Вы находитесь на странице: 1из 309

ГУАЙТА ДЖОВАННИ.

Книга. 1700 ЛЕТ ВЕРНОСТИ. ИСТОРИЯ АРМЕНИИ И ЕЕ ЦЕРКВИ


Перейти на страницу автора

Гуайта Джованни - 1700 лет верности. История Армении и ее


Церкви http://vstrecha-center.ru/lib/book/read/695/

Эта книга рассказывает об истории Армянской Апостольской Церкви,


показывая ее через призму истории армянского народа. Она охватывает
период от возникновения армян и до наших дней. Автор дает понять,
насколько христианская судьба Армении сплелась в единую нить с судьбой
исторической.
По словам автора: «Большая книга истории Армении насчитывает много
страниц страдания. И тем не менее, несмотря на все эти испытания, которые
могли всерьез угрожать выживанию народа, армяне не только пережили все
перипетии своей истории, но и создали одну из самых своеобразных и
интересных цивилизаций.
Силу, которая укрепляла их дух, помогала каждый раз подниматься на
ноги, хранить верность своей культурной самобытности и отстаивать ее даже
ценой крови, армяне нашли в христианской вере. Начиная с IV века
христианство стало настоящим цементирующим началом духовности нации.
В течение многих веков отсутствия государственности и подчинения власти
нехристианских держав, единственным авторитетом для народа была
Армянская Апостольская Церковь, которая его объединяла и направляла,
разделяя судьбу своей паствы как на исторической родине, так и в диаспоре».
Написанная живо и ярко, книга обращается к самому широкому кругу
читателей, интересующихся историей Церкви и армянского народа.
Автор книги Джованни Гуайта — итальянский писатель. Он учился в
Женеве, Флоренции, Москве и Санкт-Петербурге. Почти 20 лет изучает
Православие. Ранее он написал книгу "Жизнь человека: встреча неба и
земли", состоящую из бесед с Католикосом Всех Армян Гарегином I.

Содержание
 1700 ЛЕТ ВЕРНОСТИ. История Армении и ее Церкви
1700 ЛЕТ ВЕРНОСТИ. История Армении и ее Церкви

Монастырь Агарцин. X-XIII вв

Светлой памяти Его


Святейшества Гарегина I,
Католикоса Всех Армян,
сумевшего внушить любовь
к своей Церкви и к своему народу
не только армянам 

ПРЕДИСЛОВИЕ
Зачем нам эта книга?

Джованни Гуайта, писатель, историк, исследователь восточного христианства,


вслед за собранием своих бесед с Католикосом Всех Армян Гарегином
I[1]  выпускает новую книгу, посвященную истории армянского народа и его
Церкви. Тем самым несколько стирается белое пятно в наших знаниях об одном из
самых древних и в то же время ныне живущих народов человечества.

Современники Ассирии и Вавилона, Древней Греции и Рима, армяне были


свидетелями важнейших исторических катаклизмов: от завоеваний царя Дария до
экспансии арабов, крестовых походов, падения Византии. И так — вплоть до наших
дней, до первого геноцида нового времени, предтечи гитлеровских зверств,
учиненного турками в 1915 году и, к слову, не признанного ими до сих пор; до
сталинского большевистского режима, до перестройки. Этот исторический размах
при всей лаконичности рассказа мы находим в этой книге.

Судьба армян парадоксальна. Волны вооруженных народов прокатывались


веками по их земле, все стирая на своем пути — города, села, храмы, само
государство. Гигантскими жестокими взрывами армяне разбросаны по всей земле.
И... сохранили себя как народ, говорят на своем языке, пишут с помощью
созданного ими оригинального алфавита, сберегли свою богатейшую культуру,
свой национальный облик и характер. Невольно задумываешься: так что же
вообще нужно народу, чтобы не исчезнуть? Прочное государство? Мощная армия?
Хитрость дипломатов, искусство политиков? Меч или мудрость?.. Вопрос далеко не
безразличный и сегодня для молодых наций. Книга Дж.Гуайта дает пищу для
размышлений об этом.

Тем, кто интересуется историей христианства, также полезно взять эту книгу в
руки. В первом веке к армянам пришли два апостола Христа. А в 301 году, 1700 лет
назад, Армения первой, раньше других государств, приняла учение Спасителя как
государственную религию.

Армянская ветвь христианства замечательна сразу несколькими своими


сторонами. Очень важный вывод делает Дж.Гуайта об Армянской церкви: она
избежала двух застарелых болезней — цезаропапизма Византии и папоцезаризма
Рима. Стоит вглядеться в этот ее духовный опыт. В обрядах Армянской церкви
сохранились и живы сегодня черты первохристианских Церквей апостольских
времен. И в то же время она не замкнулась в своей древности, открыта веяниям
современности, христианскому диалогу. По ее представлениям, единство
христианских Церквей, к которому надо стремиться, не означает единообразие
обрядов или нивелировку традиций, или абсолютное совпадение церковных
учений. Экуменизм — это стремление понять друг друга и быть понятым, пишет
Дж. Гуайта.

Когда я читал его книгу, я думал об объединении Европы и о тех опасениях,


которые в связи с этим возникают у многих европейцев: как объединиться и не
потерять свою индивидуальность, неповторимый национальный облик. Эти же
сомнения и опасения еще острее ощущаются ныне и в республиках бывшего
Советского Союза, хотя объединение здесь и не стоит так настоятельно на повестке
дня. Дж.Гуайта вглядывается в исторические судьбы армянского народа и видит в
них ответ на вопрос: возможно ли примирение универсальности со своеобразием?
Да, возможно, подтверждает опыт миллионов армян, живущих за
географическими пределами своей родины. Они доказывают, что можно сохранять
самобытность и органически, дружественно — как часть в целое — входить в
общество самых различных стран. Тому, что уже умеют армяне, предстоит
научиться многим народам, если они хотят объединиться и сблизиться, — такой
вывод предлагает нам Дж.Гуайта.
Около сорока лет я отдал Армении, изучению ее истории, культуры, ее
вдохновенным храмам и блистающим лазурью и золотом манускриптам. После
прочтения этой книги, написанной увлекательно, порой и со страстным напором,
мне снова пришли на память слова человека, изучившего армянский язык,
издавшего по-английски его краткую грамматику и некоторые неизвестные
христианские тексты. Этот человек — Джон Байрон — пишет об армянах так:
«Какова бы ни была их судьба, — а она печальна, — что бы ни ожидало их в
будущем, их страна всегда должна оставаться одной из самых интересных на всем
земном шаре».

Ким Бакши

ЧАСТЬ I. ДРЕВНЯЯ АРМЕНИЯ И ЕЕ ХРИСТИАНИЗАЦИЯ

Арка царя Трдата в Эчмиадзине. В глубине резиденция Католикоса Всех


Армян

ГЛАВА 1. ИСТОКИ

«Горный архипелаг»
Тридцать тысяч квадратных километров, которые занимает сегодня
Республика Армения, составляют лишь малую часть, менее одной десятой,
исторической Армении. Дело в том, что древние называли Armenia Maior (т.е.
Великой Арменией) государство армян, проживавших на Армянском нагорье к
северо-востоку от Анатолии. Это огромный «горный архипелаг» протяженностью
более 400 000 кв. км, довольно четко со всех сторон ограниченный реками и
озерами: на востоке — Каспийским морем, на севере — рекой Курой, на западе —
Евфратом, на юге — частично Тигром, частично — озером Урмия. Почти в центре
этой обширной территории со средней высотой 1500 м величественно
возвышаются две вершины Большого и Малого Арарата (5165 и 3925). Другие горы,
высота которых превышает 3000 и даже 4000 м, обрамляют многочисленные озера
прозрачнейшей лазурной воды; самые большие из них — Севан и соленые Урмия и
Ван.

К западу от этой территории, по ту сторону Евфрата, между городами Себастия


на севере и Мелитена на юге, простирается область, именовавшаяся древними
Armenia Minor (то есть Малая Армения). Ее населяли потомки армян, которые в
классическую эпоху были уже сильно эллинизированы. Не следует эту древнюю
Малую Армению смешивать с армянским государством в Киликии,
существовавшим на берегу Средиземного моря с 1080 по 1375 годы, которое также
называют Малой Арменией.

По данным одного армянского текста под названием География, Великая


Армения была разделена на 15 провинций. Этот очень ценный с исторической
точки зрения труд, датируемый между V и VII веками н.э., написан неизвестным
автором, хотя часто его приписывают или историку Мовсесу Хоренаци (вероятно, V
век), или географу и математику Анании Ширакаци (VII век). Вот эти провинции
[см. карту № 1]: в центре — Айрарат, включавший в себя Араратскую равнину и
большую часть земли вдоль течения реки Аракс; Сюник, куда входили озеро Севан
и область, простиравшаяся от него к югу; Васпуракан и Туруберан, разделенные
большим озером Ван; маленькая территория провинции Мокк, расположенная к
югу от этого озера; в самой восточной части Великой Армении находилась
провинция Пайтакаран, включавшая в себя устье Куры при ее впадении в
Каспийское море; на северо-востоке, по течению Куры находилась провинция
Утик, а под ним — Арцах, называемый впоследствии Карабах; на севере была
провинция Гугарк, простиравшаяся непосредственно ниже территории,
населенной Иверами, предками современных грузин; двигаясь дальше на запад,
можно подойти к границам Глубокой Армении, называемой по-армянски Тайк, и
Высокой Армении (Бардзр Хайк), которая именовалась также Внутренней
Арменией потому, что была расположена между Великой и Малой Арменией; в
самой западной части находилась область Софена (по-
армянски Цопк, впоследствии названная византийцами Четвертой Арменией),
которую армяне неоднократно теряли и снова отвоевывали; на юге — Алдзник,
Кордук и Парскаайк, или Персидская Армения, которая вклинивалась в
территорию Ирана и охватывала западный берег озера Урмия.
Страна контрастов
Для этой обширной территории характерны самые различные виды
ландшафта. Вечные снега покрывают обе вершины Арарата, а также вершины гор
Арагац и Сипан. Неприступные горные цепи, которые отражаются в зеркале горных
озер, чередуются с отлогими холмами и долинами, прорезанными реками. На
нагорье возвышаются одинокие вершины. Унылую картину нескончаемых туфовых
равнин с огромными валунами вместо растительности сменяют густые леса с
водными потоками и маленькими водопадами.

Армения — страна контрастов. Летом, когда заснеженная вершина Арарата


сверкает издали ослепительным блеском, солнце безжалостно палит сады
резиденции Католикоса Всех Армян в Эчмиадзине, заставляя кусты роз,
можжевеловые изгороди и гранатовые кустарники разливать вокруг свой аромат.
Осенью в построенном в скалах монастыре Гехард с его бесчисленными
часовнями, вырубленными в горной породе, на темном фоне голого камня и
свинцового неба тысячами тонких оттенков выделяются кроны деревьев.

Климат Армении столь же разнообразен, как и ландшафт. Здесь бывает


довольно суровая зима и очень жаркое лето. Современная Республика Армения
граничит с крайним югом Европы. Но средняя высота над уровнем моря этой
области Армянского нагорья составляет 1800 м — каждый год снег покрывает
купола Эчмиадзина, хотя он находится на той же широте, что и Лиссабон,
Балеарские острова или южная оконечность Апеннинского полуострова, немного
севернее Афин и немного южнее Стамбула.

Суровый климат закалил армян, издавна привыкших трудиться в поте лица,


чтобы получить урожай на своей каменистой земле. Они стали народом гордым и
принципиальным, трудолюбивым и стойким, щедрым и гостеприимным.

«Горный архипелаг» Армянского нагорья — результат грандиозных процессов,


формирующих земной рельеф. С геологической точки зрения он является одним из
наиболее нестабильных мест планеты. Уже с самых древних времен хроники и
летописи армян и соседних народов сообщают о почти регулярно повторяющихся
землетрясениях и вулканических извержениях, которые разрушали Армению
несметное число раз.
К этим бедствиям, вызванным природой, добавлялись другие, гораздо более
многочисленные, причиненные самими людьми, их руками, мечами, винтовками и
пушками.

Стойкость армян
По равнинам Армянского нагорья, расположенным на стыке Европы и Азии,
неоднократно проходили кочевые племена и народы, монгольские орды и войска
Тамерлана, их пересекали арабы и туркмены, разрушая, грабя и разоряя все
вокруг.

Безмолвные горы становились свидетелями бесчисленных битв: ущелья


оглашались эхом от ударов ассирийских и мидийских мечей, на равнине оставляли
следы своих колесниц персидские «цари царей» — Кир Великий и Дарий. Склоны
гор видели, как маршируют грозные фаланги Александра Македонского, а туфовую
пыль поднимали сандалии дисциплинированных римских легионеров...

