Вы находитесь на странице: 1из 55

***********************************************************************************

************
будь моим берегом.
https://ficbook.net/readfic/10499004
***********************************************************************************
************

Направленность: Слэш
Автор: apoliya (https://ficbook.net/authors/1524797)

Фэндом: Bangtan Boys (BTS)


Пэйринг и персонажи: Чон Чонгук/Ким Тэхён, Мин Юнги/Пак Чимин
Рейтинг: R

Размер: 65 страниц
Кол-во частей: 5
Статус: завершён
Метки: Больницы, Аборт / Выкидыш, Предательство, Врачи, Зрелые персонажи, Доверие,
Ангст, AU, Омегаверс, Боль, Новые отношения

Описание:
О том, что самое темное время перед рассветом.
О том, что шанс быть счастливым есть у каждого.

Публикация на других ресурсах: Разрешено копирование текста с указанием


автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию

Примечания автора:
а что это у нас тут? снова омегаверс.
история состоит из двух частей + бонус к каждой (в планах). части будут про разные
пары (угадайте какие, хаха), но взаимосвязаны между собой.

========== небо в глазах. pt.1 ==========

Тэхен помнит этот день так ясно, словно все произошло только вчера. Ученые говорят,
что мозг устроен так, что болезненные и травмирующие события блокируются памятью. С
Тэхеном это не сработало. Он все очень четко помнит. Запах больницы, теплую кровь
на пальцах, глаза того доктора из приемного отделения — такие большие, карие,
смотрящие на него с жалостью. Тэхен все помнит.

С Хеншиком они вместе с последнего курса университета. Около трех лет. Отношения
для Тэхена не первые, но, пожалуй, такие серьезные и длительные впервые. Хеншик
старше его на два года. Он — хороший альфа. Надежный, веселый, заботливый, именно
таким его Тэхен и полюбил. А со временем все это куда-то исчезло. Тэхен не верит в
теорию, что любовь живет три года. Влюбленность и эйфория от нового чувства
проходит намного быстрее. То, что люди называют любовью впоследствии, для Тэхена
уважение, верность, это ощущение дома в другом человеке. А это не проходит за три,
пять, семь лет. Эти чувства либо есть, либо их нет. Тэхен был уверен, что они у них
были. Но так думал только Тэхен.

Первые проблемы начались после двух лет отношений. Они съехались в съемную
квартиру. Родители Тэхена то и дело намекали на свадьбу, но ни Тэхен, ни, тем
более, Хеншик никогда эту тему не поднимали. Они жили словно соседи, а не пара.
Ходили за покупками, к друзьям, улыбались и шутили, но дома каждый разбредался по
своим углам. Тэхен читал книги в спальне, Хеншик занимался своими делами за
ноутбуком в гостиной.
Когда Тэхен понял, что они перестали даже целовать друг друга, ужасно испугался. Он
дождался своего альфу с работы, и буквально расплакался, говоря о том, что не хочет
потерять их отношения, о том, что он любит его, и ему ужасно жаль, если он где-то
был неправ, и вовремя не заметил, что они уже давно не те, кем были друг для друга
в начале. Хеншик обнимал его крепко, целовал его волосы и шептал, что все в
порядке. Обещал, что они все исправят вместе. Что просто слишком много работы, и
что взрослая жизнь — она такая, и никто не виноват. Тэхен позже будет думать, что
именно после той ночи все и случилось.

Сначала ему показалось, словно он заболевает. Хотел спать, чувствовал непонятный


дискомфорт внизу живота. Любимый раньше яблочный штрудель вызывал неконтролируемую
тошноту. Тэхен стал очень чувствителен к запахам, особенно чужих альф. Он отмечал,
что его успокаивает запах Хеншика, но недостаточно, потому что на одежде и теле
альфы всегда были посторонние запахи. Тэхен спрашивал, почему от него так пахнет,
на что Хеншик лишь отмахивался, мол, он общается по работе с кучей людей, само
собой разумеется, на нем останутся посторонние запахи. И Тэхен молчал и соглашался,
ведь это было логично, разве нет?

В марте Тэхен сделал тест на беременность, который дал положительный результат.


Тэхен смотрел на окошко, в котором черными буквами впивалось в его глаза
«беременность 3+» и не испытывал ничего, кроме липкого страха и паники. Он хотел
детей, никогда не был против, но именно в тот момент, когда он держал в руках тест,
ему казалось, что его мир рухнул. Он не хотел этого. Не хотел этой беременности, не
хотел этого ребенка. Он не хотел ребенка от Хеншика сейчас, и Тэхен боялся себе
признаться, но вряд ли бы захотел этого позже.

Тэхен вернулся в гостиную, продолжая держать тест в руках, и когда фраза


«беременность 3+» стала расплываться перед глазами, он понял, что по щекам его
текут слезы. Отнюдь не радости. Это были слезы отчаяния, чувства безысходности.
Тэхен плакал от того, что ему было мерзко от самого себя. Потому что первая мысль
его была не о том, что у него будет ребенок, а успеет ли он еще сделать аборт.

Тэхен молчал три дня. Он придумал минимум десять вариантов как начать разговор с
альфой, но ни один не подходил. Поэтому когда Хеншик вернулся в пятницу позже
обычного, слегка выпившим, Тэхен с каменным лицом вывалил на него информацию. В
конце концов, это их общая проблема. Именно проблема, Тэхен не знал, как обозвать
это еще.

— Привет, а ты почему не спишь еще? — Хеншик снимает куртку, хмельно улыбаясь,


глядя на Тэхена, который стоит посреди гостиной, нервно теребя край футболки.
— У меня положительный тест на беременность, — говорит Тэхен. Горло саднит как при
ангине, и ему снова становится страшно. Хеншик медленно моргает, глядя на него, так
и застыв с верхней одеждой в руках. Тэхена начинает сильно мутить. От нервов, от
приторного запаха корицы на его парне.
— Что? — переспрашивает он, отложив куртку на спинку дивана. — Ты беремененный?
— все на что хватает Тэхена — это кивнуть. Потом, когда он будет проматывать у себя
в голове весь их нелепый, несуразный разговор, он поймет, что Хеншик не испытал
даже намека на радость. — От меня?
Тэхен не сразу воспринимает вопрос. Он моргает несколько раз, прежде чем открыть и
закрыть рот.
— Что? — выдыхает он. — Хен, что ты такое говоришь?
— Черт, прости, — Хеншик чешет затылок, начиная расхаживать по комнате. Он трет
ладонями лицо, пытаясь прийти в себя, согнать пелену алкогольного опьянения, потому
что в его голове никак не укладывается полученная информация.
— Прости, Тэхен, я просто… я дурак, глупость сморозил.
Тэхен продолжает стоять на месте. Его все еще тошнит, и ему становится невыносимо
рядом с альфой. Он не знает, почему, но его так отталкивает только один взгляд на
него. И еще эти вопросы. Все изначально пошло не так. Наверное, Тэхен ждал от него
что-то похожее на «у нас будет малыш?». Надеялся хоть на каплю радости со стороны
альфы, чтобы переубедить самого себя. Но все, что он имеет сейчас это тошнота и
отвращение.

— Что будешь делать? — снова спрашивает Хеншик. И, Боги, думает Тэхен, лучше бы ты
молчал. Даже не что «мы» будем делать. Что будешь делать, Тэхен? Это ведь только
твой ребенок.
— Я не знаю, — Тэхен пожимает плечами. Он опускает глаза в пол, сдержанно выдыхая.
Тэхен пропускает момент, когда Хеншик подходит к нему и обнимает за талию,
притягивая к себе ближе. Руки Тэхена безвольно так и болтаются по швам. Хеншик
говорит ему на ухо, от него пахнет вишневым ликером. Тэхен ненавидит его. Ликёр ли
только?
— Я поддержу любое твое решение.
Тэхен закрывает глаза. Тошнота доходит до максимума. Запах корицы, вишневого ликера
и лжи разъедает сердце Тэхена. Он поднимает руки, чтобы обнять альфу за плечи. За
его закрытыми веками стоят слезы. Тэхен шепчет едва слышно:
— Спасибо, Хеншик.

***

Родители Тэхена в восторге от новости о беременности. Мама обнимает его так крепко,
приговаривая, какие они молодцы, и что уже пора. Тэхен чувствует себя тряпичной
куклой, выдавливая из себя ненастоящую улыбку. С разговора с Хеншиком прошло
несколько дней. Все это время Тэхен пытался понять, что же ему все-таки делать.

На форумах пишут, что изначально тоже испугались беременности, что это повергло их
в ужас. В основном об этом писали конечно те, кто беременность не планировал. Все
это связывают с гормональными изменениями, и не всем суждено скакать от радости.
Некоторые воспринимают новость об интересном положении именно так.

Напившись чая, Тэхен выдыхает, закрывает глаза и пытается прислушаться к себе и


своим ощущениям. Однозначно его тошнит. Токсикоз оказывается ужасным состоянием. У
него болит голова, а в теле тотальная слабость, но это неудивительно, потому что Тэ
практически ничего не ест — все обратно.

Тэхен кладет ладонь на свой живот. Ничего. Тишина. Он лишь чувствует пульсацию
аорты, отчего его плоский живот подскакивает. Конечно, он ничего не почувствует, у
него едва шесть недель по его расчетам. Тэхен прислушивается к себе. Что он
чувствует на самом деле? Это маленькое существо внутри него совсем не виновато, что
он так запутался. Действительно ли он не хочет его? Ведь это ребенок от любимого
человека. Тэхен открывает глаза, глядя в белоснежный потолок. По его вискам катятся
капли соленых слез. Он пытается контролировать себя, ведь он совершенно не нытик,
не какая-то нежная натура. Быть омегой не значит рыдать по поводу и без. Он просто
обычный человек, который так сильно запутался. И у него немного сдают нервы. Ах да,
и еще гормоны.

В окно светит апрельское солнце. Тэхен смотрит на него до боли в глазах. Его рука
медленно гладит живот. Он шмыгает носом, наслаждаясь теплым воздухом из окна и
тихим шумом с улицы.

Тэхен находит себя в каком-то умиротворении спустя час. Это его ребенок. Он
принимает его, ведь как может быть иначе? Это его маленький малыш. Он уже любит
его, просто где-то глубоко внутри. Другого вывода и не могло бы быть.

Когда Хеншик возвращается с работы, Тэхен все так же лежит. Он читает статьи в
Интернете о развитии беременности, записывается на плановое УЗИ и прием гинеколога.
И это оказывается не так страшно.
— Привет, — говорит ему Хен, остановившись в дверном проеме спальни. Тэхен
поворачивает к нему голову, слабо улыбнувшись.
— Привет.
— Как дела? Хорошо себя чувствуешь? — альфа сжимает в руках куртку, глядя на Тэ.
Тэхен садится на постели, скрестив ноги по-турецки.
— Мне лучше, я даже смог поесть, — рассказывает Тэхен, Хеншик лишь кивает. Тэ не
сразу, но замечает, что альфа бледен, а под глазами залегли темные синяки. Видимо,
он плохо спит, и Тэхену стыдно, что он погряз в своих переживаниях, совсем не
замечая, что Хеншику тоже приходится нелегко. Даже несмотря на то, что было раньше,
Тэхен готов попробовать снова все исправить. Ради их будущего ребенка.
— Я был у родителей. Рассказал им все. Мама очень обрадовалась.
Хеншик поднимает на него взгляд, едва нахмурившись.
— Так ты решил…?
— Да, я хочу оставить его. Нашего ребенка, — Тэхен чувствует колоссальное
напряжение. — Я…я люблю тебя, Хеншик. И я хочу создать с тобой семью, что скажешь?
Хеншик смотрит на него несколько секунд, не моргая и не говоря ни слова, а затем
проходит в спальню и присаживается на край кровати. Он протягивает свою раскрытую
ладонь, и Тэхен кладет свою сверху. Он слабо улыбается.

— Я тоже люблю тебя, Тэ. И я скажу, что очень жду нашего ребенка, — Тэхен
чувствует, что слезы снова подкатывает к глазам, но он старается сдержать их, и
выдает его только блестящий взгляд. Хеншик целует его костяшки пальцев и
прижимается лбом к его руке.
— Останься сегодня со мной, — шепотом просит Тэхен, на что альфа согласно кивает,
пододвигается ближе, обнимая его за талию. Тэхен вздыхает полной грудью, ощущая,
как тяжесть, что камнем давила на него, наконец-то, исчезает. Ему становится
намного легче. И даже не страшно, как показалось сначала. Он со всем справится,
ведь у него есть его альфа. Хеншик никогда не предаст.

***

Тот день для Тэхена навсегда останется как самый страшный день в его жизни. Не
только из-за того, что произошло, а скорее из-за того, что Тэхен узнал, что такое
оказаться совершенно одним. Столкнуться с болью один на один и не знать, как
справиться, не знать как сделать даже вдох, потому что рыдания душат, перекрывая
доступ кислороду, а рядом нет никого. Никто не сожмет твою руку и не скажет «мы
справимся вместе». Никто не заплачет с тобой, никто не разделит твою боль, хотя ты
думаешь, что это не только твоя рана. Должна была бы быть не только твоей.

Тэхен идет в душ перед сном. Он весь день чувствует себя неважно. Тошнота
прекратилась внезапно несколько дней назад, и он уже обрадовался, что токсикоз
миновал. Но именно сегодня он чувствует постоянную тупую, ноющую боль внизу живота,
в пояснице, и сколько бы он не лежал и не отдыхал ему не легчает. Он принимает
спазмолитики и решает записаться к врачу пораньше.

В душе становится совсем нехорошо. У Тэхена кружится голова, он опирается рукой о


стену, прикрывая глаза. Вода льется на него сверху, и Тэхен пытается разобрать
шумит у него в ушах или все-таки просто вода. Когда он открывает глаза, кафельный
пол его душевой кабины в крови. Она окрашивает проточную воду неровными потеками и
исчезает в сливе. Несколько секунд Тэхен просто смотрит на все это, не смея
пошевелиться. В груди так резко сжимается и обрывается, он ведет взгляд выше и едва
не вскрикивает.

— О боже, нет, нет, — он шепчет как заведенный. По его ногам течет кровь. Ее так
много, она густая, темно-вишневая, и сразу же алая, она горячая и жжет кожу.
Металлический запах забивает ноздри, но Тэхен пытается игнорировать это. Он
выключает воду, оборачивается полотенцем и выбегает из ванны, впопыхах хватая
телефон, который выскальзывает из мокрых рук.
Хёншик не отвечает. Его телефон просто отключен, и Тэхен близок к истерике, потому
что звонит три, четыре, пять раз, но механический голос отвечает ему, что абонент
не в сети. Тэхен всхлипывает, вытирая нос тылом ладони. Между ног слишком мокро, и
Тэхен хочет верить, что это просто мокрая кожа, он ведь выбежал даже не
вытеревшись.

— Скорая помощь. Диспетчер, слушаю Вас.


— У меня…у меня кровь, — Тэхен дрожит, едва удерживая телефон в руке. — Я
беременный, почти десять недель, и у меня кровь. Пожалуйста…помогите мне,
пожалуйста, — Тэхен в конце плачет. Женщина на том конце провода спрашивает его
данные и адрес. Тэхен пытается сказать все четко, но его всхлипы никак не могут
прекратиться. Когда диспетчер обещает ему машину в ближайшее время, Тэхен кладет
трубку.

Под его ногами, на полу капли крови. Тэхен чувствует, что кровотечение не
останавливается. Он смотрит на все это и понимает одну простую вещь — это конец.
Неважно, как быстро приедет машина Скорой помощи. Для Тэхена это конец.

В приемном отделении очень яркий свет. Безумно яркий, белый свет, отчего Тэхену
хочется закрыть глаза. Когда парамедик передаёт данные о Тэхене медсестре, тот уже
лежит на больничной койке, глядя в потолок. Ему выдали больничную одежду, на свою,
сложенную в пакете, Тэхен смотрел с каким-то отстранением. Его джинсы были в крови.
Он молчаливо уставился перед собой, ощущая страшную пустоту.

— Ким Тэхен-ши, меня зовут Ли Чусвон. Я медсестра, позвольте мне задать несколько
вопросов, — вежливо спрашивает его женщина немного за сорок, с короткой стрижкой.
Тэхен кивает, все ещё смотря в потолок. — Вы наблюдаетесь в центре по беременности?
Знаете ли ваш точный срок?
— Девять недель и три дня, — тихо отвечает Тэ. — Я не состою на учёте, я ещё не
успел обратиться к врачу.
— Какая эта беременность по счету?
— Первая, — Тэхен сглатывает слюну, снова ощущая этот противный комок в горле. Он
снова сейчас заплачет.
— Вы состоите в браке? Мне надо указать имя опекуна или вашего супруга. Того, кому
мы можем сообщать информацию о Вашем здоровье.
— Нет, не состою, — Тэхен качает головой, сжимая лёгкое покрывало в пальцах,
которым его укрыли. — Ким Хеншик, можете указать его моим опекуном. Он — отец
ребёнка.
— Хорошо, сейчас к вам подойдёт доктор.

Женщина кланяется, отходя от его постели, и почти тут же к нему подходят несколько
человек, среди них высокий мужчина в халате. Несколько медсестер и он, судя по
всему, врач. Доктор берет карту, пробегаясь взглядом, и не отрывая тот от бумаг,
говорит медсестре «аппарат УЗИ срочно, капельницу с физ. раствором и гемостатик
внутримышечно». Тэхен переводит на него взгляд, испугавшись таких непонятных слов и
тона, которым доктор все это говорил. Мужчина обращает на него свой взгляд,
откладывая карту в сторону.
— Меня зовут доктор Чон. Я врач приемного отделения. Сейчас я проведу вам УЗИ, —
говорит он, Тэхен только слабо кивает. — Гинеколог спустится через несколько минут,
но все необходимые назначения могу дать и я. Поэтому не волнуйтесь.

Тэхен сглатывает слюну, которая спускается по горлу. И только сейчас он понимает,


что то ужасно дерет. Он прикрывает уставшие глаза. Открывает их только тогда, когда
его просят приподнять больничную рубашку.
Холодный гель змейкой ложится на живот, датчик давит на кожу. Тэхен задерживает
дыхание, надеясь услышать, что его догадки ошибочны.

— Площадь отслойки 2×3 см, — первое, что говорит доктор Чон. Тэхен ощущает это
тошнотворное ощущение ужаса, сковывающее грудь. — Эмбрион в полости матки.
Соответствует сроку, — звук клавиш, которого Тэхен не слышит, — девять недель
ровно. Сердцебиение плода, — опять клавиши. Тэхен переводит свое внимание на
доктора, взгляд которого устремлен в экран. Его брови сходятся на переносице, а
затем он вздыхает. — Сердцебиение не определяется.
Тэхен всхлипывает. Ему не надо иметь медицинское образование, не надо быть
доктором, не надо пытаться тешить себя ложными надеждами и переспрашивать, точно
ли, уверен ли. Нет сердцебиения. Сердце его ребёнка не бьётся.

— Мне очень жаль, Тэхен-ши, — говорит врач. Тэхен только молчит. По его вискам
текут слезы, а грудь содрогается в беззвучных рыданиях.

***

У Чонгука всегда был выбор. Так он предпочитал думать, сидя на лекциях по анатомии
на первом курсе. Если бы он не захотел, он бы не пошёл. Самовнушение — вещь,
конечно, сильная.

Когда твои родители связаны с медициной, старший брат учится в медицинском


университете, а ты сам заканчиваешь школу, то выбор у тебя невелик. Родные никогда
не давили на него, но фразы о том, как было бы чудесно, чтобы и он продолжил
«династию» врачей не обходили ни один их семейный ужин. И вот Чонгук там, где он
есть.

На самом деле, врачебное дело Чонгуку нравится. Это та сфера, где ты никогда не
будешь готов на все 100%. Каждый день, каждая ночь, каждое твоё дежурство это
пороховая бочка. Ты должен быть готов к борьбе за чужую жизнь каждую секунду.
Спустя семь лет непрерывной работы в приемном отделении Чонгук стал наркоманом до
своей работы. Адреналиновый торчок, как его ласково называл брат.

На его руках умирали люди, этими же руками он помогал прийти новой жизни в этот
мир. Он делал непрямой массаж сердца, пока у него не немели руки и спина вплоть до
поясницы, он получал несколько раз неслабые удары от особо буйных и невменяемых
пациентов. Он сообщал родным о том, что их близкий человек умер. Он делал многое за
время своей работы, видел и говорил многое. Сообщать об утрате до сих пор для него
слишком тяжело.

— Мне очень жаль, Тэхен-ши.

Какая пустая фраза. Какое ему дело до его жалости? Этот омега только что потерял
ребёнка. Пусть срок и не был велик, и многие бы даже сказали, что там и не человек
ещё вовсе, но ведь этот парень уже успел его полюбить. Он полюбил и потерял нечто
важное, то, что словами не описать.

Чонгук снимает перчатки, поднимаясь с места. Медсестра за его спиной прижимает к


груди больничную карту, поджав губы. Вероятно, ей тоже грустно.

— Продолжайте инфузионную терапию. Дождитесь доктора Чона из гинекологии.

— Да, доктор Чон, — девушка сгибается в лёгком поклоне, и Чонгук выходит за ширму,
бросив ещё один короткий взгляд через плечо. Тэхен все ещё плакал, закрыв лицо
ладонями.

Хосока Чонгук встречает у лифта. Тот выглядит слегка взъерошенным, на руках


неровные следы от перчаток почти по самый локоть, на голове его забавная шапочка с
мультяшными персонажами из «Холодного сердца». Судя по всему, он только что вышел
из операционной.

— Привет, — Хосок слабо улыбается брату, кивнув. Чонгук улыбается в ответ. — Меня
вызвали в приемное, что-то срочное?
— Поступил парень с кровотечением, — Чонгук останавливается у перил, глядя на
пустой холл госпиталя. — Замершая беременность. Я сделал УЗИ, но, если хочешь,
перепроверь. Сердцебиения не было, — Хосок хмурится, кивая и потирая подбородок.
— Срок?
— Девять недель, — Чонгук прячет руки в карманы халата. — Капельницу поставил,
гемостатическая терапия проведена. Скорее всего все пройдёт самопроизвольно, там
уже большая отслойка, но он… Ну, знаешь, подавлен.
Хосок снова кивает, благодарно сжав плечо Чонгука.
— Спасибо, — он едва улыбается, Чон-младший пожимает плечами.
— Грустно. Я ведь только что спас двойню, — Хосок разминает плечо. — Вот так вся
жизнь и проходит. Не успеешь порадоваться за одного, как другому где-то приходится
слишком плохо.
— Ты прав, хен, — соглашается Чонгук.
— Выпьем кофе? — предлагает Хосок. — Сейчас оформлю парня и подойду к тебе в
кафетерии. С ног валюсь ужасно, а ещё только десять.
— Хорошо, у меня пока тихо, буду ждать тебя там.
— Договорились, — Хосок кивает и обходит Чонгука, чтобы спуститься на первый этаж.

Чонгук ещё некоторое время стоит, опираясь локтями о перила. Грустные глаза Тэхена
с погасшей надеждой на лучшее будут преследовать его сегодня все дежурство. Как
врач он понимает, что такие ситуации случаются. Это не всегда означает, что омега
не сможет больше иметь детей или что в его/её организме что-то не так. Вовсе нет.
После восстановления повторные беременности почти в 80-85% случаев наступают без
проблем и вынашиваются отлично. (Чонгук слишком много знает про акушерство,
спасибо, Хосок). И как врач он не видит в этом особой трагедии, но как человеку ему
тяжело.

Отец не раз отчитывал его за то, что он пропускает все переживания за чужих ему
людей через себя. Чонгук соглашался, но исправить это не мог. И даже сейчас. Он все
ещё помнит эти крепко сжатые пальцы на больничной рубашке, испуганное, бледное,
заплаканное лицо. Система в сгибе локтя, беззвучные рыдания и безжизненный плод на
экране аппарата УЗИ.

***

Чон Хосок — отличный доктор. Он был идеальным студентом, гордость мамы с папой,
замечательный специалист, и, к удивлению, он, действительно, хороший человек. По
идее, все эти качества редко когда совмещаются в одном человеке, но на свете есть
Чон Хосок и этим все сказано.

Хосок очень любит младшего брата. Его забота порой удушающа, но Чонгук не жалуется.
Хосоку всегда казалось, что родители обделили заботой и любовью младшего из детей.
Он родился тогда, когда их карьера шла в гору полным ходом, а отвлекаться на
маленького ребёнка никто не собирался. Чонгук вырос с няньками и Хосоком, который
заменил ему всех. Когда Хосок устроился в госпиталь, то и Чонгука привёл за собой.
Сделал все, чтобы младший был на глазах. Тот первое время чувствовал себя не в
своей тарелке, а теперь заведует целым отделением и в своём деле он профи. Его
обожают все до единой медсестры, даже те, кто в возрасте. По этому поводу Хосок
часто любит пошутить, за что получает болезненные тычки под ребра.

Чонгук зевает, прикрыв рот ладонью и запрокидывает голову на спинку кресла. Хосок
ставит перед ним дымящуюся кружку кофе. На часах 06:20.
— Плохое дежурство? — спрашивает Хосок. Ему сегодня повезло. Он лишь единожды
спустился в приёмное отделение, осмотреть молодую девушку с болями в животе. Принял
двое родов и с двух ночи отсыпался в ординаторской. Так что Хосок чувствует себя
крайне бодрым, чего не скажешь про Чонгука.
— Я только в пять вышел из операционной. Желудочное кровотечение, — Гук трет лицо
ладонями, пытаясь привести себя в чувства. — Какова вероятность, что врачи сами
сделают нормальный обход, пока я подремлю? — Хосок усмехается, по-доброму похлопав
парня по плечу.
— Тебе стоит брать меньше смен, Гук, — говорит он, пока Чонгук дует на кофе, сложив
губы трубочкой. — Ты буквально живёшь в госпитале. Найди себе омегу, пора уже
начать жить для себя, ты ведь не молодеешь.
— Ты умеешь поддержать, брат, — язвит Чонгук, на что Хосок лишь пожимает плечами.
— Я нормально выгляжу. И я хожу в зал три раза в неделю.
— Но ты ходишь туда не для того, чтобы кого-то встретить и впечатлить, а для того
чтобы, цитирую «повысить выносливость, которая мне нужна при длительных операциях».
Это не та жизнь, которую я для тебя хотел бы, — Хосок поджимает губы. Чонгук
смотрит на него с лёгким укором, хотя прекрасно понимает заботу брата о нем, но это
уже лишнее. Личная жизнь, на то и личная.
— Меня устраивает моя жизнь такая, какая она есть, — Хосок хочет снова поспорить,
когда Чонгук перебивает его. — Как твой пациент? Ким Тэхен.
— Ты… — цыкает Чон, а затем вздыхает, покачав головой. — Ещё не был у него, утром
будет обход. Заглядывал к нему ночью, судя по всему, все уже произошло, ему ввели
успокоительное, и он спал.
Чонгук кивает, допивая кофе.

