела и
тем не менее хотела его. Нестерпимо.
– Конечно, фарс. – Она уже не могла контролировать дыхание, сердце в груди бешено
колотилось, грудь вздымалась с каждым вдохом. – Ты ведь ничего не чувствуешь ко мне.
– Ложь. – В его глазах горело пламя, которое воспламеняло изнутри. – Если будешь
настаивать, мне придется доказать, что ты ошибаешься и это неправда.
– Не смей! – воскликнула Пайпер, хотя внутренний голос вопил, призывая его
проявить настойчивость.
Данте взглянул ей в глаза, и стало ясно, что он собирается поцеловать ее. А разве не
этого она сама хотела. Почувствовать его губы на своих губах и так далее. Но это не
значится в условиях соглашения между ними.
– Никогда не бросай мне вызов, Пайпер. Я всегда принимаю вызовы и всегда
выигрываю.
– Не в этот раз. – Ее разозлили его хвастовство победителя и собственная реакция на
мужскую привлекательность.
– Итак, признайся, – насмешливо подняв бровь, он оперся рукой на стену позади нее,
его губы оказались в паре сантиметров от ее губ, – ты что-нибудь чувствуешь ко мне?
– Нет, – пробормотала Пайпер хриплым шепотом, и слова ее прозвучали
неубедительно.
– И если я поцелую тебя, это ничего не будет значить?
– Конечно. Между нами ничего нет.
К счастью, это заявление звучало более правдоподобно.
– Ты совершенно уверена в этом, дорогая?
Данте провел рукой по ее щеке, большой палец дотронулся до губ, и ее глаза
закрылись против воли, дыхание стало неровным. Почему она должна бороться? Что бы там
ни было, притяжение между ними, возникшее в Лондоне, все еще существует. Пайпер хотела
испытать это снова, забыть обо всем на свете. Она хотела его. И не важно, что это
противоречит голосу разума.
Данте смотрел на Пайпер. Его палец все еще касался ее губ, которые так сильно
хотелось целовать. У него не было женщины с той ночи в Лондоне, он объяснял это
занятостью, а теперь вдруг понял, что причина воздержания – Пайпер. Каким-то образом она
смела защитные барьеры на пути его чувств. Он все еще жаждал ее, и существует лишь один
способ с этим справиться – удовлетворить потребность.
Он глядел на нее не отрываясь. В ее ярких зеленых глазах светилось ожидание
продолжения. Эта женщина хочет его так же сильно, как и он ее. Горячая, знойная страсть,
выплеснувшаяся из ее глаз, соответствовала его порывам, как и в ту ночь в Лондоне, когда
их закрутил ураган взаимного притяжения.
– Ты так красива. – Данте произнес это не из-за необходимости очаровать, а из
желания продемонстрировать свои чувства. – Больше всего на свете я хочу поцеловать тебя
прямо сейчас.
Пайпер обвила руки вокруг его шеи, а Данте прижал ее к стене своим телом, запустил
пальцы в мягкие рыжие локоны, обрамлявшие лицо. Эта женщина принадлежит ему. И
сегодня он возвратит ее себе самым естественным способом. Данте дотронулся губами до ее
губ, но страсть была столь сильна, что Пайпер сама поцеловала его, требовательно, горячо,
страстно.

35
Он откинулся назад, ошеломленный силой взаимного влечения, горячего, как пламя.
Пайпер запустила пальцы ему в волосы и притянула к себе.
– Поцелуй меня! – потребовала она, и он узнал женщину, с которой занимался
любовью в Лондоне. Страстная соблазнительница, объект его грез, вернулась, и на этот раз
он не даст ей ускользнуть.
– Я намерен сделать больше, чем поцеловать тебя. – Его хриплый голос переполнился
страстью, тело пульсировало от желания, требовавшего немедленного удовлетворения.
Прежде чем он смог сказать что-либо еще, Пайпер опять требовательно поцеловала
его, их языки сплелись, сердечный ритм зашкалил. Единственный раз ранее он испытывал
подобную дикую страсть, яростное желание. С этой же женщиной. Женщиной, которая
подарила ему свою девственность и носит его ребенка. Она действительно принадлежит ему.
Не важно, что случится потом, это уже никогда не изменится.
Данте дотронулся до ее груди, до напряженного соска, и у него возникло дикое
желание разорвать на ней платье, освободить восхитительную грудь от лишней ткани,
прикоснуться языком, губами, зубами, пока Пайпер не закричит от страсти, как в прошлый
раз.
– Данте, – простонала она, прижавшись к нему всем телом.
Взрывная волна желания потрясла его тело. Остановиться невозможно. Неутоленная
потребность должна быть удовлетворена, причем быстро.
Целуя ее, дразня языком, он скользнул рукой вниз к талии, к ногам, поднимая легкую
ткань платья и чувствуя мягкие, нежные бедра. Прервав поцелуй, Пайпер взглянула на него,
в глазах пульсировала ненасытная страсть.
Взгляд этих зеленых глаз будоражил Данте, побуждал к продолжению. Пайпер тяжело
дышала, губы припухли, но ей этого не хватало. Он не прекращал ласки, и у нее перехватило
дыхание, когда пальцы коснулись ее через трусики. Она была уже очень горячей и
возбужденной, как, впрочем, и он.
– Ты все еще бросаешь мне вызов?
– Да, – шепнула Пайпер, запустив пальцы ему в волосы, посылая волны возбуждения
его телу. – Я все еще бросаю тебе вызов.
Поймав ее взгляд, он зацепил пальцами кружево трусиков.
– Ты уверена, дорогая?
– Уверена, – бросила она яростно, сексуально и немного хрипло.
Одним стремительным движением он сорвал с нее крошечное кружево.
– Данте! – Пайпер охнула от неожиданности, но не попыталась ему помешать.
– И ты все еще утверждаешь, что между нами ничего нет?
– Да. – Зеленые глаза расширились, когда он трогал ее, ощущая, какая она горячая. –
Вообще ничего.
– Но тебе приятны мои прикосновения, не так ли, дорогая?
Закрыв глаза, Пайпер почувствовала, как он проник пальцем между бедер, ощутил,
как сильно она хочет его, и едва сохранил самоконтроль.
– Данте, мы не можем, пожалуйста, не… – умоляла она, так как его дразнящие
прикосновения подталкивали к краю пропасти.
– Можем и будем.
Он продолжал прикасаться к ней, исследовать, увеличивая темп и глубину движений,
стремясь довести ее до кульминации, стремясь доказать, что она его хотела. Под
движениями его пальцев она извивалась от наслаждения, горячая и возбужденная. Данте
хотел взять ее прямо у стены, не в силах сейчас остановиться.

36
Открыв глаза, Пайпер не поверила, что все это происходило наяву. Она чувствовала
слабость, при этом хотела большего и стала расстегивать ему брюки. Ей необходимо было
чувствовать его, прикасаться к нему так же, как он только что прикасался к ней. Данте помог
ей, высвободив член. Она обхватила его ладонью, ощутив твердость. Это оказалось ново и
захватывающе, напоминало умопомрачение. Ее прикосновения заставили его застонать от
наслаждения.
Прежде чем Пайпер продолжила, Данте приподнял ее. Инстинктивно она обвила его
ногами, используя стену позади себя как опору. Он посмотрел на нее почерневшими от
непреодолимого желания глазами. Воодушевленная силой власти над ним, она задвигала
бедрами, пока не почувствовала жар его прикосновения.
Что-то дикое и неизвестное закружило их и понесло все выше и выше. Пайпер
утонула в черноте его глаз, но потом шторм затих. Воздух вокруг них был пропитан
предвкушением.
– Данте, – нетерпеливо звала она, желая большего и опасаясь, не зашло ли все
слишком далеко.
Его ответом был жесткий и требовательный поцелуй, и, когда безумный эротический
танец начался снова, Пайпер закрыла глаза. Его руки надежно удерживали ее у стены, и
Пайпер задвигала бедрами, чувствуя его внутри, дразня, соблазняя.
Пробормотав что-то по-итальянски, Данте прервал поцелуй и еще раз взглянул на нее.
Опять в воздухе повисло ожидание продолжения. Его глаза властно блеснули, и Пайпер
поняла, что не она контролирует ситуацию, вообще больше ничего не контролирует. Но это
ее уже не заботило. Ей хотелось лишь ощутить его внутри себя. Прямо сейчас.
Словно уловив ее мысли, Данте вошел в нее, пригвоздив к стене, обхватив
обнаженные бедра, держа так, как ему нравилось. Она вцепилась в него, будто от этого
зависела жизнь. Может, так оно и было.
Страсть охватила ее, когда Данте резким толчком вошел в нее, потом толчки
ускорились, и с каждым разом он проникал все глубже и глубже. Пайпер двигалась вместе с
ним, будто ее тело предназначено только для этого. В Лондоне он разбудил в ней женщину и
желание принадлежать ему.
Пайпер нашла губами его губы, и у нее от страсти закружилась голова. Прикрыв
глаза, она отдалась ощущению своей принадлежности Данте. С каждой минутой дыхание
становилось все учащеннее. Он впился губами ей в шею, и она откинула голову назад,
наслаждаясь моментом.
– Данте! – Пайпер почувствовала, что достигает пика наслаждения. С каждым
движением ощущала его глубоко внутри себя, именно там, где нужно.
– Ты моя, Пайпер. Моя.
Мир вокруг взорвался от наслаждения, из глаз Пайпер хлынули слезы,
сопровождаемые стонами Данте, также достигшего кульминации. Она цеплялась за него до
тех пор, пока их тела не перестала сотрясать дрожь. По мере того как пульс замедлялся, к
ней пришло осознание, что опасную игру она проиграла. Его последние слова доказали:
притяжение, зародившееся между ними в Лондоне, никуда не исчезло.
Данте смотрел на нее темными глазами, все еще безумными от страсти и желания. Не
сказав ни слова, он взял ее за руку и повел к лестнице.
Ничего не закончилось. И ей хотелось продолжения.

Глава 8
Пайпер лежала в объятиях Данте спиной к нему и, пока он спал, изучала золотой
перстень на его правой руке. Выгравированная на нем буква «А» наверняка что-то значила.
Может быть, это первая буква имени женщины, разбившей ему сердце, поэтому он не
способен любить, всегда так холоден и расчетлив.