Армения, как пишет историк Гиббон, «с самого начала своей истории была
театром непрерывных войн». Окруженная недружелюбными соседями, которые
стремились ее захватить и положить конец не только ее государственности, но и
культуре, и даже самому народу, она часто оказывалась яблоком раздора между
великими державами. Так, армяне испытали на себе гнет многих властителей,
неоднократно деливших между собой их землю: Селевкидов и персов, парфян и
римлян, Византийцев и Сасанидов, арабов и сельджуков, монголов и туркменов,
османов и русских...

Армянский народ пережил горький опыт потери государственности,


депортации, рассеяния, чудовищного геноцида. За последний век армяне, жившие
в своем отечестве, претерпели 70-летнее господство коммунистического режима.

Таким образом, большая книга истории Армении насчитывает много страниц


страдания. И тем не менее, несмотря на все эти испытания, которые могли всерьез
угрожать выживанию народа, армяне не только пережили все перипетии своей
истории, но и создали одну из самых своеобразных и интересных цивилизаций.

Силу, которая укрепляла их дух, помогала каждый раз подниматься на ноги,


хранить верность своей культурной самобытности и отстаивать ее даже ценой
крови, армяне нашли в христианской вере. Начиная с IV века, христианство стало
настоящим духовным стержнем нации. В течение многих веков отсутствия
государственности и подчинения власти нехристианских держав единственным
авторитетом для народа была Армянская Апостольская церковь, которая его
объединяла и направляла, разделяя судьбу своей паствы как на исторической
родине, так и в диаспоре.

Араратская долина
Араратская долина с протекающей через нее рекой Аракс образует настоящую
сердцевину Армянского нагорья. Она не только расположена в его географическом
центре, но и находится на пересечении путей, которые всегда служили сообщению
Армении с соседними странами. Равнина была идеальным местом для столицы, и
поэтому разные ее города в течение долгого времени оспаривали друг у друга эту
роль: Армавир, Ервандашат, Арташат, Вагаршапат, Двин, Ереван.

Но территория Армении соответственно превратностям ее сложной истории то


расширялась, то сокращалась несметное число раз, и иногда ее столицей
становились и другие города, находившиеся вне этой зоны: Ани — на севере, Ван
— на Юге и Тигранакерт — на юго-западе. В средние века столицей армянского
государства был даже город Сис, расположенный за пределами исторической
Армении, в далекой Киликии, на берегу Средиземного моря.

С Араратской равнины открывается величественная панорама: Большой


Арарат, который армяне называют Масис,вырисовывается вместе с Малым на
фоне остального нагорья, достигающего здесь только 1000 м высоты. Словно два
немых брата, стоят они на часах, охраняя равнину и ее города. Как утверждает
армянское предание, когда весь мир был залит водой, к склонам этих гигантов
причалил Ноев ковчег.

Об этом же свидетельствует и Библия: «И остановился ковчег в седьмом


месяце, в семнадцатый день месяца, на горах Араратских. Вода постоянно убывала
до десятого месяца; в первый день десятого месяца показались верхи гор» (Бытие
8, 4-5).
Помимо этого, в Библии неоднократно упоминаются «горы Араратские» и
«Страна Араратская». Таким образом, Армения и ее народ еще задолго до
принятия христианства оказываются связаны с самым началом истории спасения.

Предание
Согласно той же книге Бытия, потомки трех сыновей Ноя заселили всю землю
(Бытие 9, 19; 10, 1-32). Библия в разных местах и по-разному передает историю их
родословий.

Армянский историк Мовсес Хоренаци, перерабатывая библейский рассказ и


соединяя его сведения с преданием и мифологией, утверждает, что армяне
(самоназвание которых по-армянски хай) берут начало от Хайка, потомка Ноя. Вот
как Мовсес Хоренаци излагает факты.

По окончании всемирного потопа Ной причалил к Арарату. С ним с ковчега


сходят три его сына: Сим, Хам и Иафет. У Иафета семеро детей, в числе которых
Гомер; Гомер, в свою очередь, родит Фираса; сыном Фираса был Форгом. А от него
родилось множество детей, положивших начало кавказским народам и их
соседям; среди них были Хайк и Бел.

Согласно древнему мифу, о котором нам сообщает Мовсес Хоренаци, братья


Хайк и Бел были двумя титанами, жившими в Вавилоне. Не желая подчиняться
власти Бела, Хайк с семьей перебирается на север, в горную область. Однако Бел
со своими воинами преследует его. После ожесточенного боя стрела, пущенная из
мощного лука Хайка, пронзает грудь Бела, и он умирает.

Тогда Хайк поселяется в районе Арарата и подчиняет местные племена; его


сыновья и внуки дают жизнь армянскому народу.

В греческой мифологии представлена другая версия происхождения


армянского народа. Из нее следует, что армяне — потомки Армениоса, одного из
аргонавтов, спутников Ясона, который отправился в поход за золотым руном.

В другом мифе, изложенном также Мовсесом Хоренаци, повествуется о


потомке Хайка, Ара Прекрасном, который был сыном Арама (считается, что от
последнего происходит греческое и латинское название армян). Ара был так
красив, что в него без памяти влюбилась легендарная ассирийская царица
Семирамида (Шамирам). Не встретив с его стороны ответного чувства, она пошла
войной на армян, чтобы силой заставить армянского царя покориться ее желанию.
Однако Ара погибает в бою. Смерть Ара приводит царицу в отчаяние. Всю ночь она
проводит без сна у тела Ара, пытаясь его оживить. Она велит своему божеству с
головой собаки облизывать его израненное тело, но и эти усилия оказываются
тщетными. Ара Прекрасный продолжает лежать, неподвижный, холодный и
безмолвный, и ничто не может вернуть его к жизни.

Далекие истоки
Армянское нагорье является одним из древнейших центров человеческой
цивилизации.

Различные археологические находки (наконечники копий и стрел, топоры и


иные виды оружия или предметы домашнего обихода), относящиеся как к
палеолиту, так и неолиту, свидетельствуют о присутствии человека в этом регионе
с периода каменного века.

В одном из хеттских клинописных текстов, относящемся к середине II


тысячелетия до н. э. и найденном при раскопках столицы Хаттушаш, впервые
упоминается страна «Хайаса», или земля (по-хеттски — аса), которая
принадлежала предкам армян (хай).

О происхождении армянского народа существует несколько теорий,


значительно отличающихся друг от друга. Некоторые ученые считают, что
индоевропейские предки армян вместе с другими родственными фракийско-
фригийскими племенами пришли в Анатолию с Балкан в начале XII века до н.э.; по
прошествии примерно шести веков они продвинулись дальше на восток и осели на
Армянском нагорье. От смешения этих племен с местными аборигенами и
произошел армянский народ.

Однако по другой теории, народности, ставшие предками армян, пришли на


территорию Передней Азии с Балкан или с берегов Северного Причерноморья
значительно раньше, уже в IV или III тысячелетии до н.э.

Существует и другая гипотеза, согласно которой прародиной всех


индоевропейцев является территория Малой Азии, Армянского нагорья и
западной части Иранского нагорья. В начале III тысячелетия, в то время как
отдельные племена, предки индоевропейских народов, мигрировали на запад и
восток, армяне остались жить на своей прародине. Таким образом, по этой теории,
армяне — коренные жители Армянского нагорья.

Медленный процесс формирования


Во II тысячелетии до н.э. ассирийцы, проживающие к югу от Армянского
нагорья, совершают ряд набегов на север, в страну, которую они называют
«Наири», «Страной рек», потому что она простирается до Евфрата и Чороха. По
сообщению ассирийских хроник, там имеются около шестидесяти царств разных
племен и примерно сто богатых городов. Одним из племен, населявших страну
Наири, были как раз аримы, которые дали название армянам.

Об аримах около IX-VIII веков нам сообщает Гомер в своей знаменитой


«Илиаде».

В IX веке до н.э. на Армянском нагорье образуется могущественное царство


Урарту. Название Урарту — иная, более древняя огласовка той же «страны
Арарат», о которой свидетельствует Библия. Это царство со столицей Тушпа в
районе озера Ван в VIII-VII веках до н.э. достигает вершины своего расцвета.
Несколько ассирийских надписей 859 года до н.э. говорят нам о царе Урарту
Араме; при нем царство занимало небольшую территорию вокруг озера Ван. Об
одном его потомке, царе Сардури I, сыне Лутипури, сообщают несколько
ассирийских текстов, в которых описывается строительство мощных защитных стен
вокруг города Тушпа.

Цивилизация Урарту оставила нам ряд клинописных текстов; два из них


(базальтовая стела, найденная в 1952 году в Ереване, и надпись, выбитая на скале
в районе города Ван) рассказывают почти одинаковыми словами историю
основания города Эребуни: чтобы укрепить царство и внушить страх соседям, царь
Аргишти, сын Менуа, по велению бога Халди основал город-крепость и дал ему
название Эребуни. Эти надписи, которые датируются 782 годом до н.э.,
свидетельствуют о том, что город Эребуни, современный Ереван, был основан по
крайней мере на 30 лет раньше Рима.

Множество других клинописных памятников той эпохи сообщают о


строительстве городов, крепостей и оросительных каналов. В некоторых из них,
найденных в Карабахе, упоминается область Уртехини, или Уртехе (Арцах), которая
уже тогда включала в себя территорию нынешнего Карабаха.

Итак, можно сказать, что урарты были воинственным народом, умели строить
города, воздвигать крепости и проводить большие ирригационные работы; они
возделывали поля и, в частности, выращивали виноград. Государство Урарту
достигает высшей точки своего могущества к середине VIII века до н.э. В это время
царь Сардури II, сын Аргишти, расширяет границы царства до озера Севан и
совершает набеги в район озера Урмия, где захватывает 10 000 пленных и
большую добычу.

Возникновение армянского народа


Однако царство Урарту постоянно подвергается набегам и грабежам
ассирийцев. В 743 году до н.э. они разрушают Тушпу. Наконец, в VII веке
отношения между государством Урарту и Ассирией нормализуются. Это было
время, когда Ассирия при царях Синахерибе и Ашшурбанипале переживала свой
последний славный период.

Но в конце VII века в войну с ассирийцами вступает могущественное


Мидийское царство: в 614 году до н.э. мидийцы берут приступом ассирийский
город Ашшур, а в 612 году до н.э. войска мидийского царя Сиссара (625 — ок. 585)
захватывают и разрушают ассирийскую столицу Ниневию. Таким образом положен
конец могуществу ассирийцев. Затем мидийцы покоряют и племя хайков, а
некоторое время спустя, в 590-585 годах до н.э., завоевывают царство Урарту,
которое с этого времени окончательно сходит с исторической сцены.

Однако уже в VI веке до н.э. из пепла цивилизации Урарту рождается крепкое


армянское царство, которое включает в себя земли, в разные эпохи
принадлежащие народностям Хайасы, Наири, Урарту, а также хурритам и другим
племенам. Хотя конфликты между разными народностями еще некоторое время
будут продолжаться, в их среде с решительностью проявится тенденция к
образованию единого народа с общими особенностями и языком. Этот народ
соседи назовут армянским, возможно, по древнеперсидскому названию озера
Урмия, где был район проживания одного из племен. Таким образом, армяне,
населяя все те области, которые в последние два века находились под властью
царства Урарту, будут считаться их преемниками.

Именно с этого момента армянский народ может считать себя окончательно


сформировавшимся. Отныне Армении придется бороться за свою независимость с
могущественными соседними империями: с индийским, персидским и греко-
македонским царствами.

«Двуличные и непостоянные»?
Так, с самого возникновения армянской нации вырисовывается особенность,
которая в течение многих столетий будет определять судьбу армянского
государства: быть буфером между недружелюбными соседями.

Позднее, в начале II века н.э., римский историк Тацит лаконично и сурово, со


свойственным ему сухим и резким языком в своих Анналах выскажет довольно
жесткое замечание относительно характера армян:
«Этот народ испокон века был ненадежен и вследствие своего душевного
склада, и вследствие занимаемого им положения, так как земли его, гранича на
большом протяжении с нашими провинциями, глубоко вклиниваются во владения
мидян; находясь между могущественнейшими державами, армяне по этой
причине часто вступают с ними в раздоры, ненавидя римлян и завидуя парфянам
[...]. Армяне, двуличные и непостоянные, призывали к себе и то и другое войско;
по месту обитания, по сходству в нравах, наконец из-за многочисленных
смешанных браков они были ближе к парфянам и, не познав благ свободы,
склонялись к тому, чтобы им подчиниться» (Тацит, Анналы, II, 56; XIII, 34).

