Вы находитесь на странице: 1из 157

ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Сборник статей Международного


научно-исследовательского конкурса,
состоявшегося 27 декабря 2019 г.
в г. Петрозаводске

г. Петрозаводск
МЦНП «Новая наука»
2019
УДК 80
ББК 80
Ф54

Под общей редакцией


Н.Н. Мамонтовой, кандидата филологических наук

Ф54 ФИЛОЛОГ ГОДА 2019 : сборник статей Международного научно-


исследовательского конкурса (27 декабря 2019 г.). – Петрозаводск : МЦНП
«Новая наука», 2019. – 156 с. : ил. – Коллектив авторов.

ISBN 978-5-907230-64-4

Настоящий сборник составлен по материалам Международного научно-


исследовательского конкурса ФИЛОЛОГ ГОДА 2019, состоявшегося 27 декабря 2019
года в г. Петрозаводске (Россия). В сборнике рассматривается круг актуальных
вопросов, стоящих перед современными филологами. Целями проведения мероприятия
являлись обсуждение практических вопросов современной филологической науки,
развитие методов и средств получения научных данных, обсуждение результатов
исследований, полученных учеными и специалистами в охватываемых областях, обмен
опытом.
Сборник может быть полезен научным работникам, преподавателям, слушателям
вузов с целью использования в научной работе и учебной деятельности.
Авторы публикуемых статей несут ответственность за содержание своих работ,
точность цитат, легитимность использования иллюстраций, приведенных цифр, фактов,
названий, персональных данных и иной информации, а также за соблюдение
законодательства Российской Федерации и сам факт публикации.

УДК 80
ББК 80

ISBN 978-5-907230-64-4

© Коллектив авторов, текст, иллюстрации, 2019


© МЦНП «Новая наука» (ИП Ивановская И.И.), оформление, 2019
ОГЛАВЛЕНИЕ

СЕКЦИЯ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ В ЦЕЛОМ ...................................... 6


АНТОНИМЫ КАК ЯРКОЕ СРЕДСТВО ВЫРАЖЕНИЯ КОНТРАСТОВ
СОВРЕМЕННОЙ ЖИЗНИ ......................................................................................... 6
Семёнова Вероника Георгиевна
BORROWINGS IN THE VOCABULARY OF ENGLISH LANGUAGE ............... 15
Адилова Алмагуль Советовна, Мажитаева Шара.Мажитаевна
Хамитова Шайзат Амантаевна
«ПРОБЛЕМА ТАВТОЛОГИЧЕСКОГО ТОЛКОВАНИЯ ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ
ЛЕКСИКИ» ................................................................................................................ 18
Любова Светлана Геннадьевна
ЭТНОЭЙДЕМА «СКРИП ТЕЛЕГ» И ВОПРОС ОБ АВТОРСТВЕ «СЛОВА О
ПОЛКУ ИГОРЕВЕ» .................................................................................................. 23
Асадов Захир Вахид оглу
АНГЛОЯЗЫЧНЫЙ ПОСТМОДЕРНИСТСКИЙ ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ТЕКСТ
В КОНТЕКСТЕ ПРОБЛЕМАТИКИ СОВРЕМЕННЫХ ФИЛОЛОГИЧЕСКИХ
ТЕОРИЙ ..................................................................................................................... 29
Фомичева Жанна Евгеньевна, Андреев Владимир Николаевич
О ФОРМИРОВАНИИ НОВЫХ НАПРАВЛЕНИЙ В СОВРЕМЕННОЙ
ЛИНГВИСТИКЕ........................................................................................................ 37
Темникова Лина Борисовна, Вандышева Анна Валентиновна
ИДИОМАТИЧЕСКИЕ ЕДИНИЦЫ С КОМПОНЕНТОМ МУЗЫКА В
РУССКОМ ЯЗЫКЕ И В АМЕРИКАНСКОМ ВАРИАНТЕ АНГЛИЙСКОГО
ЯЗЫКА ....................................................................................................................... 43
Коннова Анастасия Львовна
МЕТОДИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ОРГАНИЗАЦИИ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ
ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ШКОЛЬНИКОВ НА УРОКАХ ЛИТЕРАТУРЫ .................... 49
Ларина Галина Александровна
МЕТАФОРА КАК ОДИН ИЗ СПОСОБОВ РАЗВИТИЯ ПЕРЕНОСНЫХ
ЗНАЧЕНИЙ СЛОВ .................................................................................................... 57
Кудина Ирина Георгиевна
СЕМАНТИЧЕСКОЕ ПОЛЕ «ПСИХИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ» В РОМАНЕ
И.С. ТУРГЕНЕВА «ОТЦЫ И ДЕТИ» ..................................................................... 67
Тыранова Софья Валерьевна
СЕКЦИЯ МИРОВАЯ ЛИТЕРАТУРА
ЛИТЕРАТУРА ОТДЕЛЬНЫХ СТРАН И НАРОДОВ ..................................... 72
ВОЗДЕЙСТВИЕ ИНТЕРАКТИВНОСТИ НА ЛИТЕРАТУРНЫЕ
КОМПОНЕНТЫ КИБЕРТЕКСТОВ США ............................................................. 72
Конникова Виктория Николаевна
МУЗЫКА КАК СПЕЦИФИКА ЯЗЫКОВОЙ ТКАНИ ОРИГИНАЛЬНОГО
ТЕКСТА ШЕКСПИРОВСКИХ ПЬЕС..................................................................... 79
Ефременкова Мария Эдуардовна
СЕКЦИЯ ЛИТЕРАТУРА РОССИИ .................................................................... 85
ЭЛЕКТРОННЫЕ КОНКОРДАНСЫ РУССКИХ КЛАССИКОВ XIX ВЕКА...... 85
Суровцева Екатерина Владимировна
«СУПЕРГЕРОИ» СОВЕТСКОЙ ФАНТАСТИКИ НА ПРИМЕРЕ РОМАНА
А.Р. БЕЛЯЕВА «ЧЕЛОВЕК-АМФИБИЯ» ............................................................. 93
Старцев Дмитрий Иванович
ПРИРОДА, ДУХОВНОСТЬ, МУЗЫКА В ЛИРИКЕ А.А. ФЕТА ........................ 98
Курило Владислава Германовна
СПЕЦИФИКА ПРЕЛОМЛЕНИЯ ГОТИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ В РОМАНЕ
Ю. МАМЛЕЕЕВА «ШАТУНЫ»............................................................................ 103
Трушкина Алёна Петровна
СЕКЦИЯ ИНОСТРАННЫЕ ЯЗЫКИ ............................................................... 107
ОСОБЕННОСТИ ПЕРЕВОДЧЕСКИХ ТРАНСФОРМАЦИЙ В ТЕКСТАХ
СОНЕТОВ ШЕКСПИРА (НА ПРИМЕРЕ РУССКОГО И АНГЛИЙСКОГО
ЯЗЫКОВ) ................................................................................................................. 107
Колмакова Валентина Васильевна, Терновская Тамила Андреевна
К ВОПРОСУ ОБ ОСОБЕННОСТЯХ ПЕРЕВОДА ЮРИДИЧЕСКОЙ
ТЕРМИНОЛОГИИ: ПРОБЛЕМЫ ПЕРЕВОДА В ЯЗЫКОВОЙ ПАРЕ
АНГЛИЙСКИЙ-РУССКИЙ ................................................................................... 114
Беспалова Анастасия Игоревна
СЕКЦИЯ ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА ....................................................... 118
КИНЕМАТОГРАФИЧЕСКИЕ ПРИЁМЫ В СОВРЕМЕННОЙ ПРОЗЕ (НА
МАТЕРИАЛЕ ПЬЕСЫ М. МАКДОНАХА «ЧЕЛОВЕК-ПОДУШКА») ........... 118
Мирошниченко Юлия Владимировна
ТЕМА «ПОТЕРЯННОГО ПОКОЛЕНИЯ» В РОМАНЕ Э.М. РЕМАРКА
«ТРИ ТОВАРИЩА»................................................................................................ 122
Хабибуллина Эльвина Фаниловна
СЕКЦИЯ ПРИКЛАДНОЕ ЯЗЫКОЗНАНИЕ .................................................. 127
РУССКО-МАКЕДОНСКАЯ ФОНЕТИЧЕСКАЯ ИНТЕРФЕРЕНЦИЯ И ПУТИ
ЕЕ ПРЕОДОЛЕНИЯ НА УРОВНЕ ТРКИ-1 (НА ПРИМЕРЕ ГЛАСНЫХ
ЗВУКОВ НЕПЕРЕДНЕГО РЯДА) ......................................................................... 127
Пронина Наталья Дмитриевна, Розова Ольга Георгиевна
ИНТЕРПРЕТИРУЮЩИЙ ПОТЕНЦИАЛ КОНЦЕПТУАЛЬНО-
ТЕМАТИЧЕСКИХ ОБЛАСТЕЙ В РЕКЛАМНЫХ ТЕКСТАХ .......................... 131
Самарина Анастасия Геннадьевна
СЕКЦИЯ ЧАСТНОЕ ЯЗЫКОЗНАНИЕ ........................................................... 138
К ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКОМУ АНАЛИЗУ BREXIT НА ПЕРВОНАЧАЛЬНОМ
ЭТАПЕ ЕГО ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ............................................................... 138
Алексеева Ольга Павловна, Викнянская Ирина Александровна
СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ С
ЦВЕТООБОЗНАЧЕНИЯМИ «ЧЁРНЫЙ» / «NOIR» КАК НОСИТЕЛЕЙ
ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОЙ ИНФОРМАЦИИ В РУССКОМ И
ФРАНЦУЗСКОМ ЯЗЫКАХ ................................................................................... 143
Трофимова Анна Викторовна
СЕКЦИЯ ФОЛЬКЛОР. ФОЛЬКЛОРИСТИКА ............................................. 153
СПЕЦИФИКА БЕЛОРУССКИХ НАРОДНЫХ СКАЗОК О СНЕГУРОЧКЕ ... 153
Елкина Мария Владимировна
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

СЕКЦИЯ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ В ЦЕЛОМ

УДК 811.161.1

АНТОНИМЫ КАК ЯРКОЕ СРЕДСТВО ВЫРАЖЕНИЯ КОНТРАСТОВ


СОВРЕМЕННОЙ ЖИЗНИ

Семёнова Вероника Георгиевна


д-р филос. наук
канд. филол. наук
доцент
профессор кафедры русского языка, культуры и коррекции речи
Таганрогский институт имени А.П. Чехова
(филиал) ФГБОУ ВО «РГЭУ (РИНХ)»

Аннотация: Антонимы – традиционный объект исследования в лин-


гвистике. В предлагаемой статье они анализируются во взаимосвязи с
проблемой противоположности, т.е. контраста, и рассматриваются с точки
зрения современной речевой практики, высвечивая и отображая реалии
сегодняшнего дня, связанные с состоянием политической, экономической
жизни, развитием технологий, переосмыслением ценностей и пр. Все это
позволяет выявить специфику современного состояния русского языка в
области антонимических отношений, заключающуюся в появлении новых
оппозиций, утрате некоторых старых, размытости и неустойчивости границ
антонимии, различной степени близости/противопоставленности компонентов
значений и пр.
Ключевые слова: русский язык, лексика, антонимы, противоположность,
контраст, современная речь, реальная действительность.

ANTONIMES AS A BRIGHT MEANS OF EXPRESSION CONTRASTS OF


MODERN LIFE

Semenova Veronika Georgievna

Abstract: Antonyms are a traditional object of research in linguistics. In the


article they are analyzed in conjunction with the problem of opposites, contrast, and
discussed from the point of view of modern speech practices, highlighting and
reflecting the realities of today regarding political, economic life, technological
development, rethinking of values and so allows to reveal the specifics of the current
status of the Russian language in the field of antonymy relations, namely, the
emergence of new oppositions, the loss of some old blur and instability of the
boundaries of antonymy, different degrees of intimacy/protivopolojnosti component
values, etc.

6
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Key words: Russian language, vocabulary, antonyms, opposite, contrast,


modern speech, real reality.

Всматривайтесь в привычное –
И вы увидите неожиданное.
Всматривайтесь в некрасивое –
И вы увидите красивое.
Всматривайтесь в простое –
И вы увидите сложное
(Японская мудрость)

Русский язык – один из величайших, совершенных, отточенных,


полновесных и красивейших языков мира, на котором создана богатейшая
художественная литература. Его великолепие, выразительность, поэтичность,
точность, гибкость и певучесть вызывают к нему интерес во всем мире.
Богатство любого языка – это богатство его словаря. Словарный запас русского
языка велик и необъятен. В этом и состоит гениальность русского языка.
В наше непростое, противоречивое и нестабильное время большие сдвиги
характерны для всех сфер жизни, в том числе и для языка. Стремительно
происходящие социально-политические события последних лет обусловили
изменения в разных сферах русского литературного языка, но больше всего
затронули его лексику.
Лексическая система – самая сложная, подвижная, динамичная, охва-
тывающая названиями все многообразие предметов и явлений окружающего
мира, – все, что касается природы и человека, вещей и идей. В последние годы
многое в лексике стало изменчивым, разрозненным, несинтезированным,
смешанным и еще не вполне определенным. Специфический характер лексики
как системы проявляется в наличии целого ряда весьма своеобразных связей
между словами как ее элементами. Важный элемент этой системы – антонимия,
выступающая в качестве одной из способностей человеческого ума,
заключающейся в осмыслении поступающей к человеку информации [6, с. 6].
К настоящему времени имеется очень много ценных исследований по
проблеме антонимии. Выдающиеся ученые-семасиологи Л.А. Новиков, В.Н.
Комиссаров, Л.А. Введенская, Ю.Д. Апресян, Е.Н. Миллер, В.А. Иванова, А.А.
Уфимцева, Д.Н. Шмелев, Н.М. Шанский, М.Р. Львов, И.М. Кобозева и др.
отдали свои силы и талант для того, чтобы внести фундаментальный вклад в
понимание этого достаточно увлекательного и сложного явления. Однако
свежий взгляд на проблему антонимии с точки зрения проникновения в
реальность современной речи позволит посмотреть на это явление под
несколько другим углом зрения и обнаружить нечто иное, глубокое, скрытое –
все то, что есть не только собственно в языке, но и в реальной действи-
тельности.
Тонкое познание словесных противопоставлений необходимо проводить
с опорой на ключевое для антонимии понятие – понятие противоположности,
7
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

ибо способность человека находить и устанавливать самые разнообразные


связи и отношения в окружающем нас объективном мире, в том числе и
отношения противоположности, и репрезентировать это знание в языковой
форме является одним из важнейших моментов познавательной деятельности.
Поэтому противопоставление – одна из существенных операций человеческого
мышления, которая в языке выражается при помощи антонимов [5]. Рас-
смотрение проблемы антонимии во взаимосвязи с проблемой противо-
положности будет не только обогащать наши познания в понимании мира, но и
выявлять тонкости современного состояния русского языка, связанные с его
изменчивостью (все чаще в наше время можно слышать нестабильностью),
обилием заимствованных и просторечных слов, жаргонизмов, мемов...
Сам факт взаимосвязи противоположностей интуитивно прост и
очевиден, однако непротиворечивое понимание основания противоположности
для обыденного сознания представляет определенные трудности. С одной
стороны, наличие противоположности – это источник динамики, развития,
рождения, изменения, а с другой – статики, исчезновения, утраты, разрушения.
Эта антиномичность все ярче проявляется в современном обществе и
современном языке, ибо антонимы – значимое средство создания контраста.
Жизнь, состоящая из контрастов, манит, вдохновляет и привлекает человека.
Такие стабильные противоположности нашего мира, как океан и пустыня,
природа и цивилизация, прошлое и будущее, жара и холод, свет и тьма, добро
и зло, красивое и безобразное окружают нас повсюду. Без контрастности,
полярности мира не было бы движения и развития. Но как стремительно
меняется наша действительность, так и динамично меняются ее контрасты.
Антонимы как выразительное средство создания контраста обогащают и
активизируют речь, делают ее образной и яркой. Кроме того, известно, что
правильно подобранный антоним – показатель высокого уровня речевой
культуры. Даже один из эффективных и ценных способов изучения
иностранного языка и прокачивания (сейчас стало модно говорить именно
прокачивания, а не обогащения) словарного запаса – знакомство с новыми
словами с точки зрения их смысловой противоположности. Только немногие
знают, что к широко известным английским словам friend (друг) и bright (яркий)
антонимами будут являться enemy (враг) и dull (тусклый) соответственно.
Объективная реальность «пронизана» противоположностями, т.е.
контрастами, что отражается как в наивной картине мира (большой –
маленький, радость – горе, трудолюбивый – ленивый, солнечный – пасмурный,
добро – зло и пр.), так и в научной картине мира (в биологии – рождение –
смерть, мужчина – женщина, наследственность – изменчивость; в
физиологии высшей нервной деятельности – возбуждение – торможение; в
математике – плюс – минус, сложение – вычитание, умножение – деление; в
логике – индукция – дедукция, тезис – антитезис; в химии – окисление –
восстановление, ассоциация – диссоциация; в физике – притяжение –
отталкивание, действие – противодействие, вещество – антивещество, заряд
плюс – минус) [6, с. 20] и пр.
8
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Большинство слов-антонимов обозначают настроение человека и черты


его характера, определяют качества (хороший – плохой, умный – глупый,
разумный – бестолковый, родной – чужой), эмоциональное состояние (любовь –
ненависть), эмоциональные действия (огорчаться – радоваться, радоваться –
горевать, плакать – смеяться, ликовать – тосковать), они часто встречаются
в пословицах и поговорках (Ученье – свет, а неученье – тьма; Умный себя
винит, глупый – своего товарища; Хороша веревка длинная, а речь короткая),
фразеологических оборотах (сидеть сложа руки – работать не покладая рук).
Достаточно вспомнить литературные произведения, в заглавиях которых
наличествуют противоположности: «Толстый и тонкий» (А.П. Чехов), «Живые
и мертвые» (К. Симонов), «День и ночь» (Ф. Тютчев), «Принц и нищий»
(М. Твен), «Что такое хорошо и что такое плохо» (В. Маяковский), «Война и
мир» (Л. Толстой), «Отцы и дети» (И. Тургенев), «Вверх по лестнице, ведущей
вниз» (Б. Кауфман), «Белый Бим Черное ухо» (Г. Троепольский), «Несвятые
святые» (Архимандрит Тихон), «Холодно-горячо. Влюбленная в Париж»
(Юмико Секи) и пр. Противоположность, содержащаяся в названиях про-
изведений, – движущая сила в развитии сюжета, интрига сценария, рель-
ефность в изображении действительности, источник уточнения и расширения
смысла – несет глубоко философский смысл, образующийся на основе
содержания всего художественного произведения и выступающий в качестве
его символа.
Если обратиться к современной эпохе, то в языке, в том числе его лек-
сике, произошли существенные изменения. И антонимия дает значительную и
серьезную характеристику практики современной речи: развиваются новые
явления, поэтому появляются как новые оппозиции, так и утрачиваются старые,
например: беспредел – порядок, законный – нелегитимный, коммерческий –
благотворительный, архаизация – модернизация, стабилизация – спад,
эксклюзивный – массовый, традиционный – инновационный и др.
В современной речевой практике, при стремительном изменении
социальных условий и переосмыслении политических ценностей, можно
отметить размытость границ антонимии, различную степень
близости/противопоставленности компонентов значений. Сегодняшняя
языковая ситуация характеризуется заметным числом новых устойчивых
антонимических оппозиций, например: партнер – соперник, порядок – бардак;
порядок, законность – беспредел; элита – народ, масса; патриот – либерал;
власть – бесправие, подчинение, бессилие, повиновение, рабство; свобода –
справедливость, патриотизм; богатый – нищий, малообеспеченный; кризис –
оздоровление; оригинальный – поддельный; популистский – взвешенный,
ответственный; традиционный – новаторский, современный, иннова-
ционный; эксклюзивный – обычный; бокс – паркинг и др. (для сравнения:
свобода – рабство, традиционный – необычный, порядок – беспорядок и др.). В
этой связи антонимы отображают существенные черты эпохи, связанные с
состоянием политической, экономической, общественной жизни, интернет-
коммуникации и пр. Эти процессы, безусловно, оказывают влияние на все
уровни языковой системы, но в большей степени – на ее лексику.
9
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Характерной особенностью нынешней речевой ситуации является


возникновение пар антонимов, активно используемых как в текстах средств
массовой информации, так и в разговорной речи. Быстрый экономический рост и
в то же самое время политическая и экономическая нестабильность создали не
только социальное неравенство между людьми, но и породили новые явления в
общественно-культурной жизни, бытовом укладе, достаточно часто
контрастирующие друг с другом, например: либералы – коммунисты, силовой –
мирный, законный – нелегитимный, демократия – диктатура, высокая
(культура) – массовая (культура), прогресс – ухудшение, кризис – оздоровление,
благотворительный – коммерческий, фирменный – поддельный, классовая борьба
– партнерство, пресс-конференция – митинг и пр. [8, с. 196-197].
Все чаще положительный результат в чем-либо, революционное
достижение, открытие стали называть не успехом, а прорывом (прорыв в
образовании, медицине, прорывные технологии, технологический прорыв и пр.),
антонимами к которому являются слова безуспешность, бедствие, крах,
прокол, фиаско, провал, неудача, поражение… При достижении успеха,
призыве к действию, состязанию, иногда даже при показе себя крутым (что
нередко представляет опасность для духовной красоты человека) стало
распространенным использование английского универсального слова челлендж
(вызов, вызовы времени), несмотря на то, что еще несколько лет назад для
обозначения важных жизненных ситуаций мы использовали следующие фразы:
решить трудную задачу, столкнуться со сложной проблемой, серьезным
испытанием. Это объяснить просто: в наше динамичное и мобильное время
происходит переосмысление жизненных приоритетов, а из-за вечной нехватки
времени – явление компрессии, сжатия, сокращение звуков, слов, фраз...
Меняется и современная речь чиновников и политиков, сам механизм
политических выступлений. Часто встречается, например, не типичное для
публичных выступлений использование приемов снижения речи, отступление
«от нейтрального способа изложения с целью эмоционального и эстетического
воздействия» [4, с. 84], смена на ходу стилей речи, яркая контрастность
изложения, антиномичность. На пресс-конференциях 2018-2019гг. президент В.
Путин, в арсенале которого имеется немало знаменитых фраз и речь которого
славится шутками и активно обсуждается в социальных сетях, сказал кратко, но
емко: «Из Мирового океана стрельнула подводная лодка ракетой. Хрен ее там
знает, ядерная она, не ядерная…» Изобретательный русский народ тут же
придумал меткие антонимы к слову хрен: ни хрена, репка, свекла с сахаром,
приправа, ботва. К слову же хреново в значении «очень плохо» находим
антонимы отлично, ништяк, клево. Список этих оппозиций к словам
сниженной лексики можно множить бесконечно. Любопытно отметить, что
степень схожести/противопоставленности их членов является абсолютно
разной.
Приведем еще другие меткие и ядреные выражения В. Путина,
основанные на антиномичности: «Настоящий мужчина всегда должен
пытаться, а настоящая девушка – сопротивляться» (на вопрос о свободе
слова); «То, что мы видим, – это абсолютно недопустимо. Это преступление.
Но ломать систему не надо. Надо совершенствовать»; «Пойдем щас и все
10
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

повесимся? Чур я не первый. Чур первый вы будете»; «Сила… правда не в


силе… или как-то… или сила не…да. Сила в правде!»; «Раньше я был против
этого, тогда это было невозможно. Сейчас это неизбежно» (о пенсионной
реформе); «Нужно идти вперёд, развиваться активно, а не оглядываться в
прошлое»; «Мы не боимся инфляции, нужно её уменьшать. Рост инфляции
означает падение реальных доходов граждан. Инфляция – повышение цен, мы
не хотим повышения цен!» [7]. А известный российский философ и политолог
А. Дугин тезисы В. Путина на Мюнхенской конференции по вопросам
политики безопасности назвал краткими, емкими и абсолютно убедительными
[2]. Поэтому еще одна специфика современной речи – краткая емкость и
экспрессивная живость. И не возникает ли у нас такое ощущение, что весь этот,
как сейчас стало модным говорить, политический фольклор гораздо интереснее
скучной и ожидаемой политики... Не это ли контрасты нашей жизни, когда слова
начинают играть яркими красками, необычайно оживляя строгие официальные
выступления и емко выражая новые понятия, явления, приоритеты, идеалы,
идеологию… И если еще несколько десятков лет назад мы черпали новые слова
и выражения из литературы, то сейчас, в эпоху мемов, знаменитые фразы
рождаются именно в политике, рекламе, социальных сетях и пр.
Современное состояние в области антонимии характеризуется еще и тем,
что некоторые антонимические пары имеют более высокую частотность
употребления по сравнению с 1970-80-ми годами прошлого столетия, так как
названные антонимами явления в те далекие времена не были столь
актуальными, как в наши дни: богатый – малоимущий, крутой – нищий,
демократ – коммунист, правые – левые, олигарх – бедняк, бюджетный –
коммерческий, частный – государственный и др.
Интересна история греческого слова олигарх, которое достаточно долго
«дремало» (М. Кронгауз) в русском языке. На одном из чатов развернулась
дискуссия: «Придумайте антоним к “главному слову нашей эпохи” – слову
олигарх». И опять остроумные русские люди стали предлагать свои варианты:
бомжара, нищий, малообеспеченный, бедняк, неудачник, лузер… Если
обратиться к истории этого слова, то самое первое его значение – богатый
человек у власти. Небезынтересно отметить, что оно всегда имело
отрицательную коннотацию, связанную с коррумпированностью, накоплением
богатства с помощью сомнительных методов. После упразднения советской
власти на территории бывшего СССР, т.е. смены идеологии, произошло
расширение лексического значения у этого слова, которое стало означать любо-
го богатого, состоятельного человека. Появились олигархи «разного калибра»:
международные (мировые) олигархи, олигархи областного масштаба («поход
олигархов в регионы»), местные олигархи и пр.
Частотными начинают становиться антонимические оппозиции,
содержащие жаргонную, сленговую, т.е. сниженную лексику: бардак – порядок,
угар (смешно) – печаль, очковать (бояться) – осмеливаться, фейк – подлинник и
др. Изменилась в наше непростое время система духовных и материальных
потребностей и ценностных ориентиров. Ряд приоритетов, которые несколько
11
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

лет назад принимались и одобрялись обществом, современному человеку


кажутся, порой, неактуальными, нелогичными и старомодными, например:
социализм – капитализм, индивидуализм – коллективизм.
Что касается современной молодежной речи с точки зрения картины
антонимических связей, то здесь тоже имеется своя специфика. Это, безуслов-
но, их новизна, экспрессия, эмоциональная окрашенность, оценочность, юмор:
забить стрелку (назначить встречу) – попрощаться; склеить ласты –
воскреснуть; клево – плохо; лопух – умный; мутить (встречаться) –
расстаться; флуд (болтовня) – молчание; трэш – ценность; красава –
негодник; тормоз – умный; лишайник – стипендиат; прикол – серьезность;
стремный – безопасный, простой; пантовый – скромный; тусоваться –
уединяться; брутальный – мягкий, нежный, ласковый. Анализ этих
антонимических оппозиций носителей молодежной жаргонной лексики
позволяет раскрыть мировоззренческие убеждения подрастающего поколения,
их представление о материальных и духовных ценностях, личностных
качествах, чертах характера. Так, например, еще несколько десятилетий назад
такие качества характера, как мягкость, нежность, скромность, искренность,
альтруизм считались положительными характеристиками. Сейчас же в
приоритете брутальность, решимость, уверенность, эгоцентричность и пр.
В настоящее время все большее влияние на язык оказывает Интернет.
Постоянно можно слышать, что на просторах Сети наш язык гибнет и
деградирует. Никто не будет спорить с тем, что язык в Интернете – особый,
специфический, изобретаемый неизвестными «аффторами». Все более
популярным и распространенным становится виртуальное общение и обмен
информацией, в том числе разнообразны и формы общения в режиме реального
времени: форумы, чаты, интернет-конференции, сервисы ICQ живых журналов,
блоги (виртуальные дневники), комментарии к ним и т.д. Интересно наблюдать,
как во Всемирной паутине рождаются не только новые слова, но и новые
антонимические ряды. Возьмем, к примеру, такое слово, как приватный,
которое означает «частный», «личный». Оно образует антонимический ряд со
словами публичный, общественный (ср. англ. private – public). Приватный
появилось неспроста, ведь одной из особенностей общения в Интернете
является анонимность, свобода в высказываниях. В своем основном значении –
«частный, неофициальный» – слово приватный использовалось с ХIХ века.
Достаточно вспомнить комедию Н.В. Гоголя «Ревизор»: [Городничий:] А я
отправлюсь сам или вот хоть с Петром Ивановичем, приватно, для прогулки,
наведаться, не терпят ли проезжающие неприятностей.
Этому слову, активному в интернет-сленге, близко по значению другое –
личка. Каждый на виртуальных просторах желает иметь личное пространство,
поэтому и самая популярная функция – приватное посещение Интернета.
Достаточно частотны такие выражения: «Если кому-то что-то непонятно,
пишите мне в личку»; «Кто хочет заработать денег, обращайтесь в приват»;
«Подробно это обсудим в привате»; «Продаю новый роутер, за всеми
вопросами обращайтесь, пожалуйста, в личку». Любопытно отметить, что даже
12
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

один из банков имеет название Приват-банк, подчеркивая тем самым свою


анонимность, закрытость, конфиденциальность. Появились новые
однокоренные слова: приватить, заприватить (территорию), приват-
территория, приватный чат, вызвать в приват и др. И даже танцы, которые в
советское время представляли мероприятие, где вступали в спор стиль (мода),
нравственность и политика, на сегодняшний день стали приватными.
Анализируя современный русский язык, в который все чаще проникают
заимствования и мемы, ведущие лингвисты пытаются найти ответ на вопрос:
огромное количество заимствований – это источник развития языка или путь к
его гибели? Большинство сходятся во мнении, что «чем больше русский язык
будет открыт другим языкам, тем лучше, потому что русский язык всегда себя
прекрасно чувствовал, когда он был в тесном контакте с другими языками» [1].
Как отмечает известный лингвист М. Кронгауз, «письменный и устный язык
(точнее, речь) всегда подвергаются изменениям, адаптируются к новым
условиям, что собственно и есть развитие языка, его жизнь и свидетельствует
не об упадке языка, а о том, что он хорошо справляется с чужим, осваивает,
«одомашнивает» его, делает привычным» [3]. Таким образом, современная
картина языка продолжает углубляться и изменяться благодаря взаимосвязям
и взаимоотношениям слов в современном потоке. Поэтому антонимический
ряд – это открытая система, так как его состав тесно связан также с внешними,
экстралингвистическими факторами и отражает изменения, происходящие в
окружающей действительности.
Рассмотренные антонимические связи, являющиеся в наше время
неустойчивыми и размытыми, отражают изменения, происходящие в
естественном языке и динамично развивающейся реальной действительности с
ее глобализацией, цивилизацией, информационными технологиями, сетевыми
ресурсами и пр. Перемены в языке происходят всегда: в результате влияния
политических событий, научно-технического прогресса, новых технологий,
времени, возраста, уклада общественной жизни, обстоятельств. Развивается
общество, среда – развивается и естественный язык, настраиваясь на
окружающий мир и тем самым отсвечивая все самое необходимое и
актуальное.
И чем богаче наш словарный запас, тем больше открывается возмож-
ностей для раскрытия потенциала человеческого разума, возвышения
человеческой души, мысли, стремления смотреть открыто, детально и объемно
на реальную действительность, подмечать все ее тонкости и нюансы,
удивительные и искренние контрасты. В этом нам как раз и помогают антони-
мы как яркое средство выражения контраста. Изнывая от жары, мы мечтаем о
свежем аромате капель дождя, утомляясь от суеты, шума и публичности, мы
желаем остаться наедине с собой и посидеть скромно в тишине, замерзая от
холода и зимы, мы с нетерпением ждем тепла и лета. Вот они контрасты нашей
жизни… Чем они острее, резче, тем полнее и ярче наша действительность, а
следовательно, и наш родной язык – выразительный, сжатый, объемный,
стабильный, динамичный... Несмотря на то, что за последнее время русский
13
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

язык сильно изменился, он твердо сохраняет позицию великого русского языка.


По меткому выражению Б.Н. Стругацкого, «с русским языком может произойти
все, что угодно: перестройка, преображение, превращение, – но только
не вымирание. Он слишком велик, могуч, гибок, динамичен и непредсказуем,
чтобы взять и вдруг исчезнуть. Разве что – вместе с нами».
Список литературы
1. Баранов А.Н. Умирает ли русский язык?: [Электронный ресурс] //
URL: https://www.pravmir.ru/umiraet-li-yazik/. (Дата обращения: 10.12.2019).
2. Дугин А.Г. Эхо «мюнхенской речи». Президент Путин вступил на
путь геополитической революции: [Электронный ресурс] // URL:
https://www.putin-today.ru/archives/1497. (Дата обращения: 25.11.2019).
3. Лингвист Максим Кронгауз о заимствованиях: [Электронный ресурс]
// URL: https://www.liveinternet.ru/users/4373400/post201573305. (Дата обраще-
ния: 15.12.2019).
4. Маркова О.А. Лингвокультурологический анализ речей российских и
американских президентов: [Электронный ресурс] / О.А. Маркова, Т.В.
Харламова – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/lingvokulturologicheskiy–
analiz–rechey–rossiyskih–i–amerikanskih–prezidentov 2005. (Дата обращения:
10.05.2019).
5. Семенова В.Г. Тождество и время: философско-лингвистический
анализ: дис. …д-ра филос. наук. – Москва, 2009. – 255с.
6. Семенова В.Г., Филиппова О.Н. Антонимы русского языка. – Ростов
н/Д: Издательско-полиграфический комплекс РГЭУ (РИНХ), 2019. – 176с.
7. Сообщество «Политика». 40 самых ядреных фраз Путина с пресс-
конференции: [Электронный ресурс] // URL: https://fishki.net/2811519-40-samyh-
jadrenyh-fraz-putina-s-press-konferencii.html. (Дата обращения: 20.12.2019).
8. Шапошников В.Н. Русская речь 1990-х. Современная Россия в
языковом отображении. – М.: МАЛП, 1998. – 243с.

© В.Г. Семёнова, 2019

14
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

BORROWINGS IN THE VOCABULARY OF ENGLISH LANGUAGE

Адилова Алмагуль Советовна


д.ф.н., профессор
Мажитаева Шара.Мажитаевна
д.ф.н., профессор
Хамитова Шайзат Амантаевна
докторант
КарГУ им. Е.А.Букетова

Аннотация: В статье рассматриваются заимствованные слова из разных


языков в английский язык. Выявлены различные проблемы заимствований в
английском языке. В контексте рассматриваются проблемы заимствований и их
роль в обогащении словарного состава языка. Авторы рассматривают заим-
ствования как продукт длительного исторического развития английского языка.
Ключевые слова: заимствование,языковые контакты; этимология, виды
взаимствований, отношение между странами,лексика, транскрипция.

Adilova Almagul Sovetovna


Mazhitaeva Shara Mazhitaevna
Khamitova Shaizat Amantaevna

Abstract: The article discusses mutually related words from different


languages into English. Various borrowing problems in the English language as a
special layer of vocabulary are revealed. In the context, the problems of borrowing
and their role in enriching the vocabulary of the language are considered. The authors
consider borrowing as a product of the long historical development of the English
language.
Key words: borrowing, language contacts; etymology, types of interaction, the
relationship between countries, vocabulary, transcription.

The part played by borrowings in the vocabulary of a language depends upon


the history of each particular language, being conditioned by direct linguistic contacts
and political, economic and cultural relationships between nations.[1]
The etymology of a word is essentially an account of its history. This history
opens vast perspectives on the past, not only of the English-speaking peoples but also
of the many others who have interacted with them. There are words that can be traced
back thousands of years and others that sprang into being just yesterday. Everyday
words are used quite unconsciously which, if their full stories were known, would
reveal the panorama of the glory and the shame of the past, its fears and hopes, its
prejudices and its faith. [4]
On the history, the English language has borrowed thousands of words from
nearly every language spoken on the earth. They say that about 75 per cent of the
English vocabulary has been borrowed from other languages and that it is due to the
specific conditions of the English language development. The main question is how
15
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

and why were words borrowed? Sometimes it is done to fill a gap in vocabulary. For
instance the many words were borrowed from Latin by Saxons “port –portus-порт,
annual- annualis –годовой, cordial-cordialis –сердечный dental- dentalis-зубной
,tringular-лат. tringularis-треугольный”, they did it because their own vocabularies
lacked words for these new objects. For the same reason the next words “potato” and
“tomato” were borrowed by English from Spanish the reason is these vegetables were
first brought to England by the Spaniards.[3]
There may be a word (or even several words) which expresses some particular
concept, so that there is no gap in the vocabulary and there does not seem to be any
need for borrowing. However, a word is borrowed because it supplies a new shade of
meaning or a different emotional coloring though it represents the same concept. This
type of borrowing enlarges groups of synonyms and provides to enrich the expressive
resources of the vocabulary.
The historical circumstances stimulate the borrowing process. Each time
different nations come into close contact. The nature of the contact may be different.
It may be wars, invasions or conquests when foreign words are imposed upon the
conquered nation. There are also periods of peace when the process of borrowing is
due to trade and international cultural relations.
When words migrate from one language into another they adjust themselves to
their new environment and get adapted to the norms of the recipient language. They
undergo certain changes which gradually erase their foreign features, and, finally,
they are assimilated. Sometimes the process of assimilation develops to the point
when the foreign origin of a word is quite unrecognizable. It is difficult to believe
now that such words as “they”, “ski”, “ill”, “she” “take”, and “cup”, “bread” are not
English by origin. Others, though well assimilated, still bear traces of their foreign
background. “Distance” and “development”, for instance, are borrowings by their
French suffixes, “skin” and “sky” by the Scandinavian initial, “police” and “regime”
by the French stress on the last syllable.
In 1813 Thomas Jefferson was admonishing his fellow citizens to create “new
language” fit for the new nation, he referred to the need for a new vocabulary that
would describe the different aspects of the American landscape and social order.
There were borrowings from the established vocabulary of the French explorers and
traders. The new American English was first recorded in 1828 by Noah Webster, who
compiled a prescriptive American counterpart to Johnson’s Dictionary, and the name
Webster signified a standard of its own American lexicography.[4] Webster’s
dictionary and spellers were significant in the standardization of American English
through the schools. The common citizen learned to read and sent their children to
school to suit the new language.
As it is noted before, English language has “borrowed” words for centuries.
According to the information of Oxford English Dictionary, English speakers may
not be famous for being unknown of words from French with foreign languages, but
all of us use words taken from other languages every day, such as famous, foreign,
languages, use, and taken are also borrowed words.[2]
Today English borrows words from other languages with a truly global reach.
Some examples from the Oxford English Dictionary suggests entered English during
the past 30 years include next words without translation into English language
-tarka dal-a creamy Indian lentil dish -1984, from Hindi

16
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

-quinzhee-a type of snow shelter-1984, from the Pacific Coast of North


America
-popiah a type of Singaporean or Malaysian spring roll-1986 from Malay,
-izakaya, a type of Japanese bar serving food -1987
-affogato, an Italian dessert made of ice cream and coffee 1992.
There are some well-known words from Turkish language such as
-yoghurt-Curd made from fermented milk.
-urdu root as 'horde' it was the language of military camps.
-kebab Meat on a skewer.
Some words slowly build up in frequency. For instance, the word sushi is first
recorded in English in the 1890s.[2]
One big reason for this is the success of English as an international language of
science, scholarship, business, and many other fields. If we say about words coming
into English from foreign languages in the 18th and 19th centuries, we may think first
of the impact of colonialism and expanding trade. Words like jungle (1776), yoga
(1818), khaki (1863) came into English from languages of South Asia.
Other borrowings like semester (1826) or seminar (1889) influence to German
innovations in higher education, such borrowings are still actually today. Today,
much more towards English as a donor of new words (e.g. internet, computer, cell
phone, meeting, business) rather than a borrower. By contrast, new borrowings into
English today became much more closely in a few subject areas, especially names of
food and drink.[2]
As we have seen, English has also been enormously affected in its deve-
lopment by many languages with which it has been in contact. The most important
sources of borrowings have been Old and Middle French, Latin and Greek also early
infusion from the Scandinavian languages.
Borrowing is a more haphazard process of vocabulary development than lineal
descent within a family, but insofar as external factors induce borrowing, resulting
forms are relatively predictable.
If we look back further, it was in the Middle Ages that the everyday vocabulary
of English was affected most deeply by borrowing from other languages.
This article has showed that linguistic borrowing is an old way of acquiring
new vocabulary, and not a new phenomenon of our globalized world. People of
different cultures have always interacted with each other, and there has always been
an exchange of lexica due to this interaction. Loanwords enrich a language, since the
vocabulary gets larger and each word therefore acquires a more specific and subtle
meaning and this should be kept in mind before one simply criticizes and dismisses
borrowings.
Список литературы
1. Юлдашева С. А. The influence of borrowings on the vocabulary of the
language // Молодой ученый. — 2016. — №12. — С. 1046-1048
2. Languages of the British Isles past and present; W.B. Lockwood, London: 1999.
3. Oxford Dictionary of English Etymology; C. T. Onions, Oxford University
Press: 2004 - 1042 p.
4. Webster’s New World Dictionary 4th edition., MacMillon,1999
5. Секирин В.П. Заимствования в английском языке. - Москва, 2004.
17
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

УДК 181

ПРОБЛЕМА ТАВТОЛОГИЧЕСКОГО ТОЛКОВАНИЯ


ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ ЛЕКСИКИ

Любова Светлана Геннадьевна


к.филол.наук
старший преподаватель
ФГБОУ ВО «Воронежский государственный
педагогический университет»

Аннотация: в статье рассматривается проблема тавтологического толко-


вания эмоциональной лексики, связанная с «нанизыванием» синонимов при
формулировании лексического значения, а также один из способов ее решения,
который заключается в использовании комплексного семного анализа
(лексикографического, психолингвистического и коммуникативного).
Ключевые слова: лексическое значение, эмоциональная лексика, трех-
уровневое описание, семное описание, тавтологическое толкование.

THE PROBLEM OF TAUTOLOGICAL INTERPRETATION OF


EMOTIONAL VOCABULARY

Lyubova Svetlana Gennadyevna

Abstract: the article deals with the problem of tautological interpretation of


emotional vocabulary, associated with the "stringing" of synonyms in the formulation
of lexical meaning; one of the ways to solve it, which consists in the use of complex
seminal analysis (lexicographic, psycholinguistic and communicative).
Key words: lexical meaning, emotional vocabulary, three-level description,
tautological interpretation.

Каждое знаменательное слово в языке обладает лексическим значением,


то есть внутренним содержанием, информацией, представляющей фрагмент
окружающей нас реальности, результатом отражения действительности в
сознании. Это семантический состав слова, который отражает отличительные
признаки предметов, явлений и под. Однако компоненты, входящие в состав
значения, фиксируются в толковых словарях по-разному. С чем связан
неоднородный состав значения одного и того же слова?
Лексическое значение слова – это всегда «сложное единство разных по
своему содержанию и объему структурных элементов, основным, базовым из
которых для семантики языковой единицы является микрокомпонент значения
– сема», это центральное понятие семасиологии. [2, с.4] Семный принцип
описания, являющийся эффективным инструментом при выделении в значении
слова подобных минимальных семантических компонентов, показывает: набор
18
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

сем того или иного слова значительно больше, чем тот, что традиционно
отражен в толковых словарях. Это связано с тем, что подобный принцип не
используется при составлении словарей, в которых закреплен определенный
минимум признаков реалии, который позволяет ее идентифицировать. В
подобных дефинициях заложена возможность развертывать понятие.
Лексикографы, формулируя системное значение слова, то есть значение,
фиксируемое в словаре, исходят из позиций минимизации компонентов,
входящих в состав значения, что позволяет натолкнуть носителя языка на
узнавание слова.
Особую трудность представляет семантическое описание эмоциональной
лексики, это обусловлено отсутствием ясной, четкой определенности ее смыс-
лового содержания, использованием в словарях при формулировании значений
синонимичных слов и выражений, что приводит к тавтологии, «кругам» в
толковании слов, называющих эмоции и эмоциональные состояния.
Исследователь В.В. Морковкин в работе «Идеографические словари»
(1970) в качестве примера тавтологического толкования приводит исполь-
зование цепочки синонимов, которое «предполагает приравнивание его как
целостной единицы другой целостной единице, что часто бывает неверным,
поскольку в языке отмечается небольшое количество абсолютных синонимов»
[3, с. 48].
Проиллюстрируем подобное лингвистическое явление на примере лексем
«влюбленность» и «преданность». В «Словаре синонимов русского языка» З.Е.
Александровой читаем:
1. Влюбленность – см. любовь.
2. Любовь – Привязанность, обожание / о любви мужчины и женщины:
страсть, влюбленность, влечение, увлечение, сердечная склонность; (нежное)
чувство (разг.); эрос (книжн.); нежная страсть (уст.).
3. Преданность – см. верность.
4. Верность:
 Преданность, постоянство, приверженность.
 Надежность.
 см. правильность. И так далее.
Видим, что значение слова «влюбленность» определяется через синоним
любовь, а любовь – через синоним влюбленность; верность определяется как
преданность, а преданность – как верность» [1, с. 41]. Итак, эмоциональная
лексика семантически не дифференцируется словарями.
На наш взгляд, полное, объемное, дифференцированное семантическое
описание эмоциональной лексики возможно благодаря комплексному семному
анализу, который даст возможность описать лексику на трех уровнях –
лексикографическом, психолингвистическом и коммуникативном. «Анализ
значений слова в контексте всегда выявляет семы, которые не входят в
дефиницию слова в словарях. Значение, формулируемое по результатам
психолингвистических экспериментов, практически также всегда оказывается
намного объемнее и глубже, чем описание этого значения в толковом словаре.
19
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Данное обстоятельство позволяет говорить о разных объемах представления


значения в разных исследовательских парадигмах, а также о разных типах
значений и соответственно формах, способах описания значений лексических
единиц как элементов языкового сознания носителей языка:
лексикографическом значении, коммуникативном значении, психолингви-
стическом значении». [1, с. 43-44].
Покажем результаты применения семного принципа описания лексики
эмоциональной привязанности на примере лексемы «привязанность». В ходе
лексикографического анализа было сформулировано следующее значение:
Привязанность
1. Сильное чувство влечения, проявляющееся в верности кому-либо.
Сильное 5 чувство 6 влечения 6, проявляющееся в верности 6 кому-либо 6,
вызывает желание постоянно быть рядом 6. СИСФ – 35. Привязанность к детям.
2. Сильное чувство влечения, проявляющееся в верности чему-либо.
Сильное 5 чувство 6 влечения 6, проявляющееся в верности 6 чему-либо
6. СИСФ – 29. Привязанность к родным местам
3. Лицо, предмет влечения.
Лицо 4, предмет влечения 4. СИСФ – 8. Эта женщина – его старая
привязанность.
Комплексный анализ позволил сформулировать следующие значения:

Привязанность
Значение В словарях В эксперименте В тексте
1. Чувство 0,80 0,02 0,60
влечения 0,80 0,05 0,60
по отношению к кому-либо 0,80 0,20 0,50
сильное 0,70 0 0,60
проявляющееся в верности 0,80 0,06 0,60
вызывает желание постоянно быть
рядом 0,80 0 0,60
глубокое 0 0,04 0
к близкому человеку 0 0,005 0,04
животному 0 0,06 0
искреннее 0 0,01 0,03
взаимное 0 0,005 0
доверие 0 0,01 0
заботливое 0 0,02 0
ответственное 0 0,005 0
доброе 0 0,005 0

20
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Значение В словарях В эксперименте В тексте


дружеское 0 0,06 0
отношение 0 0,01 0
интерес 0 0,01 0
привычка 0 0,03 0
постоянная 0 0,01 0
необходимость (в ком-либо) 0 0,03 0
делает человека уязвимым 0 0,005 0
крепкое 0 0 0,01
способное трогать 0 0 0,006
приносит вред 0 0 0,006
бескорыстное 0 0 0,003
2. Чувство 0,80 0,02 0,30
влечения 0,80 0,05 0,30
по отношению к чему-либо 0,80 0,06 0,20
сильное 0,70 0 0,30
проявляющееся в верности 0,80 0,06 0,30
глубокое 0 0,04 0
ответственное 0 0,005 0
отношение 0 0,01 0
интерес 0 0,01 0
постоянная 0 0,01 0
необходимость (в чем-либо ) 0 0,03 0
духовное 0 0 0,006
3.Лицо 0,60 0 0,01
предмет влечения 0,60 0 0,01
может быть не один 0 0 0,01
4.Зависимость 0 0,05 0,006
от какой-либо привычки 0 0,07 0,006
вредной 0 0,07 0,006

«Для каждого типа семантического описания вычисляется показатель


яркости значения (СИСФ в словарях, СИЯ в эксперименте, СИЯ в тексте), а
также индекс коммуникативной релевантности значения, который вычисляется
как доля количества употреблений лексемы в том или ином значении от общего

21
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

количества проанализированных контекстов. Совокупный индекс словарной


фиксации значения (СИСФ) высчитывается с учетом всех индексов фиксации
имеющихся сем данного значения в шести исследованных словарях. СИЯ
значения в эксперименте представляет собой сумму всех индексов яркости
отдельных сем данного значения. СИЯ в тексте высчитывается как сумма
индексов яркости всех сем данного значения». [1, с. 43-44].
Таким образом, семный принцип и комплексный анализ позволяют
объемно, дифференцированно описать эмоциональную лексику и избежать
тавтологического толкования.
Список литературы
1. Любова С.Г. Русская лексика эмоциональной привязанности :
монография / С.Г. Любова. – Воронеж : Издательский дом ВГУ, 2017. – 190 с.
2. Маклакова Е.А. Теоретические проблемы семной семасиологии :
моногр. / Е.А. Маклакова, И.А. Стернин. – Воронеж : Истоки, 2013. – 272 с.
3. Морковкин В.В. Идеографические словари / В.В. Морковкин. –
Москва: Издательство Московского университета, 1970. – 71 с.

