Вы находитесь на странице: 1из 533

Арина 

 Теплова
Лесной князь
 
 
http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=50176044
SelfPub; 2020
 

Аннотация
1759 год. Российская империя. На усадьбу Пашковых нападает
разбойничья шайка взбунтовавшихся крестьян. Всю семью
дворян Пашковых зверски убивают. Единственной, кому удается
спастись,  – Катюше Пашковой. Убегая от расправы в зимний
темный лес ночью, восемнадцатилетняя девушка неожиданно
встречает некоего незнакомца, обитателя лесной чащи, у которого
просит помощи. Однако наивная девушка даже не подозревает о
том, что после этого она попадет в “капкан”, из которого не так
просто вырваться на свободу…
Содержание
Пролог. Страшная сказка 5
Часть первая. Буря 9
Глава I. Мятеж 10
Глава II. Избушка 32
Глава III. Дева 58
Глава IV. Беркут 87
Глава V. Прозрение 121
Глава VI. Медведь 145
Часть вторая. Осада 167
Глава I. Капкан 168
Глава II. Ведьма 204
Глава III. Дом дяди 240
Глава IV. Воронцов 277
Глава V. Досадное обстоятельство 307
Часть третья. Фаворит 338
Глава I. Левашов 339
Глава II. Трудный выбор 366
Глава III. Маскарад 411
Глава IV. Гнусное предложение 454
Глава V. Заботливая тетушка 488
Послесловие 532

 
 
 
Муки любви часто застают врасплох, неожиданно и нега-
данно. Достаточно одного взгляда одного движения, одой
встречи, чтобы навсегда пропасть в омуте любимых глаз…

“ Ты рождена воспламенять воображение поэтов, его тре-


вожить и пленять любовной живостью приветов,
Восточной странностью речей, блистаньем зеркальных
очей и этой ножкою нескромной…
Ты рождена для него томной, для упоения страстей!”
А.С. Пушкин

 
 
 
 
Пролог. Страшная сказка
 
Российская империя, Санкт – Петербургская губерния,
поместье Пашковых, 1749 год, Апрель

Вечерняя летняя прохлада опустилась на поместье. Шум


вековых сосен и трели ночных птиц проникали в приоткры-
тое окно девичьей спальни. И лишь далекий лай дворовых
собак то и дело нарушал безмолвную тишину. Полумрак
комнаты освещала лишь одна единственная свеча.
– Нянюшка, милая, расскажи сказку, – попросила малень-
кая Катюша, устремив пронзительный наивный взор на при-
ятную полноватую старушку. Евдокия Никитична, поправи-
ла одеяльце у старшей девятилетней Лизоньки, которая уже
лежала в своей постели и, поцеловав русоволосую девочку в
лобик и перекрестив ее, обернулась к Катюше.
– Все бы тебе стрекоза сказки слушать, – с любовью по-
журила девочку няня, и крехтя направилась к кроватке вто-
рой девочки и уселась на ее постель. Семилетняя Катюша,
уже чуть приподнявшись на локотках, приветливо улыбну-
лась Евдокии Никитичне, сверкая в темноте яркими голубы-
ми глазками на старушку.
–  Ложись на подушку-то,  – велела ласково няня девоч-
ке и провела рукой по ее темноволосой головке, улыбнув-
шись ей в ответ. Катюша послушно опустилась и, вытащив
 
 
 
тонкие ручки из-под одеяла, внимательно посмотрела на ня-
ню. – Ох, опять свои гляделки уставила, – пожурила ее ня-
ня. – Говорила же тебе, не смотри так пристально, да прямо.
Девушка должна глаза долу держать.
– Отчего же нянюшка? – удивленно спросила Катюша.
– Оттого что девичий стыд иметь надо. А твои-то глазки
уж больно хороши, да ярки, коханочка моя, – ласково заме-
тила Евдокия Никитична, поправляя одеялко девочки и по-
гладив ее по ручке. – Синь то глазок своих небесных ты под
ресничками прячь, а то леший увидит их, да утащит тебя в
лесную чащу.
– Как это утащит? – испуганно пролепетала девочка.
– А разве лешие и вправду есть? – тут же подхватила за-
мирающим голоском Лиза, чуть приподнявшись на кроватке
и смотря в сторону няни.
– А как же, – кивнула со знанием дела Евдокия Никитич-
на, – Он в дремучем лесу живет. Да людей, которые заблуди-
лись, к себе в чащу на болота заманивает, а самых красивых
девок сам крадет.
– А батюшка говорит, что леших на самом деле нет и это
все сказки только, – заметила тихо Лиза.
– Это оттого что он не видел его. А народ то правду ска-
зывает. Так что одни, яхонтовые мои в лес не хотите.
– А как же землянику лесную собирать? – спросила Ка-
тюша.
– Берите с собой кого из дворовых или из девок сенных,
 
 
 
а то матушка Ваша очень печалиться будет, если леший ута-
щит вас в свое логово. Он уж страсть как красивых девок
любит заманивать в свои дебри.
– А зачем ему девки? – спросила наивно Катюша.
–  Он их привораживает, да в жены себе берет. А затем
они лешайчат рожают. А девицы так и живут горемычные в
лесу, ибо выйти из заколдованной чащи не могут, оттого что
леший им тропы им показывает.
– А как узнать этого лешего, какой он? – поинтересовалась
тихо Катюша, замирая от страха.
– Да люди сказывают, что облик его разный бывает. Мо-
жет привидеться он ростом с дерево, а может и карлик. Оде-
жи-то у него лохматые из шкур да коры лесной. На человека
похож, только страшный, да обросший весь. А глаза то у ле-
шего всегда зеленые, колдовские, такие, что могут заставить
человека забыть обо всем и дом свой и родню…
– Нянюшка мне страшно. А, вдруг нас тоже леший укра-
дет? – пролепетала Лизонька, которая хоть и была старшей,
но более боязливой, чем младшая сестра Катенька.
– Вот потому и говорю Вам, коханочки мои, глаза то опус-
кайте, да одни то не гуляйте по лесу, – объяснила няня с лю-
бовью.
– Но как же нянюшка, а разве никто не может помочь этим
несчастным девицам? – вдруг спросила Катюша, которая бы-
ла довольно бойкой девчушкой. – Разве жених девицы не мо-
жет убить этого лешего и вызволить ее из леса?
 
 
 
– Если жених то отважится в заколдованную лесную чащу
идти за невестой своей, то конечно может попытаться спасти
девицу, если найдет ее. Но убить то лешего невозможно, –
завораживающим голосом произнесла няня. – Ведь он дух
лесной… и обличия принимать всякие может… да и неви-
димым стать… одолеть то его никак нельзя…

 
 
 
 
Часть первая. Буря
 
“ Купола горят, в волосах венец, за спиной стоят братья и
отец. Верю я, Бог простит грех мой последний, украду тебя
я на глазах у всех…“
Слова Е.Ваенги

 
 
 
 
Глава I. Мятеж
 
Санкт – Петербургская губерния,
Капорский уезд, усадьба Александровка,
1759 год, Ноябрь

Вечерний полумрак окутал имение Пашковых. Темная


библиотека на втором этаже деревянного усадебного дома
озарилась светом от ярких факелов, горящих на улице. Ди-
кие крики во дворе и стрельба, заставили Катюшу быстро от-
ложить книгу и подойти к окну. Сквозь иней через холодное
стекло девушка едва разглядела множество незнакомых лю-
дей на заснеженной улице. Несколько дюжин бородатых му-
жиков в темно серых зипунах, с ружьями и красными разго-
ряченными лицами, заполняли почти все пространство око-
ло дома, стреляя из ружей, и жестоко дрались с дворовыми
слугами, которые выбежали на двор. Несколько нападавших
были верхом.
Конец царствования Елизаветы Петровны, ознаменовался
неспокойным временем. Неимоверный гнет и бесправие на-
рода, которые ужесточились в правление дочери Петра, при-
вели к многочисленным бунтам и недовольству крестьян. В
те годы во многих российских губерниях спонтанно возни-
кали и множились разбойничали шайки, которые пополня-
лись беглыми крепостными крестьянами и солдатами-дезер-
 
 
 
тирами. Атаманы бандитских отрядов требовали денег у по-
мещиков, угрожая расправой. Разбойники, вышедшие из на-
рода, жгли усадьбы, мучили и убивали людей, бесчинствова-
ли на реках, нападали на проезжих, оскверняли даже церк-
ви. Крестьянские волнения вспыхивали повсюду, иногда под
самым носом императрицы. Едва двор Елизаветы Петровны
перебирался в Москву, поступали сведения об усилении раз-
боев и грабежей в Санкт – Петербурге. А когда государыня
возвращалась обратно в столицу, тут же поступали докла-
ды об массовых бесчинствах и убийствах в Московской гу-
бернии. Правительство было вынужденно постоянно отправ-
лять военные отряды на вырубку леса по обе стороны дороги
от Петербурга до Москвы, для обеспечения безопасности и
усмирения недовольных крестьян. Однако все эти меры не
имели должного эффекта, и разбойники не боялись гнева го-
сударыни и вершили свой суд над неугодными им помещи-
ками.
Катюша не раз слышала, леденящие кровь рассказы о бес-
чинствах разбойников в соседних имениях, и теперь пора-
женно осознала, что теперь эти дикие люди напали на усадь-
бу ее родителей. Она вспомнила недавний случайно услы-
шанный разговор отца с ее матерью. Василий Федорович
Пашков был очень обеспокоен бесчинствами разбойничьей
шайки, которая появилась в округе и уже совершила два
зверских нападения на юге уезда. Отец Катюши уже догово-
рился с соседними помещиками собрать небольшой отряд
 
 
 
вооруженных людей, для охраны владений. Но видимо не
успел. И сейчас эти охальники ворвались именно к ним в
имение.
Ошарашенным диким взором Катюша смотрела на ули-
цу. Испуганные и безоружные дворовые мужики все же
пытались остановить разъяренную шайку разбойников, ко-
торая безжалостно расправляясь со слугами и, стремилась
прорваться к входу в барский особняк, видимо намерева-
лась разграбить господский дом. Бледным лицом девуш-
ка невольно приникла к проталине на окне и, замерев от
ужаса, смотрела за происходящим. Она отчетливо увидела
двух разбойников, которые быстро разделавшись с дворни-
ком, добивали раненого кучера Илью. А несколько страш-
ных взлохмаченных мужиков, вооружившись бревном, ло-
мали входную дверь. Катюша испуганно отвернулась от окна
и прижалась к длинной портьере, не в силах пошевелиться
от охватившего ее страха.
Катюша была младшей дочерью отставного поручика Ва-
силия Федоровича Пашкова, дворянина Петербургской гу-
бернии. Бабушка Катюши, по материнской линии была тур-
чанкой, которую взял в плен Гаврила Кудашев, дед Катюши,
при осаде турецкой крепости во время русско-турецкой вой-
ны при правлении Петра Великого. В последствии пленная
турчанка, приняла православие, и вышла замуж за Гаврилу
Даниловича. А затем родила ему трех дочерей, в числе кото-
рых и была матушка Катюши, Анна Гавриловна. В 1739 го-
 
 
 
ду Анна обвенчалась с Василием Федоровичем Пашковым и
переехала жить в Москву. Спустя год у четы родилась дочь,
которую назвали в честь императрицы, Елизаветой. Эта была
хорошенькая девочка с русыми волосами и голубыми глаза-
ми. А в 1741 году Анна Гавриловна подарила мужу еще од-
ну девочку, которую назвали Екатериной, в честь покойной
бабушки. Выйдя в отставку в 1745 году, Василий Федорович
Пашков поселился со всем семейством в родовом имении в
сорока верстах от Санкт – Петербурга, недалеко от городка
Тосно.
От своей бабушки-турчанки, Катюша унаследовала яркую
необычную внешность. Красота младшей дочери Пашковых
еще с детства пленяла всех вокруг. У девушки были тем-
ные густые волосы, большие миндалевидные глаза, с черны-
ми бархатными ресницами, яркие губы, мягкая поступь, гиб-
кий стройный стан и несколько кошачьи движения восточ-
ных женщин. Глаза небесно-голубого цвета, бледное лицо,
изящные руки; тонкие черты лица, таинственное очарование
домашней теремной девушки были переданы ей с русской
кровью предков.
Василий Федорович души не чаял в младшей дочке, по-
стоянно ласкал и баловал ее. Анна Гавриловна сама занима-
лась воспитанием девочек и почти все свое время проводила
с Лизой и Катей. За покладистый, приветливый нрав хозяй-
ских дочек любили все дворовые. Через семь лет, у Пашко-
вых родился долгожданный мальчик. Саша, именно так на-
 
 
 
звали сына Пашковы, был веселым, резвым мальчуганом и
ни на секунду не оставлял в покое своих старших сестер.
Жизнь в поместье Пашковых проходила спокойно и умиро-
творенно. И счастливая семья не могла даже на миг предста-
вить, что вскоре это радостное время закончится.
Вновь обернув испуганный взор вниз на улицу, Катя уви-
дела, что разбойники, наконец, одолели дубовую входную
дверь и ворвались внутрь дома. Она знала, что отец с мате-
рью в гостиной, и как обычно по вечерам пьют чай. Лиза,
наверное, у себя в комнате, как и маленький Саша. Девушка
быстро подбежала к едва прикрытой двери и быстро закрыла
ее на ключ. Прислонившись к закрытой двери библиотеки,
она начала прислушиваться к звукам снаружи. Тяжелые ша-
ги, шум ломающейся мебели, дикий вой дворовых служанок,
и стоны доносились до ее ушей. Невидящим ошалевшим от
ужаса взором, девушка смотрела перед собой, чувствуя, что
время неумолимо бежит, и приближает ее к кровавой раз-
вязке. По рассказам дворовых, Катюша прекрасно знала, что
разбойники обычно убивали всю семью помещика, и редко
кого оставляли в живых. В следующий миг в ее слух вреза-
лись громкие крики прямо за дверью. Похолодев до кончи-
ков пальцев ног, она устремила испуганный взор на дверную
ручку, которая сильно задергалась.
Взгляд Катюши описал круг по темной комнате, с един-
ственной зажженной свечей на камине. Она лихорадочно ду-
мала, что делать. Единственное решение, которое пришло ей
 
 
 
в голову в этот миг, заставило ее стремительно дернуться с
места. Она бросилась к письменному столу и, схватив нож
для бумаг, засунула его в карман легкого белого платья. Лез-
вие продырявило ткань, но осталось в платье девушки, заце-
пившись рукояткой за низ кармана. В этот миг Катюша по-
клялась себе, что не даст убить себя так просто.
Едва она спрятала нож, как дверь в библиотеку с грохо-
том распахнулась и на пороге комнаты показалась фигура
мужчины. Катюша, стоящая у стола, резко развернулась на
звук. Прищурившись, она вперила напряженный взор на че-
ловека, вошедшего в мрачную библиотеку. Темные, распу-
щенные по плечам волосы, загорелое лицо и черные глаза
мужчины, были очень хорошо знакомы девушке. Ошараше-
но гладя на вошедшего, Катюша прошептала:
– Это Вы, месье?
Катюша отчетливо узнала француза, который служил у
них в доме пару месяцев назад гувернером. Ее батюшка на-
нял Франсуа Лавазье для обучения детей французскому язы-
ку и танцам. Катя недоуменно моргнула несколько раз. Ме-
нее всего она ожидала увидеть его здесь теперь.
–  Многоуважаемая, Екатерина Васильевна, мое почте-
ние,  – сказал слишком галантно Лавазье по-французски и
как то по-шутовски поклонился девушке.
Франсуа, вооруженный пистолетом и палашом, прошел в
библиотеку, а за ним в комнату ворвались еще несколько бо-
родатых мужиков в меховых шапках. Катя попятилась на-
 
 
 
зад и уперлась ягодицами в письменный стол. Настороженно
глядя на бывшего гувернера, она не могла понять, что месье
Лавазье делал среди этого сброда убийц.
– Еще одна курочка! – прохрипел один из мужиков и дви-
нулся к девушке.
–  Стоять!  – процедил угрожающе Франсуа, по-русски.
Разбойник, с опаской посмотрев на француза, остановился.
–  Вы готовы поехать со мной?  – спросил вдруг Лавазье
снова по-французски, смотря немигающим горящим взором
на девушку.
– Нет, конечно, – выпалила Катюша так же по-француз-
ски, не понимая, почему он спрашивает ее об этом.
– Неужели Вы не понимаете, отчего эти люди ворвались
в Ваш дом? И кто стоит за всем этим? – продолжал Лава-
зье глухо. Катя молчала, и лишь пристально смотрела в жут-
кие ненормальные глаза Франсуа.  – Этих варваров привел
я! Именно я! Из-за Вас! Ваш отец выгнал меня! Вы думали,
что я отступлюсь от Вас? – Лавазье говорил по-французски,
и Катя поняла отчего, чтобы простые мужики не поняли их
разговора. – Я заключил соглашение с разбойником Кучко-
вым, который живет грабежами на усадьбы. Я сказал ему,
что Ваш отец несказанно богат. Василий Федорович унизил
меня, но теперь я отомстил ему! И сейчас он лежит с пере-
резанным горлом на лестнице! – Катя в ужасе ахнула и ин-
стинктивно сунула руку в карман, где лежал нож. – Но теперь
Вы будете моей! – закончил Франсуа свою жутковатую речь
 
 
 
и сделал несколько шагов по направлению к девушке.
В голове Катюши вихрем пронеслись давние воспомина-
ния. Зимой этого года, после восемнадцатилетнего дня рож-
дения Катюши, едва появившись в доме Пашковых, Франс-
уа Лавазье начал очень деликатно намекать Катюше на свое
расположение к ней. Он все время пытался остаться с нею
наедине, выслеживал ее везде, сопровождал на прогулках.
Когда же Лавазье начал открыто флиртовать с ней, девушка
не на шутку испугалась страстных порывов француза. Катю-
ша пожаловалась отцу. После довольно жесткого разговора с
Василием Федоровичем двадцати семилетний Лавазье немо-
го поубавил свой пыл, но лишь на время. Спустя пару меся-
цев она узнала, что Франсуа просил ее отца, отдать ее ему в
жены, но Пашков ответил категорическим отказом, пригро-
зив французу-гувернеру увольнением. Лавазье опять затаил-
ся, и вел себя вполне достойно с девушкой. Но иногда Катя
замечала темный горящий взгляд француза, направленный в
ее сторону. Инстинктивно Катюша опасалась Франсуа, чув-
ствуя, что он не отступился от своих страстных желаний и
мыслей относительно нее.
Вскоре ее отец стал открыто заявлять, что девушке необ-
ходимо подыскать достойного жениха, как и ее сестре Ли-
зе, которая уже была обручена. После этого, Лавазье начал
устраивать Кате сцены ревности. Пару раз он тайком начинал
выяснять с ней отношения прямо в саду, где девушка часто
гуляла по утрам. А спустя какое-то время, тайком проник в
 
 
 
ее спальню и попытался поцеловать ее. Тогда Катя подняла
такой крик, что в ее комнату сбежалась вся дворня во главе
с Василием Федоровичем. Ее матушка Анна Гавриловна на-
чала истошно кричать, что в доме нет покоя и девочек нель-
зя оставить без присмотра. Отец, отвесив наглому французу
насколько увесистых оплеух, гневно выгнал Лавазье из по-
местья, запретив приближаться к их усадьбе.
После того происшествия Катюша больше не видела
Франсуа Лавазье. Но сейчас она поняла, что он, как и рань-
ше продолжал свои гнусные попытки завладеть ею.
– Опомнитесь, что Вы делаете? – попыталась образумить
девушка Франсуа.
– Меня уже не остановить! – прочеканил зло Лавазье. –
Вы и только Вы виноваты в том, что я стал негодяем! Раньше
я был другим, хотел жить честно, заработать деньги и вер-
нуться обратно во Францию, купить дом, землю, жениться.
Но Вы сделали из меня чудовище. Вы были слишком жесто-
ки со мной. Я любил Вас, а Вы… смеялись над моими чув-
ствами! Но теперь Вы меня не отвергните! Теперь Вы…
– Хватит уже болтать! – взревел вдруг один из мужиков,
который не понимал ни одного слова из разговора француза
и девушки. – Или девка идет с нами, или мы ее прикончим,
как и ее сестру!
Франсуа бросил предостерегающий взгляд на мужиков.
– Подожди! – угрожающе заметил Лавазье на русском, об-
ращаясь к мужику и вновь обернувшись к девушке, прибли-
 
 
 
зился к ней, и тихо по-французски произнес. – Ваш един-
ственный шанс спастись, пойти со мной,  – увещевательно
произнес Лавазье по-французски. – Мы уедим во Францию,
и Вы будете счастливы со мной.
– Я никуда не поеду, – произнесла Катя по-русски.
– Молчите! – закричал Лавазье и, схватив ее за руку, за-
крыл девушку своим телом от остальных мужиков. – Вы не
понимаете! Они убили всех! Ваших родителей, сестру, бра-
та. Они звери! Только я могу спасти Вас!
Похолодев от его слов, девушка ощутила, что ее горло пе-
ресохло. Осознание его страшных слов вклинилось в ее мыс-
ли, и она ощутила нестерпимую боль в сердце, отказываясь
верить, что ее родных действительно убили теперь. И этот
страшный человек, который был повинен в смерти ее люби-
мых людей, теперь требовал, чтобы она уехала с ним? Но
это было просто дико! Катя подняла на Лавазье жутковатый
прекрасный взор и прошептала:
– Вы лжете…
– Выйдите на лестницу и убедитесь. Ваши родные мертвы!
Он говорил так уверенно и дерзко, что Катя ощутила, что
он говорит правду. Сжавшись от ужаса, девушка неистово
дернулась от него в сторону и, отбежав от Лавазье, хрипло
вымолвила:
– Вы этого и добивались, чтобы я зависела от Вас! Вы мне
противны! Вы убийца! Я лучше останусь здесь и умру с моей
семьей, чем отдамся Вам, мерзавец!
 
 
 
Девушка увидела, как бородатый коренастый мужик об-
нажил свой палаш и лишь ждал момента, чтобы расправить-
ся с ней. Франсуа вновь схватил ее за руку и оттащил девуш-
ку в угол, загородив ее своим телом. Склонившись над Ка-
тюшей, он нервно прохрипел:
– Подумайте Кати! Зачем Вы хотите умереть? Я не беден.
Во Франции я очень нравился девушкам, отчего же Вы не
хотите стать моей?
Катя молчала и лишь смотрела на него разъяренным ис-
пепеляющим голубым взором. Как он не понимает, что она
никогда не станет женой убийцы ее родителей.
– Нет, – очень тихо одними губами прошептала девушка,
чувствуя, что ее голова безумно гудит.
– Я люблю Вас. Вы самая прекрасная девушка на свете, –
продолжал Лавазье страстно, стискивая сильнее ее руку. –
Послушайте меня, я спасу Вас. Неужели Вы действительно
хотите умереть здесь?
Катюша перевела яростный затравленный взор за спину
Лавазье и увидела, что второй мужик тоже вытащил палаш.
Нет, она не хотела умирать. Ведь она была еще так молода.
Ей было всего восемнадцать. Она так хотела жить, дышать,
выйти замуж, родить детишек и жить счастливо. Но теперь
из-за этого обезумившего человека ее жизнь превратилась
в кровавую жуткую реальность, в которой не было места ее
мечтам. Неожиданно в напряженное до предела сознание де-
вушки врезалась одна фраза, которую когда-то давно гово-
 
 
 
рил ей ее батюшка:
– Если обстоятельства или люди сильнее тебя, котенок, ты
смирись, подчинись. Выиграй время. А потом у тебя будет
возможность, и ты сможешь все.
Катя напряженно размышляла над своим положением.
Что проку, если она будет и дальше упрямиться и ее убьют?
А если согласиться уехать с Франсуа, то возможно она оста-
нется жива и после сможет убежать от него? Эта мысль на-
растала в ней и нарастала. Уже через миг Катюша приняла
тяжелое решение и холодно коротко прошептала:
– Я поеду с Вами.
С ненавистью она посмотрела в темное лицо Франсуа. Он
измученно улыбнулся ей в ответ, почти не веря в то, что де-
вушка согласилась. Властно обхватив Катюшу за талию, он
прошептал:
– Пойдемте, Кати…
Проведя Катюшу мимо вооруженных мужиков, Лавазье
вывел ее в коридор. На лестнице они наткнулись на труп слу-
ги. От жуткого вида окровавленного тела старика, которо-
го девушка знала с самого детства, Катя похолодела и быст-
ро зажмурила глаза, позволив Лавазье увлечь себя вниз по
лестнице. Кругом хозяйничали разбойники, а те немногие
из слуг, которые еще были живы, жались по углам или пыта-
лись перевязать раненых. Увлекаемая настойчивой хваткой
Лавазье, который так и удерживал девушку за талию, слов-
но боялся, что она исчезнет, Катюша почти уже спустилась
 
 
 
вниз, как заметила, наверху мерзкую сцену. Один из разбой-
ников-мужиков, тащил за шею, брыкающуюся и кричащую
девушку-горничную, в сторону спален. Осознание того, что
кровожадный убийца намерен учинить плотское насилие над
своей жертвой, врезалось в больное сознание Катюши оче-
редным ударом, и она судорожно сглотнула.
Лавазье дотащил Катюшу до конца лестницы и именно тут
взор девушки уперся в окровавленные тела родителей, рас-
простертых на полу. Оцепенев, девушка расширившимися
от боли и ужаса глазами уставилась на безжизненные позы
отца и матери, ощущая, что сейчас лишится чувств. Темно
бордовое платье матери было такого же цвета, как и кровь,
которая заливала ее горло и грудь. Женщина лежала на спи-
не, а ее стеклянные глаза было открыты. Василий Федорович
находился рядом, и его мертвая рука удерживала ружье, ко-
торое было все в крови. Тошнота подступила к горлу Катю-
ши, и она пошатнулась, едва не потеряв сознание. Но силь-
ная рука Лавазье, поддерживала ее за талию и не дала ей
упасть.
– Не смотрите, – выпалил над ее ушком Лавазье по-рус-
ски.
Словно в кошмарном сне, Катюша перевела взор от мерт-
вых родителей на лицо человека, который был повинен в их
гибели, и ощутила, что хочет вцепиться ему в лицо и немед-
ленно выцарапать ему глаза. Однако девушка прекрасно по-
нимала, что не может этого сделать, ибо в этот миг мерзкий
 
 
 
француз был единственной ее защитой от диких людей, ко-
торые шныряли по ее родному дому. Лавазье по собственни-
чески держал ее за талию и велел идти дальше.
–  Подождите,  – глухо прошептала Катюша, заметив в
окровавленной руке матери черные четки.
Она высвободилась из объятий Лавазье и стремительно
наклонилась над Анной Гавриловной. Осторожно прикрыв
пальцами глаза матери, девушка быстро вытащила черные
гранатовые четки, состоящие из двадцати небольших кам-
ней, из руки покойницы, и судорожно сжала их в своей ла-
дони. Катюша отчетливо помнила, что эти четки принадле-
жали еще ее бабке-турчанке. Изначально, черный гранат был
одним большим камнем и служил драгоценной подвеской.
Но затем, когда ее бабушка приняла православие, она при-
казала расколоть камень на двадцать одинаковых частей и
сделать из него четки. Анна Гавриловна очень любила этот
гранатовый оберег своей матери и почти никогда не расста-
валась с ним. Поэтому не удивительно, что в последний миг
жизни черные четки были с ней. Катюша благоговейно по-
ложила четки в карман платья, осознавая, что это возможно
последняя вещь, которая будет служить напоминанием ей о
родителях. Когда-то давно ее матушка рассказывала ей, что
этот камень гранат, из которого были созданы четки, обла-
дает магическими свойствами. Он способен вызвать силь-
ные страстные желания, которые порой оборачиваются про-
тив владельца камня. Но если человек преодолеет все пре-
 
 
 
грады и несчастья на своем пути, то этот оберег непремен-
но принесет ему удачу в любви и сделает своего владельца
счастливым.
Словно в каком-то бреду, Катюша позволила Лавазье вы-
вести себя на улицу. Нервное ненормальное состояние де-
вушки, удерживало ее лихорадочные дикие мысли в узде.
Слезы застыли в ее больших глазах, а мертвенная бледность
лица, сочеталась с пунцовыми горящими щеками. Краем
глаза девушка увидела, что по двору бегают вооруженные
разбойники, что-то крича. В передней Катюша успела захва-
тить лишь теплый пуховой платок, который накинула на пле-
чи. Ноябрьский легкий морозец, вмиг остудил ее горячее ли-
цо, и Катя сразу же озябла. Лавазье заметив это, снял свой
камзол и укутал в него девушку. Неразбериха, царившая во-
круг, дала им возможность беспрепятственно выйти со дво-
ра. Разбойники не обращали внимания на француза, зная,
что он служит их главарю и на хорошем счету у него. Де-
вушка шла, поддерживаемая твердой рукой Лавазье, мимо
мертвых тел дворовых, узнавая в каждом из них знакомого.
Тошнота вновь подступила к ее горлу, но Катя заставила се-
бя глубоко дышать. Слезы уже душили ее, но из последних
сил она старалась сдержаться и не заплакать.
Чуть подаль, у березы был привязан рыжий жеребец. Ка-
тя, позволила французу посадить себя на коня по-мужски.
Франсуа запрыгнул в седло позади нее и, обхватив девушку
рукой за талию, натянул поводья. Катюша нащупала в пра-
 
 
 
вом кармане своего платья нож и судорожно вцепилась в его
рукоятку.
–  Я обещаю, что помогу Вам забыть весь этот ужас,  –
прошептал ласково Лавазье, наклоняясь над ее ушком. Катя
сжала челюсти, дабы сдержаться и тут же не всадить нож в
этого мерзавца, осознавая, что еще не пришло время и надо
отъехать немого подальше от основной шайки разбойников.
Спустя некоторое время их рыжий конь выехал со двора и,
не спеша, поскакал по дубовой аллее усадьбы. А ненавист-
ный француз все шептал у ее виска. – Мы поедем ко мне.
Мой домик в…
Лавазье не успел договорить. Так как почувствовал
острую нестерпимую боль в боку. Катюша, обернувшись к
нему, резко вытащила окровавленный нож из его живота.
Она видела, как глаза Лавазье пораженно округлились, и он
уставился непонимающим взором на темноволосую девушку
с ледяными глазами. Его руки стали ослабевать и через се-
кунду он выпал из седла, теряя сознание. Катя, пытаясь удер-
жать, выпавшие из скрюченных рук Лавазье поводья, неча-
янно уронила на землю окровавленный нож и его камзол,
который был на ее плечах.
С грохотом рухнув на землю, француз испустил громкий
крик отчаяния. Катя чуть замешкалась, пытаясь усмирить
испугавшуюся рыжую лошадь. Наконец, ей удалось натянуть
поводья, и девушка умело ударив ножками в бока коня, на-
правила лошадь вперед. Она поскакала в сторону усадебных
 
 
 
ворот прочь от Лавазье, который хрипя, лежал на мерзлой
земле. Она почти достигла ограды, как раздался выстрел. Де-
вушка почувствовала, что конь под ней дрогнул. Затравлен-
но обернувшись, она увидела, что Франсуа держит в руке пи-
столет, из которого только, что выстрелил в животное. Ране-
ная лошадь начала падать и Катюша едва успела соскочить с
нее, чтобы не быть придавленной животным.
Звук выстрела привлек внимание разбойников. Катя за-
травлено обернулась. Видя, что разбойники смотрят в их
сторону, она бегом устремилась прочь через усадебные во-
рота. Лишь на миг отметив, что охальники проворно напра-
вились к раненому французу, девушка, высоко приподняв
светлую юбку платья, стремительно побежала в сторону ле-
са, который виднелся вдалеке. Она слышала, как ей в след
стреляют, но понимала, что находится еще слишком далеко
и пули разбойников не могли достать ее. Отметив, что часть
разбойников устремилась в ее сторону, она ринулась дальше,
отчетливо ощущая, что у нее нет другого выхода, как только
бежать от этих диких людей. Уже преодолев большую часть
расстояния до леса, Катюша затравленно обернулась назад,
и увидела зарево пожара, которое охватило весь усадебный
дом, дом ее родителей, в котором она родилась когда-то. Но
девушка, яростно кутаясь в теплый платок, бежала уже даль-
ше и дальше в сторону лесной чащи, пытаясь скрыться от
жестоких людей, которые устремились за ней в след.
Уже стемнело. Крупные мягкие снежинки падали вниз,
 
 
 
покрывая мерзлую черную землю белым покрывалом. Катя
почти не осознавала куда бежит. Единственные чувства, ко-
торые владели девушкой – это страх смерти и желание спа-
стись от безумных кровожадных людей, которые убили ее
семью и теперь преследовали ее. Она приблизилась к лесу.
Черная мрачная лесная чаща не пугала ее и она устремилась
в нее как в спасительный мир, ощущая, что именно здесь
она сможет укрыться от расправы обезумевших разбойни-
ков. Снег усилился и она, пробегая мимо вековых сосен, по-
чти не видела ничего под ногами, натыкаясь на маленькие
кустарники и деревья. Сумрак окутал лес, и вокруг было тем-
но и холодно. Девушка слышала крики людей, которые шли
по ее следу. Но животный страх и желание выжить, вели Ка-
тюшу все глубже в лесной мрак.
Платок упал с ее плеч, но она не заметила этого. Хо-
лод сковал ее ноги, облаченные в домашние тряпичные ту-
фельки и верх обнаженных плеч, но девушка продолжала
бежать между деревьями. Крики становились все слышнее.
Катюша понимала, что они нагоняют ее. От стремительного
непривычного бега, девушка уже задыхалась, и из последних
сил пыталась бежать, пробираясь сквозь деревья. Иногда она
спотыкалась и падала, но тут же вставала и снова заставляла
себя быстрее перебирать ногами, зная, что иного спасения
нет. Спустя время, Катюша уже не чувствовала своих ног,
которые посинели и закоченели от холода.
В какой-то момент, снова запнувшись и упав на ледяную
 
 
 
покрытую снегом землю, Катюша ощутила, что сил больше
нет. Дыхание ее срывалось, а тело дрожало от холода, прони-
зывающего все ее члены. Девушка затравленно обернулась.
Далекие факелы приближались. Она осознала, что спасения
нет. Еще немного и она окажется у них в руках. И все бу-
дет кончено. На миг она представила, как сейчас обессиле-
но упадет, и толпа безумцев растерзает ее, так же как и ее
семью.
Из последних сил, Катюша вновь поднялась на закоченев-
шие, сбитые корягами окровавленные ноги и дернулась впе-
ред, сделав несколько шагов. Но длинная юбка платья заце-
пилась за ветку дикой малины, и потянула девушку назад.
Жалобно вскрикнув, Катя дернула юбку, и из ее глаз впер-
вые за этот страшный вечер хлынули слезы.
– Все это конец… – прошептала она сама себе, мерзлыми
бескровными губами.
Судорожными трясущимися руками, девушка проворно
отцепила юбку, и снова побежала, спотыкаясь вперед, ози-
раясь на шум, который слышался позади. Она уже разбирала
матерные слова жутких мужиков, которые шли за ней. Но-
ги ее погрязли в небольшом сугробе и Катюша, затуманен-
ным ошарашенным взором посмотрела вперед. Снег лежал в
чаще небольшим покровом. Она пробиралась сквозь белую
пелену, но ноги ее не слушались и вязли в сугробах. В боку
ее дико кололо, а в горле было так сухо, что она задыхалась.
Снова обернувшись на факелы, что были позади, Катюша,
 
 
 
вновь невольно наткнулась на дерево. Почти падая, девушка
протяжно болезненно застонала от сильного удара столкно-
вения, но вдруг почувствовала, что какая-то сила приподня-
ла ее за плечи.
Повернувшись обратно к дереву, Катюша подняла глаза
вверх и похолодела. Высокая темная фигура человека или
лесного существа в лохматых одеждах, заросшего и страш-
ного привела все ее чувства в леденящий ужас. В головке
Катюши забила дикая мысль о том, что она наяву видит ле-
шего, того самого о котором когда-то давно в детстве расска-
зывала ей няня. Тут же вспомнив страшные сказы о лесном
духе, девушка замерла в жутком оцепенении, отчетливо ви-
дя светящиеся темно-зеленые глаза высокого лесного суще-
ства, которые поглощали ее своей силой и светом. Вдруг в
сознание девушки ворвались звуки выстрелов ружей, и Ка-
тюша затравлено осознала, что преследователи совсем ря-
дом. В каком-то диком кошмаре, она вмиг поняла, что теперь
этот страшный лесной дух или человек, который был выше
ее на целую голову, единственный кто может спасти ее от
расправы безумных людей. Не понимая, что делать, и лишь
ощущая животное бешеное желание выжить, она устремила
свой взор в заросшее темной бородой лицо человека-духа и
из последних сил, прошептала замерзшими губами:
– Помогите, прошу! Они хотят убить меня!
Судорожно цепляясь, обмороженными пальцами за боль-
шую фигуру лесного существа, Катюша начала сползать
 
 
 
вниз. В ее ушах жутко болезненно гудело, и она осознала,
что пришел ее последний час. Глаза девушки судорожно за-
крылись, и силы оставили ее.
Сильные руки мужчины не дали девушке осесть на землю.
Он легко подхватил незнакомку на руки. И с жалостью от-
метил, что девушка одета лишь в легкое светлое платье, без
корсета и нижних юбок, которое совершенно не давало теп-
ла. Юбка и окровавленные ноги ее, были все в грязи, запу-
танные темные волосы свисали мокрыми застывшими пря-
дями с ее головки.
Бросив быстрый взгляд на свет факелов, который был ви-
ден из-за деревьев, мужчина, прищурился и понял, что люди
совсем близко. Тут же приняв решение, мужчина водрузил
бессознательное тело девушки на свое мощное плечо, и рез-
ко развернувшись, проворно побежал прочь, устремившись
на легких снегоступах в самую глубь безмолвного мрачного
леса. Спустя четверть часа людской шум стал совсем не слы-
шен, и он немного сбавил ход. Удерживая одной рукой де-
вушку от падения со своего плеча, мужчина с силой оттал-
кивался палкой во второй руке от твердой земли, покрытой
снегом. Еще через какое-то время он свернул к небольшому
замерзшему ручью. Мужчина ловко перебирал ногами, оде-
тыми в валенки, к которым были привязаны снегоступы.
Снег все падал и падал, а темный безмолвный лес, словно
замер и взирал на странную картину: как высокий широко-
плечий лесной дух, одетый в темные одежды, умело переме-
 
 
 
щался по дремучей чаще, неся на себе девушку в белом лег-
ком платье, безжизненно свисающую с его мощного плеча.

 
 
 
 
Глава II. Избушка
 
Страх…мрак…боль…
Не приходя в сознание, Катюша словно пребывала в жут-
ком сне. Ей все казалось, что одичавшие кровожадные люди
настигают ее и пытаются убить. Затем ей виделись окровав-
ленные образы отца и матери. И она истошно кричала, судо-
рожно изгибаясь всем болезненным мокрым от горячки те-
лом на постели.
В эти моменты ее заботливо удерживали руки мужчины,
не давая девушке упасть на пол.
Незнакомка, которую Иван подобрал на окраине леса,
бредила уже вторые сутки. Он вспомнил, как после неудач-
ной охоты на кабана, он уже направился к своей избушке,
находящейся в лесной чаще, как неожиданно заслышал кри-
ки людей. Удивившись тому, что в такое позднее время, кто-
то бродит по лесной глуши, он осторожно приблизился на
шум, заметив яркие отсветы факелов.
Едва различив далекие огни, Иван остановился, пытаясь
рассмотреть сквозь мрак людей. В какой-то момент впереди
он увидел белый стройный силуэт. Сначала он опешил, поду-
мав, что ему мерещится нечто странное. Женская невысокая
фигура в светлом длинном платье, заставила его похолодеть,
и он на мгновение подумал, что видит некий призрак. Но ко-
гда стройная женщина в белом стремительно приблизилась к
 
 
 
нему, он понял, что она живая. Затравленно озираясь назад
и спотыкаясь, незнакомка по неосторожности налетела пря-
мо на него, с силой стукнувшись об его грудь. Застонав, она
обернулась к нему и замерла. Ее бездонные огромные глаза,
полные ужаса и боли, устремленные прямо ему в лицо, вы-
звали в существе Ивана неведомое доселе волнение. Он тут
же отразил, что перед ним совсем юная девушка, с грязным,
но невероятно прелестным лицом. Растрепанная темноволо-
сая изящная незнакомка, одетая лишь в легкое платье и су-
дорожно дрожащая на ноябрьском морозе, вызвала в его ду-
ше невольную жалость. Уже через миг, не спуская с него ди-
кого безумного взора, девушка сухими губами взмолилась о
помощи. Отчего-то ему захотелось помочь этому беззащит-
ному существу, которое упало в его объятья, понимая, что
люди с факелами преследуют ее.
Два дня назад, Иван принес полумертвую девушку в свою
избу в глухой чаще леса.
Тогда, положив незнакомку на скамью, он критически
оглядел ее. Девушка, скорее всего, являлась дворянкой, ибо
ее легкое оборванное платье было сшито из дорогой мате-
рии. Но отчего она оказалась одна, раздетая в холодном но-
ябрьском лесу он не понимал. Ноги девушки кровоточили
и были покрыты грязью и талым снегом. Он заметил, что
легкие туфельки, обрывки которых виднелись на ее ступнях,
совсем не защищали девушку, от холода и непогоды. Види-
мо она была смертельно напугана и бежала, не разбирая до-
 
 
 
роги, и не обращая внимания на раны, которые наносил ей
неприветливый нижний покров леса.
Девушка так и не приходила в сознание, и он принял ре-
шение вымыть ее раны и укутать ее в тепло. Проворно ста-
щив с нее платье, легкую нижнюю юбку и длинную сорочку,
Иван с удивлением обнаружил, что девушка невозможно хо-
роша и невероятно юна. Стройное ее тело было миниатюр-
ным и прекрасным. Высокие девичьи груди, с ярко красны-
ми сосками явно не знали еще детского рта и были не ис-
порчены родами. Округлые стройные бедра, темный малень-
кий треугольник волос, узкая талия и точеные стройные но-
ги незнакомки, вызвали в нем невольное восхищение. Ощу-
щая, что его дыхание стало прерывистым от вида ее плени-
тельного обнаженного тела, Иван тут же переключил свое
внимание на ее ножки, которые нуждались в немедленном
лечении. Согрев воду, он обмыл ее обмороженное тело теп-
лой водой и перебинтовал ее ноги чистыми тряпками. Поло-
жив обнаженную девушку к себе на постель, он накрыл ее
сверху одеялом, сшитым из лоскутков ткани и отороченное
медвежьим мехом.
Ночью второго дня девушка перестала бредить и заснула
тяжелым сном.
Следующим вечером, Иван как раз готовил похлебку, стоя
у печи, когда заслышал шорох. Он резко обернулся к кро-
вати и быстро приблизился к девушке. Она была в созна-
нии. Ее огромные голубые глаза, обрамленные густыми чер-
 
 
 
ными ресницами, непонимающе с боязнью смотрели прямо
на него. Темные, переливающиеся волосы незнакомки были
разбросаны по подушке. Бледное юное лицо ее, было до то-
го прекрасным, что Иван невольно замер над девушкой, не
в силах заставить себя оторвать от нее взор.
Катюша воззрилась на высокого незнакомца, который
склонился над ней. Большая, мрачная фигура мужчины, от-
чего-то вызвала в ее существе неприятное чувство тревоги.
Русые длинные взъерошенные волосы, разбросные по пле-
чам, густая темная короткая борода и усы обрамляли его ли-
цо. Глаза незнакомца невозможного темно-зеленого злове-
щего оттенка не отрываясь, поглощали ее своим мрачным
светом. На вид ему было лет сорок, и девушка почувствова-
ла неподдельный страх и в испуге сжала руками одеяло, ко-
торое покрывало ее. Кроваво красные губы Катюши зашеве-
лились, и она хрипло прошептала:
– Вы леший?
– Кто? – опешив, спросил мужчина глухим приятным ба-
ритоном, приподняв брови.
– Лесной дух, – пролепетала она тихо, всматриваясь в его
зеленые яркие глаза и прекрасно помня слова няни о том,
что лешие имели зеленые очи. – Вы так похожи на него…
– Вы что тронулись умом? – спросил озабоченно Иван, и
словно сам себе тихо прошептал. – Хотя это не удивитель-
но…
–  Там в лесу, Вы были?  – прошептала она, пытаясь все
 
 
 
вспомнить.
– Да, – ответил глухо мужчина.
В следующий миг он протянул руку и положил свою сухую
широкую ладонь не ее лоб. От его прикосновения Катя на-
пряглась и испуганно пролепетала:
– Не надо…
– У Вас все еще жар, – заметил мужчина. – Хотя и не такой
сильный уже. Как Вы себя чувствуете? – озабоченно спросил
он, смотря на бледную девушку.
– Голова очень болит и горло, – прошептала Катюша.
Только после этих слов Катя как будто пришла в себя и
осознала, что перед ней живой человек, а не лесной дух, как
ей померещилось, едва она пришла в сознание.
– Кто Вы? – невольно вымолвила девушка.
–  Я охотник. Живу здесь в лесу. Меня Иваном зовут,  –
ответил просто мужчина, убирая руку с лица девушки.
– Вы живете один, здесь в лесу?
Чуть прищурившись, мужчина произнес:
– Да.
– Иван…, – замялась Катюша. Ей было неудобно звать его
только по имени, и она хрипло добавила. – А полностью Вас
как величать?
– Иван Алексеевич.
– Иван Алексеевич, а деревня какая-нибудь есть поблизо-
сти? – напряженно спросила Катюша, ощущая, что ей стано-
вится не по себе от осознания того, что она находится в лесу
 
 
 
одна с незнакомым мужиком.
–  Нет. Ближайшая деревня отсюда очень далеко. Почти
десяток верст будет через болото. А если по чаще идти, еще
больше. – Он чуть помолчал и добавил. – Вам нечего боять-
ся. У меня Вы в безопасности. – Его грудной низкий голос
словно лился и завораживал. Катюша пару раз моргнула, и
ей стало не по себе от его горящего неотрывного взгляда.
– Благодарю Вас, – пролепетала девушка тихо. – Если бы
не Вы, они…
Она замялась, и ее красивое личико исказилось гримасой
боли.
– Вас хотели убить? – тут же подхватил Иван, напряженно
всматриваясь в ее чудные яркие голубые глаза, обрамленные
черными пушистыми ресницами. – Почему? Кто эти люди?
Катя молчала и, лишь поджав губки, смотрела на него.
– Я не могу об этом говорить, – напряжено пролепетала
девушка, и перевела взгляд в сторону, ибо мужчина, уже по-
чти неприлично разглядывал ее лицо, и от этого ей станови-
лось не по себе.
Большая просторная деревянная изба освещалась тусклой
лучиной. Тепло исходившее от затопленной печи, было ду-
шевным и ласкало бледные щеки Катюши. Занавеска, ви-
севшая в другой стороне комнаты, отгораживала треть про-
странства деревянной избы. Дубовый стол у окна, сундук,
шкаф и пара лавок, составляли убогое убранство жилища.
На противоположной стене она заметила ружья, пистолеты,
 
 
 
а так же холодное оружие.
Она невольно замерла, когда Иван вдруг присел на край
постели, где она лежала.
–  Как Ваше имя?  – спросил он. И Катя вновь перевела
взгляд на его мрачное лицо.
– Екатерина, – ответила она тихо и опустила глаза на оде-
яло.
Его темно-зеленые глаза ласково пробежались жадным
взором по густым опущенным ресницам девушки и далее по
ее тонкому носику, и он тихо заметил:
– Катюша, чудесное имя. – Он прокашлялся, чтобы при-
влечь ее внимание и продолжил только после того как де-
вушка подняла на него своей голубой нежный взор. – А по
батюшки? Вы дворянка? – Катя упорно молчала, вновь ощу-
тив, как ее сердце пронзило болезненное воспоминание о ро-
дителях.  – Не хотите говорить?  – спросил Иван.  – Ну что
ж…Ваше право, – добавил он, пожав плечами.
– Мне бы воды, – прошептала Катя, хриплым голосом.
Отметив, что девушка вся зарделась от его близости, Иван
быстро встал и направился к печи. Налив напиток в деревян-
ный ковш, он вернулся к Катюше.
– Выпейте. Это отвар из кореньев. Он вернет Вам силы.
Катя чуть приподняла головку и Иван, склонившись к ней,
поднес к ее губам ковш. Осторожно сильной рукой придер-
жав голову девушки за затылок, Иван помог ей напиться. Де-
вушка отпила половину и, поблагодарив его, вновь тяжело
 
 
 
упала на подушку. У нее вновь закружилась голова.
Иван отошел к печи. Катюша вновь осмотрелась. Она ле-
жала на широкой кровати покрытой мягкой темной шкурой.
Одеяло, сшитое из множества лоскутков, на народный ма-
нер, покрывало ее тело. Странные ощущения того, что она
голая вызвали у девушки испуг, и она чуть приподняв одея-
ло, осмотрела себя. Действительно она была полностью об-
нажена. Мгновенно покраснев от стыда, она устремила оша-
рашенный нервный взор на высокую широкоплечую фигуру
мужчины, который что-то наливал из большого котелка в де-
ревянную миску. Через силу сглотнув и ощущая дикую боль
в горле, Катюша нервно пролепетала:
– Зачем Вы раздели меня?
Иван обернулся к ней и объяснил:
– Вы были вся в грязи. Я вымыл Вас.
Его фраза вызвала у Катюши очередной стыдливый спазм
в сердце, и она нахмурилась. Иван вновь приблизился к де-
вушке, удерживая в одной руку миску, из которой шел пар.
– А где мое платье? – настороженно заметила она, следя
за тем, как он поставил миску рядом с кроватью на неболь-
шую деревянную скамью и вновь отошел. Он вернулся с де-
ревянной ложкой и по-свойски вновь уселся на постель ря-
дом с ней.
– Оно сохнет, – нахмурившись, объяснил он. – Но я не
думаю, что Вы сможете одеть его. Оно сильно порвано.
Девушка судорожно вцепилась руками в одеяло и, сглот-
 
 
 
нув, прошептала:
–  Как же? Я ведь не могу…,  – она замялась, несчастно
смотря ему в лицо.
– Наденете мою рубаху, – заметил властно Иван и, взяв
миску в руку, добавил. – Поешьте, это щи.
Протягивая ей суп, он устремил на нее настойчивый взор.
Катюша, медленно села на постели, удерживая руками одея-
ло на своей груди. Однако когда она протянула руку к миске
с супом, тяжелое одеяло нечаянно соскочило с ее стройно-
го тела, и ее грудь на миг оказалась обнажена. Иван неволь-
но скользнул горящим взором по ее белоснежной девичьей
груди, но в следующий миг Катя резко прикрыла ее одеялом,
зардевшись от стыда.
– Я подержу, – предложил Иван и протянул миску девуш-
ке.
Катюша одной рукой, удерживая одеяло на груди, другой
взяла ложку и с удовольствием отхлебнула густых щей. Уже
через пару ложек, девушка, желая разрядить напряженную
гнетущую обстановку, которая невольно возникла от близо-
сти мужчины, тихо спросила:
– Что это за мясо? Очень вкусное.
Иван вдруг улыбнулся ей, и она отметила, что в его глазах
появилась ласка.
– Косуля. Позавчера подстрелил, – ответил он. Они вновь
замолчали, и Катюша осторожно продолжила есть. Спустя
еще некоторое время Иван вдруг предложил. – Вы сильно
 
 
 
больны. Оттого Вы можете остаться у меня, пока не почув-
ствуете себя лучше. А потом я помогу Вам выйти из леса до
ближайшей деревни.
– Благодарю Вас, – пролепетала Катюша, и вдруг ощутила,
что у нее пропал аппетит. Она отстранила его руку с миской
и вновь легла на постель, измучено прикрыв глаза.
Осознание того, что теперь ей совсем некуда идти, вреза-
лось в мысли девушки. Она не знала, все ли еще в ее родной
усадьбе хозяйничали разбойники или они уже покинули ее
дом. И оттого девушка совсем не понимала, что ей делать
дальше. Но инстинктивно чувствовала, что в Александров-
ку еще пока опасно возвращаться. В ее головке забрезжила
мысль о том, что ей надо ехать в Петербург, к тетушке Дарье,
родной сестре ее покойной матушки. Дарья Гавриловна жи-
ла со своим семейством в столице и очень любила Катюшу.
Но ее муж, Петр Иванович Нелидов имел скверный желч-
ный характер и недолюбливал ее отца и матушку. Но выхода
другого не было. Она должна была отправиться к тетушке и
рассказать ей обо всех злоключениях, что постигли ее.
Катюша вновь ощутила, что у нее нестерпимо горит голо-
ва, а горло саднит от боли. Поняв, что Иван прав и пока она
не поправится, ей тяжело будет добраться до Петербурга, она
вновь отрыла глаза, и заметила, что Иван все так же погло-
щающее и неотрывно смотрит прямо в ее лицо. От мужчи-
ны невозможно пахло потом, порохом и каким-то еле улови-
мым мужским запахом, и Катюша брезгливо поморщилась.
 
 
 
Но тут же испугавшись, что он заметит ее отвращение, она
попыталась приветливо улыбнуться ему, пролепетав:
– Если Вы позволите, я поживу у Вас некоторое время. А
то я чувствую, что сильно слаба теперь. Несколько дней или
неделю.
– Вряд ли Вы поправитесь за столь короткое время, – на-
чал увещевательно Иван, поставив полупустую миску на лав-
ку. – Жар у Вас не спадает третьи сутки. А нос Ваш совсем
не дышит. Видимо Вы сильно застудились. Ну, это не страш-
но. Буду отпаивать Вас травами. Я думаю, через пару недель
Вы поправитесь. Но Вам надо постоянно лежать. Иначе бу-
дет хуже.
– Мне неудобно так долго стеснять Вас, Иван Алексеевич.
– Вы совсем не стесняете меня, Катюша, – тихо заметил
он, и его рука быстро приподнявшись, очень осторожно при-
коснулась к ее темноволосой головке, и ласково провела по
ее распущенным волосам. Девушка замерла и Иван, отметив
это, быстро убрал ладонь с ее волос и проникновенно доба-
вил. – Еды у меня хватит для нас двоих. Теперь зима, дел
мало. Вот и позабочусь немного о Вас, хоть какое-то разно-
образие в моей мрачной жизни.
Слова Ивана Алексеевича отчего-то совсем не понрави-
лись Катюше, ибо она почувствовала в них какой-то скрытый
подтекст. К тому же близость этого мужчины угнетала ее и
приводила все ее чувства в трепетный страх. Его темно-зе-
леный суровый взор, который ни на миг не оставлял ее ли-
 
 
 
ца, отчего-то внушал ей чувство опасности и у нее вдруг по-
явилось неистовое желание немедленно убежать прочь. Видя
алые щеки и нервный взгляд девушки, Иван вновь поднялся
с постели и, захватив с собой миску, отошел к печи.
Катя, облегченно вздохнув, снова откинулась на подуш-
ку, и устало прикрыла глаза. Голова раскалывалась от боли
где-то внутри, горло сильно саднило, и у нее совсем не бы-
ло сил. Она лежала с закрытыми глазами довольно долго как
будто во сне. Ее мысли хаотично перескакивали, и она по-
чти не осознавала, что происходит вокруг. Иногда она от-
крывала глаза и перед глазами плыли темные круги. Сколько
времени она пролежала так, час, два или более Катя не осо-
знавала, постоянно проваливаясь в беспамятство. Однако в
какой-то момент она почувствовала, что ее мочевой пузырь
переполнен, и она неистово хочет облегчиться. Она открыла
покрасневшие глаза и невольно вздрогнула. Ибо Иван отче-
го-то стоял в изголовье ее кровати и пристально смотрел на
нее немигающим взглядом.
– Извините, я бы хотела… – измученно прошептала Ка-
тюша, замявшись и зардевшись от стыда.
– На двор? – помог ей Иван, внимательно глядя на нее.
Катя кивнула. Он быстро отошел к деревянному сундуку и
достал из него серую рубаху из грубой холщины. Подойдя к
девушке, он велел. – Оденьте вот это. Давайте я помогу, –
предложил он и уже наклонился над ней, держа рубаху в ру-
ках.
 
 
 
– Нет, нет, – прохрипела Катюша испуганно.
– Но, – Иван нахмурился и поджал губы. Катюша, собрав
силы, медленно села и, удерживая одеяло на груди, протяну-
ла руку.
–  Я сама,  – добавил она, и почти выхватила из его рук
рубашку.
– Отхожее место не на улице, а в доме, – объяснил он, не
спуская с нее напряженного взгляда. – Вон за той маленькой
дверью.
Он указал на небольшую дверь напротив кровати. Катя
кивнула ему, показывая, что поняла. И хотела уже одеться,
но Иван как будто не собирался отходить от кровати и стоял
неподвижно. Девушка напряженно уставилась на него крас-
норечивым взором и нахмурилась. Он все понял и быстро
отвернувшись, отошел в дальний угол комнаты.
Катя, увидев, что Иван стоит к ней спиной, быстро наки-
нула на себя рубаху. Вещь была довольно широкая, и девуш-
ка утонула в ней. Рубаха оказалась чистой и даже пахнущей
какими-то приятными травами. Она спустила ноги с кровати
и попыталась проворно встать. Но едва она поднялась, как
ощутила, что ноги не слушаются ее. В следующий миг, не
понимая, что происходит Катюша, рухнула на пол, невольно
вскрикнув. Уже через миг Иван навис над девушкой, кото-
рая сидела на полу на черной шкуре медведя, расстеленной
у кровати.
– Что такое? – обеспокоенно спросил он.
 
 
 
–  Ноги, с ними что-то не так,  – пролепетала испуганно
Катя, и посмотрела на него снизу вверх, чуть не плача. – Я
их совсем не ощущаю!
Иван сгреб девушку в охапку и проворно посадил ее об-
ратно на кровать. Присев рядом с ней на корточки, он начал
сильными руками, осторожно ощупывать ее ступни, перевя-
занные тряпками.
– Чувствуете? – спросил он и, внимательно посмотрел в
ее бледное личико.
–  Нет,  – она отрицательно замотала головой, испуганно
глядя в его мрачное бородатое лицо, бывшее на уровне ее
глаз. Иван перевел руку выше по ноге девушки и прикоснул-
ся к ее голеням. Катюша, тихо всхлипнула, несчастно смот-
ря на него.
– А здесь? – продолжал он, нахмурившись. Его сильные
пальцы, начали ощупывать ее колени.
– Нет! Совсем ничего не чувствую! – в истерике восклик-
нула Катюша вдруг и, скинув его руки со своих ног, начала
сама быстро ощупывать свои ножки. Добравшись до бедер,
она тихо пролепетала:
–  Только здесь,  – она вновь прошлась ладонями снизу
вверх по своим ногам и, устремив на него непонимающий ис-
пуганный взор, прохрипела сиплым болезненным голосом. –
Только здесь вверху. Отчего это?
– Наверно обморожение, – объяснил Иван, внимательно
глядя на девушку в широкой рубахе, которая едва закрывала
 
 
 
ее ягодицы и верх стройных бедер.
– И как же я смогу… – замявшись, пролепетала Катя и на
ее глазах навернулись слезы. Иван, увидев, что глаза девуш-
ки увлажнились, как-то весь напрягся и поджал недовольно
губы.
– Вы что же плакать надумали, Катюша? – спросил обес-
покоено он. – Не надо этого…
Но Катя уже закрыла лицо ладошками и заплакала, бо-
лее не желая видеть этого бородатого опасного человека. Это
был какой-то жуткий нескончаемый кошмар. Сначала ужас-
ное кровавое нападение на усадьбу ее родителей, потом она
едва спаслась от одержимых людей, а теперь сидела больная,
немощная в глухом лесу в логове дикаря. Все это было так
жутко, что Катя невольно сжалась от страха. Она чувствова-
ла, что он смотрит на нее, и ощущала свою зависимость от
этого мрачного мужика. Она с отчаянием думала, что теперь
она не только простужена и больна, но еще и ходить не мо-
жет, словно дитя беспомощное.
– Я отнесу Вас в отхожее место, а потом еще раз ноги по-
смотрим, – услышала она тихий спокойный властный бари-
тон Ивана.
В следующий миг он легко подхватил девушку на руки и
отнес ее в маленькую комнатку. Там посадив Катю на нечто
подобное стулу, с дыркой вместо сидения, он вышел, оста-
вив ее одну. Катя облегчилась, все еще безмолвно плача. Он
вернулся за ней через несколько минут, предварительно по-
 
 
 
стучавшись и спросив разрешения войти. Вернув девушку в
постель, Иван положил ее на спину.
– Позвольте, я осмотрю Ваши ноги? – попросил он веж-
ливо и печально улыбнулся ей. Катя послушно кивнула и за-
крыла глаза.
Иван наклонился над ней и осторожно прикоснулся снача-
ла к ее ступням, а затем к коленям. Размотав ткань на ступ-
нях, он с облегчением заметил, что раны на ее ногах затя-
нулись, и были видны лишь несколько небольших порезов.
Ножки ее, открытые его взору до самого верха бедер, были
прелестны: стройные, точеные, белые, с тонкими изящными
ступнями. Через, несколько минут, он почувствовал, что как
кровь прилила к его вискам. Спина его вмиг вспотела, а ру-
ки задрожали. Плотское желание, которое возникло у него
еще в первый день, когда он раздевал девушку и мыл, снова
нахлынуло на него. Быстро закончив осмотр, Иван накрыл
девушку одеялом. Катюша отрыла глаза и нервно взглянула
на него.
– Завтра схожу к знахарке, – заметил он властно. – Она
живет на окраине ближайшего села, поговорю с ней. Может
она сможет помочь.
Катя лишь молча, кивнула. Она отвернулась от него и
уткнулась дрожащим от унижения и страха лицом в подуш-
ку, словно испуганный ребенок.
Иван видя, что она больше не хочет с ним разговаривать,
совсем не обиделся, понимая, что девушка еще до конца не
 
 
 
отошла от бреда, оттого так неразговорчива и груба.

