Вы находитесь на странице: 1из 75

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Значительное распространение


преступлений, совершённых в соучастии, ошибки в их квалификации, до сих
пор продолжают привлекать особое внимание со стороны исследователей в
области уголовного права. В настоящее время, несмотря на сохраняющуюся
тенденцию к снижению количества лиц, совершивших групповые
преступления, удельный вес их в общей массе выявленных лиц до сих пор
остается достаточно высоким. В 2012 г. он составил 24,5 % от общего числа
выявленных лиц, в 2013г. - 22,3 %, в 2014г. - 20,5 %, в 2015г. - 17,6 %.
Уголовному закону отводится главная роль в предупреждении
преступлений, совершённых в соучастии. Уголовный кодекс Российской
Федерации 1997 года, регламентировал новые положения, касающиеся
института соучастия. Одним из установленных нововведений явилась статья
36 об эксцессе исполнителя преступления. Однако, несмотря на её введение,
анализ уголовных дел, совершённых в соучастии, проведённый Л.В.
Ивановой в рамках своего диссертационного исследования показал, что
эксцесс исполнителя преступления имеет место в 10 % преступлений,
совершенных в соучастии и встречается довольно часто.
Вопросы, возникающие в процессе рассмотрения конкретных
уголовных дел, при наличии эксцесса исполнителя преступления
свидетельствуют, что, несмотря на появление в Уголовном кодексе
Российской Федерации нормы об эксцессе исполнителя преступления, до сих
пор отсутствует единообразное понимание данного уголовно-правового
явления. Это влияет на возникновение ошибок, допускаемых при
квалификации преступных деяний, а так же в неверной уголовно-правовой
оценке деяния совершённого соучастниками в рамках эксцесса исполнителя
преступления. преступление соучастник эксцесс уголовный
Данные ошибки в определенной степени свидетельствуют о слабой
законодательной регламентации эксцесса исполнителя преступления. Это
обусловило необходимость в более глубоком научном исследовании
уголовного закона касающегося эксцесса исполнителя преступления.
Целью выпускной квалификационной работы является теоретико-
прикладное исследование вопросов уголовно-правовой квалификации
эксцесса исполнителя.
Данная цель определила следующий ряд задач:
1. Определить понятие, признаков и видов эксцесса исполнителя
преступления в России;
2. Изучить эксцесс исполнителя преступления в уголовном
законодательстве зарубежных стран;
3. Выявить особенности квалификации действий соучастников при
эксцессе исполнителя преступления;
4. Выявить особенности назначения наказания соучастникам при
эксцессе исполнителя преступления;
5. Разработать предложения, направленные на совершенствование
норм уголовного законодательства, касающихся эксцесса исполнителя
преступления, а так же рекомендации по совершенствованию их
практического применения.
Объектом исследования является эксцесс исполнителя преступления
как уголовно-правовое явление.
Предметом исследования являются норма ст. 36 Уголовного кодекса РФ,
предусматривающая ответственность за указанное преступление, практика её
применения, а так же аналогичные положения ранее действовавшего
отечественного и современного зарубежного уголовного законодательства.
Методологической основой исследования являются положения
общенаучного и диалектического метода познания окружающей
действительности. На его основе применялись такие частно-научные методы,
как формально-логический, сравнительно-правовой, социологический и
другие.
В ходе сбора и обработки эмпирического материала изучались
архивные уголовные дела.
Теоретической основой исследования послужили научные труды по
уголовному праву таких авторов, как С.С. Аветисян, А.В. Ушаков, Ф.Г.
Бурчак, A. A. Арутюнов, А.В. Шеслер, Л.Г. Иванова, А. П. Козлов, Н.В.
Толстопятова, A.B. Пушкин, А. Ю. Корчагина, П. Ф. Тельнов, и др.
Нормативную базу составили отечественное и зарубежное уголовное
законодательство, содержащее правовые нормы, посвященные эксцессу
исполнителя преступления.
Эмпирическую базу составили статистические данные МВД РФ о
состоянии преступности в Российской Федерации за период 2012 - 2015
годов, обвинительные приговоры принятые Вологодским городским и
областным судами, Череповецким городским судом, Тотемским районным
судом, за период 2012 - 2015 г.г. - всего 18 приговоров.
Теоретическая и практическая значимость работы заключается в том,
что рассмотренные положения и выводы могут быть использованы в
процессе нормотворчества для совершенствования, действующего уголовного
законодательства, а также в учебном процессе при преподавании дисциплины
«Уголовное право».
Структура данной работы строилась в соответствии с поставленными
задачами и состоит из введения, двух глав, объединяющих четыре параграфа,
заключения, списка используемых источников и приложений.
ГЛАВА 1. СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА
ЭКСЦЕССА ИСПОЛНИТЕЛЯ ПРЕСТУПЛЕНИЯ КАК УГОЛОВНО-
ПРАВОВОЙ КАТЕГОРИИ