В действительности то, что показалось римскому историку ненадежностью,


двуличием и непостоянством, было по сути силой армянского народа. Его долгая и
сложная история с очевидностью покажет, что именно из-за своего
географического положения, находясь на водоразделе между Востоком и Западом,
Европой и Азией, оказавшись между христианским и мусульманским миром,
Армения будет судьбой назначенным местом для встречи разных культур.
Восприняв каждую из них, она проявит необычайную творческую силу и создаст
самобытную и в высшей степени интересную цивилизацию.

ГЛАВА 2. АРМЕНИЯ В КЛАССИЧЕСКУЮ ЭПОХУ


Персия при Кире и Дарии
Мидянское владычество повлекло за собой для Армении лишь необходимость
платить подати. В 550 году до н. э. царь Персии Кир Великий (ок. 600-529 до н. э.)
завоевывает Мидию, и с этого времени два народа, мидийцы и персы,
смешиваются. Итак, с середины VI века до н. э. Армения пребывает под властью
персидского царства Ахеменидов.

После того как Кира сменил на троне Дарий I, Армения, как и другие страны,
подвластные персам, попыталась вырваться из-под их гнета. Однако Дарию в 522-
520 годах до н. э. удается усмирить бунтовщиков, расширить границы империи до
Инда и разделить необъятную территорию на 20 сатрапий.

Надпись на трех языках (древнеперсидском, эламском и аккадском),


обнаруженная на скале Бехистун близ иранского города Хамадан в 1835 году,
прославляет этот триумф Дария. Армения упоминается в данном тексте, который
восходит к 520 году до н. э., как тринадцатая сатрапия персидского царства. На
аккадском языке страна именуется «Урарту», а в персидской и эламской надписях
— «Арминией». Именно здесь впервые в истории появляется это название. Таким
образом, через семьдесят лет после падения царства Урарту армяне видятся
соседним народам как его естественные продолжатели.

К той же эпохе относится барельеф из Персеполя, столицы персидской


империи, основанной Дарием в конце VI века до н. э.: среди других народов,
приносящих дань великому завоевателю, мы видим армян, от которых «царь
царей» принимает коней и бронзовые вазы. Греческий историк Страбон сообщает,
что тогдашняя Армения располагала замечательными пастбищами и разводила
самые чистые породы лошадей для персидских царей, которым армянские
сатрапы ежегодно посылали две тысячи жеребцов на праздники Митры.

Различные источники подтверждают, что Армения, помимо тяжкой дани


драгоценными металлами и конями, отдавала персидским царям воинов для их
военных кампаний. Нам известно, например, что в войске Ксеркса, сына Дария,
сражавшемся в Греции, были армянские отряды.

Армения останется под политическим и культурным влиянием персов вплоть


до эпохи военных кампаний Александра Македонского (IV век до н. э.). Правившие
ею сатрапы, за редким исключением, принадлежали к династии Ервандидов (или
Оронтидов — греческая форма армянского имени Ервандуни), которая, по
свидетельству Страбона, будучи местной, в то же время имела персидское
происхождение и исповедовала зороастризм.

Армения — одна из шести стран, изображенных на вавилонской глиняной


звездообразной «карте мира», восходящей к V веку до н. э.

В том же V веке до н. э. об армянах упоминает Геродот, который видит в них


прямых потомков финикийцев и скрупулезно описывает их военное снаряжение.

В 401 году до н. э. Ксенофонт принимает участие в неудачном походе Кира


Младшего против родного брата Артаксеркса; после того как Кир пал в бою,
собранное им войско — десять тысяч греческих наемников, — отступая к Черному
морю, пересекло Армению. В своих трудах, таких как Киропедия и,
особенно, Анабасис, где и повествуется об этом отступлении, греческий историк
рассказывает как очевидец о жизни армян — «народа мирного, богатого и
гостеприимного», занимающегося, главным образом, сельским и пастбищным
хозяйством. Греки, проходя через армянские земли, повсюду встречали богатые
запасы хлеба, ячменя и овощей, ароматных вин, различных сортов растительного
масла, изюма. Всего было так много, что, по утверждению Ксенофонта, богатое
армянское государство не боялось соседей и не платило им никакой дани.

Селевкиды
В середине IV века до н. э., когда Армения входила в состав персидского
царства Дария III (последнего из династии Ахеменидов), родился будущий царь
Македонии Александр. Воспитанник уникального наставника, философа
Аристотеля, Александр станет одним из величайших завоевателей всех времен и
по праву будет назван Великим. Взойдя на трон в двадцать лет, он подчинит себе
Лидию, Сирию, Египет, Персию, Месопотамию, земли мидийцев и парфян и,
продвинувшись на восток, перейдет реку Инд. Овладев громадной территорией,
Александр Великий становится неоспоримым царем Азии и, предвкушая долгое
правление над этой вселенской империей, собирается способствовать соединению
греческой культуры с культурами народов Востока. Однако в тридцать три года он
умирает, и сразу же его империю делят между собой его преемники.

Возможно, Александр Македонский никогда не проходил через Армению, но


тем не менее он стал центральной фигурой в богатой эпической традиции ее
народа, вначале устной, затем — письменной. Кроме того, эпопея Александра —
одна из редких нерелигиозных тем, встречающихся в армянских миниатюрах.

Итак, в 331 году до н. э., нанеся поражение персам, Александр Великий


присоединяет к своей империи Армению. Со времени окончания его царствования
Армения будет находиться под культурным и отчасти политическим влиянием
Селевкидов — эллинистической династии, берущей начало от александрова
военачальника Селевка I Никатора, который стал царем Сирии. Южная Армения
целиком поглощена Селевкидским государством, а в Малой Армении и в областях
Айрарата и Софены образуются относительно самостоятельные царства,
управляемые Ервандидами.

Селевкиды были творцами эллинизма на всем Востоке. Таким образом, план,


который Александр не успел осуществить при жизни, в известном смысле все же
осуществлялся в течение трехсот лет, прошедших со времени его кампаний:
греческая культура распространялась на необъятной территории, некогда
завоеванной им для своей империи, и соединялась с тысячелетними восточными
цивилизациями.

Армения в эту эпоху также сильно эллинизируется. Благодаря, в частности,


влиянию эллинизма, южные области Армении и центральная — Айрарат —
объединяются вокруг города Армавир, который становится важным торговым и
культурным центром.

Управление различными провинциями поручается в этот период местным


правителям (так называемым стратегам), которые платят Селевкидам дань и
предоставляют им воинов в военное время, но в остальном пользуются
самостоятельностью.
К середине III века до н. э. позиции Селевкидов начинают постепенно
ослабевать — в частности, из-за того, что в Персии утверждается династия
Аршакидов, бывших родом из парфян. Но в царствование Антиоха III Великого
(223-187 до н. э.) Селевкиды восстанавливают огромную империю. Их давление на
Армению усиливается.

В 212 году до н.э. Антиох осаждает столицу царства Софены; однако, найдя
компромисс с местным царем Ксерксом, он снимает осаду и отдает ему в жены
свою сестру Антиохиду. В 201 году до н. э., вернувшись после успешного похода в
центральную Азию и Индию, Антиох приказывает сестре отравить собственного
мужа и овладевает Софеной. Сразу же после этого он захватывает и царство
Великой Армении. Затем он поручает управление завоеванными территориями
двум своим военачальникам (стратегам) армянского происхождения, Арташесу и
Зареху.

Арташес I
Но в 190 году до н. э. римляне, уже одержавшие победы над Карфагеном и
Македонией, в Магнезии наносят Антиоху тяжелое поражение. Зарех и Арташес
используют этот новый момент ослабления Селевкидов, чтобы оказаться под
крылом у римского орла. Затем оба правителя (некоторые историки ошибочно их
считают отцом и сыном, тогда как отец Арташеса — всего лишь тезка стратегу
Зареху) освобождают армянскую землю от Селевкидов и, получив от римлян
титул василевсов, делят страну на две части: центральная и восточная области
(Великая Армения) отходят Арташесу, а Зарех вступает во владение западной
областью — Софеной. Арташес, которого по праву будут называть Завоевателем,
подчинит себе новые территории в Малой Азии и на севере, дойдя до реки Куры и
озера Севан; он также присоединит Арцах (будущий Карабах). К югу от нынешнего
Еревана он начинает строить столицу Арташат.

Новая столица строилась на пути, соединяющем Индию с черноморскими


портами. Согласно греческим историкам Страбону и Плутарху, Арташес, выбирая
для нее место, пользовался советами карфагенского военачальника Ганнибала.
Плутарх называл город Арташат «армянским Карфагеном».
В действительности Ганнибал, потерпев поражение, нанесенное ему римским
военачальником Сципионом Африканским и осознав, что карфагеняне противятся
его реформам, оставил родной город. Чтобы не попасть в руки к римлянам, он со
195 года до н. э. жил в изгнании при дворах враждебных Риму правителей. Сначала
его приютил Антиох III, но когда этот царь был низложен римлянами, вполне
вероятно, что Ганнибал некоторое время провел при процветающем в тот период
дворе армянского царя Арташеса I. Затем он нашел убежище у царя Прузия —
правителя Вифинии, другого, некогда персидского, царства, ставшего
независимым. Здесь в 183 году до н. э. Ганнибал покончил с собой.

То, что Арташес прибег к советам заклятого врага Рима, выбирая


расположение для своей столицы, или даже просто принял его, показывает, что
новый василевс, с одной стороны, умел угождать римлянам, демонстрируя им
свою лояльность, а с другой — сохранял достаточную самостоятельность.

Столица Арташат, по свидетельству Плутарха, пользовалась у римлян славой


богатого и красивого города. С трех сторон ее защищала река Аракс, а с четвертой
— глубокий ров и мощные стены. Царь поселился здесь со своим двором и
переселил сюда жителей из различных областей своего царства.

Войны между греками и персами лишь укрепили самостоятельность Армении.


Ее население растет, о ее богатстве часто упоминают греческие и римские хроники
того времени.

Страбон сообщает, что к моменту создания двух царств Арташеса и Зареха все
их подданные «говорили на одном языке». Таким образом, в начале II века до н. э.
армянский уже был общим языком армянского государства, и с тех пор
утверждался решительно и быстро; естественно, это был язык лишь устного
общения, поскольку до изобретения национального алфавита официальными
письменными языками в Армении были греческий и арамейский.

Итак, на смену Ервандидам приходит новая династия потомков Арташеса,


которая будет править Арменией до I века н. э. Вместе с тем, Арташесиды,
несомненно, находились в родственных связях с Ервандидами; Арташес и Зарех —
имена иранского происхождения. Итак, с самого начала своей истории Армения
попеременно оказывается под властью персов, Селевкидов и римлян. Но несмотря
на это, в действиях ее правителей можно наблюдать известную политическую
преемственность, основанную на персидском происхождении Ервандидов и их
родственной связи с Арташесидами.

Тигран Великий
Представления римлян об обширной территории армянского плоскогорья,
расположенного к востоку от Римской империи, вплоть до I века до н. э. носили
сказочный характер. За рекой Аракс, которую они ошибочно считали бурной и
непреодолимой, простиралась неизведанная земля, откуда всегда приходили
только опасные враги — персы, парфяне, и вот теперь армяне... Поэтому латинские
поэты и писатели того времени, такие как Вергилий, Проперций, Тибулл, Стаций,
Сенека, Квинтилиан, говорили об этой далекой и неведомой земле как о
таинственной и загадочной, в которой водятся свирепые тигры.

В действительности настоящим тигром, с которым придется иметь дело


римским легионерам, окажется армянский царь Тигран II Великий. Опасная
экспансионистская политика этого царя уже давно беспокоила сенат и римский
народ...

Временем наивысшего расцвета древней Армении является, несомненно,


первая половина I века до н. э., когда царь Тигран Великий оказывается во главе
настоящей империи.

В начале века политическая конъюнктура способствует усилению Армении. В


самом деле, селевкидская монархия — в явном упадке, в Персии правит
парфянская династия Аршакидов, переживающая трудные времена, а Рим
властвует только над западной частью Малой Азии.

Тигран II Великий (95-55 до н. э.), потомок Арташеса, воспользовавшись


благоприятной ситуацией, расширяет и без того широкие границы Армении,
какими они были при Арташесе. В 94 году до н. э. Тигран продвигается на запад до
Софены и присоединяет к своему государству эту область, которую некогда
Арташес отдал Зареху. Таким образом, Армения начинает соседствовать с
усиливающимся Понтийским царством, которым со 120 года до н. э. правит
Митридат VI Евпатор, ставший после смерти Ганнибала главным врагом Рима. По
предложению Митридата, Тигран заключает с ним союз и, женившись на его
дочери Клеопатре, усиливает политическую связь с могущественным соседом.

Дважды, в 93 и в 91 годах до н. э., армянские войска оккупируют Каппадокию,


и местному царю-вассалу приходится искать убежища в Риме. Но перед лицом
возможного столкновения с легионерами, ведомыми Суллой, римским
правителем Киликии, Тигран предпочитает отступить.