Бледный луч морозного вечернего солнца проникал через


бычий пузырь, натянутый на маленькое оконце и освещал
темную мрачную избу. Катюша тяжело открыла свинцовые
опухшие веки и осмотрелась. Убогое убранство деревянной
избы вызвало в существе девушки горькие трагичные мыс-
ли. Ее воспоминания не были кошмарным сном, они были
суровой реальностью. Почти всю предыдущую ночь она тихо
проплакала, уткнувшись лицом в темный мех, боясь разбу-
дить спящего неподалеку на лавке мужчину. Только под утро
она забылась в беспокойном сне.
Осторожно приподнявшись на локте, Катя огляделась. В
избе никого не было. Лавка, стоящая в углу и покрытая шку-
рами, на которой спал вчера Иван, была пуста. Катя заду-
малась. В избе была всего одна кровать, и она была заня-
та именно ею. Девушка поняла, что этот странный человек
уступил свое ложе ей, лишив себя удобства. Это показалось
ей странным. Зачем он так услужлив с ней? И вообще где он
теперь? Судя по сумеркам, уже наступил вечер.
Неожиданно она вспомнила, что вчера Иван говорил ей,
что-то про деревню, в которую собирался сегодня. Она
неистово хотела пить, и чуть обернув лицо, заметила, что у
изголовья кровати на лавке стоит деревянная кружка. Она
невольно потянулась к ней и взяла ее в руку. Там оказалась
вода. Девушка с наслаждением выпила ее всю, в душе побла-
 
 
 
годарив Ивана Алексеевича за предусмотрительность. В сле-
дующий миг она ощутила, что ее мочевой пузырь полон. Ка-
тюша несчастно посмотрела на деревянные брусья, из кото-
рых была сложена противоположная стена, где было отхожее
место, не зная, что ей делать. Ведь помочь ей было некому.
Уже через миг Катюша тяжело села на постели, подтянув
пониже рубашку Ивана, в которой спала. Преодолевая уси-
лия, девушка вновь попыталась встать, но, как и накануне,
упала на пол. Сидя на темной шкуре, она вновь заплакала.
Вдруг ее взгляд остановился на небольшом корыте с высо-
кими краями, стоящем около кровати. Она поняла, что Иван
специально оставил его рядом, чтобы она смогла восполь-
зоваться им, как ночным горшком. Однако представив, как
незнакомый человек будет выносить за ней испражнения,
Катя стыдливо поморщилась.
Однако мочевой пузырь более не желал терпеть и при-
чинял почти болезненные ощущения. Катюша, приподняв-
шись, сползла со шкуры и, опираясь на дрожащие руки, по-
ползла в сторону маленькой двери. Хоть пол и был деревян-
ным, что редко имели избы в те времена, но все же был сту-
деный. Руками и бедрами Катя отчетливо ощущала холод,
исходивший от грубых напольных бревен, но все же настой-
чиво медленно ползла в нужную сторону. С большими уси-
лиями девушка достигла отхожего места и после вернулась
обратно к кровати так же ползком. Замерзшая, дрожащая
она только через несколько минут, собрав последние силы,
 
 
 
вновь взобралась на низкую кровать. Стуча от холода зуба-
ми, Катюша спряталась под одеяло и легла. Голова раскалы-
валась от боли и девушка сжала виски руками. Горло болело.
Не прошло и двух часов, как снаружи послышался шум.
Дверь в избу отворилась, и морозный воздух ворвался
внутрь. Иван Алексеевич, одетый в мохнатый тулуп и шап-
ку, вошел внутрь. Катюша сразу же повернула к нему голову
и испуганно посмотрела на него. В лохматой темной одежде
высокий хозяин избы показался Кате еще более зловещим,
чем накануне.
Бросив цепкий взгляд в сторону постели, Иван заметил,
что девушка не спит и внимательно смотрит в его сторону.
Он приветливо улыбнулся Катюше и, сбросив с плеч боль-
шой мешок, поставил его на пол.
– Как Вы здесь без меня? – спросил он, снимая верхнюю
одежду с широких плеч.
– Хорошо, – через силу ответила Катюша и тяжело при-
поднялась на локте. – Вас долго не было.
Быстро вымыв руки в умывальнике, Иван подошел бли-
же к лежащей девушке. Как и вчера, Катя сжалась при его
приближении. Его горящие глаза, оглядев девушку, остано-
вились на ее бледном измученном личике. Темные спутан-
ные волосы ее, казались безжизненными.
– Я в деревню ходил. Дорогу через болото сильно занесло.
Наверное, в следующий раз в обход придется идти, это в два
раза дольше. Принес Вам одежду. Вы давно проснулись? –
 
 
 
Катя отрицательно покачала головой. – Как Ваши ноги?
– Так же, – глухо ответила девушка и опустила глаза.
Иван, бросив быстрый взгляд на маленькое пустое коры-
то, предложил:
– Отнести Вас в отхожее место?
Катя отрицательно покачала головой и глухо пролепетала:
– Я сама уже сходила.
–  Как же?  – перебил ее Иван и тут же его осенило.  –
Неужели Вы ползали по ледяному полу?! – Катя подняла на
него глаза и кивнула. Она видела, как его лицо напряглось, и
он глухо выпалил. – Вы что же из-за своей глупой гордости,
решили окончательно застудиться?!
Он вмиг представил, как она ползла по полу с голыми но-
гами, ибо его рубашка хоть и была ей большая, но все же не
закрывала полностью ее ноги.
– Я…, – попыталась сказать что-то в свое оправдание Ка-
тюша.
– Почему Вы не воспользовались корытом? Я же намерен-
но оставил его около кровати?
Катя покраснела и опустила глаза. Этот разговор на ин-
тимную тему, до крайности смущал ее.
– Неужели Вы не понимаете, что Вам нельзя более засту-
жаться! – продолжал он возмущенным хриплым голосом. Он
проворно наклонился к девушке и приложил руку к ее лбу,
отметив, что он все еще горячий. – У Вас опять жар! Что ж
Вас и на час оставить одну нельзя?
 
 
 
Катя чувствовала себя итак до крайности мерзко, а от его
слов, из ее глаз полились тихие большие слезы. Она видела,
что Иван не на шутку разлился на нее, и девушка решила,
что ее присутствие раздражает его.
– Простите, что так стесняю Вас, – прошептала она, опу-
стив головку. Иван отчетливо отметил ее слезы, которые уже
хлынули из больших глаз девушки, и тут же остыл. Он на-
пряженно смотрел на Катюшу и ощущал в себе нарастающее
желание защитить от всех невзгод эту испуганную девушку,
несчастную и необычайно красивую.
– Я принес Вам лекарства, да щетку для волос, – заметил
он уже более спокойно, решив перевести разговор в другое
русло. Он отошел и, взяв мешок, что принес с собой из де-
ревни, поставил его у кровати. Проворно развязав веревку,
Иван начал доставать из него вещи, раскладывая их на кро-
вать перед девушкой и тихо замечая. – Вот холщевая под-
стилка на кровать. Я подумал, что Вам неприятно спать на
медвежьей шкуре.
В следующий миг Иван извлек из сумки, несколько белых
длинных рубашек, и два русских сарафана синего и красного
цветов. А так же вязаные носки, чулки, щетку для волос и
несколько небольших баночек из бересты. Одежду он поло-
жил перед Катей и, девушка непонимающим взором посмот-
рела на нее. Банки, а так же большой бутыль с молоком он
поставил на небольшой дубовый стол, стоящий на широких
бревнах около печи.
 
 
 
–  Вот знахарка дала мази целебные для горла и Ваших
ног, – заметил он. – На силу отыскал эту бабку. Раньше она
на окраине села жила. А теперь боится одна жить, к дочери
переехала в избу. В этой деревне то теперь неспокойно. Та-
мошнего помещика два месяца назад убили, да и хозяйнича-
ет теперь на его землях разбойник один, Кучковым кличут.
Эта деревня у него теперь вроде логова, где он своих люди-
шек расселил. Да и заставляет крестьян кормить их.
– А этот разбойник. Вы видели его? – с замиранием серд-
ца пролепетала девушка, ощущая, что от слов Ивана ей ста-
ло не по себе, а ее сердце наполнилось жуткими кровавыми
воспоминаниями. Ведь она прекрасно помнила, что именно
с разбойниками Кучкова напал на их имение мерзавец Ла-
вазье. Она с отчаянием осознала, что теперь она не может
появиться в этой деревне, что находилась ближе всего к избе
Ивана, ибо в деревне ее могли узнать разбойники.
– Нет, не видел. Он как раз со своими людишками в ка-
ком то разбое был. А Вы что знаете его? – спросил он вдруг,
обернув на нее лицо.
– Я? – опешила девушка.
– Я просто подумал, раз Вы спрашиваете о нем, – заме-
тил Иван и как то пронзительно посмотрел на девушку. Он
отчетливо заметил, что на ее личике написано испуганное
выражение, а ее прелестные глаза полны страха. Катя смути-
лась под его взором, и ей показалось, что Иван словно знает
все жуткие подробности того, что с ней случилось несколько
 
 
 
дней назад.
– Нет, я никогда не видела его, – пролепетала Катюша.
– Это и к лучшему. Поговаривают, что этот Кучков всю
округу в страхе держит. Каждый месяц какою-нибудь усадь-
бу жжет. И куда наша императрица смотрит? – сказал он уже
недовольно.
Катюша уже почти не слушала его, а затихнув, вновь при-
легла на постель и лишь стеклянным несчастным взором
смотрела перед собой. Вновь на нее нахлынули страшные
воспоминания о той кровавой жуткой ночи, когда погибли
ее родные. Через мгновение из ее глаз полились молчаливые
слезы.
– Вы опять плачете Катюша? – тихий баритон Ивана вы-
вел ее из печального оцепенения. Иван стоял рядом с кро-
ватью, чуть наклонившись к ней. Она невольно подняла на
него глаза. – Вы так и не сказали мне, как Вас по батюшке
зовут?
–  Васильевна,  – тихо ответила она печально. Он вдруг
улыбнулся ей и подбадривающе заявил:
– А не хотите ли Вы парного молока Катерина Васильев-
на? Я из деревни принес.
Уже через полчаса, Катюша в белой длинной вышитой
русской рубашке, которая доставала ей до голеней, сидела на
кровати и с удовольствием поглощала еще теплый ржаной
хлеб с молоком, который Иван принес из деревни.
– Я тоже умею печь хлеб, – заметила вдруг девушка. Вкус-
 
 
 
ный хлеб вернул ей силы, и она повеселела. Иван, который
в этот момент поправлял дрова в печи, обернул к ней лицо
и усмехнулся.
– Неужели? – заметил он, сомневаясь, что ее тоненькие
нежные ручки, хоть когда-нибудь месили тесто.
– Да умею, – обиженно заметила девушка. – Матушка учи-
ла меня хозяйству. Я умею готовить, а еще шить и вышиваю
хорошо.
Он внимательно посмотрел на нее и вдруг быстро спро-
сил:
– А как же зовут Вашу матушку?
Катя напряглась и вновь вспомнила страшную ночь, когда
чудом осталась жива. Поняв, что Иван явно хотел выведать
об ее прошлом, она поджала губки и замолчала. Опустив го-
лову, девушка тяжело вздохнула. Иван понял, что она не на-
мерена отвечать и вновь повернулся к печи.
– Теперь я навсегда останусь немощной? – спросила как-
то трагично Катюша, через несколько минут молчания. Иван
замер над огнем и напрягся. Повернувшись к ней, он быстро
преодолел расстояние до девушки и остановился у ее крова-
ти. С нежностью напряженно глядя в ее яркие голубые озера
наивных глаз, он тихо ответил:
– Не думаю. Вы просто должны успокоиться, Катюша. Вы
же все время плачете и переживаете. Это вредно. Потому-то
и ноги Вас и не слушаются. – Иван как будто о чем-то вспом-
нил и, быстро подошел к небольшому сундучку. Достав из
 
 
 
него нечто, он возвратился к Кате и протянул к ней руку. –
Возможно, это Вас порадует, – добавил он тихо.
Катюша пораженно уставилась на гранатовые четки мате-
ри, которые лежали на его широкой ладони. Девушка вмиг
напряглась и дрожащей рукой взяла четки с его протянутой
руки. С благоговением поднеся черные камни к своему лицу,
она приникла к ним сухими горячими губами, и прикрыла от
благоговения глаза. Иван, молча, наблюдал за ее действия-
ми и лишь спустя несколько минут, Катюша опустила камни
от своего лица вниз, сжав их в своих ладошках. Обратив на
него благодарный прелестный взор, она тихо пролепетала:
– Благодарю Вас, Иван Алексеевич. Вы даже не представ-
ляете, что они значат для меня…
– Я рад, что смог порадовать Вас, – так же тихо произнес
он, не спуская с ее лица поглощающего взора.
– Где Вы их нашли?
– Они были у Вас в руке, когда я подобрал Вас в лесу, – от-
ветил Иван просто, не спуская с девушки взгляда. Он вспом-
нил, что даже в бессознательном состоянии, пальцы Катюши
судорожно сжимали эти черные камни. Еще тогда Иван по-
думал, что эти переливающиеся четки, наверное, очень до-
роги для девушки, раз она не потеряла их.
– Они принадлежали еще моей бабушке, а потом матуш-
ке, – объяснила Катя, ласково погладив твердые камни. – Это
черные гранаты.
– Черный гранат довольно редкий камень, – заметил Иван.
 
 
 
И Катюша удивленно подняла на него глаза, не понимая, от-
куда он знает это? Ведь она думала, что простой мужик, ко-
торый живет в дремучем лесу, даже названия камня гранат
знать не должен.
Заметив, что Катюша как-то странно смотрит на него,
Иван смутился, поняв, что сказал лишнее. Он засуетился и,
отойдя от ее постели, буркнул:
– Я сварю Вам взвар с малиной. Он снимет жар.
Он начал возиться с печью, а Катя напряженно смотре-
ла на его широкую спину в серой простой русской рубахе,
и размышляла, о том, зачем этот человек заботится о ней,
создавая себе неудобства?

 
 
 
 
Глава III. Дева
 
Вкусный запах только что испеченного хлеба заполнил все
небольшое пространство избушки. Катюша, повернулась на
бок и печально посмотрела, как Иван достает из печи хлеб, с
помощью длинной лопаты. Как она устала беспрестанно ле-
жать в постели. Ей безумно хотелось встать и сделать хоть
что-нибудь.
Все эти бесконечно долгие две недели, что она болела,
Иван заботился о ней. Он кормил ее, отпаивал травами, ко-
торые дала ему знахарка из деревни, носил на руках в отхо-
жее место, когда это было нужно. Еще неделю назад Катя
почувствовала себя значительно лучше и попыталась встать
с постели. В этот момент Иван вернулся с улицы с охапкой
дров, которые только что расколол. Увидев, что Катя пыта-
ется сесть, он закатил такой скандал, которого девушка со-
вершенно не ожидала услышать от этого молчаливого мрач-
ного человека.
– Немедленно ложитесь! – возмутился он. – Неужели Вы
не понимаете, что больны и Вам необходимо лежать в кро-
вати!
– Но я уже чувствую себя лучше, и хочу Вам помочь, –
попыталась оправдаться Катюша тогда, но ее речь была гру-
бо оборвана.
– Вы хотите, чтобы у Вас вновь появился жар? – прохри-
 
 
 
пел Иван и почти насильно уложил ее в постель.
Испугавшись его недовольного, гневного выражения ли-
ца, Катя послушно легла и с тех пор не осмеливалась про-
тиворечить этому суровому властному мужчине. Только по
ночам думая, что Иван спит, Катя тихо плакала в подушку,
ощущая, что никогда не сможет выбраться из этой заброшен-
ной избушки и избавиться от общества отшельника.
Самыми неприятными моментами для девушки были рас-
тирания ног. Еще в первый день, едва Иван вернулся из де-
ревни, после ужина он растер ноги девушки мазью, что да-
ла знахарка. А затем каждый день девушка, испытывая неве-
роятный стыд, терпела прикосновения рук Ивана, которые
проворно растирали ей ножки. Еще никогда ни один мужчи-
на не видел ее обнаженных ног и тем более не прикасался
к ним. Строгое воспитание Катюши давало о себе знать и
девушка едва не плача, все-таки послушно терпела, надеясь
только на то, что вскоре она выздоровеет и сможет уйти из
этого убогого места.
Катя отметила, как он переложил хлеб на деревянную дос-
ку и вернулся к печи, чтобы помещать похлебку. Сняв с еды
пробу, он удовлетворенно хмыкнул и обернулся к ней. Уви-
дев, что девушка смотрит на него, Иван сказал:
– Можно трапезничать. Только сперва выпьете отвар с ме-
дом.
Он что-то намешал в деревянной чашке и поднес к девуш-
ке. Катя проворно села сама, пытаясь избежать его руки, ко-
 
 
 
торая уже намеревалась помочь ей подняться. Иван нахму-
рил брови, но промолчал. Она выпила отвар и поблагодари-
ла его.
После того как она поела Иван по-свойски уселся на кро-
вать рядом с ней и откинул одеяло.
– Теперь Ваши ноги, – сказал он так мягко, что Катя ис-
пуганно воззрилась на него.
Русые густые волосы его были грязны и как обычно взлох-
мачены. Темная борода покрывала большую часть широко-
скулого лица, оставляя совсем немного открытого места. Су-
ровое лицо оттеняли его живые темно-зеленые глаза в окру-
жении темных бровей и ресниц, делая его облик чуть мягче.
Сильный мужской запах, который исходил от него, постоян-
но раздражал Катюшу. И она размышляла, моется ли этот
человек когда-нибудь? Ногти его были обломаны и грязны,
словно у дикого зверя. Повадки резки и грубоваты. Однако
иногда, в основном, когда он перемещался по избе, девушка
с удивлением отмечала некую выправку, которая делала его
фигуру статной и величавой. Но такие моменты бывали так
редки, что быстро исчезали из памяти девушки.
Катюша, откинувшись на подушку, послушно терпела
прикосновения его сильных рук на своих ногах. В те момен-
ты, когда его ладони добирались до начала ее бедер, девуш-
ка отчетливо ощущала тепло и силу его пальцев. Смущен-
ная, бордовая от стыда она лежала с закрытыми глазами и
напряженно пыталась считать долгие мгновения. Хотя это
 
 
 
процедура была неимоверно неприятна Кате, но она боялась
ослушаться Ивана. Она видела, что при малейшем ее непо-
виновении он раздражался. К тому же она неистово хотела
поправиться и, наконец, покинуть этого странного человека,
общество которого вызывало в ней чувства опасения и тре-
воги.
Иван в очередной раз прошелся рукой вниз по ее ножкам
и спросил:
– Где Вы чувствуете?
– На коленях, – прошептала тихо девушка, не открывая
глаз.
Он тяжело вздохнул и, взяв из баночки еще немного мази,
продолжил свое действо. Хаотичные страстные мысли Ива-
на терзали его существо. Всеми силами он пытался не пока-
зать своего неистового волнения. Вид обнаженных прелест-
ных ног девушки, до того смущал его и раздражал его суще-
ство, наполняя его тело яростным желанием, что Иван ста-
рался напрячь руки как можно сильнее, дабы не показать Ка-
тюше, как они дрожат. Он попытался направить свои мыс-
ли в другом направлении и заставил себя подумать о насущ-
ных делах. Вот уже две недели как он не ходил на охоту. Но
завтра было просто необходимо подстрелить какого-нибудь
зверя и проверить капканы. Ибо мяса уже не было. А крупу
в деревне меняли только на пушнину. Однако мрачные мыс-
ли о том, что опасно оставлять девушку одну точили его су-
щество. Но он понимал, что нельзя безвылазно находиться
 
 
 
подле нее.
– Завтра на рассвете я уйду на охоту, – заметил Иван. Ка-
тя открыла глаза и посмотрела на него. – Я итак почти две
недели просидел подле Вас.
– Простите… – пролепетала она тут же.
–  Я же не укоряю Вас Катюша,  – ласково заметил он,
устремив темный взор в ее голубые чистые озера глаз. – Про-
сто мне боязно оставлять Вас одну. Ведь я уйду с рассветом
и на целый день. Вы сможете обойтись без меня?
– Конечно, я справлюсь, – кивнула девушка воодушевлен-
но, обрадованная тем, что хоть на время избавится от по-
стоянного контроля этого мрачного властного человека. Да
Иван не сидел непрерывно около ее постели. Ибо всю по-
следнюю неделю утеплял баню, которая как он сказал, про-
худилась, и оттого Катя, отчетливо слышала с улицы звук его
топора или молотка. Но почти ежечасно он заходил в избу,
проверить все ли с ней в порядке. Его постоянная опека, а
более беспрестанное лежание в постели за эти две с лиш-
ним недели уже так утомили девушку, что ее нервы были на
пределе. А теперь ей представлялась возможность не просто
посидеть на постели, но и попытаться самой на коленях до-
браться до отхожего места. И она могла это сделать пока его
не будет дома, и он естественно не узнает об этом и не разо-
злится.
– Обещайте мне, что не будете ползать по студеному по-
лу, – велел он.
 
 
 
Катя словно пойманная на своих тайных мыслях, замерла,
и лишь спустя минуту согласно кивнула. Иван зафиксировал
ее знак, но отчего-то тяжело вздохнул. Навязчивые мысли, о
том, что в его отсутствие с девушкой может произойти что-
нибудь плохое не оставляли его.
Наконец, растирание было закончено. Проворно подняв-
шись с постели, Иван захватил с собой банку с мазью и ото-
шел от Катюши. Вымыв руки, он накинул на плечи меховой
тулуп и вышел на улицу.
Иван стоял около поленницы и, подняв лицо вверх, на-
пряженно смотрел на звезды, мерцающие в темном небе. Он
пытался успокоиться и немного остудить свои страстные по-
мыслы, которые снедали его существо. Он понимал, что Ка-
тюша больна, слишком наивна и дико напугана. И малейший
намек с его стороны на нежное расположение к ней, а уж тем
более на интимные желания вызовет у девушки очередной
нервный приступ. Но в последнее время Ивану стало трудно
контролировать свои порывы. Очень часто, едва он прибли-
жался к Катюше, все его существо начинало неистово трепе-
тать, а в голову упорно лезли сладострастные образы и меч-
тания, в которых была эта прелестница с темными волосами
и глазами небесной синевы. Постоянное присутствие девуш-
ки в его жилище делало жизнь Ивана сладкой и горькой од-
новременно. Прелести Катюши распаляли его воображение,
а осознание того, что он не имеет права прикоснуться к ней,
было мучительно для него.
 
 
 
Декабрь уже полностью вступил в свои права, перевалив
за середину. Морозная зима окутала своим белым покрыва-
лом округу. Свежий мягкий снег покрыл деревья и мерзлую
землю густым слоем. Солнце едва проглядывало из-за свин-
цовых туч, а ветер глухо завывал в чаще леса.
Иван с охотничьим ружьем и легкой котомкой за спиной
легко передвигался по сугробам, скользя на широких сне-
гоступах. День едва занялся, но охотник был уже несколько
часов на ногах. Обходя поставленные капканы и ловушки,
Иван ставил новые и шел дальше. За две недели, попались
лишь лисица, пара зайцев, да глухарь. Осторожно засунув
мертвых зверей и птицу в легкую суму, Иван решил, что это-
го мало. За добычу в деревне он сможет выручить лишь пару
рублей, да и это будет удачей.
Он решил наведаться в ближайшее логово вепрей. Воз-
можно, ему повезет, и он сможет добыть кабана. Он пре-
одолел на снегоступах около полуверсты, когда заслышал
визг диких животных. Иван оставил привязанную с пуш-
ниной суму на высоком дереве и налегке осторожно начал
приближаться к логову. Из-за заснеженных деревьев он уви-
дел небольшую полянку, покрытую грязным талым снегом.
Несколько черных низкорослых животных разлеглись на по-
ляне. Один вепрь, что-то жевал, а еще один с ожесточением
терся о дерево.
Иван снял ружье с плеча и прицелился. Было далеко, и
 
 
 
он решил, что с такого расстояния ему не попасть в голову
вепря, лежащего на снегу. Он начал тихо приближаться. До-
бравшись до крайнего дерева, что росло на краю поляны, он
осторожно снял снегоступы. Ружье его вновь заняло место
на плече. Он прицелился. Но под его ногой скрипнула вет-
ка и животные вмиг встрепенулись. Лежащие на земле звери
мгновенно вскочили на копыта и, почуяв опасность, броси-
лись прочь с поляны. Иван выстрелил, но промахнулся. Раз-
досадованный своей неудачей он бросился прямо на талую
землю поляны. Один кабан замешкался, и Иван вновь прице-
лился в него. Но в следующий миг охотник неожиданно упал
на землю снесенный мощной силой. Почувствовав от удара
тупую боль в ноге, Иван понял, что один из вепрей вернулся
и сбил его с ног. Напавший дикий кабан, разъяренно визжа,
пробежал по прямой до дерева и остановился, бешено тере-
бя копытом грязную землю. При падении ружье выпало из
рук Ивана, но он мгновенно сориентировавшись, вскочил на
ноги и выхватил из-за пазухи широкий нож. Вепрь уже раз-
вернулся и, угрожающе выставив острые клыки, вновь при-
готовился к нападению. Иван напрягся и с силой сжал руко-
ятку ножа. Кабан завизжал низким грудным голосом и ки-
нулся на человека.
Развязка была быстрой. В тот момент, когда дикое живот-
ное с черно-бурой гривой достигло охотника, он выбросил
нож и умелым ударом всадил лезвие по самую рукоятку в
горло кабана. Второй рукой он с неимоверной силой удер-
 
 
 
живал белый клык вепря, не позволяя обезумевшему от бо-
ли кабану нанести себе смертельные раны. Еще несколько
секунд ошалевшее животное пыталось нанести удары этому
коварному человеку, но рухнуло на землю, увлекая охотника
за собой. Иван умело отскочил, дабы вепрь, падая, не прида-
вил его. Резко вытащив нож из раны, поверженного кабана,
Иван быстро обернулся назад, готовый к новому нападению.
Но рядом никого не было видно. Лишь глухой ветер носил
снежные шары между деревьев. Тишина леса дышала спо-
койствием и безразличием. Видимо остальные кабаны, ис-
пугавшись, убежали прочь. Иван обернулся к своей добыче.
Громадная туша вепря лежала неподвижно и из раны на шее
вытекала кровь. Он наклонился над животным и вниматель-
но осмотрел его. Это был зрелый кабан двух трех лет, и Иван
вмиг прикинул, сколько может быть в нем веса. Около вось-
ми пудов. Он подумал, что немного мяса можно оставить на
солонину, а остальное обменять на необходимые вещи и про-
визию в деревне.
Иван отошел от вепря, и только теперь почувствовал силь-
ную боль в ноге. Задрав штанину, он осмотрел больное ме-
сто. Раны не было. Иван отметил, что кабан начес ему не
сильный удар и будет лишь синяк. Хромая он приблизился
к ельнику, решив набрать мохнатых веток и сделать подобие
полоза, дабы положить туда добычу.
Спустя несколько часов охотник приблизился к заснежен-
ной маленькой избушке, что стояла на высоком месте, неда-
 
 
 
леко от болот. Всю дорогу до дома нога Ивана болезненно
ныла, но он почти не замечал этого. А так же того, что туша
кабана, которую он волоком тащил на самодельной подстил-
ке из еловых веток за собой, невозможно тяжела. Он думал
лишь о том, как скорее добраться до дома и увидеть Катю-
шу. Но еще одно беспокоило его. У девушки не было теплой
верхней одежды. Сначала Иван решил, что подстрелит пол-
дюжины лисиц, и отдаст их скорняку в деревне, для того что-
бы сшить ей шубку. Но через какое-то время, передвигаясь
то заснеженному лесу, он понял, что на охоту уйдет много
времени. А одежда девушке нужна сейчас, для того чтобы
она смогла дышать свежим воздухом. Именно эти мысли и
крутились в голове Ивана всю обратную дорогу.
Едва он завидел деревянную избушку, то вспомнил, что
сегодня он, наконец-то сможет затопить небольшую баньку.
Только вчера он закончил утепление ее стен. Раньше он ред-
ко ходил в баню и сквозняки не слишком докучали ему при
мытье. Но сейчас больная девушка могла замерзнуть в хо-
лодной баньке. Оттого последние несколько дней он подолгу
чинил маленькую деревянную постройку. Почти три недели
Катюша жила у него и еще ни разу она не мылась. Лишь в
первый день, Иван влажной тряпкой обмыл ее от крови и
грязи. Но сейчас девушке было уже лучше, и он намеревал-
ся сегодня же, попарить ее в бане специальной хвоей, кото-
рая изгоняла из тела все хвори. Это осознание заставило его
сердце забиться быстрее, и он поспешил к дому.
 
 
 
Добравшись до небольшого расчищенного от снега дво-
ра, Иван оставил убитого вепря на улице, намереваясь после
освежевать животное. Ловкими движениями, счистив снег
со снегоступов, Иван поставил их в сенях. С некоторым тре-
петом он вошел внутрь теплого домика и сразу же его глаза
отыскали темноволосую девушку, которая сидела на крова-
ти. Он пробежался по ней цепким взором. На ней был длин-
ный красный сарафан, из-под которого виднелись ножки в
вязаных чулках. Горло ее было обвязано теплым платком.
Ее длинные волосы были собраны в толстую косу. Одежда
делала ее похожей на деревенскую девушку. Однако томный
немного высокомерный взор Катюши, утонченная и изыс-
канная речь девушки, ее грациозные плавные движения вы-
давали в ней дворянскую породу.
Едва он появился на пороге, как Катюша вскинула на него
напряженный взгляд. Иван прошел в избу и положил мешок
на лавку в углу.
– Отчего Вы не лежите? – спросил он недовольно, развя-
зывая суму и доставая пойманных животных.
– Я устала все время лежать, мне уже лучше. Я могу по-
могать Вам по хозяйству.
Иван, обернулся к ней и жестко заметил:
– Вы еще не поправились и слабы словно дитя.
–  Это не так. Мне гораздо лучше,  – возразила Катя ти-
хо, не понимая, отчего он все время пытается выставить ее
невозможно больной и немощной. – Прошу позвольте мне
 
 
 
хотя бы готовить, – попросила девушка.
Иван, вновь оторвался от пушнины. Приблизившись к Ка-
тюше, он внимательно вновь оглядел ее и отметил, что цвет
ее лица был уже не таким бледным как неделю назад. А ее
глаза прозрачные и ясные теперь сверкали подобно двум яр-
ким голубым топазам. Она действительно казалась вполне
здоровой. Все эти выводы совсем не понравились Ивану, ибо
осознание того, что девушка вскоре может окончательно по-
правиться и покинуть его жилище вызвало в его душе недо-
вольство. Увидев в ее больших печальных глазах мольбу, он
пробурчал:
– Вы даже на ногах не стоите. Как Вы собрались готовить
еду?
– Посадите меня за стол, или рядом с плитой. Для того
чтобы кашу мешать, да тесто месить не нужно стоять.
Иван поджал губы. Он знал, что она права. И видимо бо-
лее нельзя было заставлять ее лежать в постели. Вдруг де-
вушка закашлялась.
– Вот видите, я же говорил, что Вы еще не здоровы, – за-
метил он тут же.
– Но руки то у меня здоровы, – нашлась Катя, как только
перестала кашлять.
– Ну ладно, Ваша взяла, – произнес недовольно Иван, и
указал на глухаря, которого он пару минут назад положил на
деревянный стол. – Вы сможете его ощипать?
– Конечно, я много раз помогала на кухне Миланье кур
 
 
 
ощипывать.
– Вашей кухарке? – переспросил Иван.
– Ну да. У батюшки в поместье она лучше всех… – Катя
тут же осеклась, поняв, что он специально задал каверзный
вопрос, дабы она рассказала чуть больше о себе. И нахму-
рившись, добавила. – Это не важно.
Иван, внимательно посмотрел на девушку, пытаясь хоть
что-нибудь прочитать о ее прошлом на ее бледном личике,
и уже через миг вздохнул, поняв, что Катюша более ничего
не скажет. Он приблизился к ней вплотную и предложил:
–  Что ж давайте я посажу Вас за стол, чтобы Вам было
удобнее.
Легко подхватив ее на руки, Иван перенес ее на скамью,
находившуюся около стола. Усадив девушку, он не отошел
от нее, а остался стоять рядом за ее спиной.
– Теперь довольны, Катерина Васильевна?
– Да вполне, – кивнула девушка, не поворачивая к нему
лица.
Вдруг его пальцы прикоснулись к ее волосам за ушком, и
Катя невольно вздрогнула, тут же обернув к нему лицо.
– Перо от подушки в Ваших волосах, – ответил он глухо.
Убрав руку, он сделал вид, что что-то выбрасывает рукой в
сторону. Катя окатила его быстрым пронзительным взглядом
и отвернулась от него. Проворно пододвинув к себе глухаря,
она начала ощипывать птицу, стараясь не думать о том, что
он так и стоит за ее спиной. Не прошло и нескольких мгно-
 
 
 
вений, как она ощутила, как широкая теплая ладонь Ивана
легла на ее головку. Медленно и очень ласково он провел
рукой по ее темной косе сверху вниз. Невольно замерев от
его прикосновения, и натянувшись словно тетива, девушка
перестала ощипывать птицу.
–  С этой косой Вы, словно девочка,  – гортанным про-
никновенным баритоном произнес Иван. Его рука двинулась
дальше вниз, и переместилась на ее спинку. Катюша, расте-
рянно смотрела перед собой, боялась повернуть к нему лицо.
Странные слишком интимные прикосновения этого мужчи-
ны привели ее в стопор, и она не понимала, зачем он это де-
лает. Отчетливо ощущая его горячее дыхание на своем за-
тылке, она пытаясь разрядить напряженную обстановку ко-
торая возникла между ними, испуганно выпалила:
– Мне бы миску, для перьев.
Иван медленно убрал руку, которая уже почти достигла
низа ее спины и, вздохнув, тихо произнес:
– Сейчас подам.
Спустя пару часов они впервые вместе сидели за неболь-
шим дубовым столом и трапезничали. На ужин Катюша под
цензорским взором Ивана, который то и дело указывал что
ей делать, сготовила гречневую кашу с небольшими кусочка-
ми мяса из того самого глухаря, которого ощипала чуть рань-
ше. Иван пересадил ее к печи, и девушка, чуть привставая
на колени, вполне умело смогла и поправить в печи огонь, и
помещать кашу. И теперь они сидели напротив друг друга,
 
 
 
и Катюша, раскрасневшаяся от печки, с аппетитом поглоща-
ла ужин, стараясь поменьше смотреть на Ивана Алексееви-
ча. Ибо его пристальный, какой-то темный пытливый взор
не оставлял ее ни на минуту, неимоверно смущая ее. Через
какое-то время он вымолвил:
– Я затопил баню, скоро она будет готова. Вам надо по-
мыться.
Услышав его последнюю фразу, Катя удивленно вскинула
на него глаза и спросила:
– Помыться?
–  Да. Я отнесу Вас в баньку и попарю Вас хорошенько,
чтобы вся хворь вышла. А то Вы уж больно сильно кашля-
ете, – объяснил он. Хотя Катюша просто безумно жаждала
помыться, но слова Ивана вызвали в ней недоумение. После
его слов в ее головке нарисовалась какая-то непристойная
картина с его участием.
–  Вы что ж хотите меня сами парить?  – выдохнула она
удивленно, округлив глаза.
– Конечно, – просто ответил он.
Катя зарделась, словно алое яблоко.
– Это совсем не допустимо!
– Отчего же? Вы еще слишком слабы и я помогу Вам вы-
мыться, – заявил он властно.
– Я не пойду с Вами в баню! – тут же выпалила Катюша,
сверкая на него непокорными глазами и думая, что он, ко-
нечно же, шутит. Ибо это было просто не приемлемо, что-
 
 
 
бы она мылась при нем в бане. И, конечно же, никакая ее
немощь не оправдывала этого. Однако на его лице была на-
писана такая уверенность в своей правоте, что Катюша, же-
лая сразу же на корню пресечь эти его развратные заявле-
ния о том, что он намерен парить ее сам, заявила. – Я не так
немощна, как Вы пытаетесь мне доказать, Иван Алексеевич.
И я вполне могу обойтись в бане и без Вашей помощи.
–  И кто же Вас веником охватит? Не бойтесь, сильно я
стегать Вас не буду, – начал он снова.
–  Неужели Вы не понимаете что это просто неприлич-
но?! – возмутилась она.
– Вы преувеличиваете, Катерина Васильевна, – недоволь-
но заметил он. – Что такого если я…
– Нет, – неучтиво перебила его Катюша. – Если Вы дей-
ствительно хотите мне помочь, то просто отнесите меня в
баню, а я дальше сама.
– Но Вы не сможете, помыться одна, – напряженно сказал
он, устремив на нее предостерегающий пронзительный взор
темно-зеленых глаз.
– Смогу, – заявила она так уверенно, что брови Ивана со-
шлись у переносицы, и он опустил глаза. Он заставил себя
проглотить еще одну ложку каши, но через миг резко выско-
чил из-за стола и начал одеваться на улицу.
– Пойду, проверю, как топится. Наверное, дрова еще нуж-
ны, – буркнул он и быстро вышел из избы. Катя смотрела на
закрытую дверь, за которой исчез Иван и, все больше утвер-
 
 
 
ждалась в мысли, что надо как можно скорее поправиться
и покинуть это место, хозяин которого явно хотел добиться
от нее нечто большего, нежели просто словесной благодар-
ности.
Чуть позже он действительно отнес ее в банку и оставил
в мыльной, как она и просила. Дождавшись, когда Иван уй-
дет, Катюша проворно сняла сарафан и рубашку, и уже до-
вольно умело, но все же осторожно на коленях перемести-
лась в парную, и просидела там некоторое время. Затем так
же на коленях перебралась по теплому полу в моечную. На-
ведя теплой воды в корыте, и заметив на лавке миску с жид-
ким мыльным корнем, вымыла два раза голову. А затем и
все тело. Она проворно закончила мыться, и вытерла влаж-
ные волосы грязной рубашкой. Именно в этот момент, она
заслышала в предбаннике тяжелые шаги Ивана. Испуганно
схватив сарафан, который висел чуть сбоку, девушка лишь
успела прижать материю к своему обнаженному телу. Иван
зашел в моечную без стука, и тут же его темный цепкий взор
впился в девушку. Широкий сарафан, притиснутый к ее те-
лу, прикрывал Катюшу от грудей до коленей, и она вмиг сму-
тилась от его наглого поведения.
– Вы закончили? – спросил он с вызовом и как-то зло. И
Катя неуверенно кивнула в ответ. Он быстро приблизился к
ней, и бесцеремонно накинул на нее одеяло, не дав ей даже
одеться. Завернув девушку, словно куклу, он вынес ее нару-
жу, предварительно, поправив одеяло на ее голове. В избе он
 
 
 
опустил Катю на кровать и заявил ядовитым тоном. – Оде-
вайтесь, я не буду Вам мешать.
Когда дверь за ним закрылась и Катя осталась одна в мрач-
ной избушке, освещаемой лишь одной лучиной, она несколь-
ко раз глубоко вздохнула, пытаясь привести дыхание в поря-
док. Еще в баньке ее горло сковал такой страх, что она боя-
лась пошевелиться в руках Ивана, когда он поднял ее. И сей-
час она ощущала себя подобно зверьку в капкане и словно
зависела от милости охотника. Он мог переломить ей шею,
а мог и отпустить на волю. И этим охотником был именно
этот человек.
Катюша быстро надела на себя чистую длинную рубашку,
которая лежала на кровати и, замотав старой рубашкой во-
лосы, залезла под теплое одеяло. Только теперь, она вдруг
осознала, что Иван, как-то странно держал ее, неся в избуш-
ку из бани. Она отчетливо ощутила, как его дерзкие руки,
держали ее не за бедра, как были должны, а за ягодицы. А
бородатое суровое лицо его почти касалось ее лица, отчего
девушка даже на морозе почувствовала его горячее неровное
дыхание. И все эти выводы и домыслы девушки, а еще более
инстинктивное чутье, что хозяин избушки явно испытывает
к ней далеко не невинные желания, привели существо Катю-
ши в нервное несчастное состояние.

Катюша увидев, что крышка чугунка начала приподни-


маться наклонилась вперед, встав коленями на лавку, и взя-
 
 
 
ла ухват. Передвинув кашу в сторону, подальше от огня, она
снова села и принялась лепить пельмени. Тесто, раскатанное
тонким слоем, умело в руках девушки начинялось рубленым
мясом и принимало форму маленьких полумесяцев.
Прошло уже восемь дней, как Иван позволил ей занимать-
ся приготовлением пищи. Первые дни он критично смотрел
за тем, как девушка передвигается по лавкам на коленях,
между столом и плитой. Лавки были специально поставле-
ны на расстоянии удобном для Кати. Да она не чувствовала
ступней ног, но колени ее были подвижны и Катя легко пе-
ремещалась между печью и столом.
Заслышав очередной стук топора, Катя подумала, что этот
человек просто не может сидеть без дела. Все эти дни, что
она провела в лесном жилище, Иван все время что-то чинил,
ходил на охоту или занимался хозяйством. Лишь по вечерам
после ужина, он садился на большой покрытый старой меш-
ковиной сундук и начинал перебирать оружие, которое он
осторожно снимал со стены, противоположной кровати. Он
чистил ружья, протирал и точил ножи. Иногда Катя замеча-
ла, что он гладит оружие. В эти моменты выражение его лица
принимало странное выражение. Оно становилось мягким,
отстраненным и мечтательным. Катюше отчего-то казалось,
что Иван вспоминает о чем-то. Возможно о давно прошед-
ших днях. И воспоминания эти были явно любимы Иваном.
Суровость его лица куда-то исчезала, и он казался ей дру-
гим. И девушка ощущала, что перед ней совсем незнакомый
 
 
 
человек.
Катя еще не закончила укладывать на доску первый ряд
пельменей, как в избу вошел Иван. Стряхнув снег с мохна-
той шапки, он положил ее на высокую полку. Краем глаз де-
вушка отметила, как он снял тулуп и направился мыть руки.
Проходя мимо нее, Иван остановился.
– Как Вы сняли кашу? – удивился он.
– Ухватом.
– Отчего же меня не позвали? – спросил он, недовольно.
– Зачем? Вы заняты были. Или Вы все еще считаете меня
совсем беспомощной? – спросила она, усмехнувшись. – Вот
я пельмени почти закончила стряпать.
– Вижу, – сердито буркнул Иван и направился к умываль-
нику.
Спустя четверть часа, они ели вкусную гречу с солеными
грибами и запивали медовым чаем. Иван молчал. С начала
трапезы он то и дело странно погладывал на Катю. Она чув-
ствовала, что он хочет ей что-то сказать, но не решается.
– Вы сегодня не замерзли ночью? – спросил он вдруг, и
внимательно посмотрел на девушку. Отчего-то этот простой
вопрос насторожил Катю.
– Нет.
– Я вот думаю, может утеплить избу? А то скоро морозы
будут лютые. Я то привык к холодам. А вот Вы можете снова
простудиться.
Сначала его слова вызвали в душе девушки чувство бла-
 
 
 
годарности. Но спустя минуту Катя задумалась. Неужели он
думает, что она останется в его избушке надолго, и будет пе-
режидать какие-то морозы? Нет, этого просто не могло быть.
Вот уже неделю, едва Катюша стала чувствовать себя го-
раздо лучше, она начала постоянно размышлять о том, что
ей делать дальше? Возвратиться в разоренное поместье она
не могла. Возможно, разбойники-убийцы все еще находи-
лись там. Поэтому она все-таки решила отправиться в Петер-
бург, к своей родной тетке. Но Катя была немощна, и един-
ственным человеком, который мог вывести ее из этой глухой
чащи леса, был именно Иван Алексеевич. И именно теперь
девушка решила, что уже вполне здорова, чтобы выдержать
долгий путь до столицы. Ибо она отчетливо осознавала, что
далее оставаться в этом убогом забытом всеми жилище с его
странным, суровым хозяином было невозможно.
Теперь Иван выглядел несколько иначе, чем месяц назад,
когда Катюша впервые увидела его. Он стал часто мыться в
бане, по три раза на неделе, обычно после нее. И теперь де-
вушка отчетливо отмечала цвет его волос. Они были русыми,
густыми и блестящими. Сейчас он собирал волосы в тугой
узел на затылке, перевязывая их короткой холщевой верев-
кой, чтобы они не мешали ему. Эта прическа открывала его
высокий лоб, и его лицо казалось теперь более выразитель-
ным. Большие живые темно-зеленые глаза его были глубоко
посажены. Даже пахнуть от Ивана стало лучше, и девушка
почти не ощущала его мужского запаха, как в первые дни
 
 
 
знакомства.
С самого первого дня, едва Катюша поселилась в лесной
избушке, она отчетливо замечала настойчивую алчную заин-
тересованность Ивана в ее персоне. Девушке совсем не нра-
вился его постоянный горящий темный взгляд, направлен-
ный на нее. Поначалу он вел себя достаточно сдержано. Но
затем, при малейших попытках девушки держаться от него
на расстоянии или быть самостоятельной, его поглощающий
взор становился угрожающим. Иван ничего не говорил ей
постыдного, но Катя инстинктивно чувствовала, что за этим
молчаливым недовольством Ивана скрывается, что-то еще.
Катя, как только могла, пыталась изолировать себя от это-
го человека. Она попросила его сделать ей большие лапти, в
которых она на коленях могла сама передвигаться по избе.
Хоть такой способ передвижения был для девушки труден,
но Катя могла им пользоваться при походах в отхожее место
или же когда Ивана не было дома. Эта небольшая самостоя-
тельность радовала девушку. Однако полностью избегать об-
щества Ивана было невозможно. Едва он появлялся на по-
роге избушки, он не позволял Кате передвигаться самой, а
молча угадывая ее намерения или настойчиво спрашивая о
них, переносил девушку на нужное место. При этом ворча
о том, что Катюша могла бы не бояться просить его о помо-
щи. Благо, что по прошествии первых двух недель, Иван на-
ходился дома, гораздо реже, чем раньше.
С каждым последующим днем Кате казалось, что дерзкие
 
 
 
прикосновения этого лестного отшельника, а именно так про
себя она называла Ивана, становятся более настойчивыми. И
девушка видела, что в последнее время он даже не собирался
скрывать своего жадного интереса к ней. На днях он ладонью
обхватил ее грудь, якобы перепутав ее с талией, а вчера, ко-
гда разминал с мазью ее ноги, непозволительно высоко запу-
стил руки под ее рубашку, и когда Катя недовольно зыркнула
на него, Иван с вызовом посмотрел на нее, и руку убрал не
сразу. На все его попытки смутить ее и нагло прикоснуться
к ней, Катюша молчала и делала вид, что не замечает этого.
Девушка понимала, что скандалы не приведут ни к чему хо-
рошему. И совсем не знала, чего еще можно было ожидать от
этого высокого молчуна, с пронзительными темно-зелеными
глазами и мрачным выражением на лице. Сейчас она полно-
стью зависела он этого мужчины. И порой ей безумно хоте-
лось убежать, забыть эту маленькую избушку, которая стала
для нее одновременно и пристанищем и ловушкой. И сейчас
она понимала довольно отчетливо, что ей было необходимо
как можно скорее покинуть это глухое место.
Катя молчала долго, отчего-то нервно теребя ложку. Иван
решил, что она задумалась о своем и, похоже, не собирается
продолжать разговор. Он прокашлялся, чтобы привлечь ее
внимание, и сказал:
– Катерина Васильевна, так что Вы думаете, о том, чтобы
утеплить избу?
– Не думаю, что меня это касается, – ответила она безраз-
 
 
 
лично.
– Отчего же?
– Оттого что, я намереваюсь уехать отсюда и как можно
скорее, – заметила она тихо, но твердо.
– Уехать? Вот еще новость! – как-то раздосадовано заме-
тил он.
– Иван Алексеевич, я живу у Вас месяц. Я уже почти здо-
рова. Мне более неудобно стеснять Вас своим присутствием.
– Катюша, Вы не стесняете меня. И вообще не пойму к
чему Вы завели этот разговор? – спросил напряженно он.
– Вы могли бы отвезти меня в деревню?
– Я же уже говорил Вам, что там опасно, – быстро выпалил
Иван, вперив в нее недовольный взор.
–  Да я помню. Но я не про ближайшее село говорю. В
округе же есть и другие деревни?
– Какие еще другие? Поблизости только эта. В остальные
я не ходил. Они, скорее всего, не ближе двадцати семи верст.
И дорогу до них я совсем не знаю.
– А Сарское село далеко отсюда?
– До него тоже верст тридцать будет не меньше. Только
в ту сторону через болота идти. Ибо эта чаща с трех сторон
окружена болотами. А если по длинному пути минуя болота,
то верст сорок с лишним будет.
– Но ведь тридцать верст можно за день пройти, – заме-
тила Катюша.
– За два если летом. А на снегоступах ход гораздо мед-
 
 
 
леннее. Да и тропа теперь вся занесена, – заметил он. – И
вообще я не пойму, зачем Вы версты считаете, Катерина Ва-
сильевна? Ходить то Вы все равно не можете, – закончил он
холодно.
– Но Вы могли бы меня отнести, – пролепетала она неуве-
ренно, устремив на него чистый пронзительный голубой
взор.
– Как это отнести? – спросил Иван, нахмурившись, пре-
красно понимая, о чем она говорит.
– Вы же принесли меня сюда, когда нашли в лесу…
Он очень долго пристально смотрел в ее взволнованное
красивое личико и лихорадочно искал в своих мыслях нуж-
ный ответ, чтобы закончить этот неприятный разговор. Ибо
он совсем не жаждал куда-либо нести ее.
– Да я принес Вас. Но скажу я Вам, Вы совсем не легкая
ноша. Я пару раз отдыхал. И едва добрался до избушки. Тяж-
ко прямо, – не моргнув глазом, соврал Иван, прекрасно зная,
что девушка очень легка. Ибо сейчас, когда он переносил ее
на руках с места на место, он даже поднимал ее без напряже-
ния. А той ночью на его плече она показалась ему не тяже-
лее волчицы. Оттого в тот злополучный день, когда он спас
ее, он добрался до своей избушки очень быстро, ибо пере-
мещался на своих снегоступах, почти не снижая привычного
темпа, которым ходил по лесам. Тяжелой ношей Иван считал
лишь убитую тушу вепря, которая могла весить до дюжины
пудов. Но всего этого он естественно не собирался расска-
 
 
 
зывать Катюше, преследуя свои тайные интересы. И уверен-
но смотря на нее, продолжил. – Посчитай, только на рассве-
те добрался. А это почти полночи. Выдохся весь. Просто уж
больно жалко было Вас. Вот и терпел из последних сил. Нет,
теперь уж увольте. Не смогу я донести Вас так далеко. И путь
то сейчас в три раза больше надобен, да и зима теперь.
Катя нахмурилась, наряжено размышляя, и уже через
несколько мгновений предложила:
– А если подстилку сделать из веток, типа санок? Вы бы
смогли волоком меня отвезти.
– Что еще за глупость? – опешил он, нахмурившись, по-
разившись ее сообразительности. Этот разговор невозмож-
но напрягал Ивана. Он прекрасно знал, что если бы действи-
тельно он захотел, то нашел бы способ доставить девушку не
только до дальней деревни, но и до Петербурга если надо. Но
он совсем не хотел, чтобы девушка куда–либо исчезала из
его избушки теперь. Может быть потом, чуть позже. Но те-
перь он всем своим существом чувствовал, что яростно хо-
чет, чтобы зависимое положение Катюши при нем продолжа-
лось и далее, и она непременно находилась здесь подле него.
– Так же в санях люди зимой ездят.
– А это уж совсем глупая мысль Катерина Васильевна, –
заметил он, нахмурившись. – И к тому же морозы стоят лю-
тые теперь, да и тропу занесло. И на подстилке этой, Вы за-
мерзните насмерть. А идти мне придется почти три дня и в
лесу ночевать. Вы не выдержите такого.
 
 
 
Катюша долго молчала, инстинктивно чувствуя, что он че-
го-то не договаривает или просто пытается ей внушить, что
ей никак не выбраться из его логова. Это совсем не нрави-
лось ей и вызывало в ее мыслях неприятные думы о том, что
он специально делает все, чтобы не отпускать ее отсюда. И
оттого она тихо напряженно сказала:
– Мне отчего-то кажется Иван Алексеевич, что Вы ищете
предлог, чтобы я осталась здесь.
Он упер на нее темный горящий взор и лишь через минуту
с вызовом произнес:
– А если и вправду ищу?
– Я уже поняла это! – пролепетала девушка, поджав губки.
И видя, что теперь он начал играть в открытую, она нервно
сказала. – И знаете, что я Вам скажу… знаете? – она замялась
и, сглотнув комок в горле, выпалила. – Вы должны помочь
мне выбраться из леса! Должны!
– Должен? С чего бы это?! – ехидно заметил он, оскалив-
шись не по-доброму. – У меня совершенно нет желания в
такой лютый мороз отправляться куда-то, да еще за сорок
верст. Еды на зимовье у меня хватит на нас обоих. К тому
же я охочусь постоянно. А вот весной может быть, когда снег
сойдет, да и Вы поправитесь…
– Как весной? – опешила вконец Катюша.
– Вот именно! До весны даже не заикайтесь о том, – за-
кончил он властно. Проворно встав из-за стола, Иван быст-
ро отвернулся и отошел от девушки, видимо намереваясь за-
 
 
 
кончить этот важный для нее разговор.
– Вы не имеете права удерживать меня здесь! – возмути-
лась в сердцах Катюша, нервно смотря в его широкую спину,
и ощущая, что от негодования у нее дико стучит сердце. –
Иначе я … я, – она замялась, подбирая в своей головке сло-
ва, и нервно кусая губы, понимая, что не может даже заста-
вить его сделать, как ей надобно. Ибо теперь, беспомощная,
с больными ногами, она полностью была в его власти, и он
видимо решил бессовестно воспользоваться этим ее немощ-
ным положением. Иван резко обернулся к ней и в три прыж-
ка вновь приблизился к девушке и угрожающе склонился над
ней.
– И что же Вы сделаете, Катерина Васильевна? Закричи-
те? Заплачете? Что еще? – с вызовом и какой-то издевкой
прохрипел он ей прямо в лицо.
Катюша уже намеревалась достойно ответить этому наг-
лецу, но видя нескрываемую угрозу и жесткость в его тем-
но-зеленых опасных глазах, уже через миг замерла, все же не
решившись более спорить с ним.
–  С Вами совсем невозможно говорить, Иван Алексее-
вич, – обиженно пролепетала она.
– А Вы и не говорите, – задиристо заметил он. – Когда Вы
молчите, Вы мне больше нравитесь…
Катюша замолчав, поджала губки и опустила взор в свою
тарелку. На ее глазах навернулись слезы. Иван, окинув
темноволосую головку девушки предостерегающим взором,
 
 
 
отошел от нее и принялся снимать со стены свое оружие,
видимо, как и обычно, по вечерам, намереваясь почистить
его. Катя кидала на него нервные быстрые взоры и хмури-
лась. Она понимала, что более не может оставаться здесь.
Ибо ее до крайности смущали и нервировали темные при-
стальные взоры Ивана и его постоянные якобы нечаянные
дерзкие прикосновения, когда он носил ее в баньку, или рас-
тирал ей ноги. Какое-то внутреннее чувство подсказывало
девушке, что она нравится Ивану как девица. И оттого он,
видимо преследуя свои темные желания, не хотел отпускать
ее из своего лесного жилища. Но Катюша всей душой жаж-
дала выбраться из этой глухой чащи леса и избавиться от
власти этого мрачного, сурового отшельника.
Через некоторое время она, не выдержав напряжения,
устремила на него отчаянный взор.
–  Не пойму я Вас,  – заметила она нервно.  – Вы что же
предлагаете мне навечно остаться здесь?
– Отчего же? – глухо ответил Иван, вновь обернув к ней
лицо. – Выздоравливайте скорее, чтобы ножки Ваши сами
ходить могли. Да идите на все четыре стороны. А сам я Вас
никуда не понесу! Ибо не под силу это мне…

 
 
 
 
Глава IV. Беркут
 
– Итак, по рукам, – согласился довольно маленький скор-
няк, и добродушно улыбнулся высокому отшельнику. – В те-
чение трех следующих месяцев, Вы должны будете, приво-
зить мне четыре лисьи шкурки в месяц. С учетом, этих пяти
шкур. Уже к апрелю мы будем в расчете
– Договорились, – кивнул Иван. – Когда я смогу забрать
шубку?
– Да хоть сейчас. Уже как неделю я сшил ее на нужный
размер, как Вы и заказывали.

Тридцать первого декабря весь день шел снег. Катюша пе-


чальная, скучающая сидела у окна. Обед уже был почти го-
тов, и она отстраненно смотрела сквозь натянутый на окне
бычий пузырь на улицу. Холодный зимний свет едва прони-
кал внутрь избы. Лавка, на которую ее пару часов назад по-
садил Иван, находилась около печки и Катюша ждала, когда
закипит суп. Перед своим уходом все необходимые продук-
ты и приправы Иван поставил на небольшой стол, для того
чтобы девушке было удобнее. Катюша теперь была в избуш-
ке одна, ибо еще с утра Иван ушел по делам в ближайшую
деревню.
Сегодня кончались святки. Праздничные таинственные
дни, которые Катюша любила еще с детства. Она помнила,
 
 
 
как в зеленой гостиной в родительском доме на святки соби-
рались многочисленные гости, и устраивались званые вечера
с плясками и гаданиями. В усадебном доме Пашковых две
недели подряд пахло свежими аппетитными пирогами и за-
сахаренными фруктами. Катя вспоминала, как еще девочкой
она сестрой и братом убегала играть на заснеженный двор,
чтобы покататься с большой ледяной горы, которую по веле-
нию ее батюшки дворовые заливали каждую зиму для гос-
подских детей.
Катя не заметила, как из ее глаз полились тихие слезы, а
ее сердце забилось частыми глухими ударами. Как давно это
было. И тогда она даже подумать не могла, что ее любимые
родные люди будут зверски убиты разбойниками. Она еще
сама до конца не понимала, как осталась жива. И почти не
верила, что все события, которые происходили с ней сейчас,
были реальностью, а не плодом ее больного воображения.
Более месяца она обитала в жилище Ивана. И все это вре-
мя ее ноги так и не выздоровели. Ступней и низа ног она
не чувствовала. Ни растирания, ни снадобье знахарки не по-
могло. И Катя с каждым днем, все более и более отчаива-
лась, думая, что уже никогда она не вернется к своей преж-
ней спокойной, полной достатка и неги жизни.
Катюша закрыла на миг глаза и вспомнила иллюстрацию
из одной давно прочитанной ею французской книги: высо-
кий красивый щеголь в модном светлом камзоле, в белых
чулках, в башмаках с вычурными пряжками, склонялся в
 
 
 
изысканном реверансе перед кокетливой прелестной девуш-
кой, в чудесном платье. Волосы мужчины скрытые под зави-
тым париком, прекрасно сочетались с высокой напудренной
прической дамы. Еще с ранней юности в хорошенькой голов-
ке Катюши сложился образ будущего мужа – утонченного,
галантного придворного, который умел красиво изъясняться
и говорить возвышенные комплементы своей возлюбленной.
Богатый успешный, он должен был непременно занимать хо-
рошую должность при дворе. И сейчас девушка в очередной
раз вспомнила слова покойного отца:
– Катенька, ты достойна самого лучшего мужа.
Эта фраза еще с детства уложились в голове девушки
неизменной истиной, и она мечтала когда-нибудь стать изыс-
канной светской дамой, достойной самого наилучшего при-
дворного кавалера.
Крышка чугунка задребезжала, и Катя вмиг очнулась от
своих сладостных мыслей. Она передвинула щи вбок и сня-
ла пробу. Бульон из фазана был наваристым и имел прият-
ный вкус. Девушка закрыла крышку и собиралась уже спу-
ститься с лавки, но в этот момент за дверью раздался шум.
Поняв, что вернулся Иван, Катюша нахмурилась, обернув-
шись к двери. Через миг суровый хозяин появился на пороге,
проворно войдя в теплую избу. Его мощная высокая фигура
в темном, грубом тулупе показалась девушке совсем непри-
глядной. Мохнатая черная шапка, нахлобученная на его го-
лове, вызвала в Катюше брезгливость.
 
 
 
С порога пробежавшись горящим взглядом по тонкой фи-
гурке девушки у печки, Иван уже более не упускал ее из ви-
ду, и даже перемещаясь по избе, то и дело косил глазами в
сторону девушки.
– Пахнет то, как вкусно! – заметил он ласково, положив
свою поклажу на стол.
– Щи только поспели, а пирожки с грибами в печке осты-
вают.
Он проворно скинул свою верхнюю одежду, и вымыл на-
скоро руки в умывальнике.
– Вы и впрямь истинная хозяюшка, – заметил Иван, при-
близившись к ней. – Я зря сомневался в Вас. Вы уже закон-
чили готовить?
– Да, – кивнула Катюша, смотря на его хитро-довольное
выражение лица.
Не спрашивая ее согласия, Иван легко подхватил девушку
на руки и перенес на кровать. Катя хотела возмутиться его
поступком, но решила промолчать. Иван вернулся к столу
и, раскрыв холщевый мешок, достал оттуда лисью шубку. С
внешней стороны изделие было сшито из красивого белого
сукна, расшитого позолоченной нитью, а внутри шубки был
подобран густой рыжий мех.
– Это Вам подарок, Катюша, – сказал Иван тепло и улыб-
нулся ей. Он поднес обновку к девушке, и она отметила,
что его лицо стало приветливым и даже приятным. Немного
опешив, Катя сидела, молча, и лишь удивленно смотрела на
 
 
 
шубку, которую Иван положил к ней на колени. Он остался
стоять рядом с ней, и как то проникновенно добавил.  – Я
подумал, что Вам обязательно нужна шубка. Я постараюсь
Вас носить ежедневно на улицу, и Вы будете дышать свежим
воздухом. Не дело это все время Вам в избушке сидеть. На-
деньте ее, примерьте.
Катя быстро взглянула на него и, вновь перевела ошара-
шенный взор на шубку, заворожено погладив рыжий мягкий
мех. Девушка осторожно надела эту красивую вещицу. Встав
на коленки, прямо на кровати, она кокетливо, начала оправ-
лять на шейке рыжий мех, и уже через некоторое время на
ее личике появилась улыбка.
– Какая теплая, да какая красивая, – пролепетала она до-
вольно.
Иван, стоял совсем близко к ней, рядом с кроватью. Услы-
шав восхищение в ее голосе, он довольно оскалился лишь
одними кончиками губ, созерцая неподдельную Катюшину
радость, которая отчетливо читалась на ее личике.
– Я совсем забыл! – воскликнул Иван вдруг и снова напра-
вился к суме. Он извлек небольшую мохнатую лисью шапоч-
ку, и подал девушке. Катя вмиг надела ее на темноволосую
головку и довольно улыбнулась ему. Невольно в этот миг де-
вушке показалось, что лицо Ивана не просто приятно ее взо-
ру, а довольно привлекательно. Жесткая складка на его лбу
разгладилась, темные брови эстетично обрамляли его доб-
рые глаза, а красиво очерченные губы выделялись на фоне
 
 
 
темной бороды.
– Теперь я смогу гулять! Спасибо Вам! – воодушевленно
сказала она.
Мечтательно прикрыв глаза, Катюша театрально упала на
кровать, наслаждаясь мягкостью и приятностью меха. Она
невольно представила, как она приезжает на санях в Петер-
бург, одетая в такую красивую шубку. Все прохожие изыс-
канные кавалеры вмиг заметят ее на улице и, тогда… Ка-
тя вдруг открыла глаза и похолодела. Над ней возвышалась
мрачная, широкоплечая фигура лесного отшельника, кото-
рый, чуть склонившись над распростертой на кровати де-
вушкой, внимательно смотрел на нее. Это разительное отли-
чие, между образом мужчины из ее грез и человеком, кото-
рый сейчас пронзительно смотрел на нее, вызвало у Кати ис-
пуганный вскрик. Она резко села на кровати и начала нерв-
но стаскивать с себя обновки.
– Что-то не так? – встревожился Иван. – Вам не нравится?
Он пытался прочитать по глазам Катюши, что так опеча-
лило ее, но не понимал, что все-таки случилось. Он отме-
тил, что настроение девушки, вмиг изменилось отчего-то, а
ее взгляд стал ледяным. Положив шубку и шапку на край
кровати, Катюша упала на подушку лицом вниз и заплака-
ла. Стоя над ней, Иван хмурил темные брови, совсем не по-
нимая, что произошло, и что он сделал не так, раз она так
сильно расстроилась?