1.1 Понятие, признаки и виды эксцесса исполнителя преступления в


России

Положение об эксцессе исполнителя преступления законодательно


впервые было отражено в Уложении о наказаниях уголовных и
исправительных 1845 года в форме отдельной нормы. Статья 123
вышеприведённого Уложения гласит, что «Если кто-либо из совершивших
преступление при совершении иного, совершил еще и другое, которое не
было оговорено между ним и другими сообщниками, то он претерпевает
наказание по условиям о совокупности преступлений. Поэтому же
основанию назначается и мера наказания тех сообщников, которые помимо
преднамеренного преступления, приняли участие и в содеянии иного, а так
же заведомо не противодействовали совершению данного».
Дальнейшие законодательные акты, принятые Российской Империей не
имели норм, об эксцессе исполнителя преступления, несмотря на то, что у
теоретиков уголовного права выработалось устойчивое мнение об отсутствии
наказуемости эксцесса исполнителя преступления. Н. Д. Сергеевский
утверждал, что если последствие, хоть и являлось задуманным, но
производилось такою комбинацией, которую не предусматривал субъект, да и
не мог предусмотреть, то данное последствие оказывается вне границ
вменения.
В советский период в законодательстве также не устанавливались
нормы об эксцессе исполнителя преступления. Нормы, регламентирующие
ответственность соучастников при эксцессе исполнителя преступления были
отражены лишь в Основах уголовного законодательства Союза ССР и
республик 1991 года в статье 19 вследствие распада СССР.
В настоящее время Уголовный кодекс РФ, принятый 24 мая 1996 года,
регламентировал понятие эксцесса исполнителя преступления. Так согласно
статье 36 УК РФ эксцессом исполнителя признается совершение
исполнителем преступления, не охватывающегося умыслом других
соучастников.
Вместе с тем подобное определение эксцесса влечет широкое его
понимание в части признания эксцессом любого преступления, совершенного
вне соучастия. Поэтому считаем необходимым введения критерия, который
поможет отграничить эксцесс исполнителя от других подобных
преступлений, совершаемых вне соучастия. Данным критерием на наш взгляд
будет - наличие предшествующей деятельности соучастников преступления.
Предшествующая деятельность соучастников преступления будет являться
необходимым обстоятельством совершения преступления-эксцесса. Это
обстоятельство является необходимым, так как без него преступление,
являющееся эксцессом, не было бы совершено. Например, соучастники
решили совершить разбой через неделю, а исполнитель преступления в
течение этой недели совершает разбой самостоятельно. Согласно
предложенному критерию, данное преступление имеет самостоятельный
характер и не относится к эксцессу как таковому. В случае же, когда
соучастники договариваются совершить разбой, а исполнитель, попадая в
квартиру потерпевшей, кроме этого совершает её убийство, со стороны
исполнителя имеется эксцесс, так как он находился в квартире потерпевшей
вследствие содействия других соучастников преступления. Именно их
предшествующая деятельность обусловила поведение исполнителя,
выступила тем необходимым условием, без которого убийство не было бы
совершено.
Вместе с тем установление необходимого условия не влечет
ответственности соучастников за любые действия исполнителя, так как
признание совместной деятельности соучастников преступления
необходимым обстоятельством для совершения преступления-эксцесса не
говорит ещё о наличии причинной связи, которая является так называемой
«объективной границей», дальше которой не может простираться
ответственность за соучастие.
Как отмечалось выше, в теории уголовного права проблема
определения причинной и виновной связи при эксцессе исполнителя
преступления до сих пор однозначного решения не находит. Эксцесс
исполнителя, рассматриваемый в рамках института соучастия, представляет
собой самостоятельное деяние, которое не охватывается умыслом других
соучастников. Этот факт даёт основание говорить учёным об отсутствии при
эксцессе исполнителя причинной связи.
Как справедливо указывает А.В. Шеслер, между действиями каждого из
соучастников и единым для них преступным результатом причинная связь
может носить различный характер. Она будет являться прямой только тогда,
когда имеется групповое посягательство, когда есть реальная возможность
наступления преступного результата в действиях каждого из соисполнителей.
В случаях соучастия с юридическим разделением ролей прямая причинная
связь будет только между преступным результатом и действиями других
соучастников, причинная связь между преступным результатом и действиями
других соучастников будет являться опосредованной, так как их действия
оказывают влияние на преступный результат посредством деятельности
исполнителя.
С целью вменения наступившего последствия всем соучастникам,
первоначально необходимо доказать факт, что действия каждого из
соучастников объективно содействовали наступлению данного последствия.
Действия исполнителя, совершенные с помощью соучастников, и преступный
результат должны выступать как закономерное и необходимое последствие
всей совместной деятельности соучастников. Обусловить наступление
уголовной ответственности (в границах объективной стороны) может только
такое деяние, которое не просто будет являться неотъемлемым условием
причинения вредных последствий, но и создаст настоящую вероятность их
наступления (то есть приводит объект преступления в ситуацию угрозы
причинения ему вреда).
В результате совершения исполнителем преступления-эксцесса, не
охватывающегося умыслом других соучастников, совместный их преступный
результат либо не достигается, либо кроме основного объекта причиняется
ущерб еще и другим общественным отношениям, что не могли осознавать и
предвидеть другие соучастники. Вышеназванные свойства причинной связи
между наступившими последствиями и действиями соучастников при
совершении исполнителем преступления-эксцесса, отсутствуют, что
вызывает отсутствие уголовной ответственности соучастников при эксцессе
исполнителя преступления.
Кроме отсутствия причинной связи, в результате наступления
преступления-эксцесса, отсутствует также вина иных соучастников. В рамках
уголовно-правовой теории бытуют разнообразные определения вины.
Общепринято считать, что основное свойство вины в российском
уголовном праве свидетельствует о способе волевого и интеллектуального
взаимодействия субъекта с объективными обстоятельствами, образующими
юридическую оценку деяния. Соотношение вышеназванных волевого и
интеллектуального элементов позволяет установить преступное поведение
лица как неосторожное или умышленное. Умысел соучастников не только
включает объективные процессы, совершённого общественно опасного
деяния, но и обогащается осознанием участия в совершении общего
преступления и желания действовать вместе в осуществлении преступного
результата.
Как отмечает А. Кладков, в рамках эксцесса исполнителя преступления
волевой и интеллектуальный аспекты умысла соучастников оцениваются
отсутствием у соучастников осознания, что исполнитель выйдет за границы
задуманного, либо совершит иное квалифицированное преступление, вместо
того, на которое он был уполномочен. Отсутствие виновной связи
предполагает, что соучастники, не предвидели, не осознавали и не желали
совершения иного преступления исполнителем.
Вместе с тем виновная и причинная связь в результате совершения
преступления-эксцесса в некоторых случаях сохраняется. Например, в
результате совершения преступления-эксцесса с квалифицирующими
обстоятельствами, не охватываемые умыслом иных соучастников, а так же
при их отсутствии, если они охватывались ранее умыслом других
соучастников. В данном примере нет разрыва объективной связи между
действиями соучастников и деянием исполнителя, а так же, не исключается
вина соучастников. Причинная связь и вина отсутствует в действиях
соучастников только в части состава с квалифицирующими
обстоятельствами, представляющего собой эксцесс. В части основного
состава виновная и причинная связь сохраняется, что и позволяет применять
нормы о соучастии.
Итак, для эксцесса исполнителя преступления характерны такие
основные признаки, а именно, отсутствие виновной и причинной связи
между действиями других соучастников и наступившими последствиями при
совершении преступления-эксцесса. Кроме того предшествующая
деятельность соучастников становится необходимым условием совершения
преступления- эксцесса, не охватываемого умыслом иных соучастников.
В рамках изучения эксцесса исполнителя преступления представляется
важным рассмотреть всевозможные виды эксцессов, а именно рассмотреть их
классификации. Традиционно принято все эксцессы подразделять на
качественные и количественные.
Впервые данная классификация эксцессов была предложена М. И.
Ковалевым, несмотря на это, на более ранних этапах в XIX веке наука
уголовного права делила все эксцессы на однородные с преступлениями,
которые намечались, и неоднородные с ними.
На наш взгляд, последнее деление эксцессов следует считать более
удачным, по тому что, по сути, деление на качественные и количественные
эксцессы практически то же самое, что и разделение на неоднородные и
однородные.
Количественным эксцесс будет тогда, когда исполнитель совершит
преступление, однородное с тем преступлением, которое он должен был
совершить. Примером количественного эксцесса будет совершение
исполнителем взамен планировавшейся соучастниками кражи - грабежа, в
приговоре Вологодского городского суда от 13.11.2013 года № 1-145/2013.
Качественный эксцесс характеризует преступление, совершённое
исполнителем, которое не является однородным с ранее планировавшимся
другими соучастниками. Примером могут служить совершение одним из
соучастников убийства вместо планировавшегося разбойного нападения с
целью хищения чужого имущества.
Тельнов П.Ф. считает, возможным количественные эксцессы понимать
как согласованное с остальными соучастниками деяние, которое расходится с
общим замыслом по форме преступного посягательства либо в части
квалифицирующих обстоятельств. На основании данного определения
рассмотренный пример качественного эксцесса можно так же считать
количественным, так как совершённое убийство в ходе запланированной
кражи свидетельствует об изменении совместного замысла, выразившегося в
смене формы преступного покушения.
Таким образом, проблемы связанные с классификацией эксцессов,
заключаются в том, что нет чётких критериев однозначного отнесения
преступления-эксцесса к количественному или к качественному. Так же,
возникают трудности, при совершении преступления со сложным объектом,
так как сложно отнести его однозначно к однородному или неоднородному по
отношению к ранее планировавшемуся преступлению.
Существуют различные мнения авторов на сложившиеся
классификации эксцессов. Ф.Г. Бурчак считает что «Классификация
эксцессов на качественные и количественные стала огромной ступенью
вперёд по пути содействия судебной и следственной практике».
Однако, есть авторы, высказывающие критические замечания о данной
классификации эксцессов. Одним из них является И. В. Белоусов, который
считает, что данное деление носит всего лишь теоретический характер а в
практике не имеет никакого значения.
Так же отрицательно высказывался A.B. Ушаков ещё в 70-х годах XX
века, «Не отрицая выделения групп качественных эксцессов, трудно
согласиться с выделением групп количественных эксцессов. Так как, признак
однородности, соединяющий в одну и ту же группу количественные
эксцессы, вызывает большое недоверие».
П.Ф. Тельнов так же критически высказывался по поводу выбранного
признака однородности: «ввиду неопределённости понятия - однородное
преступление, теряется возможность раскрытия сути эксцесса соучастника».
Однако, как видно из вышеприведенных высказываний, проблема
определения деяния неоднородным или однородным сводится к определению
однородного преступления. На наш взгляд, более удачным критерием
определения однородности деяний либо их неоднородности, будет служить
понятие однородного преступления, данное A. C. Михлиным «Определение,
регламентированное Пленумом ВС РФ от 3 декабря 1962 г. «О практике
назначения судами наказания в случае совершения нового однородного или
менее тяжкого преступления» о том, что однородными необходимо считать
преступления, направленные на одинаковые или схожие объекты а та же
совершены либо оба умышленно либо оба по неосторожности, необходимо
дополнить одним уточнением: если сходными или одинаковыми считаются не
основные объекты то, их однородность может определяться лишь при
совпадении, хотя бы, ещё одного важного признака, оказывающего влияние
на квалификацию преступного деяния, а так же в тех случаях, когда в составе
преступления со сложными объектами имеются признаки однородного
преступления».
Рассматривая возможность применения к статьям Уголовного кодекса
категории однородности преступлений, по сути, следовало бы брать за основу
родовой объект, а так же размещение преступлений в главе. Однако, известно,
что существуют преступления многообъектные, которые достаточно трудно
отнести к категории однородные или неоднородные.
На наш взгляд, правильная стратегия, при определении однородности
сравниваемых преступлений в случаях эксцесса исполнителя, была
предложена Бурчаком Ф. Г., который утверждал что «По сути,
количественный эксцесс будет и в случаях совершения исполнителем
преступного деяния, наносящего ущерб нескольким объектам, несмотря на
то, что умысел соучастников был нацелен на причинение ущерба только
2
одному из них» . Из этого следует, что в данных случаях эксцесса если
увеличивается количество объектов, то и увеличивается количество
совершенных преступлений по сравнению к задуманному. А значит, такие
эксцессы тоже должны считаться количественными.
В настоящее время существуют и другие классификации эксцессов,
например, A. A. Арутюнов, выделяет следующие:
1 )если исполнитель преступления, покушается на совершенно другой
объект, нежели тот, который охватывался умыслом соучастников;
2 )если исполнитель, выйдя за рамки умысла соучастников,
совершит более тяжкое преступление, однородное с тем, которое было
задумано соучастниками;
3 )если совершённое исполнителем преступление менее тяжкое, но
однородное с тем, которое было задумано соучастниками;
4 )если исполнитель, помимо задуманного преступления, совершит
ещё и иное, которое не охватывалось умыслом других соучастников;
5 )если исполнитель совершает задуманное соучастниками
преступление, но при квалифицирующих обстоятельствах;
6 )если действия исполнителя, охватываемые умыслом
соучастников преступления, влекут за собой ещё и иные неосторожные
последствия.
В зависимости от степени отклонения от общего умысла соучастников
Иванова Л.В. рассматривает типологию эксцессов, выделяя следующие
типичные действия соучастника, образующие эксцесс:
1 )исполнитель совершает умышленное преступление,
охватывающееся умыслом других соучастников преступления, но при
наличии квалифицирующих обстоятельств, которые не охватывались
умыслом других соучастников;
2 )исполнитель совершает умышленное преступление в отсутствии
квалифицирующих обстоятельств, ранее охватывавшихся умыслом других
соучастников на этапе предварительной преступной деятельности;
)исполнитель совершает умышленное преступление сходным
способом, но по-другому квалифицируемое в зависимости от сложившейся
ситуации;
)исполнитель совершает умышленное «перерастающее»
преступление;
)исполнитель совершает помимо преступления, охватывающегося
умыслом других соучастников, еще и иное умышленное преступление, не
охватывающееся их умыслом;
)исполнитель совершает иное умышленное преступление, не
охватывающееся умыслом других соучастников, вместо преступления,
охватывающегося их умыслом.
При этом первые четыре ситуации составляют однородные
преступления, образующие количественный эксцесс, последние две ситуации
охватывают все иные случаи совершения исполнителем преступления-
эксцесса, выходящего за пределы умысла других соучастников, и относятся к
качественному эксцессу.
Уголовно-правовое значение типологии данной Л. В. Ивановой
заключается в том, что она показывает многообразие возможных отклонений
исполнителя преступления от общего умысла других соучастников и
позволяет более наглядно рассмотреть проблемные вопросы, связанные с
квалификацией действий исполнителя преступления, совершившего эксцесс,
и других соучастников преступления.
Такое деление, несомненно, можно считать правильным, но во время
практического изучения эксцессов исполнителя чётко прослеживается то, что
все они четко делятся только на две группы и основой данного деления
является количественный признак.
Первая группа объединяет в себе эксцессы, при которых количество
задуманных преступлений одинаково количеству совершенных. Однако,
наибольшее распространение получили случаи, когда вместо
запланированного преступления совершается другое, меньшей или большей
степени тяжести, неоднородное или однородное. В данной группе могут
встретиться случаи как качественных, так и количественных эксцессов. На
наш взгляд, эта группа объединяет эксцессы, которые связанны с выходом за
рамки умысла иных соучастников в части квалифицирующих обстоятельств,
потому что соотношение количества планировавшихся преступлений по
отношению к совершённым не меняется.
Вторая группа объединяет в себе эксцессы, при которых количество
задуманных преступлений расходится с количеством совершенных. В данных
ситуациях, в основном, количество планировавшихся преступлений меньше,
по сравнению с совершёнными преступлениями. Эта разница и представляет
собой преступление-эксцесс, который в данной группе эксцессов, является
своеобразным сопутствующим фактором совершения запланированного
преступления. Например, умышленное уничтожение или повреждение
чужого имущества во время совершения хищений, краж личного имущества
граждан и др.
Вышеприведённое деления эксцессов имеет на наш взгляд огромное
практическое значение так как, в случаях совершения эксцесса, отнесенного
ко второй группе, назначение наказания лицу, допустившему его, будет
строиться по правилам статьи 69 Уголовного кодекса РФ, а именно, по
совокупности преступлений. Эксцессы данной группы, так же как и
количественные эксцессы, имеют дополнительное посягательство ещё и на
иной объект, помимо того объекта, на который планировалось изначальное
посягательство.
Необходимо заметить, что в рамках данного деления эксцессов
возможно применение к нему ещё и признака однородности сравниваемых
преступлений, что даст возможность выделить подгруппы качественных и
количественных эксцессов, которые в свою очередь будут иметь свои
особенности в каждой из этих двух групп.
Таким образом, исходя из выше сказанного, можно сделать следующие
выводы:
Проведенный анализ позволил сформулировать нам понятие эксцесса
исполнителя. На наш взгляд, эксцесс исполнителя имеется там, где остальные
соучастники не предвидели, не желали и не допускали совершения тех
преступных действий, которые совершил исполнитель преступления.
Эксцесс исполнителя преступления характеризуется такими основными
признаками, как отсутствие виновной и причинной связей между действиями
других соучастников и наступившими последствиями, в результате
совершения исполнителем преступления-эксцесса. В этих случаях,
предшествующая деятельность соучастников становится важным условием
при совершении исполнителем преступления, не охватывающегося умыслом
других соучастников.
Мы так же отмечаем, что исполнитель, совершая преступление при
наличии квалифицирующих обстоятельств, не охватывающихся умыслом
других соучастников, не разрывает объективной связи между действиями
соучастников и своим деянием, составляющим основной состав
преступления, и не исключает их вины.
В нашей работе мы так же допускаем возможность совершения
эксцесса со стороны любого соучастника преступления, несмотря на то, что в
судебной практике подобные случаи практически не фиксируются. В
изученных нами обвинительных приговорах суда, эксцесс подстрекателя,
пособника или организатора не встречался ни разу, подобная практика
объясняется тем, что законодательно закреплен лишь эксцесс исполнителя
преступления, а не соучастника.
На основании изложенного мы предлагаем новую редакцию ст. 36
Уголовного кодекса РФ - «Редакция статьи 36 Уголовного кодекса Российской
Федерации».
Вышеприведённое деления эксцессов на основе количественного
критерия имеет на наш взгляд огромное практическое значение так как, в
случаях совершения эксцесса, отнесенного ко второй группе, назначение
наказания лицу, допустившему его, будет строиться по правилам статьи 69
Уголовного кодекса РФ, а именно, по совокупности преступлений.
Необходимо заметить, что в рамках данного деления эксцессов возможно
применение к нему ещё и признака однородности сравниваемых
преступлений, что даст возможность выделить подгруппы качественных и
количественных эксцессов, которые в свою очередь будут иметь свои
особенности в каждой из этих двух групп.
Путем соединения двух признаков: однородность и количество
совершенных преступлений, мы разработали следующую классификацию
эксцессов - «Виды эксцесса соучастника преступления» .
Таким образом, определение понятия эксцесса соучастника
преступления и выделение многообразия видов преступлений-эксцессов,
позволяет нам выявить всевозможные случаи отклонения от общего умысла
других соучастников умысел соучастника, совершившего эксцесс, а также
выявить при совершении преступления в условиях эксцесса, особенности
квалификации действий всех соучастников.