© С.Г. Любова, 2019

22
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

УДК 8-39.397.4

ЭТНОЭЙДЕМА «СКРИП ТЕЛЕГ» И ВОПРОС ОБ АВТОРСТВЕ


«СЛОВА О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»

Асадов Захир Вахид оглу


кандидат филологических наук, доцент
докторант Бакинского славянского университета
Филиал Московского государственного
университета имени М.В. Ломоносова

Аннотация: В статье на материале памятников письменности Древней


Руси рассматривается старая проблема об авторстве «Слова о полку Игореве»
на основе анализа этноэйдемы «скрип телег». Анализируется данный эпитет в
контексте национально-культурной идентичности тюркских кочевых народов,
соседствующими с Русью. Отмечается, что использование достижений
современной лакунологии, в том числе теории этноэйдем, поможет взглянуть
на старые проблемы с новых позиций.
Ключевые слова: этноэйдема, скрип телег, древние тюрки, этносфера,
летописи, Древняя Русь, степь, кочевники.

ETHNOEYDEM OF «THE CREAKING OF THE CARTS» AND THE


QUESTION OF THE AUTHORSHIP OF «THE WORD ABOUT IGOR'S
REGIMENT»

Asadov Zahir Vahid

Abstract: The article deals with the old problem of the authorship of the
"Words about Igor's regiment" on the basis of the analysis of the ethnoeydem “creak
of carts” «on the material of the monuments of writing of Ancient Russia. This
epithet is analyzed in the context of the national and cultural identity of the Turkic
nomadic peoples adjacent to Russia. It is noted that the use of the achievements of
modern lacunology, including the theory of ethnosystems, will help to look at old
problems from new positions.
Key words: ethnoeydems, creaking of carts, the ancient Turks, the
ethnosphere, Chronicles, Ancient Rus, the steppe nomads.

Вопрос об авторстве «Слова о полку Игореве» является, пожалуй,


наиболее дискуссионной и старой проблемой не только в русской, но и в
зарубежной филологической науке. Не углубляясь в деталях данной проблемы
(библиографию по исследованиям материалов «Слова» с разных аспектов
можно посмотреть по ссылке: [3]), отметим, что в данной статье нами
предпринимается попытка определения автора «Слова» через призму изучения
и анализа словосочетания «скрип телег» с позиций современной лакунологии.
23
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

В этом отношении за основу исследования национально-культурной


идентичности, отраженной в древних текстах, берется понятие этноэйдемы.
Несмотря на то, что сегодня исследователи отмечают довольно пестрый
понятийно-терминологический аппарат для исследований расхождений в
языках и культурах (ср.: «безэквивалентная лексика» (Л.С. Бархударов),
«лакуны» (Ю.Н. Караулов, Ю.А. Сорокин), «случайные пробелы» (Ч. Хоккет),
«заусеницы» (Г.Д. Гачев) и др.), эти термины в различной степени охватывают
исследовательский материала и потому менее надежно отражают
этнопсихологические пласты текста. Мы же, вслед за Л.А. Шейман и Н.М.
Варич, считаем целесообразным пользоваться понятием «этноэйдема» –
«сквозного образа национальных картин мира и традиций различных
этнических общностей, отраженных в языковом материале» [10, с. 44]. Этот
термин является наиболее приемлемым, так как способен непротиворечиво и
последовательно охарактеризовать расхождения в языке с помощью единого
аппарата. Иначе говоря, анализ этноэйдемы как способа осмысления нацио-
нально-культурных особенностей древнего текста с позиций инокультурных
элементов, представляется нам наиболее плодотворным.
Рассмотрим этноэйдему «скрип телег», зафиксированных летописями,
непосредственно в контексте нашествия тюркских племен на Русь.
Древние тюркские племена, упоминаемые древнерусскими летописями,
почти всегда рисуются пейоративно: они или «поганые» грабители, или
жестокие безбожники, или «поганыя измаилтяны» и т.п. Летописные рассказы
о нашествии древних тюрков на Русь (в частности, на юг и северо-восток Руси)
широко известны в составе различных кормчей и списков. Мнения ученых в
этом отношении однородны: степные тюркские народы несли за собой смерть,
ужас, разрушения и голод, тем самым нанеся огромный ущерб общественно-
культурной жизни Руси. Так, Галицко-Волынская летопись, повествуя о
южнорусских событиях от начала до конца XIII века, рассказ о взятии Киева
Батыем в 1240 г. рисует так: «Въ лѣт̑. ҂s҃. ѱ҃. м҃и [6748 (1240)] Приде Батыи
Кыевоу в силѣ тѧжь цѣ многомь множьствомь силы своеи и ѡкроужи град̑ и
ѡстолпи си Татарьская и быс̑ град̑ во обьдержаньи велицѣ и бѣ Батыи оу
города и троци его ѡбьсѣдѧхоу град̑ и не бѣ слышати ѿ гласа скрипания
телѣгъ ег̑ множества ревения вельблудъ его и рьжания ѿ гласа стадъ конь его и
бѣ исполнена» [9, с. 536]. Данный отрывок нашествие хана Батыя олицетворяет
со скрипом телег, от ужасного и смертоносного шума которого неслышно было
«ревение» верблюд, «ржание» коней: скрип телег для летописца начало конца,
зло, казни, увод жен и детей, разрушения, голод, страх и насилия, словом,
гибель русской земли… Подобный метафорический способ изображения
натиска тюркских племен характеризует также А.А. Пауткин. Исследователь
акцентирует свое внимание на том, что подобным изображением
древнерусский летописец отмечал силу и мощь, исходящих из скрипа телег,
последствий [8, с. 77-78]. Такими последствиями явились и случаи, когда,
татары умудрились убивать даже тех, кто пытался скрыться в церкви, в
результате чего «отъ тягости повалищася с ними стѣны церковныя») [8, с. 81].
24
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Остановимся подробно на эпитете «скрип телег». Первое, что приходит в


голову, почему в древнерусских летописях использовался данный эпитет? Он
был случайным или обдуманным образным выражением автора текста, который
нёс в себе существенную коннотативную нагрузку? Может это был обычный
литературный этикет того времени, характеризующий карательный поход
степняков? Думаем, эти вопросы не лишены актуальности и смысла, так как
древнерусские летописцы, судя по их изображениям военных событий,
действительно, не стремились копаться в мелочах. А.А. Пауткин справедливо
замечает, что «летописцев прежде всего интересовали события и поступки, а не
состояния и признаки» [8, с. 213]. Стало быть, подобное нарушение «стилевой
закономерности» настойчиво побуждает задуматься над фактами, оказы-
вающимися исключением из общего правила. Думается, необходимость
детального лингвосоциокультурного анализа древнерусского текста становится
очевидным потому, что отдельные фрагменты текста могут быть
преднамеренно обмотаны древними авторами пестрой коннотативной тенетой.
Потому считаем, что подобное образное выражение не простое сочетание слов
или обычный литературный шаблон того времени. Если подойти с позиций
академика Д.С. Лихачев, который характеризовал метод работы древнерусского
летописца как «не столько рассказчика», «сколько «протоколиста»» [7, с. 262],
то можно утверждать, что автор летописи не очевидец конкретных
исторических событий, а лишь «фиксатор» рассказов очевидцев или участников
этих событий, удостоверяя определенный исторический факт и превращая
«чужую» информацию в летописный документ.
Интересно, всегда ли древний книжник фиксировал то, чего он сам не
видел или всегда ли он руководствовался народной молвой или все же
письменными источниками (договоры, посольские грамоты, ярлыки и т.п.)?
Д.С. Лихачев в этом отношении иначе подходит к данному вопросу,
характеризую древнерусскую средневековую письменную традицию
следующим образом: «Было бы неправильно усматривать в литературном
этикете русского средневековья только совокупность механистически
повторяющихся шаблонов и трафаретов, недостаток творческой выдумки,
“окостенение” творчества и смешивать этот литературный этикет с шаблонами
отдельных бездарных произведений XIX в. Все дело в том, что все эти
словесные формулы, стилистические особенности, определенные
повторяющиеся ситуации и т.д. применяются вовсе не механически, а именно
там, где они требуются. Писатель выбирает, размышляет, озабочен общей
“благообразностью” изложения… Перед нами творчество, а не механический
подбор трафаретов – творчество, в котором писатель стремится выразить свои
представления о должном и приличествующем, не столько изобретая новое,
сколько комбинируя старое» [7, с. 90-91]. Сам же летописец свою «писанину»
характеризует четко и лаконично: «Хронографоу же ноужа есть писати все и
вся бывшая» [9, с. 820]. Но как не упустить это «все и вся»? Стало быть,
исследователь прав, но, вопрос, поставленный нами выше, остается открытым.

25
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Как известно, во времена Великой Степи тюрки, как кочевой, степной


народ, и род свой переселял с телегами, и на войну шел вместе с телегами и
повозками. Тюрки-кочевники не смазывали колеса своих телег и потому от них
всегда издавался жуткий, хриплый звук, вызывающий непоколебимый страх и
ужас. Но все это для обычного степняка было дело обыденным, он жил под
звуком этих колес, он просыпался под гулом телег, он и на войну шел под
скрипом этих телег. Вот как тонко рисует обыденную жизнь кочевника Н.С.
Борисов: «Вся жизнь степняка проходила под аккомпанемент однообразного и
унылого звука – скрипа деревянных колес. Под этот звук он уходил и в мир
иной… Современному горожанину трудно не содрогнуться от этой дикой
музыки (выделено нами – З.А.)» [1, с. 252]. Именно такую «обрисовку» скрипа
телег мы встречаем в «Задонщине» («Слово Софония рязанца», известное в
двух редакциях и пяти списках XV-XVII вв.), рассказывающем о победе князя
Дмитрия Ивановича и его брата князя Владимира Андреевича над ханом
Мамаем: «Уже бо возвеяша силнии вѣтри с моря на усть Дону и Непра,
прилѣлѣяша великиа тучи на Рускую землю, из них выступают кровавыя
зори, и в нихъ трепещуть синие молнии. Быти стуку и грому велику на
рѣчьки Непрядвѣ межь Дономъ и Непромъ, пасти трупу человѣчью на полѣ
куликовѣ, пролитися кровѣ на рѣчькы Непрядвѣ. Уже бо въскрипѣли телегы
межь Дономъ и Непромъ, идоутъ хинове в Руськую землю» [4, с. 164].
Как видим, автор, описывая нашествие Мамая, сравнивает его со скрипом
телег, которые исходили из войска монголо-татар: от скрипа телег, судя по
тексту, птицы начинают чирикать, вороны грают, галки говорят своим голосом,
орлы кличут, волки грозно воют, а лисицы кости блещут. Ср.: «А уже бѣды их
пасоша птицы крилати, подъ облакы летають, ворони часто грають, а галицы
своею рѣчью говорять, орлы восклегчють, а волци грозно воють, а лисицы на
кости брещут» [4, с. 164-165]. Степь всегда была диким миром для русского
народа и не зря русские называли ее «Диким полем». «Образ жизни
кочевников-степняков казался нашим предкам (имеется в виду древнерусскому
народу – З.А.) «диким», то есть первозданным и примитивным. И если степь и
манила русского человека, то лишь как манит все непонятное и запретное» [1,
с. 252-253]. Стало быть, древнерусская письменная традиция явно однозначно
характеризует скрип телег в соответствующей лингвокультурной общности,
олицетворяя этим нашествие тюркских племен.
И вот, откуда не возьмись, в книжной традиции Руси, мы сталкиваемся с
совсем иным толкованием данного эпитета: он неожиданно становится для
«русина» чем-то родным, ему издавна знакомым (в положительном смысле) и
даже, можно сказать, чем-то приятным. Так, в «Слове о полку Игореве», автор
изображает скрип телег с благородством, с особенной симпатией, сравнивая
этот звук с мелодией «на небе парящих лебедей». Ср.: … «Свистъ звѣринъ
въста збися дивъ, кличетъ връху дрѣва, велитъ послушати земли незнаемѣ,
влъзѣ, и по морию, и по Сулию, и Сурожу, и Корсуню и тебѣ
Тьмутораканьский блъванъ. А половци неготовами дорогами побѣгоша к Дону
великому: крычат тѣлѣгы полунощы, рцы, лебеди роспущени» [4, с. 97-98].
26
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Странно, не правда ли? Известный исследователь взаимоотношений степи и


Древней Руси Н.С. Борисов, называет этот отрывок довольно смелым
сравнением автора и пишет: «… Но если все же вы однажды заметите, что
скрип несмазанных колес перестал раздражать ваш слух, – можете поздравить
себя: вы пробудили в себе спящие гены степной цивилизации… Так, может
быть, не так уж и неправы те, кто полагает, что в жилах автора поэмы текла
степная кровь? (выделено нами – З.А.)» [1, с. 252].
Дело в том, эпитет «скрип телег» выражает не только простую
констатацию факта нашествия кыпчаков, а несет в себе целую культуру, целый
быт и нравы древнетюркской степной жизни: скрип телег для степняка есть
само олицетворение степной жизни. Весьма тонко в этом отношении
использует данный эпитет автор «Сокровенного сказания» (XIII в.), когда
описывает смерть Темучина: «Отошелъ ты государь мои, став поклажей
скрипучеи телеги… (выделено нами – З.А.)» [6, с. 69]. Стало быть, скрип телег
для кочевника являлся чем-то родным, знакомым ему с раннего детства
олицетворением в его сознании родной степи, Дешти-Кыпчака, а,
следовательно, национально-культурной самобытности степных народов.
«Запах полыни и тающий в бесконечности горизонт – это, так сказать, «поэзия»
степной жизни. Но была у нее и своя «проза». Грязь и убожество войлочного
дома… Кислый запах овчины и давно не мытых человеческих тел… И наконец,
все те же однообразные звуки – блеяние овец, мычание коров и скрип телег…»
[1, с. 251-252]. А для русского человека он всегда оставался смертоносным
предупреждением о нашествии врагов.
На примере анализа одной лишь этноэйдемы мы попытались показать,
что «в основе этноса лежит не похожесть особей, его составляющих, а связи,
цементирующие коллектив и простирающиеся на природные особенности
населяемого данным коллективом ландшафта [5, с. 44]. Иначе, природные (в
данном случае – степные) особенности кочевых народов имеют тесную связь с
формированием «этносферы» (термин Л. Гумилёва) народа. Исходя из теории
этносферы, скрип телег является ландшафтно-обусловленной характеристикой
тюрков, коннотативным кодом, связывающим историю природы, рельефа и
образа жизни с историей и генезисом самого народа. Иначе говоря, скрип телег
как неотъемлемая «фигура» самобытности тюркских племен могла
ассоциироваться только с этими племенами, что в открытом виде
подтверждают и древнерусские источники. Именно это обстоятельство может
проявить новый свет в вопросы определения автора «Слова», и мы надеемся,
что такой метод определения автора «Слова» даст возможность взглянуть на
этноэйдемы как на важных этнопсихологических маркеров. «Подобно
метеорам, появлялись и исчезали кочевые империи, менялись их этнические
названия (скифы, саки, гуны, аланы, авары, булгары, хазары, савиры, половцы,
печенеги, татары), но с изменением имени язык древних кочевников не
менялся, как и быт, так и образ жизни, и этнический характер и культура:
тюрки по-прежнему жили под скрипом телег, в круглых или восьми-

27
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

гранных юртах, ели конину, пили кислое молоко (кумыс), пасли скот…
(выделено нами – З.А.)» [2, с. 73].
Таким образом, распространение понятия «этноэйдема» на исследование
слов и выражений, олицетворяющих национально-культурную идентичность
определенного этноса, как на этнопсихологических и национально-культурных
маркеров, представляется нам целесообразным и теоретически оправданным:
такое расширение понятия «этноэйдема», с одной стороны, основывается на
положении о тесной связи языка и культуры, а, с другой, сможет помочь
взглянуть на старые проблемы с новых, более актуальных и плодотворных
позиций, способствуя установлению конкретных исторических проявлений
корреляции языка и культуры.
Список литературы
1. Борисов Н.С. Повседневная жизнь средневековой Руси накануне
конца света. – М.: Молодая гвардия, 2004. – 396 с.
2. Будаев Н. Западные тюрки в странах Востока. – Алма-Ата. 2000. – 402 с.
3. Булахов М.Г. «Слово о полку Игореве» в литературе, искусстве,
науке: Краткий энциклопедический словарь. – Минск: Университетское, 1989. –
282 с.
4. Древняя русская литература (под ред. проф. И.Н.Прокофьева). – М.:
Просвещение, 1988. – 542 с.
5. Гумилёв Л.Н. Древняя Русь и Кипчакская Степь в 945-1225 гг. //
Проблемы изучения и охраны памятников культуры Казахстана: Тезисы
докладов и сообщений географической конференции. – Алма-Ата. 1980. – с. 41-57.
6. Козин С.А. Сокровенное сказание. Монгольская хроника 1240 г. – Т.
1. – М.-Л., 1941. – 412 с.
7. Лихачев Д.С. Поэтика древнерусской литературы. 3-е изд. – М., 1979.
– 368 с.
8. Пауткин А.А. Беседы с летописцем. Поэтика раннего русского
летописания. – М.: МГУ, 2002. – 302 с.
9. Полное собрание русских летописей. – Т. 2. Изд. 2-е. – С.-Пб., 1908. – 698 с.
10. Шейман Л.А., Варич Н.М. О «национальных картинах мира» и об их
значении для курса русской литературы в нерусских школах // Вопросы
преподавания русского языка и литературы в киргизской школе. – Фрунзе,
1976. – Вып.6. – с. 38-49.

28
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

УДК 1751

АНГЛОЯЗЫЧНЫЙ ПОСТМОДЕРНИСТСКИЙ ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ


ТЕКСТ В КОНТЕКСТЕ ПРОБЛЕМАТИКИ СОВРЕМЕННЫХ
ФИЛОЛОГИЧЕСКИХ ТЕОРИЙ

Фомичева Жанна Евгеньевна


к.ф.н., доцент
Андреев Владимир Николаевич
к.ф.н., доцент
ФГБОУ ВО «Тульский государственный
педагогический университет имени Л.Н. Толстого»

Аннотация: В данной статье рассматривается проблема современного


филологического подхода к анализу англоязычного художественного текста
постмодернистского направления. Содержится обоснование комплексного,
интегративного подхода, включающего элементы различных парадигм.
Теоретическое рассмотрение дополняется анализом конкретных
постмодернистских текстов.
Ключевые слова: филологический анализ, художественный текст, пост-
модернизм.

POSTMODERNIST LITERARY TEXT IN ENGLISH IN THE CONTEXT OF


PROBLEMS OF CONTEMPORARY PHILOLOGICAL THEORIES

Fomicheva Zhanna Yevgenyevna


Andreev Vladimir Nikolayevich

Abstract: The article is devoted to the problem of up-to-date philological


approach to the postmodernist literary text in English. It contains a substantiation of
the complex integrative approach, which combines elements of different research
paradigms. The theoretical discussion is followed by a practical application to the
analysis of some post-modernist texts.
Key words: philological analysis, literary text, postmodernism.

Специфика филологического исследования обусловлена особенностями


объекта филологического изучения. Связный текст в филологии выступает
объектом, а часто и предметом исследования, который совпадает с объектом. В
центре проблематики филологических работ со времен средневековой
герменевтики традиционно стоит художественный текст, являющийся
одновременно и частью культуры, и ее продуктом, и основой. «Культурная
составляющая» текста всегда требует существенной коррекции в постановке
проблемы, формулировке темы и гипотезы, в выборе методологии. Известный
отечественный филолог Г.О. Винокур писал: «Всякий языковед, изучающий

29
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

язык …, непременно становится исследователем той культуры, к продуктам


которой принадлежит избранный им язык» [1, с. 211].
В русле филологии художественный текст исследовался и продолжает
исследоваться в рамках различных научных парадигм и методик. Известны
такие подходы к художественному тексту, как композиционный анализ,
мотивный анализ, экспериментальный метод, биографический метод,
семиоэстетический метод, интертекстовый анализ, дискурсный анализ,
нарративный метод, контент-анализ и др. [2].
В настоящее время в филологии происходит интеграция данных
подходов, наблюдается процесс выдвижения, обоснования и доказательства
научных гипотез современными методами филологии, активно используются
достижения информационной культуры 21 века [3; 2]. Словесная наука активно
включается в разработку иных областей гуманитарного знания, ищет и находит
применение своей методологии в системе наук нового века. Особенное место в
этом занимает текст как интеграционный феномен культуры.
В исследованиях последних лет по отношению к анализу худо-
жественного текста активно используется когнитивная парадигма. В
большинстве случаев когнитивно-стилистический анализ текста не направлен
на выявление новых «революционных» прочтений текстов, а ставит своей
целью более глубокое изучение структурной организации и сущности
художественного текста как акта коммуникации [4; 5].
Подобный анализ текста обычно базируется на данных традиционных
подходов: риторико-стилистического, нарратологического, лингвопоэтического
и др. - и представляет собой обобщение результатов таких прочтений в
терминах когнитивной науки [6]. Часто для филологического анализа при
когнитивном подходе используются тексты, связанные тематически и
структурно. Целью такого исследования является установление глубинных
соответствий, функционирующих как своего рода нейронные связи на уровне
текста [7].
Рассмотрим в этой связи романы Майкла Каннингэма (Michael
Cunnigham) «Часы» (“The Hours”) [8] и Вирджинии Вульф (Virginia Woolf)
«Миссис Дэллоуэй» (“Mrs Dalloway”) [9]. Роман М. Каннингэма намеренно
создавался как «параллельный текст» по отношению к роману В. Вульф и
содержит многочисленные отсылки к прецедентному тексту. Взятые вместе,
они могут быть охарактеризованы как случай «глобальной интер-
текстуальности», типа связности, которая обнаруживается на всех уровнях
организации романа М. Каннингэма «Часы» (“The Hours”): лексическом,
синтаксическом, собственно текстуальном.
Когнитивно-стилистический анализ позволяет обнаружить глубинные
связи двух текстов, не выявляемые в процессе поуровневого и риторико-
стилистического изучения текстового континуума. Так данный тип анализа
устанавливает, что оба романа объединены рядом перекрещивающихся
дейктических элементов, которые включают такие текстовые сущности, как
нарратор и наррататор, идеальный и подразумеваемый читатель и др. Кроме
того, акциональные сюжетные цепи романа В.Вульф имеют зеркальное
отражение в тексте романа «Часы» (“The Hours”). Данный эффект вызывает
30
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

серию текстуальных сдвигов, которые, в свою очередь, создают ряд


перекрещивающихся ментальных пространств и дискурсивных миров,
связанных сетью сложных отношений с соответствующими текстовыми
образованиями в прецедентном тексте. Данные текстовые сущности
обнаруживают связанность не только с текстом романа «Миссис Дэллоуэй»
(“Mrs Dalloway”), но и с большим биографическим и социально-историческим
контекстом, а также с другими литературными и каноническим текстами
(Борхес, Блейк, «Часослов» и др.)
Таким образом, рассмотрение интертекстуальных связей текста в
когнитивном свете позволяет обнаружить связи, недоступные филологическому
анализу при поуровневом рассмотрении языковой структуры художественного
текста, и способствует более глубокому пониманию сущности литературно-
художественной коммуникации.
Одним из самых влиятельных течений школы анализа художественного
текста и литературной критики остается мифологический и мифопоэтический
подход. Современная мифологическая критика представляет собой
оригинальную методологию анализа художественного текста, в основу которой
положена идея о мифе как о решающем факторе, необходимом для понимания
всей художественной продукции человечества, древней и современной.
В рамках данного подхода все литературные произведения или прямо
называются мифами, или в них отыскивается столько структурных и
содержательных элементов мифа (мифологем), что последние становятся
определяющими для понимания и оценки данного текста. Миф, таким образом,
рассматривается не только как исторически обусловленный источник
художественного творчества, давший ему изначальный толчок, но и как
генератор литературных текстов, держащий их в определенных
мифоцентрических рамках [10].
Роман английского писателя Джулиана Барнса (Julian Barnes) “История
мира в 10 ½ главах” (A History of the World in 10 ½ Chapters) [11] представляет
собой яркий пример постмодернистского мифотворчества. Данное
произведение строится на цикле новелл, концептуально связанных темой
путешествия, и содержит ироничный парафраз на тему библейской истории
Ноева ковчега, а также тонкую стилизацию под средневековый трактат,
пародию на коммерческую литературу, историческую хронику и др.
В данном романе представлены главные постмодернистские темы: это и
деконструкция привычных представлений о мире и истории, попытка ее
политкорректного переосмысления и пересмотра, приоритет субъективной
версии над общепризнанной, вымывание элементов реальности из повество-
вания, а также всепоглощающая и всеобъемлющая ирония, десакрализация и
рационализация библейского мифа. Постмодернистским является и само
композиционное построение романа “История мира в 10 ½ главах” (A History of
the World in 10 ½ Chapters): для него характерна нелинейность, отрывочность
повествования, при этом связность текста обеспечивается мотивными
перекличками между главами. Кроме того, в романе Джулиана Барнса
наличествует множественность повествовательных инстанций: от жука-
древоточца до классического «всезнающего» автора, что обеспечивает его
31
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

сосредоточенность на внутреннем мире персонажей, многоголосие, текстовую


полифонию.
Интертекстуальность, межтекстовые связи, текстовые реминисценции,
проблемы сверх- и супертекста стоят в центре проблематики современной
филологии, направленной «на читательское восприятие и сотворчество, на
восприятие и усвоение особенностей кода, т.е. языка» [12, с. 3]. Результаты
филологического исследования подтверждают, что текстовые цитации
участвуют в создании образов произведения, служат способом выражения
авторской характеристики персонажей, собственного мировоззрения автора
произведения. При включении в стилистическую систему художественного
текста различной жанровой принадлежности они подвергаются различным
видам переосмысления, в том числе иронического. Под воздействием
внутритекстовых интегративных отношений цитатные включения
семантически видоизменяются и конкретизируются, получают в новом
цитирующем тексте дополнительные смыслы.
В этой связи рассмотрим функционирование системы эпиграфов в романе
английского писателя-постмодерниста Джона Фаулза «Женщина французского
лейтенанта» (“The French Lieutenant’s Woman”) [13]. Эпиграфы обладают
особыми функциями в данном романе - каждую главу предвосхищает один или
два эпиграфа, большая часть которых заимствована из произведений
викторианской эпохи. Соотношения эпиграфов и текстов глав романа
"Женщина французского лейтенанта" очень разнообразны и во многих случаях
связаны со сверхзадачей автора, которая, по мнению И. В. Арнольд и Н.Я.
Дьяконовой, состоит в том, чтобы объяснить факторы, определяющие
становление личности и ее зависимость от эпохи [14, с. 396].
Джон Фаулз рассматривает викторианскую эпоху как определенную
социо-культурную систему, предписывающую человеку жесткий набор норм
поведения и способов моделирования действительности. По мнению писателя и
в его изображении, отмечает А. К. Долинин, эта система имеет репрессивный
характер: она подавляет живые человеческие чувства, ставит вне закона страсть
и воображение, накладывает строгие ограничения на межличностные
отношения [15, с. 11]. Цитаты в эпиграфах к главам романа, привлекаемые
Фаулзом для подтверждения своих выводов, дают ключ не только к пониманию
отдельных эпизодов и образов, но и в целом к авторской художественной
концепции викторианского общества.
Рассмотрим один из характерных примеров. Главу 4 романа предваряют
два эпиграфа, один из которых заимствован из сентиментальной поэмы
"Хозяйка замка Лагарэ" (“The Lady of La Garaye”), популярной в 60-е годы
девятнадцатого века английской поэтессы и романистки Каролины Нортон
(Caroline Norton):
What's Done, is what remains! Ah, blessed they
Who leave completed tasks of love to stay
And answer mutely for them, being dead,
Life was not purposeless, though Life be fled.
Mrs Norton, The Lady of La Garaye (1863) (F.L. W., 18)

32
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Второй эпиграф представляет собой цитату из работы "Человеческие


документы викторианского золотого века" Э. Ростона Пайка (“Human
Documents of the Victorian Golden Age”):
Most British families of the middle and upper classes lived above their own
cesspool...
E. Royston Pike, Human Documents of the Victorian Golden Age. (F. L. W., 18).
Каждый из введенных в данный эпизод романа «Женщина французского
лейтенанта» (“The French Lieutenant’s Woman”) голосов создает собственный
круг ассоциаций. Вместе е тем и голос поэтессы, воспевающей добродетели
филантропов, и рассуждения Пайка о неудовлетворительном состоянии
цивилизации в викторианскую эпоху иронично перекликаются с рассказом
писателя о ханже и лицемерке миссис Полтни и под воздействием контекста
главы переосмысливаются.
Популярная среди викторианцев поэма К. Нортон "Хозяйка замка Лагарэ"
повествовала о супруге французского аристократа, ставшей известной
благодаря совершенному ею акту благотворительности - открытию больницы
для бедных. С авторской характеристикой неяркого дарования поэтессы (Insipid
her verse is...), ее личности и биографии читатель встретится в главе 16 романа.
Здесь же он узнает о высокой оценке поэмы критиками - современниками К.
Нортон в престижном "Эдинбургском обозрении» (“The Edinburgh Review”):
The poem is a pure, tender, touching tale of pain, sorrow, love, duty, piety and death
(F. L. W., 114).
Таким образом, в число совершенств, приписанных викторианцами этой
"чистой, нежной, трогательной истории", входят основные викторианские
добродетели - чувство долга и благочестие. В нарративной части главы 4 Джон
Фаулз вступает в диалог с Каролиной Нортон, воспевающей филантропов и
обещающей им награду в их будущей жизни после смерти. Цитируя текст
викторианской культуры, писатель-постмодернист воссоздает с его помощью
картину мира викторианцев и в то же время оспаривает в своем рассказе ее
истинность. Следующее за эпиграфами авторское повествование о ханже и
садистке миссис Полтни, набожность которой фальшива, является иллюстра-
цией одной из основных мыслей романа о ложно понятом викторианцами
чувстве долга, о его тирании. Так, вынесенная в эпиграф к главе 4 цитата, в
поэтической форме декларирующая понятие о долге современников К. Нортон,
становится средством воплощения иронии Дж. Фаулза, его полемической
рефлексии.
Включенная в новый контекст и помещенная в иную структурную
позицию цитата из произведения викторианской поэтессы приобретает
дополнительный, модифицирующий смысл, обнажающий фальшивость и
ложность воспеваемых К. Нортон добродетелей.
Первая половина главы 4 романа «Женщина французского лейтенанта»
(“The French Lieutenant’s Woman”) знакомит нас с миссис Полтни - богатой и
грозной хозяйкой дома в Лайм-Риджисе, воспринимавшейся ее прислугой
настоящим тираном: ... the occupants in 1867 would have been quite clear as to who
was the tyrant in their lives ... (F. L. W. , 18)

33
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Метафорически употребленное существительное tyrant "cruel or unjust


ruler, esp. one who has obtained complete power by force" [ODCE] играет важную
роль в создании образа властной и жестокой домоправительницы и в
композиционном построении главы 4 романа. Метафора «the tyrant in their
lives» реализуется на уровне текста главы и используется для изображения
невыносимой обстановки, царившей в доме миссис Полтни. Образ хозяйки-
тирана создается взаимодействием средств различных уровней. Так,
осуществляемый когезией тождественный лексический повтор the tyrant
upstairs (F. L. W., 19) передает дополнительную информацию к авторской
характеристике миссис Полтни. Важность темы тирании хозяйки дома
Мальборо-Хаус, ее произвола и насилия по отношению к прислуге вызывает
конвергенцию стилистических приемов в описании условий жизни ее
многочисленных подданных:
Butlers, footmen, gardeners, grooms, upstairs maids, downstairs maids - they
took just so much of Mrs Poulteney's standards and ways and they fled. This was
very disgraceful and cowardly of them. But when you are expected to rise at six, to
work from half past six to eleven, to work again from half past eleven to half past
four, and then again from five to ten, and every day, thus a hundred-hour week, your
reserves of grace and courage may not be large. (F. L. W., 19)
Переплетение нескольких видов повтора (повтора глагольных и
предложных конструкций, лексического тождественного повтора глагола to
work, повтора союзов и наречия again) акцентирует мысль Джона Фаулза о
трудных и невыносимых условиях жизни прислуги в доме миссис Полтни.
Тирания хозяйки распространялась и на личную жизнь прислуги. Миссис
Полтни считала заботу о нравственности слуг своим долгом и поэтому
неусыпно пеклась об их духовном благополучии:
Heaven help the maid seen out walking, on one of her free afternoons - one a
month was the reluctant allowance - with a young man. And heaven also help the
young man so in love that he tried to approach Marlborough House secretly to keep
an assignation: for the gardens were a positive forest of humane man-traps -
"humane” in this context referring to the fact that the great waiting jaws were
untoothed, though quite powerful enough to break a man’s leg. These iron servants
were the most cherished by Mrs Poulteney. Them, she never dismissed. (F. L. W., 20)
Идея жестокости и бесчеловечности миссис Полтни, ее безграничной
власти акцентируется в этом примере анафорическим повтором
фразеологического словосочетания heaven help, употребленного в отношении
будущих жертв грозной хозяйки, отрицательно оценочной коннотацией
образного описания сада миссис Полтни "а positive forest of humane man-traps".
В осмыслении поступков миссис Полтни, их несоответствия исходному
идеалу образцового христианина значительную роль играет включение в текст
главы 4 аллюзии, отсылающей читателя к библейскому тексту - евангельской
притче о лепте бедной вдовы (St. Mark, 12:41,42,43) [17]. Сигналом аллюзии
служит аллюзивное словосочетание the parable of the widow's mite. Богатой
прихожанке из Лайм-Риджиса миссис Полтни было непонятно в этой притче,
как мог Христос предпочесть щедрым пожертвованиям богачей скромное

34
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

приношение бедной вдовы. Евангельская притча о лепте вдовицы кажется


хозяйке дома в Лайм-Риджисе чудовищно несправедливой:
Furthermore, it chanced, while she was ill, that Mrs Fairley, who read to her
from the Bible in the evenings, picked on the parable of the widow's mite. It had
always seemed a grossly unfair parable to Mrs Poulteney; it now lay in her heart far
longer than the enteritis bacilli in her intestines.
(F. L. W. , 22)
Включение в текст главы 4 романа ’’Женщина французского лейтенанта”
(“The French Lieutenant’s Woman”) фрагмента библейского текста в виде
аллюзии служит Джону Фаулзу основанием для оценки благотворительных
деяний богачки миссис Полтни, совершаемых по ложно понятому долгу. Так,
библейская аллюзия вплетается в действие романа и, взаимодействуя с
цитирующим текстом, передает эмоционально-оценочную информацию,
становится средством характеристики одного из персонажей. Библейский
сюжет становится средством сопоставления и противопоставления образов
расчетливой филантропки из Лайм-Риджиса и бескорыстной вдовы из
Евангелия, а тем самым и средством воплощения авторской субъективно-
оценочной модальности.
Основное внимание в данном филологическом анализе текста романа
“Женщина французского лейтенанта” (“The French Lieutenant’s Woman”)
уделено сопоставлению взаимодействия контекстов одного из эпиграфов и
текста главы. Цитационное взаимодействие как подтип ассоциативной
текстовой связи представляет собой сложный по условиям и средствам ее
реализации вид интертекстуальности. Такое взаимодействие использует
разнообразные языковые средства - от лексических до текстовых - и действует
на протяжении развертывания всего текста.
Выводы проведенного нами исследования художественного текста,
представляющего собой пример постмодернистского направления в
современной английской литературе, указывают на то, что исследование
подобных сложноорганизованных текстов требует комплексного много-
уровневого подхода, концентрирующегося на движении от лексического к
текстовому уровню в плане исследования риторико-стилистической
организации, а также утилизирующего элементы нарративного, интер-
текстуального, когнитивного, историко-биографического и других анализов.
Интегративный, многоуровневый подход к изучению художественного
текста, основанный на признании активной позиции читателя в литературной
коммуникации, является одним из способов оптимизации его понимания на
основе тех элементов, которые в нем объективно существуют.
Список литературы
1. Винокур Г.О. О задачах истории языка // Винокур Г.О. Избранные
работы по русского языку. – М.: Гос. учебно-педагогическое изд-во Минпроса
РСФСР. – 1959.
2. Хроленко А.Т. Основы современной филологии: учеб. п Хроленко
А.Т. Основы современной филологии: учеб. Пособие / науч. ред. О.В. Никитин.
– М.: ФЛИНТА: Наука, 2013. – 352 с.
35
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

3. Кубрякова Е.С., Александрова О.В. О контурах новой парадигмы


знания в лингвистике // Структура и семантика художественного текста:
Доклады VII Международной конференции. – М. – 1999. – С.186-197.
4. Фомичева Ж.Е., Андреев В.Н. Концептуальное поле «окружение
человека» в составе дискурса современной англоязычной постмодернистской
прозы // Когнитивная лингвистика: механизмы и варианты языковой
репрезентации: сборник статей к юбилею профессора Н.А. Кобриной. – СПб. –
2010. – С. 343-353.
5. Cognitive Stylistics: Language and cognition in text analysis / edited by
Elena Semino, Jonathan V. Culpeper. – Amsterdam/Philadelphia, John Benjamins
B.V., 2003.
6. Stockwell P. Cognitive Poetics: an Introduction. London: Routledge, 2002.
- 187 p.
7. Fomicheva Zh.E., Andreev V.N. Metaphorical Modeling in Fictional Prose
as a Reflection of Its Thematic Focus // Mediterranean Journal of Social Sciences –
2016. V. 7. № 3 S1 (May 2016). p. 263-267.
8. Cunningham M. The Hours – New York: Farber, Straus and Giroux, 1998
– 230 p.
9. Woolf V. Mrs Dalloway – L: Vintage, 2010 – 319 p.
10. Фомичева Ж.Е., Андреев В.Н. Мифологический анализ постмо-
дернистской иронии в современном англоязычном романе (Митологически
анализ на постмодернистката ирония в съевременния англоезичен роман) //
Двумесечно научно-методическо списание «Образование». – София:
Издателска группировка «Образование». – 2008. – № 3. – С. 47-55.
11. Barnes J. A History of the World in 10 ½ Chapters – L.: Jonathan Cape,
2004 – 307 p.
12. Арнольд И.В. Семантика. Стилистика. Интертекстуальность – М.:
ЛЕНАНД, 2016. – 1999. – 448 с.
13. Fowles J. The French Lieutenant’s Woman. – Back Bay Books, 1998. –
467p. (F.L. W)
14. Арнольд И.В., Дьяконова Н.Я. Авторский комментарий в романе
Джона Фаулза «Женщина французского лейтенанта» // Вестн. АН СССР. сер.
яз. и лит. – 1985. – Т. 44. – №5. – С. 393-405.
15. Долинин А.К. Паломничество Чарльза Смитсона (О романе Джона
Фаузла «Подруга французского лейтенанта») // «Подруга французского
лейтенанта»: Изд-во худ. лит. – 1985. – С. 3-18.
16. Oxford Advanced Leaner’s Dictionary of the English Language of Current
English/Ed.by A. S. Hornby. - Oxford: Oxford University Press, 1982. - 1072 p.
(ODCE)
17. The Holy Bible, containing the Old and New testaments. – Oxford: The
University Press, 1885. – 1276 p.

36
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

УДК81-119

О ФОРМИРОВАНИИ НОВЫХ НАПРАВЛЕНИЙ


В СОВРЕМЕННОЙ ЛИНГВИСТИКЕ

Темникова Лина Борисовна


кандидат филологических наук, доцент
Вандышева Анна Валентиновна
кандидат филологических наук, доцент
ФГБОУ ВО «Кубанский государственный
технологический университет

Аннотация: В данной работе авторы затрагивают тему инновационных


процессов в педагогике и современной лингвистике. В настоящее время
инновационная педагогическая деятельность является одним из существенных
компонентов образовательной деятельности любого учебного заведения.
Опираясь на уже имеющийся опыт исследований по педагогике, соискатели
определяют совокупность критериев педагогических новшеств, включая
новизну, оптимальность, высокую результативность и пр. Образование в вузах,
применяющих инновационные технологии, всегда открыто современным
научным исследованиям. Далее, авторы делают акцент на формирование новых
направлений в современной лингвистике, указывая тем самым на такие
направления как: когнитивная лингвистика, включающая культурологическое,
лингвокультурологическое, логическое, семантико-когнитивное и философско-
семиотическое исследования, ко́рпусная лингви́стика, компью́терная
лингви́стика, дискурсология, социолингви́стика, связанная с психо-
лингвистикой и этнолингвистикой.
Ключевые слова: инновации, педагогика, современная лингвистика,
образовательные услуги, направления.

ABOUT THE FORMATION OF NEW DIRECTIONS IN MODERN


LINGUISTICS

Temnikova L.B.
Vandisheva A.V.

Abstract: In this article, the authors touch upon the theme of innovative
processes in pedagogy and modern linguistics. At present, innovative pedagogical
activity is one of the essential components of the educational activity of any
educational institution. Based on the already existing experience of research in
pedagogy, applicants define a set of criteria for pedagogical innovations, including
novelty, optimality, high productivity, etc. Education in universities which use
innovative technologies are open to modern scientific research. Further, the authors
emphasize the formation of new aspects in modern linguistics, indicating that such
37
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

directions as cognitive linguistics, including cultural, linguocultural, logical,


semantic-cognitive and philosophical-semiotic studies, corpus linguistics, computer
linguistics, discourse, sociolinguistics, associated with psycholinguistics and
ethnolinguistics.
Key words: innovations, pedagogy, modern linguistics, educational services,
aspects.