Однако он не успокаивается и направляет свои войска на юго-восток, чтобы


свести старые счеты с парфянами. Дело в том, что несколькими десятилетиями
прежде юный Тигран оказался в плену у парфян. Но поскольку он был царским
племянником, его освободили, правда, потребовав взамен пограничную
территорию, известную как «Семьдесят долин». И вот теперь Тигран намерен
вернуть то, что, как он считает, принадлежит ему.

Итак, в 87 году до н. э. молниеносным броском он достигает парфянского


города Экбатаны, осаждает его и сжигает царский дворец. Застигнутый врасплох,
царь парфян вынужден не только вернуть ему «Семьдесят долин», но и уступить
земли северной Месопотамии, а также свой титул «царя царей».

После этого Тигран идет дальше на юго-запад, овладевает городами Нисибис и


Эдесса и доходит до берегов Евфрата. По другую сторону знаменитой реки
расположено то, что осталось от некогда сильного царства Селевкидов. Они не в
состоянии контролировать даже ту небольшую часть своей бывшей территории,
которая еще находится в их подчинении, и ищут иностранного владыку, готового
ими править. Согласно рассказу римского историка Юстина, они тем не менее не
хотели призывать на царство ни Митридата Понтийского, воевавшего с
римлянами, ни Птолемея Египетского, который всегда был их врагом. «Все
сошлись на кандидатуре Тиграна, который не только имел свою военную силу, но и
был союзником парфян и тестем царя Митридата. Итак, будучи приглашен занять
престол Сирии, Тигран в течение 17 лет правил в полном спокойствии; он не мешал
другим войнами и никто его не тревожил, так что воевать не было
необходимости».

В 83 году до н. э. Тигран занимает в Антиохии сирийской трон тех самых


Селевкидов, которые когда-то правили Арменией. Но Тигран на этом не
останавливается, он продвигается со своими воинами дальше на юг, овладевая
Дамаском, Тиром и Сидоном, и доходит до Иордана. Одновременно он
захватывает и земли, лежащие на западе, — Киликию с городом Таре, получая тем
самым широкий выход к Средиземному морю.

Так Тигран создает самую настоящую империю [см. карту № 2], включающую
Сирию, Киликию и Месопотамию и простирающуюся между тремя морями —
Каспийским, Черным и Средиземным. Он основывает в центре этой громадной
территории, на притоке Тигра, на севере Месопотамии, свой город — Тигранакерт
(77 год до н. э.), для возведения которого приглашаются лучшие зодчие из
покоренных стран. Вот когда уже приобретенный им титул «царя царей», прежде
принадлежавший исключительно персидским монархам, полностью соответствует
реальности.

Тигранакерт, окруженный мощной крепостной стеной высотой в 25 метров,


украшенный роскошными дворцами, широкими площадями и великолепными
парками, становится космополитической столицей, городом мирового значения.
Его трехсоттысячное население, в большинстве своем грекоязычное, составляли
выходцы из Киликии, Каппадокии, Месопотамии, Армении и других покоренных
Тиграном земель, как об этом свидетельствует римский историк Аппиан. Создание
новых городов путем переселения жителей из других мест было обычной
практикой в эллинистическую эпоху. Так же поступил раньше Арташес при
строительстве своей столицы. Но количество подданных, переселенных Тиграном,
их разноплеменность, быстрота, с которой все делалось, — все это было
беспрецедентно.

В кратчайшие сроки Тигранакерт стал важным эллинистическим культурным


центром. На римских и греческих историков производило большое впечатление то,
что на традиционно иранской земле был основан «греческий город». Тигран
оказал гостеприимство ритору Амфикрату, изгнанному из Афин; греческий
философ и ритор Метродор из Скепсиса, которого Плиний называет человеком,
«ненавистным римлянам», стал придворным советником. Он был столь близок
Тиграну, что именно ему было доверено написать жизнеописание царя, к
сожалению, утраченное. Процесс «эллинизации» аристократии зашел так далеко,
что, по словам Плутарха, сын Тиграна сочинял трагедии, речи и исторические
труды на греческом, а в городе действовал театр, в который приглашали играть
греческих актеров.
Однако весьма скоро Тиграну пришлось иметь дело с Римом. Создание
сильного армянского царства не могло не беспокоить римлян, и рано или поздно
два могущественных соседа должны были столкнуться.

Но было одно обстоятельство, которое ускорило события. В 80-е и 70-е годы до


н. э., пока Тигран сражался с парфянами и всходил на трон Селевкидов, его тесть
Митридат трижды ходил войной на римлян. Успешное начало боевых действий в
89 году, в результате которых он захватил Малую Азию, закончилось затем для
Митридата полным поражением, и в 84 году до н. э. он вынужден был отказаться
от всего, что было им завоевано прежде. И две другие войны оказались для
Митридата неудачными; в конце концов, в 74 году до н. э., преследуемый
знаменитым римским полководцем Лукуллом, он бежал из Понта и нашел
убежище у Тиграна.

И вот, в 70 году до н. э. Лукулл после победы над Митридатом ищет предлог,


чтобы пойти войной на последнего сильного соседа, и посылает в Антиохию к
Тиграну своего посла с требованием выдать ему тестя. Как и ожидалось, он
получает отказ, что становится для Лукулла достаточным основанием для начала
войны.

Весной 69 года до н. э. римские легионы входят в Армению. Тигран застигнут


врасплох: он только что взял город Птолемаиду, последний оплот Селевкидов на
крайнем юге империи, и получил богатые дары от Палестины, которая надеялась
таким образом предотвратить его вторжение; итак, он находится очень далеко от
Тигранакерта, куда направляются римляне. Когда он подходит к столице, собрав
большое, почти восьмидесятитысячное войско, его город давно уже находится в
осаде. С трудом нескольким лазутчикам удается просочиться сквозь цепь
легионеров, чтобы спасти казну и гарем своего царя.

6 октября Лукулл переходит в массированное наступление. Прекрасно


обученным легионерам удается обратить в бегство более многочисленное войско
Тиграна. Но Лукуллу еще предстоит преодолеть или снести двадцатипятиметровую
крепостную стену. Однако горожане, видевшие с высоты башен бегство воинов
Тиграна, падают духом; несколько греческих жителей, решив, что лучше перейти
на сторону врага, открывают перед римлянами ворота.
По приказу Лукулла Тигранакерт разграбили. Затем римляне направились на
север с намерением взять также Арташат. Они ненавидели этот город, который,
как сообщает Плутарх в Жизни Лукулла, римский полководец называл «армянским
Карфагеном, детищем нашего злейшего врага», — имея в виду участие Ганнибала в
создании древней армянской столицы.

Но на сей раз легионерам не удается взять Арташат. Тигран собрал новое


войско. Оно было не таким многочисленным, как у стен Тигранакерта, но царь
хорошо обучил его, в чем ему помог опытный Митридат. Это войско наносит
серьезные поражения римлянам, и они вынуждены отступить. Митридат тем
временем освобождает Понт, и дело начинает приобретать для Лукулла довольно
печальный оборот. И тут римский сенат, недовольный действиями Лукулла,
внезапно отзывает его на родину. Возможно, он раздражал многих своим образом
жизни, частыми пирами, чрезмерной любовью к роскоши, накопленным в войнах
баснословным богатством, которым он так кичился.

И на этот раз Лукулл возвращается в Рим с несметными сокровищами,


захваченными в Тигранакерте, Нисибисе и других разграбленных по пути городах.
Кроме того, этот большой любитель изысканных яств и известный гурман привозит
на родину семена особенно понравившейся ему бархатистой сладкой сливы,
которой было так много в Армении... Это абрикос, который и останется в науке под
названием «армянская слива» — prunus armeniaca.

Как бы то ни было, Тигран избежал опасности: он потерял богатства своего


города, но спас древнюю столицу и остался властелином громадной империи.

Однако в 66 году до н. э. римские легионы возвращаются в Армению и


решительно идут на Арташат. Теперь ими командует молодой и энергичный
полководец Гней Помпей, только что очистивший Рим от пиратской чумы. Он
восходящая звезда римской политики, уже успевший побыть консулом с Крассом;
у него сильная армия, и он знаток искусства осады. Но не только это внушает ему
уверенность в победе — рядом с ним находится ценнейший помощник, Тигран
Младший, сын царя Тиграна. Годом раньше сын поднял восстание против отца и
при поддержке парфянского царя Фраата осадил Арташат. Затем, брошенный
Фраатом и обращенный в бегство Тиграном, он укрылся у Помпея.
И вот, хитроумный римлянин задумал извлечь пользу из ссоры между отцом и
сыном.

В ходе наступления Помпей сталкивается с Митридатом и побеждает его,


после чего тот бежит в Крым, где в 63 году до н. э., также пережив измену сына,
Митридат сам просит своего офицера убить его. По мере того как Помпей
приближается к Арташату, идя долиной Аракса, Тигран все яснее понимает, что на
сей раз победа врага может положить конец самостоятельности Армении.

Чтобы избежать болезненного поражения, семидесятипятилетний армянский


царь, преодолев гордость «царя царей», — а был он, по словам Плутарха,
достаточно деспотичен и спесив — один, без какого-либо сопровождения и без
оружия, приходит в лагерь Помпея. Условия сдачи для Тиграна тяжелы: он должен
согласиться с тем, что Армения превратится в римский протекторат; он должен
уплатить Риму огромную сумму в качестве возмещения за военные расходы; он
теряет земли Малой Азии и Сирии, которая вскоре, благодаря походам того же
Помпея, станет римской провинцией.

И все же Тигран сохраняет целостность Армении в границах, которые у нее


были при царе Арташесе [см. карту № 2], и оставляет за собой титул «царя царей».
Будучи хорошим дипломатом, сорокалетний Помпей со многими почестями
принимает старого армянского царя и говорит ему, что он не потерял царство, а,
напротив, приобрел дружбу римлян. На самом деле Риму был необходим союз с
Арменией, чтобы удерживать постоянно стремящихся к самоутверждению парфян.

Армения объявляется «другом и союзником римского народа».

Мифология и языческая религия древней Армении


В древнейшие времена армяне, подобно жителям Урарту и большинству
древних народов, были, главным образом, анимистами. Иными словами, они
поклонялись природе, ее основным стихиям и явлениям — солнцу, звездам, луне,
огню, ветру.

Однако уже урарты имели свой пантеон богов, которые покровительствовали


различным видам человеческой деятельности. Надпись, обнаруженная в
окрестностях озера Ван, восходящая к эпохе царства Урарту, содержит список этих
божеств и сведения о том, каких именно животных следует приносить в жертву
каждому из них. Благодаря этой надписи мы узнаем, что главного бога звали Халди
(он был покровителем государя) и что другими важными божествами были
Тейшеба, бог войны, и Шивини, бог солнца.

После исчезновения цивилизации Урарту языческая религия армян


формируется под влиянием мифологий и верований соседних народов и
поработителей (в частности, ассиро-вавилонян и иранцев). В результате армяне
создают свой собственный пантеон, довольно богатый и сложный, и свою
мифологическую традицию. Позднее, в эпоху эллинизма, устанавливается
соответствие между армянскими божествами и богами классической греко-
римской мифологии.

Находясь под властью различных персидских династий с середины VI века,


дохристианская Армения не могла не испытывать влияния маздеизма (или
зороастризма) — религии древнего Ирана. Так армянские государи персидского
или парфянского происхождения примиряли культ местных божеств с
зороастризмом.

Тем не менее, несмотря на различные влияния, армянская религия


развивалась достаточно самостоятельно. Действительно, ассиро-вавилонское и
иранское происхождение некоторых божеств вскоре забылось, а соответствия
греческому пантеону лишь производны и частичны.

Что касается влияния маздеизма, армяне унаследовали от него поклонение


огню, полигамию, обычай заключать браки между родственниками (в гаремы
некоторых армянских царей входили, в частности, их сестры и дочери), однако они
не переняли его центральное ядро — дуализм, в котором противопоставляются,
обладая равной ценностью, божество положительное и отрицательное.
Дохристианская религия армян была политеистической, но в ней не было четкого
противопоставления добра и зла, милостивых и грозных божеств.

Итак, вот каким божествам поклонялись в языческой Армении.


Арамазд, отождествляемый с Зевсом, — отец богов и самый могущественный
из них: его почитали как бога молнии, творца неба и земли, прародителя
человеческого рода и покровителя героев.

Анаит — главная богиня, олицетворение материнства и плодородия. Ее


именовали «великой госпожой» и «матерью добродетелей», считали
покровительницей армян. Страбон свидетельствует о том великом почитании,
которое воздавал этой богине весь народ. Плиний рассказывает, что Марк Антоний
во время своего похода в Армению захватил в качестве военного трофея статую
Анаит, отлитую из чистого золота. Анаит можно отождествить, но лишь отчасти, с
греческой богиней Артемидой.