 
 
 
Иван вновь лежал без сна. Ощущение того, что Катюша
находилась всего в нескольких шагах от него, не давало ему
покоя. Постоянно чувствовать невыносимое, сжигающее же-
лание к этой юной прелестнице. Знать, что она в его власти,
и никто не сможет прийти ей на помощь. Но понимать, что
она скорее боится его, нежели рада его обществу и неизмен-
ному присутствию рядом. Все эти мучительные думы бурли-
ли, перебирались в мыслях Ивана и терзали его душу.
Сквозь зубы, протяжно вздохнув, он снова закрыл глаза
и представил себе картину давно минувших дней. Золотая
зала, освещенная множеством свечей. Нарядные пары, бой-
ко отплясывающие танец. Женщины, стоящие рядом, ловят
каждое его слово и взгляд. Он невероятно юн, хорош собой,
элегантно одет в светлый военный мундир с красными об-
шлагами. Да, тогда женщины восхищались им, желали его
общества.
Иван резко распахнул глаза. Нет, он совсем не хотел воз-
врата к той прежней беззаботной праздной жизни. Просто
ему на миг подумалось, что если бы он выглядел как раньше,
возможно Катюша обратила на него внимание, а не пугалась
каждого его приближения. Да теперь он превратился в мрач-
ного, молчаливого дикаря с цепким опасным взглядом, и ви-
димо внушал лишь страх испуганной девушке. Он не знал,
что еще сделать, чтобы Катюша посмотрела на него другими
глазами, чтобы увидела в нем мужчину, человека способно-
го любить и обожать ее. Все его страстные намеки, а порой
 
 
 
дерзкие прикосновения, как будто не замечались ею или иг-
норировались. Он ощущал, что с каждым днем его вожделе-
ние к этой юной прелестнице нарастает, и скоро уже станет
не управляемым. Ее холодность и расстояние, которое она
постоянно устанавливала между ними, лишь сильнее распа-
ляли его. И он ощущал в себе нетерпение охотника, кото-
рый преследует непокорную лань, постепенно заманивая ее
в капкан, из которого она уже не сможет выбраться.
Протяжно завыл волк. И Иван подумал, что завтра надо
будет прочесать лес вокруг избы и припугнуть непрошен-
ных хищников. Последние дни волки уж больно близко ста-
ли подбираться к дому.
Мысли его вновь вернулись к Катюше. Она была так мо-
лода и невинна, неопытна и прекрасна, что Ивана вновь за-
хватили алчные навязчивые мысли об обладании девушкой.
Осознание того, что еще ни один мужчина не обнимал ее,
не называл своей и не целовал, так распаляли его воображе-
ние, что он постоянно представлял, что именно он будет пер-
вым ее мужчиной. Тем, кто покажет Катюше неизвестный
мир плотских страстей, жадных ласк и опьяняющих поцелу-
ев.
Не в силах более сдерживать свои страстные порывы он
тихо встал и приблизился к кровати, где спала девушка. Лу-
чина тускло освещала избу, и он отчетливо различал утон-
ченные черты гибкого стана девушки. Его взор темный и го-
рящий описал несколько кругов по ее безмятежному личику,
 
 
 
и Иван тихо вздохнул. Темные, переливающиеся в лунном
свете волосы девушки, разметались по подушке. Тоненькая,
белая ручка лежала поверх одеяла, а губки были слегка при-
открыты.
Он отчетливо осознавал, что Катюша, не только обладает
редкой чарующей красотой, но и девственна чиста и невин-
на. И именно ее сладость в сочетании с ее неискушенностью
притягивали его словно магнитом. Еще никогда он не испы-
тывал такого неистового восхищения девицей. Да когда-то
давно в его жизни случился неприятный бурный роман с од-
ной барышней при дворе, но та его плотская любовь была же-
стоко разрушена той самой девицей, которая совсем не оце-
нила его душевных порывов и преданности. О том романе,
Иван вспоминал с неким чувством горечи и неприязни. Од-
нако теперь повстречавшись с Катюшей в тот страшный но-
ябрьский день в холодном лесу, он ощутил, что его сердце
все еще живо и способно чувствовать. И эта девушка, ко-
торая теперь обитала в его избушке, казалась Ивану совер-
шенно другой, нежели те девицы при дворе императрицы, с
которыми он имел дело ранее. Она была непосредственна,
наивна, мила и открыта, словно ребенок, который не умеет
скрывать свои истинные чувства, и когда ей бывало весело
– она смеялась, а когда грустно – плакала. И Иван искренне
надеялся, что с этой прелестной ланью все будет по-другому,
иначе, чем тогда при дворе. Он знал, что рано или поздно
эта чаровница с длинными черными волосами и заворажи-
 
 
 
вающими голубыми озерами глаз все равно станет его воз-
любленной. Другого выхода у нее не было.
Пухлые алые губки девушки были так притягательны, что
уже через некоторое время, не в силах сдержаться, Иван
медленно склонился над Катюшей и его губы чуть приот-
крылись, предчувствуя долгожданный поцелуй. Но именно в
этот момент, она вдруг заворочалась во сне и перевернулась
на бок, оказавшись спиной к нему. Ее стройная спинка с уз-
кой талией и округлыми бедрами, чуть остудили порыв Ива-
на, но не заглушили в нем страстного вожделения. Чувствуя,
что в его висках бешено стучит кровь, он склонился сильнее
к спящей девушке, и его твердые горячие губы притиснулись
к ее шейке сзади. Нежность ее кожи, а более ее обволаки-
вающий сладкий пьянящий запах, привели его существо в
неистовый трепет, и он понял, что должен немедленно пре-
кратить это действо, ибо еще немного и он не сможет сдер-
жать свои безумные желания. Он нехотя выпрямился, лаская
жарким взором очертания ее прелестного изящного тела.
Отчего-то Ивану подумалось теперь, что ему несказанно
повезло, что тогда в темном лесу она нечаянно наткнулась
на него, попросив о помощи. Ведь Иван прекрасно понимал,
что встреть он Катюшу, например, в одном из Петербургских
салонов или на балу, то она могла бы спокойно ускользнуть
от него, даже не обратив на него внимания. Ибо с ее волшеб-
ной красотой и манкостью сирены, вокруг нее точно бы ви-
лась толпа поклонников, которые пели бы ей дифирамбы и
 
 
 
сочиняли в ее честь стихи. А Иван никогда не был дамским
угодником. Он не умел говорить комплименты дамам, и уж
тем более показно вздыхать. Он был открыт, прямолинеен,
прост и напрямую говорил девицам об отсутствии симпатий
к ним. Его откровения обычно приводили барышень в край-
нее смущение, и в большинстве своем они обиженно заявля-
ли ему, что он крайне не воспитан. Лишь однажды он поду-
мал, что действительно влюблен, и признался в этом девуш-
ке, тогда ему было всего двадцать три. Но все закончилось
довольно плачевно и грустно. Сейчас же Катюша остро нуж-
далась в его помощи, и Иван намеревался сделать все воз-
можное и невозможное, чтобы это зависимое положение го-
лубоглазой прелестницы при нем продолжалось как можно
дольше.
Катя чуть приоткрыла веки и посмотрела перед собой. Ли-
чико ее было отвернуто от него, и Иван не мог видеть, что
она совсем не спит. Она знала, что он стоит у кровати и смот-
рит на нее. Это бывало уже не раз за последние две недели.
Именно поэтому она отвернулась, как только почувствовала
его присутствие рядом. А когда ощутила его горячие губы на
своей шейке, она нервно замерла, словно затравленный зве-
рек. Катюша боялась показать ему, что не спит, а еще более
опасалась того, что он не остановится на одном украденном
украдкой поцелуе. Раньше Иван никогда не позволял себе
целовать ее. А лишь только подолгу рассматривал ее, стоя у
изголовья кровати, думая, что она спит. Но сегодня он дерз-
 
 
 
нул на этот поцелуй, и Катюша поняла, что этот мужчина
опасен для нее. И если ранее она только подозревала, что
нравится ему как девушка, то сегодняшний его дерзкий по-
целуй доказал то, что он жаждет настоять на своем интим-
ном желании по отношению к ней. Он быстро прервал поце-
луй, выпрямившись, но Катюша все равно чувствовала, как
ее горло сковывал удушливый комок лишь от осознания то-
го, что могло бы произойти далее, если бы вдруг Иван про-
должил свои ласки.
Слезы заполнили глаза девушки, и она, поджав губки, на-
пряженно размышляла о своем невыносимом положении.
Одна русская пословица приходила ей на ум – из огня да в
полымя. Если бы она только знала, когда убегала в дремучий
лес от Франсуа Лавазье, что найдет здесь гораздо худшую
муку, то подумала бы десять раз, прежде чем сделать это.
Катюша прекрасно видела, что Иван не равнодушен к ней.
Именно такой же горящий, ласкающий взгляд был и Фран-
суа. И из этого вышла жуткая история. К тому же во взгля-
де Ивана было что-то еще. Нечто дикое, необузданное, опас-
ное и это пугало Катю. Ибо она отчетливо осознавала, что не
сможет даже убежать от него, если он вдруг решит сделать ее
своей любовницей. От бессилия что-либо изменить горькая
слеза покатилась по щечке девушки.
Заслышав, что Иван отошел от нее и лег на свою узкую
лавку, девушка немного расслабилась и попыталась уснуть.

 
 
 
Напряжение между молодыми людьми достигло апогея
через пару дней. Вечером после ужина как обычно по средам
топили баню. Когда около восьми, Иван зашел в избушку,
Катюша была уже готова. Она сидела на кровати в одной ру-
башке, с распущенной косой и босая, прижимая к себе чи-
стую рубашку. Окинув ее цензорским взором, Иван буркнул:
– Пойдемте все готово.
Он быстро снял с гвоздя большую меховую медвежью на-
кидку, и захватив ее валеночки, приблизился к девушке. Ка-
тюша проворно натянула на ножки обувь, и сильнее прижав
к себе чистую рубашку, подняла на него глаза, показывая,
что готова. Иван быстро обернул девушку в длинный мех,
который полностью скрыл ее ножки и голову, и легко поднял
ее на руки. У выхода он, остановившись лишь на миг, умело
засунул ноги в валенки и вышел на мороз. Пройдя по узко-
му двору, он вошел низкую баньку, толкнув ногой дубовую
дверь. Здесь в предбаннике, посадив девушку на скамью, он
снял с девушки меховую накидку. Проворно стащив с себя
тулуп и валенки, он остался босиком на холодном деревян-
ном полу. Обернувшись к Катюше, которая так же уже разу-
лась, он подошел к ней. Быстро ухватив одной рукой девуш-
ку за талию, а второй под ягодицы, Иван стремительно под-
нял ее с лавки. Девушка тихо охнула, оказавшись вертикаль-
но припечатанной к его широкой груди, невольно схватив-
шись рукой за его широкую шею. Ее ножки не доставали до
пола и достигали лишь его голеней. Иван медленно напра-
 
 
 
вился в моечную, так же ногой толкнув дверь, и уже через
миг вошел в маленькое помещение, освещенное лишь одной
лучиной в углу.
Эта странное положение – когда, он держал ее вертикаль-
но, сильно притискивая девушку к своему телу и держа ру-
ками за талию и ягодицы, до крайности смутило Катюшу. Но
она не смела даже возразить, ибо видела, что Иван смотрит
на нее испепеляющим взором и лишь хмурится. Ее личико
было на уровне его лица. Он остановился посередине, и его
взор властно, но все же как-то просяще уперся в ее глаза.
– Позвольте мне попарить Вас, – попросил он обволаки-
вающим гортанным хриплым голосом.  – Я наломал новых
березовых веток. Вам понравится…
Последние его слова вызвали в душе девушки взволнован-
ный нервный трепет. Она прекрасно поняла, что Иван вновь,
как и все предыдущие дни пытается настоять на своем жела-
нии попарить ее, несмотря на ее нежелание. В его взгляде:
темном поглощающем, отчетливо читалось страстное дико-
ватое выражение.
– Нет, – тихо одними губами неуверенно пролепетала де-
вушка,
– Катюша, отчего же нет? – настойчиво выпалил он сры-
вающимся от бешеного возбуждения голосом, не спуская
взгляда с ее личика, желая найти в глазах девушки, хоть
немного ласки к себе. Иван ощущал, как изящное тело Ка-
тюши, которое сжимали его руки невозможно нежно и упру-
 
 
 
го. Эта интимная поза, когда она полностью была прижата
к его торсу, а так же ее чудесные близкие озера глаз, воз-
буждали и до крайности накаляли все его страстные помыс-
лы. Ее сладкий запах, неповторимый и волнующий, немного
усилившийся оттого, что она мылась в бане три дня назад,
вызывал в его существе жгучее возбуждение. Желание, ко-
торое Иван сдерживал в себе уже почти два месяца подряд,
просто снедало его. Он сильнее сжал узкую талию Катюши
правой рукой, чувствуя, что его тело словно горит. Его ле-
вая рука начала дерзко ласкать через тонкую ткань сороч-
ки упругие ягодицы девушки, поглаживая их и чуть сжимая.
Приблизив почти вплотную свои губы к ее губкам, он низ-
ким баритоном прохрипел. – Вы что боитесь меня? Обещаю,
что не буду прикасаться к Вам. Я только веником…
Он сам почти поверил своим словам. Ибо все его суще-
ство жаждало хотя бы полюбоваться на совершенное обна-
женное тело этой прелестницы, и он был готов до последнего
держать себя в узде, лишь бы только насладиться созерцани-
ем ее прелестей.
Катюша не поверила ни единому его слову. Она чувство-
вала, что он пытается лишь усыпить ее бдительность, а по-
том добиться от нее явно большего, ибо даже теперь его го-
рячая ладонь нагло стискивала и ласкала пальцами ее яго-
дицы. Как же в этот миг она хотела надавать ему пощечин
за его дерзкое поведение, жаждала оттолкнуть его, мечтала
вырваться из его жадных объятий и убежать отсюда, чтобы
 
 
 
более никогда не зависеть от воли этого человека. Но она не
могла. Она опасалась этого мужчину. Ибо он, разозлившись,
мог выкинуть что-нибудь ужасное, и она прекрасно чувство-
вала это. Ведь не раз девушка замечала, что когда происхо-
дило нечто против его воли и желания, Иван впадал в агрес-
сивное недовольное состояние. Катюша сглотнула ком в гор-
ле и осторожно попыталась немного отстранить свое личико
от его лица, чуть отвернув его в сторону.
– Прошу опустите меня на скамью, Иван Алексеевич, –
взмолилась она не в силах более выносить его близость. – Я
буду париться одна.
Она отчетливо отметила, как его руки замерли и напряг-
лись. А еще через миг, он в один шаг достигнув скамьи, по-
чти бросил ее на деревянную лавку. Катюша больно плюхну-
лась на нее ягодицами. Невольно подняв на него испуганный
взор, девушка увидела, что он разозлился и, поджав губы,
окатил ее темным угрожающим взором.
Сжав кулак, Иван почти заставил себя выйти из моеч-
ной, сильно хлопнув тяжелой дверью. Однако вовсе выйти из
баньки он не смог. Босой, в штанах и в простой выпущенной
рубахе он остался стоять в прохладном предбаннике. При-
слонившись мощным плечом к двери он, скрестив руки на
груди, начал прислушиваться к тому, что происходило в мо-
ечной и парилке.
Спустя четверть часа он услышал, как полилась вода, и
понял, что Катюша, видимо посидев в парилке, начала мыть-
 
 
 
ся. Вмиг представив в своих возбужденных мыслях карти-
ну, как девушка намыливает мочалом из соломы свое белое
тело, Иван задрожал от бешеного возбуждения. Жгучее на-
вязчивое желание – войти теперь в моечную, овладело им.
Яростно стиснув ладонью ручку двери, он до боли сжал ску-
лы, пытаясь удержать себя от поступка о котором бы потом
сожалел. Он понимал – Катюша слишком невинна и чиста,
чтобы он вел себя с ней подобным развязным образом, но
его жаркие полные вожделения помыслы не давали ему рас-
слабиться даже на минуту.
В какой-то момент он услышал, что она перестала лить
воду. Уже через миг, Словно что-то надорвалось в нем, и
Иван быстро схватил свой тулуп. Накинув его на плечи и, не
застегивая, он подхватил медвежью накидку и рванул дверь.
Почти влетев в моечную, он впился алчным взором в строй-
ную белую фигурку девушки. Она сидела на скамье, лицом
к нему, обнаженная и, подняв руки вверх, пыталась закру-
тить в пучок влажные длинные пряди волос на голове. От его
неожиданного появления, Катюша испуганно ахнула. Она
стремительно скрестила ручки на груди и стиснула свои нож-
ки сильнее вместе, пытаясь прикрыть от его горящего взора,
свои нежные девичьи округлости и промежность с неболь-
шим темным треугольником волос. Ее волосы рассыпались
по плечам мокрыми темными прядями. Иван видел, что чи-
стая рубашка лежит на противоположной лавке.
–  Я еще не закончила,  – промямлила она испуганно,
 
 
 
устремив на его мрачное бородатое лицо нервный взор.
– А я уже устал ждать, пока Вы тут намоетесь! – выпалил
он зло. Быстро схватив ее чистую рубашку, он сделал к ней
шаг и протянул ей вещь. Катюша была вынуждена отцепить
одну руку от груди, и выхватила из его руки рубашку. Он
стремительно прижала вещицу к своему обнаженному телу
и взмолилась:
– Вы бы могли выйти?
– Нет, не мог бы, – процедил он с вызовом, в наглую уста-
вившись на нее.
Катюша бледная от стыда с пунцовыми горящими щека-
ми, затравленно посмотрела на его высокую фигуру, которая
находилась так близко от нее, что ей стало не по себе. Она ви-
дела, что его темные глаза неотрывно скользят по ее лицу на
девичью грудь и вниз на ее ножки. Выражение его лица по-
казалось девушке до невозможности дерзким и страстным.
Поняв, что ей лучше одеться быстрее, и скрыть свои преле-
сти от его жгучего взора, она быстро развернула рубашку и,
накинув ее на голову, проворно начала надевать ее на влаж-
ное тело, стараясь даже не думать о том, что ее подрагиваю-
щая влажная грудь очень хорошо видна ему.
Когда она закончила, Иван быстро накинул на нее мед-
вежью накидку, полностью укрыв ее с головы до ног. Лег-
ко подняв девушку на руки, он направился прочь из баньки.
Едва он вышел на снег и сделал пару шагов, как ощутил, что
ногам невозможно холодно. Он на миг остановился и, ки-
 
 
 
нув взор вниз, увидел, что пребывая в своем лихорадочном
состоянии, впопыхах забыл надеть валенки, и теперь стоял
на снегу босой. Но тут же сильнее нахмурившись, Иван по-
следовал дальше к избе прямо босиком, лишь сильнее сжав
скулы. Катюша, тоже заметив, что он босой, решила промол-
чать, видя, что от него просто исходят волны ярости.
Внутри у Ивана все клокотало от негодования и испепе-
ляющего вожделения, но эта девчонка видимо специально
не хотела видеть его страстного желания. И он уже в сенях,
не выдержав, прошипел ей прямо в лицо:
– Вы зря ведете себя так, Катерина Васильевна.
Он вошел в избушку и быстро посадил девушку на кро-
вать. Забрав накидку, Иван почти вылетел прочь из избы.
Катя облегченно вздохнула после его ухода, думая, что на
сегодня ее мучения окончились. И она сможет, наконец, из-
бавиться от его настойчивого внимания. Он вернулся спустя
четверть часа, принеся ее валеночки. Едва войдя в избушку,
он недовольно окатил ее взглядом. Но девушка, которая уже
почти насухо вытерла свои волосы, и теперь сидела наполо-
вину укрытая одеялом в ночной сорочке, отметила, что его
лицо стало немного спокойнее. Он разделся, помыл руки и,
взяв баночку с мазью, подошел к ней. По-свойски усевшись
на постель рядом с Катюшей, он властно заявил:
– Уберите одеяло. Я разотру Ваши ноги.
– Не думаю, что сегодня стоит это делать, – пролепетала
неуверенно Катюша, совсем не желая теперь переносить еще
 
 
 
одну мучительную интимную процедуру с его участием.  –
Вы устали. Вам надо отдохнуть.
– Я совсем не устал, – тут же парировал он, и его рука са-
ма стремительно откинула с ее ножек одеяло. Катюша под-
жала губки, видя, что на его лице написано непреклонное
выражение. Он позволила ему растирать свои ноги следую-
щие четверть часа. Уже в конце этого действа Катюша отме-
тила, что его дыхание стало прерывистым. Когда он закон-
чил, то поставил баночку с мазью на деревянную лавку, сто-
ящую рядом.
– Благодарю, – прошептала Катя, искренне надеясь на то,
что, наконец, он оставит ее в покое, и она сможет лечь спать.
Но Иван не встал с постели. А сильнее придвинулся к девуш-
ке, и его бедро уперлось в ее ножки. Она невольно подняла
на него взор, и опешила от его испепеляющего темного пла-
мени, которое лилось из его глаз. Его широкая ладонь стре-
мительно легла на коленку Катюши, и его сильные пальцы
начали ласкать ее ножку, постепенно перемещаясь все выше
по ноге. Она сжалась и опустила смущенно взор, подавляя в
себе неистовое желание, закричать на него, чтобы он немед-
ленно прекратил. Когда же он, через несколько мгновений
сильнее придвинулся к ней, и его дерзкая ладонь уже оказа-
лась на внутренней стороне ее бедра. Катюша, не выдержав
этого молчаливого домогательства, нервно скинула его руку
со своей ноги, и глухо выпалила:
– Не надо так, Иван Алексеевич.
 
 
 
Она отметила, как его ладонь сжалась в кулак, и он силь-
нее склонился к ней. Его горячее дыхание уже опаляло ее
лоб.
– Вы могли бы звать меня просто по имени, – глухо бархат-
ным завораживающим баритоном вымолвил он. Она неволь-
но подняла на него взор, и тут же утонула в его темно-зеле-
ном поглощающем взоре. Замерев, Катюша явственно осо-
знала, что он хочет ее поцеловать. В следующий миг он про-
никновенно выдохнул.  – Вы такая красивая. Я никогда не
встречал девушку подобную Вам.
В следующий миг рука Ивана стремительно перемести-
лась на ее талию и губы уже склонились к ее губкам. Катю-
ша попыталась отстраниться от него, испугавшись мощной
страстной силы его взора, в котором горела тьма. Она упер-
лась кулачками в его грудь, но он тут же сильнее обхватил
ее талию руками и резко привлек девушку к себе. Катя лишь
ахнула, подняв на него испуганные глаза. В следующий миг
Иван властно захватил в плен ее губки, навязывая девушке
горячий поцелуй. Испугавшись его напора, Катюша начала
отчаянно вырываться из его железных объятий. Почувство-
вав ее сопротивление, он напрягся и замер. В который раз
за сегодня, заставив свои чувства подчиниться разуму, Иван
медленно нехотя убрал руки с ее стана. Катюша сразу же от-
ползла от него к бревенчатой стене и замерла в напряженной
позе. Тяжело дыша, девушка обхватила согнутые колени ру-
ками, пытаясь успокоиться, и не подастся панике.
 
 
 
Иван не сдвинулся с места. Лишь его взгляд – яростный,
недовольный и испепеляющий, направленный прямо в ее ли-
цо, был так красноречив и опасен, что девушка похолодела
до кончиков пальцев ног.
– Почему Вы так холодны со мной? – медленно произнес
он, растягивая каждое слово. Катя молчала, и лишь сильнее
сжала пальцы, которыми яростно вцепились в свои колени. –
Я спас Вас. День и ночь забочусь о Вас, – продолжал он. Го-
лос его начал грубеть и стал уже более жестким. – Неужели я
не заслужил хотя бы немного Вашей благодарности и ласки?
Вот. Вот те слова, которых безумно боялась Катюша. Она
все прекрасно чувствовала, но делала вид, что не понимает
его намеков. Но сейчас он сказал открыто, что ждет от нее
удовлетворения своих гнусных желаний. Катя вмиг ощутила
себя такой несчастной, одинокой и беспомощной, что ей за-
хотелось заплакать. Страдальчески глядя в его хмурое лицо,
она тревожно искала выход из этого капкана.
Дикое желание снедало Ивана. Он до сих пор ощущал
на губах вкус ее сладкого рта. В его висках бешено стуча-
ла кровь, а в горячей голове рождалась только одна мысль –
“Она в моей власти”. Он прекрасно понимал, что сейчас мо-
жет взять девушку силой. Но остатки благородства, все еще
были в его сердце, удерживая его от гнусных поступков.
Катюше вдруг пришла в голову спасительная мысль, и она
прошептала:
– Прошу Вас, помогите мне добраться до Петербурга. Там
 
 
 
живет моя тетка. И Вам больше не надо будет беспокоиться
обо мне.
В этот миг Катюша отчетливо осознала, что ей немед-
ленно надо покинуть это глухое место, ибо оставаться здесь
в дремучей чаще с этим непредсказуемым человеком было
опасно. Ибо того, чего он хотел добиться от нее, она не могла
ему дать. Она чувствовала, что их дальнейшее совместное
существование могло окончиться трагично для них обоих.
Лицо Ивана превратилось в камень, а на скулах его захо-
дили желваки.
– К какой еще тетке? Вы мне ничего не рассказывали о
ней! – процедил он.
– Она родная сестра моей покойной матушки, – объясни-
ла дрожащим голосом Катюша. – Муж ее Нелидов Петр Ива-
нович. Их дом на Малой Мещанской улице, недалеко от Фо-
нарного переулка.
Иван застыл от ее слов и весь напрягся.
– Я уже говорил Вам, что никуда не понесу Вас! С чего
Вы взяли, что я изменил свое мнение? – прочеканил он, по-
жирая ее разъяренным взглядом темных глаз.
– Прошу Вас, – взмолилась девушка из последних сил. –
Петр Иванович заплатит Вам, сколько попросите за Ваши
труды, – пояснила она, взволнованно взирая на него голубы-
ми печальными очами.
Он тут же надвинулся на нее. Катюша в испуге решила,
что сейчас он кинется на нее. На его лице было написано та-
 
 
 
кое бешенство и желание, что она замерла, как жертва перед
хищником. Иван склонился над нею и, приблизив свое бо-
родатое лицо вплотную к ее бледному личику с огромными
испуганными глазами, прохрипел:
– Вы упрямая девчонка! А Вы знаете, что я могу сделать
с Вами все что захочу? Ибо Вы в моей власти теперь!
Катюша судорожно сглотнула и вся сжалась. На миг, пред-
ставив картину насилия, она смертельно похолодела. Его
наглые слова прозвучали так самоуверенно и жестко, что де-
вушка ощутила, что именно это он и собирается с ней сде-
лать теперь.
Как же Иван хотел сорвать с нее эту белую рубашку и за-
целовать ее до потери сознания. А потом ласкать, тискать
и мять ее юное, прелестное тело, столько, сколько бы захо-
тел. Но он видел, что Катюша напугана и словно затравлен-
ный зверек, пытается убежать от него. И это обстоятельство
не только не остужало его пыл, а еще сильнее разжигало в
нем плотские желания. Он стремительно схватил ладонью ее
плечико, и властно сжал ее хрупкую плоть почти до боли.
В ушах Катюши зашумело от жуткого испуга и она, лихо-
радочным болезненным взором, смотря прямо в его горящие
словно уголья глаза, заплакала. Увидев ее прозрачные круп-
ные слезы, которые полились по ее лицу, Иван вмиг почув-
ствовал, как он омерзителен и противен себе. Эта прелест-
ница, один вид которой сводил его с ума, боялась его. Он
это отчетливо видел, ибо испуганное выражение застыло в ее
 
 
 
огромных невинных очах. А он словно одержимый пытался
настоять на своем, и получить от нее ответное чувство, ко-
торое она видимо, не могла дать ему теперь.
– Не надо, прошу Вас, – прошептала Катюша так несчаст-
но, что Иван как ошпаренный отпрянул от нее, вскочив на
ноги и сыпя проклятиями.
Он начал как дикий зверь метаться по избушке из угла в
угол, делая вид, что якобы что-то ищет. Обида, бешенство
и неуемное вожделение смешались в его душе, и он почти
обезумел от своих чувств и помыслов. Он хотел лишь одно-
го, наказать ее, унизить ее так же, как она унижала и прене-
брегала им.
Катюша, сквозь пелену слез наблюдала за этим высоким,
здоровенным мужчиной, который казалось, сейчас взорвет-
ся от ярости и злобы и, дрожа всем телом, продолжала непо-
движно сидеть на кровати.
Иван начал вдруг суетиться и куда-то собираться. Достав
легкую дорожную сумку, он положил в нее порох, хлеб и ог-
ниво. Быстро натянув теплые штаны и валенки, он накинул
медвежью накидку и перебросил через плечо ружье. Катя,
наблюдала за ним, не понимая, куда он собрался с ружьем,
на ночь глядя. Нахлобучив на взъерошенные волосы шапку,
Иван кинул последний злой отчаянный взор на девушку, ко-
торая испуганно смотрела на него, и быстро вышел на улицу.

Санкт – Петербургская губерния, Шлиссельбургский


 
 
 
уезд,
усадьба Мурино, 1759 год, 06 января

Мария кутаясь в теплую соболью шубку, быстро спусти-


лась по заснеженным ступенькам к садовому домику. Чет-
верть часа назад она увидела со второго этажа усадебного до-
ма, что окна домика в саду затянуты темными шторами. Это
был сигнал, которого она ожидала уже более двух недель.
Мороз стоял лютый и девушка, засунув руки в муфточку, по-
чти бегом преодолела небольшое расстояние до маленького
деревянного дома. Зайдя в покрытую мраком комнату, она
напрягла зрение.
–  Сестрица, я здесь,  – услышала Мария, глухой низкий
голос сбоку от себя. Она резко повернулась и различила в
темноте высокую, плечистую фигуру человека.
– Ваня! – воскликнула она. – Ну, наконец-то. Мы ждали
тебя к Рождеству. Михаил Илларионович гостил у нас почти
две недели. Тебя дожидался! Вчера только в Петербург вер-
нулся. Отчего ты так запоздал?!
Иван молчал, лишь неотрывно смотрел на девушку, чер-
ты лица которой плохо различались в темноте заброшенного
домика.
– С тобой все хорошо? – спросила напряжено Мария.
– Да. Мне надо помыться и переговорить с тобой Маша, –
ответил Иван.
– Скоро стемнеет. Приходи с заднего входа сразу ко мне
 
 
 
в спальню. Ульяна откроет тебе.
– Договорились, – сказал тихо Иван и Мария, преодолев
в себе желание – броситься в объятия брата, вновь засуну-
ла руки в муфточку, быстро покинула холодный садовый до-
мик.
Иван тяжко вздохнул, и вновь устало сел на старый сун-
дук у стены. Он неимоверно устал за эти долгие три дня, что
провел в лесу, после того как стремительно покинул лесную
избушку. Первые несколько часов он как безумный скитался
по лесу на снегоступах, почти не видя ничего перед собой
от обуявшей его ярости. Холодность Кати, ее попытки избе-
жать его прикосновений до крайности взбесили Ивана.
Вот уже семь лет как он вел размеренную отшельниче-
скую жизнь, приобретая странные привычки. Но теперь с по-
явлением темноволосой красавицы в его избушке он начал
замечать, что его привычный уклад жизни начал стремитель-
но меняться. Раньше он мог почти сутками пропадать на охо-
те, наслаждаясь поисками дичи или зверей, и получал от это-
го истинное удовольствие. Он мог совсем не расчесывать во-
лосы, которые словно густая грязная грива спадали на его
плечи, делая его похожим на дикаря. Мог неделями не хо-
дить в баню, ибо ему казалось, что не зачем часто мыться.
Мог питаться одним сухим хлебом и луком. И совсем не при-
бирать в избушке. Все это устраивало Ивана, и его жизнь ка-
залась ему вполне приемлемой.
Теперь же с охоты он старался вернуться в свою избушку
 
 
 
побыстрее, и редко когда задерживался в лесу дольше полу-
дня. Он приучил себя регулярно ходить в баню, расчесывать
волосы, собирая их назад в хвост, чистить ногти и менять
грязную одежду. Вначале он старался готовить еду получше,
чтобы накормить больную девушку, а вскоре, она сама стала
хлопотать у печки и стряпала очень вкусно.
Сейчас Иван уже не понимал, как раньше он существо-
вал без этой хрупкой девушки? И теперь не представлял сво-
ей жизни без нее. Постоянное присутствие Катюши рядом,
наполнило его существование глубоким не ведомым досе-
ле смыслом. И сейчас он безумно боялся того, что Катюша
покинет его жилище. И тогда его жизнь не станет прежней.
Ведь познав однажды радость общения с этой прелестницей,
не так просто было бы потом научиться жить вновь без нее.
Раньше, даже в воображении, Иван не мог представить себе,
что будет настолько сильно зависеть от какой бы то ни бы-
ло девицы, от ее настроения или ее поступков. Но теперь он
точно знал, что именно Катюша была необходима ему для
того, что бы чувствовать себя счастливым. Часто лежа бес-
сонными ночами на своей жесткой лавке без сна он мечтал,
как они с Катюшей вскоре обвенчаются в одной из деревен-
ских церквей и заживут общим домом. Сначала возможно в
той же избушке в лесу, а затем и на людях, переехав в свой
дом. Однако он понимал, что перед этим надо непременно
все обсудить с дядей. И уж после этого они с Катей смогут
открыто жить в имении с сестрой или в Петербурге. К тому
 
 
 
же он должен был открыть свое настоящее имя девушке и
получить ее согласие на брак. Но именно в этом и заключа-
лась главная проблема Ивана. И именно это травило день и
ночь его душу. Ведь Катюша совсем не хотела проникаться
к нему трепетными любовными чувствами и постоянно пы-
талась избегать даже малейших его прикосновений. В своем
сердце Иван уже давно назвал Катюшу своей нареченной, и
теперь жаждал только одного, чтобы как можно скорее она
тоже полюбила его. И отступать Иван не собирался и посто-
янно размышлял, как еще привлечь девушку, дабы она по-
смотрела на него хоть немного приветливее.
Ту злополучную ночь, когда он ушел в ночь, он провел
на морозе, укрывшись под густыми елями и разведя костер.
Затем в последующие два дня он прошел на снегоступах де-
сятки верст, не желая возвращаться в избушку, тем самым,
решив наказать непокорную девушку. Раз она не хочет его
близости, так пусть попробует обойтись без него, думал он
злорадно. Во вторую ночь его запал немного поутих, и мыс-
ли Ивана приняли более спокойное направление. Он начал
вновь лихорадочно размышлять, как добиться расположе-
ния Кати. Под утро, почти не сомкнув глаз, он нашел реше-
ние, и оно показалось ему довольно хорошим. Вдыхая мо-
розный утренний воздух, он направился по знакомым засне-
женным лесным тропам в сторону Финского залива.
Уже стемнело, когда Иван вошел в светлую комнату Ма-
рии. Едва он переступил порог спальни, как девушка в белом
 
 
 
парчовом платье, бросилась к нему на шею.
–  Я так скучала, братец – воскликнула Маша, а затем,
немного отстранившись от высокой фигуры брата, продол-
жила. – Тебе и впрямь стоит помыться! Ты пахнешь костром,
и еловой смолой.
Мария была младшей сестрой Ивана. Старая дева, два-
дцати семи лет, она почти всю свою сознательную жизнь про-
вела в загородном имении родителей. Фигура девушки бы-
ла суховата, а лицо имело бледный невзрачный вид. Малень-
кие, глубоко посаженные глаза, ее были блеклыми, ресницы
светлыми. Большой с горбинкой нос, узкие губы и угловатые
черты лица, совсем не украшали ее облик. Она обладала вя-
лым темпераментом и невероятно стеснялась чужих незна-
комых людей. Еще в шестнадцать лет Мария впервые попа-
ла в Петербургский свет. Но столичные красавицы, настоль-
ко затмили своими яркими прелестями некрасивую Машу,
что девушке за весь сезон не сделали, ни одного достойно-
го внимания предложения о замужестве. На следующий год
произошла та же история. Женихи к ней не сватались. Опе-
чалившись, Маша осознала, что замужество не ее удел. Она
скрылась в деревенском имении отца, и почти безвылазно
жила здесь, почти не бывая в обществе.
Иван медленно прошел в комнату и уселся на темное си-
нее кресло, обитое шелком.
– Если можно, сестрица, я бы хотел побриться, – сказал
он тихо, потрогав густую поросль на лице.
 
 
 
Спустя пару часов, после ванны, разрумяненный, чистый
молодой человек стоял у зеркала и критически осматривал
свою новую внешность. Гладко выбритое лицо его, с чисты-
ми волосами, забранными в тугой хвост на шее, открыва-
ло взгляду мужественное привлекательное лицо с высокими
скулами и красиво очерченными губами. Мария подошла к
нему и, заглянув так же в его отражение, по доброму улыб-
нулась брату и заметила:
– Я и забыла, какой ты красавец!
Иван внимательно посмотрел на сестру и спросил:
– Скажи, Маша, если бы я не был твоим братом, ты смогла
бы влюбиться в меня?
– Еще бы! – воскликнула она, не раздумывая, и печально
добавила. – Только такой статный эффектный молодой че-
ловек, как ты, даже не посмотрел бы в мою сторону.
– Неужели? – недоверчиво усмехнулся Иван. Мария заме-
тила в его глазах странный огонек, которого раньше никогда
не видела.
– Ты изменился с последнего раза, как я видела тебя, –
заметила она тихо. – Что-то произошло?
Под пытливым взглядом сестры Иван смутился, и быстро
отвернувшись от зеркала, выпалил:
– Прошу дай мне небольшое зеркало, чтобы я мог бриться
у себя.
– Неужели хочешь зверям понравиться? – удивилась Ма-
рия.
 
 
 
– Если тебе жаль для брата зеркала так и скажи! – тут же
обиженно заметил он.
– Дело не в этом, – тут же заметила Мария, внимательно
вглядываясь в его большие темно-зеленые лучистые глаза. –
Я вижу, что ты изменился. Почти семь долгих лет ты жил
нелюдимом и не вылезал из своей избушки.
– Ты знаешь, я не мог поступить иначе.
–  Знаю. Но все эти годы, ты жил как простой мужик, в
глухой чаще и даже не помышлял побриться. Отчего теперь
ты решил привести себя в порядок? Я не понимаю. Я помню,
каким ты был раньше, до всех тех событий, – она чуть по-
молчала, и с любовью глядя на Ивана, добавила. – Я слиш-
ком хорошо знаю тебя братец. И отчего-то мне кажется, что
здесь замешана женщина. Но ведь в лесу не водятся женщи-
ны? Только зверье? Ведь так?
– Так, – буркнул недовольно Иван. – Я знаю, что ты боль-
но умна Маша, но сейчас твои догадки не верны. Просто я
устал быть дикарем и решил немного поменять свою жизнь.
К тому же я очень голоден, а ты словно пытаешь меня.
– Извини, братец, сейчас!
Мария выскочила из спальни, подхватив длинные юбки.
Иван бросил взгляд на туалетный столик сестры, и заме-
тил густую, щетку для волос. Затем немого полазив, он на-
шел там же духи с приятным запахом и небольшую коробоч-
ку с пудрой. Всем этим он пополнил свою суму и к приходу
Марии, как ни в чем не бывало, уселся вновь в кресло.
 
 
 
– Все уже спят. Нашла только уху, да курник, – пояснила
девушка, ставя на небольшой столик у окна поднос с едой.
Иван присел на предложенный стул и с аппетитом при-
нялся за еду. Сестра с любовью смотрела на брата и спустя
некоторое время спросила:
– Ты еще не надумал вернуться в столицу? Дядя говорит,
что там вполне безопасно и буря улеглась.
На эти слова сестры Иван подавился и сильно закашлялся.
Мария начала стучать его ладошкой по широкой спине.
– Пока нет, Маша, – ответил он глухо. – Возможно вскоре,
я и решусь на это. Но не теперь, – добавил он, вмиг предста-
вив образ темноволосой девушки в своей постели. И думая о
том, что пока Катюша находиться в его избушке в чаще ле-
са, у него есть возможность завоевать ее и сделать своей. И
лишь потом, после того как она полюбит его и станет его воз-
любленной, он постарается устроить их жизнь наилучшим
образом и возможно в столице. Но никак не раньше. Ибо он
дико боялся того, что если Катюше вдруг удаться выбраться
из его избушки раньше, то она вполне может ускользнуть из
его рук. Поэтому единственной дорогой на свободу для Ка-
тюши было ее полное подчинение ему, как душевное, так и
телесное. – Ибо моя жизнь меня вполне утраивает.
–  Дело твое,  – пожала плечами Маша.  – Я тебе новую
одежду приготовила. Может, денег возьмешь?
– Нет. Я же тебе объяснял, что не могу появиться в де-
ревне с деньгами. Это вызовет подозрения. Откуда у бедного
 
 
 
нелюдима золото?
– Но Ванюша я знаю, как тебе тяжело жить лишь охотой.
– Я уже привык, милая сестрица, – пожал плечами моло-
дой человек. – Тем более простой охотник, обменивающий
шкуры зверей на еду вполне реалистичен и понятен просто-
му люду, нежели тайный богач. Хорошо если только разбой-
ники нагрянут в мое жилище, в поисках наживы. А если о
странном отшельнике, сорящем деньгами, доложат властям?
Я думаю тайная канцелярия, вмиг заинтересуется моей пер-
соной.
– Но дядя сказывал, что теперь в столице вполне безопас-
но. И о тебе позабыли.
– Надеюсь на то.
Мария подняла руку и ласково погладила брата по мощ-
ному плечу.
–  Как бы я хотела, чтобы ты стал прежним. Вернулся в
Петербург и жил как подобает твоему положению.
Иван мрачно взглянул на сестру.
– Может быть, так и будет когда-нибудь. Мне пора Маша,
я итак у тебя полночи сижу, – произнес Иван как-то отстра-
ненно.
– Опять в ночь пойдешь? – с тревогой спросила Мария.
–  Да, что такого?  – безразлично заявил Иван, закончив
трапезу и переодеваясь в чистые одежды, поданные сест-
рой. – Я людей опасаюсь более, нежели лесных зверей. По-
рой медведя понять гораздо легче, нежели человека.
 
 
 
 
Глава V. Прозрение
 
Далекий вой волка наполнил глухим звуком тишину ча-
щи. Катюша, вновь судорожно сжав вязание в тонких руках,
затравлено обернулась к двери. Дикие звуки темного леса,
которые все предыдущие дни и ночи наводили на девушку
животный страх, снова заставили ее задрожать. Катя посмот-
рела на зажженную свечу, отметив, что остался лишь неболь-
шой огарок и вот-вот спасительный свет исчезнет. Уже све-
тало. Вой затих. И девушка, горько несчастно выдохнув, про-
должила вязать, ощущая, что ее голова гудит от бессонной
ночи. Все эти дни Катя прибывала нервном изматывающем
состоянии. Она чувствовала себя беззащитной в этой забро-
шенной избушке и дико боялась обитателей лестной чащи.
Еще три дня назад, едва за Иваном захлопнулась дубовая
дверь, девушка первые часы пребывая в нервном состоянии
после их перепалки, и напряженно ждала его возвращения.
Однако он так и не вернулся. До самого утра, не сомкнув
глаз, Катюша просидела на постели, напряженно глядя на за-
крытую дверь. Уже на рассвете, ее осенило, что возможно
Иван не хочет возвращаться и теперь она осталась совсем
одна в этой заброшенной избушке. Не на шутку испугавшись
своих страшных мыслей, Катюша попыталась успокоиться.
И поначалу даже храбрилась, пыталась внушить себе, что и
сама сможет о себе позаботиться, и Иван ей совсем не ну-
 
 
 
жен. Но уже к вечеру первого дня, когда солнце вновь спу-
стилось за холодный лес, страх начал постепенно завладе-
вать ею. Катя поняла, что завывания ветра за окном и оди-
нокий вой волка, вызывают у нее жутковатое чувство опас-
ности и тревоги. Еще ни разу она не оставалась так надолго
одна в этом маленьком жилище, да еще и на ночь. Постоян-
ное присутствие Ивана рядом успокаивало девушку, и дава-
ло чувство защищенности от этого дикого непонятного лес-
ного мира. Но в ту вторую ночь опять в одиночестве девушка
от страха не могла сомкнуть глаз. Наутро, слезая с постели,
она почти заставила себя одеться, умыться и поесть, а затем
вновь прилегла на постель и немного вздремнула.
К обеду немного набравшись сил от кратковременного
сна, Катюша измученная своими переживаниями и страха-
ми, лихорадочно приняла решение немедленно покинуть эту
убогую избушку. Надев лисью шубку и шапку, она на колен-
ках обутых в длинные лапти проворно доковыляла к двери.
Приложив немалые силы, она открыла дубовую дверь и вы-
шла наружу. Свежий морозный воздух тут же ударил ей в ли-
цо, и Катя зажмурилась от ослепительного солнца, которое
высоко стояло над верхушками деревьев. Белый икрящийся
снег, покрывал все от неба до земли и только зеленые мохна-
тые ветки вековых сосен, чуть проглядывали сквозь толстый
слой белого покрывала. Катя была полна решимости и заста-
вила себя сделать несколько шагов вперед. Пройдя на коле-
нях небольшой утоптанный двор, она устремилась к тропе,
 
 
 
которая вела в лес.
Тропа была хорошо утоптана снегоступами Ивана, и де-
вушка направилась по ней. Однако уже через несколько ша-
гов она нечаянно чуть сместилась с протоптанной тропы и
тут же провалилась в глубокий сугроб по самый пояс. По-
чти четверть часа Катюша пыталась выбраться из ледяного
капкана, но это ей удалось сделать с большими усилиями.
Замерзшая мокрая и заплаканная Катюша вползла обратно
в избушку, ругая Ивана. Девушка отчетливо осознала, что
он оставил ее одну специально, чтобы она поняла, что она
не может обойтись без него. Если бы она была здорова, она
смогла бы уйти, но он прекрасно понимал, что с больными
ногами ей не покинуть это заброшенное место. В тот мо-
мент, когда она стягивала с себя застывшую на морозе мок-
рую одежду, Катя осыпала Ивана возможными неприятны-
ми словами, которые только знала. Она с трудом стянула с
себя мокрую рубаху и переоделась в сухой сарафан и теплые
вязаные чулки. Затем попив воды и немного упокоившись,
она вновь начала храбриться, говоря себе:
– Ладно, я не могу уйти, но заботиться о себе я могу пре-
красно и сама. Я еще докажу этому невозможному человеку,
что не беспомощна.
Катя решила растопить печку, ибо в избушке стало уже
довольно холодно. Она нашла на приступке дрова и разожгла
огонь, озабоченно отметив, что дров не осталось, и в следу-
ющий раз надо будет идти за ними на двор. Сварив кашу и
 
 
 
набравшись сил после еды, девушка села ближе к печке и
стала напряженно смотреть на прыгающие огоньки. Спустя
полчаса, она поймала себя на том, что невольно прислуши-
вается к звукам за дверью, надеясь услышать поступь снего-
ступов. Вновь рассердившись на Ивана, и на его поступки по
отношению к ней, Катя недовольно вернулась на постель и
решила немого повязать. Еще две недели назад, Иван привез
ей из деревни моток шерсти, да деревянные спицы и Катя
с удовольствием по вечерам вязала. Но сейчас всегда уме-
лые пальцы не слушались девушку и, она то и дело нечаян-
но спускала петли. Нервы ее были напряжены до предела,
но она заставляла себя не думать о том, что находится со-
вершенно одна в глухом опасном лесу. Но одна неотвязная
мысль, то и дело возникала у нее в головке. Эта была трагич-
ная мысль о том, что Иван радуется ее немощности и не со-
бирается скоро возвращаться. Однако усилием воли девуш-
ка прогоняла это тревожное заключение из своих гнетущих
мрачных дум и пыталась сосредоточиться на вязании.
К вечеру Катюша зажгла свечу и сев рядом с ней, печально
смотрела на горящее пламя, отчетливо слыша сильный зло-
вещий ветер за дверью. Когда же на зимний лес спустилась
ночь, Катя уже горько плакала, решив, что Иван не вернет-
ся вообще. Ей постоянно чудилось, что около дома бродят
медведи и волки, которые только и ждут, как бы наброситься
на нее и съесть. Она несколько раз проверяла засов, который
Иван умело, открывал одним движением тонкой палки. Но
 
 
 
девушке он казался не надежной защитной от хищников.
Проплакав почти до полуночи, Катя, устало, облокотив-
шись на подушку, заснула тревожным сном. Ей снилось, буд-
то кровожадные дикие люди, похожие на тех, что растерза-
ли ее родителей, подбираются к избушке Ивана, врываются
в нее, и она в ужасе видит, что это люди с волчьими голова-
ми и оскаленными зубами. В тот миг глубокой ночью, Катю-
ша, закричав от ужаса, проснулась и резко села на постели.
Ее ошалевший взор пробежался по пустынной деревянной
избе, освещенной лишь мерцающим светом свечи. Так и не
раздеваясь, она пролежала на белой шкуре из домашней ко-
зы, которая служила покрывалом на постель и всю ночь пы-
талась заснуть. Но сон приходил к ней урывками, постоянно
окрашенный кровавыми кошмарами.
Следующий день прошел, так же как и первый, лишь с
той разницей, что Катя начала нервно думать о том, что с
Иваном, что-то случилось. Вдруг его растерзали звери или
он замерз насмерть? И теперь уже никто не поможет ей, и
она обречена на голодную смерть. Хотя девушка старалась
отвлечься, но горькие слезы постоянно катились из ее глаз. В
ее душе начало появляться еще одно чувство, чувство сожа-
ления. Она сожалела о том, что обидела Ивана. Теперь уже
его поцелуй, украденный насильно, не казался девушке, та-
ким уж дерзким и гадким. И если бы это произошло сейчас,
то возможно, она бы не была так холодна с ним и просто бы
попыталась объясниться с ним по-хорошему, не раздражая
 
 
 
его. Если бы он только вернулся. Она бы попыталась понять
и его чувства, а не думать только о себе. Она бы постаралась
быть с ним помягче, и хотя бы выслушать его. В эти дол-
гие часы одиночества, Катя поняла, что пока она зависит от
этого человека, то должна играть по его правилам, иначе ее
жизнь будет невыносима.
Третья ночь прошла, так же как и первая. И девушка, по-
чти не смыкая глаз, забывалась тревожной дремой лишь на
несколько часов. Около четырех утра, ее разбудил протяж-
ный вой лесного хищника, и Катюша более не в силах лежать
в постели, оделась и сев на кровати, решила повязать, что-
бы хоть немного успокоиться. Чуть позже она распустила ко-
сы, желая переплести их. Именно в этот момент снаружи по-
слышался шум, и Катя испуганно напряглась, натянувшись
всем телом словно тетива, и напряженным взглядом устави-
лась на дверь. Она отчетливо услышала знакомые тяжелые
шаги в сенях. Когда через мгновение дверь распахнулась и
на пороге возникла знакомая высокая широкоплечая фигу-
ра отшельника, Катюша искренне обрадовалась его приходу.
Иван прошел внутрь избы и окинул ее цепким пронзитель-
ным взглядом.
– Я так рада, что Вы вернулись, – прошептала напряженно
Катя, ощущая в душе ликование от его появления. В тишине
избушки ее слова прозвучали довольно громко.
Иван, быстро стянул шапку и бросил ее на сундук, стоя-
щий неподалеку от входа. Не раздеваясь, он проворно при-
 
 
 
близился к сидящей на постели девушке. Его глаза с дикой
радостью пробежались по ее густым темным распущенным
волосам, бледному влажному от слез личику и сверкающим
голубым глазам.
– Вам было плохо без меня? – спросил он ехидно.
Все радостные приветливые слова, которые Катюша гото-
вила в течение последних суток в его адрес, вмиг испарились
из ее головки. Ах, он еще издевается? Он прекрасно знал,
что она не может обходиться без него и, специально наказал
ее своим трехдневным отсутствием, а теперь еще и подтру-
нивает над ней. Катя опустила глаза на свои дрожащие руч-
ки, пытаясь сдержаться и не ответить ему грубо, смертельно
боясь, что он снова уйдет.
– У меня все хорошо. Я просто плохо спала ночь, – про-
мямлила она глухо.
Он наклонился над ней, и осторожно пальцами приподняв
ее подбородок, заставил посмотреть на себя.
– Следы от слез отчетливо заметны на Вашем личике, –
произнес он твердо и глухо. – Я же знаю, что Вам было плохо
без меня. Отчего же Вы не признаете это?
Его глаза жгли ее темным светом, и Катя до крайности
смутилась.
Именно в этот миг она невольно отметила, что Иван из-
менился. Его облик стал другим. Густая темная борода и усы
исчезли, открыв довольное приятное лицо. Твердые высокие
скулы, волевой подбородок, прямой нос и красиво очерчен-
 
 
 
ные, чуть полноватые губы, делали его лицо до невероятно-
сти мужественным и притягательным. Его густые русые во-
лосы, собранные в хвост, довершали его новый образ. Даже
пахло от Ивана как-то приятно и свежо. Катя долго смот-
рела прямо в его обновленное напряженное лицо и думала,
сколько же ему на самом деле лет? В первые дни знакомства,
Иван Алексеевич показался ей зрелым пожившим челове-
ком. Чуть позже, присмотревшись к нему внимательнее, де-
вушка отметила, что его глаза достаточно молоды, и решила
что ему не более сорока лет. Сейчас же она с удивлением за-
ключила, что ошиблась и, ему нельзя было дать более трид-
цати. Борода и усы явно портили, старя его лицо и скрывая
четкие правильные мужественные черты. Его зеленые глаза
в сочетании с темными бровями и более светлыми прядя-
ми волос, сейчас выглядели невероятно выразительно, что
не замечалось девушкой ранее.
Иван видел, что Катюша с нескрываемым интересом рас-
сматривает его и его существо наполнилось невероятной
нежностью к этой темноволосой прелестнице.
– Так лучше? – спросил он бархатным обволакивающим
баритоном и улыбнулся ей белозубой улыбкой. Катя оконча-
тельно смутилась.
–  Что лучше?  – переспросила она, и быстро убрав его
пальцы со своего подбородка, опустила глаза.
– Без бороды? Как Вы считаете, Екатерина Васильевна?
– Мне все равно, – промямлила девушка и отвернулась от
 
 
 
него.
Иван, не отрываясь, смотрел на девушку и хитро щурил-
ся. Он прекрасно видел минуту назад ее заинтересованный
взгляд. А теперь Катюша пыталась убедить его, что он ей не
неинтересен. Только теперь Иван вспомнил, что не снял с
плеч тяжелую суму, которая оттягивала его спину. Он резко
стянул с себя мешок и поставил суму на пол. Расстегнув пу-
говицы на тулупе, он стянул его и небрежно бросил на кро-
вать. Присев на корточки над своей поклажей, он быстро из-
влек верхние вещи и положил осторожно их на кровать ря-
дом с девушкой.
– Посмотрите, Катюша, это Вам, – произнес он грудным
голосом и замер над ней.
Катя быстро взглянула на него, а затем перевела такой же
быстрый взгляд на его дары, лежащие сбоку от ее бедра. Мяг-
кая расческа, флакончик духов, белая пуховая шаль и еще
одна небольшая белоснежная обтянутая тканью коробочка,
вмиг вызвали в девушке интерес. Она подняла на него взор
и тихо пролепетала:
– Спасибо.
Катя невольно опустила ладонь на коробочку с духами и,
открыв ее, понюхала. Вкусный приятный запах сирени на-
полнил ее ноздри, и девушка медленно улыбнулась. Щет-
ка для волос привлекла ее внимание. И Катя умело, взяв
ее, осторожно провела щеткой по своим густым волосам.
Прядь вмиг заблестела и Иван, который словно ястреб сле-
 
 
 
дил за всеми действиями девушки, не сдержавшись, осто-
рожно прикоснулся ладонью к ее волосам.
– Они такие мягкие, – проворковал он. – Словно шерстка
у котенка…
Катя замерла с расческой в руке и занервничала. Его на-
мерения приласкать ее не прерывались даже на некоторое
время. И вновь Катя подумала, что как было бы хорошо ока-
заться подальше от этого глухого места, которое стало для
нее словно ловушка. Рука молодого человека прошлась вниз
по ее волосам и, в следующий миг он присел рядом с нею на
кровать. Его рука продолжила перебирать ее волосы, и Ка-
тюша напряженно взглянув прямо ему в лицо, очень осто-
рожно попросила:
– Иван Алексеевич, я вновь прошу Вас. Отвезите меня в
Петербург, – голос ее сорвался, но она судорожно сглотнув,
продолжала. – Отчего Вы не можете понять, что я не могу
находиться здесь, вместе с Вами. Это не правильно и…
Она не успела договорить, ибо Иван стремительно и жад-
но схватил ее в объятья и, повалив на кровать, начал неисто-
во целовать ее губы. Катя едва не задохнулась от его натис-
ка и попыталась вырваться. Его горячий неистовый рот все
сильнее распалялся и почти кусал ее губки. Катя застона-
ла под ним и начала неистово отталкивать его, но у нее ни-
чего не получилось. Спустя, лишь минуту, молодой человек
отстранился от нее, чуть приподнявшись над нею на руках.
Разъяренно вперив в испуганные глаза девушки свой темный
 
 
 
угрожающий взор, он произнес хриплым голосом:
–  Если я еще раз услышу от Вас о том, что Вы хотите
уехать, Вы будете подвергнуты еще большему наказанию,
чем это…

В последующие дни Катя в полной мере ощутила, что зна-


чит недовольство Ивана. С ней он вообще перестал разгова-
ривать и даже не смотрел в ее сторону. Целыми днями он
пропадал на охоте, возвращаясь лишь поздно вечером. Часто
он приходил в синяках и царапинах, оставленных дикими
обитателями леса на его теле. И Катюша видя, как он обра-
батывает небольшие раны и порезы, хотела помочь, но не ре-
шалась предложить свои услуги, ибо его взгляд выражал та-
кою неприязнь, что девушка невольно сжималась от непри-
ятного озноба. Она была немного ошарашена его изменив-
шимся поведением. Каждый вечер, уже приготовив ужин,
она взволнованно ждала его прихода, в душе опасаясь, что
Иван не вернется. Едва он входил в избушку, тревога вмиг
оставляла сердце девушки. Она приветливо улыбалась мрач-
ному охотнику и пыталась наладить с ним разговор. Но Иван
не отвечал ей и лишь холодно сверкал на нее своими тем-
но-зелеными глазами. Затем, молча, съедал приготовленный
ею ужин и отправлялся заниматься домашними делами. Ко-
лол дрова, разделывал туши пойманных животных или чи-
нил избушку.
Катя, видя его молчаливое недовольство, которое так и
 
 
 
сквозило во всех действиях Ивана, старалась угодить ему
или же тихо сидела в своем углу на кровати. После пер-
вой недели этого напряженного молчания Иван стал немно-
го приветливее с Катюшей и начал говорить с ней однослож-
ными фразами типа:
– Я на охоту, приду к вечеру…
Обрадованная тем, что он начал разговаривать с ней, Ка-
тюша с охоткой отвечала ему и даже заставляла себя изоб-
ражать спокойствие и умиротворение на своем бледном ли-
чике. Но покоя в ее душе не было. Эта невозможная зависи-
мость от этого мрачного непонятного мужчины, была ей так
омерзительна, что она изо всех сил пыталась не податься па-
нике и играла перед ним роль – смирившейся пленницы.
Спустя некоторое время, Иван стал общаться с девушкой,
в прежней вежливой манере первых дней, но за одним ис-
ключением – его слова и действия перестали быть соблазня-
юще- ласкающими, как это было раньше. Кате казалось, что
он совершенно не смотрит на нее и, при разговоре с ней в
его голосе слышалось безразличие. Она видела, что его по-
ведение по отношению к ней изменилось. Он стал вежли-
вым и до крайности уважительным, без малейших намеков
на плотскую агрессию. Катю это сначала настораживало, а
затем девушке стало любопытно. Отчего Иван совершенно
не пытается соблазнить ее?
В конце января стало немного теплее, и Иван предложил
Кате погулять. Она с удовольствием согласилась и он, легко
 
 
 
подхватив ее на руки, вынес девушку на улицу. В тот пер-
вый день она находилась на улице всего четверть часа. Иван
заявил, что Катя очень долго не была на улице и оттого на-
до постепенно привыкать к морозу. Все пятнадцать минут
он осторожно держал девушку на руках, с не проницаемым
без эмоций лицом. Катя же, ощутив свежесть морозного дня,
жадно вдыхала ароматы елей и мерзлых ягод, лишь жму-
рясь от неяркого зимнего солнца. С тех пор Иван ежедневно
стал носить Катю на руках на улицу. Он сколотил из досок
небольшую короткую лавку, на которую сажал девушку во
время прогулок. Сам же или стоял рядом или продолжал за-
ниматься повседневными делами.
Наступил февраль. Но жизнь Кати не менялась. Ноги так
и не слушались ее, Иван так и продолжал держаться с ней хо-
лодно и отстраненно, а настроение девушки ежедневно пор-
тилось лишь от одного вида избушки, в которой она просы-
палась каждое утро.

Сидя на деревянной лавке на улице около избы, Катюша


зябко ерзала в теплой лисьей шубке. В это время после ужи-
на Иван обычно выносил ее погулять. Сегодня, он решил на-
колоть дрова и, девушка всю прогулку была вынуждена со-
зерцать картину мужчины умело рубящего дрова.
Темнота постепенно наполняла тихий заснеженный лес.
Катя посмотрела вверх на появляющиеся на сумеречном
небосклоне звезды. Взгляд девушки вновь переместился на
 
 
 
высокую, мощную фигуру Ивана. Ей нравилось смотреть,
как его сильные руки берут деревянный брусок и одним уме-
лым ударом топора разрубают полено пополам. Напряжен-
ный открытый профиль Ивана был хорошо виден Катюше, и
она с удивлением осознала, что ей приятно смотреть на него.
То первоначальное чувство неприязни и неудовольствия от
его вида, постепенно исчезало в девушке и, теперь она сама
стала чаще смотреть в сторону этого большого молчуна. Сей-
час Катюша отмечала, что Иван не так уж прост и примити-
вен, как это казалось ей вначале знакомства. И весь послед-
ний месяц, Катюша размышляла о том, отчего Иван перестал
смотреть на нее тем настойчивым горящим взглядом, как де-
лал это раньше, до того как ушел из избушки на несколько
дней. Отчего-то теперь Катюше не хватало этого поглощаю-
щего, страстного взгляда молодого человека. И она чувство-
вала некую свою вину в том, что он более не смотрит на нее
подобным образом.
Постоянные размышления о его странном поведении,
невольно заставили Катю сравнивать поступки Ивана с дей-
ствиями Франсуа Лавазье. Она прекрасно понимала, что
Иван мог уже не раз воспользоваться ситуацией и полностью
подчинить ее своей воле, а именно сделать ее своей любов-
ницей, пусть даже насильно. И никто бы не смог остановить
его или помешать ему в этом. Но Иван не сделал этого. Всего
лишь два немного диких поцелуя служили доказательством
того, что она нравится ему. Но молодой человек явно хотел
 
 
 
большего. Но отчего он не воспользовался своей властью над
ней? Отчего сейчас он был невероятно молчалив и холоден
по отношению к ней? Этого Катя не могла понять. Однако
она четко осознала одно, что Иван совершенно не похож на
Лавазье. Если последний пошел даже на жестокое убийство
ее родителей, чтобы только завладеть ею, то Иван, имея воз-
можность насильно овладеть ею, не воспользовался этим. И
это подняло образ Ивана в глазах Катюши на высоту, достой-
ную порядочного человека. Она была благодарна ему за ува-
жение к ней, не говоря о благодарности за то, что он еже-
дневно заботился о ней, не требуя ничего взамен, а он мог
бы потребовать. На его месте бы Лавазье не колеблясь, вос-
пользовался бы ситуацией. Но Иван, похоже, был не таков,
как Франсуа. И от осознания этого, сердце девушки напол-
нялось такой нежностью и благодарностью к молодому че-
ловеку, что она начала искренне улыбаться Ивану, пытаясь
примириться с ним и стать ему настоящим другом.
Иван с размахом занес топор и с силой ударил по поле-
ну. Оно с треском раскололось на две части. Он отбросил
одну половинку под ноги, а вторую умелым движением рас-
кол еще пополам. Хотя мороз был довольно лютый, ему бы-
ло жарко. Он вытер рукавом вспотевший лоб и чуть поко-
сил взглядом на сидящую неподалеку девушку. Заметив, что
она внимательно смотрит на него, Иван обратил взгляд назад
на поленья и продолжил колоть дрова, еле заметно улыбаясь
уголками рта. С недавнего времени он стал замечать заин-
 
 
 
тересованные, изучающие взгляды Катюши, направленные в
его сторону, но делал вид, что ему это безразлично. Он ста-
рался не показывать девушке своего интереса, хотя для него
это было не простым делом.
В то утро, вернувшись от сестры, Иван после слов Катю-
ши о том, что она хочет уехать, дико разозлился. Его после-
дующий дерзкий поцелуй, был вызван страхом потерять ее,
а так же его неуемной жаждой плотских удовольствий, кото-
рые сулило ее девственное тело. Но тогда он заставил себя
сдержаться и отпустить напуганную девушку. После, стоя на
талом снегу около избушки, он размышлял, что ему делать
дальше. Одно Иван четко понимал, что таким поведением
он никогда не завоюет ее расположение. Все его страстные
попытки намекнуть на свои чувства и приласкать девушку,
вызывали у Кати лишь испуг. Он думал долго и мучительно,
и уже почти отчаялся найти выход из создавшегося невыно-
симого положения. Ибо отпустить от себя Катюшу он не мог,
но и находиться рядом и не прикасаться к ней он тоже не
имел никакого желания. Но вдруг одна неожиданная мысль
посетила его. Он вспомнил, как когда то давно он читал в
одной древней китайской книге, переведенной на француз-
ский язык фразу такого содержания: ”Если девица не упала
в Ваши объятия после подарков и всех смелых речей, то на-
добно завоевывать ее холодностью и безразличием. Если же
это не поможет, то тогда надо смириться, ибо эта женщина
никогда не будет принадлежать Вам”.
 
 
 
И Иван, вдумываясь в эту старинную мудрость восточного
народа, решил попробовать вести себя с девушкой по-друго-
му. Он вознамерился казаться безразличным и надменным,
как будто девушка была ему совершенно не интересна. На-
деясь, что вскоре, Катюша сама попытается завлечь его, ста-
раясь узнать причину его холодности. Он перестал страстно
призывно смотреть на нее. И лишь изредка, когда она не ви-
дела этого, он поглощал ее притягательную фигурку жадным
взглядом, и сдерживал свои внутренние порывы неистовы-
ми усилиями воли, от которых на его высоком лбу выступала
испарина. Едва девушка оборачивалась к нему, Иван быстро
скрывал алчный взгляд, и Катюша не успевала ничего заме-
тить. Однако самыми мучительными были для него переме-
щения Катюши на улицу или в баню. Едва он брал девушку
на руки, как его начинало лихорадить. Запах сирени, кото-
рый исходил от нее, пьянил его настолько, что у Ивана все
плыло перед глазами. Несколько раз он уже готов был выки-
нуть из головы правила своего нового поведения, и настоять
на своем жгучем желании, которое снедало его существо, но
в последний момент его железная воля брала верх, и он сдер-
живался из последних сил.
Он не просчитался. Уже через пару недель молодой чело-
век стал с безумной радостью наблюдать, как Катюша ста-
ла чаще смотреть в его сторону с интересом, иногда тай-
ком, думая, что он не замечает этого. Вот и сейчас проворно
орудуя топором, он прекрасно ощущал ее настойчивый оце-
 
 
 
нивающий взгляд на себе. Сердце его бешено билось, а гу-
бы невольно растягивались в коварную улыбку. И Иван под-
сознательно чувствовал, что скоро непокорная серна будет
полностью принадлежать ему.