37
Данте пошевелился, и Пайпер развернулась к нему лицом. Его волосы рассыпались в
беспорядке, он выглядел неотразимо, но ей следует сопротивляться его чарам. Прямо сейчас
нужно обсудить ряд практических вопросов.
– Доброе утро, mia cara.
Его хриплый голос был таким же сексуальным, как и он сам, и Пайпер подумала:
а останься она до утра тогда, в отеле в Лондоне, было бы таким же теплым его приветствие?
Было ли ему так же приятно увидеть ее в своей постели, как сейчас? Наверное, нет. Тогда ей
нечего было ему предложить. Нет, она была права, убежав. И так приятно узнать, каково это
– проснуться в теплых объятиях этого мужчины.
– Доброе утро. – Ее вдруг одолела робость.
– На этот раз ты не сбежала от меня, дорогая.
– Нет, но именно это я собираюсь сделать прямо сейчас. – Пайпер откинула одеяло,
притворившись равнодушной из-за того, что обнажена и он следит за каждым ее шагом.
– Почему?
Дрожь удовольствия пронеслась по позвоночнику. Его голос такой манящий. Однако
Пайпер намеренно проигнорировала это и направилась в душ.
– Нам есть чем заняться и что обсудить, – бросила она через плечо и, не дожидаясь
ответа, скрылась в ванной.
Сбросила халат, встала под теплые струи, закрыв глаза, вода каскадом скатывалась с
нее. В голове звучал голос матери, с которой она разговаривала сразу после прибытия в Рим.
Пайпер набралась смелости и рассказала о Данте, все равно эта информация появится в
прессе. Однако умолчала о ребенке. Пока.
Задумавшись, Пайпер не заметила, как Данте шагнул к ней под душ, и испуганно
вскрикнула, когда он притянул ее к себе. В его намерениях не приходилось сомневаться.
– Что ты делаешь?
– Хочу насладиться этим великолепным телом, пока оно обнажено.
Он поцеловал ее долгим, затяжным поцелуем. Теплая вода, льющаяся сверху, лишь
усиливала ощущения. Пайпер охотно ответила на поцелуй, желая снова испытать моменты
страсти и забыться, прежде чем они начнут обсуждать деловые вопросы, в частности
помолвку.
– Возвращаемся в постель, – произнес он настойчиво.
Огонь желания горел в его глазах, разжигая влечение. Данте выключил душ и
завернул ее в большое полотенце, сам же вытерся полотенцем поменьше и обернул его
вокруг бедер.
Прежде чем Пайпер смогла что-то сказать, Данте привел ее обратно в спальню.
– Я хочу заняться с тобой любовью еще раз, а потом обсудим все, что угодно.
– Но мы должны поговорить.
– Молчи.
Он мягко толкнул ее на кровать, полотенце упало с нее, и Пайпер предстала его взору
обнаженной. Отбросив свое полотенце, он лег рядом с ней на кровать и стал покрывать тело
нежными поцелуями, прикасаться легкими движениями.
В голове у нее все перепуталось, любовь и влечение переплелись. Дело приняло
опасный оборот, так как все усложнялось. Хотя, с другой стороны, это заставляло
почувствовать себя живой, давало уверенность в собственной привлекательности.
Целуя ее, Данте перемещался от живота к груди, дразня языком напряженные соски.
Он занялся с ней любовью еще раз, и Пайпер вновь поддалась искушению. Ее безудержно
влекло к этому мужчине.

38
Его тело все еще помнило удивительный секс, которым он наслаждался с Пайпер
вчера вечером, когда они вернулись на виллу. Данте не собирался делать это у стены
гостиной, но эта женщина заворожила его, и он потерял остатки разума. Все было так же, как
в ту ночь в Лондоне. Пайпер заставила его потерять контроль, все забыть. Страсть к ней не
знала границ.
Теперь он сидел в гостиной у разожженного камина и смотрел, как Пайпер пересекает
комнату, чтобы присоединиться к нему. В доме не было холодно, но огонь создавал особую
расслабляющую атмосферу. Данте хотел провести немного времени с Пайпер. Впервые он
решился позволить женщине приблизиться к себе, хотя бы ненадолго.
– О, открытый огонь. Нечасто удается им насладиться, – улыбнулась она и села в
большое кресло, поджав под себя ноги.
– Им лучше наслаждаться отсюда. – К собственному удивлению, Данте пригласил ее
присесть рядом с ним на диван. То ли чувствовал себя расслабленно, то ли под влиянием
близости, произошедшей между ними, впервые захотел оказаться ближе к женщине, чтобы
просто пообщаться. Что с ним происходит?
– Хорошо. – Пайпер засмущалась, покраснела и села рядом с ним. – Очень
романтично.
Романтично? То есть он невольно создал романтичную обстановку, чтобы поговорить
с женщиной? Это последнее, чего Данте хотел, поскольку не верил в романтику и
определенно не допускал ее в свою жизнь. За романтикой следует любовь, а это уж точно не
про него.
– Огонь дарит мне успокоение, – настороженно отозвался Данте. – Здесь на вилле это
одно из моих зимних удовольствий.
– Нам нужно поговорить, – осторожно напомнила Пайпер, взглянув на него. – По
поводу прошлой ночи.
– Ты имеешь в виду сокрушительный успех, который ты имела в глазах Беттино
Д’Антонио, разговаривая об искусстве, или то, что случилось, когда мы вернулись? – Данте
подбирал слова с осторожностью. То, чем они занимались в постели, он предпочитает
называть сексом и никогда не расценивал как любовь.
– Первое. Ты действительно думаешь, что Беттино был впечатлен?
Данте придвинулся к ней ближе, взял за руку и прижал пальцы к губам.
– Милая Пайпер, ты очаровала его, и, если так пойдет дальше, у нас будет не одна, а
две сделки.
У него появилось хорошее предчувствие по поводу сделки, и он знал, что за это
следует благодарить Пайпер. Ее разговоры об искусстве и желании начать собственный
бизнес были спонтанны и полны энтузиазма. Ясно, что Д’Антонио не смог устоять перед
ней. Ее глаза сверкали от радости и удовольствия, пока она говорила на эту тему.
Оказывается, ей нравится посещать художественные галереи, однако, очевидно, это значит
для нее гораздо больше.
– Правда, у меня нет диплома. Я не окончила свой курс обучения и не имею бизнеса.
Не могу заключить сделку, ведь на этом рынке множество других хороших компаний. А тут
еще ребенок.
– Бизнес можно начать прямо сейчас, если хочешь. Твоих знаний более чем
достаточно.
– Ты не можешь этого знать.
– По крайней мере, я уверен, что вполне достаточно. Сколько времени ты проучилась?
– Я почти окончила обучение. Мой отец заболел в прошлом году. У меня оставались
только выпускные экзамены. Я хотела вернуться, но…
– Для начала более чем достаточно. А комиссионные, которые ты получишь от
Д’Антонио, помогут тебе встать на ноги.
– Я подумаю об этом. Но у меня есть дела, которые нужно сделать в первую очередь.
– Что же такого важного тебе нужно сделать, Пайпер?
39
Она неуверенно посмотрела на него.
– Я бы хотела, чтобы мы вместе поехали в Лондон. – Пайпер опустила взгляд.
– Что конкретно ты хочешь там сделать? Это связано с нашей помолвкой? – Данте
внутренне напрягся. Женщина, утверждавшая, будто ничего от него не хочет, теперь требует
гораздо больше, чем он сможет когда-либо дать.
– Да. Я хочу повидать маму.
Опасения подтвердились, и стук сердца в груди усилился.
– Нет. Наше соглашение предусматривает обеспечение моей сделки и нашего ребенка.
Нет необходимости привлекать к этому членов семьи.
Данте охватила тревога. А что подумает его мать, когда прочитает в прессе о
помолвке? И тем более о том, что он станет отцом?
– Разумеется, твоя мать захочет все узнать. Хотя ты не сможешь сказать ей правду.
Всплеск боли в ее голосе должен был бы пробудить в нем чувство вины, но Данте уже
эмоционально закрылся, заморозил эмоции.
– Моя мать будет знать только то, что должна, и я предлагаю тебе сообщить ей лишь
то, что необходимо. Это фиктивная помолвка, не нужно все усложнять.
– Разве мы не усложнили все вчера вечером? – Пайпер явно обвиняла, ее зеленые
глаза наполнились болью. Данте расстроил ее. Он приносит одни лишь несчастья близким
людям.
– Ты создала сложности еще в Лондоне, заставив меня поверить, что предохранения
не требуется, – оправдывался он, обороняясь.
– Неудивительно, что твой брат ушел из дома, как только смог это сделать.
При упоминании Алессио его накрыла пелена, разбередив едва зажившую рану.
– Никогда не упоминай моего брата. Он и моя мать – люди, ради которых я достиг
всего того, что имею. Я хотел дать им лучшую жизнь, но для брата это оказалось слишком
поздно.
Пайпер посмотрела на него, и ей расхотелось говорить колкости.
– Слишком поздно? Почему?
– Брат, будучи подростком, связался с плохой компанией, и у него возникли
проблемы. – Данте волновался, открывая душу и будоража старые раны.
– Что случилось?
– Он восстал против меня и моих советов.
– Но разве не так поступают все подростки?
Пайпер тепло улыбнулась, и он вдохнул уже ставший знакомым запах ее духов.
– Но не все подростки убегают, оставляя дома обезумевшую от горя мать.
Данте стиснул зубы, в памяти воскресли рыдания матери в тот злополучный день.
– Вы его нашли? Я имею в виду, он вернулся, не так ли?
Боль первых дней после того, как ушел Алессио, все еще была сильна. Мать обвиняла
его, ведь он прогнал брата, пытаясь играть роль отца. Три года между ними бушевала битва
характеров, до того момента, когда Алессио исполнилось шестнадцать лет. В этот день они
последний раз видели его живым.
– Мы понятия не имели, где он находился четыре года.
– А потом нашли его?
– Я узнал, что он умер в восемнадцатилетнем возрасте.
У Пайпер вырвался потрясенный возглас:
– Какое горе!
– Он погиб в драке между конкурирующими уличными бандами. Это моя вина. Я
должен был заставить брата вернуться домой, когда он впервые ушел. Это был мой долг –
защищать его.
Пайпер коснулась его руки, и он взглянул на нее. Видеть сострадание в ее глазах было
невыносимо.
– Это не твоя вина, Данте.
40
– Я подвел его, Пайпер. Его и мою мать. Я не сделал того, что должен был сделать. Не
защитил их и не позаботился о них. Ты ничего об этом не знаешь.
Он убрал руку, и это действие ранило ее больше, чем ледяные слова.
– Я хочу знать. Если мы встретимся с твоей матерью… я же должна знать обо всем.
Данте грубо выругался по-итальянски, но она не хотела менять тему. Ей нужно было
получить информацию о его прошлом. Не только из-за возможного знакомства с его
родственниками, но и ради ребенка, у которого появится бабушка.
– Не будет никакой встречи между тобой и моей матерью. Я расскажу ей правду и
советую тебе сделать то же самое по отношению к твоей матери. Чтобы не было никаких
ложных надежд.
– Ложных надежд на что? На любовь и счастье?
Пайпер пыталась говорить спокойно, но его слова слишком глубоко ранили. Тем не
менее сказанное имело смысл. Может быть, действительно сказать матери правду. По
крайней мере, когда они расстанутся, не придется ничего объяснять.
– Любовь и счастье – для дураков, – бросил Данте и, нахмурившись, коснулся
золотого перстня. – Я купил это кольцо на шестнадцатилетие брата, хотел подарить ему
вечером после семейной трапезы, но Алессио ушел. Всю ночь я утешал мать и очень злился
на него за эгоизм. Никогда не прощу себе этого. Если бы я не давил на Алессио так сильно,
ничего бы не случилось.
– Я до сих пор не понимаю, почему ты считаешь, что это твоя вина.
– Это, дорогая, потому что ты меня не знаешь. Я не смогу дать тебе ничего хорошего.
– У нас будет ребенок, и это уже хорошо. – Пайпер негодовала оттого, что Данте не
подпускает ее ближе к себе, возводя между ними невидимый барьер.
Он медленно подошел и коснулся рукой ее лица. Ее гнев утих от этого
прикосновения.
– Ты очень добрая. Никогда никому не позволяй изменить это. Особенно мне.
Прежде чем Пайпер смогла что-то ответить, Данте коснулся губами ее губ и отступил
в сторону. Между ними вновь возник ледяной барьер.
– Все уже решено. Мы заключили соглашение и должны его выполнить.