Сегодня во многих вузах нашей страны актуальна тема инновационных


процессов в образовании. В работе Зариповой Г.М. находим следующее: «под
инновациями в образовании понимается процесс совершенствования
педагогических технологий, совокупности методов, приемов и средств
обучения». В настоящее время инновационная педагогическая деятельность
является одним из существенных компонентов образовательной деятельности
любого учебного заведения. И это неслучайно. Именно инновационная
деятельность не только создает основу для создания конкуренто­способности
того или иного учреждения на рынке образовательных услуг, но и определяет
направления профессионального роста педагога, его творческого поиска,
реально способствует личностному росту воспитанников. Поэтому
инновационная деятельность неразрывно связана с научно-методической
деятельностью педагогов и учебно-исследовательской обучающихся[1].
Формирование инновационной направленности предполагает
использование определенных критериев, позволяющих судить об эффек-
тивности того или иного нововведения. Учитывая имеющийся опыт
исследований по педагогике, можно определить следующую совокупность
критериев педагогических новшеств: новизны, оптимальности, высокой
результативности, возможности творческого применения инновации в
массовом опыте.
Основным критерием инновации выступает новизна, имеющая равное
отношение, как к оценке научных педагогических исследований, так и
передового педагогического опыта.
Инновационные процессы в образовании обычно рассматривают в
комплексе его социальной обусловленности. Это предполагает: соответствие
системы образования комплексу жизненных социальных потребностей;
внутреннюю согласованность её частей и оценку обществом каждого из
структурных элементов; нацеленность образования на прогрессивное развитие
общества; наличие у молодых людей потребности в образовании, её
социальную направленность [2].
Инновационные процессы должны осуществляться сегодня во всех
образовательных структурах. Новые типы образовательных учреждений,
систем управления, новые технологии и методики — это проявления огромного
потенциала инновационных процессов. Грамотное и продуманное их
осуществление способствует углублению в нём позитивных изменений[3].
Подчеркнем, что образование в вузах, применяющих инновационные
технологии, всегда открыто современным научным исследованиям. В учебном
38
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

плане таких вузов обязательно присутствуют такие формы обучения, как


проектные разработки, тренинги, стажировки на производстве, а также участие
в научно-исследовательских организациях.[5, с. 214].
Инновационные процессы имеют место не только в педагогике, но также
в современной лингвистике. За последние годы нашего столетия в этой области
произошли некоторые изменения, о которых пойдет речь далее. Рассмотрим,
какие направления возникли до недавнего времени.
Когнитивная лингвистика — направление в языкознании, которое
исследует проблемы соотношения языка и сознания, роль языка в
концептуализации и категоризации мира, в познавательных процессах и
обобщении человеческого опыта, связь отдельных когнитивных способностей
человека с языком и формы их взаимодействия.
Можно говорить, по крайней мере, о следующих направлениях в
когнитивной лингвистике, которые определились на сегодняшний день:
 культурологическое - исследование концептов как элементов
культуры в опоре на данные разных наук. Такие исследования обычно де-факто
междисциплинарны, не связаны исключительно слингвистикой, хотя могут
выполняться и лингвистами (что и позволяет рассматривать данный подход в
рамках когнитивной лингвистики); язык в этом случае выступает лишь как
один из источников знаний о концептах (например, для описания концепта
используются данные об этимологии слова, называющего этот концепт);
 лингвокультурологическое – исследование названных языковыми
единицами концептов как элементов национальной лингвокультуры в их связи
с национальными ценностями и национальными особенностями этой культуры:
направление «от языка к культуре»;
 логическое – анализ концептов логическими методами вне прямой
зависимости от их языковой формы;
 семантико-когнитивное – исследование лексической и граммати-
ческой семантики языка как средства доступа к содержанию концептов, как
средства их моделирования от семантики языка к концептосфере;
 философско-семиотическое – исследуются когнитивные основы зна-
ковости.
Каждое из этих направлений можно считать уже достаточно
оформившимся в современной лингвистике, все они имеют свои методические
принципы (объединяет их все прежде всего теоретическое представление о
концепте как единице сознания) и все они имеют своих сторонников среди
лингвистов-когнитологов, их представляют достаточно известные научные
школы[4,с. 10].
Ко́рпусная лингви́стика – раздел языкознания, занимающийся разра-
боткой, созданием и использованием текстовых корпусов. Термин введён в
употребление в 1960-е годы в связи с развитием практики создания корпусов,
которому начиная с 1980-х способствовало развитие вычислительной техники.
Лингвистическим корпусом называют совокупность текстов, собранных в
соответствии с определёнными принципами, размеченных по определённому
39
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

стандарту и обеспеченных специализированной поисковой системой. Иногда


корпусом («корпус первого порядка») называют просто любое собрание
текстов, объединённых каким-то общим признаком (языком, жанром, автором,
периодом создания текстов). Целесообразность создания текстовых корпусов
объясняется:
 представлением лингвистических данных в реальном контексте;
 достаточно большой представительностью данных (при большом
объёме корпуса);
 возможностью многократного использования единожды созданного
корпуса для решения различных лингвистических задач, таких, как например,
реализация графематического и лексико-грамматического анализа текста и др.
Наличие большого количества текстов в электронной форме существенно
облегчило задачу создания больших представительных корпусов размером в
десятки и сотни миллионов слов, но не ликвидировало проблем: сбор тысяч
текстов, снятие проблем с авторскими правами, приведение всех текстов в
единую форму, балансировка корпуса по темам и жанрам отнимают много
времени. Представительные корпусы существуют (или разрабатываются) для
немецкого, польского, чешского, словенского, финского, новогреческого,
армянского, китайского, японского, болгарского и других языков.
Национальный корпус русского языка, создаваемый при РАН, содержит
на сегодняшний день более 500 млн словоупотреблений.
Наряду с представительными корпусами, которые охватывают большой
набор жанров и функциональных стилей, в лингвистических исследованиях
часто используются и оппортунистические коллекции текстов, например,
газеты (часто WallStreetJournal и NewYorkTimes), новостные ленты (Рейтер),
коллекции художественной литературы (Библиотека Мошкова или Проект
Гутенберг).
Компью́терная лингви́стика (также: математи́ческая или вычисли́тельная
лингви́стика, англ. Computational linguistics) — научное направление в области
математического и компьютерного моделирования интеллектуальных
процессов у человека и животных при создании систем искусственного интел-
лекта, которое ставит своей целью использование математических моделей для
описания естественных языков.
Компьютерная лингвистика частично пересекается с обработкой
естественных языков. Однако в последней акцент делается не на абстрактные
модели, а на прикладные методы описания и обработки языка для
компьютерных систем.
Полем деятельности компьютерных лингвистов является разработка
алгоритмов и прикладных программ для обработки языковой информации.
Приведем несколько направлений в этой области:
 создание электронных словарей, тезаурусов, онтологий. Например,
Lingvo. Словари используют для автоматического перевода, проверки
орфографии;

40
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

 автоматический перевод текстов. Среди русских переводчиков


популярным является Промт. Среди бесплатных известен переводчик Google
Translate;
 автоматическое извлечение фактов из текста (извлечение
информации) (англ. factextraction, textmining);
 автореферирование (англ. automatic text summarization). Эта функция
включена, например, в Microsoft Word;
 построение систем управления знаниями;
 создание вопросно-ответных систем (англ. Question answering
systems);
 оптическое распознавание символов (англ. OCR). Например,
программа Fine Reader;
 автоматическое распознавание речи (англ. ASR);
 автоматический синтез речи.
Дискурсология – это единственная наука, подталкивающая исследователя
на формировании своих представлений исходя из дискурса между разными
авторами. ...То есть, то, что мы говорим, рассматривается как событие
коммуникации, в совокупности с жестами, мимикой, ритмом речи,
эмоциональной оценкой, опытом и мировоззрением участников коммуникации.
Анализ дискурса — это междисциплинарная область знания, в которой
наряду с лингвистами участвуют социологи, психологи, специалисты по
искусственному интеллекту, этнографы, литературоведы, стилисты и
философы[8].
Социолингви́стика (социологическая лингвистика) — раздел языко-
знания, изучающий связь между языком и социальными условиями его
бытования. Социолингвистика тесно связана с такими лингвистическими
дисциплинами, как психолингвистика и этнолингвистика. Предметом социо-
логической лингвистики является широкий круг вопросов: язык и нация,
национальные языки как историческая категория, социальная дифференциация
языка, взаимосвязи между языковыми и социальными структурами, типология
языковых ситуаций, определяемых социальными факторами, социальные
аспекты многоязычия и т. п.
Метод социолингвистики представляет собой синтез методов и приёмов,
применяемых в лингвистике и социологии, таких как фиксирование и анализ
социально-обусловленных речевых актов, моделирование социально-
детерминированной речевой деятельности с помощью социолингвистических
правил, анкетирования, интервьюирования, социологических экспериментов и
обработки их результатов с помощью аппарата математической статистики, т.
п. [6,с. 64].
Исходя из вышеперечисленного, можем сделать вывод о том, что такие
гуманитарные направления как педагогика и лингвистика не останавливаются
на достигнутом, в них появляются течения, которые в свою очередь будут
являться полем деятельности ученых, преподавателей.

41
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Список литературы
1. Зарипова Г.М. Инновационные процессы в образовании // Личность,
семья и общество: вопросы педагогики и психологии: сб. ст. по матер. XI
междунар. науч.-практ. конф. Часть I. – Новосибирск: СибАК, 2011.
2. Еньшина Н. А. Инновационные процессы в образовании // г. Барнаул,
Барнаульский государственный педуниверситет [электронный ресурс] —
Режим доступа. http://aeli.altai.ru/nauka/sbornik/1999/enshina.html
3. Пидкасистый П. И. // Педагогика [электронный ресурс] — Режим
доступа. http://eusi.ru/lib/pidkasistyj_pedagogika/index.shtml
4. Попова З.Д., СтернинИ.А. Когнитивная лингвистика. Учебное изда-
ние. Москва. АСТ: «Восток-Запад» 2007. 226с.
5. Авакова А.Ю., Темникова Л.Б. Роль инновационных технологий на
занятиях по иностранному языку в неязыковом вузе.Наука. Техника.
Технологии (политехнический вестник). 2015. № 4. С. 213-215.
6. Вандышева А.В.К проблеме лингвистической безопасности личности.
Научный аспект. 2015. Т. 1. № 1. С. 93-96.
7. https://ru.wikipedia.org
8. http://www.madipi.ru

42
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

УДК 811.161.1 - 054.6

ИДИОМАТИЧЕСКИЕ ЕДИНИЦЫ С КОМПОНЕНТОМ МУЗЫКА В


РУССКОМ ЯЗЫКЕ И В АМЕРИКАНСКОМ ВАРИАНТЕ
АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА

Коннова Анастасия Львовна


Кафедра межкультурной коммуникации
филологического факультета
РГПУ им. А.И. Герцена

Аннотация: Поскольку устойчивые словосочетания фиксируют на-


ционально маркированное осознание человеком окружающей его
действительности, целесообразно включать национально маркированные
средства языку в содержание обучения русскому языку как иностранному. В
данной статье рассмотрены идиоматические единицы, включающие компонент
из сферы музыки (в русском и английском языках), выделены группы
устойчивых словосочетаний, имеющих различную степень эквивалентности с
английским языком.
Ключевые слова: идиоматические единицы, национально марки-
рованные средства языка, обучение русскому языку как иностранному,
лингвокультурологический подход, лексико-семантическое поле.

IDIOMATIC UNITS WITH THE COMPONENT MUSIC IN RUSSIAN


LANGUAGE AND IN AMERICAN VERSION OF ENGLISH LANGUAGE

Konnova Anastasiia Lvovna

Abstract: Since idiomatic units fix the nationally marked awareness of the
surrounding reality by a person, it is advisable to include nationally marked means of
language in the content of teaching Russian as a foreign language. This article
considers idiomatic units that include a component from the sphere of music (in
Russian and English), and identifies groups of idiomatic units that have different
degrees of equivalence with the English language.
Key words: idiomatic units, nationally marked language means, teaching
Russian as a foreign language, linguistic and cultural approach, lexical semantic field.

В последние годы усилилось внимание методистов к национально


маркированным средствам языка, выступающим в качестве предмета обучения
[1, с. 41]. Общеизвестно, что различного рода устойчивые словосочетания
фиксируют национально маркированное осознание человеком окружающей его
действительности [2, с. 110]. Описанию устойчивых словосочетаний посвя-
щены работы многих исследователей (В.П. Жукова, В.Н. Телия, В.В.

43
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Виноградова, А.И. Смирницкого, В.М. Мокиенко, А.В. Кунина, В.А. Масловой


и др.)
В данной статье будут рассмотрены идиоматические единицы, вклю-
чающие компонент из сферы музыки.
При обучении русскому языку иностранных студентов необходимо
обращать внимание на идиоматический состав русского языка, так как именно
эти единицы вызывают наибольшие затруднения у иностранцев, изучающих
русский язык.
С целью выявления лингвокультурологически ценного идиоматического
материала были использованы следующие словари: «Фразеологический
словарь современного русского языка» под редакцией А.Н.Тихонова (М., 2004)
и «Большой англо-русский фразеологический словарь» А.В.Кунина (М., 1984).
Во «Фразеологическом словаре современного русского языка» под
редакцией А.Н. Тихонова содержится около 70 устойчивых выражений, в той
или иной мере связанных со сферой музыки. При этом 20 из них требуют
дополнительных комментариев. В «Большом англо-русском фразеологическом
словаре» А.В. Кунина представлено около 80 устойчивых выражений,
связанных с музыкой. Некоторые из них имеют полный или частичный
эквивалент в английском языке. Можно выделить различные группы
идиоматических выражений и устойчивых словосочетаний, имеющих
различную степень эквивалентности с английским языком:
1. Эквивалентные идиоматические единицы, зафиксированные в
вышеуказанных словарях (табл. 1).

Таблица 1
Эквивалентные идиоматические единицы
Английский
Русский язык Значение
язык
лебединая песня swan song чьё-либо последнее значительное
произведение, последнее
проявление деятельности, таланта
(от поверья, что лебедь поёт раз в
жизни – перед смертью)

старая песня/ an old song разговор об уже известных


та же песня (надоевших) вещах

44
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

новая песня a new song/ об изменении в делах, порядках,


another song положении дел

как заезженная like a broken о повторении одного и того же


пластинка record

играть вторую to play second


быть на второстепенных ролях
скрипку fiddle

играть музыкальную
играть джем
импровизацию.
(например –
jam session (данное устойчивое словосочетание
блюзовый джем)
заимствовано из английского языка
в русский)

2. Идиоматические выражения, имеющие близкий по значению


эквивалент в английском языке (табл. 2).
Сюда входят те идиоматические выражения, которые содержат сема-
нтический компонент музыка только в одном языке (русском или английском).

Таблица 2
Идиоматические выражения, имеющие близкий по значению эквивалент
Русский язык Английский язык Значение

за гроши/ for a song купить что-то очень


за бесценок/ (дословно – за песню) дёшево или получить
за красивые глаза бесплатно

командовать парадом call the tune/ лидировать


make the tune
(дословно –
настраивать)

45
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

бальзам на душу music to one`s ears приятная новость,


(дословно – музыка для то, что приятно
ушей) слышать
сменить пластинку change the tune изменить тему
(дословно – разговора,
перенастроить)/ передумать
to sing a different tune
(дословно – запеть по-
другому)
ответить за что-то face the music нести ответственность
(дословно - встретиться за свои действия
с музыкой лицом к
лицу)

съязвить/ set something to music ответить/сказать с


быть острым на язык (дословно – положить сарказмом
на музыку)

3. Русских идиомы, не имеющие эквивалентов в английском языке


(табл. 3).
В данной таблице представлено возможное объяснение значения на
английском языке.

Таблица 3
Безэквивалентные идиоматические единицы
Идиома Значение Значение на
английском
из песни слова не невозможно изменить что- you can`t return or
выкинешь. либо change something
медведь на ухо абсолютное отсутствие lack of an ear for
наступил музыкального слуха music

46
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

долгая песня о том, что не скоро when smth will hardly


исполнится, о скучном и be done, about any
нудном занятии boring activities
песня спета что-либо скоро закончится the end is quite close
(песенка спета) (закончилось), невозможно and you can`t change it
на это повлиять

поёт как соловей хорошо поёт about a great singer

играть первую быть лидером to be a leader


скрипку

отставной козы человек без достижений, a person without any


барабанщик ничего из себя не achievement
представляющий
помирать так с нечего бояться, надо there is no reason for
музыкой рисковать fear, you should take
risks
петь сладкие песни льстить to flatter

дело не поёт дело не продвигается, не there is no success


получается
душа поёт сильное чувство радости и the feeling of
воодушевления happiness and
inspiration
петь с чужого голоса высказывать чужое мнение give another`s opinion

испортить испортить устоявшееся to spoil the situation


(всю)музыку положение дел

Таким образом, можно сделать вывод о том, что некоторые устойчивые


словосочетания и идиоматические выражения с компонентом «музыка» имеют
очень «широкое значение», выходящее за рамки собственно музыкальной
сферы. Ввиду этого изучение таких единиц является неотъемлемой частью
47
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

обучения РКИ, ведь высокий уровень владения языком предполагает умение


воспринимать культурно значимую информацию, зафиксированную в языке.
Выводы.
Поскольку идиоматические единицы вызывают наибольшие затруднения
у иностранцев, изучающих русский язык, необходимо учитывать идиома-
тический состав русского языка при формировании содержания обучения РКИ.
По данным рассмотренных словарей было выделено три группы
идиоматических единиц, включающих компонент, связанный со сферой музыки
и являющихся актуальным материалом для обучения РКИ: эквивалентные
идиоматические единицы, близкие по значению идиомы и идиоматические
единицы, не имеющие эквивалентов в английском языке. Особого внимания
требуют те идиоматические единицы, которые не имеют эквивалента в
английском языке. Подобные идиоматические единицы могут ошибочно
интерпретироваться обучающимися, поэтому требуют дополнительного
комментария. Кроме того, некоторые устойчивые словосочетания имеют
значения, выходящие за рамки собственно музыкальной сферы и потому
являются особенно актуальным материалом для формирования
лингвокультурологической компетенции иностранных студентов.
Список литературы
1. Васильева Г.М. Учебное сегментирование лексико-семантического
поля «Географическое пространство страны» как основа формирования
лингвокультурологической компетенции польских студентов, изучающих
русский язык. – Филологические науки. Вопросы теории и практики. - 2013. №
9-1 (27). – С. 41-44.
2. Шанский Н.М. Лингвистические детективы. - М.: Дрофа, - 2002.-524 с.
3. Фразеологический словарь современного русского литературного
языка / ред. А. Н. Тихонов. — М. : Флинта, Наука, - 2004. — 832 с.
4. Кунин А.В. Англо-русский фразеологический словарь/ Лит.ред. М.Д.
Литвинова – 4-е изд.,– М. Рус.яз., - 1984. - 944с.

48
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

УДК 373

МЕТОДИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ОРГАНИЗАЦИИ


ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ШКОЛЬНИКОВ
НА УРОКАХ ЛИТЕРАТУРЫ

Ларина Галина Александровна


МАОУ «Медико-биологический лицей»

Аннотация: Данная статья отражает ключевые аспекты организации


исследовательской деятельности школьников в современных образовательных
условиях. Обозначен ориентир на развитие индивидуальных образовательных
потребностей обучающихся, субъектно-личностного начала школьника-
исследователя и его самореализацию в исследовательской деятельности.
Описание её организационных и методических характеристик представлено на
основе обобщения опыта преподавания уроков литературы в
общеобразовательной школе.
Ключевые слова: исследовательская деятельность, проблема, формы
организации обучения, урок литературы, методы преподавания, школьник-
исследователь, самореализация школьника.

METHODOLOGICAL ASPECTS OF THE ORGANIZATION OF


RESEARCH ACTIVITIES OF PUPILS IN LITERATURE LESSONS

Larina Galina Aleksandrovna

Abstract: This article reflects the key aspects of the organization of research
activities of pupils in modern educational conditions.
Reference point has been designated to develope individual educational needs
of pupils, subject-personal beginning of a pupil researcher and his self-realization in
research activities. The description of its organizational and methodological
characteristics is presented on the basis of generalization.
Оf the experience of teaching literature in the comprehensive school.
Key words: research activity, difficulty, forms of educational organization,
literature lesson, teaching methods, a pupil researcher, student’s self-realization.

Совершенствование современного образования, поиск эффективных


путей интенсификации учебного процесса, разработка технологий нового
поколения – вопросы, которые не перестают волновать педагогическое
сообщество. Один из таких актуальных аспектов – организация иссле-
довательской деятельности школьников в современных образовательных
условиях.
Как справедливо отмечает А.И. Савенков, «поскольку в жизни современ-
ного человека роль и значение исследовательского поведения возрастают и
49
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

будут возрастать, должна увеличиваться и доля исследо-вательских методов


обучения в массовом образовании. Данный процесс уже можно наблюдать,
один из симптомов, указывающих на это, – появление в современной
педагогике специального термина – «исследовательское обучение» [6, с. 13].
Исследовательское поведение школьника находит своё прямое отражение
в его исследовательской деятельности. Её значимость определяется тем, что
самыми ценными и прочными для ученика становятся знания, приобретённые
самостоятельно, в результате личных открытий и творческих исканий. Это
становится возможным при активной мыслительной деятельности школьника,
которая выступает ключевой её характеристикой и внутренней составляющей.
Например, поиск и «погружение» в текст, выделение в нём главного, осмысле-
ние идейно-тематического содержания произведения, интерпретация авторской
мысли, анализ и обобщение выводов и многое другое – всё это проявления
мыслительной деятельности обучающихся, характерные для урока литературы.
Следует заметить, что на уроках литературы заведомо предполагается
нарастание исследовательского участия школьника в учебной деятельности –
движение от вдумчивого внимательного чтения текста к его анализу,
сопоставлению фактов, литературных единиц, далее – к самостоятельному
поиску информации и ответов на исследуемые вопросы, к аналитической
работе с дополнительной литературой и т.д.
При этом цель организаторов исследовательской деятельности в своём
общем виде не зависимо от школьного предмета просматривается нами в
известном выражении – «превратить пассивного созерцателя в активного
творца» (Е.С. Полат).
В этой связи важен тезис А.В. Леонтовича о том, что исследование в
сфере образования является учебным и его главной целью является развитие
личности учащегося, а не получение объективно нового результата. «В науке
главной целью является производство новых знаний, в образовании цель
исследовательской деятельности в приобретении учащимся функционального
навыка исследования как универсального способа освоения деятельности,
развитии способности к исследовательскому типу мышления, активизации
личностной позиции учащегося в образовательном процессе на основе
приобретения субъективно новых знаний (то есть самостоятельно получаемых
знаний, являющихся новыми и личностно значимыми для конкретного
учащегося» [3, с. 34].
В логике прозвучавшей аргументации для нас становится ведущей
установка на развитие индивидуальных образовательных потребностей
обучающихся и создание тех условий, в которых могло бы проявляться
субъектно-личностное начало школьника как исследователя и его
самореализация в учебной деятельности. При этом учитываем, что «…чем
больше раскрыта индивидуальность ученика и его субъектные начала, тем
полнее и многостороннее сама возможность его самореализации» [5, с. 19].
Исследовательская деятельность рассматривается нами как одно из таких
деятельностных условий, а самореализация школьника в учении как
50
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

специфический вид самореализации, представляющий собой «динамическое


саморазвертывающееся взаимодействие школьника со своим внутренним
миром и внешним – образовательным пространством в деятельностной форме
активности, при котором осуществляется переход его потенциальных
возможностей в актуальные» [4, с. 86].
Привлекая собственный опыт преподавательской деятельности, считаем,
что полноценное научное исследование практически невозможно организовать
в рамках традиционного урока, поскольку во временной отрезок 45 минут
трудно вместить целостно все его этапы. Вместе с тем, полагаем, что
отдельные элементы исследовательской деятельности уместны и возможны на
уроке в русле реализации учителем исследовательского метода обучения.
Причем начинать такую работу по литературе желательно как можно раньше,
с 5 класса. В этом случае важно отметить и поддержать желание школьника
творить и выражать свои мысли, проявлять свое субъектно-личностное начало
как школьника-исследователя, проясняя круг интересов исследовательского
характера, личный взгляд на происходящее и активную жизненную позицию.
Первоосновой включения обучающихся в такую деятельность должно
стать знакомство с этапами выполнения исследования:
1. подготовка исследования;
2. «столкновение» с проблемой (демонстрация);
3. выдвижение рабочей версии исследования;
4. исследование проблемы через призму рабочей версии;
5. выдвижение итоговой версии исследования;
6. подведение общих итогов исследования.
Полноценным исследование можно признать, если все эти этапы успешно
реализованы и структурные элементы составляют единое целое. Тогда можно
говорить о системе работы, а основная учебная задача образовательного
процесса приобретает исследовательский характер. За рамками урока в резерве
учителя и другие формы обучения. Мы имеем в виду организацию внеурочной
познавательной деятельности обучающихся (проведение занятий кружка,
спецкурса и т.д.).
 Цель первого этапа – подготовка учащихся к «погружению» в
исследовательскую деятельность по литературе. Организация этого этапа
должна быть такой, чтобы стимулировать учащихся к началу исследо-
вательского процесса. Даже неуспешный ученик может обнаружить интерес к
предмету, если ему удаётся что-то открыть самому. Задача учителя – вызвать
интерес к процессу исследования, увлечь содержанием и способами
выполнения работы.
 На этапе выбора темы учитель обозначает блок проблем, которые
требуют своего разрешения, предлагает варианты тем учебных исследований.
Важно предоставить учащимся определенную свободу выбора, придерживаясь
методических (дидактических) требований к темам исследовательской работы:
 предъявление тем, способных заинтересовать учащегося, учёт его
предметных интересов, склонностей и возможностей;
51
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

 индивидуальная предрасположенность ученика к конкретной теме с


позиции возможности максимально реализовать свой творческий и
интеллектуальный потенциалы;
 оригинальность формулировки темы и возможность раскрыть что-то
новое и неизвестное учащимся;
 разумный временной период работы над исследованием в
соответствии с темой.
Специально заметим, что совместная работа при выборе и утверждении
исследовательских тем создаёт ту атмосферу сотрудничества между учениками
и учителем, которая способствует их включению в учебное исследование и
создает творческий настрой на серьёзную работу.
 Этап сбора материалов по исследованию и необходимой информации
для работы предоставляет учащимся возможность работы с самыми разными
источниками: словарями, справочниками, энциклопедиями, критической
литературой. В этом случае предпочтение следует отдавать новым публика-
циям и авторитетным источникам. Отбор научного материала должен носить
творческий характер, требующий аналитического подхода. Можно пользо-
ваться общеизвестным алгоритмом изучения научной литературы:
 общее представление об источнике по его оглавлению;
 знакомство с содержанием;
 чтение в порядке последовательности расположения материала;
 выборочное чтение какой-либо части источника;
 выписка представляющих интерес материалов;
 корректура и редактирование записанного материала, «чистовые»
записи как фрагменты текста будущей работы.
 Этап построения гипотез считаем наиболее значимым, он позволяет
прояснить идею и замысел юного исследователя в поиске и представлении
научного предположения. Это ведущий этап исследовательского процесса,
успешность которого определяется творческим мышлением человека. Здесь
юному исследователю предоставляется возможность посмотреть на проблему в
другом свете, с разных ракурсов. Для успешной работы в целом этапу
выдвижения гипотезы должны предшествовать следующие действия:
 наблюдения над объектами учебного исследования (текст худо-
жественных произведений, биография, историография и др.);
 «погружение» в проблему;
 анализ отдельных фактов (художественных образов, структуры
произведения, своеобразие языка, индивидуальных особенностей стиля
писателя и т.д.);
 выделение неисследованных, новых аспектов изучаемого учебного
материала и др.
На данном этапе учителю целесообразно включить школьников в актив-
ную деятельность, позволяющую отработать умения выдвигать гипотезу. Для
этого весьма полезны:
52
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

 мозговая атака (школьники предлагают варианты решения пробле-


много вопроса, сформулированного учителем по теме исследования; чем
больше идей, тем интереснее исследовать материал);
 разделение гипотез на обоснованные (подкреплённые логическими
соображениями и литературными наблюдениями) и «провокационные идеи»
(по А.И. Савенкову);
 выделение самых интересных гипотез из предложенных.
 На этапе поиска путей решения проблемы учителю важно совместно с
учащимися разработать программу этого поиска, осуществляя работу по
проверке гипотезы. Она включает отбор необходимых видов деятельности,
которые во многом зависят от самой темы исследования. Учителю предвари-
тельно необходимо познакомить учащихся с общепринятыми, общеизвестными
из них, чтобы сделать уже свой выбор, оценив эффективность каждого способа.
Чаще всего при выполнении исследовательской работы по литературе мы
используем такие методы, как ассоциативный эксперимент, метод дедук-
тивного наблюдения над художественным текстом, метод классификации и
обобщения фактов и др.
 На этапе систематизации и обобщения полученных данных важно
помочь обучающимся научиться регистрировать собранный материал. Так,
примеры из художественного произведения (цитаты с указанием ссылок на
авторов и страницы) полезно фиксировать на отдельных листах-карточках,
которые потом легче систематизировать.
Например, при выполнении исследовательской работы «Роль имён
прилагательных, обозначающих цвет, в произведениях Ф.М. Достоевского»
можно выделить множество таких прилагательных. Параллельно с этой работой
полезно осуществлять их группировку и классификацию, которые дают
возможность наиболее верным способом подойти к кругу рассматриваемых
вопросов по теме исследования. Кроме того, это облегчает необходимый поиск
и помогает устанавливать ранее не замеченные связи и зависимости в объектах
исследования. Классификацию желательно проводить в течение всего процесса
изучения рассматриваемого материала. В результате наблюдений учащимися
осуществляется описание исследовательской работы, которое может быть
полным и неполным, но всегда предполагает определённую систематизацию
материала. Он может быть представлен наглядно с использованием таблиц,
диаграмм, графиков, схем, которые оформляются как приложение.
 На заключительном этапе учебного исследования продуктом
исследовательской деятельности чаще всего становится систематизированный
материал-сообщение, научный доклад, презентация итогов исследовательской
работой и др. Безусловно, здесь важна консультативная помощь учителя,
координация работы школьника-исследователя, рекомендации по правильному
оформлению исследовательской работы.
Обобщая вышеизложенное, обозначим базовые инструментальные
умения обучающихся, необходимые в исследовательском поиске. Традиционно
их представляют следующим набором умений: видеть проблемы, задавать
53
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

вопросы, выдвигать гипотезы, давать определения понятиям, квалифици-


ровать, наблюдать, проводить эксперимент, структурировать полученный в
ходе исследования материал, делать выводы и умозаключения, доказывать и
защищать свои идеи. Системное внимание к развитию этих умений и
компетенций полноценно способствует становлению самосознания учащегося,
проявлению субъектно-личностного начала школьника-исследователя,
выражению позиции заинтересованного и ответственного участия в познава-
тельно-исследовательской работе на уроке.
Важная составляющая исследовательской работы на уроках литературы –
развитие речи учащихся. Она выражается в возможности саморазвития,
самообразования, самораскрытия личности школьника, способного свободно,
логично, ярко и выразительно излагать свои мысли устно и письменно в
высказываниях любого типа и стиля речи. Это кропотливая, большая, важная
работа системно должна прослеживаться на уроках учителя-филолога с
учащимися с 5 по 11 класс.
Известно, что в основе исследовательской деятельности лежит проблема,
и учителю важно научить школьника не только с его помощью, но и самому
видеть проблему. Этому способствует проведение таких диалоговых форм
обучения, как деловая игра, учебная дискуссия, обсуждение проблемных
вопросов в формате круглого стола и мозгового штурма и др.
В этой связи можно говорить об использовании элементов
исследовательской деятельности, организованных посредством как
традиционных форм обучения (сочинение, реферат, доклад, анализ текста), так
и нетрадиционных (лаборатория, конференция, урок-диалог, урок-погружение в
проблему и др.).
Целесообразны в использовании проблемно-диалоговые технологии,
когда к активному взаимодействию логично подводит ряд проблемных
вопросов, требующих рассуждения, а через них – и рождение гипотез
(например, что вы предполагаете, исходя из анализа конкретного вопроса,
явления? В чём состоит ваше предположение? Как его можно проверить? Что
для этого нужно сделать? Каким вы видите план действий? Каково ваше
мнение?).
Учащимся 5-6 классов можно предложить мини-исследование «Путеше-
ствие в Книгоград», предполагающее аналитическую работу, например, в таких
группах:
1 группа – сообщение по теме «Из истории книги»;
2 группа – сбор материала по теме «Путеводитель по книжным страницам»;
3 группа – устный рассказ « Книга с моей «золотой» полки»;
4 группа – сообщение «Литературные места на карте моего города»;
5 группа – сочинение-рассуждение « В чём смысл высказывания Ф.В.
Гладкова «Книга делает человека крылатым»?»
После подведения итогов работы групп, считаем полезным провести
экскурсию по школьной библиотеке, познакомить детей с выставкой книг
писателей-земляков, провести викторину по определённым книгам или
54
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

произведениям конкретного автора, подготовить тематические презентации. На


заключительном этапе – рефлексии интересно предложить учащимся записать
на специальном плакате на доске под названием «Золотая» полка моего класса»
любимые книги класса, а полученные данные положить в основу исследо-
вательской работы «Читательское досье нашего класса».
В старших классах побуждающим к проблемному диалогу является
приём предъявления противоречивых фактов, а также различного учебного
материала с определенной долей противоречивости. Согласимся, что «задача
учителя – находить, конструировать полезные для познавательного процесса
противоречия, вовлекать школьников в их обсуждения и побуждать к их
разрешению» [1, с.118]. Например, проблема авторства романа М.А. Шолохова
«Тихий Дон», факты биографии Сергея Есенина, Владимира Маяковского (в 11
классе) и др.
Представляют познавательный и образовательный интерес такие уроки
литературы, которые посредством проблемно-диалоговых форм обучения
позволяют учащимся высказать и защитить разные мнения и позиции,
посредством обсуждения и дискуссии прийти к практическому освоению
учебного материала.
Поэтому в старших классах наряду с проблемной ситуацией возможно
использование и ситуации неопределенности. Как считает Е.Э. Кригер,
понятия «проблемная ситуация» и «ситуация неопределенности» являются
синонимичными, но не тождественными понятиями. «Проблемная ситуация так
же, как и ситуация неопределенности, появляется в структуре
целенаправленной деятельности как ситуация препятствия на пути к
достижению цели и возникает тогда, когда невозможно решить некоторую
задачу известными способами и средствами. При этом в проблемной ситуации
в качестве препятствия выступает недостаток информации для решения
образовательной задачи. В то время как в ситуации неопределенности
препятствиями выступают не только недостаток, но и противоречивость,
нечеткость и в том числе избыточность информации» [2].
Если говорить о практическом значении применения конкретных
приёмов исследовательской деятельности, позволяющих активизировать
мыслительную деятельность учащихся, то к их числу относим следующие
варианты: «Стилистическое исследование текста», «Интерпретация сюжетной
линии», «Разгадываем тайну слова», «Ищем литературные ассоциации» и др.
В заключение отметим, что грамотно организованная исследовательская
деятельность обучающихся на уроках литературы способствует осознанию ими
глубины понимания учебного материала, привлекает учащихся к чтению
художественной литературы и развитию речи обучающихся, обогащает их
словарь и развивает творческие способности.
Вместе с тем, в общепедагогическом смысле исследование даёт
возможность обучающемуся приблизиться к самостоятельным поискам и
открытиям, выявляет и развивает его активную позицию субъекта процесса
обучения, раскрывает личный и творческий потенциал, «…особенно ценно то,
55
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

что человек способен испытывать и испытывает истинное удовольствие не


только от результатов творчества, но и от самого процесса творческого,
исследовательского поиска» [6, с. 21]. Поэтому на всех этапах работы главный
из ожидаемых нами результатов – это самореализация школьника в учении,
когда личный результат осознаётся ребёнком как собственное достижение,
мотивирующее его к дальнейшему движению по выбранному направлению.
Список литературы
1. Гликман И.З. Спецкурс по педагогическому стимулированию:
Учебнометодическое пособие для руководителей школ и студентов педагоги-
ческих вузов. – М.: Школьные технологии, 2008. – 192 с.
2. Кригер Е.Э. Ситуации неопределенности и проблемные ситуации:
общее и особенное [Электронный ресурс] / Е.Э. Кригер // Современные
проблемы науки и образования. – 2014. – № 2. – С.581. – URL:
https://elibrary.ru/download/elibrary_21471580_67977273.pdf (дата обращения:
18.12.2019).
3. Леонтович А.В. Исследовательская деятельность учащихся / А.В.
Леонтович // Исследовательская работа школьников. – 2005. – № 3. – С. 31-38.
4. Никитина Е.А. Условия самореализации школьника в аспекте изуче-
ния механизма её осуществления // Антропопраксис. Ежегодник гуманитарных
исследований. Том 1. – Ижевск: ERGO. – 2009. – С. 84-95.
5. Никитина Е.А. Будущему учителю о вариативных моделях взаимо-
действия в системе «учитель – самореализующийся ученик»: Учеб. пособие. –
Саратов: Изд-во «Научная книга», 2010. – 64 с.
6. Савенков А. И. Педагогика. Исследовательский подход. В 2 ч. Ч.1 :
учебник и практикум для академического бакалавриата / А.И. Савенков. – 2-е
изд., испр. и доп. – М.: Издательство Юрайт, 2018. – 232 с.

© Г.А. Ларина, 2019

56
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

МЕТАФОРА КАК ОДИН ИЗ СПОСОБОВ РАЗВИТИЯ


ПЕРЕНОСНЫХ ЗНАЧЕНИЙ СЛОВ

Кудина Ирина Георгиевна


ГУО «Боровлянская гимназия»

Аннотация: При многозначности одно из значений слова является


прямым, а все остальные — переносными. Прямое значение слова — это его
основное лексическое значение. Оно непосредственно направлено на предмет
(сразу вызывает представление о предмете, явлении) и в наименьшей степени
зависит от контекста. Слова, обозначая предметы, действия, признаки,
количество, чаще всего выступают в прямом значении. Переносное значение
слова — это его вторичное значение которое возникло на основе прямого.
Например: Игрушка, -и, ж. 1. Вещь, служащая для игры. Детские игрушки. 2.
перен. Тот, кто слепо действует по чужой воле, послушное орудие чужой воли
(неодобр.). Быть игрушкой в чьих-нибудь руках. Сущность многозначности
заключается в том, что какое-то название предмета, явления переходит,
переносится также на другой предмет, другое явление, и тогда одно слово
употребляется в качестве названия одновременно нескольких предметов,
явлений. В зависимости от того, на основании какого признака совершается
перенос названия» различаются три основных вида переносного значения: 1)
метафора; 2) метонимия; 3) синекдоха.
Ключевые слова: полисемантизм, метафора, семантический процесс,
классификация метафор, языковая метафора, художественная метафора.

METAPHOR AS ONE OF THE WAYS OF DEVELOPMENT OF


FIGURATIVE MEANINGS OF WORDS

Kudina Iryna Georgievna

Abstract: in polysemy, one of the meanings of a word is direct, and all the
others are figurative. The direct meaning of a word is its main lexical meaning. It is
directly directed at the object (immediately evokes the idea of the object, the
phenomenon) and is least dependent on the context. Words, denoting objects, actions,
signs, quantity, often appear in the direct meaning. The figurative meaning of a word
is its secondary meaning that arose from the direct one. For example: Toy,- and, W.
1. The thing that serves for the game. Children's toy. 2. Peren. The one who blindly
acts on someone else's will, an obedient tool of someone else's will (disapproval.). To
be a toy in someone's hands. The essence of polysemy consists in the fact that the
name of an object, a phenomenon passes, is also transferred to another object, another
phenomenon, and then one word is used as the name of several objects, phenomena at
the same time. Depending on the basis of which attribute the transfer of the name is
made" there are three main types of figurative meaning: 1) metaphor; 2) metonymy;
3) synecdoche.
57
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Key words: polysemantic, metaphor, semantic process, classification of


metaphor, linguistic metaphor, an artistic metaphor.

При многозначности одно из значений слова является прямым, а все


остальные — переносными. Прямое значение слова — это его основное
лексическое значение. Оно непосредственно направлено на предмет (сразу
вызывает представление о предмете, явлении) и в наименьшей степени зависит
от контекста. Слова, обозначая предметы, действия, признаки, количество,
чаще всего выступают в прямом значении. Переносное значение слова — это
его вторичное значение которое возникло на основе прямого. Например:
Игрушка, -и, ж. 1. Вещь, служащая для игры. Детские игрушки. 2. перен. Тот,
кто слепо действует по чужой воле, послушное орудие чужой воли (неодобр.).
Быть игрушкой в чьих-нибудь руках. Сущность многозначности заключается в
том, что какое-то название предмета, явления переходит, переносится также на
другой предмет, другое явление, и тогда одно слово употребляется в качестве
названия одновременно нескольких предметов, явлений. В зависимости от того,
на основании какого признака совершается перенос названия» различаются три
основных вида переносного значения: 1) метафора; 2) метонимия; 3) синекдоха.
Метафора (от греч. metaphora — перенос) — это перенос названия с
одного предмета на другой на основании какого-либо сходства их
признаков. Сходство предметов, получающих одно и то же название, может
проявляться по-разному: они могут быть похожи по форме (кольцо1 на руке -
кольцо2 дыма); по цвету (золотой1 медальон - золотые2 кудри); по функции
(камин1 - 'комнатная печь' и камин2 - 'электрический прибор для обогревания
помещения'). Сходство в расположении двух предметов по отношению к чему-
либо (хвост1 животного - хвост2 кометы), в их оценке (ясный1 день -
ясный2 стиль), в производимом ими впечатлении (черное1 покрывало -
черные2 мысли) также нередко служит основанием для наименования одним
словом разных явлений. Возможны сближения и по другим
признакам: зеленая1 клубника - зеленая2молодежь (объединяющий признак -
'незрелость'); быстрый1 бег - быстрый2 ум (общий признак - 'интенсив-
ность'); тянутся1 горы - тянутся2 дни (ассоциативная связь - 'протяженность
во времени и пространстве') [1, с. 44].
Метафоры, расширяющие полисемантизм слов, принципиально
отличаются от поэтических, индивидуально-авторских метафор. Первые носят
языковой характер, они частотны, воспроизводимы, анонимны. Языковые
метафоры, послужившие источником возникновения у слова нового значения, в
большинстве своем необразны, поэтому их называют "сухими",
"мертвыми": колено трубы, нос лодки, хвост поезда. Но могут быть и такие
переносы значения, при которых отчасти сохраняется образность: цветущая
девушка, стальная воля. Однако выразительность подобных метафор
значительно уступает экспрессии индивидуальных поэтических образов; ср.
языковые метафоры: искра чувства, буря страстей и поэтические образы С.
Есенина: чувственная вьюга; буйство глаз и половодье чувств; пожар голубой.
58
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Сухие метафоры, порождающие новые значения слов, употребляются в


любом стиле речи (научном: глазное яблоко, корень слова; официально-
деловом: торговая точка, тревожный сигнал); языковые образные метафоры
тяготеют к экспрессивной речи, их употребление в официально-деловом стиле
исключено; индивидуально-авторские метафоры - достояние художественной
речи, их создают мастера слова.
Появление новых значений приводит к расширению семантического
объема слов, а следовательно, и к увеличению их выразительных возмож-
ностей, способствует развитию лексико-семантической системы языка в целом.
Однако для русского языка характерно и сужение семантической структуры
слова. Некоторые значения слов архаизуются, выходят из употребления.
Например, слово натура имеет следующие значения: 1. 'Природа' [Натура
призывает меня в свои объятия (Карамз.)]. 2. 'Характер человека, темперамент'
(пылкая натура). 3. 'То, что существует в действительности, настоящая, есте-
ственная обстановка, условия и т. п. в отличие от изображенного' (рисовать с
натуры). 4. 'Тот, кто позирует перед художником' - спец. (рисовать натуру). 5.
'Товары, продукты как платежное средство взамен денег' (расплачиваться
натурой). Первое значение, с которым слово натура было заимствовано из
французского языка в конце XVIII в., в современном русском языке устарело (в
словарях к нему дается помета: стар.). Остальные значения развились на этой
основе и в наши дни активно функционируют. Таким образом, расширение
семантического объема слова определяет развитие многозначности и
преобладает над процессом утраты словом его отдельных значений [2, с. 38].
В метафоре можно выделить 4 «элемента»:
1. Категория или контекст.
2. Объект внутри конкретной категории.
3. Процесс, каким этот объект осуществляет функцию.
4. Приложения этого процесса к реальным ситуациям, или пересечения с
ними [1, с. 66].
В лексикологии — смысловая связь между значениями одного полисема-
нтического слова, основанная на наличии сходства (структурного, внешнего,
функционального).
Метафора часто становится эстетической самоцелью и вытесняет
первоначальное исходное значение слова. У Шекспира, например, часто важен
не исходный житейский смысл высказывания, а его неожиданное метафо-
рическое значение — новый смысл. Это приводило в недоумение Льва
Толстого, воспитанного на принципах аристотелевского реализма. Проще
говоря, метафора не только отражает жизнь, но и творит её. Например, Нос
майора Ковалёва в генеральском мундире у Гоголя — это не только
олицетворение, гипербола или сравнение, но и новый смысл, которого раньше
не было. Футуристы стремились не к правдоподобию метафоры, а к её
максимальному удалению от изначального смысла. Например, «облако в
штанах». Исследователи отмечают сравнительно редкое употребление
метафоры в советской художественной литературе, хотя об её «изгнании»
59
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

говорить не приходится (см., например: «Вот мы и разошлись. Топот смолк, и в


поле пусто» (А. Гайдар, «Судьба барабанщика»). В 1970-е годы появилась
группа поэтов, начертавших на своём знамени «метафора в квадрате» или
«метаметафора» (термин Константина Кедрова). Отличительной чертой
метафоры является её постоянное участие в развитии языка, речи и культуры в
целом. Это связано с формированием метафоры под воздействием современных
источников знаний и информации, использованием метафоры в определении
объектов технических достижений человечества.
В современной теории метафоры принято различать диафору (резкую,
контрастную метафору) и эпифору (привычную, стертую метафору) [1,с. 23].
Резкая метафора представляет собой метафору, сводящую далеко
стоящие друг от друга понятия. Модель: начинка высказывания.
Стёртая метафора есть общепринятая метафора, фигуральный характер
которой уже не ощущается. Модель: ножка стула.
Таким образом, по справедливому мнению Г. Пауля, из совокупности
метафор, ставших в языке узуальными, можно видеть, какие интересы
преобладали в народе в ту или иную эпоху, какие идеалы были заложены в
основу культуры на том или ином этапе ее развития [3, с. 56].
Метафора – есть творчество, творчество – это метафора. Ибо все, что
подтекстно – метафорично, все, что лишено подтекста – банально, а значит – не
творчество. Слова, которые не просто называют, но «озвучивают» мысли,
нуждающиеся в объемной номинации, проходят через некую внутреннюю
диффузию, активизируя свой семантический потенциал и – как результат –
«взрываются» новым смыслом. Этот процесс всегда можно проследить на
страницах большой или просто «качественной» литературы. Изменения в
семантическом русле слова могут быть естественны, элегантны или крайне
искусственны, поскольку являются своего рода заложниками вкуса и
мастерства автора. Как и произведение искусства, «штучное слово» может уйти
в массы и раствориться в них. Удобное и емкое, слово-метафора снашивается
до штампа и активно живет в языке, сместившись из сферы эстетики в
будничность. Но это не падение вниз, а гарантия жизни – оно понятно,
необходимо, оно под рукой, в отличие от менее удачных творений, которые
язык, возможно, счел излишне напряженными и усложненными. Став фактом
языка, слово-метафора получает законное право на активную жизнь в языке.
Эта узаконенность фиксируется в словарях соответствующими пометами (типа
перен., разг., и т. п.). Получив от языка статус узуальной, метафора, в свою
очередь, обеспечивает языку развитие и, в принципе, бесконечное расширение.
И если метафора – это некий символ, то «всякий язык представляет собой
алфавит символов, употребление которых предполагает некоторое общее с
собеседником прошлое» [4, с.16]. Иначе говоря, мы снова убеждаемся, что в
основе понимания метафоры – человек, именно он выступает «в любом случае
сотворения метафоры «мерой всех вещей»…, умудренный делами и
наделенный страстями… Говорить о том, что набор стереотипов, известный

60
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

реципиенту, - это и есть гарантия прочтения метафоры, это почти банальность»


[5, с.19].
Двоякая сущность метафоры – быть средством языка и поэтической
фигурой – была отмечена еще Цицероном: «Подобно тому, как одежда, сперва
изобретенная для защиты от холода, впоследствии стала применяться также и
для украшения тела и как знак отличия, так и метафорические выражения,
введенные из-за недостатка слов стали во множестве применяться ради
услаждения» [2, с. 156].
В настоящее время существование двух типов метафор – языковой и
художественной – признано бесспорным. Существует целый ряд терминов,
используемых для обозначения художественной метафорической номинации
(художественная, поэтическая, тропеическая, индивидуальная, индивидуально-
авторская, творческая, речевая, окказиональная, метафора стиля и т.д). Однако
традиционный термин художественная метафора представляется наиболее
универсальным, так как включает в себя все характеристики, отраженные в
других терминах (индивидуальный и творческий характер, окказиональность
как неповторимость, принадлежность к определенному типу тропов).
Возникая как результат целенаправленных и сознательных эстетических
поисков, художественная метафорическая номинация исследуется в поэтике
как одна из основных эстетических категорий.
В чем основное различие языковой и художественной метафоры?
Поскольку художественная речь является «исключительной предназначенности
и обособленной от норм живого языка», имеющей помимо реального и
логического содержания, эстетический объект – «семантические обертоны
смысла», которые могут быть восприняты и исследованы только в пределах
художественного произведения в целом, то и художественная метафора
многомерна, отличается новизной, оригинальностью, производимостью; она
переводит предмет за пределы стандарта восприятия [6, с. 4].
Н.Д. Арутюнова отмечает следующие характерные черты худо-
жественной метафоры: 1) слияние в ней образа и смысла; 2) контраст с
тривиальной таксономией объектов; 3) категориальный сдвиг; 4) актуализация
«случайных связей»; 5) несводимость к буквальной перифразе; 6)
синтетичность, диффузность значения; 7) допущение разных интерпретаций; 8)
отсутствие или необязательность мотивации; 9) апелляция к воображению, а не
к знанию; 10) выбор кратчайшего пути к сущности объекта [7, с. 366].
Что касается языковой метафоры, то она представляет собой готовый
элемент лексики: такую метафору не надо каждый раз создавать, она
воспроизводима в речи зачастую без осознания говорящим фигурального
смысла первичных слов.
Проблема соотношения языковой и художественной метафор уходит
корнями в проблематику соотношений общенародного и поэтического языка:
признавая функциональную специфику каждого из этих явлений,
исследователи либо трактуют их в противопоставлении друг другу, либо во
взаимном единстве.
Вопрос о соотношении метафорического строя в языке и художественной
речи в соответствии с вышеизложенным может решаться двояко: либо между
языковой и художественной метафорой нет принципиальных различий, и эти