Большой популярностью у народа пользовался Ваагн, бог огня и войны,


который считался самым сильным и храбрым из богов и охранял людей от диких
зверей, драконов и чудовищ. Несколько мифов, повествующих об этом боге,
приводит историк Мовсес Хоренаци. В греческой мифологии Ваагну в известной
мере близок Геракл.

Астхик, жена Ваагна, тождественна Афродите. Богиня любви и красоты,


покровительница женщин и, в частности, девственниц и беременных, Астхик была
также богиней поэзии, медицины и матерью и покровительницей природы. Ее
культ был связан с дождем и орошением, — возможно, потому, что, по легенде,
она превратилась в рыбу.

Другие женские персонажи армянского пантеона — Нанэ, богиня домашнего


очага, тождественная Афине, и Спандарамет, богиня загробного мира.

Михр, или Мигр, сын Арамазда, — бог света и солнца, покровитель героев и
воинов. Этому богу, соответствие которому можно найти в греческом Гелиосе,
были посвящены храмы по всей стране. Тир, аналог Аполлона, — бог премудрости.
Наконец, Хайк — прародитель армян, также считался богом.

Помимо этих богов армянский пантеон, очевидно, включал многих других, но о


них до нас дошло крайне мало сведений.

В эпоху эллинизма, как уже отмечалось, традиционные армянские боги все


более походили на богов греческого пантеона. При Тигране в армянские храмы
помещаются греческие статуи, захваченные царем в его сирийских походах. Таким
образом, отождествление автохтонной мифологии с греческой становится почти
полным.
Начиная с последних лет царствования Тиграна, этому процессу способствует и
все более глубокое приобщение армян к римской культуре. Многие армянские
юноши из знатных семей получают образование в Риме. Поскольку римский
пантеон, в основном, тождественен греческому, соответствий между армянской и
греко-римской мифологией будет становиться все больше.

ГЛАВА 3. ПЕРВЫЕ ВЕКА ХРИСТИАНСТВА В АРМЕНИИ. I — IV века

Между Римом и Парфией


После смерти Тиграна II в 55 году до н. э. и вплоть до 62 года н. э. Армения,
оказавшись в центре борьбы между парфянским царством и Римом, который в
этот период становится империей, переживает кризис.

В середине I века до н. э. Римская империя процветает. С созданием первого


триумвирата в составе Цезаря, Помпея и Красса римский орел простирает свои
крылья от запада до востока: Цезарь продолжает триумфальное завоевание
Галлии, блестяще описанное им в своей хронике; Помпей, победив Митридата
Понтийского и Тиграна и совершив ряд победоносных походов против Сирии и
Палестины, правит Испанией; Красс по завершении настоящей трехлетней войны,
подавив наконец восстание рабов под предводительством Спартака, распинает на
крестах вдоль Аппиевой дороги 6000 бунтовщиков и теперь становится
проконсулом в Сирии. Известный своим богатством и безжалостностью, Красс не
довольствуется господством над районами Анатолии и Сирии, которые ранее
принадлежали Селевкидам. По свидетельству автора его жизнеописания Плутарха,
он мечтает покорить, подобно Александру Македонскому, всю Азию вплоть до
Индии.

Однако, чтобы осуществить свои грандиозные замыслы, ему прежде всего


надо одолеть стоящее на его пути сильное парфянское царство. Римская Сирия
отделена от него только Евфратом; а между римскими владениями в Малой Азии и
парфянами находится Армения — «друг и союзник римского народа». После
кончины Тиграна армянский трон занял его сын Артавазд II, который будет
царствовать в течение 20 лет. Первые два года Артавазд подчиняется римлянам и
поддерживает с Крассом хорошие отношения.

Когда в 54 году до н .э. Красс решил двинуть свои войска из Сирии на парфян,
Артавазд тотчас присоединяется к нему. Он передает ему свой отряд из отборных
солдат, состоящий из 6000 всадников, и обещает еще 10 000 всадников и 30 000
пеших. Однако он рекомендует Крассу не переходить через Евфрат и не нападать
на парфян непосредственно с сирийской равнины, а подняться к горам,
расположенным в южной части Армении. В этом случае у Армении появилось бы
прикрытие, а грозная парфянская конница, оказавшись на крутых армянских
склонах, попала бы в трудное положение.

Но Красс не прислушивается к советам армянского царя и переходит через


Евфрат. Так, 6 мая 53 года до н. э. римляне терпят одно из самых тяжелых
поражений за всю свою историю. На Месопотамской равнине, вблизи города
Карры парфянская конница разгромила римские легионы; сам Красе погиб в бою
вместе с 20 000 солдат.

Тем временем Артавазд возвращается из Сирии в Армению, куда вторгается


другое парфянское войско под командованием царя Орода. Артавазд вынужден
вступить с ним в переговоры, но он считает эту ситуацию для себя благоприятной и
пользуется ею для того, чтобы избавиться от обременительной «дружбы» с
римским народом. Он заключает договор с парфянами и даже выдает собственную
сестру замуж за сына царя Орода. Потом он отбирает у римлян Малую Армению и
Софену и провозглашает свою полную независимость.

Между тем в Риме через двадцать лет после смерти Красса политические
страсти настолько накаляются, что оказываются забытыми неоплаченные счета
парфян и армян. В 52 году до н. э. сенат назначает Помпея единственным консулом
и повелевает Цезарю возвратиться в Рим простым гражданином. Но Цезарь с
войском переправляется через реку Рубикон, по которой проходит священная,
запретная для вооруженных лиц граница между Италией и Цизальпинской
Галлией, и тем самым кладет начало гражданской войне. Помпей вынужден
бежать; разбитый в 48 году до н. э., он находит убежище в Египте. Там его предает
смерти царь Птолемей, брат Клеопатры, которую очень скоро сам Цезарь, ставший
ее любовником, возведет на египетский трон. После гибели Помпея Цезарь, став
полновластным хозяином Рима, получает звание диктатора. Тогда же он начинает
готовить поход на восток против парфян и армян, но в мартовские иды 44 года до
н. э. гибнет в результате заговора Брута и Кассия. Во втором триумвирате, который
после смерти Цезаря составили его приемный сын и будущий император Октавиан,
его племянник и сподвижник Марк Антоний, а также Лепид, его сторонник и
союзник, восток достается Марку Антонию.

Итак, в 36 году до н. э. Марк Антоний предпринимает поход против парфян. На


этот раз римляне решают пройти через Армению. Таким образом, у Артавазда нет
выбора: он вынужден участвовать в военной экспедиции. Но война оказывается
затяжной и трудной, и в конце концов Артавазд отзывает свои войска и
возвращается в Армению. Это ослабляет позиции Антония, и он вынужден начать
отступление, которое под натиском преследующего его парфянского войска
оборачивается катастрофой: в парфянском походе римляне теряют 35 000 человек.

Страстно желая отомстить армянскому царю, который уже во второй раз


предал римлян, в 34 году до н. э. Антоний вновь направляет легионы в Армению и
обманом пленяет Артавазда.

К этому времени Антоний уже три года как женат на Клеопатре. Римский
полководец настолько покорен красотой и восточным очарованием египетской
царицы, что забывает о собственной жене Октавии, которая была сестрой
Октавиана, его товарища по триумвирату. Клеопатра, к тому времени уже
побывавшая супругой собственного брата и любовницей Цезаря, соединяет новую
страсть с политическим расчетом: она жаждет вместе с Антонием царствовать над
всем востоком. И найдется ли у Антония для своей жены и царицы лучший
подарок, чем мятежный царь, закованный в цепи?

Антоний привозит Артавазда, связанного золотыми цепями, в качестве


символического дара жене — «царице цариц». Во время триумфального шествия в
ознаменование победы римлян над Арменией закованный цепями армянский
царь проходит перед Антонием и Клеопатрой. Однако она замечает — как не без
гордости сообщают нам армянские источники, — что пленник отворачивается от
нее и не собирается выказывать ей должной покорности. Разгневанная Клеопатра
приказывает немедленно бросить его в темницу.
Через некоторое время Артавазду отсекут голову. А четыре года спустя,
спасаясь от легионов Октавиана, которые захватили Египет, Антоний и Клеопатра
лишают себя жизни в Александрии.

Насильственной смертью умирает и сын Артавазда (внук Тиграна II Великого)


Арташес II. Он при поддержке парфян в 30 году до н. э. взошел на трон, свергнув
царя, посаженного на престол солдатами Антония. За короткий срок он освободил
страну от римских войск и царствовал десять лет. Но в 20 году до н. э. Октавиан, к
тому времени провозгласивший себя императором и богом, решил посадить на
армянский трон послушного себе царя, а именно воспитанного в Риме Тиграна III,
брата Арташеса. Но прежде чем римские войска успели войти с новым царем в
армянскую столицу, Арташес был убит в результате дворцового заговора.

С этого момента на армянском троне поочередно восседают навязанные


Римом правители. Среди них будут и такие, которые получат корону в самом Риме
из рук императора. Это цари, принадлежащие армянской династии Арташесидов.

Некоторые из этих посаженных римлянами царей сумеют заслужить любовь


народа. К их числу относится Зенон, коронованный в Арташате в 18 году н. э.
Германиком, представителем императора Тиберия. Зенон не армянин, он сын
понтийского царя Полемона, но довольно близок армянам по характеру и уважает
их нравы и обычаи: он принимает армянское имя Арташес и, как сообщает нам
Тацит, с помощью пиров, охотничьих облав и иных развлечений завоевывает
симпатии знати и простого народа. Правление его продолжается до 34 года н. э.

Трдат I
К середине I века н. э. парфянское влияние усиливается. В 51 году н. э. на
персидский трон восходит Вологез I из парфянской династии Аршакидов. Ему
удается посадить на армянский трон своего младшего брата Трдата I.

Десять лет Рим силой противодействовал этому новому сближению парфян с


армянами. Чтобы изгнать Трдата и возвести на трон кандидата, угодного
императору Нерону, в 59 году римские солдаты разрушили древнюю столицу
Арташат и захватили Тигранакерт. Но в 60 году войска парфян возвращаются в
Армению, и через два года римляне терпят унизительное поражение.

Наконец, в 63 году римляне и парфяне достигают компромисса и в Рандее, в


районе Софены, подписывают соглашение. Трон Армении остается у Трдата I, но он
должен официально покориться римскому императору. Таким образом, в 66 году
Трдат получает корону в Риме из рук Нерона.

Формальное подчинение римскому императору и последующая коронация


свидетельствуют о большом дипломатическом искусстве Трдата. Бронзовая
статуэтка, найденная в 1911 году в итальянском городе Одерцо и хранящаяся ныне
в археологическом музее Венеции, изображает подчинение Трдата Риму; этот
эпизод описывают и такие римские историки, как Тацит, Светоний и Плиний.

Трдат в сопровождении трехтысячной свиты армянских и парфянских вельмож


приезжает в Рим — естественно, за счет императорской казны. Нерон в честь
армянского царя устраивает роскошные пиры, самолично развлекает иноземных
гостей игрой на кифаре, выступает на арене, разъезжая по ней на своей колеснице.
Правда, Трдат находит эти занятия недостойными императора.

Наконец, наступает время коронации. Совершаемая церемония вновь


подчеркивает достоинство армянского царя перед римским императором. По
описанию Светония, Трдат поднимается на ростральную трибуну и преклоняет
колени перед Нероном, который затем поднимает его правой рукой и лобзает.
Вслед за этим Нерон снимает с Трдата тиару и возлагает на его голову диадему.

Это была не первая коронация армянского царя римским императором или его
представителем — начиная с 20 года н. э., подобная практика уже имела место,
когда, например, Тиберий короновал Тиграна III, и будет существовать и в
дальнейшем. Цель церемонии заключалась в том, чтобы продемонстрировать,
откуда исходит власть местных царей, показать, что на самом деле они
подчиняются Риму, поэтому должны править на своей земле, исполняя волю
императора, облекающего их царской властью.

Тем не менее, коронация 66 года оказалась необычной и в высшей степени


символичной. Возможно, она отличалась от других лишь своей роскошью или тем,
что будущий царь был не по нраву римлянам и держался со слишком большим
достоинством. И все же в ней можно увидеть нечто парадоксальное... Нерон —
самый жестокий гонитель христиан — возлагает корону на голову человека,
который положит начало династии армянских царей Аршакидов, первыми
принявших христианство в качестве государственной религии.