— Ему так никто и не позвонил, — вновь говорит Хосок. — Хотя в карте указан опекун.
Я так понимаю, он — партнёр.
— Звучит странно, — соглашается Чон-младший. Хосок кивает, поднимаясь с места.
— Ладно, встретимся на обеде. Пойду подготовлюсь к обходу. Чонгук машет ему,
благодарит за кофе, но остаётся все ещё на своём месте. Кофе только начинает
действовать, ему необходимо всего несколько минут на передышку, которые, к
сожалению, пролетят за одно мгновение.

***

Тэхен не хочет открывать глаза. Он уверен, что не увидит ничего нового, все тот же
белый больничный потолок. Он не спит уже давно, но открыть глаза не решается.
Открыть их — значит окунуться в мир, в который он не готов выйти. Не таким, какой
он сейчас. Разбитым, зареванным, пустым. Без малыша. Одиноким.

Тэхен чуть сильнее сжимает пальцы на одеяле. Он даже вставать не хочет. Повернув
голову в бок, он все же едва приоткрывает опухшие за ночь глаза. На прикроватной
тумбочке стоит поднос с запечатанной едой, картонный стаканчик с остывшим чаем.
Тэхен совершенно не хочет есть, на еду даже смотреть противно.

В теле есть силы, но Тэхен словно не ощущает их. Его рука дрожит, когда он тянется
за своим телефоном. Он даже не уверен, чего он ждёт, когда пытается разблокировать
экран. Телефон начинает вибрировать в руках быстрее. «Хеншик» на дисплее причиняет
тупую боль. Тэхен невидящим взглядом смотрит на экран несколько бесконечно долгих
секунд, прежде чем ответить на звонок.

— Да, — голос хрипит, и Тэхен немного откашливается в сторону.


— Тэхен? Ты уже ушёл на работу? — голос Хеншика звучит взволнованно, и Тэхен даже
не знает, что ему ответить. — Прости, я задержался на работе, телефон разрядился, и
я ночевал в офисе. Прости, что заставил тебя волноваться!

Тэхен молчит. Какая глупость. Неужели на работе нет ничего, чем можно было бы
зарядить телефон? И ночевал ли он прямо в офисе? Тэхена накрывает волной недоверия.
Он ни во что не верит больше. Он ему не верит.

— Тэ? Ты обиделся? — голос Хеншика для Тэхена звучит чужим. Господи, думает Тэхен,
как же он пришёл к этому?
— Я в больнице, Хеншик, — говорит Тэ.
— В больнице? Что случилось? — обеспокоенность в его голосе не наигранная, но Тэхен
лишь прикрывает глаза. — Ты в порядке?
— У меня открылось кровотечение. И я… — «потерял нашего ребёнка» — так стоило бы
сказать, но Тэхен еще не до конца осознает, что произошло. — Беременность замерла.
— Что? — слезы текут по вискам с новой силой, и Тэхен лишь тихо всхлипывает, закрыв
рот ладонью. — То есть… Боже, Тэ. Милый, мне так жаль, — Тэхен срывается на
очередной всхлип.
— П-прости, — невнятно произносит Тэхен. — Прости, что я не смог, что я…
— Тэхен, тише, — ласково просит Хеншик.
— Ты не виноват, ни в чем не виноват. Я приеду к тебе. Сейчас же приеду.

Тэхен только говорит в какой он больнице, и Хеншик обещает приехать через час.
Слезы заканчиваться не собираются. Тэхен все ещё ощущает себя совершенно пустым и
сломанным. И даже мысль о том, что Хеншик сейчас приедет, не успокаивает его.

Доктор Чон заходит к нему, когда Тэхен пьёт остывший чай. К еде он так и не
притронулся.
— Добрый день, Тэхен-ши, — приветствует его доктор. Тэхен садится на постели,
отставляя стакан на тумбочку. — Как самочувствие?
— Здравствуйте, доктор Чон, — Тэхен трет красные глаза. — Немного голова кружится.
И живот болит.
— Так будет ещё несколько дней, — Хосок отмечает что-то в медицинской карте. — Это
все связано с кровопотерей. Сегодня будет ещё одна капельница. Чуть позже проведём
контрольное УЗИ.
Тэхен согласно кивает, и Хосок, не услышав вопросов, собирается покинуть палату,
когда останавливается возле двери и оборачивается. Разговор с братом отчего-то
всплывает в голове.
— Тэхен-ши, ваш альфа знает о том, что вы здесь? — спрашивает Чон, и Тэхен снова
кивает. — Хорошо.
— Он скоро приедет, — говорит Тэ. Ему кажется, что звучат его слова как оправдание,
только он не знает перед кем больше. Самим собой или доктором, которому, по
большому счету, все равно.

Хосок прячет руки в карманы халата, а затем пододвигает стул и садится напротив
Тэхена, внимательно глядя тому в глаза.
— Можно не формально? — Тэхен согласно кивает, растерявшись. — Как твой врач, я
должен проследить за тем, что после прерывания беременности, у тебя нет никаких
осложнений, — начинает Хосок, и Тэхен заметно вздрагивает. — Я выпишу тебя в
ближайшие несколько дней, если все показатели будут в норме. Это мои действия, как
врача, но как человек, я должен спросить тебя, нужна ли тебе помощь, Тэхен?
— Помощь? — еле слышно переспрашивает Тэ, его пальцы теребят край больничной
пижамы. — О чем вы?
— Возможно, помощь психолога. В этом нет ничего постыдного, Тэхен. Тебе плохо,
страшно, тебе грустно. Но жизнь не заканчивается на этом. Ты здоровый омега, у тебя
крепкий организм. В том, что эта беременность не сложилась, нет твоей вины.
— Откуда вам знать? — вдруг спрашивает Тэхен, подняв на него взгляд. Такой
виноватый и вымученный одновременно. — Может быть, именно я виноват в том, что
потерял ребёнка. Вы не можете знать.
— Так не выглядят люди, которые виноваты в том, что потеряли ребёнка.
— Что если… Что если я не хотел его? Что если он это уже чувствовал, что если это
все я… Я не хотел его изначально, и я боялся этой беременности. Он… Он мог
почувствовать это? Я скорее смирился, что во мне растёт ребёнок, и я только недавно
принял и начал его любить. И когда я полюбил его, осознал, что моя жизнь изменится,
я потерял его. Разве не я виноват, доктор Чон? Я потерял его, я виноват. Только я
виноват, что моего малыша больше нет, — Тэхен икает, беспорядочно размазывая слезы
по щекам. Его плечи дрожат от всхлипов.

Когда его обнимает врач, Тэхен только сильнее начинает плакать, обхватив руку
Хосока и уткнувшись ему в плечо. Оказалось, самым трудным было произнести эти
слова. Мысли о том, что нежелание иметь ребёнка сейчас, от Хеншика, привели к
выкидышу, сжирали Тэхена изнутри, и как только он высказался, словно многотонный
груз с его плеч упал.

— Поплачь, Тэхен, — говорит Хосок, похлопывая омегу по спине. — Поплачь о нем. Не


вини себя. Порой в жизни случаются вещи, которые неподвластны нам. Как бы мы этого
ни хотели исправить, как бы ни сожалели о том, что думали в прошлом, это просто
происходит. Ты должен принять это. Вина уничтожает, Тэхен.

Тэхен вытирает нос, глаза и отстраняется от мужчины. Хосок все ещё сидит рядом. Он
выглядит как источник спокойствия и умиротворения, и Тэхену хочется находиться в
этой ауре как можно больше. Обидно, что он никогда не чувствовал этого со своим
альфой.

— Спасибо большое, доктор Чон. И извините за это, — неловко махнув рукой, говорит
Тэхен.
— Тебе не полегчает в одну секунду, не буду врать, что все наладится. Но в твоих
руках, постараться восстановить себя, — Хосок встаёт с кровати, одергивая халат.
— Назначить тебе консультацию психолога?
— Да, мне не помешает, — согласно кивает Тэхен. Доктор прав, хоть он сам ещё этого
и не осознает. Слишком крепко в нем сидит мысль о том, что все из-за него. Ему явно
нужна помощь на данный момент.

Хеншик ждёт его в холле. Тэхен спускается осторожно, волоча за собой капельницу. Он
чувствует себя физически почти сносно, если бы только не постоянное головокружение.
Когда Тэхен видит его, то не испытывает радости, облегчения. Только неосознанно
волнение и снова приступы вины. Ему хочется начать оправдываться, снова
разрыдаться, но все что он делает, это замирает в коридоре, не дойдя и пары метров.

Хеншик замечает его не сразу. Он сидит, низко опустив голову, глядя на сцепленные
перед собой руки в замок. И поднимает голову совершенно случайно. В его глазах
тревога и беспокойство. А Тэхену так стыдно.

— Тэ! — поднимается торопливо альфа, чтобы оказаться за секунду рядом и крепко


обнять парня за талию. Осторожно, стараясь не задеть капельницу. — Господи, я так
испугался. Как ты? Давай присядем, тебе наверное тяжело стоять.
Заботливый и суетливый. Тэхен давно не видел его таким. Он согласно кивает, проходя
к дивану, где на нескольких таких же сидят другие пациенты госпиталя и их
родственники.
— Ты что-нибудь хочешь? — спрашивает Хеншик, держа в своих ладонях холодную руку
Тэхена.
— Нет, Хени, спасибо, — тихо отвечает он.

Хеншик спрашивает о самочувствии, о том, что произошло, и Тэхен рассказывает, не


вдаваясь в подробности о том, как испугался и как ему было страшно. Как ему было
больно, что Хеншика не было рядом, и как он нуждался в его поддержке. Не говорит,
что это было похоже на ад — пройти все это одному.
— Мне жаль, Тэ. Мне очень жаль, — Хеншик обнимает его, снова притягивая к себе.
Тэхен по привычке прижимается носом к шее альфы.

Корица. Снова проклятая корица. Тэхен сильно зажмуривает глаза, потому что его
тошнит как никогда сильно. Это чужой запах. На его альфе чужой запах и Тэхен не
может это просто игнорировать. Он должен наконец узнать правду и перестать себя
обманывать, перестать тешить лживыми надеждами на то, что все наладится и будет
хорошо. Жаль, что такой момент выдался именно сейчас, когда Тэхену и так плохо.
Тэхен упирается рукой в грудь парня, отодвигая от себя.

— Хеншик, — говорит Тэхен. Его глаза смотрят точно на альфу. Во взгляде нет
подозрения, словно он уже знает ответ. — У тебя кто-то есть? Будь честен, прошу
тебя. Потому что я чувствую этот проклятый запах снова и снова на тебе.

Чонгук собирался идти домой. Его смена закончилась полчаса назад. Они как раз
пообедали с Хосоком. Брат рассказал про их «общего» пациента, о котором снова
отчего-то первым вспомнил Чонгук. Это было странно для него. Услышав рассказ Хосока
о том, как парень изводит себя, как переживает, Чонгук словно сам на себе испытал
всю эту боль. Его сострадание и эмпатия до добра не доведут. Ему было ужасно
печально и грустно.

С лёгким осадком где-то глубоко внутри, он собирался спуститься на эскалаторе,


когда как обычно глянул на первый этаж, где встречались пациенты с родственниками.
Народу было немного. Но его Чонгук заметил сразу. В больничной пижаме Тэхен
выглядел слишком изможденным. Казалось, что даже цвет его кожи сливался с тканью.
Капельница в его руке, придавала образу ещё большую болезненность. Не в правилах
Чонгука подслушивать. Но оно и не нужно было. Высокий мужчина рядом с Тэхеном,
крепко держал его за запястье. И не надо было подслушивать, потому что отчётливое
«отпусти меня» было слышно многим. Чонгук нахмурился, поправил сумку на плече и
замедлил шаг. Встреча Тэхена и этого мужчины явно принимала не дружелюбный оборот.

— Тэхен, выслушай меня!

Жизнь во лжи. Тэхен только сейчас понял, что задыхался от этого. Ложь была все это
время везде и во всем. Верить Хеншику было его правом, и каким же идиотом он был.

— Из-за ребёнка? — спрашивает Тэхен, отодвинувшись. — Ты был рядом из-за того, что
я забеременел?
— Тэ…пожалуйста, дай мне объяснить.
— Какое объяснение может быть тому, что ты трахался с кем-то, пока я умирал здесь
от боли и вины?!
— Это все сложно! Я не знаю, как это произошло, но как только я узнал, что у нас
будет ребёнок, я сразу все собирался прекратить!

Тэхен моргает. Слез нет. Боль в груди, разрывающая и тупая, есть, а слез — нет.
Тэхен впервые услышал «у нас будет ребёнок» от Хеншика. И как же это поздно. Он
молчаливо смотрит на альфу, а затем поднимается. Пол резко накреняется вправо, но
Тэхен лишь крепче сжимает капельницу.

— Ребёнка больше нет, — сухо говорит Тэхен. — И нас… тоже больше нет.
— Тэхен…
— Я не хочу видеть тебя, когда меня выпишут. С меня хватит, Хеншик.

Тэхен делает несколько шагов, игнорируя то, как альфа зовёт его. Он неуверенно
идёт, а перед глазами все слишком неустойчиво. Шум в голове становится все громче,
и как будто жар приливает к лицу. Безумно громкое сердцебиение в ушах. Последнее,
что Тэхен видит, это мужчину перед собой. Лицо его обеспокоенное и очень знакомое.
Если надеть на него медицинский халат, то очень похож на того доктора из приемного
отделения. Кажется, доктор Чон, но он не уверен. За его спиной Хеншик снова зовет
его по имени. Тэхен моргает несколько раз и все же останавливается, потому что ноги
слабеют. Мужчина с обеспокоенный лицом срывается на бег. Тэхен падает в темноту.

***

Каждый раз, когда происходит какая-то экстремальная ситуация, адреналин в крови


Чонгука приводит его в состояние всевозможности. Это хорошая черта для хирурга —
реагировать молниеносно, а не впадать в ступор.

Именно поэтому Чонгук держит на руках Тэхена, а его альфа замер столбом в паре
метров от них. Чонгук мельком оглядывает бледное лицо и выразительную испарину на
лбу. Тэхен в силу своей истощенности, кажется Чонгуку совсем не тяжёлым. Он конечно
заметно похудел, но все же вес его не как у девочки-подростка. Чонгук этого,
конечно, не замечает ведь у него качалка три раза в неделю.

— Тэхен! — испуганный вопль со стороны приводит Чона в чувства, вынуждая перестать


смотреть так пристально на омегу.
— Что с ним? Тэ?
— Это обморок, — Чонгук оглядывается в поисках младшего персонала. — Он слишком
слаб.
Хеншик оценивающе оглядывает его с ног до головы. Он едва дёргает губой, протягивая
руки.
— Это мой парень. Спасибо, что оказались рядом, но не могли бы вы позвать врача? Я
справлюсь.
— Я и есть врач, — Чонгук вздергивает бровь, словно в насмешке. И да, это не
профессионально, но он не успевает себя одернуть. Тэхен на его руках слабо стонет,
пытаясь открыть глаза. — И, судя по вашему разговору, вы не очень хорошо
справляетесь.

Хеншик делает шаг ближе, в его взгляде скрытая угроза, которая Чонгука лишь
веселит, раззадоривая альфу внутри. Тэхен неохотно приходит в себя, отвернув голову
и уткнувшись Чонгуку в грудь. Чон уверен, Хеншик не из тех людей, кто попытается
уладить все мирным путем. По крайней мере, движущиеся ходуном желваки под кожей,
ему явно на это намекают.
— Доктор Чон! — к нему навстречу бежали две медсестры из его отделения. Приёмное
всегда находится на первом этаже. — Что случилось?
Чонгук даже немного расстраивается, когда понимает, что ему не удастся побороться в
этой зрительной схватке с незнакомым альфой. А побороться отчего-то очень хочется.
Особенно, когда Тэхен вжимается в его грудь лбом сильнее.
— Это пациент доктора Чона из гинекологии. Вызовите его, — просит Чонгук, крепче
прижимая к себе Тэхена. Хеншик выглядит удивлённым и все ещё раздраженным.
— Извините, но я думаю, что для Тэхена посещений на сегодня достаточно.
— Кто ты такой, чтобы это решать? — неформально обращается альфа, но Чонгук все ещё
вежливый доктор. Даже с такими людьми как Хеншик.
— Я ведь сказал, я — врач, — Чонгук движется в сторону своего отделения. — Я
принимал Тэхена, когда он поступил с кровотечением. Поступил совершенно один.

Ответа Чонгук не ждёт, да он ему и не нужен. Он легко огибает альфу, смотрящего ему
вслед. Спиной ощущает его колкий взгляд, но грудь греет чужое тепло, и он
переключает все внимание на него.

Тэхен едва приоткрывает глаза. Взгляд расфокусированный скользит по лицу Чонгука.


Тэ смачивает губы, чтобы еле слышно прошептать:
— Что… Что произошло?
— Вы потеряли сознание в холле госпиталя. Сейчас я вас положу на кушетку, ваш врач
уже, скорее всего, идёт сюда, — Чонгук опускает Тэхена на кровать, огораживая их
ширмой. — Альфа, который был с вами, пригласить его? — он обязан задать этот
вопрос, несмотря на личную неприязнь. Он должен, в первую очередь, заботиться о
пациенте. Тэхен отрицательно качает головой.
— Тогда отдохните немного, доктор скоро подойдёт, — Чонгук собирается уходить,
когда Тэхен останавливает его.
— Вы ведь доктор Чон, я прав? Вы были в приемном отделении, когда я поступил. Или я
ошибаюсь? — Тэхен немного опирается руками о кровать. Принимая сидячее положение.
Слабость так же стремительно отпускала его как и пришла.
— Все верно. Меня зовут Чон Чонгук, — Чонгук впервые чувствует себя неловко. — Я
заведующий приёмным отделением. И да, это я дежурил в ту ночь.

Тэхен кивает. Он все также продолжает смотреть на Чонгука, который не знает, почему
не двигается в сторону выхода, куда изначально шёл.
— Если вдруг тот альфа все ещё снаружи, прошу не говорите ему, что я очнулся.
Чонгук согласно кивает, а после немного хмурится, задумавшись.
— Он представился вашим парнем. Я так понимаю, что он ваш опекун. Разве нет?
— Нет. Больше нет, — тихо отвечает Тэхен сразу на оба вопроса. Чонгук понимающе
кивает, и Тэхен первым отводит взгляд.

— Так, что у нас тут? — Хосок широким, бодрым шагом проходит по коридору, резко
одергивая ширму. — О, Чонгуки! То есть, доктор Чон, вы все ещё не ушли?
— Собирался, — Чонгук накидывает куртку на плечи. — Но твои пациенты теряют
сознание на моей территории. Должен был проследить.
— Доктор Чон у нас ответственный, — веселится Хосок. Тэхен вежливо улыбается на
это, хотя ему совсем не до веселья. — Спасибо большое, дальше я сам.
— Всего доброго, — едва кланяется Чонгук. Тэхен одними губами шепчет «спасибо». Он
ещё долго смотрит на то место, где стоял врач.

Наверное гормональный сбой после всего случившегося, иначе отчего запах этого альфы
казался Тэхену таким знакомым?

========== pt.2 ==========

У Хосока ярко красные щеки. Высокий бокал наполовину полон пивом, и парня ещё не
довёл алкоголь до той стадии, когда он выглядит потухшим и глубоко задумавшимся.
Так что, этот бокал — его лимит на сегодняшний вечер. Быть унылым именинником —
явно не то, на что рассчитывают гости.

Чонгук сидит на диване в углу, рядом с Минхо и его девушкой. Это бывший сослуживец
Хосока, с которым парни поддерживают крепкую дружбу уже много лет. Напротив Чонгука
в коротком чёрном платье находится Мина. Ли Мина — доктор анестезиолог, с которым у
Хосока отличные отношения, близкие к дружеским и общая цель — свести данную особу с
Чонгуком. Хосок с мыслью о прекрасном будущем брата, Мина с ярым желанием завладеть
Чонгуком, словно он первый парень в госпитале.
Желаний ни одного, ни второй Чон не разделяет. И тем не менее, девушка накручивает
на палец прядь длинных чёрных волос, собранных в высокий хвост и кокетливо
поигрывает с трубочкой своего коктейля. Чонгук чувствует себя крайне неуютно.

Повод собрания для их компании более чем радостный. День рождения Хосока. И пусть
среди перечисленных присутствует ещё пара друзей, компания не выглядит огромной и
шумной, наоборот, очень уютно и как-то даже по-семейному. Ресторан довольно
приличный. Живая музыка, вкусная еда и коктейли, приятная атмосфера. Чонгук
расслабляется впервые за несколько месяцев бесконечной работы и дежурств. И все бы
хорошо, но есть Мина.

Девушка наклоняется к нему, словно бы для опоры кладя свою ладонь ему на колено,
причём крайне близко от области паха, отчего Чон резко напрягается.
— Чонгук-а, здесь так жарко. Тебе не кажется? Не составишь мне компанию на улице?
— губы у неё красивые, пухлые, накрашенные матовой вишневой помадой. Кожа
переливается от хайлайтера, а когда девушка наклоняется, взору представляется
шикарное декольте.
Мина очень симпатичная, но Чонгуку это не интересно. Не надо. И не в ней причина.
Она хороша, просто не его вкус. Чонгук и не знает-то толком, кто в его вкусе.

Его последним отношениям было ровно 3 месяца. Они были похожи на отношения друзей,
с редкими занятиями сексом и нелепыми поцелуями на прощание. А предыдущие
закончились из-за того, что Чонгук постоянно пропадал на работе. Омега-парень, с
которым он встречался, был младше его на пять лет и требовал к себе очень много
внимания, которого Чон, к сожалению, не мог дать. Но, по крайней мере, страсть у
них была. Хоть что-то. Так что Чонгук не знает, что ему надо, чего он хочет и хочет
ли. Работа занимает всю его жизнь. И порой, заботясь о пациентах, переживая за их
судьбы, Чонгук совершенно не замечает, как быстро проходит его собственная жизнь.

— Извини, Мина. Я собирался взять кофе, — бормочет Чонгук нелепую чушь, лишь бы
наконец вытиснуться из этого угла и сбежать. Что он и делает. На кой черт ему кофе,
если он выпил два стакана виски? Плевать, скажет, решил протрезветь.

Чонгук подходит к бару, собираясь хоть несколько минут побыть наедине с собой. Он
действительно заказывает кофе. За стойкой кроме Чонгука ещё трое. Молодая пара,
которые переговариваются, что-то увлечённо рассматривая в телефоне, по правую
сторону, и парень по левую, к которому Чонгук сидел ближе. Сделав заказ, Чонгук
вздыхает, укладывая руки на столешницу. Он неторопливо оглядывается вокруг себя.
Парень слева подпирает ладонью голову и весьма апатично водит трубочкой в бокале.

Не сразу, но Чонгук узнает его. Не сразу, потому что волосы у парня отросли в
маллет, вьющиеся мелкими кудряшками на концах, и падают тому на глаза, почти
скрывая лицо. Не сразу, потому что прошёл без двух месяцев год, как они виделись
последний раз. Не сразу, но узнает, потому что забыть так и не удалось.

— Тэхен?

Тэхен вздрагивает, поднимая голову. Он не ожидал встретить здесь хоть кого-то


знакомого. Он вообще никого не ожидал увидеть, кроме очередного стакана спиртного.
Мужчина напротив тоже ему не знаком. Ладно, может быть немного. Но он все равно не
вспомнит, потому что разум пьян и отказывается поднимать архивы памяти.

— Мы знакомы?
Чонгук слегка теряется. Бармен ставит перед ним чашку кофе, даря спасительные
несколько секунд. Чонгук трет ладонью шею, пытаясь подобрать правильные слова.
— Меня зовут Чонгук. Мы встречались с вами в госпитале. Почти год назад. Извините,
возможно, вы не помните меня.

Тэхен хмурится, стараясь вспомнить. То, что было год назад забыть ему не удастся
никогда. Его не родившийся ребёнок, предательство любимого некогда человека,
бесконечная боль, которая со временем стала просто тупой. Где-то на периферии, но
всегда с ним. Бесконечный переезд в новую квартиру, сеансы с психотерапевтом,
депрессия и курс препаратов, новая работа и попытка начать жизнь заново. Так что
Тэхен помнит этот ужасный год. И парня этого он помнит, кажется это…

— О! Вы ведь доктор Чон! — Тэхен широко распахивает глаза. Чонгук неловко улыбается
и кивает. — Извините, что сразу не узнал. Рад вас видеть, — Тэхен протягивает руку,
и Чонгук с охотой пожимает его теплую ладонь.
— Всё в порядке, я тоже рад встрече, — Чонгук отпивает кофе, чтобы немного
разбавить обстановку. Тэхен несколько секунд смотрит на него и согласно кивает.
— Как ваши дела?

Тэхен замирает, услышав вопрос. Понятное дело, что вопрос совершенно обычный,
банальный и логичный для двух только что встретившихся людей. Но Тэхен не знает,
что ему ответить. Как его дела?
Наверное, стабильно. Подойдёт ли такое описание? Тэхен работает, ходит в магазин за
продуктами, два раза в неделю на йогу и пилатес. Спорт помогает ему отключать
голову и не думать о своей жизни этих несчастных два часа. Тэхен все ещё пьёт
назначенные психотерапевтом таблетки курсами и старается держаться. Тэхен не знает,
как поживает Хеншик, да и знать не хочет. И родителям даже запретил говорить и
поднимать тему о бывшем парне. Так что дела у Тэхена стабильно никак. Ни хорошо, ни
плохо.

— Всё… Все нормально, Чонгук-ши, — говорит Тэхен. Чонгук одаривает его внимательным
взглядом, между ними повисает тишина.
— Можно неформально? — спрашивает альфа, и Тэхен немного удивляется, но согласно
кивает. — Какой это коктейль по счету?
— Возможно, третий, — пожимает плечами Тэ. — Почему ты пьёшь кофе в баре?
— Возможно, собираюсь трезветь, — ухмыльнувшись, Чонгук кивает в сторону диванов,
где сидит его компания. Мина выглядит явно расстроенной, надув губы. — У Хосока
день рождения. Не люблю быть пьянее его, а он алкоголь переносит плохо.

Тэхен тихонько фыркает от смеха.


— Я не люблю пить, — говорит Тэ, и в противовес словам допивает коктейль залпом.
— Но и не пить не могу.
— Тэхен…
— Шш, все в порядке, — приложив палец к губам, улыбается Тэ. Чонгук только сейчас
понимает, насколько он пьян. Глаза совсем не фокусируются на предметах, а тело не
очень слушается своего хозяина. Тэхен встает из-за барной стойки, ощутимо
пошатываясь. — Я очень рад был встретить тебя, Чон Чонгук, — Тэхен хлопает его по
плечу. — Вы с доктором Чоном славные ребята. Поздравь его от меня.