Глава 9
Они возвратились в Рим, и Пайпер стала проводить ночи в одиночестве, как и
предупреждал Данте. Выходные в Тоскане закончились. Соглашение вступило в силу, и она
должна была играть отведенную роль.
Еще по дороге в Рим она почувствовала, как меняется его отношение. С каждой
минутой мужчина, который был так нежен с ней в Тоскане, отдалялся, и на его место
возвратился беспощадный бизнесмен, не доверявший никому.
Пайпер выскользнула из кровати, вспоминая замечательный секс с Данте. Как могла
невинная девушка, не имевшая никакого опыта, меняться в его объятиях? Совсем другая
женщина, яркая, соблазнительная, с готовностью отвечающая на ласки. Хотя ее тело и
принадлежало ему, она не могла отдать свое сердце или позволить себе влюбиться в него.
Преодолев тошноту, Пайпер подошла к двери, выходящей на террасу. По утрам Данте
предпочитал проводить время там, хотя стояла зима и становилось все холоднее.
– Доброе утро.
– Вот уж не думал, что ты проснешься так рано.
Данте налил себе кофе, сильный аромат опять вызвал у нее головокружение и
тошноту. Она вцепилась в дверной косяк.
– Все хорошо?
– Я… – Она не смогла ничего больше сказать, пытаясь не потерять сознание, но
все-таки закрыла глаза и соскользнула в притягательную темноту. Очнулась от тепла его рук
и попыталась открыть глаза, преодолевая головокружение.
– Ты возвращаешься в постель и ждешь врача, – распорядился Данте.
41
Пайпер хотела было возразить, что слабость и тошноту испытывают во время
беременности почти все женщины, но испугалась. Никогда в жизни она не чувствовала себя
такой слабой. Возможно, что-то действительно не так. Но спросить об этом, кроме Данте, не
у кого. Она полностью в его власти.
Пайпер закрыла глаза, опять почувствовав головокружение.
– Ты не в состоянии спорить со мной, и это меня беспокоит, – заметил Данте, когда
она снова открыла глаза.
Ее ранила его холодность. Куда делся тот ласковый и нежный мужчина, с которым
она занималась любовью вчера, когда над тосканскими холмами всходило солнце? Что
случилось с человеком, который раскрыл перед ней душу, поделился тем, чем, как ей
показалось, редко с кем-либо делился. Если бы он убрал возведенные им барьеры, увидела
бы она перед собой мужчину, страдающего от чувства вины, нуждающегося в любви? Могла
бы полюбить того, с кем провела ночь в Тоскане? Да, могла бы. Осознав это, Пайпер
все-таки понимала, что его нельзя любить.
Данте перенес ее в спальню, которую она только что покинула, положил на кровать,
задержав руки на ее теле, напомнив о страсти, обуревавшей их в эти выходные. Их взгляды
пересеклись, и карамельно-карие глаза Данте потемнели. Дыхание Пайпер сбилось, будто он
только что поцеловал ее. Его руки перестали касаться ее тела, лишь ладонь на мгновение
задержалась на ее лбу. На мгновение Пайпер подумала, что увидела в его глазах
беспокойство, но после следующих слов поняла, что ей показалось.
– Я хотел поговорить о том, что мы должны делать, чтобы наш роман выглядел
достоверно и не пошли сплетни. Но не сейчас. Тебе нужно отдохнуть.
Она ощутила разочарование. Его беспокоит только его глупая сделка.
– Очень хорошо. Этот фарс будет продолжаться до тех пор, пока не развеются
последние сомнения в том, что ты встал на путь праведный. – В ее тоне прозвучали гневные
нотки, как вдруг она испугалась. А если он разорвет сделку и откажется от ребенка?
– Нет, пока тебе не станет лучше. Подумай о ребенке, Пайпер, и сделай так, как я
сказал. Хотя бы сейчас. – Данте говорил отрывисто и резко, в тоне сквозили злость и
разочарование.
Интересно, он позаботится о ребенке или нет? Вдруг Пайпер испугалась. За себя и
малыша. Отвернулась от Данте, и слезы брызнули из глаз. Не за этим она приехала в Рим.
Ради фиктивной помолвки не стоило рисковать ребенком, а именно это она сейчас делала.
Слезы катились из глаз не переставая. Пайпер не поворачивалась, чтобы не видеть
гнева и раздражения Данте. Наконец она услышала, как он ушел.
Выйдя из комнаты и ожидая доктора, Данте ощущал чувство вины. Он опять сделал
это. Позволил на себя рассчитывать. Не позаботился о Пайпер так, как был должен, не думал
ни о ком, кроме себя, и вот она заболела. Хуже всего, ради сделки он подвергал риску
собственного ребенка.
Данте закрыл глаза, пытаясь отогнать темные мысли, в которых прошлое
смешивалось с настоящим. А если она потеряет ребенка? Его ребенка. Это будет его вина.
Так же как и уход Алессио из дома.
С тревожной ясностью он понял, что хочет этого малыша, сына или дочь, но это
ничего не меняет. Между ним и женщиной, носящей его ребенка, заключена сделка, причем
на его собственных условиях. Ничто не изменит того факта, что после трагедии с Алессио он
не годится в отцы.
Пока врач осматривал Пайпер, Данте трясло от темных болезненных мыслей. Он
хотел спросить доктора, все ли в порядке с ней и ребенком, но во рту пересохло, и он не смог
выдавить ни слова.
– Ваша невеста и ваш ребенок нуждаются в отдыхе, синьор Манчини, а также в любви
и заботе. – Улыбка доктора контрастировала с предупреждающим тоном голоса. Или это
чувство вины заставляло видеть неодобрение врача?

42
– Значит, я обеспечу ей отдых, – твердо пообещал Данте, проигнорировав слова о
любви и заботе. Он не может этого предложить. Жизнь Пайпер сложится лучше, если в ней
не будет присутствовать он. Правда, как в этом случае быть с ребенком, его плотью и
кровью? Можно ли позволить прошлому лишить его собственного ребенка? Даже если он
никогда его не планировал.
– Завтра я позвоню.
– Спасибо.
Данте, молча, топтался возле двери в спальню, тревожась о будущем. Он уже
навредил Пайпер, заставив ее имитировать помолвку, настаивая на изменении и выставляя ее
напоказ всему Риму. В Тоскане все было иначе, и он потерял над собой контроль, будто
хотел увидеть, что будет, если даст волю чувствам. Из-за эгоистичных желаний Пайпер
почувствовала себя больной.
Он медленно вошел в спальню, а вместе с ним и призраки прошлого. Словно темные
тени. Хотелось защитить Пайпер, заботиться о ней, но как это возможно с таким холодным
сердцем? Ведь он уже доказал, что недостоин быть отцом?
– Мне жаль, что я причиняю неприятности. – Пайпер лежала, откинувшись на
подушки, в глазах блестели слезы. Слезы, за которые он нес ответственность.
Его сердце сжалось от чувства вины.
– Это я должен извиниться. – Данте перевел взгляд от ее бледного лица на панораму
Рима. – Я ожидал слишком многого.
– А сегодняшний прием? Как мы убедим всех, если меня с тобой не будет?
Голос Пайпер задрожал, и его чувство вины усилилось.
– Будут и другие приемы. Ты должна отдыхать ради ребенка.
Данте опять повернулся к ней, хмурый и расстроенный, печаль затаилась в сердце, и
это послужило доказательством тому, что он вовсе не так холоден и отстранен, как пытается
представить.
– Я просто хочу, чтобы все закончилось, Данте.
Пайпер сделала глубокий вдох, в глазах, наряду с усталостью, горела яростная
решимость.
– Мы ничего не можем сделать, нужно подождать.
Он сел на край кровати и взял Пайпер за руку. Эта женщина не позволяет ему
мыслить разумно и рационально. Она изменила его, заставила желать невозможного.
– Только это важно для тебя, Данте? Сделка?
Пайпер не смогла сдержать разочарования. После совместно проведенных выходных
и того, как он ей открылся, он все еще хочет заключить сделку.
Она затаила дыхание, когда Данте присел на край кровати, взяв ее за руку. Ее бледная
кожа контрастировала с загорелой кожей его руки, большой, теплой и нежной, и, когда он
сжимал ее пальцы, Пайпер чувствовала себя в безопасности.
– Я лишь хочу, чтобы ты выздоровела. – Голос Данте звучал мягко, немного тревожно
и очень сексуально. Что-то новое, непонятное появилось в выражении глаз. У Пайпер
перехватило дыхание. – Ты бы не заболела, если бы все пошло так, как запланировано.
Она ощущала тяжесть его руки, накрывшей ее пальцы, так же тяжелы были и ее
мысли. Единственное, что противоречило договоренностям, – любовная связь в Тоскане в
эти выходные. Жалел ли он об этом?
– Что ты имеешь в виду? – Ей нужно было знать, что происходит. Пайпер все больше
им увлекалась, но его чувства были ей непонятны. Данте очень закрытый человек, поэтому
она решила использовать шанс задавать вопросы.
– Мы пришли к соглашению, что между нами не будет интимных отношений.
«Фиктивный брак» – так ты это назвала.
Его пальцы гладили ее руку, отвлекая от размышлений о том, что она сама хотела,
чтобы это случилось. Пайпер собиралась сказать ему это, но он заговорил первым:
– Я должен был все лучше проконтролировать.
43
– Данте, ты не должен винить себя все время, – запротестовала она, и он
проницательно взглянул на нее.
Пайпер вдруг подумала, что Данте вполне может наклониться к ней и поцеловать. А
он продолжал говорить:
– Мы оба ответственны за то, что произошло в Тоскане.
Как она могла признаться, что отчаянно нуждается в его прикосновениях и поцелуях,
готова даже продать душу дьяволу, если это гарантирует нечто большее между ними? Что бы
он подумал о ней, если бы она так сделала?
– Этого больше не повторится. Даю тебе слово, – пообещал Данте.
Он убрал руку, и ей стало холодно. Пайпер отстранилась, прижимая к себе руки,
чтобы хоть как-то отвлечься от боли, причиненной этим высказыванием. Ей не нужно его
слово. Она хочет, чтобы все повторилось, нужно быть любимой им. Любимой
по-настоящему.
– Тогда будем действовать в рамках заключенного соглашения, – выпалила Пайпер.
Данте встал, его глаза ожесточенно заблестели, нежность испарилась.
– Отлично. После того как отдохнешь, мы продолжим играть влюбленную пару. В
ближайшие дни состоится много мероприятий, где мы должны появиться вместе.
Слабость постепенно отступала, давая место решимости закончить это раз и навсегда.
Успокоенная доктором, что все в порядке и ребенок вне опасности, теперь она захотела
добиться исполнения своей части сделки. Продолжала убеждать себя, что все это ради
малыша, чтобы у него был отец.
– Повторяю: я просто хочу покончить с этим. Так что, пожалуйста, скажи, что мы
будем делать завтра вечером? – В ее голосе послышалась твердость, но Данте, казалось, не
обратил на это никакого внимания.
– Я бы хотел, чтобы завтра вечером мы посетили оперу. Если доктор заверит меня,
что это безопасно для твоего здоровья.
В его лице и голосе не было и намека на беспокойство. Он – бизнесмен, заботится о
выполнении сделки и контролирует ситуацию.
– Все в порядке, Данте. Это нормально, когда женщина плохо себя чувствует в начале
беременности. – Пайпер пыталась говорить легко, но при этом не смотреть на него.
– Может быть, и так, но я не желаю рисковать.
Ее сердце забилось еще сильнее. Данте пытался намекнуть, что таким образом
заботится о ней. И даже больше? Означает ли это, что в Тоскане проявились реальные
чувства, а не просто физическое влечение?
Однако, прежде чем она смогла что-то сказать, его суровый тон исключил всякую
надежду на большее.
– Ребенок жизненно важен для этой сделки.
Обронив эту роковую фразу, Данте вышел, не подозревая, что причинил Пайпер боль,
рассеяв иллюзии по поводу развития отношений. Увы, даже ради ребенка у них бы ничего не
получилось.