1.2 Эксцесс исполнителя преступления в уголовном законодательстве


зарубежных стран

Рассматривая институт соучастия в законодательстве зарубежных стран


целом и один из его элементов - эксцесс исполнителя преступления, в первую
очередь, необходимо остановиться и рассмотреть особенности, характерные
для той или иной правовой системы. На данный момент каждая страна
характеризуется своей особенной правовой системой, имеющей как общие,
так и специфические особенности по сравнению с правовыми системами
других стран.
Поэтому, считаем необходимым для начала рассмотреть основные
выделяемые правовые системы - это «англосаксонская правовая семья» или
система общего права, «романо-германская правовая семья» или система
континентального права, а так же семья мусульманского права.
Однако, нужно заметить, что данное деление вышеуказанных правовых
систем на группы носит чисто условный характер потому что, некоторые
государства одновременно функционирует по нескольким конкурирующим
правовым системам - например США.
Рассматривая положения об эксцессе исполнителя преступления,
невозможно его уяснение без общего рассмотрения понятия соучастия,
существующего в законодательстве зарубежных государств, потому, что
законодательное регламентирование эксцесса исполнителя преступления
напрямую исходит из того, придерживается ли законодатель принципа
акцессорности либо принципа самостоятельной ответственности
соучастников.
Искомым положением теории акцессорности соучастия считается
утверждение того, что пособничество и подстрекательство представляет
собой участие в чужом преступном деянии и поэтому имеет дополнительный,
несамостоятельный характер. Сам по себе термин «акцессорность»
достаточно неоднозначно диктуется, так как содержание его зависит от
позиции законодателя. Наука уголовного права выделяет различные виды
акцессорности: гиперакцессорность или строгая акцессорность, которая
закрепляет ответственность соучастников в неизменную зависимость от
ответственности исполнителя, предписывая включать в вину соучастникам
все обстоятельства, учитываемые при назначении ответственности
исполнителя; акцессорность логическая, которая диктует, чтобы
ответственность соучастников устанавливалась в рамках санкции
соответствующей статьи, вменяемой исполнителю; лимитированная
акцессорность или акцессорность по степени завершения деяния, сущность
её сводится к тому, что наказуемость соучастия непосредственно связана с
совершённым противоправным деянием при любой форме вины.
Учитывая различные виды акцессорности, предлагается возможным
рассматривать законодательное регламентирование эксцесса в зарубежных
странах, в рамках следующих общих групп: 1)государства, в уголовном
законодательстве которых предусматривается принцип полной
акцесссорности при назначении уголовной ответственности соучастникам
при эксцессе; 2) государства, в уголовном законодательстве которых
предусматривается принцип частичной акцессорности при назначении
уголовной ответственности соучастникам при эксцессе; 3)государства, в
уголовном законодательстве которых предусматривается принцип
ограниченной акцессорности при назначении уголовной ответственности
соучастников при эксцессе; 4) государства, в уголовном законодательстве
которых не предусматривается принципа акцессорности при назначении
уголовной ответственности соучастникам при эксцессе. При этом, частичная
акцессорность характеризуется наличием признака самостоятельной и
акцессорной ответственности соучастников при квалификации действий
соучастников, а ограниченная акцессорность диктует, что ответственность
исполнителя связана с ответственностью соучастников в строго
ограниченных ситуациях.
Таким образом, мы рассмотрим эксцесс исполнителя преступления и
его особенности в свете общего учения о соучастии в рамках англосаксонской
правовой системы, романо-германской и в рамках системы мусульманского
права.
Континентальная система права включает с себя правовые системы
различных стран современного мирового сообщества. Формировалась она на
территории Европы, германских государств (Франция, Германия, Швеция,
Дания, Норвегия), а так же в некоторых латинских странах (Испания, Италия,
Португалия). К романо-германской правой семье относятся современные
государства континентальной Европы, все страны Латинской Америки,
страны Ближнего Востока и значительная часть Африки.
Учитывая многообразие стран, подлежащих рассмотрению в рамках
данного параграфа, можно выделить группы стран, в законодательстве
которых при регулировании ответственности соучастников прие эксцесс
исполнителя преступления проявляются принципы полной и частичной
акцессорности при назначении ответственности соучастникам преступления,
либо принцип самостоятельной ответственности соучастников преступления.
Положения принципа полной акцессорности при назначении уголовной
ответственности соучастникам при эксцессе исполнителя преступления
проявляется в законодательстве таких стран, как Франция и Италия.
В уголовно-правовой доктрине Франции соучастие трактуется
исключительно в узком контексте и по аналогии сходно с соучастием с
юридическим разделением ролей в российском законодательстве. В
Уголовном Кодексе Франции соучастником считается лицо, которое
акцессорно присоединяется исполнителем преступления к совершению
преступного деяния облегчая или провоцируя его совершение. Таким
образом, Французская доктрина исходит из «зависимости» соучастника
преступления от того преступного деяния, которое совершается главным
исполнителем.
Французские юристы согласно тезису о зависимости преступного
деяния выдвигают два важных положения: во-первых, действия исполнителя
и соучастника имеют одинаковую квалификацию; во-вторых если действия
исполнителя не могут быть квалифицированы в уголовном порядке,
соучастник, помогающий осуществлению преступного замысла,
соучастником не считается. Таким образом, в статье 122-6 Уголовного
Кодекса Франции регламентировано, что соучастник преступления согласно
статье 122-7 наказывается так же как и его исполнитель.
Наряду с этим судьи во Франции основываются на трех случаях
эксцесса исполнителя: во-первых, если исполнитель совершает совершенно
иное деяние, вместо того, которое предвиделось и планировалось
соучастниками; во-вторых, если ходе реализации задуманное соучастниками
деяние было осложнено обстоятельствами, которые изначально не могли
быть известны другим соучастникам и не предвиделись ими; в-третьих,
соучастник готов присоединиться к реализации исполнителем любого
преступного деяния, в виду неопределённости собственного умысла.
Французская судебная практика занимает позицию, при которой
ответственность соучастников за эксцесс исполнителя исключается только в
первом случае. В двух остальных случаях соучастники несут ответственность
за деяние, совершенное исполнителем, наравне с исполнителем, несмотря на
то, что они вменяются ему объективно. В своём решении Палата по
уголовным делам Кассационного Суда Франции от 30 декабря 1948 года на
данный вопрос дала следующие указания «Соучастник обязан предвидеть все
обстоятельства, а так же все квалифицирующие обстоятельства
сопровождающие задуманноепреступление».
Уголовно-правовая доктрина также указывает на то, что если между
фактически совершенным преступлением и задуманным имеются различия
касающиеся основных составляющих элементов преступления, то соучастник
не несёт ответственности за деяние, совершенное исполнителем. Однако,
если данные различия касаются лишь некоторых обстоятельств
преступления, то соучастник несёт ответственность за то же деяние, что и
исполнитель.
Таким образом, во французском праве применение принципа
акцессорности в теории соучастия привело к тому, что соучастникам
вменяется в вину эксцесс исполнителя. Как было отмечено, наказание
соучастникам назначается такое же, как и исполнителю, однако, некоторые
статьи специально закрепляют ответственность за содействие в совершении
преступления.
Данный принцип, положенный в основу уголовной ответственности
соучастников при эксцессе исполнителя преступления, находит отражение в
законодательстве Германии, Испании, Швеции, Дании, Японии, Китая,
латиноамериканских стран.
В законодательстве Германии условия, регламентирующие наступление
ответственности соучастников при эксцессе исполнителя преступления не
закреплены, но § 29 Уголовного кодекса ФРГ указывает на независимость
наказания от вины другого соучастника и наступление ответственности
только на основании своей личной вины. Эта норма отражает так
называемую лимитированную акцессорность. Лимитированная
акцессорность заключается в том, что для наступления ответственности
соучастника преступления, необходимо, чтобы главное деяние считалось
противоправным. При этом подстрекатель наказывается также как
исполнитель, а пособник наказывается в соответствии с санкцией,
установленной для исполнителя, но размер наказания подлежит смягчению.
Уголовный кодекс Испании так же не содержит норму, прямо
закрепляющую ответственность соучастников при эксцессе исполнителя
преступления и правила квалификации. Несмотря на это, в части 2 статьи 65
Уголовного Кодекса Испании указывается, что обстоятельства, указывающие
на совершение действий или на методы, использованные для его совершения,
служат для смягчения или отягчения ответственности лиц, которые были
осведомлены о них в момент совершения деяния. Исходя из текста данной
нормы, уголовное законодательство Испании предусматривает возможность
вменения соучастнику в вину лишь тех обстоятельств, о которых ему было
известно, то есть они охватывались его умыслом, лицо понимало, что
участвует в совершении преступления, осложненного данными
обстоятельствами.
Уголовный кодекс Дании 1930 года не содержит ни понятия соучастия,
ни видов соучастников, ни норм, касающихся эксцесса исполнителя
преступления, но в нем прописывается, что действия, направленные на
содействие или исполнение преступления, должны наказываться как
покушение, если преступление не окончено. В соответствии с § 23
Уголовного Кодекса Дании, наказание за совершённое преступление должно
быть применено к любому лицу, которое способствовало совершению
неправомерного деяния подстрекательством, действием или советом.
Представляется, что неудавшееся предполагавшееся содействие будет иметь
место и в случаях совершения исполнителем иного преступления.
В законодательстве латиноамериканских стран ответственность
соучастников в условиях эксцесса регулируется по-разному.
Так, Уголовный кодекс Мексики в статье 14 предусматривает, что если
несколько лиц совместно участвуют в преступлении и одно из них совершает
другое преступление, не согласовав этого с остальными, то все они отвечают
за совершенное им деяние. Однако из этого правила сделано несколько
исключений, а именно: 1) когда новое преступление не было средством
совершения основного деяния; 2) когда новое преступление не было
естественным последствием основного деяния; 3) когда соучастники не
знали, что один из них собирается совершить иное преступление; 4) когда
соучастники не присутствовали на месте совершения нового преступления
или же, присутствуя там, пытались помешать его совершению. Таким
образом, в уголовном законодательстве Мексики обозначены основные
случаи выхода исполнителя преступления за пределы умысла других
соучастников.
Уголовный кодекс Уругвая регулирует случаи совершения
соучастником, как более, так и менее тяжкого преступления по сравнению с
ранее планировавшимся. Так, согласно статье 64 Уголовного кодекса Уругвая,
если преступление было более тяжким, чем согласованное или равной
степени тяжести, но разного типа или осложненное другими преступлениями,
то субъекты, не принявшие участия в их непосредственном исполнении,
отвечают за согласованное и совершенное преступление, а не за деяние,
совершенное без предварительного согласования в той степени, в какой это
можно было предвидеть в соответствии с общими принципами. Если
совершенное преступление оказалось менее тяжким, чем согласованное,
указанные субъекты отвечают только за совершенное преступление.
Таким образом, вопрос об ответственности соучастников в условиях
эксцесса исполнителя преступления в странах романо-германской правовой
системы законодатели рассматривают с позиции самостоятельной
ответственности соучастников либо акцессорной теории соучастия. При этом
только в некоторых кодифицированных актах стран романо-германской
правовой системы закреплены нормы об эксцессе исполнителя преступления.
Не все кодифицированные акты стран данной системы так же
регламентируют понятие соучастия, соучастников а так же их виды. В
основном нормы связанные с эксцессом исполнителя преступления
содержатся в странах, принявших уголовные кодексы конце XX - начале XXI
вв. Одним из положительных моментов в законодательстве данных стран при
рассмотрении эксцесса исполнителя является подробное закрепление правил
квалификации действий каждого из соучастников преступления, а так же,
определение размера наказания, например, в уголовных кодексах некоторых
латиноамериканских стран.
Англосаксонская правовая система права представлена такими
странами, как Англия, США, государства - члены британского содружества.
Английское уголовное право опирается в данном вопросе на правило
«общей преступной цели», на основании которого соучастник в ответе за
действия другого соучастника, если их усилия направлены для достижения
общей преступной цели. Таким образом, если несколько лиц вступают в
соглашение с целью совершения какого-либо «основного» преступления, то
они будут считаться соучастниками и любого другого «сопутствующего» ему
преступления, совершённого кем-либо из соучастников, то есть того
преступления, которое ими было оговорено, либо которое предполагалось на
случай, если оно потребуется для совершения «основного» преступления.
Очевидно, что в подобных случаях эксцесс отсутствует, так как
соучастниками осознавались возможные действия исполнителя.
При этом, в случаях, когда исполнитель совершает такое же
преступление, но в отсутствии намеренного отклонения от согласованных
действий соучастников, ответственность соучастника наступает согласно
принципа акцессорности, то есть ответственность исполнителя при
совершении преступления определяет ответственность соучастников.
Относительно случаев, когда исполнителем совершается менее тяжкое
преступление, чем планировалось, то в данной ситуации принцип
акцессорности не действует: если ранее при совершении исполнителем менее
тяжкого преступления по общему правилу не позволяло вменять
соучастникам намеченное им более тяжкое деяние, то в 1988 году Палата
Лордов постановила, что ответственность исполнителя при совершении им
менее тяжкого преступления не оказывает влияние на ответственность
соучастников за намеченное ими более тяжкое преступление.
В случаях совершения исполнителем более тяжкого преступного
деяния в английском праве применяется доктрина перенесенного виновного
намерения, которое иногда носит название конструируемого виновного
намерения. Соучастник будет считаться виновным только в тех случаях, если
он предвидел все обстоятельства, влияющие на наступление уголовной
ответственности.
На основании этого, английское уголовное право, решая вопрос об
ответственности соучастников, при эксцессе исполнителя исходит из позиции
«общей цели» при совершении исполнителем «сопутствующего» деяния, при
случайном отклонении исполнителя от запланированных действий, и из
позиции «предвидения» при совершении исполнителем более тяжкого
преступления.
Специфика американского уголовного права состоит в том, что оно
включает в себя уголовное законодательство пятидесяти штатов и
федеральное уголовное законодательство, не говоря уже об округе Колумбия,
а также имеющий большое значение Примерный уголовный кодекс,
принятый в 1962 году и разработанный американским юридическим
институтом.
Регулирование института соучастия, а в рамках его и вопроса эксцесса
исполнителя преступления в США свидетельствует, что соучастник
подвергается ответственности только за те результаты действий исполнителя,
которые им предвиделись, а так же считались вероятным следствием при
осуществлении ранее задуманного деяния.
Уголовные кодексы некоторых штатов содержат нормы об
ответственности соучастников преступления при эксцессе исполнителя. Так,
с позиции «разумного человека» к решению вопроса об эксцессе исполнителя
преступления подходит законодатель штата Миннесоты. Согласно статье
609.04 Уголовного кодекса штата Миннесоты, соучастник отвечает за любые
действия исполнителя, когда эти «действия были разумно предвидимы в
качестве предвидимого последствия».
По Уголовному кодексу штата Висконсин, согласно статье 939.05 лицо
так же будет считаться соучастником «любого преступного деяния
исполнителя, если в ходе его исполнения соответствующие обстоятельства
будут для соучастников вероятным и естественным следствием совершения
подобного деяния».
Как видно, в штатах по-разному подходят к вопросу установления
эксцесса исполнителя преступления, используя либо субъективный (разумное
предвиденье последствий), либо объективный (естественное и вероятное
следствие преступления) подходы. Порой в результате отсутствия чёткого
законодательного закрепления по данному вопросу, в одних и тех же штатах
применяются оба эти критерия. Так, в Калифорнии при рассмотрении дела в
1986 году был применен критерий «разумного предвиденья», а в более
позднем деле 1996 года - критерий «вероятно и естественного следствия».
В целом институт соучастия в американском уголовном праве,
базируется на положениях английского общего права и допускает в ряде
случаев объективное вменение при эксцессе исполнителя преступления.
На основании вышеизложенного, можно сказать, что в англосаксонском
уголовном праве ответственность соучастников при эксцессе исполнителя
преступления основывается на принципах частичной акцессорности.
Ответственность соучастников наступает только за те фактически
совершенные исполнителем преступные действия, если они направлены
были на достижение «общей цели», а так же если считаются вероятным либо
естественным следствием деяния для соучастников, что даёт возможность
вменения эксцесса исполнителя преступления другим соучастникам.
В действующем уголовном законодательстве мусульманских стран так
же не содержится норм о понятии эксцесса исполнителя преступления.
Несмотря на это, при отсутствии определения понятия эксцесса исполнителя,
а так же круга случаев, регулируемых данным понятием, нельзя сказать, что в
законодательстве этот вопрос остался без внимания. В большинстве случаев
проблема эксцесса исполнителя преступления освещается в судебной
практике и теории уголовного права. Примечательно, что позиции
законодателей и учёных этих стран в ряде случаев сходны, а так же частично
заимствованы из уголовного законодательства Западной Европы.
Понятие эксцесса в мусульманских странах регламентируется
доктриной уголовного права. Камель Аль-Саид рассматривая понятие
эксцесса исполнителя утверждает что «Эксцессом исполнителя преступления
считается совершение им таких преступных действий, которые
согласовывались с другими соучастниками».
Нагиб Али Сейф комментируя, данное определение, утверждает что
«Данное отклонение возможно тогда, когда в процессе реализации общего
преступного замысла исполнитель встречает непредвиденные трудности и с
целью их преодоления выбирает способ, который образует сам по себе
преступное деяние».
Абуд Аль-Сараж в своих работах даёт примерно такое же определение
понятия эксцесса исполнителя преступления, утверждая, что соучастники не
должны отвечать за действия другого соучастника в новом преступлении,
если отсутствуют признаки его соучастия в новом преступлении, а именно
волевая и психическая связь.
На основании выше сказанного, ответственность соучастников при
эксцессе исполнителя преступления по уголовному праву арабских стран,
решается на основании положения о вероятности предвидения последствий,
что свидетельствует о применении принципа ограниченной акцессорности.
Так, на основании статьи 43 Уголовного кодекса Египта, «соучастник
преступления, подлежит уголовной ответственности за каждое иное
совершённое преступление, хоть он и не планировал его совершение, но
которое было для него предвидимым последствием его пособничества,
подстрекательства или соглашения».
Нагиб Али Сейф, рассматривая ответственность соучастников при
эксцессе исполнителя согласно арабскому законодательству, особо выделяет
вышеприведенную норму египетского Уголовного кодекса «Уголовное право
арабских стран решает вопрос о назначении наказания соучастникам при
эксцессе исполнителя на основании критерия предвидимого последствия, что
наглядно представлено в статье 43 Уголовного кодекса Египта. По нашему
мнению, главное значение при решении данного вопроса отводится принципу
вины, то есть осознания соучастниками действий, которые образовали
эксцесс исполнителя».
Сходной позиции так же придерживаются и судебные органы
Иордании, что отразилось в материалах судебной практики. Так, например, в
одном из своих решений Кассационный Суд Иордании постановил, что «если
имелся план с исполнителем о краже, но вор, проникнув в чужой дом для
похищения имущества, применил насилие к хозяйке, то его пособнику и
подстрекателю будет грозить наказание за кражу, при этом, если будет
установлено, что они учитывали возможность применения насилия, то оба
соучастника будут отвечать и за оба преступления».
Подводя итог, к вопросу об эксцессе исполнителя преступления в
зарубежных странах подходят либо с позиции акцессорной теории
ответственности соучастников, при которой устанавливалась абсолютная
зависимость ответственности соучастников от ответственности исполнителя
преступления, либо с позиции самостоятельности ответственности
соучастников независимо от преступных действий исполнителя. В последнее
время все чаще указывается на смешение теорий самостоятельной и
акцессорной ответственности соучастников и признается, что при
квалификации действий соучастников присутствуют признаки обеих теорий.
Это находит выражение в частичном либо ограниченном признании
принципа акцессорности соучастия в преступлении.
Теория самостоятельной ответственности соучастников преступления
исключает ответственность лица за действия, к которым оно не причастно и в
которых оно не виновно. Соучастники преступления несут ответственность в
пределах своей личной вины, которая определяется осознанием и желанием
совершения преступных деяний. Общественную опасность соучастника
определяет его деяние, а его вину определяет его психическое отношение к
совершённому деянию и наступившим последствиям, а не деяние и
психическое отношение к деянию исполнителя преступления.
Положения теории самостоятельной ответственности соучастников при
эксцессе исполнителя преступления нашли своё отражение в ряде статей
Уголовного кодекса РФ. Данный факт подтверждается в ст. 36, в ч. 1 ст. 34
Уголовного кодекса РФ. По российскому законодательству исключается
привлечение к ответственности соучастника за действия исполнителя
преступления или за причинение вредного последствия, которые не
охватывались умыслом соучастника. Умысел соучастника должен квлючать в
себя: осознание общественной опасности своих действий, предвиденье
общественно опасных последствий, осознание общественной опасности
действий других соучастников, а так же предвиденье и желание либо
сознательное допущение общего преступного результата. Из этого положения
следует, что пределы ответственности соучастника должны определяться
объемом его умысла.
Несмотря на это, А.В. Шеслер справедливо отмечает, что существует
определенная зависимости между судьбой соучастников и поведением
исполнителя. Она проявляется в том, что в отсутствии фигуры реального
исполнителя невозможно соучастия в преступлении.
Действительно, обнаружение эксцесса исполнителя преступления
влечет в ряде случаев и изменение квалификации деяния других
соучастников, что будет рассмотрено во второй главе настоящей работы.
ГЛАВА 2. УЧЁТ ЭКСЦЕССА ИСПОЛНИТЕЛЯ ПРЕСТУПЛЕНИЯ В
ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