Чонгук вовремя поворачивается на стуле, соскочив с него, потому что Тэхен


спотыкается о собственные ноги и почти встречается носом с полом. Чонгук
подхватывает его под руку, притягивая к себе.

— Мы не так хорошо знакомы, но вот уже второй раз ты в моих объятиях, это
случайность или закономерность? — спрашивает Чонгук, глядя в чёрные глаза Тэхена.
— Твой запах кажется таким знакомым, — с грустью произносит Тэхен. Его ладони лежат
на груди Чона, от них исходит тепло. У Чонгука быстро стучит сердце. Они смотрят в
глаза друг друга, не разрывая контакта. — Как будто я тебя всю жизнь знаю. Почему
ты пахнешь так знакомо? — Тэхен упирается лбом в его грудь, сжимая руки в кулаки,
отчего рубашка идёт волнами. — Почему мне сейчас так спокойно рядом с тобой?
— Тэхен трясет головой, шумно выдыхая. — Господи, как же я пьян.

Чонгук соврет, если скажет, что слова Тэхена не тронули его. Ещё как. И без того
взволнованное сердце начинает стучать ещё быстрее, словно с перебоями. Он
волнуется, и это чувство такое необычное, что хочется его продлить. Это не похоже
на волнение, связанное со сложными случаями на работе, во время операций. Это
совсем не то. Там в операционной он спокоен и собран, а сейчас он хочет обнять
Тэхена, прижать к себе как можно ближе и держать его в своих руках. Держать и не
отпускать. И это так не похоже на него, так импульсивно.

Они не знают друг друга от слова совсем. Тяжелое событие в жизни Тэхена свело их в
госпитале и это все. Чонгук помнит, какими были его анализы, но не знает, что он
любит есть на завтрак и нравятся ли ему цветы, а если да, то какие. Ничего не знает
о нем, но не может отпустить.

— Давай я вызову тебе такси? — наконец, говорит Чонгук. Тэхен все ещё прижимается
лбом к его груди и медленно согласно кивает. Чонгук так же обнимает его за талию и
поддерживает под локоть. Он бросает взгляд в сторону компании, от которой ушёл уже
приличное время назад, и встречается с удивлённым взглядом Хосока. Тот
вопросительно вскидывает брови, на что Чонгук никак не отвечает.

— Прости, — еле слышный голос Тэхена привлекает внимание. — Мне ужасно стыдно за
то, что я сказал. Давай я просто уеду домой, а ты это все забудешь. Я наговорил
ерунды.
— Я рад, что ты это сказал. Сказал именно мне, — признается Чон. — А теперь идём,
найдём машину.

Тэхен кутается в свою утепленную куртку, стыдливо опуская глаза. Ему так неловко,
что одно нахождение Чонгука рядом причиняет ему физическую боль. Это было похоже на
наваждение. Стоило ему почувствовать запах Чонгука, как его словно подменили.
Ему стало так тепло. Тепло это шло изнутри, согревая не столько тело, сколько само
сердце. И Тэхен не может объяснить, но ему стало невероятно хорошо. Тонкий аромат
парфюма совсем не раздражал, а чужое сердце, бьющееся под его ладонями, вытеснили
все звуки и запахи внешнего мира. Тэхен хотел бы стоять так вечность.

Чонгук совершенно чужой ему человек. И Тэхену страшно, что он настолько опрометчиво
ведёт себя с чужими альфами. Будь это кто-то иной, не порядочный молодой доктор,
вызвал бы он ему так же такси?
Будь это кто-то другой, было бы с ним ему так же спокойно, как с Чонгуком? Тэхен
бросает быстрый взгляд на парня, стоящего рядом, и тут же отводит его, попавшись.
— Это моя визитка, — Чонгук протягивает карточку. Тэхен не сразу, но берет её,
стараясь не прикасаться к чужим пальцам. — Здесь мой номер телефона. Если что-то
понадобится, позвони.
— Спасибо, — Тэхен кивает, пряча карточку в карман. Машина такси слепит фарами,
подъезжая. — Прости ещё раз. Мне ужасно стыдно.
— Тэхен, все в порядке, — Чонгук качает головой, стараясь убедить парня, что все и
правда нормально, но Тэхен лишь криво улыбается, кивнув. — Надеюсь, до встречи?
— Возможно, — Тэхен пожимает плечами, впервые с их инцидента прямо смотря в глаза.
— Всего хорошего, Чонгук.
— И тебе, Тэхен, — Чон машет рукой. Тэ тормозит всего на долю секунды, оглядывая
альфу. Он красивый. Статный. С прекрасным запахом, манерами и глазами.

Тэхен моргает и скрывается в салоне автомобиля. Он не смотрит в окно, не дарит


дружелюбную улыбку на прощание и не машет рукой. Он смотрит четко перед собой,
молясь, чтобы машина скорее отвезла его домой. Тэхен боится, что если бы посмотрел
в эти большие глаза, увидел бы ещё раз грустную улыбку, вышел бы из машины тотчас.

Чонгук стоит на улице намного дольше, чем ему кажется. Рубашка промерзает
настолько, что, кажется, становится колом.
— Ты собираешься пневмонию себе заработать?

Хосок бесшумной тенью оказывается рядом. Чонгук даже не слышал, как открылась дверь
за его спиной. Брат протягивает ему его же пальто. Только накинув теплую ткань на
плечи, Чон понимает, как замёрз.

— Меня задевает, что я не знаю, что у тебя появились отношения, но я сделаю вид,
что не очень сильно, и выслушаю твои оправдания, — Хосок достаёт электронную
сигарету, делая несколько затяжек. — Мог бы и предупредить, я бы тогда не приглашал
Мину. Сидит теперь заливает свое горе Маргаритами.
— Какое ещё горе? — Чонгук хмыкает, просовывая руки в рукава пальто. — Я давно тебе
говорил о том, что она не в моем вкусе.
— До недавнего времени, я считал что этого самого вкуса у тебя нет вообще, — Чонгук
только закатывает глаза. — Итак? Кто этот парень? Как давно вы встречаетесь?
— Мы не встречаемся, — говорит Чонгук. — Я ни с кем не встречаюсь, Хо. Это наш
общий старый знакомый. Ким Тэхен. Твой бывший пациент. Мы просто встретились в
баре, перекинулись парой слов.

— Тогда что за обнимашки были? — Хосок выглядит сбитым с толку. — Или ты всех
«старых знакомых» прижимаешь к себе?
Чонгук лишь качает головой, давая понять, что не собирается отвечать на подобные
каверзные вопросы брата.
— Погоди-ка, Ким Тэхен? Тот парень после выкидыша? — Чонгук лишь согласно кивает.
Хосок делает ещё несколько затяжек постукивая пальцами по подбородку. — Значит, мне
тогда не показалось.
— О чем ты? — хмурится Чонгук, не совсем понимая брата.
— Я подумал, что ты запал на него, — с ухмылкой говорит Хосок, на что Чонгук
фыркает слишком быстро и наиграно. — Да, да. Сначала я тоже подумал, что это глупо.
Вы ведь и не знакомы были толком, а твоё любопытство по поводу его состояния я
списывал на банальный научный интерес. Кроме того, я помню, что посоветовал Тэхену
психолога, значит его эмоциональное состояние требовало помощи, а ты у нас, знаешь
ли, чувствительный к таким персонам.
— Я не понимаю, к чему ты ведёшь? — Чонгук передергивает плечами, смотря перед
собой. Хосок курит.
— Ты втрескался в пациента. На тот момент, находящегося в отношениях и пережившего
огромную утрату. Другого я от тебя и не ожидал, конечно.
— Ты смеёшься? — смех Чонгука ненастоящий и нервный. Чон лишь бровь приподнимает,
глядя на брата, мол, а что, похоже? — Не смеёшься, — соглашается Чонгук. Осознание
того, что у него появились какие-то чувства к парню по имени Ким Тэхен, сродни
удару под дых.
***

«Подъезжаю. Закажи мне кофе, пожалуйста».

Тэхен мельком смотрит на входящее сообщение, вздохнув. Он оборачивается, чтобы


взглядом найти официанта.
— Извините! — взмахнув рукой для привлечения внимания, Тэхен подзывает к себе
молодого человека. — Можно кофе?
— Да, конечно, — официант кивает. Уходя в сторону бара. Тэхен снова откидывается на
спинку дивана, запуская руки в карманы кардигана. Пальцы нащупывают нечто
картонное, и, когда Тэхен вынимает карточку, это оказывается визитка доктора Чона.

Тэ вздыхает, поднимая её на уровне глаз. «Хирург общей практики. Кандидат


медицинских наук. Доктор высшей категории», читает Тэхен.
— Чон Чонгук, — заканчивает он вслух. Имя чужеродно на языке, и Тэхену немного
странно произносить его вот так. Немного стыдно.
Он так и не позвонил после той встречи в баре, хотя стоило извиниться. Ещё раз. Его
поведение было выходящим за рамки. Но Тэхен совсем не контролирует свои порывы в
алкогольном опьянении, да ещё на фоне приема определённых препаратов.
Но он до сих пор помнит его запах. Хвоей пропахла даже его рубашка, которой он
прижимался к груди альфы. Бессовестно жался к чужому телу. Тэхен мотает головой из
стороны в сторону, прячет визитку в карман, и пальцами сжимает переносицу.

— Милый, привет. Все в порядке? — мелодичный голос вырывает Тэ из его размышлений,


он вскидывает голову, и улыбка сама просится на губы. Полтора года тянулись словно
резина и будто прошли незаметно. За это время изменилось все в жизни Тэхена, и
кажется ничего в жизни его брата.
— Хен, — Тэхен поднимается с места, Сокджин раскидывает руки в стороны, и Тэ падает
в его объятия, прижимаясь крепко-крепко. Сокджин тихонько смеётся, гладя омегу по
спине.
— И правда соскучился. Сейчас мне все кости переломаешь, мелкий, — Джин ласково
трется носом о волосы Тэхена, отмечая его природный запах. Такой же как в их
детстве. Тонкий шлейф пиона. — Ну же, Тэ.
— Конечно соскучился, — бормочет Тэхен, все ещё удушая своей хваткой. — Полтора
года прошло. Как долетел?
Они наконец садятся за стол. Официант вовремя приносит кофе, Тэхен пьёт свой
ягодный смузи.
Сокджин выглядит смуглее, чем уезжал. Наверняка, израильское солнце добралось до
него, сколько бы он не вымазал на себя кремов с пометкой 50 spf.
— Нормально, но смена часовых поясов убивает меня. Пару дней промучаюсь с
бессонницей. Как твои дела?

И снова вопрос, который ставит Тэхена в тупик. Они с психологом прорабатывали этот
момент, но Тэ так и не смог применить на практике её рекомендации.
— Всё нормально, — улыбается Тэхен. Сокджин делает глоток кофе, пристально глядя на
брата. — Я хожу к психологу, но уже реже. Думаю ещё полгода, и я вернусь в жизнь.
— Он не связывался с тобой больше? — Тэхен отрицательно качает головой. О Хеншике
речь почти никогда не заходит. Её не заводят ни семья, ни поднимает сам Тэхен. — И
отлично. Встречу, собственноручно ноги переломаю.
— Джин, — осаждает Тэ, на что старший брат поднимает руки.
— Прости, прости. Я знаю, что мы говорили на эту тему, и не раз, но я не могу
смириться с тем, что он сломал твою жизнь.
— Мою жизнь никто не ломал, — защищается Тэхен, и это ещё одна проблема для работы
с психологом. Осознать, что вина не лежит на тебе одном. Осознать, что ты вообще
можешь быть не виноват. — Лучше расскажи, как твои дела? Теперь-то, я надеюсь, все
окончательно? Ты больше не уедешь?
— Абсолютно все. Перед тобой дипломированный пластический хирург, — широкая улыбка
Сокджина заряжает позитивом и Тэ. Он улыбается в ответ, окунаясь в рассказ Сокджина
о жизни и резидентуре в Израиле, в одной из лучших пластических клиник, под
руководством не менее гениального доктора.

Тэ ловит себя на мысли, что его окружение резко обогатилось врачами. Джин
рассказывает очень увлекательно, Тэхен даже не замечает как прошло два часа. Они
успевают полноценно пообедать. Выпить не по одной чашке кофе, прежде чем собираются
расходиться.
— В эти выходные друзья из института позвали на вечеринку. Что скажешь? — Сокджин
поправляет серый шарф под пальто, прикрывая горло.
— Стоит ли тебе идти? Почему бы и нет? — Тэ прячет руки в карманы утепленной
дублёнки.
— Я не об этом. Составишь мне компанию? — они неторопливо направляются по тротуару
в сторону станции метро. — Они хорошие люди. Мы с ними поддерживаем связь.
— Не уверен, что впишусь в вашу компанию, — Тэхен пожимает плечами. На самом деле,
он не хочет идти. Встречи с людьми, особенно вечеринки, с некоторых пор совсем не
про него. Он предпочитает одиночество, что-нибудь выпить и поразмышлять над своей
жизнью в сотый раз.
— Мама была права. Ты стал настоящим затворником, — Джин качает головой. Тэхен
недовольно фыркает.
— Вовсе нет.
— Вовсе да, — перебивает его брат. — Когда ты куда-нибудь ходил развеяться не один?
Когда ты встречался с друзьями? Твои походы в бар в одиночестве ничего хорошего не
принесут.
— Откуда ты… — Тэхен удивлённо смотрит на Джина, но тот пожимает плечами. — Я все
про тебя знаю, Тэ. И, поверь мне, не я один переживаю за тебя.
— Мама просто паникерша, — бурчит Тэхен. Прекрасно понимая, с чего у Джина такие
разговоры.
— И, может быть, не с пустого места? — риторический задаёт вопрос Сокджин, не
ожидая ответа. — Так что в эту субботу, будь готов к шести.
— Хен! — вспыхивает Тэхен, но Сокджин лишь отмахивается от него.

То, что встречаться с выпускниками медицинского университета плохая идея, Тэхен


понимает только на подходе к чужому дому. Не то чтобы до этого он был полон
энтузиазма туда идти, но Сокджин с мамой — страшная сила.

— Я же никого не знаю, и я не врач, что мне там делать, хен? — Тэхен буквально ноет
точно маленький мальчик, пока они едут в такси.
— Мы ведь не будем говорить только о работе, — успокаивает его Джин, постукивая по
бутылке вина в дорогой подарочной упаковке. — И я уверен, там есть и другие люди,
не связанные с медициной.
— Как же, вы всегда говорите о работе, когда собираетесь отдохнуть. А когда
работаете, говорите об отдыхе.

Сокджин лишь тихонько смеётся. Тэхен качает головой, глядя в окно. Пожалуй, впервые
за долгое время он чувствует себя расслабленно и немного взволнованно. В груди
приятно щекочет, и Тэхену хочется улыбнуться. Возможно, идея Сокджина не такая уж и
провальная.
Дверь им открывает высокий блондин, и глаза этого парня загораются радостью, когда
он узнает Сокджина.
— Глазам своим не верю! — восклицает он, распахивая руки в приглашающих объятиях.
— Джин-хен! Вот так встреча.
— Привет, Дэхен, — Сокджин улыбается, принимая и даря крепкие объятия в ответ.
— Давно не виделись.
— Шутишь? Мне кажется прошло сто лет, — смеётся парень, похлопывая по широким
плечам. — Когда ты прилетел?
— Пару дней назад, — Сокджин проходит в дом, потянув за рукав брата. — Знакомься,
мой брат — Тэхен.
— Пак Дэхен, рад знакомству, — Тэхен легко узнает в нем альфу, но парень выглядит
очень дружелюбным и искренне обрадовавшимся Сокджину. Поэтому Тэхен пожимает
протянутую ладонь с улыбкой.
— Взаимно.
— Проходите скорее, ещё не все собрались, но, я думаю, к тебе будет куча вопросов,
Джин-а, — смеётся Дэхен, помогая Тэхену с одеждой. Лёгкая улыбка не сходит с губ
Тэхена, он чувствует себя очень комфортно. Кажется, встреча обещает быть тёплой и
весёлой.

— Я не брал штопор, хен, — слышит за спиной Тэхен, сворачивая шарф и накидывая его
на вешалку. — Понятия не имею, где он. Почему ты меня об этом спрашиваешь?
— Чонгуки, посмотри, кто приехал, — голос Дэхена заставляет Тэ замереть. Сокджин
весело кричит «Гук, вот это ты вымахал!». Тэхен оборачивается ровно в тот момент,
когда Сокджин душит Чонгука в объятиях, а тот нелепо расставил руки в стороны,
пытаясь удержать бутылки вина. Он смеётся, и его глаза в уголках совсем похожи на
щелочки, а мимические морщинки делают его лицо совсем детским. Тэхен прикусывает
нижнюю губу. Он совершенно не знает, как реагировать. Это совсем внезапная встреча.
Стыд накатывает на него волной сразу после удивления.

— Тэхен?
Чонгук освобождается из объятий брата Тэ, наконец, заметив его. Сокджин закидывает
руку на плечо Чонгука, удивившись.
— Вы что, знакомы? Тэ, ты не рассказывал мне, что успел познакомиться с нашим
первым женихом универа, — веселится Сокджин. Чонгук закатывает глаза, легко толкая
Джина в бок. — Как это произошло?
— Я… — Тэхен теряется, не зная, что сказать. История их знакомства не для подобных
мероприятий. Чонгук смотрит сначала на Тэ, уловив его замешательство, а после
улыбается Джину.
— Это долгая история, хен. Он расскажет позже. Поздоровайся с Хосоки, он весь вечер
болтает о тебе, — Чонгук вежлив, учтив и так мил с его братом. Тэхен ощущает, как
его щеки пылают.
— Чон, проводи Тэхена в гостиную, мы скоро начнём, — Дэхен сжимает плечо альфы, и
тот неуверенно кивает. Джин вопросительно смотрит на Тэхена, и тот кивает не менее
неуверенно в ответ.

Они остаются в прихожей одни, и повисает молчание. Тэхен чувствует уже знакомый
хвойный запах, а Чонгук наверняка чувствует его, потому что оба безумно взволнованы
внезапной встречей. Один из них её безусловно ждал, а второй не был готов ещё как
минимум несколько лет.

— Ты не позвонил, — вдруг говорит Чонгук. — То есть, прости. Ты не обязан был,
конечно. Но я надеялся. Очень. Ждал твоего звонка, если честно.
Тэхен все ещё кусает свои губы.
— Мне было стыдно, — честно признается он. Чонгук выглядит искренним, ему не
хочется врать. — И я бы вряд ли смог.
— Почему? — удивляется Чонгук.
— Я был ужасно пьян, и я столько тебе наговорил. Думаешь, у меня хватило бы
смелости тебе звонить после такого? — Тэхен проводит рукой по волосам, стараясь
скрыть нервозность.
— Мне было приятно услышать все, что ты тогда сказал.
— Чонгук, — Тэхен умоляюще смотрит на него, и альфа вздыхает. — Ты знаешь, что
ужасно напорист и смущаешь?
В голосе Тэхена нет претензии или обиды, лишь стеснение и лёгкий дискомфорт. Чонгук
чешет затылок, слабо усмехнувшись.
— Прости, пойдём я провожу тебя, — он кивает в сторону гостиной. — Но мы вернёмся к
этому разговору?
Тэхен легко толкает его локтем в бок, улыбнувшись.

***
Вечер оказывается отличным. Тэхен не чувствует себя чужим, он знакомится с друзьями
Сокджина, Хосок искренне ему рад и, то и дело, кидает многозначительные взгляды в
сторону брата, которые Тэхен, если перехватывает, пытается игнорировать. Несколько
парней омег и девушек находят с Тэхеном много общих тем, и в целом вечер и правда
оказывается чудесным. Он не чувствует себя лишним, свободно общаясь с другими
людьми. Сокджин ободряюще улыбается ему с другого конца комнаты, болтая со своими
друзьями-коллегами. И ещё Тэхен постоянно чувствует взгляд Чонгука на себе. Он
настойчив, но не раздражает. Тэхен ощущает лёгкое жжение между лопатками, физически
ощущая к себе внимание. И не знает, как реагировать. Теряется.

В доме, оказывается, есть отличная терраса, крытая, довольно тёплая, учитывая


прохладную погоду. И Тэхен находит там уединение, спустя несколько часов. И не один
он.

Чонгук курит, глядя на далёкие огни города где-то под ними. Тэхен останавливается,
не решаясь пройти, а затем все же делает шаг вперёд.

— У тебя очень тонкий аромат, — говорит Чонгук, все ещё стоя спиной к нему, —
сложно уловить его, словно шлейф.
— Это плохо? — Тэхен присаживается на край плетеного столика, наблюдая.
— Я не говорил этого, — Чонгук тушит сигарету, оборачиваясь, но остаётся на своём
месте.
— После выкидыша запах резко ослабел, — Тэхен вздыхает, отводя взгляд в сторону.
— Хосок-ши сказал, что восстановится не сразу, но он вернётся.

Чонгук молчит некоторое время.


— Ты ведь больше с ним не встречаешься? — спрашивает альфа, и Тэхен резко переводит
на него взгляд. Защитный механизм в его голове сразу вопит о том, что надо
закрыться. Кто этот парень такой, чтобы задавать подобные вопросы? Какая ему вообще
разница? Как можно быть таким бестактным? Но Чонгук смотрит на него с грустью, с
лёгким сочувствием, но не тем, от которого все бегут, а наоборот с тем, которого
Тэхену так не хватало. Так смотрит тот, кому больно, как больно тебе. И у Тэхена
лишь один вопрос. Почему?
— Нет. Все закончилось ещё тогда в больнице.

Чонгук кивает, и Тэхен немного склоняет голову к плечу. Вопрос наверное наглый, но
кто не рискует.
— Почему ты такой? Почему тебе как будто не все равно на меня? На мою боль? Почему
ты так заботлив ко мне?
— Я хороший человек, — пожимает плечами Чонгук. Тэхен цыкает, качнув головой.
— Дело не в этом…
— И ты нравишься мне, Тэхен. Я заинтересован в тебе.

Тэхен растерянно смотрит на него. И когда способность говорить снова возвращается к


нему, выдаёт нелепое:
— Ты ведь не знаешь меня.
— Это не проблема, я могу узнать, если позволишь, — Чонгук на пробу делает к нему
шаг. Тэхен совсем не реагирует на это, глядя альфе в глаза. — И я очень хочу
узнать. Ты не выходишь у меня из головы.
— Почему? — еле слышно, разве что не шёпотом, спрашивает Тэхен. Чонгук
останавливается рядом с ним, и Тэ выжидающе смотрит на парня. — Тебе жаль меня?
— Я не занимаюсь благотворительностью, — руки так и чешутся, чтобы убрать пряди с
глаз. Но Чонгук лишь смотрит. — И разве ты жалок? Не думаю.
— Я не уверен, что готов, — бормочет Тэхен, опуская голову. Тёплые пальцы едва
касаются его подбородка, вынуждая вновь взглянуть в тёмные глаза.
— Я не тороплю тебя. Я буду ждать столько, сколько понадобится. Ты достоин того,
чтобы тебя ждать.
Тэхен перехватывает его руку в области запястья, и Чонгук думает, что был слишком
своеволен, позволив себе прикоснуться к нему так нагло, но Тэхен кладет его ладонь
себе на щеку, прижимается и глубоко вздыхает.
— Даже сигареты не перебивают твой запах.
Чонгук чувствует, как внутри что-то обрывается.

Они остаются на террасе довольно долгое время. Сидят бок о бок, иногда Чонгук
курит, выдыхая дым в сторону, чтобы не попадало на Тэхена. Этот жест настолько
трогает омегу, что он не может перестать улыбаться.

Чонгук очень много болтает, рассказывает о том, откуда он знает Сокджина.


Оказывается, что они с Хосоком были однокурсники, а Чона занесло в их компанию
благодаря родственным связям.

— Почему приёмное отделение? — спрашивает Тэ, спрятав ладони под бедра. Его взгляд
выглядит по-настоящему заинтересованным, что льстит Чонгуку неимоверно.
— Наверное, я адреналиновый наркоман, а приемник — это не иссекаемый запас
очередной дозы, — задумавшись, отвечает Чон. Его взгляд устремлен вперёд, а Тэ
напротив, смотрит на его профиль словно ничего вокруг и быть не может. — Со мной в
этом плане нелегко. Порой, я ночую в госпитале чаще, чем дома.
— Что же нам тогда делать? — спрашивает Тэхен абсолютно серьёзно. — Я и так слишком
долго сплю один.

Психолог бы гордилась Тэхеном. В тот момент он делает огромное усилие над собой. Он
позволяет себе открыться Чонгуку, пытается флиртовать, понимая, что человеку
напротив он приятен. Он нравится ему. Он привлекательный, он не бракованный.
Свои чувства к Чонгуку Тэхен понимает не до конца. Альфа симпатичен ему. От него
исходит какая-то особая энергетика спокойствия. И, тем не менее, внутри Тэ
чувствует трепет. Случайные касания, неоднозначные фразы — все это заставляет его
сердце отчаянно биться в груди, а щеки краснеть.
Это не похоже на влюблённость в Хеншика. Прежде всего, Тэхен осторожен и раним. И
даже если ему хочется поддаться, мысли о том, что он снова будет один, что ему
разобьют сердце, не исчезают. Это навязчивое состояние постоянной тревожности
мучает его.

Чонгук открывает рот, чтобы что-то сказать, но Тэхен опережает.

— Я не хочу, чтобы ты разбил мне сердце, Чонгук, — честно озвучивает свои опасения
Тэхен. — Ты добр ко мне, говоришь, что я нравлюсь тебе, и я… я очень хочу во все
это поверить, но я боюсь. Не быть одному, а что я снова отдам кому-то всего себя и
останусь ни с чем.
— Я смогу сделать тебя счастливым, — уверенно заявляет Чонгук, и Тэхен смотрит в
его глаза с лёгким неверием. Слишком самонадеянно, мистер хирург. — Как бы мне
хотелось убедить тебя в этом. Ты не пожалеешь.
— Ты не можешь знать наверняка.
— И ты не можешь. Никто не может, — Чонгук позволяет себе ещё раз накрыть его щеку
своей ладонью. Тэхен реагирует глубоким вздохом. — Вся жизнь состоит из того, что
нужно пробовать. Каждый раз в операционной я не знаю, выживет ли мой пациент.
Степень тяжести его состояния диктует мне алгоритм действий, но исхода не знает
никто. Сказать тебе о своих чувствах было тем же самым. Ты мог оказаться во мне не
заинтересован. Но я ведь попробовал. И вот я где.
— Я хочу попробовать, — Тэхен и не замечает, как говорит это шепотом в чужие губы.
Кто из них придвинулся первым ближе уже не имеет значения.

Ладонь Чонгука опускается на шею, и Тэхен прикрывает глаза. Тёплое дыхание на коже
щекочет. Чонгук проводит кончиком носа по носу Тэхена, и омега едва улыбается.
Хочется уже попросить не медлить, но Чон и сам это прекрасно понимает.
Когда их губы соприкасаются, Тэхен чувствует, как шумит в ушах. Он опирается рукой
о бедро альфы, тянется ближе, чтобы почувствовать сильнее.
Мягко, нежно, почти невесомо. Очень трогательно и неуверенно.