Глава 10
Следующим вечером Данте, ожидая Пайпер на террасе, любовался сверкающими
огнями Рима. Он чувствовал себя здесь свободно, по крайней мере, так было до тех пор, пока
не впустил Пайпер в свою жизнь. Теперь она наполняла каждую его мысль, прокрадываясь
даже туда, куда он никогда не допускал ни одну женщину. Кроме того, его мать узнала о ней
и, несмотря на его возражения, настаивала на совместной встрече.
– Я не знаю, подойдет ли это для оперы.

44
Знакомый акцент отвлек его от размышлений, и он повернулся. Пайпер стояла в
дверях террасы, свет из комнаты обрисовывал контуры фигуры, акцентируясь на
соблазнительных изгибах, вызывая запретные намерения. Он никогда не видел ее такой
красивой и желанной. Красное платье с перекрещивающимися на груди лямками
подчеркивало формы, привлекая внимание и вызывая влечение, которое он пытался
отрицать.
– Красный идеален, – буркнул Данте, отгоняя воспоминания о выходных в Тоскане,
которые так хотел бы повторить.
Он думал, что, удовлетворив сексуальное желание, утратит интерес к этой женщине,
как нередко случалось по отношению к другим. Но Пайпер оказалась особенной, заставляла
его чувствовать себя другим, стремиться к тому, на что он не имел права. Потому что
испортил жизнь брату и матери. Реальность такова, что он оказался ничем не лучше
собственного отца.
– В таком случае я готова.
В руках Пайпер сжимала серебристую сумочку и, когда повернулась, переступая
через порог террасы, чтобы войти в квартиру, немного приподняла платье, и он заметил
серебристые сандалии с ремешками, обвившими лодыжки. Самая сексуальная обувь,
которую когда-либо видел.
Интересно, им обязательно выходить сегодня в свет? Данте хотелось остаться с ней,
предаться страсти, как в Тоскане. Провести чудесное время с Пайпер в спальне.
Он тихо выругался. Нет. Нужно, чтобы все поверили в их фиктивную помолвку. Он
должен вспомнить, зачем вообще все это нужно.
На ум пришли слова Бенджамина Картера: «Нам нужно найти женщин, которые
согласятся быстро выйти замуж и которым мы сможем доверять. Словом, надежных
женщин».
Пайпер повернулась к нему:
– Извини, ты что-то сказал?
– Нам нужно идти в оперу. Правда, как ты понимаешь, не для удовольствия, а чтобы
нас увидели журналисты. Для опровержения злополучной статьи.
– Да, я об этом знаю.
Ее зеленые глаза внезапно подернулись холодом.
– Отлично. – Он открыл дверь квартиры, выпуская ее. – Если нас заметят этим
вечером, возможно, понадобится еще одно, максимум два свидания – и сделка с Д’Антонио у
меня в кармане. Так что давай подкинем повод для сплетен.
В молчании они спустились на лифте во двор, где ожидала машина. Поездка тоже
прошла в молчании. Водитель высадил их неподалеку от оперного театра.
Когда они вошли в величественное здание, Данте одобрительно отметил, насколько
серьезно Пайпер подошла к своей роли. Улыбалась, позируя с ним для фотографий, будто
всю жизнь этим занималась. Она носила вечерние платья с легкостью, и невозможно было
заподозрить, что это та самая женщина, которая всего неделю назад пришла к нему в офис в
джинсах и свитере.
Даже после того как они вошли в здание и фотографы переключились на других
богатых и знаменитых личностей, Пайпер продолжила разыгрывать шоу. Данте наблюдал,
как она общалась с пожилой парой, и ему было безумно приятно видеть ее в этой новой
роли. Правда, тревожило то, насколько легко она осуществила переход от образа обычной
девушки к образу невесты миллионера. Казалось, ей нравится эта игра и она наслаждается
новым образом жизни.
Пайпер, продолжая искренне улыбаться, вернулась к нему. Данте увидел, что к ним
приближается Капричия Конетта, и внутренне поморщился. Для новой, уверенной в себе
Пайпер это станет испытанием. Капричия весьма остра на язык.

45
– Gao, Данте. – Высокая хрупкая брюнетка обняла его и расцеловала в обе щеки, а
потом обратила внимание на Пайпер: – Значит, вот та самая женщина, которой удалось
надеть кольцо на палец самому Данте Манчини. Браво! У вас получилось то, в чем я
потерпела фиаско.
– Скорее это Данте настаивал на помолвке, а не я.
Надменный ответ Пайпер стал неожиданностью. Данте едва сдерживался, чтобы не
рассмеяться, видя озадаченное выражение лица Капричии.
– Только не рассчитывайте, что сможете когда-нибудь приручить его. Он
безжалостный человек. Как в бизнесе, так и в спальне.
С этими словами Капричия высокомерно удалилась.
– Бывшая любовница? – Пайпер повернулась к нему.
Данте кивнул, вовсе не гордясь связью с такой женщиной. Но раньше, чем смог
произнести хоть слово, она быстро добавила:
– Мы уже можем занять наши места?
Он почувствовал, что за напускной бравадой прячется напряжение. Пикировка с
Капричией далась ей не так легко, как она хотела показать. Пайпер заметно побледнела.
– Ты уверена, что чувствуешь себя достаточно хорошо?
– Конечно. Шоу должно продолжаться, и все такое.
В ее словах чувствовалась горечь. Они прошли на свои места.
– Мы будем сидеть в ложе? – Пайпер заметно нервничала.
– Мы здесь, чтобы нас видели. У нас любовное свидание.
– Конечно, глупо с моей стороны забыть об этом.
Большую часть спектакля Данте наблюдал за Пайпер, которая восхищалась
происходящим на сцене, казалось, полностью растворившись в опере, игнорируя его
присутствие в ложе. Он знал, что это так и есть, потому что сидел слева, с ее слепой
стороны. Тот факт, что она легко выкинула его из головы, в то время как он постоянно думал
о ней, невероятно раздражал.
Потом они оказались за столиком вместе со знакомыми, которые расспрашивали
Пайпер об их помолвке. Она вежливо улыбалась, а когда Данте пытался поймать ее взгляд,
лишь застенчиво отводила глаза. Лицо ее немного покраснело, что лишний раз
подчеркивало, как сильно она отличается от женщин, подобных Капричии, и это лишь
усиливало его чувства. А ведь он так не хотел ничего к ней чувствовать.
– Никогда бы не подумал, что ты женишься, – пошутил сосед по столу, подняв бокал,
что лишь усилило раздражение Данте. Однако ему следовало поднять свой бокал в знак
признательности, он вспомнил недавний разговор с матерью и ее предположение, что он
наконец примирится с прошлым, успокоится и создаст семью. Если бы только она знала
правду. Но она никогда не узнает.
– Вы уже назначили дату? – поинтересовалась пожилая женщина у Пайпер, которая
улыбнулась Данте, хотя в глазах у нее сквозила мольба о помощи.
– Следующим летом, – подсказал он.
Пайпер подняла брови.
– В Тоскане.
У нее все внутри перевернулось от осознания того, что будет следующим летом. Она
не только станет матерью, но и выйдет замуж за отца своего ребенка. Это случилось так
быстро. Но как? Она всего лишь хотела поставить Данте в известность о том, что он станет
отцом. Думала, что судьба протянула ей руку помощи, когда на глаза попалась статья,
благодаря которой выяснилось имя человека, чьего ребенка она носит.
– Летняя свадьба! Конечно, об этом будет публикация в журнале, – не унималась
пожилая дама, обращаясь к Данте. – Только убедитесь, что в ней напишут не то, что в
прошлый раз.
Пайпер быстро взглянула на Данте, заметила, как он сжал зубы, и дотронулась до его
руки. Он посмотрел на нее, и лицо его осветила улыбка.
46
– Естественно, это будет совсем другая публикация, посвященная самому
счастливому дню в моей жизни.
Дыхание Пайпер участилось. Неприкрытая страсть горела в глазах Данте, и пожилая
пара ни капли не усомнилась в том, что Данте влюблен в свою невесту. Потом он поднес ее
руку к губам и поцеловал, неотрывно глядя ей в глаза.
– В этом я не сомневаюсь. – Пожилая женщина повернулась к мужу и стала что-то
бурно с ним обсуждать на итальянском.
Пайпер не понимала ни слова, однако точно знала, какова тема разговора.
Оставшаяся часть вечера прошла хорошо. Данте сыграл свою роль в совершенстве, и
Пайпер тоже. Она понимала его расчет на то, что помолвка станет предметом разговоров в
римском обществе, а их фотографии в опере появятся на страницах того самого журнала,
из-за которого и возникла необходимость в соглашении.
Весь вечер Пайпер старалась сохранять на лице улыбку, очень устала от этих усилий
и была рада возможности оставить за закрытой дверью людей, с которыми общалась весь
вечер. Да еще эта мучительная тошнота. А усилия, направленные на создание образа
счастливой невесты? Словом, все это истощило ее душевные силы.
Образ жизни, который был ей навязан, казался неестественным. И дело даже не в
дорогой красивой одежде, посещении мероприятий для избранных или услужливом
персонале, стремившемся удовлетворить любой ее каприз. Все это оставляло ее
равнодушной. Причина в завуалированном превосходстве людей, обитавших в этой среде.
Хотя Данте, казалось, доволен подобным образом жизни, Пайпер сомневалась, что он такой
же, как эти люди. В Тоскане он был более спокойным и счастливым.
– Не уверена, что мне нравится всеобщее внимание.
Ей бы сразу лечь в постель, но она почувствовала, что все равно не уснет.
– Нужно время, чтобы к этому привыкнуть, – заметил Данте, тем самым невольно
ответив на ее невысказанное предположение.
– Сколько времени у тебя ушло на это?
Пайпер хотела поговорить, почувствовать себя ближе к нему, узнать о нем больше.
Физической близости недостаточно, во всяком случае, для девушки, ждавшей рыцаря в
сияющих доспехах. Даже если он мало похож на мужчину, с которым она могла бы
почувствовать себя принцессой.
– Я не помню. – Данте ловко уклонился от ответа. – Ты выглядишь усталой. Может
быть, стоит отдохнуть? Ради ребенка.
Значит, он беспокоится не о ней, а о ребенке, который станет частью сделки ради
спасения собственной репутации. Разве это не делает его таким же пустым и похожим на
мужчин и женщин, с которыми она общалась сегодня вечером?
– Да, конечно. – Пайпер отозвалась резко, и на лице Данте мелькнуло беспокойство. –
Спокойной ночи.
– Завтра утром я уйду рано. – Он предпочитал смотреть на янтарную жидкость в
своем бокале. Куда угодно, лишь бы не на Пайпер. – Отдохни завтра днем, поскольку
вечером у нас очередное мероприятие.
– К которому я должна быть готова, чтобы выполнить долг в качестве твоей
избранницы?!
Она негодовала, и это удивило даже ее саму. Судя по поднявшимся бровям, Данте
тоже был в шоке.
– Мы выйдем в семь.
– Хорошо.
Несмотря на выходные, проведенные в Тоскане, и страсть, которая охватывала их,
когда они оказывались рядом друг с другом, Данте не спешит впускать ее в свою жизнь. И
Пайпер придется довольствоваться этим, радоваться этому. В конце концов, именно этого
она и хотела, хотя было больно от того, что он отвергает ее как женщину. Это ранило
сильнее, чем можно было представить.
47
Однако надо демонстрировать стойкость, иначе не удастся завершить эту ужасную
сделку. И нужно помнить, что она делает все это лишь ради ребенка.