.1 Особенности квалификации действий соучастников при эксцессе


исполнителя преступления

Существовали всевозможные точки зрения относительно квалификации


действий соучастников при эксцессе исполнителя преступления в теории
уголовного права до законодательного регламентирования нормы об эксцессе
исполнителя преступления. Различия данных точек зрения обуславливались,
во-первых, выделенными видами эксцесса исполнителя преступления, а во-
вторых, авторской позицией относительно теории соучастия в целом и
приверженности автора самостоятельной или акцессорной теорий
ответственности соучастников.
Уголовный кодекс РФ чётко регламентировал положение, согласно
которому другие соучастники за эксцесс исполнителя преступления
ответственности не подлежат.
Отдельные вопросы квалификации действий соучастников
преступления при эксцессе исполнителя кратко отражены в некоторых
Постановлениях Пленума Верховного Суда касающихся практики
рассмотрения дел об организации преступного сообщества и участия в нём, а
так же по уголовным делам о хулиганстве.
Постановление Пленума Верховного Суда от 10.06.2010 № 12 «О
судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного
сообщества или участии в нем» регламентирует что, если участник
преступного сообщества или организации, совершит преступление, не
охватываемое умыслом других участников, то его действия, образующие
эксцесс исполнителя следует квалифицировать по соответствующей статье
Уголовного кодекса Российской Федерации без ссылки в этой части на статью
210 Уголовного кодекса РФ, но только в тех случаях, если данное
преступление, совершено не в соответствии с планами преступного
сообщества.
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2007 № 45 «О
судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях,
совершенных из хулиганских побуждений» регламентирует, что если одно
лицо, в отсутствии предварительного сговора с другими участниками
преступления, в ходе совершения совместных противоправных действий
применило оружие либо предметы, используемые в качестве оружия, или
продолжило хулиганские действия по мотивам идеологической,
политической, расовой, религиозной или национальной вражды либо по
мотивам вражды или ненависти по отношению к какой-либо социальной
группе, совершённое им деяние при имеющихся на то основаниях подлежит
квалификации по соответствующему пункту части 1 статьи 213 Уголовного
кодекса РФ (статья 36 Уголовного кодекса РФ). Другие действия
соучастников, не связанных предварительным сговором и не применявших
оружие либо предметы, используемые в качестве оружия, а также не
совершавших преступные действия по мотивам идеологической,
политической, расовой, религиозной или национальной вражды или
ненависти либо по мотивам вражды или ненависти в отношении какой-либо
социальной группы, не образуют состава данного преступления. При
имеющихся на то основаниях данные действия могут быть квалифицированы
как мелкое хулиганство (статья 20.1 КоАП РФ).
Несмотря на вышеприведённые Постановления Пленума Верховного
Суда, уголовно-правовая оценка действий соучастников при эксцессе
исполнителя преступления, и до сих пор чётко не регламентирована в
нормативно-правовых актах.
В науке уголовного права традиционно особенности квалификации
преступлений, сопряжённых с эксцессом исполнителя рассматриваются
применительно к качественным и количественным эксцессам.
Различные взгляды при делении эксцессов на группы, на которые было
обращено внимание в первой главе, выделяются и различные варианты
квалификации действий, как соучастников преступления, так и самого
исполнителя, допустившего эксцесс.
В науке уголовного права не вызывает спора вариант квалификации
действий соучастников, при которой исполнитель преступления помимо
задуманного, согласованного с соучастниками, совершает еще и другое
преступление. Соучастники понесут ответственность за участие в
преступлении, на которое они дали свое согласие, а так же которое
охватывалось их умыслом, исполнитель понесёт ответственность в данном
варианте по совокупности преступлений. Это подтверждается и судебной
практикой.
А. Ю. Корчагина считает, что все случаи эксцесса, связанные с
совершением равного количества преступлений по отношению к
запланированным, предусматривают квалификацию действий иных
соучастников по ч. 5 ст. 34 Уголовного кодекса РФ как неудавшееся
соучастие. При эксцессе, связанном с совершением большего количества
преступлений по отношению к запланированным, квалификация
преступления лица, допустившего эксцесс, строится по совокупности
преступлений на основании ст. 69 Уголовного кодекса.
При совершении однородного преступления исполнителем, не
охватываемого умыслом других соучастников, по мнению А. Кладкова,
исполнитель будет отвечать за соучастие в ранее планируемом преступлении,
во всех остальных случаях и пособник, и подстрекатель не должны
рассматриваться в качестве соучастников, они понесут ответственность на
основании стадий о развитии преступной деятельности, как приготовление к
преступлению.
Так же считают, что при совершении исполнителем другого
преступления, не охватываемого умыслом других соучастников, но
однородным с ним, действия соучастников квалифицируются по
направленности умысла. Данное высказывание подтверждается примерами
судебной практики. В случае совершения исполнителем другого
неоднородного преступления, при совершении которого отсутствовало
согласие других соучастников, действия последних квалифицируются в
рамках неудавшегося соучастия, как приготовление к преступлению.
Данная точка зрения, при которой ответственность наступает на
основании стадий о совершении преступления, поддерживается и учебной
литературой. На основании её в результате совершения однородного
преступления соучастники будут отвечать либо за оконченное преступление,
охватываемое их умыслом либо за неоконченное - покушение или
приготовление. Во всех остальных случаях исполнитель подлежит
ответственности по совокупности за приготовление к совместно
планируемому преступлению (при тяжком или особо тяжком планируемом
преступлении) и за совершенное фактически преступление. Все остальные
соучастники несут ответственность либо за покушение и приготовление к
совместно планируемому преступлению, либо за преступление, изначально
охватываемое их умыслом. Данная точка зрения подтверждается и примерами
из судебной
Существует также точка зрения, на основании которой при недоведении
исполнителем преступления до конца, соучастники понесут уголовную
ответственность за соучастие в неоконченном преступлении, а именно в
подстрекательстве, организации или пособничестве в покушении на
преступление на основании стадии, на которой исполнитель прервал свою
преступную деятельность. В случаях же, при которых исполнитель совершил
другое преступление, не охватываемое умыслом подстрекателя или
организатора, действия данных лиц надлежит квалифицировать как
покушение на подстрекательство или на организационную деятельность, так
как исполнитель не совершил никаких действий по реализации намерений
соучастников. Так как данная конструкция не удовлетворяет требования о
справедливости, обуславливая освобождение от уголовной ответственности
подстрекателя за соучастие в приготовлении к преступлениям небольшой и
средней тяжести, в случаях, если подстрекатель склонил исполнителя к
преступлению, а его деятельность была прервана на стадии приготовления к
преступлению, то следует привлекать неудавшегося подстрекателя к
уголовной ответственности к совершению данных преступлений, как
покушение на подстрекательство, если исполнитель на преступный путь не
встал.
Таким образом, можно говорить об искусственном занижении степени
общественной опасности удавшегося подстрекательства по сравнению с
неудавшимся.
Безусловно, при квалификации действий всех соучастников должны
соблюдаться принципы и правила квалификации деяний, отражающие
реальность совершенных и планируемых деяний. Впрочем, ситуации в
рамках которых совершается эксцесс довольно разнообразны, что затрудняет
применение одинаковой квалификации действий всех соучастников,
применяемой при всех случаях совершения эксцесса. При этом возникает
сложность при квалификации действий соучастников обусловленных
эксцессом исполнителя преступления, если на стороне исполнителя имеется
оконченный состав преступления, не охватываемый умыслом других
соучастников, а так же являющийся однородным с ранее запланированным
преступлением.
С учётом сформулированных в первой главе выделенных типичных
ситуаций, составляющих эксцесс и определения понятия эксцесса,
представляется возможным предложить следующую таблицу вариантов
квалификации преступных действий соучастников преступления при
эксцессе исполнителя - «Квалификация преступных действий соучастников
при эксцессе соучастника преступления».
1 .Если соучастник совершает умышленное преступление сходным
способом, но по-другому квалифицируемое в зависимости от сложившейся
ситуации, то действия соучастника, допустившего эксцесс, должны
квалифицироваться как оконченное преступление по данной статье
Особенной части Уголовного кодекса РФ, за совершение преступления-
эксцесса. Все остальные действия, совершённые остальными соучастниками,
будут квалифицированы по предусмотренной части ст. 33 Уголовного кодекса
РФ, а так же по данной части статьи Особенной части Уголовного кодекса
РФ, предполагающей преступление, охватываемое их умыслом, как
покушение.
2 .Если соучастник совершает умышленное «перерастающее»
преступление характеризующееся динамикой его субъективной или
объективной стороны и первоначально охватывающееся умыслом других
соучастников, в этом случае действия соучастника, совершившего
преступление-эксцесс, должны квалифицироваться как оконченное
преступление по предусмотренной части статьи Особенной части Уголовного
кодекса РФ, за совершение преступления-эксцесса. Все остальные действия
соучастников будут квалифицироваться по предусмотренной части ст. 33
Уголовного кодекса РФ, а так же как покушение по данной части статьи
Особенной части Уголовного кодекса РФ, предполагающей преступление,
охватываемое умыслом данных соучастников.
3 .Если соучастник совершает помимо преступления, охватывающегося
умыслом других соучастников, еще и иное умышленное преступление, не
охватывающееся их умыслом, то действия соучастника, совершившего
преступление-эксцесс, должны квалифицироваться по совокупности по
предусмотренной части статьи Особенной части Уголовного кодекса РФ,
предполагающей преступление, которое предусматривалось умыслом
соучастников изначально, как оконченное преступление, а так же по данной
части статьи Особенной части Уголовного кодекса РФ, предполагающей
преступление-эксцесс. Все остальные действия соучастников будут
квалифицированы, как оконченное преступление по данной части ст. 33 и
данной части статьи Особенной части Уголовного кодекса РФ,
предполагающей преступление, охватываемое умыслом данных
соучастников.
4 .Если соучастник совершает иное умышленное преступление,
которое не предусматривают другие соучастники, вместо преступления,
которое они предусматривают, то его должно квалифицироваться по данной
части статьи Особенной части Уголовного кодекса РФ, предусматривающей
преступление, охватываемое умыслом всех соучастников, как покушение, а
так же по данной части статьи Особенной части Уголовного кодекса РФ,
предполагающей преступление-эксцесс или приготовление, соблюдая
условия ч. 2 ст. 30 Уголовного кодекса РФ, либо только по данной части
статьи Особенной части Уголовного кодекса РФ, предполагающей
преступление-эксцесс, если был добровольный отказ соучастника от ранее
задуманного преступления. Все остальные действия соучастников должны
квалифицироваться по данной части ст. 33 Уголовного кодекса РФ, как
покушение по данной части статьи
Особенной части Уголовного кодекса РФ, предусматривающей
преступление, планированное соучастниками или приготовление, соблюдая
условия ч. 2 ст. 30 Уголовного кодекса РФ.
Таким образом, при квалификации преступления, совершаемого в
условиях эксцесса, необходимо, прежде всего, устанавливать объём умысла
каждого соучастника, а именно: во-первых, имелось ли единство намерений
соучастников в совершении именно данного деяния; во-вторых, желали и
предвидели ли соучастники совершение того действия или бездействия,
которое им вменяется; в-третьих, желали и предвидели ли соучастники
наступление общественно опасных последствий; в-четвёртых, при каких
обстоятельствах и как детально обсуждался соучастниками план задуманного
преступления. Так же, необходимо учитывать, те обстоятельства, что
преступления в соучастии чаще всего совершаются людьми, хорошо
знающими друг друга довольно длительное время, осведомленными о
привычках, характере и образе жизни друг друга, зачастую находящимися в
дружеских отношениях. Выявление этих обстоятельств может быть
косвенным доказательством того, что при совершении преступления имел
место эксцесс исполнителя в действительности или же нет. В большинстве
случаев эксцесс вероятен тогда, когда соучастники преступления знакомы
ситуативно или же знакомы непродолжительное время, что затрудняет
предвидение ими действий друг друга.
Сложность установления истинных обстоятельств дела порождает ряд
ошибок в квалификации деяний соучастников, совершенных в условиях
эксцесса. Так, определенные вопросы вызывает квалификация действий
соисполнителя при совершении им «перерастающего» преступления,
связанного с насилием. Привлекать ли его к ответственности наряду с
совершенным деянием, представляющим собой эксцесс, еще и за
приготовление или покушение на первоначально планируемое преступление?
Так, В.Ф. Щепельков, предлагая в подобных ситуациях
квалифицировать действия исполнителя по совокупности преступлений,
отмечает, что квалификация содеянного исполнителем при эксцессе по
совокупности преступлений является гарантией принципа справедливости,
поскольку исполнитель в данном случае понесет не меньшую
ответственность, нежели другие участники преступной деятельности. При
квалификации действий исполнителя только по специальной норме или
только по норме, предусматривающей ответственность за совершение так
называемого «перерастающего» преступления, не исключена возможность
того, что действия других соучастников будут оценены строже, чем
непосредственного виновника совершения более тяжкого преступления.
В.Г. Усов предлагает в данных случаях исходить из правил фактической
ошибки: действия исполнителя должны квалифицироваться как грабеж или
разбой, совершенный единолично, действия остальных соисполнителей - как