После коронации, которая была проведена с большой пышностью, Трдат


возвращается домой, не взяв на себя перед Римом никаких конкретных
обязательств. Более того, вместе со свитой в Армению едет множество
придворных римских архитекторов, художников и мастеров. Трдат увозит с собой и
большое количество Нероновых сестерциев — в качестве репарации за ущерб,
причиненный Армении римлянами.

Аршакиды
Длительное господство новой династии Аршакидов (63-428), берущей начало с
Трдата, ведет к иранизации государства и установлению в нем феодальных
отношений. Страна поделена на провинции, вверенные властителям-феодалам
(нахарарам), которые передают власть от отца к сыну. С другой стороны, сильно
эллинистическое и римское влияние. Армения находится под воздействием двух
культур: новой — греко-римской (эллинизма), и традиционной — парфяно-
персидской (иранизма). Политическая жизнь Армении в первые четыре века
характеризуется ее подчинением то одной, то другой великой державе и все
большей потерей независимости.

В этот период экономика Армении активно развивается: строятся города,


устанавливаются торговые связи со всем миром. Армяне вывозят металл, кожу,
зерно, вино. Армения становится культурным центром большого значения,
связанным тесными узами с Грецией. В эллинистическом стиле возводится
языческий храм Гарни; развиваются скульптура, искусство мозаики;
изготавливаются столовая посуда и статуэтки, изображающие богов или воинов. В
различных видах изобразительного искусства наблюдается сочетание
эллинистических элементов с местными и персидскими. Греческий историк
Плутарх сообщает, что в 56 году до н. э. в Арташате был основан театр, в котором
шли представления греческих и армянских авторов.

После смерти Трдата I император Траян в результате успешных походов на


парфян (113-116) вновь низвел Армению до положения римской провинции, тем
самым расширив границы своей империи. Однако около 135 года при его сыне
Адриане Армения восстановила прежние границы и вернула свою автономию. Это
означало, что римляне только назначали армянского царя, в остальном же она
оставалась независимой. Ту же политику проводит император Антонин Пий,
который правил со 138 по 161 годы. В 163 году римские легионы возвращаются в
Армению, чтобы отобрать трон у царя, за два года перед тем посаженного
парфянами, и опять разрушают Арташат.

В 211 году императором в Риме становится Марк Аврелий Антонин по


прозвищу Каракалла. Не желая делиться властью со своим братом Гетой, он
подстраивает его убийство. Ослепленный жаждой славы и власти, Каракалла
мечтает подчинить парфянское царство и начинает с попыток вновь превратить
Армению и соседнее Эдесское царство в римскую провинцию. С этой целью в 215
году он вызывает в Рим царя Эдессы и царя Армении (вероятно, Хосрова I, хотя
некоторые историки считают, что это был Вагарш II) и заключает их в тюрьму, где
они и умирают. В 216-217 годах он предпринимает ряд кампаний против парфян, в
ходе которых захватывает Эдессу и кладет конец этому царству. Однако ему не
удается поступить так же с Арменией, так как он становится жертвой заговора,
устроенного префектом Макрином, и гибнет от рук собственных солдат.

Трон Армении займет Трдат II, сын Хосрова, которому традиция приписала имя
его отца; он получит одобрение Макрина, сменившего Каракаллу. Год спустя
Макрин тоже будет убит взбунтовавшимися солдатами.

В царствование первых представителей династии Аршакидов в Армении


строится много городов. В первой половине II века возникает город Нор-Кахак (то
есть Новый Город), названный впоследствии Вагаршапат в честь своего основателя
Вагарша I, сына Аршакидского царя Эдессы Санатрука. В 164 году, после
разрушения Арташата римлянами, Вагаршапат — ныне Эчмиадзин — становится
столицей Армении. Судьба этого города, в котором Армения примет крещение и
который станет местопребыванием главы ее Церкви, будет неразрывно связана с
духовной историей армянского народа.

Дело в том, что за несколько десятилетий до коронации Трдата I Нероном в


другой провинции Римской империи разворачивалась история, которая наложит
свою печать на всю человеческую цивилизацию.
Армения в апостольский период
Помпей, разгромив в 66 году до н.э. Митридата Понтийского и подчинив своей
власти Тиграна Армянского, три года спустя уже повел свои когорты по дорогам
Палестины и превратил все сирийское побережье в римскую провинцию. Так что
Свою проповедь Иисус из Назарета начал в Палестине, находящейся под римским
владычеством.

Возвещенная Им Благая Весть станет узловой точкой в истории человечества. С


этого момента для миллиардов людей земли, принадлежащих к самым разным
культурам, Предвечный Бог — всевышний, всемогущий и непостижимый — будет
иметь образ, узнаваемый в человеческих чертах Сына Божьего. В Иисусе Христе
Творец вселенной, грозный и справедливый Судия, который правит судьбами
людей, открывает Себя как Любовь. И если встреча с Ним радикально меняет
жизнь миллионов и миллионов мужчин и женщин, то влияние Его учения на всю
историю человечества оценить невозможно.

Ни одно историческое лицо, ни одна философская доктрина не окажут такого


воздействия на развитие человеческой мысли и культуры, как Иисус из Назарета и
Его учение. Его жизнь и провозвестие перевернут весь античный мир, всю систему
его ценностей, социальных отношений, юридических принципов, категорий мысли.
С самого возникновения христианская весть распространяется с необычайной
силой и завоевывает сердца людей, которые обретают в ней «путь, истину и
жизнь». На протяжении двадцати веков своей истории христианство создает
собственную культуру, не переставая вдохновлять музыкантов, поэтов,
художников; христианство дает новый импульс развитию философской и научной
мысли. Оно меняет облик мира.

Столь же велик будет вклад христианства в историю и культуру Армении. Ее


судьба неразрывно переплетается с новым учением, влияние которого будет
настолько сильным, что христианство станет неотъемлемой частью ее
национальной самоидентичности.

Благая Весть доходит до Армении достаточно рано, по преданию, еще при


жизни Иисуса. Действительно, с 4 года до н. э. до 7 года н. э., а затем с 13 по 50
годы н. э. в Эдессе, недалеко от южной части Армении, правил царь Авгар V, по
происхождению армянин. Во время своего второго царствования он будто бы
услышал про Иисуса и обратился при совершенно необычных обстоятельствах.

Эдесса, расположенная в нагорной Месопотамии, находилась в центре


территории, которая в разные эпохи принадлежала то парфянам, то римлянам, то
армянам и т.д. Царство Осроэна со столицей в Эдессе было основано в 137 году до
н. э. и просуществовало до тех пор, пока его не уничтожил Каракалла. С 83 по 66
годы до н. э. оно входило в армянскую империю Тиграна Великого. Цари Эдессы
были связаны тесными узами родства с разными армянскими династиями, и даже
впоследствии некоторые армянские правители будут родом из Эдессы.
Следовательно, армянское происхождение царя Авгара, подтверждаемое, кроме
того, историком Евсевием Кесарийским, кажется вполне правдоподобным.

Царь Авгар
Существует несколько версий истории Авгара. В соответствии с той, что
бытовала в Армении уже в начале V века и не противоречит свидетельству Евсевия
Кесарийского, Авгар болел проказой. Прослышав о проповеди Учителя и Целителя
из Палестины, он приглашает Иисуса в Эдессу, чтобы тот его вылечил, и предлагает
ему жить и проповедовать в своем царстве. Иисус отвечает ему письмом, сожалея,
что не может принять приглашения, но обещает ему выздоровление. Вместе с
письмом он посылает ему свой образ. После Пятидесятницы апостол Фаддей, один
из 70 учеников Христа, приезжает в Эдессу, исцеляет Авгара и начинает в его
царстве проповедовать христианство. Затем он перебирается дальше на восток, в
сторону Малой Армении. Так, с исцеления царя Авгара начинается проповедь
христианства в Армении. По преданию, в Эдессе апостол Фаддей оставил
епископом Адде, впоследствии замученного преемником Авгара, который был
язычником.

История Авгара изложена в одном сирийском тексте, известном как Учение


Адде,который восходит, вероятно, к началу IV века. Этот документ в первые века
христианской эры пользовался огромной популярностью, о чем свидетельствуют
многочисленные дошедшие до нас переводы на греческий, армянский, латинский,
арабский и другие языки.

По другой версии, заинтересовавшись личностью галилейского равви, Авгар


направляет к нему своего придворного художника. Увидев Иисуса, художник
понимает, что перед ним Сын Божий, и отказывается писать Его портрет — чтобы
не нарушить первую заповедь Моисея, которая запрещает создавать любое
изображение Бога. Таким образом, он не может исполнить веление царя. Чтобы
выручить его из трудного положения, Иисус вытирает Свое лицо куском ткани, и на
нем запечатлевается Его образ.

Предание о царе Авгаре, известное во всех восточных Церквах, лежит в основе


иконографии Священного лика, или подлинного лика Христа. Он представлен на
многочисленных иконах, на которых изображен Спас, и называется по-
гречески acheiropoietos (а на славянском — нерукотворный), поскольку он не
создан рукой художника, а восходит непосредственно к Христу. Действительно, эти
иконы, возможно, происходят от единого прототипа, поскольку они, вероятно,
представляют собой копии со святыни Авгара, называемой по-
гречески mandyllion,которая почиталась уже в первые века христианства.

История Авгара явно родственна распространенному на Западе с XIII века


преданию о Веронике, благочестивой женщине, которая будто бы отерла лицо
Христа куском ткани во время Его восхождения на Голгофу. В самом деле, имя
Вероника, возможно, представляет собой стяжение латинского выражения Vera
icon (подлинный образ).
Иконография Христа, весьма разнообразная в первые века и не похожая
(например, на немногочисленных фресках в катакомбах) на ту, что утвердилась
впоследствии, обретает единообразие в четком каноне начиная с V века.
Возможно, как считает ряд искусствоведов, — вследствие закрепления образа,
который, как полагали, непосредственно восходит к Иисусу: это
был mandyllion, засвидетельствованный уже в VI веке.

Проповедь апостолов
По преданию, во второй половине I века стараниями учеников Христа
Варфоломея и Фаддея начинается в Армении проповедь христианства.

Согласно устной традиции, апостол Фаддей осуществлял свое служение в


Армении с 35 по 43 годы (по другой традиции, с 43 по 66 годы) и обратил в
христианство Сандухт, дочь царя Санатрука (38-66). Последний и казнил Фаддея в
Артазской области в городе Шаваршане за проповедь христианской веры. А
Варфоломей, видимо, прожил в Армении 16 лет. После того как он обратил сестру
царя Вогуи, через несколько лет после кончины апостола Фаддея, по приказу того
же Санатрука он был предан мученической смерти в Ахбаке, в провинции
Васпуракан.

Еще до казни Фаддея мученический венец принимает Сандухт, дочь царя. Как
повествуется в ее Житии, однажды нахарары приходят в царский дворец с
тельцами для совершения жертвоприношения. Они ищут Фаддея, чтобы
расправиться с ним за то, что по его вине царская дочь отринула идолов и тем
самым пренебрегла армянскими обычаями и верованиями собственного отца. Не
найдя его, они решают убить Сандухт. Пока ее ведут на казнь, ее ободряет Фаддей,
который для нахараров остается невидимым. Ударом меча молодой палач убивает
Сандухт. Три дня и три ночи на месте, где лежит ее тело, светится столб света.
Многие обращаются в христианскую веру и получают тайное крещение от апостола
Фаддея. Позднее на ее могиле на берегу озера Ван построят монастырь Нарек, в
котором будет жить величайший армянский поэт св. Григор Нарекаци.

Так, первым святым и мучеником Армении становится женщина. Ее


свидетельство положит начало целой плеяде святых-женщин IV века, которые
сыграют важную роль в обращении царя Трдата и крещении Армении.

Как повествует армянское предание и дошедший до нас древний текст,


повторяющий сведения, взятые у одного автора II века, во время служения
апостола Фаддея в Армении к армянскому царю Арташесу направили пять римских
послов во главе с неким Хрисием (это имя по-гречески означает «золото» и
переводится на армянский как Воски). Услышав в пути проповедь Фаддея, воскяны
принимают от него крещение. После смерти апостола они начинают
проповедовать Евангелие при дворе и обращают в христианскую веру группу из 19
аланов, родственников царицы, во главе с неким Сукиасом. За свои апостольские
труды воскяны претерпевают мученическую смерть. Сукиас и его сподвижники
после смерти своих христианских учителей уходят в горы, где в течение 44 лет
ведут отшельнический образ жизни, и тоже принимают венец мучеников.

Исторические данные
Очевидно, христианство проникло в Армению из восточной Сирии и
Каппадокии, где проповедь Благой Вести, по свидетельству самого Нового Завета,
началась еще в апостольские времена. С этими областями и, в частности, с
городами Антиохией, Эдессой, Нисибисом и Мелитеной у Армении помимо
многочисленных торговых контактов существовали и глубокие культурные связи.