Глава 11
Энергия и энтузиазм Пайпер, игравшей роль невесты Данте Манчини, существенно
истощились. Он отдалялся все больше и больше, когда они оставались наедине, хотя на
публике был внимательным и любящим, и это лишь усиливало контраст.
Она глядела на оживленный город из окна машины, пытаясь подавить теперь уже
постоянно присутствовавшую тошноту. По настоянию Данте снова вызвали врача, но тот
уверил, что это обычное состояние для беременных.
Голос Данте отвлек ее от невеселых мыслей.
– Мы приедем через несколько минут. Эта вечеринка имеет большое значение для
светской тусовки Рима, поэтому пресса будет в полном составе.
– Понимаю. – Пайпер по-прежнему смотрела в окно. – Сегодня все как всегда. Я
соблюдаю условия нашего соглашения.
– И я тоже.
– Надеюсь, Данте. Ты делаешь это для бизнеса, а я ради ребенка.
– Это часть сделки. – Его сухой ответ положил конец разговору, лишний раз
подтвердив, что он до мозга костей бизнесмен. Воспоминания о близости были
болезненными. Нужно помнить, что их объединяет только сделка.
Когда машина остановилась у одного из лучших отелей Рима и Пайпер увидела толпу
фотографов, обступивших красную дорожку, ей не захотелось выходить из машины и
улыбаться им. Однако фотографы – наименьшая из забот. Гораздо волнительнее реакция
великосветских женщин, ведущих гламурный образ жизни. Таких, как Капричия Конетта,
бывших любовниц Данте, преуспевших в искусстве снобизма. Пайпер чувствовала себя
чужой на этом празднике жизни.
Данте вышел из машины, подал ей руку, и они вместе шагнули на красную дорожку.
Платье изумрудного цвета благодаря глубокому разрезу открывало ноги и было более
откровенным, чем хотелось бы. Пайпер старалась не обращать внимания на возбужденный
взгляд Данте, наполненный неприкрытым желанием.
«Все это – часть игры, – напомнила она себе. – Данте играет роль любящего жениха».
Они на публике, и никто не должен усомниться в том, что она привлекает его как женщина.
Все сразу закончится, когда они останутся наедине. Необходимо помнить это, чтобы
продолжить игру.
– Улыбайся, – напомнил Данте, наклонившись так близко, что его губы оказались в
сантиметре от ее лица.
Она встретила его взгляд, и мир остановился. Все было забыто, осталось
единственное желание – поцелуй. Ощутить его губы, прижаться к нему всем телом.
Пайпер по-прежнему была заворожена. Данте что-то сказал, но она не поняла, что
именно и на каком языке. Все, на чем она могла сосредоточиться, – его глаза, темные и
сексуальные. Когда его губы коснулись ее рта, Пайпер закрыла глаза, не в силах
противостоять поцелую и очень сильно его желая.
Поцелуй был легким, дразнящим, и это ощущалось как пытка. Пайпер слегка
вздохнула, а когда Данте отступил, открыла глаза. И в этот момент осознала, что ночь
осветилась вспышками, вокруг защелкали фотоаппараты. Толпа, собравшаяся, чтобы
приветствовать богатых и знаменитых, издавала подбадривающие возгласы. Пайпер
покраснела и тяжело сглотнула, не зная, что сказать.
– Это было очень убедительно, дорогая, – одобрил Данте.
В его глазах заискрилось озорство, а ее охватило волнение. Она почти открылась,
почти дала ему увидеть свои чувства. И чуть не совершила самую роковую ошибку. Наконец
она пришла в себя.
– Я думала, ты этого хотел.
48
И прежде чем Данте успел ответить, повернулась к фотографам, не оставив ему иного
выбора, кроме как обнять ее за талию. Она улыбалась не для себя и даже не для него. Все
ради ребенка и в целях исполнения соглашения, заключенного с мужчиной, которому
отдалась, потому что хотела доказать самой себе, что еще жива и в состоянии чувствовать, а
главное – делать то, чего хочет. Это так неправильно.
Несколько минут спустя он провел ее по красной ковровой дорожке в отель. Она на
мгновение почувствовала себя потерянной и уставшей. Легкий поцелуй высосал из нее все
силы.
Он коснулся ее спины, проводя сквозь толпу гостей. Их появление вызвало интерес, и
сердце Пайпер подпрыгнуло, когда она увидела Капри-чию, направлявшуюся к ним.
Капричия – последний человек, кого Пайпер хотела видеть, в ее присутствии она
чувствовала себя хрупкой и неуместной в обществе, в котором находилась не по праву. Весь
день она боролась с мыслями о том, что нужно уйти, расторгнуть соглашение и забыть
Данте, но не была уверена, что сможет это сделать. Она думала о ребенке.
– Gao, Данте. – Капричия практически повисла на нем, целуя в обе щеки. – Вижу, тебе
еще не наскучила невеста.
Пайпер едва удержалась, чтобы не ответить на оскорбление, намеренно
произнесенное по-английски. Не хотела опускаться до уровня этой женщины.
Она вспомнила детство, свое одиночество в школе. Никто не хотел дружить с
девочкой, слепой на один глаз. Уже тогда она не горела желанием присоединиться к толпе. С
замиранием сердца Пайпер поняла, что ей не место в этом обществе. Так будет всегда.
– Так же как ты в свое время, – парировал Данте, в его голосе появился намек на
флирт. Однако острый блеск глаз выдавал истинное настроение. Капричия не обратила на
это внимания, сосредоточившись лишь на беззаботном флирте. – А теперь извини, я бы
хотел провести время со своей невестой.
Данте заметил, еще до того, как подошла Капричия, как побледнела Пайпер, с
улыбкой обошел женщину, с которой у него был короткий роман, взял Пайпер за руку и
повел сквозь толпу гостей.
Его мучило чувство вины. Он видел, насколько болезненно выглядит Пайпер и что
сегодня ей особенно неуютно на публике. Решил еще раз показать ее доктору, не хотел
рисковать.
Ведь это он виноват в том, что заставляет ее появляться с ним на мероприятиях
каждый вечер. Это необходимо. Нужно убедить общественность и Беттино Д’Антонио в том,
что он остепенился и больше не плейбой. Данте также решил предложить журналу
«Охотники за знаменитостями» сделать эксклюзивный репортаж о своей помолвке. Самый
надежный способ показать наибольшему количеству людей, что он начал новую жизнь.
– Приношу извинения за поведение Капри-чии, – мягко заметил он, заказав стакан
воды. – Эту маленькую сцену никто не должен видеть, иначе нам не поверят.
Проклятие. Он ведь собирался сказать совсем другое, донести до Пайпер, что в ее
положении не стоит расстраиваться из-за слов посторонних людей, показать, что заботится о
ней и находится на ее стороне. Как получилось, что это прозвучало столь расчетливо?
– Это лишний раз доказывает, насколько все поражены новостью о твоей помолвке, –
ответила Пайпер, избегая его взгляда, потягивая воду и оглядываясь вокруг, будто ей
интересны люди, здесь собравшиеся.
Данте запутался. На мгновение ему показалось, что все внимание, дорогая одежда,
известность ей нравятся, а потом Пайпер говорит что-то, в корне это опровергающее.
– Все оказалось не так просто, как я рассчитывал.
– Что-то слышно от Беттино? – Пайпер взглянула на него, и он увидел жесткий
отблеск в ее глазах, похожих на изумруды.
Данте смотрел на свой фужер с шампанским, в котором бурлили пузырьки, пытаясь
подавить беспокойство, вызванное отсутствием информации от Д’Антонио. Он был уверен,
что Пайпер покорила его разговорами об искусстве. Оказалось, нет.
49
– Нет.
На ее лице застыла неопределенность. Она подумала, что Данте обвиняет ее.
Несмотря на это, ему не удалось сдержаться, ведь он не привык не получать то, чего
желает. – Я не понимаю, почему он думает так долго.
– Со времени ужина на его вилле не прошло и недели. – Пайпер попыталась
успокоить его, но он уже вспылил.
– Слишком долго, – огрызнулся Данте и посмотрел на нее, пытаясь оценить, что она
собирается сказать. Наверняка тоже думает, что их соглашение о помолвке не помогло ему
заполучить сделку с Д’Антонио?
– Ты можешь поехать ко мне домой и познакомиться с моей матерью. Если мы поедем
вместе в Лондон, это сработает.
– Нет. – Данте выругался про себя. Почему она хочет, чтобы ее мать тоже участвовала
в соглашении? – Я уже предлагал тебе рассказать матери правду о наших отношениях.
Он говорил тихо, чтобы не слышали остальные гости, но в голосе звучала сталь.
Существует еще шанс, что все получится, и благотворительный фонд по-прежнему будет
рассматривать его в качестве мецената. Данте чувствовал, что его долг – помогать детям из
бедных семей, поскольку сам происходил из подобной семьи, просто у него получилось
добиться своих целей и разбогатеть.
– Я лишь пытаюсь убедить прессу, что у нас реальные отношения.
– Но ведь это не так, дорогая. – Данте посмотрел на нее сверху вниз, молча,
признавая, что единственная реальность – сексуальное влечение между ними, оно соединило
их, и оно же усложняет отношения.
Все, что ему нужно, – вернуть отношения на тот уровень, на котором они находились
в то утро, когда Пайпер подписала соглашение. Если придется оттолкнуть ее, он это сделает.
К тому же существует гарантированный способ это осуществить.
– Я хочу предложить журналу «Охотники за знаменитостями» сделать эксклюзивный
репортаж о нашей помолвке.
– Что?
Пайпер моргнула от удивления. Она правильно расслышала? Данте и в самом деле
хочет пригласить репортеров из того самого журнала, который создал им столько проблем и
вынудил лгать?
– Это самый лучший способ показать товар лицом.
Его темный взгляд устремился на нее, предоставляя возможность возразить, но она
утратила дар речи. На этот раз Данте потребовал слишком много.
– Но я не товар, – парировала Пайпер в разочаровании. Она для него – всего лишь
сделка, будто и не было тех выходных в Тоскане.
– Ты подписала соглашение, Пайпер, и даже добавила туда свои условия, а потому не
имеешь права отступить сейчас. Мы дадим интервью. По крайней мере, тогда ты сможешь
уклоняться от посещения утомительных великосветских мероприятий.
Вокруг них бурлила жизнь. Пайпер смотрела на женщин в дизайнерских платьях и
драгоценностях. Возможно, она больше никогда не наденет ничего подобного, поскольку не
принадлежит их миру. Ее место за кулисами подобных мероприятий. В роли обслуги.
– Это не мой мир, Данте.
– Тебе не нравятся внимание, новая одежда, великосветские приемы?
– Я к этому не привыкла.
– Трудно поверить, дорогая. – Он подошел поближе, его голос стал более глубоким и
чувственным, однако не потому, что его влекло к ней, просто это часть игры, и ей это
отлично известно. – Хорошо, мы уйдем как можно скорее.
Остаток вечера Пайпер пыталась не обращать внимания на ледяной тон Данте и его
уверенность в том, что их соглашение столь же естественно, как и любая другая сделка.
Однако это не для нее. Она согласилась, чтобы обеспечить счастье ребенка, а не получить
прибыль от бизнес-контракта.
50
Наблюдая за пустыми, фальшивыми женщинами, Пайпер поняла: независимо от
первоначальных намерений, она не желает, чтобы ребенок стал частью подобной жизни. Это
не ее мир, хотя она должна была бы подстроиться под него, если бы Данте искренне
заботился о ней. Только вот он никогда не полюбит ее, а их брак никогда не станет сказкой, о
которой она мечтала.
Часы пробили полночь, запасы энергии стремительно иссякали. Пайпер старалась
вести себя так, как хотел Данте, но понимала, что ему этого недостаточно.
Она хотела уйти, но не могла из-за договора, по которому согласилась быть его
невестой и в течение двух лет женой. Могла ли она стать частью его мира, доверять ему, что
он действительно выполнит обещанное?
Она знала ответ на этот вопрос.
«Нет».