61
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

типы метафор могут рассматриваться как единый объект, либо различия между
ними следует признать достаточными, чтобы расценивать языковую и
художественную метафоры как самостоятельные объекты исследования.
В пользу первого положения обычно приводятся те аргументы, что
языковая и художественная метафоры сходны по принципам семантических
процессов и между ними нет непреодолимой границы хотя бы потому, что
сферы их применения взаимопроницаем.
Действительно, отдельные образы переходят из художественной лите-
ратуры в общий язык и наоборот, т. е. стираются, превращаются в штамп в
первом случае и восстанавливают первозданную образность во втором.
Образность языковой метафоры обычно осознается только исследо-
вателем: в спонтанной речи (или в художественном тексте, если нет особой
эстетической нагрузки) языковая метафора не обнаруживает образного
элемента без ущерба для смысла высказывания и может быть заменена своим
семантическим эквивалентом (сравним: песня льется – песня звучит).
В художественной метафоре это невозможно: если бы мы попытались
произвести такую замену, легко убедились бы, что этого нельзя сделать, не
уничтожив самого высказывания (сравним, например, несостоятельные, с
нашей точки зрения, попытки «перевести» поэтические метафоры В.
Маяковского на обычный язык: рыло власти – «внимание, забота»; темя
времени – «циферблат, таблица счета»; за тоски хоботом – «гнетом,
давлением»; на спинах рыданий и маршей – «в сопровождении» и под [1, с. 23].
Современные исследования языковых метафорических номинаций
обнаружили различия между языковой и художественной метафорами,
реализующиеся в разных аспектах.
Различия между языковой и художественной метафорами в гносео-
логическом аспекте таковы. Отражая обычные жизненные явления и
«коллективно осознанные способы характеристики явлений» и классифицируя
в соответствии с этим элементы действительности, языковая метафорическая
номинация участвует в одном ряду с другими лексическими единицами в
общем для всего народа членении этой действительности [7, с. 25].
Художественная метафора, напротив, стремится сместить очевидные для
всех отношения, при этом «традиционные классификации рушатся» [8, с. 37].
Трактуя художественную метафору как речевую и противопоставляя ее
языковой метафоре, В.Н. Телия постулирует основные различия между этими
видами метафор следующим образом: в языковой метафоре ассоциативные
связи объективированы, они соответствуют предметно-логическим связям,
отражающим языковой опыт говорящих, при этом коннотации, создающие
метафору, закреплены узусом за смысловыми потенциями данного слова;
коннотации речевой метафоры, напротив, отражают не коллективное, а
индивидуальное видение мира, поэтому «они субъективны и случайны
относительно общего знания» [9, с. 36].
Различия же в логическом аспекте между языковой и художественной
метафорами соотносятся с различиями связей в обычной речи и поэзии.
Существенны различия языковой и художественной метафор с точки
зрения их лексического статуса. Если языковая метафорическая номинация
представляет собой самостоятельную лексическую единицу, относительно

62
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

свободно вступающую в семантические связи и реализуемую в разнообразных


лексических окружениях, то художественная метафорическая номинация не
имеет такой лексической самостоятельности – она всегда связана со «своим»
контекстом.
Глубокие различия между языковой и художественной метафорой
обнаруживаются также на уровне семантической структуры метафорического
значения. Языковая метафора при всей сложности своего устройства все же
поддается структурированию и подведению под типовые схемы.
Что касается устройства лексического значения художественной
метафоры, то в этой области исследования мы разделяем точку зрения,
согласно которой каждая художественная метафора признается уникальной,
несопоставимой по своей семантической структуре с другими худо-
жественными метафорами.
Если в структуре языковой метафорической номинации набор семан-
тических элементов, каким бы многочисленным он ни был, все же исчислим, то
в художественной метафоре он по существу беспределен [10, с. 133].
Признание неповторимости каждой поэтической фигуры как свойства ее
абсолютной уникальности (что делает тропы недоступными генерализации)
приводит Бирвиша к отрицанию самой возможности разработки структуры
поэтических текстов [11, с. 50].
Исследование языковой метафорической номинации при системном
подходе и выявлении типов направления метафорических переносов также
обнаружило принципиальные и глубокие различия между рассматриваемыми
видами метафор, главное из которых заключается в том, что языковую
метафору отличает системный характер и, следовательно, она образуется и
функционирует по законам языковой системы, а художественная метафора в
этом отношении – внесистемна [6, с. 36].
В отличие от языковой, художественная метафора не может быть
представлена анонимно. О единстве авторских и общеязыковых метафор, по-
видимому, можно говорить в том плане, что субстратом (исходным
материалом) в том и другом случае является общий для всех (как для среднего
носителя языка, так и для писателя) язык.
Таким образом, мы исходим из того, что языковая и художественная
метафоры как явления общего языка находятся в сложных и противоречивых
связях и отношениях: общим для них является психолингвистическое и
психологическое свойство перенесения наименования с одного предмета на
другой на основе сходства.
Что касается соотношения языковой и художественной метафор в
лингвистическом плане (по семантическим, номинативным, коммуникативным
и другим свойствам), то здесь между ними обнаруживаются глубокие различия
принципиального характера.
Языковая метафорическая номинация имеет системный характер,
объективна, отражает коллективные предметно-логические связи, выполняет
коммуникативную функцию, «анонимна», воспроизводима.
Художественная метафора внесистемна, субъективна, отражает
индивидуальный взгляд на мир, выполняет эстетическую функцию, сохраняет

63
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

«авторство», обладает максимальной синтагматической обусловленностью,


уникальна, производима.
Р. Хоффман писал: «Метафора может быть применена в качестве орудия
описания и объяснения в любой сфере: в психотерапевтических беседах и в
разговорах между пилотами авиалиний, в ритуальных танцах и в языке
программирования, в художественном воспитании и в квантовой механике.
Метафора, где бы она нам ни встретилась, всегда обогащает понимание
человеческих действий, знаний и языка» [12, с.152].
Английский ученый Э. Ортони определил три основные причины
использования метафоры в повседневной жизни:
 Они помогают нам говорить кратко.
 Они делают нашу речь яркой.
 Они позволяют выражать невыразимое [13, с. 215].
В истории лингвистики существовало несколько трактовок вопроса
классификации метафор. Этой проблеме посвящены работы Н. Д. Арутюновой,
В.Г. Гака, Ю.И. Левина, В.П. Москвина, М.В. Никитина и многих других
авторов. Разные исследователи выделяли их в определенные типы,
разрабатывали различные подходы и критерии, в соответствии с которыми
распределяли затем метафоры по разным классам. Метафора представляет
собой сложный знак, имеющий ряд структурных особенностей и
специфических черт содержательной стороны, а также выполняющий в языке
определенные функции. Но, как заметил В. М. Москвин, «свода параметров, по
которым может производится классификация метафоры, мы до сих пор не
имеем. Поэтому систематизация, а в целом ряде случаев - и выявление таких
параметров, т.е. классификация метафор с лингвистической точки зрения,
представляются действительно неотложными задачами отечественной науки о
языке» [1, с. 56].
Н. Д. Арутюнова, показывая функциональные типы языковой метафоры,
вычленяет:
1) номинативная метафора (перенос названия), состоящая в замене
одного значения другим;
2) образная метафора, рождающая вследствие перехода
идентифицирующего значения в предикатное и служащая развитию
фигуральных значений и синонимических средств языка;
3) когнитивная метафора, возникающая в результате сдвига
сочетаемости предикативных слов и создающая полисемию;
4) генерализующая метафора, стирающая в лексическом значении слова
границы между логическими порядками и стимулирующая возникновение
логической полисемии [1, с. 366].
В типологии В. Г. Гака существуют полный метафорический переносно-
двусторонняя метафора (голова-котелок), односторонняя семасиологическая
метафора (ножка стула), односторонняя ономасиологическая метафора
(волынить); частичный метафорический перенос (зубец вилки) [14, с. 243].
В типологии Ю.И. Левина метафоры вычленяются по способу реализации
компаративного элемента: метафоры-сравнения (колоннада рощи); метафоры-
загадки (клавиши-булыжники); метафоры, приписывающие объекту свойства
другого объекта (ядовитый взгляд, жизнь сгорела) [15, с. 67].

64
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Также лингвисты выделяют такие виды метафоры, как метафора


гиперболическая (гипербола метафорическая). Метафора, основанная на
гиперболическом преувеличении качества или признака (Он-Геркулес по силе;
глаза глубокие, как море); метафора лексическая (метафора стертая, метафора
окаменевшая). Слово (выражение) или значение слова, которое первоначально
возникло путем метафоричного переноса (вечное перо, лист бумаги).
В.П. Москвин предложил, на взгляд исследователей, наиболее полную
классификацию метафор. Им были разработаны структурная, семантическая и
функциональная классификация метафор [5, с. 65].
Наука о языке нуждается в систематизации языковых средств выражения
метафоры.
И.В. Арнольд утверждает, что метафора или сравнение, т.е. частные
случаи выражения образности, возможны на разных уровнях [1, с. 43].
Типология метафор М.В. Никитина строится на том, что сходство
признаков в денотатах, которые служат основанием для переноса имени и
соответствующей метафорической перестройки прямого значения, может быть
разной природы. Если сходство содержится в самих аналогически
сравниваемых вещах, то мы имеем дело с онтологической метафорой: прямой и
структурной.
Подведя итог, мы приходим к выводу о том, что параметры
классификации метафор определяются своеобразием планов содержания и
выражения, зависимостью от контекста и функциональной спецификой мета-
форического знака, а также уровневого соотношения метафор по ярусам языка.
Анализ метафор может производиться не только по какому-либо одному, но и
по комбинациям различного рода параметров.
Список литературы
1. Масленникова, А.А. Особенности грамматической метафоры /
Метафоры языка и метафоры в языке / А.И. Варшавская, А.А. Масленникова,
Е.С. Петрова и др. / Под ред. А.В. Зеленщикова, А.А. Масленниковой. Санкт-
Петербург: СПбГУ, 2006. – 198 с.
2. Розенталь, Д.Э., Голуб И.Б., Теленкова М.А. Современный русский
язык / Д. Э. Розенталь, И. Б. Голуб, М. А. Теленкова. – Москва: Айрис-Пресс,
2002. – 267 с.
3. Пауль, Г. Принципы истории языка / Г. Пауль. – Москва, 1960.- 203 с.
4. Будаев, Э.В. Становление когнитивной теории метафоры / Э. В.
Будаев. Москва, – 2007. – №1. –127 с.
5. Будаев, Э.В. Становление когнитивной теории метафоры /
Лингвокульторология / Э. В. Будаев. Москва, – 2007. – №2. – 199 с.
6. Блэк, М. Метафора . Теория метафоры / Отв. ред. Н.Д. Арутюнова. –
Москва: «Прогресс», 1990. – 225 с.
7. Глазунова, О.И. Логика метафорических преобразований / О. И.
Глазунова. – СПб: Филологический факультет / Государственный университет,
2002. – 322 с.
8. Арутюнова, Н.Д. Язык и мир человека. Языки русской культуры / Н.
Д. Арутюнова. – Москва : 1998. – 421 с.
65
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

9. Маслова, В.А. Лингвокультурология: учеб. пособие для студ. высш.


учеб. заведений. ‒ Москва : Дрофа, 2001. ‒ 208с.
10. Никитин, М.Б. Метафорический потенциал слова и его реализация /
Проблема теории европейских языков / Отв. ред. В.М. Аринштейн, Н.А.
Абиева, Л.Б. Копчук. – Санкт-Петербург : «Тригон», 2001. – 156 с.
11. Рахилина, Е.В. О тенденциях в развитии когнитивной семантики /
Серия литературы и языка / Е. В. Рахилина. - Москва, 2000. – №3. – 127 с.
12. Hoffman R.R. What could reaction-time studies be telling us about
metaphor comprehension? / Metaphor and Symbolic Activity, 1987. – 152 pr.
13. Пастернак, Б. Избранное. Стихотворения и поэмы / Б. Пастернак. –
Москва: Просвещение, 1991. – 248 с.
14. Лакофф, Дж. Метафоры, которыми мы живем / Дж. Лакофф. –
Москва: ЛКИ, 1990. –453 с.
15. Лакофф, Дж. Метафоры, которыми мы живем / Дж. Лакофф. –
Москва: ЛКИ, 2008. – 435 с.

66
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

УДК 801.82

СЕМАНТИЧЕСКОЕ ПОЛЕ «ПСИХИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ»


В РОМАНЕ И.С. ТУРГЕНЕВА «ОТЦЫ И ДЕТИ»

Тыранова Софья Валерьевна


Брянский государственный университет
им. акад. И.Г. Петровского

Аннотация: Семантическое поле – совокупность языковых единиц,


объединенных общим (интегральным) признаком. Единицы разных
семантических полей обязательно связаны системными семантическими
отношениями. Поле «Психическое состояние» включает в себя лексические
единицы, выражающие его в своей семантике. Определение психического
состояния главных героев, частеречная принадлежность выявленных лексем и
роль их употребления – всё это является целью нашей работы.
Ключевые слова: лексические единицы, лексема, способ выражения,
психическое состояния, контекст.

Целью нашей работы является исследование лексической системности в


романе И.С. Тургенева «Отцы и дети» и выявление особенностей языковых
единиц. Предмет исследования - лексика в семантическом поле «Психическое
состояние». В языкознании семантическое поле представлено как
совокупность языковых единиц, объединенных общим интегральным
признаком. Каждое семантическое поле относительно замкнутая и единая
система, единство которой обеспечивается системными отношениями.
В то же время каждое семантическое поле как единица лексической системы
связано с другими полями и проницаемо для их элементов [3]. Идея
пересечения семантическогополя, их открытости и взаимодействия привела к
концепции семантической непрерывности лексики, согласно которой в
лексической системе языка все элементы связаны непосредственно или
опосредованными связями. Ранее, в работах М.М. Покровского (1868/69- 1942)
вопрос о подобном представлении лексики в виде объединения многих частных
систем в лингвистических работах уже рассматривался [5]. Первые попытки
выделить семантическое поле были предприняты у П. Роже при создании
идеографических словарей. Теоретическое осмысление семантического поля
содержалось в работах Й. Трира и Г. Ипсена, где в дальнейшем и получило своё
наименование. Само понятие «семантическое поле» стало актуальным после
выхода в свет работ Й. Трира и Г. Ипсена в 1942 году. С того времени термин
прочно укрепился в лексике и вошёл в работы лингвистов из разных стран.
Речемыслительная деятельность человека формирует языковую картину
мира в его сознании-образ окружающей действительности, в создании которого
большую роль играют универсальные категории сознания и мышления, среди
которых ведущая роль принадлежит психическим состояниям.
67
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

По данным словарной статьи ТСУ в лексеме «Состояние» выделяются


три значения. Для нас наиболее важны два значения- состояние, ‘как поло-
жение, в котором кто-нибудь или что-нибудь находится' и как 'настроение,
расположение духа' [7, с.643]. Под психическими состояниями часто понимают
два рода явлений: с одной стороны, наблюдаемые внешние физиологические
реакции (изменение дыхания, сердечной деятельности, функций органов чувств
и нервной системы и т.д.), а с другой- те внутренние состояния человеческой
психики, которые обычно называют переживаниями.
Как целостный психический процесс психические состояния- ‘неделимое
единство, имеющее внешнее выражение в виде физиологических реакций и
внутренних субъективных переживаний. Познание этого единства очень
сложно’ [8: 3]
Роман «Отцы и дети» в большом количестве содержит слова,
предложения и словосочетания, характеризующие психические состояния как
главных, так и второстепенных персонажей. Наше наблюдение над текстом
«Отцы и дети» охватывает контексты, выражающие исключительно
психическое состояние.
При выявлении основных психических состояний, мы обратились к
классификации отечественного психолога А.В. Петровского. По А.В. Петров-
скому могут быть выделены следующие основные эмоциональные состояния,
каждое их которых имеет свой спектр психологических характеристик и
внешних проявлений: интерес (как эмоция), радость, удивление, страдание,
гнев, отвращение, презрение, страх (ужас), стыд, любовь. Приведенный
перечень основных эмоциональных состояний (общее число эмоций, название
которых фиксируют словари, огромно) не подчинён какой-либо класси-
фикационной схеме [4: 376].
Важно отметить, что каждая из перечисленных эмоций может быть
представлена как градация состояний, возрастающая по степени выраженности:
спокойное удовлетворение, радость, восторг, ликование, экстаз и т.д., или
застенчивость, смущение, стыд, вина и т.д., или неудовольствие, огорчение,
страдание, горе.
В искомых контекстах романа И. С. Тургенева «Отцы и дети»,
выражающих психическое состояние, мы отобрали лишь наиболее яркие и
произвели их анализ:
1. - А что дядя? здоров? – спросил-спросил Аркадий, которому,
несмотря на искреннюю, почти детскую радость, его наполнявшую… [6: 332].
Психическое состояние в этом контексте-радость, наполняющая
главного героя. Автор сравнивает радость героя с радостью детства, когда мы
искренни в выражениях своих чувств, меньше подавляем в себе эмоции.
Данный пример иллюстрирует психическое состояние субъекта через суб-
стантив.
2. - Впрочем, -прибавил Николай Петрович, потирая лоб и брови рукою,
что у него всегда служило признаком внутреннего смущения,- я тебе сейчас
сказал, что ты не найдешь перемен в Марьине…[6: 333].
68
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Психическое состояние, по классификации А. В. Петровского, -смущение,


относится к состояниям градационным. Если учитывать, что от смущения
человек способен испытывать стыд или презрение, то данную лексему в
семантическом поле можно рассматривать как переходную. В данном примере
состояние субъекта также представлено через субстантив.
3. - Полагать надо, что в город. В кабак,- прибавил он презрительно и
слегка наклонился к кучеру, как бы ссылаясь на него. [6: 332].
В приведенном примере наречная модель психического состояния
передает состояние главного героя. Специфика наречных моделей заключается
в том, что они передают безотчетные и непроизвольные чувства, состояние
героя ощутимо словно «изнутри».
4. - А вы говорите с ним и презираете его в то же время. [6: 357].
Глагольные предложения обычно указывают на внешнее обнаружение
состояния. При этом, глагольные предложения отчетливо реализуют
‘валентностный потенциал’ стержневой лексемы, например: Полагать надо,
что в город. В кабак,- прибавил он презрительно и слегка наклонился к кучеру,
как бы ссылаясь на него». [6: 332]. (Ср.: Он презирает его- Он презрительно
прибавил).
5. - Что ж, коли он заслуживает презрения! [6: 357].
Обнаруженная лексема «презрение» выражает состояние героини через
субстантив.
6. - Изобразив на лице своем презрительную насмешку и отпуская
ядовитые замечания, он дерзко поглядывал кругом и, казалось, чувствовал
истинное наслаждение. [6: 368].
Адъективная модель выражает качество. Но, по наблюдением В.В. Гака,
“…качество, ограниченное во времени, переходит в другую семантическую
категорию- состояние” [2: 185]. Роль адъективных конструкций-передача
состояния ‘со стороны’, акцент на его внешние проявления.
Примеры предложений из романа И.С. Тургенева «Отцы и дети»
отчётливо демонстрируют частоту употребления лексемы «презрение». По
нашим подсчетам, роман содержит около 20 предложений различной
структуры, выражающих это психическое состояние. Примечательно, что
данное состояние присуще, в основном, главному герою – Евгению
Васильевичу Базарову. На наш взгляд, это связано с мировосприятием
главного героя. И.С. Тургенев выбирает психическое состояние-презрение в
связи с тем, что оно в полной мере отражает нигилистическое воззрение
Базарова, описывает его отношение к жизни и людям. Важно и то, что
аналогичное психическое состояние по отношению к Евгению Базарову
испытывают некоторые герои романа.
7. Аркадий ощущал на сердце некоторую робость, когда, при первых
звуках мазурки, он усаживался возле своей дамы и, готовясь вступить в
разговор, только проводил рукой по волосам и не находил не единого слова. Но
он робел и волновался недолго, спокойствие Одинцовой сообщалось и ему:

69
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

четверти часа не прошло, как он уже свободно рассказывал о своём отце, о


дяде, о жизни в Петербурге и в деревне. [6: 369].
Психические состояния- робость, спокойствие, выраженные через
субстантив, раскрывают состояния второстепенных персонажей. По частоте
употребления, подобные психические состояния, способ выражения которых-
субстантив, присущи второстепенным героям романа «Отцы и дети»- Аркадию,
Кате, Фенечке и др.
8. В Базарове, к которому Анна Сергеевна очевидно благоволила, хотя
редко с ним соглашалась, стала проявляться небывалая прежде тревога, он
легко раздражался, говорил нехотя, глядел сердито и не мог усидеть на
месте, словно что его подмывало; а Аркадий, который окончательно сам с
собой решил, что влюблен в Одинцову, начал предаваться тихому унынию [6:
378].
Данный фрагмент из романа иллюстрирует, какие психические состояния
в какой форме выражения присуще главному герою. Субстантивы- уныние,
тревога, выражение состояния посредством глагольной лексики- раздражался,
наречной лексики- сердито, адъективной- влюблен. Для передачи гаммы
состояний автор прибегает в различным формам выражения. Описывая
психическое состояние Е.В. Базарова, мы видим, что ему чужда статика в
восприятие окружающего мира, пусть он и утверждает, что эмоциональное
состояние его статично.
Анализ приведенных лексем позволяет предположить, что исследуемое
семантическое поле «Психическое состояние» в романе И.С. Тургенева
обширно и разнообразно. Лексема ‘презрение’ по частоте употребления
занимает главенствующую позицию и способы выражения её различны. Такое
употребление неслучайно. На наш взгляд, лексема ‘презрение’ раскрывает не
только мировосприятие главного героя – Евгения Базарова, но и является
причиной его гибели. Психическое состояние человека всегда отражается на
самочувствии и окружении. Любой негатив имеет свои последствия, а нигилизм
вперемешку с презрением, даже если местами он напускной, не позволяет в
полной мере жить и наслаждаться жизнью. Совокупность всех этих факторов
приводят к трагическому концу. На основании чего, мы считаем, что позиция
автора по отношению к главным и второстепенным персонажам находит своё
отражение через семантическое поле «Психическое состояние» в романе «Отцы
и дети».
Список литературы
1. Башарина А.К. Понятие семантическое поле// Вестник ЯГУ, 2007, том
4, №1. URL: https://cyberleninka.ru/article/v/ponyatie-semanticheskoe-pole (дата
обращения: 18.11.2019).
2. Гак В.Г. Языковые преобразования.М.: Языки русской культуры,
1998. 768с.
3. Караулов Ю. Н. Общая и русская идеография. М., 1976;

70
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

4. Петровский А.В. Общая психология: Учеб. для студентов пед. ин-тов /


Под ред. А.В. Петровского. 2-е изд., доп. и перераб. М., 1976. 479 с.
5. Покровский М.М. Семасиологические исследования в области
древних языков. / Покровский М.М. – М.: Книга по Требованию, 2011. – 143 с
6. Тургенев И.С. Сочинения: В 2-х т. М.: Худож. лит., 1980. Т. 1.
Повести и романы 1856-1862. 1980. 446 с.
7. Ушаков Д.Н. Толковый словарь современного русского языка, – М.:
“Аделант”,2014. –800с.
8. Шингаров Г.Х. Эмоции и чувства как форма отражения
действительности. M.: Наука, 1971. С.3-73.

71
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

СЕКЦИЯ МИРОВАЯ ЛИТЕРАТУРА


ЛИТЕРАТУРА ОТДЕЛЬНЫХ СТРАН И НАРОДОВ

УДК 821.111(73)

ВОЗДЕЙСТВИЕ ИНТЕРАКТИВНОСТИ НА ЛИТЕРАТУРНЫЕ


КОМПОНЕНТЫ КИБЕРТЕКСТОВ США

Конникова Виктория Николаевна


Белорусский государственный университет

Аннотация: в данной статье рассматриваются типы интерактивности,


обнаруживаемые в разных разновидностях кибертекстов; определяются
собственно литературные элементы кибертекстов, а также то, как
интерактивность взаимодействует с ними; даются и анализируются примеры
такого взаимодействия.
Ключевые слова: кибертекст; эргодическая литература; интерактив-
ность; типы интерактивности; собственно литературные элементы кибертекста.

INFLUENCE OF INTERACTIVITY ON THE LITERARY COMPONENTS IN


CYBERTEXTS OF THE USA

Konnikova Viktoria Nikolayevna

Abstract: in this article, the types of interactivity found in different variations


of cybertexts are reviewed; the specifically literary components of cybertexts are
defined, as well as the ways the interactivity influences them; the examples of such
influence are given and analysed.
Key words: cybertext; ergodic literature; interactivity; types of interactivity;
specifically literary components of cybertexts.

Понятие кибертекста впервые ввёл Эспен Аарсет в книге «Кибертекст:


перспективы эргодической литературы». Корень «кибер» в кибертексте был им
заимствован из понятия «кибернетика» в оригинальном значении, как его
использовал его создатель, Норберт Винер, к труду которого «Кибернетика»
подзаголовком был «Управление и связь в животном и машине», не
ограничивающий кибернетику к бытию исключительно наукой о компьютерах
и машинах. Понятие кибертекста, таким образом, относится не только к
способу представления текста, но и к способу взаимодействия читателя (поль-
зователя) с ним: читатель-пользователь является центральной фигурой
литературного обмена, и интегрируется в текст в намного высшей степени, чем
с любым другим способом представления текста. Таким образом, Аарсет
определяет кибертекст как разновидность эргодической литературы. «В
эргодической литературе нетривиальное усилие необходимо, чтобы читатель
72
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

продвигался по тексту» [1, с. 1], – где под «нетривиальным усилием»


понимается нечто за пределами перелистывания страниц книги.
К кибертекстам Аарсет относит гипертексты и компьютерные игры,
разработанные как для одного, так и множества пользователей. Во всех видах
кибертекста то, что получает читатель-пользователь по итогу взаимодействия с
ними, зависит от его выбора, будь то переход по различным гипертекстовым
ссылкам, определённая модель поведения или роль в игре, или взаимодействие
с тем или иным персонажем. Этот выбор – основной способ проявления
интерактивности кибертекста, то есть возможности пользователя взаимо-
действовать и воздействовать на него.
Мари-Лор Райан предложила четыре типа интерактивности по критериям
положения игрока относительно мира игры (external, «внешний», или internal,
«внутренний») и степени его влияния на этот мир (exploratory,
«исследовательский», или ontological, «онтологический») [2].
«Внешний исследовательский» тип интерактивности, например, основан
на возможности свободного перемещения пользователя по некоей базе данных,
при этом его действия не влияют на виртуальный мир. Согласно Райан, этот
конкретный вид интерактивности не способен породить нарратив, поскольку
уже после нескольких переходов действия игрока станут случайны, что влечёт
невозможность автора «предвидеть связное развитие повествования». По её
убеждению, данный вид интерактивности присущ гипертекстам.
«Внутренний исследовательский» тип отличается тем, что пользователь
управляет определённым персонажем, но также не влияет на мир вокруг. Он
может «перемещаться по вымышленному миру, поднимать и осматривать
различные предметы, рассматривать действие с разных точек зрения, рас-
следовать дело, пытаться восстановить события, произошедшее давно тому
назад». В играх, основанных на данном типе интерактивности, почти всегда
есть два нарративных уровня: уровень игрока, перемещающегося по миру и
исследующего его, и уровень не зависящих от него происшествий, которые
игрок наблюдает или восстанавливает.
«Внешний онтологический» вид интерактивности даёт игроку роль
всемогущего божества определённой системы, находящегося вне её времени и
пространства. В качестве примеров Райан называет игры-симуляторы. Она
отмечает, что внешнее положение игрока по отношению к миру игры ведёт к
тому, что каждый конкретный выбор менее интересен для него, чем «полная
картина их взаимосвязей». Игрок здесь, по большому счёту, сам создаёт свой
нарратив, состоящий из серии трансформаций предоставленной ему среды.
«Внутренний онтологический» тип представлен в играх, где игрок
действует как персонаж, который сам определяет свою судьбу в рамках
времени и пространства игры. Для таких игр характерно постоянное
взаимодействие игрока с окружением, которое «порождает новую жизнь и,
соответственно, новую историю с каждым запуском системы». Таким образом,
в подобных играх игрок оказывает значительное влияние на окружающий его
мир, но в то же время из-за природы взаимодействия с ним, в случае ситуации
73
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

выбора, более заинтересован в результатах конкретных вариантов и их


соответствию определённой выбранной цели.
Что же можно считать собственно литературными компонентами в кибер-
текстах, если они сами по себе являются разновидностью эргодической
литературы? Термин в данном контексте относится к элементам кибертекстов,
а в особенности компьютерных игр, которые или соотносятся с элементами
привычной литературы (сюжет, диалог), или являются текстовой литературной
вставкой, на которую читатель-пользователь оказывает ограниченное влияние
(«журнал», «глоссарий», «внутриигровые книги», в порядке убывания степени
воздействия игрока на текст).
Сюжет и диалог являются элементами, которые особенно сильно зависят
от выборов, которые делает читатель-пользователь, причём о существовании
некоторых возможных вариантов он может даже не знать.
Диалоги обычно не являются элементом, присущим гипертекстам, однако
широко представлены в одно- и многопользовательских играх. В случаях, когда
диалоги являются интерактивными (персонаж игрока взаимодействует с
другими персонажами), читатель-пользователь такого кибертекста совершает
постоянный выбор собственных реплик, влияя на реплики собеседника.
Несмотря на то, что, по сути, диалоги с неигровыми персонажами были
прописаны заранее и проходят по системе реакций персонажей на варианты-
стимулы, выбранные игроком, во многих случаях игрок может не подозревать о
том, как тот или иной персонаж может отреагировать на ту или иную реплику.
Очень хорошим примером множества возможных вариантов развития диалога
являются компьютерные игры серии Fallout (серия существует и активно
развивается с 1997 по настоящее время), где ответ на реплики и сам их набор
могут значительно разниться в зависимости не только от предыдущих реплик
игрока, но и от характеристик, которые он выбрал для собственного персонажа.
Например, игрок может пройти всю игру персонажем со средними
показателями интеллекта и удачи, и не совершить то или иное действие, и не
представлять, как даже теоретически может выглядеть прохождение игры
персонажем с низким уровнем интеллекта; удачливым персонажем; в случае
совершения этого действия.
Например, в относительно недавней (2015) игре серии, Fallout 4, в
нескольких случаях игроку предоставляется возможность изменить свои
намерения в диалоге, сначала сказав, что он собирается помиловать персонажа,
но потом или пригрозить расправой, или всерьёз решить напасть на
собеседника, вызывая у того шокированную реакцию. Игрок, изначально
настроенный враждебно, или укрепившийся в намерении помиловать
персонажа, может не знать о том, что подобная ответная реакция возможна.
Интерактивные диалоги, однако, присущи только «внутренним» типам
интерактивности, где игрок управляет собственным персонажем. В
кибертекстах со «внешним» видом интерактивности читатель-пользователь не
имеет аватара, позволяющего взаимодействовать с персонажами внутри
кибертекста, а потому может стать лишь наблюдателем того, как диалог
74
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

происходит. В случаях с гипертекстами диалог появляется исключительно в


случаях, когда в процессе взаимодействия с текстом на странице читатель-
пользователь находит его.
Сюжет в кибертексте проявляется несколькими образами. Гипертекст
может не иметь сюжета в содержании своих фрагментов, но они обретают
сюжет через опыт читателя-пользователя, который в переходах по ссылкам
находит собственный сюжет происходящего исходя из собственного
восприятия этого опыта, а потому сюжет целиком зависит от его выбора того,
по какой ссылке перейти далее. Наиболее ярким примером является переход по
страницам Википедии, когда пользователь переходит от одной статьи к другой,
и они образуют своего рода персональный сюжет поиска знания для этого
пользователя, причём часто пользователь не представляет себе, где он может
оказаться в конце подобного поиска.
В играх, особенно многопользовательских, сюжет может не иметь
видимого начала или конца, или быть заключён в циклы. Во
многопользовательских играх обычно есть определённый набор
повторяющихся событий, которые определяют сюжет. Например, во многих
многопользовательских играх регулярно проходят битвы между имеющимися в
них объединениями (альянсами, гильдиями и т.д.), по результатам которых
определяется главенствующее, а возглавляющий его игрок становится
правителем на время до начала следующего цикла. Игрок выбирает свою
сторону (причём во многих играх её можно поменять позже), стиль игры, класс
и вооружение, и часто от снаряжения и правильного распределения ролей в
команде зависит успех схватки. В однопользовательских играх чаще есть
определённая точка начала, но сюжет может не иметь конечной точки. Игрок
создаёт, выбирает или управляет данным ему персонажем, выбирает пути
решения предстающих перед ним проблем, в играх с ещё большей свободой
выбора – сам решает, куда пойти и что делать. Однако предусмотренные
авторами нарративы и сюжетные костяки существуют наряду с сюжетами,
порождёнными в сознании игрока в процессе взаимодействия с игрой.
Для иллюстрации данного явления можно вернуться, например, к серии
Fallout, на этот раз Fallout New Vegas (2010). Многие игроки питают
искреннюю симпатию к данной части серии, поскольку она остаётся игрой, в
которой влияние сделанного игроком выбора особенно ощутимо, и в ней нет
полюса «абсолютного добра», к которому разработчики подталкивают игрока.
Скорее, игроку предлагается оценить цели и мотивацию разных сторон и
решить, исходя из собственных представлений и моральных принципов, кому
предложить и каким образом: например, выбирает ли игрок действовать по
принципу «меньшего зла», пытаться помочь всем и каждому, делать то, за что
ему заплатят, или вовсе желает посеять хаос. Однако часто, особенно в случаях,
когда игрок желает узнать, что случится, если набор его выборов будет иным,
он строит новый нарратив в своём сознании, отделяющий его от персонажа.
Этот иной персонаж становится главным действующим лицом совершенно
иного повествования чем сам игрок, обладает иными качествами, чем игрок
75
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

наделил бы собственное точное воплощение, и игрок в своём сознании создаёт


личный сюжет этого персонажа: что подталкивает его к совершению иных
поступков, как началась и как может закончиться его история, каковы могут
быть его взаимоотношения с его напарниками. Необходимо отметить, что
создание подобной личной связи с персонажем особенно характерно для
ролевых игр, к поджанру которых относится и Fallout New Vegas. В подобных
играх широкое распространение интерактивности и большое количество
возможных выборов приводят к тому, что, с одной стороны, игрок может
создать персонажа, максимально отдалённого во многих чертах от него самого,
однако при этом между игроком и персонажем, соавтором которого он стал в
процессе прохождения игры, образуется ощущение связи намного крепче той,
которую читатель может испытывать по отношению к персонажу книги.
Говоря об элементах, на которые пользователь (игрок, поскольку
выделить их представляется возможным в одно- и многопользовательских
играх, но не в гипертекстах) оказывает ограниченное влияние, можно выделить
«журнал», «глоссарий» и «внутриигровые книги». «Журнал», как и в
повседневном обиходе, служит для записей, и сильнее всего зависит от выбора,
сделанного игроком, поскольку записи в нём отражают имеющиеся задания и
процесс их выполнения. Однако нельзя полностью включить «журнал» в число
элементов, на которые игрок оказывает непосредственное влияние: по
отношению к записям в нём игрок выступает исключительно читателем. Это
продемонстрировать можно, указав, что во многих играх независимо от пути
достижения цели и затраченного времени записи в «журнале» остаются
одинаковыми.
В иных играх, однако, «журнал» в гораздо большей степени привязан к
действиям игрока, а порой разные варианты, выбранные игроком, ведут к
появлению неожиданных записей в нём. Так, в The Elder Scrolls III: Morrowind
(2002), когда игрок встречает высокомерного грубого пилигрима, записи в
«журнале» отмечают его отношение. В случае если игрок решает сопроводить
его, но подвергается атаке и тот погибает, запись отражает сожаление, что
задание было провалено, однако вскользь упоминает, что, по крайней мере,
игроку не придётся больше слушать речей этого невоспитанного человека. В
случае успешного сопровождения пилигрима к святилищу запись выражает
радость в связи с тем, что игроку больше не придётся терпеть его общества.
Однако следует отметить, что данная часть серии принадлежит к числу игр, в
которых стилистический выбор ведения «журнала» пал на форму от первого
лица, что придаёт «журналу» видимость путевых заметок персонажа игрока.
Поскольку в большинстве игр «журнал» написан или в безличной форме
(«необходимо сделать»), или в форме второго лица с примесью повелительного
наклонения («вам удалось», «сделай»), они редко выражают подобное
отношение персонажа.
Роль читателя сохраняется у игрока и по отношению к «глоссарию» и
«внутриигровым книгам», поскольку оба элемента являются фрагментами
текста в более традиционном понимании и обладают слабой связью с
76
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

интерактивностью: это те фрагменты, нахождение которых является частью


«внутреннего исследовательского» типа интерактивности. Различие в их
зависимости от игрока состоит в том, что элементы «глоссария» раскрываются
игроком постепенно, по мере взаимодействия с объектами в игре, и есть шанс,
что игрок может упустить некие фрагменты, не совершив то или иное действие.
По авторскому определению, «глоссарий» является в игре сведениями о том
или ином объекте игрового мира, организованные в виде игрового меню, где
при доступе к фрагментам «глоссария» игрок получает доступ к статье.
«Внутриигровые книги» являются фрагментами текста, к которым игрок может
получить полный доступ при условии их нахождения и взаимодействия с ними,
и, кроме случаев, когда текст сознательно помечен как часть целого или был
сделан определённый стилистический выбор, они организованы и в них можно
выделить начало, середину и конец. Каждая отдельная «внутриигровая книга»
всегда предоставляет игроку свой полный текст в том размере, как его создали
авторы, который не изменяется от игрока к игроку, от игрока зависит лишь
найдёт или не найдёт он ту или иную книгу.
Несмотря на то, что сами по себе «глоссарий» и «внутриигровые книги»
подвержены влиянию выбора игрока исключительно в том, что он может
решить, найти или не найти тот или иной фрагмент текста, и читать или не
читать его, содержание «глоссария» и «внутриигровых книг» часто даёт
контекст происходящего в игре. Игрок может узнать о том, что привело к
текущим событиям, прочитать об особенностях и слабых сторонах монстров, с
которыми ему приходится сражаться, узнать о далёком прошлом игрового
мира. Наличие подобных элементов привносит дополнительную долю
«внутреннего исследовательского» типа интерактивности в игры, сами по себе
основанные на «внутреннем онтологическом» типе. Можно сказать, что каждая
«внутриигровая книга» с оригинальным названием и каждый фрагмент
«глоссария» дополняют и добавляют нарративные уровни игры.
Если вернуться к серии Fallout, можно отметить большое количество
«внутриигровых книг», которые игрок может найти во всех играх серии.
Поскольку события игр происходят спустя десятилетия после событий ядерной
войны, игрок может собрать письменные свидетельства того, как к этому
готовились военные и политики, как отреагировали мирные жители, что
произошло после того, как упали бомбы. Игрок, таким образом, собирает по
кусочкам образ мира «до», «во время» и «после», и в случае, если он
взаимодействовал с несколькими играми серии, он начинает выстраивать более
глобальную картину того, что произошло, и возможно, формировать
собственное мнение по отношению к случившемуся в данной альтернативной
реальности.
Гипертекст не включается в число видов кибертекста, в которых
способны существовать элементы с ограниченным влиянием пользователя,
поскольку, по определению, он состоит из отдельных фрагментов текста, не
связанных ничем, кроме (часто, случайной) последовательности перехода по
ссылкам, который и придаёт им некий сюжет в сознании читателя-
77
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

пользователя. Читатель-пользователь также не имеет никакого влияния на


фрагменты гипертекста, кроме выбора их последовательности. В то же время, в
играх включения этих текстовых фрагментов, во-первых, имеют явно
представленное окружение, обладающее самостоятельными сюжетами,
связанными временем и пространством внутри игры. Во-вторых, в большинстве
случаев они так или иначе вписаны в «основной» мир, рассказывая о задачах,
которые предстоит решить игроку, описывая сам мир или повествуя о том, что
произошло в той или иной части этого мира, недоступной игроку, но образ
которой передаётся через подобные включения. В-третьих, в случае «журнала»
и «глоссария» действия игрока оказывают влияние на их содержание.
Подводя итоги, можно заметить, что кибертекст, хотя и не является
привычным способом представления литературы, содержит элементы, тесно
связывающие его с более традиционными литературными формами. В связи с
тем, что США является местом зарождения кибертекстов, здесь можно найти
значительное количество показательных примеров для изучения и
рассмотрения. Интерактивность играет значительную роль как
основополагающий принцип взаимодействия читателя-пользователя с
кибертекстом, поскольку существенная часть кибертекста напрямую зависит от
читателя-пользователя и формируется в его сознании, и от выбора, сделанного
им, часто зависит его восприятие кибертекста в целом. Отдельные собственно
литературные элементы (сюжет, диалог) подвергаются гораздо большему
изменению при внесении в них интерактивности, чем иные («журнал»,
«глоссарий», «внутриигровые книги»).
Список литературы
1. Aarseth, E. J. Cybertext. Perspectives on Ergodic Literature // The Johns
Hopkins University Press, London, 1997.
2. Ryan, M.-L. Beyond Myth and Metaphor – The Case of Narrative in
Digital Media // Game Studies [Electronic resource], 2001.

78
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

УДК 821.111

МУЗЫКА КАК СПЕЦИФИКА ЯЗЫКОВОЙ ТКАНИ ОРИГИНАЛЬНОГО


ТЕКСТА ШЕКСПИРОВСКИХ ПЬЕС

Ефременкова Мария Эдуардовна


Калужский государственный университет
им. К.Э. Циолковского

Аннотация: речевая характеристика героев пьес Уильяма Шекспира


важна для понимания их действий и поступков. В работе проводится
ритмический и метрический анализ речи персонажей. Проводится анализ
рифмовки произведений и прослеживается взаимосвязь мысли и речи героя. В
шекспировском мире наблюдается любовь к игре слова, к мелодичному ритму и
к рифмовке.
Ключевые слова: пьесы Уильяма Шекспира, игра слова, речевая и
ритмическая характеристика, рифмовка, анафора, эпифора.

MUSIC AS A SPECIFICITY OF THE LANGUAGE FABRIC OF THE


ORIGINAL TEXT OF SHAKESPEARE'S PLAYS

Efremenkova Maria Eduardovna

Abstract: speech characteristics of the characters of William Shakespeare's


plays are important for understanding their actions and deeds. The work is carried out
rhythmic and metric analysis of speech characters. The analysis of rhyming works
and traced the relationship of thought and speech of the hero. In Shakespeare's world
there is a love of wordplay, melodic rhythm and rhyming.
Key words: the plays of William Shakespeare, the game of words, speech and
rhythmic characteristics, rhyme, anaphora, epiphora.

Речь героев шекспировских пьес разнообразна по своим ритмическим


составляющим. Ритм Уильяма Шекспира является первоосновой его поэзии.
Мелодика шекспировских текстов стала движущей силой ритма; определила
порядок вопросов и ответов в его диалогах, скорость их чередования, длину и
короткость его периодов в монологах. Ритм шекспировских пьес отразил
завидный лаконизм английской речи, позволяющей в одной строчке англий-
ского ямба охватить целое изречение, состоящее из двух или нескольких вза-
имно противопоставленных предложений.
В трагедии «Ромео и Джульетта» интересно проследить изменение речи
главных героев. Речь Ромео сначала является книжной, его монолог наполнен
правильными парными (смежными) рифмами с мужскими клаузулами.

Romeo
And, in strong proof of chastity well arm'd,
79
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

From Love's weak childish bow she lives unharm'd. [1; p.13]
Когда Ромео впервые видит Джульетту, он произносит монолог, в
котором восхищение красотой девушки выражено привычными парными
рифмами (с чередованием мужской в первых двух строчках и женской клаузул
в последующих).
Romeo
O, she doth teach the torches to burn bright!
It seems she hangs upon the cheek of night
Like a rich jewel in an Ethiop's ear—
Beauty too rich for use, for earth too dear! [1; p.24]
Но уже при первом разговоре рифма изменяется, она становится более
спонтанной и менее книжной. В этом случае перекрестная рифма ярко передает
чувства героев. Первая строчка быстрой волной перетекает в третью.
Romeo
If I profane with my unworthiest hand
This holy shrine, the gentle fine is this:
My lips, two blushing pilgrims, ready stand
To smooth that rough touch with a tender kiss. [1; p.25]
Джульетта, словно вторит Ромео. Ритмика и мелодика речи героя от-
ражается в речи героини. Её речь также изменяется, ведь когда мы видим её
впервые она в своей речи использует парную рифмовку.
Juliet
Good pilgrim, you do wrong your hand too much,
Which mannerly devotion shows in this;
For saints have hands that pilgrims' hands do touch,
And palm to palm is holy palmers' kiss. [1; p.25-26]
Любовь захватывает Ромео и Джульетту, они изъясняются белым стихом.
Отсутствие чёткой рифмы в речи героев объясняется спонтанностью,
неуловимостью их любовного чувства.
Juliet
O Romeo, Romeo! wherefore art thou Romeo?
Deny thy father and refuse thy name! [1; p.31]
Когда же Ромео уходит от возлюбленной к духовному отцу Лоренцо,
белый стих сменяется парной рифмовкой. Это изменение ярко иллюстрирует
бесконтрольность любви и неудержимую страстность натур главных героев.
Romeo
Then plainly know my heart's dear love is set
On the fair daughter of rich Capulet… [1; p.35]
Также примечательна ритмическая организация речи героев шекспи-
ровской трагедии «Гамлет». Обратимся к сравнительному анализу речи
Гамлета и короля Клавдия.
Обратимся к образу Гамлета и Клавдия. В речи дяди Гамлета(Клавдия)
часто встречается анафора и эпифора. Они используются с целью придать
высказыванию значимость и заострить внимание на чём-то.
А в словах Гамлета выражается неуверенность, подчеркиваемая не только
ритмикой, но и лексическим составом его речи. Слово seems (кажется)
окружает первую строчку отрывка, а союз nor (ни) присутствует в 3 и 4 строках

80
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

(анафора). Герой будто ходит по кругу, его мысли не могут прийти к чему-то
определенному, его состояние передается в словах.
Hamlet
Seems, madam! Nay, it is; I know not seems.
Nor customary suits of solemn black,
Nor windy suspiration of forced breath. [1; p.168]
А в речи короля нагнетается атмосфера постоянным повторением слов
father и lost. Слово father повторяется 4 раза, а во второй и третьей строках
создаётся эпифора. В словосочетании father lost, lost не просто указывает на
смерть брата, а как будто пытается затвердить это в своих мыслях и успокоить
свою нечистую душу.
King
To give these mourning duties to your father:
But, you(Hamlet) must know, your father lost a father;
That father lost, lost his; and the survivor bound. [1; p.168]
После сцены «The Mouse-trap» («Мышеловки») Гамлет впервые
заговорил ритмизированным канонически языком: в его речи наблюдается
перекрестная рифмовка с женскими клаузулами. Проверка Клавдия в этой
сцене показала герою, что король убийца его отца. Принц должен взять себя в
руки и отомстить убийце. Именно эта попытка и отражена в тексте
произведения.
Hamlet
Why, let the stricken deer go weep,
The hart ungalled play;
For some must watch, while some must sleep:
So runs the world away. [1; p.215]
Но при разговоре с матерью он снова изъясняется белым стихом. Воз-
можно, по речевой организации (организованной или неорганизованной) можно
судить о состоянии героя. Впервые духовное просветление достигло Гамлета
после разоблачения дяди, а до этого и впоследствии его мысли находились в
беспорядке, что отражалось на ритмической организации его речи. Страшное
слово madness вырывается из груди главного героя. Оно создает лексическую
эпифору во второй и четвертой строке. Этот повтор подчеркивает важные
мысли и придает связность речи.
Hamlet
My pulse, as yours, doth temperately keep time,
And makes as healthful music: it is not madness
That I have utter’d: bring me to the test,
And I the matter will re-word; which madness. [1; p.225]
В предсмертной песне Офелии повторы строф и строфическая эпифора
показывает сумбурность мысли героини и одновременно ясность, просветление
перед концом.
Ophelia [sing]
And will a’ not come again?
And will a’ not come again?...
He never will come again. [1; p.238]

81
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Фоническая анафора или звукопись (повторение звука а) в


кладбищенских размышлениях Гамлета звук а является сигналом тревоги и
отчаяния. Твердость мысли героя сменяется осознанием бессилия перед роком.
Hamlet
And stand a comma’ tween their amities;
And many such-like. As-es of great charge. [1; p.255]
Как мы успели заметить в трагедиях Уильяма Шекспира речь очень
экспрессивна и интересна для исследования. Ещё одна трагедия «Othello, the
moor of Venice» заслуживает нашего внимания. Речь Отелло и Дездемоны
отличается от речи Яго. Если главные герои говорят белым стихом, то Яго
говорит белым стихом с фоническими и лексическими эпифорами или кано-
ническим языком с парной рифмовкой). У Отелло и Дездемоны наблюдается
отсутствие натянутости в речи. Они искренни и честны.
Iago
Go to; farewell! Put money in your purse.
Thus do I ever make my fool my purse… [1; p.358]
Яго хочет контролировать свои мысли и речь. Он не может поддаваться
эмоциям. Его задача: добиться своего любыми методами. Фонические эпифоры
создают кольцевую (Well/will) и смежную рифмовку night/light.
Iago
Will do as if for surety. He holds me well (пропуск двух строк)…
To get his place, and to plume up my will…
I have’t; — it is engender’d: — hell and night
Must bring this monstrous birth to the world’s light. [1; p.358]
Во время разговора с Дездемоной в речи Яго наблюдается идеальное
соблюдение ритма и парной рифмовки c анафористическим повторением слова
she. Кажется, что герой до этого тщательно прорепетировал сказанное.
Кажется, что он разговаривает не с героиней, а сам с собой.
Iago
She that was ever fair, and never proud;
Had tongue at will, and yet was never loud…
She that in wisdom never was so frail
To change the cod’s head for the salmon’s tail;…
She was a wight, if ever such wight were [1; p.363]
Очень интересна звуковая организация песен Яго. В них наблюдают все
виды рифмовок (в конкретном случае смежная и кольцевая), игра слов,
фонические анафоры и лексические эпифоры. Приведу пример одной из песен
Яго.
Iago
And let me the canakin clink, clink;
And let me the canakin clink;
A soldier’s a man;
A life’s but a span…[1; p.369]
Интересна речь Отелло в сцене убийства Дездемоны. Она наполнена
игрой слов(light): свет свечи (the light) и свет души героини (thy light),
повторами(It is the cause).
Othello

82
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Put out the light, and then put out the light:
If I quench thee, thou flaming minister,
I can again thy former light restore,
Should I repent me: —but once put out thy light. [1; p.420]
Давайте обратимся к трагикомедиям Уильяма Шекспира. Начнём с
произведения «The Winter’s tale». Речь Гермионы наполнена лексическими
анафорами (But let him), частыми повторами слов(verily-воистину). Героиня
честна перед королём и народом, в её речи неслучайно часто слышатся слова
«истинно». Она обращается к Богу, убедить мужа в своей невинности она уже
не в силах. Приведу яркий пример.
Hermione
Verily! ...
Should yet say, ‘Sir, no going. ’Verily,
You shall not go: a lady’s ‘verily is
As potent as a lord’s. Will you go yet? ...
My prisoner, or my guest? by your dread ‘verily,’
One of them you shall be. [1; p.690]
Ритмическая организация речи её мужа, короля Леонта также очень ин-
тересна. Наблюдаются повторения слов (calf, captain, say) и лексические
анафоры и эпифоры. Король словно попал в замкнутый круг своих навязчивых
идей. Он даже не в силах убедить самого себя и собраться с мыслями. Может
ли он обвинять окружающих?
Leontes
To be full like me: —yet they say we are
Almost as like as eggs; women say so,
That will say any thing: but were they false…
And that beyond commission, and I find it, —
And that to the infection of my brains
And hardening of my brown. [1; p.693]
В I акте во II сцене очень частым является частый повтор (9 раз) слова
(nothing), обозначающего пустоту и ничто. Разум Леонта затуманился.
Любимая страна, жена и всё вокруг перестало иметь для него значение. Только
ревность и месть управляют королём.
Leontes
The covering sky is nothing; Bohemia nothing;
My wife is nothing; nor nothing have these nothing,
If this be nothing. [1; p.697]
Ещё одним произведением, заслуживающим нашего пристального
внимания, является трагикомедия «The Tempest».
Интересны своей ритмической организацией песни духов, играющих
богинь Юнону и Цереру. Они имеют парную рифмовку с фонической
эпифорой, повторы слова you. Представлю вам пример песни Юноны. Внутри
песни можно увидеть игру слов: английское слово sing само по себе имеющее
значение глагола петь.
Juno
Honour, riches, marriage-blessing,
Long continuance, and increasing,

83
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Hourly joys be still upon you!