покушение на групповую кражу или групповой грабеж, а действия
организатора, пособника, подстрекателя - как соучастие в покушении на
кражу или грабеж.
Противоположную позицию занимает И. Пересков, который отмечает,
что возможно перерастание групповых кражи или грабежа в разбой, и в
данном случае эксцесса соисполнителя зачастую нет. Если в процессе
группового хищения любым, одним или несколькими соучастниками, было
применено насилие или угроза насилием, то вся группа должна отвечать за
грабеж или разбой в зависимости от характера насилия. Единственное, что
могут сделать соучастники, чтобы избежать такой ответственности - это
немедленно прекратить свое участие в преступлении. В этом случае имеет
место добровольный отказ, и лицо полностью освобождается от уголовной
ответственности. Правда, возможен вариант, когда кто-то из членов группы
уже окончил свои действия по изъятию имущества, а другой с целью
удержания похищенного применил насилие. В этом случае только последний
будет отвечать за разбой, а первый - за кражу. Всякий же, кто после насилия
продолжает завладевать имуществом, совершает разбой. Тем самым, он в
форме конклюдентных действий выразил свое согласие с применением
насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшего, безразлично относясь
к возможным последствиям своих и другого соучастника действий.
Действительно, в подобных случаях эксцесса соисполнителя
преступления нет, так как соучастник, осознавая примененное насилие со
стороны другого соучастника, использует его для достижения общей цели.
Поэтому действия соисполнителей должны квалифицироваться как грабеж
или разбой (в зависимости от обстоятельств дела), совершенный группой лиц
(без предварительного сговора).
При рассмотрении подобных дел судами нередко допускаются ошибки.
Так, 11 января 2002 года Р. предложил П. открыто похитить деньги у
прохожего. Согласно плану, П. должна была под любым предлогом
остановить прохожего, после чего совместно с Р. открыто похитить деньги.
Согласившись, П. подошла к ранее незнакомому З. и попросила сигарету. З.,
передав сигарету, остановился. В это время Р. подошел к З. и, выйдя за рамки
предварительной договоренности, достал предмет, похожий на пистолет и
направил его на З. (в ходе судебного заседания установлено, что
примененный Р. пистолет является пластмассовой игрушкой. З. действия,
связанные с демонстрацией пистолета, воспринял как реальную угрозу своей
жизни или здоровью). Передернув затворную раму. Р. потребовал передачи
денег. П., реализуя преступный умысел, открыто, из корыстных побуждений,
достала из кармана одежды З. МП-3 плеер и деньги. С похищенным П. и Р. с
места преступления скрылись. Действия П. были квалифицированы по п. «а»
ч. 2 ст. 161 Уголовного кодекса РФ как грабеж, то есть открытое хищение
чужого имущества, совершенный группой лиц по предварительному сговору.
Действия Р. были квалифицированы по ч. 1 ст. 162 Уголовного кодекса РФ как
разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное
с угрозой применения насилия, опасного для жизни или здоровья. Однако, в
данном случае факт угрозы охватывался умыслом П., она продолжала
реализацию общего замысла, а следовательно, действия обвиняемых должны
квалифицироваться как разбой, совершенный группой лиц без
предварительного сговора. Учитывая, что законом не предусмотрен
квалифицирующий признак совершения разбоя группой лиц, содеянное в
таких случаях следует квалифицировать по ч. 1 ст. 162 Уголовного кодекса
РФ (абз. 3 п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 г.
№ 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»).
Не будет эксцесса исполнителя преступления и в ситуации, при которой
в ходе разбойного нападения насилие, опасное для жизни и здоровья
потерпевшего, причиняет один из участников группы, однако между ними
заранее имелась договоренность на подобные действия, либо они
предполагали возможность применения любого насилия к потерпевшему в
ходе совершения преступления.
Так, 19 октября 2006 года, находившись в игровом клубе, К. решил
совершить разбойное нападение на оператора клуба, убить его и похитить
имеющиеся в клубе денежные средства. Он поделился своими планами с М.,
не сообщая ему о своем намерении в ходе нападения убить оператора клуба.
На предложение К. совершить разбойное нападение, М. дал своё согласие,
после чего они обсудили план реализации разбойного нападения и
распределили роли. Действуя согласно плану, М. дождался ухода из игрового
клуба всех посетителей, вышел на улицу, нашёл кирпич, принес его в
помещение игрового клуба и передал К., чтобы тот воспользовался кирпичом
при нападении на оператора. После этого он закрыл входную дверь клуба на
замок, а сам, встал у двери и наблюдал за окружающей обстановкой. К. в
данное время прошёл в служебное помещение игрового клуба, где нанёс два
удара кирпичом по голове оператору клуба, от чего тот упал на пол. С целью
лишения его жизни К. нанес ему удар по голове кирпичом ещё один раз. От
полученных телесных повреждений мужчина скончался на месте. К. и М.,
продолжая свои преступные действия, обыскали служебное помещение клуба
и похитили металлический сейф, в котором находились деньги на сумму 11
600 рублей и другое имущество. Суд первой инстанции осудил М. по п. «в» ч.
4 ст. 162 Уголовного кодекса РФ. Осуждённый М. в надзорной жалобе просил
отменить данное судебное решение или заменить его, ссылаясь на то, что
действия К., совершившего убийство, были для него неожиданными, а
именно, имел место эксцесс исполнителя. Однако, Президиум Верховного
Суда РФ оставил судебное решение без изменения, а надзорную жалобу М. -
без удовлетворения. На наш взгляд, суд правильно оценил, что М., передавая
кирпич, осознавал, что К. будет наносить им удары по голове потерпевшему,
а следовательно, его умыслом охватывалось причинение тяжкого вреда
здоровью потерпевшему.
Напротив, в случаях, когда один из соисполнителей выполнил
объективную сторону совместного деяния по изъятию имуществ, не
использовал насилие, примененное в дальнейшем другим соучастником для
завладения имуществом или его удержания, имеет место эксцесс исполнителя
преступления.
Так, М., Р. и К. по предварительному сговору на открытое хищение
имущества подошли к С. и стали требовать передачи бутылки пива 2,25 л.
Получив отказ, М. выхватил бутылку и ударил потерпевшего. Затем М. и К.
стали наносить удары потерпевшему ногами и руками по различным частям
тела. Р. удерживал потерпевшего руками. От полученных ударов С. упал на
землю. М. и К. продолжили наносить ему удары. Затем М. осмотрел карманы
одежды С. и забрал книжку с автодокументами, талоны на дизельное топливо
на сумму 2 610 руб. Когда потерпевший поднялся, Р. похитил из кармана
сотовый телефон. После этого М. потребовал у С. кольцо с пальца. С.
отказался и попытался скрыться от нападавших, но М. и К. стали
преследовать потерпевшего. Догнав С., М. поднял с земли кирпич и стал
наносить им удары по различным частям тела С., а К., взяв резиновый шланг,
также начал наносить удары С. В это время М. пытался снять кольцо с пальца
С., но не сумел, так как последний оказал сопротивление. После этого М., Р. и
К. с места преступления скрылись. Во время избиения потерпевшего
кирпичом и резиновым шлангом М. и К. вышли за пределы предварительной
договоренности с Р., при нанесении потерпевшему ударов по голове
предметами, используемыми в качестве оружия; имелась реальная угроза для
его жизни и здоровья. На основании выше изложенного, судом действия М. и
К. были квалифицированы по ч. 2 ст. 162 Уголовного кодекса РФ, а действия
Р. по п. «а» ч. 2 ст. 161 Уголовного кодекса РФ.
В судебной практике так же встречаются такие ошибки, когда эксцесс,
имевший место при совершении совместного преступления, одним из
соучастников, группового посягательства, не устанавливается в результате
неверной квалификации деяния по наиболее тяжкому квалифицирующему
признаку состава преступления, при вменении его всем соучастникам
преступления.
Так, 8 мая 2003 года К. и Д. осуждены по п. «в» ч. 3 ст. 162, п. п. «ж»,
«3» ч. 2 ст. 105 Уголовного кодекса РФ. Они были признаны судом
виновными в совершении разбойного нападения на Б. группой лиц по
предварительному сговору, с целью хищения чужого имущества, с
использованием предметов, применяемых в качестве оружия, с причинением
тяжкого вреда здоровью потерпевшему, а также в убийстве Б. группой лиц по
предварительному сговору, сопряженном с разбоем. Судебная коллегия по
уголовным делам Верховного Суда РФ приговор изменила, указав на то, что
суд правильно признал К. соучастником разбойного нападения на Б.. Однако,
нельзя привлекать К. за разбой, совершенный с причинением тяжкого вреда
здоровью потерпевшему, и за умышленное убийство его группой лиц по
предварительному сговору, при разбойном нападении. Из приговора суда
следует, что предварительной договоренности Д. и К. о причинении Б.
тяжкого вреда здоровью суд не установил. На основании материалов дела,
согласованные и совместные действия К. и Д. выразились в подготовке к
нападению на Б. с целью завладения имуществом, с незаконным
проникновением в жилище, с использованием перчаток, масок и
применением ленты скотч. При этом К., согласно предварительного сговора,
ногами и руками нанес потерпевшему удары по голове и туловищу, причинив
здоровью Б. вред средней тяжести. Умыслом К. не охватывалось убийство Б..
Действия Д. по лишению жизни Б. совершил вне сговора. Он нарушив
договоренность, сознательно допуская и предвидя возможность смертельного
исхода Б., перекрыл ему дыхательные пути.
Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда от 27.01.1999 №1
«О судебной практике по делам об убийстве» - убийство признается
совершенным группой лиц, когда два или более лица, действуя с общим
умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно
принимают участие в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к
нему насилие, и неважно были ли причинены повреждения, повлекшие
смерть потерпевшего каждым из них. Предварительный сговор на убийство
означает договоренность двух или более лиц, выраженную в любой форме,
которая состоялась до начала совершения преступления, непосредственно
направленного на лишение потерпевшего жизни.
При подобных обстоятельствах выше приведённые действия Д.
необходимо расценивать как эксцесс исполнителя, при котором другой
соучастник преступления не подлежит ответственности. Таким образом,
действия К., совершившего разбойное нападение на Б., с незаконным
проникновением в жилище и с использованием предмета, применяемого в
качестве оружия группой лиц по предварительному сговору, Судебная
коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ переквалифицировала с п.
«в» ч. 3 ст. 162 Уголовного кодекса РФ на п. п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 162
Уголовного кодекса РФ, приговор в части осуждения К. по п. п. «ж», «з» ч. 2
ст. 105 Уголовного кодекса РФ отменила.
Встречаются также неточности в приговорах судов первой инстанции,
которые выражаются в несоответствии квалификации преступного деяния его
описанию в описательно-мотивировочной части приговора. Так, А. и Ж.
признаны виновными в том, что они по предварительному сговору между
собой, угрожая применением насилия, вымогали у потерпевшего П.
денежные средства. Кроме того, А. осужден за то, что применив насилие, не
опасное для жизни и здоровья, открыто похитил у потерпевшего П. сотовый
телефон и пневматический пистолет. Ж. осужден за открытое, с угрозой
применения насилия, не опасного для жизни и здоровья, хищение
принадлежащих П. куртки и сотового телефона. Преступления совершены
ими 20 августа и 13 октября 2013 г. при обстоятельствах, изложенных в
приговоре. Судебная коллегия по уголовным делам Вологодского областного
суда установила, что при описании эпизода вымогательства от 13 октября
2013 г. суд указал, что совершенное А. и Ж. преступное деяние
сопровождалось применением к потерпевшему насилия, однако виновными
по данному квалифицированному признаку (п. «в» ч. 2 ст. 163 Уголовного
кодекса РФ) суд А. и Ж. не признал, в связи с чем указание суда на
применение осужденными насилия к потерпевшему П. в процессе
вымогательства у него денежных средств подлежит исключению из
описательно-мотивировочной части приговора по данному эпизоду.
По общему правилу установление эксцесса исполнителя преступления
влияет на квалификацию преступного деяния, совершенного другими
лицами. Однако возможны ситуации, когда в ходе совершения группового
преступления у каждого из соисполнителей преступления независимо друг от
друга возникает умысел на совершение иного преступления. При этом их
деяния могут быть направлены на один объект.
Так, 11.06.2012 г. между Т., М. и потерпевшими в квартире завязалась
драка, в процессе которой последним были причинены телесные
повреждения, не причинившие вреда здоровью. Т. во время ухода из
квартиры похитил сумку и сотовый телефон, лежавшие на полу, причинив
потерпевшим материальный ущерб на сумму 7 600 руб. В свою очередь М.,
выходя из квартиры, похитил спортивную сумку, причинив потерпевшим
материальный ущерб в размере 4 450 руб. При этом умысел у обвиняемых на
хищение чужого имущества возник внезапно, как М. брал вещи из квартиры
Т. не видел. В данном случае, несмотря на наличие эксцесса со стороны
каждого из соисполнителей, их преступные действия получают одинаковую
уголовно-правовую оценку. При этом в приговоре уже не указывается на
наличие эксцесса в действиях каждого из соисполнителей преступления.
Таким образом, спорные вопросы, возникающие при квалификации
действий соучастников при совершении эксцесса исполнителя преступления,
вызывают необходимость внесение изменений в уголовное законодательство
в части регулирования вопросов квалификации преступных деяний
соучастников при эксцессе исполнителя преступления. Учитывая, что
внесение в Уголовный кодекс РФ более точных правил квалификации,
повлечёт неизбежное усложнение понимания нормы об эксцессе исполнителя
преступления, мы представляем целесообразным в уголовный закон
включить только норму об уголовной ответственности соучастников,
приводимую в первой главе данного исследования. Подробные и конкретные
правила квалификации, должны найти отражение в Постановлении Пленума
Верховного Суда РФ, посвященном вопросам соучастия в преступлении.
Таким образом, квалификация преступлений, являясь одним из важных
показателей соблюдения принципа законности, должна как можно более
точно отражать правовую оценку действий каждого соучастника
преступления.