Глава 12
Пайпер пыталась мыслить рационально, не принимать решения на эмоциях, но,
проведя в одиночестве самую долгую ночь в своей жизни, наконец поняла, что не может
остаться с Данте.
Она не может примириться с мыслью, что ее ребенок будет расстроен, когда в один
прекрасный день его отец исчезнет, а именно таким отцом и будет Данте. Для него нет
ничего важнее очередной бизнес-сделки. И хотя не собиралась запрещать Данте видеться с
сыном или дочерью, она хотела бы большего. Ей нужно, чтобы их ребенок получал от отца
безусловную любовь и чтобы отец находился рядом, несмотря ни на что.
Данте уже продемонстрировал, что видит роль отца в жизни ребенка несколько иначе.
Даже то, что у него нет намерения приобщить свою мать к воспитанию внука или внучки,
говорит о том, насколько ничтожная роль в его жизни отводится ребенку.
Пайпер собрала вещи, которые привезла с собой, надела джинсы и свитер, как в тот
день, когда приехала в Рим. Последний раз оглядела спальню и вышла, направившись на
поиски жениха. Она была спокойна. Все закончилось. Так или иначе.
– Доброе утро.
Данте даже не поднял глаз от бумаг, которые читал, и ее сердце упало. Она ему
совсем неинтересна. То есть вообще. Просто пешка в большой игре успеха. Он использовал
ее – использовал тот факт, что она пожелала поступить правильно, лично сказать ему, что их
совместная ночь привела к беременности.
– Уже работаешь в столь ранний час? – Пайпер, все еще пытаясь сохранять легкость
тона, налила стакан воды, наблюдая за Данте, желая запечатлеть в памяти мужчину,
которого полюбила. Интересно, в какой момент это произошло? Как получилось, что она
отдала свое сердце человеку, который не испытывает никаких эмоций, не говоря уже о
любви?
– Сегодня днем у меня встреча, я буду отсутствовать до позднего вечера. Так что
можешь отдохнуть. Завтра вечером у нас помолвка, тогда же состоится эксклюзивное
интервью.
Эти слова, сказанные так холодно, будто он говорил с подчиненной, больно ранили.
Она любит этого человека и беременна от него, а для него это ничего не значит.
– Я не об этом мечтала, Данте.
Пайпер не думала ни секунды, но едва высказалась, ей сразу стало легче. Она должна
быть правдива по отношению к себе и ребенку. И не важно, что чувствует к Данте. Ее
любовь ничего не значит. Он был недосягаем, и ее сердце разобьется, если она не прекратит
безуспешные попытки разглядеть в Данте мужчину, которым он мог бы быть.
Она вспомнила все, что он рассказал об Алессио. Тогда у него были эмоции. Потеря
брата так сильно изменила его?
– Что-то не так? – Данте посмотрел на нее и нахмурился.

51
Ему действительно показалось, что она хочет так жить? Рассудочной жизнью, где нет
места эмоциям?
– Соглашение. Это не сработает.
Он отложил бумаги и подошел к ней, глядя с подозрением.
– Что ты предлагаешь?
Он находился близко, и, если бы Пайпер закрыла глаза и сделала глубокий вдох, она
смогла бы почувствовать запах лосьона после бритья, который ей так нравился. Напоминал о
выходных в Тоскане.
Пайпер старалась сдерживать чувства, чтобы они не влияли на принятие решения.
Сейчас не время, надо быть сильной и твердой, если не для себя, то хотя бы для ребенка.
Она посмотрела в глаза Данте, переполненные недоверием, хотя раньше видела в них
желание и страсть. Если бы они остались в Тоскане, как знать, возможно, получилось бы
преодолеть барьеры, которые он воздвиг вокруг себя, чтобы держать людей на расстоянии.
Как только Данте вернулся в Рим, в свой привычный мир, тепло и понимание между ними
исчезло.
Его последнее предложение об эксклюзивном репортаже лишний раз
продемонстрировало то, что он использует ее, и это больнее всего.
– Я не могу быть той, которую ты хочешь видеть рядом с собой, – призналась Пайпер,
и его темные глаза, которые когда-то были наполнены желанием, стали похожи на гранит,
однако Пайпер заставила себя продолжать: – И ты, Данте, не сможешь стать таким, как я
хочу. Это не срабатывает.
– Мы заключили соглашение.
Его глаза сузились, но Пайпер не испугалась, даже когда он подошел еще ближе.
– Да. – Она отступила, чтобы снова не попасть под магию его глаз. – И я честно
пыталась выполнить его условия. Не моя вина, что Беттино не пошел на сделку с твоей
компанией, и уж точно не моя вина, что в твоем окружении о нашей помолвке
распространились лишь сплетни.
– Они будут рассуждать совершенно иначе, если ты вернешься к обычному стилю
одежды.
Данте смотрел на нее так же, как тогда в офисе. Точно так же, как в детстве на нее
смотрели одноклассники и шептались. Пайпер точно знала, почему он не хочет ее больше, и
дело не в одежде. Она сказала ему правду о том, что не идеальна. И не вписывается в его
привычный мир и планы.
– Я не могу быть той, кем не являюсь, Данте.
К ней вернулись сила, решимость сделать то, что правильно, пусть даже ценой боли,
пусть даже придется отвернуться от мужчины, который украл ее сердце. Любовь отца
придала ей смелости принять себя такой, какая она есть, и ей нужен мужчина, похожий на
отца, а не на Данте.
– Да и ты тоже не тот, кто мне нужен.
– Что ты пытаешься до меня донести?
– Я не могу оставаться на таких условиях. – Пайпер безнадежно махнула рукой.
– Какие же условия тебе нужны? Больше одежды, драгоценностей? Деньги?
Несправедливость обвинений вызвала ярость. Данте думает, что она так же корыстна,
как женщины вроде Капричии, занятые лишь шопингом и вечеринками?
– Если действительно думаешь, что я останусь из-за этого, то ты меня совсем не
знаешь.
Шок и разочарование охватили ее. Пайпер развернулась, пересекла комнату и пошла в
спальню. Ей больше нечего ему сказать. Она могла бы влюбиться в него, но возникли
сомнения на его счет, теперь они развеялись, пришло убеждение в правильности своего
решения. Взглянув на него последний раз, она увидела гнев на его красивом лице.
– Прощай, Данте.

52
Он был шокирован. Пайпер собирается уйти от него, нарушить соглашение. И ему
нужно быть довольным. Он не хотел жениться, тем более становиться отцом. Необходимость
нести ответственность за кого-то пугала его. Он не может отвечать за чью-то жизнь, ведь все
еще обвиняет себя в смерти Алессио. Когда Пайпер рассказала ему, зачем приехала в Рим,
вина лишь усилилась. Буквально рвала его на части. Пайпер хотела того, что он ей не в
состоянии предложить, поскольку не способен полюбить ребенка, провести его через
жизненные испытания, однажды уже потерпев неудачу с собственным братом. Он не имеет
права разрушать еще чью-то жизнь.
– Мы заключили сделку, Пайпер. Ты подписала бумаги, согласилась стать моей
женой, и брак должен продолжаться два года.
– Что это за брак? Какими родителями мы станем, если ребенок даже не будет знаком
со своими бабушками? – Голос Пайпер был пронизан разочарованием.
Пайпер положила руку на живот, который пока еще не имел никаких признаков
беременности. Если бы он потребовал, чтобы она прошла тест ДНК?
Вопросы роились в сознании Данте. Он так увлекся появлением Пайпер в своей
жизни, что не продумал все до конца. Обычно у него не возникало подобных проблем. Он
всегда все контролировал.
В последний раз, когда отпустил ситуацию, его брат ушел в ночь и не вернулся. Он
злился на Алессио, а еще сильнее на себя. Он любил отца, но тот ушел от них, даже не
попрощавшись. Он любил Алессио, пытался быть ему и отцом, и братом. Хотел обеспечить
матери и брату лучшую жизнь. В ту ночь, когда ушел Алессио, Данте закрыл свое сердце,
подавил чувства и стал эмоционально холодным человеком. Так безопаснее.
– Я не позволю, чтобы мою мать втянули в нашу грязную сделку.
Данте точно знал, что она сделает, и не собирался этого позволять. Его мать вынесла
достаточно страданий. Тогда она обвинила его во всех несчастьях своей жизни, и он не
позволит Пайпер доставить ей беспокойство. Теперь мать очень хотела, чтобы он перестал
себя винить и наконец зажил своей жизнью, завел детей. Как иронично, что ее отношение
изменилось, а он по-прежнему не простил себя. Это невозможно.
– Ты не можешь притворяться, что наш брак настоящий, перед твоей матерью, –
объяснила Пайпер, стоя перед дверью в спальню.
Данте не заходил туда с тех пор, как она там поселилась. Проведя вместе ночь в
Тоскане, они спали, обнявшись, чего Данте никогда не делал ни с одной женщиной. Глубоко
в душе он знал, что между ними не просто сексуальное притяжение, а нечто гораздо
большее. И это очень пугало.
– Я уже отправил ей письмо по электронной почте с объяснением ситуации. О том,
что наша помолвка и последующий брак – ради благотворительного фонда.
Данте увидел боль и шок в великолепных глазах Пайпер, блестящих, как изумруды.
Чувствовал себя так, будто стоит на краю кратера, внутри которого бурлят эмоции. Стоит
сделать один неверный шаг, и он упадет вниз и будет уничтожен.
– И все ради твоей сделки с Беттино. Я не верю, что ты мог забыть о ней. Но могу
поверить, что столь холодный и бесчувственный человек, как ты, делишься подобными
новостями с собственной матерью по электронной почте. Как только я могла подумать…
Она не договорила, но Данте и не хотел продолжения фразы. По выражению лица и
беспокойству в глазах Пайпер он все понял без слов. Как только могла она подумать, что
сможет выйти за него замуж? Он не хотел слышать правду. Ему нужно лишь оттолкнуть ее
от себя.
Чтобы не думать постоянно о единственной женщине, которая не выходит из головы
после первой ночи страсти, единственной женщине, которую он мог бы любить, если бы все
пошло по-другому, он сосредоточился на своей матери и предстоящей встрече с ней.