Под сильными порывами ветра лес гудел тысячью голосов


и девушка, одиноко сидящая в теплой маленькой избушке,
с тревогой прислушивалась ко всем внешним звукам. Она
пыталась услышать поступь скрипучих снегоступов, принад-
лежащих хозяину этого потерянного в лесной чаще жили-
ща. Еще с утра Иван ушел в Войтовку, в деревню, располо-
женную в десяти верстах отсюда в которую постоянно ходил.
Был уже вечер, но молодой человек до сих пор не вернул-
ся. Почти всю предыдущую неделю Иван пропадал на охоте,
принося, домой богатую добычу, иногда по дюжине пушных
зверей в день. Катя, зная, что гнев Ивана исчез и, как и рань-
ше он относится к ней с теплом и заботой, вновь забеспоко-
илась. Его столь долгие постоянные отлучки из избушки, за-
ставили ее напряженно вспоминать, не обидела ли она его
чем-нибудь? Но она не находила ничего неприятного в своем
поведении по отношению к нему и не понимала зачем он так
много охотится. Несколько дней назад, устав от неприятного
предчувствия, Катюша не выдержав, прямо спросила его:
– Зачем Вы так часто ходите на охоту, Иван Алексеевич?
Ведь мяса у нас вдоволь, да и других запасов хватает.
Тут же оторвавшись от чистки ножей, которые готовил к
 
 
 
завтрашней охоте, молодой человек внимательно посмотрел
на девушку.
– Это уж мое дело, Екатерина Васильевна. Или Вы бои-
тесь, что я вновь оставлю Вас одну? – хитро спросил он. Катя
смутилась, поняв, что он верно угадал ее потаенные мысли.
–  Не боюсь я,  – нервно ответила она и, схватившись за
спицы, принялась отчаянно нанизывать петли. Иван, увидев,
что она обиделась, тихо объяснил:
– Через неделю масленичная ярмарка в деревне. Хочу ку-
пить новое ружье, а то мое совсем никчемное стало, посто-
янно осечки дает. Потому мне нужны деньги, а где их взять,
если не с пушнины?
Катя вмиг подняла на него глаза и улыбнулась ему.
– Как бы я тоже хотела попасть на ярмарку. Помню в дет-
стве отец…
Она замялась и испуганно умолкла. Довольное выражение
вмиг покинуло ее личико, и она нахмурилось. Иван насторо-
женно уперся взором на нее.
–  Я не могу Вас взять с собой, Вы же знаете, Катерина
Васильевна. Ибо у меня нет лошади, а на себе мне не доне-
сти Вас, – заметил мрачно Иван, думая про себя, что если
бы он действительно захотел взять ее с собой, то нашел бы
и лошадь или перенес бы на себе, привязав сзади к спине.
Но молодой человек не хотел давать Катюше ни малейшей
возможности сбежать от него. К тому же, он опасался того,
что кто-нибудь может узнать, что в его избушке живет юная
 
 
 
прелестница, с яркими небесной синевы глазами. Это сокро-
вище принадлежало только ему, и он не горел желанием де-
лить, даже крохотную долю ее внимания с кем бы то ни было.
– Да я понимаю, – прошептала, вздохнув Катюша, и вновь
опустила глаза на вязание.
Именно сегодня и был первый день ярмарки и еще с ран-
него утра Иван отправился в деревню, пообещав, вернуться
после обеда.
Холодное февральское солнце неумолимо спускалось к
горизонту. Только к вечеру, Иван заснеженный и уставший,
но с какой-то странной улыбкой на губах, возник на пороге.
Едва увидев, молодого человека, Катя радостно всплеснула
руками и, отбросив небрежно вязание в сторону, восклик-
нула:
– Наконец, то Вы пришли Иван Алексеевич! Уже все щи
простыли. Отчего Вы так долго?
В ее голосе явно чувствовалась радость, и потому Иван,
улыбнувшись ей с порога, вымолвил:
– Долго продавал. Пришлось сильно сбавить цену на шку-
ры. Но все-таки я купил Вам, все что хотел.
– Мне? – удивилась Катя и взволнованно посмотрела на
него.
Уже через несколько минут вся постель, на которой сиде-
ла девушка, была завалена множеством вещей. Здесь было
несколько юбок, разных цветов, вышитых народными узора-
ми рубах, пара сарафанов из мягкой ткани, цветные белые
 
 
 
и красные теплые платки, сапожки, всевозможные женские
чулки и нижние рубашки, длинный черный бархатный плащ,
темно синий зипун, вышитый золотой нитью, и разные бусы
и ленты, вплетаемые девушками в волосы. На все это вели-
колепие Катя смотрела ошарашенным взором. Еще полгода
назад, эта одежда покоробила бы Катю, но сейчас она пока-
залась девушке настолько притягательной и нарядной, что
она подняла на него лицо и выдохнула:
– Но зачем столько?
Катюша ухватила красные сапожки и погладила гладкую
мягкую кожу.
– Разве это много? – удивился молодой человек. – Если
бы я мог Катюша, я купил бы Вам одежду подобную той, ко-
торую носят дворянки.
Катя решила, что он говорит о том, что дорогие платья
стоят не малых денег, а у него их нет. Но Иван имел в ви-
ду совсем другое. Этим другим обстоятельством, была некая
тайна, которую он не мог сейчас открыть ей.
– Я подумал, что скоро весна, а Вам нечего надеть.
Вдруг Катя вспомнила о чем-то и подняла на него взвол-
нованное лицо.
– А как же Ваше ружье? Вы же хотели его купить.
– Пока обойдусь, – перебил он ее быстро и, улыбнувшись,
продолжил. – Вам нравится?
–  Очень,  – кивнула Катюша и протянула руку к белому
теплому платку с кистями. – Благодарю Вас… – она так рас-
 
 
 
трогалась, что невольно вспомнила покойную матушку, ко-
торая говорила ей почти похожую фразу, когда дарила ей но-
вую игрушку. Катюшей вновь овладели печальные трагич-
ные думы и она, опустив головку, поникла. Очень тихо она
прошептала. – Только матушка с батюшкой заботились обо
мне подобно Вам…
Иван уже давно понял, что все воспоминания, связанные с
ее родными вызывали у Катюши или молчаливые слезы или
долгие приступы молчания. Было видно, что она боялась го-
ворить на эту тему, или же ей было это не просто. Видя, что
девушка вот-вот заплачет, молодой человек быстро присел к
ней на кровать. Очень осторожно взяв ее ручку в свои ладо-
ни, он начал нежно гладить пальцами ее ладошку.
– Ваши родители они? – начал он, как бы подталкивая де-
вушку к рассказу.
– Их убили в ту ночь, когда Вы спасли меня, – прошептала
Катюша глухим загробным голосом. Ее тело дернулось в су-
дороге и, Иван тут же низко наклонив голову, приник горя-
чими губами к ее пальчикам. Она удивленно посмотрела на
его склоненную голову, отчего то, подумав о том, что он до-
вольно умело, целует ее руку, что было странно для простого
мужика. Но эта мысль тут же улетучилась, ибо в следующий
миг он поднял голову и в его глазах Катюша, увидела такое
участие и нежность, что окончательно растрогалась.
– Расскажите мне все, – попросил он ласковым барито-
ном. В этот миг Катюша явственно отчетливо ощутила тепло
 
 
 
и поддержку исходившее от этого сурового мужчины. – Вам
станет легче…
Катюша сильно стиснула его широкую ладонь и ее губки
невольно сами начали страшный рассказ. Пока она говорила
глухим трагичным голосом, она неотрывно смотрела в его
участливые широко распахнутые глаза. Она не отрывала взо-
ра от его напряженного лица, ибо боялась, что если нечаян-
но ее взгляд оторвется от глаз Ивана, то она просто умрет
от диких жутких воспоминаний. Ни разу, он не перебил ее
и, ни разу не остановил. Она рассказала ему все. Начиная от
появления в их усадьбе гувернера француза, до того момен-
та, когда в ледяном лесу она уже почти отчаялась найти спа-
сение. Спустя полчаса закончив свое жутковатое повество-
вание, она устало прикрыла веки. Едва Катюша замолчала,
как Иван властно привлек девушку к своей твердой широкой
груди, и с силой прижав ее, начал гладить ее по темноволо-
сой головке, словно ребенка.
– Все прошло. И эти люди более не причинят Вам вреда.
Ибо я не позволю этого, – вымолвил он глухо, но твердо. – Вы
верите мне Катюша? – спросил он ее, и чуть отстранившись
от нее, приподнял ее подбородок, с любовью заглядывая в
ее большие влажные глаза. Синева глаз Катюши, причиня-
ла ему одновременно и муку и наслаждение, и Иван почти
боялся поверить в то, что сейчас девушка сидит так близко
от него, и его близость не противна ей. Катя смотрела в его
открытое волевое лицо и отчего-то ощутила, что он говорит
 
 
 
правду, что именно он сможет уберечь ее от всех невзгод.
Она, молча, кивнула ему, и Иван вновь прижал ее к себе. Его
рука вновь ласково опустилась на ее волосы, проводя по ним
ладонью и успокаивая.
Они долго сидели так, молча. Лишь некоторое время спу-
стя, Иван уложил девушку спать, словно маленького ребен-
ка, укрыв одеялом и поцеловав в лоб. Спокойно закрыв гла-
за, Катюша ощутила, что теперь рядом с Иваном ее душа об-
рела покой и умиротворение. Впервые с того страшного дня,
когда погибла ее семья она не заплакала, при воспоминании
о той ужасной ночи.
Иван же задув свечу, еще долго сидел на своей узкой твер-
дой постели, думая обо всем, о чем поведала ему девушка.
Он понимал, что это просто чудо, что Катюша осталась жи-
ва, после того ужаса, который ей пришлось пережить. А так
же было удивительно и то, что именно он Иван, случайно
забрел тогда на окраину леса, где подобрал девушку и тем
самым спас ее от кровожадной шайки разбойников.

 
 
 
 
Глава VI. Медведь
 
Упираясь ногами в чуть поднятый край невысокой кры-
ши, Иван ловко скидывал снег, заваливший верх избушки.
Очистив уже большую часть крыши от снежного тяжелого
покрова, он вытер пот с разгоряченного лица, ощущая, что
в горле невозможно пересохло. Проворно спустившись по
лестнице вниз, молодой человек бросил взгляд на девушку,
которая сидела на небольшой вязанке дров, около избы.
– Схожу, воды попью, – бросил он через плечо и напра-
вился в дом.
Катя безразлично пожала плечами и запахнула посильнее
шубку. Сегодня было довольно тепло, однако снег уже ва-
лил несколько дней подряд, монотонно и медленно, покры-
вая все вокруг. Девушка смотрела на небольшие пушистые
снежинки, которые падали на рукав ее шубки и думала о том,
что более трех месяцев она живет в этом забытом Богом ме-
сте. Она подняла голову вверх, заметив маленькую шуструю
белку на сосне. Пушистая серебристая прыгунья ловко ска-
кала по ветвям, и девушка завистливо посмотрела на нее, до
крайности ощущая свою немощность.
Странный звук сзади заставил Катю насторожился. Сна-
чала она решила, что вышел Иван, но когда странный звук
повторился, девушка резко развернулась назад. Бурое мох-
натое животное с темными небольшими глазами и взлохма-
 
 
 
ченной густой шестью, стояло всего в нескольких шагах от
нее. Медведь звучно зарычал, подняв голову вверх, и угро-
жающе обнажил зубы. Еще в детстве Катя слышала расска-
зы няни о медведях-шатунах, которые среди зимы пробуж-
дались от спячки и бродили в поисках пищи по лесам. В пер-
вый миг поняв, что перед ней не воображаемое животное, а
настоящий медведь, девушка замерла и, ошарашено засты-
ла. Медведь сделал два тяжелых шага к ней, и начал при-
нюхиваться. Девушку охватил такой ужас, что она дернулась
со своего места и попыталась отшатнуться от устрашающе-
го животного. Ее неуклюжие движения привели к тому, что
она упала на снег. Медведь, сделал еще пару косолапых дви-
жений в ее сторону и, оказался всего в двух шагах от нее.
Он вновь заревел, обнажая смертоносные зубы. Катя дико
вскрикнула и инстинктивно закрылась рукой от кровожад-
ного зверя. Единственное слово сорвалось с ее пересохших
губ громкой мольбой:
– Иван!
Уже через миг, заслышав ее крик, из дома выскочил мо-
лодой человек, без шапки, в одной рубахе. Перед его глаза-
ми предстала страшная картина: спиной к нему стояло мас-
сивное лохматое животное, явно намеревающееся напасть и
девушка, сидящая на белом снегу, судорожно, пытающаяся
закрыться от медведя, который был почти вдвое больше сво-
ей жертвы.
Не медля, Иван бросился на медведя сзади и схватил его
 
 
 
голыми руками за густой высокий загривок, пытаясь отодви-
нуть его от девушки. Медведь недовольно зарычал и пова-
лился на бок, подминая под себя человека. Катя, расширен-
ными от ужаса глазами, видела, как Иван пытался усмирить
зверя, нанося ему мощные удары кулаком по туловищу и
голове. Медведь дико рычал, пытаясь захватить кровожад-
ной пастью молодого человека. Одной рукой Иван удержи-
вал морду животного, отстраняя страшную пасть от себя, а
другой, пытался достать нож, который был прикреплен к его
поясу. Медведь нанес большой лапой мощный удар, целясь в
голову Ивана, но промахнулся и попал лишь в грязный снег
сбоку от головы человека. Иван сделал усилие и перевернул
медведя на спину, удерживая животное за горло сильной ру-
кой, и вновь попытался достать нож. Ему, наконец, это уда-
лось, но в этот момент медведь резко дернулся и в исступле-
нии сбросил с себя Ивана. Он невольно выронил нож. В сле-
дующий момент Иван получил от зверя сильный удар лапой
по голове и на мгновение потерял сознание. Катя, которая
затравлено, прижималась спиной к деревянной поленнице,
испуганно вскрикнула, подумав, что медведь пришиб Ивана
на смерть. Зверь поставил мохнатую лапу с когтями на грудь
Ивана и вновь зарычал. Но молодой человек мгновенно оч-
нулся и, тряхнув головой, ударил кулаком медведя в ухо.
Медведь, не удержавшись, упал на спину, и у Ивана появи-
лось несколько мгновений, чтобы доползти до ножа. Схва-
тив его, молодой человек вновь кинулся на мохнатого хищ-
 
 
 
ника и нанес прямой удар ножом в горло медведя. Хищник
в неистовстве дико взревел и направил острые длинные ког-
ти прямо в грудь Ивана. Однако удар медведя в предсмерт-
ной агонии получился ослабленным и лишь разодрал верх-
ний слой кожи человека. Иван вытащил нож, и кровь хищни-
ка брызнула на белый снег. Медведь обмяк и, закатив глаза,
безжизненно растянулся на талом снегу. Иван тяжело встал
на ноги и, дыша, словно загнанный зверь, яростным взгля-
дом окатил поверженного хищника. Массивная бурая туша
лежала неподвижно и еще подрагивала в предсмертных кон-
вульсиях. Поняв, что медведь, уже не опасен, молодой чело-
век обернулся к Катюше.
Девушка так и сидела на снегу, испуганно глядя то на него,
то на бездыханного медведя. Иван, пошатываясь, прибли-
зился к ней и улыбнулся.
– Испугалась? – спросил он, протягивая к ней руки. Катя
все еще ошарашено смотрела на него расширившимися гла-
зами и смогла лишь кивнуть в ответ. Он легко поднял ее с
земли и подхватил на руки. – Пойдемте в дом. А то опасно
оставлять Вас здесь одну.
Катя безмолвно схватилась за твердые плечи Ивана, и поз-
волила себя отнести в избу. Он посадил девушку на кровать
и помог ей снять мокрый от снега тулуп. Он находился близ-
ко от нее, и девушка невольно заметила кровавое пятно на
его груди.
– Вы ранены, – прошептала тихо Катюша, указывая на его
 
 
 
грязную рубаху. Он нехотя посмотрел на себя и безразлично
усмехнулся.
– Да это просто царапина.
Он отошел от нее и, повернувшись к ней спиной, стянул
грязную рубаху через голову. Затем набрал немного чистой
воды в деревянный ковш и начал обмывать рану. Это заняло
у него несколько минут. Рана уже не кровоточила и Иван,
удовлетворенно хмыкнув, надел другую рубаху. Он собрался
на двор, заявив:
– Пойду медведя уберу, как бы волки не учуяли запах кро-
ви.
Он внимательно посмотрел на девушку, которая тихо си-
дела на кровати и не шевелилась. Отметив ее ненормальное
состояние, Иван опустил руку, которая уже потянулась к ту-
лупу, и подошел к ней.
Катя никак не могла прийти в себя. Страх, который напол-
нил ее существо, никак не хотел отступать, и лишь усили-
вался. Перед ее глазами вновь вспыли картины из прошло-
го. Тела родителей в крови на лестнице, кровожадные лица
разбойников и пожар, охвативший ее отчий дом.
– Вам нехорошо Катерина Васильевна? – спросил моло-
дой человек, склоняясь над нею. Она подняла на него зату-
маненные голубые глаза, и он увидел на ее лице жестокую
муку.
– Мне страшно, – выдохнула она. – Прошу Вас не остав-
ляйте меня одну…
 
 
 
Она протянула к нему дрожащие руки. Иван побледнел и
тут же присел с ней рядом на кровать. Неожиданно, Катюша
обвила его шею своими ручками и жадно прижалась к нему,
словно испуганный ребенок, который ищет защиту в объяти-
ях матери. Иван сначала опешил от поведения девушки, но
затем осторожно обвил руками ее стан. Девушка уткнулось
своим горячим личиком в его широкую шею, и он отчетливо
ощутил ее горячее нервное дыхание.
– Вам надо успокоиться, все кончилось. Вам нечего боять-
ся, – заметил Иван тихо. Он начал гладить Катюшу по тем-
новолосой голове. Волосы ее были чуть взлохмачены и длин-
ная густая коса, то и дело запутывалась между его пальцами.
Шелковые и мягкие пряди, как будто ласкали его ладонь, и
эти приятные ощущения вызывали в душе Ивана трепетное
чувство.
Катя переместила свои ручки вниз и обхватила ими его
широкий торс. Сила и мощь молодого человека, понемногу
успокаивали ее, и она начала, наконец, связно думать. Иван
же, ощущая опасную близость девушки, мгновенно почув-
ствовал первые признаки возбуждения и попытался отстра-
ниться.
– Катюша, мне надо на двор, – промямлил глухо молодой
человек. Но Катя, словно одержимая сильнее вцепилось сво-
ими ручками в его тело, не отпуская его от себя.
–  Побудьте со мной еще немного, прошу,  – взмолилась
она, подняв на него полные мольбы глаза, а в ответ увиде-
 
 
 
ла на его лице растерянность и волнение. Молодой человек
вновь ласково обнял ее за талию. Уже жадно вглядываясь в
голубой блеск ее глаз, Иван почувствовал, что его желание
отойти от нее быстро улетучивается. Они смотрели друг дру-
гу в глаза, не отрываясь. Она с искренней благодарностью и
тревогой, он с трепетом и любовным чувством. Спустя неко-
торое время, Иван медленно поднял руку и осторожно про-
вел тыльной стороной ладони по округлой щечке девушки.
Катюша видела, что его лицо напряглось и, он проникновен-
но прошептал:
– Вы всегда можете рассчитывать на меня…
Его губы задрожали и, Катюша поняла, что он хочет по-
целовать ее. В этот миг этот мужчина не был противен ей,
совсем нет. Она испытывала к нему невероятную благодар-
ность и даже симпатию. Его лицо мужественное, волевое и
знакомое, внушало девушке неведомые доселе чувства без-
опасности и удовольствия. Она не отстранилась, правильно
угадав его желание, и лишь спокойно сидела удерживаемая
его сильными руками. Вдруг Катя осознала, что поцелуй, это
не такая уж большая плата за его отношение к ней. И Иван,
наверное, заслуживает гораздо большего с ее стороны.
Когда молодой человек склонился к ее лицу, а его губы
ласково захватили в плен ее верхнюю губку, Катюша лишь
прикрыв глаза, приняла его ласку. Она не сопротивлялась и
когда через миг руки Ивана с силой сжали ее стан и, позво-
лила его губам полностью завладеть ее ртом. Она так и не от-
 
 
 
крывала глаз, ощущая, что ей нравится, как он целует ее. Так
ласково, властно и немного осторожно. Невольно она попы-
талась ответить на его поцелуй и ее губки стали так же це-
ловать его рот, а ее ручки вновь обвили его шею. Катюша
чувствовала, что должна вознаградить Ивана. Подарить ему
этот поцелуй, ибо он заслуживал его как никто другой.
Едва она подумала об этом, как ощутила, что его ласки
изменились. Нежные и осторожные вначале, они стали более
жадными. Его руки уже с диким восторгом блуждали по всей
спине девушки, опускаясь до ее ног и поднимаясь до шеи.
Его рот словно хищный зверь, почти грубо начал теребить
ее губы, то и дело, перемещаясь на ее ушко. Катя на мгно-
вение открыла глаза и тут же встретилась с испепеляющим
огнем его темно зеленых глаз. Она тут же напряглась, пони-
мая, что ласки молодого человека уже перешли грань поце-
луя, и начали выливаться в нечто более непристойное и вы-
зывающее. У наивной Катюши, которая до встречи с Иваном
никогда даже не целовалась, страстный напор молодого че-
ловека вмиг вызвал невольный испуг, и она попыталась от-
страниться от него, но было уже поздно.
Животные инстинкты, которые она разбудила в молодом
человеке, было уже невозможно остановить. На ее испуган-
ное отталкивающее движение, Иван лишь сильнее сжал де-
вушку в своих нетерпеливых объятиях и его горячие твердые
губы впились в ее шейку. В следующий миг Катюша ахну-
ла, ибо он резко приподнял ее и быстро опрокинул на кро-
 
 
 
вать, нависнув сверху. Его рот вновь с жадностью завладел
ее ртом. Одна рука его властно обхватила ягодицы девушки,
а вторая начала яростно терзать ее грудь скрытую одеждой.
Она пыталась сопротивляться, но он словно не хотел этого
замечать. Его напор и пылкие страстные ласки не давали де-
вушке даже пошевелиться, и лишь краткими моментами, ко-
гда он отстранялся от ее рта, перемещаясь губами к ее шейке,
Катя могла жадно захватывать воздух, чтобы не задохнуть-
ся. Через несколько мгновений молодой человек навалился
на нее. Его мощные плечи нависли над Катюшей, и она по-
чувствовала, что его разгоряченное тело невозможно тяже-
ло. Его руки жадно рыскали по всему ее юному мягкому те-
лу. В следующий миг он с силой рванул ткань ее кофточки,
обнажив полностью ее грудь. Катя глухо вскрикнула, опешив
от его действий.
Полноватая с розовыми сосками, упругая и нежная грудь
девушки вызвала в существе Ивана невольное восхищение.
Его глаза заволокла дымка от ее прелестей. Голова молодого
человека быстро опустилась на белоснежную грудь Катюши
и его губы алчно впились в розовую девичью плоть. Его руки
начали стремительно задирать ее юбку. Уже через миг его
сильные пальцы стиснули обнаженные упругие мягкие яго-
дицы девушки, и он ощутил, что Катюша неистово забилась
в его руках, отталкивая своими ручками его голову от сво-
ей сладкой белоснежной полноватой груди. Дыхание Ивана
срывалось, и он еле сдерживал себя, дабы до конца не испу-
 
 
 
гать девушку своим безумным желанием, которое затумани-
ло его голову. Однако ее сопротивление не возымело на него
никакого действия. Он уже слишком долго ждал этого мо-
мента, чтобы сейчас выпустить Катюшу из своих рук.
Всем своим существом он ощущал яростное неистовое
желание к этой юной темноволосой колдунье. И чувствовал,
что если немедленно не утолит свое желание, то просто взо-
рвется. Рука молодого человека неумолимо и властно вкли-
нилась в промежность девушки. Его ладонь с силой сжала ее
нежную плоть, покрытую шелковистыми колечками волос.
Он услышал как Катюша, испуганно вскрикнула и, схватив
его руку, попыталась убрать его ладонь из своей промежно-
сти. Но Иван ощущая, что назад пути нет, ибо его тело про-
сто горело от неуемного вожделения, приподнялся над нею и
впился страстным взором в ее лицо. Ее огромные ярко голу-
бые глаза выражали испуг и непонимание. Понимая, что де-
вушка полностью в его власти, молодой человек вновь жад-
но завладел ее ртом, остановив ее сопротивление, и прида-
вил Катюшу всем телом к кровати. Быстро распутав завязку
от штанов, Иван проворно раздвинул ее ножки и неумолимо
навалился на нее. Через мгновение он стремительно с силой
овладел ее лоном.
Крик Кати утонул в его жадных губах, и Иван быстро на-
чал двигаться, опускаясь и поднимаясь над ее бедрами. Он
отпустил губки девушки и приподнялся на мощных руках
над нею. Она так и пыталась оттолкнуть его, упираясь руч-
 
 
 
ками в его широкую грудь и безумным взором, смотря пря-
мо ему в глаза. Но уже через несколько мгновений, видимо
не выдержав силы и мощи его темного взгляда, Катюша от-
вернула головку от него, яростно прикусив губку, и опустив
руки.
Судорожно вцепившись пальцами в мохнатую шерсть, ко-
торая была под ней, Катюша желала только одного – вырвать-
ся из капкана его неистовых рук и бешеного тела. Зажмурив
от омерзения глаза, она ощущала, как тело молодого чело-
века, тяжелое и неумолимое яростно подчиняло ее своему
действу. Она чувствовала сильную боль в промежности от
его атаки и не понимала, как ей вырваться из этой жуткой ре-
альности. Боль, досада, отчаяние завладели существом Ка-
тюши. Она старалась хоть на миг высвободиться из плена ди-
кого натиска молодого человека. Неожиданно все кончилось
и Катя испуганная, дрожащая ощутила, что Иван замер. Она
боялась открыть сомкнутые глаза, чувствуя на своем лице
его опаляющее, срывающееся дыхание, которое со свистом
вырывалось из его рта. Катя не шевелилась и едва сдержива-
ла слезы, которые подступили к ее горлу.
Иван открыл затуманенные глаза. Увидев ее прелестное
милое лицо, чуть отвернутое в сторону, он отметил, что де-
вушка невероятно напряжена и взволнованна. Она нервно
поджимала губки, упорно не желая смотреть на него. Толь-
ко в этот момент он понял, что видимо Катюша, не так уж
сильно жаждала его близости. Да поначалу она не оттолкну-
 
 
 
ла его, и ему даже показалось, как она ответила на его поце-
луй. Но потом она начала вырываться из его объятий. И это
он отчетливо вспомнил теперь. Но в тот момент его испепе-
ляющее желание было безумно велико, а дикая страсть зату-
манила ему голову на столько, что он почти не соображал,
что делает. И он не смог отпустить ее и властно настоял на
продолжении интимной близости между ними. Но сейчас он
ощущал некоторое подобие раскаяния, что все так произо-
шло. Стремительно и неожиданно.
Глухо выдохнув, молодой человек заставил себя переме-
стился чуть в бок и опустился на постель рядом с девушкой.
Она так и лежала неподвижно в его объятьях.
– Катюша, посмотрите на меня, – прошептал напряженно
он, приподнявшись над ней. Она повернула к нему лицо и
открыла влажные глаза. – Я напугал Вас?
Она молчала, чувствуя себя невозможно мерзко от стыда
и чувства гадливости, которые накрыли ее с головой. До сих
пор между ее ног саднило. Дневной свет хорошо освещал
маленькую избу, и она понимала, что он прекрасно видит
ее обнаженное тело. Еще с детства Катя думала, что все ин-
тимное, что случается между мужчиной и женщиной должно
происходить ночью, в темноте. И сейчас полуобнаженная, в
разорванном платье, с горящими от терзаний губами она ле-
жала под алчным взглядом Ивана. Молодой человек неуме-
ло пытался придать своему темному взору безразличное вы-
ражение, но это у него плохо получалось. Катя чувствовала,
 
 
 
что готова провалиться под землю, только бы выбраться из
этого ужасного положения, в котором пребывала сейчас.
Подняв руку, Иван ласково провел по ее пылающей щечке
и потом переместил ласкающую ладонь ниже к ее шейке. Ка-
тя заставила себя не отшатнуться и лишь поджала губки. Ей
безумно хотелось прикрыть свою наготу, и она лихорадочно
начала искать предлог, чтобы отстранить молодого человека
от себя. Его темный лихорадочный взор переместился вниз
вслед за его ласкающей ладонью, которая уже спустилась к
ее высокой груди.
– Ваша рана она кровоточит, – пролепетала она глухо, на-
мекая на разодранную кожу Ивана, которую поранили когти
медведя. Его кровь намочила его рубаху.
Иван даже не взглянул туда, куда смотрела девушка, и
лишь напрягся, поняв, что она пытается найти повод, дабы
не обсуждать то, что сейчас произошло. Он резко сел на кро-
вати, выпуская ее из объятий. И Катюша так же села и при-
крыла свою обнаженную грудь руками. Он сильнее нахму-
рился и, проворно поднявшись на ноги, оправил свои шта-
ны. Смущенная девушка боялась поднять на него взор, и ее
губки как то несчастно тряслись. Молодой человек видел,
что Катюша вот-вот заплачет. Иван так и стоял у кровати, не
спуская горящих глаз с ее недовольного личика.
– Вы сердитесь на меня? – спросил он глухо.
– А я имею право сердиться? – пролепетала горестно она,
подняв на него яркий взор. – Я сама виновата.
 
 
 
– И в чем же Вы виноваты, позвольте спросить? – не вы-
держав, буркнул он мрачно.
– В том, что не остановила Вас, – ответила она так несчаст-
но и трагично, что Иван нахмурился. А в его душе тут же
поднялась страстная буря протеста против ее слов.
– Не остановили? Но мне показалось, что Вы сами жела-
ли этого, разве не так? – обличающее произнес он. Его сло-
ва больно резанули Катюшу по живому. Ибо она отчетливо
осознала теперь, что сама позволила ему целовать ее и не
могла не признать, что поначалу ей это даже нравилось. Ведь
в те моменты он казался ей таким сильным, смелым и при-
тягательным, что она забылась, а потом был уже поздно.
– Вы получили что хотели, теперь оставьте меня, – проле-
петала она несчастно и, отвернувшись от него, пождала нож-
ки к своей груди и уткнула свое лицо в колени. Иван смотрел
на ее темноволосую головку с растрепавшейся косой, и недо-
вольство стало завладевать его существом. Катюша словно
хотела выставить его виновным в чем-то. Но он совсем не
ощущал своей вины. Да он любил ее, и естественно хотел
обладать ею. Но она все перевернула с ног на голову и теперь
сидя в позе обиженного ребенка, всем своим видом показы-
вала свое отвращение к нему, словно он ударил ее.
– Я хотел? Да я хотел этого, но и Вы, Вы тоже! И не на-
до теперь делать вид, что это не так. Вы сами просили меня
остаться рядом с Вами и сами прижимались ко мне. А потом
ответили на мой поцелуй. Так отчего теперь Вы меня обви-
 
 
 
няете, словно я силой принудил Вас к соитию!
– Ах, как Вы жестоки, – пролепетала она, сжавшись силь-
нее, так и не поднимая на него лица.
Он поджал губы, и долго смотрел на нее пронзительным
взором, чувствуя, что поведение девушки задевает его за жи-
вое.
– Зачем Вы терзаете себя? И я не пойму отчего? Да, я не
сдержался, – он сглотнул комок в горле и продолжал. – И что
произошло, то произошло.
–  Вы говорите это так спокойно?  – выпалила Катюша в
сердцах, подняв на него лицо, и трагично добавила. – Теперь
я обесчещена!
– И кто же об этом знает? – выпалил так же порывисто
молодой человек в ответ, наконец, поняв, отчего она так ве-
дет себя. – Священнику при венчании можно об этом и не
говорить.
– Да? А мой будущий муж? Он после все поймет и возне-
навидит меня!
– Если он полюбит Вас, то ему будет безразлично невинны
Вы или нет. К тому же я не пойму чего Вы боитесь? Я-то
ведь не отказываюсь жениться на Вас Катенька, – добавил он
глухо с нежностью в голосе.
– Что? – вымолвила Катюша, оторопев и уставившись на
него ошарашенным взором. Неужели он мог подумать, что
она выйдет замуж за какого-то мужика? Без имени и состо-
яния? Нет, это ни в какие ворота не лезло. – Вы что смеетесь
 
 
 
надо мной? Я не пойду за Вас замуж, Иван Алексеевич, если
Вы думаете про то!
– Отчего же? – напряженно спросил он.
– Не пойду и все! Оттого что я не люблю Вас, да и судьбы
у нас разные, – тут же выпалила она.
Выдержав ее словесный удар, Иван лишь прищурился, по-
нимая, что действительно поторопился, и теперь в душе де-
вушки видимо не было никаких чувств к нему. Но непри-
язнь, которую она испытывала к нему первоначально, исчез-
ла. И он отчетливо видел, что в последнее время она с ин-
тересом и даже с некоторым кокетством стала смотреть на
него. И он это прекрасно отмечал. Иван надеялся, что еще
немного, и он сможет вызвать в сердечке Катюши ответное
чувство к себе. Он приблизился вплотную к постели и стре-
мительно встал одним коленом на кровать. Она отпрянула
от него назад, но молодой человек быстро обхватив ее одной
рукой за шейку и плечо, притиснул девушку к себе. Он упер-
ся своим лбом в ее висок, не давая ей вырваться, и словно
приговор произнес:
– Я подожду, Катюша… подожду. Ибо чувствую, что вско-
ре Ваше мнение изменится…
– Да оставьте меня! – выпалила она нервно и начала от-
талкивать его тонкими ручками. Он отпустил ее и, выпря-
мившись, отошел от кровати. Бросив на нее ехидный взгляд,
он сухо заметил:
– Пойду, посмотрю баню. Она должно быть уже протопи-
 
 
 
лась.
Он вернулся через четверть часа и увидел, что Катюша
переоделась в домашнюю рубашку. Окинув девушку мрач-
ным взглядом, он с порога заявил:
– Баня готова, пойдемте, я отнесу Вас.
– Пойдемте, – тихо вымолвила она.
Не снимая тулупа, молодой человек, захватил меховую
накидку и приблизился к ней, Катя позволила ему укутать
себя. И через миг он с легкостью поднял девушку на руки и
стремительно направился к выходу. Вновь ощутив, его силь-
ные объятья она занервничала, но виду не подала. Иван про-
ворно донес девушку до маленькой баньки и посадил Катю-
шу на скамью в предбаннике. Сняв с нее накидку, он на-
чал проворно раздеваться. Скинув тулуп, он повесил его на
гвоздь, и снял валенки. Далее его руки умело стянули одним
движением рубаху через голову. Еще было довольно светло,
и вечерние лучи солнца проникали через маленькое окон-
це. Глаза девушки невольно устремились на высокую фигуру
молодого человека и она, с интересом созерцая его обнажен-
ный натруженный торс и руки, нахмурилась. Иван окинул ее
беспокойным взглядом и заявил:
– Раздевайтесь! Отчего Вы сидите словно изваяние? Се-
годня я, наконец-то, смогу попарить Вас как следует.
Катя испуганно замотала головой, ощущая, что все изме-
нилась, и Иван после их близости, похоже, более не соби-
рался держаться от нее в стороне. Он разделся донага и по-
 
 
 
дошел к ней. Оторопев от его наглости девушка, судорожно
проглотила слюну и прохрипела:
– Не прикасайтесь ко мне! То что произошло, было недо-
разумением и теперь Вы не должны так вести себя…
– Неужели? – произнес Иван напряженно и его руки вмиг
опустились на ее рубашку и начали развязывать тесьму на ее
вороте.
– Я буду мыться одна, – выпалила Катюша нервно, и попы-
талась скинуть его руки с рубашки. То обстоятельство, что
он стоял перед ней полностью нагой, и Катюша видела близ-
ко все малейшие черты его большого мощного тела, вызыва-
ло в ней нервную неприятную дрожь.
– А я так не думаю, – заявил Иван властно и самодоволь-
но. В следующий миг он схватил ее за талию руками и, при-
поднял девушку над лавкой. Его губы жадно впились в рот
Катюши, и только спустя минуту он отпустил ее, не взирая,
на ее молчаливое сопротивление. Когда он отпустил ее губ-
ки, Катюша тут же выпалила:
– Что Вы позволяете себе? Прямо срам один!
– А Вы? – тут же парировал он ехидно. – Я просто пред-
ложил попарить Вас, не более того. Но Вы видимо хотите,
чтобы я вновь разорвал на Вас рубашку, раз пытаетесь со-
противляться мне. И если Вы желаете именно этого, то я мо-
гу продолжить наши игры…
Катя задохнулась от его гнусного намека. Она недовольно
посмотрела на него.
 
 
 
– Да опустите меня, наконец! – выпалила она, легко уда-
рив его кулачком в грудь. – Я сейчас разденусь.
– Здравое решение, Катерина Васильевна, – заметил до-
вольно молодой человек и опустил ее на скамью.
Довольно ухмыляясь своей победе, Иван проследил за
тем, как девушка сняла рубашку. А затем он отнес Катюшу
сразу в парилку. Катя послушно терпела, пока он парил ее
березовым веником, стегая ее вытянутое на лавке тело. А по-
том он помог ей вымыться. Затем, раскрасневшаяся и уста-
лая, она сидела на скамье в мойке и наблюдала за тем, как
молодой человек моется сам. Иван то и дело бросал на нее
горящие взгляды и, Катюша, смущенно отводя глаза в сто-
рону, пыталась неумело скрыть, что смотрит на него. В ответ
он лишь хитро щурился, и глупая улыбка не сходил с его губ.
Вечером, после ужина Катя убрала все со стола и, помыв
посуду, прилегла на кровать, устало, прикрыв глаза. Един-
ственная лучина освещала небольшое пространство избы.
Иван был на улице, и разделывал тушу медведя. Катя слы-
шала, как он ходит то в сени, то по скрипучему снегу, и бы-
ла рада уединению. Она попыталась уснуть, но не могла. Со-
бытия сегодняшнего дня бередили все ее существо. Сначала
нападение медведя, затем натиск Ивана, а потом его наглое
собственническое поведение по отношению к ней. Все эти
мысли не давали ей расслабиться. Да, после их близости мо-
лодой человек лишь один раз поцеловал ее в предбаннике,
но его хищный горящий взор и наглая ухмылка, постоянно
 
 
 
появлялись на его лице, и до крайности смущали девушку.
Ей думалось, что он вспоминает то, что произошло между
ними и наверняка радуется своей телесной победе над ней.
Лежа с закрытыми глазами на медвежьей шкуре, разо-
стланной на кровати, Катюша напряженно размышляла, как
вести себя с молодым человеком дальше. Она прекрасно
осознавала, что теперь заставить Ивана держаться от нее по-
дальше будет не легким делом. Едва она подумала это, как
предмет ее дум, появился на пороге в мохнатой шапке. Катю-
ша открыла глаза и исподлобья взглянула на него. Он улыб-
нулся ей, но Катя сделала вид, что хочет спать и, быстро
закрыла глаза. Она слышала, как он ходит по избе и по-
том вдруг, шум затих. Девушка, подумала, что молодой че-
ловек лег к себе на постель. Решив в этом удостовериться,
она открыла глаза и тут же столкнулась взглядом с пламе-
нем его темно-зеленых глаз. Он стоял у изголовья кровати,
чуть склонившись над нею. Катюша попыталась тут же от-
страниться, но он быстро поставил колено на кровать и лов-
ко удержал ее рукой за плечо.
–  Хватит, от меня шарахаться,  – недовольно произнес
Иван. – Вам более не удастся избегать меня, Катерина Васи-
льевна. Неужели Вы этого еще не поняли?
– Вы ведете себя подобно мужлану, – попыталась оскор-
бить его Катя и вновь вознамерилась вырваться из его рук,
но он удержал ее в опасной близости от себя.
–  Так я и есть мужик!  – ухмыльнулся он ей в ответ и
 
 
 
стремительно, наклонившись над девушкой, приблизил свое
взволнованное лицо к ее бледному личику. – И теперь я хочу
Вас поцеловать…
Он быстро обхватил своим жаждущим и горячим ртом
губки девушки. Сначала Катя попыталась сопротивляться,
однако уже через пару минут она поняла, что у нее не оста-
лось сил для этого. Поэтому она покорно вынесла его настой-
чивые поцелуи. А затем он прилег рядом с ней на кровать и
его ласки стали более настойчивыми. Он целовал ее до тех
пор, пока девушка окончательно не смирилась с его страст-
ным посылом и сама не ответила своими губками на его по-
целуй. Он гладил своими сильными руками, через рубашку
ее юное тело, перемешивая свое действо с жаркими поцелуя-
ми. Он тихо шептал ей ласковые слова, о ее прелестях и кра-
соте, и уже спустя некоторое время, Катюша, окончательно
растаяв от его нежного напора, позволила ему раздеть себя.
Продолжив свои трепетные жаркие ласки, молодой человек
с ликованием отмечал, что Катюша вначале, смущаясь под
его жадным взглядом, чуть позже сама начала получать удо-
вольствие от его ласк, которое отражалось истомой на ее ли-
чике и в ее срывающимся горячим дыхании.
В ту ночь, Катюша не принадлежала ему полностью, а
Иван не хотел переходить грань поцелуев и нежных ласк, го-
ря желанием лишь любоваться красотой девушки. Он знал,
что плоть Катюши еще не зажила от его предыдущего напо-
ра. Еще в баньке молодой человек заметил на бедрах девуш-
 
 
 
ки кровь и понимал, что необходимы пара дней чтобы, плот-
ское соитие могло доставить Катюше тоже удовольствие, что
и ему. Уже поздно ночью, Катюша, раскрасневшаяся и уба-
юканная его руками, заснула, а Иван чуть приподнявшись
на локте, долгое время рассматривал ее. Вид обнаженной де-
вушки, мирно спящей на медвежьей шкуре, завораживал его
и наполнял сердце Ивана огромной нежностью. Неожидан-
но, он заметил, что с края кровати гроздью свисают черные
камни. Гранатовые четки, по-видимому, выпали из-под по-
душки и теперь освещаемые неярким светом лучины, созда-
вали своей тенью причудливый рисунок на белом обнажен-
ном плече девушки.

 
 
 
 
Часть вторая. Осада
 
“ Жизнь – веретено, колыбели стук, вот я и дошёл, до тех
трех дорог. И стою словно у дверей, а за ними меня ждет
та,что всех милей…“
Слова Е.Ваенги

 
 
 
 
Глава I. Капкан
 
Темнело. Иван посмотрел на прыгающий в воде поплавок
и, наклонившись быстрым движением, вытащил небольшую
серебристую рыбку. Довольно хмыкнув, он осторожно снял
ее с крючка и бросил в ведро с водой. Он умело насадил на-
живку и вновь забросил удочку в прорубь. В том месте, где
находился Иван небольшая речушка, протекающая недале-
ко от его жилища, была наиболее широка и впадала в рус-
ло другой реки. Оттого часто Иван ходил, рыбачить именно
сюда, и за несколько часов ему удавалось наловить рыбы, на
несколько дней. Лед на реке уже готовился к ледоколу, и был
уже довольно тонким. Апрель в средней полосе России ско-
рее походил на зимний месяц, нежели на весенний. Но сей-
час снег уже с большими проталинами лежал в лесу, обнажая
еще мерзлую твердую землю.
Молодой человек вновь посмотрел на небо и отметил, что
солнце почти село за горизонт, освещая последними крас-
ными лучами вечерний лес. Он подумал о девушке, которая
должно быть хлопотала на кухне. Сразу после обеда он ушел
на рыбалку и, сейчас ему до невозможности захотелось до-
мой, что бы вновь увидеть Катюшу и удостовериться, что она
находится в его избушке.
Весь прошедший месяц Иван пребывал, в каком-то сла-
достном сне. Близость и доступность Катюши пьянили его
 
 
 
подобно вину, и приводили его существо в постоянное тре-
петное чувство. Он отмечал, что с того дня, как они стали
телесно близки, отношение девушки к нему изменилось, и
стало более интимным и располагающим. Иногда она даже
обращалась к нему с ласковыми словами и кокетливо заиг-
рывала с ним в ответ на его горячность и страстные поры-
вы. Он чувствовал, как ее прелестное тело отзывается на его
ласки, и с каждым разом Катюша становилась более искус-
ной в любовных утехах.
Ранее молодой человек даже не представлял, что может
чувствовать себя невероятно счастливым, только лишь от од-
ного осознания, что поблизости находится некая юная пре-
лестница. Катюша теперь заполняла его жизнь настолько,
что не проходило и часа, чтобы он не думал о ней. Ко-
гда девушка засыпала в его объятьях, после страстной ночи,
Иван подолгу лежал без сна, осознавая, что Катюша делает
его жизнь невозможно радостной, и наполненной каким-то
мощным смыслом. Он чувствовал, что с каждым днем его
страсть к девушке разгорается все сильнее и яростнее.
В течение последних семи лет, он жил отшельником вдали
от людей и совершенно не тяготился своим существованием.
Правда, поначалу трагично понимая, что должен выдержать
это испытание, он немного тосковал по дому, друзьям. Но
вскоре Иван свыкся со своей жизнью, и стал получать даже
некоторое удовольствие от одиночества и тишины. Лесная
чаща умиротворяла его горячие помыслы, и приводила все
 
 
 
его чувства в спокойствие. Первые годы в лесу он испытывал
некоторое неудобство от телесного возбуждения, но вскоре
его тело смирилось с плотским воздержанием и позывы пло-
ти почти перестали беспокоить его. Иван был этому рад, ибо
за свои молодые годы уже довольно подустал от бесшабаш-
ной офицерской разгульной жизни и беспорядочных связей
с женщинами. Здесь же в лесу его душа словно погрузилась в
спячку, и теперь его не терзали сердечные страдания, кото-
рые некогда причиняли боль его сердцу. И он был рад этому.
Когда же в его избушке появилась Катюша, молодой че-
ловек вновь ощутил что его душа, сердце и тело возроди-
лись к жизни. И эти чувства были для него так новы и так
упоительны, что он с головой окунулся в прелестный омут
голубых глаз, желая только одного, чтобы девушка навсегда
осталась рядом с ним здесь в этом уединенном мире вдали
от людей и других соблазнов. Теперь возвращаясь в свою из-
бушку и созерцая предмет своего обожания, он едва сдержи-
вал свои страстные порывы до вечера, опасаясь, что невин-
ная девушка испугается его горячности. Но уже после ужи-
на, ничто не могло остановить его. Уже в душе, считая Ка-
тюшу своей женой, Иван без лишних предисловий настаивал
на интимной близости и увлекал девушку в постель. Внача-
ле она пыталась сопротивляться его интимным порывам, но
затем, возбужденная его неистовыми ласками и поцелуями
она, как будто смирялась и уже не протестовала так ярост-
но. А молодой человек, властно подавляя ее первоначальное
 
 
 
безразличие, уже спустя некоторое время подчинял девушку
своим страстным желаниям, заставляя ее тело трепетать под
своими сильными умелыми руками.
Солнце село за горизонт, когда Иван вошел в избушку.
Приветливо улыбнувшись девушке, что уже накрывала на
стол, он вымыл руки, лицо и уселся по-свойски за стол на-
против Катюши. С удовольствием отведав рассольника и го-
рячих пирогов с капустой, Иван запил все свежим сбитнем
и отодвинув тарелку в сторону, устремил горящий взор на
девушку, которая так же закончила есть.
–  Как вкусно Катюша,  – проворковал он, улыбнувшись
ей. – Ты у меня настоящая хозяюшка…
В ответ девушка как то вся смущенно зарделась и, опустив
взор, пролепетала:
– Я рада, что Вам понравилось Иван Алексеевич.
– И доколе я буду Иваном Алексеевичем? – спросил он,
строго показно, чуть нахмурившись. – Я уж не раз просил
тебя звать меня по имени.
Молодой человек протянул к девушке руку, и умело за-
хватил ее кисть в свои широкие ладони. Приподняв ее ручку,
он притиснул к своим губам ее пальчики и начал осыпать их
жгучими поцелуями. Катюша не отдернула руку, а невольно
замерев, смотрела на его склоненную русую голову, и дума-
ла о том, что ей приятна эта уважительно-интимная ласка.
Спустя несколько минут, молодой человек, начал целовать
каждый ее пальчик невозможно страстно, горячими губами
 
 
 
лаская ее кожу. Уже через миг Катюша покраснела лицом,
отчетливо осознав, что он, как и все предыдущие дни начал
свою вечернюю атаку на нее. Но ее стыд тут же зазвенел ко-
локольчиком о том, что она не должна позволять молодому
человеку все эти вольности, которые он видимо вновь рас-
считывал получить от нее.
– Иван Алексеевич, не надо этого, – неуверенно вымол-
вила она и отдернула свою ручку от его ладоней и губ. Он
лишь прищурился и тут же проворно поднялся на ноги и,
обогнув стол, приблизился к ней сзади. Быстро склонившись
над Катей, Иван обвил сильными руками ее стан под грудью
и принялся ласкать губами ее ушко. Уже спустя некоторое
время, одна рука молодого человека переместилась выше и
начала гладить грудь девушки через ткань кофточки. Его гу-
бы у ее виска шептали страстные зазывные речи об ее кра-
соте и притягательности. В этот раз Катюша растаяла почти
мгновенно. Уже спустя несколько минут, дрожа всем телом
и ощущая, что просто неистового жаждет продолжения его
ласк, она из последних сил, срывающимся от возбуждения
голосом пролепетала. – Ванюша не надо так…
– А как же котенок? – тут же подхватил Иван страстно,
и в следующий миг проворно подняв Катюшу на руки, стре-
мительно направился в сторону кровати, на ходу опаляя ее
горячим дыханием и шепча. – Пойдем, покажешь как…
В этот раз все произошло так стремительно, бурно и яр-
ко, что Катюша, находясь в каком-то сладостном невозмож-
 
 
 
но страстном сне, словно потерялась во времени. Она слов-
но не понимала, что и где происходит. И лишь полностью
подчиняясь неистовым порывам молодого человека, словно
одержимая отвечала на его ласки.
Иван напрягся и почувствовал, что его тело сотрясается от
множества восхитительных фейерверков. Разрядка произо-
шла в следующий миг, и он напряг до крайности руки, дабы
удержаться и не упасть на Катюшу, которая лежала под ним.
Он удерживал на весу свое тело, стараясь, как можно мень-
ше давить на хрупкую девушку. Открыв глаза, он с любовью
посмотрел в напряженное прекрасное личико девушки с за-
крытыми глазами. На ее губах застыл последний крик, и они
исказились в сладостной муке. Он нежно прикоснулся к ее
ярким губам долгим поцелуем и, упал на постель, рядом с
Катюшей, тяжело дыша. Опустошение, опьяняющая радость
и восторг, наполняли его сильно бьющееся сердце, и моло-
дому человеку казалось, что теперь уже ничто не может раз-
лучить его с это чарующей темноволосой искусительницей.
Лежа с закрытыми глазами, Катюша до сих пор дрожала
всем телом, ошарашенная и трепещущая от его ласк. Она
даже не представляла, что близость между мужчиной и жен-
щиной может быть такой дикой, яростной и невозможно раз-
вратной. Катюша всегда представляла, ее как нечто нежное
и прекрасное. А сейчас ей казалось, что Иван превратился в
дикого зверя, одержимого демоном, во власти которого она
находилась. И у нее не было другого выхода, кроме как под-
 
 
 
чиняться его желаниям.
Апрель перевалил за половину, и прошло уже более ме-
сяца как они с Иваном стали близки. За это время Катюша
успела заметить, что Иван имел власть не только над ее сво-
бодой, но и над ее телом. Ежедневно происходила одна и та
же сцена. После ужина, Иван властно привлекал ее к себе, и
настаивал на своих желаниях, как это произошло и теперь. И
каждый раз, давая себе зарок, что более не допустит подоб-
ной интимной близости, Катя каждый раз ощущала, что не
может сопротивляться напору молодого человека и его лас-
кам, которые пьянили и туманили ее голову. А после девуш-
ка уже не понимала, отчего ее протесты были не так красно-
речивы, чтобы остановить его.
Только спустя несколько минут, Катюша начала осозна-
вать, что происходит вокруг и распахнула глаза. И тут же она
в ужасе вспомнила, как еще несколько минут назад дико кри-
чала, от умелых ласк молодого человека, в тот миг, ощущая
сладостные горячие волны, которые разливались по ее телу.
Еще никогда она не чувствовала подобного. И сейчас девуш-
ка испуганно прокручивала в голове свое недостойное по-
ведение, которое казалось ей невозможно вульгарным. Соб-
ственные не контролируемые крики до сих пор стояли у Ка-
ти в ушах, и она не понимала, как Иван смог заставить ее
кричать подобным образом. Все соития которые происходи-
ли ранее между ними, не вызывали такого бесчинства в ней
и девушка напряженно размышляла, отчего так произошло.
 
 
 
Иван навис над ней и улыбнулся.
– И что опять не так? – промурлыкал он, видя недоволь-
ство на ее хорошеньком личике. Катюша нахмурилась и, под-
жав губы, отвернулась он него. Но он вновь уложил ее на
спину, лицом к себе и повторил свой вопрос уже более на-
стойчиво. Девушка вздохнула и смущенно прошептала:
– Я вела себя недостойно, и Вы должны забыть про…
– Забыть? – выпалил он в сердцах, перебив ее, и удивлен-
но приподнял брови. – Я добивался этого почти месяц, и те-
перь Вы говорите, что я должен забыть про то, как Вы, слов-
но сирена, стонали от моих ласк?
– Что Вы говорите! – возмутилась Катя, сверкая на него
непокорным прелестным взором. – У Вас совсем нет стыда,
Иван Алексеевич? Не смейте более, подобные речи употреб-
лять по отношению ко мне!
– Ах-ах, – ехидно ухмыльнулся в ответ на ее возмущение,
Иван. – Я не понимаю Вашей показной добродетели Кате-
рина Васильевна. Мгновение назад Вы наслаждались нашей
близостью, а теперь прикидываетесь, будто ничего не было?
Это весьма забавно!
– Перестаньте! – прошипела Катя, чувствуя, что он под-
трунивает над ней.
Он вновь улыбнулся и попытался вновь поцеловать ее. Но
Катюша, более не желая вести эти развратные разговоры, от-
вернулась от него. Они долго молчали, а молодой человек
нежно поглаживал ее плечо, лаская ее тонкую кожу сильны-
 
 
 
ми пальцами. В какой-то момент она повернулась к нему, и
внимательно посмотрев прямо в глаза, спросила:
– Вы никогда не рассказывали мне, почему живете здесь
в глухом лесу, скрываясь от людей.
Катя увидела, как по лицу Ивана пробежала тень и он, на-
хмурившись, отстранился от нее, упав спину, и уставившись
невидящим взором в деревянный потолок. Он видимо не со-
бирался отвечать ей и упорно молчал, не смотря на нее. Ка-
тино же любопытство наоборот лишь возросло от его молча-
ния. Приподнявшись над молодым человеком на руках, она
хитро заглядывая в его лицо, спросила:
– Вы скрываетесь от властей?
Она пыталась хоть что-то прочитать в его глазах. Ей вдруг
пришло на ум, что возможно Иван заговорщик, причем заго-
ворщик довольно влиятельный. Ибо девушка уже давно за-
метила, что в повадках молодого человека, прослеживалась
дворянская манера себя держать. К тому же он разбирался
во многих вещах, которые по ее мнению могли знать только
люди из высшего общества. И последним доказательством
его не простого происхождения был теплое отхожее место.
Катя отчетливо понимала, что крестьянин не мог устроить
его внутри своего жилища. Ибо только в богатых домах и
дворцах вельмож, отхожее место располагалось не на улице,
а рядом со спальнями.
Катя ожидала ответа, и Иван чуть прищурился, пытаясь
скрыть недовольство, которое завладело им от слов девушки.
 
 
 
– А если я скажу, что я беглый крепостной, это успокоит
Вас? – спросил он серьезно и холодно.
Катя опешила, и следующий вопрос застыл у нее на губах.
Она заметила недовольство, которое появилось на его лице.
Она поняла, что Иван не намерен ничего ей рассказывать
и, обиженно поджав губки, отвернулась от него. Она услы-
шала, как молодой человек встал с постели и стал одевать-
ся. Чуть обернувшись, девушка отметила, что Иван уже на-
девает легкий тулуп, видимо собираясь прогуляться. Катю-
ша прекрасно знала, что свежий воздух успокаивал мрачно-
го хозяина избушки. Когда через пять минут дверь за ним
закрылась, Катя начала напряженно размышлять о том, от-
чего он не рассказывает ей своей тайны? Ведь она, Катюша,
во всем отрылась ему.
Невольно размышляя над всем этим, Катюша повернулась
на бок и вдруг почувствовала кончиками пальцев ног, жест-
кую медвежью шкуру. В следующий миг девушка стреми-
тельно села на постели и взволнованно уставилась на свои
ступни. Вновь дав сигнал своим ногам, она вперила пальцы
ног в шкуру животного и действительно отметила, что паль-
цы ног ощущают жесткий мех. Замерев от охватившего ее
волнения, Катюша ошарашено начала ощупывать свои ступ-
ни ладонями. Уже через несколько минут в ее сердце ворва-
лось ликование оттого, что ноги вновь стали чувствительны-
ми. В некой эйфории она все трогала и трогала свои босые
ступни, прекрасно ощущая ими все, но боясь, что волшеб-
 
 
 
ство исчезнет, и она вновь станет немощной.
Спустя несколько минут она решительно слезла с постели
и попыталась встать, чувствуя невероятное желание, сделать
нормальный шаг. Едва она встала на ноги и сделала первые
два шага, как ноги, отвыкшие от ходьбы за долгие месяцы,
подвернулись и, она упала на пол. Именно в этот момент вер-
нулся с морозной улицы Иван. Увидев обнаженную девушку
на полу, он властно произнес:
– И что это Вы делаете на холодном полу? И отчего до сих
пор не спите?
Катя же, вновь попытавшись встать, восторженно вос-
кликнула:
– Мои ноги! Я снова чувствую их!
После этого заявления девушки рука Ивана замерла на
ручке двери, и он уставился на Катюшу странным горящим
взором.
– В самом деле? – переспросил он.
Не раздеваясь, он проворно приблизился к Катюше и, под-
няв ее с пола, вновь усадил ее на кровать.
– Вот потрогайте, – Катя радостно протянула к нему одну
ступню. – Я все чувствую!
Иван тут же опустил руку на ее ножку и силой сжал ее. Он
видел на ее лице лучезарную улыбку и вдруг подумал, что
она прежде так не улыбалась.
– Да я снова здорова! – воскликнула девушка и, выдернув
из его широкой ладони свою ступню, покрутила ею вокруг
 
 
 
оси. Увидев, что у нее все получилось, она звонко рассмея-
лась и удовлетворенно упала спиной на постель. – Теперь я
вновь могу ходить! И наконец-то смогу покинуть эту забро-
шенную лесную чащу. Я так счастлива!
Она вновь уселась на кровати и начала сгибать и крутить
ногами, щебеча о том, что теперь она вновь здорова и может
идти куда захочет. Иван мрачно созерцал картину ее ребя-
ческого восторга и все более мрачнел. Это внезапное выздо-
ровление Кати ему совсем не нравилось. Иван знал, что Ка-
тюша не любит его и теперь уж точно попытается покинуть
его жилище. Эта мысль затуманила его голову, и он резко
выпрямившись, начал зло стаскивать с себя тулуп. Он чуть
отошел к выходу, намереваясь раздеться.
– Час от часу не легче, – пробубнил Иван себе под нос, но
Катя не услышала его слов.
Он видел, как она перемещается по постели, словно ди-
кая козочка, надевая ночную рубашку, то и дело, гладя ранее
неподвижные ступни. Настроение Ивана, вконец испорти-
лось от ее невообразимой ранее подвижности. Молодой че-
ловек, отчетливо ощутил холодное дуновение одиночества,
которое ждало его в будущем. Не выдержав нервного напря-
жения, Иван вновь приблизился к кровати и его глаза при-
няли угрожающие выражение.
– Перестаньте смеяться, словно, глупая девчонка! – про-
шипел молодой человек прямо в лицо Катюши.
– Но… – Катя замялась и удивленно села на постели. Она
 
 
 
видела, что он недоволен и не понимала, отчего он не рад,
что она поправилась? Ведь теперь она не будет столь беспо-
мощной, как это было раньше. Иван лишь напряжено смот-
рел на нее и, поджав губы, упорно молчал. Катя вновь улыб-
нулась ему и произнесла. – Отчего на Вашем лице написано
такое недовольство? Этого оттого, что я задавала Вам непри-
ятные вопросы о Вашем прошлом? Что ж я больше не буду
расспрашивать Вас.
– Вы ошибаетесь, и мое неудовольствие вызвано другим, –
холодно произнес Иван.
– И чем же? – весело произнесла Катя. Ничто уже не могло
испортить ее радостного настроения.
– Я люблю Вас, Катерина Васильевна. И думаю, что Ваш
долг остаться здесь со мной.
– Что значит остаться? – невольно опешила она. – Теперь
мои ноги здоровы и я могу сама ходить. И Вы должны мне
помочь добраться до Петербурга.
Он долго смотрел на нее пронзительным каким-то непо-
нятным взглядом.
– Ничего я не должен Вам Катерина Васильевна, – заметил
он тихо, прищурившись.
– Но Вы обещали, – произнесла твердо Катюша, сверкая
на него голубыми глазами. – Вы же сами говорили, что вес-
ной, когда тропы оттают, и я смогу ходить, Вы поможете мне
выбраться отсюда.
– Я обещал это до того… – кратко многозначительно бро-
 
 
 
сил он.
– До чего? – нахмурилась девушка.
– До того, как Вы стали моей.
– И что же? Это ничего не меняет.
– Для меня меняет. Вы останетесь здесь со мной и точка, –
отрезал жестко молодой человек и уже глухо добавил. – И
более я не буду обсуждать эту тему.
– А по какому праву Вы решаете за меня, где мне следует
остаться? – взбеленилась Катюша от его авторитарных заяв-
лений.
Стремительно наклонившись над ней, молодой человек
ладонью жестко схватил девушку за подбородок и процедил
прямо в ее румяное личико:
– По праву того, что был у Вас первым, а еще оттого, что
я мужчина и старше Вас.
Она округлила глаза, окончательно опешив от его дово-
дов, и стремительно скинув со своего лица его руку, выпа-
лила:
– Тогда я уйду сама!
Иван сузил глаза и уже через миг, выпрямился и глухо
рассмеялся. Сверкая на нее темным угрожающим взором, он
через минуту вновь стал серьезным и угрожающе выпалил:
– Давай иди!
– И уйду!
– И куда ж ты пойдешь? Ты дороги то совсем не знаешь, –
мрачно заметил он.
 