.2 Особенности назначение наказания соучастникам при эксцессе


исполнителя преступления

Правильная квалификация преступления выступает важной


предпосылкой справедливости наказания. Допустив неправильную
квалификацию, суд получает неправильное представление о характере и
степени общественной опасности данного деяния, а как следствие этого, и о
пределах его наказуемости. При таком положении суд не может назначить
наказание, соответствующее действительной общественной опасности
рассматриваемого преступления и преступника. Однако правильная
квалификация преступления еще не создает всех необходимых предпосылок
для определения справедливой меры наказания.
Прежде чем рассматривать вопрос о назначении наказания
соучастникам при эксцессе исполнителя преступления, необходимо
выяснить, что понимается под термином «назначение наказания». Как
известно, Уголовный кодекс РФ содержит отдельную главу, посвященную
вопросам назначения наказания, но не раскрывает данного понятия. В
Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22
декабря 2015 г. № 58 г. Москва «О практике назначения судами Российской
Федерации уголовного наказания» так же не содержится данного понятия, а
лишь обращается внимание судов на необходимость исполнения требований
закона о строго индивидуальном подходе к назначению наказания, имея в
виду, что справедливое наказание способствует решению задач и достижению
целей, указанных в статьях 2 и 43 Уголовного кодекса Российской Федерации.
В науке уголовного права также не всегда определяется данная
категория при рассмотрении вопросов назначения наказания.
Среди ученых, обращающих внимание на определение понятия
«назначение наказания», нет единства в решении данного вопроса. В
частности, под назначением наказания предлагается понимать избрание
судом при вынесении обвинительного приговора конкретной меры
уголовного воздействия лицу, признанному виновным в совершении
преступления. Однако мера уголовно-правого воздействия и наказание
неидентичные понятия, последнее представляется более узким. Определение
назначения наказания как применение санкции уголовного закона является
довольно общим, так как применение санкции может выражаться в
различных аспектах, и непонятно, что понимается под данным термином
применительно к процессу назначения наказания.
З.А. Астемиров определяет назначение наказания как завершающий
этап процесса судебного разбирательства, оценки всех доказательств и
фактических обстоятельств уголовного дела, итогом которого является
признание лица виновным в квалифицирующем его деяние составе
преступления и определение ему наказания (его вида, срока или размера) как
основного, а при необходимости или предусмотренное санкцией
дополнительного наказания.
Как справедливо отмечает Е.В. Благов, данная дефиниция страдает
процессуальным подходом к материально-правовому явлению. В
определении назначения наказания как принятия на основе учета
соответствующих обстоятельств решения о виде и размере или только виде
наказания не указывается на результат принятия такого решения (закрепление
вида и меры наказания в приговоре суда). Более точным представляется
определение назначения наказания как выбор судом в обвинительном
приговоре конкретного вида наказания и определение его размера
применительно к лицу, совершившему предусмотренное уголовным законом
преступление.
Несмотря на закрепление различных определений понятия назначения
наказания, в любой из предлагаемых дефиниций так или иначе
прослеживается, что назначение наказания - это деятельность, в результате
которой виновному определяется конкретное наказание, характеризуемое
видом и размером. На основании вышеизложенного, а также положений
Уголовного кодекса РФ о наказании и Постановления Пленума Верховного
Суда Российской Федерации от 22 декабря 2015 г. № 58 г. Москва «О
практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» -
назначение наказания в общем виде представляет собой процесс, связанный с
определением вида и меры наказания лицу, признанному виновным в
совершении преступления, и закреплением их в приговоре суда.
Как и любая деятельность, назначение наказания основывается на
определенных правилах - критериях, учитываемых судом. К общим
критериям, учитываемым судом при назначении любого наказания, относятся
обстоятельства, указанные в ч. 3 ст. 60 Уголовного кодекса РФ.
Применительно к coучастникам преступления Уголовный кодекс РФ
содержит отдельную норму (ст. 67 УК РФ) предусматривающую
обстоятельства, которые учитываются судом при назначении наказания
соучастникам преступления.
Суд в каждом конкретном случае должен оценить все необходимые
обстоятельства, относящиеся к личности виновного и к деянию. Особым
обстоятельством для назначения наказания соучастникам преступления
является факт совершения исполнителем эксцесса. В этом случае назначение
наказания исполнителю производится за фактически совершенные им
действия, не охваченные единым умыслом иных соучастников. При этом
назначение наказания соучастникам в условиях эксцесса исполнителя
преступления должно основываться на общих принципах назначения
наказания соучастникам преступления, а также иметь определенные
особенности.
Назначение наказания в каждом конкретном случае должно
обосновываться целым комплексом обстоятельств. Учитывая характер и
степень фактического участия лица в совершении преступления, прежде
всего, важен порядок их учета при назначении наказания. В ч. 1 ст. 67
Уголовного кодекса РФ на первом месте стоит характер, а на втором - степень
участия. По мнению Е.В. Благова, первично все-таки то, кем был, в качестве
кого выступал соучастник при совершении преступления, а не то, как, каким
образом выполнял свою роль. Действительно, было бы не совсем логично,
сначала учитывать меру активности лица при совершении им преступления, а
лишь потом роль, которую он выполнял.
Учет характера и степени участия в совершении преступления
предусматривает правила отдельной квалификации действий каждого из
участников преступления (например, при эксцессе). Эти нормы
свидетельствуют об индивидуальной ответственности каждого соучастника
именно за свои преступные действия. Оценивая значение участия для
достижения цели преступления, его влияние на характер и размер
причиненного или возможного вреда, суд должен учитывать объем вклада
каждого из соучастников. Чем он больше на стороне одного соучастника
преступления, тем он меньше на стороне другого, что должно снижать
ответственность последнего. Поэтому эксцесс исполнителя преступления и
исключает ответственность других соучастников по ст. 36 Уголовного кодекса
РФ.
Вместе с тем сопоставление положений ст. 60 и ст. 67 Уголовного
кодекса РФ, показывает, что учет характера и степени фактического участия
лица, значение этого участия для достижения цели преступления, его влияние
на характер и размер причиненного или возможного вреда охватывается
учетом характера и степени общественной опасности преступления,
закрепленного в общих началах назначения наказания.
Поэтому справедливо отмечает Д.С. Дядькин, что «все факторы носят
общий характер и подлежат учету в силу иных, как общих, так и специальных
правил назначения наказания, что в конечном итоге приводит к мысли, что ст.
67 ввиду отсутствия в ней каких-либо конкретных правил назначения
наказания - «пустая», а соответственно может безболезненно быть исключена
из текста уголовного закона».
При рассмотрении вопроса связанного с назначением наказания
необходимо различать и такие понятия, как индивидуализация и
дифференциация уголовной ответственности и наказания. Дифференциация
уголовной ответственности и наказания считается определённым средством
законодательной оценки общественной опасности преступления,
соответствующего вида и лица, совершившего его, и реализуется
непосредственно через установление в законе меры и вида уголовной
ответственности, а также размера и вида уголовного наказания.
Индивидуализация же уголовной ответственности и наказания будет
определённым средством судебной оценки общественной опасности
конкретного преступления, а так же лица, его совершившего, посредством
выбора судом меры и вида уголовной ответственности, а также размера и
вида уголовного наказания по отношению к конкретному лицу. Сущность
индивидуализации - в максимальном приспособлении избираемой судом
меры наказания к цели уголовно-правового воздействия, во всестороннем
учете всех конкретных данных, характеризующих содеянное и личность
виновного. Безусловно, индивидуализация наказания основывается на его
дифференциации.
В связи с чем, представляется возможным сравнить особенности
назначения наказания соучастникам преступления и исполнителю
преступления, допустившему эксцесс, по таким критериям, как размер и вид
наказания, учет отягчающих и смягчающих наказание обстоятельств,
обстоятельств характеризующих личность виновного, применение более
мягкого наказания относительно предусмотренного за данное преступление,
назначение условного осуждения.
Необходимо отметить, что, несмотря на закрепление в Уголовном
кодексе РФ системы наказаний, включающей в себя двенадцать видов, судами
в основном применяется не более трех. Как отмечает А.А. Арямов, «в
результате, отличия законодательной конструкции, создается абсолютно не
гибкая в действительности, примитивная система уголовного наказания, что
не исключает действие следующего фактора в данном случае, а именно, что
уголовное наказание в обыденном сознании граждан непосредственно
ассоциируется только с лишением свободы, что отражается и в
профессиональном сознании ряда работников правоохранительных органов,
не сильно отличаясь от обыденного. При этом, обвинительный уклон
российского уголовного судопроизводства очевиден».
Так, из общего количества изученных нами обвинительных приговоров
судов за 2012-2015 год, сопряженных с эксцессом исполнителя преступления
по Вологодской области, в 86,2 % случаев соучастникам преступления, в том
числе исполнителю преступления, вышедшему за пределы умысла других
соучастников, было назначено лишение свободы с реальным сроком отбытия
наказания в исправительных учреждениях. В общей массе это преступления
против собственности - 72,2 %.
Из общего числа изученных нами обвинительных приговоров
минимальное наказание, предусмотренное санкцией соответствующей
статьи, в 4 % случаев было назначено исполнителю преступления,
совершившему эксцесс, и в 7,1 % случаев - другим соучастникам
преступления. Максимальное наказание назначалось только исполнителю
преступления, допустившему эксцесс (12 % случаев).
Наказание выше среднего размера, предусмотренного санкцией статьи,
в 32 % случаев было назначено исполнителю преступления, совершившему
эксцесс, и в 17,9 % случаев - другим соучастникам преступления. Наказание
ниже среднего размера в 28 % случаев назначалось исполнителю
преступления, совершившему эксцесс, и в 67,9 % случаев - другим
соучастникам преступления. Наказание, равное среднему размеру наказания,
предусмотренного санкцией статьи, в 24 % случаев было назначено
исполнителю преступления, совершившему эксцесс, и в 7,1 % случаев -
другим соучастникам преступления.
Таким образом, исполнителю преступления, допустившему эксцесс,
чаще, чем другим соучастникам преступления назначается максимальное
наказание, наказание выше среднего размера и равное среднему размеру
наказания, предусмотренного санкцией соответствующей статьи. Кроме того,
в 10 % случаев лицу, совершившему эксцесс, и другим соучастникам
преступления было назначено равное по тяжести наказание при различных
смягчающих и отягчающих наказание обстоятельствах.
Учет обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание, выступает
одним из средств его индивидуализации. Из общего числа изученных нами
обвинительных приговоров по преступлениям, совершенным в условиях
эксцесса, наказание было назначено в 53,3 % случаев с учетом наличия у
кого- либо из соучастников смягчающих наказание обстоятельств, в 8,8 %
случаев - с учетом отягчающих наказание обстоятельств, в 11,1 % случаев -
при наличии одновременно и смягчающих, и отягчающих наказание
обстоятельств, и в 26,6 % случаев - наказание соучастникам назначалось при
отсутствии смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств. При этом в
качестве смягчающих наказание судом учитывались такие обстоятельства,
как: явка с повинной - в 51,2 % случаев, наличие малолетних детей - в 24,4 %
случаев, несовершеннолетие - в 22 % случаев, возмещение ущерба - в 9,8 %
случаев. В качестве отягчающих наказание судом учитывались такие
обстоятельства, как: рецидив преступлений - в 80 % случаев, особо активная
роль в совершении преступления - в 20 % случаев.
В процессе назначения наказания немаловажное значение имеет
решение вопроса о том, каким образом должна влиять при определении
размера и вида наказания собранная совокупность отягчающих и
смягчающих наказание обстоятельств по конкретному делу. Еще Н.С.
Таганцев писал: «судье необходимо помнить, что в основе уголовной
ответственности лежит преступное деяние, обусловленное свойствами
конкретной личности и, что при определённой санкции, нормальным
наказанием всегда считается средний размер наказания, указанного в законе.
Таким образом, если деяние является обычным, то есть нормальным типом
конкретного рода преступлений, или если и имеются обстоятельства,
смягчающие или отягчающие ответственность, но они уравновешены либо
взаимно покрывают друг друга, то должна быть применена и средняя мера
наказания, предусмотренная санкцией закона. Наличие или увеличение
обстоятельств, отягчающих ответственность, будет способствовать
приближению наказания к высшему пределу. Соответственно, наличие или
увеличение обстоятельств, смягчающих вину, будет способствовать
приближению наказания к его низшему пределу».
Однако, не всегда наличие смягчающего обстоятельства влечет
назначение наказания, близкого к минимальному, а наличие отягчающего
обстоятельства - назначение наказания, близкого к максимальному. Если
имеет место совокупность смягчающих и отягчающих обстоятельств, то
возможна взаимная нейтрализация их по степени влияния на наказание.
В Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 г. № 58
«О практике назначения судами Российской Федерации уголовного
наказания» подчеркивается, что в приговоре следует указывать, мотивы
принятых решений по всем вопросам, относящимся к назначению уголовного
наказания, освобождению от него или его отбыванию.
Несмотря на это суды первой инстанции не всегда указывают данные
мотивы, в особенности пренебрегая, какие обстоятельства являются
смягчающими, какие отягчающими. Из общего количества изученных нами
обвинительных приговоров, в которых имеется эксцесс исполнителя
преступления, в 18,4 % случаев в приговорах не было указано, какие именно
обстоятельства суд принимает во внимание в качестве смягчающих или
отягчающих, либо не было указано, установлены ли смягчающие или
отягчающие наказание обстоятельства.
Так, в одном из уголовных дел было прописано, что «при назначении
наказания подсудимым суд учитывает, что они обвиняются в совершении
тяжких и особо тяжких преступлениях, ранее судимы за аналогичные
преступления, совершенные в несовершеннолетнем возрасте, по месту
отбывания наказания характеризуются положительно, ко всем троим
применено условно-досрочное освобождение от отбывания наказания, однако
оказанное им доверие не оправдали и совершили преступления через
короткий период после освобождения из мест лишения свободы, на путь
исправления не встали, вину частично признали, принесли извинения
потерпевшим, ущерб не возместили, на момент совершения преступления не
работали».
В другом деле в отношении одного из подсудимых было указано, что
отягчающих наказание обстоятельств суд не усматривает, однако при
характеристике личности виновного обращалось внимание на его особо
активную роль при совершении преступления. А в соответствии с п. «г» ч. 1
ст. 63 Уголовного кодекса РФ, особо активная роль при совершении
преступления относится к обстоятельствам, отягчающим наказание.
Представляется, что в приговорах необходимо четко прописывать, какие
обстоятельства учитывает суд в качестве смягчающих, какие в качестве
отягчающих, при назначении наказания, а при отсутствии таковых также
указывать на это в приговоре, что будет способствовать назначению
справедливого наказания.
Для назначения объективного наказания необходимо, чтобы санкция
любой статьи уголовного закона соответствовала характеру и степени
общественной опасности преступления. Вместе с тем не всегда лишь санкция
статьи определяет пределы назначения наказания. Так, несовпадение
пределов и санкции статьи выражается в том, что во многих случаях суд
может воздержаться от реального применения мер воздействия,
предусмотренных в соответствующей статье Особенной части кодекса,
назначить наказание условно либо ниже низшего предела, перейти к другому
более мягкому виду наказания и т.п.
Из общего числа изученных нами обвинительных приговоров,
сопряженных с эксцессом исполнителя преступления, в 13,8 % случаев на
основании ст. 73 Уголовного кодекса РФ наказание было признано считать
условным. При этом условное осуждение применялось как в отношении
других соучастников, так и в отношении лица, допустившего эксцесс.
Последнее имело место в 44,4 % случаев. В настоящее время уголовный
закон предоставляет судам широкие полномочия при назначении условного
осуждения. В 66,7 % случаев условное осуждение было назначено при
совершении преступления небольшой или средней тяжести, в 33,3 % случаев
условное осуждение было назначено при совершении тяжкого преступления.
Представляется правильным, что условное осуждение находит большее
распространение среди преступлений меньшей категории общественной
опасности. Однако в случае совершения тяжких преступлений применение
условного осуждения должно иметь ограниченный характер и применяться в
случаях наличия исключительных обстоятельств.
Норма о назначении более мягкого наказания, чем предусмотрено за
данное преступление (ст. 64 УК РФ) из общего числа изученных нами
обвинительных приговоров применялась только к другим соучастникам
преступления, не допускавшим в своих действиях эксцесса.
Проведенный нами анализ обвинительных приговоров показал, что в
общем виде исполнитель преступления, допустивший эксцесс, несёт более
строгое наказание, в отличии от других соучастников преступления. Данный
факт объясняется тем, что во многих случаях деяние, представляющее
эксцесс является более тяжким преступлением по сравнению с
преступлением, изначально планировавшимся другими соучастниками, а так
же наличием отягчающих обстоятельств лица, допустившего эксцесс, что
доказывает применение судами при назначении наказания принципа
дифференциации.
Несмотря на это, принцип индивидуализации наказания применяется
судами не в полном объёме, это подтверждается назначением исполнителю
преступления, допустившему эксцесс и соучастникам, совершившим
преступление при наличии отягчающих и смягчающих наказание
обстоятельствах, одинакового по тяжести наказания, а так же и применение
условного осуждения. Об этом свидетельствует судебная практика.
Более того, различное применение положений Уголовного кодекса РФ о
назначении наказания соучастникам при эксцессе исполнителя преступления
проявляется не только в рамках применения какой-либо нормы в отдельных
случаях, но и при назначении наказания в рамках одного уголовного дела.
Так, из общего числа изученных нами обвинительных приговоров в 5 %
случаев было назначено разное наказание соучастникам преступления, за
исключением лица, совершившего эксцесс, при одинаковой характеристики
преступного деяния и личности виновных.
Принципу справедливости назначения наказания будет способствовать
учет общественной опасности преступления, совершенного в рамках
эксцесса, а так же того преступления, из которого вырос эксцесс, и которое
было совершено соучастниками совместно, то есть учёт общественной
опасности содеянного в целом.
Мы так же полагаем, что с целью индивидуализации уголовного
наказания соучастников, следует учитывать характер и степень общественной
опасности преступления составляющего эксцесс. Степень отклонения
соучастника от умысла других лиц должна проявляться в объекте
преступного деяния, охватывающегося умыслом всех соучастников, а так же
деяния, образующего эксцесс, в форме умысла, при котором допущен
эксцесс, в содержании преступных последствий. Степень данного отклонения
должна проявляться в способе совершения преступления, образующего
эксцесс (с использованием оружия, с применением насилия и др.), в размере
причиненного ущерба, в целях и мотивах, которым следовал соучастник,
допускающий эксцесс, а так же в тяжести наступивших последствий. Все
остальные обстоятельства, связанные с эксцессом исполнителя преступления,
должны отражаться в приговоре суда наряду с иными обстоятельствами,
учитываемыми судом при выборе меры и вида наказания.
Таким образом, эксцесс исполнителя преступления представляет собой
определённую общественную опасность. И чем выше общественная
опасность, тем строже должно быть наказание соучастнику, допустившему
эксцесс. При этом все установленные и учитываемые судом при назначении
наказания обстоятельства, относящиеся к эксцессу, необходимо указывать в
приговоре наряду с остальными обстоятельствами.
Единообразному применению положений Уголовного кодекса РФ при
назначении наказания соучастникам в условиях эксцесса исполнителя
преступления будет также способствовать совершенствование всей системы и
порядка назначения наказания. В научной литературе неоднократно
предлагалось совершенствование методики назначения наказания с помощью
установления определенных правил, однако на настоящий момент не
выработано единой концепции ввиду сложности применения на практике.
Кроме того, полностью отойти от судейского усмотрения, от субъективного
критерия невозможно, иначе не будет осуществляться индивидуализация
наказания, так как разнообразны обстоятельства, характеризующие
совершенное деяние, личность виновного, а также их сочетание.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Подводя итог данному исследованию, необходимо заметить, что