53
Мать позвала его к себе после того, как получила письмо, но он не собирался
признаваться в этом Пайпер. И конечно, он не хотел, чтобы мать пришла в его квартиру,
чтобы познакомиться с ней. Инстинктивно понимал: если эти женщины встретятся, он
окончательно потеряет контроль над ситуацией.
Сегодня вечером Данте хотел встретиться с матерью и описать Пайпер как
меркантильную и расчетливую особу, такую же, как и он. Ни при каких обстоятельствах не
собирался сообщать, что его невеста беременна. Не хотел, чтобы мать питала ложные
надежды, как в тот день, когда он пообещал, что найдет и вернет Алессио. Несколько лет
спустя, когда нашел его, мать испытала сильную боль. Он не хочет повторения.
Пайпер не верила собственным ушам. А существовал ли вообще тот любящий
мужчина, с которым она провела выходные в Тоскане? Этот холодный и корыстный человек
гораздо хуже, чем описано в статье в «Охотниках за знаменитостями». Ей не нужен такой
муж, тем более такой отец для ее ребенка.
У нее нет выбора. Она должна уйти, увезти в Лондон свои глупые мечты о счастье. У
нее нет никого, кроме матери, тем не менее ей не нужен такой жестокосердный человек, как
Данте.
– Сколько времени тебе потребовалось, чтобы принять решение о том, что помолвка
со мной поспособствует твоей злосчастной сделке?! – воскликнула Пайпер, в глазах у нее
полыхала ненависть, пока она смотрела, как Данте собирает портфель и складывает газеты,
которые только что читал.
– Сегодня вечером мы обстоятельно поговорим.
– Меня не будет здесь сегодня вечером.
Данте подошел к ней.
– Ты будешь здесь, поскольку подписала соглашение. К тому же я могу дать тебе ту
жизнь, которую ты хочешь.
Пайпер медленно подошла к нему, будто не веря, что он может быть так холоден и
беспощаден. Ее опять затошнило, но она была слишком зла, чтобы обращать на это
внимание.
– Я подписала соглашение о том, что буду играть роль твоей невесты, чтобы ты мог
заключить выгодную сделку. Ты же хотел изменить меня, превратить в ту, кем я никогда не
была и не буду.
– Я еще не заключил сделку.
– Я тебе не принадлежу, Данте. – Ее голос дрожал от страсти, смешанной с
разочарованием, и он знал, что она права. – И я не позволю тебе изменить меня. Я не могу
быть той, кого ты хочешь рядом с собой видеть, Данте. Я не кукла, которой можно управлять
в зависимости от обстоятельств, и наш ребенок тоже не кукла.
– Ты пытаешься сказать, что не видишь никакой выгоды от нашего соглашения? А как
же насчет всей этой одежды, драгоценностей?
– Это не имеет значения. – Пайпер снова замутило, и она подумала, что, возможно, ей
срочно понадобится в ванную. Но разве его это заботит?
– А что же имеет значение, дорогая? Что именно ты хочешь получить?
В голосе Данте слышалось раздражение, но она недостаточно хорошо себя
чувствовала и потому игнорировала это.
– Если мы собираемся пожениться ради ребенка, я хочу, чтобы он общался со своими
бабушками, тем более у него нет дедушек.
– Я не буду говорить об этом ни сейчас, ни когда-либо позже. Мы заключили
соглашение. Давай просто будем придерживаться его условий, хорошо?
– Нет, – твердо сказала Пайпер и увидела, как глаза ее собеседника расширились от
удивления. Никто и никогда не отказывал всесильному Данте Манчини?
Он подошел к двери и повернулся к Пайпер:
– Мы заключили сделку и ничего не будем менять. А сейчас я опаздываю.

54
– Уходи, Данте. Я больше не хочу тебя видеть. Я совершила большую ошибку,
приехав сюда, и собираюсь ее исправить.

Глава 13
Положив трубку после звонка Беттино Д’Антонио, Данте взглянул на телефон. По
идее, надо прыгать от радости. Ведь он получил контракт. Но Пайпер ушла, а поэтому ему
все равно. Все перестало быть значимым, если этим невозможно поделиться с ней. Восторг
оттого, что он добился своей самой прибыльной сделки, омрачен.
– Проблемы? – Вопрос матери оторвал от темных мыслей, которые не покидали его с
тех пор, как два дня назад он вернулся в квартиру и обнаружил, что Пайпер ушла, как и
обещала.
Она не взяла с собой никаких вещей, кроме тех, что были у нее на момент приезда в
Рим, даже обручальное кольцо, которое сама выбирала, оставила на столе рядом со своей
копией контракта. Никогда в жизни Данте не чувствовал себя так плохо, как сейчас.
– Нет. – Он старался говорить с энтузиазмом. – Это по поводу сделки. Я ее долго
готовил. И у меня все получилось. Теперь я владею крупнейший компанией, занимающейся
оборудованием для получения солнечной энергии.
Мать нахмурилась, и на мгновение ему показалось, что на него посмотрел Алессио. У
них с матерью глаза одинакового цвета. Глаза матери постоянно вызывали у него чувство
вины, словно Алессио стоял рядом.
– Сделка того стоила?
– Конечно. – Он старался не думать о соглашении с Пайпер, заключенном в целях
получения этого бизнес-контракта.
– Ты уверен в этом?
Чего пытается добиться мать? Заставить его чувствовать еще хуже?
В подавленном настроении, будучи не в состоянии ничего анализировать, он схватил
ключи от машины.
– Мне нужно вернуться в Рим, пора начинать работу с Д’Антонио.
– Сначала тебе нужно поехать в Лондон. – Голос матери был нежен, как всегда, но
под мягкостью скрывалась несгибаемая твердость. – У тебя там есть с чем разобраться,
Данте.
Данте будто врезался в стену. Вот почему он не хотел знакомить их с Пайпер. Мать
никогда не встречалась с ней, не знала о беременности, но уже находилась на ее стороне.
Несмотря на то что он все объяснил про деловое соглашение, на которое Пайпер
согласилась, мать продолжала надеяться. Почему все женщины верят, что счастье возможно?
– Я не буду гоняться за ней. Наше соглашение расторгнуто, но, по крайней мере, я
добился чего хотел.
Он стиснул зубы от гнева на себя. Пайпер вновь возникла в его мыслях. Его гнев был
смешан с болью. Он скучал по ней. Хотел ее. А она ушла.
– Бизнес-сделка тебе дороже собственного счастья? – Мать всегда пеняла ему, что он
слишком много работает.
Данте гордился своей компанией и не мог остановиться, совершенствовал
бизнес-процессы, расширял деятельность, хотел, чтобы все было идеально. Ведь его жизнь
далека от идеала. Отец ушел от них, пропал Алессио. А он в очередной раз получил по
заслугам. Опять напортачил. Прогнал Пайпер, а с ней и своего ребенка.
– Бизнес – мое счастье. А теперь мне нужно идти.
Он не в состоянии обсуждать это сейчас. Прекрасно знает, что мать права. Но эту
правду он еще не готов признать.
Данте повернулся, чтобы уйти.
– Ты должен перестать наказывать себя, сын. Смерть Алессио – не твоя вина.

55
Слова матери еще больше все осложнили. Он вспомнил тот день, когда последний раз
видел отца, а тот сказал ему перед уходом: «Позаботься о них». Возможно, это были просто
слова, ведь мужчине, уходящему из семьи, нужно что-то сказать на прощание. Тем не менее
восьмилетний Данте отнесся к ним серьезно, принял на себя роль защитника еще до того, как
окончил школу, стал кормильцем семьи. Тогда у него и возникла потребность в успехе.
– Ты был ребенком, когда ушел отец.
Слова матери привлекли его внимание, он посмотрел на нее, автоматически сжав
кулаки так сильно, что ключи от машины впились в ладонь.
– Я никогда не желала, чтобы ты занял его место. Хотела, чтобы ты оставался
ребенком.
– Я не мог смотреть, как вы страдаете, – выпалил Данте, испытывая боль. – Он
оставил меня главой семьи, сделал мужчиной, когда я был еще мальчиком.
– И я виню себя за то, что он сделал с тобой.
Искренние эмоции в голосе матери только усилили гнев, который он испытывал к
отцу, и чувство вины за то, что подвел Алессио.
– Ты не должен исключать любовь из своей жизни, Данте. Живи для себя, а не для
отца.
Эти слова вызвали в сознании образ Пайпер – ее улыбку, их страстную ночь в
Тоскане, боль в глазах, когда она сказала, что больше не сможет выполнять условия
соглашения.
– Мне не нужна любовь.
Он убеждал в этом большей частью себя, а не мать, но, когда произнес вслух, сразу
понял, что это ложь. Пайпер показала ему, что любовь и счастье возможны, он может жить
счастливой жизнью и имеет на это право.
– Я видела фото в журнале и репортажи по телевизору, Данте. Эта женщина любит
тебя.
– Нет, – отрезал он быстро. – Это все часть сделки – заставить всех думать, что мы
влюблены друг в друга.
– Так же как ты любишь ее.
Мать подошла к нему, глядя умоляюще.
– Иди к ней, Данте, сделай то, что будет правильно для тебя, для нее, а больше всего
для ребенка.
Ее слова произвели эффект разорвавшейся бомбы, шок лишил способности говорить.
Откуда мать узнала то, что он пытался держать в секрете? Проклятие. Об этом, кроме них с
Пайпер, знает только Элизабет Янг.
– Я права, не так ли? Женщины чувствуют подобные вещи.
Данте понял, что отпираться бессмысленно.
– Насчет ребенка? Да.
Он так не хотел, чтобы мать питала пустые надежды стать бабушкой, а его видела
счастливым семьянином. До тех пор, пока не встретил Пайпер. Теперь придется разбить и
сердце матери.
– Нет, я права в том, что ты любишь ее.
Настойчивый тон вырвал Данте из уныния.
– Ты ошибаешься, – бросил он на прощание, покинул виллу, сел в одиночестве в
машину и возвратился в Рим.
Ему предстоит все обдумать, проанализировать эмоции, которые не испытывал уже
много лет. Почему проснулись чувства? Неужели он и в самом деле влюблен в Пайпер?

Утренняя тошнота мучила Пайпер гораздо сильнее после возвращения в Лондон. Она
рассказала все матери и долго плакала, а мать ее утешала. Когда слезы высохли, Пайпер
испытала чувство вины. Конечно, мать решит, что все это из-за нее, ведь она увезла дочь из
Сиднея, от всех тех, с кем та выросла.
56
Ее друзья, Кэти и Джо, часто звонили и писали письма, пытаясь поддержать, но они в
Сиднее, поэтому Пайпер чувствовала себя одинокой и хотела, чтобы рядом был отец,
который сказал бы ей, что в конце концов все будет хорошо. В ушах звучал его голос: «Тебя
ждет счастливое будущее, никогда не забывай об этом, Пайпер».
Он говорил это много раз, пока она росла, и сейчас хотела, чтобы его слова сбылись.
Однако это лишь пустые мечты, ведь она уехала из Рима, от мужчины, которого полюбила.
Возвратившись в Лондон, первое время Пайпер злилась на Данте, но теперь
успокоилась. Он не любит ее и никогда не полюбит.
Прошло четыре дня с тех пор, как она покинула Рим, а от него не было никаких
вестей. Она даже не знала, заключил ли он сделку с Беттино Д’Антонио. Однако ее сердце
разбито, и этого не исправить.
Вдруг кто-то постучал в дверь дома, и луч надежды зажегся в ее сердце. Данте
пришел за ней? Правда, надежда испарилась так же быстро, как вспыхнула. Он не может
приехать, не способен на эмоции. Изгнал ее из своей жизни. Вероятно, уже нашел другую
женщину. А она так и будет его любить и воспитывать ребенка, который станет
напоминанием о нем.
С тяжелым сердцем Пайпер открыла дверь, поежившись от зимнего английского
холода, и у нее перехватило дух. На пороге стоял Данте. Ее колени ослабли, внутри все
сжалось.
Он выглядел невероятно красивым. Теплое пальто, надетое поверх костюма,
напомнило ей ночь перед приемом, когда на красной дорожке под вспышками
фотоаппаратов Данте поцеловал ее. Этот поцелуй был полон страсти и желания, будто он
действительно испытывал к ней чувства. Это дало ей надежду, но та оказалась ложной.
– Пайпер?
– Чего ты хочешь, Данте? Я думала, мы все выяснили. – Сложив руки на груди,
Пайпер стояла на пороге, желая за защитной позой скрыть любовь и радость от встречи с
ним.
Что-то темное промелькнуло в его глазах, заставив ее занервничать.
– Нам нужно обсудить будущее нашего ребенка.
Он сделал шаг навстречу, но Пайпер не отступила, поскольку не могла позволить ему
переступить порог ее новой жизни. Выбор болезненный, и она опасалась, что передумает.
– Я предлагаю предоставить это юристам.
Пайпер не собиралась заставлять его стать отцом и частью жизни ребенка и
определенно не хотела обсуждать что-либо сейчас. По совету матери она намеревалась
обратиться к юристу, чтобы тот подсказал путь расторжения соглашения с Данте.
– Ты этого хочешь?
Его тон был пронизан холодом, глаза потемнели, и было непонятно, что происходит у
него в мыслях.
– Я не хотела этого. – Боль вырвалась наружу, Пайпер, прокричав эти слова, вбежала
в дом, услышала, как входная дверь закрылась, и поняла, что ей от него не убежать. Стоя в
гостиной и глядя на свое отражение в зеркале над камином, она спрашивала себя, как
получилось, что ее жизнь так осложнилась.
«Потому что ты любишь его». Такие вот слова пришли на ум. Как такое могло
случиться? Когда она влюбилась в этого мужчину? Пайпер прекрасно знала ответ. Это
произошло в ту первую ночь в Лондоне, с тех пор она принадлежала ему навсегда.
В зеркало она увидела, как вошел Данте и, встретив его взгляд, задрожала. Вдруг
представилось, что он пришел, поскольку любит ее и не представляет свою жизнь без нее.
– Зачем ты приехала в Рим?
Вопрос Данте был резок, но Пайпер не отвела взгляда от зеркала, пытаясь угадать
эмоции, таившиеся в его темных глазах. Наконец она повернулась к нему лицом, и, увидев
мужественное лицо, небритый подбородок, как в первое утро в Риме, затрепетала.