Шум открывшейся двери и гул голосов ощущается как ушат ледяной воды. Тэхен
отворачивает голову, опуская вниз, а Чонгук неосознанно прижимает его к своему
плечу, словно защищая.
— Чонгук. О! — взгляд Дэхена смещается на Тэ, прижимающегося к парню, и он комично
округляет глаза. — Ребята, простите! Чонгук, тебя ищет брат, извините ещё раз. Не
хотел отвлекать.

Парень пятится назад, прижимая ладонь к груди в знак извинения. Чон лишь коротко
кивает. Когда тишина снова повисает на террасе, Чонгук все ещё прижимает к себе
Тэхена, бессовестно втягивая носом его запах с волос. Тэхен чуть ерзает, но из
объятий не вырывается.

— Иди.
— Как только я выйду, ты снова сбежишь от меня?
— Нет, мне нужно ещё минимум минут десять посидеть здесь и перестать сгорать со
стыда, как школьница.
Чонгук смеётся, и Тэхену нравится, как звучит его смех. Очень нравится.
— То есть, я могу рассчитывать, что ты не станешь меня игнорировать?
— Я ведь сказал, что хочу попробовать, — Тэхен поверхностно дышит, но это не
отменяет того факта, как плотно окутал его запах альфы. — Можешь быть спокоен.
— Я буду спокоен, когда ты станешь моей парой, — заявляет Чонгук, и Тэ легонько
стукает его по ноге. — И то не факт.
— Иди уже, Боже! — стонет Тэ, отпихивая его от себя. Чон хоть и с улыбкой, но
нехотя выпускает его из своих рук.

Тэхен зажмуривает глаза изо всех сил. В груди сердце бьётся так быстро, словно он
испытал дикий страх, и воздуха не хватает. И слишком много эмоций, с которыми он не
в силах совладать. Он так погружается в свои переживания, что не слышит, как Чонгук
уходит. Потому что альфа не уходит, не сразу. Ровно в тот момент, когда Чон берётся
за дверную ручку, все в нем буквально вопит о том, что надо вернуться. Как будто он
уходит, оставив их разговор незаконченным.
Чонгук несколько секунд смотрит перед собой, прежде чем резко развернуться и
вернуться к Тэхену.

— Что… — Тэхен не успевает даже договорить, когда его крепко обхватывают за щеки,
поднимая лицо и прижимаясь к губам. Чонгук целует резко, Тэ лишь обхватывает его за
запястья пальцами, пытаясь удержаться и удержать. Отвечает сам быстрее и яростнее,
словно только и ждал этого. Не того неуверенного первого поцелуя, а полного
страсти, напористого, горячего, такого, что Тэхен не сдерживается и тихонько мычит
в поцелуй, вызывая у Чонгука ответное рычание.

Альфа тянет его вверх, заставляя Тэхена встать. Губы Чонгука все ещё держат его в
своём плену, и Тэхен обнимает его за талию, прижимаясь ещё ближе, пока чужой язык
исследует его рот с особым усердием. Тёплые пальцы путаются в волосах Тэхена, легко
направляя его голову, склоняя то к одному, то к другому плечу. Тэхен сжимает тонкую
ткань рубашки Чона, становясь невероятно податливым в его руках.

— У меня болят губы, — Тэхен шепчет слова, смеясь, но продолжает отвечать чужим
поцелуям. Чонгук оставляет их в уголке губ, на кончике носа, подбородке,
возвращается снова к покрасневшим, влажным от слюны губам Тэхена.
— Позволь мне увести тебя отсюда, — Чонгук ласкает пальцами заднюю сторону шеи, и
Тэхен прикрывает глаза. — Погуляем, поболтаем, я куплю тебе кофе и буду целовать
под уличным фонарём, а потом провожу до дома.
— Перестань, — Тэхен качает головой, все ещё не опуская рук с тонкой талии альфы.
— Ты не можешь быть ещё идеальнее. Таких альф не существует.
— Для тебя я стану таким, ты заслуживаешь лучшего альфы, — носом Чон настойчиво
проходит по шее, втягивая тонкий аромат пиона. Мурашки волнами терроризируют кожу
Тэ. Тэхен согласен на все и сразу. Как бы опрометчиво это не было. Он шепчет такое
нужное Чонгуку «хорошо, уведи меня» прямо на ухо альфе, и Чонгук оставляет ещё один
долгий, безумно возбуждающий поцелуй.
— Собирайся, — Чонгук отпускает его, но за руку все ещё держит. — Я подойду к
Хосоку, и мы уйдём.
Тэхен согласно кивает, улыбаясь.

Когда Чонгук выходит, Тэхен снова оседает в кресло, из которого его выдернули таким
неоднозначным способом. Он касается пальцами своих губ, смущённо краснеет, глубоко
вздохнув и прикрывая глаза. Тепло из его груди постепенно уходит, и он немного
приходит в себя. Словно он был безумно пьян, а сейчас трезвеет.

Сокджин врывается на террасу, будто за ним черти гонятся. Увидев, Тэхена, сидящего
в кресле с абсолютно потерянным выражением на лице, он тут же бросается к нему.

— Что? Что он сделал? Рассказывай, я этому альфе ноги переломаю! — возбужденный,


готовый к действиям, кажется, насильственного характера, Сокджин вызывает у Тэ лишь
недоумение.
— За что? — удивляется Тэхен. — Он предложил мне стать его омегой. Только и всего.
— Стать его кем? — Сокджин садится задницей прямо на пол. Благо, тот с подогревом.
— Постой, между вами что-то было? Как давно вы знакомы вообще?
— Когда у меня случился выкидыш, Чонгук дежурил в госпитале, в который меня
привезли, — Тэхен облизывает губы, опуская взгляд. Говорить о том дне до сих пор не
хочется. Не так уже больно, но хотелось бы забыть навсегда. — Он… Он принимал меня.
И потом… Он помог мне не один раз. А пару недель назад, у Хосок-ши был день
рождения, и мы встретились в баре. Я был пьян, наговорил ему столько всего. А он
вызвал мне такси, был обходителен, ещё и визитку свою дал. Господи, мне было так
стыдно.
— Что ты ему такого сказал? — тихонько спрашивает Джин с тёплой улыбкой.
— Что-то про его запах, и как мне хорошо рядом с ним, — Тэхен закрывает лицо
ладонями под смех старшего брата.
— Да ты тот ещё соблазнитель, — Сокджин откровенно веселится, за что получает
носком ботинка по голени.
— Молчи. Его запах действительно ощущается для меня чем-то родным. Это так странно.
— В медицине это называется совместимость. Вероятнее всего, вы подходите друг
другу, как альфа и омега, максимально близко.
— Вот как… — задумавшись, кивает Тэ.
— А что ты сказал ему сейчас? — Джин щурится, и Тэхен вспоминает события,
происходящие десятью минутами ранее.
— Я сказал, что хочу попробовать, — улыбка трогает губы Тэхена, и Сокджин едва не
стонет.
— Мой мальчик, я так рад! — Джин подаётся вперёд, обнимая Тэхена.
— … и мы целовались без остановки минут пятнадцать, мои губы горят огнём.
— Слишком много информации! — Джин сжимает его чуть сильнее, отчего Тэхен смеётся.

Когда оба выходят в гостиную, Сокджин ободряюще похлопывает его по спине,


подталкивая в другом направлении. В том, где стену подпирает одинокий Чон Чонгук.
Тэхен останавливается в метре от него, и Чонгук смотрит на него все так же:
трепетно, восхищённо, жадно. Альфа молчаливо протягивает раскрытую ладонь,
приглашая. У Тэхена есть ещё несколько секунд подумать, но к чему это, если он уже
все решил.
Каждый достоин счастья. Так почему Тэхен должен себе в этом отказывать?

Тёплая ладонь Чонгука в его ощущается так правильно. Альфа мажет губами по его
виску еле ощутимо, обнимает и шепчет Тэхену на ухо «спасибо».

========== bonus. ==========

Комментарий к bonus.
рейтинг чуть выше ♥
с праздником, милые дамы ♥
— Мне, кажется, мы расстанемся, — Тэхен поджимает колени, продолжая пить чай из
большой кружки. — Неужели, я такой дерьмовый парень?
— Ты немного драматизируешь, — Пак Чимин щёлкает мышкой, продолжая играть. — Его
брат написал тебе в чем причина.
Тэ снова открывает их с Чонгуком диалог.

«Тэ, это Хосок. Чонгук не сможет приехать к тебе сегодня. И в ближайшую неделю
тоже».
«Что с ним случилось?! Нужна моя помощь?»
«Ты уже достаточно помог. У него гон».

Разве не для этого нужна омега, думает Тэ. Чтобы помогать переживать подобные
изменения вместе. Но Чонгук наоборот заперся в своей квартире, всячески отказываясь
от общения с Тэ.
Хосок был вежлив по телефону, пытался объяснить, что Чонгук не совсем сейчас
вменяем, и что Тэхену лучше повременить с приездом.
— Это Тэ? — хриплый голос Чонгука раздаётся рядом. Он звучит осипшим, простуженным,
таким измученным, что Тэхен уже готов выезжать.
— Нет, это из госпиталя, — врет Хосок, и Тэхен никнет ещё сильнее.

— Мне больно, что я не могу быть рядом с ним, я хочу ему помочь, — говорит Тэ,
обводя ободок чашки пальцем. Чимин проигрывает, вздыхает и крутится на стуле,
поворачиваясь.
— Ты ведь знаешь, почему альфы берут отгулы на время гона? — как маленького
спрашивает Чимин. Тэхен неуверенно кивает, поведя плечами. — Они становятся
раздражительными, агрессивными. И не все альфы могут контролировать себя рядом с
омегой. Он заботится о тебе. Ваш обычный секс превратится в нечто грязное. Потому
что он явно забудет о тебе как о партнёре и будет пытаться только утолить свои
животные инстинкты.

Тэхен краснеет. Глядя исподлобья на Чимина. Тот не сразу понимает, но когда


осознание приходит к нему, он даже рот приоткрывает от удивления.
— Постой, неужели… Сколько вы уже вместе?
— Два с половиной месяца, — Тэхен облизывает губы, все ещё чувствуя жар на щеках.
Чимин вскидывает брови. Ужасная, раздражающая и ироничная улыбка ломает полные губы
Чимина, и он начинает премерзко хихикать.
— Тогда понятно, почему Хосок-хен тебе написал то, что написал, — смеётся Пак.

Вообще Пак Чимин парень неплохой. Они познакомились около месяца назад, в
супермаркете, когда Тэхен забыл скидочную карту, а Чимин любезно одолжил свою.
Потом в очереди какой-то тупой мудак попытался сказать нечто мерзкое в сторону
Тэхена и его умственных способностей, за что Чимин, судя по всему из омежьей
солидарности, прописал этому парню удар с правой в нос.
Закончилось все побегом из продуктового, долгой посиделкой в закусочной и
вкуснейшим токпокки.
Как Чонгук и говорил, он был очень занят на работе, и порой они с Тэхеном могли не
видеться пару-тройку дней. Но Тэ не расстраивался и ему было достаточно голосовых
сообщений Чонгука во время его перерывов между операциями, хотя, несомненно, он
скучал по нему каждый день, ведь их отношения только начинались, и этот трепет и
ярое желание порой было крайне трудно удержать в себе.
Чимин же очень быстро стал очень хорошим знакомым, а затем и другом. Они проводили
очень много времени вместе, переписывались и довольно быстро сблизились. Чимин был
простым, светлым, но мудрым парнем. И Тэхен словно нашёл в нем свою потерянную,
родственную душу.
Он не стал заменой Чона, нет конечно, но тем не менее стал тем, кого Тэхену не
хватало. Другом.

— И вы ни разу? — ещё сильнее смущает Чимин. Тэхен только плечами едва
передергивает.
— Мы просто не спешили, — в свое оправдание говорит Тэ. Хотя, с какой это стати он
вообще должен оправдываться. — У нас был петтинг. Много петтинга.
Чимин, по правде говоря, стойко держится. Но все же начинает хохотать.
— Мне жаль Чонгука. Ваш петтинг и вызвал его гон. Ничего удивительного.

Тэхен поднимает голову, округлив удивлённо глаза. Внезапно, понимание такой простой
вещи оказывается для него как ведро холодной воды на голову. Всё ведь до смешного
просто и логично.
Чонгук вёл себя как джентльмен. Но Тэхен помнит минимум два раза, когда альфа хотел
зайти дальше, но Тэхен был не совсем убедителен и уверен в том, чтобы продолжать.

Первый раз это было на их третьем свидании. Они возвращались из кино, Чон был за
рулём, шутил, они много смеялись и подпевали песням по радио. Возле дома Тэ они
провели почти полчаса, но Тэхен совсем не спешил уходить.
Целовать Чонгука оказалось невероятно увлекательным занятием. Тэхен чувствовал себя
в его руках так хорошо, так надёжно. Альфа был очень нежен, но в то же время
целовал Тэ так изматывающе, что Тэхен не раз прерывался глотнуть воздуха. Он пьяно
улыбался в его губы, пока тёмный взгляд Чонгука блуждал по его лицу.
Ладонь на своём бедре Тэхен воспринял абсолютно спокойно. Ему нравился жар
исходящий от другого человека. Чонгук мягко сжимал внутреннюю сторону бедра,
круговыми движениями поднимаясь выше. И когда Тэхен слабо застонал, его собственная
рука безвольно сползла с талии Чона ниже. Чонгук резко выдыхает в его губы,
отодвигаясь. Он смотрит тёмным, возбуждённым взглядом, а Тэхен чётко чувствует под
своей ладонью натянутые джинсы в области паха.

И когда Чонгук накрывает его руку своей, прижимая чуть плотнее, Тэхен не
сопротивляется. Когда Чонгук начинает целовать его шею намного жёстче и сильнее,
оставляя мелкие красные крапинки, Тэхен наслаждается, запрокидывая голову.
— Чонгук, — Тэхен неосознанно сильно сжимает волосы альфы у корней, на что Чон
гортанно стонет. Его губы сминают мягкую ароматную кожу, а руки своевольно лезут
под джемпер.
— Хочешь, поднимемся к тебе?
Тэхен замирает в чужих руках, и Чонгук определённо это чувствует. Он
останавливается, упираясь лбом в плечо Тэ.
— Прости, — говорит еле слышно он. — Я чертовски спешу. Извини меня, Тэ.
— Нет, просто, — Тэхен вздыхает, мягко поглаживая шею Чонгука. — Просто, мне надо
немного времени.
— Всё, что скажешь, — Чонгук аккуратно целует его в щеку, выпуская из рук и
отодвигаясь. — Увидимся завтра?
— Конечно, — Тэхен смотрит нежно, хоть внутри все ещё чувствует лёгкую дрожь. — Я
приеду к тебе на обед. Извини.
— Даже не думай, — обрывает Чонгук. — До завтра, Тэ.

Всю дорогу до дома Тэхен чувствует осадок внутри. Чонгук не казался раздраженным,
он наоборот, выглядел понимающим и даже ещё сильнее взволнованным, чем сам Тэхен. И
тем не менее, Тэхен чувствовал себя не в своей тарелке.
Тэхен хотел близости с Чонгуком. Ещё бы нет. Альфа красив, хорошо сложен, рядом с
ним Тэхен чувствует себя невероятно хорошо. Парень проявил себя достаточно
порядочным и так же умеющим завести с одного взгляда. Но какой-то внутренний блок
словно не позволяет Тэхену переступить свои страхи.
Тэхен решает тогда, что ему стоит проработать этот момент с его психологом.

Второй раз случается почти через две недели. Тэхен считал, что теперь-то уж он
готов. Он хотел этого, поэтому сам позвонил Чонгуку и «напросился» в гости. У него
была бутылка хорошего красного вина, решимость в глазах и пачка презервативов на
всякий случай.

Всё заканчивается ещё хуже.


Они оказываются в спальне Чонгука. Тот поначалу был насторожен, но после пары
бокалов отпустил ситуацию. Как и Тэхен, но до определённого момента. Момент
наступает тогда, когда на теле Тэхена не осталось ни единого места, которого бы не
коснулись губы Чонгука.
Тэхен хватает воздух губами, пока Чонгук мягко качает бёдрами, притираясь все
сильнее и теснее своим возбуждением о стояк Тэхена.
— Всё в порядке, Тэ? — уточняет наверняка Чонгук, на что Тэхен кивает, слезящимися
глазами глядя на альфу.
Но все оказывается не в порядке. Потому что у полураздетого Тэхена стремительно
исчезает возбуждение и начинается что-то очень похожее на паническую атаку.
Тот вечер заканчивается в госпитале. Чонгук сидит рядом с кроватью, на которой
лежит Тэхен, отвернув лицо в сторону.

— Ты не посмотришь на меня? — осторожно спрашивает Чонгук. Тэхен только вздыхает.


— Тэ, все в порядке.
— Нет. Все не в порядке, — отрезает Тэхен, он сжимает пальцами тонкое одеяло.
— Разве так должно заканчиваться свидание? Со мной что-то не так, ты ведь видишь.
И, если ты хочешь, чтобы…
— Не хочу, — горячая ладонь альфы накрывает пальцы Тэхена. — Я отвезу тебя домой,
как закончится капельница.
— Но…
— Никаких но, — Чонгук довольно грубовато, но по-другому и нельзя, целует его в
губы, тем самым пресекая любое другое глупое утверждение, и уходит за кофе.

***

Тэхен поднимает голову вверх, разглядывая чёрное небо. Осенью темнеет рано. Руки он
прячет в карманы куртки и выдыхает белое облачко пара. Прохладно. Стоило бы
остаться в машине, но ему не терпится.
Прошло полторы недели, как он видел Чонгука последний раз. Тот не звонил и не писал
ему все это время, но Тэхен знает, что альфа не стал бы его игнорировать. Скорее,
это забота старшего брата, «любезно» лишившего его единственной возможности
связаться с Тэ. К слову, именно Хосок и написал ему накануне короткое смс.
«завтра Чонгуки выходит на работу». И вот он здесь.

Тяжесть от длительной, вынужденной разлуки сдавливает сердце. Тэхен чувствует себя


ужасно виноватым, но его врач неоднократно пыталась вселить в него мысль, что все
совсем не так.
Его страх оказался вполне объясним. Это последствия прошлых токсичных отношений, и
теперь Тэхен как бы сильно ни доверял Чонгуку, каких бы сильных ни испытывал к нему
чувств, просто не может побороть себя и перейти на следующий этап их отношений.
Хочет безумно, но не получается. И Тэхен твёрдо для себя решил исправить это. Ради
себя, ради Чона. Ради них. Он справится.
Хеншик не испортит ему жизнь ещё больше, чем уже есть.

Чонгук выходит из госпиталя спустя минут пятнадцать. Тэхен знал, что тот поедет
домой, потому что оставаться на внеплановые дежурства у альфы пока банально нет
сил.
Осунувшееся, усталое и бледное лицо кажется Тэхену нереально красивым. Он
чувствует, как его сердце безумно быстро и сильно начинает стучать в груди, когда
отталкивается от машины, делая шаг на встречу.
Чонгук роется в сумке, резко останавливаясь и поднимая голову. Когда их взгляды
встречаются, Тэ только едва улыбается, махнув рукой. Чонгуку хватает нескольких
секунд, чтобы сократить расстояние между ними, сгребая омегу в свои объятия.

— Как же я соскучился по тебе, — бормочет Чонгук, жадно вдыхая запах с волос


Тэхена. Тот в ответ сильнее прижимает себя к чужому телу, крепко обнимая за талию.
От Чонгука сильнее, чем обычно, пахнет хвоей, последствия недавнего гона, и он так
же глубоко впускает в себя этот аромат. — Хосок отобрал мой телефон, прости, что я
не звонил тебе. Я собирался приехать к тебе сегодня. Хен сказал, что я вёл себя
совсем не адекватно, я боялся навредить тебе…
— Все хорошо, — Тэхен целует его в щеку, трется носом о его шею. — Я знаю и понимаю
все, Чонгуки. Это ты прости меня, что я довёл тебя до такого состояния. И я должен
был быть с тобой рядом, но потому что мы…
— Нет, Тэ, даже не думай винить себя, — Чонгук наконец-то отстраняется, заглядывая
в любимое лицо. — Я должен был предвидеть подобное.
— Сейчас мы снова вместе, — Тэхен гладит большими пальцами щеки альфы, наслаждаясь
небольшой щетиной. — Обещаю, следующий твой гон я буду рядом.
Чонгук едва улыбается его словам, не совсем уверенный в данном утверждении, но
спорить не собирается. Есть дела поважнее
— Можно, я тебя поцелую? — спрашивает альфа. Тэхен вскидывает брови, а затем весело
смеётся.
— Конечно, глупенький!
Когда их губы встречаются, каждый из них думает лишь об одном. Наконец-то это
произошло.

На следующий день они договариваются о встрече, их жизнь входит в привычное русло.


У них состоялся чудесный ужин в ресторане, вкусное вино и еда, живая музыка.
Чонгук, как никогда раньше, казался Тэхену невероятно красивым, он мило улыбался и
заразительно смеялся. Скорее всего, это последствия долгой разлуки обострили его
чувства, но Тэхен и сам понимал, как крепко и сильно он влюбляется в этого парня.
Чонгук рассказывал увлекательные истории с работы. Тэхен был им поглощен.

Позже Чон вызвался проводить Тэ до дома, поэтому они молчаливо ехали в убере до
квартиры омеги. Чонгук казался немного отстраненным, поэтому Тэхен взял его теплую
ладонь в свою, чтобы положить на свое бедро. Возможно, взыграло вино, а может
лёгкое щекочущее желание в груди, но Тэхен чувствовал себя отлично, правильно, на
своём месте. Чонгук лишь взглянул сначала на свою руку, затем в глаза Тэ, ничего не
ответил, но улыбнулся, уверенно сжимая его бедро.

Всё начинается в коридоре, на подходе к квартире Тэ. Чонгук обнимает его за талию
сзади, шутливо тормозя их движение, его губы мягко целуют загривок, он оттягивает
пальцами ворот рубашки, чтобы лизнуть местечко между шеей и плечом. Тэхен выдыхает
громче обычного, облизывает сухие свои губы и теряется на секунду, пытаясь
вспомнить пароль от квартиры.
Тэхен опирается рукой о дверь, выгибает шею, едва вжимаясь в тело позади себя, но
ему это и не особо надо делать, потому что Чонгук толкается в него сам. Ему
казалось, что после гона он будет спокойнее, но все оказалось наоборот. Разлука
лишь усилила его и без того неутоленное желание.

— Чонгуки, — Тэхен шепчет, задыхаясь. Хвоя буквально везде. Если закрыть глаза, то
кажется, что вокруг лес.
— Да, милый, — за ухом остаётся мокрый след, и Тэхен почти хнычет. Мурашки по его
телу бегут волнами, накатывая. Низ живота похож на раскаленное железо.
— Надо зайти, давай зайдём внутрь, — бормочет Тэхен, разворачивается в его руках и
врезается в чужие губы в противовес своим словам.
Нет сил терпеть. Руки Тэхена обхватывают Чонгука за шею, пальцы тут же настойчиво
утопают в жестковатых волосах, но ему так нравится ещё больше. Чонгук отвечает ему
довольно напористо и жадно. Его язык не касается губ, сразу же проникает в тёплый
рот, словно только этого и ждал. Тэхен стонет в ответ, совсем не уступая.
— Скажи код от двери, — Чонгук отодвигается ровно настолько, насколько позволяют
ему зубы Тэ, тянущие его за нижнюю губу.
— 64, — Тэхен слышит щелчок — Чонгук открывает клавиатуру, торопливо нажимая
кнопки. — 28, — его язык безбожно пошло ведёт от основания шеи до челюсти, с
нажимом. Чонгук сильнее сжимает его за ягодицы, резко притягивая к себе. — 14.

Вваливаются в квартиру Тэхена они сумбурно, споткнувшись о порог, отчего Чонгук в


чужие губы улыбается, а Тэхен в ответ хихикает. Тэхен нетерпелив, он до неприличия
мокро целует припухшие губы альфы, посасывает его язык, и Чонгук, откровенно
признаться, сдаёт позиции.
Его тело жаждет омегу, он все ещё крайне чувствителен и легко возбудим, но и ещё
ужасно ответственный. Поэтому когда Чонгук мягко, но настойчиво Тэхена отодвигает
от себя, ловит удивлённый и растерянный взгляд.
— Что-то не так? — шепчет Тэхен, обнимая парня за талию. — Почему мы остановились?
— Я люблю тебя, — говорит Чонгук, на что Тэ удивлённо округляет глаза. Это точно не
то, что он ожидал услышать, хотя, признаться, его и без того учащенное сердцебиение
становится ещё сильнее. — Я люблю тебя и очень дорожу тобой.
— Чонгуки…
— Я не хочу спешить, — тёплая ладонь накрывает щеку омеги, ласково обводя большим
пальцем скулу, — и нам не обязательно…
— Обязательно, — перебивает Тэ.
— Я не собираюсь давить, я могу подождать, — качает головой Чонгук. И тогда Тэхен
понимает.
Его руки опускаются с талии, безвольно повиснув вдоль тела.
— Чтобы у тебя начался очередной гон? — спрашивает он, помрачнев. — Чтобы я снова
сидел неделями, не зная, что с тобой, потому что ты не хочешь, чтобы я был рядом?
— Я не хотел тебе навредить, — говорит Чон, но Тэхен резко качает головой. — Я
никогда не хотел, чтобы ты не был рядом.
— Ты — мой альфа. И я хочу быть с тобой тогда, когда ты нуждаешься во мне, так же,
как я хочу, чтобы ты был рядом, когда я нуждаюсь в тебе. Это нормально.
— Не нормально, если ты оказываешься в больнице с панической атакой, — резче, чем
хотелось бы, отвечает Чонгук. — Пойми, я не хочу быть тем, кого ты боишься. Я хочу,
чтобы ты доверял мне, чтобы ты хотел меня так же, как я тебя.
— Мне нужно было время, — помолчав, начинает Тэ, но Чонгук влезает.
— Я понимаю…
— Дай мне договорить, — Тэхен сурово смотрит на него, прислонившись к стене и
сложив руки на груди. — Мы никогда об этом не говорили, и отчасти это моя вина. Я
действительно был не готов. Прошлые отношения заставили меня страдать. У меня
навсегда останется шрам на сердце, и я не могу этого изменить. И я не буду
говорить, что я всё забыл. Но я стараюсь. Стараюсь, потому что ты важен мне, и я
хочу быть с тобой. Я верю тебе. Ты сказал, что сделаешь меня счастливым, и я верю
тебе. Я хочу быть счастливым, я заслуживаю этого. Я не хочу жалеть себя, я
собираюсь двигаться дальше. Я собираюсь построить с тобой прекрасные отношения, в
которых мы доверяем друг другу, заботимся, в которых мы любим друг друга.
— Тэ…
— В которых мы занимаемся чертовски горячим сексом, как все нормальные пары.
Поэтому, послушай меня, Чон Чонгук. Я ценю твою заботу обо мне и моем эмоциональном
состоянии. Мне нужно было время и его прошло более, чем предостаточно. Так что я
собираюсь заниматься с тобой сексом так часто и так долго, как только смогу. Потому
что я безумно хочу тебя. Даже сильнее, чем ты.
— Ну, тут бы я поспорил, — хмыкает Чонгук. Тэхен закатывает глаза, протягивая ему
руку.
— С радостью выслушаю все твои аргументы в моей спальне. Что скажешь?