 
 
– Я найду, – уже нервно выпалила Катюша, дрожа от него-
дования. Осознание того, что она останется здесь навсегда
из-за того, что он, видите ли, желал этого, несмотря на ее
нежелание, вмиг вызвало в душе девушки негодование и тра-
гичные мысли. – Я знаю, в какую сторону Вы обычно уходи-
те.
– Ну-ну, – усмехнулся он с мрачной издевкой. – Неужто
ты думаешь, что я иду в одном направлении?
–  Я умею считывать направление по солнцу, и по дере-
вьям. Выберусь как-нибудь и без Вашей помощи.
– Ну, попробуй. Только вокруг болото, увязнешь да утоп-
нешь. Да еще и зверья полон лес.
– Вы что пугаете меня?
– Нет, просто предостерегаю, – заметил Иван таким угро-
жающим тоном, словно предрекал ей расправу.
В следующий миг молодой человек начал глухо перечис-
лять и описывать Катюше страшных лесных зверей, кото-
рые могут напасть на нее, если она вознамерится уйти в лес
одна. Девушка, недовольно замерев, слушала долгий моно-
лог Ивана, который он произносил, нервно меряя шагами
небольшое пространство около кровати. Она ощущала на се-
бе его жгучий взгляд и молчала. Лишь ее побелевшие паль-
цы, сжимавшие одеяло, выдавали крайнее волнение, которое
она испытывала. Именно в эти моменты Катюша начала яв-
ственно осознавать, что клетка, в которой она жила послед-
ние несколько месяцев, с грохотом захлопнулась. Если рань-
 
 
 
ше она надеялась на свое скорое выздоровление, думая, что
после того, как ее ноги восстановятся, она сможет покинуть
эту убогую избу, то теперь эта надежда умерла. Она долго
молчала и лишь несчастно недовольно смотрела на Ивана,
чувствуя, как не ее глазах наворачиваются слезы. Лишь спу-
стя четверть часа молодой человек немного успокоился и за-
молчал. Как-то предостерегающе взглянув на девушку, Иван
отошел к печи.
Поправляя дрова в печи, Иван то и дело кидал быстрые
взоры на девушку, молча сидящую на постели в напряжен-
ной позе. Он видел, что по ее личику катятся прозрачные
слезы. Да ему было не по себе от ее слез, но внутренний го-
лос твердил ему, что он все делает верно. И он совсем не
собирался потакать ее капризам и отпускать ее куда-либо.
Ибо знал, что рядом с ним она будет счастлива и под надеж-
ной защитой. Молодой человек отчетливо понимал, что эта
прелестная темноволосая серна нужна ему как воздух, и без
нее ему будет невозможно далее жить. Он прекрасно чув-
ствовал, что его близость приятна Катюше и последнее вре-
мя она часто обращалась к нему ласково, а в ее глазах он
даже замечал интерес к себе и даже некую нежность в ее го-
лосе. Но Иван не понимал, отчего она была так упряма и ни
в какую не хотела любить его. И теперь он надеялся только
на то, что через некоторое время Катюша смирится со своей
участью и сама захочет остаться с ним. Желая сгладить свои
неприятные и жесткие фразы, молодой человек уже спустя
 
 
 
некоторое время, повернулся к девушке, так и сидя у печи
на корточках и проникновенно примирительно произнес:
– Зря ты завела этот разговор, Катюша. Я конечно рад, что
ты поправилась, но ты пойми, тебе будет лучше здесь рядом
со мной. Сама подумай, куда тебе идти? В твоем имении хо-
зяйничают разбойники. Да и в Петербурге тебе вряд ли бу-
дут рады. Еще один рот твоему дяде тоже ни к чему. А ме-
ня ты уже знаешь. Я вижу, что не противен тебе. К тому же
ты привыкла ко мне. Возможно, вскоре мы сможем уехать
отсюда. Поженимся, как я и обещал, и все наладится.
– А я не хочу ничего налаживать с Вами, Иван Алексее-
вич! – выпалила она нервно. – И замуж я за Вас не пойду,
я уже говорила Вам о том! За свое спасение я уже распла-
тилась с Вами сполна своим телом! Что ж Вам от меня еще
угодно?! Прошу Вас Христа ради отпустите меня! Помогите
мне выбраться из леса, прошу!
Он тут же посерел от ее слов, и в его висках бешено за-
стучала кровь. Ведь он уже исчерпал все свое красноречие,
чтобы уговорить ее остаться по-хорошему, и даже запугивал,
но она словно уперлась в своих неверных желаниях и ничего
не хотела понимать. Стремительно выпрямившись, молодой
человек резко поднялся на ноги, и в три прыжка приблизив-
шись к Катюше навис над ней и угрожающе прохрипел ей в
лицо:
– Запомни девчонка, ты останешься со мною, здесь в лесу!
После этого он быстро развернулся и вылетел прочь из
 
 
 
избушки, более не в силах выносить ее холодность.

С того дня навязчивая мысль о побеге не покидала голов-


ку Кати.
Она понимала, что вернуться в родное имение не может,
ибо ужасные воспоминания о той страшной ночи до сих пор
мучили ее, и вновь видеть разоренное имение было свыше ее
сил. Девушка решила направиться в Петербург к тетке, ко-
торая очень любила ее. В эти дни Иван вел себя с девушкой,
как и прежде, ласково и нежно. Но иногда Катя замечала его
жесткий, цепкий взгляд и понимала, что он следит за ней и
по своей воле не отпустит ее от себя.
Всю следующую неделю Катюша тренировала слабые но-
ги и уже к концу апреля почувствовала в себе нужные силы.
Приняв окончательное решение о побеге, Катя делала все,
чтобы усыпить бдительность молодого человека. Она не спо-
рила с ним, соглашалась во всем и была до крайности лас-
кова с ним. Однако за его спиной, в своей душе она проду-
мывала план побега. Катюша понимала, что должна всеми
правдами и неправдами узнать путь выхода из болот. Отто-
го она постоянно выводила молодого человека на откровен-
ные разговоры, в основном после любовных соитий, когда
он был более всего расположен к неге и в прекрасном на-
строении. Словно лиса девушка тайком следила за ним, ко-
гда Иван уходил в лес, и даже следовала за ним на некото-
ром расстоянии до полуверсты, а затем возвращалась обрат-
 
 
 
но. И вскоре ей удалось запомнить путь, которым следовал
постоянно Иван. А так же удалось узнать, что ближайший
небольшой городок, Сарское село, находится в двадцати ше-
сти верстах от избушки на запад. Еще после нескольких раз-
говоров, Катюша сообразила, что деревня Войтовка, нахо-
дится в противоположной стороне от Сарского и может слу-
жить ориентиром, в какую сторону держать путь. Достигнув
сначала Сарского Села, девушка намеревалась добраться от-
туда до Санкт – Петербурга.
Уже через две недели после того как ее ноги стали здоро-
вы Катюша вознамерилась, наконец, покинуть избушку. На-
кануне они с Иваном сильно повздорили. Это произошло по-
сле очередного заявления молодого человека о том, что Катя
принадлежит ему, ибо он спас ее. Девушка была так возму-
щена его словами, что поклялась себе утром же покинуть это
ненавистное место. Еще вечером Иван попытался настоять
на близости, но Катя так яростно сопротивлялась, даже не
позволив себя поцеловать, и пару раз даже укусила его, что
он был вынужден оставить ее в покое на эту ночь.
Катюша проснулась еще на рассвете, с головной болью и
плохим настроением. Лежа с закрытыми глазами, она дела-
ла вид, что спит. Рука Ивана, властно обвив ее стан, лежа-
ла неподвижно. Катя спиной ощущала тепло его тела. Он
мирно спал, вплотную прижавшись к девушке и лишь из-
редка, она слышала его негромкий храп. Катюша напряжен-
но размышляла о том, что собиралась сделать сегодня, про-
 
 
 
кручивая в голове все последние события. Диалоги, слились
во взволнованном мозгу девушки в одно большое пятно.
Она вспоминала фразы, произнесенные Иваном, за послед-
ние две недели. Его неприятные жутковатые слова о том, что
в лесу обитают кровожадные звери, которые только и жаж-
дут, чтобы напасть на беззащитную девушку. Катюша вспо-
минала также страсть, ласку молодого человека, его поры-
вистые жгучие признания в моменты интимной близости. И
все это бередило ее душу. Да порывы молодого человека бы-
ли приятны ей, но все же девушка не чувствовала в своем
сердце любви к Ивану. Да он был ей симпатичен, и даже по-
рою ей самой хотелось его неистовых ласк. Но все эти обсто-
ятельства не могли убедить ее остаться навсегда здесь с ним
в лесу. Она знала, что создана для другой жизни и оттого она
вполне осознанно и твердо приняла решение покинуть это
место как можно скорее.
В это утро Катюша терпеливо дождалась пока Иван уйдет
на охоту. Проводив через окно долгим взглядом его высокую
широкоплечую фигуру, она начала собираться. Положив в
суму немного хлеба, сменную рубашку, нож, девушка также
осторожно уложила в поклажу драгоценные четки матери.
День был солнечный, но на улице было довольно прохлад-
но. Ведь только сошел первый снег. Катюша надела синий
сарафан, сапожки и теплый зипун. Уже через час после ухо-
да Ивана, она легко перекусила вчерашними пирогами с пе-
репелкой и, перекинув через плечо свою небольшую суму,
 
 
 
присела на дорогу. Обведя взглядом убогую деревянную из-
бу, Катюша, брезгливо наморщила носик, и уже через миг
поспешила на улицу. Ее длинные косы тут же подхватил ве-
тер. Тучи закрыли солнце, а лес зашумел густой хвойной
листвой. В последний раз, взглянув на низкую деревянную
избушку, в которой она провела последние месяцы заточе-
ния, Катя прямиком направилась по тропе, по которой обыч-
но Иван следовал в деревню. Первое время Катюша шла, не
останавливаясь и все время, оборачивалась, опасаясь, что
Иван идет за нею. Но за спиной девушки простирался лишь
безлюдный хвойный лес. Спустя четверть часа она вышла в
сторону болот, и почти полчаса следовала между низкими
ольшаниками и березами, следуя по тому пути, который вы-
учила, следя ранее за Иваном.
Пройдя полчаса между болот, девушка достигла сосновой
чащи. Повернувшись в противоположную сторону, она по-
следовала уже по незнакомым местам, зная, что теперь ей на-
до идти на запад. Теперь она ориентировалась по деревьям,
подмечая с какой стороны ветви меньше и удостоверяясь,
что идет в правильном направлении. Она шла долго, доволь-
но проворно несколько часов к ряду, стараясь держаться вер-
ного направления.
Солнце стояло в зените, когда Катюша вышла к неболь-
шой речушке. Лед на ней уже сошел и теперь свежие холод-
ные воды беспрепятственно текли между высоких берегов.
На пригорке на небольшой полянке, она решила немного от-
 
 
 
дохнуть. Она присела на поваленное дерево, а свою неболь-
шую суму положила рядом. Вытянув слабые ноги, отвыкшие
за долгие месяцы от продолжительной ходьбы, Катя устало
облокотилась о ствол дерева. По ее подсчетам она прошла
уже четвертую часть пути, и уже к ночи должна была выйти
к городку.
Отдыхая, она смотрела на протекающую внизу пригорка
реку и размышляла где ее лучше перейти вброд. Чуть с бо-
ку ей показалось мелко. Вдруг неподалеку за спиной Катю-
ши протяжно завыл волк. Тут же встрепенувшись, девушка
испуганно обернулась назад. Удивительно, но за всю дорогу,
она не встретила ни одного хищника. Ей попался лишь заяц,
да пара проворных белок, которые завидев девушку, тут же
убегали вверх по сосне. Вой повторился, и неистовый страх
вмиг овладел девушкой. Она тут же вскочила на ноги, решив
немедленно идти дальше.
Катюша проворно спустилась к реке. Здесь она, задрав по-
выше юбку почти до пояса, осторожно вошла в воду. Около
четверти часа стараясь не упасть, девушка пересекала бур-
ные потоки, выбирая самые мелкие места. Зная, что вода
еще ледяная, и боясь намочить теплые чулки, Катюша осто-
рожно ступала по выступающим плоским камням. Ей уда-
лось удачно перебраться через речку и, достигнув противо-
положного берега, она замочила лишь сапожки. Здесь де-
вушка чуть остановилась, осматривая деревья и размышляя,
куда идти дальше. За ее спиной на том берегу речушки вновь
 
 
 
послышался протяжный вой лесного хищника, но гораздо
звучнее. В следующий миг раздался выстрел. Катя затрав-
лено обернулась к реке, и ее сердечко неистово забилось.
Шальная мысль о том, кто это мог стрелять в этом глухом
лесу, вызвала в ее душе панику. Девушка начала быстро про-
водить лихорадочным взором по пригорку, на другом бере-
гу, с которого спустилась всего четверть часа назад. Уже спу-
стя пару минут, на пригорке показался высокий силуэт че-
ловека. Округлив от испуга глаза, Катюша вмиг опознала в
охотнике, хорошо знакомую мужскую фигуру. Поняв, что
это Иван, она с бешено бьющимся сердцем стремительно ри-
нулась в самую чащу леса, пытаясь скрыться.
Еще с утра Иван ушел в лес с неприятным предчувствием.
Вчерашняя ссора с Катюшей и ее странный упорный утрен-
ний взгляд, не дали молодому человеку спокойно отправить-
ся на охоту. К его тревоге добавлялись мысли о том, что те-
перь Катюша может ходить и вполне может уйти из его жи-
лища. Уже спустя час, изведясь от своих тревожных мыслей,
молодой человек, ощущая тупую боль в сердце, повернул на-
зад, предчувствуя неладное. Едва вернувшись домой, он об-
наружил, что Катюша пропала. В панике он проворно выско-
чил из избы, озираясь по сторонам. Заметив, на еще сырой
земле отпечатки маленьких ступней девушки, он устремил-
ся по ее следу. Почти два часа Иван, не снижая темпа, бежал
по лесу, пару раз теряя след Катюши, но все же, как умелый
охотник вновь находил путь, по которому следовала беглян-
 
 
 
ка. На его благо земля была сырой и голой, и следы девушки
были отчетливо заметны. Оттого уже спустя несколько ча-
сов молодой человек достиг высокого пригорка, за которым
виднелась река. Именно здесь прямо перед ним неожиданно
выскочил волк. Серый хищник оскалился, и бросился прямо
на него. Но молодой человек, мгновенно среагировав, стя-
нул с плеча ружье и выстрелил в упор в зверя. Волк упал за-
мертво, а Иван, не останавливаясь, выскочил на открытую
поляну. Именно отсюда он увидел ее. Катюша была на про-
тивоположном берегу, видимо только что перебравшись че-
рез реку.
В этот момент девушка обернулась, видимо заслышав
звук выстрела. Он отметил, что она заметила его и уже через
миг Катюша стремглав устремилась вперед, пытаясь скрыть-
ся в темных зарослях ольшаника. Отметив все это, Иван в
бешенстве сжал скулы и, перекинув ружье за спину, стреми-
тельными большими прыжками полетел со склона вниз к ре-
ке. Не разбирая броду, который был немного правее от него,
молодой человек уже спустя несколько мгновений по пояс
окунулся в ледяную воду. Яростными движениями, разгре-
бая воду, он преодолел бурную реку за несколько минут и
проворно выбрался на берег. Мокрый, дрожащий от обуяв-
шего его гнева, он быстро сократил расстояние, которое от-
деляло его от убегающей девушки и, уже совсем близко уви-
дел мелькающий между деревьями синий сарафан. Не сни-
жая темпа, он преследовал девушку, видя, что она уже со-
 
 
 
всем близко.
Когда Катя почувствовала его присутствие рядом, было
уже поздно. Она только успела затравлено вскрикнуть, ко-
гда его сильные руки схватили ее. Она попыталась сопротив-
ляться, когда Иван поднял ее над землей, схватив жесткой
хваткой под грудью. Она начала яростно брыкаться ножками
и пыталась ударить его кулачками. Но молодой человек при-
жал ее к себе мертвой хваткой, не давая вырваться. Быстро
притиснув девушку спиной к ближайшему дереву Иван, ис-
пепеляя Катюшу ненормальным взором, прохрипел прямо в
ее бледное лицо:
– Ты это чего удумала? А?!
– Я хотела погулять, – прошипела Катя полузадушенным
голосом.
– Да прям! – выпалил он глухо, даже на секунду не пове-
рив ей.
Он старался схватить ручки девушки, ибо она пытались
расцарапать ему лицо коготками. В следующий миг Катюша
в бешенстве со всего размаха дала ему пощечину и неистово
дернулась от молодого человека. Ей удалось вырваться из его
жестких рук и чуть отбежать от Ивана. Но не успела она сде-
лать и пары шагов как запнулась о ветку и упала на грязную
землю. Молодой человек тут же вновь схватил ее и, подняв
с земли, притиснул к себе. Одной рукой проворно вытянув
из-за пазухи веревку, он начал умело затягивать запястья де-
вушки жесткой бечевкой.
 
 
 
– Ах ты лиса! Ты, что ж думала, не поймаю тебя? А? –
хрипел он ей в лицо. Ивана всего трясло от обуявшего его
гнева. Коварство этой неблагодарной девчонки довело его до
бешенства.
– Пустите! Что Вы творите! – неистово стенала Катюша.
Она дико билась в его неумолимых руках, пытаясь не дать
молодому человеку связать свои запястья, – Вы совсем спя-
тили?
Он связал ее запястья, и тут же легко подняв ее на руках,
проворно закинул девушку к себе на плечо. Катюша оказа-
лась лежащей головой вниз, за его спиной, упираясь живо-
том в его плечо. Проворно оправив свое ружье и переместив
его вперед, Иван быстро направился со своей ношей обратно
к реке.
– Я все равно убегу! Слышите, Иван Алексеевич?! – про-
цедила Катюша в гневе, ошалев от его поведения и пытаясь
брыкаться. Но молодой человек обхватил ножки девушки,
свисающие у его груди, сильной рукой и сжал их со всей си-
лы, чтобы она не могла пошевелиться. Быстро меряя шагами
влажную землю, он сквозь зубы цедил:
– Глупая девчонка, да лес полон хищников! И теперь стая
волков уже шла по твоему следу! Если бы не я, они растер-
зали бы тебя!
–  Хватит меня запугивать!  – выпалила Катюша нервно,
едва не плача и не понимая, как он умудрился не просто рас-
познать, в какую сторону она ушла, но и еще так быстро на-
 
 
 
гнать ее. Молодой человек замолчал и лишь упорно быстро
шествовал в направлении реки.
Когда они спустились к реке, Катюша не выдержав напря-
жения и унизительной позы на его плече, со связанными ру-
ками, не в силах даже пошевелиться от его железной хватки,
процедила:
– Ненавижу Вас! Вы просто не имеете ни малейшего по-
нятия о том, как завоевывать девиц! Вы словно дикарь, ду-
маете, что меня словно лисицу можно поймать и заставить
делать, что Вам угодно? Вы примитивны и дерзки! И совер-
шенно не знаете правил хорошего тона! Вы не имеете ника-
кого права удерживать меня при себе! Я не Ваша собствен-
ность!
– Вы закончили Катерина Васильевна? – спросил он хо-
лодно, уже пересекая вброд реку.
– Нет, не закончила! – выпалила она в ответ. – Клянусь
что все равно убегу! Вы не удержите меня!
Он молчал довольно долго, словно обдумывая ее слова, и
через некоторое время свинцовым голосом, не выражающим
никаких эмоций, глухо вымолвил:
– Что думаешь, напугала? Я тебя все равно поймаю. И то-
гда уж точно посажу на цепь…
– Вы не посмеете сделать это, – опешив, заметила Катюша.
– Посмею… – глухим баритоном выдохнул он. – Раз ты та-
кая глупая и не понимаешь, что со мной тебе лучше будет…
После его жутких и ненормальных слов Катюша поджа-
 
 
 
ла губки, понимая, что убеждать в чем-либо этого уперто-
го невменяемого человека невозможно. Видимо втемяшив в
своей голове, что она должна жить с ним, Иван не хотел слу-
шать ни доводов разума, ни ее желаний. В тот миг Катя не
понимала, шутит он или говорит правду. Но отчего-то ей ка-
залось, что Иван явно не шутил. По телу Катюши прошел ле-
дяной озноб, от осознания слов молодого человека. Неуже-
ли, чтобы удержать ее рядом с собой, он способен приковать
ее цепью словно собаку? Она поняла, что надо немедленно
замять этот страшный разговор, а еще лучше вообще скры-
вать все свои намерения от этого одичавшего человека. Бо-
лее она не проронила ни слова.
Всю обратную дорогу до избушки, которую молодой че-
ловек преодолел быстро и без остановок, он упорно молчал,
так же как и Катюша. Каждый злился друг на друга. Она на
его эгоизм, а он на ее холодность. Спустя полтора часа Иван
занес девушку в свое жилище. К этому времени Катюша уже
побелела от негодования. Ведь теперешняя дорога до избуш-
ки показала, что Иван вполне легко донес ее на своем плече
так далеко и даже ни на минуту не остановился, чтобы от-
дохнуть. А ведь шел он с гораздо большей скоростью, чем
она сама по лесу. И шел довольно проворно и легко. Едва
молодой человек опустил ее на скамью, она в негодовании
процедила:
– Вы что же лгали, что не можете донести меня до дерев-
ни? Хотя это не составило бы Вам особого труда?
 
 
 
Она отчетливо видела, что лишь небольшая испарина вы-
ступила на его лбу, после этого длительного перехода с ней
на плече. Даже дыхание его было ровным.
–  Думайте что хотите, Катерина Васильевна,  – буркнул
Иван в ответ, стягивая свой тулуп.
– Вот я и думаю, что Вы специально сделали так, чтобы я
осталась зимовать у Вас!
Иван проигнорировал ее выпад и лишь как-то, странно,
посмотрев на нее, произнес:
– Вы вся в грязи Катерина Васильевна, я затоплю баню.
Он стремительно вышел из избушки, и уже через миг Ка-
тюша услышала, как он закрывает дверь на ключ, который
чуть ранее достал с печи. Только когда он вышел, Катя на-
чала, наконец, думать связно. Девушка начала напряженно
размышлять, что она сделала не так и, отчего он так быстро
нагнал ее. Катя пришла к следующим выводам. Во-первых,
ее следы были очень хорошо видны. А во-вторых, видимо
Иван был действительно отменным охотником, и мог искус-
но выслеживать добычу.

Катюша вдыхала запах, запаренного свежего веника, чув-


ствуя ритмичные похлопывания мокрой листвы по своей об-
наженной разгоряченной спине. Девушка все еще была раз-
дражена. Почти час она сидела, запертая в избушке, пока
Иван возился с баней. Факт того, что он связал ее руки, и
притащил обратно в свою избушку, а затем запер, словно ка-
 
 
 
кую-то скотину, вызывал в Кате такой протест, что когда мо-
лодой человек воротился в избу, она зло смерила его взором
и прошипела сквозь зубы:
– Вы просто дикарь! Ясно Вам?!
– А Вы глупая неблагодарная девчонка! Сколько я сделал
для Вас! Да не окажись я в том березняке по осени, Вас бы
убили! И где Ваша благодарность? Думаете только о себе!
В ответ Катя испепелила его злым взглядом и отвернулась.
Он, молча, неучтиво схватил ее за локоть и потащил на ули-
цу. Когда они вошли в маленькую баньку, Катюша с негодо-
ванием оттолкнула его руку и начала нервно сбрасывать с
себя одежду.
И теперь Иван стоял рядом, обнаженный, заполняя сво-
ими широкими плечами и мощной фигурой почти все ма-
ленькое пространство парилки. Неожиданно он прекратил
бить ее березовым веником, и девушка почувствовала, как
его широкая ладонь опустилась на ее ягодицы и начала их
ласкать. Катя вмиг открыла глаза и хмуро посмотрела на сто-
ящего рядом молодого человека. Заметив ее недовольство,
Иван убрал руку и вновь принялся орудовать веником по
потной спине девушки.
– Довольно сердиться, котенок, – вдруг ласково провор-
ковал он, склоняясь к ее ушку. Катюша отметила, что види-
мо от ее прелестей его молчаливый гнев исчез и теперь он
пытался вновь примириться с ней. – К тому же тебе вредны
все эти волнения. Ребеночку от этого тоже не хорошо…
 
 
 
– Что? – опешила Катюша, вмиг распахнув глаза и, обра-
тив на него лицо, ошарашенно посмотрела на него.
– Неужели ты еще не поняла, что тяжела? – произнес Иван
проникновенно, обжигая ее страстным взором.
– Это невозможно, – ответила Катюша, едва не задохнув-
шись от осознания его слов.
– У тебя уже второй месяц нет обычного женского недо-
могания, – объяснил Иван и его рука начала ласково гладить
ее попку. Катя же в ответ, замотала отрицательно головой,
боясь даже поверить в его ужасные слова. Видя ошарашен-
ное выражение, написанное на ее личике, молодой человек
улыбнулся ей и ласково произнес. – Вот видишь, я же гово-
рил, что тебе лучше остаться со мной, Катюша. Теперь тебя
вряд ли кто-то замуж возьмет, кроме меня, на сносях то, –
заметил он, намереваясь внушить наивной девушке, осозна-
ние того, что теперь она была привязана к нему их малышом,
чтобы у нее даже не возникало мыслей о том, что она может
оставить его. – А если без меня все же решишься жить, так
намаешься с ребеночком, да и люди точно осудят, – добавил
он жестко, смотря в ее испуганные напряженные прелестные
озера глаз, которые казалось, испепеляли его своим ярким
светом. Он видел, что девушка поражена до глубины души,
и теперь видимо совсем не понимает, что ей делать. Но он
был этому рад, ибо теперь она точно нуждалась в нем. Чуть
помолчав, он успокаивающе сказал. – Ты не бойся, все бу-
дет хорошо. Я все устрою. Немного дострою избу, куплю все
 
 
 
нужное для ребенка, а когда придет время рожать, приведу
повитуху.
Чем дольше молодой человек говорил, тем более мрачне-
ла Катюша. В испуганном воображении девушки вмиг нари-
совалась страшная картина того, как она с малыми детьми
живет в этом жутком месте. И вынуждена, словно проклятая
заботиться о них день и ночь. Нет, не такого будущего она
желала себе. Она рождена для того, чтобы блистать в сало-
нах и на балах, иметь нянек и гувернанток, которые будут
заниматься детьми и конечно у нее должна быть прислуга.
Она ведь не простая крестьянка, чтобы прозябать в этом за-
бытом всеми месте и влачить нищенскую жизнь, словно про-
стая дворовая девка.
–  И что же прикажете мне находиться подле Вас всю
оставшуюся жизнь?! – выпалила девушка прямо в его взвол-
нованное лицо. Она резко сбросила сильную руку Ивана, ко-
торая гладила ее ягодицы и проворно села на скамье. Иван
нахмурился и напряженно произнес:
– Я понимаю, ты чувствуешь себя неопределенно, ибо мы
не женаты. Но обещаю, как только будет возможность, мы
обязательно поженимся.
– И так и будем обитать в лесу? – с издевкой произнесла
она. Иван серьезно смотрел в ее сверкающие недовольством
глаза и лишь молчал. – Нет уж, благодарствую! – нервно до-
бавила Катюша, совершенно не горя желанием, выходить за-
муж за этого дикого человека. Да Иван вызывал в ней неко-
 
 
 
торое сожаление и симпатию, но этого было недостаточно
для того, чтобы связать свою жизнь с ним и похоронить себя
в этом убогом жилище. И этот разговор она совсем не хоте-
ла продолжать. В следующий миг девушка проворно попы-
талась спуститься с верхней скамьи, и Иван подал ей руку.
Быстро прошествовав в мойку, Катюша прикрыла за собой
дверь парилки, думая, что Иван как обычно, еще немного
попарится. Но услышала, что молодой человек вышел сразу
же за ней и выпалил за ее спиной:
– Ну не могу я сейчас выбраться в Петербург. Пойми!
– А я не могу жить здесь! Тем более с ребенком! – возму-
тилась Катя, нервно проверяя ручкой воду в большой бочке,
чтобы она была теплая. Девушку уже захватила эта странная
игра, и она решила до конца понять, во что он хочет превра-
тить ее жизнь. Она была до крайности раздражена его слова-
ми и напряженные мысли проносились в ее головке: Неуже-
ли он не понимает, что она не для него, ибо она совершенно-
го другого поля ягода. Она дворянка! А он простой мужик.
Или он думает, что ради него она готова оставить свои бле-
стящие мечты о достойном будущем?
–  Хорошо, Катюша. Дай мне немного времени. Месяц,
два, – сказал он глухо. – Ты должна подождать пока я все
улажу. До лета я съезжу в Петербург, у меня есть там знако-
мые и, наверное, мы сможем перебраться в столицу. Но пока
мы должны пожить здесь.
Катюша начала быстро намыливать свои длинные волосы,
 
 
 
стараясь не замечать, что молодой человек стоит за ее спи-
ной в напряженной позе и его мужественное лицо до край-
ности взволнованно, а его темно-зеленые глаза полны гру-
сти. Ибо в этот момент, она думала о своем невыносимом
положении, в котором оказалась теперь. Да она прекрасно
осознавала, что без мужа, беременная, она будет окончатель-
но опозорена. Если потерю девственности еще можно было
как-то скрыть, то уж выступающий живот и скорое рождение
малыша окончательно разрушало всю ее дальнейшую жизнь.
Девушке хотелось заплакать, ибо она поняла, что этот невоз-
можный мужчина видимо специально сделал все, чтобы она
осталась подле него и теперь нуждалась в его помощи. И ви-
димо теперь, она должна была примириться со своей уча-
стью. Но ее разум не хотел с этим смиряться. Вдруг нервные
думы Катюши пронзила мысль о том, что если бы Иван имел
благородное происхождение, и был хоть бедным, но все же
дворянином, то возможно она смогла бы смириться с буду-
щим, которое он предрекал ей вместе с ним. Но только при
условии, что они бы покинули это глухое место.
Катюша, смыла прохладной водой волосы, закрутив их в
узел на макушке. Она невольно обернула взор на молодого
человека, который стоял сбоку от нее в напряженной позе.
Внимательно посмотрев в его мрачное лицо, она спросила:
– Могу я задать вопрос, на который Вы так и не ответили
мне?
– Конечно, – кивнул Иван.
 
 
 
– Вы мне так и не рассказали, почему вынуждены жить в
этом глухом месте? – поинтересовалась она.
Иван поджал губы и на его лицо побледнело. Девушка от-
метила, что ее вопрос задел его за живое. Исподлобья взирая
прямо в ее глаза, он глухо вымолвил:
– Я уже говорил Вам Катерина Васильевна, что я беглый
крепостной и, меня ищут, дабы вернуть моему барину.
Заявление молодого человека прозвучало таким убеди-
тельным тоном, что девушка проворно отвернулась от него.
Она прекрасно осознала, что ее дядя и тетя, которые теперь
были ее ближайшими родственниками, никогда не разрешат
ей выйти замуж за простого мужика. К тому же и сама Ка-
тя не горела желанием опуститься до положения мужички.
Единственная зацепка на совместное будущее с Иваном бы-
ла потеряна. И решение Кати убежать стало вновь навязчи-
вым. Лишь думы о ребенке еще сдерживали ее.
Взяв мыльную тряпку, Катя повернулась к Ивану спиной и
начала намыливать свое тело. Молодой человек так же быст-
ро намылился и даже успел облить себя довольно холодной
водой, из другого деревянного бочонка. Закончив, он остал-
ся стоять обнаженный в трех шагах от девушки, подперев
мощным плечом дубовую стену и скрестив руки на груди.
Замерев, словно изваяние молодой человек не спускал горя-
щих глаз с гибкой спины девушки и ее белых ягодиц. Он сле-
дил, как она намыливает свои ноги и бедра. Жадный взгляд
Ивана скользил за руками Катюши, и он ощущал, как его те-
 
 
 
ло наполняется желанием. Спустя несколько минут, Катюша
ополоснулась из деревянного ковша, закончив мыться. Мо-
лодой человек напрягся всем телом, а черты его лица заост-
рились. Катя мельком взглянула на него, делая вид, что не
замечает его возбуждения и хотела уже пройти мимо него
в предбанник, но молодой человек выставил руку в проход,
загородив ей путь.
– Пойди сюда, – хрипло произнес он.
– Нет, – тихо ответила Катюша, но в ее голосе слышалась
неуверенность.
В следующий миг Иван порывисто привлек девушку к се-
бе, сжав ее тонкий стан своими сильными руками. Он начал
осыпать шею и плечи девушки быстрыми жадными поцелу-
ями.

 
 
 
 
Глава II. Ведьма
 
С тех пор Катюша немного остыла в своих желаниях по-
кинуть ненавистную избушку. Осознание того, что теперь в
ее положении ей действительно необходимо жить рядом с
Иваном, не покидало ее мысли ни на миг. В течение следую-
щих недель она притихла, затаилась и лишь постоянно раз-
мышляла, что ей делать дальше. Да она колебалась, мучи-
лась, терзалась, но перед Иваном она играла роль смирив-
шейся пленницы, желая усыпить его бдительность. Видя ее
покладистость и ответную ласку, молодой человек с каждым
днем становился все более влюбленным и умиротворенным.
Он чувствовал, что все пошло на лад, и Катюша наконец-то
смирилась со своей участью. Желая напомнить девушке о ее
положении подле него, Иван ежедневно, словно невзначай
упоминал о ребеночке в своих речах или просто нежно гла-
дил еще плоский живот Катюши. Молчаливо и как-то нервно
реагируя на это, девушка в ответ лишь хмурилась. В осталь-
ное же время общение молодых людей сводилось в приятно-
му, душевному и интимному.
Наступил май. Первые цветы, высыпали на полянах в ле-
су, яркое теплое солнце радовало своими согревающими лу-
чами, а молодая зелень пробивалась сквозь старую засохшую
листву, наполняя свежими запахами лесную чащу. Дни ста-
новились теплее и длиннее, а Катюша, печальная и какая-то
 
 
 
затихшая, никак не могла отделаться от мысли о том, что она
проживает не свою жизнь. Ибо она отчетливо понимала, что
только малыш в ее чреве удерживает ее от решительного ша-
га – покинуть это место.
В четверг Иван собирался в деревню. Катюша, которая
уже несколько раз за последние недели просила взять ее с
собой в деревню, чтобы немного развеяться, накануне вече-
ром вновь начала убеждать молодого человека.
– И зачем это тебе? – спросил Иван, нахмурившись, обни-
мая нежное тело Катюши. Они лежали после любовных утех,
и девушка прекрасно знала, что сейчас самый благоприят-
ный момент, чтобы уговорить его.
– Но как же Ванюша, я хочу прогуляться. Устала я сиднем
сидеть в избе, – проворковала ласково Катюша, приподняв-
шись на локте и целуя его в щеку.
– Идти далеко. Да и в деревню тебе нельзя, опасно там.
– Ничего, я смогу дойти, не буду жаловаться. А тебя по-
дожду в лесу неподалеку от деревни. Ты же говорить что ты
ненадолго.
–  Да. К старосте мне надо, чтобы письмо мое отправил
куда надобно. Да шкуры отдать скорняку.
– Ванюша прошу, мне так хочется, – ворковала Катя, гла-
дя его грудь ручкой, и кокетливо соблазняя его призывным
взором.
Он долго молчал, и как то пронзительно мрачно смотрел
на нее и, наконец, выдохнул:
 
 
 
– Даже и не знаю…
Услышав его неуверенную фразу, Катя замерла. Она по-
няла, что ей почти удалось уговорить его, ибо раньше моло-
дой человек даже говорить не стал бы на эту тему. Тут же
поняв, что близка к достижению своей цели она начала вновь
ворковать над ним убеждая взять ее с собой до деревни. И в
итоге через четверть часа Иван выдохнул:
– Так и быть, пойдешь завтра со мной. Оставлю тебя в до-
мике лесника. Он в полуверсте от деревни. Там и дожидать-
ся меня будешь.
Катюша, обрадованная и довольная, хоть каким-то пред-
стоящим разнообразием в своей теперешней лесной жизни,
порывисто приникла губами к лицу молодого человека, же-
лая отблагодарить его.

В то утро Катюша проснулась на рассвете, со странным


предчувствием того, что сегодня должно произойти что-то
значимое в ее жизни. Она с воодушевлением предчувствова-
ла предстоящий поход с Иваном в деревню, собираясь непре-
менно вернуться затем обратно в избушку. В последние дни
девушка испытывала какое-то умиротворение, и даже неко-
торые приятные чувства от совместной жизни с молодым че-
ловеком. Он был ласков с ней, обходителен, учтив и вооб-
ще стал довольно приятным в общении. Молодой человек
изменился, стал чаще улыбаться, шутить. Его мрачность ис-
чезла, и теперь Иван казался ей невозможно милым, муже-
 
 
 
ственным и интересным. От интимной близости Катюша то-
же стала получать истинное удовольствие. Едва Иван прика-
сался к ней, как она, теряя над собой контроль, отдавалась
молодому человеку со всем пылом и страстью. Оттого Катю-
ша, почти уже смирившись со своей жизнью, думала только
о том, что возможно вскоре после родов, они смогут уехать
вместе из лесной чащи.
Молодой человек еще спал, и Катюша невольно прису-
шиваясь к трелям птиц, рассматривала черты лица Ивана.
В какой-то момент она с удивлением почувствовала стран-
ную влажность между обнаженных ног. Осторожно отстра-
нившись от Ивана, она невольно окинула взором свою про-
межность, и замерла. На колечках ее темных волос видне-
лись ярко красные капли крови. Опешив, Катюша проворно
встала с постели, стараясь не разбудить молодого человека,
и почти бегом направилась за печь, чтобы удостовериться в
том, что она увидела. Спустя миг, проведя ладошкой по про-
межности, она глухо выдохнула, понимая, что у нее началось
женское недомогание. Лихорадочные мысли Катюши тут же
заметались. Она не была беременна! Совсем нет. Эта мысль
обрадовала и напугала ее одновременно. Теперь не было по-
вода оставаться подле Ивана, ибо все его заверения о том,
что она никому не будет нужна с ребенком на руках, теря-
ли свой смысл. Теперь она была свободна и могла устроить
жизнь по-другому, вдали от этого заброшенного глухого ме-
ста. Лишь на миг в головке Катюши промелькнула мысль о
 
 
 
том, что совместная жизнь вместе с Иваном не так уж и пло-
ха. Но эта дума тут же покинула ее мысли.
Радость и некоторое ликование заполнило душу девуш-
ки, и она проворно открыла сундук и достала нужные ин-
тимные вещи. Уже через пять минут, полностью одевшись
в нижнюю и длинную верхнюю рубашку и сарафан, она тем
самым скрыла свою интимную тайну от молодого человека.
Говорить Ивану о ней она пока не собиралась. Ведь узнай
молодой человек об этом, он мог отказаться брать ее с собой
в деревню.
Все утро Катюша пребывала в своих напряженных думах.
Она размышляла только об одном, что теперь она свободна
и сегодня у нее предоставляется удобный случай, чтобы на-
всегда покинуть эту избушку, которая стала для нее почти
тюрьмой. Уже к завтраку девушку полностью захватила эй-
фория от осознания того, какой подарок преподнесла сего-
дня поутру ей судьба. И она, стараясь скрыть свою радость
от Ивана, твердо вознамерилась непременно сегодня осуще-
ствить свой побег. Тайком, она собрала свою небольшую су-
му, положив туда кусок хлеба, нож, платок на голову, пару
тряпок и пояс для интимных дел и четки матери.

Солнце стояло высоко над макушками деревьев, когда мо-


лодые люди достигли окраины леса. Как и наметил, Иван
оставил Катюшу в заброшенной землянке лесника, и на про-
щание велел:
 
 
 
– Здесь меня жди, котенок. Я быстро, – он уже почти вы-
шел из распахнутых дверей землянки, но вдруг обернулся и,
внимательно посмотрев на девушку, и словно предчувствуя
неладное, предостерегающе добавил. – И не вздумай в дерев-
ню идти. Там до сих пор разбойники обитают. Узнают тебя
и убьют…
Но Катюша отчаянно жаждала, наконец, спастись из-под
власти Ивана. И теперь в ее мыслях вертелось только одно.
Она думала о том, что возможно в этой деревне найдется че-
ловек, который сможет помочь ей. Не выдаст ее разбойни-
кам и укроет от Ивана. Она должна была рискнуть теперь,
ведь возможно другого случая ей более не представится.
Молча кивнув молодому человеку в ответ, Катюша усе-
лась на лавку, сделав вид, что будет ждать его здесь. Иван
нахмурившись, последний раз окинул девушку предостере-
гающим темным взором и быстро вышел из землянки. Катю-
ша тут же вскочила с лавки и, спрятавшись за дверным ко-
сяком, тайком начала следить, как молодой человек провор-
но последовал по тропе в сторону деревни. Выждав некото-
рое время, девушка подхватила свою небольшую суму и вы-
порхнула из землянки. Бегом, устремившись вслед за Ива-
ном, она маленькими шажками ступала по траве и, прячась
за деревьями, приклонялась пониже, пытаясь быть менее за-
метной.
Уже через четверть часа, Катюша достигла нескольких
одиноко стоящих берез, стоящих на окраине села. Дерев-
 
 
 
ня располагалась в низине у реки и была довольно боль-
шой. Она отметила, что Иван направился по широкой улице,
вглубь деревни и уже через некоторое время его высокая фи-
гура скрылась из виду. Девушка чуть замерла, словно не ре-
шаясь идти далее. Да теперь ей представилась возможность
спастись от этого невозможного человека. Но она опасалась
одного, что в деревне никто не захочет помогать ей. Однако
она отчетливо осознавала, что теперь у нее было очень мало
времени и возможно единственный шанс осуществить заду-
манное. Решаясь на отчаянный поступок, она начала внима-
тельно осматривать деревню, простирающуюся внизу перед
ее взором. Через миг, достав из сумы четки матери, Катю-
ша начала нервно перебирать камни пальцами, пытаясь вер-
но принять решение. Наконец, она осознала, что должна, по
крайней мере, попробовать.
Тут же она отметила, что на самом краю деревни почти на
отшибе ближе всего к ней, стоит одинокая избушка. Почти
вросший в землю приземистый домик стоял вдалеке от ос-
новной массы дворов и Катюша, подумала о том, что, скорее
всего там живет какой-нибудь нелюдим, который сторонится
людей. Еще там могли обитать знахарь или местная ведьма;
такие тоже часто избегали большого скопления людей. От-
чего-то интуитивное чутье подсказало девушке, что именно
этот человек может помочь ей. Проворно поспешив в сторо-
ну одиноко стоящей избушки, Катя достигла криво стоящих
низких ворот двора уже через пять минут. Вблизи избуш-
 
 
 
ка оказалась ветхой, с закрытыми покосившимися ставнями.
Катюша вбежала на двор и тут же замерла на месте. Огром-
ный пес серого цвета с красными глазами, скорее похожий
на волка смотрел на нее в упор, замерев от девушки в трех
шагах, загораживая ей путь. Животное было лохматым и без
цепи. Катя похолодела, и застыла как вкопанная, боясь, что
собака-волк бросится на нее. Пес не лаял и даже не скалился
на нее. А лишь смотрел на Катюшу своими красно-черными
глазами, испепеляя взором. Уже через миг Катюша пришла
в себя от первого испуга, и сильнее сжав в своей ладони чет-
ки матери, вежливо заискивающе пролепетала:
– Пусти меня в дом, родный. Мне очень надо…
Только после ее слов, волк сдвинулся с места и сделал к
девушке пару шагов. Катя заставила себя остаться на месте,
и лишь только от страха напряглась всем телом. Волк при-
близился к девушке вплотную и его нос вдруг уткнулся в ее
руку, в которой были четки матери. Уже через миг, лизнув
черные камни, серый мохнатый зверь уселся на задние лапы
и отвернул морду к избе, словно показывая, что она может
пройти.
Катюша медленно пошла к избе. Уже на крыльце перед
ней пробежала иссиня черная кошка, которая недовольно
мяукнула на нее и скрылась из виду в высокой траве. Катю-
ша подошла к двери и постучалась. Никто не открывал. Де-
вушка постучалась еще раз. И так же ей ответила тишина.
После третьего раза Катюша толкнула дверь. Она оказалась
 
 
 
не заперта. Девушка вошла внутрь пустынной избы. Везде
царил мрак. Множество веников, странных сушеных трав,
горшков и разных оборванных тяпок, висевших со всех сто-
рон, навели девушку на мысль, что здесь обитает какой-то
странный хозяин. Огонь в печке тлел не ярким пламенем, и
девушка боязливо сделала несколько шагов внутрь мрачной
избушки. Никого не было видно.
–  Здравствуйте,  – пролепетала Катюша, тихо проходя к
печке. – Я не хотела помешать.
Девушка сделала еще несколько шагов и замерла, озира-
ясь по сторонам. Вокруг было тихо и пустынно. Вдруг ка-
кое-то неприятное чувство заставило девушку похолодеть до
кончиков пальцев ног. Он явственно ощутила чье-то присут-
ствие позади себя. Катюша резко развернулась назад и едва
не вскрикнула. Перед ней всего в двух шагах стояла сгорб-
ленная невысокая старуха. Ее лицо изможденное темное и
морщинистое было неприветливо. Но самыми неприятными
были ее маленькие черные глаза, из которых лился зеленый
мутный свет. В следующий миг Катюшу осенило осознание
того, что перед ней не кто иная, как ведьма. Именно так и
описывала облик ведьмы, когда-то давно ее няня. Старуха не
двигалась, не проронила ни слова, а лишь испепеляла девуш-
ку своим сверлящим взглядом. Катюша опомнилась и быст-
ро пролепетала:
– Доброго здравия Вам бабушка.
Только после ее слов старуха словно ожила и, прищурив-
 
 
 
шись, прохрипела жутковатым голосом:
– Чего тебе девка?
– Бабушка милая, схороните меня у себя, чтобы разбой-
ники, что у Вас в деревне обитают, не нашли меня.
– Разбойники? Что ты девка? Они еще по зиме все сбежа-
ли да сгинули.
– Неужели бабушка? – опешила Катя, радостно.
– А то, как же? Царица то солдатиков в округу нашу по-
слала, дак они всех этих душегубов и повесили на столпах
вдоль дорог. Сейчас-то спокойно везде.
– Вы успокоили меня бабушка. Теперь мне легче стало, не
так боязно быть здесь.
– Дак чего тебе девка? Говори толком, – недовольно про-
скрежетала старуха.
– Бабушка милая, я не хотела побеспокоить Вас. Но мне
очень нужна Ваша помощь.
– Помощь?
– Да. Мне не у кого более ее просить.
– Ну и чего тебе?
– Вы могли бы дать мне лошадь или помочь доехать отсю-
да до Петербурга? Мне очень надобно выбраться отсюда.
Старуха долго пронзительно смотрела на девушку и хму-
рилась.
– Поняла я кто ты, девка, – проскрежетала вдруг старуха. –
Для тебя видать барчук снадобья просил.
– Барчук? – удивилась Катя, зная, что так в простонародье
 
 
 
называли дворянских детей. Но она не понимала при чем тут
это.
– Ну, ноги то у тебя болели?
– Да болели, – тихо заметила Катя.
– Вот я и говорю, что мази то у меня брал твой отшельник.
– Но он не барчук, он простой мужик промышляет охотой,
лишь живет в глухом лесу.
– Да не важно, кто он, – отмахнулась старуха и, отвернув-
шись от девушки, поковыляла к печи. Старуха начала по-
правлять дрова, а Катя встала за ее спиной и просяще вы-
молвила:
– Бабушка родная, Вы помочь мне должны. Мне в Петер-
бург надобно. Может, Вы знаете, кто из села Вашего туда в
ближайшее время на телеге поедет. Так я бы с ним отправи-
лась. Моя тетушка, она богатая и отблагодарила бы того из-
возчика.
–  А что ты своего отшельника то не попросишь? Пусть
свезет тебя куда надобно, – проскрежетала старуха.
– Он не повезет.
Старуха медленно повернулась к девушке и выпрямилась
на немощных ногах. Вперив в Катюшу недовольный злой
взгляд, ведьма процедила:
– Ты что ж, девка хочешь, чтобы твой охальник всю избу
мне разворотил, да меня пришиб?
–  Вы про что бабушка?  – опешила Катя тихо, невольно
попятившись и не в силах выносить силу темного взгляда
 
 
 
старухи. Ведьма начала медленно наступать на девушку и
сквозь зубы выплевывать слова:
– Дак, как узнает он, что я помогла тебе, так и прибьет
меня! Я то уж знаю. Бешеный нрав то у него, когда не по его
выходит.
– Бабушка, поймите, одна у меня надежда на Вас! Больше
пойти не к кому. Помогите!
– Нет, – отрезала старуха. – Иди откуда пришла, пока твой
хахаль не наведался сюда. Не надобно мне несчастий из-за
тебя.
Старуха отвернулась от девушки и опять наклонилась к
печке, поворачивая поленья. Катя осталась стоять на месте,
и на ее глазах заблестели слезы. Она поняла, что здесь ей ис-
кать нечего. Но идти в другие дома она опасалась. Она бо-
ялась встретить там Ивана. Опустив головку, девушка уже
направилась к выходу, как ее взор упал на четки, что были
в ее руке. Она вдруг остановилась и диким взором посмот-
рела на переливающиеся камни. Мысль ненормальная режу-
щая сердце пронзила девушку и она, резко обернувшись к
старухе, выпалила
– У меня есть четки. Они очень дорогие. Если Вы помо-
жете мне бабушка, я отдам их Вам.
Старуха обернулась к девушке, и увидела, как по ее краси-
вому личику уже побежали слезы. Дрожащей рукой девуш-
ка ей протягивала в ладони некие черные камни, а ее губ-
ки как-то несчастно тряслись. Маруна удивленно уставилась
 
 
 
на драгоценные камни в руке у девушки, и приблизилась к
ней вплотную. Мощная теплая энергия исходила от камней,
и ведунья отчетливо ощутила ее силу. Подняв опешивший
взор на девушку, старуха спросила:
– Твои камни то?
– Матушки покойной моей, – с надрывом сказала Катюша,
дрожа. Как не больно ей было расставаться с четками матери,
но за свободу она была готова отдать их этой старухе.
– Дай-ка четки то твои рассмотреть, как следует.
Маруна протянула руку, и девушка отдала ей четки. Ста-
руха положила переливающиеся камни на одну сухую ла-
донь, а второй начала водить рукой по камням что-то шепча
и всматриваясь в переливающиеся каменья. Через некоторое
время колдунья подняла взор на девушку и прошептала:
– Вижу я, что камни эти имеют силу великую. И чувствую,
что если не помогу тебе, то проклятье на мне будет до конца
веков. Ибо мать твоя перед смертью заговорила их на обе-
рег…
– На оберег?
– Да чтобы они оберегали тебя, – старуха посмотрела вни-
мательно на Катю.  – Вижу всего пару фраз перед смертью
успела сказать мать то твоя, но своей кровью скрепила свою
волю она… Оттого и камни эти древние наполнились си-
лою… и я должна выполнить твою просьбу…
–Так Вы поможете мне бабушка? – с воодушевлением за-
метила девушка.
 
 
 
– Погоди стрекоза, – тихо заметила Маруна, обернув взор
на камни, и вновь провела по ним рукой. – Еще кое-что вижу.
Уже через миг старуха вновь убрала руку с камней и, при-
щурившись, внимательно посмотрев на Катюшу, проскреже-
тала:
– А ты уверена, что хочешь уйти от него?
– От кого?
– Ну, от отшельника то твоего, который спас тебя, да на-
сильно при себе держит?
– Да конечно! Мне в Петербург к тетушке надобно.
– Вижу что люба ты ему… – заметила старуха тихо.
– И что же? Мне нет дела до этого, – пролепетала Катя
нервно. – Я не хочу больше в лесу жить!
– Вижу, что не зря появился он тогда по осени в том лесу,
да спас тебя…– тихо вымолвила старуха. – Обережное за-
клятие матери твоей помогло тогда, и он увидел тебя… судь-
ба он твоя…
– Судьба? – опешила Катя. – Да не может того быть!
– Не кричи, девка, – поморщилась Маруна. – Говорю, что
вижу. Твоя мать, которая еще была тогда духом на земле,
привела его к тебе на помощь и благословила Вас…
– Не могла моя матушка пожелать мне подобной судьбы! –
выпалила нервно Катюша. – Чтобы за мужика замуж идти!
– Ох, много ты не знаешь, девка…
– И зачем мне знать? Не хочу.
– А зря… – тихо вымолвила ведьма. – Это чужая тайна не
 
 
 
могу я открыть ее. Он сам должен.
– Да не хочу я знать ничего о нем, поймите бабушка. На-
доел, да замучил он меня хуже некуда. Стращает только, да
указывает, что делать. А я другой жизни хочу, поймите!
– Скажу последнее. Если уйдешь от него, то беды нахле-
баешься да настрадаешься…
– Вы бабушка меня не отговаривайте. А лучше скажите,
поможете ли Вы мне или нет?
Старуха долго смотрела на девушку и лишь через какое-то
время тяжко выдохнула:
– Помогу, коли хочешь того.
– Да прошу Вас бабушка, – с радостью выпалила Катюша.
– А четки то матери убери, не возьму я их. Они оберег
твой.
Катюша кивнула, и проворно стянув с плеча суму, убрала
четки туда. Старуха отметила это и, кряхтя, направилась к
печи. Подняв ковш, она зачерпнула воды и потушила огонь
в печи. А затем, обернувшись к девушке, сказала:
– Ну что ж пойдем, отведу тебя тайком в дом к дочке моей.
Схоронишься пока там. А на завтра велю, чтобы зятек то мой
отвез тебя куда тебе надобно.
– Благодарствую милая бабушка, во век за Вас молиться
буду, – пролепетала с воодушевлением девушка.
Старуха поковыляла к сундуку, и вытащила теплый пла-
ток. Надев его на плечи, старуха зажгла свечу и, взяв ее в
руку, прошла на середину избы. Наклонившись, она легко-
 
 
 
стью, которая удивила Катюшу, дернула за деревянную руч-
ку в полу. Подняв сколоченную из досок дверь, что была в
земляном полу, она открыла ее, и начала спускаться в по-
греб, что был вырыт в избушке.
– Давай лезь за мной чего встала, – приказала Маруна де-
вушке.
– В погреб?
–  Лезь говорю девка. Погреб то этот имеет ход тайный,
который ведет до дому дочери моей.
– Ничего себе. А отчего так? – не удержалась от вопроса
Катюша. Все в этой избушке, начиная с собаки-волка и кон-
чая подземным ходом, казалось ей некой сказкой.
– Дак от лихих людей сделан. Чтобы можно было спастись
из деревни, когда разбойники нападают. Да выйти беспре-
пятственно на окраину села, а затем в лес.
– Как чудно бабушка, – пролепетала девушка, подходя к
входу и спускаясь вниз по каменным ступеням.
– Так и пойдем. А то неровен час, твой охальник увидит
нас в деревне. Ты ведь с ним пришла.
–  Да бабушка Вы правы,  – кивнула Катюша, спускаясь
проворно ниже по ступеням.
– Да дверь то прикрой, – прикрикнула на нее старуха, ко-
торая уже устремилась куда-то в бок. Катюша кивнула и, вер-
нувшись на две ступеньки вверх, ухватила деревянную дверь
погреба и поспешила закрыть ее, чтобы скорее следовать за
старухой. Она уже почти закрыла тяжелую дверь, как ощути-
 
 
 
ла, что что-то тянет ее назад. Катюша попыталась вырваться
и дернулась. В следующий миг раздался звук рвущейся тка-
ни, и девушка оказалась свободна. Катюша, обернувшись и
поправив суму на плече, поняла, что нечаянно зацепилась
сумой за край необтесанных досок. Не обращая внимания
на это досадное недоразумение, девушка, переместила суму
в руку, захлопнула крышку погреба, и проворно устремив-
шись вслед за старухой.

Следуя тайным ходом, Маруна приблизилась к концу тун-


неля и начала подниматься по ступеням. Почти два дня ста-
руха отсиживалась у своей дочери. Крехтя Маруна вылезла
из погреба и прикрыла за собой тяжелую деревянную дверь
в полу. Едва она выпрямилась и обернулась, как невольно
обмерла. В пяти шагах от нее во мраке ее избушки, сидя
на лавке, возвышалась широкоплечая фигура мужчины. Вы-
прямившись и расставив в стороны ноги, согнутые в коле-
нях, мужчина замер, словно изваяние и не шевелился, устре-
мив лицо прямо на нее.
– Чего тебе надобно барчук? – выдохнула ведунья, скор-
чившись, ощущая очередной приступ у сердца. Она отошла
от погреба и, поджав губы, уставилась не по-доброму на мо-
лодого человека. Она предполагала, что после исчезновения
девушки он будет искать беглянку в каждом доме в селе, в
том числе и у нее. Но старуха не собиралась говорить ему
правду.
 
 
 
– Что бабка помогла ей? – процедил зловещим голосом
Иван, испепеляя взором старуху.
– Не пойму о чем ты…. – прокряхтела Маруна.
–  Не понимаешь?  – процедил молодой человек и, встав
на ноги, вытянул вперед руку. Старуха ахнула, увидев чер-
ные четки в его пальцах. Она отчетливо поняла, что не зря
она заметила ту дыру на суме девушки. Видимо из нее по
неосторожности и выпали черные диковинные камни, остав-
шись в ее избушке, когда девушка спускалась в подземный
ход. И теперь они были явным обличительным подтвержде-
нием тому, что девушка была здесь, и она помогла ей.
Иван замер в угрожающей позе и лишь опустил руку с
четками, сжав их в своей широкой ладони. От его мрачного
сильного взора, направленного прямо в ее лицо, старухе ста-
ло совсем плохо и она начала шептать обережные молитвы,
окружая себя энергетической стеной. Она ограждала себя от
разрушительных потоков бьющей энергии, которая исходи-
ла из яркого зеленого взора молодого человека.
– Я не могла иначе, – проскрежетала Маруна. – Девка ведь
не любит тебя. Я ведь знаю, что ты насильно привязать ее к
себе хочешь…
– А то, что дышать мне без нее в тягость, это тебе ведь-
ма не ведомо? – глухо загробным голосом процедил Иван и,
положив четки на скамью, начал приближаться к старухе.
– Мне на это все равно… – проскрежетала старуха, пятясь
от него в угол.
 
 
 
– Ах, все равно?! – взъярился он, надвигаясь на нее. – Го-
вори где эта поганка?!
– Не знаю я, – отмахнулась от него старуха, отворачиваясь
от него.
–  Говори, ведьма. Или устрою тебе судный день прямо
сейчас!
– Ох, окаянные, навязались на мою голову! – обернулась к
нему Маруна, невольно вымолвив. – То одна плачет да про-
сит, то второй угрозами запугивает!
– Я тебя бабка не пугаю! Я твое логово сейчас так разво-
рочу, что навек запомнишь, как со мной связываться! – вы-
палил Иван гневно. Он тут же развернулся и схватил стоя-
щую рядом лавку. Легко подняв ее, он со злостью швырнул
ее в деревянные полки, на которых стояли разные крынки и
берестяные банки с травами. Лавка, с бешеной силой удари-
лась об полки, развалившись на куски, и многочисленные за-
пасы кореньев и снадобий полетели на пол, просыпаясь и вы-
ливаясь. Старуха истерично заверещала, бросившись к сво-
им травам, которые она собирала более пяти лет и истерич-
но завопила:
– Что ж ты творишь, паскудник?! Да я тебе сейчас….
Маруна развернулась к Ивану, и вытянула свои сухие руки
вперед, скрестив ладони перед собой. В следующий момент,
из ладоней старухи вырвался темно-зеленый свет, который
она направила прямо в грудь молодого человека. Иван уже
надвигался на нее, и лишь на миг остановился. Он не видел
 
 
 
свет, но ощутил, что некая сила не дает ему сдвинуться с
места, и давит прямо ему в грудь. Но он напряг свою волю и
попытался сделать шаг, потом еще один, преодолевая некую
силу, удерживающую его. Его взор сильный мощный, давил
в глаза старухи испепеляя ее.
Опешив, Маруна увидела, что молодой человек хоть и тя-
жело, но все же преодолевает ее уничтожающий луч. И ему
не просто ничего не делается, а он еще способен противосто-
ять ему. Взор Ивана горел неистовым зеленым огнем, подав-
ляя волю Маруны и не давая ей увеличить силу луча. Моло-
дой человек сделал еще два шага к старухе и его руки потя-
нулись к ее горлу. Маруна поняла, что энергетика мальчиш-
ки слишком сильна, и она не может совладать с ним. Да он
наверняка не понимал, что обладает сильными энергетиче-
скими способностями. И она осознала, что если бы он захо-
тел, то мог бы стать сильным колдуном или ведуном. Гораз-
до более сильным, нежели она. Ведь теперь неосознанно в
своей ярости, Иван раскрыл всю свою потаенную энергию.
И теперь не только не потерял сознания от ее убийственного
луча, а смог преодолеть его и добраться до нее. Молодой че-
ловек схватил одной рукой Маруну за ветхое платье на груди
и процедил:
– Ты лучше скажи бабка, где она… я ведь не отступлюсь…
Маруна ощутила, что его испепеляющий взор бьет ее, пря-
мо в сгусток ее энергии, который находился на ее лбу. Ста-
руха ощутила, что задыхается от мощи его взора. Не в си-
 
 
 
лах сопротивляться Маруна опустила руки вниз, убрав поток
убивающей энергии, и обессилено прошептала:
– Отпусти… все скажу…
Молодой человек тут же отпустил ее платье, и чуть ото-
двинулся от нее и угрожающе выдохнул над ней:
– Говори, ведьма…
Чуть отдышавшись и ощутив, что его взгляд стал немно-
го мягче и уже не угнетал ее старуха, сверкая на молодого
человека недовольными темно-зелеными глазами, тихо про-
изнесла:
– В столицу подалась она. Мой зятек Михайло отвез ее на
своей телеге вчера после полудня, пока ты в лесу ее искал.
– И куда в столице?
– Сказал что на Малую Мещанскую улицу, к Нелидовым.
– Значит, как и хотела, к тетке своей, – вымолвил Иван
глухо, отвернувшись от старухи.
Он схватился за виски, словно у него раскалывалась голо-
ва, и отошел в сторону. Тяжело бухнувшись на лавку, Иван
сгорбил плечи и тяжко вздохнул. Маруна медленно прибли-
зилась к молодому человеку и вдруг заметила, что непода-
леку лежат гранатовые четки. Ведунья проворно взяла дра-
гоценную вещицу в руки и провела по ней пальцами, считы-
вая с камней нужные сведения. Уже через миг, удивленно
опешив, Маруна поняла, что совершила страшную ошибку.
Старуха мрачно нахмурилась и тяжко вздохнула, напряжен-
но размышляя о том, как ей все исправить. В следующий миг
 
 
 
ведунья медленно обратила взор на молодого человека, ко-
торый так и сидел, уперев голову в руки, стоящие на коле-
нях, и застыл словно изваяние. Понимая, что только он мог
исправить ситуацию, старуха тихо спросила:
– За ней в столицу поедешь?
– Нет, – произнес Иван глухо, так и не поднимая головы. –
Не хочет быть со мной, ну и шут с ней… не поеду я никуда…
– А сам-то без нее сможешь? – осторожно спросила ста-
руха. Молодой человек поднял на нее лицо, и Маруна уви-
дела в его глазах боль.
– Смогу, – выпалил он мрачно.
– Ну, ну, попробуй. Только не жить тебе без нее… тоска
съест…
– Жил до того, и без нее проживу. Все равно она всю душу
мою истерзала. Не могу больше… ведь знаю что не люб ей…
видимо не судьба…
Он встал и медленно направился к выходу.
– Погодь сынок! – окликнула его старуха. – Вот четки то
ее возьми с собой, передай ей.
Остановившись, Иван чуть обернул к ведьме лицо.
– Я же сказал, что не поеду за ней, – недовольно буркнул
он.
– И все же возьми четки, вдруг передумаешь, – Маруна
засеменила к нему и сунула в его широкую ладонь черные
камни и, смотря прямо в его лицо, добавила.  – Чувствую,
что уж больно сильно любишь ты ее. А вдруг у Вас то и сла-
 
 
 
дится все. Материнское то благословление сильно очень, оно
может и судьбу Вашу свершит. Я ведь только сейчас поняла,
что неверно разгадала то я напутствие матери то ее. Надобно
было раскрыть ей тайну то твою, да удержать ее до тебя. Так
велела душа матери то ее. А я то разлучила Вас глупая. Так
за то и наказана, хвораю я сильно уже второй день. Ты отдай
девице то четки эти, чтобы ее мать то покойная не гневалась
на меня, да болезнь то от меня отвела…
– Пойду я бабушка, простите, если погорячился, – заме-
тил Иван тихо, беря из старческой руки переливающиеся
камни.