Важную роль, несомненно, сыграли сирийские миссионеры из самой Эдессы,


царь которой Авгар VIII, по прозванию Черный или Великий (179-214), — потомок
того самого Авгара, что получил священный mandyllion, —обратился в
христианство. Хорошо известно, что во времена апостолов в Армении
существовало несколько еврейских общин, состоявших из купцов или поселенцев,
высланных в эллинистическую эпоху; в их среде первые христианские миссионеры
могли найти благодатную почву для своей проповеди, как и на самом деле было
во всей еврейской диаспоре древнего мира.

Армянская церковь, как сообщает историк Фавст Византийский, или Фавстос


Бузанд, уже с первых веков своего существования была известна как «престол
Фаддея». Предание сохранило для нас, помимо истории христианизации Армении
и ее первых мучеников, также и имена первых армянских епископов, которые
занимали кафедру Фаддея после его (и Варфоломея) смерти до крещения
Армении в IV веке: Захария, Земент, Атернерсех, Муше, Шаген, Шаварш, Гевондос,
Меружан.

С конца I века в южной Армении, несомненно, существовали христианские


общины. Город Аштишат, расположенный на юго-западе Армении, недалеко от
Эдессы, еще до крещения Трдата называли «матерью армянских церквей».

У нас есть достаточно точные сведения о преследовании армянских христиан


царями Армении Вагаршем II (186-198) и Хосровом I (196-216) — об этом сообщает
нам епископ Кесарии Каппадокийской Фирмилиан (230-268) в своем
произведении, в котором описывает гонения на Церковь. Также и Тертуллиан в 197
году называет армян среди народов, принявших христианство.

Евсевий Кесарийский (265-340) в своей знаменитой Церковной


истории говорит о Меружане, который, по-видимому, был епископом в Армении,
к востоку от Каппадокии, около 250 года.

Первая проповедь христианства в Армении носит ярко выраженный сирийский


характер. Он будет сглажен второй волной миссионерства в начале IV века,
которая приведет к крещению Армении и, как мы увидим, будет определяться
скорее греческим влиянием.
Сасаниды и маздеизм
В 224 году, когда в Армении правил аршакидский царь Трдат II (также
называемый историками Хосровом), в Персии Аршакидов сменила династия
Сасанидов (224-653). После военных походов Александра Македонского и падения
в 330 году до н.э. персидской династии Ахеменидов, над Ираном — сначала при
Селевкидах, затем при Аршакидах — 500 лет господствовали не персидские
династии: первая — греческая, вторая — парфянская. Теперь же Сасаниды
восстанавливают древние персидские традиции и, прежде всего, религию отцов —
маздеизм.

Маздеизм (по имени бога Ахурамазды), или зороастризм (по имени


основателя религии Заратустры), уже с VI века до н. э. — когда Заратустра
реформировал древние религии страны — был официальной религией Ирана и
будет оставаться таковой еще долго, пока его не вытеснит ислам. В центре
маздеистской религии — сугубый дуализм, идея непрерывной борьбы между
добром и злом, светом и тьмой, которые олицетворяются божествами
Ахурамаздой и Ахриманом. Как и весь космос, человек оказывается вовлеченным в
эту вечную борьбу, из которой нет выхода. Только в конце времен, после того как
огонь отделит хорошее от плохого, добрых от злых, борьба завершится победой
добра. Маздеизм признает священными некоторые стихии: землю, воду, огонь,
ветер, солнце и луну, которым следует поклоняться и отправлять культ. Маздеисты
практикуют многоженство и считают позволительным кровосмешение.

Маздеизм, именно благодаря своей крайней простоте, а также тому, что он


уже веками являлся официальной религией могущественного соседа, обладал
значительно большими возможностями для распространения, чем христианство. К
тому же следует учесть, что армянская языческая мифология имела тесные
родственные связи с иранской религией. Христианство же, как несравненно более
сложное учение со своей требовательной моралью и с менее материальным
культом, предстает как малопривлекательная религия. Главное, оно кажется
армянам религией иноземной, пришедшей из Израиля и связанной с историей его
народа: и действительно, вначале Благая Весть распространяется среди еврейских
общин Армении.
Однако, несмотря на то что маздеизм в то время переживал новый расцвет в
Персии, Армения все более начинает ориентироваться на христианство. Проповедь
Благой Вести распространяется медленно, но решительно, и вскоре произойдут
некоторые, совершенно непредвиденные события, которые превратят Армению в
первую христианскую страну мира. Но противостояние двух религий не закончится
и, более того, будет и впредь откладывать отпечаток на основные события
армянской истории.

Между тем, после того как в Персии в 224 году Сасаниды заняли место
Аршакидов, Трдат II Армянский предоставляет убежище многим иранским
Аршакидам, которые предпочитают покинуть свою страну. После убийства Трдата,
произошедшего в результате дворцового заговора, трон Армении занял Сасанид
Хормизд-Арташир (264-272), сын персидского царя Шапуха I, по матери же
Аршакид. Затем наступил четырнадцатилетний период междуцарствия, когда
Арменией управляли разные персидские сатрапы. Наконец, при поддержке
римлян на престол взошел Трдат III Великий (286-330), сын Трдата II.

Принятие христианства
По преданию, в 301 году (но, вероятнее, между 305 и 307 годами) Армения
принимает христианство как национальную религию. С этого момента
приверженность к христианской вере будет определять весь ход армянской
истории [см. карту №3].

Историю проповеди святого Григория Просветителя, которая привела к


обращению царя Трдата и принятию христианства в качестве государственной
религии Армении, рассказывают нам выдающиеся древнеармянские историки
Агафангел и Мовсес Хоренаци.

Григорий (ок. 240-325) — которого впоследствии назовут Просветителем (по-


армянски Лусаворич), потому что он «просветил народ светом Евангелия», —
родился в знатной армянской семье с парфянскими корнями. По преданию, он был
сыном человека по имени Анак, который убил царя (Трдата II, он же Хосров), отца
юного царевича Трдата. После этого преступления армянские вельможи
расправляются со всей семьей убийцы; но Григорий избегает смерти благодаря
своей христианской кормилице, которая помогает ему бежать в Кесарию
Каппадокийскую. Здесь его воспитывают в христианской среде.

Между тем, после вторжения персов, царевич Трдат с помощью своего


наставника бежит в Рим, где воспитывается при императорском дворе. Через
некоторое время Трдату, который отличился в войне с готами и тем самым доказал
верность императору, римляне возвращают трон царя Армении.

Итак, в 286 году Трдат III восходит на царский престол, однако полноправным
властителем Армении он становится по прошествии примерно десяти лет,
освободив различные районы от персов. Вполне вероятно, что его короновал сам
Диоклетиан или его представитель; как бы то ни было, он союзник Диоклетиана,
который вернул его на престол и помог изгнать персов.

С начала своего царствования Трдат преследует христиан. Его действия надо


рассматривать в одной плоскости с политикой римского императора, который в эту
самую эпоху начинает новое жестокое гонение на Церковь. Известно, что в
Римской империи местные цари в области религиозной политики обычно
придерживались одной линии с Римом.

Диоклетиан (245-316) занимал императорский трон с 284 по 305 годы. Он


называл себя Юпитером, почитался императором, поставленным по воле богов, и
даже сам считал себя богом, которому должны поклоняться подданные. Человек
энергичный и практичный, талантливый администратор, он провел ряд налоговых
реформ, распространяя налогообложение на всех подданных, включая жителей
Италии. К концу своего царствования Диоклетиан предпринял самые жестокие
гонения на Церковь из тех, которые были в первые века христианства. Они будут
продолжаться десять лет и породят сотни мучеников.

После того как Трдат возвращается на армянский престол, Григорий, желая


искупить грех своего отца, поступает к нему на службу; благодаря образованию,
полученному в Кесарии, он трудится в качестве придворного сановника.

Однажды, когда от Григория потребовали принести жертву богине Анаит, как


того требовали армянский обычай и придворный этикет, он отказался это сделать.
В это же время Трдат узнает, что Григорий — сын убийцы его отца. Охваченный
гневом и чувством мести, царь бросает его в «глубокую темницу» (по-
армянски Хор Вирап, ныне название местности), нечто вроде кишащей ядовитыми
гадами ямы вблизи Арташата, куда помещали государственных преступников. По
преданию, Григорий провел в ней 14 лет и выжил благодаря одной вдове-
христианке, которая ежедневно тайком бросала в яму куски хлеба.

Между тем Трдат продолжал свои гонения на христиан. По требованию


Диоклетиана он принялся разыскивать некую Рипсиме — молодую девушку,
христианку из Рима, в которую влюбился император; чтобы избежать его
домогательств, девушка вместе с группой молодых римских монахинь и их
игуменьей по имени Гаяне бежала сначала в Иерусалим, а потом в Армению. Там
они скромно обосновались в столице Вагаршапат, положив таким образом начало
монашеской жизни в Армении.

Однако вскоре, когда Рипсиме разыскали и привели к Трдату, он воспылал к


ней такой же сильной страстью, что и Диоклетиан. Но девушка отвергла и его, и
тогда царь в бешенстве повелел ее убить вместе с тридцатью двумя ее подругами.
Последней убили игуменью Гаяне, которая воодушевляла девушек перед их
мученической кончиной. После убийства монахинь царя охватила глубочайшая
депрессия, что-то вроде умопомешательства, которую древний автор называет
«ликантропией». Агафангел дает метафорическое описание состояния царя,
говоря, что Трдат превратился в кабана.

Между тем сестре царя Хосровадухт открывается во сне, что Григорий жив и
что только он может вылечить ее брата; она вызволяет Григория из подземной
темницы, и он, обретя свободу, первым делом хоронит дев-мучениц; затем он
является ко двору и в течение двух месяцев проповедует христианскую веру;
наконец, он исцеляет Трдата (по словам Агафангела, царь вновь обретает
человеческие черты). Исцеленный царь решает принять христианство, к чему его
подвигают также его жена Ашхен и сестра Хосровадухт. По преданию, 6 января 301
года в реке Арацани, притоке Евфрата, Григорий крестит царя и весь его двор.

После обращения царя, будучи еще мирянином, Григорий начинает свою


миссионерскую деятельность: он проповедует, крестит, основывает церкви.
Однажды, по сообщению Агафангела, его посещает видение: Сам Христос
спускается с неба и золотым молотом отмечает место, где в окрестностях столицы
Вагаршапат он должен возвести церковь. Так возникает Эчмиадзин, что по-
армянски означает «сошествие единородного Сына»; на развалинах языческого
храма возводится церковь и, если верить преданию, ее строительство завершается
уже в 303 году.

После этого Григорий отправляется в Кесарию Каппадокийскую, где


архиепископ Леонтий рукополагает его в епископы. По возвращении в Армению он
поселяется в Вагаршапате, избрав Эчмиадзинскую церковь в качестве
местопребывания главы Армянской церкви. Григорий, проповедуя Евангелие,
одновременно вступает в борьбу против язычества; он противостоит курмам
(языческим жрецам), разрушает их храмы и строит много церквей. В этом деле его
поддерживает сам Трдат, который, приняв христианство, издал указ,
запрещающий языческие культы.

Новый епископ с усердием отдается проповеди и устройству церковной жизни,


рукополагая даже детей курмов. Затем, передав сыну руководство Церковью, он
уходит в пещеру, где и заканчивает свои дни в молитве. Дата его смерти остается
неизвестной. Армянская церковь возводит к Григорию начало своей литургической
традиции.

До 438 года епископскую кафедру Армении почти постоянно занимают


потомки Григория Просветителя, который, будучи женат, подобно большинству
епископов того времени, имеет детей и внуков. Так, его сын Аристакес будет
представлять Армянскую церковь на Никейском соборе (325 год), его имя значится
среди подписавших Символ веры. Внук Просветителя юный Григорис будет
проповедовать среди гуннов и других варварских племен северо-восточного
Кавказа и примет от них мученическую смерть: его привяжут к коню, пущенному
затем во весь опор.

Многих из этих потомков Григория Армянская церковь объявит святыми.


Последним его потомком, занимавшим епископскую кафедру Эчмиадзина, будет
святой католикос Саак, который в V веке сыграет чрезвычайно важную роль в деле
распространения грамотности в Армении.

В этот период христианскими становятся и другие, соседние с Арменией,


государства: Иверия (нынешняя Грузия), где будет проповедовать святая Нина, и
Агвания (или Кавказская Албания), куда христианство принесут армянские
миссионеры.

В 330 году христианство примет и царь Эфиопии.

Датировка и причины крещения


Современные исторические исследования показывают, что дата принятия
христианства в Армении, которое произошло, как традиционно считают, в 301 году,
в действительности нуждается в некоторой корректировке.