Juno sings her blessings on you. [1; p.818]
В шекспировских драмах максимально интенсифицировано отдельное
слово. Оно и является содержанием мысли автора. Единство каждой пьесы
достигается словами-повторами, являющимися одновременно лейтмотивами. И
каждое слово осуществляет связь между пьесами и делают творчество Уильяма
Шекспира единым художественным миром. В шекспировском мире
наблюдается любовь к игре слова, к мелодичному ритму и к рифмовке. В одном
слове Уильям Шекспир мог вместить различные смыслы.
Даже молчание играет значительную роль. Как указывал Хаксли в эссе
«The Rest is Silence» «даже Шекспир, если не было адекватных слов, прибегал к
музыке, а если даже музыка не могла выразить должное, тогда всегда
оставалась тишина» [4; с. 68]. Это соответствует тому, что Ю.М.Лотман
называет минус-приемом, т.е. значимая тишина. Шекспировское слово таит в
себе таинственность и вечную неразрешенность, оно пластично и динамично.
Часто слова не соответствует действию, взгляд извне взгляду изнутри. Каждая
фраза, особенно шута или бродяги, раскрывает их богатые и глубокие мысли.
Слово Уильяма Шекспира олицетворяет целостность его мира. «Шекспир
дал возможность целому поколению чувствовать себя мыслящим существом,
способным понимать», — сказал молодой Федор Михайлович Достоевский.
Список литературы
1. The Works of Shakespeare. –M.: Cooperative Publishing Society of
Foreign Workers in the USSR, – 1938. In four volumes: vol.IV.
2. Брайcон Б. Шекспир. Весь мир–театр. –М.: Слово, – 2014.
3. Махов А.Е. Musica Literaria: Идея словесной музыки в европейской
поэтике. –М.: Intrada, – 2005. –224 с.
4. Холлидей Ф.Е. Шекспир и его мир. –М.: Слово, – 1986.
5. Шекспировские чтения 2014: Шекспир в русско-английском куль-
турном диалоге (25th Shakespeare Readings 2014). Сборник аннотаций докладов.
–М.: Наука, – 2014. –203 с.

© М.Э. Ефременкова, 2019

84
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

СЕКЦИЯ ЛИТЕРАТУРА РОССИИ

УДК 821.161.1, 81'32

ЭЛЕКТРОННЫЕ КОНКОРДАНСЫ РУССКИХ


КЛАССИКОВ XIX ВЕКА

Суровцева Екатерина Владимировна


к.ф.н., с.н.с.
Московский государственный университет
имени М.В. Ломоносова

Аннотация: С 2012 года нами преподаётся дисциплина «Компьютерные


технологии в филологии» (для магистрантов-литературоведов, на основе
русистского образования). Программа дисциплины предполагает, в частности,
знакомство с электронными конкордансами русской классики. В настоящей
статье будет дан анализ известных нам конкордансов классики XIX века – А.С.
Грибоедова, Ф.И. Тютчева, С.Т. Аксакова, Ф.М. Достоевского.
Ключевые слова: русская литература, XIX век, корпусная лингвистика,
авторская лексикография, конкорданс, А.С. Грибоедов, Ф.И. Тютчев, С.Т.
Аксаков, Ф.Ф. Тютчев.

ELECTRONIC CONCORDANCES OF RUSSIAN CLASSICS OF THE XIX


CENTURY

Surovtseva Ekaterina Vladimirovna

Abstract: Since 2012, we have been teaching the discipline «Computer


technologies in Philology» (for undergraduates-literary critics, on the basis of
Russian education). The program of the discipline involves, in particular, familiarity
with electronic concordances of Russian classics. In this article we will analyze the
known concordances of classics of the XIX century – A.S.Griboyedov, F.I.Tyutchev,
S.T.Aksakov, F.M.Dostoevsky.
Key words: Russian literature, XIX century, corpus linguistics, author's
lexicography, concordance, A.S.Griboyedov, F.I.Tyutchev, S.T.Aksakov,
F.F.Tyutchev.

С 2012 года на филологическом факультете Московского государ-


ственного университета имени М.В.Ломоносова преподаётся дисциплина
«Компьютерные технологии в филологии», программа которой разработана для
магистрантов литературоведческих специальностей на основе русистского
образования. Программа дисциплины предполагает, в частности, знакомство с
электронными корпусами и конкордансами русской классики. По словам

85
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

академика М.Л.Гаспарова, «Словарь – это фундамент знакомства с языком,


конкордансы – это фундамент знакомства с литературным языком» (краткий
анализ конкордансов, в том числе применительно к авторской лексикографии,
см. в [1; 2; 3]). В настоящей статье речь пойдёт об известных нам конкордансах
классики XIX века – о «Словаре языка А.С. Грибоедова», «Частотном словаре-
конкордансе словоформ языка Ф.И. Тютчева», «Конкордансе произведений
Сергея Тимофеевича Аксакова», «Словаре-конкордансе публицистики Ф.М.
Достоевского».
Словарь языка А.С. Грибоедова [4].
Этот словарь, доступный через интернет-ресурс, представляет собой
первое полное лексикографическое описание языка Грибоедова.
Основную часть словаря составляет алфавитно-частотный конкорданс к
текстам Грибоедова, снабженный грамматической информацией, которая
основана на «Грамматическом словаре русского языка» А.А.Зализняка.
Конкорданс включает более 12 тысяч словарных статей (более 150 тысяч
словоупотреблений). Словарная статья включает лексему (заголовочное слово),
её грамматические признаки (часть речи, вид, род, одушевленность),
суммарную частоту по всем текстам. В случае омонимии к заглавной форме
добавляются цифровые индексы, в основном соответствующие словарю
А.А.Зализняка, например: ГРАД1 [осадки] – ГРАД2 [город], ЗНАТЬ1 с.ж.неод. –
2 3
ЗНАТЬ г.нсв. – ЗНАТЬ вводн. В некоторых случаях к словам даётся толкование
(объясняются не только омонимы, но и устаревшая лексика, например, БЕК).
Словоупотребления внутри статьи сгруппированы по грамматической форме
(число, падеж, наклонение, время). Каждое словоупотребление содержит
контекст и адрес, который включает код источника и его фрагмента (часть,
глава, действие, явление и т.д.). Указывается также адрес данного
словоупотребления в корпусе текстов, достаточный для его идентификации при
цитировании. Адрес включает в себя: 1) код произведения; 2) названия или
номера явно выраженных структурных элементов текста (действие, явление,
реплика, ремарка, заголовок). Отметим, что электронная система позволяет
осуществить переход по гиперссылке (в виде гиперссылки оформлен адрес) в
полный текст произведения.
Кроме конкорданса, словарь включает ряд вспомогательных словарей и
указателей, в частности: 1). алфавитный указатель к тексту «Горя от ума»; 2).
частотный словарь; 3). частотные словари прозаической и поэтической речи; 4).
обратный алфавитный словарь; 5). грамматический словарь.
Все тексты содержат детальную разметку структурных элементов текста
(заголовки, действия, явления, реплики, ремарки, строки, страницы), что
необходимо для точной адресации каждого фрагмента текста. Размеченный
корпус представляет собой базу, на которой становится возможным проводить
объективные исследования авторского языка, а также легко получать
различные виды словарей: конкордансы, частотные, обратные, грамматические,
с разделением по видам текстов, видам речи, персонажам и т.д.

86
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Данная технология изначально ориентирована на электронную форму


представления информации. Электронная форма открывает целый ряд
возможностей: поиск и отбор лексики по любым критериям, динамическая
сортировка и группировка, просмотр словаря в различных видах, быстрый
переход из словаря в корпус текстов, выдача информации в различных
форматах. Кроме того, электронная форма не имеет ограничений по объёму.
Основой формой словаря является алфавитно-частотный конкорданс к
авторским текстам, где лексемы отсортированы в алфавитном порядке, а
словоупотребления внутри статьи – по грамматической форме. Путем
различной проекции и сортировки из той же самой словарной базы получаются
другие виды словарей.
Академического собрания сочинений классика до сих пор не существует,
поэтому для словаря тексты отбирались из наиболее полных и авторитетных
изданий произведений А.С.Грибоедова.
Исходный материал для словаря включает только авторский текст,
причем грамматически оформленный. Соответственно, из рассмотрения
исключаются: 1). числа, записанные цифрами, однако цифры с грамматическим
маркером включаются в рассмотрение; 2). инициальные сокращения;
общеизвестные сокращения, если возможно, восстанавливаются до полной
формы; 3). точные цитаты из других авторов; однако неточные цитаты в
авторской передаче включаются в рассмотрение как элемент авторского языка.
Из опубликованных текстов были исключены также фрагменты, написанные
другими авторами.
В словарь включены слова, употребляющиеся в служебных элементах
текста: заголовках структурных элементов (действий, явлений, реплик),
ремарках, сносках (в других словарях писателя этот пласт лексики отсутствует).
Все такие употребления обозначены с помощью специальных помет. Кроме
того, в словарь включены и собственные имена: личные имена, отчества,
фамилии и прозвища; географические названия и производные от них
прилагательные; названия произведений, изданий и др. Из-за ограничений
объема собственные имена из печатного издания исключены, но они доступны
в электронной версии словаря.
В словаре даётся также расшифровка условных знаков и сокращений
(сущ., прил., муж., ед., несов. и пр.), обозначения грамматических особенностей
(* – нестандартная форма, ? – сомнительная исходная форма или
грамматический признак), кодов и названий произведений (например, ГоУ
обозначает «Горе от ума», ГН обозначает «Грузинская ночь», Пс1, 2, 3 и т.д.
обозначают письма, С1, 2, 3 и пр. обозначают стихотворения, и так далее).
Частотный словарь-конкорданс словоформ языка Ф.И. Тютчева [5].
Этот словарь-конкорданс размещён на сайте «Тютчевиана», нк котором
собрано множество материалов по жизни и творчеству поэта – библиография
работ о нём, список переводов его стихотворений, генеалогическое древо и пр.
Вход в словарь осуществляется через раздел «Стихотворения» (см. подраздел
«Словари»).
87
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Словарь является именно словарём словоформ, то есть, например,


«ясной», «ясный» и «ясным» представлены в нем разными словарными
единицами (исключение составляют омонимы и омонимичные формы, которые
даются в рамках общей словарной статьи).
Отметим, что название словаря шире его содержания – в его состав
включены лексемы только поэзии, словарный состав публицистики и
эпистолярного наследия не обработан. Кроме того, из конкорданса исключены
тексты, написанные по-французски. Работа над конкордансом проводилась по
«Полному собранию стихотворений» (1987, серия «Библиотека поэта») – это
самое авторитетное издание поэзии Тютчева.
При составлении словаря не учитывались разные редакции и варианты
стихотворений, заголовки и эпиграфы. Кроме того, в словарь не включено
выражение «et inde irae» из стихотворения «А.Ф.Гильфердингу» (1869).
Указанную в словаре статистику в незначительной степени искажают
разрывные слова, наподобие «как бы», которые специально в словаре не
рассматривались (в данном случае «как» уходит в статью «как», а «бы» – в
«бы»). Однако поскольку этот словарь представляет собою словарь-конкорданс
и к каждой словоформе в нём приложен список контекстов, при необходимости
эта проблема может быть разрешена в рабочем порядке.
На заглавной странице словаря, кроме выходных данных используемого
издания и краткой пояснительной справки мы видим:
1. Буквенный указатель. Нажимая на нужную букву, мы получаем
полный список словоформ, на эту букву начинающихся. После каждой
словоформы даётся частотность употребления, затем полный список
контекстов, в конце каждого из них – название стихотворения, в котором
данный контекст встречается. Названия стихотворений оформлены как
гиперссылки, щёлкнув на которые можно попасть в полный текст
произведения.
2. «Весь словарь на одной странице» – щёлкнув по этой ссылке, мы
получаем на одной странице перечень всех словоформ стихотворений Тютчева.
Очевидно, что если нас интересует не словоформа, а слово, мы должны
отобрать из списка все словоформы нужного слова.
3. Частотный список. Общее число единиц в этом списке – 11 018. Он
также не лемматизирован, то есть частотность каждой словоформы даётся
отдельно. Отметим, что единицы в списке приводятся по убыванию частоты.
Конкорданс произведений Сергея Тимофеевича Аксакова [6].
Конкорданс произведений С.Т.Аксакова является одним из разделов
сайта «Сергей Тимофеевич Аксаков», на котором собран богатейший
фактический материал об этом выдающемся человеке – его произведения,
материалы к летописи С.Т. и И.С.Аксаковых, дореволюционная критика,
библиография работ об С.Т.Аксакове и его семье с 1980 по 2005 год и многое
другое.
Составители конкорданса отмечают две основные функции подобных
словарей:
88
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

1. Функция поисковая: читатель может быстро найти фрагмент текста.


Конкорданс полезен, если нужно срочно сверить или подобрать цитату,
уточнить текст оригинала. Этом положение абсолютно верно. Разумеется, в
качестве контраргумента можно сказать, что для уточнения цитаты необходимо
открыть, например, библиотеку Мошкова или просто забить примерную цитату
в поисковик, однако преимущество конкорданса С.Т.Аксакова состоит в том,
что все тексты даются по авторитетному изданию с разметкой на тома и
страницу, что важно для написания любого научного текста.
2. Функция эвристическая: именно она отличает конкорданс от именных
указателей, так как в конкордансе словник дополняется контекстом.
Действительно, при помощи анализа контекстов нам становятся более
понятными особенности употребления и оттенков значения слов.
Конкорданс к произведениям С.Т.Аксакова – это тоже, как и в случае с
творчеством Тютчева, нелемматизированный конкорданс словоформ – строится
на основе электронного корпуса текстов писателя, представляющего собой
корректную цифровую версию его собрания сочинений в пяти томах. Это самое
авторитетное издание сочинений классика.
Когда мы заходим в конкорданс С.Т.Аксакова, мы видим, что его тексты
распределены по томам, для каждого текста даётся конкорданс в отдельности.
В каждом тексте сначала приводятся русские слова, затем – иностранные, затем
– в отдельном разделе располагаются словоформы по частоте (по возрастанию).
Ходить по русскому и иностранному словнику следует нажимая на нужную
букву алфавита (вверху страницы приведён буквенный указатель). После
каждой словоформы мы видим её адрес – цифры с указанием страницы и тома.
Нажимая на адрес, мы получаем широкий контекст, выбранное нами слово для
облегчения поиска выделено жёлтой заливкой. Как и при работе с
конкордансом Тютчева, если нам нужно слово, а не словоформа, мы составляем
список всех словоформ необходимой лексемы и ищем их по конкордансу,
однако в данном словаре подобная работа осложняется необходимостью поиска
по 5 томам и 13 произведениям в отдельности.
Словарь-конкорданс публицистики Ф.М. Достоевского [7].
Частотный словарь-конкорданс публицистики Ф.М.Достоевского создан
сотрудниками Петрозаводского государственного университета и Карельского
государственного педагогического университета при участии сотрудников
сектора экспериментальной лексикографии Института русского языка.
Этот словарь позволяет получить контекст употребления и частотные
характеристики любого слова или словоформы, адрес по полному собранию
сочинений писателя в 30-ти томах для всех публицистических произведений
автора, включая Дневник писателя, а также получить доступ к полному тексту
произведения.
Словарь-конкорданс опирается на академическое собрание сочинений
писателя в 30-ти томах. В него включены слова только из законченных
публицистических текстов Достоевского, опубликованных при жизни автора и
атрибутированных составителями собрания сочинений как безусловно
89
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

принадлежащие писателю. Так, например, не используется последняя из «Ряда


статей о русской литературе» – «Вопрос о университетах», так как ее
принадлежность Достоевскому не получила достаточной аргументации. Не
используются также примечания, редакторские заметки, записи из записных
книжек и тому подобные несамостоятельные или черновые записи.
Определяющим критерием для составителей словаря-конкорданса было
нахождение текста в разделе «Публицистика и письма» Полного собрания
сочинений. Данный словарь-конкорданс дополняет подготовленный в отделе
Машинного фонда русского языка ИРЯ РАН частотный словарь
художественных произведений классика, и вопрос о включении в корпус
источников словаря-конкорданса ряда текстов решался в том числе и в
зависимости от их отражения в указанном словаре. Поэтому в качестве
источника для словаря-конкорданса публицистики писателя используется
«Дневник писателя», но не используются «Петербургские сновидения в стихах
и в прозе» и «Зимние заметки о летних впечатлениях». Исключение составляют
пять текстов из «Дневника писателя», за 1873, 1876, 1877 годы («Бобок»,
«Мальчик у Христа на елке», «Мужик Марей», «Кроткая», «Сон смешного
человека»), включенных в наш словарь-конкорданс как неотъемлемая часть
«Дневника писателя», несмотря на то, что они отражены и в словаре ИРЯ РАН.
Основными единицами созданного словаря является словоформа
(составители словаря используют термин текстоформа) и лемма (слово в
начальной форме). Поэтому вполне логично отдельное представление частоты
слов, принадлежащих собственно Достоевскому, и включенных автором в текст
статьи как цитаты. В качестве последних выделялись все части текста,
атрибутированные самим автором и издателями собрания сочинений как
таковые и введенные в текст без искажений на лексическом уровне. Таким
образом необходимой оказалась специальная проверка аутентичности цитат. В
случае неполного соответствия оригиналу, выносились либо составляющие
части цитат, либо – при значительном искажении оригинала – фраза оставалась
в тексте. Названия статей, не принадлежащих Достоевскому, газет, журналов,
названия картин, отделов в журналах и т. д. тоже можно отнести к фактам
чужой речи. Это дает возможность отличить узуальное употребление лексемы
«современник», например, от её использования в качестве имени собственного
(название журнала). Для этого необходимо соответствующим образом
настроить опцию «включать цитаты». Все слова, включенные в названия, в
словаре рассматриваются как «монолеммные», независимо от реального набора
входящих лексем (например, название журнала «Русский Вестник»
представлено как одна словарная единица, и в поисковом запросе должно
оформляться как Русский_Вестник). Существенной особенностью словаря-
конкорданса является возможность получить контекст слова и определить его
адрес (том и страницу).
Написание всех слов представлено в верхнем регистре (например, «стол»
представлено как «СТОЛ»), при этом регистр слова в запросе не релевантен. По
техническим причинам убраны курсив, разрядка, прочие авторские выделения в
90
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

тексте. При проведении лемматизации принимались следующие условия:


Лексические омонимы не разводятся в разные словарные статьи,
грамматическая омонимия учитывается только на лемматическом уровне
(например, исходя из анализа контекста текстоформы супруга, ворон отнесены
к леммам супруг или супруга, ворона или ворон соответственно). Это самая
уязвимая часть проделанной работы, и полностью доверять частеречной
классификации не стоит. Сложные союзы и фразеологические сочетания
разбиваются на составляющие. Сокращения и аббревиатуры не
расшифровываются, цифровые записи не переводятся в буквенные. Однако
многочисленные сокращения названий журналов, газет и т. д. расшифрованы и
отнесены к лемме, представляющей несокращенный вариант: Совр. –
«Современник». Дефисные написания при лемматизации сводятся к
нормальной форме. Вопросы о самостоятельности / несамостоятельности слова
при проведении лемматизации решались в пользу первой. Кириллические
написания иностранных слов при лемматизации не приводились к
оригинальному написанию (так, текстоформа Теймсах отнесена к лемме Теймс).
Орфография текстов не унифицировалась (так, оставлены леммы парке – совр.
паркет). В случаях очевидной передачи индивидуального произношения
начальной считается соответствующая форма литературного языка (заслюжиль
– заслужить). Иностранные слова не обрабатывались.
Чтобы обратиться к полному тексту интересующей статьи, необходимо
нажать на ссылку Статьи в верхнем поле любого окошка и после этого
перейти по ссылке с названием соответствующей статьи к её полному тексту.
Поисковый интерфейс частотного словаря-конкорданса предоставляет
возможность выбора сведений из базы данных по нескольким параметрам:
1. Определение списка произведений для выборки (по умолчанию
выборка производится по всему корпусу текстов);
2. Определение параметров поиска: в виде частотного списка могут быть
представлены текстоформы или леммы;
3. Поиск по полному совпадению с заданной формой, по единицам,
начинающимся или заканчивающимся на искомые символы;
4. Указание на параметры поиска по частотам единиц (в абсолютных
величинах или относительно общего количества единиц в выбранных текстах);
5. Определение параметров поиска по частотам: по заданной частоте или
диапазону частот;
6. При необходимости можно указать необходимость включать цитаты в
поиск или искать только в корпусе слов Достоевского;
7. Слова могут быть отсортированы по алфавиту или по частотности
употребления, по возрастанию или по убыванию, по началу или по концу слова;
8. Параметр количество слов на страницу предполагает указание поль-
зователем количества одновременно выводимых единиц из выбранного массива
данных.
После определения всех или части параметров необходимо нажать на
кнопку «Найти». Выбранные данные представляются в виде списка в
91
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

соответствии с указанными параметрами. Имеется возможность быстро менять


порядок сортировки, используя стрелки до и после слова и справа от колонки
«абсолютная частота». Слова, указанные на странице, являются ссылками, с
помощью которых открывается окно с контекстами употребления.
Контексты употребления группируются по произведениям с указанием
тома по используемому Полному собранию сочинений (название произведения
является ссылкой на полный текст). Затем следуют контексты с указанием
страницы в соответствующем томе. Стрелка, заканчивающая каждый пример,
позволяет быстро перейти к нужному слову в полном тексте произведения.
Дальнейшая разработка темы предполагает анализ электронных
конкордансов русских писателей иных эпох (например, конкорданс языка
М.В.Ломоносова) и корпусов иного типа (например, корпус поэзии и
драматургии А.С.Пушкина, корпус художественных произведений А.П.
Чехова).
Список литературы
1. Хроленко А.Т. Автоматизированный конкорданс: опыт создания и
практика использования // Филологическая регионалистика. Тамбов:
Тамбовское областное филологическое общество, 2012. № 2 (8). С. 46 – 50.
2. Доминикан А.И. Конкорданс как инструмент для изучения значения
слова // Вестник ТвГУ. Серия «Филология». 2016. № 4. С. 85 – 89.
3. Столяров А.И. Словарь-конкорданс и его применение в рамках
корпусной лингвистики // Гуманитарные научные исследования. Электронный
научно-практический журнал. 2017. № 2. http://human.snauka.ru/2017/02/21074
(дата последнего обращения 26 декабря 2019 года).
4. Словарь языка А.С.Грибоедова – http://feb-web.ru/feb/concord/abc/
(сайт «Фундаментальная электроння библиотека», раздел «Словарь языка
Грибоедова»).
5. Частотный словарь-конкорданс словоформ языка Ф.И.Тютчева (на
сайте «Тютчевиана. Сайт рабочей группы по изучению творчества
Ф.И.Тютчева») – http://www.ruthenia.ru/tiutcheviana/index.htm.
6. Конкорданс произведений Сергея Тимофеевича Аксакова (на сайте
«Сергей Тимофеевич Аксаков») – http://aksakov.do.am/.
7. Словарь-конкорданс публицистики Ф.М.Достоевского – http://
dostoevskij.karelia.ru/.

© Е.В. Суровцева, 2019

92
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

УДК 82-344

«СУПЕРГЕРОИ» СОВЕТСКОЙ ФАНТАСТИКИ НА ПРИМЕРЕ


РОМАНА А.Р. БЕЛЯЕВА «ЧЕЛОВЕК-АМФИБИЯ»

Старцев Дмитрий Иванович


Мордовский государственный университет
имени Н.П. Огарева

Аннотация: Статья посвящена своеобразию образа «супергероя» в


советской фантастике на примере романа А. Р. Беляева «Человек-амфибия»,
иллюстрирующего формирование архетипа в отечественной словесности
задолго до появления первых комиксов в России. Установлено, что Ихтиандр
полностью соответствует описанию образа «супергероя». Внимание автора
статьи сосредоточено на анализе важнейшего для сюжетостроения
фантастического допущения о появлении научно-обусловленных
сверхъестественных сил у обычного персонажа.
Ключевые слова: А.Р. Беляев; традиция; научная фантастика; социаль-
ная фантастика; супергерой; сверхчеловек; мифология; жанр; комикс.

«SUPERHEROES» OF SOVIET SCIENCE FICTION ON THE EXAMPLE OF


A.R. BELYAEV'S NOVEL «AMPHIBIAN MAN»

Startsev Dmitriy Ivanovich

Abstract: the Article is devoted to the originality of the image of the


«superhero» in Soviet fiction on the example of A. R. Belyaev's novel «amphibian
Man», illustrating the formation of the archetype in Russian literature long before the
appearance of the first comics in Russia. It is established that ichthyander fully
corresponds to the description of the image of the «superhero». The attention of the
authors of the article is focused on the analysis of the most important for plot-
building fantastic assumption about the appearance of scientifically-conditioned
supernatural forces in an ordinary character.
Key words: A.R. Belyaev; tradition; science fiction; social fiction; superhero;
Superman; mythology; genre; comics.

Общеизвестно, что при всей популярности жанра комиксов в отече-


ственной словесности не сформировалось традиции, наследующей российский
художественный опыт именно в жанре комикса. Обусловлено это, вероятно, и
социокультурными, и литературными причинами.
Во-первых, несмотря на явный персуазивный эффект жанра зарубежные
комиксы слишком долго не могли добраться к русскому читателю. Читатель-
ский, кинематографический и литературоведческий интерес к комиксам
появляется лишь в 1990-х гг.
93
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Во-вторых, в СССР комикс был назван примитивным видом искусства и


существовал лишь в форме детских рисованных историй – «Весёлые
картинки», «Мурзилка» и прочих. Р. Т. Садуов подчёркивает, что «в 1990-е
годы эти журналы ушли в небытие, сменившись американскими франшизами.
Тем не менее свободный российский рынок не дал комиксам возможности
завоевать хотя бы какую-либо значимую его долю: наоборот, репутация
комикса еще больше пострадала от низкокачественных, плохо переведенных
безымянных комиксов» [1, с. 107].
Тем не менее, по нашему мнению, вполне обозримые параллели с
супергероями комиксов прослеживаются в персонажах советской научной
фантастики на протяжении всего её развития. Мы считаем, что отечественная
«супергероика» не была полностью заимствована из массовой культуры США,
хотя, безусловно, американские комиксы были одним из её источников.
Развитию супергероики способствовало научно-фантастическое наследие,
сформированное трудами К. Э. Циолковского, А.Р. Беляева, позже братьев
Стругацких и других писателей-фантастов.
Оговоримся, что в литературоведческой практике нет чётко
сформированного определения термина «супергерой». Так, Д. С. Алексеев
считает, что сверхгерой – «это антропоморфное существо, обладающее
сверхспособностями и направляющее данные сверхспособности на решение
позитивных задач вмещающего социума. <…> Предполагается, что сверхгерой
оснащён лучшими моральными качествами, которые позволяют ему направлять
свою сверхсилу на решение позитивных целей, несмотря на то, что, как
правило, все его действия носят агрессивный характер (преимущественно,
убийства)» [2, с. 81]. Исследователь объединяет в понятии супергероя как
«персонажа американских фильмов, комиксов, компьютерных игр и т. д.» [2, с.
81], так и классического персонажа древнегреческой мифологии.
Д.Д. Рябченко понимает под термином «супергерой» «персонажа,
характерного для древних былин и легенд, но живущего в современных
условиях» [3, с. 18]. Е. В. Кузнецова и А. В. Бабаева считают, что супергерои -
«персонажи, наделённые сверхчеловеческой силой и сверхъестественными
способностями» [4].
Обобщая определения исследователей, можно утверждать, что под
термином супергероя понимается персонаж, наделённый сверхспособностями,
который синтезирует в себе архетип мифологического героя и научно-
фантастическую парадигму. При этом основным сюжетообразующим
элементом произведений с супергероями в главной роли является
фантастическое допущение о существовании самого супергероя.
Формирование образа супергероя в отечественной фантастике
обусловлено влиянием новой мировоззренческой идеи советского социализма и
культивированием образа сверхчеловека в обычном человеке. Под влиянием
идеологии в прозе постепенно появляется архетип безымянного крестьянина,
который одновременно воплощает в себе идеи ницшеанского сверхчеловека и

94
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

олицетворяет каждого гражданина советского государства, заставляя верить в


безграничные возможности рабочих людей.
Научная фантастика СССР активно участвовала в анализе образа
сверхчеловека в лице обычного персонажа, получившего научно обусловлен-
ные сверхъестественные способности. Но по сравнению с соцреализмом,
существующий в фантастическом мире герой под влиянием фантастического
допущения превращался в классического супергероя, который, однако, так или
иначе становился изгоем общества.
Яркий пример воплощения образа супергероя в советской фантастике –
роман «Человек-амфибия» (1928 г.) А.Р. Беляева.
Произведение в очередной раз «обыгрывает» классическую для А. Р.
Беляева тему «биологических» экспериментов: индийский мальчик в результате
опыта, который должен был спасти ему жизнь, обзаводится вживлёнными
жабрами, позволяющими ему дышать под водой, не поднимаясь на
поверхность.
Контаминация научно-фантастического и приключенческого романов,
вкрапление неоромантических черт, которые, так или иначе, появляются во
всех произведениях А.Р. Беляева из-за явного влияния на него творчества А.
Грина, сложный хронотоп – всё это становится основой «Человека-амфибии».
По хожу сюжета наивный Ихтиандр практически всё время сторонится
людей и живёт в изгнании, сохраняя тем не менее чувствительность, чуткость и
глубокую эмоциональность юноши, оставшегося без губительного влияния
внешней среды, но всё же натыкается на антигероев, характерных для прозы А.
Р. Беляева. Это, к примеру, Педро Зурита, мечтающий получить максимум
выгоды за счёт «монстра», и привлекая для этих целей своих помощников:
прокурора, епископа и ходатая по судебным делам. В этом заметна очередная
очевидная сатира в адрес как «капиталистического», так и деспотичного
царского общества.
Трагедия главного героя строится не только исклюительно на внутренних
эмоциональных потрясениях и переживаниях, драма скорее выражается через
окружение. Его возлюбленная становится женой другого человека,
символически показывая невозможность его отношений с женщиной,
настоящий отец теряет рассудок, и мальчик остаётся совершенно один. Лишь
друг Ихтиандра дельфин Лидинг спасает его от одиночества, но и тот не всегда
рядом, ведь нужно выбираться на поверхность ради кислорода.
«Даже Лидинг не может жить со мною под водой, – с грустью подумал
Ихтиандр, оставшись один. – Только рыбы. Но ведь они глупые и пугливые...»
[5].
Отметим в произведении яркие фольклорные сюжеты и отсылки к
литературным сказкам, мифологии. В романе интерпретируется идея русалки и
борьбы со смертью, с которой сталкивается доктор Сальватор. Со слов индей-
цев, боготворивших учёного, он «держит в своих пальцах жизнь и смерть.
Хромым он делает новые ноги, живые ноги, слепым даёт зоркие, как у орла,
глаза и даже воскрешает мертвых» [5].
95
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Ихтиандр олицетворяет победу жизни над смертью, благодаря


пересаженным акульим жабрам. Доктор фактически создаёт новое существо –
человека-рыбу, которое для выживания должно вести двойную жизнь на земле
и под водой. Жизнь Ихтиандра скреплена со смертью специфическим научно-
фантастическим договором – операцией. В этом случаи жабра такая же уступка
смерти, как мифическое зерно граната Персефоны, позволяющая Ихтиандру
находиться в мире живых, показывая невероятные способности, но и
погружающая его на глубину, что также становится метафорой смерти в
романе.
Готические мотивы пронизывают всю структуру повествования,
связывая, к примеру, глубокое озеро и затопленный корабль, но если для
обычного человека жизнь в таких местах невозможна, то Ихтиандр этой
способностью обладает.
Важным маркером скрытого мифологизма образа является частотное
определение Ихтиандра как морского дьявола, о чём неоднократно говорят
ловцы жемчуга: «Это морской бог, – говорили старые индейцы, – он выходит
из глубины океана раз в тысячелетие, чтобы восстановить справедливость на
земле. Католические священники уверяли суеверных испанцев, что это
«морской дьявол». Он стал являться людям потому, что население забывает
святую католическую церковь» [5].
По всем формальным признакам Ихтиандр – супергерой.
Во-первых, само его существование – это основное и единственное
сюжетообразующее фантастическое допущение.
Во-вторых, он наделён сверхъестественными способностями – дышать
под водой.
В-третьих, очевидна глубокая связь Ихтиандра с мифологическими
героями, в частности, с сыном Посейдона Тритоном, который воплощал в себе
черты человека, рыбы и коня, трубил в раковину для призыва подкреплений и
дружил с дельфинами.
Важно отметить в данном контексте, что Ихтиандр – пленник своих
способностей, которые делают его «лишним человеком», что в итоге при всей
положительной сущности персонажа не спасает от окончательного разрыва с
социумом.
Яркий пример тесной связи научной фантастики А. Р. Беляева с
современной «супергероикой» – анонс адаптации известным режиссёром
Сариком Андреасяном романов писателя в кинематографе и превращение
персонажей книг, в том числе, Ихтиандра в персонажей кинематографической
Вселенной супергероев.
Таким образом, образ супергероя в отечественной литературе появился не
исключительно под влиянием американских комиксов – он был сформирован
писателями-фантастами задолго до появления их первых российских аналогов
на базе классической мифологии и научно-фантастического наследия.

96
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Список литературы
1. Садуов Р.Т. "Пост-человек" в российских и американских супер-
геройских комиксах // Манускрипт. – Тамбов: ООО Издательство "Грамота". –
2018. – №11-1 (97). – С. 106-109.
2. Алексеев Д. С. Язык сверхгероя в кинематографе СССР // Язык в раз-
личных сферах коммуникации. Материалы II Международной научной
конференции. Составители Т.Ю. Игнатович, Ю.В. Биктимирова. – Чита:
Забайкальский государственный университет. – 2016. – С. 81-82.
3. Рябченко Д. Д. Супергероика в массовой культуре // Современный
дискурс-анализ. – Белгород: Кожемякин Евгений Александрович. – 2017. – С.
17-23.
4. Кузнецова Е. В., Бабаева А. В. Образ супергероя как механизм
культурной рефлексии (на примере американской массовой культуры XX века)
[Электронный ресурс] // Международный студенческий научный вестник. –
Пенза: ООО "Информационно-технический отдел Академии Естествознания". –
2017. №5. – URL: http://www.eduherald.ru/ru/article/view?id=17357 (дата
обращения: 07.12.2019).
5. Беляев А. Р. Человек-амфибия [Электронный ресурс] // Lib.ru :
электрон. библиотека. – Режим доступа: http://lib.ru/RUFANT/BELAEW/man-
amhp.txt

97
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

УДК 1751

ПРИРОДА, ДУХОВНОСТЬ, МУЗЫКА В ЛИРИКЕ А.А. ФЕТА

Курило Владислава Германовна


Ессентукский филиал ФГБОУ ВО
«Ставропольский государственный медицинский университет»

Аннотация: в статье посредством анализа стихотворений поэта


рассматриваются методы и приёмы создания мелодичности, одухотворённости,
лаконичности и своеобразия лирики Афанасия Афанасьевича Фета, рас-
крывается ценность поэзии автора для формирования богатого внутреннего
мира человека.
Ключевые слова: природа, мелодичность, лаконичность, глубина, любовь.

NATURE, SPIRITUALITY, MUSIC IN THE POETRY OF A. A. FET

Kurilo Vladislava Germanovna

Abstract: the article by analyzing the poems of the poet examines the methods
and techniques of creating melody, spirituality, conciseness and originality of the
lyrics of Afanasiy Afanasievich FET, reveals the value of the author's poetry for the
formation of a rich inner world of man.
Key words: nature, melody, conciseness, depth, love.

Какая ночь! Все звёзды до единой


Тепло и кротко в душу смотрят вновь,
И в воздухе за песней журавлиной
Разносится тревога и любовь.
А.А. Фет

Четыре строки, но, сколько чувств и эмоций, сколько переживаний.


Кажется, вот сейчас закроешь глаза и увидишь миллионы звёзд в ночном небе,
услышишь журавлиную песню.… И так при чтении каждого стихотворения. На
первый взгляд, что может быть проще: природа, любовь, вот и все мотивы в
лирике А. Фета, но, тем не менее, его стихотворения достаточно популярны, в
том числе и в наше время.
Объяснить это можно тем, что мир природы, мир чувств всегда был
интересен образованному, эстетически развитому человеку. У каждого из нас
были душевные порывы и поэтому, лирика Фета нашла отклик в сердцах
читателей нашего времени. Каждый, кто читал стихотворения Афанасия
Афанасьевича, был поглощён бурей чувств и эмоций, описанных в них;
сопереживал, или даже чувствовал то, что и писатель в момент написания
стихотворения.
98
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Время безоговорочно подтвердило ценность поэзии А.А. Фета, показало,


что она нужна нам, людям XX – XXI века, потому что задевает самые
сокровенные струны души, открывает красоту окружающего мира.
Лирика Афанасия Фета всегда несла в себе определённую загадку,
которую не в силах разгадать никому. Уже более ста восьмидесяти лет мы
читаем его стихотворения и не перестаём восхищаться ими, зачаровываться.
Дело в том, что поэт при написании стихотворений использовал придуманные
им метод и приём. Так, для лирики А. Фета свойственен мотив «глубины» и
«неясности». У поэта слова в стихотворениях сдвинуты с привычных мест, они
не допускают «буквального» отношения к себе. Вещественные значения их как
бы размыты, взяты в отвлечённом, переносном, метафорическом плане.
Характеризуя вполне определённое явление природы, фетовское слово
обрастает вместе с тем рядом добавочных значений и ассоциаций. «Неясность»
в стихах Фета, на которую указывали Полонский, Страхов, Боткин, Дружинин
и другие, коренилась в «двуединой природе» его как поэта – музыканта,
предпосылкой творчества которого, как заметил Благой, было то «особое»
настроение, когда поэт ощущал охватившую его полноту чувств и мыслей, как
внутреннюю музыку.
Именно поэтому для Фета так важна была похвала Пётра Ильича
Чайковского, сказавшего, что «Фет в лучшие свои минуты выходит из
пределов, указанных поэзии, и смело делает шаг в нашу область», что он «не
просто поэт, скорее поэт – музыкант, как бы избегающий таких тем, которые
легко поддаются выражению словом». «Чайковский тысячу раз прав –
комментировал А. Фет, – так меня всегда из определённой области слов тянуло
в неопределённую область музыки, в которую я уходил, насколько хватало сил
моих» [1, с. 578], например: «Месяц зеркальный плывёт по лазурной пустыне».
Месяц зеркальный плывёт по лазурной пустыне
Месяц зеркальный плывет по лазурной пустыне,
Травы степные унизаны влагой вечерней,
Речи отрывистей, сердце опять суеверней,
Длинные тени вдали потонули в ложбине.

В этой ночи, как в желаниях, все беспредельно,


Крылья растут у каких-то воздушных стремлений,
Взял бы тебя и помчался бы так же бесцельно,
Свет унося, покидая неверные тени.

Можно ли, друг мой, томиться в тяжелой кручине?


Как не забыть, хоть на время, язвительных терний?
Травы степные сверкают росою вечерней,
Месяц зеркальный бежит по лазурной пустыне.
Так же в создании целостного воздушно – музыкального стиха Фет
использовал различные образы и эпитеты, основным являлся образ глубины и
такие эпитеты как «трепещущий» и «дрожащий». Образ глубины, как
99
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

природной, подводной, надзвёздной, так и душевной проходит через все его


стихотворения: «Романс», «Прибой», «На стоге сена ночью южной», «Качаясь,
звёзды мигали лучами» и т.д. Философский лиризм этих стихотворений создан
именно с помощью образа глубины и характерных для творчества Афанасия
Фета эпитетов «трепещущий», «дрожащий» на смысловое поле стихотворений
очевидно. Художественное пространство этих лирических пьес завораживает
своим «фосфорическим подводным освещением» погружает нас в
удивительный, волшебный мир необычных мыслей и необузданно смелых,
дерзновенных образов, которые в полной мере передают глубину и мощь
человеческих чувств.
Трепет, дрожь, действительно одно из ключевых состояний фетовского
мира, в равной степени, относящейся к жизни природы и жизни души.
Трепещут и дрожат хороводы деревьев, звук колокольчика, сердце, одинокий
огонёк, звёзды счастья.
Трепет и дрожь – это движение без движения, в конечном счете, мета-
фора круговорота, вечного возвращения, например: «На стоге сена ночью
южной…»
На стоге сена ночью южной…
На стоге сена ночью южной
Лицом ко тверди я лежал,
И хор светил, живой и дружный,
Кругом раскинувшись, дрожал.

Земля, как смутный сон немая,


Безвестно уносилась прочь,
И я, как первый житель рая,
Один в лицо увидел ночь.

Я ль несся к бездне полуночной,


Иль сонмы звезд ко мне неслись?
Казалось, будто в длани мощной
Над этой бездной я повис.

И с замираньем и смятеньем
Я взором мерил глубину,
В которой с каждым я мгновеньем
Все невозвратнее тону.
Что же касается композиции, то здесь для фетовской лирики характерен
эмоциональный принцип, который позволяет поэту опускать ассоциативные
звенья, например: «Мы встретились вновь…».
Мы встретились вновь после долгой разлуки…
Мы встретились вновь после долгой разлуки,
Очнувшись от тяжкой зимы;
Мы жали друг другу холодные руки
100
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

И плакали, плакали мы.

Но в крепких незримых оковах сумели


Держать нас людские умы;
Как часто в глаза мы друг другу глядели
И плакали, плакали мы!

Но вот засветилось над черною тучей


И глянуло солнце из тьмы;
Весна, – мы сидели под ивой плакучей
И плакали, плакали мы!
О лирике писателя как нельзя лучше сказал литературный критик
Юлий Исаевич Айхенвальд: «Вся мировая радость растворилась в утончён-
нейшую стихию и наполняет ароматными парами его страницы; вот почему от
его стихотворений замирает сердце, кружится голова»[2, с. 2].
Мелодичность, красота слога, несомненно, характерны для лирики
Афанасия Фета, но следует знать и помнить о том, что его стихотворения не-
обычайно человечны, духовны; причём два этих качества настолько
переплетены между собой, что мы понимаем, где нет духовности, нет и
человечности. У поэта достаточно много стихотворений воспевающих вечное,
духовное начало в человеке, нравственные его качества, например: «Не тем,
Господь, могуч, непостижим». В своих стихотворениях поэт отождествляет
человеческую душу с Божественным началом.
Не тем, Господь, могуч, непостижим
Не тем, Господь, могуч, непостижим
Ты пред моим мятущимся сознаньем,
Что в звездный день Твой светлый серафим
Громадный шар зажег над мирозданьем

И мертвецу с пылающим лицом


Он повелел блюсти Твои законы,
Всё пробуждать живительным лучом,
Храня свой пыл столетий миллионы.

Нет, Ты могуч и мне непостижим


Тем, что я сам, бессильный и мгновенный,
Ношу в груди, как оный серафим,
Огонь сильней и ярче всей вселенной.

Меж тем как я – добыча суеты,


Игралище ее непостоянства, –
Во мне он вечен, вездесущ, как Ты,
Ни времени не знает, ни пространства.