Тэхен чувствует себя прекрасно. Именно сейчас, стоя в коридоре, проговорив все свои
страхи и мысли, открывшись этому парню, он наконец-то чувствует себя замечательно,
черт возьми.
Чонгук хватает его за руку, притягивая к себе, и сразу же вовлекает в поцелуй.
Глубокий, довольно откровенный поцелуй, которым старается показать, что это лишь
начало, разминка. Что Тэхена ждут все его накопленные чувства и желания в тройном
размере минимум. И Тэхен отзывается не менее страстно. Его руки оказываются на
ремне Чонгука, выдергивая тот из шлевков уверенным движением. Рубашку Тэхен
начинает на нем расстегивать снизу и едва слышно чувственно вздыхает в чужой рот,
когда его горячие ладони касаются кожи альфы.
Чон кусает за нижнюю губу, чтобы затем втянуть её в рот, зализывая в извиняющемся
жесте. Тэхен протестующие мычит, но прижимается ближе, самостоятельно снимая с себя
джемпер и бросая на тумбочку прямо в коридоре. Чонгук не спешит продолжить поцелуй,
откровенно разглядывая торс своего парня, заводя кончик языка в уголок губ. Его
ладони мягко оглаживают вставшие от прохладного воздуха горошины темных сосков,
отчего Тэхен вздрагивает.
— Иди-ка сюда, — говорит Чонгук, легко подхватывая Тэ под ягодицы. Тэхен крепко
обнимает ногами за талию, руками вцепляясь в волосы и снова начиная целоваться.
Кажется, будто ему недостаточно и никогда не будет. — Обещай, что скажешь, если
вдруг что-то пойдёт не так.
Чонгук останавливается посреди тёмной спальни, все ещё крепко удерживая того на
руках. Его прикосновения становятся трепетнее и не такими жадными.
Тэхен улыбается ему сверху, ласково убирая чёрные пряди со лба, зачесывая наверх.
— Обещаю, — кивает Тэхен. Чонгук смотрит на него долго, а затем вытягивает шею,
прикасаясь к губам. Ему хотелось бы отпустить себя, но все сейчас напоминает
хождение по тонкому льду. Поэтому Чонгук осторожен. Очень осторожен.

Тэхен оказывается спиной на кровати, его шею осыпают поцелуями, бедра оглаживают
тёплые руки Чонгука, он чувствует себя восхитительно, но все кажется будто чересчур
затянуто. Как будто продолжения он вряд ли дождётся.
— Гук, детка, — вздыхает Тэхен, вздрогнув от влажной полосы языком вокруг соска.
— Ты ведь в курсе, что я не хрустальный?
Чонгук поднимает голову, вид его растрепанный и ужасно милый. Волосы взъерошены
руками Тэхена, взгляд влажный, тёмный и немного встревоженный.
— Что? Ты о чем? — хмурится альфа, опираясь на локоть и перенеся вес тела на руку.
Тэхен сжимает его плечи ладонями.
— Ты можешь зайти дальше, я в порядке. Я хочу этого.
— Хорошо, — соглашается Чонгук, все ещё не совсем понимая причину, по которой его
остановили. — Тогда, может быть, не будешь отвлекать меня?
— Тогда, может быть, уже перейдем к той части, где твой член во мне, или ещё часок
будем целоваться?
Чонгук выглядит оскорбленным, и Тэхен не знает, что ему делать, рассмеяться или
успокоить своего альфу.
— Хочешь сказать, я нудный в своих ласках?
— Хочу сказать, что я действительно хочу тебя. Очень сильно. Как можно скорее. И ты
можешь не сдерживаться. Я ведь планирую проводить с тобой гон, вряд ли ты в том
состоянии будешь уделять поцелуям больше часа.
— Я не целуюсь в гон, мне это не нужно.
— Вот видишь! — активно кивает головой Тэхен.
— Во время гона я буду трахать тебя лицом в подушку, пока не решу, что мне
достаточно. И я не буду заботиться о том, согласен ли ты на это или мне надо
остановиться.

Тэхен открывает рот, закрывая обратно. Волна жара обливает его с головы до пят. Он
никогда не слышал от Чонгука такого тона и таких слов. И это вау. Просто вау.
— Всё ещё хочешь провести со мной гон? — изогнув бровь, интересуется Чон. Тэхен
кивает болванчиком, вызвав у альфы усмешку.
— Тебе придётся заинтересовать меня, откуда мне знать, что ты не просто так
красуешься?
— Ты всегда был таким задиристым? — губы Чонгука оказываются возле уха, довольно
ощутимо кусая за хрящик. Тэхен вздрагивает, прикрывая глаза, и мурашки пробегают по
его рукам.
— Хочешь меня наказать? — язвит Тэ, выгибаясь в спине и грудью прижимаясь к
Чонгуку, кожа к коже. Альфа фыркает.
— Никаких убогих, клишированных фразочек, Ким Тэхен, — он легко просовывает в уже
расстегнутые джинсы Тэ большие пальцы, стянув их вместе с бельём. Тэхен охотно
закидывает обнажённые ноги на тонкую талию Чонгука, прижимая его к себе.

Разорвав поцелуй, Чонгук давит двумя пальцами на нижнюю губу Тэ, намекая, и тот без
раздумий обхватывает фаланги губами. Взгляд Чонгука на нем словно липкий мазут,
горячий, чёрный, прожигает насквозь. И когда Тэхен замечает, что Чонгук наглаживает
собственный член сквозь боксеры, то стонет, закатывая глаза и сильнее сжимая чужое
запястье.
Чонгук убирает руку, подхватывает под колени и сдвигает к себе рывком ближе, а сам,
сползает вниз.
Тэхен не сразу улавливает идею альфы, но даже когда до него доходит, он не успевает
и пикнуть, потому что шершавый, горячий язык уже лижет от копчика до основания
яичек, и Тэхен вскрикивает, рьяно цепляясь в волосы Чонгука. И кажется, что Чонгук
совсем не замечает того, как Тэхен мечется по кровати, пока он вылизывает его.
Казавшийся раньше тонким и едва уловимым, сейчас природный запах Тэхена въедается в
слизистые Чонгука. Отчего он совсем не контролирует себя, жадно припадая губами,
языком, легко входя пальцами через податливые мышцы.

Тэхен лишь едва осознает, что Чон имел в виду. Все его мольбы быть помедленнее и не
так быстро, были проигнорированы, Чонгук был похож на голодного волка, имевшего
цель лишь утолить свою жажду. Разумеется, Тэхен не был против, все совсем наоборот.
Просто его так давно не касались в самых интимных местах, не касались таким
образом, что от переизбытка чувств и ощущений, он только и может, что стонать и
жалобно хныкать.
— Попробуй себя, — Чонгук нависает сверху, и Тэхен слезящимися глазами смотрит в
его чёрные. — Твой вкус восхитителен.
— Боже, — Тэхен стонет, хватает альфу за голову обеими руками и прижимается к его
влажным губам. Поцелуй выходит грязным. Тэ облизывает его губы широкими мазками,
как Чон и просил, пробуя, толкается языком глубоко в рот, стонет, ногами
обхватывает за талию, прижимаясь тесно и крепко. Их бедра двигаются друг против
друга, кожа к коже, пытаясь втереться друг в друга.
Чонгук целуется жадно, ладонью сжимая упругие ягодицы Тэхена, толкая навстречу при
каждом движении.
— Я хочу тебя, — в самые губы шепчет Чонгук. — Сейчас.
Тэхен кивает очень активно, словно ещё секунда промедления, и он умрёт прямо под
ним.
— Да, пожалуйста, — вслепую нашарив на постели смазку, он вкладывает в ладони
Чонгука бутылек и ещё шире разводит ноги, приподнимая зад.

Тэхен замирает под ним, но не от волнения, а скорее в ожидании и трепете. Никогда


ещё занятие сексом не было для него таким долгожданным и волнительным. И когда
Чонгук входит в него сначала наполовину, а затем до конца, он тихонько стонет,
закусывая губу и сильно сжимая плечи альфы.
Чонгук не задаёт вопросов в порядке ли он, можно ли двигаться, он лишь целует
закрытые веки Тэхена, гладит его подрагивающие бедра, словно чувствует без слов,
где остановиться, а где продолжить двигаться.
Чонгук прижимается лбом к его шее, дышит горячо во влажную кожу, едва губами её
задевая. Тэхен обнимает его удушающе крепко, сжимает сильно, его руки путаются в
волосах не то прижимая ближе, не то пытаясь отодвинуть. И голос его тихими стонами
льётся в самое сердце.
И как же хорошо. Как же правильно.
Тэхен чувствует себя таким любимым в этот момент, таким желанным, его качает словно
младенца на волнах наслаждения. Неторопливые движения позволяют прочувствовать все
до мельчайших подробностей. То, как губами Чон ведёт к его скуле, как трепетно
целует в уголок губ, как горячо выдыхает воздух. То, как невесомо и в то же время
надёжно, держит руку на бедре, надавливая большим пальцем на тазовую косточку,
обводя ту по кругу.
Вперёд-назад, немного быстрее, до шлепков кожи и чуть более несдержанных вскриков
Тэхена.
Омега жмурит глаза, когда Чонгук поднимается с него, держа свой вес на руках и
двигаясь резче.
— Ты так сильно сжимаешь меня, — говорит Чонгук, и Тэхен выгибается в спине,
хватаясь рукой за изголовье кровати. — Такой горячий, — сквозь тяжелое дыхание
улыбается Чон.
— Гук, — стонет Тэхен, двигая бёдрами навстречу, стараясь насадиться глубже. Чонгук
гладит его шею и влажную от пота грудь.
— Да, детка, — отзывается он, садясь на пятки, и легко продолжая направлять его за
бедра на себя.
— Заткнись, пожалуйста, — говорит он с лёгкой улыбкой на губах, все ещё не открывая
глаза, концентрируясь только на ощущениях в своём теле.
— Грубиян, — усмехается альфа, легко, скорее даже играючи, шлепая по бедру. Тэхен
отзывается ему томным вздохом в ответ.

Тэхен немного теряется во времени, сколько они уже так не выпускают друг друга, но
когда чувствует, что Чон устает, то легко перенимает инициативу. В нем-то сил
внезапно прибавляется.
Он седлает Чонгука, откидывает свои влажные волосы со лба, и альфа воспринимает его
маневр с лёгкой улыбкой и удивлением в глазах. И однозначно энтузиазмом.
Движения Тэхена отличаются от темпа, который задавал Чонгук. Все же альфа был более
напорист, двигался резко и точно, сжимая до синяков. Тэ не был против, вовсе нет.
Но все же его темп совсем другой. И тут уже приходится Чонгуку стискивать зубы и
сжимать его бока до боли.
Тэхен двигает бёдрами медленно. Ужасно медленно, поднимаясь почти до головки и так
же неторопливо опускаясь до самого конца. И Чонгук готов поклясться, что каждым
сантиметром своего члена чувствует, как мягкие стенки чужого тела обхватывают его,
чувственно сжимая. Если к этим ощущениям добавить ещё и визуальные, где Тэхен,
сидящий на нем, гладит себя по груди, сжимая пальцами соски, да ещё и издаёт тихие
вздохи с полупьяной улыбкой на губах, то Чонгук вот-вот умрёт.
Долго не выдерживая, Чон тянет его к себе за шею, соединяет губы в ласковом, но
настойчивом поцелуе и давит на поясницу так, чтобы Тэ не смог подняться. Чтобы было
кожа к кожа, губы в губы и дыхание одно на двоих. И Тэхен упирается в его лоб
своим, пальцами сжимая щеки.
— Я сейчас кончу, — вздыхает Тэ, кусая губы. — Продолжай двигаться так же. Ты
делаешь мне чертовски хорошо, Гук. Боже, очень хорошо.
Чонгук лишь молчаливо кивает, укладывает руки на уже влажные от пота бедра, и сам
начинает толкаться быстрее, преследуя оргазм под одобрения и похвалу стонущего
парня.
— Я могу в тебя кончить? — шепчет Чон на ухо Тэхену, и тот зарывается носом в его
шею ещё глубже, дурея от этого вопроса отчего-то совсем сильно.
— Да, да, конечно, — Тэхен кивает, протискивая руку меж их тел, чтобы коснуться
себя. Его тут же встречает ладонь Чонгука. Хватает нескольких неряшливых движений,
два особенно глубоких толчка, когда Тэхен наконец-то кончает на их пальцы и животы,
а горячее семя Чонгука разливается в нем, вталкиваясь толчками.

Чонгук смотрит в потолок, хотя глаза закрываются от пережитого напряжения. Тэхен


тихо дышит ему в щеку, легко ведет бёдрами, отчего опавший член выскальзывает из
него.
Тэхен едва хихикает.
— Ты в порядке? — спрашивает Чонгук, чистой рукой расчесывая волосы своего парня.
— Я ведь не был слишком груб?
— Всё хорошо, — мямлит Тэ, большим пальцем оглаживая край челюсти альфы. — Я лишь
жалею, что так долго был лишён этой части наших отношений.
— То есть, тебе понравилось? — самодовольная улыбка на губах Чонгука больше похожа
на озорную и детскую. Тэхен фыркает.
— Я в жизни не тёк так сильно. Сам-то как думаешь?
— Думаю, — Чонгук переворачивается, подминая под себя Тэхена. Тот запрокидывает на
его бедро ногу, обратно прижимая. — Что ты мне должен ещё один раунд. Как насчёт
ванной?
— Будешь держать меня на руках? — Чонгуку искреннее нравится, как загораются глаза
омеги.
— Естественно, я разве зря хожу в качалку? — Тэхен смеётся на его слова. А затем
улыбка на его губах остаётся, но глаза становятся серьёзными. Тэхен оглаживает его
лицо ладонью, и Чонгук ластится словно маленький. Поразительная разница с тем
альфой, который только что вытрахал из него душу.
— Спасибо, — говорит он, и Чонгук целует его в лоб, прикрывая глаза. Спасибо за
терпение, за отношение, спасибо за любовь, спасибо за поддержку. Но Тэхену не надо
говорить за что он благодарит, а Чонгук не хочет его переубеждать, что не за что.
Они молчат несколько минут, пока Тэхен с наслаждением принимает маленькие поцелуи
по всему лицу.
— Так мы идём? — шепчет Чонгук на ухо, прикусывая мочку. Тэхен хохочет, легко
стукнув его по плечу.
Конечно да.

========== море внутри. pt.1 ==========

Комментарий к море внутри. pt.1


вторая часть и вторая парочка ♥
Лето выдалось жарким. Воздух стоял сухой, удушающий, казалось, под ногами
расплавится асфальт. Иногда создавалось впечатление, особенно хорошо это было
заметно по утрам, что на город опустился туман. Но это был смог, грязно жёлтого
цвета, плотный и без намёка на голубое небо в течение дня.

Проходящие мимо женщины разговаривали о погоде, и что-то о скором начале сезона


дождей. Чимин подпирал плечом дверной косяк, ловя ненужную информацию. Белая
футболка с нашивкой эмблемы детского сада липла точно вторая кожа, а ведь Чимин её
надел только полчаса назад.

Равнодушно оглядывая пустую улицу, его выражение лица меняется только тогда, когда
он видит знакомый хендай, серый нос которого показывается из-за угла. Он приветливо
машет водителю рукой, когда тот паркуется напротив сада.

Чимин выходит навстречу, отцепляя футболку от груди ровно в тот момент, когда дверь
со стороны пассажирского сидения открывается и маленький мальчик выпрыгивает из
автомобиля. У него полосатый костюмчик моряка, кепка и рюкзачок в джинсовом стиле.
Это не профессионально, но Джунки его однозначный любимчик. Этот ребёнок сочетает в
себе все лучшие качества родителей. Он безумно обаятельный и харизматичный,
смекалистый, ловкий и не по своему возрасту умный. И он совсем не избалован, хотя
родители не отказывают ему ни в чем. Все же он — долгожданный, единственный и
безумно любимый своими родителями ребенок.

— Доброе утро, Чимини, — Тэхен обнимает друга за талию, пока Чонгук за его спиной
переобувал их сына. — Жара ужасная.
— В группе прохладнее, но на прогулку вряд ли пойдём, — говорит парень, на что
Тэхен понимающе кивает.
— Наши планы в силе? — уточняет Тэ, на что получает вопросительный взгляд Чонгука
поверх солнцезащитных очков. Чимин хихикает.
— Разумеется, а твой муж-то в курсе наших планов? — делает воображаемые кавычки
Чимин, и Чон складывает руки на груди. — Отведу Джунки в группу. Идём, детка, —
Чимин все ещё хихикает, когда берет маленькую ладошку в свою и уходит в сторону
младшей группы.

Чонгук вздергивая левую бровь в своей излюбленной манере.


— Я не сказал? — Тэхен поджимает губы, обнимая мужа за талию. Чонгук непреклонен.
— Всего лишь винишко в компании моего лучшего друга. Ты ведь сегодня дежуришь.
— Тэхен, — вздыхает альфа, на что Тэхен торопливо чмокает его в приоткрытые губы,
спеша исправить гнев на милость. — Ты знаешь, что я не против. Но я хочу хотя бы
быть в курсе, где и с кем ты проводишь время. Мне и так кажется, что я не участвую
в жизни нашей семьи.
— Участвуешь, Гуки. Больше, чем ты думаешь, — тёплые ладони ложатся на впалые щеки
мужчины, и тот прикрывает глаза. — Просто у тебя специфическая работа, — Тэхен
оглаживает его скулы, и Чон сдаётся, обвивая руками талию Тэхена. Тот хихикает,
прижимаясь ближе. — И кроме того, я вчера не успел тебя предупредить, мой рот был
занят более приятным делом, — бормочет Тэхен в чужие губы, на что получает лёгкий
укус за нижнюю губу и горячий, возбуждающий поцелуй.
Чонгук бормочет в его рот «бесстыдник», продолжая целовать. Само самой ни о каком
бесстыдстве речи не идёт, если бы не работа, он бы занялся сексом прямо в салоне
своего автомобиля, и кто бы его осудил. Когда у тебя такой супруг — регулярная и
насыщенная половая жизнь идёт рядом.

— Это детский сад, — голос Чимина раздаётся сбоку, ровно в тот момент, когда ладонь
Тэхена уже была чуть ниже ремня джинсов, но все ещё не достигла своей цели.
— Нельзя засовывать языки друг другу в рот, находясь в детском саду. Сколько ещё
раз я должен вам это повторять?
— Зависть — плохое чувство, Чимини, — улыбается Чонгук, обнимая Тэ со спины, пряча
явное возбуждение и заставляя омегу ярко краснеть и глупо улыбаться.
— Было бы чему завидовать, Чон, — фыркает Чимин. — Не забывай, Чонгук, если бы не
я, ты провел бы ни один гон в одиночестве.
— О, нет, — стонет Чонгук. — Он снова об этом. Я жду тебя в машине, детка. Пока,
Чимини, береги моего сына, — Чон салютует ему и возвращается в автомобиль.

— И все-таки он мудак


— Он — мой муж, Минни. И отец нашего ребёнка.
— И это не отменяет того, что он мудак. Одно другому не мешает, знаешь ли, — Чимин
цыкает. — Мудаки разбивают сердца, поверь моему опыту.
— Мы ещё даже не решили, что будем пить вечером, а ты уже пускаешься в философию, —
качает головой Тэхен.
— Это правда жизни, мой малыш ТэТэ, — похлопав по плечу, Чимин собирается встречать
следующих детей. — Наберу тебе после двух. А теперь кыш, мне надо работать.
— Ухожу. Накорми Джунки, он плохо ест в последнее время, — просит Тэ, посылая
воздушный поцелуй. Чимин складывает пальцы в «окей» и улыбается подошедшей девочке,
переключив на неё все внимание.

Когда Тэхен забирается в салон к ожидающему его Чонгуку, последний оглядывает мужа
и, хмыкнув, задаёт вопрос.
— Дай угадаю, снова обозвал меня мудаком?
— Естественно, — хмыкает Тэ, пристегиваясь. — Чем ты ему так не угодил?
— Сказал однажды, что ему не помешало бы найти альфу. Вытрахать из него всю дурь.
— О, в таком случае, ты и правда мудак, — смеётся Тэхен, протягивая ладонь, Чонгук
накрывает её своей, крепко переплетая пальцы в замок.
— И, тем не менее, ты выбрал меня.
— Я ничего не говорил о том, что мне не нравятся мудаки. Я в восторге от своего
выбора, — довольно улыбается Тэхен, целуя грубую кожу на костяшках мужа.

На самом деле, это они все в шутку. За столько времени, стебать Чимина стало для
них таким же обыденным, как включать музыкальный канал по утрам. Конечно, Пак этого
не знал, иначе был бы их с Тэ дружбой конец. Скандальный и бесповоротный. Недели на
две минимум.

Тэхен любит Чимина. Поэтому дальше шутки это никогда не заходит. Они никогда не
разговаривали о его личной жизни, но Тэхен знает, что какой-то парень в
университете поступил с ним не очень красиво, и с тех пор Чимин горд и одинок, а
любой мало-мальски симпатичный парень сразу оказывается в отряде мудаков без
обсуждений.
И порой Тэхен на самом деле хочет, чтобы Пак наконец-то обрёл отношения, потому что
он хороший парень. Очень хороший, но иногда такой невыносимый, что Тэхен все чаще
становится на сторону Чонгука в вопросе отношений и наличия сексуальной жизни в
жизни Чимина в целом.

У Чимина высшее образование, его обожают дети от трех до семи, он добрый и


отзывчивый. У него приятная улыбка, шикарное тело, на которое Тэхен пытается
равняться, посещая пилатес чуть чаще чем раньше. У него дополнительная работа по
вторникам и четвергам в танцевальной студии. Куча друзей, которые в нем души не
чаят и готовые по первому же зову прийти на помощь. И минимум три альфы, которые
приносят ему раз в неделю стабильно по букету живых цветов, которые Чимин отдаёт
своим коллегам по работе.
Однажды Тэхен не выдерживает.
— В чем твоя проблема? — Тэхен смотрит на него сквозь пузырьки шампанского,
покачивая бокал за ножку. — Ты классный, умный, смешной. Твоя задница на тысячу
баксов, — Чимин хохочет, запрокинув голову. — Почему ты один?
— Почему тебе не даёт это покоя? — улыбается Пак. — Боишься, уведу твоего хирурга?
— Даже не думай в его сторону, — щурится Тэхен, на что Чимин фыркает.
— Он не в моем вкусе. И даже если я буду ходить голым у вас по квартире, твой
Чонгук попросту меня не заметит. Он погряз в тебе навечно, — Тэхен довольно
улыбается, кивая.
— Всё так, но мы отошли от темы.
— Как насчёт того, что я не встретил того самого? — Чимин допивает свой бокал.
— В жизни не поверю, что за тридцать лет, твоё сердце ни разу не екнуло от какого-
нибудь альфы.
— Двадцать девять, на минуточку, — поднимает палец Чимин. — Екнуло, и его мне
благополучно разбили. Так что больше не хочется.
— Но…
— Я безумно рад, что ты смог двигаться дальше после предательства, ты сильный, Тэ.
И Чонгук, как бы я не скалился на него, прекрасная тебе пара. Но я такого не нашёл.
Может быть, и не найду.

Тэхену было невероятно грустно, но Чимин был непреклонен, и больше на эту тему не
разговаривал. С тех пор, они этот вопрос и не поднимали.

***

Тэхен оттягивает кожу в уголках глаз, придирчиво оглядывая себя в зеркало. Потом
мнет пальцами щёки, вытягивает и расслабляет губы.

— Как думаешь, мне стоит что-нибудь уколоть? Кажется, после родов кожа стала совсем
дряхлая.
Сокджин прекращает печатать, смотря на брата поверх очков. Он вздыхает, снимая очки
и сжимая пальцами переносицу.
— Джунки появился на свет пять лет назад, — говорит Джин, Тэхен оборачивается,
складывая руки на груди. — И уколоть тебе стоит разве что язык, чтобы ты перестал
нести всякую чушь.

— Грубо, брат, — морщит нос Тэхен. — Думаешь, я выгляжу неплохо?


— Сколько раз ты занимаешься сексом в неделю? — подперев подбородок кулаком,
интересуется Сокджин, Тэхен ярко краснеет, комично округлив глаза. — Спрашиваю, как
врач.
— Каким образом моя сексуальная жизнь касается пластического хирурга?
— Как только станет меньше раза в неделю, придёшь, — Сокджин снова возвращается
взглядом в экран ноутбука.
— Твои новые отношения сделали тебя таким мерзким, — Тэхен садится напротив в
кресло, ожидая пока Сокджин закончит работать. Старший Ким хмыкает, хитро улыбаясь.
— Четыре, — помолчав, самодовольно говорит Тэхен. — И то, только потому что
остальные три дня у него ночные дежурства.
Сокджин морщится, словно услышал или увидел что-то противное.
— И кто из нас ещё мерзкий.
Тэхен весело хохочет.

Заказанный столик в любимом ресторане уже ждёт их на совместный обед. Тэхен первую
половину молчит, активно работая челюстями, отмечая, что он дико голоден. Сокджин
же выглядит более сдержанным, попивая свой излюбленный кофе.

— Мне, конечно, дико приятно, что ты позвал меня на обед, да ещё и оплатил его, но
ближе к делу, — промокнув губы салфеткой, Тэхен откидывается на спинку дивана.
Сокджин лишь изгибает бровь.
— Я что, не могу просто пообедать с тобой? — притворно обижается омега. Тэхен
добродушно улыбается, качнув головой.
— Можешь. Но чаще всего это сопряжено с какой-то просьбой. Поэтому ни в чем себе не
отказывай и излагай.
— Ладно, хорошо, — вздыхает Сокджин. — В эти выходные Джуни пригласил своего
хорошего друга поужинать. Друг одинок, будет чувствовать себя третьим лишним. Так
что, возможно, у тебя есть кто-нибудь из свободных омег?
— Эм, — Тэхен хмурит брови, задумываясь. — Я похож на агентство знакомств?
— Тэхен-а!
— Ладно, ладно, — поднимает руки Тэ. — Но почему ты не пригласил кого-нибудь из
своих знакомых?
— Если честно, все у кого я спросил либо отказались, либо оказались в отношениях, —
грустно вздыхает Сокджин. Тэхену на минуту становится его даже жаль. — Я не хочу,
чтобы вечер прошёл ужасно. Мне нужен проверенный человек, не хочется, чтобы Джуни
пришлось краснеть перед другом.