проблема эксцесса исполнителя преступления до сих пор является
дискуссионной. Существуют различные точки зрения при определении
понятия эксцесса исполнителя преступления, при выделении видов эксцесса
исполнителя преступления, при рассмотрении вопроса о виновной и
причинной связи эксцесса исполнителя преступления с предшествующей
деятельностью других соучастников, а так же при решении вопроса,
связанного с квалификацией и назначением наказания соучастникам
преступления в условиях совершения эксцесса.
В процессе нашего исследования мы сделали следующие выводы и
разработали следующие предложения, которые направлены на
совершенствование практики применения уголовно-правовой нормы,
регламентирующей эксцесс исполнителя преступления:
.Под эксцессом исполнителя преступления следует понимать
совершение им умышленного преступления, не охватывающегося умыслом
других соучастников, в отношении которого предшествующая деятельность
соучастников выступает необходимым условием.
. Деление эксцессов на основе количественного критерия имеет на наш
взгляд огромное практическое значение так как, в случаях совершения
эксцесса, отнесенного ко второй группе, назначение наказания лицу,
допустившему его, будет строиться по правилам статьи 69 Уголовного
Кодекса РФ, а именно, по совокупности преступлений. Путем соединения
двух признаков: однородность и количество совершенных преступлений, мы
разработали следующую классификацию эксцессов - «Виды эксцесса
соучастника преступления», которая позволила нам выявить всевозможные
случаи отклонения от общего умысла других соучастников умысел
соучастника, совершившего эксцесс, а также выявить при совершении
преступления в условиях эксцесса, особенности квалификации действий всех
соучастников.
3 .Мы допускаем возможность совершения эксцесса со стороны любого
соучастника преступления, несмотря на то, что в судебной практике
подобные случаи практически не фиксируются. Подобная практика
объясняется тем, что законодательно закреплен лишь эксцесс исполнителя, а
не соучастника. Предлагаемая в данной работе новая редакция ст. 36
Уголовного Кодекса РФ, основана на разработанном понятии эксцесса
исполнителя преступления с учетом того, что эксцесс может быть совершён
любым из соучастников преступления, а так же с учётом того, что
совершение соучастником, допустившим эксцесс, при квалифицирующих
обстоятельствах, не охватывающихся умыслом других соучастников, не
разрывает виновной и объективной связи между его деянием, составляющим
основной состав преступления, и действиями других соучастников. В связи, с
чем мы считаем возможным при определении ответственности соучастников
применение норм о соучастии в преступлении.
4 .Основными, на наш взгляд, положительными моментами в
законодательстве зарубежных стран при регламентации эксцесса исполнителя
преступления являются: во-первых, содержание подробных правил
квалификации действий соучастников при эксцессе исполнителя
преступления и, как следствие, определение меры наказания (например, в
отдельных Уголовных Кодексах латиноамериканских стран); во-вторых,
наличие примеров непосредственно в тексте отдельных нормативно-
правовых актов практического применения той или иной нормы - Уголовный
Кодекс Судана, Ганы, Малайзии.
.Особенности квалификации действий соучастника,
допустившего эксцесс, а так же других соучастников преступления
необходимо устанавливать в зависимости от характера совершаемых
преступлений и вида эксцесса. При этом подробные и конкретные правила
квалификации, должны найти отражение в Постановлении Пленума
Верховного Суда РФ, посвященном вопросам соучастия в преступлении.
.При квалификации преступления, совершаемого в условиях
эксцесса, необходимо, прежде всего, устанавливать объём умысла каждого
соучастника, а именно: во-первых, имелось ли единство намерений
соучастников в совершении именно данного деяния; во-вторых, желали и
предвидели ли соучастники совершение того действия или бездействия,
которое им вменяется; в-третьих, желали и предвидели ли соучастники
наступление общественно опасных последствий; в-четвёртых, при каких
обстоятельствах и как детально обсуждался соучастниками план задуманного
преступления. Так же, необходимо учитывать, те обстоятельства, что
преступления в соучастии чаще всего совершаются людьми, хорошо
знающими друг друга довольно длительное время, осведомленными о
привычках, характере и образе жизни друг друга, зачастую находящимися в
дружеских отношениях. Выявление этих обстоятельств может быть
косвенным доказательством того, что при совершении преступления имел
место эксцесс исполнителя в действительности или же нет. В большинстве
случаев эксцесс вероятен тогда, когда соучастники преступления знакомы
ситуативно или же знакомы непродолжительное время, что затрудняет
предвидение ими действий друг друга.
.В целях индивидуализации наказания при его назначении
необходимо учитывать характер и степень общественной опасности деяния
соучастника, образующего эксцесс, которое так же будет свидетельствовать о
характере и степени отклонения данного деяния от общего умысла
соучастников. Все остальные обстоятельства, связанные с эксцессом
исполнителя преступления, должны отражаться в приговоре суда наряду с
иными обстоятельствами, учитываемыми судом при выборе меры и вида
наказания.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