101
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Великое, непостижимое, чарующее окружает читателя стихотворений


Афанасия Афанасьевича Фета, открывает сердце и разум для головокружи-
тельного спектра эмоций, завораживая и увлекая в мир чувств и переживаний
человеческой души, позволяя прикоснуться к вечному.
Список литературы
1. Чайковский П.И. Письмо к К.Р. (Великому князю К.Р. Романову) от
26 августа 1888 г. // Фет А.А. Вечерние огни. – М., 1979. – С.578
2. Айхенвальд Ю.И. Силуэты русских писателей. https://www.litres.ru/
uliy-ayhenvald/fet/chitat-onlayn/page-2/

102
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

УДК 82-312

СПЕЦИФИКА ПРЕЛОМЛЕНИЯ ГОТИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ В


РОМАНЕ Ю. МАМЛЕЕЕВА «ШАТУНЫ»

Трушкина Алёна Петровна


ФГБОУ ВО «Мордовский государственный
Университет им. Н.П. Огарёва»

Аннотация: В статье рассматривается трансформация готического


канона в отечественной прозе 60-70-х годов и появление такого нового
направления как метафизический реализм. Спецификой этого направления
является реалистичные по форме произведения, в поле которых вводится
метафизическая проблематика. Автор анализирует роман Ю. Мамлеева
«Шатуны», который является показательным для данного жанра, и выделяет в
нём как традиционные готические элементы, так и новаторские черты.
Ключевые слова: готика, Мамлеев, метафизический реализм, готический
роман, литература ужасов.

SPECIFICITY OF REFLECTION OF GOTHIC TRADITION IN NOVEL


Y. MAMLEEEV «SHATUNY»

Trushkina Alyona Petrovna

Abstract: The article deals with the transformation of the Gothic canon in
Russian prose of the 60-70s and the emergence of such a new direction as
metaphysical realism. The specificity of this trend is realistic form of the work, in
which the metaphysical perspective is introduced. The author analyzes the novel
“Shatuny” by Yu. Mamleev, which is indicative of this genre, and highlights in it
both traditional Gothic elements and innovative features.
Key words: gothic, Mamleev, metaphysical realism, gothic romance, horror
literature.

Обращение к готике начинается ещё в конце XVIII Н.М.Карамзиным в


своей повести «Остров Борнгольм» и продолжается в настоящее время
произведениями А. Старобинец, Л. Петрушевской и другими авторами. Однако
каждая эпоха по-своему трансформирует готический канон, и сейчас трудно
найти чисто готический роман, с абсолютно оригинальной спецификой.
Русской готической литературе посвящено большое количество работ
русских учёных (О.А. Лиденковой, В.Я. Малкиной, Н.Д. Тамарченко, А.А.
Полякова, В.Я. Вацуро и др.), в которых готический канон определяется как
классическая форма готического романа и совокупность признаков, по которым
«эта форма отличалась как от самых первых произведений этого жанра, так и от
последующих его вариаций» [6, с.15]. Политическая и культурная обстановка в
России 60-70-х годов оказала огромное влияние на жанр готического романа. В
первую очередь, это послужило толчком к возникновению абсолютно новых
103
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

направлений, таких как концептуализм, постмодернизм, метафизический


реализм и т.д. Во второй половине XX века Ю. Мамлеевым, А. Биргером, В.
Точиновым, О. Дивовым, А. Дашковым и другими прозаиками начинает
переосмысливаться традиционный готический канон.
Наиболее примечательно в свете заявленной проблематики творчество Ю.
Мамлеева, создателя метафизического реализма. Спецификой этого направ-
ления является реалистичные по форме произведения, в поле которых вводится
метафизическая проблематика [7, с. 1]. «Сверхзадача метафизики – раскрытие
внутренних бездн, которые таятся в душе человека» [4, с. 3], – утверждает
писатель. Автор стремится не столько развлечь читателя, сколько запугать его,
вызвать чувство страха и ужаса перед непознанным. Характерными чертами
литературы метафизического реализма являются сакральная фантастика,
фантазмы, аппокалиптические мотивы, философская и религиозная
проблематика, затрагивающая вопросы жизни и смерти. [8, с. 548]. В своих
произведениях Мамлеев использует приём, характерный для писателей XX
столетия, он стремится вызвать шок у читателя, когда чувство ужаса
растворяется в чувстве отвращения, порождаемого самим текстом. Готический
канон в его прозе расширяется, синтезируется с фантастическими и
сюрреалистическими элементами (романы «Крылья ужаса», «Мир и хохот»,
«После конца», «Шатуны», рассказы «Счастье», «Макромир» и др.).
Первый роман Ю. Мамлеева «Шатуны» (1966) представляет собой яркий
пример метафизической литературы, однако его метод опирается на традицию
готического романа, в котором чётко прослеживаются его типичные элементы.
С самого начала повествования автор погружает читателей в атмосферу
таинственности и неопределённости: «Весной 196… года вечерняя электричка
разрезала тьму подмосковных городков и лесов…» [5, с. 11]. С первых строк
произведения ничего не известно ни о главном герое, ни о том, откуда он
возвращается. Большую тайну и напряжение создаёт непринуждённое и
необоснованное маргинальное поведение героя и убийство невинного молодого
человека. Только в беседе с убитым Григорием Фёдор Соннов рассказывает
историю своей жизни и причину своих преступлений.
Английский писатель Монтегю Саммерс, проведя сравнения готического
романа с классическим, вывел определённую знаковую символику первого.
Соответственно в романе «Шатуны» можно выделить такие символы, как
пещера, роль которой выполняет подпол в доме Сонновых («Подпол, куда
уполз Фёдор, был дик и неправдоподобно глубок… Через три маленьких
окошечка в кирпичной стене лился узкий, извращённый дневной свет – сюда в
полутьму, словно в живое, пыльное, состоящее из поломанных предметов
чудовище») [5, с. 34], завывание ветра, монах, в роли которого выступает
скопец Михей, свеча. Эти, казалось бы, незначительные детали и персонажи
выступают своего рода изобразительно-выразительными средствами, играют
сюжетообразующую роль в романе, создавая атмосферу мистики и ужаса.
Наличие страшного готического замка – ключевой признак литературы
ужасов. Как справедливо отмечает Вацуро, «Замок — есть средоточие
посмертной жизни. Отсюда потенциальное, а иногда и реальное присутствие в
нем сверхъестественного начала, обычно духа, призрака преступника или
жертвы» [2, с. 86]. У Малеева функциональную роль замка выполняет дом
Сонновых, являющийся материализованным символом преступлений и грехов.
Описание дома уже в начале романа погружает в мрачную, устрашающую
атмосферу, воздействуя на читательское восприятие: «Дом, к которому
подошёл Фёдор, стоял на окраине, в стороне, отгороженный от остального
104
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

высоким забором, а от неба плотною железною крышею. Он делился на две


большие половины; в каждой из них жила семья из простонародья; в доме было
множество пристроек, закутков, полутёмных закоулков и человеческих нор;
кроме того – огромный, уходящий вглубь, в землю, подпол» [5, с. 20]. То же
самое можно сказать не только о внешнем облике дома, но и об интерьере:
«Они очутились в комнате, простой, довольно мещанской: горшочки с белыми
цветами на подоконнике, акварельки, большая нелепая «мебель», пропитые
потом стулья… Но всё это носило на себе какой-то занырливо-символический
след, след какого-то угла, точно тайный дух отъединённости прошёлся по этим
простым, аляповатым вещам» [5, с. 21]. Это обычное, казалось бы, убранство
оказывается суггестирующим, от мелких деталей интерьера исходит таин-
ственная угроза, создаётся общая атмосфера разрушения и опустошения.
Помещения, описываемые в романе тёмные, с грязными стенами, комната
всегда освещается не лампой, а свечами («Аннушка зажгла свечку. Осветился
верхний угол комнаты, где опять был Достоевский» [5, с. 86]), на что особенно
обращает внимание автор, воссоздавая типичную атмосферу полумрака в
средневековом замке, кишащем духами и привидениями.
Принципиальную роль в развитии сюжета играет пейзаж. С одной
стороны, он является непосредственным фоном изображаемых событий, того
зла, которое совершают герои, с другой – олицетворением общества, челове-
ческого ада: «Наконец свернул он в глухой лес. Деревья уже давно здесь росли
без прежней стихии, одухотворённые: не то что они были обгажены блевотиной
или бумагой, а просто изнутри светились мутным человеческим разложением и
скорбию. Не травы уже это были, а обрезанные человеческие души» [5, с. 13].
Мотив вещего сна является ключевым в литературе ужасов, достаточно
вспомнить произведения Э. Рэдклиф, Э.Т.А. Гофмана, М. Льюиса. М.М. Бахтин
рассматривает сон как один из художественных способов испытания так
называемых «последних вопросов» человеческого бытия, философских
позиций. Сновидения, мечты, безумие разрушают эпическую и трагическую
целостность человека и его судьбы: в нем раскрываются возможности иного
человека и иной жизни, он перестаёт совпадать с самим собой [1, с. 68]. В
романе Ю. Мамлеева функциональную роль сновидений выполняют
галлюцинации и видения, что вполне соответствует традиции сюррелизма, в
контексте которой психика личности, ее подсознание, бессознательное
оказывает весьма существенное воздействие на поведение личности, ее
поступки и мотивацию: «Извицкий <…> вдруг увидел себя, себя, идущего
прямо из-за угла навстречу, чуть сгорбленного, с дрожащими руками, с
распростертыми объятиями. Он ринулся, но понял, что он уже у себя. Видение
исчезло, но мир словно был залит ясностью» [5, с.83].
Мотив убийства, также характерный для готического романа, пронизы-
вает всё произведение Мамлеева. Убийство здесь рассматривается на
нескольких уровнях: непосредственные жестокие убийства людей, испол-
няемые главным героем – Фёдором Сонновым («И так меня всё тянуло, тянуло,
словно с каждым убийством загадку я разгадываю: кого убиваю, кого?...
Может, я сказку убиваю, а суть ускользает?!… Ну вот и стал я бродить по
свету. Да так и не знаю, что делаю, до кого дотрагиваюсь, с кем говорю…» [5,
с. 19]), группой московских интеллигентов, наслаждающихся свои деяниями
(«Для чего вы убиваете?! Чего ищите?! – крчкнув, спросил Фёдор – Ничего не
ищем. – Как ничего не ищите?! – Мы получаем удовольствие… И ничего
больше… Наслаждение» [5, с. 59]); духовное и психическое уничтожение
персонажа: Андрей Никитич Христофоров как человек умирает от воздействия
105
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

монстров, окружающих его, и наконец, самоубийство Петеньки, который


занимался самопоеданием и не признавал другую пищу. Все убийства в романе
имеют мотивацию – постижение потустороннего, проникновение в тайну души
убиваемого.
Главный герой готической литературы – имморалист, герой-злодей.
Именно таким представлен в «Шатунах» Фёдор Соннов: «Это был грузный
мужчина около сорока лет, со странным, уходящим внутрь, тупо-
сосредоточенным лицом. Выражение этого огромного, в извилинах и морщинах
лица было зверско-отчужденное, погружённое в себя и тоже направленное на
мир. Но направленное только в том смысле, что мира для обладателя этого лица
словно не существовало» [5, с. 11]. Он совершает серию немотивированных
убийств, оправдывая свои поступки желанием познать извечную тайну смерти
«эмпирическим» путём. Однако это стремление, зародившееся с раннего
детства, уничтожает в нём человека, превращая в настоящего монстра: «Но
смерть, и всё, что её окружало, по-прежнему царили в его душе. Вернее, смерть
и была его душой» [5, с. 23].
Одним из признаков готического романа, присущих также жанру
фантастики, является мотив превращения. В «Шатунах» он проявляется больше
в психическом плане, нежели в физическом. Андрей Никитич Христофоров –
христианин, проповедующий нормы морали и пытающийся привести всех
окружающих к истине, под воздействием «монстров» сошёл с ума и
превратился в курицу: «А наутро, после сна, произошло что-то совсем
несусветное и дикое; соскочил с постели в одном нижнем белье, Андрей
Никитич заявил, что он умер и превратился в курицу…» [5, с. 72]. Един-
ственный здравомыслящий персонаж, старающийся вырваться из ада, погибает.
Список литературы
1. Полякова А.А. Готический канон и его трансформация в русской
литературе второй половины XIX века: На материале произведений А.К.
Толстого, И.С.Тургенева, А.П.Чехова: Дисс.…канд. филол. н. – М., 2006. – 189 с.
2. Слободжанин А.В. Ранние рассказы Ю.В. Мамлеева: зарождение
«метафизического реализма». – Тула: ТГПУ им. Л.Н.Толстого, 2014. – 18 с.
3. Мамлеев Ю.В. Собрание сочинений 2 тт. – М.: Издательство «Э», 2017.
– Т. 2. 640 с.
4. Тамарченко Н.Д. Готическая традиция в русской литературе. – М.:
РГГУ, 2008. – 345 с.
5. Мамлеев Ю. Шатуны. – М.: АСТ: ХРАНИТЕЛЬ: Зебра Е, 2008. – 255 с.
6. Вацуро В.Э. Готический роман в России. – М.: НЛО, 2002. – 544 с.
7. Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. – М.:Ausgurg, 2002. –
416 с.
8. Ковалькова Т.М. Готическая традиция в американской прозе: новел-
листика Х.Ф. Лавкрафта: Автореф. дисс…канд. филол. н. – Н. Новгород, 2001. –
20 с.
9. Чупринин С. Литература сегодня. Жизнь по понятиям. – М.: Время,
2007. – 916 с.
10. Summers A.M. A Gothic Bibliograph. Michigan: Fortune Press, 1940. – 621 p.

106
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

СЕКЦИЯ ИНОСТРАННЫЕ ЯЗЫКИ

УДК 347.78.034

ОСОБЕННОСТИ ПЕРЕВОДЧЕСКИХ ТРАНСФОРМАЦИЙ


В ТЕКСТАХ СОНЕТОВ ШЕКСПИРА
(НА ПРИМЕРЕ РУССКОГО И АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКОВ)

Колмакова Валентина Васильевна


профессор, д. пед. н., к. филол. н., доцент
Терновская Тамила Андреевна
ФГБОУ ВО «Донской государственный
технический университет»

Аннотация: В представленной статье проанализированы особенности


переводческих трансформаций в поэтических текстах (на примере сонетов
Шекспира). Выявлены проблемы по сохранению культурно-исторических и
семантических особенностей, возникающие при переводе с одного языка на
другой.
Ключевые слова: художественный текст, художественный стиль, пере-
вод, переводчик, эквивалентность, переводческая трансформация, сонeт.

PICULARITIES OF TRANSLATION TRANSFORMATIONS IN THE TEXTS


OF SHAKESPEARE'S SONNETS (ON THE EXAMPLE OF RUSSIAN AND
ENGLISH)

KolmakovaValentinaVasilevna
TernovskayaTamilaAndreevna

Abstract: The article analyzes the peculiarities of translation transformations


in poetic texts (on the example of Shakespeare's sonnets). The problems of
preservation of cultural-historical and semantic features arising in the translation
from one language to another are revealed.
Key words: literary text, artistic style, translation, translator, equivalence,
translation transformation, sonnet.

В современных условиях глобализации перевод является крайне сложной


интеллектуальной деятельностью. Исследование феномена смысла в настоящее
время не ограничивается рамками языкознания: усилия ученых концен-
трируются на координации подходов и научных результатов смежных наук, а
именно: философии, социологии, культурологии, психологии, логики, кибер-
нетики и др.[9, с.52]. Роль переводчика в этом процессе является исклю-
чительно важной и требующей от создателя перевода идеального знания языка,

107
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

культуры и традиций сразу нескольких стран Создатель перевода отвечает за


сохранение всех семантико-стилистических особенностей языка-оригинала.
Акцентируя внимание на художественном поэтическом тексте, нельзя забывать
о главной его составляющей – рифме.
Художествeнный стиль является одним из функциональных стилeй речи,
характеризующих речь в эстeтической сфере общения: словесных произве-
дениях искусства. Специфическими чертами художественного стиля речи
являются обрaзность и эстетическая функция [5, с. 28]. Обрaзность – это одна
из отличительных частей художественного стиля, которая обусловлена
образным мышлением автора, роль которого в художественном тексте невоз-
можно недооценить. «Целостность литературного произведения – это всегда
личная целостность, которая в каждом моменте ориентируется на присутствие
в создании автора, присутствие творящего художественный окружающий мир
субъекта» [4, с. 12].
Для перевода текста художественного стиля, несомненно, необходим
художественный перевод, под которым будем понимать процесс и результат
обмена информацией (содержанием), выраженный в устном или письменном
виде на одном языке, посредством параллельного текста на другом языке [2, с.
53].
Актуальность темы обусловлена сложностью переводческих
трансформаций в поэтических текстах, что представляет особый интерес для
начинающих переводчиков.
Цель исследования − проанализировать особенности переводческих
трансформаций при переводе сонетов У. Шекспира в работах Гербеля Н.В.
Маршака С.Я., Пастернака Б.Л.
В исследовании использовaлся метод сопоставительного анализа текста
оригинала (сонетов У. Шекспира) и текста переводa русских поэтов-
переводчиков ХIХ и ХХ веков Гербеля Н.В., Маршака С.Я., Пастернака Б.Л.
Фактическим материалом данной статьи послужили оригинальные тексты
сонетов У. Шекспира.
Основная трудность для перeводчика состоит в сохранении структурно-
семантического своеобразия оригинального текста при его переводе на другой
язык. Трудности перевода, прежде всего, обусловлены тем, что не все понятия,
существующие в языке оригинала, эквивалентны понятиям, имеющимся в
языке перевода [11].
Одним из важнeйших требований художественного перевода является
сохранение национальной специфики и индивидуального стиля писателя.
Согласно антропоцентрическому подходу, у переводчика появляется возмож-
ность выявлять смысловые структуры бытия человека [6, с.115-116] выступать
медиатором межкультурной коммуникации.
По мнению К.И. Чуковского, главной задачей переводчика является
возможность превратиться в самого автора-создателя: «Пeреводчику, для того
чтобы переводить Бальзака, нужно хоть отчасти перевоплотиться в Бальзака,

108
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

усвоить себе его темперамент, заразиться его пафосом, его поэтическим


ощущением жизни» [13, с. 18].
Считаeтся, что чем больше различий текста перевода от оригинала, тем в
меньшей степени он отражает его суть. Переводчик должен осуществлять свою
деятельность не на уровне отдельных единиц языка, а на уровне текста, что
создаёт ряд трудностей при выборе варианта перевода.
Существуют различные подходы к переводу и способам трансформации
языковых единиц оригинального текста и текста перевода[1; 8; 15]. Следует
отметить, что у каждого лингвиста термин «переводческая трансформация»
(эквивалентность) интерпретируется по-разному.
Концепция В.Н. Комиссарова сводится к пяти видам трансформаций:
«переводческие трансформации − это преобразования, с помощью которых
можно осуществить переход от единиц оригинала к единицам перевода в
указанном смысле»[8, с.172].
Л.С. Бархударов выделяет четыре типа трансформаций, имеющих место в
ходе работы над переводом. Это замены, опущения, перестановки, и
добавления. Он опирается на то, что «переводческие трансформации − это те
многочисленные и качественно разнообразные преобразования, которые
осуществляются для достижения переводческой эквивалентности вопреки
расхождениям в формальных и семантических системах двух языков»[1, с.
190].
А.Д. Швейцер предлагает делить трансформации на четыре группы по
уровням: референциальному (конкретизация и генерализация), компонентному
(замены), прагматическому (компенсации, поясняющий перевод) и
стилистическому (расширение). Он считает, что «термин трансформация» был
введён в переведоведение исключительно для повышения метафоричности
текста. В действительности, говорится о взаимоотношениях между начальной и
конечной частями предложения, а также о замене одной части выражения
другой в переводческом процессе…» [15, с. 190].
Основа переводческой эквивалентности опирается на сохранение или
удаление из контекста некоторых элементов смысла, содержащихся в тексте
оригинала. Если переводчик не способен воспроизвести в переводе какую-то
особенность самого автора – это лишь малая часть выявления общих
принципов в содержании двух текстов произведений на разных языках.
Именно поэтому возникает вопрос об изучении характера переводческой
деятельности как процесса формирования текста перевода, основанного на
переводческой эквивалeнтности. Наибольший интерес в рамках проводимого
исследования представляет концепция переводческих трансформаций В.Н.
Комиссарова. В зависимости от того, какая часть содержания передается в
переводе для обеспечения его эквивалентности, различаются разные уровни
(типы) эквивалентности. По мнению исследователя, любой текст выполняет
определенную коммуникативную функцию: устанавливает связь между
участниками коммуникации, сообщает какие-то интересные факты, выражает
эмоции, чувства и т.д. [7, с. 19-24]
109
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Первый тип эквивалентности заключается в сохранении только той


части содержания оригинала, которая составляет главную цель коммуникации.
Для отношений между оригиналами и переводами первого типа характерно:
1. Отсутствие прямых или непрямых логических связей между
передачей информации в оригинале и переводе: Maybe there is a type of
chemistry between people that doesn't compound. − Бывает, что люди не сходятся
характерами.
2. Несопоставимость лексики и синтаксиса: That's a pretty nice thing to
say! –Постыдился бы!
Второй тип эквивалентности характеризуется сохранением одной и той
же цели высказывания. Однако такой тип эквивалентности не допускает полной
передачи всех смысловых элементов и идей оригинала. Именно поэтому
возникает необходимость различать сам факт указания на ситуацию и способ
его описания. Для отношeний между оригиналами и пeрeводами втoрoго типa
харaктерно:
1. Сохрaнение в пeреводе описания той же ситуации, кoторая указана в
оригинaле: Those evening bells, those evening bells, how many a fairytales their
music tells. – Вечерний звон, вечерний звон, как много дум наводит он.
2. Сохрaнение в перeводе цeли коммуникaции: She is not in form to be in
a ship. – Её нельзя пускать на корабль.
Сoпостaвление oригинaлов и пeрeвoдов трeтьего типа выявляeт слeду-
ющие харaктeристики:
1. Нeвозмoжность связaть структуры оригинала и пeревода
отношeниями синтaксичeской трансфoрмации: Scrubbing makes me bad-
tempered. − От мытья полов у меня портится настроение.
2. Сохрaнение в перeводе общих понятий и выражений, цели коммуни-
кации, с помощью которых осуществляется описание ситуации: Paris saw a cold
winter last year. - В прошлом году зима в Париже была холодной.
В четвертом типе эквивaлентности при перевoде воспрoизводится и
знaчительнaя чaсть значeний синтaксичeских структур оригинaла. Структурнaя
оргaнизaция oригинaла предстaвляет опредeлeнную информaцию, вхoдящую в
oбщее содeржaние текста перевода. Oтношeния мeжду оригинaлами и
перевoдами четвeртого типa харaктeризуются слeдующими особeнностями:
1. Испoльзoвание в перeводе синтaксических структур, которые близки к
оригиналу: Apparently the whole nation wanted a look at me − Казалось, весь
народ хотел на меня поглядеть.
2. Сохрaнение в перeводе всeх чaстей содержaния оригинaла: Then had
followed the news that the producer of this awful event was a stranger, a mighty
magician at Arthur's court. – Затем все узнали, что эту страшную беду наслал
иностранец, могущественный волшебник, живущий при дворе короля Артура.
В пятом типе эквивaлентнoсти достигaется высшая стeпень схожeсти
содeржания текстa оригинaла и перевoда. Для отнoшений мeжду оригинaлами и
перeводами пятoго типа харaктерно:

110
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

1. Мaксимaльная соотнесённoсть лексики: One thing troubled me along at


first – the immense interest which people took in me. − Одно тревожило меня
вначале − то необыкновенное любопытство, с которым относились ко мне все.
2. Сохрaнение в пeреводе всех основных чaстей содeржания оригинaла: I
may be very fond of penny winkles, Mrs. Richards, but it don't follow that I'm to
have them for tea… («Dombey and Son» Charles Dickens) − Быть может, я очень
люблю съедобных улиток, миссис Ричардс, но отсюда еще не следует, что мне
должны подавать их к чаю.
Опираясь на предложенную В.Н. Комиссаровым классификацию типов
перевода, перeйдём к непосредственному aнализу перeводов оригинальных
тeкстов сонетов У. Шeкспира.
Сoнеты Уильяма Шекспирa — прoизвeдения глубокo лиричeские, драма-
тические, связанные с трагичной жизнью автора. В них объединяются
разнooбрaзная гaмма чувств и мыслeй: кaртины прирoды, дружeские послaния,
разговор с другими поэтaми, гимны о любви и дружбe, признaния в грехoвной
страсти, чередующиеся с всплесками искреннего раскаяния. [14, с. 583]
История русских перeводов сонетов Уильяма Шекспира − это толкование
исторического процесса эпохи самого автора. Хотя зачастую метафорический
образ оригинала в переводе мог потерять свою поэтичность и стать менее
понятным для самого читателя. Автор должен обладать истинным мaстерством,
чтобы передaть читателю весь лиризм, сaтиричность или трагизм того или
иного художeственного обрaза сонeта. Для каждого героя автор создaет свoй
мир образов, свою систeму художественного выражeния. Каждый герой,
созданный переводчиком, обладает своим миром образом, своей системой
художественного выражения и своим взглядом на проблемы. Примером
собственного взгляда на сонеты Шекспира является перевод Гербеля Н. В.. Он
превратил сонеты Уильяма Шекспира в нечто спокойное, меланхоличное,
лишённое какой-либо страсти и экспрессивности. [3, с. 294]Так, 66-й сонет, в
его исполнении, обрёл совершенно другой характер воспроизведения:

Tired with all these, for restful death I cry: В усталости моей я жажду лишь покоя!
As to behold desert a beggar born, Как видеть тяжело достойных в нищете,
And needy nothing trimmed in jollity,
And purest faith unhappily forsworn…

Ничтожество в тиши вкушающим Измену всех надежд, обман в святой


благое, мечте...

Перводчик лишил нас точности мысли, остроты переживаний и яснос-ти


художественной мысли. «Смерть» обрела образ «покоя», «жалкое ничтожество,
украшенное богатой одеждой» - «ничтoжество, в тиши вкушa-ющее блaгое».
Гербель использовал в своих сонетах и русификацию, которая не совсем
актуальна: «царюет», «огнеметный», «журба» и т.д. Данная переводческая
трансформация исказила подлинник оригинала, поменяв смысл, структуру
111
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

самого сонета и перевела его в совсем иную тональность. Именно поэтому,


данный перевод сонета можно отнести к третьему типу эквивалентности, для
которого характерна минимальная сходство с текстом оригинала.
Обратимся же к переводам шекспировских сонетов в работе Самуила
Яковлевича Маршака. [10, с. 391] Вот как зазвучал 55-й сонет у Маршака:

Not marble nor the gilded monuments Замшелый мрамор царственных могил
Of princes shall outlive this powerful Исчезнет раньше этих веских слов,
rhyme, В которых я твой образ сохранил.
But you shall shine more bright in these К ним не пристанет пыль и грязь веков
contents
Than unswept stone, besmeared with
sluttish time.

Переводчик С.Я. Маршак сохраняет индивидуальность автора и эпохи


оригинального текста, однако в тексте перевода опущены некоторые суще-
ственные детали. Это и являeтся важнeйшей чeртой маршaковского метoда
перeвода − остaвлять всё устaрелое, обветшaлое в стиле сонeтов. Пере-водчика
интересует не общее, а именно личное. Если рaссматривать данный перевод
Маршака согласно предложенной классификации типов эквива-лентности В.Н.
Комиссарова, то переводческую трансформацию можно отнести к чeтвёртому
типу с его оригинальной интерпретацией текста автора.
Наиболее удачными, с точки зрения сохранения индивидуальности, стиля
и языка самого автора являются переводы Пастернака Б.Л., известного как
переводчика драматических произведений Уильяма Шекспира [12, с. 561].
Например, перевод 66 сонета У. Шекспира в исполнении Б.Л. Пастернака,
сохраняет индивидуальный стиль автора оригинала. Переводческая трансфор-
мация Б.Л. Пастернака воспринимается как своё собственное оригинальное
произведение:

Tired with all these, for restful death I cry: Измучась всем, я умереть хочу.
As to behold desert a beggar born, Тоска смотреть, как мается бедняк,
And needy nothing trimmed in jollity, И как шутя живется богачу,
And purest faith unhappily forsworn, И доверять, и попадать впросак,
And glided honour shamefully И наблюдать, как наглость лезет в
misplaced… свет…

Переводчику Пaстернаку удaлось сохрaнить и последовательность шек-


спирoвских строк, и aссонансы самого aвтора, и даже знаменитoе кольцо
рефренов «Измучaсь всем — измучaсь всем...». Это укaзывaeт на то, что
перeвод Пaстернака относится к пятoму типу эквивaлентнoсти, тo есть пoлному
сooтветствию тeкста оригинaла и перевoда.
Таким образом, проведенный срaвнительно-сопоставительный анализ
переводов Гербеля Н.В. , Маршака С.Я. и Пастернака Б.Л. позволил прийти к
112
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

выводу об уникальности этих переводов, проявившихся в формировании


авторского стиля, индивидуального взгляда на шекспировскую эпоху. Пере-
воды сонетов Шекспира, выполненные Маршаком С.Я. и Пастернаком Б.Л.,
несмотря на различия в структуре и семантическом расхождении с текстом
оригинала, оказались наиболее удачными переводческими трансформациями.
Работы вышеуказанных авторов-переводчиков представляют интерес для
современной аудитории, занимающейся серьезным изучением особенностей
перевода художественного текста.
Список литературы
1. Бархударов Л.С. Язык и перевод.- М.: Междунар. отношения, 1975.− 240 с.
2. Виноградов В. С. Лексические вопросы перевода художественной
прозы. − М., 1978. − 173 с.
3. Гербель Н.В. Английские поэты в биографиях и образцах / СПб..
1875. XXXII – 448 с.
4. Гиршман М.М. Литературное произведение: теория и практика
анализа: Учеб. пособие.−М.:Высш.шк.,1991.−160 с.
5. Жеребило Т.В. История языкознания: Словарь-справочник. – Назрань:
ООО «Пилигрим», 2011. – 76 с.
6. Колмакова В.В., Былкова С.В. Употребление русских эпонимов в
лексике английского языка (ВАК).− Филологические науки. Вопросы теории и
практики. − Тамбов: Грамота, 2016.№ 12. − С.115-120.
7. Комиссаров В.Н. Слово о переводе. − М., 1973. − 216 с.
8. Комиссаров В.Н. Теория перевода.− М.: Высш. Шк.,1990. − 254 с.
9. Маркин С.Д., Колмакова В.В. Проблема интерпретации смысла в
системах машинного восприятия // Культурология, филология, искус-
ствоведение: актуальные проблемы современной науки: сб. ст. по матер. XVI
междунар. науч.-практ. конф. № 11(12). – Новосибирск: СибАК, 2018. – С. 52-55.
10. Маршак С.Я. Собрание сочинений в 8 томах. Т. 5. - М.: Худо-
жественная литература, 1970.− 199 с.
11. Мусина Е.В. Трудности перевода художественного текста.− Вестник
Челябинского государственного университета.− 2012.№23(277). // Филология.
Искусствоведение.− Вып.69.− С.78-81.
12. Пастернак Б.Л. Собр. Соч.: В.5 т. Т.5. М.: Худож. лит., 1992.− 704 с.
13. Чуковский К.И. «Высокое искусство». Москва, "Советский писатель",
1968. – 448 с.
14. Шекспир У. Полное собрание сочинений в 8 томах. Москва,
Издательство "Искусство", 1957. – 4928 с.
15. Швейцер А.Д. Теория перевода: Статус проблемы, аспекты./А.Д.
Швейцер.− М: Наука, 1988.− 216 с.

113
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

УДК 81

К ВОПРОСУ ОБ ОСОБЕННОСТЯХ ПЕРЕВОДА ЮРИДИЧЕСКОЙ


ТЕРМИНОЛОГИИ: ПРОБЛЕМЫ ПЕРЕВОДА В ЯЗЫКОВОЙ ПАРЕ
АНГЛИЙСКИЙ-РУССКИЙ

Беспалова Анастасия Игоревна


научный руководитель: Симонова Надежда Александровна
кандидат педагогических наук
доцент кафедры иностранных языков
Юридический институт СКФУ

Аннотация: В статье рассматриваются основные особенности перевода


юридической терминологии, подчеркивается важное значение двух
основополагающих признаков, которыми должен обладать перевод
эквивалентности и адекватности. Даётся характеристика основных проблем,
существующих при переводе юридической терминологии в языковой паре
английский-русский.
Ключевые слова: юридическая терминология, правовая система,
правовая семья, безэквивалентные термины, методы перевода, полисема-
нтичность, энантиосемия.

TO THE ISSUE OF PECULIARITIES OF TRANSLATION OF LEGAL


TERMINOLOGY: TRANSLATION PROBLEMS IN THE ENGLISH-
RUSSIAN LANGUAGE PAIR

Bespalova Anastasia Igorevna


Simonova Nadezhda Aleksandrovna

Abstract: the article discusses the main features of the translation of legal
terminology, emphasizes the importance of two fundamental features that a
translation should have-equivalence and adequacy. The author also describes the
main problems that exist in the translation of legal terminology in the English-
Russian language pair.
Key words: legal terminology, legal system, legal family, non-equivalent
terms, translation methods, polysemantics, enantiosemia.

На данный момент факт того, что перевод как способ взаимодействия


языковых систем, интерпретации, передачи информации не является абсолютно
точным, дословным воспроизведением первоначальной речи (устной или
письменной), очевиден. Это положение обусловлено рядом факторов, среди
которых можно выделить как особенности строения, структуры, свой путь
развития каждой языковой системы, так и некомпетентность, непод-
готовленность переводчика. Однако не стоит вследствие этого умалять
114
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

значение основополагающих признаков - принципов, которые должны


сопровождать процесс перевода - его эквивалентности и адекватности. [1, c.72]
Однако, если при переводе художественного текста незначительные
отклонения от данных положений допустимы, то при переводе специальных
текстов, а в особенности при осуществлении перевода в сфере юриспруденции,
эти отклонения должны быть сведены к минимуму, а в идеале - не
присутствовать вообще.
В этой связи существуют определенные проблемы при переводе
юридической терминологии. Состав юридической терминологии неоднороден:
она складывается из терминологии правоведения и терминологии права. Это
обусловлено тем, что в сфере права выделяются два вида текста, в которых
термин призван выполнять номинативную функцию. К первому виду относятся
тексты, имеющие юридическую силу, перформативные тексты, стиль которых
можно определить как официально-деловой. Второй тип представлен
информативными текстами, которые призваны раскрывать содержательный
аспект правоотношений, толковать нормы права, не являются юридически
обязательными и относятся к научному стилю.
Основной проблемой перевода юридических терминов во многих случаях
является то, что данные категории прочно увязаны с правовой системой,
которая подвержена влиянию в том числе и национальной культуры. В резуль-
тате обнаруживаются расхождения даже в правовых системах стран, которые
принадлежат к одной правовой семье. Как известно, российская правовая
система принадлежит к романо-германской правовой семье, возникшей на
основе рецепции римского права и противопоставленной англосаксонскому
праву. Юридический язык стран англосаксонской правовой семьи нацелен на
наиболее однозначное толкование права, в то время как язык права стран
континентальной правовой семьи использует более абстрактные понятия.
Соответственно, терминология каждой их этих правовых систем имеет свои
особенности, что вызывает проблемы при переводе.
Российская юридическая терминология, по мнению Т.П. Некрасовой,
характеризуется наличием:
1. безэквивалентных терминов (губернатор, Росгвадия);
2. многозначных терминов (либо их содержание может в российской
юридической терминологии иметь значение, прямо противоположное тому,
которое ему придаётся в английском правовом языке, либо имеется их неодно-
значная трактовка в рамках языка российского права);
3. терминов, значение которых до конца не раскрыто (возникли в совет-
ское время или относительно недавно).
Что касается английской юридической терминологии, то её процесс
формирования тоже проходит под влиянием историко-культурного фактора,
что обусловило следующие её особенности для перевода:
1. наличие терминологических дублетов исконно-английского и
французского происхождения, обычно употребляющихся вместе (aid and abet,
breaking and entering, bribery and corruption);
115
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

2. существование терминов французского происхождения (escrow,


indictment, lien, suit, esquire, estoppel, tort, verdict);
3. наличие латинизмов (affidavit, bona fide, prima facie, subpoena,
aggravating circumstance);
4. наличием безэквивалентных терминов (writ);
5. существование полисемантичность и энантиосемии юридической
терминологии.
Можно заметить, что проблема наличия безэквивалентных терминов
характерна для обеих терминологических систем. К тому же, пласт
безэквивалентной юридической лексики в рамках перевода между английским
и русским языками постоянно увеличивается. Основными методами решения
данной проблемы являются заимствование (при помощи транслитерации
(harassment) или транскрипции), описательный перевод, калькирование, а также
сочетание этих методов.
Метод заимствования имеет свои недостатки, потому как далеко не все
термины могут быть заимствованы и введены в юридическую терминологию
другого языка в первоначальном виде. Звуковой строй английских терминов
зачастую не позволяет слову функционировать в русском языке вследствие
невозможности образовывать от него падежные формы, если речь идет о
существительном. Заимствованные слова часто требуют разъяснения в сносках,
указания на этимологию. Метод описательного перевода не всегда удобен,
влечёт за собой громоздкость определения, текста (heirloom - «фамильные
вещи, следуемые за наследуемой недвижимостью»).
Калькирование является редко встречающимся методом перевода
юридических терминов в рамках языковой пары английский -русский, что
обусловлено разной синтаксической сочетаемостью слов в этих языках. В
английском языке является нормой беспредложное сочетание двух
существительных, одно из которых выступает в атрибутивной функции;
русском языке такой вид синтаксической связи отсутствует. Однако, в
английский язык характеризуется наличием двух существительных, одно из
которых подчиняется другому, соединяются предлогом. В русском языке связь
между существительными осуществляется посредством падежей. Кальки-
рование в наименьшей степени служит раскрытию содержания термино-
логической единицы, следовательно, как и заимствованные термины, термины
калькированные требуют дополнительных толкований их значения в виде тех
же сносок, комментариев в скобках и т. п. (Sea waybill - «морская накладная»
(документ, который выдается перевозчиком грузоотправителю в
подтверждение факта принятия груза к морской перевозке и содержит
обязательства передать груз грузополучателю; является необоротным
инструментом)) [2., c.743]
Англоязычная юридическая терминосистема характеризуется большей
вариативностью терминов, по сравнению с русской юридической
терминологией. Полисемантичность и энантиосемия юридической
терминологии влекут за собой определённые трудности при переводе.
Если обратиться к юридической терминологии, описывающей предста-
вителей стороны защиты, то данную сферу в русском правовом языке в
основном представляет один термин - адвокат. В английском языке в качестве
116
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

основных вариантов существует целых пять терминов: lawyer, attorney (амер.),


counselor (амер.), (выступающий в суде) barrister (брит), (поверенный) solicitor
(брит.). Помимо этих основных, русско-английские словари предлагают целый
ряд дополнительных вариантов: legal practitioner, litigator, advocate, counsel,
jurist; procurator; trial lawyer, counsellor-at-law и др. Как и вышеуказанные
частоиспользуемые термины, они тоже дифференцированы по террито-
риальному и функциональному признаку. К примеру, территориальный
признак является доминирующим для кажущегося эквивалентом русскому
слову адвокат существительного advocate, которое является таковым главным
образом в шотландском варианте английского языка, где есть также Lord
Advocate - высшее должностное лицо правовой системы Шотландии, в
полномочия которого входит назначать новых судей, использовать право
законодательной инициативы, принимать решение об изменении прежних
законов.
Однако можно столкнуться с явлением энантиосемии, заключающимся в
том, что одна и та же словоформа передаёт противоположные значения. Слово
attorney может употребляться в значениях «юрист», «адвокат» и «прокурор»
[3,c.115]. То есть, в зависимости от контекста, оно может обозначать лиц,
выполняющих противоположные функции - функцию защиты и функцию
обвинения, то есть называет представителей противоположных сторон
юридического процесса.
Стилистическая и функциональная особенность юридических терминов в
английском языке порождает необходимость комментирования и уточнения
при переводе значения данных слов, их этимологии.
Главным фактором, обеспечивающим взаимопонимание специалистов в
любой области, в том числе юридической терминологии, является адекватность
и эквивалентность перевода, которая достигается посредством преодоления
различным проблем, возникающих в процессе перевода вследствие
особенностей правовой терминологии того или иного языка.
Список литературы
1. Алексеева И.С. Введение в переводоведение: Учеб. пособие. 6-е изд.,
стер. М.: Издательский центр «Академия», 2012.
2. НБРАС — Новый большой русско-английский словарь / Д.И. Ермолович,
Т.М. Красавина; под общим руководством проф. Д.И. Ермоловича. 3-е изд.,
стереотип. М.: Русский язык; Медиа, 2008.
3. Озюменко В.И. Переводные соответствия слова «адвокат» в
английском языке // Вестник РУДН. Серия «Русский и иностранные языки и
методика их преподавания». 2014. № 4. С. 114—119.

© А.И. Беспалова, Н.А. Симонова, 2019

117
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

СЕКЦИЯ ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА

УДК 1751

КИНЕМАТОГРАФИЧЕСКИЕ ПРИЁМЫ В СОВРЕМЕННОЙ ПРОЗЕ


(НА МАТЕРИАЛЕ ПЬЕСЫ М. МАКДОНАХА
«ЧЕЛОВЕК-ПОДУШКА»)

Мирошниченко Юлия Владимировна


ФГАОУ ВО «Крымский федеральный университет
имени В.И. Вернадского»

Аннотация: в статье рассматривается употребление кинемато-


графических приёмов в современной прозе на примере пьесы М. Макдонаха
«Человек-подушка». Статья содержит толкование таких понятий как
«художественный приём», «интермедиальность» и «литературная
кинематографичность», а также анализ произведения с точки поэтики худо-
жественного текста.
Ключевые слова: кино, художественный приём, драматургия, интер-
медиальность, литературная кинематографичность.

CINEMATOGRAPHIC TECHNIQUES IN CONTEMPORARY PROSE (BY


THE MATERIAL OF M. MСDONAGH`S PLAY «THE PILLOWMAN»)

Miroshnichenko Iuliya Vladimirovna

Abstract: the usage of cinematographic techniques in contemporary prose by


the example of M. Mсdonagh`s play «The Pillowman» is in the focus of the attention.
The article deals with interpretation of such notion as «artistic device»,
«intermediality» and «literary cinematic». The article also includes the poetics of
literary text.
Key words: movie, artistic device, drama, intermediality, literary cinematic.

Рубеж XX-XXI вв. знаменуется не только переходным периодом в науке,


политике, гуманитарных сферах, но и трансформацией культурного кода.
Передача информации происходит посредствам визуализации и звука. В
последнее время, восприятие и считывание информационного кода становится
практически невозможным без визуального сопровождения.
Кино с каждым годом становится всё более значимым приёмом
воспроизведения реальности в искусстве. Синтез движущейся фотоленты,
звука, света и монтажа представляет собой целый кинематографический пласт.
В более глубоком смысле, кино транслирует способ мышления автора, в
котором зарождается сюжет. По этому поводу Ю. Лотман отмечал: «То, что

118
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

изображение в кино подвижно, переводит его в разряд „рассказывающих”


(нарративных) искусств, делает способным к повествованию, передаче тех или
иных сюжетов» [1]. Статичные изображения, к примеру, написанные
художником картины, также транслируют адресату определённый смысл,
однако, сейчас, в век технологий, намного удобнее и проще воспринимать
информацию, поддерживаемую цветным изображением и звуком.
Кино – это экранизируемая картина, которая накладывается на словесный
текст, или так называемый сценарий. Экранизация же является переводом
одного художественного языка на другой – книжного текста на кинокартину.
Можно сказать, что словесное художественное произведение является неким
«полуфабрикатом» для будущего фильма. Современная проза экранизируется
практически сразу после выхода книги, поэтому некоторые писатели пишут
свои книги не столько для читателя, сколько для продюсера, ведь хорошо
поставленная экранизация увеличивает тираж, соответственно количество чита-
телей возрастает в разы.
Здесь необходимо упомянуть о таком явлении как интермедиальность (с
англ. «inter» – между , «media» – средства массовой информации), которая
представляет собой способ создания текста со смешением приёмов разных
видов искусств. Кинематограф включает в себя синтез литературы и театра.
Театр, являясь одним из древнейших видов искусств, с каждым годом всё
больше трансформируется, тем самым создавая новые жанры. На стыке
литературы, кино и театра формируется драма.
Современные драматические произведения, ориентированные на
экранизацию, как правило, лаконичны и динамичны, что и отличает их от
классических. Ещё со времён античности, драма являлась высоким жанром.
Драматические постановки ставились с целью достижения катарсиса (с греч.
«katharsis» – очищение) у зрителей, поскольку считалось, что только через
страдание можно было добиться нравственного очищения. В современном
искусстве, и театральные, и кинематографические постановки, также направ-
лены на «очищение», поскольку шокируют зрителей агрессивными и
провокационными сценами.
Наряду с театром, кинематограф также тесно связан с литературой.
И. Мартьянова определяла синтез кинематографа и литературы как лите-
ратурная кинематографичность. По её мнению, это «характеристика текста с
преимущественно монтажной техникой композиции, в котором различными, но
прежде всего композиционно-синтаксическими средствами изображается
динамическая ситуация наблюдения» [2].
Предмет нашего исследования – кинематографические приёмы. Мы
будем рассматривать их с позиции поэтики современного художественного
текста. Выражение «художественный приём» интерпретируется как
«композиционное, ритмическое стилистическое или звуковое средство,
служащие для конкретизации того или иного элемента повествования» [3]. С
точки зрения кино, И. Мартьянова выделяла основные признаки литературной
кинематографичности: «слова лексико-семантической группы кино, кино-
119
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

цитаты, фреймы киновосприятия, образы и аллюзии, имена режиссёров,


персонажей и т.д.» [2]. Целью нашего исследования является выявление
кинематографических приёмов в романе М. Макдонаха «Человек-подушка».
Опираясь на исследование Т. Марковой [4], в выбранном нами
произведении, мы выделили ряд кинематографических приёмов, а именно:
монтажность, фрагментарность и обсценная лексика.
Монтаж (с фр. «montage» – сборка) представляет собой приём построе-
ния литературного произведения, в котором дискретность (прерывность)
изображения выходит на первый план. Это такой способ создания текста, при
котором логичность повествования заменяется ассоциативностью и авторским
ходом мысли. В романе М. Макдонаха «Человек-подушка» также используется
приём монтажности: «У нас с Ариэлем есть отличная шутка. Мы любим
говорить друг другу „о, кстати, хорошо, что напомнил” в самых неожиданным
местах, когда на самом деле никто ни о чем не напоминал. Это очень забавно»
[5, c. 4]. Здесь два полицейских – Тупольски и Ариэль пришли на задержание к
некому писателю Катуряну без объяснения причин. В ходе диалога они
обсуждают литературу, родственников, вредные привычки, и всё то, что никак
не относится к следственному делу. Отсутствие логичности и последо-
вательности раскрывают авторский ход мысли посредством отдельных
фрагментов и деталей.
Фрагментарность (с лат. «fragmentum» – отрывок, кусок) – следующий
кинематографический приём, который придаёт художественному произведе-
нию лаконичности и элемента недосказанности:
Катурян. Мое имя – Катурян.
Тупольски. (пауза) Ваше имя Катурян?
Катурян. Да.
Тупольски. И фамилия Катурян?
Катурян. Да.
Тупольски. Вас зовут Катурян Катурян?
Катурян. Мои родители были забавными.
Тупольски. Да… А второе имя?
Катурян. Тоже на «Ка» [5, c. 3].
Простота речи также связана с идиостилем писателя . Как правило, в
современных постмодернистских романах и пьесах авторы часто прибегают к
таким стилистическим приёмам как: интертекстуальность, сокращения,
использование односоставных предложений, окказиональных слов или
сниженной лексики.
Пьеса М. Макдонаха «Человек-подушка» является ярким примером
современной прозы, в которой используется обсценная лексика (с лат.
«obscenus» – непристойный, распутный). Автор преднамеренно заменяет
патетичную речь, свойственную классической пьесе ненормативной лексикой:
«Вопрос пока был только один: „Мы долго будем ходить круг да около и еб*ть
друг другу мозги?” Вот мой тебе вопрос» [5, c. 1]. Автор, изображая тем самым
реалии современного общества, шокирует читателя, проводит его ментальное
120
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

восприятие действительности через призму агрессии и провокации. Данный


кинематографический приём позволяет читателю сблизиться с «живой» речью,
которая используется обществом в повседневности.
Ещё в прошлом столетии такие провокационные публичные высказы-
вания являлись табу, и налагались цензурой, однако сейчас, в XXI в. когда всё
открыто и доступно, авторы преднамеренно описывают всё ярко и эмотивно с
целью раскрытия образа персонажа или общества в целом.
Образную систему или общую атмосферу авторы пьес также часто
раскрывают через крупный или детальный план. Так, М. Макдонах детально
описывает действия, происходящие в комнате: «Мальчик точно не знал, почему
эта комната была для него потаенной, ему не хватало смелости спросить об
этом своих родителей, пока не зажужжали вгрызающиеся в дерево сверла, пока
не заскрипели, не зацарапали тугие винты, пока не заискрили невидимые
электрические приборы, пока не услышал мальчик через тонкие стены
приглушенные крики ребенка, которому кричать мешал тугой кляп» [5, c. 11]. В
данном эпизоде также раскрывается саспенс (с англ. «suspense» – беспокойство,
тревога) – ещё один кинематографический приём, который используется для
создания у читателя или зрителя тревожного состояния ожидания «что будет
дальше».
Таким образом, можно сделать вывод, что поскольку в современной
культуре преобладает «клиповое мышление», информация легче считывается с
помощью аудиовизуальных образов. Именно поэтому в современной прозе всё
чаще используются приёмы киноискусства, которые сближают читателя с
окружающей реальностью. Кинолента, синтезируя в себе литературу и театр,
зарождает драматическое искусство, которое имеет непосредственное влияние
на читателя и зрителя.
Список литературы
1. Лотман, Ю. Природа киноповествования [Текст] / Ю.М. Лотман //
Ю. М. Лотман. Об искусстве. - СПб.: Искусство, 1998. - С. 661-671.
2. Мартьянова, И. Кинематографичность стилевого развития современ-
ной литературы [Текст] / И. А. Мартьянова // Современная русская литература
конца ХХ-начала XXI века. - М.: Академия. - 2011. - С. 304-337.
3. Онлайн словарь Академик [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://dic.academic.ru/ (дата обращения: 15.10.19).
4. Маркова, Т. Кинематографические приёмы как проявление формо-
творчества современной прозы [Электронный ресурс]. 2018 – Режим доступа:
https://cyberleninka.ru/article/n/kinematograficheskie-priemy-kak-proyavlenie-
formotvorchestva-sovremennoy-prozy (дата обращения: 15.10.19).
5. Макдонах, М. Человек-подушка [Электронный ресурс]. 2003 – Режим
доступа: https://knijky.ru/books/chelovek-podushka?page=21

© Ю.В. Мирошниченко, 2019

121
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

УДК 80

ТЕМА «ПОТЕРЯННОГО ПОКОЛЕНИЯ»


В РОМАНЕ Э.М. РЕМАРКА «ТРИ ТОВАРИЩА»

Хабибуллина Эльвина Фаниловна


научный руководитель: Трофимова Людмила Владимировна
к.ф.н., старший преподаватель
кафедры немецкой филологии ЕИ КФУ
Елабужский институт Казанского (Приволжского)
федерального университета

Аннотация: в настоящей статье рассматривается определение и


возникновение понятия «потерянное поколение», а также анализируется образ
главных героев романа Э.М. Ремарка «Три товарища» – представителей
«потерянного поколения», влияние войны на их психологическое состояние и
дальнейшую судьбу после её окончания.
Ключевые слова: потерянное поколение, война, послевоенная литера-
тура, Э.М. Ремарк, послевоенная Германия, фронтовые товарищи.