Скрипучая телега остановилась у невысокого деревянного


забора.
– Дочка приехали. Далее не поеду, там телегу не развер-
нуть, – проскрипел грубый голос Михайло. Катюша, которая
чуть прилегла в телеге, встрепенулась. Она села. Слева был
виден невысокий берег речки, а справа пыльная прямая до-
рога, с двухэтажными деревянными домами и небольшими
полисадниками.
– Конечно Михайло Ильич, отсюда я сама дойду, спаси-
бо, – ответила приветливо Катюша.
Девушка проворно слезла с телеги, захватив свою неболь-
шую поклажу. Именно в этот момент, ее взор переместился
на небольшую дыру сбоку сумы. Материя была чуть порва-
на, и Катюша тут же вспомнила, как при спуске в подземный
 
 
 
подвал в избушке ведьмы она нечаянно зацепилась за дере-
вяшку и тогда невольно дернула свою суму. Оперев свою по-
клажу о телегу, дрожащими руками девушка раскрыла су-
му и начала перебирать ее содержимое. Уже через миг, по-
холодев, Катюша подтвердила свои опасения. Четок матери
не было. Она поняла, что выронила их через дыру в сумке.
Прикусив от досады губку, Катюша поняла, как бы ей не бы-
ли дороги воспоминания о покойной матери, она должна бы-
ла смириться с потерей гранатовых камней. Ибо вернуться
в деревню она не могла. Это было опасно. Она могла вновь
попасть в руки Ивана. От утраты дорогой ее сердцу вещицы
у Катюши на глазах выступили слезы, но девушка заставила
себя не плакать. Нет, она не позволит себе раскисать.
– Что-то случилось дочка? – озабоченно спросил Михай-
ло. Катюша обернула взор на бородатого мужика, и тихо вы-
молвила:
– Да, не важно, – и уже с благодарностью выпалила. – Бла-
годарю Вас Михайло Ильич, – она просунула руку в ворот
рубашки и вытащила крестик и тихо вымолвила. – Вот у ме-
ня крестик золотой есть, возьмите его за свои услуги.
Она начала уже снимать вещицу, как Михайло испуганно
замахал руками.
– Да ты что дочка! Не смей даже. Что ж я с такой бедняж-
ки еще плату брать буду? Убери! Ведь, поди родители тебе,
одели крестик то?
–  Да, Вы правы,  – кивнула печально Катюша и, вдруг
 
 
 
встрепенувшись, предложила. – Тогда может дождетесь ме-
ня? Я к тетушке схожу, она отблагодарит Вас.
– Не надо этого! – вдруг испуганно затараторил мужик. –
Мне бабка женкина велела ничего не брать у тебя, а то про-
клятье на наш дом навлеку. Если женка узнает, что взял у
тебя чего, то меня со свету сживет.
– Тогда благодарю Вас от всей души. Я молиться за Вас
буду.
– Ну, на этом и порешим дочка, – улыбнулся Михайло.
И дождавшись пока девушка отойдет от телеги, быстро стег-
нул лошадь, и телега поехала прочь. Катюша прошлась заин-
тересованным долгим взглядом по стоящим друг за другом
домам и пошла вдоль по немноголюдной улице. Улица была
просто хорошо протоптанной дорогой, и лишь у некоторых
домов были проложены деревянные доски, для большей чи-
стоты.
Петр Иванович Нелидов жил на Малой Мещанской улице,
которая находилась на изгибе берега Глухой речки. Он слу-
жил управляющим на одном из стекольных заводов, что бы-
ли построены неподалеку. Дом Нелидовых находился почти
в конце улицы, ближе к Фонарному переулку. Катюша часто
гостила у тетки Дарьи Гавриловны и двухэтажный деревян-
но-кирпичный дом с небольшим зеленым садом девушка хо-
рошо знала.
Уже через четверть часа Катя приблизилась к нужной
ограде. Еще не доходя до дома дяди, у соседнего дома, де-
 
 
 
вушка прошла мимо двух изысканно одетых дворян. Мужчи-
ны были в темных камзолах из дорогой ткани, с вышивкой,
в штанах, в туфлях и в треуголках, как того требовала то-
гдашняя Петербургская мода. Они о чем-то оживленно спо-
рили. Катюша, проходя мимо них, смущенно опустила гла-
за в пол, стесняясь своей простой юбки, темной кофточки и
серого плаща из простого сукна. Однако когда она поравня-
лась с мужчинами, ветер сорвал с ее головки капюшон и она,
оправляя его, была вынуждена бросить быстрый взор на од-
ного из мужчин. Он имел приятное моложавое лицо, сред-
ний рост и его волосы были убраны под простой белый па-
рик. Она заметила, что мужчина так же обратил на нее вни-
мание, и как то странно посмотрел на нее. Катюша проворно
прошла мимо них и уже через десяток шагов, достигла нуж-
ной ограды. Она постучала деревянным молоточком по ка-
литке ограды, ожидая, когда ей отворят. Никто не открывал.
Девушка постучалась настойчивее, и створки заскрипели. В
маленьком оконце на двери, показалось румяное лицо слуги.
– Чего стучишь? – недовольно спросил он и, нахмурив-
шись, оглядел девушку, которая стояла на улице. Замарашка
в простом сарафане явно не внушила ему доверие.
– Здравствуйте милейший, я к Нелидовым, – объяснила
девушка, пытаясь узнать слугу. Но он казался ей незнако-
мым. – Дома Дарья Гавриловна?
–  Не живут здесь Нелидовы никакие,  – вымолвил недо-
вольно слуга.
 
 
 
– Не живут? – опешила Катюша. – Как же это?
– Они еще по осени продали этот дом моему господину.
Да переехали на новое место.
– А Вы не знаете, куда? – спросила вежливо Катя.
– Мне почем знать? – буркнул недовольно слуга. – Вро-
де на парадную сторону, что у прошпекта Невского. А куда
точно неведомо мне. И вообще некогда мне с тобой разгова-
ривать девка. Ступай отсюдова.
– Простите, – тихо сказала Катя и, опустив голову и отходя
от калитки.
– Шатаются тут всякие! – буркнул вдогонку девушке слу-
га, быстро затворяя калитку.
Катюша чуть отошла от калитки, и устало прислонилась
к ограде и едва не заплакала. Испуганная, дрожащая она не
знала, что ей делать теперь. Как долго она добиралась сюда,
сколько вытерпела и, вот сейчас ее любимая тетушка пере-
ехала и куда неведомо. Куда ей теперь идти? Ведь Нелидо-
вы были единственными родственниками, которых она зна-
ла в Петербурге. Более родных в столице Катюша не имела.
Правда еще имелись дальние родственники по отцу, которые
жили под Воронежем и в Москве, но Катя о них совсем ни-
чего не помнила. Ибо все детство и юность провела безвы-
лазно в деревне. На глазах девушки выступили слезы, и она
невидящим взором посмотрела перед собой.
Илья Дмитриевич, краем уха слушал поверенного Бала-
шова, совсем не отражая смысла его слов. Его взор не от-
 
 
 
рывался от девушки, что стояла теперь неподалеку. Он от-
четливо слышал ее разговор со слугой, и сейчас он ощу-
щал, что в его сердце поднимается неведомый порыв, помочь
этой прелестной незнакомке, одетой в простую одежду. Еще
несколько минут назад, когда она прошла мимо них и слу-
чайно подняла на него глаза, Левашов невольно задержал на
ней взгляд. Ее юное лицо утонченно красивое, обрамленное
темными волосами невольно привлекло его внимание. Она
быстро прошла мимо них, но этого мгновения было доста-
точно, чтобы Илья, невольно проследил за ней и позже от-
метил, что девушку не пустили в соседнюю усадьбу.
– Илья Дмитриевич, может, зайдете в гости? – предложил
Балашов.
– Нет, Афанасий Егорович, возможно в другой раз, – от-
махнулся от поверенного Левашов, вновь переводя взор на
стройную фигурку девушки, которая устало, прислонилась
к ограде. Какое-то внутреннее чувство, подсказывало Лева-
шову, что девушке нужна помощь. И Илье невероятно захо-
телось поучаствовать в судьбе этой невероятно притягатель-
ной незнакомки даже, несмотря на то, что она была одета как
простая мещанка.
– Ну как знаете, Илья Дмитриевич, – заметил Балашов.
– Прощайте любезный, – быстро произнес Илья, и пожал
поверенному руку. – Еще увидимся.
Левашов быстро приблизился к девушке и, встав перед
ней, вежливо спросил:
 
 
 
– Извините сударыня, может, я могу чем-нибудь помочь
Вам?
Девушка подняла на него глаза. И Левашов немного сму-
тился от ее прелестных ярких голубых очей, которые наив-
но и открыто, вклинились ему в лицо. В голове Ильи тут же
промелькнула будоражащая темная мысль о том, что девуш-
ка невероятно хороша, и если она довольно сговорчива, то
он вполне мог бы сделать ее своей любовницей и поселить в
своем доме. Ведь наверняка девица ее положения, посчитает
за честь принять его предложение.
– Да, наверное, – пролепетала девушка, и печально улыб-
нулась ему. – Но я не знаю Вашего имени милостивый госу-
дарь.
–  Позвольте представиться – Левашов Илья Дмитрие-
вич, – произнес он, чересчур галантно, снимая шляпу. И Ка-
тюша невольно окинула взором мужчину, стоящего перед
ней.
Илья Дмитриевич имел довольно обычную наружность:
ему было около тридцати пяти лет, росту он был среднего,
худощав и широкоплеч. Широкий лоб, прямой нос и выда-
ющийся подбородок, выдавали в нем человека самоуверен-
ного и властного. Темные брови, почти сросшиеся на пере-
носице, дополняли живые серые глаза, невзрачного оттенка.
Левашов имел приятное открытое лицо и ухоженные руки.
Под темной треуголкой виднелись светлые волосы парика,
собранные в хвост шелковой лентой. На нем был темно-си-
 
 
 
ний шелковый камзол, штаны такого же цвета, туфли с пряж-
ками и белая круженная рубашка.
Левашов служил при дворе и занимал должность камер-
гера при дворе Елизаветы Петровны. Илья Дмитриевич имел
большой дом на Садовой улице, с парком и конюшней. Бу-
дучи достаточно состоятельным человеком, он жил доволь-
но скромно, считая, что расточительность лишь развращает
и ведет к порокам.
Илья, не отрываясь, смотрел на девушку, с каждой мину-
той все более сознавая, что она невозможная красавица.
– Меня зовут Екатерина Васильевна Пашкова. Я приехала
к своей тетушке. Ее муж Петр Иванович Нелидов жил в этой
усадьбе. Но теперь слуга сказал, что они съехали в другой
дом. А я совсем не знаю куда.
– Вы дворянка? – опешил Левашов, теперь уже с большим
интересом рассматривая девушку. Не зря ее грация и плав-
ная поступь, едва он заметил ее, показалась ему изысканной.
Но отчего она была так одета, он не понимал.
– Да. Я понимаю, что выгляжу неподобающе, – смущен-
но пролепетала Катюша. – Но на меня напали по дороге раз-
бойники и…
– О, не продолжайте, сударыня! – перебил ее тут же с чув-
ством Левашов. – Я все понимаю. Несчастье может случить-
ся с каждым.
– Вы правы, – прошептала тихо Катюша, и невольно улыб-
нулась ему. Она видела, что после ее улыбки, Илья Дмитри-
 
 
 
евич как то смущенно опустил взор. И девушка продолжа-
ла. – Мне очень неудобно просить Вас Илья Дмитриевич, –
пролепетала Катюша.
– О, не стоит извиняться, сударыня. Я так жажду помочь
Вам! – тут же порывисто выпалил Левашов, поднимая на нее
горящий и какой-то странный взор. Катюша вмиг нахмури-
лась, опешив от такой горячности Ильи Дмитриевича. Одна-
ко его лицо было так приветливо, что Катюша пролепетала:
–  Я буду очень признательна Вам, если Вы поможете
разыскать мне моего дядю.
– Да, да я понимаю. Но на это нужно время. Если Вы из-
волите теперь поехать ко мне в дом и подождать меня там.
А я постараюсь все узнать.
–  К Вам домой?  – опешила она.  – Но это, наверное,
неудобно.
– Отчего же? – удивился Левашов. – Ах, я понимаю, Ваши
опасения, милая Екатерина Васильевна. Но Вы должны до-
вериться мне. У меня большой дом, много слуг. Да и старая
матушка живет со мной. Я оставлю Вас под ее присмотром.
Вам нечего бояться в моем доме. Даю Вам слово дворянина,
что Ваша честь останется не запятнанной.
– Если так, то я согласна, – кивнула Катюша, вновь улыб-
нувшись ему.
Левашов подставил ей локоть и галантно сказал:
– Прошу Вас сударыня, пойдемте на соседнюю улицу. Там
меня дожидается экипаж.
 
 
 
Катюша с трепетом взялась за руку Левашова, ощущая,
что ей невероятно приятно идти под руку с таким эффект-
ным изысканным господином.

Спустя несколько часов, когда солнце почти село к зем-


ле, Левашов и его новая знакомая, ехали в карете по Нев-
ской перспективе, по направлению к Адмиралтейству. По-
чти четыре часа Катюша провела в доме Ильи Дмитриеви-
ча. Левашова приняла ее хорошо, но с некоторой холодно-
стью. Оставив девушку в своем особняке, Илья Дмитриевич
сразу же отправился в канцелярию по обустройству города,
заметив, что именно там можно узнать, где проживают все
дворяне Петербурга. Отобедав с Еленой Петровной, матерью
Левашова, Катюша провела остальное время в ее гостиной,
пытаясь с почтением отвечать на вопросы пожилой матро-
ны. Уже около семи вечера вернулся Илья Дмитриевич, за-
метив, что ему удалось выяснить, где находится новая усадь-
ба Нелидовых. Илья Дмитриевич поведал девушке о том,
что в прошлом году Петр Иванович получил новую важную
должность при дворе императрицы и оттого переехал в более
богатый квартал Петербурга, чтобы соответствовать своему
новому высокому рангу. Отказавшись от ужина, Катюша по-
просила Левашова как можно скорее отвезти ее к дяде, что-
бы более не обременять Елену Петровну. Подчиняясь прось-
бе девушки, Илья Дмитриевич около восьми вечера сам вы-
звался сопровождать Катюшу до дому ее дяди.
 
 
 
Петербург, времен Елизаветы Петровны, делился на
пять частей: Адмиралтейскую, Петербургскую, Выборгскую,
Московскую и Васильевскую. Великолепные кварталы с рос-
кошными дворцами и садами, стояли рядом с деревянными
и каменными постройками. Все это дополнялось пустырями
и развалинами. Южной границей города служила река Фон-
танка, северной – 13 линия на Васильевском острове. Зим-
ний дворец, располагающийся на дворцовой площади, уже
седьмой год перестаивался итальянцем Франческо Растрел-
ли. Летний сад был открыт для публики, а на месте Казанско-
го собора еще возвышалась каменная придворная церковь
Рождества Пресвятой Богородицы. Шпиль Адмиралтейства
был виден со всех сторон Невской перспективы, а Строга-
новский дворец сиял своим великолепием в конце вышеупо-
мянутой улицы. Сорок мостов, возведенных через реки Мья,
Фонтанку и Неву, украшали город, делая его облик воистину
уникальным.
Катюша с интересом взирала через окно кареты на пробе-
гающие мимо дома и особняки. Много разномастного наро-
ду, от крестьян до разряженных богачей, несмотря на вечер-
нее время, заполняли улицы. Золоченые кареты, брички куп-
цов и телеги, груженные зерном и другими товарами, пере-
двигались по мостовым. Столица показалась Катюше шум-
ной и пестрой. Последний раз она посещала Петербург с ма-
тушкой, когда ей было четырнадцать лет. И теперь девушка
с нескрываемым интересом рассматривала город и его жите-
 
 
 
лей в окно кареты, совершенно не скрывая своего восторга.
Левашов за всю поездку не проронил ни слова и лишь рас-
сматривал свою спутницу напряженным каким-то настойчи-
вым взглядом.
Карета выехала на набережную Невы и пересекла дере-
вянный мост, переправив молодых людей на Васильевскую
сторону города. Улицы Васильевского острова задумыва-
лись Петром I, как каналы, подобные Венецианским, но за-
тем от этой идеи отказались. На пересечении Малой пер-
спективной улицы и 6-7 линии у красивого сада с чугунной
ажурной оградой карета остановилась. Чуть в глубине усадь-
бы виднелся каменный двухэтажный особняк.
Илья Дмитриевич проворно вышел из кареты и, подав ру-
ку, помог Катюше спуститься с подножки. Калитка была не
заперта и Катюша, обратив взор на Левашова, с благодарно-
стью вымолвила:
–  Благодарю Вас Илья Дмитриевич. Вы очень помогли
мне.
–  Позвольте, я провожу Вас, Екатерина Васильевна. И
удостоверюсь, что передал Вас в заботливые руки Вашей те-
тушки, – настойчиво заметил Левашов.
– Но Вы итак достаточно помогли мне, – попыталась воз-
разить Катюша.
– И все же прошу Вас, – уже властно заявил Илья Дмит-
риевич, подставляя свой локоть. Катюша печально улыбну-
лась ему и последовала с Левашовым до особняка. Они про-
 
 
 
шли небольшую пустынную аллею и поднялись по ступень-
кам. Катюша позвонила в дверной колокольчик. Илья Дмит-
риевич почтительно отошел чуть в бок. Дверь долго не от-
крывали, и Катя позвонила более настойчиво. Послышались
шаги и дверь заскрипела. Служанка открыла дверь и увиде-
ла, девушку в простой одежде, с темными косами.
– Мы не подаем! – воскликнула женщина и уже хотела за-
крыть дверь. Но Катя, схватилась за дверь и не позволила ее
захлопнуть у себя перед носом. Служанка была ей незнако-
ма.
– Дарья Гавриловна и Петр Иванович Недидовы здесь жи-
вут? – быстро произнесла Катюша. – Я их племянница, до-
ложите обо мне.
– Еще чего выдумаешь? – возмутилась служанка. – Чего
это знатные господа будут в родстве с оборванками вроде те-
бя? Иди отсюда, пока я исправника не кликнула!
Служанка попыталась закрыть перед ней дверь. Но тут
вмешался Левашов. Он, проворно приблизился к двери и
просунул в дверной проем свою трость и властно сказал:
– Милейшая, позвольте! Как Вы смеете так разговаривать
с барышней?!
Опешив, служанка вновь распахнула дверь, испуганно
воззрившись на богато одетого господина, стоящего рядом с
девушкой в простой одежде.
– Но я, – залепетала испуганно служанка.
– Немедленно доложите Вашей госпоже, что приехала ее
 
 
 
племянница Екатерина Васильевна!  – велел властно Илья
Дмитриевич. – И уже впустите нас в дом!
Левашов переступил порог особняка, и служанка боязли-
во попятилась.
– Но, – опять залепетала служанка.
Катюша прошла в дом вслед за Ильей Дмитриевичем.
– Ну, побыстрее! – прикрикнул на служанку Левашов. – А
то смотрю, что уж больно ты перечлива, как бы не наказали
тебя!
Боязливо пятясь от господина в дорогой одежде, служан-
ка уже развернулась, чтобы устремиться по его велению в
гостиную. Как в парадной появилась сухая фигура светлово-
лосой женщины.
– В чем дело, Ульяна? – раздался за спиной служанки при-
ятный женский голос.
Левашов и Катюша тут же перевели взор на приблизив-
шуюся женщину. Дарья Гавриловна округлила от изумления
глаза, и в следующий миг, бросившись к девушке, радостно
воскликнула:
– Катюша! Мой Бог, ты жива! Вот радость то!

 
 
 
 
Глава III. Дом дяди
 
Санкт – Петербург, особняк Нелидовых,
1760 год, 14 мая

Едва Дарья Гавриловна провела племянницу в спальню


для гостей, как на пороге комнаты возник Петр Иванович
Нелидов. Увидев живую Катюшу в простом одеянии на му-
жицкий лад, он замер на пороге и воскликнул:
– Ах, так слуги не солгали! И ты жива!
– Да и не говорите Петр Иванович, – улыбнулась ему заис-
кивающе Дарья Гавриловна. Катюша невольно обернулась на
Нелидова и напряглась. Она прекрасно знала, что Петр Ива-
нович не любил ее и еще с детства третировал ее, когда она
приезжала к тетушке вместе с родителями. Невысокого ро-
ста, в напудренном взлохмаченном парике, дядя показался
Катюше комичным в домашнем камзоле, который не сходил-
ся на его толстом пузе. Нелидова с радостью продолжала. –
Катюша цела и невредима, слава Богородице. После того что
произошло в Александровке, это просто чудо какое-то!
Петр Иванович прошел в спальню и, подперев руки в бо-
ка, инквизиторским взором окинул тонкую фигурку Катю-
ши. Дарья Гавриловна как раз помогала девушке развязы-
вать плащ, узел которого туго затянулся.
– И где это ты шлялась все эти месяцы? – процедил недо-
 
 
 
вольно Нелидов.
– Петруша что ты?! – выпалила Нелидова, оборачиваясь
к мужу. – Девочка жива, это главное.
– Пусть ответ держит! – не унимался Петр Иванович. –
Посчитай с того нападения разбойников почти полгода про-
шло! И мне интересно, почему это ты Катерина не приеха-
ла сразу к нам? Я ведь знаю, что ты уезжала верхом на коне
с одним из нехристей, так сказали дворовые в усадьбе! Ну,
говори немедля!
– Петруша не надо так с девочкой, она намаялась, – по-
пыталась вступиться Нелидова за Катю, наконец, снимая с
нее плащ.
– А я не тебя спрашиваю, Дарья! – прикрикнул на жену
Нелидов.
– Дядя, я от разбойников в лес убежала, – начала тихо Ка-
тюша, опуская взор вниз. – А потом мне помогли. Один че-
ловек – отшельник схоронил меня у себя. У меня ноги дол-
го не ходили, обморозила я их тогда. Он вылечил меня. Я у
него в избушке в лесу все это время жила…
– Чего?! – взъярился тут же Нелидов. – В каком еще лесу?!
С кем это еще?! Монах он что ли?
– Нет. Охотник. В лесу один живет. Всю зиму я у него и
провела, – объяснила девушка.
– Да ты что Катька ополоумела совсем! Где это видано,
чтобы девица на выданье с каким-то мужиком в лесу жила! –
взбеленился окончательно Петр Иванович и, подскочив к де-
 
 
 
вушке, схватил ее за плечи и начал трясти. – А ну говори не
медля, было у Вас что с этим охотником?!
–  Вы о чем дядя?  – промямлила Катюша, сжавшись от
страха.
– Ты поняла, о чем я! А ну говори все как есть, блудни-
ца вавилонская! – завопил Нелидов, и уже замахнулся на де-
вушку. Но в этот момент Дарья Гавриловна схватила мужа
за плечо и попыталась его оттащить от Кати, причитая:
– Ну что ты Петруша накинулся на девочку! Не надо так
кричать, – Нелидовой удалось отцепить Петра Ивановича от
Кати и она начала осторожно подталкивать его к двери, уго-
варивая. – Петруша ты бы шел обедать, а то щи простынут.
Ульяна еще час назад звала, – и уже тише ему на ухо провор-
ковала у двери. – А мы пока с Катюшей переоденемся, да я
сама все расспрошу у нее, да тебе и доложу, как все было.
Ступай Петруша вниз, прошу уж очень тебя…
Петр Иванович что-то пробурчал себе под нос, и еще раз
мрачно недовольно окатив племянницу злым взглядом, вы-
шел вон. Дарья Гавриловна проворно закрыла дверь на засов
и облегченно выдохнула. Она обернулась к девушке, и лас-
ково улыбнувшись ей, пролепетала:
–  Давай я помогу тебе раздеться милая. Ты умаялась
небось. – Нелидова подошла к Кате, и начала помогать ей. –
А Петра Ивановича не бойся. Ты же знаешь нрав то у него
крутой, вспыльчивый. Ты мне все лучше расскажи, да и все.
А я ему передам. А то виждь, как беснуется он, прям страх
 
 
 
один. – Дарья Гавриловна чуть замолчала и, проведя ладо-
нью по Катюшиным темным волосам, с любовью добавила. –
Я так рада душечка моя, что ты нашлась, прям сердце мое
поет от счастья. Я уж думала, нет тебя на этом свете, как и
сестрицы моей горемычной.
– Тетушка, если бы Вы знали, как страшно мне в ту ночь
было, – пролепетала, мрачнея Катюша. Нелидова тут же об-
няла девушку, и силой прижав ее головку к своему плечу,
тихо произнесла:
– Могу представить девочка моя, – она начала гладить Ка-
тюшу по волосам. Девушка была на полголовы ниже Нели-
довой. – Настрадались вы все. И моя бедная сестра Аннуш-
ка, да и малыши то Сашенька, да Лизонька, и многоуважае-
мый Василий Иванович, царство им небесное. Невинные ду-
ши. Надеюсь, души этих душегубов-разбойников, разорив-
ших усадьбу то Вашу, вовек прокляты будут.
– Я до сих пор иногда вижу перед глазами окровавленные
тела матушки и батюшки, – прошептала Катюша, устало за-
крыв глаза.
– Ну, полно, полно, Катенька, – тут же встрепенулась Да-
рья Гавриловна и отстранилась от Кати. – Забудь про то. Не
терзай себя. Теперь ты у нас и все будет хорошо.
– Как скажите, тетушка, – пролепетала Катюша печально.
– Я думаю, пока у нас поживешь, горлинка моя, – добави-
ла ласково Дарья Гавриловна.
– Спасибо, тетушка, – улыбнулась в ответ Катюша, сни-
 
 
 
мая через голову длинную вышитую рубаху. Катюша даже не
сомневалась, что тетушка Дарья примет ее как родную.
– Одежду тебе пока из моей перешьем. Я думаю, Анисья
за ночь успеет одно платье сделать. А потом купим тебе но-
вую одежу. А теперь я велю ванну сготовить, чтобы ты по-
мылась. Да накормлю тебя, как следует, девочка моя…
Спустя два часа, когда уже совсем стемнело, Катюша, чи-
стая, сытая и разомлевшая сидела в кровати, а Дарья Гаври-
ловна сидела рядом на стуле, и нежно гладя ручку девушки,
слушала ее рассказ. После того как Катюша закончила свою
речь, не скрывая всех подробностей своей жизни в глухом
лесу Дарья Гавриловна заметила:
– Ох, Катюша, милая моя, как же ты настрадалась, – и чуть
замявшись, спросила.  – Ты только мне еще раз скажи, ты
точно уверена девочка, что была близка с тем человеком? Ну
с охотником этим?
– Да тетушка, – произнесла Катя, вновь опуская от сму-
щения глаза вниз.
–  Ох, малышка,  – вздохнула горестно Нелидова.  – Это
плохо. Петр Иванович ох как недоволен будет.
– И что же тетушка, я навсегда опозорена? – спросила ти-
хо Катя, поднимая на нее глаза.
– Не знаю пока, – уклончиво заметила Нелидова, и ласко-
во погладив девушку по распущенным волосам, добавила. –
Мы попробуем все скрыть. Ведь никто не знает о том. А там
уж что будет, то будет. А теперь спи, душечка моя, поздно
 
 
 
уже…

На следующий день, едва Катюша спустилась к завтраку и


села напротив Петра Ивановича за обеденный стол, Нелидов
хмуро окинул ее взором и зло произнес:
– И что мне с тобой делать, позволь спросить?
– Я не понимаю Вас дядя? – спросила Катя и посмотрела
на него своими прелестными глазами небесного цвета. Ка-
тюша была одета в простое шелковое платье цвета шартреза,
которое ранее принадлежало Дарье Гавриловне и перешитое
за ночь на фигуру Кати. Темные блестящие волосы Катюши
были собраны в затейливую прическу и украшены цветком.
Еще с детства Дарья Гавриловна любила возиться с густыми
волосами девушки. Вот и сегодня утром она с удовольствием
причесала племянницу сама.
– Чего не понимаешь? – произнес Нелидов отрывисто. –
Ты сирота, да еще и оскверненная. И насколько я осведом-
лен, приданного у тебя совсем нет. Как я тебя замуж выдам,
позволь спросить? У меня нет лишних денег.
Петр Иванович Нелидов происходил из польского дво-
рянского рода. Предки его, были упомянуты еще в летопи-
сях, при Куликовской битве, и при русском дворе занимали
должности стольников и стряпчих. Отец Петра Ивановича
служил еще при дворе Петра I, но государь недолюбливал
его. Поэтому оставив сыну небольшое наследство, старший
Нелидов перед смертью сказал Петру:
 
 
 
– Ты должен пробиваться сам.
Петр знал, что в этой суровой жизни, надо быть наглым,
любезным и беспринципным. Именно так воспитал его отец.
Сначала, молодой Нелидов за немалые деньги устроился на
незаметную должность при дворе императрицы. В то же вре-
мя он задумал жениться на богатой невесте, чтобы улучшить
свое финансовое и общественное положение. Это ему почти
удалось, так как он был хитер и смог втереться в доверие
к старому князю Матвею Никитичу Львову, у которого бы-
ла незамужняя внучка. Невеста была невзрачной, запуган-
ной девицей и у молодого двадцатитрехлетнего Петра не вы-
зывала никаких эмоций, но ее огромное приданное манило
Нелидова, и повышало значимость Львовой в глазах моло-
дого человека. Предчувствуя скорое возвышение, Нелидов
уже довольно потирал руки.
Но одно неожиданное обстоятельство перевернуло запла-
нированную жизнь Петра Ивановича с ног на голову. На од-
ном из придворных балов осенью 1743 года он встретил де-
вушку, которая вмиг овладела его мыслями и чувствами. Не
испытывающий дотоле подобного чувства Петр без ума влю-
бился в хорошенькую дочь господина Кудашева, розовоще-
кую, светловолосую Дашеньку. Девушка была очень хоро-
ша и имела веселый и приятный характер. Мрачный нуд-
ный Нелидов сразу попал под власть этой прелестницы. Да-
лее события разворачивались очень быстро. Петр Иванович
расторг помолвку с богатой княжной Львовой, и женился на
 
 
 
Дарье Кудашевой. Разгневанный столь не учтивым отказом
князь Матвей Никитич добился того, чтобы Петра Иванови-
ча уволили с занимаемой придворной должности. Нелидов
расстроился, но ненадолго. Он нашел работу управляюще-
го на одном из стекольных заводов Петербурга. К тому же у
него была любимая жена, которая хоть и не любила его, но
все же относилась к нему с почтением, а главное ни в чем не
перечила ему.
Однако счастье Нелидова продлилось недолго. Уже через
год, после того как Дарья Гавриловна родила первенца, ко-
торого назвали Аркадием, Петр охладел к жене. Его горячая
привязанность и первоначальная любовь, сменились ненави-
стью к жене. Нелидов понял, что из-за глупых чувств, кото-
рые владели его сердцем еще год назад, он совершил ошиб-
ку, упустив внучку князя Львова. Имея гнусный характер,
Петр Иванович во всем винил свою молодую жену, которая,
по его мнению, увлекла его, затуманила мозги и испортила
ему жизнь. Последующие годы Нелидов постоянно измывал-
ся над женой и бранился с ней, ненавидел ее родственников,
и всячески принижал ее. Дарья Гавриловна безропотно тер-
пела все это и считала, что семейная жизнь это некое испы-
тание, которое должна пройти каждая женщина.
Пытаясь скрыться от неуживчивого характера мужа,
Нелидова со своими малолетними детьми Аркашей и Ми-
шенькой почти все лето и весну проводила в имении у сво-
ей родной сестры Анны в Александровке. Муж сестры Ва-
 
 
 
силий Иванович Пашков, жалел Дарью Гавриловну и всяче-
ски пытался утешить ее, объясняя крутой нрав Нелидова,
его неверным воспитанием. Спустя три года Дарья потеряла
своего младшего сына, который умер от пневмонии и очень
страдала. Всю свою нерастраченную любовь она направила
на младшую дочь сестры шестилетнюю Катеньку, в которой
не чаяла души. Катюша тоже любила тетушку и называла ее
ласково – крестная.
В Петербург Пашковы почти не ездили, ибо Петр Ива-
нович не удостаивал их даже приветствия и делал все, что-
бы Анна Пашкова с детьми, как можно скорее покинули его
дом. Маленькая Катюша, боялась злого дядю и старалась
не попадаться ему на глаза. Маленькой девочке он казался
страшным и злым домовым, который постоянно был не до-
волен и кричал на ее любимую тетушку. Именно поэтому
Катюша после трагедии, которая произошла в имении, очень
опасалась ехать в дом тети, зная, что Нелидов ненавидит ее.
Полгода назад Петр Иванович получил хорошую долж-
ность – придворного кассира. Через его руки проходило
много важных денежных документов, и он, пользуясь своим
положением, постоянно брал взятки. Так спустя несколько
месяцев он разбогател, и смог купить новый каменный дом
на Васильевском острове. Дарья Гавриловна надеялась, что
теперь ее муж, помешанный на деньгах, хоть немого станет
помягче, но Петр Иванович наоборот, становился все скряж-
нее и злее. Золотой телец, не давал ему покоя. И Нелидов
 
 
 
всячески изыскивал возможности, чтобы пополнить свой
карман как можно большим количеством золота.
От дворовых крепостных, которые в декабре 1759 появи-
лись в доме Нелидовых, Дарья Гавриловна узнала о траге-
дии, которая произошла в Александровке. Ошалев от ужаса,
Нелидова немедленно направилась в Тосно, надеясь найти
пропавшую без вести Катюшу. В это время царские войска
уже очистили Капорский уезд в пригородах Петербурга от
гнусной шайки разбойников, которых по приказу Елизаветы
Петровны почти всех повесили. И Дарья Гавриловна беспре-
пятственно добралась до разоренного имения. Однако все
ее поиски были напрасны. Дворовые рассказали, что среди
убитых Катюши не было. Но одна старуха поведала Нелидо-
вой, что видела, как Екатерина Васильевна уезжала на коне
вместе с одним из разбойников, которые напали на усадьбу.
Услышав это, Дарья Гавриловна заплакала от ужаса, рисуя
в воображении самые страшные картины. Прожив месяц в
разоренной усадьбе и с помощью крепостных, пытаясь отыс-
кать девушку в округе, Нелидова ни с чем одна вернулась в
Петербург в начале января. Всю долгую зиму и начало весны
она каждую ночь молилась в маленькой каморке, что нахо-
дилась около ее спальни, перед образом Спасителя о Катю-
ше и просила Бога открыть, где находится ее любимая пле-
мянница. И вот спустя пять месяцев, Катюша появилась на
пороге дома Нелидовых.
– Но Петруша, – начала осторожно Нелидова. – Катюша
 
 
 
ведь пока поживет у нас? Место у нас много. Да и Аркадий
редко приезжает. Одежду подберем ей из моей. К тому же
дом то в Александровке сгорел дотла, ничего не осталось. А
когда еще Александр Иванович, возьмется за строительство
неизвестно.
Добавила Нелидова, намекая на брата Василия Иванови-
ча Пашкова, дядю Кати по мужской линии. Сейчас, пока де-
вушке не исполнилось двадцать один год, усадьба отца, за
неимением прямых наследников мужского пола перешла под
надзор родного брата отца Катюши, который жил в Москве.
– Я об этом то и говорю, – проскрипел Нелидов. – Пашко-
ву имение с крестьянами досталось, а мне молодая девица,
да еще гулящая.
– Зачем Вы так дядя, – чуть не плача прошептала Катюша,
и опустила голову.
– Петруша, не надо так, – пожурила его Дарья Гавриловна,
уже жалея о том, что обо всем рассказала мужу. Ибо теперь
он явно пытался оскорбить Катю.
–  Ну, подобрал тебя этот мужик,  – продолжил Нелидов
тем же недовольным тоном. – Так отчего ты сразу не потре-
бовала привезти тебя в Петербург? Чего медлила то?
– Дядя, я ходить не могла, – пролепетала в свое оправда-
ние Катюша, подняв на него глаза. – Я почти всю зиму про-
болела, а потом… – она чуть замялась и, опустив глаза, тихо
добавила. – Он не захотел везти меня. Мне пришлось тайком
покинуть его избушку.
 
 
 
– А что ж ты честь то свою не берегла? Я, конечно, пони-
маю, что простой мужик ошалел от счастья, когда ты свали-
лась ему на голову. Естественно не каждый день дворянки
по лесам рыщут. Но ты сама-то не понимала, что опосля, ни
один порядочный богатый человек не возьмет тебя замуж?
Видать у Вас Кудашевых у всех один блуд на уме.
– Я, – замялась Катюша, и на ее глазах заблестели слезы.
Закрыв лицо руками, она заплакала.
– Петр Иванович, будьте помягче с Катюшей, – заметила
Дарья Гавриловна тихо. – Девочка такое горе пережила.
– А тебя я вообще не спрашиваю! Молчи да знай, свое ме-
сто, – прикрикнул Нелидов на жену и со звоном бросил вил-
ку на стол. – Если я в ближайшее время не найду тебе жени-
ха Катька, то отправлю тебя к Пашкову. Пусть он устраивает
твое будущее. А у меня нет желания делать это. Еще один
рот мне ни к чему. Тем более Аркадий снова деньги просит,
написал, что проигрался в карты. А тебя Катька без придан-
ного придется отдать за первого встречного. Да и тот вряд
ли позарится на девушку, которая лишилась невинности.
Дарья Гавриловна молчала и боязливо смотрела на мужа.
В этот момент позвонили в дверной колокольчик.
–  Кто это еще в такую рань?  – пробурчал недовольно
Нелидов. Уже через несколько минут в столовой появился
слуга и, подойдя к Петру Ивановичу, протянул ему на сереб-
ряном блюде письмо и доложил:
– Цветы принесли для Екатерины Васильевны, да письмо
 
 
 
в них это было.
– Цветы говоришь? – опешил Нелидов и тут же, взяв по-
слание с подноса, покрутил в руках конверт. Он прочитал
красивые вензеля на конверте. – Действительно для Катьки
письмо. Ну-ка что это там тебе пишут.
Нелидов начал распечатывать конверт и достав письмо,
прочел его. Уже через миг, подняв глаза на девушку, он вы-
дохнул:
– Это от вчерашнего твоего спасителя, господина Лева-
шова. Пишет, что приедет вечером справиться о твоем здо-
ровье, – Петр Иванович помолчал и спустя минуту, обратив
взор на слугу, приказал. – Вели ужин праздничный пригото-
вить, у нас гости будут. А цветы то, что принесли, в спальню
к Катерине снеси, пущай там стоят.
Слуга кивнул и удалился. Едва закрылась дверь, и они
вновь остались втроем в столовой, как Дарья Гавриловна,
невольно заметила:
– Вот и жених для Катюши.
Нелидов перевел удивленный взор сначала на жену, а за-
тем на девушку и вымолвил:
– А может и правда, Екатерина? Девка ты видная, а вдруг
и впрямь этот Левашов жениться надумает? Видать по нраву
ты ему пришлась. Раз цветы тебе уже посылает. Слышишь
Екатерина? Чего молчишь то?
– Я не знаю дядюшка, что и сказать, – пролепетала Катя
пораженно, и смущенно опуская взор. Она даже и предста-
 
 
 
вить не могла, что такой эффектный изысканный дворянин,
как Илья Дмитриевич пошлет ей цветы, да еще с визитом
пожалует. Ведь всю свою юность Катюша провела в деревне
и совсем не привыкла к такому обхождению. И теперь эти
неожиданные цветы заставили затрепетать ее сердечко от ра-
достного чувства.
– Чего засмущалась то? – проскрежетал Нелидов, сверля
девушку злым взглядом. – Поди с тем мужиком в лесу и сму-
щения то не было, когда блудила то?
– Петр Иванович! – возмутилась Дарья Гавриловна. Катя
подняла испуганные глаза на дядю и покраснела от униже-
ния.
– А что? Я правду сказал, – тут же вымолвил Нелидов. –
Ты жеманницу то не строй из себя, Катерина. Приедет этот
Илья Дмитриевич вечером, так ты уж будь любезна понравь-
ся ему как следует. Авось и посватается к тебе. Да и мне мо-
роки меньше будет. Правда поди узнает, что приданного у
тебя нет, да и нечиста ты, то тут же и сгинет отседова, чув-
ствую я это, – тяжело вздохнув добавил Нелидов.

До вечера Катя не выходила из своей спальни. Она боя-


лась вновь попасться на глаза дяде, который наверняка бы
вновь завел разговор о ее недостойном поведении. К вече-
ру же по велению Нелидова, Катюша облачилась в вечернее
простое платье из темно зеленого бархата, перешитое ей так
же из наряда Дарьи Гавриловны. Тетка Катюши была для
 
 
 
своего возраста очень худой, даже тощей как говорил Нели-
дов про жену. Оттого крепостной портнихе Анисье, что слу-
жила в доме, не составляло особого труда подогнать наряды
Нелидовой под фигурку Катюши. Портниха лишь чуть рас-
ставляла платье в груди, да убирала лишнее с бедер и талии,
и немного укорачивала платье. А в остальном платья Дарьи
Гавриловны идеально сидели на девушке.
Перед ужином, Катюша сидела с тетушкой в гостиной под
присмотром Нелидова, который недовольно поглядывал на
часы и хмурился. Было уже почти семь вечера, и гость дол-
жен был вот-вот пожаловать. Левашов пришел во время, как
и обещался. И когда дворецкий проводил Илью Дмитрие-
вича в гостиную, часы едва пробили семь. Нелидов тут же
встал и поприветствовал Левашова. Илья Дмитриевич подо-
шел к хозяину дома и пожал ему руку и поздоровался. Затем
он проворно приблизился к дамам и поцеловал ручку Дарье
Гавриловне. Она воодушевленно произнесла:
– Илья Дмитриевич, здравствуйте!
–  Уважаемая Дарья Гавриловна, Екатерина Васильевна,
весьма рад видеть Вас в добром здравии, – галантно вымол-
вил Левашов и повернулся уже к Катюше.
Когда он поцеловал ручку девушке, Катя смутилась, и
очень осторожно подняв на него глаза, быстро окинула взо-
ром Илью Дмитриевича. Она отметила, что он был одет в
великолепный темно-зеленый бархатный камзол штаны то-
го же цвета, белую батистовую рубашку и туфли. Он был
 
 
 
без парика, и девушка с интересом отметила, что его волосы
темные с каштановым оттенком. Гладко выбритый и прият-
но пахнущий, он показался Катюше именно тем кавалером
из ее грез, которого она хотела видеть своим суженым.
– Вчера я не успела поблагодарить Вас за то, что Вы при-
няли участие в судьбе Катеньки, – сказала, улыбаясь, Дарья
Гавриловна.
– Вы всегда можете рассчитывать на меня, сударыни, – га-
лантно произнес Левашов и перевел красноречивый взор на
девушку, сидящую тут же на диванчике. – Вам понравились
мои цветы Екатерина Васильевна? Я не знал, какие Вы лю-
бите, так что не обессудьте.
Илья не мог оторвать восхищенного взора с Катюши. Се-
годня девушка, одетая в прелестное модное открытое платье
и с высокой прической, показалась ему чудесным соблазни-
тельным ангелом, впорхнувшим в его жизнь так неожиданно
и ярко. Еще вчера прелести девушки произвели на Левашова
невероятное впечатление. Да настолько сильное, что накану-
не ночью он проворочился без сна до утра, а на рассвете уже
послал посыльного за цветами для Катюши. И теперь глядя
на эту юную темноволосую красавицу, тридцати пятилетний
Левашов чувствовал в своей душе, не ведомый ранее трепет
и воодушевление.
–  Да хороши цветы, хороши,  – тут же вмешался Нели-
дов. – Не переживайте. Катерине все понравилось. Ну, пой-
демте к столу, а то ужин стынет. Там и поговорим.
 
 
 
–  Как Вам будет угодно, уважаемый Петр Иванович,  –
кивнул вежливо Левашов. Катюша встала, и Левашов га-
лантно подставил локоть девушке. – Прошу Вас, Екатерина
Васильевна, составьте мне компанию.
Нелидова красноречиво посмотрела на племянницу,
словно веля ей взяться за локоть Левашова. Катя смущенно
опустила взор, ощущая, что от внимания Ильи Дмитриевича
у нее зарделись щеки. Она осторожно положила свою ладонь
на сгиб его руки. Отметив это, Нелидов зыркнул на жену и
поспешил в сторону столовой, дверь в которую уже услуж-
ливо отворили слуги. Дарья Гавриловна засеменила за ним.
Левашов с Катей последовали следом.
За ужином Нелидов с Левашовым много говорили, а жен-
щины в основном молчали. Катюша то и дело ловила на се-
бе долгие пронзительные взоры Ильи Дмитриевича, и стара-
лась быть естественной и не показать своего волнения. По-
сле обильного ужина, все прошествовали вновь в гостиную.
Уже около девяти вечера к Нелидовым пожаловал еще один
важный гость.
Граф Роман Илларионович Воронцов вошел в гостиную,
когда все пили чай. Стареющий Воронцов, которому было
уже под пятьдесят слыл очень влиятельным человеком того
времени. Он был баснословно богат, и занимал блестящую
должность при дворе императрицы Елизаветы Петровны, с
которой еще в молодости состоял в интимных отношениях.
Благодаря этой связи Роман в свое время получил обширные
 
 
 
земельные угодья, бесчисленных крепостных и помпезный
дворец.
Воронцов важно вошел в гостиную. Холодно поздоровав-
шись с Левашовым и Нелидовым, он поцеловал ручки да-
мам, как и полагалось по этикету. После приезда графа, Петр
Иванович как-то ведь засуетился и уже через пять минут
увлек Романа Илларионовича в свой кабинет. Дарья Гаври-
ловна и Катюша удовольствием остались в компании галант-
ного Ильи Дмитриевича, совсем не сожалея о том, что мрач-
ный желчный Нелидов покинул их.

Граф Роман Илларионович развалившись в кресле, на-


против горящего камина, потягивал вино из большой хру-
стальной рюмки и рассматривал прыгающие языки пламени.
Хозяин дома сидел рядом с ним на стуле и услужливо смот-
рел на графа.
– Петр Иванович, – произнес Воронцов после некоторого
молчания. – Не забывайте Вы дали клятву нашему братству,
и не можете ставить свои интересы выше интересов ложи.
– Да, да, я все понимаю, – затараторил Петр Иванович.
Роман Илларионович даже не взглянул на ставшего вдруг
пунцовым Нелидова и продолжал:
– Отчего же Вы не прилагаете никаких усилий для вер-
бовки новых членов братства? Мы нуждаемся в деньгах и
нужных связях. Не могу же я один постоянно просить импе-
ратрицу о тех или иных милостях? Мне это уже неудобно.
 
 
 
– Роман Илларионович, благодетель Вы мой. Но поймите,
у меня сейчас временные трудности с деньгами, но как толь-
ко я встану на ноги, я предполагаю, через мою должность,
иметь более достойные проценты.
– Петр Иванович, Вы, наверное, забыли, кому обязаны Ва-
шим местом? – заявил уже недовольно граф Воронцов. – Я
думал, что имея на этом посту одного из наших братьев, мы
не будем нуждаться в деньгах. У общества есть многие про-
екты, которые требуют незамедлительного финансирования.
– Да, да, я все понимаю, – вновь повторил Нелидов, и на
его лбу появилась испарина от страха, который овладел им.
Нелидов прекрасно знал, что происходит с провинивши-
мися членами масонской ложи. Их просто находят мертвы-
ми или не находят вообще. А граф Роман Илларионович Во-
ронцов уже почти десять лет был главой одной из первых ма-
сонских лож Петербурга. Нелидов, который всю жизнь меч-
тал разбогатеть, добивался дружбы графа Воронцова и в ито-
ге, его приняли в члены братства вольных каменщиков. Ро-
ман Илларионович выхлопотал Нелидову новую придвор-
ную должность. Петр Иванович поклонялся графу как бла-
годетелю, и в то же время боялся его.
–  Во всем виновата эта мерзкая девчонка, которая яви-
лась в мой дом на днях, – придумал первый глупый предлог
Нелидов. – Я только и делаю, что все время размышляю, как
сбыть ее с рук. А подумать о насущных делах никак не уда-
ется.
 
 
 
–  Какая девчонка?  – удивленно спросил, подняв брови,
Роман Илларионович и повернул к Нелидову лицо.
– Да племянница моя. Дочь Василия Пашкова. Вы, навер-
ное, слышали, что по осени происходили бунты под Тосно.
Так вот всю семью моей золовки зарезали разбойники, что
зверствовали в тех местах. Одна Екатерина и осталась. И не
знаю, куда ее пристроить? Ведь приданного для нее у меня
нет.
– Согласен. Без хорошего приданого нынче девку замуж
не отдашь, – кивнул Воронцов и нахмурился, словно что-то
вспомнив, и заметил. – Однако теперича в гостиной не она
была?
– Она, она, Екатерина, – закивал Нелидов.
– Дак не пойму я Вас Петр Иванович, хороша ведь дев-
ка-то. Даже очень я бы сказал, – констатировал Роман Илла-
рионович и задумался. – А как нрав то у нее покладистый?
– Послушная, послушная она, – закивал Нелидов.
– Это хорошо. А то моя-то Наталья, начиталась француз-
ских книжек, да и все время спорит со мной, с отцом то!
Не знаю, кому достанется такая умная строптивица. Ладно,
Михаил, братец мой, взялся за ее воспитание, а то я как-ни-
будь пришиб бы ее в гневе, за ее разглагольствования. А все
оттого, что жена моя покойная, рано померла. И Натальей
заняться было некому. Я на службе, а она и начала всякие
книжонки читать. Вот ее мать была скромная да тихая, не
знаю, в кого Наталья-то моя уродилась такая. У женщины
 
 
 
главное достоинство – покорность, а не ум!
– Совершенно, согласен с Вами Роман Илларионович.
Граф Воронцов замолчал, смотря на тлеющий огонь в ка-
мине. Нелидов сидел, сжавшись, и напряжено глядел на гра-
фа. Через несколько минут граф сказал:
– А отчего Вы решили, что Вам надо приданное давать за
племянницей? Девка она красивая, я бы сказал даже очень,
характер покладистый опять же имеет. Мне кажется, у Вас
ее итак с руками оторвут, да еще и приплатят.
– Как это? – опешил Петр Иванович и непонимающе уста-
вился на Воронцова.
– Да точно Вам говорю! Знаете, лет пять назад был случай
в Москве. Я там по делам императрицы был. Та вот там у
одного вдовца, дочь была, уж больно красивая. Так он едва
ее на первый бал вывез, так ему со всех сторон посыпались
предложения о женитьбе от знатных дворян. Так этот глупец,
никому не сосватал дочь то свою. Знаю, ему большие день-
ги женихи предлагали. А он все говорил, что, мол, дочке не
люб никто. Так вот через год, этот вдовец, сильно проиграл-
ся в карты в одном из салонов. И Вы знаете, что потребовал
его кредитор в уплату долга? Да его ненаглядную доченьку!
Потом выяснилось что этот поручик, которому проигрался
отец красавицы, беден и давно влюблен в нее. И девица была
вынуждена выйти замуж за бедного, да еще и нелюбимого. А
отец то ее глупый и дочь потерял и денег, то не нажил. Вот
такая история. Так вот я подумал, а что если Вам тоже устро-
 
 
 
ить бал или свозить Вашу Екатерину куда-нибудь в свет? Да
нарядов ей красивых сшейте поболе, чтобы фасад был как
следует. Я думаю, она у Вас в девках долго не засидится.
–  Вы так полагаете?  – заискивающим тоном спросил
Нелидов и его глаза как то алчно заблестели.
– Не сомневаюсь в этом. Только не просчитайтесь, как тот
вдовец. Денег Вам не малых за нее предложат. Вы не торо-
питесь, а смотрите, кто из женихов больше даст.
– Ох, благодетель Вы мой Роман Илларионович! В кото-
рый раз меня на путь истинный наставляете. Чтобы я без Вас
делал?!
–  Ну, полно, полно Петр Иванович,  – прокряхтел граф,
довольный пресмыкающимся поведением Нелидова.

Итак, Катюша осталась жить в усадьбе дяди. Петр Ивано-


вич смирился с ее обитанием в своем доме, и даже перестал
третировать ее, но постоянно как то хитро с прищуром по-
гладывал на девушку. Левашов теперь с разрешения Нели-
дова, стал частым гостем в их доме, а иногда даже сопровож-
дал Катюшу в прогулках в близлежайший Летний сад, кото-
рый посещали именитые дворяне Петербурга. Катюше Илья
Дмитриевич был приятен. Он казался девушке тем самым
изысканным дворянином-царедворцем, о котором она гре-
зила еще с детства. Вежливый, немного говорливый и пыта-
ющийся угодить, он уже через неделю знакомства завоевал
горячее расположение Катюши, и она искренне радовалась
 
 
 
его обществу. Она так же свыклась с жизнью в доме тетушки,
и теперь много времени проводила в компании Дарьи Гаври-
ловны, с которой ходила то по модным лавкам, то в церковь,
то вышивала в гостиной. Нелидова не чаяла души в племян-
нице и опекала ее словно родную дочь. Катюша за заботу
платила тетушке искренней любовью, и старалась поменьше
общаться с Петром Ивановичем.
Вроде бы жизнь Катюши начала налаживаться и словно
устремилась в желанное будущее, где были обожающая ее те-
тушка и галантный привлекательный Илья Дмитриевич. Но
все же девушку постоянно терзали прошлые образы и вос-
поминания. Думы о лесном отшельнике постоянно бередили
существо Катюши. Как не пыталась она выкинуть из голо-
вы мысли об Иване, ее память настойчиво воскрешала вос-
поминания о ее жизни в глухом лесу. Фразы Ивана, его то-
гдашняя забота вкупе с властным давлением и требования-
ми полного подчинения, его страстные объятья, а более его
пронзительный взгляд темно-зеленых глубоких глаз до сих
пор будоражили ее сознание. Ежедневно едва она ложилась
спать, образ высокого широкоплечего отшельника стоял пе-
ред ее взором, не давая ей уснуть по нескольку часов к ря-
ду. Но Катюша настойчиво гнала от себя мысли об Иване,
понимая, что должна забыть его и теперь строить свою но-
вую жизнь. Катюша внушала себе, что вскоре Илья Дмитри-
евич завоюет ее сердце, и станет для нее таким же близким
и притягательным, как и Иван. Ведь поначалу Иван ей тоже
 
 
 
не нравился, но затем он прониклась к нему некими нежны-
ми чувствами и даже получала удовольствие от его поцелуев
и горячих ласк. Порой девушка даже мечтала, что и к Лева-
шову она будет испытывать трепетные чувства и возможно
полюбит его страстно и сильно. А потом они, конечно, по-
женятся, ведь именно такое будущее предрекал ей когда-то
ее батюшка.

В тот день, Катюша гуляла с Дарьей Гавриловной по уса-


дебному саду, ожидая, когда за ней заедет Левашов, с кото-
рым они собирались отправиться на небольшую ярмарку на
Лиговский проспект. Прошло уже более трех недель, как Ка-
тюша появилась в доме Нелидовых.
Женщины прогуливались у ажурных ворот небольшого
сада, который простирался от двухэтажного каменного особ-
няка и заканчивался на Малой перспективной улице. Ажур-
ная ограда, отгораживала владения Нелидова, от других до-
мов и усадеб, расположенных на этой стороне широкой ули-
цы. Катюша и Дарья Гавриловна остановились в тени неболь-
шого дуба, скрываясь от знойных лучей яркого июньского
солнца.
Невольно Катюша бросила взгляд вперед за чугунную
ограду. И безразличным взором прошлась по снующим по
улице людям. Бедные и богато одетые горожане спешили по
своим делам, проходя мимо ограды. Иногда проезжали эки-
пажи и с улицы слышались призывные крики извозчиков,
 
 
 
приглашающих прохожих ехать. Уже через миг внимание
девушки привлекла высокая неподвижная фигура человека
остановившегося у высокого дерева, что росло с другой сто-
роны многолюдной улицы. Статный широкоплечий силуэт
мужчины показался ей невероятно знакомым. Он стоял до-
вольно далеко, в шагах пятидесяти, одетый во все черное,
а на его голове была простая треуголка. Катюша невольно
замерла, ибо она отчетливо отметила, что мужчина смот-
рит в их сторону. Чугунная ажурная решетка ограды совер-
шенно не укрывала их с тетушкой от посторонних взоров,
и девушка ощутила, как по ее телу пробежал неприятный
озноб. Некое подсознательное чувство подсказывало ей, что
это Иван. Но Катюша понимала, что он не мог оказаться
здесь, да еще одетый словно мещанин. Ведь она ни разу не
видела у него одежды кроме мужицкой косоворотки, тулупа
и простых портков.
–  Катюша что-то не так?  – поинтересовалась Нелидова,
видя, как племянница не сводит странного напряженного
взора с противоположной стороны улицы. В этот момент
мужчину загородила проезжающая мимо телега. Когда гру-
женая повозка проехала, Катюша удивленно отметила, что
у дерева уже никого нет. Она нахмурилась. С облегчением
выдохнув, она тихо произнесла:
– Нет. Мне просто показалось, тетушка.
В этот момент их окликнули. Женщины невольно оберну-
лись к Илье Дмитриевичу, который шел к ним навстречу по
 
 
 
широкой дорожке сада. Передав племянницу из руки в руки
Левашову, Нелидова проводила молодых людей до калитки,
которую услужливо открыл перед ними слуга.
Катя, увлекаемая под руку Левашовым, устремилась впе-
ред по широкой улице. Высоко подняв головку, девушка гор-
до ступала по деревянным доскам мостовой в своем новом
изысканном бледно лимонном летнем платье, доставленном
вчера из модного салона и под руку с таким эффектным ка-
валером.
На ярмарке молодые люди прогулялись среди лотков со
сластями, и полакомились засахаренными фруктами. Далее
Левашов увлек девушку к стойкам с всякими дамскими без-
делушками и купил Катюше два дорогих летних кружевных
зонтика с фарфоровыми ручками, которые мальчишка раз-
носчик обещал доставить в дом Нелидовых чуть позже. Око-
ло полудня Левашов повстречал своего давнего знакомого,
графа Салтыкова, и молодые люди крепко обнявшись, ра-
достно поздоровались. Катюша стояла тут же и с интересом
рассматривала худощавого молодого франта с тонкой улыб-
кой, облаченного в белоснежный камзол, усыпанный брил-
лиантами, и в белоснежную треуголку с золотой пряжкой.
– Столько лет не видел тебя, Григорий Иванович! – вос-
кликнул Левашов, по-доброму улыбаясь другу.
– И не говори Илья! – кивнул граф.
В следующий миг молодой франт невольно переместил
взор на Катюшу и, пройдясь по ней заинтересованным взгля-
 
 
 
дом, попросил:
– Ты не представишь меня своей спутнице?
– Да извини, – тут же вымолвил Илья и, обратив свой лас-
ковый взор на девушку, произнес. – Екатерина Васильевна
Пашкова. Граф Салтыков Григорий Иванович.
– Рад познакомиться с невестой Ильи Дмитриевича, – же-
манно улыбаясь, произнес Салтыков, изучая лицо Катюши. –
Знаете ли, мы с Ильей давние знакомцы.
–  И мне очень приятно,  – приветливо ответила Катя и
улыбнулась Салтыкову и тут же добавила. – Но Вы ошибае-
тесь, мы с Ильей Дмитриевичем не помолвлены.
– Да мы не помолвлены, – заметил с чувством Левашов,
сверкая на девушку глазами. – Но я надеюсь, что в скором
времени Екатерина Васильевна станет моей невестой.
– Ох, – Катя смутилась и пролепетала. – Вы так скоры…
– Отчего же? – удивился Левашов. – Разве сердце может
долго ждать, чтобы понять?
Эта двусмысленная красноречивая фраза молодого чело-
века вконец смутила девушку, и она опустила взор вниз, за-
рдевшись щеками. Она даже и представить себе не могла,
что ее судьба может решиться так быстро, да еще так бла-
гополучно. Ведь Илья Дмитриевич, казался теперь девушке
очень достойным человеком и просто лучшим кандидатом
на роль мужчины, с которым можно было прожить жизнь и
родить детей.
– Надо будет как-нибудь заехать к тебе в гости, обсудить
 
 
 
покупку рудников в Сибири, – произнес вдруг Салтыков, об-
ращаясь к Левашову.
– Рудников? Ты хочешь вступить со мной в долю? – спро-
сил удивленно Илья.
– А что? Хватка у тебя, что надо, да и удачлив ты. Знаешь
где курить, и что прибыли приносит, – заметил Салтыков. –
Посчитай за последние десять лет, ты уж немалое состояние
сколотил.
– Да умоляю тебя, – рассмеялся Левашов. – Какое там со-
стояние.
– Да не скромничай Илья Дмитриевич, – уже улыбнулся
граф. – Знаю, что на заводах ты своих уже не один миллион
заработал. Все об этом знают.
Катюша удивленно посмотрела на Левашова и окинула его
взором. Илья Дмитриевич одевался всегда скромно. Да его
наряды были пошиты из дорогой ткани, но никогда он не
украшал себя бриллиантами и прочими дорогими безделуш-
ками, хотя бы как этот его друг Салтыков, весь наряд кото-
рого прямо кричал о его богатстве. Оттого Катюша была ис-
кренне удивлена, что Левашов имеет подобные доходы.
– Я думаю, не стоит обсуждать эти вопросы при даме, –
начал как-то уклончиво Левашов. Катюша поняла, что она
немного мешает, и решила оставить молодых людей нена-
долго наедине. Она нежно улыбнулась Левашову, и кокетли-
во заметила:
– В том лотке продаются перчатки, я бы хотела посмотреть
 
 
 
их, – она указала ручкой чуть в сторону
–  Непременно посмотрите Екатерина Васильевна. А я
только переговорю с Григорием Ивановичем, и тут же подой-
ду к Вам. Не обижайтесь, Екатерина Васильевна я недолго.
Подождите меня у лотка.
– Хорошо, Илья Дмитриевич, – кивнула ему Катюша.
Она отдалилась от молодых людей и направилась в нуж-
ную сторону. Рассматривая перчатки, девушка прошла все
открытые лотки и достигла края прилавка. Здесь у дома сто-
ял облезлый старик и просил милостыню. Подчиняясь, зо-
ву сердца, Катюша подошла к нему и подала нищему сереб-
ряный пятак, приветливо улыбнувшись ему. Именно в этот
момент за ее спиной раздался глухой пронизывающий муж-
ской баритон:
– Катюша здравствуй…
Быстро инстинктивно развернувшись, Катя уставилась
округлившимися от удивления глазами на Ивана. Молодой
человек стоял всего в двух шагах от нее. Он был одет в лег-
кую чистую сибирку, которую обычно носили дворовые или
приказчики, темные штаны и кожаные сапоги. Простую чер-
ную треуголку он комкал в руке и как-то пронзительно по-
глощающе смотрел прямо ей в лицо. Зрачки Катюши расши-
рились от испуга, и она отчетливо осознала, что этот чело-
век оставил свое дремучее логово и пришел теперь за ней.
Подчиняясь невольному порыву, Катюша резко дернулась в
сторону, и устремилась прочь от него. Всего в нескольких
 
 
 
шагах от нее зиял узкий проулок между домами и она, со-
всем не зная, что делать кинулась туда. Иван нагнал ее тут
же и, схватив за верх руки, резко развернул к себе. Девуш-
ка невольно припечаталась спиной к каменной стене дома и
нервно вскрикнула.
– Убегаешь лиса?! – выпалил Иван, удерживая ее рукой за
плечо и не давая Катюше двинуться дальше. Его глаза как-то
не по-доброму сверкали, а на лице молодого человека было
написано сильное волнение.
– Что Вам надо?! Оставьте меня в покое! – выкрикнула
Катюша нервно. – Зачем Вы явились?! Я сейчас закричу, и
вся округа сбежится!
–  Не надо кричать,  – глухо заметил Иван, озираясь по
сторонам. Он прекрасно видел, что всего в пяти шагах от
них проходят люди и как-то подозрительно оглядываются на
них. – Я просто поговорить с тобой хочу.
– Не о чем нам говорить! – выпалила в сердцах девушка и
нервно стряхнула его широкую ладонь со своего плеча. Она
попыталась отойти от него и уже устремилась в сторону жур-
чащего базара. Но он выставил руку перед ней и загородил
ей проход, уперев ладонь в каменную стену дома перед ее
лицом.
– Подожди, Катюша! Зачем ты так? – глухо заметил Иван,
нахмурившись и поджав губы. – Я ведь только прошу выслу-
шать меня…
Она обернула к нему нервное лицо и посмотрела в его зе-
 
 
 
леные яркие глаза. Его мужественное лицо было напряже-
но, и он как то печально с болью смотрел на нее. Она вдруг
вспомнила все то, что пережила с ним и по его вине в том
глухом лесу в избушке еще так недавно, и Катюше стало
отчего-то жаль его. А ее сердечко бешено забилось. Одно
осознание того, что из-за нее Иван покинул свое жилище в
лесу и искал ее, несмотря на грозящую ему опасность, вы-
звало в ее душе нервную трепетную дрожь. Она ощутила,
что ей приятно оттого, что он искал ее и все же нашел. Но
она совсем не собиралась показать этого молодому челове-
ку. Она глубоко несколько раз вздохнула, пытаясь успоко-
иться. Устремив на него проникновенный голубой чудный
взор, она тихо произнесла:
– Иван ты зря меня искал.
Он пронзительно смотрел на нее, пожирая ее глазами и
чуть склонив к ней голову.
–  Зачем ты сбежала?  – тихо выдохнул он.  – Я ведь все
делал для тебя. Все, что мог! Что ж тебе еще не хватало?
– Пойми, я не могла поступить иначе, – несчастно замети-
ла Катюша, сверкая на него непокорными очами. В ее мысли
вдруг врезалось яркое воспоминание о том, каким он может
быть ласковым в моменты близости. – Ты неволил меня, и ты
прекрасно понимаешь это. Насильно мил не будешь, пойми.
Не надо было тебе приезжать.
– Не мог я не приехать. Ведь ребеночка ты моего ждешь.
– Нет никакого ребеночка, – произнесла она быстро.
 