Тэхен внутренне бьёт себя, чтобы не закатить глаза. Самодостаточный Сокджин, гений
пластической хирургии и душа любой компании, течёт словно растаявшее мороженое на
солнцепеке, когда на горизонте маячит «Джуни».

Ким Намджун, в народе, владелец одной из крупнейших компаний по производству


запчастей автомобилей, ауру имеет мрачную, причёску зализанную, словно выходец из
мафии, и доверия у Тэхена не вызывает.
Тэхен, впрочем, так родителям и описал нового ухажера их старшего сына.
Сам-то он при муже, хирург, красавец, альфа хоть куда. Родители в нем души не
чаяли, а Тэхен только сидел и улыбался, точно кот довольный. После рождения Джунки,
Тэхен и вовсе получил титул образцовой семьи по мнению мамы с папой.

В ситуации же с Сокджином родители, настроенные, и без Тэхена, скептично, были


далеко не в восторге от избранника старшего отпрыска. Намджун был старше Джина на 6
лет. Даже когда он просто стоял в коридоре, убирая свое пальто в шкаф, мама то и
дело вздыхала на кухне, приговаривая «бандит». Сокджину было трудно, и он умоляюще
смотрел на Тэ и Чонгука, чтобы хотя бы те помогли ему сгладить напряжение и острые
углы. Успешно справлялся только Чонгук, который, к удивлению и ужасу Тэ, ещё и
общий язык нашёл с этим Намджуном.
Но, на самом же деле, важно было только одно. Сокджин был счастлив с ним. Он был
влюблен и светился изнутри, когда Нам подходил ближе или обнимал за талию (все в
рамках приличия на глазах у семьи). Когда же Тэхен стал случайным свидетелем их
разговора, то и вовсе проглотил все свои подозрения и сомнения в сторону Намджуна.

— Прости, — Сокджин сжимал полы пиджака Джуна, прижимаясь лбом к его груди. Альфа
спокойно обнимал его одной рукой за плечи, касаясь носом волос. — Мне ужасно
неловко и стыдно. Прости, если ты услышал что-то нехорошее от них.
— Сокджин, — глубокий голос Намджуна показался впервые не таким мрачным. Наоборот,
умиротворение и спокойствие так и заструилось в воздухе. — Джини, любимый, посмотри
на меня, — когда Джин поднял голову, тёплые ладони тут же оказались на его щеках.
— Со мной все будет нормально. Это твоя семья, и я пройду через все, чтобы получить
их одобрение быть с тобой. Поэтому не стоит так переживать, это делает мне больно.
— Мне все равно ужасно стыдно… — вздыхает Сокджин, покачав головой. — Когда Чонгук
пришёл в нашу семью, такого не было.
— Может быть мне стоило надеть жилетку в рубчик и приехать на серебристом рено
логан, чтобы сойти за семьянина?
— Хорошо, что тебя не слышит Тэ, — хихикает Сокджин. Тэхен же лишь закатывает
глаза, совсем не обидевшись. — И нет, я хочу, чтобы ты был собой. Ведь я полюбил
тебя именно таким, не нужно масок.
— Этого более чем достаточно, — улыбается Джун. И Тэхен внутренне обалдевает от
этих обворожительных ямочек на щеках. — Я люблю тебя, и я справлюсь.

Тэхен не успевает досмотреть нежный и многообещающий поцелуй под тихое сокджиново


«и я тебя», потому что Чонгук тянет его за талию от двери.
— Серьёзно? Ты подслушиваешь? — он качает головой, но Тэхен лишь фыркает, одергивая
джемпер. Какой же и правда нелепый жилет на его муже.
— Ничего интересного, — отнекивается омега. — Когда вернёмся домой, пожалуйста,
спрячь этот жилет навсегда.
Чонгук лишь оглядывает себя с немым вопросом «да что не так-то опять?».

— Ну так что? — Сокджин своим вопросом заставляет Тэхена развеять приятные и не
очень воспоминания прошлого и вернуться к их разговору. — У тебя есть свободные
ребята? Приличные только. Возможно, это двойное свидание окажется для них
выигрышным. Правда, если быть честным, понятия не имею, что это за друг.
— Дай подумать, — Тэ постукивает пальцами по подбородку, глядя в окно. Семейная
пара ведёт двух малышей, один из них сидит у отца на плечах, а второй держит папу
за руку. Тэхен ловит себя на мысли, что собирался купить пару футболок Джунки. Надо
сказать Чимину, что им стоит заехать в торговый центр перед посиделками.
Осознание бьёт его словно молния.
— Чимин! — восклицает Тэхен. Сокджин хмурится, а затем и его брови ползут вверх, и
он активно машет руками.
— Наш Чимини! Как я сразу не додумался! — возбуждено говорит он. — Но постой… Разве
Чимин одинок? При его-то данных.
— Вот именно, я не раз задавал ему подобный вопрос, — кивает Тэхен. — Мы сегодня
встречаемся с ним, я спрошу насчёт твоего ужина. Думаю, тебе он не откажет.
— Было бы здорово, с Чимином мне точно будет спокойно, — соглашается Сокджин. Тэхен
поджимает губы, задумываясь.
— Этот парень, друг Намджун-хена, точно нормальный?
— К сожалению, я не знаю, — Джин качает головой. — Но разве Джуни может дружить с
какими-то отморозками?
Тэхен только хмыкает, неопределённо пожав плечами, за что получает салфеткой в
лицо.

***

— И вот он подъезжает на своей нереально дорогущей тачке, — рассказывает Чимин,


закинув руку на спинку дивана, пока Тэхен открывал вторую бутылку вина. — Такой
дорогущей, что я даже по значку не понял, что это за марка, — смеётся он, Тэ
улыбается, наполняя бокалы. — Высунулся из окна, музыка орёт на всю улицу, детей
мне перепугал.
— И что же ты ответил? — Тэхен возвращается на диван, присаживаясь рядом, подогнув
одну ногу под себя.
— Сказал, чтобы он и его четыре, пусть и дорогих, колеса свалили с моего горизонта.
И, несмотря на то, что я омега, могу втащить ему не хуже чем альфа.
Тэхен рассмеялся громче, но тут же прикрыл рот кулаком, чтобы не разбудить
уснувшего Джунки. Чимин лишь весело хмыкнул, залпом выпивая половину своего бокала.
Тэхен, сохраняя лёгкую улыбку, был погружен в усиленный процесс планирования, как
преподнести Чимину новость, что он идёт на двойное свидание с его братом, его
мутным альфой и ещё каким-то хреном с горы, о котором ни Тэ, ни Джин вообще ничего
не знали. Так себе план, конечно.

— Твоё лицо сигналит об усиленном умственном процессе, и я боюсь предположить, о


чем ты думаешь. Надеюсь, не об этом альфе?
Тэхен вздыхает, отставляя бокал в сторону, и Чимин даже немного опускает уголки
губ, потому что Тэ не оценил его колкость, все ещё сохраняя задумчивое выражение
лица.
— Ты меня пугаешь, эй.
— У меня к тебе очень важное дело, — начинает Тэхен. Чимин приподнимает брови,
делая маленький глоток. — Точнее даже не у меня, а у Джини.
— Джини? Что случилось с Сокджин-хеном?
— Ну, если брать издалека, то он связался с мутным альфой, и встречается с ним,
доказывая, что у них любовь.
— Намджун-хен хороший человек, ты просто предвзято к нему относишься, — качает
головой Чимин. — Он один из немногих альф, кто не производит впечатление последнего
урода.
— Ты, вообще-то, мой друг, а не Намджуна, — дуется Тэхен, на что Чимин только глаза
закатывает. — В таком случае, раз ты такого хорошего мнения об этих двоих, то не
откажешь Джину пойти на двойное свидание.
Чимин в этот момент как раз допивал вино, когда то пошло носом.
— Двойное что?! — восклицает он, и Тэхен яростно шипит на него «тшш!». — С ума
сошёл? Ты разве не слышал тысячу моих историй о том, как я отшиваю альф?
— Ради Джина, Чимин, — Тэхен складывает руки в молящем жесте. — Это друг Намджуна,
и Сокджин ужасно волнуется, не хочет упасть в его глазах. Ты — наша последняя
надежда!
— Попахивает враньем и подставой, — качает головой Чимин. — Я не ищу себе никого.
— Знаю, знаю. Но Джину будет спокойнее, если ты пойдёшь с ним. Тебе ведь не
обязательно с этим альфой знакомиться близко, флиртовать. Просто поужинаете и
разойдетесь.
Чимин потирает подбородок, скептично глядя на Тэхена, а затем протягивает тому свой
бокал.
— Плесни-ка мне ещё, я не достаточно пьян, чтобы согласиться так сразу, — вздыхает
Пак. Тэхен активно кивает головой и уже наполняет бокалы, приговаривая «всего один
ужин, ты даже не заметишь его. ты не пожалеешь, Чимини».

Логично предположить, что «ты не пожалеешь» превращается в тотальный кошмар.


Сперва все было отлично. Чимин выбрал приличный наряд, подходящий как для похода в
ресторан, так и для заведения попроще, ведь ему никто толком так и не сказал, куда
они идут. Джин лишь прощебетал в трубку, что любит бесконечно, будет должен, любая
процедура в его клинике в любой момент и за его счёт, и чтобы Чимин был готов к
семи.

Поэтому Чимин нашёл свои самые красивые джинсы, темно изумрудную рубашку, заправил
все это дело за пояс, нацепил все кольца и браслеты, уложил волосы и был очень даже
горяч. Даже слишком горяч, потому что Сокджин откровенно присвистнул при взгляде на
него.
— Надеюсь, Намджун достаточно сильно в меня влюблен, — смеётся Джин, выезжая на
главную улицу. Чимин лишь смеётся, едва краснея.

Место, к которому они подъезжают, Чимину не знакомо. По таким заведениям он не


ходит, в одиночку особенно. Сокджин приветственно моргает фарами, и Намджун стоящий
на входе, едва машет ему рукой, расплываясь в лёгкой улыбке.

— И вот теперь я начинаю нервничать, — говорит Чимин, вцепившись пальцами в ремень
безопасности. Сокджин паркуется, а затем, заглушив мотор, не спешит выходить. Он
поворачивается к Чимину и берет его влажные ладони в свои.
— В любой момент, как только ты почувствуешь, что хочешь уйти, ты можешь уйти. То,
что ты согласился мне помочь, уже более, чем достаточно. Ты выглядишь чудесно,
Минни. Так что, идём, покори ещё одного альфу, и от души поешь китайской еды.
— Это ресторан китайской еды?
— Он самый.
— Ненавижу китайскую еду, — хнычет Чимин, а затем трясёт головой и глубоко вдыхает-
выдыхает. — Окей, я готов.

Намджун дарит Сокджину нежный поцелуй в уголок губ, как только они подходят. Он
удивляется Чимину, но удивление очень приятное.
— Рад видеть тебя, Чимин.
— Взаимно, хен, — Пак кратко улыбается, и они заходят внутрь.

Помещение ресторана выглядит в типично китайском стиле, свет приглушён с оттенками


золотого и красного. Официантки в традиционной одежде, негромко играет
инструментальная музыка, к которой Чимин старался прислушаться, но не удалось.
— Идём, Юнги, наверное, уже заждался, — говорит Нам, мягко придерживая Джина и
Чимина за спину, подталкивая вперёд. — Я взял нам приватный столик.
— Это хорошо, не люблю чужие глаза, — Сокджин улыбается, получая короткий поцелуй в
висок от своего парня.
Чимин оказывается в числе последних, кто входит за ширму, которая отгораживала их
стол от основного зала. Зона оказалась уютной и довольно свободной для четырёх
человек как минимум.
— Привет, — Чимин поправил манжет и ворот рубашки, слегка волнуясь, когда услышал
голос Сокджина. Опустив взгляд, Чимин старался слиться с интерьером и стать
максимально незаметным.
— Юнги, это мой молодой человек — Ким Сокджин. И его друг Пак Чимин.
— Рад знакомству, — Юнги поднялся со своего места, вежливо кланяясь и пожимая руки.
Чимин приготовил дежурную вежливую улыбку, протянул свою ладонь, поддержав второй
за запястье, и взглянул на ещё незнакомого альфу.
Если бы это был фильм, то определенно заиграла бы драматичная музыка. И определённо
их лица взяли бы в стоп кадр. Слишком комично, специально такое не придумать.
— Приятно познакомиться, — выпалил Чимин, чувствуя, как сводит скулы. Юнги лишь
молчаливо кивнул, задержавшись со своим рукопожатием. Даже когда Чимин потянул свою
руку обратно, альфа не очень спешил размыкать пальцы. Сокджин, заметив их заминку,
немного откашлялся в кулак, и Юнги буквально одернул от него руку, придя в себя.
— Давайте присядем? — предложил Джин, и все были более, чем согласны.
Не трудно догадаться, что расстановка была такова, где Юнги оказывается ровно
напротив Чимина.

Чимин опустил голову, читая меню, но все, на чем смог сконцентрироваться его
взгляд, это название какого-то неведомого ему блюда в красно-оранжевом соусе.
Мыслями он был явно не тут. Его сердце стучало, как ненормальное, трепыхаясь в
груди, словно птица в клетке.

Если подытожить — он знал Юнги. Знал не на уровне знакомого лица или отдельных
черт, а настолько, что был в курсе того, что когда Юнги целует, он кусает губы
партнёра.
Это ошибка Чимина семилетней давности. В силу молодого возраста, студенчества,
вечеринок с дешёвым пойлом, и желания, а главное уверенности Чимина в том, что «вот
этот блондин в чёрной толстовке будет моим».

*7 лет назад*

У Чимина в руках был уже третий стакан с пуншем. Выпивка отдавала лёгкой кислотой
граничащей со сладостью, и если поначалу его аж передергивало, то сейчас он пил и
даже не морщился.
Стоя в кружке из однокурсников, вставляя смешные реплики и разражаясь громким
хохотом над особенно смешными шутками, зоркий взгляд Чимина следил за одним
единственным человеком на этой вечеринке.

Будучи омегой, Чимин привык, что подходить первым в обществе правило дурного тона,
и, тем не менее, это был его козырь в рукаве. В конце концов ему было двадцать два,
он молод, сумасброден, в кармане его джинсов всегда лежала парочка презервативов на
«всякий случай», даже если ему откажут, что он теряет? Абсолютное ничего. Главное,
что пунша хватит ещё ни на один стакан.

— Твой взгляд говорит о том, что ты его уже нашёл, — одногруппник и по


совместительству сосед по комнате Ким Джихун собственной персоной. — И кто же это?
— На три часа. Блондин, черная толстовка. Ты видишь эту улыбку? Кажется, я уже
теку.
— Бог мой, это прямо фи.
— Это физиология, подруга, — Чимин встряхивает волосами, убирая непослушные пряди
пятерней назад. — Как я выгляжу?
— Горяч, как тысяча солнц, — показав большой палец, улыбается Джихун.
— То, что надо, — сам себе кивает Пак и уверенно двигается вперёд.
Преодолев половину комнаты, Чимин успевает поймать периферическим зрением, как кто-
то движется на него крайне быстро и почему-то спиной.
— …да, да, я возьму три!

Всё, что было в руках парня, оказывается на рубашке и белой футболке Чимина. Он
даже пикнуть не успевает, тупо уставившись на то, как омерзительно розовое пятно
становится все больше на его одежде, вынуждая последнюю противно липнуть к телу.
Ровно в тот момент, когда Чимин уже хотел было вспомнить все матерные обращения,
парень напротив хмыкает.
— Могу предложить пройтись до ванной и застирать это недоразумение.
— Единственное недоразумение здесь — ты, — Чимин плотно сжал челюсти, все ещё держа
ткань двумя пальцами, чтобы та не касалась кожи. — Вместо убогого флирта попробуй
научиться смотреть под ноги.
— Твой язык всегда такой острый или мне повезло? — веселится альфа, и Чимин
закатывает глаза.
— А твои яйца, я посмотрю, стальные, раз не боишься их лишиться.

Чимин коротко вздыхает, легко словив чужой тяжёлый аромат лимонной цедры. Альфа
оказывается непозволительно близко, нарушая все возможные границы личного
пространства, да ещё и нагло обхватывает за талию, подтягивая ближе.

— Я с удовольствием позволю тебе проверить мои яйца. Обожаю таких зазноб.
— Удачи, — Чимин отвешивает звонкую пощёчину, толкает парня в грудь и стремительно
уходит в совершенно противоположную сторону.
Он проносится мимо Джихуна, который болтает с девочкой и даже не успевает его
окликнуть. Чимин забывает напрочь о том блондине, на которого рассчитывал потратить
сегодняшний вечер.

Голову его занимают чёрные лисьи глаза, отвратительная усмешка на губах, тонких и
будто бы бескровных, и этот навязчивый запах лимона. Чимин чувствует себя
оглушенным. Это странное, необычное, но неприятное чувство, будто сам себе он не
принадлежит. В животе свернулось легкое возбуждение от того, что он отказал и так
категорично, трепет и небольшой страх. Чимин на взводе.
Поэтому, когда он попадает в ванную для гостей на втором этаже, даже не сразу
понимает, как дошёл сюда. У него внутри все дрожит, когда он снимает футболку и
набрасывает на голое тело рубашку. Суёт под горячую воду ткань, обжигает руки,
шипит, и после бросает футболку в раковину валяться мокрой тряпкой, а сам опирается
о бортик раковины, тяжело дыша.
— Надо успокоиться, — говорит он сам себе, набирает полные ладони воды и льёт себе
на лицо.

— Я подумал, что нам стоит договорить, вопрос остался не решен, — раздаётся за
спиной Чимина. Он так и стоит согнувшись над раковиной, зажмурив глаза и словно бы
оледенев от страха, хотя вода в его руках была больше, чем тёплая. — Признаться, я
не ожидал, что будет все так быстро. Похвально.
Чимин отжимает футболку, закрывает воду и, демонстративно, не запахивая рубашку,
разворачивается к альфе. Взгляд того тут же опускается на голую грудь, но остаётся
равнодушным. Что ж, держать удар он умеет.

— Серьёзно, твой флирт на уровне пятиклашки. Чего тебе от меня надо?


— Ты мне дал по лицу прилюдно, думаешь, я отступлю просто так? — фыркает парень,
скрестив руки на груди, Чимин снова и снова закатывает глаза.
— И что? Решил отомстить? Заметь, мы вдвоём, публики нет. Хочешь ударить в ответ?
— Твоё лицо достаточно привлекательно, в этом нет нужды, — парень подходит ближе, и
Чимин двигается назад, но некуда. Кафельный бортик впивается в его поясницу. — Как
насчёт чего-то более приятного?
— Я похож на того, кто захочет спать с первым встречным? — ядовитая усмешка на
губах Чимина заставляет его оппонента немного сбавить оборот. — Не знаю, кем ты
себя возомнил, но представь, не каждый встречный омега жаждет прыгнуть на твой
член. И такое бывает.
Чимин показательно встряхивает футболкой, окатив волной брызг, пятно, конечно, не
отстиралось, но эффект произведён должный.
Альфа смотрит на него с лёгким прищуром, но Чимин чувствует себя победителем в этой
глупой схватке и с гордо поднятой головой уходит. Голос альфы настигает его у самых
дверей.
— Мин Юнги.
— Что? — Чимин разворачивается, взявшись за ручку.
— Моё имя. Запомни его, тебе ведь надо будет что-то стонать, пока будешь объезжать
мой член.
— Да ты придурок конченный, — Чимин качает головой и выходит из ванной, громко
хлопнув дверью.

Запах лимона въедается под кожу, и Чимин еле чувствует свои ноги, буквально
вваливаясь в дверь напротив и оказавшись в тихой пустой комнате. Он дрожит. Мокрая
теперь не только его футболка, и это плохо, очень-очень плохо.

… и через две недели Чимин оказывается вжатым в дверь своей съёмной квартиры. Имя
Юнги срывается намного раньше с его губ, просто потому что закон подлости работает
именно так.
Чимин целовал его так остервенело, сжимая пальцы в кулак в чужих волосах, до укусов
в губы и тихого рычания в собственный рот.

— Ты вырвешь мне клок, — шипел Юнги, холодными с улицы руками ныряя под худи
Чимина.
— Можешь подать на меня в суд, — выдыхая в его рот и дрожа, съязвил Пак, но хватку
ослабил, опуская ладонь на шею.
— Могу нагнуть тебя прямо здесь, если не откроешь чёртову дверь, — пальцы Юнги
поддели подбородок Чимина, который тот упрямо увёл в сторону, уходя от
прикосновений.

Строптивый. Юнги едва не урчал от восторга. Омеги, подобные Чимину, встречались ему
крайне редко. Несмотря на такую редкость, ни одна из них не цепляла. Чимин же был
эксклюзивом.

Чаще всего Юнги получал то, что хотел, и того, кого хотел, слишком легко. Стоило им
узнать, кто он или увидеть его в деле, все готовы были лечь под него по щелчку.
Сделать, что он скажет и как скажет. Такая власть опьяняет, а после приедается. А
такие как Чимин ломают систему. Ломают таких как Юнги. Но об этом Мин, разумеется,
узнает намного позже.

Студенческие тусовки — места неизменных столкновений со старыми знакомыми.


Правильно подобранные коктейли развязывают руки и языки. Но Чимин не подчиняется
этим правилам. Он подходит сам. Действует первым, и делает это, надо сказать,
идеально обескураживающе.

Юнги разворачивают за плечо, закинув руку на шею и оказываясь экстремально близко,


нос к носу практически. Мин готовый уже было отшить наглого парня, ловит взгляд
тёмных глаз. Пьяных, но довольно-таки ещё адекватных. Отказ застревает в горле,
пока он смотрит на приоткрытые пухлые губы, которые облизывает розовый язык.

— Юнми, верно? — спрашивает он, и Мин даже не обижается на ошибку. Ему вообще
плевать, он хочет почувствовать эти губы на своих прямо сейчас. Почувствовать вкус
чужой слюны. «Господь», думает Юнги, «я даже готов вылизать его, если он попросит».
— Юнги, — все-таки поправляет альфа. Чимин смешливо щурится. Пальцы его живут своей
жизнью на задней стороне шеи Юнги. У того от щекотливых ощущений встают соски и
бегут мурашки.
— Ну да, я так и сказал, — кивает сам себе Чимин. — Вопрос все ещё не решён?
— Определенно.

Юнги не знает, что больше тешит его самолюбие. То, что Чимин сам подошёл, то, что
помнит их встречу до таких мельчайших подробностей вплоть до диалога. Или ему все
же стоит посочувствовать, раз готов побежать за Чимином, словно верная собачонка по
первому зову?

Хорошо, что на эти вопросы он не отвечает. Иначе бы не оказался в чужой квартире с


нереально горячим омегой, который работал ртом между его ног так искусно, что Юнги
едва держал себя в сознании. Впрочем, ему было чем заняться в ответ. Чимин так
потрясающе скулил вокруг его члена, каждый раз, когда его дырочки касался язык
альфы. Крепкие бедра по обе стороны от его головы сводили с ума. Одна лишь мысль о
том, что Юнги делает кому-то римминг и получает от этого ещё бешенный кайф,
казалась абсурдной. Но это было и было нереально страстно, мокро и горячо.
И если Юнги скажет, что у него после случался настолько же фантастический,
охренительный секс, как в ту ночь с Пак Чимином, он нагло соврет и гореть ему на
костре.

*настоящее*

Но вернёмся в настоящее. Чимин все ещё пытался прочесть состав блюд, когда официант
подошёл принять заказ.

— Хен, возьми что-нибудь на свой вкус, — попросил Чимин, крайне сильно потея.
Наверняка, его мята могла показаться удушливой для окружающих, как бы сильно он не
старался успокоиться. Юнги напротив лишь шмыгнул носом. Чимин, готов был
поклясться, что слышал его глубокий вдох. И это заставляло его внутренности
вибрировать от беспокойства.

Хороший, спонтанный и безумный секс в прошлом лишь одна сторона медали. Вторая же
заключалась в том, что в то утро, много лет назад Чимин проснулся один.
Юнги позорно сбежал от него, оставив после себя беспорядок, два использованных
презерватива, грязный от спермы живот Чимина и въедливый запах лимона, который с
тех пор Чимин не переносил. С того самого дня, впрочем, все альфы, большинство из
них точно, обременялись ярлыком «мудак» заранее.

Чимин едва вздрагивает, когда Джин касается его руки. Их взгляды пересекаются и
старший омега спрашивает его молчаливо, все ли нормально, на что Чимин коротко
кивает.

— Итак, Чимин, — голос Юнги звучит как гром среди ясного неба, и Чимин резко
переводит на него свой взгляд. — Позволь поинтересоваться, чем ты занимаешься?

Всё, о чем Чимин может думать, — «вот же сука». Хотя на самом деле, он даже не
уверен в том, что альфа узнал его. Маловероятно. Вряд ли он обладает такой памятью
на лица и чужие гениталии как Чимин. Манера общения у него осталась все та же.
Нахальная, беспардонная и высокомерная.
Чимин таких ненавидит, а ещё они его порой дико заводят. Но это в прошлом. Точно в
прошлом.

— Воспитатель в детском саду, — ровно отвечает Чимин, откинувшись на спинку стула,


в ожидании заказа. Он стойко выдерживает направленный на него взгляд Юнги, который
сидит напротив, скрестив руки на груди.
— Мой племянник в надёжных руках, — гордо говорит Сокджин. Джун ласково улыбается
ему, сжимая его руку в своих пальцах.
— Хорошая профессия, — Юнги кратко улыбается, переведя взгляд на Сокджина, но Чимин
возвращает его внимание на себя.
— А чем занимаешься ты, Юнги-ши? — спрашивает Чимин, касаясь своих браслетов на
запястье. Нервозность в его груди униматься не думает, но если держать маску, то до
конца. Альфа коротко облизывает губы.
— Преподаю в университете искусств.
— В самом деле? — удивляется Чимин, изогнув бровь. Сарказм в его голосе трудно
скрываем, поэтому Джин бросает на него обеспокоенный взгляд. Обстановка за столом
явно становится напряжённой.
— Юнги — андеграундный репер, помимо своей профессорской деятельности, — Намджун
замечает заминку. — Раньше, мы вместе выступали.
— Ты читаешь? — удивляется Сокджин, и Джун смущается, слабо кивнув. — Чего ещё я о
вас не знаю, мистер Ким? — флиртует Сокджин. Чимину становится даже немного неловко
за то, что он чуть не испортил их ужин.

Официант приносит заказ, и все принимаются за еду, нахваливая по очереди блюда.