THE THEME OF THE «LOST GENERATION» IN THE NOVEL «THREE


COMRADES» BY E.M. REMARQUE

Khabibullina Elvina Fanilovna


Trofimova Liudmila Vladimirovna

Abstract: the definition and origin of the concept the "lost generation" are
discussed in this article, as well as the image of the main characters of the novel
"Three comrades" by E. M. Remarque – the representatives of the "lost generation",
the impact of the war on their psychological state and fate after its end are analyzed.
Key words: lost generation, war, postwar literature, E. M. Remarque, postwar
Germany, front-line comrades.

Литература представляет собой социальное явление. Это означает, что


любые изменения в обществе, значимые события, исторические переломы
непременно находят отклик в литературных произведениях, и реакцией на
подобные изменения часто становятся не только произведения писателей и
поэтов, но и новые литературные феномены. Так, одной из центральных тем
зарубежной литературы ХХ века была тема Первой мировой войны.
Литературные произведения писателей, в которых отражается трагический
опыт и последствия Первой мировой войны, рассматриваются как литература
«потерянного поколения». Понятие «потерянное поколение» (англ. «lost
generation», фр. «génération perdue») было введено американской поэтессой,
прозаиком и теоретиком литературы Гертрудой Стайн и впоследствии
122
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

употреблено Эрнестом Хэмингуэем в качестве эпиграфа к роману «И восходит


солнце» (англ. The Sun Also Rises), после чего оно вошло во всеобщий обиход
[1].
В электронной энциклопедии под ред. проф. Вал. А. Лукова данному
понятию даётся следующее определение: «потерянное поколение – это
литературоведческий термин, которым обозначаются писатели Западной
Европы и США, привнесшие в общественную жизнь периода между первой и
второй мировыми войнами тему глубокой духовной и моральной травмы
людей, которые в юные годы оказались на фронте, научились убивать и
выживать в нечеловеческих условиях» [2]. В творчестве писателей данной
эпохи отражается жизнь, становление поколения, пережившего войну, на фоне
разрухи, экономической нестабильности страны, безработицы, бедности, и
высокого уровня конкуренции. Отмечается также, что писатели «потерянного
поколения» не составляли какой-либо определенной литературной группы, они
были связаны одной главной темой произведений – темой «духовного надлома,
который за несколько военных лет превратил мальчиков, полных романтизма,
жизненного оптимизма и патриотических устремлений, в людей жестких,
озлобленных, ищущих свое место в новых жизненных условиях, которые не
сулят ничего хорошего» [2]. Однако данное определение справедливо также по
отношению к молодым людям, призванным на фронт в возрасте 18 лет, часто
ещё не окончившим школу. Это люди, «прошедшие войну, духовно
травмированные, разуверившиеся в буржуазных добродетелях, резко ощуща-
ющие свою отчуждённость от общества», которым было трудно адаптироваться
к мирной жизни, поскольку война и её ужасы были, как правило, самым
сильным впечатлением в жизни молодых солдат, затмевавшее все прежние
события [3].
«Потерянное поколение» стало лейтмотивом творчества многих
писателей, таких как, например Эрнест Хемингуэй, Джон О'Хара, Ричард
Олдингтон, Френсис Скотт Фицджеральд. Психологическое состояние и
проблемы поколения, пережившего войну, также подробно раскрываются в
творчестве немецкого писателя-антифашиста Эриха Марии Ремарка (22
июня 1898 – 25 сентября 1970). Эрих Мария Ремарк является одним из самых
известных и значимых национальных писателей XX века. Э.М. Ремарк родился
в городе Оснабрюк (Нижняя Саксония). В молодости он интересуется
творчеством Ф.М. Достоевского, Томаса Манна и Гёте. В возрасте 18 лет
попадает на фронт в действующую армию, однако неоднократно получает
ранения, вследствие чего остаток войны проводит в госпитале. Широкую
известность писатель получает благодаря роману «На Западном фронте без
перемен» (нем. „Im Westen nichts Neues”, 1929), в котором автор показывает все
ужасы войны без прикрас и романтизации. Пришедшие в то время к власти
нацисты находят роман Ремарка «На Западном фронте без перемен»
враждебным идеологии Третьего Рейха и запрещают его, демонстративно
сжигая на глазах людей. Ремарка обвиняют в пацифизме и ввиду столкновений
с властью лишают немецкого гражданства. Однако это не мешает ему
123
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

продолжать писать о жестокости войны, её последствиях и судьбе поколения,


искалеченного ей.
В романе «Три товарища» (нем. „Drei Kameraden”, 1936), который
является одним из произведений «антивоенной трилогии» Ремарка,
повествуется о судьбе трёх школьных, а затем и фронтовых товарищей – Отто
Кёстера (Otto Köster), Готтфрида Ленца (Gottfried Lenz), и Роберта Локампа
(Robert Lohkamp). Действие романа происходит в послевоенной Германии в 30-
е годы XX века. Прошедшие через войну главные герои отчаянно пытаются
найти свое место в мире, однако они не способны уйти от призраков прошлого.
В повествование автор часто вкрапливает тяжелые военные воспоминания
товарищей, подчеркивая тем самым неизгладимость следов войны.
Воспоминания о войне мучают главного героя, Роберта Локампа, на протяже-
нии всего романа, даже когда он проводит счастливые минуты со своей
возлюбленной Патрицией: „Es ging mir nicht schlecht … aber es war doch besser,
nicht allzu viel darüber nachzudenken. Besonders nicht, wenn man allein war. Und
abends auch nicht. Da kam ab und zu noch einmal etwas von früher und starrte einen
aus toten Augen an. Aber dafür hatte man den Schnaps“ («У меня всё было не так
уж и плохо… но не стоило слишком много об этом думать. Особенно, когда
ты один. Особенно вечером. Потому что время от времени могли явиться
воспоминания и впиться в тебя мёртвыми глазами. Но для таких случаев
существовала водка») (здесь и далее перевод автора статьи) [4, с. 23].
Фрау Залевски (Frau Zalewski), хозяйка комнаты, в которой живет
главный герой, дает следующую характеристику представителей «потерянного
поколения», у которого война отобрала всякое право на спокойную жизнь и
счастливое будущее: „Merkwürdige Menschen seid ihr jungen Leute alle
miteinander. Die Vergangenheit hasst ihr, die Gegenwart verachtet ihr, und die
Zukunft ist euch gleichgültig“ («Странные вы все, современные молодые люди.
Прошлое вы ненавидите, настоящее презираете, а будущее вам безразлично»)
[4, с. 177].
В результате анализа содержания произведения можно прийти к выводу,
что характерными особенностями главных героев, как представителей
«потерянного поколения» является следующие:
Постоянные воспоминания о прошлом. Трёх товарищей гнетут кошмары
прошлого. Война однажды коснулась судеб героев романа, и избавиться
ужасных воспоминаний, искоренить ее из своей памяти и жизни они уже не
смогут никогда: «1919. Wieder zu Hause. Revolution. Hunger. Draußen immerfort
Maschinengewehrgeknatter. Soldaten gegen Soldaten. Kameraden gegen
Kameraden» («1919. Снова дома. Революция. Голод. На улице без конца слышны
трески пулеметов. Солдаты против солдат. Товарищи против товарищей»)
[4, с. 22].
1. Проблема тотальной безысходности. Судьба главных героев очень
печальна. Испытывая давление от бесконечной пелены смерти перед глазами,
главные герои романа продолжают получать всё новые удары судьбы. Сначала
по ошибке убивают одного из товарищей – «бумажного романтика» Готтфрида
124
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Ленца, затем рушится их бизнес и обнаруживается, что Патриция,


возлюбленная Роберта, тяжело больна, и для её спасения Отто решает продать
их гоночный автомобиль, который также был для них очень дорог. Отто и
Роберт остаются вдвоем, будучи не в силах что-то поменять. Они теряют всё,
что имело для них хоть какой-то смысл. Безнадежность прослеживается
практически во всех главных событиях романа, во всех репликах и в
настроении главных героев.
2. Безверие, характерное «смертью Бога в ХХ веке». С началом
ожесточённой войны в ХХ веке «Бог умирает в сердцах людей»: „Otto“, sagte
ich zu Köster, der vor mir her ging, „jetzt weiß ich, was die Leute wollen. Sie wollen
gar keine Politik. Sie wollen Religionsersatz.“ Er sah sich um. „Natürlich. Sie wollen
an irgend etwas wieder glauben. An was, ist ganz egal“ («Отто, – сказал я
Кёстеру, шедшему впереди меня, – я знаю, чего хотят люди. Им не нужна
никакая политика. Им нужно что-то вместо религии». Он обернулся.
«Конечно. Они хотят снова во что-нибудь поверить. И совершенно не важно,
во что именно») [4, с. 372]. Хорошо отражают веру в Бога людей того времени
следующие слова Роберта: „Mit geblendeten Augen starrte ich in den Himmel,
diesen grauen, endlosen Himmel eines irren Gottes, der das Leben und das Sterben
erfunden hatte, um sich zu unterhalten“ («Ослепленными глазами я уставился в
небо, это серое, бесконечное небо безумного бога, который изобрел жизнь и
смерть, чтобы развлекаться») [4, с. 418]. Следует также отметить, что
впоследствии лишенный веры в Бога народ попытается найти смысл жизни и
нравственную опору в идеологии Третьего Рейха [5].
3. Утрата, отсутствие смысла жизни. Тяжелейшие попытки главных
героев противостоять ударам судьбы, избавиться от мучительных
воспоминаний прошлого и ужасов настоящего терпят неудачу. Главные герои
теряют всё, что у них было. Робби, «преданный страной, оставленный Богом и
любимой женщиной», как и Отто, также потерявший двух самых близких
друзей теряет всякий смысл жизни, всякую надежду на лучшее будущее.
4. Поиск утешения в алкоголе. Времяпрепровождение в барах и
увеселительных заведениях (как правило, в кафе Интернационал (International)
заменяет культурный досуг главных героев романа. Душевную боль, ненависть
к прошлому, безысходность и неверие в будущее, все вышеупомянутые
проблемы практически все действующие лица романа пытаются заглушить при
помощи алкоголя.
Роберт Локамп, опорой существования которого были его фронтовые
товарищи, находит смысл жизни также в любви к Патриции, однако война
снова даёт о себе знать. Война лишает главного героя всего, что имело для него
значение: возлюбленной, одного из товарищей, бизнеса, что показывает всю
чудовищность войны и ее последствий.
На примере характеров и судеб представителей «потерянного поколения»
Э.М. Ремарк показывает читателю войну с совершенно другой стороны:
автором раскрывается психологическое состояние людей, так называемых
«неучтённых жертв войны», в послевоенный период, испытывающих жуткое
125
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

ощущение потери почвы под ногами и разрывающую боль безнадёжности на


фоне разрухи, экономической нестабильности государства и то, как «Потерян-
ное поколение», люди, пережившие ужасы войны, несмотря на все свои
старания, неспособны вернуться к нормальной жизни.
Список литературы
1. Галинская И.Л. «Потерянное поколение» и Гертруда Стайн. – URL:
https://elibrary.ru/item.asp?id=27719673 (дата обращения: 02.12.2019).
2. Луков А. Электронная энциклопедия. – URL: http://www.soc-mol.ru/
encyclopaedia/youth/90-poteryannoe-pokolenie.html (дата обращения: 30.11.2019).
3. Потерянное поколение. – URL:
https://www.booksite.ru/fulltext/1/001/008/091/995.htm.
4. E.M. Remarque Drei Kameraden. – М.:Verlag für fremdsprachige
Literatur, 1960. – 455 S.
5. Порохов В. Анализ произведения Ремарка «Три товарища». – URL:
https://literaguru.ru/analiz-romana-remarka-tri-tovarishha/ (дата обращения:
01.12.2019).

126
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

СЕКЦИЯ ПРИКЛАДНОЕ ЯЗЫКОЗНАНИЕ

УДК 811.16

РУССКО-МАКЕДОНСКАЯ ФОНЕТИЧЕСКАЯ ИНТЕРФЕРЕНЦИЯ И


ПУТИ ЕЕ ПРЕОДОЛЕНИЯ НА УРОВНЕ ТРКИ-1
(НА ПРИМЕРЕ ГЛАСНЫХ ЗВУКОВ НЕПЕРЕДНЕГО РЯДА)

Пронина Наталья Дмитриевна


Розова Ольга Георгиевна
к.ф.н., доцент
РГПУ им. А.И. Герцена

Аннотация: Данная работа посвящена анализу фонетической интер-


ференции гласных звуков непереднего ряда /a/, /o/, /u/, /ы/ в русской речи
носителей македонского языка и способам ее преодоления. В статье
сравниваются системы вокализма русского и македонского языков, а также
артикуляции русских и македонских гласных непереднего ряда. На основании
этого сравнения сделан прогноз фонетической интерференции в русской речи
македоноговорящих студентов, проверенный экспериментально-фонетическим
исследованием.
Ключевые слова: вокализм, русский язык, македонский язык,
фонетическая интерференция, гласные непереднего ряда.

RUSSIAN-MACEDONIAN PHONETIC INTERFERENCE AND WAYS OF


ITS OVERCOMING AT TORFL-1 (BASED ON NONFRONT VOWELS)

Pronina Natalia Dmitrievna


Rozova Olga Georgievna

Abtract: This paper analyzes phonetic interference of nonfront vowels /a/, /o/,
/u/, /ы/ in Macedonian speakers Russian speech and provides ways of its overcoming.
This research compares Russian and Macedonian vocal systems and Russian and
Macedonian nonfront vowel articulation. The comparison predicts phonetic
interference between mentioned Slavic languages which confirmed by experimental
phonetic research.
Key words: vocalism, Russian language, Macedonian language, phonetic
interference, nonfront vowels.

В условиях современной социокультурной ситуации вопросы обучения


русскому языку как иностранному стоят наиболее остро. Фонетика, являясь
первым из изучаемых языковых уровней, часто представляет сложность для
иностранных студентов, поэтому к настоящему времени существует большое

127
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

количество учебных пособий, направленных на постановку и отработку


фонетических навыков. Одна из задач подобных учебников - преодоление
фонетической интерференции, понимаемой как “нарушение (искажение)
вторичной языковой системы и ее нормы в результате взаимодействия в
сознании говорящего фонетических систем и произносительных норм двух, а
иногда и более языков, проявляющееся через интерференцию слуховых и
произносительных навыков, сформированных на базе данных взаимо-
действующих систем” [1, с. 18].
В лингвистике принято выделять четыре типа интерференции на
фонетическом уровне, одновременно являющихся и фонетическими ошибками:
“фонемная недодифференцированность, сверхдифференцированность, реинтер-
претация и субституция звуков речи” [2, с. 45]. В методике преподавания РКИ
внимание уделяется не только фонетическим ошибкам, но и причинам их
появления. Так, Н.Л. Федотова характеризует пять групп факторов, способных
спровоцировать фонетические ошибки: методические, т.е. “методические
просчеты”, выраженные в “ненадежности и неэффективности используемых
методов обучения”; психофизические, т.е. “ошибочная операция выбора
фонетических средств, неверная артикуляция, сбой в механизме сравнения с
эталоном”; экстралингвистические, т.е. физическое состояние обучаемого,
дефекты речи, а также внешние факторы; лингвопсихологические т.е.
“неправильно сформированные фонетические навыки на изучаемом языке и
механически перенесенные фонетические навыки родного языка”; лингви-
стический, т.е. контакт оппозицонных фонетических систем, ведущий к
отрицательному интерферирующему воздействию, провоцирующему появле-
ние ошибок в произношении (“внешняя реализация моторной программы”) и
восприятии (“неверная идентификация фонетических единиц, предъявляемых
на слух”) [3, с. 18-21].
Несмотря на развитость проблемы фонетической интерференции в
современной методической и собственно лингвистической литературе, пособия,
направленные на формирование слухопроизносительных навыков русского
языка у македоноговорящих студентов, отсутствуют. Учебники, УМК
созданные Т.Попсировой, В.Павловски, Р.Тасевски, И.Алчевской, Б.
Мирчевской-Бошевой являются национально-ориентированными, но относятся
к комплексным, что снижает возможность преодоления взаимовлияния родного
и изучаемого языков вследствие недостаточной включенности фонетического
материала. Возможной причиной недостатка подобных пособий также может
быть идея положительной интерференции, т.е. такой, под которой понимается
“положительное воздействие явлений, функций и средств другого языка при
контакте двух языков» [4, с. 187]. При пристальном рассмотрении вокалических
систем русского и македонского языков подобная теория оказывается ложной.
Для выявления артикуляторных несоответствий между гласными данных
языков была составлена сводная таблица (см. табл. 1), содержащая фонемы и их
аллофоны; был проведен их сопоставительный анализ. При создании таблицы
использовались классификации Л.В. Бондарко [5, с. 31] и В. Фридмана [6, с. 10].
128
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Таблица 1
Сопоставительная классификация гласных в русском и македонском
языках
Подъем/
Ряд Передний Средний Задний
Лабиализованные
Верхний i i ы u u
ь
Средний е е Ъ Λ ǝ о о
Нижний а а
Рус. Мак. Рус. Мак. Рус. Мак.

Как видно из таблицы, сходство вокалических систем русского и


македонского языков заключается в следующем:
1. В обоих языках гласные противопоставляются по ряду, подъему языка
и участию губ при их образовании, соответственно выделяются гласные
переднего, среднего, заднего ряда; верхнего, среднего и нижнего подъема;
огубленные и неогубленные гласные;
2. Идентичными по артикуляционным свойствам являются фонемы /а/,
/о/, /u/, /i/, /e/;
3. Гласные /i/ и /u/ подвергаются в обоих языках только количественной
редукции.
Согласно таблице, системы гласных русского и македонского языков
схожи, но не идентичны, поэтому можно предположить, что следствием фоне-
тической интерференции в русской речи македонцев будут:
1. Недодифференцированность фонем /ы/ и /i/, т.к. первая отсутствует в
македонском языке. Эта черта может проявляться в замене фонемы /ы/ на /i/ в
процессе речепроизводства, так как произношение /i/ не вызывает трудности у
македоноговорящих вследствие наличия этой гласной в системе родного языка
учащихся, а /ы/ является сложной с точки зрения артикуляции гласной, так как
ее произнесение часто сопровождается “фонетическими и фонемными
ошибками” [7, с. 210]. При восприятии звучащей речи на уровне ТРКИ-1
учащиеся, вероятно, будут различать /ы/ и /i/ по причине достаточной речевой
практики. Возможна неверная реализация /а/ в безударной позиции после
шипящих согласных - на месте /ы/ могут произноситься /i/, /ъ/ или /Λ/ в ряде
слов типа “жалеть”, “лошадиный”, “жакет” и др.;
2. Отсутствие качественной редукции гласных в неударных слогах (т.к. в
македонском языке отмечается только количественная редукция) или
недостаточно четкое различение аллофонов одной фонемы в зависимости от
позиции гласного.

129
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

3. Следствием второго проявления фонетической интерференции может


являться произнесение македонского /ǝ/ (“шва”) на месте необходимых
редуцированных гласных /o/ и /a/, поскольку названная фонема также
относится к гласным среднего подъема, среднего ряда. Кроме того, частью
исследователей “шва” понимается как нейтральный “типичный примарный
фонетический балканизм” [8, с.72], что увеличивает возможность интер-
ференционного воздействия гласного родного языка на продукцию вокализма
изучаемого языка.
Таким образом, в этой статье был проведен сопоставительный анализ
систем русского и македонского вокализма, были выявлены теоретические
сложности в освоении русских гласных непереднего ряда македоноговорящими
студентами. Полученные данные могут быть использованы при составлении
национально-ориентированного фонетического пособия или курса.
Список литературы
1. Любимова, Н.А. Фонетический аспект общения на неродном языке (в
условиях финно-русского двуязычия). - Л.: Изд-во ЛГУ, 1988. - 65 с.
2. Вайнрайх У.Языковые контакты. Состояние и проблемы исследо-
вания, Киев, 1979. Перевод с англ. и комментарии Ю.А. Жлуктенко; вступит.
ст. В.Н. Ярцевой. — К: Вища школа, 1979. — 264 с.
3. Федотова Н.Л. Взаимосвязь диагностики, коррекции и контроля при
обучении фонетическому оформлению речи на неродном языке: автореф. дис.
д-ра педагог. наук. - СПБ., 2004. - 49 с.
4. Алимов В.В. Интерференция в переводе. - М.: КомКнига, 2005. 232 с.
5. Зиндер Л.Р. Общая фонетика и избранные статьи. - СПб., 2007. - 576 с.
6. Friedman V. A. Macedonian. - Duke University. Slavic and Eurasian
Language Resource Center, 2001. - 78 p.
7. Любимова Н. А. Лингвистические основы обучения артикуляции
русских звуков. Постановка и коррекция. - М.: Русский язык. Курсы, 2011. - 240 с.
8. Каминская Л.Н. Фонологический статус и фонемная принадлежность
нейтрального гласного в балканских языках (к постановке проблемы)//Вестник
СПбГУ. - 2003. Сер. 2, Вып. 4. - С. 72-76.

130
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

УДК 8

ИНТЕРПРЕТИРУЮЩИЙ ПОТЕНЦИАЛ
КОНЦЕПТУАЛЬНО-ТЕМАТИЧЕСКИХ ОБЛАСТЕЙ
В РЕКЛАМНЫХ ТЕКСТАХ

Самарина Анастасия Геннадьевна


ФГБОУ ВО «Тамбовский государственный университет
имени Г.Р. Державина»

Аннотация: статья посвящена изучению интерпретирующего потенциала


в рекламном тексте. Ее новизна заключается в описании концептуально-
тематических областей, объекты которых получают интерпретирующую
концептуализацию в результате процессов концептуальной деривации в
рекламном тексте. В результате исследования можно сделать вывод о том, что
концептуально-тематические области интерпретирующего потенциала получа-
ют актуализацию в рекламных текстах в результате использования
соответствующих лексических единиц в их вторичном осмыслении.
Ключевые слова: интерпретирующий потенциал, концептуально-тема-
тическая область, рекламный текст, экспрессивность, концептуальная дери-
вация.

INTERPRETIVE POTENTIAL OF CONCEPTUAL-THEMATIC FIELDS IN


ADVERTISING TEXTS

Samarina Anastasia Gennadievna

Abstract: the article is devoted to the study of interpretative potential in


advertising text. Its novelty lies in the description of conceptual - thematic fields, the
objects of which receive interpretive conceptualization as a result of the processes of
conceptual derivation in the advertising text. As a result of the study, it can be
concluded that the conceptual-thematic fields of interpretive potential are actualized
in advertising texts as a result of the use of appropriate lexical units in their secondary
interpretation.
Key words: interpretive potential, conceptual - thematic field, advertising text,
expressiveness, conceptual derivation.

Настоящая статья посвящено изучению интерпретирующего потенциала


концептуально-тематических областей в рекламных текстах.
Реклама представляет собой многофакторное явление сферы массовой
коммуникации. Само определение рекламы и ее целей предполагает опреде-
ленное единство и взаимодействие различных аспектов. Реклама направлена на
установление связи с адресатом или группой адресатов по определенному
параметру (целевой группой) с целью формирования особых знаний, образов,
131
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

положительного отношения к объекту рекламы в сознании адресата и,


следовательно, для создания нужных форм поведения. Поэтому воздействие на
знания, мнения и ценностные установки требует изучения данного феномена в
когнитивном аспекте.
Одна из основных текстообразующих категорий рекламы является
категория экспрессивности. Согласно И. В. Арнольд, под экспрессивностью
понимается такое свойство текста или его части, которое передает внутреннее
состояние говорящего, и обладает в процессе своего развития эмоциональным
или логическим усилением, которое может быть, а может и не быть образным
[1, с. 15]. Она имеет своей целью усиление воздействия текста на реципиента,
обращаясь, прежде всего, к эмоциональной стороне его психики, и оказывает
влияние как на его отношение к тексту, так и на понимание. Составители
рекламных текстов так подбирают слова и организуют рекламу, чтобы она мог-
ла вызывать у получателя конкретные представления, воздействовать на его
воображение, т.е. выполнять манипулятивную функцию, формируя у потре-
бителя рекламы зрительные образы, открывая ему какие - то новые стороны
рекламируемого объекта. В образовании ассоциаций большую роль играют
когнитивные механизмы. Это, прежде всего, сравнение, метафора, метафто-
нимия, которые способствуют усилению воздействия на реципиентов.
На современном этапе развития лингвистической науки важным является
изучение механизмов категоризации и концептуализации, а также передача
результатов познания мира человеком, включая разные типы оценок и мнения,
что обеспечивается интерпретирующей функцией языкового сознания единиц.
Анализ рекламных текстов в рамках когнитивно-дискурсивной парадигмы
позволяет по-новому взглянуть на его организацию, а также на то, какую роль
при этом выполняют лексические единицы в их вторичном осмыслении в РТ.
На сегодняшний день актуальным является положение о том, что
интерпретация онтологически связана с когницией. Она есть суть любой
мыслительной операции, направленной на получение нового знания, в которой
особая роль отводится языку (Е.С. Кубрякова, В. З. Демьянков, Н.Н. Болдырев).
Интерпретирующая функция определяет модусный аспект языка и формирует
онтологию лексических категорий (Н.Н. Болдырев).
Основной частью рекламной деятельности является создание рекламного
текста (РТ), так как именно от него зависит эффективность восприятия
рекламы. В специализированных словарях отсутствует понятие «рекламный
текст». Но ученые и практики (А.Д. Кривоносов, В.Ю. Липатова. Л.Г. Фещенко
и многие другие) предлагают свои варианты определений рекламного текста
как единицы коммуникации. Однако предложенное С.В. Илясовой и Л.П.
Амири определение, считается наиболее оптимальным. Рекламный текст – это
текст, представленный в устной или письменной форме, заранее подго-
товленный, обладающей автономностью, изначально направленный на
донесение до адресата определенной информации, с превалирующей коммер-
ческой целью – привлечение внимания адресата к тому или иному виду товара
[2, с. 18]. Рекламный текст помогает раскрыть содержание рекламного
132
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

послания, он реализует свои задачи только в процессе коммуникации.


Рекламный текст может также выступать в качестве объекта когнитивного
исследования. В таком случае в рекламе предполагается анализ ряда процессов
переработки информации. Целью рекламного текста с когнитивной точки
зрения следует считать изменение модели мира адресата при помощи передачи
ему некоторого ментального содержания, обобщаемого в языковых единицах
[3, с. 11-12]. Именно для этого используются когнитивные механизмы,
отражающие вторичные значения лексических единиц.
Интерпретация является неотъемлемым свойством человеческого
сознания и познавательных процессов. Она рассматривается Н.Н. Болдыревым
как когнитивная деятельность в широком и узком понимании. В широком
смысле интерпретация понимается как практически любая мыслительная
операция, направленная на получение нового знания коллективного уровня, и в
этом отношении она шире языковой когнитивной деятельности. Различные
функции человеческого мышления (схематизация, классификация, категориза -
ция, генерализация, конкретизация и т.д.) – суть интерпретации. Интерпретация
в узком ее понимании – это языковая познавательная активность преиму-
щественно отдельного индивида, раскрывающая в своих результатах его
субъективное понимание объекта интерпретации [4, с. 85–86].
Знание о мире может быть представлен в виде концептуально -
тематических областей и объективированность в лексических категориях
служит основой детерминирования интерпретирующих структур знаний. В
основе интерпретации лежат процессы концептуализации и категоризации.
Концепты и категории способствуют формированию индивидуальных
концептуальных систем, их структуры и содержания, передавая индиви-
дуальный физический и социальный опыт взаимодействия человека с
окружающей средой. В сознании человека они объединяются в концеп-
туально-тематические области, структура которых выполняет функцию
когнитивных схем интерпретации, выступая в качестве когнитивных
контекстов формирования конкретных смыслов и их понимания [6,с.301].
Наглядно это проявляется в рекламном дискурсе, содержание и языковое
оформление которого обусловлено контекстом конкретных знаний и ожиданий
реципиентов. К числу таких категорий можно отнести категории, образующие
разные концептуально-тематические области: «природные явления», объекты
«живой и неживой природы» (природные материалы, флора, фауна (совокуп-
ность видов животных)), «человек», «артефакт», «абстрактное понятие».
Естественные категории находят свое отражение в языке в лексических
категориях. Интерпретирующий потенциал лексических категорий включает
структуры знания интерпретирующего характера, лежащие в основе значений
лексических единиц. Он может быть выявлен посредством анализа
функциональных особенностей лексических единиц, специфики их лексико-
семантической сочетаемости, а также связями внутри категорий [5,с.97]. В
основе интерпретации лежит принцип признаковой выборочности. Признаки,
которые интерпретируются субъектом, выступают как интегрирующие для
133
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

объектов модусной категории ввиду своего онтологического статуса, имеющего


исключительную роль для интерпретации. Именно эти признаки формируют
внутрикатегориальные связи и определяют интерпретирующий потенциал
лексических категорий [5,с.97]. Интерпретирующие форматы признаков могут
быть представлены двумя модулями знания: отнологически-ориентированным
и социально-ориентированным. К числу интерпретирующих форматов знания
онтологически-ориентированного модуля относятся: формат перцепции,
формат наблюдения, формат экспериенциальных эффектов, формат функции,
формат операционального опыта. Социально-ориентированный модуль знания
представлен ассоциативным форматом, т.е. форматом знания, за которым
закреплены индивидуальные ассоциативные линии или фоновое знание
объектов, отражающее, например, их историческое прошлое [5, с. 98].
Проблема формирования оценочных смыслов у лексических единиц
связана с процессами концептуальной деривации, которая определяется Н.Н.
Болдыревым как мыслительный процесс, направленный на формирование
нового смысла в результате определенного способа интерпретации исходного
вербализованного знания [7,с.47]. Языковая интерпретация при этом
определяется как особый вид когнитивной деятельности, основанный на
механизмах концептуальной деривации, предполагающей развитие содержания
исходных концептов и концептуальных структур в результате установления
соответствующих межконцептуальных связей.
Это обеспечивается работой таких когнитивных механизмов, как:
метафора, метафтонимия, сравнение, которые в современной лингвистике
рассматриваются как основополагающие формы концептуализации, детермини-
рующие формирование новых понятий и получение нового знания.
Лексические категории играют существенную роль при интерпретации
окружающего мира, поскольку лексическая категоризация представляет собой
отражение и интерпретацию концептуальной картины мира или другими
словами, концептосферы языка, языковой картины мира. Являясь формой
концептуализации мира, лексическая категоризация объективирует различные
структуры знания о концептуальных областях, «представляя знания о мире как
дискретные (прерывистый) объединения элементов и их признаков».
Специфика лексической категории заключается в том, что употребление слова
из той или иной категории предполагает наличие определенной характеристики
у предмета мысли [5, с. 11-12]. Именно это способствует реализации
интерпретирующей функции языкового сознания.
К наиболее частотным когнитивным механизмам можно отнести
метафору и сравнение. Рассмотрим примеры.
Метафора.
1. Ремонт как песня [http://www.eso-online.ru – реклама магазина
строительно - отделочных материалов «Маэстро»]. В данном рекламном тексте
используется метафора для усиления воздействия на адресата. Ремонт срав-
нивается с песней, чтобы не только привлечь как можно больше покупателей за
строительно-отделочными материалами в вышеуказанный магазин, но и
134
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

убедить реципиентов в том, что в данном магазине они смогут приобрести все,
что им понадобится для ремонтных работ. ЛЕ «песня» репрезентирует объект
концептуально-тематической области «артефакт» и представляет категорию
«продукт интеллектуальной деятельности человека».
2. Alpen Gold. Настоящее золото Альп! [База слоганов. Textart. ru –
реклама шоколада]. В данном рекламном тексте копирайтер использует
метафору «золото Альп». Метафора служит здесь не только языковым
средством создания образа, она позволяет сформулировать краткое
утверждение о достоинствах товара, которое в субъективном плане выглядит
более сильным и несет определенную аргументативную нагрузку. ЛЕ «золото»
относится к неживой природе и связана с категорией «металл».
3. Bounty. A taste of paradise [http://ru.edopedia.wikia.com – реклама шоко-
ладного батончика]. В англоязычном рекламном слогане экспрессивность
достигается при помощи метафоры. В данном примере метафора строится на
сочетании “taste of paradise”. Таким образом, рекламодатель пытается
сопоставить вкус шоколадного батончика с райским наслаждением, тем
самым, воздействуя на адресата. ЛЕ “paradise” репрезентирует концептуально -
тематическую область «абстрактные понятия».
В рекламных текстах также можно встретить синестетическую метафору.
4. Бархатные ручки. Превосходная забота о нежности и молодости рук
[База слоганов. Textart. ru – реклама крема для рук]. В вышеуказанном
рекламном тексте экспрессивность достигается за счет метафоры. Копирайтер
сравнивает руки с бархатом, название крема «Бархатные ручки» также создано
на основе использования синестетической метафоры, основанную на
чувственных восприятиях, чтобы оказать существенное воздействие на адреса-
та, формируя яркий, запоминающийся образ в индивидуальной картине мира
реципиента. ЛЕ «бархатный» репрезентирует объект концептуально-
тематической области «артефакт» и относится к категории «материал».
Интерпретирующий признак «фактура материала» иллюстрирует формат
перцепции, тактильных ощущений.
5. NEW Mineral Sheers Concealer Kit SPF 20. Cover your flaws in 2 steps just
like the professionals. The silky cream hides flaws. Then the mineral – rich powder
hides the cream. So you have nothing to hide [Cosmopolitan, April, 2009 – реклама
пудры]. В данном примере встречается следующий концепт: “silky”. Так
рекламодатель подчеркивает мягкую, нежную текстуру косметического
средства, тем самым, делая продукцию наиболее привлекательной. Экспрес-
сивность достигается при помощи синестетической метафоры, концепт “silky”
репрезентирует концептуально-тематическую область «арте-факт», относится к
категории «материал» и связан с форматом перцепции.
Метафтонимия.
6. Россия – щедрая душа [База слоганов. Textart.ru – реклама шоколада].
В вышеуказанном РТ экспрессивность достигается на лексическом
уровне, копирайтер использует метафтонимию «щедрая душа» для создания
запоминающегося слогана. ЛЕ «щедрый» соотносится с концептуально-
135
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

тематической областью «человек», она отображает качество, свойственное


человеку.
Сравнение.
7. Кожа нежная, как атлас – заслуга косметической линии «Черный
жемчуг» [База слоганов. Textart.ru – реклама крема «Черный жемчуг»]. В
данном случае используется сравнение – «как атлас». Рекламодатель
сравнивает кожу с атласом, с шелковой тканью. Так он хочет подчеркнуть, что,
используя данный крем, кожа станет нежной и гладкой. ЛЕ «атлас»
репрезинтирует концептуально - тематическую область «артефакт» и
соотносится с категорией «материал».
8. Floats like a Butterfly, drives like a Bee [База слоганов. Textart.ru –
рекламный текст машины “Ford”]. Сравнение достигается за счет
использование предлога “like”, который используется в сравнительных обо-
ротах. В данном примере производители сравнивают свой автомобиль с
бабочкой и пчелой, тем самым они подчеркивают, что машина ездит быстро и
плавно. Вышеуказанные концепты относятся к живой природе, к категории
«насекомые» и связаны с форматом наблюдения.
9. Light as a Feather [База слоганов. Textart.ru – слоган оправы для очков
“Feather Wates”]. Сравнение достигается за счет использование предлога “as”,
которые используются в сравнительных оборотах. За счет ЛЕ “feather”
рекламодатель пытается акцентировать внимание покупателя на том, что
именно эти оправы для очков являются легкими и удобными. Вышеуказанный
концепт формирует интерпретирующий потенциал при помощи формата
перцепции и относится к концептуально-тематической области «неживая
природа», категория – «покров птиц».
Таким образом, проанализировав интерпретирующий потенциал
концептуально-тематических областей в русскоязычных и англоязычных
рекламных текстах, можно сделать вывод о том, что вышеуказанные
когнитивные механизмы помогают сделать текст более ярким, насыщенным,
запоминающемся, а также способствуют реализации категории экспресс-
сивности в РТ. Благодаря вышеуказанным механизмам, покупатель не сможет
не обратить своего внимания на рекламу и обязательно приобретет товар.
Список литературы
1. Арнольд И.В. Интерпретация художественного текста: типы
выдвижения и проблемы экспрессивности // Экспрессивные средства
английского языка. – Ленинград, 1976. – С.11 - 20.
2. Илясова С.В., Л.П. Амири Языковая игра в коммуникативном
пространстве СМИ и рекламы. – М.: Флинта, – 2015. – 296 с.
3. Гирняк, Е. М. Лингвокогнитивный анализ рекламных текстов: сопо-
ставительный аспект (на материале китайской и русской рекламы): автореф.
дис… канд. филолог. наук / Е.М. Гирняк, 2011. – 22 с.

136
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

4. Болдырев Н.Н. Категориальная система языка // Когнитивные


исследования языка: коллективная монография. М.: Ин-т языкознания РАН;
Тамбов: Изд-во ТГУ, 2012. Вып. X. Категоризация мира в языке. – С. 17–120.
5. Панасенко Л.А. Интерпретирующий потенциал лексических катего-
рий: Дис. …д-ра филол. наук: 10.02.04 – германские языки, 10.02.19 – теория
языка. – Тамбов, 2014. – 351 с.
6. Болдырев Н.Н, Язык и система знаний. Когнитивная теория языка. М.:
Издательский Дом ЯСК, – 2019. – 480 с.
7. Болдырев Н.Н. Оценочная метарепрезентация: проблемы изучения и
описания // Когнитивные исследования языка. М.: Ин-т языкознания РАН;
Тамбов: Издательский дом ТГУ им. Г.Р. Державина, 2009. – Вып. V .
Исследование познавательных процессов в языке. – С. 43-51.

© А.Г. Самарина, 2019

137
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

СЕКЦИЯ ЧАСТНОЕ ЯЗЫКОЗНАНИЕ

УДК 81'373.47

К ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКОМУ АНАЛИЗУ BREXIT НА


ПЕРВОНАЧАЛЬНОМ ЭТАПЕ ЕГО ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ

Алексеева Ольга Павловна


к.филос.н.
доцент кафедры романо-германских языков
Викнянская Ирина Александровна
ФГБОУИ ВО «МГГЭУ»

Аннотация: Статья представляет собой краткий экскурс в особенности


употребления лексемы Brexit на первоначальном этапе ее функционирования.
На основе этимологического, терминологического анализов и рассмотрении
основного семантического поля, авторы приходят к выводу, что назывная
функция является преобладающей. Однако эта функция неразрывно связана с
репрезентацией отношения говорящего к выходу Великобритании из ЕС и с
кодированием гипотетичности процесса.
Ключевые слова: Брекзит, неологизм, номинализация, коннотация, атри-
бутивная функция, модальность.

ON «BREXIT» TERMINOLOGICAL ANALYSIS AT THE INITIAL STAGE


OF ITS FUNCTIONING

Alekseeva Olga Pavlovna


Viknyanskaya Irina Aleksandrovna

Abstract: The article gives a brief insight into the functioning of the word
“Brexit” at the initial stage of its functioning. Using the etymological, terminological
analyses and taking into consideration the main semantic field, the authors come to
the conclusion that nominal function predominates. However, this function is closely
linked to the representation of the speaker’s attitude toward the British exit from the
EU and with the hypothetical process coding.
Key words: Brexit, neologism, nominalization, connotation, attributive
function, modality.