 
 
–  Ты что сделала?!  – выдохнул он похолодев. Катюша
округлила глаза и поняла, что Иван намекал на то, что она
насильно убрала ребенка из своего чрева. Она немного знала
о том, что некоторые женщины ходили к знахаркам и те вы-
скребали из их лона нежелательные плоды интимной связи.
Но Катя даже помыслить не могла о таких вещах, ведь еще в
Александровке ее горничная рассказывала ей страшные рас-
сказы о том, что после этого действа, некоторые женщины
умирали от кровотечений.
– Да не было никогда ребеночка, – выдохнула она мрач-
но. – Ошибся ты…
– Врешь поди, – тихо произнес он, прищурившись.
– Да не было, говорю же, – нервно пролепетала Катюша. –
В тот день, когда я ушла у меня месячные недомогания слу-
чились. Так что ничего не связывает нас теперь.
Иван долго молчал, не отрывая темного печального взора
от ее личика, теперь понимая, отчего она так просто и без-
жалостно оставила его одного. Лишь через минуту тягостно-
го молчания для них обоих он глухо трагично произнес:
– А если мне плохо без тебя?
– И что же? – холодно заметила Катюша недовольно. Од-
нако ее взор дрогнул под его горящим взглядом. И она ощу-
тила, что ей невероятно приятно, что молодой человек до
сих пор так страстно смотрит на нее, как и там, в лесной из-
бушке.
–  Я за тобой приехал, Катюша. Ты должна поехать со
 
 
 
мной.
– И вернуться в Ваше логово?! – тут же взбунтовалась она,
переходя на холодное Вы, и ее разум, наконец, взял верх над
ее трепетным смущением от его неожиданного появления. –
Нет уж, не будет этого. Я не собираюсь всю жизнь прозябать
в лесу!
– Да нет, Катюша, в лес я тоже больше не вернусь, – про-
изнес Иван быстро, кусая губы, и испепеляя ее горящим тем-
ным взором. – Выслушай меня. Я теперь устроился на служ-
бу приказчиком к графу Воронцову, про которого я говорил
тебе раньше. У меня теперь и деньги небольшие есть, и ком-
нату мне граф в хозяйственном корпусе при своем дворце
выделил. А еще он обещал, что если женюсь, то разрешит
мне жить и при барском доме с остальными семейными, и
комнат у нас будет две, а то и три. Ты послушай меня. Я по-
стараюсь, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Но это все лишь
временно, а потом…
– Довольно! – возмутилась Катюша. – Я не хочу более это
все слушать. Ну, приказчик Вы теперь и что же? Мы все рав-
но не можем быть вместе. Вы мужик, я дворянка, и будущего
вместе у нас нет!
Иван напрягся всем телом. Лишь минуту он обдумывал ее
слова. И уже спустя мгновения его темно-зеленый взор стал
угрожающим и злым.
– А теперь я понял! – процедил он. – Если бы я был дво-
рянином, а не простым мужиком, то тогда бы ты уехала со
 
 
 
мной?! Так?!
– Может быть, – уклончиво сказала она.
–  Понятно! Я так и предполагал!  – выпалил он в серд-
цах.  – Тебе важно лишь, чтобы мужик был дворянчик, да
титул имел? Да?! А на душу чистую, да сердце горячее тебе
все равно, так?
– Нет не так, – промямлила Катя, ощущая, что ей стало
не по себе от его слов. Она отчетливо ощутила, что его слова
задели ее за живое. – Просто я смогла бы полюбить только
дворянина, пойми! Именно так воспитывал меня батюшка.
– А я-то глупец думал, что ты другая! Не такая, как все
эти пустоголовые недалекие барышни при дворе! А ты как и
они, мечтаешь выскочить замуж лишь за того кто побогаче,
да познатнее! Чтобы получше устроиться!
–  Я всего лишь сказала как есть. И не надо оскорблять
меня, – попыталась оправдаться Катюша.
– Оскорблять? Да ты сама себя опустила, когда сказала,
что дворянский титул для тебя важнее, чем человек, кото-
рый любит тебя! И знаете, что я Вам скажу Екатерина Васи-
льевна? Когда Вы поймете что главное то в жизни не титул
и богатство, а душ единение да истинные чувства, будет уже
поздно!
От его слов что-то в душе девушки надорвалось, и она
ощутила себя невозможно гадкой.
– Вы так злитесь оттого, что я не смогла полюбить Вас,
Иван Алексеевич! – ощетинившись, выпалила Катюша нерв-
 
 
 
но. – И никогда не говорила Вам о любви!
– И что же, что не говорила? Я что по-Вашему слепой Ка-
терина Васильевна? А все Ваши призывные взоры, и речи
там в лесу? Когда девица влюблена это сразу видно! Вы са-
ми целовали меня, и таяли в моих объятиях, да ластились,
словно кошка ко мне! Не смейте отрицать этого! Это что же
по-Вашему не любовь была Ваша ко мне?
– Нет… – тихо и неуверенно вымолвила она одними гу-
бами.
Услышав ее затравленное нет, Иван глухо как-то демони-
чески рассмеялся прямо ей в лицо. Однако уже через миг
замолкнув, он угрожающе наклонился над девушкой и про-
хрипел:
– Вы Катерина Васильевна еще так по-детски наивны, что
не видите очевидных вещей! Даже сейчас Ваш взор дрожит,
а тело трепещет от моей близости, и я прекрасно чувствую
и вижу это!
– Это неправда, неправда, – вымолвила отчаянно Катюша,
поджав губки и отрицательно мотая головой. Она невольно
вжалась спиной в каменную стену, ибо молодой человек по-
чти прижал ее своим мощным телом к дому. – Я совсем не
люблю Вас, Иван Алексеевич!
– Неужели? – глухо прошептал он уже над ее губами. В
следующий миг Иван стремительно наклонился к лицу де-
вушки и его руки сжали ее тонкий стан, а его рот страстно
впился в ее губки. Катюша начала яростно сопротивляться.
 
 
 
Но ее порыва хватило лишь на первую минуту, а затем, не
устояв от его напора, невозможной мужественности и власт-
ности она затрепетала в его объятиях. Еще спустя минуту,
она ответила на поцелуй молодого человека своими губками,
и лишь только после этого Иван выпустил из плена ее ротик
и глухо прошептал, опаляя ее личико, горячим дыханием. –
Разве это не доказательство?
Только теперь Катюша пришла в себя и, подняв на него
чистый небесный взор, пролепетала из последних сил:
– Может, Вы и имеете власть над моим телом, но мое серд-
це не принадлежит Вам Иван Алексеевич! Ибо наши дороги
разные! И вместе нам никогда не быть!
Сжав яростно скулы, Иван отстранился от нее. Его взор
нервный темный и горящий просто испепелял ее. Мертвен-
ным глухим баритоном он произнес:
– Вы примитивны и глупы, Екатерина Васильевна. Я уни-
жался перед Вами. Довольно! Больше не буду. Ибо это бес-
полезно, как я погляжу. Вы выбрали свой путь. И дай Бог,
чтобы Вы не пожалели о своем выборе. Прощайте!
Резко развернувшись, молодой человек быстро последо-
вал в сторону рынка, более даже не обернувшись. Катюша же
дрожа всем телом, и несчастно смотря вслед его удаляющей-
ся широкоплечей фигуре, вдруг осознала, что Иван прав. И
она действительно влюблена в него теперь. И это осознание
застало ее врасплох. Но тут же ее разум затвердил ей, что он
простой мужик, который явно не достоин ее. Ее же трепе-
 
 
 
щущее сердце твердило ей в этот миг, что надо догнать мо-
лодого человека и вернуть его. Но ее остужающие разумные
мысли, удержали ее на месте. Она отчетливо понимала, что
Иван всего лишь простой мужик, а ее будущее должно быть
связано с блестящим знатным Левашовым. И в этот миг она
не хотела другой судьбы. А Иван должен был остаться про-
сто приятным любимым воспоминанием в ее сердце. Воспо-
минанием, которое быстро забудется едва она выйдет замуж
за эффектного, достойного ее Илью Дмитриевича.

 
 
 
 
Глава IV. Воронцов
 
Санкт – Петербург, дворец графа Воронцова,
7 июня

Ивана разбудил слуга, который заглянул в его спальню.


– Ваше благородие, уже одиннадцать утра, – сказал заис-
кивающе старый Михей, подходя к не разобранной широкой
кровати, на которой молодой человек спал прямо в одежде
и сапогах.
Иван открыл один глаз и, поморщившись, недовольно
взглянул на слугу.
– Вели приготовить ванну, – приказал Иван.
Слуга исчез за дверьми. Иван устало сел на постели. Го-
лова раскалывалась от без меры выпитого вчера вина. Уже
много лет молодой человек не употреблял спиртного и вче-
рашняя попойка в одном из кабаков, стала теперь тяжелым
испытанием для его организма. Иван схватился руками за
голову и нахмурился.
Его память тут же воскресила образ прекрасной темново-
лосой девушки с глазами небесного цвета. Вчера, после то-
го как Катюша прогнала его, он почти несколько часов к ря-
ду слонялся по мостовым без дела. Просто шел, не разби-
рая дороги и не зная, что ему делать дальше. В какой-то мо-
мент он невольно наткнулся глазами на знакомую вывеску
 
 
 
кабака, который часто посещал в юности. Подчиняясь сию-
минутному порыву Иван направился прямиком в это заве-
дение для того, чтобы как следует напиться. Именно в этом
кабаке чуть позже он повстречал двух своих сослуживцев по
полку. Удивленные неожиданной встречей, подпоручик Бе-
кетов и поручик Михайлов остались в компании Ивана до
ночи, потребляя игристое вино и вспоминая молодость. За-
бывшись от чрезмерно выпитого спиртного, Иван уже дале-
ко за полночь направился обратно во дворец к своему дво-
юродному дяде графу Михаилу Илларионовичу Воронцову,
у которого остановился еще по прибытию в Петербург два
дня назад.
Иван Алексеевич Воронцов родился на Троицын день
1729 года. Отец его Алексей Семенович Воронцов был от-
ставным капитаном и приходился двоюродным братом Ро-
ману и Михаилу Илларионовичам Воронцовым, известным
влиятельным вельможам при дворе Елизаветы Петровны. В
браке с Екатериной Ивановной Стрешневой, Алексей Во-
ронцов родил пятерых детей, из которых до совершенноле-
тия дожили сын Иван, да дочь Марья.
Все детство Иван провел в Белкино в имении отца, что
находилось недалеко от Ростова. И лишь в двенадцать лет,
после смерти отца он впервые попал в Петербург. Его дво-
юродный дядя граф Михаил Илларионович, взял мальчуга-
на на жительство к себе в дом, по просьбе матери Ивана.
Ибо она считала, что за мальчиком должен был быть учи-
 
 
 
нен мужской присмотр. Спустя три года из худощавого несу-
разного отпрыска Ванюша, как ласково называл его дядя
Михаил, превратился в высокого, статного юношу и Миха-
ил Илларионович решил определить молодого человека на
службу в действующую армию. Иван Воронцов был зачис-
лен в лейб-кирасирский полк, в чине подпоручика. Кира-
сиры, новые, появившиеся сравнительно недавно войска в
царской армии, комплектовались из молодых дворян славян-
ской внешности, высоких, русоволосых. Их предназначение
во время военных действий состояло в сокрушительном уда-
ре рослых всадников на мощных конях на сомкнутый строй
противника. Иван подошел по всем параметрам и начал свою
службу в Петербурге.
Позже полк Ивана был переведен на постоянное место
дислокации в Сарское Село и молодой Воронцов, мог ча-
сто приезжать в столицу, развлекаться. Будучи двоюродным
племянником канцлера, Иван позволял себе вести довольно
бесшабашную, разгульную жизнь. Без разрешения полково-
го командира он мог отправиться на несколько недель в Пе-
тербург и пропадать на балах и попойках бесконечно, пока
его дядя, который по просьбе его покойного отца пригляды-
вал за молодым человеком, не настаивал на его возвращении
в полк. Все дерзкие выходки сходили Ивану с рук, ибо за
его спиной стояли могущественные покровители. А коман-
дир полка терпеливо внушал молодому Воронцову, что есть
военный устав и негоже самовольничать. Иван надменно ки-
 
 
 
вал в ответ, совершенно не собираясь меняться. Воронцов
хорошо держался в седле, прекрасно стрелял, но служба тя-
готила его. Он не раз порывался бросить армию, но Михаил
Илларионович запрещал ему это, ибо знал, что без службы
Иван еще сильнее пустится во все тяжкие.
И сейчас, созерцая, расписной плафон спальни над голо-
вой, Иван брезгливо поморщился, понимая, что его юность
прошла совершенно бездарно и глупо.
Молодой человек вспомнил, как восемь лет назад он го-
стил здесь во дворце у дяди. Тогда, ему минуло двадцать два
года. Бравый офицер, красивый и богатый, имеющий влия-
тельных родственников, Иван слыл баловнем судьбы. Деви-
цы и молодые дамы постоянно вились около него, но Иван
был довольно разборчив в связях, и в свои года имел в своем
архиве только пару непродолжительных романов. Первона-
чально для молодого Воронцова были важны чувства, кото-
рые он испытывал к женщине, а уж потом в его теле просы-
палась страсть. Его друзья по полку смеялись над ним, счи-
тая его неисправимым пуританином.
Однажды на одном из Петербургских балов Ивана Алек-
сеевича Воронцова увидела императрица Елизавета Петров-
на. Уже не молодая, сорокалетняя государыня, сразу же от-
метила высокого, широкоплечего офицера-кирасира, с во-
левым лицом. Русская внешность, величавость, мужествен-
ность делали молодого Ивана невозможно притягательным и
желанным. Сластолюбивая государыня, тот час же приказала
 
 
 
представить ей молодого офицера, который оказался двою-
родным племянником графа Михаила Воронцова, который и
сам в молодости исполнял услуги интимного характера у ног
Елизаветы Петровны, и тем самым поспособствовал своему
возвышению.
Михаил Илларионович уже предвкушая, что благодаря
Ивану он вновь получит былое могущество, подталкивал мо-
лодого человека в объятия императрицы. Но Иван не соби-
рался становиться марионеткой в руках дяди и усладой для
Елизаветы Петровны. Молодой Воронцов делал все, чтобы
избегать общества государыни. Но императрица уже была
одержима молодым красивым Иваном Воронцовым и прика-
зала доставить молодого человека к себе во дворец для более
уединенного общения.
Иван был в бешенстве оттого, что его словно кобеля, не
спросив согласия, хотят привести на спаривание. Имея воле-
вой, непреклонный, неуступчивый характер он не мог сми-
риться с тем, что его заставляют лечь в постель с нежелан-
ной ему Елизаветой Петровной. Молодой человек неволь-
но вспомнил неприятный разговор, который состоялся мно-
го лет назад между ним и его дядей, в мрачном кабинете по-
следнего.
– Ты что хочешь, чтобы из-за тебя я лишился своей долж-
ности, мальчишка?! – кричал Михаил Илларионович, свер-
кая яростным взором на племянника.
– Я не стану ее любовником! – в ответ выпалил Иван.
 
 
 
– Глупец! – взорвался Михаил Илларионович. – Ты всех
нас погубишь!
– Я Вам не бык для случки! – возмутился в ответ так же
эмоционально молодой человек и выпрямился.
Михаил Илларионович замолчал, испепеляя упертого
мальчишку глазами. Иван стоял перед ним в напряженной
вызывающей позе, всем видом показывая, что он ничего не
боится. И не опасается не только недовольства своего дяди,
но и возможного гнева государыни. Михаилу Илларионови-
чу очень нравился сильный характер племянника, но сейчас
он пожалел, что Иван слишком правильный и непреклон-
ный. Молодой Воронцов так же молчал, и гордо подняв го-
лову, стрелял злыми глазами на дядю. Михаил Илларионо-
вич знал, что недовольство императрицы может перерасти и
в опалу. А опала может кончиться в ссылке.
Старший граф Воронцов попытался немого успокоиться
и продолжил разговор уже более спокойным тоном.
– Послушай Ванюша, я люблю тебя. И я давал обещание
твоему покойному отцу, что позабочусь о тебе, – начал нерв-
но Михаил Илларионович.
– Благодарствую за такую заботу, – буркнул в ответ Иван.
–  Да пойми ты глупый, императрице не отказывают!  –
произнес Михаил Илларионович увещевательно, пытаясь
образумить молодого человека.  – Проведешь с нею пару
недель и все! Она сама устанет от тебя, да побежит за новым
мужиком.
 
 
 
– Государыня мне не нравится, как женщина, – твердо от-
ветил уже более спокойно молодой Воронцов. – Мне надоб-
но любить, чтобы…
– Да причем тут любовь?! – перебил его дядя. – Закрой
глаза и делай свое дело! Неужели это так трудно?! Я и сам
был в подобной ситуации!
–  Извините дядя, я очень уважаю Вас,  – ответил Иван
гневно. – Но я так не могу. И любовником ее я не буду, я Вам
уже все сказал. И своего решения не изменю.
Михаил Илларионович понимая, что ничего не добьется
от племянника, схватился за голову и заходил по просторно-
му кабинету.
– Что же делать?! – спрашивал он сам себя. – Что делать?
Если ты не приедешь, ее гнев будет страшен!
– А если мне уехать из Петербурга на время? – спросил
Иван.
– Тайная канцелярия, найдет везде. Даже за границей у
них есть свои шпионы. Все документы проходят через них, и
они будут знать обо всех твоих передвижениях и непремен-
но доложат, где тебя искать. Вспомни как царевича Алексея,
царство ему небесное из-за границы выманили? А без подо-
рожной, тебя никуда не пустят. А если будут знать, то и сол-
дат по свою душу жди, а затем и в крепость прямиком. Да и
мы все с тобой полетим… – уже тяжко вздохнув, произнес
граф.
– Тогда мне надо исчезнуть! – предложил Иван.
 
 
 
–  Исчезнуть?  – Михаил Илларионович остановился, и
удивленно посмотрел на молодого человека. – Что ты име-
ешь в виду?
Иван изложил свои мысли и убедил дядю предпринять
некое действо, которое бы спасало бы их всех от гнева госу-
дарыни. Опасаясь возможной опалы, Михаил Илларионович
согласился с молодым человеком.
В глухих, диких лесах Шлиссельбургского уезда граф
приказал срубить избушку двум своим крепостным, которые
под страхом ссылки в Сибирь, забыли, что сделали это. И
Иван снабженный провиантом на первое время поселился в
дремучей лесной глуши. Спустя несколько дней граф Ворон-
цов объявил императрице, что его племянник был убит при
некой загадочной дуэли. Выправить фальшивые документы
о смерти племянника Воронцову не составило труда. Итак,
Иван исчез из официальных списков офицеров своего полка.
Государыня погоревала несколько недель, а затем забылась
в объятиях очередного красавца. По договоренности с Ми-
хаилом Илларионовичем, Иван должен был прожить в лесу
несколько лет, для того чтобы императрица совсем позабыла
о молодой человеке.
Иван, оставив веселую, беззаботную жизнь был вынуж-
ден, скрываться в лесу. За границу он уехать пока не мог. Уж
больно многие знали его в лицо и случайно, увидев, за преде-
лами России могли сообщить Елизавете Петровне о его чу-
десном спасении и местонахождении. Одинокий, забытый в
 
 
 
лесу молодой человек поначалу влачил тягостное существо-
вание, среди леса и зверей. Пропитания, которые он взял с
собой, хватило ему всего на несколько месяцев, и Воронцов
был вынужден охотиться, чтобы добыть себе еду, а также
шкуры зверей, которые он обменивал в ближайшей деревне
на крупу и муку. Однако он не сожалел о своем выборе, зная,
что тем самым не только остался верен свои принципам, но
и не подверг опале своих родных.
Отшельничество изменило Ивана, он стал более рассу-
дительным и мрачным. Ежедневное добывание пропитания,
теплой одежды и дров, превратили некогда беззаботного
юношу, весельчака и балагура в сурового, жесткого нелюди-
ма. Дикие звери, с которыми ему приходилось иногда всту-
пать в схватки, научили его жестоким правилам жизни в ле-
су, где сильнейший прав. И Иван должен был постоянно до-
казывать, что он сильнее и вскоре даже медведи, обходили
его избушку стороной, зная, что могут погибнуть от руки
этого опасного человека.
Единственной отрадой для молодого человека стали тай-
ные визиты к родным. Его фамильное имение в под Санкт –
Петербургом на окраине Шлиссельбургского уезда, куда по-
сле смерти отца переехали его матушка и родная сестра, на-
ходилось в двадцати шести верстах от его лесного жилица.
Он наведывался в имение несколько раз в год тайком, дабы
не вызвать подозрения. Обычно на следующий день после
Пасхи, Рождества и Яблочного спаса. Так прошли годы. Уже
 
 
 
через пару лет Иван привык к своему образу жизни и даже
начал получать от него некое удовольствие. Его дядя Миха-
ил Илларионович, спустя три года тайно встретился с моло-
дым человеком, и нашел его сильно изменившимся и немого
одичавшим. Дядя предложил Ивану уехать за границу, ибо
опасность миновала. Но Иван отказался. Молодой человек
уже привык жить в лесу и начал получать от этого даже неко-
торое удовольствие. Тишина, покой и умиротворение посе-
лились в его душе. Оттого при встрече с дядей молодой че-
ловек заявил, что его теперешняя жизнь его вполне устраи-
вает и к своей прежней разгульной жизни он возвращаться
не желает. Михаил Илларионович заметил, что молодой че-
ловек сильно изменился не только внутренне, но и внешне.
Он возмужал и повзрослел. Граф высказал свои сожаления,
по поводу того, что Иван намерен продолжить свое обитание
в глухом лесу и, вздыхая, заметил, что возможно это и к луч-
шему. Ведь еще через пару лет государыня совсем позабудет
Ивана, ибо молодой человек уже сильно изменился. И воз-
можно потом ему будет возможно вернуться и в Петербург.
Так Иван остался жить в лесной чаще. Теперь отшель-
ничество не тяготило его и умиротворяло его неспокойный
нрав. Прошло почти семь лет, как граф Иван Алексеевич
Воронцов покинул блестящий Петербург. Однако тихая раз-
меренная лесная жизнь молодого человека окончилась одна-
жды ночью с появлением в глухой лесной чаще юной тем-
новолосой прелестницы с голубыми очами. Управ к нему в
 
 
 
руки, так неожиданно, Катюша, взбудоражила все существо
Ивана. Нежная невинность, сладостная манкость и пьяня-
щая соблазнительность девушки уже через неделю знаком-
ства заворожили молодого человека настолько, что он уже
более не надеявшийся, когда-либо вновь увлечься женщи-
ной, влюбился в это юное нежное существо безумно, без-
оглядно. Мягкий нрав Катюши, ее притягательность, но и
невероятная пугливость, неприступность девушки сводили
Ивана с ума, не давая ему покоя ни днем, ни ночью. Пона-
чалу он пытался понравиться ей. Но она оставалась холодна
к нему. Он начал злиться. Он угрожал и нагло приставал к
ней, надеясь на то, что она сдастся на его милость и упадет
в его объятья. И она отдалась ему. После он понял, что не
может жить без нее. Он боготворил, обожал ее и более все-
го на свете боялся того, что она оставит его. Именно это и
произошло.
Тогда месяц назад, Иван вернулся в пустую землянку лес-
ника на окраине леса, и едва не лишился рассудка, увидев,
что Катюша исчезла. Он бросился по ее следу, надеясь до-
гнать беглянку и вернуть. В течение двух дней он словно
безумный обыскал весь близлежащий лес и деревню. В ито-
ге напал на ее след, случайно встав ногой на драгоценные
камни четок, принадлежащих Катюше, когда зашел в пусту-
ющую избушку старой ведьмы. Узнав от ведьмы, что Ка-
тюша уехала в Петербург, к своей тетке молодой человек
дико разозлился на девушку. Ему было обидно оттого что,
 
 
 
несмотря на их близость, единение душ и на то, что девушка
ожидала его малыша, она все же решилась так безжалостно
оставить его. Обида и злость завладели существом молодо-
го человека, и он решил забыть эту неблагодарную прелест-
ницу, которая истерзала его сердце и совсем не оценила его
преданности.
Вернувшись в свою избушку в лесную чащу, Иван наде-
ялся зажить как прежде до появления Катюши, но это ему
не удалось. Каждый угол, каждая вещь напоминали о ней.
Он рычал, был мебель, уходил в непроглядный лес на охо-
ту на несколько дней. Но ничего не могло заполнить пустоту
в его душе, которая появилась после исчезновения девуш-
ки. К тому же молодого человека начало сжигать дикое же-
лание. Ранее, живя отшельником, Иван почти не ощущал
плотских позывов. Но после того как Катюша разожгла в его
сердце яростное любовное чувство, которые выражалось в
его страстном влечении к девушке, Воронцов уже не мог за-
глушить сладострастные воспоминания в своем воображе-
нии. Едва образ синеокой сирены возникал в его мыслях,
он тут же ощущал жадное возбуждение. Перед его глазами
всплывали все постельные сцены с участием Катюши, кото-
рые происходили ранее. Это возбуждение не давало ему по-
коя долгие ночные часы. В такие моменты, молодой чело-
век начинал вертеть в своих руках переливающиеся темные
камни гранаты, представляя в своем больном воображении,
что ласкает не холодные камни, а тонкие пальчики девушки.
 
 
 
Именно в эти ночные мучительные часы в его буйной голове
начали возникать мысли о том, чтобы отправиться в Петер-
бург за девушкой. К тому же его точило осознание того, что
Катюша ждала его ребенка, который был неотъемлемой ча-
стью его и, по мнению Ивана должен был расти под его чут-
ким надзором.
Промучившись в тоске еще пару недель, Иван решил
разыскать Катю. После долгой разлуки с ней, он уже и сам
жаждал уйти из леса и начать жить как прежде. Возможно
в Петербурге. Но прежде надо было переговорить обо всем
с дядей. Неистовое желание увидеть девушку вновь, прикос-
нуться к ней, затмило в сознании молодого человека все ра-
зумные доводы и мысли. В тот момент, когда Иван поки-
дал свое жилище в лесу, им владело единственное чувство –
безумное желание разыскать Катюшу и постараться вернуть
ее.
Иван, добрался до столицы и поселился во дворце дяди.
Михаил Илларионович был несказанно раз его приезду. Уже
на следующий день, с помощью бывшего друга, служащего
тайной канцелярии, молодой Воронцов отыскал дом Нели-
довых. В тот день ему повезло, и издалека Иван увидел про-
гуливающихся в саду двух женщин, одна из которых и бы-
ла Катюша. Девушка, одетая в дорогое ярко-голубое пла-
тье, с зонтиком, показалась молодому человеку невозможно
пленительной чудесной феей, которая словно выпорхнула из
цветка. Сердце его вмиг нервно сжалось в любовном порыве,
 
 
 
и он некоторое время замерев, стоял у ограды, любуясь пре-
лестным ведением. Однако боясь, что Катюша его заметит,
Иван быстро ретировался, скрывшись в толпе прохожих. Ко-
гда же спустя полчаса, он прошелся по той же мостовой, в
саду Нелидовых уже никого не было.
На следующий день Воронцов проснулся с твердым на-
мерением встретиться с Катюшей и поговорить с ней. Одна-
ко боясь того, что девушка может распознать в нем богатого
дворянина и польститься только на его титул и богатство, а
не на него самого, молодой человек решил пока скрыть свое
истинное положение. За небольшое вознаграждение, моло-
дой человек выпросил у одного из приказчиков дяди про-
стой суконный костюм и вновь направился к дому Нелидо-
вых. Около одиннадцати часов он заметил вновь Катюшу и
ту же моложавую даму, с которой и накануне прогуливалась
девушка. Иван замер у одного из деревьев и начал следить
за ними, ожидая удобного случая или возможности прибли-
зиться к девушке. Через какое-то время он заметил, что Ка-
тюша смотрит в его сторону. Невольно он укрылся в глубине
дворов, и уже через четверть часа, увидел, как Катя вышла
из чугунных ворот под руку с неким мужчиной, облаченным
в изысканную одежду, и направилась в сторону Лиговского
проспекта. Ревность тот час же овладела бешено стучащим
сердцем Ивана, и он решил проследить за Катей и незнаком-
цем, и последовал за ними на некотором расстоянии.
Чуть позже, когда девушка осталась одна на ярмарке, он
 
 
 
окликнул ее. Она испугалась его появления и попыталась
сбежать. Но Иван неумолимо догнал ее и попытался пого-
ворить с ней, но она не захотела понять его. Мало того по-
сле этого разговора молодой человек понял, что для Катюши
весьма важно положение и статус мужчины. И это просто по-
коробило его. Иван хотел, чтобы девушка любила и ценила
именно его Ивана, а не богатого титулованного графа Ива-
на Алексеевича Воронцова. Он разозлился и понял, что он
просто влюбленный дурак, который пытается завоевать хо-
лодное сердце этой смазливой ветреницы, которая в течение
месяца уже нашла себе нового кавалера для амурных дел, а
его видимо позабыла напрочь. Он вынужден был уйти. Но
злоба в его душе не давала ему покоя до сих пор.
И сейчас сидя в сгорбленной позе на шелковом голу-
бом покрывале, Иван мрачно размышлял, как забыть эту
неблагодарную изворотливую девчонку, которая выкинула
его сердце как ненужный хлам. Через четверть часа во взбу-
дораженных мрачных мыслях Воронцова, нарисовалась кар-
тина его дальнейшей жизни. Иван быстро встал и кликнул
слугу. Уже через час, после прохладной ванны, молодой че-
ловек, одетый в изысканный камзол и штаны, туфли и шел-
ковую рубашку, направился вниз, намереваясь поговорить с
дядей Михаилом.
Михаил Илларионович сидел за письменным столом, и ед-
ва в кабинет вошел молодой человек, старший граф Ворон-
цов отложил перо и приветливо сказал:
 
 
 
– А Ванюша! Заходи, заходи.
– Я поговорить, – коротко бросил Иван, проходя в про-
сторный кабинет, и по-свойски уселся в бархатное кресло на-
против дяди.
– Сегодня ты какой-то смурной, – заметил старший Во-
ронцов, озабоченно глядя на племянника.  – Болит у тебя
что?
– Дядя я уже не ребенок. Что Вы разговариваете со мной
так? – нахмурился Иван.
– Дак как же Ванюша? Ты ведь родной мне, при мне вы-
рос. Я тебя посчитай, за сына считаю. Что ж я спросил не
так?
– Да не важно, – отмахнулся Иван и добавил. – Я вот по-
думал, что пора мне заканчивать с этим отшельничеством.
– А я тебе, что говорю уже который год? – обрадовался
граф. – Только ты ведь ничего слушать не хочешь.
– Да, – кивнул молодой человек. – Жизнь поменять свою
хочу.
– Вот верное решение мальчик мой, – обрадовано заметил
Михаил Илларионович. – Я давно тебе говорю Ванюша, буря
миновала. Пора тебе жить как должно. Тридцать первый уж
год тебе. Надобно тебе поскорее жениться да дом свой заво-
дить, да детишек зачинать.
– Жениться? – удивился младший Воронцов и в мыслях
молодого человека тут же нарисовался образ темноволосой
голубоглазой красавицы в саду в окружении двух малышей
 
 
 
с русыми волосами, такими же, как у него, которые играли
у ног матери на траве. Но тут же его хаотичные воодушев-
ленные мысли были прерваны воспоминаниями о жестоких
холодных последних словах Катюши о том, что она не наме-
рена жить с ним. От этих умозаключений Иван помрачнел
еще более и глухо выдохнул. – О, другом я думал…
– О чем же, Ванюша?
– Думаю, в армию вновь служить пойти. Сейчас же воюем
мы с пруссаками. Наведаюсь я сегодня, наверное, к подпол-
ковнику Измайлову. Он еще служит при военном ведомстве?
– Да, а где ж ему быть? Но зачем тебе это? – опешил граф.
– Восстановлюсь в своем чине, да и прямиком в Пруссию
отправлюсь.
– Да ты что? – опешил Михаил Илларионович. – Ванюша
там ведь бои не шуточные идут. В прошлом годе в Силезии
посчитай тыщ двадцать наших полегло. Зачем ты в пекло то
теперь полезешь?
–  Я лишь поставил Вас в известность дядя,  – заметил
Иван, поднимаясь. – Я уже все решил. Лишь уточнить при-
шел на счет Ивана Михайловича.
– Да что ты такой неугомонный! – выпалил нервно стар-
ший Воронцов, тоже вскакивая на ноги. – Сядь, обсудим все
как следует.
– Не стоит, – заметил Иван. – Вы же знаете, я свое реше-
ние не поменяю.
– Знаю, – тихо проворчал граф. – С детства ты упертым
 
 
 
был, так и остался.
– Вот именно, дядя, – усмехнулся печально Иван, и на-
правился к выходу. – Так, что к обеду не ждите меня. Если
все сладится, завтра в казарму перееду, а может сразу и за
границу отправлюсь.
– Дак, документы твои только к завтрашнему дню выпра-
вят, – тихо пролепетал Михаил Илларионович.
– Ничего один день подожду.
– Ну, хоть до отъезда у меня поживи Ванюша. Что ты как
не родной? – с мольбой в голосе произнес Михаил Иллари-
онович. – Только ведь из своего леса пожаловал и опять ку-
да-то бежишь!
– Ладно. Обещаю, что до отъезда в Пруссию поживу во
дворце пару дней.
– Ванюша ты к ужину хоть вернись. Сегодня прием устра-
иваю для особо близких. Дюжина господ будут семействами.
Тетушка Анна Романовна с дочерьми будет. Уж очень она
давно хотела повидаться с тобой. Ты уж уваж меня, милый
приди пораньше.
– Хорошо дядя. Я буду к восьми.

Особняк Нелидовых, 13 июня

Катюша, в платье из жемчужно-серого шелка, украшен-


ного бантами нежно голубого цвета, спустилась по высокой
деревянной лестнице и приблизилась к двери гостиной. Гул
 
 
 
голосов и легкая громкая музыка слышались из-за закры-
тых дверей. И девушка, которая никогда еще не посещала
балов, вся затрепетала в предвкушении празднества. Лакей
распахнул перед ней высокую дубовую дверь, выкрашенную
в белый цвет, и Катюша впорхнула в ярко освещенную шум-
ную залу. Гостиная в доме Нелидовых была выдержана в бе-
жево-золотистых тонах и сегодня сверкала множеством све-
чей. Гости наряженные, благоухающие и напудренные, как и
полагалось по последней моде, обернулись к двери, с инте-
ресом оглядывая вошедшую молоденькую девушку, которая
немного прошествовала внутрь просторной комнаты. Гул го-
лосов немного стих, и девушка смутилась, видя, как много-
численные взоры гостей направлены в ее сторону.
Невольно замерев и рассматривая помпезную разряжен-
ную публику, Катюша отметила, что к ней направляется
Петр Иванович. Дядя приблизился к Кате и громко объявил:
–  Господа позвольте представить Вам мою племянницу,
Екатерину Васильевну Пашкову.
Сегодняшний бал был устроен Нелидовым специально,
для того чтобы представить Катю избранному Петербург-
скому обществу. На бал были приглашены многие семей-
ные пары, имеющие взрослых сыновей, а так же многочис-
ленные холостяки. Этим Петр Иванович преследовал лишь
одну цель, как можно быстрее заинтересовать молодых лю-
дей и мужчин постарше персоной Катюши и найти наибо-
лее богатого и выгодного жениха, как и советовал ему Ро-
 
 
 
ман Илларионович. Теперь Катюша имела свой собственный
изысканный гардероб, который состоял из двух дюжин пла-
тьев для выходов, приемов, для прогулок и домашних. Также
Нелидов заказал девушке разнообразные туфельки, сапож-
ки, шляпки, белье и верхнюю одежду. Весь гардероб девуш-
ки обошелся Петру Ивановичу в довольно круглую сумму,
около двух тысяч золотом, но Нелидов надеялся, что это все
поможет как можно эффектнее преподать красоту Катюши
потенциальным женихам. В одном из изысканных чудесных
туалетов Катюша была и сейчас.
Нелидов, подставив племяннице свой локоть, прошелся
с ней по зале, представляя Катюшу многочисленным го-
стям. Улыбаясь высокородной изысканной публике и отве-
чая на несложные вопросы, Катя отчего-то почувствовала се-
бя неуютно. Оценивающие, порою наглые, взгляды пригла-
шенных, привели девушку в крайнее замешательство.
Темноволосая прелестница с огромными сияющими гла-
зами небесной синевы, чудным лицом и изящной фигурой,
невольно вызвала восхищение среди гостей. Катюша име-
ла некоторые черты восточной красавицы: миндалевидные
с поволокой глаза, густые черные ресницы, ярко красные
губы. Мягкий цвет ее бархатистой кожи, тонкие округлые
черты лица, прямой нос, естественный румянец и насыщен-
ный оттенок больших голубых глаз выдавали в ней русскую
кровь. Катюша была без парика. Волосы девушки были укра-
шены белыми живыми цветами и собраны вверх, падая на
 
 
 
ее плечи густыми переливающимися локонами. Женщины и
девицы, находившиеся в зале, брезгливо морщились от вида
племянницы Нелидовых, осудительно замечая между собой,
что девушка не надела парик, который считался неотъемле-
мой частью модного туалета. Но эту забывчивость дамы спи-
сали на провинциальность девушки и незнание французской
моды.
Через какое-то время Нелидов подвел Катюшу, к несколь-
ким помпезно одетым дородным дворянам, стоящим чуть
в отдалении от основной массы гостей. Это были наибо-
лее именитые и высокопоставленные вельможи Елизаветин-
ского двора: генерал-прокурор Никита Юрьевич Трубецкой,
канцлер Михаил Илларионович Воронцов и начальник тай-
ной канцелярии граф Александр Иванович Шувалов.
– Господа, сделайте милость, благословите мою племян-
ницу Катерину, – заискивающе пролепетал Нелидов.
– А Петр Иванович! Хороша Ваша девица, – благодушно
улыбаясь, заметил Шувалов.
– Да уж, весьма, весьма, – добавил генерал, окидывая бег-
лым взглядом девушку.
– И не говорите. Думаю, за хорошими женихами дело не
станет, – заметил важно Шувалов, благодушно улыбаясь.
– Благодарствую, – заискивающе добавил Петр Иванович.
Катюша смущенно стояла перед этими важными господа-
ми, вцепившись ручками в ажурный веер, и тихонько кида-
ла взоры на этих усыпанных бриллиантами и драгоценными
 
 
 
камнями господ. Мужчины начали обсуждать каковы теперь
моды в женитьбе вместе с Нелидовым, а Катюша стояла ря-
дом, молча, ожидая, когда дядя отпустит ее. В какой- то мо-
мент девушка невольно бросила взор на третьего дворянина,
который стоял прямо напротив нее, в напряженной вызыва-
ющей позе. На вид ему было лет пятьдесят не более, как и
Нелидову. Поджарый, среднего роста, с острым прищуром
темных глаз, гладко выбритый в белом парике и черном на-
ряде с бриллиантовыми пуговицами, он показался Катюше
похожим на некоего черного хищного ворона, с неприятным
цепким взглядом. Он был единственным, кто не проронил
ни слова с начала разговора с Нелидовым. Лицо этого вель-
можи выражало ледяную надменность и высокомерие, и Ка-
тюша невольно отметила, что он не сводит взора с ее лица.
Невольно похолодев под неприятным взглядом этого чело-
века, Катюша зарделась щеками и перевела взор на генера-
ла Трубецкого, который с живостью рассказывал о недавнем
венчании князя Урусова с графиней Шереметьевой. Лишь
на минуту разговор мужчин смолк и тут раздался низкий
хрипловатый баритон этого самого вельможи, который мол-
чал до того:
– Сколько лет то Вам милое создание? – спросил Миха-
ил Илларионович Воронцов. Катюша тут же вновь перевела
взор на канцлера, и вновь похолодела от его поглощающего
пронзительного взора, который так и не отпускал ее лица.
– Восемнадцать, – ответила Катюша в ответ, отмечая, что
 
 
 
взгляд этого человека стал еще темнее и словно начал прони-
кать под кожу. Она видела, что Воронцов перевел свой цеп-
кий взор уже на ее низкое декольте, и девушка ощутила се-
бя словно голой. Ей вмиг захотелось закрыть свою полуоб-
наженную высокую грудь рукой.
– Весьма приятный возраст, – добавил Воронцов, не спус-
кая взора с девушки. Катюша, уже не выдержав этого молча-
ливого инквизиторского осмотра Михаила Илларионовича,
обратила взор на дядю и прошептала:
– Могу я отойти дядя?
– Еще чего, – выпалил недовольно Нелидов, зло зыркнув
на нее.
– А что Екатерина Васильевна, музицировать то Вы умее-
те? – продолжал Воронцов, чуть прищурившись. Катюша не
успела ответить, как Нелидов затараторил:
– Умеет, умеет. Да и поет отменно.
–  Может, тогда Вы исполните нам что-нибудь на Ваш
вкус? – произнес Михаил Илларионович.
– Но я не в голосе теперь, – пролепетала тихо Катя.
– Иди Катерина, пой, – тут же велел Нелидов. – Михаил
Илларионович слушать тебя хочет.
Он угрожающе зыркнул на племянницу. Девушка медлен-
но кивнула и направилась в сторону клавесина. По дороге
к Катюше приблизилась Дарья Гаврилова, и девушка попро-
сила тетушку аккомпанировать ей.
Спустя полчаса Катюша послушно исполнила пару арий,
 
 
 
достаточно легких и приятных на слух. Гости ей горячо за-
аплодировали, и только после этого дядя отпустил Катюшу в
круг женщин, в числе которых была и ее тетушка. Девушка
отошла в сторону, и тут же к ней приблизился Илья Дмитри-
евич. Катюша, увидев его бледное сухое лицо, единственное
которое было ей приятно лицезреть среди этой жеманной и
надушенной публики, воодушевленно воскликнула:
– О, как я рада Вас видеть Илья Дмитриевич. Не видела
когда Вы приехали.
– Я немного запоздал, Екатерина Васильевна. Вы уж про-
стите меня. Матушка не здорова. Я лекаря дожидался.
– Надеюсь, она скоро поправится.
– Да у нее часто бывают приступы, но проходят довольно
быстро.
В этот миг объявили ужин. И все гости устремились в сто-
ловую. Более Нелидов не подходил Катюше, и она была бла-
годарно ему за это. После обильной трапезы с восьмью пе-
ременами блюд начались танцы. На первый менуэт Катюшу
пригласил Левашов. Затем она танцевала с корнетом Ильин-
ским со светлыми вихрами и румяным лицом, которого ей
представил дядя чуть ранее. Затем ее вновь ангажировал на
танец Илья Дмитриевич. После этого Катюша попросила Ле-
вашова проводить ее на веранду, чтобы освежиться, ибо в
зале было невозможно душно. Молодые люди немного по-
стояли на веранде, а затем Левашов предложил прогулять-
ся по саду, неподалеку от дома. Катюша согласилась, и они
 
 
 
спустились по ступенькам вниз.
Илья Дмитриевич завел непринужденный разговор. Од-
нако спустя четверть часа девушка поймала себя на мысли
о том, что почти не слушает речи Левашова, ибо его фразы
утомляли ее своей напыщенностью и многословием. Видя,
что девушка рассеянно слушает его, пару раз даже переспро-
сив его вопрос, Илья Дмитриевич предложил ей присесть на
скамью. Катюша согласилась, и они чуть скрытые зеленью
кустарников остались в саду лишь в тихом безмолвии кача-
ющихся тополей. За эти последние недели Илья Дмитрие-
вич стал для Кати ведьма близким человеком. Молодые лю-
ди проводили почти каждый день вместе, и Катюша уже при-
выкла к этому. Левашов всегда держался с ней вежливо, и
никогда не переходил грань бесед и нежных поцелуев руки.
Но иногда в его глазах она замечала темные огоньки, кото-
рые становились порой до невозможности напряженными.
–  Вы Екатерина Васильевна сегодня просто услада для
глаз, – сказал ей ласково Левашов, взяв ее ручку и склоняя
голову для поцелуя к тонким пальчикам девушки.
–  Тетушка выбирала фасон этого платья,  – напряженно
ответила Катя, созерцая склоненную темноволосую голову
Илья Дмитриевича. Отчего-то она думала о том, что так низ-
ко склонялся к ее ручке только Иван. И причем в последние
месяцы пребывания в его избушке, эти его действия служи-
ли предвестниками дальнейших его смелых ласк. Едва она
подумала это, как Левашов, не отпуская ее руки, прижал ее
 
 
 
пальчики к своему камзолу и быстро придвинулся к ней на
интимное расстояние.
– Вы знаете, Екатерина Васильевна, с той поры как я уви-
дел Вас, Ваш образ не покидает моих мыслей. Вы позволи-
те мне называть Вас Катенькой? – добавил он воркующим
тихим тенором и в следующий миг, видя, что девушка удив-
ленно воззрилась на него, он рукой обвил ее стан.
– Я право не знаю, Илья Дмитриевич, – вымолвила тихо
Катюша в ответ. – Но думаю, мне было бы приятно это…
Она кокетливо улыбнулась ему, подумав о том, что Иван
ничего никогда не просил у нее и не спрашивал ее разреше-
ния. Он просто говорил ей ты, когда считал это нужным, и
настойчиво навязывал свое расположение и ласки, совсем не
заботясь об ее разрешении. И лишь потом когда она пыта-
лась высказать свое неудовольствие, Иван удивленно пытал-
ся убедить ее что она сама всего этого хотела от него. Лева-
шов же постоянно просил ее о милостях.
– Вы так несказанно красивы, Катенька, что у меня просто
нет слов, – нежно заметил Левашов. – А когда Вы сегодня
пели, я видел, как весь зал заворожено слушал Вас.
– Вы слишком добры ко мне, – пролепетала смущенно де-
вушка, зардевшись щеками. Она ощущала, что молодой че-
ловек ведет себя как то уж до невозможности интимно с ней
и словно пытается намекнуть на свои чувства.
– Вы позволите мне немного больше? – продолжал тихо
Левашов, склоняясь к ней. И Катюша осознала, что он гово-
 
 
 
рит о поцелуе, желание которого отчетливо читалась в его
сверкающих глазах. Катюша мгновенно подумала, что это
глупо спрашивать ее об этом, потому что после его слов она
невероятно смутилась и не знала что ответить. Ведь она хо-
тела, чтобы Левашов поцеловал ее, наконец, после полутора
месячного знакомства, но она не могла сказать открыто “Да”
ему в лицо, ибо это было невозможно стыдно. И опять ее
пронзила мысль о том, что Иван бы теперь просто притиснул
бы ее к себе и страстно поцеловал. И она бы не чувствовала
себя так смущенно. А только бы ее сердечко дико неистово
забилось, и она бы ощутила притягательную силу его близо-
сти, перед которой никогда не могла устоять.
Левашов замер в опасной близости от ее губ и словно не
решался продолжить свою ласку, и напряженно смотрел в ее
глаза, видимо ожидая ответа. Катюша напряглась и, желая,
наконец, получить от него поцелуй заставила себя выдохнуть
это унизительное стыдное:
– Да…
Он наклонился ниже к ее лицу, и его ладонь сильнее сжа-
ла стан девушки. В следующий миг губы Илья Дмитриеви-
ча притиснулись к губкам девушки, и он начал осторожно с
некоторым трепетом целовать ее. Катюша замерла, ожидая,
что вот–вот сейчас она ощутит тот неистовый трепет, кото-
рый возникал у нее при поцелуях с Иваном. Поцелуй Лева-
шова стал более настойчивым и порывистым и его губы уже
начали дерзко целовать ее губки. Катюша ответила на его
 
 
 
поцелуй, ожидая, что уж теперь точно ее увлечет неистовое
чувство упоения от близости Левашова. Он продолжал цело-
вать ее. Но ничего не происходило. Вдруг Катюша поражен-
но осознала, что поцелуй Ильи ей совсем не нравится и не
вызывает в ее душе даже малейшего трепета. Его губы были
сухими, чересчур твердыми и тонкими. И девушка невольно
вспомнила, что губы Ивана были немного полными, упруги-
ми и теплыми; умелыми и дерзкими. И когда Иван целовал
ее, то его не хотелось останавливать, и уже через минуту она
начинала ощущать, что ей не хватает воздуха от его натис-
ка, оттого что Иван целовал ее до невозможности неистово
страстно и властно, а ее сердечко в эти мгновения дико сту-
чало у нее в ушах. Теперь же в нежных объятиях Левашова,
ее сердце билось спокойно и размеренно. Катюша напряг-
лась, желая только одного, чтобы Илья Дмитриевич прекра-
тил свое действо, которое совсем не нравилось ей и совер-
шенно не возбуждало ее к дальнейшим ласкам. Она начала
отстраняться от молодого человека. И он, чувствуя ее сопро-
тивление, тут же прервал поцелуй и выпустил ее из своих
объятий. Катюша подняла на него прелестный взор, и увиде-
ла, что Илья смотрит на нее горящим поглощающим взором.
Думая, что девушка слишком наивна и чиста, раз прервала
поцелуй, Левашов порывисто заявил:
– О, благодарю Вас, сударыня. Вы так притягательны, что
у меня просто нет слов. Простите меня, если я был слишком
горяч.
 
 
 
Катя нахмурилась, опешив от его слов “слишком горяч”.
Да неужели? Она прекрасно помнила, каким бывал Иван.
Словно ураган, который сметал все ее сопротивление, не да-
вая ей даже свободно вздохнуть. С лесным отшельником все
происходило до того страстно порывисто и упоительно, что
Катюша, дрожащая, околдованная неистовыми порывами и
ласками Ивана, не успевала опомниться, как оказывалась с
ним в постели. Сейчас же ласки Левашова не вызвали в ее
существе даже малейшего отклика.
– Я и не думала, обижаться на Вас Илья Дмитриевич, –
тихо вымолвила Катюша, опуская взор, чтобы молодой че-
ловек не заметил ее не удовольствия.
– Наверное, нам надо вернуться в залу, – заметил он. –
Чтобы не вызывать досужих сплетен.
Катюша нахмурилась сильнее, ощущая, что Илья Дмит-
риевич до того правильный и приторно вежливый, что в ду-
ше девушки возникло некое раздражение. Что было бы та-
кого, если бы они еще немного побыли наедине?
– Пойдемте, если Вам угодно, – ответила она, вздохнув, и
лихорадочно размышляя о том, отчего поцелуй Левашова не
возымел на ее существо никакого действия. Ведь она пред-
полагала, что ласки Ильи должны были ей прийтись по душе
и уже непременно вызвать в ее теле и сердце ответный от-
клик. Но этого не произошло, и это было весьма неприятное
удручающее осознание для Кати.
Левашов встал на ноги, и тут же помог девушке поднять-
 
 
 
ся, подставив ей локоть. Молодые люди направились в сто-
рону особняка.

 
 
 
 
Глава V. Досадное обстоятельство
 
Нелидов прищурившись, смотрел на Илью Дмитриевича,
стоящего перед ним и напряженно размышлял над словами
Левашова.
– Итак, Илья Дмитриевич, Вы просите руки моей племян-
ницы? – переспросил Нелидов молодого человека, который
стоял посреди кабинета и внимательно смотрел на него. Чет-
верть часа назад Левашов попросил Нелидова об уединен-
ном разговоре. Задав несколько наводящих вопросов о Кате,
Илья Дмитриевич выразил желание посвататься.
Нелидов конечно был доволен предложением Левашова,
но в его витиеватом, жадном мозгу, сидели слова старого
графа Романа Воронцова, который заверил его, что за Катьку
можно получить немалые деньги. И сейчас Петр Иванович
лихорадочно обдумывал, как правильно намекнуть Левашо-
ву на деньги так, чтобы не обидеть его и не спугнуть.
– Вы знаете, Илья Дмитриевич семья Екатерины погибла,
она сирота.
– Да я знаю это, – кивнул молодой человек.
– И из наследства то у нее только одно имение, и то разо-
ренное разбойниками. И приданного за ней я дать не могу, –
продолжил Нелидов.
– Меня это мало волнует. Я достаточно богат, чтобы обес-
печить Екатерину Васильевну всем необходимым.
 
 
 
–  Это хорошо,  – хитро улыбнувшись, заметил Нелидов,
продолжая. – Однако мне надобно все обдумать, как следует.
Решить подходите ли Вы моей Катерине.
Левашов нахмурился, чувствуя, что Нелидов отчего-то не
горит желанием отдавать племянницу за него.
– Я понимаю Вас, – кивнул молодой человек и напряжен-
но добавил. – И сколько же Вам надобно времени, чтобы все
обдумать?
– Ну, пару недель, месяц, – уклончиво заметил Нелидов,
не зная, как сказать Левашову все как есть.
– Так долго? – опечалился Илья.
Видя недоумение молодого человека, Петр Иванович за-
суетился и сказал уже яснее:
– Вот если бы я увидел, что человек, который сватается
к Катерине, достаточно богат. И докажет мне свою предан-
ность и не пожалеет денег, чтобы завоевать ее, тогда возмож-
но…
Левашов тут же все понял и, округлив от удивления глаза,
быстро произнес:
– Я так понимаю, Петр Иванович, Ваша благосклонность
будет зависеть от размера вознаграждения, которое я смогу
дать Вам за Екатерину Васильевну?
– Вы совершенно правильно все поняли, – закивал Нели-
дов и облегченно вздохнул, довольный тем, что Левашов так
проницателен и все понял как надо.
– Я могу дать Вам двести тысяч золотом завтра же, – твер-
 
 
 
до произнес Илья.
Петр Иванович довольно заулыбался. Однако вспомнил,
что не сказал Левашову самого важного. Улыбка тут же
сползла с лица Нелидова и он, подбирая слова, заявил:
– Но есть некоторое обстоятельство, о котором я должен
Вам рассказать.
– Какое обстоятельство? – удивленно поднял брови Лева-
шов.
– Дело в том, что моя племянница, во время нападения
на усадьбу ее родителей… – Петр Иванович, чуть замялся и
уже более тихо продолжил. – Так вот. Как бы Вам это объ-
яснить…ну, подверглась насилию. Разбойник, который спас
ее, позже сделал ее своей любовницей. Да Екатерина смога
сбежать от него, но чистота ее потеряна, как Вы понимаете.
Илья, выслушав последние слова Нелидова, побледнел и
как то весь напрягся. Осознание того, что Катя уже не де-
вушка, сильно раздосадовало Илью Дмитриевича. Перед ее
глазами вмиг предстала картина разбойника, который обни-
мает Катюшу. Негодование, которое поднялось в душе мо-
лодого человека, вызвало на его лице нервную мимику и уже
через минуту все осознав, он выдохнул:
– Что? Но как же? – он чуть замолчал и уже на повышен-
ном тоне продолжил. – Но это обстоятельство все меняет! – в
голосе Ильи чувствовалась раздражение. – Неужели Вы Петр
Иванович думаете, что я возьму порченый товар? Да еще и
заплачу Вам за него!? Не бывать этому! Забудьте, о чем мы
 
 
 
с Вами говорили!
Почти не любезно распрощавшись, Левашов быстро по-
кинул кабинет, оставив Нелидова в расстроенных чувствах.
Едва Катюша вошла в зал из чайной гостиной, как заиг-
рала мазурка. Неожиданно перед ней возник Илья Дмитри-
евич и, не спросив ее согласия, бесцеремонно увлек ее в та-
нец. Катюша опешила от его поведения, но ничего не сказа-
ла, решив все же продолжить танец. Однако во время танца
Левашов как-то странно зло смотрел на нее и упорно молчал.
Катя, видя его непонятную бледность, уже через некоторое
время спросила:
– Что-то случилось Илья Дмитриевич?
Испепеляющий рассерженный взгляд Левашова припеча-
тал ее к месту и, проворно наклонившись к ее ушку, он тихо
прошипел:
– Я все знаю Екатерина Васильевна!
Его обычно приятное лицо, сейчас имело нервную мими-
ку.
– Что знаете, позвольте Вас спросить? – спросила девушка
и открыто посмотрела в его недовольные горящие глаза.
– Вы далеко не невинны и имели любовника, ведь так? –
выпалил Левашов на одном дыхании. От его неожиданного
заявления Катя даже остановилась, опешив и сбив с такта
ряд танцующих пар. Затем девушка, как будто спохватилась
и, вновь встав на нужное место, продолжила танец. Как толь-
ко Илья Дмитриевич вновь приблизился к ней, она прошеп-
 
 
 
тала ему:
– Да это так…
– И Вы так спокойны? Но это ведь возмутительно! – выпа-
лил нервно Левашов, ощущая, что его переполняют негодо-
вание и злость. То обстоятельство что девушка, которую он
весь последний месяц боготворил и восхищался, оказалась
на самом деле падшей и далеко не девушкой, терзало и раз-
рывало от боли душу молодого человека. Катюша чувство-
вала, что ей невозможно гадко от злого взора Левашова, ко-
торый словно обвинял ее во всех смертных грехах. Но она не
чувствовала себя виновной. Нет. В этот момент времени она
лишь ощущала себя некой жертвой тех обстоятельств, кото-
рые кинули ее в объятия Ивана. Ведь именно он был винов-
ником ее падения, и она вовсе не желала этого. Но видимо
Левашов, решил во всем обвинить именно ее. И в его глазах
была злость.
– Не Вам меня судить, – пролепетала тихо в ответ Катюша.
Танец неожиданно кончился в этот момент и Илья Дмит-
риевич, застыв посредине зала, напротив Кати в одном шаге,
тихо твердо заявил:
– Я не желаю Вас более видеть, сударыня!
– Да? – нервно заметила девушка, поджав от обиды губ-
ки, и понимая, что Левашов слишком правильный мужчина,
чтобы спокойно принять и простить ее прошлое. Но с этим
она ничего не могла поделать и оттого она холодно вымолви-
ла. – А в прочем, как Вам будет угодно милостивый государь.
 
 
 
Нервная дрожь пробежала по лицу Левашова и он, сжав
кулаки, почти бегом вышел из бальной залы.

С того дня Левашов не появлялся. Но Катя была благо-


дарна ему. Сначала она думала, что будет тосковать по об-
ществу Ильи Дмитриевича. Но этого не случилось. Наоборот
Кате стало казаться, словно она избавилась от нудного бес-
цветного неинтересного кавалера, который в последнее вре-
мя казался ей невозможно скучным. С того самого бала ко-
гда Левашов так стремительно покинул дом ее дяди, девуш-
ка много размышляла над своей жизнью. И где то через пару
недель, вдруг неожиданно осознала, что Левашов не герой ее
романа, как раньше ей думалось. Да он был учтив, вежлив,
пунктуален до крайности и имел изысканные манеры. Но так
же он был сух, обычен, болтлив, слишком натянут и иногда
походил на ожившую статую без эмоций, чувств и движения.
Катюша видела, что Левашов имеет слишком спокойный ме-
ланхоличный и холодный темперамент. И эти качества со-
всем не привлекали ее. Отчего-то в душе она жаждала стра-
стей, действия, непредсказуемости и энергии.
И в эти недели после разрыва с Ильей Дмитриевичем,
Катюша как то невольно начала опять постоянно думать об
Иване, ведь он совсем не походил на Левашова. Сущность
Ивана была завораживающей, страстной, порывистой, суро-
вой, активной, а порой и опасной. В воображении девуш-
ки Левашов представлялся неким вежливым тихим домаш-
 
 
 
ним псом, а Иван более походил на опасного хищного зве-
ря – волка. В Иване присутствовала некая потаенная муж-
ская сила и завораживающая притягательность, которая не
только пугала ее, но и привлекала. Она прекрасно помнила,
что под взглядом Ивана она в начале знакомства холодела,
потом краснела, а чуть позже трепетала. Его взор сильный
мощный и призывный, словно проникая в потаенные ниши
ее души, заставлял ее сердце бешено биться, а ее существо
наполнялось чем-то мощным неведомым и страстным. Под
взором Левашова такого не было. Илья Дмитриевич пред-
ставлялся ей словно хорошим знакомым, братом, человеком
с которым можно было спокойно провести время, погово-
рить о будничных темах и спокойно прогуляться в вечернем
парке. С Иваном же время проходило в каких-то постоянных
напряженных пламенных или динамичных вибрациях. И Ка-
тюша прекрасно помнила, как в последние месяцы обитания
в избушке, они с Иваном постоянно находились рядом. Если
он чинил крышу, она тут же ощипывала перепелок или сти-
рала в корыте на улице. Если она готовила у печки, он чи-
стил оружие или мастерил из дерева очередную домашнюю
утварь. Они часто друг над другом игриво подтрунивали, а
когда иногда спорили, то потом непременно мирились через
ласки. Там в лесу ее жизнь словно была наполнена яркими
завораживающими будоражащими красками, а здесь с пра-
вильно-приторным господином Левашовым ее существова-
ние словно успокоилось, и было уныло и размеренно.
 
 
 
Илья никогда не спорил с нею и постоянно пытался ей уго-
дить. И это до невозможности нервировало Катюшу. Да по-
началу ей нравилась покладистость и поклонение Левашо-
ва, но вскоре она осознала, что его поведение раздражает ее.
Ведь Иван всегда имел свою точку зрения. И не часто согла-
шался с ней. Но когда девушке все же удавалось убедить в
чем-то лесного отшельника, она чувствовала, что словно по-
бедила в трудном поединке силы и хитрости. И ее душа про-
сто ликовала, ибо она знала, что жесткий властный упертый
характер Ивана умилостивить не так-то просто. С Левашо-
вым не надо было делать таких подвигов. Он просто пытал-
ся предугадать ее желания и выполнял любые ее капризы.
И вскоре это стало раздражать Катюшу. Она понимала, что
Илья Дмитриевич может ей стать хорошим преданным му-
жем, но невероятно скучным и пресным. Ведь даже поцелуй
с ним не взволновал ее сердца тогда. От поцелуев же Ивана
ее трясло всегда. Сначала от негодования и испуга, а потом
от наслаждения и страстного порыва. Теперь воспоминания
об интимной близости с Иваном не просто вспомнились ей
приятными, а она упивалась ими. Катюша поняла, что она по
наивности думала, что со всеми мужчинами она будет испы-
тывать нечто подобное, что и с Иваном. Но видимо это было
не так. И Иван в этом был прав, говоря ей тогда в последнюю
встречу, что она глубоко ошибается. И теперь Катюша поня-
ла, что он имел в виду.
В те две недели, после заявления Левашова о разрыве, де-
 
 
 
вушка постоянно вспоминала свое обитание в лесной избуш-
ке, сравнивая его с теперешней Петербургской жизнью. По-
степенно вливаясь в жизнь светского столичного общества,
Катя с досадой начала понимать, что это не то общество,
которое она раньше представляла себе, будучи еще девоч-
кой. Зная о высшем свете только из рассказов отца, девуш-
ка сложила образ изысканного, благовоспитанного круга лю-
дей, имеющих свои негласные правила чести и достоинства,
и следующие им. Но в реальности оно оказалось далеко не
таким. Не раз на тех трех балах, на которых уже успела по-
бывать Катюша она слышала, как мужчины злорадно обсуж-
дали промахи того или иного важного господина, а женщины
завистливо говорили о других женщинах, по их мнению не
достаточно красивых или не достаточно богатых. Вся эта ра-
дужная картинка светской жизни, которую с детства рисова-
ла в своем воображении Катюша, стала быстро рассыпаться
по частям. Девушка понимала, что если она захочет стать ча-
стью этого общества, то будет вынуждена, вести себя так же:
злословить, радоваться неудачам других людей, дабы на их
падении сделать себе более выгодное положение при дворе.
И только теперь Катя начала понимать тихие слова покойной
матери Анны Гавриловны о том, что жизнь при дворе не так
красочна и хороша, как ее описывал отец.
К тому же в течение двух недель после знаменательно-
го первого бала, Катя постоянно думала об Иване. И теперь
вспоминала о нем уже в благодушном и даже нежном клю-
 
 
 
че. По началу, по приезду в столицу, воспоминания о нем
были окрашены в мрачные тона. Она не могла ему простить
то, что он держал ее под замком и всячески угрожал ей. По-
этому первые несколько недель Катюша была довольна сво-
им поступком и совсем не раскаивалась, что сбежала от это-
го властного, авторитарного человека, который все решал за
нее. Именно поэтому тогда на ярмарке она так холодно и же-
стоко прогнала его. Но вскоре Катюша начала задумывать-
ся о том, что Иван не так уж плох, как она постоянно вну-
шала себе. Во-первых, он спас ее, когда ее хотела растер-
зать безумная толпа одичавших разбойников. И именно ему
она была обязана жизнью. Во-вторых, он заботился о ней, не
прося ничего взамен, кроме ее расположения. В-третьих, он
любил ее и до сих пор при воспоминаниях о его ласках, су-
щество Катюши приходило в трепет и крайнее возбуждение.
А в-четвертых, он не был похож на всю эту жеманную пуб-
лику, которая говорила одно, думала другое, а делала тре-
тье. Иван всегда прямо выражал все свои желания и чувства,
не скрывая ничего. И тогда в лесу Катю это пугало, ибо она
принимала это за невежество Ивана. Но теперь она поняла,
что он простой мужик был гораздо честнее, всех этих блестя-
щих придворных, которые не показывали искренних чувств
и не высказывали настоящих мыслей. И она осознавала, что
окружающим ее теперь людям нельзя доверять, и тем более
положиться на них. Сегодняшний мнимый друг, завтра мог
сталь заклятым врагом и, оклеветав тебя, одним лишь до-
 
 
 
носом, мог сослать тебя на вечную каторгу. В течение двух
месяцев, будучи в Петербурге Катя с холодеющим сердцем
услышала не одну историю об этом. Невольно анализируя все
это, Катя постепенно пришла к выводу, что ей совсем не хо-
чется жить в этом обществе.
Теперь, спустя время первоначальные чувства обиды и не
желания быть с Иваном сменились в душе девушки на дру-
гие. С удивлением и даже некоторой тоской, Катюша нача-
ла признавать в своем сердце, что ей не хватает этого вы-
сокого мрачного отшельника, который одним взглядом го-
рящих зеленых завораживающих глаз мог разжечь в ней ди-
кий огонь страсти. Сейчас Катюша постоянно сравнивала
поступки Ивана с поступками светских щеголей, которые по-
стоянно крутились возле нее на балах. И сравнение было не
в пользу последних.