Чимину кусок в горло не лезет, но из приличия он отправляет еду палочками в рот,
надеясь, что несварение желудка не настигнет его.
Разговоры за столом касаются разных тем, почти все участвуют, Сокджин и Юнги особо
активно, иногда споря, но это скорее здоровый спор, нежели, чтобы задеть друг
друга.
Чимин чувствует себя уставшим. Не физически, но морально. Находясь в постоянном
напряжении, он не может сконцентрироваться на теме разговора, то и дело выпадая.
Если его взгляд сталкивается с изучающим взглядом Юнги, то тело прошивает волна
мурашек, отчего потеют ладони.

В итоге, по истечении полутора часов их ужина, Чимин все же решает уйти.


— Хен, — тихонько зовёт Чимин, когда оба альфы вышли покурить. — Я думаю, что уже
поеду. Ты не обижаешься?
— В чем дело? Ты плохо себя чувствуешь? — взволнованно спрашивает Джин. Его щеки
раскраснелись от выпитого вина.
— Немного болит голова, ничего страшного, но лучше мне отлежаться, — Чимин сжимает
руку омеги, успокаивая. Джин поджимает губы, накрывая его ладонь своей, сжимая в
ответ.
— Конечно, милый. Ты меня безумно выручил сегодня, я твой должник, — Чимин на это
лишь коротко улыбается, поднимаясь. — Может быть, попросить Юнги тебя подвезти?
— Нет! — резко отвечает Чимин, замерев на месте.
— Я настолько сильно тебе не понравился? — голос сбоку заставляет Чимина
похолодеть. Юнги оказывается рядом, собираясь сесть за стол, но останавливается.
— Уже уходишь?
— Чимини неважно себя чувствует, — влезает Джин, и Пак не рад уже, что согласился
на всю эту авантюру. — Я подумал, может быть, ты смог бы его подкинуть?
— Хен, все в порядке, правда. Я не хочу никого обременять. Я уже вызвал такси, — он
смотрит на Юнги, словно пытаясь передать мысленно, что никуда он с ним не поедет,
пусть даже не пытается строить из себя джентльмена. Но тот, кажется, и не
собирался.
— Я тебя провожу, — говорит альфа. Чимин мешкает, но согласно кивает. Это меньшее,
чем он может отделаться.

Попрощавшись, Чимин и Юнги выходят из ресторана, останавливаясь на входе. Чимин


чуть подальше, обнимая себя за плечи и сжимая в руках мобильный с приложением, по
которому такси должно прийти через 5 минут.

— Часто ходишь на свидания вслепую? — вдруг спрашивает Юнги, глядя в его спину.
Чимин оборачивается через плечо.
— Прости?
— Да ладно, их нет, можешь не притворяться, — хмыкает альфа, подойдя ближе. Чимин
поворачивается к нему полностью, все ещё хмурясь. — Извини, но как в тот раз не
выйдет, я не заинтересован.
— Не заинтересован в чем? — переспрашивает Чимин. Но почти сразу же его глаза
расширяются от осознания вопроса. — Постой, в тот раз? Так ты помнишь меня? — Юнги
пожимает плечами, спрятав руки в карманы.
— Могу сделать тебе комплимент. Таких редко забываешь.
— Благодарить не стану. И ты, видимо, решил, что мне нужен от тебя секс? — фыркает
Чимин. Адреналин в крови заставил обоих явно разнервничаться, отчего запахи стали
ярче, и чужой лимон в том числе. — Смешно. Снимите корону, господин профессор. Я не
сплю дважды с теми, кто позорно сбегает под утро, ничего не сказав.

Юнги не успевает ничего ответить, машина подъезжает, и Чимин, смерив его взглядом,
разворачивается и уходит. Ровно перед тем, как сесть в салон, Пак снова
оборачивается.
— Ты остался таким же мудаком как и был, Юнги, — голос Чимина звучит не подавленно,
но разочаровано.
— А ты все так же хорош, Чимин.
Чимин поджимает губы и скрывается в такси, громче положенного хлопнув дверью.
Юнги прикусывает нижнюю губу, чувствуя во всем теле давно забытую дрожь.
— Зазноба.

========== pt.2 ==========

Трель дверного звонка была похожа на вбивание гвоздей в голову. Настолько противно
и больно, что Чимина начинало тошнить. Ему действительно было плохо физически.
Приближалась течка, и Чимин чувствовал себя разбито. Его цикл внезапно сбился. Хотя
почему внезапно, очень даже известна причина, и, наверное, это Чимина бесило ещё
сильнее.

Трель снова повторилась, Чимин буквально захныкал, пряча горящие щеки в локте,
плотнее накрывая голову пледом, полностью скрываясь под тёплой махровой тканью.
Трель звонка сменилась стуком. Чимин прошипел «зараза» и все же поднялся с кровати.

Тэхен замер с занесенной рукой и открытым ртом. На самом деле, он приготовил


гневную тираду.
Чимин перестал отвечать на звонки с того самого вечера, как они с Джином уехали на
ужин. Старший брат ничего толком ему не объяснил, потому что, с его слов,
совершенно ничего страшного не произошло в тот вечер. Все беседовали очень мило и
разошлись мирно.
Ну и последней каплей стало сегодняшнее утро, когда Тэхен привез Джунки в сад, а
встретил его не привычный Чимин, а мисс Ли.
— Чимин взял больничный, — сказала девушка, беря Джунки за руку. И тогда Тэхен
решил не медлить и ехать сразу к Паку.

Укутанное в плед тело мало напоминало его друга, поэтому Тэхен сразу же входит в
квартиру, закрывая за собой дверь. Чимин хмурится от хлопка и вздыхает.
— Знаешь, ты очень шумный, — хрипит Чимин, плетясь обратно в комнату.
— Знаешь, когда перестают брать трубки, твои близкие могут подумать, что ты
помер, — Тэхен идёт следом под бурчание Чимина «лучше бы так и было».
Злость сходит на нет, и когда Чимин укладывается на постель, Тэ подталкивает ему
под поясницу подушку, а вторую взбивает, делая мягче и пышнее.
— Мини, в чем дело? Где твой телефон? — Тэхен усаживается на постели по-турецки.
Пак смотрит на него, вздыхая.
— Скорее всего в прихожей, вроде оставлял там. Наверное, разрядился, — Чимин
морщится от тянущей боли в пояснице. — Прости, что заставил волноваться. Я взял
больничный. Плохо себя чувствую.
— Я вижу, — Тэхен ложится рядом, напротив омеги. — Давай рассказывай. И прежде, чем
ты начнёшь отнекиваться, Джин рассказал, что ужин прошёл нормально, но ты отчего-то
все время дергался. А ещё твой цикл совпадает с моим, до моей течки ещё месяц,
значит, что-то или кто-то спровоцировал сбой.
— Бога ради, ты иногда такая заноза в заднице, — вздыхает Чимин.
— Я тебя тоже люблю, знаешь ли, — фыркает Тэ.
— Ладно, только можно мне липовый чай, и я все тебе расскажу, мистер Шерлок.

Тэхен соскакивает с кровати, уходя в кухню. Чимин же ещё несколько минут лежит в
том же положении, в котором его оставил друг. То, что Тэхен все узнает, было
очевидно. Это лишь вопрос времени. Чимин доверял ему достаточно, чтобы рассказать о
Юнги. Но все дело в том, что сам он не был готов снова окунуться в прошлое, а
теперь ещё и настоящее.
— И не вздумай писать Чонгуку! — кричит Чимин, в ответ ему прилетает приглушённое.
— Поздно, я уже написал ему, что ты благодарен за хорошие обезболивающие и
блокаторы.
— Чокнутая семейка, — ворчит Пак.

И тем не менее, после душа, Чимин сидит напротив Тэ, а чашка чая тёплыми клубами
пара дымит в него.
— Юнги, — только и говорит Чимин, начиная свой рассказ. — Его зовут Мин Юнги, и,
когда мы учились в университете, лет семь назад, у нас случилась интрижка.
— Интрижка? — переспрашивает Тэхен. — Ты что, романов перечитал?
— Потрахались, так пойдёт? — Тэхен кивает. — Всего один раз. Это случилось один
раз, но я, кажется, был тогда наивным придурком. И я втрескался в него буквально со
второго взгляда.
— Почему не с первого? — Тэхен подпирает подбородок кулаком.
— С первого я хотел сломать ему нос. Чертовски дерзкий, хамоватый альфа, намекающий
на то, что трахнет меня.
— Секунду, уточнение, он же ведь трахнул?
— Не с первой же встречи, — Чимин цокает. — Тэ, хватит стебать.
Тэхен поднимает руки. Чимин делает глоток и продолжает.
— Мы переспали, я проснулся один. А потом, мы не пересеклись больше ни на одной
вечеринке. Он словно испарился, исчез, черт его знает. И сначала я был настроен
просто забить на него. Типа, какого черта, парень. Разве я буду убиваться по тому,
о ком знаю лишь имя и что член его плюс-минус пятнадцать сантиметров?
Тэхен не сдерживает смешка.
— Да, я тоже посмеялся тогда, — грустно улыбается Чимин. — А потом оказалось, что
влюбился как школьница. Ты понимаешь? Этот Юнги не сделал ничего, о чем обычно
мечтают омеги. Он не ухаживал, не дарил мне подарков, не водил в кино и до дома не
провожал. Абсолютное ничего. У нас все время проведённое вместе можно было бы
уложить в сутки, — Чимин трет глаза и притягивает колени к груди. — Но, Тэ, мне
этого не надо было. Он так смотрел на меня в те короткие моменты, он был так
одинаково груб и сексуален, клянусь, у меня ни от кого так сильно не ехала крыша. Я
заводился от его грязных слов и неприкрытой лестью прямоты просто по щелчку. Когда
мы познакомились, он назвал свое имя, сказал, что я должен знать его, чтобы
стонать, когда буду объезжать его член. Я послал его к черту, вышел за дверь, и мои
джинсы были настолько мокрые, а ноги дрожали так сильно, будто я кончил несколько
раз подряд.
— Никогда ещё я не слышал так много о твоей сексуальной жизни, — опешив, признается
Тэхен. — Ты оказывается та ещё распутная сучка.
— Всё не так, — смеётся Чимин. — Это все было тогда, когда я оказывался рядом с
ним. А после невероятной ночи, он просто исчезает. Я голову сломал, пытаясь понять
причину его исчезновения. Начиная с того, что я был плох, заканчивая тем, что он,
возможно, мог узнать, что симпатичен мне. Устав себя копать, я просто забил на
него. Подумаешь, разбил мне сердце, попользовался и исчез. Что я, первый что ли
такой?
— Чимини… — вздыхает Тэхен, протягивая обе руки, беря в свои ладони пальцы Чимина.
— Милый, мне так жаль, что тебе пришлось все это испытать.
— Это было в прошлом, там и осталось, — Пак смотрит на их руки, чувствуя поддержку
Тэхена. — Да, оставило на мне след. Я побаиваюсь открыть себя чужому человеку. Но
дело не в этом. Причина, по которой ты сейчас сидишь напротив меня и успокаиваешь,
совсем не события семилетней давности.
— Погоди, так все-таки на ужине что-то произошло? — настораживается Тэхен. Неужели
Сокджин ему соврал?
— Другом Намджун-хена оказался Юнги. Вчера я снова встретился с тем, кто
качественно подпортил мне жизнь.
Тэхен замирает, приоткрыв рот. Выглядит нелепо и смешно, но Чимин лишь пожимает
плечами, мол, да, мой дорогой друг, херня случается. И почему-то именно со мной.
— Быть этого не может, — наконец, мотает головой он.
— Очень даже может. Он меня вспомнил. Кроме того, он почему-то решил, что я снова
хочу с ним перепихнуться, на что, конечно, у меня не было слов. И после того, как я
сказал, что думаю о его мерзком поведении, он заявил, что я все так же хорош, —
Чимин роняет голову на руки. — Тэхен, он снова смотрел на меня как тогда. Я сел в
такси, и едва не задохнулся от собственного запаха. У меня все дрожало внутри. Ну
зачем он снова появился в моей жизни?!

Тэхен молчит довольно долгое время, и Чимин поднимает голову, проверяя не ушёл ли
он. Омега находится в задумчивом состоянии, постукивая пальцами по подбородку.
— Постараюсь выведать через Сокджини или Намджуна больше информации по этому
Юнги, — наконец-то, говорит он. Чимин отчаянно качает головой.
— Даже не думай! — лепечет Пак, ещё чего не хватало. — Конечно, осадок остался, но
я искренне надеюсь, что это была разовая акция.
— Осадок? — фыркает Тэхен. — У тебя началась внеплановая течка, ты взял больничный,
на тебя смотреть больно.
— Ты драматизируешь…
— Хотя чего ещё можно было ожидать от Намджуна. Неудивительно, что такой человек,
как он, окружает себя подобными людьми. Нет, я все же звоню Джину.
— Бога ради, Тэхен! — Чимин выхватывает его телефон из рук. — Уйми свою фантазию.
Намджун-хен ни при чем. Просто мне не везёт, стоило бы уже смириться с этим.
Тэхен поджимает губы, возвращаясь за стул. Чимин трёт заспанное, помятое лицо
ладонями, тяжело вздыхая. Ким протягивает раскрытую ладонь Чимину.
— Отдай телефон, — тихо просит омега. Чимин подозрительно щурится, не особо
собираясь возвращать мобильник.
— Зачем?
— Закажу нам еды, — закатывает глаза Тэхен. — Я не буду лезть в твои дела, раз уж
ты настаиваешь. Разбирайся сам, но накормить тебя я обязан.
Чимин слабо улыбается, возвращая мобильный.

***
Среди недостатков Мин Юнги, помимо распития алкоголя в десять утра и косяка травы
на обед, был один, который Намджуна бесил больше всего.
Юнги — хладнокровный словно змея. Не в смысле, что он ледяной в физическом плане,
скорее в эмоциональном. По большей части, ему плевать на окружающих, он совершенно
не эмпат, даже близко к нему не относится. Он чересчур груб, циник в высказываниях,
а сочувствие… Он даже слова такого не знает.
Логично, что в отношениях он не состоит и не состоял, потому что выдержать его
нереально. Все его время занято музыкой, работой в универе и трепетным скручиванием
косяков про запас.
Намджун — самоубийца, который на протяжении чуть больше десяти лет пытается Юнги
вытащить из этого кокона безразличия к чужим людям и своей жизни в целом.
Получается из рук вон плохо, но Ким упертый, настойчивый, и это дело принципа уже.
Правда, с появлением в его жизни Сокджина, все несколько поменялось. Юнги лишился
своей няньки, вздохнул свободно, но Намджун все равно иногда его вылавливал, хоть и
значительно реже.

Последний его эксперимент с социализацией дался хуже всего. Юнги щёлкал мышкой,
меняя биты местами в окошке программы. Делал он это последний час, хотя раньше на
все уходило минут пятнадцать.
Всё дело в том, что он был не здесь. Голова его была занята всем, чем угодно, но
только не музыкой. «Чем угодно» был Чимин и их встреча в ресторане. И Юнги понятия
не имел, что с ним происходит. Он чувствовал где-то в груди, в самой середине,
смятение. Чувство такое щекотливое, назойливое, что не даёт отодвинуть себя на
задний план.
Юнги ныряет пальцами в волосы, громко вздыхает, бросив короткое «сука». Программа
закрыта, крышка ноутбука тоже. Юнги закуривает, выдыхает сладкий дым в потолок,
качаясь в кресле. Вот сейчас немного легче.
Как необычна Судьба. Как чётко и не вовремя подкидывает тех людей, о которых
хотелось бы хранить лишь воспоминания. Юнги уверен, что думает так не один. Юнги
так глубоко затягивается, что исчезает почти ровно половина косяка.

До чего же хороша эта ямка между ключиц, этот острый подбородок, взгляд холодный и
встревоженный. Округлые бедра и подтянутая задница. Юнги выдыхает резко и сильно,
раскрывая потяжелевшие веки, и уставившись в потолок. Думать об этом парне —
последнее, чего бы Юнги хотел, и единственное, что он делает. Парадокс.

Два коротких, громких стука звучат явно не для того, чтобы Юнги решал, открывать
ему нежданным гостям или нет. Намджун широко раскрывает дверь, входя, на что Мин
даже не поднимает головы.
— Это вторжение в частную собственность, Намджун, — Юнги сбивает пепел, пару раз
стукнув большим пальцем по фильтру, и снова делает затяжку под пристальным взглядом
Кима.
— Ты ведь знаешь, что я очень дорожу тобой, — начинает Намджун, и Юнги вскидывает
брови. — Ты мне брат словно, Юнги.
— Только не говори, что у тебя какая-то неизлечимая болячка. Я не готов принимать
такую информацию, — Мин хмурится, туша окурок о дно пепельницы.
— А я не готов жертвовать своими нынешними отношениями, потому что ты когда-то, в
прошлом повёл себя как последний мудак. Даже несмотря на моё отношение к тебе и
нашей многолетней дружбе.
— Да что уже не так? — Юнги складывает руки на груди, пряча подмерзшие пальцы в
подмышки. — Ты влетаешь в студию и начинаешь меня напрягать до усрачки. Больше
конкретики.
— Пак Чимин.

Юнги замирает с приоткрытым ртом, быстро тот захлопывая. Взгляд Намджуна тяжёлый и
осуждающий, хотя, откровенно говоря, Мин понятия не имеет за что его осуждают. В
данный конкретно момент. Так-то причин тонна.

— Не понимаю, о чем ты, — Юнги отворачивается, вертясь в кресле, демонстративно


открывает снова ноутбук и якобы погружается в работу. Намджун за его спиной даже не
шелохнулся.
— А я не понимаю, как, такой как ты, встревает в передряги чаще, чем я хожу отлить.
— Утрируешь.
— Утрируешь ты, когда говоришь парню, которого бросил семь лет назад, чтобы он не
рассчитывал на случайный секс. Юнги, серьёзно, нельзя же быть таким козлом.
Мин фыркает, оборачиваясь через плечо.
— Так-то все и растрепал?
— Он даже не знает о нашем разговоре, или хотя бы о том, что я в курсе всей
ситуации. Сгорел бы со стыда на месте.
Намджун становится напротив, разворачивая альфу к себе за ручки кресла. Юнги
выглядит не особо настроенным на продуктивный диалог, скорее глубоко задумавшимся.
— Ты должен все исправить, — говорит Нам, на что Юнги округляет глаза. — Извинись
перед ним.
— Что? — искренне удивляется Юнги. — Ты сбрендил? Я, по-твоему, перед каждым
омегой, с которым переспал, теперь должен извиняться?
— Так уж вышло, что лучший друг Чимина — брат моего парня. Сокджин дорог мне, Юнги.
И я реально… Я на самом деле влюблен в него и не хочу потерять. Любая мелочь может
быть раздута до масштабов трагедии. И, поверь мне, никто не раздувает из ничего
апокалипсис лучше Ким Тэхена.

Юнги молчит некоторое время, глядя в глаза Нама. Тот действительно в отчаянии.
Непривычно видеть вечно холодного и отстраненного альфу таким уязвимым и ранимым
сейчас.
Ладно, думает Юнги, от одного раза не обеднеет. В конечном счёте, он, может быть,
действительно был резковат, немного перегнул. Кроме того, Чимин назойливо сидит в
его голове, с этим пора смириться.
— Ладно, — соглашается Мин. — Но больше ты меня на такие свидания не водишь. Не
уверен уже в том, кто мне достанется.
Намджун улыбается ярче неоновых вывесок их любимой лапшичной.
— Отлично! Смской сброшу тебе адрес его работы, — хлопнув по плечу, Намджун
выпрямляется. — Будь паинькой, Мин Юнги. Я надеюсь на тебя.

Юнги лишь криво улыбается.

***

Юнги никогда не любил жару. Его кожа была довольно чувствительна к прямым солнечным
лучам, поэтому он быстро сгорал на солнце, не получив красивого загара. Он
оставался всегда бледным, нося одежду с длинным рукавом, кепки, шляпы и очки на
половину лица.
Но в такую духоту ему ничего не оставалось, как облачиться в белую широкую
футболку, в которой рукава доходили до локтей. Передняя её часть была заправлена в
голубые джинсы с широкой бляжкой, рисунок — пейзаж Канзаса и подпись самого штата
витьеватым почерком. Очки и кепка неизменно на нем.

Выглядел он довольно безобидно, но огромный джип за спиной немного портил его


ангельский облик.

«заканчивает в пять».

Третий раз открывая последнее сообщение от Намджуна, Юнги надеялся увидеть там что-
то вроде «можешь возвращаться домой, Сокджин уже забыл». Но увы.
На противоположной стороне детей собирали в автобус, развозить по домам. Некоторые
родители забирали их самостоятельно.
Когда Чимин появляется в поле зрения, Мин выпрямляется, прекращая подпирать машину,
и лёгкое волнение поселяется в животе. Юнги снимает очки, вешая за дужку на ворот.
Он делает шаг навстречу, чтобы перейти дорогу.

— Всего хорошего, — Чимин кланяется, приветливо махнув девочке на прощание, которая


улыбалась ему, как и её мама. Юнги стоит неподалёку, и, как только все дети
разошлись, а некоторые родители переговорили с омегой, он выходит из своего
«укрытия». Улыбка на губах Чимина, спокойная и умиротворенная, оставшаяся от
разговора с родителями, сползает до комичного медленно. Чимин торопливо пытается
скрыться в здании сада, когда Юнги, едва растерявшись, устремляется за ним.

— Стой! — чуть громче говорит он, нагоняя. — Чимин!

Чимин успевает вернуться на территорию сада, но не в здание, когда альфа берет его
за руку, останавливая. Впереди сотрудники, которые его не слышат и не видят, думая,
что он ещё провожает детей, за спиной ворота и отъезжающая последняя машина.
На коже жжёт чужое прикосновение, и Чимин выдергивает свою руку из чужой хватки,
прижимая к груди. Юнги смотрит в его глаза, видя там замешательство и панику.

— Что ты здесь делаешь?! — Чимин возмущён и слегка подрагивает, волнуясь. — Откуда


ты узнал, где я работаю?
— Я хочу поговорить, — осторожно начинает Юнги, делая шаг навстречу, Чимин отходит
назад на два. — Просто поговорить, — ещё шаг, а Чимин упирается спиной в ствол
дерева. Раскидистая вишня, гордость и красота во время цветения, сейчас же —
ужасный предатель, не дающий Чимину сбежать.
— Разве я хотел с тобой разговаривать? — щетинится Пак. — Разве мы не поговорили в
тот раз? Мне не о чем говорить с тобой.
Чимин делает попытку прорваться, но Юнги перехватывает его за пояс, возвращая
обратно. Рука задерживается на чужой талии, за что Чимин ощутимо шлепает по чужим
пальцам.
— Хватит, да послушай ты! — Юнги резко выдыхает, потирая переносицу. — Я должен
извиниться. За тот вечер. Был резок. Так что, извини.
Чимин открывает рот, замерев.
— Должен извиниться? — переспрашивает Чимин. — Что значит должен?
— Твои друзья вспыльчивы, а Намджун подкаблучник, — фыркает Юнги. — Нам боится, что
попадет в не милость к своему омеге.
— При чем здесь Сокджин-хен? И как это все связано с тем, что ты наговорил мне?
— Его брат сказал, что ты обиделся. Слишком долгая история. Просто извини меня и
разойдемся.
— Боже, Тэхен — идиот, — Чимин закрывает лицо руками, вздохнув. — Значит, ты
извиняешься, потому что так сказал хен?
— Иначе он вытрахает мне мозг, — кивает Юнги, посветлев. — Значит все? Мы все
решили?
Чимин язвительно улыбается, сложив руки на груди.
— Конечно, можешь идти.
— Ты не держишь зла? — щурится Мин, чувствуя подвох. — Извинения приняты?
— Я не собираюсь принимать извинения от такого человека как ты. Мелочный, грубый
нарцисс.
— Серьёзно? — Юнги хмурится. — Зачем ты все усложняешь?
— Передай Намджун-хену, извинения приняты, — после небольшого молчания, говорит
Чимин, собираясь обойти Юнги, но тот снова его останавливает. Они оказываются
непозволительно близко друг к другу. Чимин выглядит вблизи уставшим, как после
долгой болезни, измотанным. Но запах его яркий и насыщенный. Юнги невольно вздыхает
глубже. Чимин это замечает, но никак не комментирует.
— Я не могу просто передать.
— Унижать при первой встрече очень даже можешь. И с этим справишься.
— Не будь стервой, Чимин, — Юнги плотно сжимает челюсти. Чимин поднимает на него
свой взгляд. Запах лимона становится таким сильным, что Пак чувствует на языке
кислоту.
— Не думаю, что ты хочешь возвращаться ещё раз, чтобы извиняться за оскорбления.
— Я не хочу возвращаться сюда вообще когда-либо, — Юнги раздражен. Но не ситуацией,
а тем, какой Чимин упрямый, какой непрогибаемый. От того ему хочется сломить его
ещё сильнее. Это чувство быть выше, доминировать становится неконтролируемым.
Чимин… Чимин должен ему подчиниться. Юнги хочет этого. Хочет его.
От этого осознания Юнги распахивает глаза, словно только что прозрел.
— Так уходи, Юнги, — тепло от чужих ладоней на его талии уже не кажется таким
обжигающим. Руки держат его крепко и близко к себе. И Чимин не понимает, чего хочет
сильнее: убежать от них или придвинуться ближе, чтобы тепло окутывало его
полностью. — С этим у тебя проблем нет.
— Ты чертовски злопамятный.
— Вовсе нет, — качает головой Чимин. — Просто не наступаю на одни грабли дважды. А
теперь отпусти меня, садись в свою машину и исчезни с моих глаз и из моей жизни.
— Обязательно, — легко соглашается Юнги. Чимин уже собирается отстраниться, но
альфа прижимает его ещё крепче к себе и склоняет голову, стремительно приближаясь к
чужому лицу.
На поцелуй это не похоже, скорее касание губ. Со стороны Юнги настойчивое, со
стороны Чимина нелепо открытый рот как у рыбы. Юнги не закрывает глаз, наблюдая за
поражённым взглядом напротив. Он улыбается, нарочно прихватывая нижнюю губу Чимина
своими, и отстраняется.

— Твои губы такие же сладкие. До сих пор помню этот вкус мяты, — шепчет Юнги на ухо
и отходит, выпуская омегу из своих рук. Юнги надевает очки, пятясь в сторону
выхода. — Исчезаю с твоих глаз.
Как только альфа скрывается за воротами, Чимин резко выдыхает, закрывая рот обеими
руками.
— Какого черта! — пищит он, оседая на корточки и пряча голову в коленях.

***
Тэхен покрепче обнимает Джунки, поднимая бокал. Звон стекла фужеров о его
собственный разносит по небольшой гостиной. Сокджин сверкает улыбкой и небольшим
румянцем от уже выпитого спиртного.

— Поздравляю вас, хен! — улыбается Тэхен. Джунки увлечённо жуёт кусочек сыра,
Чонгук за его спиной предлагает ему стакан сока. Альфа присаживается на спинку
дивана, делая глоток из своего стакана так же с соком. Везти назад семейство кроме
него некому. А Тэхен очень сильно любит шампанское.