Использование термина Brexit в политическом дискурсе достаточно


широко. Сложно представить себе политического деятеля или далекого от
политики человека, не имеющего понятия об этом процессе. Слово было
впервые представлено широкой публике в мае 2012 г. П. Уайлдингом,
основателем британского аналитического центра по иностранным делам
«Британское влияние». По аналогии со сложным политико-экономическим
138
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

положением Греции, когда широко обсуждались перспективы выхода страны


из Европейского Союза и использовался неологизм Grexit, появляется термин
Brexit. Его значение впервые зафиксировано в Оксфордском словаре в 2016
году как то, что относится к выходу Великобритании из Европейского Союза
[1]. Сегодня лексему Brexit можно найти во многих лексикографических
источниках, она также пополнила словарь сленгизмов в качестве глагола со
значением «говорить всем, что ты покидаешь собрание (вечеринку, встречу и т.
д.), но на самом деле оставаться там» [2], что доказывает значительную
популярность термина в языке.
Несмотря на то, что в русском языке одинаково распространены лексемы
«Брексит» и «Брекзит» в русскоязычных лексикографических источниках
термин пока не зафиксирован. Однако исследователи отмечают, что его русская
и английская семантика практически совпадают [3, с. 54].
Этимология понятия очевидна: слово получено путем словосложения
лексем BRITAIN или BRITISH + exit, означая «Британия выходит из ЕС» или
«Британский выход из ЕС». Д. Кристал указывает на необычность такого
словообразования, поскольку 'exit' в данном случае является продуктивным
суффиксом, а новые суффиксы в современном английском языке редки.
Словосложения типа Brexit, Watergate отражают тенденцию обращения к
новым броским выражениям для описания характеристик актуальных
сценариев [4].
Сам термин exit является латинским заимствованием от “exit” (выходить,
отбывать, отлучаться). Пополнив лексический запас английского языка при-
близительно в середине XVI века, с помощью конверсии постепенно слово
становится существительным, приобретая значение «способ ухода», «дверь для
выхода». Референдум в Великобритании 2016 года на котором больше
половины британцев проголосовали за выход Великобритании из ЕС, сделал
термин Brexit именем нарицательным.
Л. Фонтейн, указывая на основные положения системной функцио-
нальной лингвистики, видит номинализацию средством вербализации
когнитивных структур. Исследователь указывает, что номинализация понятия
Brexit шире, чем лексическая деривация, рассматривая ее средством концеп-
туализации [5, с. 43].
Широкое использование лексемы в различных языках и ее значимость как
средства концептуализации указывают на необходимость глубокого
осмысления на всех этапах ее актуализации. Объектом данного исследования
является лексема Brexit, а предметом первоначальное функционирование
термина в политическом англоязычном дискурсе. Материалом для анализа
послужили статьи британских СМИ и официальные высказывания политиков.
Анализу подверглись более 20 выступлений, представленных на официальном
сайте UKPOL [6], содержащего более 5,500 текстов речей разнообразных
политических деятелей: членов парламента, лордов, представителей коро-
левской семьи, политических обозревателей и т.д.
Обратимся к истории функционированию термина Brexit в политическом
дискурсе. Как мы упоминали ранее, впервые слово зафиксировано в
социальной сети Твиттер П. Уайлдингом: «British Influence @britinfluence 15
May 2012 Stumbling towards the Brexit - Britain, a referendum and an ever-closer

139
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

reckoning: Nucleus News». Использование глагола “stumble”/«спотыкаться,


буксовать, ковылять» указывает на сложность и неоднозначность процесса.
На первоначальном этапе в англоязычном СМИ наравне с Brexit широко
использовалась лексема Brixit, постепенно заменяясь на первый вариант:
A Brixit looms for several reasons. (The Economist, 2012).
You've heard of the ‘Grexit’, the ugly market term for a Greek departure from
the single currency – now here comes the ‘Brixit’… (The Daily Mail, 9 August 2012).
Bring on the 'Brixit': EU withdrawal would bring benefits for both Britain and
the US. (The Daily Mail, 2012)
Несмотря на различия в правописании, термин функционировал преиму-
щественно как имя существительное, выполняя функцию номинализации:
There’s a new word on the lips of Eurocrats at the moment: Brexit, short for
British exit. (Express, 26 Oct 2012)
Обращает на себя внимание и тот факт, что авторы используют кавычки
или развернутое пояснение термина: “…based on the speculation of a Brexit or a
British exit from the EU vote for Brexit…” (UKPOL, 2016).
Это указывает на новизну в употреблении неологизма и на то, что
журналисты таким способом предотвращают искажение в его толковании. В
данный момент лексема стала широко известной и не требует пояснения или
особого графического выделения.
В широкое употребление Brexit входит в выступлениях 2016 г. Это не
случайно, поскольку 23 июня того года состоялся референдум о членстве
Великобритании в Европейском союзе и многие политические деятели,
аналитики выражают свою позицию по отношению к процессу выхода
Великобритании из ЕС.
С помощью метода количественных подсчетов, выявлено, что лексема
Brexit повторяется в выступлениях политиков 68 раз, наиболее частотное
употребление имеет место в речи Дэвида Дэвиса, члена Консервативной
партии, министра по выходу Великобритании из Европейского союза с 2016 по
2018. Политик, выступая в Институте Гражданской Инженерии в Лондоне с
речью посвящённой Брекзиту, упоминает Brexit 13 раз. Тереза Мэй, премьер-
министр Соединённого Королевства с 2016 по 2019 год, также регулярно
использует слово Brexit в своих выступлениях. Около 20 % выступлений
содержат единичное использование анализируемого термина. Чаще всего
подобные речи также посвящены теме выхода страны из ЕС, однако
выступающий, по тем или иным причинам, в большинстве случаев заменяет
лексему другими лексическими единицами такими как: “EU membership”, “to be
outside the European Union”, “to remain within the EU” и др.
Следует отметить, что анализ функционирования той или иной лексемы
не возможен, если рассматривать её изолировано. Контекст оказывает
значительное влияние на любую лексическую единицу, используемую в речи. В
самом широком смысле под контекстом понимается набор представлений,
актуализированных в высказывании, словесное окружение языковой единицы.
Контекстуальный анализ позволяет проявить лексическое значение того или
иного слова, рассмотреть сочетаемостные возможности и ситуативное слово-
употребление и выявить коннотативные (оценочные) значения.
Проведенный анализ показал, что лексическая единица Brexit
используется преимущественно в основном номинативном значении, означая

140
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

выход Британии из Евросоюза, а также в коннотативном значении,


репрезентируя отношение говорящего к процессу.
Наиболее употребляемым сочетанием послужила конструкция Noun+
Preposition+ Brexit. Примерами могут служить следующие словосочетания: “the
impact of Brexit(2)”, “ speculation of a Brexit”, “ the risk of Brexit (2)”, “view of
Brexit”, “of a vote for Brexit”, “assessments of Brexit”, “event of Brexit(2)”, “aspect
of the Brexit”, “fear of a Brexit”, “shock of Brexit”, ”arguments for Brexit.”, “the
advocates of Brexit”. Даже краткий обзор позволяет сделать вывод о том, что
большая часть политиков, использующих термин выражают опасение
связанные с выходом Великобритании.
Самыми частотными словосочетаниями явились “the impact of Brexit” и
“the risk of Brexit”, доказывая, что основное волнение прослеживается по
поводу влияния Выхода Великобритании из ЕС и относительно рисков этого
процесса.
Также часто используется конструкция Brexit+Verb, например: “Brexit
doesn’t deliver”, “Brexit means the lower energy bills”, “Brexit have started”, “vote
for Brexit (2)”, “Brexit to use”, “Brexit also risks changing”, “”, “Brexit risks
throwing (3)”, “Brexit shambles”, “Brexit having to risk”, “Brexit have spent”,
“Brexit really happens”, “survive Brexit”, “came out for Brexit”, “Brexit accuse”.
Обращает внимание на себя тот факт, что использование модальных
глаголов очень широко. Политики задействуют значительный спектр
модальности can (could), might, should, would: “With Brexit, we can sweep away”,
“we might spend our Brexit dividend”, “Could this whole Brexit”, “could be a
Brexit”, “we were to vote for Brexit, it would lead”, “Brexit might bring”, “Brexit
would put at risk”, “Brexit would signal”, “should vote for Brexit”, “Brexit, we
would be able to”, “we can survive Brexit”, “Brexit would make us better off”,
“Brexit could lead”, “Brexit might be a fatal blow”, “would respond to Brexit”, “it
could turn the Brexit”, “Brexit would bring.”, “Brexit Britain would look like”.
Это объясняется тем, что модальные глаголы выполняют прогно-
стическую функцию, отражают вероятность события. Они имплицитно
прогнозируют те или иные события, предлагая многочисленные развязки
ситуаций [7, с. 60].
Анализ выявил, что модальные глаголы в выступлениях политиков
определяют как уровень модальности, так и отношение к процессу. Мнения
политиков, использовавших модальные глаголы разделилось: некоторые
выступают за выход Великобритании из Евросоюза и приводят аргументы в
пользу этого процесса, другие политики, наоборот категоричны по отношению
к Брекзиту и говорят о его негативных последствиях.
Интересно на наш взгляд и использование будущего времени. В
английском языке будущее время используется для выражения уверенности в
результате действия: “we’ll be free”, “Brexit will not hinder ”, “Brexit will have a
negative impact”, “Brexit will be”, “Britain after Brexit will become”.
Использование “will” не такое значительное, по сравнению с модальными
глаголами, таким образом, сомнений у политиков больше.
Brexit + Noun - наименее употребляемая конструкция в текстах
выступлений: “Brexit referendum discussion ”, “Brexit negotiations” (4), “the Brexit
debate (2)”, “Brexit economists”. Лексема Brexit в таких случаях выполняет
атрибутивную функцию. Использование “negotiations” (переговоры; обсужде-

141
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

ние) и “debate” (дискуссия; прения; дебаты, обсуждение) показывает, что


процесс не односторонний, в него вовлечены несколько сторон.
Отмечено использование слова с синонимичным словосочетанием British
exit в функции пояснения и с антонимом (Bremain, производное от
British+Remain). В своем выступлении Алан Джонсон рассуждает: “The
referendum will be on one question – do we remain or do we leave the European
Union? Bremain or Brexit to use the shorthand.” Употребление неологизмов с
противоположным значением позволяет подчеркнуть контраст, указывает на
наличие лишь двух серьезных альтернатив, выполняя экспрессивную функцию.
Отношение к процессу выхода Британии из Евросоюза выражается с
помощью употребления следующих оценочных прилагательных в сочетании с
Brexit: “optimistic view of Brexit”, “ On the pro Brexit side”, “Brexit as a great
opportunity”, “Brexit make us better off”, “ Brexit might be a fatal blow”, “Brexit
will have a negative impact”. Обратим внимание на то, что данные
прилагательные употребляются политиками, как в положительном
(«оптимистический взгляд на Брекзит», «к плюсам Брекзит», «Брекзит как
замечательная возможность», «хорошее бегство с помощью Брекзит»), так и в
отрицательном («Брекзит может быть смертельным ударом», «Брекзит окажет
негативное влияние») контекстах, тем самым указывая на разделение мнения на
две диаметрально противоположных точки зрения.
Таким образом, обращение к истории функционирования этого термина,
начиная с его первого употребления, подтверждает, что его использование не
просто выполняет назывную функцию, а акцентуализирует отношение
говорящего к процессу. Особенное значение приобретает концептуализация
термина с точки зрения кодирования гипотетичности процесса, на что
указывает значительное количество использования с Brexit модальных
глаголов.
Список литературы
1. Oxford Learner’s Dictionaries.Oxford University Press. URL:
https://www.oxfordlearnersdictionaries.com/definition/english/Brexit?q=Brexit (дата
обращения 25.10.2019).
2. Urban Dictionary URL: https://www.urbandictionary.com/define.php?
term=Brexit (дата обращения 25.10.2019).
3. Дубовский Ю.А, Заграевская Т.Б., Ассимиляция заимствованных
англицизмов-неологизмов с компонентом -exit в русском политическом дискур-
се // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. Соци-
альные, гуманитарные, медико-биологические науки т. 19,– 2017. – № 5, – С. 54-61.
4. Moseley T. The rise of the word Brexit // BBC News Service. URL:
https://www.bbc.com/news/uk-politics-37896977 (дата обращения 08.11.2019).
5. Fontaine L., The early semantics of the neologism BREXIT: a
lexicogrammatical approach // Functional Linguistics 4, – 2017.– C. 2-6
6. Информационный сайт UKPOL. URL: http://www.ukpol.co.uk/ (дата
обращения 25.10.2019).
7. Арутюнян Л. А. Модальные глаголы как средство прогнозирования
экономических событий// Филологические науки. Вопросы теории и практики
М.: Изд-во Грамота, – 2016. –№ 7(61): в 3-х ч. Ч. 1. – C. 59-61.

142
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

УДК 811

СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ С


ЦВЕТООБОЗНАЧЕНИЯМИ «ЧЁРНЫЙ» / «NOIR» КАК НОСИТЕЛЕЙ
ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОЙ ИНФОРМАЦИИ
В РУССКОМ И ФРАНЦУЗСКОМ ЯЗЫКАХ

Трофимова Анна Викторовна


ФГБОУ ВО «Российский государственный
педагогический университет им. А.И. Герцена»

Аннотация: В данной статье представлен сравнительный обзор русской


и французской языковой картины мира, выраженной в фразеологических
единицах с цветообозначениями «чёрный» и «noir». Демонстрируются сходства
и различия в лингвокультурологической информации, закодированной в двух
фразеологических системах, а также предпринимается попытка объяснить
существование эквивалентных и безэквивалентных фразеологических единиц в
русском и французском языках.
Ключевые слова: межкультурная коммуникация, цветообозначения,
лингвокультурологическая информация, фразеологизм.

Trofimova Anna Viktorovna

Abstract: This paper presents a comparative overview of Russian and French


linguistic world-image exposed in phraseological locutions with the colour
designations «чёрный» and «noir» (black). It demonstrates the similarities and
differences of linguoculturological information coded in two phraseological systems
and seeks to explain the existence of equivalent and inequivalent phraseological units
in Russian and French.
Key words: intercultural communication, colour designations, linguo-
culturological information, phraseological locution.

В последнее время все активнее разрабатывается направление, в котором


язык и его единицы рассматриваются как культурный код нации, а не просто
как орудие коммуникации и познания (Брагина, 1981; Вежбицкая, 1996;
Маслова, 2001; Телия, 1993, 1996, 1999 и др.). Так, лингвокультуролог В.А.
Маслова определяет язык как путь, по которому мы проникаем в современную
ментальность нации и в воззрения древних людей на мир, общество и самих
себя, отголоски которых живут в языке, словах (в первую очередь в их
этимологии), значениях, метафорах, символах культуры, пословицах и
поговорках, а также фразеологизмах [1, с. 4]. Исследователь также полагает,
что бóльшая часть информации о мире приходит к человеку через язык, через
слово, поэтому человек живет более в мире слов и понятий (концептов), чем в
мире вещей [1, с. 5].
143
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Фразеологизмы, и в том числе с цветообозначениями «черный» и «noir»,


являются частью русской и французской языковой картины мира (далее –
ЯКМ) и содержат в себе лингвокультурологический компонент. Д.Б. Гудков
объясняет необходимость изучения базовых компонентов того культурного
ядра, которое является достоянием всех членов лингвокультурного сообщества,
тем, что без знания этих компонентов адекватная коммуникация невозможна
(как внутри сообщества, так и за его пределами, в инокультурной среде) [2, с.
4]. Изучение таких базовых компонентов языковой картины мира, как
фразеологизмы с цветообозначениями, помогает лучше понять национально-
культурные особенности лексических и грамматических систем, дает примеры
связи языка с историей, культурой и таким образом способствует
осуществлению межкультурной коммуникации.
Материалом исследования послужили следующие словари русского
языка: «Словарь русской фразеологии. Историко-этимологический
справочник» А.К. Бирих, «Загадки русской фразеологии» В.М. Мокиенко,
«Большой толковый словарь русского языка» С.А. Кузнецова, «Фразео-
логический словарь русского языка» А.И. Молоткова, «Фразеологический
словарь» М.И. Степановой, «Словарь образных выражений русского языка»
В.Н. Телия, «Фразеологический словарь русского литературного языка» А.И.
Федорова, «Большой словарь русских поговорок» В.М. Мокиенко, Т.Г.
Никитиной, «Словарь синонимов русского языка» А.П. Евгеньевой. Кроме
того, в настоящей работе мы опирались на следующие словари французского
языка: «Новый большой французско-русский фразео-логический словарь» В.Г.
Гака, «Dictionnaire des expressions quotidiennes» C. Bernet, «Le Dictionnaire des
mots et expressions de couleur du XX-e siècle» A. Mollard-Desfour, «Dictionnaire
d'expressions et locutions» A. Rey.
Одним из центральных вопросов, которые продолжают вставать перед
исследователями системных отношений и лексико-семантических связей в
языке, является вопрос о характере отдельных совокупностей слов и отношении
этих совокупностей друг к другу. В связи с этим нам необходимо предоставить
классификацию фразеологизмов с цветообозначениями. Мы обратились к
работе «Лингвистика цвета» В.Г. Кульпиной, в которой предлагается
сгруппировать подобные фразеологизмы, исходя из того, что «тематическая
классификация фразеологизмов... дает представление как об источниках их, так
и об оценке фразеологических образов человеком. Распределяя сочетания на
группы, мы тем самым восстанавливаем экстралингвистические обсто-
ятельства, обусловившие возникновение фразеологического образа» [3, с. 288];
иными словами, исследователь классифицирует «цветофразеологизмы» (далее
– ЦФ) [3, с. 148] по семантически-мотивированным группам. Следует заметить,
что в некоторых случаях отнесение фразеологических единиц (далее – ФЕ)
только лишь к одной группе затруднительно, поскольку «чем больше в
определении дополнительных (семантических и стилистических) харак-
теристик, тем дальше располагается данное значение от ведущего слова поля»
[4, с. 32].
144
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

На основе всей совокупности собранных нами фразеологизмов с


компонентами «черный»/«noir» в русском и французском языках
представляется возможным выделить следующие семантически-
мотивированные группы ЦФ:
I. Фразеологизмы, характеризующие человека.
II. Фразеологизмы, обозначающие явления живой и неживой приро-
ды, а также географические объекты.
III. Фразеологизмы, обозначающие явления материальной и духов-
ной культуры.
I. В связи с антропоцентричностью лексических систем «человек»
представляется ключевым понятием в картине мира любого народа, что
объясняет количественное преобладание цветофразеологизмов в данной группе
по сравнению с другими двумя. Среди русских и французских фразеологизмов
с компонентами «черный»/«noir», которые ориентированы в своих значениях на
экспрессивные обозначения человека, мы выделяем пять подгрупп:
a) Цветофразеологизмы, относящиеся к описанию внешности человека,
в основном представлены компаративными фразеологизмами с компонентами
«черный»/«noir» в русском и французском языках. Они используются для
усиления экспрессивности при описании внешности человека путем сравнения
с предметами, являющимися темными, мрачными или, наоборот, светлыми.
В русском языке компаративные фразеологизмы с компонентом
«черный» представлены следующими единицами: черный как сажа, черный как
ночь, черный как уголь (о глазах); черный как смоль (о бороде, усах, волосах);
черный как цыган, черный словно ворон, черный как жук (о смуглом и
темноволосом человеке); черный как трубочист, черный как чай, черный как
деготь (о ком-то, кто испачкался).
Французская ЯКМ демонстрирует следующие ФЕ: noir comme la poix
(черный как смола), noire comme la suie (черный как сажа), noir comme le
charbon (черный как уголь), noir comme le ramoneur (черный как трубочист),
noir comme un corbeau (черный как ворон), noire comme une corneille (черный
как ворона), noires comme les ailes d’un corbeau (черный как крыло ворона), noir
comme la nuit (черный как ночь), noir comme l’encre (черный как чернила), noir
comme le cirage (черный как вакса), noir comme le jais (черный как гагат), noir
comme le cigare (черный как сигара), noir comme le geai (черный как сойка),
noire comme une taupe (черный как крот), noir comme l’ebene (черный как
эбеновое дерево), noir comme la cheminee (черный как дымоход), noir comme le
coeur de la cheminee (черный как сердце дымохода), noir comme un poivre
(черный как перед), noir comme le charbonnier (черный как угольщик).
Заметим, что ФЕ черный как сажа, черный как ночь, черный как уголь
могут использоваться не только применительно к человеку, но также описывать
различные объекты действительности. То же касается всех перечисленных
французских ФЕ кроме comme le charbonnier (черный как угольщик), noir
comme le ramoneur (черный как трубочист).

145
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Кроме того, очевидно, что все русские ФЕ с компонентом «черный»


имеют аналоги во французском языке; последний язык, в свою очередь,
отличается бóльшим разнообразием в образных основаниях для создания и
функционирования ФЕ.
b) Фразеологические единицы с цветообозначениями могут давать
определение характеру человека; при этом среди характеристик человеческих
качеств как в русском (черная душа – о человеке коварном, способном на
низкие, предосудительные дела и поступки), так и во французском языках мы
выявили только отрицательные (пейоративные) характеристики. Как
справедливо указывает Е.Э. Рогулина, высокой экспрессивностью обладает
модель «зооним + цвет» [5, с. 79]. Так, во французской фразеологической
картине мира (далее – ФКМ) существует устойчивое выражение un mouton
noire (черная овца) – паршивая овца, в русском языке в аналогичном значении
используется выражение белая ворона. Следовательно, отличают данные
аналогичные фразеологизмы их образное основание и цветовая характеристика.
c) Следующая группа ЦФ относится к описанию чувств, эмоцио-
нальных, психологических состояний человека. Произведенная выборка
показала, что в русском и французском языках все цветообозначения с компо-
нентом «черный» ассоциируются с исключительно отрицательными эмоциями:
злостью, яростью, завистью, страхом, стыдом. Следует отметить, что для
цветообозначения «черный» характерно не столько наличие разнообразных
переносных значений, сколько относительно широкая сочетаемость данного
цветообозначения и возможность репрезентировать существенный набор
понятий и явлений окружающего мира. Так, когда человек огорчен,
представляет все более мрачным, неприглядным, чем есть на самом деле,
говорят, что он видит мир в черном цвете. Это связано с оптическим
воздействием цвета на организм человека и ассоциациями, сложившимися на
психическом уровне в результате этого процесса. Черный цвет воздействует на
человека как нечто безысходное, угнетающее, пессимистичное: чернее ночи,
чернее тучи – кто-либо очень мрачен, угрюм; черная зависть – о желании
обладать чем-либо, имеющемся у другого, сопровождаемом злобой, досадой.
Во французской ФКМ мы наблюдаем: etre en noire (букв. быть в черном)
– быть в трауре; porter le noir (букв. носить черное); peur noire (букв. черный
страх) – панический страх; avoir des idées noires (букв. иметь черные идеи) –
быть в меланхолии, в мрачном настроении; machins noirs (букв. черные
штуковины) – мрачные измышления; dragons noirs (букв. черные драконы) –
(уст.) неотвязные черные мысли; papillons noirs (букв. черные бабочки) –
черные мысли; mélancolie noire (букв. черная грусть) – черная меланхолия;
humeur noire (букв. черные настроения) – приступы черной меланхолии; chagrin
noir (букв. черная печаль) – сильное огорчение, глубокая печаль; enragé noir
(букв. взбесившийся черный) – красный от злости.
В указанных примерах мы не обнаружили ни одной полностью
эквивалентной ФЕ в русском и французском языках, но отметили их сходство,
синонимичность в отношении семантики мрачности, злости, угрюмости и т.д.
146
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

d) Фразеологизмы с компонентом цвета, обозначающие профес-


сиональную или социальную принадлежность индивидуума, по мнению В.Н.
Телии, как правило, представляют собой разговорные оценочные имена,
возникшие на основе метонимического переноса [6, с. 181]. Следует отметить,
что в ЦФ, связанных с видом профессиональной деятельности, зачастую
присутствует оттенок значения, связанный с социальным статусом человека,
что объясняется тем, что профессия неразрывно связана с общественным
строем. Таким образом, семантическая группа «профессиональная
принадлежность» оказывается тесно связанной с группой «социальная
принадлежность». В русской ФКМ встречаем следующие устойчивые
выражения с компонентом «чёрный», подтверждающие нашу мысль:
чернильная душа – бюрократ, чиновник, формалист; черная кость – человек
незнатного происхождения (тот, кто принадлежал к непривилегированному
сословию в дореволюционной России). Во французской ФКМ находим
следующий пример данной лексико-семантической группы: habit noir (букв.
черный фрак) – разг. обыватель, мещанин. Отметим, что ФКМ французского и
русских языков не находят никакой корреляции относительно фразеологизмов,
связанных с указанием на профессиональную или социальную принадлежность
человека, что объясняется различием в социальном, политическом и
экономическом строях исследуемых общностей.
e) Компонент цветообозначения также усиливает экспрессивность и
служит созданию более ярких образов в ФЕ, указывающих на совершение
какого-либо действия.
В русском языке существует выражение разделять на белое и черное – то
есть резко разграничивать положительные и отрицательные стороны, признаки
чего-либо, противопоставлять положительное отрицательному. Подобная
бинарная оппозиция «черный»-«белый» также проявляется в ФЕ черным по
белому (совершенно ясно, недвусмысленно, четко и определенно), называть
черное белым (принимать или выдавать что-либо за противоположное: плохое
за хорошее, хорошее за плохое). Так же, как в русском, отдельную группу ФЕ
во французском языке составляют фразеологизмы, в которых представлена
оппозиция «noir»-«blanc»: si l’un dit blanc, l’autre dit noir – они постоянно
спорят; dire blanc et noir – колебаться; ne connaître ni le blanc ni le noir – не
отличать черного от белого; aller du blanc au noir – бросаться из одной
крайности в другую; noire géline pond blanc oeuf – черная корова, да белое
молочко; les mains noires font manger le pain blanc – черные руки добывают
белый хлеб.
Таким образом, антонимичные компоненты фразеологизмов
«черный»/«noir» и «белый»/«blanc» посредством своего контраста служат
созданию особых ассоциаций: усиливают контраст темного и светлого,
обозначают противоположные явления, предметы и понятия, противо-
поставляют абстрактные крайности.
Кроме того, среди русских ФЕ данной подгруппы находим: выйти через
черный ход, с черного хода (действовать в обход законных путей); держать в
147
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

черном теле (сурово, строго обращаться с кем-либо, притеснять кого-либо);


отплатить черной неблагодарностью (зло, коварство вместо признательности
за добро, за оказанные услуги).
Французские ФЕ с компонентом «noir», связанные с действиями
человека, демонстрируют несколько иную семантическую нагрузку, чем в
русском языке: quitter le noir (снять траур); prendre le noir (надеть траур); passer
l’onde noire (умереть). М.А. Шевчук-Черногородова полагает, что создание
таких ФЕ обусловлено древними эсхатологическими мифами и происходило
следующим путем: вначале установились ассоциативные связи между явлением
смерти и чем-то черным, темным, затем сформировались метафоры и образы,
на базе которых образовались фразеологизмы, содержащие в себе подобную
этнокультурную информацию со значением смерти. Как замечает
исследователь, умерший человек, ад, царство мертвых не может быть связано
со светом как олицетворением жизни, следовательно, мертвые находились во
тьме – в черноте [7, с. 303-304]. Однако не все французские ФЕ, отражающие
деятельность человека, связаны с темой смерти; нам удалось найти следующие
фразеологизмы: rentrer depiques noires (букв. наступать черными пиками) –
некстати и грубо вмешаться в разговор.
II. Мы считаем важным обозначить лингвокультурологическую
маркированность цветообозначений природных объектов, поскольку их
физический цвет не равен тому цветообозначению, которое в нем заложено
носителями языка с их неповторимым мировидением: цветообозначения живой
и неживой природы имеют не ментально-феноменальную, а не физическую
сущность [3, с. 268].
a) В русском и французском языках ряд фразеологизмов с
цветообозначениями описывают состояния природы, погодных явлений.
Некоторые из них являются полностью эквивалентными: черные тучи – nuages
noirs – грозовые тучи. Другая группа цветофразеологизмов является
уникальной для той или иной этнокультуры: черная буря – сильный сухой
ветер, развевающий поверхностный слой чернозема или иных почв; froid noir
(букв. черный холод) – холодная, промозглая, пасмурная погода.
b) Цветофразеологизмы, относящиеся к наименованиям животных,
аккумулируют опыт многовековых наблюдений человека за внешним видом и
поведением животных, отражают отношение человека определенной
лингвокультурной общности к животным. Часто анималистические
фразеологизмы содержат в себе энциклопедическую информацию, то есть
участвуют во внутривидовой дифференциации животного мира; очевидно, в
связи с тем, что анималистическая стратификация является универсальной, мы
находим множество эквивалентных анималистических фразеологизмов в
русской и фрацузской ФКМ: черная вдова (паук) – la veuve noire, черный
дельфин – le dauphin noir, черный медведь – l’ours noir и т.д.
Возвращаясь к вопросу о ментально-феноменальной сущности цвета
явлений живой природы, следует заметить, что у славян черный цвет мог
выступать в качестве оценочного и наименовать, например, зловещих птиц
148
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

черными (черный ворон). В данной подгруппе особенно распространенным


представляется анималистический фразеологизм, в котором заложено древнее
русское суеверие: черная кошка, перебегающая дорогу, сулит беды.
c) Цвет – один из основных признаков растений. Как подчеркивает
Е.И. Варюхина, в системе флористической символики отражается целый мир
верования, эмоций, мыслей, понятий многих поколений людей [8, с. 7]. Как
показали наши наблюдения, чаще всего цветообозначения в составе фитонима с
цветообозначением выполняют, как и в случае с анималистическими ФЕ с
компонентами «черный»/«noir», номинативную функцию, что объясняет их
эквивалентность: чёрная смородина, чёрный дуб; raisins noirs (чёрный
виноград), morelle noire (чёрный паслён). Разница в данных ФЕ,
представленных в русском и французском языках, обусловлена различной
флорой, свойственной странам исследуемых языков.
d) Цветообозначения камней и минералов служат их дифференциации
в рамках минералогии. Однако стоит помнить, что внутренняя форма ФЕ может
быть обманчивой и давать неверную информацию: название чёрный жемчуг не
всегда отражает реальный цвет этого минерала: «часто так называют
коричневые, темные синие, сине-зеленые, зеленые, темно-фиолетовые
жемчужины с ясным металлическим блеском» [9, с. 62]; то же справедливо для
французского les perles noires.
III. Данная группа цветофразеологизмов представлена устойчивыми
единицами, которые описывают такие явления духовной и материальной
культуры, как предметы, созданные человеком, реалии политики, культуры,
идеологии и т.п.
a) Фразеологические единицы с компонентом цветообозначения
используются для обозначения продуктов питания; при этом цвет в данных
ФЕ может использоваться как в прямом значении, так и в переносном.
Цветообозначение продуктов питания служит выполнению ряда важных
функций, помимо функции номинативной; например, они могут выполнять
функцию дифференциации сортов и типов продуктов: черный хлеб и pain noir –
ржаной хлеб, а белый хлеб и pain blanc – пшеничный хлеб (из высших сортов
муки).
b) Перейдем к рассмотрению ЦФ-терминов, которые являются
результатом частичного или полного переосмысления их внутренней формы;
для этого мы подчеркнем, что под термином понимаем лексику, которая
используется в специальных сферах человеческой деятельности
определенными группами людей [10, с. 156].
 медицинские цветофразеологизмы-термины
В медицинской терминологии встречаются ФЕ, передающие понятие
«название болезни». Многие из цветосодержащих терминов, благодаря своей
яркой и образной внутренней форме, сохраняют свою экспрессивность.
Некоторые из них возникли на основе переосмысления цветокомпонента,
указывающего на нездоровый вид и, как правило, являются универсальными
для русского и французского языков: черная оспа – variole noire: форма сыпи,
149
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

характерная для этой болезни, напоминает волдыри или пузыри черного цвета,
наполненные мутной жидкостью; черная ножка – jambe noire: заболевание
растений, характеризующееся, соответственно, почернением ножки рассады.
Другие ФЕ образованы на основе семантического сдвига значения в целом.
Например, humeur(s) noire(s) (букв. черные настроения) – является синонимом
такого заболевания, как депрессия.
 военные цветофразеологизмы-термины
В сфере военного дела часто встречаются интернационализмы: черный
фраг – drapeau noir – пиратский флаг; враждебность, чрезмерная суровость.
Некоторые ЦФ-термины являются отражением истории и культуры
страны. Так, во французском языке встречаем bande noire (букв. черная банда)
– спекулянты земельными участками и недвижимостью. Отсутствие
эквивалентных фразеологизмов в данной подгруппе легко объясняется
различным историческим и культурным путем развития России и Франции.
c) Обращаясь к рассмотрению цветофразеологизмов, обозначающих
названия явлений и их знаково-символические обозначения, подчеркнем
вслед за философом А.М. Лобком, что «представители разных культурных
общностей видят за каждым словом-именем, коррелирующим с каким-то
предметом, совершенно особую мифологическую подкладку. Иную
мифологическую трактовку данного предмета. Иную мифологическую
семантику» [11, с. 28]. В основе ряда фразеологизмов лежит знаково-
символический образ. «Человек может мыслить образами и символами, но в
обыденном общении он пользуется знаками для передачи своих мыслей»,
поскольку «символ... определяет программу действий и создает модель
поведения; знак же служит... орудием коммуникации и регулирования
практических действий» [12, с. 344]. Процессы символизации являются плодом
переосмысления значимости цветофразеологизмов именно в данной
социокультурной среде, однако некоторые из них со временем могут перейти в
разряд интернационализмов, например: черный рынок – marché noir (неле-
гальная торговля); черная касса – caisse noire (о финансовых средствах
предприятия, укрываемых от налогообложения); черная работа – travail noir
(халтура, работа без трудового договора).
Однако не все ФЕ этой подгруппы являются полностью эквивалентными;
во французском и русском языке обнаруживаем следующие схожие ФЕ с
компонентами «черный»/«noir», которые можем разделить по следующим
семантическим основаниям:
 с отрицательным результатом: boule noire – голос «против» при
голосовании, неудовлетворительная оценка на экзамене;
 с нелегальностью, незаконностью: черное дело – злостный, коварный
поступок, преступление; черная валюта – доходы в валюте, скрытые от
налогообложения или полученные в результате незаконных операций (теневая
экономика существует практически во всех странах, однако обилие данных ФЕ
именно в русском языке можно объяснить тем, что черный рынок являлся
неотъемлемой чертой социалистической экономики, а так как в СССР частное
150
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

предпринимательство и торговля были запрещены законом, то фактически


любые сделки вне системы государственной торговли представляли собой
чёрный рынок);
 с злым роком, несчастной судьбой, невезением: noire destinée (букв.
черная судьба) – злая судьба, горькая доля; guigne noire (букв. чёрная неудача)
– сплошное невезение; nuages noirs a l ’horizon (букв. черные облака на
горизонте) – нависшая опасность, угроза; faire noir (букв. делать черный) –
будущее темно, грозит опасностью; four noir (букв. черная печь) – полнейший
провал, полная неудача; trou noir (букв. черная дыра) – безнадежность,
безысходность;
 с коварством, клеветой: trait noir (букв. черная стрела) – вероломство;
 с нуждой, нищетой: misere noire (букв. черная нищета) –
беспросветная нужда; le drapeau noir flotte sur la marmite (букв. черный флаг
развевается над кастрюлей) – дела плохи, положение скверное; etre dans une
deche noire (букв. находиться в черной нищете) – сидеть без денег, без гроша,
бедствовать, впасть в нищету; черный день – трудное время в жизни кого-либо,
время нужды, безденежья, несчастий;
 с тайной, неизвестностью: c'est un noir (букв. это – черный) – это
загадка; se heurter аun mur noir (букв. натолкнуться на черную стену) –
натолкнуться на глухую стену, на неразрешимую загадку, неразрешенное
противоречие; черный глаз – это таинственная магическая сила взгляда,
приносящая несчастье.
Исходя из вышеизложенного, можно сделать ряд выводов. Во-первых,
приведенные выше семантически-мотивированные группы отражают
семантическое многообразие фразеологических единиц с компонентом цвета в
русском и французском языках. Во-вторых, большое количество схожих
фразеологических единиц, связанных с описанием внешности и физического и
эмоционального состояния человека объясняется тем, что в основе данных
фразеологизмов лежат схожие для многих культур представления о черном
цвете как чем-то темном, мрачном (черный как смоль – noir comme la poix). В-
третьих, в фразеологических единицах с компонентами «черный»/«noir»
отражается универсальное для русского и французского языков
лингвокультурологическое содержание: они обозначают трудности, несчастья,
огорчения, мрачные мысль, психологические расстройства (черный день – noire
destinée), какие-либо нелегальные, незаконные операции (черная работа –
travail noir), тайну, неизвестность (черный глаз – c'est un noir) и т.п. С другой
стороны, в этих фразеологических гнездах присутствуют языковые факты,
отражающие специфическое, уникальное восприятие мира, что связано с
различным этническим цветовым менталитетом и особенностями цветовой
символики, порожденными, в том числе, бытом, географическим положением,
климатом и т.д. Например, в русском языке уникальными фразеологическими
единицами считаются: черное дело, черная кошка пробежала, черная кость; во
французском языке: l’onde noir, prendre le noir, quitter le noir. Различия в
содержании ФЕ выделенных нами семантически-мотивированных подгрупп
151
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

обусловлены также особенностями национального мышления, самобытностью


материальной культуры, экономических и социальных условий разных
лингвосоциумов, и, как следствие, неодинаковым выбором точек референции,
образных оснований для возникновения фразеологических единиц.
Список литературы
1. Маслова В.А. Лингвокультурология: Учеб. пособие для студ. высш.
учеб. заведений. – М.: Академия, 2001. – 208 с.
2. Гудков Д.Б. Теория и практика межкультурной коммуникации. – М.:
ИТДГК «Гнозис», 2003. – 288 с.
3. Кульпина В.Г. Лингвистика цвета: Термины цвета в польском и
русском языках. – М, 2001. – 470 с.
4. Караулов Ю.Н. Общая и русская идеография. – М.: Наука, 1976. – 355 с.
5. Рогулина Е.Э. Национально-культурная семантика цвета в испанской
фразеологии (на материале пиренейского национального варианта испанского
языка): дисс. [...] канд, филол, наук. – М., 2006. – 192 с.
6. Телия В.Н. Фразеология в контексте культуры. – М.: Языки русской
культуры, 1999. – 333 с.
7. Шевчук-Черногородова М. А. Роль цветовой символики в русской,
французской и английской фразеологии (на примере устойчивых сочетаний с
компонентами черный (noir, black) и белый (blanc, white)) // Актуальні проблеми
слов’янської філології. Серія «Лінгвістика та літературознавство». – 2010. –
Вып. ХХІІІ. – Ч. 4. – С. 301–308.
8. Варюхина Е.И. Смысловая структура символов растений в польской
поэзии: Автореф, дис. канд. филол, наук. – СПб., 1997. – 24с.
9. Куликов Б.Ф. Словарь камней-самоцветов. – Л.: Недра, 1982. – 194 с.
10. Татаринов В.А. Теория терминоведения: В 3 т. Т. 1. Теория термина:
история и современное состояние. – М.: Мое. Лиц., 1996. – 312 с.
11. Лобок А.М. Философский андеграунд Урала // Отдел образования Адми-
нистрации Октябрьского р-на г. Екатеринбурга. – Екатеринбург, 1997. –288 с.
12. Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека. – 2-е изд., испр. – М.: Яз. рус.
культуры, 1999. – 896 с.

© А.В. Трофимова, 2019

152
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

СЕКЦИЯ ФОЛЬКЛОР. ФОЛЬКЛОРИСТИКА

УДК 398.21

СПЕЦИФИКА БЕЛОРУССКИХ НАРОДНЫХ


СКАЗОК О СНЕГУРОЧКЕ

Елкина Мария Владимировна


к.филол.н., доцент
ФГБОУ ВО «Омский государственный университет
физической культуры и спорта»

Аннотация: исследование посвящено анализу особенностей отражения


национального характера в белорусских народных сказках о Снегурочке
(«Снягурка» из «Хрэстаматыи па Беларускай дыялекталогii» (1962), «Кажух
Дзеда Мароза» из сборника «Беларускi фальклор у сучасных запiсах» (1973),
«Ивашка» из личного архива Е. П. Малаховой). Автором статьи в рамках
изучения воплощения национального характера в белорусских сказках о
Снегурочке сделан акцент на особенностях идейного содержания, характерах
образов, композиционной ткани текстов, специфике сюжетного исполнения и
подборе художественных средств.
Ключевые слова: белорусская эпическая традиция, сказка, сюжет, вер-
сии сказочного сюжета, образ, Снегурочка.

SPECIFICITY OF BELARUSIAN NATIONAL FAIRY TALES ABOUT


SNOW MAIDEN

Elkina Maria Vladimirovna

Abstract: the study is devoted to the analysis of the peculiarities of reflecting a


national character in Belarusian folk tales about the Snow Maiden («The Snyagurka»
from «Khrestamaty na Belarusaya Dyalelectalogii» (1962), «Kazhuh Dzeda Maroz»
from the collection «Belarusian Folklore at Home Records» (1973), «Ivashka» from
personal archive of E.P. Malakhova). The author of the article, in the framework of
studying the embodiment of a national character in Belarusian fairy tales about the
Snow Maiden, emphasized the features of the ideological content, the nature of the
images, the composition of the texts, the specifics of the plot performance and the
selection of artistic means.
Key words: Belarusian epic tradition, fairy tale, plot, versions of a fairy tale
plot, image, Snow Maiden.

Данная работа является продолжением наших многолетних исследований


природы сказочного сюжета «Снегурочка» и призвана дополнить сведения о

153
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

распространении и варьировании, региональной специфике сказок данного


сюжетного типа.
Обращаясь к анализу белорусских сказок о Снегурочке, отметим, что в
предыдущих работах [2; 4] мы на основе анализа русских народных сказок о
Снегурочке от первых публикаций начала XIX века и до современных записей
(всего 33 текста) выявили четыре версии сказки о Снегурочке, по-разному
повествующие о судьбе героини: 1) бездетные старики лепят из снега девочку,
она оживает, а летом идет с подружками в лес и тает; 2) Снегурочку
(Снежурочку, Снегурушку) подруги заманили в лес, убили её и зарыли под
сосенкой; на могиле выросла дудка, из которой, после разоблачения подруг,
появилась ожившая Снегурочка; 3) девушка пошла с подружками (в некоторых
вариантах – одна) в лес и заблудилась (или похищена в лесу медведем или
бабой-ягой), на помощь ей приходят звери; 4) Снегурочку (Снежурочку)
похитил старик, посадил её в сумку, затем он попросился переночевать у
родителей девушки, пошел в баню, а сумку заставил сказку рассказывать,
старики, узнав Снегурочку, освободили героиню.
Обращаясь к белорусскому материалу, подчеркнем, что, вопреки сфор-
мулированному в «Сравнительном указателе сюжетов. Восточнославянская
сказка» (далее – СУС) принципу – «наиболее широко распространенные
сюжеты сказок у одного из трех восточнославянских народов, как правило,
популярны у других восточных славян» [7, с. 16] – белорусская сказка о
Снегурочке в нашей коллекции белорусских сказок представлена 3 текстами:
«Снягурка» из «Хрэстаматыи па Беларускай дыялекталогii» (1962) и «Кажух
Дзеда Мароза» из сборника «Беларускi фальклор у сучасных запiсах» (1973),
рекомендованные в СУС, и сказка «Ивашка» из личного архива Е. П.
Малаховой. Данный факт, на наш взгляд, говорит о непопулярности сказок о
Снегурочке в белорусской эпической традиции, хотя не стоит забывать, что в
СУС, где на сюжет «Снегурочка» зафиксировано 2 белорусских сказки,
устанавливается прежде всего наличие того или иного сюжета в национальном
репертуаре и только во вторую очередь, количество изданных текстов. В то же
самое время солидное количество исследованных составителями СУС
белорусских волшебных сказок – 225 текстов, тождественное количеству
русских волшебных сказок (напомним, что в СУС русских народных сказок на
сюжет «Снегурочка» отмечено 16), говорит о тщательном и глубинном
изучении не только сюжетного репертуара белорусского сказочного фольклора,
но и степени популярности сюжетов.
Таким образом, мы приходим к выводу о непопулярности сказок о
Снегурочке в белорусской эпической традиции.
Обращаясь к анализу воплощения национального характера в сказках о
Снегурочке, мы акцентировали свое внимание и на особенностях идейного
содержания, и на характерах образов, композиционной ткани текстов,
специфике сюжетного исполнения, подборе художественных средств и т.д.
В белорусской сказке «Снягурка» воспроизводятся события первой
версии сюжета (бездетные старики лепят из снега девочку, она оживает, а
летом идет с подружками в лес и тает):

154
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

«Жыў дз’ет и ба´ба. Н’и было´ ў йих дз’ац’е´й. Л’ап’и´л’и дз’е´ц’и


с’н’агу´рку. Ба´ба на дз’е´да гаво´рыц’: «Дз’е´ду, по´йдз’ам мы з’л’е´п’им
с’н’агу´рку, йана´ ў нас мо бу´дз’а гавары´ц’и».
Пашо´ÿ дз’ед з ба´байу л’ап’и´ц с’н’агу´рку. З’л’ап’и´л’и йаны´
с’н’агу´рку. Прын’ас’л’и´ ў ха´ту, ста´ла с’н’агу´рка гавары´ц’и да дз’е´да и да
ба´бы. Абра´давал’иса йаны´, што с’н’агу´рка ста´ла гавары´ц’.
<…> Жыла´ йана´ ў йих дз’е´с’ац’ л’ет. Пас’л’а дз’ис’ац’и´ л’ет
пастушк’и´ жану´ц’ каро´вы па´с’в’иц’. Та´йа с’н’агу´рка гаво´рыц’: «Ба´бу!
пажану´ и йа каро´вы».
<…> И пагна´ла йана´ дз’в’е каро´в’и за пастушка´м’и. <…> Хло´пцы
ка´жуц’: «Дава´йца распа´л’им аго´н’». Ста´л’и йаны´ кала´ агн’у´ гул’а´ц’и,
ста´л’и ц’араз аго´н’ п’ерадзыга´ц’и. <…> С’н’агу´рка гаво´ры´ц’: «Да´йца йа
п’ерадзыгну´». П’ерадзыгну´ла рас, п’ерадзыгну´ла друг’и рас ц’ераз аго´н’
<…>. За тре´йц’им ра´зам п’ерадзыгну´ла, и пашла´ з ды´мам» [8, с. 151].
В данной белорусской сказке, записанной в 1952 г., Снегурочка довольно
явно выступает в качестве инициируемого персонажа: девочка здесь тает не
сразу, не в первую же весну, а только через десять лет («жыла´ йана´ ў йих
дз’е´с’ац’ л’ет» [8, с. 151]), на возраст «посвящения» указывает также и
изоляция Снегурочки в отдаленном от дома природном локусе и дальнейшее
испытание – прыжки через костер.
Примечательна данная сказка также тем, что в финале повествования
«С’н’агу´рка з’ н’е´ба ста´ла гавары´ц’: «Н’и плач, ба´ба, ни ишчы´ м’ин’е´, йа
на н’е´б’и. Паждже´ц’а, йак пры´дз’а з’има´, то йа прыду´ да ц’иб’е´» [8, с. 152].
Мотив воскрешения здесь, по-видимому, является отголоском когда-то
связанного с именем Снегурочки цельного повествования, «в котором
рассказывалось, как она умирает весной и воскресает зимой» [3, с. 103].
Отметим, что в нашей коллекции русских народных сказок о Снегурочке в
только одном тексте из сборника Е.И. Лутовиновой «Волшебные сказки
Кемеровской области: Указатель сюжетов» (1997) встречается похожий мотив:
«Дед с бабкой плакали и молились об её воскрешении. Снегурочка выплыла из
речки живая и здоровая. Стали они жить втроём счастливо» [6, с. 29].
В белорусской сказке «Кажух Дзеда Мароза» Снегурочка является вто-
ростепенным персонажем и трактовка данного образа приближена к
современным реалиям: в тексте, очевидно, трансформированном под влиянием
формирующейся новогодней мифологии, Снегурочка предстает спутницей
Деда Мороза: «Баба села на пяньку i сядзiць. Ажно iдзе Дзед Мароз са
Снягурачкай» [1, с. 259]. Принимая во внимание, что традиционные «детали»
(мотивы чудесного рождения и таяния, внешний облик, функции и т.п.)
сказочного образа в данном тексте не прорисованы, мы делаем вывод, что
Снегурочка в народной белорусской сказке «Кажух Дзеда Мароза» – это образ,
относящийся к новогодней мифологии города и, соответственно, копирующей её.
В сказке белорусских переселенцев Седельниковского района Омской
области «Ивашка и ведьма» вместо девочки из снега бездетные старики лепят
мальчика, Ивашку: «Жылі-былі дзед і баба. Дзяцей у іх не было. Пайшоў дзед
на двор, зляпіў са снегу мальчыка і прынёс у хату. Паклалі яго на прыпечак.

155
МЦНП «Новая наука»
ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Мальчык ляжаў-ляжаў. Снег растаў і мальчык ажыў. Маленькі мальчык


палучиўся ў дзеда з бабай» [5].
Подмену персонажа мы объясняем выявленной дополнительно к
сведениям в СУС контаминацией сюжетов 703* «Снегурочка» и 327F
«Мальчик и ведьма», более популярном, чем сюжет «Снегурочка» как в
русском, так и белорусском фольклоре (в СУС на сюжет 327F зафиксировано
русских текстов – 52, белорусских – 13). В сказках сюжетного типа 327С, F
главным героем является мальчик (Ивась, Жихарко, Лутонюшка): «ведьма
заманивает мальчика к себе, подражая голосу матери; поручает своей дочке
изжарить его или сама показывает, как надо садиться на лопату; мальчик
засовывает в печь дочь ведьмы или ведьму; взбирается на дерево; гуси-лебеди
приносят его домой; в сказке типа 327F мальчик-рыбак ловит рыбу, сидя в
лодке; ведьма перековывает свой грубый голос на тонкий и выдает себя за мать,
принесшую еду» [7, с. 120-121].
Так, в сказке белорусских переселенцев элементы сказочного сюжета
«Снегурочка» вписаны в сюжет «Мальчик и ведьма».
Итак, анализ сказочного материала позволил нам сделать вывод о
непопулярности сказочного сюжета «Снегурочка» в белорусской эпической
традиции и о его «пестроте»: например, «Снягурка» представляет собой
традиционный, «застывший» эпический материал, «Кажух Дзеда Мароза»
иллюстрирует реакцию сказителей на формирующуюся в тогдашнем социуме
тенденцию создания и популяризации новогодней мифологии, последний текст
(«Ивашка и ведьма») является ярким примером сказкотворчества, когда тра-
диционные мотивы оживают в ткани более популярных сказок.
Список литературы
1. Беларускi фальклор у сучасных запiсах. Брэсцкая вобласць /
Складальнiк В.А. Захарава. – Мiнск: Выд-ва БДУ iмя У.I. Ленiна, 1973. – 304 с.
2. Елкина М. В. Региональные особенности русских народных сказок о
«Снегурочке» // Язык, литература, культура в региональном пространстве / Под
ред. Л.И. Шелеповой. – Вып. 2. – Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2011. – С. 163-165.
3. Капица Ф.С. Славянские традиционные верования, праздники и
ритуалы: справочник. – М.: ФЛИНТА, 2006. – 294с.
4. Колесникова М. В. Сюжетный состав русских народных сказок о
Снегурочке // Русская словесность в ее ретро- и перспективном развитии. –
Павлодар: ЭКО, 2008. – С. 232-237.
5. Личный архив Е. П. Малаховой.
6. Лутовинова Е. И. Волшебные сказки Кемеровской области. Указатель
сюжетов. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 1997. – 37с.
7. Сравнительный указатель сюжетов: Восточнославянская сказка /
Сост. Л. Г. Бараг и другие. – Л.: Наука, 1979. – 438с.
8. Хрэстаматыя па Беларускай дыялекталогii /Пад рэд. P. I. Аванесава i
М. В. Бiрылы. – Мiнск: Выд-ва АН БССР, 1962. – 350 с.

© М.В. Елкина, 2019

156
МЦНП «Новая наука»
НАУЧНОЕ ИЗДАНИЕ

ФИЛОЛОГ ГОДА 2019

Сборник статей
Международного научно-исследовательского конкурса,
состоявшегося 27 декабря 2019 г. в г. Петрозаводске.
Под общей редакцией Н.Н. Мамонтовой,
кандидата филологических наук.
Подписано в печать 10.01.2020
Формат 60х85 1/16. Бумага офсетная
МЦНП «Новая наука»
185002, г. Петрозаводск
ул. С. Ковалевской д. 16Б помещ. 35
office@sciencen.org