В тот вечер первого июля Катюша с тетушкой и Нелидо-


вым присутствовала на рауте у князей Гагариных, по случаю
рождения наследника князей. Почти три недели она не ви-
дела Левашова, и к ее искреннему удивлению, ей совсем не
хотелось его видеть. Она совсем не скучала по Илье Дмит-
риевичу и теперь думала о нем редко, отстраненно и безраз-
лично.
Поначалу это шумное многочисленное собрание захвати-
ло девушку, и она более часа прохаживалась с тетушкой под
руку, перебрасываясь приветственными фразами с гостями.
 
 
 
Но вскоре, Катюша была вынуждена стоять в кругу светских
дородных матрон и молчаливых девиц, как и она, и слушать
досужие дворцовые сплетни. Оттого спустя пару часов от на-
чала приема, трепет и воодушевление, которое испытывала
Катя, в начале раута исчезло, и девушка почти с неудоволь-
ствием созерцала подходящих к ним гостей. В какой-то мо-
мент она явственно осознала, что ей совсем не хочется нахо-
диться здесь. Все время она невольно замечала колкие, оце-
нивающие взгляды мужчин и женщин и хотела лишь одного
– сбежать с этого скучного, вычурного, великосветского при-
ема. Все окружающее теперь казалось ей до невозможности
неприятным. Начиная с огромных вычурных зеркал, кото-
рыми были увешаны стены, и кончая разряженными людьми,
наполняющими залу. Дамы имели злые неприветливые ли-
ца. Мужчины казались ей смешными в коротких штанах и
белых чулках, и были так жеманны и неестественны, что Ка-
тюша брезгливо отворачивала голову от очередного кавале-
ра, который кланялся ей. Девушка вдруг подумала, может
ли кто-нибудь из этих наряженных в кружева мужчин, пойти
на медведя с рогатиной? Или в замороженной лесной чаще
пробыть более суток на открытом трескучем морозе? Прой-
ти многие версты на неутомимых ногах в поисках пищи или
тащить неподъемную тушу кабана, только ради того, что бы
купить ей новое платье? Катюша знала, что не многие в этой
зале способны на подобное. И сейчас в этой многолюдной
толпе, Катюша чувствовала себя более одиноко и неуютно,
 
 
 
нежели в глухом лесу с отшельником, который всегда смот-
рел на нее глазами полными обожания.
Катя провела взглядом по богатой публике, среди кото-
рых мужчин было явно больше, чем женщин. Одетые в бе-
лые парики, надушенные, разряжение и немного жеманные,
они теперь вызвали в существе девушке лишь чувство брезг-
ливости. Раньше в юности ее воображение рисовало образ
идеального мужа-дворянина, богатого и галантного челове-
ка, умеющего держаться в обществе и поклоняться женщи-
не. Именно таким и был, к примеру, Левашов. Но сейчас
в очередной раз, созерцая перед собой именно тех мужчин
из своих детских идеалов, Катюша, отчего-то думала о том,
что Иван гораздо чище, привлекательнее, мужественнее, ин-
тереснее всех этих великосветских дворян, находящихся в
этой зале. Да, Иван не был вельможей, был беден, не имел
входа в высшие круги Петербургской знати, никогда не пы-
тался угодить женщине и прямо высказывал, что думает. Он
был строг и справедлив одновременно. Имел твердый муж-
ской характер и мог настоять на своем. Да он учитывал же-
лания Катюши и пытался осуществить их, но если они не
противоречили его принципам и его понятиям. В остальных
же случаях он был не приклонен. Именно это и оттолкнуло
девушку тогда в глухой чащи леса. Если бы Иван обращался
с нею хоть немого мягче и вел себя терпимее по отношению
к ней. Она возможно бы не сбежала от него. Но сейчас Катя
отчетливо понимала, что жеманное, надменное и лицемер-
 
 
 
ное поведение мужчин-гостей, подходящих теперь к ним с
тетушкой до крайности ей неприятно. Только теперь в этой
золотой зале Катюша осознала, что суровое мужское начало
Ивана, нравится ей более, нежели немое обожание поклоне-
ние этих мужчин. Идеал мужчины-мужа в сознании девуш-
ки вдруг перевернулся и изменился до противоположного.
И теперь ей яростно думалось о том, что именно Иван ее ге-
рой, тот мужчина, который смог привлечь ее сердце к себе, и
именно он смог бы всецело завладеть ее мыслями, чувствами
и желаниями. Ведь именно о нем Катюша неотступно грези-
ла и думала все последние дни.
Как она жалела сейчас, что так необдуманно поступила,
сбежав от него. А потом когда Иван приехал за ней, она так
безжалостно оттолкнула его, наговорив ему кучу обидных
слов. А ведь тогда еще все можно было вернуть. Ведь тогда
его последний поцелуй доказал ей и ему, что он далеко не
безразличен ей. Но в тот миг Катюша уперлась в своем же-
лании выйти замуж за Левашова, и не желала видеть очевид-
ных вещей. Того, что она уже давно влюблена и увлечена
именно Иваном. И теперь именно разлука с молодым чело-
веком и сравнение его с Левашовым, показали девушке, что
она глубоко заблуждалась в своих истинных чувствах. Ведь
теперь она отчетливо понимала – она искренне любит это-
го сурового притягательного отшельника, который когда-то
спас ее.
Яростное осознание всего этого, привело девушку в заме-
 
 
 
шательство. Она вдруг подумала, возможно, ли ей разыскать
Ивана и вновь поговорить обо всем? Все решить спокойно.
Вдруг он еще не забыл ее и сможет простить ей ее порыви-
стые необдуманные поступки и они, признавшись друг другу
в любви, смогут быть счастливы вместе? Мысли Катюши за-
метались во взбудораженном хаосе, и она почувствовала, как
ее обдало жаром по всему телу, от осознания того, что она
станет женой Ивана. О, если бы он простил ее, и тогда бы все
разрешилось наилучшим образом, думала Катюша возбуж-
денно. Она вспомнила слова Ивана о том, что теперь он слу-
жит у графа Михаила Илларионовича Воронцова, того само-
го канцлера, который заставил ее петь на балу в доме дяди. И
видимо он Иван не имел крепостного ярма, раз смог устро-
иться на службу приказчиком, и это было весьма не плохо,
ведь выйдя за него замуж, Катюша бы не лишалась своего
дворянского титула.
Воодушевление завладело всем существом девушки, и
она начала лихорадочно обдумывать свои дальнейшие дей-
ствия. Необходимо было как можно скорее разыскать Ивана
и объясниться. Отчего-то теперь мысль о том, чтобы стать
женой простого приказчика показалась Катюше весьма при-
ятной. Ведь главное что Ванюша, как она ласково теперь на-
зывала молодого человека про себя, станет ее мужем. И она
сможет проводить в его обществе все дни и ночи, растить
его детей и упиваться его неистовой любовной привязанно-
стью, притягательной мужественной близостью и его нежной
 
 
 
заботой, отдавая ему также частицу своего сердца и заботу.
Она вдруг подумала о том, что она не богата, и эта мысль ее
даже обрадовала теперь. Ведь Иван также не имел состояния
и хотел взять ее замуж без всякого приданного. Именно так
он говорил когда-то. Эти мысли так понравились девушке,
что весь оставшийся вечер она воодушевлено размышляла,
когда же ей следует отправиться во дворец графа Воронцо-
ва, чтобы повидаться с Иваном.

На следующий день после завтрака Катюша попросила Да-


рью Гавриловну, пройтись с ней по саду. Тетушка согласи-
лась и, едва они спустились по белым ступенькам к липовой
аллее, как Нелидова взволнованно спросила:
– Что случилось Катенька? На тебе лица нет!
– Тетушка, мне надобно поговорить с Вами об одном де-
ле, – вымолвила взволнованно Катюша.
– О чем же?
– Тетушка я знаю, Вы любите меня, оттого не осудите мой
выбор.
– Ты про что, душечка?
– Помните, я рассказывала Вам о том молодом человеке,
Иване который спас меня и у которого я жила всю зиму.
– Конечно же, помню, моя девочка. Ведь этот разбойник
коварно соблазнил тебя и обесчестил, – заметила глухо Да-
рья Гавриловна, тут же помрачнев.
– Нет, тетушка Вы не правы, – пролепетала Катя и про-
 
 
 
никновенно добавила. – Да сначала все произошло не по мо-
ей воле, но затем я искренне наслаждалась его близостью…
– Боже Катюша, что ты говоришь девочка моя?! Как же
можно такое думать, а не то, что говорить! Срам один!
– Простите тетушка, – тут же вымолвила смущенно Катю-
ша. – Но теперь мое сердце так горит огнем, что я не могу
сдерживаться. Вы знаете, я хотела Вам сказать, что мы виде-
лись с Иваном месяц назад. Он приехал в Петербург и про-
сил меня стать его женой. Так вот я поняла теперь, что жаж-
ду этого всем сердцем. Оттого сейчас я прошу Вас тетушка,
благословите меня, – добавила с горячностью Катя.
– Но на что?
– Я хочу завтра же поехать к Ивану, и после мы…
– Что? – испуганно перебила ее Дарья Гавриловна, поме-
нявшись в лице. – Что ты говоришь, душечка?
Катюша схватила руки тетушки в свои ладони и страстно
заговорила:
– Я поступила бездумно, глупо, когда убежала от Ивана.
Я не могу без него. Я знаю, что он единственный мужчина,
которого я могу полюбить. Он неволил меня, и оттого я все
время пыталась убежать от него. Мысль о побеге сидела у
меня все время в голове с самого начала. Но после случи-
лось столько всего. И мои чувства к нему менялись, но я по
глупости внушила себе, что не хочу с ним быть и зависеть
от него. Оттого и покинула его так безоглядно. Но в послед-
нее время я только и думаю об Иване. А на днях поняла, что
 
 
 
люблю его, и не могу находиться вдали от него! Я должна
встретиться с ним и поговорить. Если он все еще любит ме-
ня, я соглашусь стать его женой. Ведь только рядом с ним я
была истинно счастлива, и теперь я это очень ясно понимаю.
– Катюша одумайся! Что ты говоришь! – воскликнула в
ужасе Нелидова. – Подумай! Ты дворянка, а он простой му-
жик! Зачем он тебе?! Ты испортишь себе жизнь!
– Нет, нет, тетушка Вы не понимаете! Без него меня ни-
чего не радует, никто мне не нужен! Я люблю его одного! Я
просто не понимала всего этого. Но теперь мое сердце пря-
мо рвется к нему. Не могу я без него, поймите. Завтра же я
поеду к графу Воронцову. Иван говорил, что служит теперь
у него приказчиком.
– Боже приказчик, какой ужас! Катюша да ты что с ума
сошла? Ты хочешь все бросить? И свою семью, и наш дом,
и возможно блестящее будущее, ради простолюдина, пусть
даже он и служит приказчиком теперь?
– Да, тетушка, хочу. Я должна поехать к нему. Иначе я не
найду покоя, вдали от него.
–  Девочка моя!  – Дарья Гавриловна заключила Катюшу
в объятья и начала гладить девушку по спине, испугавшись
страстных порывов Кати. – Обдумай все хорошенько, не то-
ропись. Такое важное решение не принимают скоропали-
тельно. А как же господин Левашов?
– Илья Дмитриевич? Причем тут он? – опешила Катя. – Да
он и не захотел меня едва узнал, что я не девственна. Имен-
 
 
 
но это и предрекал мне когда-то Иван, да и Петр Иванович
твердил об этом же.
– Но Катюша ты достойна дворянина. И наверняка най-
дется человек…
– Нет, тетушка. Я чувствую, что Иван это моя судьба, –
прошептала страстно Катя и, чуть отстранившись от Нели-
довой, посмотрела на нее горящим взглядом. – Я люблю его,
поймите. Только при нем мое сердце стучит как безумное,
только его взор смущает и тревожит меня. Только о нем все
мои мысли теперь. С ним я заживу полной яркой жизнью. И
мне не важно, что он приказчик. Я счастлива с ним итак. Что
мне проку в богатом женихе, если сердце мое будет несчаст-
но? Разве Вы не понимаете меня тетушка?
– Понимаю я тебя, Катюша очень хорошо. Ведь меня-то
тоже выдали замуж без любви. И я знаю как это тягостно…
– Вот видите! Неужели же Вы хотите мне такую же горь-
кую судьбу?
– Нет, конечно же нет, душечка моя, – спохватилась Нели-
дова и уже мягче заметила. – Но ты пойми, что если ты вый-
дешь замуж за простого мужика, то твои детки лишатся дво-
рянства.
–  И что ж?  – пролепетала Катя.  – Главное что они бу-
дут любимы и обожаемы мною, ведь они будут рождены от
него…
– Боже да ты совсем помешалась на этом человеке, – про-
лепетала удрученно Дарья Гавриловна.
 
 
 
– Да я буду счастлива, – мечтательно заметила Катюша и
тут же уточнила. – А ведь усадьба батюшки, Александровка,
по наследству перейдет ко мне?
– Ну да, и еще две деревни, которые в поместье, – кивнула
Дарья Гавриловна.  – Но они будут твоими только если ты
выйдешь замуж или после того как тебе исполнится двадцать
один год.
–  Ну, вот тетушка, мы сможем безбедно жить в нашей
усадьбе. Иван вполне справится с управлением хозяйством,
я знаю это.
Нелидова помолчала, вновь ища предлоги, чтобы отгово-
рить любимую племянницу от этого порывистого шага.
– Ты готова всем поступиться ради него, ты действительно
сошла с ума, – трагично вымолвила Дарья Гавриловна.
–  Тетушка не осуждайте меня. А поймите. Я счастлива
была только с ним. Как подумаю о нем теперь, так сердце
заходится от упоения, и никто мне не нужен, ни Левашов,
никто другой. Что ж, по-Вашему, лучше во дворце сидеть
да слезы лить? Нет уж, увольте, мое сердце хочет счастья.
Мы не будем ни в чем нуждаться. А что до дворянства, сей-
час и купцы его получают. Возможно, наши дети поступят
на службу к императрице и за выслуги получат дворянство,
такое же бывает.
– Бывает ты права, и довольно часто.
– Вот видите.
– Ну что же, если ты так решила, то пусть будет по-твоему,
 
 
 
моя девочка, – тяжело вздохнув, вымолвила Нелидова. – И
знай, что ты всегда можешь рассчитывать на меня, – она пе-
рекрестила девушку и вдруг сказала. – Однако как бы Петр
Иванович не рассердился.
– Но ведь он итак недоволен, что я у Вас, и только и жаж-
дет сбыть меня с рук тетушка.
– В этом ты права. А после того как господин Левашов
носу к нам не кажет, так он вообще злой ходит, да сердится
на тебя,
– Я вижу это тетушка. Вот и дяде легче будет, если я замуж
выйду, да не буду более обременять его.
– Ты, наверное, права, душечка. Петр Иванович вряд ли
будет возражать против твоего брака. Ну что ж тогда поезжай
завтра к графу Воронцову, с Богом.
– Благодарю Вас тетушка, я так люблю Вас…

Карета подвезла Катюшу к помпезному светло-палевому


особняку, остановившись у парадного подъезда. С интере-
сом и неким благоговением девушка взирала на трехэтаж-
ный дворец. Лишь когда кучер услужливо открыл перед ней
дверцу она, нервно стиснув сумочку в руках, вышла из эки-
пажа. Да она знала, что найдет Ивана именно здесь, но все
же разговор с графом Воронцовым пугал ее. Она боялась по-
казаться смешной в своем любовном порыве, который при-
вел ее сюда. Оглядываясь по сторонам, и взирая на много-
численную дворню, которая сновала туда-сюда по аллее и у
 
 
 
больших цветников, не обращая на нее внимания, Катюша
прошествовала по крыльцу к большим деревянным дверям.
Дворецкий осведомился, что ей нужно, и уже через пять ми-
нут девушка ожидала, когда ее примет граф. Воронцов по-
явился в гостиной спустя четверть часа, и удивленно под-
няв брови, тут же узнал в девушке прелестную племянницу
Нелидова, которую видел три недели назад в доме у Петра
Ивановича. Михаил Илларионович остановился в пяти ша-
гах от девушки, которая стояла посреди гостиной. Она была
одета в чудесное светлое платье и шляпку.
– Здравствуйте сударыня, – быстро произнес граф.
– Добрый день, Ваше сиятельство. Вы помните меня? Мое
имя Екатерина Васильевна Пашкова,  – неуверенно начала
Катюша, устремив светлый взор на стареющего сухого гра-
фа. Воронцов тут же прищурился и с какой-то странной ин-
тонацией в голосе произнес:
– Конечно же, я помню Вас милое создание, – Невольно
смутившись под неприятным пронизывающим взором Ми-
хаила Илларионовича, Катюша невольно чуть опустила глаза
вниз. Видя ее смущение, канцлер сделал два шага к девушке
и по-доброму заметил. – Не скрою, я весьма удивлен Вашим
визитом в мой дом. Чем могу служить Вам?
Катюша сглотнула, и вновь обратив ясный взор в лицо гра-
фа, вежливо спросила:
– Я осведомлена, что у Вас в доме служит приказчиком,
некий Иван Алексеевич. К сожалению, не знаю его фамилии.
 
 
 
Я бы хотела видеть его.
–  Иван Алексеевич? Но у меня нет приказчиков с та-
ким именем, – произнес, нахмурившись, Михаил Илларио-
нович. – Возможно, Вы что-то путаете? Может, Вам нужен
Иван Дементьевич?
– Нет. Иван Алексеевич, его имя. Правда он служит недав-
но у Вас. Возможно пару месяцев. До этого он жил в лесу
и промышлял охотой, – начала Катюша взволнованно, ощу-
щая, что ее сердечко дико забилось от неприятного предчув-
ствия того, что она не сможет найти теперь молодого чело-
века. – Он вроде говорил, что Вы его крестный и что он жи-
вет при Вашем особняке.
Граф задумался, внимательно глядя на Катюшу. Неверо-
ятно красивая, темноволосая, прелестная с гибкий изящным
станом и пронзительными большими очами небесной сине-
вы, девушка вызвала у Воронцова заинтересованность еще
на том балу, когда он увидел ее впервые. И теперь с нескры-
ваемым удовольствием Михаил Илларионович рассматри-
вал ее, словно диковинный цветок. Еще у Нелидовых Ворон-
цов поразился красоте и пригожести девушки, но теперь он
еще раз отметил, что она невозможно хороша. Ее замечание
о том, что нужный ей человек жил долгое время в лесу и что
он его крестник, навели графа на мысль о том, что она го-
ворит о его племяннике. Но зачем Иван скрыл свое настоя-
щую фамилию и положение от этой девушки и представился
его приказчиком? Воронцов не мог этого понять. Но види-
 
 
 
мо, зачем то ему это нужно было. Осталось лишь уточнить,
правильно ли он все понял. Оттого он попросил:
– Опишите внешность этого человека, возможно, я дей-
ствительно знаю его.
– Извольте, – кивнула взволнованно Катюша. – На вид ему
лет тридцать или около того. У него густые русые волосы до
плеч, высокий лоб, темно-зеленые пронзительные глаза. А
лицо… – она чуть замялась и невольно сглотнула.  – Лицо
мужественно и сурово. Он высок, и в его осанке чувствует-
ся военная выправка. Однако я не знаю, служил ли он ко-
гда-либо. Да, после схватки с медведем, на его правой ладо-
ни остались глубокие шрамы.
–  Я, кажется, знаю, о ком Вы говорите, сударыня,  – за-
метил Воронцов, тут же узнав по описанию девушки свое-
го племянника. Но отчего Иван сказал, что служит у него
приказчиком? Это никак не укладывалось в голове графа.
Однако решив поддержать тайну племянника и пока не рас-
крывать, кем Иван является на самом деле, Воронцов спро-
сил. – Однако я удивлен, сударыня. Откуда Вы знаете, что
Иван Алексеевич жил в лесу долгое время?
– Дело в том, – Катюша замялась. – Прошлой осенью он
спас меня от разбойников. И потом я долго жила в его из-
бушке в чаще леса.
– Вот как? Он ничего не рассказывал об этом, – заметил
Воронцов, и его воображение тут же нарисовало какую-то
непристойную картину с участием этой девицы и Вани. Ми-
 
 
 
хаил Илларионович прищурился, а про себя невольно поду-
мал, что это долгое проживание вдвоем в глухом лесу, могло
обернуться для молодых людей, чем-то более значительным,
нежели просто встречей.
– Так он служит у Вас сударь?
–  Да. В каком-то роде,  – уклончиво заметил граф.  – Я
только не пойму, зачем Вы ищите его теперь?
– Мы… как бы Вам сказать, – Катюша замялась, смущен-
но опустив взор. И граф внимательно глядя на девушку, вмиг
утвердился в мысли о том, что между этой девушкой и его
племянником, явно были какие-то отношения, и далеко не
невинные. И уже через минуту Катюша подтвердила его умо-
заключения, тихо вымолвив: – В прошлый раз Иван Алексе-
евич предлагал мне стать его женой…
– Женой? – опешил граф нахмурившись. И тут же про се-
бя, Воронцов подтвердил факт того, что его племенник яв-
но воспользовался ситуацией и соблазнил эту девицу. В этом
Воронцов, даже не сомневался. “А кто бы не воспользовался
такой возможностью?” – подумал Михаил, вновь осматривая
с головы до ножек прелестную фигурку Кати. На месте пле-
мянника он сам бы такую прелестницу уж точно бы не вы-
пустил бы из своих рук, если бы был помоложе, лет так на
пятнадцать. Однако она что-то сказала на счет женитьбы и
эта фраза совсем не понравилась графу.
– Ну не совсем. Он сказал, что мы должны быть вместе. Но
тогда я не захотела его выслушать. А теперь я поняла, что…
 
 
 
Эти слова девушки отчего-то в конец разозлили Воронцо-
ва и он помрачнел.
– А Ваш дядя знает теперь что Вы у меня? – вдруг холодно
осведомился Воронцов.
– Нет, – пролепетала испуганно Катюша и порывисто до-
бавила. – Прошу Вас Михаил Илларионович, не рассказы-
вайте моему дяде о том, что я была у Вас! А то он сильно
разгневается.
– Значит Вы сударыня, без старшего благословления по-
жаловали теперь ко мне? – буркнул недовольно граф. – Ви-
димо Ваш дядя ошибался, когда говорил, что у вас ангель-
ский нрав. А как я погляжу, Вы своевольны.
– О, милостивый государь, Вы несправедливы ко мне. Я
всего лишь хотела найти давнего друга. В какой-то мере я
обязана своей жизнью Ивану Алексеевичу. И разве это пре-
ступление просто увидеться с ним и поговорить?
– Нет, простой разговор это не преступление, Вы правы, –
заметил тихо граф, видя, что девушка не так проста и наив-
на как ему показалось в начале. И ее порывистость и страст-
ность натуры тут же считалось умелым чутьем Воронцова, и
он осознал, что в душе ему нравится горячность и даже некая
экспрессивность Катюши. Ведь эти черты нрава девушки,
доказывали то, что она могла быть весьма страстной в по-
стели. Этот вывод до невозможности понравился Михаилу
Илларионовичу, и он уже более спокойно добавил. – Про-
стите меня, я немного погорячился. Так что же Вы хотите
 
 
 
от меня теперь, сударыня? – холодновато заметил Воронцов,
ощущая, что он совсем не жаждет, чтобы Иван связал свое
будущее с этой девицей. Да она была дворянкой, но Ворон-
цов прекрасно знал, что она бедна и не занимала высокого
положения в обществе и уж тем более не имела должности
при дворе. Ведь для своего племянника Воронцов готовил
блестящее будущее. И на роль его жены подходила дочь кня-
зя Урусова, фрейлина императрицы. Эта была бы для Ивана
блестящая и выгодная партия. Да, стоящая перед ним теперь
юная девушка была невероятно красива, но все же, по мне-
нию Воронцова она не могла составить счастье Ивана.
– Я бы хотела поговорить с Иваном Алексеевичем, если
это возможно. Скажите, где я могу его найти?
– К сожалению, он более не служит у меня.
– Да? Но он сказал…
– Месяц назад он поступил на службу в лейб-кирасирский
полк и теперь по моим сведениям воюет в Пруссии.
– Как жаль, – опешила Катюша, похолодев от этого изве-
стия, и нервно поджала губки. Она тут же представила, как
это опасно и ощутила, что ее сердечко взволнованно испу-
ганно забилась. – А когда же он должен вернуться?
– О, этого никто не знает, сударыня, – пожал плечами Во-
ронцов. – Возможно через месяц, а возможно через год. Вой-
на это дело непредсказуемое.
– Но возможно ли написать письмо в его полк в Пруссию?
–  Письмо?  – показно удивился граф.  – Но это вряд ли
 
 
 
возможно. Полк постоянно в маршах, и перемещается очень
быстро. Лишь военная почта может достигнуть места. А
обычное письмо вряд ли. Нам лишь остается только ждать…
– добавил Михаил Илларионович, придумав эту небольшую
ложь для того чтобы внушить наивной девушке, мысль что
она никак не сможет связаться теперь с Иваном.
– Я понимаю, – тихо ответила Катюша.
– И на Вашем месте, сударыня я бы постарался позабыть
об Иване Алексеевиче.
– Забыть? Нет, это невозможно, – твердо произнесла Ка-
тюша. – Мне очень необходимо увидеться и переговорить с
ним. Вы должны понять меня, милостивый государь.
Воронцов нахмурился, поняв, что так просто девушка не
отступится от своих замыслов.
– А у него есть родственники? – спросила вдруг Катюша.
– Зачем они Вам? – уже недовольно заметил граф.
– Я могла бы оставить у них для него письмо. И когда Иван
Алексеевич вернется…
– Родственников у него, к сожалению, нет. Но Вы можете
оставить письмо мне. Ведь по приезду он непременно будет
у меня. Я, знаете ли участвую в его судьбе. Давал обещание
об этом его покойному отцу.
– Я буду очень благодарна Вам, – кивнула Катюша. – Вы
позволите мне написать несколько строк?
– Извольте, – кивнул граф и позвонил в колокольчик.
Спустя некоторое время Катюша передала дрожащей ру-
 
 
 
кой письмо графу и тихо попросила:
– Вы обещаете, что передадите письмо Ивану Алексееви-
чу?
– Да, – ответил кратко Михаил Илларионович, не отрыва-
ясь, смотря в огромные голубые озера глаз девушки, которые
проникновенно взирали на него.
– Что ж прощайте. Я буду молиться о его скором возвра-
щении.
– Как Вам будет угодно сударыня.
Катюша быстро покинула гостиную, а Михаил долго смот-
рел на письмо девушки и почти со стопроцентной вероят-
ностью мог сказать, что там написано. Он еле подавил в се-
бе первоначальный порыв немедленно сжечь письмо, чтобы
Иван никогда не узнал о нем. Но эта Катюша Пашкова, была
так молода и наивна, а ее взор так чист и прелестен, что Во-
ронцов не смог решиться на такой коварный подлый посту-
пок. И безжалостно сжечь письмо этой юной девушки, ко-
торая была еще почти ребенком. Не удержавшись, Михаил
медленно раскрыл письмо и прочел его. Как он и предпола-
гал, она писала, что любит Ивана и что он был прав во всем,
и лишь она по своей глупости не поняла этого сразу. И от-
того теперь она, осознав все, готова следовать за ним и быть
всегда рядом.
Поморщившись, Воронцов закрыл письмо и подумал о
том, что если бы эта прелестная девица вдруг написала бы
подобное послание ему самому? Отчего-то эта мысль вмиг
 
 
 
взбудоражила сознание Михаила, и он подумал о том, что он
был бы весьма не против если бы эта прелестная малышка
вздыхала так по нему. Мысли Воронцова пошли дальше, и
в его взбудораженном прелестями девушки сознании тут же
нарисовалась некая картина. Как в его пустующей огромной
гостиной дворца, теперь вдруг окажется эта малышка-пре-
лестница с темными локонами, и соблазнительным пухлым
ртом, который так и требовал поцелуя. Эти мысли оконча-
тельно заворожили графа и он, нахмурившись, начал счи-
тать, насколько он старше девушки. Почти тридцать лет раз-
ницы чуть остудили его пыл, но Михаил вдруг пораженно
осознал, что вполне бы мог снова жениться и не просто со-
держать молоденькую жену, а баловать ее и выполнять лю-
бые ее дорогостоящие капризы. Ведь в первый раз он женил-
ся по настоянию отца, и прожил со своей покойной женой
долгие годы, не любя ее и лишь уважая. А что было бы, ес-
ли теперь он женился бы по любовной страсти? Эта мысль
до того показалась Воронцову пленительной и заманчивой,
что его воображение тут же нарисовало чудесную картину
его будущего, где его одиночество будет скрашивать вот та-
кая юная прелестница, один вид которой вызывал в Михаиле
диковатые темные жгучие желания.
Однако разница в возрасте невероятно смущала Ворон-
цова. Он прекрасно осознавал, что в обществе будут смеять-
ся над ним и наверняка осудят за то, что он сорока восьми-
летний вдовец, который уже почти десять с лишним лет не
 
 
 
жаждал вновь жениться, вдруг на старости лет задумал по-
добное. Да, так делали многие его знакомые дворяне, у ко-
торых имелось богатство, но все же это смотрелось немного
неестественно, и это Михаил очень хорошо понимал.
Нервно размышляя над всеми этими вдруг появившими-
ся обстоятельствами, которые взбудоражили его душу, Во-
ронцов все же решил сжечь послание девушки. Он проворно
приблизился к камину и бросил бумагу в огонь, тем самым
уничтожив доказательства того, что Катюша Пашкова при-
езжала сюда. Ибо уже сегодня, граф вознамерился навестить
князя Урусова и договориться с ним о помолвке его дочери
Марии и Ивана.

 
 
 
 
Часть третья. Фаворит
 
“ От метели дикой сердце мое рвется. Ведьма – вьюга злая
за спиной смеется. Слишком долго было мое пусто свято ме-
сто и я в церковь еду воровать невесту… “
Слова Е.Ваенги

 
 
 
 
Глава I. Левашов
 
Катюша находилась в помпезной огромной зале. Наряд-
ные пары, музыка и гомон раздавались повсюду. Катюша сто-
яла чуть в стороне и любовалась мелькающими яркими пла-
тьями дам, которые в сопровождении кавалеров танцевали
менуэт. В следующий миг ее взор отразил в толпе напро-
тив высокую широкоплечую фигуру. Мужчина начал при-
ближаться и уже через миг Катюша ошарашенно узнала Ива-
на. Одетый в парадный военный мундир зеленого цвета, в
белом простом парике он показался ей невозможно привле-
кательным и родным. Он, молча, протянул руку, словно при-
глашая ее на танец, и девушка нежно улыбнувшись ему, вло-
жила свою ручку в его широкую ладонь. Она танцевала уже
очень долго. И все с ним, не спуская с молодого челове-
ка влюбленных глаз. И всем своим существом чувствовала
упоение, и любовь к этому мужчине. В какой-то момент об-
раз Ивана начал расплываться и она словно начала падать в
некую темную бездну.
Катюша резко открыла глаза и поняла, что это всего лишь
сладостный упоительный сон. Иван такой близкий и род-
ной привиделся ей таким реальным, что на глазах девушки
невольно навернулись слезы. Она не понимала, отчего моло-
дой человек приснился ей на балу и в офицерской форме, но
этот образ хотя и был необычен, но еще сильнее подчерки-
 
 
 
вал его мужественность и стать. Как она жаждала его видеть
теперь. Каждый день она мучительно ожидала его возвраще-
ния. Она мечтала о том, как он войдет в гостиную в доме дя-
ди и она бросится к нему на шею, и скажет ему, как она долго
ждала его и как она была не права когда-то. Но Иван не по-
являлся. Прошел уже месяц, как Катюша побывала у графа
Воронцова, и теперь она с нетерпением и трепетом ожидала
возвращения молодого человека или хотя бы письма от него.
Хотя жизнь в доме дяди стала более-менее приемлемой,
но Катюша все равно рвалась всей душой из дома Нелидо-
ва. Отношение Петра Ивановича к Кате изменилось. Он стал
добрее и учтивее с девушкой. Почти не обижал ее слова-
ми. Дарья Гавриловна с Катей гадали, что послужило пово-
дом для перемены настроения Нелидова. И даже не могли
предположить, что Нелидов хотел, как можно скорее сбаг-
рить племянницу с рук и получить с богатого жениха боль-
шое вознаграждение. Да уже после первого бала у Кати по-
явились весьма именитые поклонники. И несколько предло-
жений о замужестве поступили Петру Ивановичу уже в пер-
вые недели. Но едва потенциальные мужья узнавали о том,
что девушка не имеет приданного, да к тому же еще и не
девственна, то отказывались обручаться с нею.
Катюша же все эти недели ничего не подозревала о пла-
нах дяди и лишь ежечасно считала дни, которые проводила в
мокром Петербурге, ожидая Ивана. С каждым днем девушка
все более уверялась в том, что Иван именно тот человек, с
 
 
 
которым она хочет провести всю свою жизнь.
Сегодня пятого августа месяца, Катюша проснулась в пе-
чальных думах о своем настоящем. Теперешний сладостный
сон, затронул все струны ее души, разбередив ее сердечко.
Все последующее утро девушка оставалась молчаливой, а
после завтрака отправилась в сад. Она долго гуляла по узким
зеленым аллеям. Солнце стояло в зените, когда она заслыша-
ла со стороны парадного подъезда, шум подъезжающей ка-
реты. Поняв, что в дом пожаловал визитер, Катюша ощути-
ла, как ее сердечко забилось сильнее. Ведь в дом дяди ред-
ко наведывались гости. С трепетным нетерпением девушка
поспешила в дом, ощущая в своей душе яростное предчув-
ствие встречи с Иваном. Спустя пять минут она влетела в
парадную и дворецкий, увидев девушку, быстро произнес:
– Барышня, Вас ожидают в гостиной…
Катюша не дослушав его речь, уже проворно распахнула
двери и вбежала в светлую просторную комнату. И тут же,
сделав пару шагов, замерла.
Сухая фигура дворянина в богатом наряде, заставила ее
напрячься всем телом. Мужчина развернулся, и Катюша
прищурилась, увидев всего в пяти шагах от себя Левашова.
Взъерошенный, с немного помятым лицом Илья Дмитрие-
вич сделал два шага в сторону вошедшей девушки. Его блуж-
дающие красные глаза вмиг засияли, и он галантно покло-
нившись ей, с трепетом произнес:
– Здравствуйте Екатерина Васильевна, – Он быстро при-
 
 
 
близился к Кате и протянул к ней руку, желая поцеловать
ее пальчики. Но Катя, уже придя в себя, надменно поджала
губки и, холодновато взглянув на Левашова, не дала ему ру-
ки. Илья Дмитриевич смутился от столь нерадушного при-
ема, но все-таки нашел в себе силы улыбнуться ей и глухо
сказал.  – Вы стали еще прекраснее, с того момента, как я
имел удовольствие видеть Вас.
Все эти долгие полтора месяца, которые прошли с того
июньского бала, Илья провел в постоянном нервном состоя-
нии. Его мысли неотступно возвращались к девушке с голу-
быми глазами. После того памятного бала он твердо решил
позабыть Катюшу Пашкову. Ведь, по его мнению, она бы-
ла осквернена другим мужчиной. Но забыть ее оказалось не
так-то просто. Ее улыбка, ее румяные щечки и темные ресни-
цы, постоянно всплывали в его памяти и тревожили его. Его
разум понимал одно, а сердце жаждало другого. Все мучи-
тельные долгие недели, он терзался, томился, думал и ощу-
щал, что девушка, которую он уже почти воспринимал, как
жену, занимала теперь в его сердце очень значимое место. В
конце концов, Левашов понял, что не может находиться вда-
ли от предмета своего обожания. Он уже был готов забыть
всю прошлую жизнь Катюши, только бы иметь возможность
вновь видеть ее. Да он еще не принял окончательного реше-
ния, стоит ли вновь свататься к ней, но одно он знал точно,
что ему просто необходимо постоянно видеть ее. Приняв,
наконец, это трудное для себя решение Илья измученный,
 
 
 
но счастливый направился в дом Нелидова,
Катя ледяным прелестным взором окатила Илью и недо-
вольно произнесла:
– Илья Дмитриевич, насколько я помню, Вы обещали, что
более не будете обременять меня своим обществом? Я дума-
ла, что тогда на балу мы все выяснили. И отчего Вы опять
у нас?
Левашов как-то весь сжался и начал оправдываться.
– Я должен извиниться перед Вами, драгоценная Екатери-
на Васильевна за свое прошлое поведение. Те мои слова…–
он запнулся и нервно затеребил пальцами край своего кам-
зола. – Я тогда был немного не в себе.
– Я так не думаю. Вы сказали тогда все предельно ясно. Я
прекрасно поняла Вас.
– Я был не прав! – вымолвил он порывисто. – Екатерина
Васильевна, Вы должны понять меня. Я так раскаиваюсь. И
теперь я приехал затем, чтобы вновь выразить Вам свое по-
чтение и привязанность.
– Илья Дмитриевич, я принимаю Ваши извинения, – сухо
ответила она, отводя взгляд, от его нервно горящего взора.
– О, благодарю Вас! – воскликнул он радостно и не сдер-
жавшись, приблизился к ней в плотную, и, бесцеремонно
схватив ее ручку, поцеловал. Катюша лишь вздохнула, вы-
держав его порыв, подумав о том, что ей все равно оттого,
что она примирилась с этим мужчиной. Левашов выпрямил-
ся и смущенно заулыбавшись, предложил. – Вы не хотели бы
 
 
 
теперь прогуляться по саду?
– Нет, – коротко ответила Катя. – Я уже гуляла в саду те-
перь.
– Тогда может, Вы хотите, узнать последние новости дво-
ра? – не унимался Левашов, намекая на то, что девушка мог-
ла бы побеседовать с ним в гостиной.
– Не думаю, что расположена теперь к беседам, – уклон-
чиво ответила Катя, совсем не горя желанием оставаться в
обществе человека, который теперь был ей безразличен.
В этот момент в гостиную заглянул лакей.
– Что ты хотел Демьян? – тут же спросила Катюша и устре-
мила взор на старого слугу, желая поскорее закончить раз-
говор с Левашовым.
– Дарья Гавриловна захворала, – сказал слуга. – Она про-
сит Вас барышня подняться к ней в спальню.
– Извините меня, Илья Дмитриевич, я должна подняться
к тетушке, – произнесла быстро Катя, намереваясь закончить
беседу. Она направилась к двери. Левашов вдруг преградил
ей путь и, заглядывая в глаза девушки, страстно произнес:
– Могу ли я завтра навестить Вас Екатерина Васильевна?
Я хочу пригласить Вас на прогулку в Летный сад.
– Вряд ли я смогу составить Вам компанию, – ответила
жестко девушка, вновь устремившись к двери.
–  Но, Екатерина Васильевна,  – выпалил уже несчастно
Левашов, кусая губы. Он порывисто схватил ее за локоток,
удержав ее.
 
 
 
Катюша удивленно и недовольно окинула взглядом ла-
донь Ильи, и он тут же убрал руку.
– Илья Дмитриевич, тетушка больна. И мне недосуг го-
ворить с Вами дольше. К тому же Петра Ивановича нет до-
ма, оттого я думаю, Вам не стоит более оставаться в нашем
доме, – добавила Катя жестко, ощущая в этот миг, что она
сильно заблуждалась, когда рассматривала Левашова в каче-
стве жениха. Сейчас Катюша отчетливо понимала, что этот
человек никогда не будет вызывать в ее душе ответного теп-
лого чувства, ибо ничего в нем не привлекало ее теперь.
– А завтра? Может, Вы все же подумаете, на счет прогул-
ки?
–  В ближайшие дни я буду очень занята. Может через
неделю или две… – ответила Катя через плечо, даже не обер-
нувшись к нему. Он проворно вышла в парадную.
Левашов проводил стройный силуэт девушки отчаянным
взглядом, ощущая, что все изменилось. И видимо его вызы-
вающее поведение на том балу разрушило их с Катюшей до-
верительные отношения, которые были ранее.

В последующие две недели Левашов стал для Катюши до-


садным обстоятельством. С того самого дня, как он вновь по-
явился в доме дяди, Илья Дмитриевич постоянно возникал
в жизни девушки. Он постоянно оказывался на тех же балах
или раутах, что и Катюша. То он случайно заходил за покуп-
ками в дамский салон, куда они с тетушкой наведывались за
 
 
 
нарядами. То Катя просто видела его у ограды сада Нелидо-
вых, и он словно прогуливался по мостовой, около дома ее
дяди. Как не старался Левашов завуалировать свое желание
находиться рядом с девушкой, объясняя это случайным сов-
падением, Катя прекрасно видела, что Илья Дмитриевич яв-
но не равнодушен к ней. То и дело он пытался завести с ней
разговор, намекнуть на свои чувства или просто пригласить
ее танец, на прогулку или свидание. Но на все его попытки
приблизиться, девушка отвечала ему с холодным недоволь-
ством, к которому примешивалась досада. Но это нисколько
не отпугивало Левашова. Мало того, из нежного воздыхате-
ля, которым Илья Дмитриевич представал перед ней внача-
ле знакомства, теперь он превратился в хмурого, надоедли-
вого поклонника, который уже вызывал раздражение в душе
девушки своим поведением.
Она прекрасно считывала горящий взгляд, поступки и ре-
чи Левашова и понимала, что Илья Дмитриевич переместил-
ся сейчас в категорию людей, которым она не просто нра-
вилась, а нравилась крайне сильно. В этой категории у де-
вушки числились Лавазье и Иван. Все действия Ильи Дмит-
риевича были словно под копирку списаны с действий вы-
ше упомянутых мужчин. Потому определив Левашова в эту
опасную для себя категорию, Катюша старалась, как можно
рьянее отвадить молодого человека от себя. Она игнориро-
вала его или же говорила с ним донельзя холодно, понимая,
что один благосклонный взгляд с ее стороны будет воспри-
 
 
 
нят Ильей Дмитриевичем, как знак расположения к нему. И
уж тогда он не отступится от нее. Это она понимала очень
отчетливо, ведь на днях произошла очередная неприятная
встреча с Левашовым, подтвердив все ее опасения.
Вчера они с тетушкой гуляли по саду. И едва они прибли-
зились к ограде, как невольно заметили на улице сухую фи-
гуру Ильи Дмитриевича в темном камзоле, который прогу-
ливался с внешней стороны ограды. Увидев, что женщины
заметили его, он снял шляпу и низко поклонился. Нелидо-
ва тут же заметив это, увлекла Катюшу к ограде и они по-
чти четверть часа беседовали через ограду с молодым чело-
веком. Катюша весь разговор стояла молча. И лишь когда
начал накрапывать нудный дождик, Дарья Гавриловна заме-
тила, что им пора возвращаться в дом. Катюша попросила у
тетушки еще пару минут поговорить с Ильей Дмитриевичем,
и Нелидова, согласившись, быстро распрощалась с молодым
человеком и направилась в сторону дома одна. Когда тетка
немного отошла и не могла уже услышать слов Кати, девуш-
ка недовольно взглянула на Левашова, который не спускал с
ее личика горящих глаз.
– Зачем Вы здесь? – прошептала Катюша и окинула его
ненавистным взглядом. Она прекрасно видела во взгляде
Ильи то же выражение, что и у Лавазье, а позже и у Ивана.
Этот заинтересованный, поглощающий мужской взгляд пу-
гал ее и наводил на горькие мысли.
– Я мимо проходил, – начал оправдываться Левашов. – И
 
 
 
случайно увидел, как Вы с тетушкой прогуливаетесь по саду.
И…
– Не лгите! – возмутилась Катя, прекрасно понимая, что
человек, который живет на Садовой улице, а служит во двор-
це государыни, не может случайно попасть на Васильевский
остров. Для этого как минимум необходимо пересечь Неву.
А так же пройти не один квартал, чтобы достигнуть 6-7 ли-
нии. Она добавила ледяным тоном. – Я уже жалею о том, что
тогда попросила Вас о помощи. Прошу Вас более не искать
со мной встреч!
Она развернулась и стремительно направилась вслед за те-
тушкой. Илья, проводив долгим, пронзительным взглядом
фигурку девушки в ярком синем платье, тяжело вздохнул и,
низко опустив голову, поплелся вниз по пыльной улице.

– Ваше сиятельство, Вам письмо, – важно заявил лакей,


протягивая поднос графу Воронцову. Михаил Илларионо-
вич взял конверт и быстро распечатал письмо. Послание бы-
ло от Ивана, где в краткой форме молодой человек извещал
дядю о том, что ему дали временное увольнение за доблест-
ную службу во время проведения военной кампании, где он
отличился во время штурма Берлина. И скоро Иван должен
был прибыть в Петербург. Граф довольно закрыл письмо, и
подумал о том, что как только племянник вернется в столи-
цу, надо будет немедленно поговорить с ним о помолвке с
Марией Урусовой.
 
 
 
В этот момент в дверь просунулся дворецкий и доложил:
–  Ваше сиятельство, там госпожа Пашкова пожаловала.
Хочет Вас видеть.
– Пашкова? – спросил граф и нахмурился. – Как некстати
она.
– Сказать что Вы заняты? – спросил услужливо слуга.
– Да, – велел Воронцов, а потом окликнул уже почти вы-
шедшего слугу. – А хотя постой! Проведи ее в гостиную. Я
поговорю с ней. – Слуга кивнул и исчез, а Михаил Илларио-
нович под нос пробубнил. – Пора уже решить все с этой де-
вицей. А то испортит всю жизнь Ванюше…
Когда граф вошел в просторную комнату, его взор неволь-
но пробежался по стройной фигурке темноволосой девуш-
ки. Она обернулась на звук его шагов. Воронцов чуть при-
щурился, немного смутившись от прелестного лика девуш-
ки. Все же прелести этой девицы уже который месяц терзали
воображение графа, и вновь увидев ее, Михаил Илларионо-
вич, ощутил, как его сердце сильнее забилось. Он прекрасно
понимал племянника, который увлекся такой прелестницей,
но теперь он намеревался избавить его от этой девицы и в то
же время расчистить дорогу для своих страстных желаний.
– Здравствуйте Ваше сиятельство, – вежливо произнесла
Катюша. И граф заметил крайне сильное волнение на ее ли-
чике.
– Вы снова у меня, сударыня?
– Да, покорно простите. Но я хотела бы узнать, знаете ли
 
 
 
Вы что-нибудь об Иване Алексеевиче? Прошло почти два
месяца, а он так и не нашел меня.
– Ах, Вы вновь об этом, – задумчиво заметил граф и изоб-
разил на своем лице трагичное выражение. – Я не хочу огор-
чать Вас Екатерина Васильевна, но Иван Алексеевич более
не вернется в мой дом.
– Это печально. Но может, Вы скажете, где я смогу найти
его? Или он все еще не вернулся из Пруссии?
– Война для него уже окончена, – сказал тихо Воронцов
и, смотря прямо в ее нежное лицо с яркими большими гла-
зами, добавил. – В прошлом месяце его командование при-
слало письмо… – он чуть замялся и твердо добавил. – В нем
сообщалось, что он погиб под Берлином, при наступлении.
– Что Вы сказали? – пролепетала Катюша, холодея от слов
Воронцова.
– Он был смертельно ранен, и посмертно награжден за му-
жество, – добавил граф.
– Боже, как же это, – выдохнула невольно Катюша, одними
губами, смертельно бледнея.
Задрожав всем телом от ледяного озноба, Катюша почув-
ствовала, что ее сердце сжалось от нестерпимого удара. Она
ощутила, что вновь судьба решила послать ей страшное ис-
пытание, как когда то, когда умерли ее родители и брат с
сестрой. И теперь боль от осознания того, что Ивана более
нет на этом свете, была не меньшей чем тогда. Перед ее гла-
зами возник его любимый образ: высокого широкоплечего
 
 
 
отшельника с суровым лицом и пронзительными зеленым
взором. Она поняла, что более уже никогда не увидит его и
не сможет укрыться от всех невзгод в его объятиях. От охва-
тившего ее потрясения, у нее задрожали руки, а в горле пе-
ресохло. Он мертв, мертв – отбивало смертельными глухими
ударами ее трепетное сердечко. Почувствовав приступ дур-
ноты, Катюша начала хватать ртом спасительный воздух.
– Вам нехорошо? – обеспокоенно спросил граф, видя, как
девушка пошатнулась.
Катюша молчала и лишь смотрела на Михаила Илларио-
новича ошарашенными глазами, в которых отчетливо чита-
лись отчаяние и боль. Граф тут же ощутил укор совести за
то, что солгал ей так жестоко, но дело было уже сделано и ни-
чего исправить было нельзя. Разум твердил Воронцову, что
он поступил правильно и Ванюша достоин лучшей участи,
чем жениться на этой юной прелестнице. Ибо еще двадцать
лет назад, Михаил давал обет своему покойному брату, что
позаботится о мальчике, как о собственном сыне.
– Простите я, наверное, пойду, – пролепетала Катя.
– Не надо так переживать милочка, – сказал граф, пытаясь
хоть немного смягчить удар от своих жестоких слов. – Вы
скоро утешитесь и забудете про него.
– Это вряд ли, – пролепетала девушка мертвенным голо-
сом, и графу не понравилась ее смертельная бледность, по-
крывшая ее личико.
– Но Вы еще так молоды. Вы встретите другого человека.
 
 
 
Выйдете за него замуж.
Она долго пронзительно смотрела на Воронцова и только
через минуту печальная трагичная улыбка окрасила ее губы.
– Да возможно. Но полюбить я наверное уже не смогу…
Простите я пойду, – повторила Катюша и повернувшись, на-
правилась к двери. Она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
А граф, смотря ей в след, прошептал:
– И что мне до этой девицы? Неужели и в правду она так
сильно любит его?

Санкт – Петербург, особняк Нелидовых


1760 год, 02 сентября

– Катюша, ты все еще не готова? – поинтересовалась Да-


рья Гаврилова, входя в спальню девушки. Катя печально сто-
яла у окна и, прислонившись к портьере, глядела на улицу.
Прошло уже девять дней с того дня как она узнала о траги-
ческой гибели Ивана. И все эти дни Катюша не находила себе
места. День и ночь, думая о предмете обожания своего серд-
ца, она не могла никак успокоиться. Первую неделю она по-
стоянно беспрерывно плакала, ощущая, что теперь ее жизнь
кончилась. Ведь теперь без Ивана ее существование поте-
ряло всякий смысл. Недавно потеряв своих близких людей,
а сейчас и любимого, девушка впала в горестное отчаяние,
чувствуя, что судьба невероятно несправедлива к ней. Ведь
она едва оправилась после смерти родных, и думала, что те-
 
 
 
перь рядом с Иваном она обретет покой и счастье. Но теперь
Бог забрал и его к себе. И Катюша никак не могла свыкнуть-
ся с мыслью о том, что более она никогда не увидит его. Это
осознание было невозможно дико, болезненно и убийствен-
но для нее. Почти все эти дни она просидела затворницей в
своей спальне, отказываясь от еды и прогулок. Еще в первый
день она поведала обо всем своей любимой тетушке. И Да-
рья Гавриловна искренне попыталась утешить Катюшу, пы-
таясь внушить ей, что жизнь девушки еще наладится. Но Ка-
тюша ничего не хотела слушать, и лишь из ее глаз постоян-
но текли молчаливые горестные слезы. Вчера Катя даже как
то невзначай заметила при Дарье Гавриловне о том, что воз-
можно ей следует уйти в монастырь, раз судьба не уготовала
ей семейного счастья. На это заявление Нелидова испуганно
запричитала, что Катюша еще слишком молода и красива,
чтобы губить себя в монашестве. Боясь порывов девушки и
ее страшной непроходящей меланхолии, Дарья Гавриловна
не отходила от Катюши последние дни. Она постоянно твер-
дила, что любит Катюшу, обожает ее, и что будет очень стра-
дать, если девушка покинет ее. Катюша немного забылась в
теплых любящих объятьях тетушки, но все равно ее сердце
постоянно кровоточило.
Нелидова приблизилась к девушке и, приобняв ее за ху-
денькие плечи, ласково прошептала:
– Как ты себя чувствуешь, душа моя?
– Сносно, тетушка, – пролепетала Катя безжизненным го-
 
 
 
лосом.
– Что ж ты платье не надела то палевое, что я приготовила
тебе?
– Я если можно в этом наряде буду, – ответила Катюша,
вновь отвернувшись к окну.
– Как же Катюша? Оно же темное, да и простое совсем.
Как же гости все разряженные будут. А ты словно сиротка
какая?
– Я и есть сирота, – выдохнула мрачно девушка.
– Малышка моя! – всплеснула руками Нелидова. – Как же
ты так говоришь? А я тебе крестная все же, да и ты словно
дочь мне. Не одна ты. Да и Петр Иванович столько тебе пла-
тьев красивых чудесных накупил.
– Простите тетушка, я не хотела обидеть Вас.
– Катюша душечка, – сказала с любовью Дарья Гаврилов-
на. – Давай я помогу тебе переодеться?
– Нет, тетушка, мне совсем нет желания красоваться на
балу. Я просто вниз спущусь да в уголке посижу, хоть на лю-
дей посмотрю.
– Ну, милая, хватит убиваться так. Не хочешь другое пла-
тье, так и не надо. Только прошу тебя, хоть ненадолго отвле-
кись. Его уже не вернешь. А ты еще так молода. Что ты себя
в могилу то загоняешь своими страданиями? И мне сердце
разрываешь.
–  Простите, но никак не могу позабыть его. Постоянно
стоит он перед глазами. Я даже спать теперь не могу, только
 
 
 
и думаю, о нем и слезы сами наворачиваются. Думаю все о
том, что я по глупости своей сама отступилась от него, да
прогнала тогда, а теперь его уже нет…
–  Катюша, а может это и к лучшему? Зачем тебе такой
муж? Простой приказчик, без имени и состояния. Ты же дво-
ряночка, я уж твердила тебе о том. Может и хорошо, что Гос-
подь его к себе забрал, ведь несчастна ты была бы с ним.
– Ох, тетушка Вы вновь о том. А что если совсем худо мне
без него? Ничего не радует, а только помереть хочется?
–  Боже Катюша, что ты заладила, то помереть то мона-
стырь. Прекрати это, хоть ради меня! Прошу тебя. И доволь-
но уже печалей этих. Только терзаешь себя. Пойдем вниз, с
гостями повидаешься, немного развеешься.
Вниз Дарья Гавриловна и Катюша как раз спустились к
началу приема. Сегодня в доме Нелидовых был устроен бал
по случаю именин Дарьи Гавриловны. И Катюша, едва вой-
дя в зал, остановилась с тетушкой в первых рядах. К ним на-
чали подходить знакомые, выражая свою признательность.
Когда объявили о начале танцев, неожиданно перед женщи-
нами возникла сухая поджарая фигура канцлера графа Во-
ронцова в вычурном дорогом наряде и белом парике. Уви-
дев его перед собой, Катюша сжалась всем телом, вспомнив
его слова о геройской смерти Ивана. Михаил Илларионович
поздоровался и, поцеловав ручки дамам, тут же пригласил
на первый полонез Катюшу, испросив разрешения у Нелидо-
вой. Дарья Гавриловна удивленно округлила глаза и только
 
 
 
через несколько мгновений выдохнула:
– Конечно Ваше сиятельство. Как Вам будет угодно. Ка-
тюша с удовольствием составит Вам пару.
Изначально совсем не собираясь танцевать, Катюша опе-
шила от слов тетушки. Но Нелидова так красноречиво по-
смотрела на нее, что девушка осознала, что видимо отказы-
вать канцлеру нельзя. Оттого тяжко вздохнув, девушка вло-
жила свою ручку в сухую широкую ладонь графа Воронцова,
и последовала за ним в центр залы.
Катюша с графом Воронцовым открыли бал, ибо Михаил
Илларионович был самым именитым придворным на этом
празднике из всех приглашенных. Катюша весь полонез пы-
талась не сбиться с такта, и выполнять нужные движения. Ее
нервное болезненное состояние, а более неприятный прон-
зительный взор графа не давали ей расслабиться ни на ми-
нуту. Она старалась не смотреть на Воронцова и постоянно
опускала взор. Где то в середине танца Михаил Илларионо-
вич вдруг произнес:
– Надеюсь, что Вы уже утешились после того печального
события?
Катюша тут же бросила на графа отчаянный печальный
взор, и тихо пролепетала в ответ:
– Я пытаюсь смириться с этим…
– Конечно, Вы должны смириться, милая девочка, – заме-
тил граф наставительно. И вновь пробежался восхищенным
взором по ладной притягательной фигурке девушки. Катя,
 
 
 
наряженная в простое темно-коричневое парчовое платье,
была невозможно бледна и невероятно прелестна. Простой
покрой платья, без украшений, подчеркивал ее исключи-
тельную красоту стройного тела и Михаил Илларионович то
и дело ловил себя на том, что его взор невольно то и де-
ло опускался на высокое декольте девушки. И Воронцов с
упоением воображал как, наверное, прелестна ее юная пол-
новатая грудь без одежды. Волосы девушки без парика бы-
ли собраны в простую высокую прическу с длинными локо-
нами на спине, придавая ее лицу невероятную нежность и
юность. – Вы еще так молоды, – повторил он слова Нелидо-
вой. – Я думаю Вам надобно выйти поскорее замуж, и Ваша
печаль забудется.
– Вы думаете? – спросила Катюша, подняв на него глаза.
– Непременно, – кивнул важно канцлер и его взор пря-
мо прилип к губкам девушки. Катя, заметив этот присталь-
ный немного непристойный взор Михаила Илларионовича,
тут же отвела взор и Воронцов продолжал. – Вам надобно
будет заботиться о муже, о его спокойствии, благополучии и
удовольствии. А затем возможно и о будущих детях. И вот
увидите, все Ваше беспокойство и печали уйдут в прошлое.
Последняя фраза до крайности не понравилась Кате, ибо
она ощутила, что это просто кощунственно думать теперь о
замужестве, когда даже еще месяц не прошел со смерти Ива-
на. Нет, она была не так бесчувственна, чтобы так быстро
вырвать воспоминания о любимом из своего сердца. Катю-
 
 
 
ша более ничего не ответила, и граф тоже замолчал, так и не
спуская напряженного взора с девушки.
Михаил Илларионович ощущал, что уже неистово влюб-
лен в эту юную темноволосую прелестницу с яркими пле-
нительными глазами. Его сердце твердило ему, что Катюша
Пашкова как никто другой сможет скрасить его существова-
ние теперь.
Когда танец закончился, граф отвел девушку обратно к
тетушке, и важно поклонившись, отошел к мужчинам, сто-
ящим у камина. Едва женщины остались одни Нелидова
взволновано на ухо девушке прошептала:
– Сам граф Михаил Илларионович пригласил тебя. Вот
честь то! Он ведь никогда не танцует!
Катюша на это замечание безразлично пожала плечами и
попросилась отойти к диванам, расположенным по контуру
залы. Дарья Гавриловна проводила ее, и Катюша, оставшись
одна, с облегчением вздохнула. Однако ее одиночество дли-
лось недолго, ибо спустя некоторое время ее безразличный
печальный взгляд девушки остановился на молодом мужчи-
не, который следовал в ее сторону. Узнав, Илью Дмитриеви-
ча Катя напряглась. Ведь его не было, когда она вошла в зал.
Но теперь она вновь видела этого невозможного человека,
которого прогоняла уже столько раз. Едва Катя об этом по-
думала, как Левашов уже приблизился к ней.
– Вы сегодня просто ослепительны Екатерина Васильев-
на! – воскликнул молодой человек и, поклонившись, хотел
 
 
 
поцеловать ручку Кати, но девушка не дала ему руки, и лишь
тихо сквозь зубы прошептала:
– Вы что же преследуете меня Илья Дмитриевич?
Настроение Кати вконец испортилось и она начала нервно
теребить небольшой черный бантик, который украшал лиф
ее платья. Левашов невольно проследил за ее рукой и его
глаза слишком настойчиво впились в декольте девушки, из
которого виднелись высокие упругие полушария. Заметив
его нагловатый взгляд, Катя резко опустила руку и, распра-
вив большой веер, начала им обмахиваться, тем самым при-
крыв грудь от его алчного взгляда. Она недовольно посмот-
рела на мужчину, стоящего перед ней. На Левашове был зе-
леный бархатный камзол и штаны того же цвета. Белый вы-
сокий парик на его голове, показался Кате уродливым.
Дело в том, что в описываемые нами времена, женщи-
на всецело зависела от мужчины. Она не имела права голо-
са, и должна была во всем подчиняться мужчине. И муж-
чины принимали как должное эту покорность и послуша-
ние женщин. Но Катя, решив, идти другим путем, и пытаясь
избежать излишнего внимания Левашова, вызывала у него
неподдельный интерес. Он не понимал, почему девушка со-
противляется его воле, и его ухаживаниям. Поначалу это
немного смущало Илью, но вскоре это стало до такой степе-
ни привлекательным, что он словно охотник пытался завлечь
непокорную дичь в свои сети, с трепетом ожидая когда, на-
конец, Катюша сдастся под его напором. Непокорность де-
 
 
 
вушки притягивала, манила и завораживала Левашова. Ибо
подобных женщин он встречал редко. Все молодые девицы
из его окружения уже при знакомстве, видели в нем потен-
циального жениха и жаждали его покровительства, ибо он
был богат и знатен. Но теперь после размолвки, Катюша вела
себя по-другому. Внешне она производила впечатление мяг-
кой милой и покладистой девушки, но как только Илья на-
чинал давить на нее своими желаниями, пытаясь подчинить
себе, девушка отвечала ему непокорностью. И словно свобо-
долюбивая лань, начинала бегать от настойчивого кавалера.
Сегодня Илья вознамерился повторно просить руки де-
вушки. Однако молодой человек не задумывался над тем,
любит ли его Катюша, прекрасно понимая, что ее желание
не играет ни какой роли. Ибо решение о замужестве за де-
вушку принимал отец или ближайший родственник-мужчи-
на. А девице оставалось лишь смириться со своей участью
и беспрекословно подчиниться их воли. И Левашов знал,
что единственным человеком, который будет решать даль-
нейшую судьбу Катюши, был Петр Иванович. И только он
мог решить, кто достоин его племянницы, а кто нет.
– Меня пригласил на бал Ваш дядя. Я лишь выразил сво-
им визитом свое почтение.
–  Вы могли бы отказаться,  – нервно заявила Катя, чув-
ствуя, что Левашов, что-то не договаривает. Отчего он никак
не поймет, что она не хочет общения с ним?
– Екатерина Васильевна Вы не справедливы ко мне. Чем
 
 
 
я заслужил столь суровые слова? – произнес он печально и с
тоской посмотрел в ее яркие озера глаз.
–  Я же просила Вас оставить меня в покое и не искать
встреч со мной,  – уже устало произнесла девушка, нервно
обмахиваясь веером.
Холодность девушки вызвала в Левашове смешанные чув-
ства досады и желания. На краткий миг он представил, что
Катюша его жена, они в его доме на Садовой улице и гости
приехали к ним на семейное торжество. Это картина пока-
залась молодому человеку, так заманчива и привлекатель-
на, что в его голове нарисовался образ его дальнейших дей-
ствий.
–  Отчего Вы так жестоки со мной Екатерина Васильев-
на? – спросил глухо Левашов, страстно взирая на девушку с
переливающимися темными волосами.
Катя уже раздраженно выпалила:
– Извините. Меня ждет Дарья Гавриловна.
Проворно отойдя от Левашова, Катюша быстро подошла
к Нелидовой и, отпросившись у тетушки, покинула это шум-
ное собрание, более не в силах выносить все этих неприят-
ных людей, которые уже до предела разбередили ее нервы.

– Даже не знаю, что и делать, – нахмурившись, заметил


Петр Иванович, обратив взор на Михаила Илларионовича
Воронцова, сидящего в бархатном кресле напротив него.
Мужчины находились в кабинете Нелидова вдвоем и, по-
 
 
 
тягивая вино, разговаривали. Сегодня во время бала канц-
лер попросил об уединенном разговоре и Петр Иванович по-
льщенный таким вниманием, всю трапезу и весь оставший-
ся вечер пытался всеми силами угостить гостю. После ужина
мужчины проследовали в кабинет Нелидова, и теперь Петр
Иванович невольно жаловался графу о том, что никак не мо-
жет найти жениха для племянницы.
– Вы могли бы подобрать своей пле