57
– Мы уже это выяснили, Данте. Я всего лишь хотела сообщить, что ты станешь отцом.
Ничего более. Это ты стал инициатором соглашения, чтобы заключить выгодную
бизнес-сделку.
– Почему же ты его подписала?
Его акцент стал более выраженным.
– Я хотела, чтобы мой ребенок получил то, что имела я – отца, который проводил бы с
ним время, был рядом. Но ты не сможешь быть таким, не так ли, Данте?
Пайпер знала, что давит на него, заставляя выпустить наружу эмоции, которые он
запер в себе со дня смерти Алессио. Ей терять нечего.
На его лице промелькнула гримаса боли.
– Нет, не могу.
– Так же, как я не могу стать женщиной, которая тебе нужна, Данте. Правда, я смогла
бы жить в твоем мире, стать такой, как тебе нужно, в случае…
Пайпер замолчала, опустив взгляд, не в силах дольше смотреть ему в глаза. Какая же
она глупая! Она почти призналась, что его любовь – это все, что ей нужно, чтобы все
исправить.
– В случае чего, Пайпер?
Данте подошел ближе и, протянув руку, отвел от ее лица волосы так нежно, будто
всерьез о ней беспокоился. Она посмотрела на него, и при виде желания, горевшего в его
глазах, ее охватила робость. Нет, она не поддастся влечению.
– Не важно. – Пайпер сделала шаг назад, не в силах находиться к нему так близко. –
Ты заключил сделку, и, надеюсь, это того стоило.
– Я действительно заключил сделку.
Данте сжал кулаки, чтобы удержаться от желания прикоснуться к ней снова,
потрогать мягкие волосы, почувствовать тепло ее кожи. Все, о чем она говорила,
предполагало взаимовыгодные договоренности, и ночь, проведенная в Тоскане, стала просто
частью сделки.
Данте был шокирован тем, насколько это было важно, но это именно так. Сев на рейс
до Лондона, он снова и снова проигрывал в уме слова матери. Она лишь озвучила то, что он
знал уже давно, просто не признавался себе в этом. Он хочет Пайпер и любит ее. И это
пугает.
– Ты ведь получил все, чего хотел?
– Да, но мне нужно выполнить мою часть сделки.
Он заметил, как Пайпер нахмурилась, не доверяя его словам. Окажись он на ее месте,
после всего того, что сделал, сам себе не доверился.
– Я ничего не жду от тебя, Данте. На самом деле я хочу, чтобы ты вернулся к своей
жизни и позволил мне жить как я хочу. Уходи, просто уходи.
Как он может вернуться к своей жизни и оставить Пайпер здесь?
– Нет, это невозможно.
Она увидела злой блеск в его глазах. Второй раз в жизни он не контролировал
ситуацию. Страх, охвативший его, когда ушел Алессио, – ничто по сравнению с тем, что
Данте чувствовал сейчас.
– Нет, я не собираюсь возвращаться. Во всяком случае, до тех пор, пока не поступлю
так, как будет правильно.
– Правильно? Так уже не будет.
В глазах Пайпер блестели слезы. Ему стало больно за нее, но он должен высказаться
до конца.
– Я хочу, чтобы мы поженились, как и планировали.
– Ты сошел с ума! Я не смогу жить во лжи.
– И я тоже не смогу.
– Вся твоя жизнь – ложь, Данте, так почему же у тебя внезапно проснулась совесть?

58
– Понимаешь, я ошибался. – Его голос прерывался от волнения, но он заставил себя
продолжать: – Я люблю тебя.
В комнате воцарилась тишина и, подобно прозрачной вуали, сняла напряжение и гнев.
Пайпер стояла посередине комнаты, так близко, что он мог дотянуться до нее, прикоснуться
к ней, но она отдалилась. Дальше, чем когда-либо.
– Ты не можешь меня любить. – Пайпер внимательно смотрела на Данте, пытаясь
понять, говорит он правду или лжет.
Он подошел ближе, желая сказать ей все, что чувствует, или потерять ее навсегда.
– Все, что у нас есть…
– Это просто похоть. – Она пресекла его попытку признаться, что он не может жить
без нее. Но чего бы он достиг, если бы сдавался так легко.
– Сначала так и было. Но все изменилось. Не знаю, когда это произошло и как, но я
полюбил тебя, Пайпер.
Он полез в карман и достал обручальное кольцо, купленное в Риме.
– Я тебе не верю.
Сердце Данте сжалось. Она не хочет слышать о его чувствах к ней.
– Тогда мне больше нечего сказать, кроме того, что ты – женщина, которая изменила
меня, заставила почувствовать полноту жизни и показала, что я могу полюбить кого-то, и эта
кто-то – ты.
– А как же сделка? Ведь это из-за нее ты по-прежнему хочешь жениться?
– Единственное, что я хочу от тебя, чтобы ты произнесла одно слово у алтаря. – Он
держал кольцо. – И носила мое кольцо по-настоящему.
– Это предложение?
Пайпер улыбнулась, ее дразнящие слова принесли Данте облегчение и вызвали
улыбку. У него появилась надежда.
– Si, mia cara. Вио спарсами?3
Пайпер нахмурилась и прошептала:
– Скажи это на английском.
– Дорогая, ты выйдешь за меня?
К его облегчению, она бросилась ему на шею и поцеловала в губы.
– Да, да, конечно. Я люблю тебя, Данте.
Он обхватил ее лицо ладонями и заглянул в зеленые глаза:
– И я люблю тебя. Навечно.

Эпилог
Пайпер стояла перед церковью на жарком летнем солнце. Ее лучшие друзья, Кэти и
Джо из Сиднея, выступавшие в качестве подружек невесты, суетились вокруг, поправляя
длинное кремовое кружевное свадебное платье, выбранное вместе с Элизабет вскоре после
того, как родилась Миа.
– Ты выглядишь великолепно. Просто вся светишься, – оценила Кэти, и Пайпер
подумала, что любовь освещает ее изнутри.
– А малышка еще великолепнее, – добавила Джо, вручая Пайпер самое драгоценное
дополнение к свадебному наряду. Маленькая Миа была одета в бледно-розовое платьице
того же оттенка, как и наряды подружек невесты, с нежным мини-букетом из полевых
цветов. – Вот она, твой маленький цветочек.
– Я так счастлива. – Пайпер посмотрела на друзей.
Миа издала протестующий крик, когда ее передали с рук на руки, но быстро
успокоилась. Пайпер по-прежнему не могла поверить, что это ее дочка и у нее в жизни все
так хорошо.

3 Да, моя дорогая. Ты выйдешь за меня? (ит.)

59
После того как Пайпер вернулась в Рим с Данте, ее жизнь превратилась в сказку, о
которой она всегда мечтала. Даже вести светский образ жизни стало легче с любовью и
поддержкой Данте. А сейчас она станет его женой.
– Так чего же ты ждешь? Ступай и выйди замуж за мужчину твоей мечты, –
улыбнулась Кэти.
Сердце Пайпер затрепетало, а в животе запорхали бабочки.
Переместившись из солнечного света в прохладу и полумрак старой церкви, она
увидела Данте, стоящего спиной к ней, и ее душа потянулась ему навстречу. После всех его
признаний она поняла, что ему будет тяжело жить без Алессио, так же как ей тяжело без
отца, но вместе они исцелят друг друга.
Она пошла навстречу Данте, обернувшемуся к ней, и любовалась его красивым
лицом, наполненным счастьем, и испытывала то же самое. Темный, отлично сшитый костюм
скрывал мускулистое тело, которое она уже неплохо изучила. С каждым шагом Пайпер
приближалась к тому моменту, когда станет женой Данте, проходила мимо друзей,
слетевшихся со всего мира в небольшую тосканскую деревушку, мимо двух матерей,
которые прекрасно поладили, а ее мать и вовсе переехала в Италию, чтобы находиться рядом
с внучкой. У каждой мамы в жизни бывали тяжелые времена, и обе, раньше их самих,
поняли, что они с Данте любят друг друга.
Пайпер волновалась о том, что трудно будет идти по церковному проходу в одиночку,
но отец был в ее душе, она мысленно повторяла его слова и понимала, что он прав. Данте –
ее счастливое будущее, она нашла его благодаря отцу. Если бы не была так расстроена той
ночью, никогда не покинула бы вечеринку вместе с Данте.
Прямо перед украшенным цветами алтарем ждал Беттино Д’Антонио, готовый вести
ее к жениху.
Улыбка Данте была полна любви, глаза полны тепла.
– Ты выглядишь прекрасно, – произнес он.
Его слова наполнили Пайпер светом, потом он коснулся лица дочери и взял за руку
невесту.
– Давай поженимся.
Пока звучали слова свадебной клятвы на итальянском и английском языках, Пайпер
не могла отвести взгляда от мужчины, которого полюбила всем сердцем.
– Я люблю тебя, Пайпер Манчини, – признался Данте, легким поцелуем
прикоснувшись к ее губам.
– И я люблю тебя, мой дорогой муж. – Пайпер улыбнулась ему и посмотрела на дочь
– самый лучший подарок к свадьбе.
– Я так счастлив, – прошептал Данте, глядя ей в глаза. – И я так люблю мою
прекрасную жену и милую дочурку.
Прежде чем Пайпер смогла что-то произнести, Данте поцеловал ее снова, очень
нежно. Ее переполнило желание.
– Пойдем. Пришло время начать новую жизнь. – С этими словами он повел Пайпер по
церковному проходу навстречу солнечному свету, мимо друзей, членов семьи, собственных
друзей-холостяков, тоже готовившихся сменить холостяцкий статус.

Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст
Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме
предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой
коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных
изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам

60