I. Нормативно-правовые акты
1. Уголовный кодекс Российской Федерации. Федеральный закон от
13.06.1996, № 63-ФЗ (ред. от 01.05.2016). - Москва: Проспект, 2016. - 256 с.
2. Уголовный кодекс Франции. Принят в 1992 г. Вступил в силу с 1 марта
1994 г. С изменениями и дополнениями на 1 января 2002 г. /под науч. ред. Л.
В. Головко, Н. Е. Крыловой; пер. с фр. и предисл. Н. Е. Крыловой. - Санкт-
Петербург: Юридический центр Пресс, 2007. - 650 с.
3. Уголовный кодекс Федеративной Республики Германии от 15 мая 1871
г. С изменениями и дополнениями на 1 января 2003 г. / под науч. ред. Д. А.
Шестакова; пер. с нем. И. С. Рачковой. - Санкт-Петербург: Юридический
центр Пресс, 2006. - 522 с.
4. Уголовный кодекс Испании от 24 мая 1996 г. С изменениями и
дополнениями на 23 мая 1998 г. / под ред. Н. Ф. Кузнецовой, Ф. М.
Решетниковой; пер. с исп. В. П. Зыряновой, Л. Г. Шнайдер. - Москва:
Зерцало, 1998. - 218 с.
5. Уголовный кодекс Дании от 12 августа 1997 г. С изменениями и
дополнениями от 26 июня 1998 г. / под науч. ред. С. С. Беляев; пер. с дат. и
англ. С. С. Беляевой, А. Н. Рычевой. - Санкт-Петербург: Юридический центр
Пресс, 2001. - 230 с.
II. Учебники, монографии, статьи, диссертации, авторефераты диссертаций
1. Арутюнов A. A. Соучастие в преступлении по уголовному праву РФ:
автореф. дис. д-ра юрид. наук: 12.00.08 / Арутюнов А.А. - Москва, 2003. - 49с.
2. Арутюнов A.A. Эксцесс исполнителя преступления, совершенного в
соучастии / А.А. Арутюнов // Уголовное право. - 2015. - №1. - С. 5 - 9.
3. Астемиров 3. А. Проблемы теории уголовной ответственности и
наказания: учеб. пособие / З. А. Астемиров. - Москва: БЕК, 2012. - 254 с.
4. Белоусов И.В. Соучастие в преступлении по российскому уголовному
праву / И.В. Белоусов. - Воронеж: Воронежский юридический институт МВД
России, 2015. - 187 с.
5. Благов Е. В. Понятие назначения наказания / Е. В. Благов // Актуальные
вопросы дифференциации ответственности и законодательной техники в
уголовном праве и процессе. - Ярославль: Ярославский государственный
университет, 2014.- С. 35-39.
6. Бурчак Ф.Г. Учение о соучастии по российскому уголовному праву /
Ф.Г. Бурчак. - Киев: Наукова думка, 2012. - 254 с.
7. Гаухман Л.Д. Соучастие в преступлении по российскому уголовному
законодательству (опыт сравнительного правоведения) / Л.Д. Гаухман. -
Москва: Академия права и управления МВД, 2013. - 134 с.
8. Дядькин Д. С. Теоретические основы назначения уголовного наказания:
алгоритмический подход / Д.С. Дядькин. - Санкт-Петербург: Юридический
центр Пресс, 2014. - 445 с.
9. Иванова Л. В. Уголовно-правовая характеристика эксцесс исполнителя
преступления: автореф. дис. канд. юрид. наук: 12.00.08 / Л. В. Иванова. -
Тюмень, 2009. - 36 с.
10 .Кладков А. Квалификация преступлений, совершенных в соучастии / А.
Кладков // Законность. - 2014. - № 8. - С. 26 - 29.
11 .Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред.
В.И. Радченко; Науч. ред. A.C. Михлин. - Москва: СПАРК, 2014. - 567 с.
12 .Корчагина А.Ю. Эксцесс исполнителя преступления: автореф. дис.
канд. юрид. наук: 12.00.08 / А.Ю. Корчагина. - Москва, 2012. - 39 с.
13 .Крылова Н. Е. Понятие соучастия в уголовном праве Франции / Н.Е.
Крылова // Вестник Московского университета. Серия 11. Право . - 2005.
- №2. - С. 76 - 79.
14 .Никифоров Б. С. Современное американское уголовное право / Б.С.
Никифоров. - Москва: Наука, 1990. - 145 с.
15 .Перескоков И. Эксцесс исполнителя при совершении преступления
группой лиц по предварительному сговору / И. Пересков // Российская
юстиция. - 2015. - № 10. - С. 74 - 77.
16 .Пушкин A.B. Подстрекательство к совершению преступления:
автореф. дис. канд. юрид. наук 12.00.08 / Пушкин А.В. - Москва, 2005. - 242 с.
17 .Пушкин А.В. Принципы акцессорности и самостоятельной
ответственности соучастников преступления / А. В. Пушкин // Законность. -
2015. - № 3. - С. 27 - 30.
18 .Рейес Дарвин В. М. Соучастие по уголовному праву
латиноамериканских стран:. дис. канд. юрид. наук: 12.00.08 / В.М. Рейес
Дарвин. - Москва, 2000. - 214 с.
19 .Сергеевский Н. Д. Русское уголовное право. Часть общая: пособие к
лекциям. - 6-е изд. / Н. Д. Сергиевский. - Санкт-Петербург: Типография М. М.
Стасюлевича, 1905. - 124 с.
20 .Соучастие в преступлении по уголовному праву арабских стран : дис.
канд. юрид. наук: 12.00.08 / Нагиб Али Сейф. - Москва, 1996. - 187 с.
21 .Таганцев Н.С. Лекции по русскому уголовному праву. В 2 т. - Т. 1.
Часть Общая / Н.С. Таганцев. - Санкт-Петербург, 1902. - 380 с.
22 .Тащилин М. Т. Назначение наказания в уголовном праве Российской
Федерации / М.Т. Тащилин. - Москва: Зерцало-М, 2013. - 438с.
23 .Тельнов П.Ф. Ответственность за соучастие в преступлении / П.Ф.
Тельнов. - Москва: Юридическая литература, 2014. - 255 с.
24 .Толстопятова Н.В. Эксцесс соучастника преступления: автореф. дис.
канд. юрид. наук 12.00.08 / Толстопятова Н.В. - Ростов-на-Дону, 2004. - 27 с.
25 .Тяпаева Г. К вопросу об эксцессе исполнителя преступления / Г. К.
Тяпаева // Труды Международного симпозиума «Надежность и качество». -
2015. - №2. - С. 35 - 37.
26 .Уголовное право зарубежных государств. Общая часть / Под ред. И.Д.
Козочкина. - Москва: ИМПЭ, 2010. - 479 с.
27 .Уголовное право России. Часть Общая: Учеб. для вузов / Под ред. Л.Л.
Кругликова. - Москва: БЕК, 2009. - 765 с.
28 .Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: Учебник. / Под
ред. Б.В. Здравомыслова. - Москва: Юрист, 2013. - 446 с.
29 .Усов В. Г. Понятие и ответственность исполнителя преступления / В. Г.
Усов. - Рязань: Академия ФСИН России, 2007. - 318 с.
30 .Ушаков А.В. Основание и пределы ответственности соучастников
преступления по советскому уголовному праву: дис. канд. юрид. наук:
12.00.08 / Ушаков А.В. - Москва, 1971. - 215 с.
31 .Черных А. В. Эксцесс исполнителя по английскому уголовному праву /
А.В. Черных // Вопросы борьбы с преступностью. - 2006. - № 44. - С. 95 - 99.
32 .Шеслер А. В. Групповая преступность: криминологические и
уголовно- правовые аспекты : автореф. дис. д-ра юрид. наук 12.00.08 / /А. В.
Шеслер. - Екатеринбург, 2000. - 35 с.
33 .Шеслер А. В. Соучастие в преступлении: учеб. Пособие / А.В. Шеслер.
- Тюмень: Тюменский юридический институт МВД РФ, 2015. - 216 с.
34 .Щепельков В. Ф. Уголовный закон: преодоление противоречий и
неполноты / В. Ф. Щепельков; под ред. Н. И. Пикурова. - Москва:
Юрлитинформ, 2010. - 324 с.
III. Юридическая практика
1. Если умыслом виновных при разбойном нападении, совершенном по
предварительному сговору группой лиц, охватывалось применение
насильственных действий, направленных на причинение вреда здоровью
потерпевшего, то все участники разбойного нападения несут ответственность
как соисполнители: Постановление Президиума
Верховного Суда РФ от 06 июня 2007 г. № 179-П07 // Бюллетень Верхов Суда
РФ.- 2008. - №4. - С. 19 - 21.
2. За эксцесс исполнителя другой участник преступления ответственности не
подлежит: определение Судебной коллегии Верховного Суда РФ от
19.06.2003 г. № 56-02-62 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004.- № 5 - С. 20
- 23.
3. О практике назначения судами Российской Федерации уголовного
наказания: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015. -
№ 58 // Российская газета. - 2015. - № 6866.
4. О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое: Постановление
Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002. - № 29 (ред. от 03.03.2015) //
Российская газета. - 2002. - № 29.
5. О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ):
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999. - № 1 (ред. от
03.03.2015) // Российская газета. - 1999. - № 65.
6. О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных
преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений: Постановление
Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2007. - № 45 // Российская газета -
2007. - № 260.
7. О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации
преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней):
Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от
10.06.2010. - № 12 // Российская газета. - 2010. - № 54.
8. Определение судебной коллегии по уголовным делам Вологодского
областного суда от 13.02.2014 года № 33-930/2014. Архив Вологодского
областного суда за 2014 год [Электронный ресурс]. - Режим доступа:
https://rospravosudie.com/court-vologodskij-oblastnoj-sud-vologodskaya- oblast-
s/act-103972706/
9. Приговор Вологодского городского суда от 13.01.2013 года № 1- 771/2013.
Архив Вологодского городского суда за 2013 год [Электронный
ресурс]. - Режим доступа: https://rospravosudie.com/court-vologodskij-
gorodskoj-sud-vologodskaya-oblast-s/act-496163277/
10.Приговор Вологодского городского суда от 13.11.2013 года № 1- 145/2013.
Архив Вологодского городского суда за 2013 год [Электронный ресурс]. -
Режим доступа: https://rospravosudie.com/court-vologodskij- gorodskoj-sud-
vologodskaya-oblast-s/act-488677821/
11 .Приговор Вологодского городского суда от 15.03.2014 года № 1-
79/2014. Архив Вологодского городского суда за 2014 год [Электронный
ресурс]. - Режим доступа: https://rospravosudie.com/court-vologodskij-
gorodskoj-sud- vologodskaya-oblast-s/act-497178761/
12. Приговор Вологодского городского суда от 17.09.2012 года № 1- 345/2012.
Архив Вологодского городского суда за 2012 год [Электронный ресурс]. -
Режим доступа: https://rospravosudie.com/court-vologodskij- gorodskoj-sud-
vologodskaya-oblast-s/act-477165436/
13. Приговор Вологодского городского суда от 28.04.2015 года № 1-
218/2015. Архив Вологодского городского суда за 2015 год [Электронный
ресурс]. - Режим доступа: https://rospravosudie.com/court-vologodskij-
gorodskoj-sud-vologodskaya-oblast-s/act-496163277/
14.Приговор Вологодского городского суда от 3.02.2013 года № 1-156/2013.
Архив Вологодского городского суда за 2013 год [Электронный ресурс]. -
Режим доступа: https://rospravosudie.com/court-vologodskij-gorodskoj-sud-
vologodskaya-oblast-s/act-479167821/
15 .Приговор Вологодского городского суда от 23.07.2015 года № 1-
213/2015. Архив Вологодского городского суда за 2015 год [Электронный
ресурс]. - Режим доступа: https://rospravosudie.com/court-vologodskij-
gorodskoj-sud-vologodskaya-oblast-s/act-479235626/
16 .Приговор Вологодского областного суда от 09.08.2015 года № 2-27 /
2015. Архив Вологодского областного суда за 2015 год [Электронный ресурс].
- Режим доступа: https://rospravosudie.com/court-vologodskij- oblastnoj-sud-
vologodskaya-oblast-s/act-100600568/
17 .Приговор Вологодского областного суда от 14.12.2015 года № 2-31 /
2015. Архив Вологодского областного суда за 2015 год [Электронный ресурс].
- Режим доступа: https://rospravosudie.com/court-vologodskij- oblastnoj-sud-
vologodskaya-oblast-s/act-100600734/
18.Приговор Вологодского областного суда от 18.03.2012 года № 2-9 / 2012.
Архив Вологодского областного суда за 2012 год [Электронный ресурс].
– Режим доступа: https://rospravosudie.com/court-vologodskij-oblastnoj-sud-
vologodskaya-oblast-s/act-100600723/
19.Приговор Вологодского областного суда от 5.10.2014 года № 2-16 / 2014.
Архив Вологодского областного суда за 2014 год [Электронный ресурс].
– Режим доступа: https://rospravosudie.com/court-vologodskij-oblastnoj-sud-
vologodskaya-oblast-s/act-100600612/
20. Приговор Тотемского районного суда Вологодской области от 16.05.2013
года № 1-58/2013 Архив Тотемского районного суда Вологодской области за
2013 год [Электронный ресурс]. - Режим доступа:
https://rospravosudie.com/court-totemskij-rajonnyj-sud-vologodskaya-oblast-
s/act-509972218/
21. Приговор Тотемского районного суда Вологодской области от 23.10.2015
года № 1-89/2015 Архив Тотемского районного суда Вологодской области за
2015 год [Электронный ресурс]. - Режим доступа:
https://rospravosudie.com/court-totemskij-rajonnyj-sud-vologodskaya-oblast-
s/act-678972567/
22. Приговор Череповецкого городского суда Вологодской области от
11.02.2014 года № 1-123/ 2014 Архив Череповецкого городского суда
Вологодской области за 2014 год [Электронный ресурс]. - Режим доступа:
https://rospravosudie.com/court-cherepoveckij-gorodskoj-sud-vologodskaya-
oblast-s/act-100452614/
23. Приговор Череповецкого городского суда Вологодской области от
28.05.2013 года № 1-853 / 2013 Архив Череповецкого городского суда
Вологодской области за 2013 год [Электронный ресурс]. - Режим доступа:
https://rospravosudie.com/court-cherepoveckij-gorodskoj-sud-vologodskaya-
oblast-s/act-110062694/
24. Приговор Череповецкого городского суда Вологодской области от
29.09.2012 года № 1-675/ 2012 Архив Череповецкого городского суда
Вологодской области за 2012 год [Электронный ресурс]. - Режим доступа:
https://rospravosudie.com/court-cherepoveckij-gorodskoj-sud-vologodskaya-
oblast-s/act-100232435/
25. Приговор Череповецкого городского суда Вологодской области от
6.04.2012 года № 1-520/ 2012 Архив Череповецкого городского суда
Вологодской области за 2012 год [Электронный ресурс]. - Режим доступа:
https://rospravosudie.com/court-cherepoveckij-gorodskoj-sud-vologodskaya-
oblast-s/act-100062647/
26. Состояние преступности в Российской Федерации за январь-декабрь 2012
г.; Состояние преступности в Российской Федерации за январь- декабрь 2013
г.; Состояние преступности в Российской Федерации за январь-декабрь 2014
г.; Состояние преступности в Российской Федерации за январь-декабрь 2015
г.: Сайт Министерства внутренних дел РФ. [Электронный ресурс]. - Режим
доступа: http://www.mvd.ru/stats /