— Джин-хен, это потрясающая новость, — согласно кивает Чонгук. — Вы с Намджуном


будете отличной семьёй.
— Конечно, ты достоин лучшего альфы, но раз ты выбрал его, значит он не настолько
плох, — поддакивает Тэхен, за что Чонгук сжимает его плечо чуть сильнее, осаждая.
— Ауч, Чонгук!
— Всё нормально, Чонгук, — смеётся Джин, — я привык к его замечаниям по поводу
Джуни. Смирись, братец, тебе придётся породниться с этим бандитом, — воображаемые
ковычки служат сарказмом.
— Когда ваша свадьба? — спрашивает Чимин, молчавший до этого. Он сидит в глубоком
кресле, чуть поодаль. Сокджин делает ещё глоток шампанского.
— Планируем через месяц, а потом улетим куда-нибудь, где тепло. Ненавижу слякоть и
холод.
— Звучит очень романтично, — Чимин улыбается, и Сокджин загорается ещё ярче.
Омега чувствует себя невероятно счастливым. Как будто он только вчера осознал, что
влюбился в Намджуна. Этот трепет, усиленный в несколько раз и подкрепленный уже
устоявшимся чувством любви, заставляет внутренности дрожать.
Это было безумно неожиданно.

В тот вечер Намджун пригласил его на ужин. Обычный ужин, особо ничем не
отличающийся от любого другого. Пригласил к себе.
Еда, конечно была заказана в ресторане, но Джин совсем не был против. После
тяжёлого рабочего дня и выматывающих операций, ему, по-большому счету, было не
важно, откуда еда, лишь бы вкусно, да в приятной компании.

Намджун сделал глоток вина, отставил бокал в сторону и убрал руки под стол. Сокджин
же, совершенно ничего не подозревая, доел свою порцию, сделал несколько больших
глотков вина и откинулся на стуле.

— Сумасшедший день, — Джин застонал и прикрыл глаза. — Спасибо, что устроил такой
чудесный вечер, иначе бы я умер прямо в кабинете. Люблю тебя, — Сокджин протянул
ладонь, чтобы взять парня за руку, но альфа не спешил отвечать. Намджун долго
вглядывался в чужое лицо, пока улыбка не сползла с лица Джина, сменившись на
обеспокоенное выражение.
— Что? Почему ты так смотришь? Что-то случилось? Что-то серьёзное? — стал
набрасывать вопросы омега, но Джун лишь отрицательно качал головой. — Я чувствую,
как ты волнуешься и напряжен, и… Напуган? Намджун, что происходит?

Намджун достаёт руки из-под стола, и ровно между перечницей и бутылкой вина кладёт
коробочку. Открытую, с кольцом. Тонкий металл с россыпью мелких камешков. Безумно
элегантно, аккуратно. Оно помолвочное, и Сокджин тяжело сглатывает.

— Давай поженимся? — тихо спрашивает Намджун, а потом резко хватает за руку


опешившего парня. — То есть, выходи за меня. Ты ведь выйдешь? Какой же я придурок,
испортил всю романтику.
Намджун ругает себя, пока у Джина слезятся глаза. Чем дольше он смотрит на кольцо,
тем больше слезятся. Конечно, он же даже моргать перестал.
— Я люблю тебя, детка, — Нам подносит чужие пальцы к своим губам, целуя. — Безумно
люблю тебя, наша встреча перевернула всю мою жизнь, и я хочу чтобы ты был со мной
как можно дольше. Ты делаешь меня счастливым. Так, — он понижает голос, — что
скажешь?
— Я скажу, что, кажется, сейчас расплачусь, — голос Сокджина дрожит, срываясь.
— Да. Конечно да, Намджун. Я выйду за тебя.
Сокджин перебирается на чужие колени, крепко обнимая альфу за шею и шмыгнув носом,
тихонько смеётся, отвечая на короткие взволнованные поцелуи Намджуна.

Новость о том, что Джин выходит за Намджуна была встречена с восторгом. Родители
обоих были невероятно рады, Тэхен сначала впал в глубокий ступор, и пока Чонгук
искренне счастливо поздравлял друзей, Тэ не мог вымолвить и слова. Конечно, после
он пришёл в себя и долго-долго обнимал Сокджина, причитая. Намджуну же было послано
не меньше тысячи угроз, что с ним будет, если его брат хоть слезинку проронит из-за
него.
В общем и целом, все были счастливы, готовясь к торжеству.

***

Несмотря на то, что Чимин был рождён в октябре, осень не была его любимым временем
года от слова совсем. Да, тёплые деньки, золотая листва, запах опавших листьев и
все такое — это круто, но, в основном, осень — это слякоть, дождь, промозглый до
костей ветер и серо-грязное тяжёлое небо над головой. Так что Чимин не любит осень,
но уважает и ценит Сокджина. Поэтому он поправляет узел темно-синего галстука,
немного ослабляет его, приглаживает свой пиджак, одергивая, и снова смотрит на свое
отражение. Выглядит он хорошо, очень хорошо. Новая стрижка и окраска волос сделали
его ещё притягательнее. Он немного похудел, поэтому линия челюсти стала ещё острее.
Чимин вздыхает и проверяет телефон. «мы внизу» от Тэхена появляется тут же на
экране, и взглянув на себя последний раз, Чимин перекидывает через плечо пальто,
забирает красивую подарочную коробку и выходит из дома.
Чимин не любит осень, но с достоинством и искренней радостью порадуется за своего
последнего друга, который прощается с холостяцкой жизнью.

Для торжества был снят прекрасный зал, не помпезно огромный, но вместительный для
всех гостей и родственников пары. Чимин прогуливался вдоль фуршетного стола, с
интересом разглядывая изысканные закуски. Кухня была европейская, учитывая большое
количество друзей и хороших знакомых Намджуна из-за границы, так что Чимин
собирался взять самое вычурное и необычное, что бросится ему на глаза.
Его рука уже потянулась к тарелке с закуской на шпажке, где единственное знакомое
из ингредиентов для Чимина были чёрные маслины. Его руки коснулись чужие пальцы,
Чимин, смутившись, тут же одернул ладонь и уже хотел было извиниться, как его
опередили.

— Думаю, мне лучше сразу извиниться за то, что опередил тебя в выборе этой
невнятной закуски и за то, что снова появился в твоей жизни. Привет, Чимин. Давно
не виделись.

Все, о чем мог думать Чимин, — абсолютное ничего. Он бессовестно смотрел прямо на
Юнги не в силах ни вымолвить какую-нибудь колкость, ни просто даже закатить глаза и
демонстративно уйти. Юнги тем временем, берет два бокала шампанского, протягивая
один Чимину, который тот беспрекословно берет и выпивает почти полностью. Юнги лишь
слабо улыбается.

— Я собирался не встречаться с тобой никогда. Что во фразе «исчезни с глаз моих»
звучит непонятно?
— Не моя вина, что наши друзья женятся, и мы оба приглашены на это прекрасное
мероприятие. Разве это не символично? Считаю, нас сталкивает сама судьба. Что
скажешь?
— Что это чушь собачья, — фыркает Пак и допивает свой бокал. Юнги тихо смеётся.
— Перестань меня преследовать, иначе я на тебя заявлю.
— На каком основании? — ухмыляется альфа, подходя ближе. Чимин вдыхает его запах и
внутренне стонет. Ну почему именно он?! Снова! — Разве я сделал что-то
противозаконное по отношению к тебе?
— Ты преследуешь меня! — возмущается Чимин, поджав губы. Юнги думает, что это до
безобразия очаровательно.
— Мы оба приглашены, напоминаю, вряд ли это считается преследованием, — добродушная
улыбка на губах альфы заставляет сердце забиться быстрее. Он качает головой.
— Ты поцеловал меня без моего разрешения.
— Чимин, серьёзно, разве это был поцелуй? — смеётся Мин, а после наклоняется ближе,
рядом с ухом омеги. — Если ты забыл, что значит настоящий поцелуй, я с
удовольствием напомню тебе.
— Боже, прекрати! — Чимин прикусывает щеку изнутри, отодвигая от себя Юнги. — Ты
переходишь границы.
— Я к ним ещё даже не подошёл, — пожимает плечами Юнги. — Но то, как ты краснеешь,
заставляет меня думать, что ты не сильно-то и против.
Чимин прижимает ладони к щекам, отворачивается, судорожно ища взглядом хоть одно
знакомое лицо. Ему срочно, как можно быстрее, нужно покинуть общество этого альфы.

— Хен! Ты здесь, я так рад! — Намджуна голос за спиной Чимина звучит как нельзя
кстати.
Пак оборачивается, наблюдая за тем, как Джун дарит крепкие и тёплые объятия Юнги.
Тот же в ответ ярко улыбается, так светло и тепло. Чимин чувствует себя пораженным
в самое сердце. Этот мужчина явно вызывает в нем неоднозначные чувства, и скрывать
это становится Чимину все сложнее. О чем говорить, когда его собственная сущность
предательски тянется к этому альфе, реагируя до безобразия остро.

Улыбка Намджуна, адресованная Юнги, плавно переходит на Чимина, который все еще
выглядит растерянным и поражённым собственными мыслями. Альфа размыкает крепкие
объятия, но продолжает обнимать друга.
— Надеюсь, этот засранец не доставляет тебе снова проблем? — улыбается Джун, на что
Юнги закатывает глаза, пихнув парня локтем в бок.
— Какого черта, я само очарование. Так ведь, Чимини? — приторно сладко улыбается
альфа, но глаза его совсем не выражают дружелюбия. Что угодно, но только не то, от
чего бы Чимин чувствовал себя с ним в безопасности. Особенно его сердце.
— Все нормально, хен, — улыбается Пак, игнорируя вопрос Юнги. — Я могу за себя
постоять.
Намджун весело хмыкает, скосив взгляд на Юнги, который лишь покачал головой,
опустив ту.
Чимина, как нельзя вовремя, отвлекает Тэхен, зовя с собой, чтобы занять места перед
предстоящей церемонией. И, ведомый под локоть Тэ, Чимин до конца себе не
признается, зачем это делает, но все же оборачивается. Юнги стоит на том же месте,
смотрит ему в след, и, поймав взгляд Чимина, подмигивает ему. Сердце омеги больно
сжимается. Катастрофа.

Чонгук ласково обнимает Тэхена за талию. Почему ласково? Чимин не знает, но тому,
как руки Чона скользят по талии мужа, подходит только описание ласково. Альфа что-
то шепчет на ухо, а Тэхен заливисто смеётся, игриво толкая того в плечо, а после
получая короткий поцелуй. Чимин вздыхает.
Сокджин держит руки на шее теперь уже официально своего мужа, его губы шевелятся,
он что-то говорит, но Джун его как будто не слушает, влюбленно наблюдая с тёплой
улыбкой. Они неторопливо качаются в такт романтичной песни зарубежного исполнителя.
Что это? Тони Брэкстон? Чимин вздыхает снова.

— Хей, — перед лицом омеги появляется раскрытая ладонь. Юнги допивает бокал
шампанского, ставя его на стол, и выжидающе смотрит. — Пойдём, хватит киснуть. На
тебя смотреть больно.
— Так не смотри, — без сарказма отвечает Чимин.
— Не могу, — Юнги встряхивает рукой. — Давай, ну же, потанцуй со мной. Я не обижу
тебя.
— Как будто твоим словам можно верить, — куксится Чимин, но ладонь свою в чужую
раскрытую все же вкладывает. — Поступки красноречивей.
— Какой же болтливый у тебя рот, — вздыхает Мин, разворачивая Чимина к себе лицом.
Тот моментально оказывается в тесном кольце рук, плотно прижатый к чужой груди. Они
начинают медленно покачиваться, но все, что волнует Пака на данный момент, так это
то, как безумно быстро колотится его сердце, чувствует ли это Юнги, и как же
восхитительно пахнет цедрой лимона.
— Комплимент? — хмыкает Чимин, но тут же кротко вздыхает, потому что Юнги сжимает
его сильнее.
— Сомнительный, но если тебе так хочется, то пускай.
Чимин закатывает глаза, но руки свои вокруг шеи альфы оборачивает, и они начинают
медленно качаться из стороны в сторону. Чимин смотрит в зал, но спустя некоторое
время заглядывает в глаза Юнги. Тот, все то время, что они танцуют, смотрел точно
на него. Невозможно было не ощутить этот настойчивый взгляд. Он словно паутина,
липкая плёнка — никуда не деться. Хотя Чимин и пытался, так, из вежливости.
— Что? — негромко спрашивает Пак. Если долго смотреть в чужие глаза, можно
потеряться. Снова. Потом будет больно. Снова.
— Ты ещё злишься? — довольно серьёзно спрашивает альфа. Лицо его спокойно, даже с
намёком на улыбку, но Чимин чувствует, что вопрос он задаёт совсем не с целью
подурачиться.
— Как ни странно, но я привык пропускать разные нелициприятные высказывания в свой
адрес мимо ушей. Так что, нет, не злюсь. Я давно уже забыл, — пожимает плечами
Чимин. Юнги хмыкает, его руки крепче обнимают за талию, и Чимин делает ещё один
мизерный шаг навстречу.
— Я не об этом. Тогда, из-за того, что я ушёл утром. Ты злишься? — взгляд Чимина
холодеет, он даже делает попытку уйти, но Мин прижимает к себе, положив ладонь
между лопаток. — Не уходи.
— К чему ворошить прошлое? — ровным голосом спрашивает Чимин. Внутри все сковало
словно не то от обиды, не то от уязвимости.
— Мне жаль, — продолжает Юнги, его руки мягко гладят по спине, и Чимина это так
успокаивает. — Глупо наверное, но я просто струсил. В то время я не искал
отношений, а с тобой все случилось так спонтанно и быстро. Обычно случайная ночь не
задерживалась в памяти. Было и было. С тобой же сразу все пошло как-то не так. Ты
застрял в памяти своей строптивостью, зацепил, разве я мог устоять? И я долгое
время прокручивал ту ночь в голове. В какой-то момент понял, что жалею, что ушёл
тем утром.
— Если ты расчитываешь, что я поведусь на твою «исповедь», и тебе снова удастся
затащить меня в койку, то задание провалено, — говорит Чимин, а у самого в груди
ту-дум, ту-дум, да так быстро и ненормально. — Зачем ты мне все это говоришь
сейчас?
— Я серьезно хочу, чтобы ты знал, почему я ушёл. Я сбежал тогда не от тебя, потому
что ты какой-то не такой. Я сбежал от себя.
— Очень драматично.
— Чимин…
— Ты разбил мне сердце, — перебивает Пак. — Глупый омега посчитал в таком отношении
некий шарм. Я впустил тебя в свое сердце, сам того не желая. И уж тем более этого
не желал ты. И я не виню, разве ты мог знать? Поэтому все в прошлом, Юнги. Но не
надейся, что я мазохист, чтобы испытать это дважды. Так что прекрати все это.
Перестань заигрывать со мной, гладить меня по спине, смотреть двусмысленно. Быть
таким тошнотворно милым со мной.

Юнги не успевает даже ответить, потому что Чимин выскальзывает из его рук намного
быстрее. Аккурат в тот момент, когда медленная песня сменяется энергичной
танцевальной композицией. Основные гости снова выходят на танцпол, а Юнги следит за
удаляющейся спиной ровно до момента, пока та не исчезнет совсем.

Тэхен вздыхает, глядя на стремительно убегающего Чимина и на поникшего Юнги посреди


танцпола.

— Думаешь, у этого Юнги добрые намерения? — спрашивает Тэ на ухо Чонгука, едва


задевая ушную раковину губами и перебирая короткие волоски на затылке альфы.
— Чимин убежал, но моя внутренняя подружка говорит мне не спешить идти его
успокаивать.
Чонгук улыбается, продолжая обнимать Тэхена и заглядывает ему в глаза. Тэхен
вздыхает, ловя себя на мысли, что прожив вместе столько лет, Тэхен все еще млеет
под этим взглядом, ощущая себя снова тем парнем, испуганным и неуверенным, который
боялся, но тянулся к Чонгуку.
— Думаю, что Чимину пора решить для себя собирается ли он бегать от всех альф и
дальше или все же позволит себе изменить сценарий хоть раз.
— Юнги обидел его в прошлом. Мутный тип, знаешь ли, — качает головой Тэ. — Чим,
может, и не святой, но хорошего отношения заслуживает.
— Совсем не значит, что сейчас, спустя столько лет, Юнги все еще хочет его обидеть.
Больше чем уверен, что они оба запутались, — Тэхен грустно вздыхает, кивнув. — И,
возможно, нам стоит им немного помочь.
Тэхен резко вскидывает на него свой удивленный и настороженный взгляд. Чон Чонгук?
Да еще и вмешивается в чужие отношения? Тэхен улыбается, в глазах загораются
озорные огоньки. Его муж скрывает в себе еще очень много секретов.

***
Следующие несколько дней Чимин проводит погруженный в работу. Так ему проще гнать
от себя непрошенные мысли о Юнги, о его словах. Так проще не позволять себе
подумать, что между ними могут быть какие-то отношения. И, в общем и целом, Пак с
этим справляется успешно. Выглядит только уставшим и почти не улыбается.

— Чимина! — зовет мисс Ли, когда он уже собирается уходить. — Тут тебя спрашивают.
Чимин накидывает куртку на плечи, хмуро выглядывая из раздевалки, встречаясь
взглядом с напарницей и парнем из доставки. В руках его букет цветов. Темные бутоны
синей примулы с ярко желтой сердцевиной в бумажной обертке выглядят скромно, но
торжественно. Чимин немного даже теряется.
— Распишитесь здесь, — просит курьер. Чимин не глядя, ставит роспись, забирая
цветы. Мисс Ли улыбается, похлопывая Чимина по плечу, как-то даже по матерински
сжимая его.
— Там наверняка есть карточка, — говорит она, подталкивая его локтем в бок. Чимин
так и не двигается, держа букет и впиваясь взглядом в желтые глазки. — Ну же,
посмотри.

Чимин смущенно улыбается, отмирая. В конце концов, он ведь не первый раз получает
букеты. Так отчего ему стало так волнительно?
В конверте действительно лежит небольшая записка. Чимин уже знает от кого эти
цветы. Терпкий запах лимонной цедры буквально пропитал бумагу. От этого ему еще
волнительнее. Текст короткий, но Чимин задерживает дыхание до боли в груди.

«Если я тот, кто разбил твое сердце, значит только я смогу исцелить его. Что
скажешь?»

Разговоры с Тэхеном по телефону стали обыденностью уже очень давно. Иногда они
длились по часу, иногда короче. Чимин загружал стиральную машинку, рассуждая над
очередным фильмом, который они с Тэхеном собирались посмотреть.

— Ты сейчас занят? — вдруг спрашивает Тэ, Чимин выбирает режим и стирка начинается.
Машинка приглушенно гудит, пока омега опирается на нее рукой, бездумно глядя в
стену.
— Нет, стирка, легкая уборка.
— Может, прогуляемся? Джунки у родителей, Гук дежурит, — вздыхает Тэхен, шурша
пакетом чипсов на том конце. — Умираю со скуки.
— Можно. Через полчаса? — сам себе кивает Чимин, прикидывая сколько ему времени
необходимо, чтобы собраться.
— Отлично, встретимся на набережной, — повеселев соглашается Тэхен. — До встречи!
Чимин, может быть, и мог бы догадаться, но за Тэхеном он никогда подобного не
замечал. А тот, как оказалось, может совершить предательство. И это именно оно и
было. Юнги подпирал собой капот своей машины, сложив руки на груди. Чимин
оглядывался в поисках Тэхена, и не заметить Юнги, пристально смотрящего в его
сторону, было ну очень сложно. Юнги для пущего эффекта даже руку поднял,
приветственно махнув. Догадаться было не сложно, Тэхен не придет. Легкая обида
засела где-то в груди, и для себя Чимин решил, что обязательно отчитает друга за
подобную выходку.

— Это все еще несуразные и глупые попытки найти со мной встречи, — подойдя ближе,
качает головой Чимин. — Подговорил Тэхена? И как он только согласился? Предатель.
— Скажу больше, это его идея, — Мин ухмыляется. — Не поверю, что ты не рад меня
видеть.
— Дело твое, — пожимает плечами Чимин. — Зачем ты здесь?
— Хотел увидеть тебя, — легко признается Юнги, и Чимин чувствует отчаянный жар на
лице. Нельзя же так в лоб. — Как цветы? Не знал, какие тебе больше нравятся, выбрал
на свой вкус.
— Выбросил, — чопорно заявляет Чимин. — Ты ведь не думаешь, что единственный, кто
дарил мне цветы в попытках расположить к себе? Было бы слишком наивно с твоей
стороны.
— Не верю, ты ни за что не выкинешь цветы, — качает головой Юнги. — Спрячь свои
колючки, Чимин. Я не ищу ссор.
— А я не ищу дружбы, особенно с тобой, — поджав губы, Чимин все еще стоит на своем,
всячески отталкивая альфу.
— Кто говорит о дружбе? — улыбается Юнги, кивая на автомобиль. — Забирайся,
покатаю.

Может быть, Чимину стоило бы быть неприступной, обиженной школьницей и дальше, но


надо уметь вовремя остановиться. Глупо было бы отрицать, что он не хотел побыть с
ним. Последние несколько недель оказаться «случайно» рядом с Юнги — было навязчивой
идеей Чимина. Он может врать кому угодно, но перед собой оставался всегда честным.
Былые чувства к этому мужчине не прошли. Головой Чимин понимал, что тот задел и
ранил его, но сейчас ведь все по-другому. Сейчас никто от Чимина не бежит, скорее
все наоборот, это Пак настойчиво пытается избежать неизбежного.

Легко пожав плечами, Чимин обходит машину, чтобы сесть на пассажирское рядом с
водителем. Юнги довольно хмыкает, садясь за руль. Выглядит он донельзя довольным, и
это лишь вызывает у Чимина короткую улыбку.
— Зачем ты пытаешься заинтересовать меня? — спрашивает Чимин, пристегивая ремень.
Юнги кивает на приборную панель, где стоит два стаканчика кофе на подложке. Теплый
напиток в прохладный вечер — очень кстати.
— Ты уже заинтересован мной, — Юнги заводит машину, а Чимин от его слов забывается,
обжигая губы. — Моя цель глобальнее.
— Боюсь спросить, что же это? — ворчит Чимин, облизывая губы. Юнги легко отвечает,
глядя в зеркало, чтобы совершить поворот на главную дорогу.
— Хочу стать твоим альфой, — Юнги бросает короткий взгляд на Чимина, который
внимательно смотрит на него. Омега молчит, ничего не комментируя, и Юнги решается
продолжить. Сказать то, что не успел или не было нужных слов еще тогда на свадьбе
Намджуна и Джина. — Глупо скрывать, что ты нравишься мне, Чимин. У нас с тобой не
очень хорошее начало, и, признаться, я был под впечатлением от твоего признания,
что разбил тебе сердце. Звучало это больно.
— Ощущалось не менее болезненно, — вставляет свои пять копеек Чимин еле слышно,
упрямо смотря теперь на дорогу.
— Клянусь, не было ни малейшего желания или цели заставить тебя страдать. Сейчас
мне далеко не двадцать, и я делаю свой выбор основываясь не только на желании
залезть в чьи-то трусы. Спросишь, почему именно ты? Понятия не имею, но каждый раз,
закрывая глаза, я вижу тебя. И мне этого достаточно.
— Останови машину, — говорит Чимин. Юнги оглядывается на него, не совсем такой
реакции он ожидал. Но послушно съезжает на обочину, туда, где стоянка разрешена и
глушит машину.
Чимин отстегивает ремень безопасности дрожащими руками, толкает дверь и буквально
вываливается на улицу. Выглядит он встревоженным и бледным. Он отходит на несколько
шагов и глубокими глотками хватает холодный воздух. Юнги останавливается позади, не
решаясь подойти ближе.

— Ты все решил за меня? — говорит Пак.


— Вовсе нет.
— Что если я не хочу быть с тобой? Что если ты последний человек в чью сторону я бы
посмотрел? — Чимин размахивает руками, все еще стоя спиной, в лицо он вряд ли что
сможет сказать.
— Звучит не так уж обнадеживающе, но я бы постарался.
— Но почему именно я? — Чимин звучит жалко, едва не всхлипывая. Слишком уж он
перенервничал. Он ведь только смирился со своими собственными чувствами, понял что
он вообще к Юнги чувствует. А тот теперь просто вываливает на него информацию, что
влюблен. Разве можно с таким справиться? Чимин вздрагивает, когда Юнги обнимает
его. Руки ложатся на его талию плотным кольцом, надежно и крепко прижимая к себе.
— Потому что никто, кроме тебя, — говорит Юнги шепотом, тепло его дыхания оседает
на загривке. Чимину хочется запрокинуть голову назад, на его плечо. Хочется, и он
так и делает. Теплая щека прижимается к его виску. Чимин накрывает своими ладони
чужие. — Ты мне безумно нравишься. Намджун сказал, что я сошел с ума. Я написал
несколько песен о том, как красиво ветер играет с твоими волосами, а еще придумал
эскиз татуировки с твоими инициалами.
— Ты и правда сумасшедший, — шепотом шелестит Чимин, едва поворачивая голову вбок.
— Я бестактный, циничный, а временами полный мудак, но дай мне второй шанс, Пак
Чимин. Обещаю, тебе понравится.
— И ты не уйдешь на рассвете? — отчаянно спрашивает Чимин, разворачиваясь в его
руках. Совсем близко, разве что носы друг друга не касаются. Юнги заправляет
выбившуюся ветром прядь волос Чимину за ухо.
— Я не уйду никогда.
— Не говори таких слов, Юнги, — Чимин качает головой. — Не говори. Потому что никто
не даст гарантий, что не уйдешь.
— Хорошо, — кивает согласно Юнги. Доля правды в словах омеги есть. — Тогда, как
насчет того, что все мои рассветы будут с тобой. Возможно, придется ночевать в
студии, но, знаешь, там есть неплохой диван.
— Ты никудышный романтик.
Чимин мягко улыбается, и Юнги впервые ощущает как это, когда замирает сердце. Он
целует стремительно, но Чимин совсем не выглядит обескураженным. Наоборот,
запрокидывает руки на шею, обнимает, притягивая ближе к себе и беспрекословно
впускает Юнги, настойчиво, но ласково отвечая чужим губам. Юнги отстраняется не
быстро, ровно в тот момент, где покалывание губ переходит в ноющую боль.

— Есть над чем поработать, что скажешь? — Мин поигрывает бровями, двусмысленность
зашкаливает. Чимин смеется, пальцами перебирая волосы на затылке альфы.
— Скажу, что работы слишком много, но я люблю трудности. Я приступлю?
— Как можно скорее, — уже в чужие губы отвечает Юнги, снова окунаясь в мятную
сладость, щедро сдобренную лимонной цедрой.
Комментарий к pt.2
Основные истории на этом закончились.
Надеюсь, этот небольшой теплый рассказ вселит веру в то, что любви достойны все.
Шанс есть всегда.
А нас с вами ждёт ещё бонус ~