Армянский историк V века Агафангел сообщает нам, что Трдат участвовал в


диоклетиановых гонениях и предал мученической смерти Рипсиме по требованию
императора. Все четыре эдикта Диоклетиана против христианства и манихейства
относятся к 303-304 годам. Следовательно, маловероятно, чтобы мученическая
кончина римских девушек-монахинь, которая должна была предшествовать его
обращению, произошла ранее этого времени. Кроме того, Трдат, который был
тесно связан с Диоклетианом, очевидно, смог официально принять христианство
только после отречения императора в 305 году.

Наконец, предание сообщает нам, что св. Григорий был рукоположен в


епископы в Кесарии Каппадокийской архиепископом Леонтием сразу после
принятия христианства Трдатом. Нам определенно известно, что Леонтий до 314
года не занимал кесарийскую кафедру.

Исходя из этого набора фактов, ряд современных историков определяют дату


крещения Армении между 305 и 307 или 313 годами.

Даже если принять самую позднюю датировку, Армения в любом случае


остается первым государством в мире, принявшим христианство. В самом деле,
миланский эдикт римского императора Константина от 313 года был всего лишь
эдиктом веротерпимости и не означал ничего, кроме разрешения христианам
империи исповедовать свою веру. В качестве официальной религии Рима
христианство будет принято только Феодосием в 380 году. Гонения на христиан
прекратятся в Римской империи около 325 года, а император Юлиан Отступник
(331-363) полвека спустя после крещения Армении отвергнет христианскую веру и
попытается восстановить языческие культы.
Итак, крещение двора Трдата следует отнести к первым 15 годам IV века; но
христианизация Армении началась, несомненно, до Григория и завершилась
только в V веке, когда стараниями Месропа Маштоца и католикоса Саака был
создан алфавит, переведена Библия, литургические тексты и труды отцов Церкви. В
течение всего IV века новой вере пришлось противостоять сильному
сопротивлению язычества: оппозиция курмов, нежелание народа принимать
требования христианской морали, а также языческие нравы правителей доставили
молодой Армянской церкви немало лишений. В этот период значительно возросло
число мучеников.

Обращение Трдата и принятие христианства не были, конечно, продиктованы


сиюминутными политическими интересами: Рим еще не был христианским и
официально станет таковым только много лет спустя; а в Восточной Римской
империи гонения прекратятся только в 324 году. Если и были какие-то
политические причины, повлиявшие на принятие Арменией христианства, то их
можно усмотреть в желании армян утвердить собственную автономию перед
лицом усиливающихся в тот период персидских Сасанидов.

Вначале проповедь Евангелия в Армении в первые века носила сирийский


характер, однако официальное крещение, а затем деятельность Просветителя,
воспитанного на греческой культуре в Кесарии, внесут в нее греческие черты.
Первые армянские патриархи рукополагаются в Кесарии, но после смерти св.
Нерсеса в 373 году они будут получать свой сан от Собора армянских епископов, и
очень скоро грекам придется признать эту практику.

После раздела Армении в 387 году персидская ее часть остается связанной


лишь с сирийской Церковью, а в византийской части политика ассимиляции армян
приведет к их отдалению от греков. В силу этого армянское христианство,
оказавшееся на полпути между греческой и сирийской Церквами и в равновесии
между этими традициями, с самого начала обретет свои оригинальные черты и
будет развивать собственную, армянскую духовность.
Раздел Армении между Римом и Персией
В III и IV веках Армения оказывается в центре ожесточенной борьбы между
Римом и Персией за контроль над Ближним Востоком.

Принятие новой веры ведет к тому, что Армения в условиях этого


противостояния устанавливает более прочные политические связи с Римской
империей, где христианство уже получило законные права на существование и
очень быстро распространяется. Кроме того, как мы видели, в Персии в 224 году
иранская династия Аршакидов, родственная армянским правителям, была
свергнута Сасанидами, которые в целях создания сильного централизованного
режима всеми средствами старались повсюду насадить маздеизм.

Сближение Армении с Римом автоматически вызывает к ней враждебность


Персии. В ходе различных войн, происходящих между римлянами и персами,
Армения в этот период всегда выступает на стороне Рима.

Однако со второй половины IV века Риму приходится иметь дело со все более
нарастающей угрозой со стороны варваров, и у него, конечно, нет ни средств, ни
солдат для защиты христианской Армении от Сасанидов. Персы же, не сумев
добром утвердить маздеизм среди армян, готовы ввязаться в настоящую
религиозную войну. Так и происходит в последний период долгого правления
«царя царей» Шапуха II, который, несмотря на довольно преклонный возраст,
регулярно совершает со своим войском набеги и грабежи в Армении.

Между тем в Риме императором становится Юлиан Отступник. Отвергнув


около 351 года христианскую веру, он теперь велит по всей империи разрушать
церкви и пытается восстановить язычество. В то же время он хочет положить конец
угрозе, исходящей от персов и втягивается в войну с ними, рассчитывая на союз с
Арменией. Так, в 362 году он призывает армянского царя Аршака II принять участие
в его кампании против Сасанидов. Но, достигнув окрестностей персидской столицы
Ктесифонта, Юлиан гибнет в бою, исход которого становится катастрофой для
римлян. Его преемник Иовиан в 363 году спешит подписать с Шапухом довольно
унизительный для империи мирный договор, по которому оставляет Аршака на
произвол персов.

Действительно, как рассказывает историк Аммиан Марцеллин, офицер в


войске Юлиана, новый император в «позорном договоре» обещает персам, что
«римляне никогда не будут помогать Аршаку, хотя он был их союзником и старым
другом». Заручившись этой гарантией, Шапух разоряет Армению: его походы 364-
368 годов имеют для страны весьма тяжкие последствия. Наконец, Сасанидам
удается предательски захватить Аршака и заточить его в тюрьму, где в 367 году он
кончает жизнь самоубийством.

Но по иронии судьбы, римским императором, подписавшим в 387 году


окончательный договор с Персией, по которому Рим уступит своему сопернику
большую часть армянской территории, будет не язычник Юлиан, а
благочестивейший Феодосий. Так христианский Рим бросает на произвол
фанатичных маздеистов сасанидской Персии верного «друга и союзника римского
народа».

Моральное разложение правителей


Ряд армянских историков древности иначе освещают историю раздела
Армении в 387 году. Они отмечают глубокую вражду, существующую между двумя
великими державами, Римской и Персидской, но указывают, что в конце концов,
как часто случается, два соперника объединяются против одного общего врага. То
есть Рим и Персия приходят к выводу, что настоящую опасность для них
представляет автономия Армении, и решают разделить страну между собой.

Эту версию мы находим в Истории Армении,тексте V века, по традиции


приписываемом предполагаемому греческому автору Фавсту Византийскому (по-
армянски — Фавстос Бузанд). Это произведение, о котором мы подробнее
поговорим в дальнейшем, представляет собой переработку устных народных
рассказов.

Итак, по преданию, известному из творения Фавста Византийского, римляне и


персы говорили друг другу примерно следующее: «Между нами обоими лежит это
могущественное и богатое царство. Сначала разделим его на две части, потом
постараемся довести до крайней бедности и заставить их служить нам, чтобы
промеж нас они не могли поднять головы».
Так или иначе, сговор двух недругов становится орудием божественного
правосудия, карающего Армению. Дело в том, что тот же Фавст Византийский
рассказывает о нравственном разложении трех поколений армянских правителей
той эпохи.

Тиран II, внук Трдата, человек высокомерный и жестокий, до смерти забивает


католикоса Хусика, который из-за грехов царя не впускает его в церковь;
впоследствии Тиран будет лишен зрения царем персов. Аршак, сын Тирана, хуже
своего отца. Ведя развратный и разнузданный образ жизни, он собирает в своем
городе Аршакаване преступников и мошенников всех мастей. Ослепленный
страстью к прекрасной Парандзем, он приводит ее в дом, хотя еще живет со своей
женой-христианкой, греческой царевной Олимпией; Парандзем отравляет
Олимпию и становится царицей. Укоры и предсказания бед, с которыми к царю
обращается его двоюродный брат святой католикос Нерсес, не могут вызвать
раскаяния правителя и спасти его от справедливой божественной кары: город царя
разрушен, и Аршак, захваченный Шапухом II, кончает жизнь самоубийством. Пап,
сын Аршака и его наложницы Парандзем, еще хуже, чем отец и дед. Он настолько
жесток и злопамятен, что велит отравить св. Нерсеса и закрыть основанные им
богоугодные заведения и монастыри; он до того нечестив, что восстанавливает
языческих идолов, устраивает дьявольские обряды, предается содомскому греху.

Так исполняется пророчество св. Нерсеса относительно дома Аршакидов, и в


царствование сыновей Папа Армения оказывается разделенной.

Другой армянский историк Газар Парбеци, произнеся хвалебное слово


«прославленной и изобильной» араратской земле, красоте столицы Вагаршапат с
«домом Бога, священным храмом, построенным ангелом» и церквам с могилами
первых армянских мучениц за веру, заканчивает с горечью: «Все это оказалось
осквернено, потому что дом Аршакидов стал недостоин этого из-за своих
злодеяний, и Бог оставил его по слову Божьего человека, святого Нерсеса,
сказавшего: мы станем добычей персидских и греческих правителей, которые,
страстно желая завладеть славной Арменией, поделят ее между собой и обложат
данью».
И в самом деле, в 387 году Армения была поделена между Римом и Ираном:
запад страны будет находиться сперва под римским, а затем под византийским
влиянием; большая же ее часть, восточная (около четырех пятых страны), с
городом Двин, будет присоединена к Персии. Сразу после раздела эта Персидская
Армения становится вассальным царством, на троне которого по-прежнему
восседает династия Аршакидов. А Римская империя просто включает Западную
Армению в свой состав, разделив ее на провинции под началом военного (dux
Armeniae)или гражданского (comes Armeniae) правителя.
Затем, в 428 году в восточной части страны армянские феодалы сами смещают
своего царя с помощью персидского шаха. Так заканчивается династия Аршакидов,
и древнейшее армянское государство теряет свою автономию; с этого времени в
течение двух веков Восточной Арменией будут править персидские представители
шаха (марзпаны), резиденция которых будет находиться в Двине. Две области
Великой Армении Утик и Арцах вместе образуют часть отдельного государства
Агванк (Агвания), или Кавказская Албания, также управляемого марзпаном.

Нерсес Великий
Даже в эту эпоху нравственного разложения правителей Армении ее духовная
жизнь не ослабевала и дала великих свидетелей христианской веры.

Первым, кого следует упомянуть, это католикос Нерсес Великий (353-373) —


один из выдающихся преемников св. Григория Просветителя на армянской
епископской кафедре и его прямой потомок. По преданию, Нерсес, как и его
предок, родился от предателя, остался сиротой и воспитывался в Кесарии.
Вернувшись во двор армянского царя, он становится епископом поневоле. С
помощью своего викария епископа Хада он устраивает монашескую жизнь в
Армении, вырабатывает правила церковного устава, основывает больницы,
лепрозории, приюты для престарелых и сирот. В 353 или 354 году Нерсес созывает
в Аштишате первый Собор Армянской церкви, который учреждает институты
благотворительности и принимает уставы для возникающих монастырей.

Согласно Фавсту Византийскому, царь отправляет Нерсеса в Константинополь с


дипломатической миссией к римскому императору Валенту, арианину по вере.
Нерсес укоряет императора в ереси и открыто исповедует православную веру;
Валент просит Нерсеса исцелить его больного сына, но армянский патриарх
условием совершения чуда ставит отречение от арианства и возвращение Валента
к истинной вере. Однако император упорствует в ереси, и его сын умирает. Тогда
Валент ссылает Нерсеса на необитаемый остров, где в течение 9 лет Бог кормит
его, посылая чудесным образом дождь из рыб. По удивительному стечению
обстоятельств нынешняя летняя резиденция Константинопольского патриарха
Армянской церкви находится на острове (большинство населения которого
составляют армяне) рядом с тем островом, куда был сослан католикос Нерсес.

Вернувшись в Армению, Нерсес видит, что в его отсутствие царь Аршак, его
двоюродный брат, погряз в пороках. Он сурово его обличает, и царь за это на
некоторое время отлучает его от епископской должности. Однако и в царствование
своего племянника Папа Нерсес продолжает бороться с распущенностью нравов
царствующего дома Аршакидов и предрекает его конец. За это по велению Папа в
373 году его убивают.

Литературоведы и историки выявили в повествовании Фавста Византийского


помимо явного параллелизма между жизнью Нерсеса и Григория Просветителя
много анахронизмов. Гонения Валента на православных начались в 372 году и едва
ли могли коснуться Нерсеса, который умрет год спустя. Свою дипломатическую
миссию Нерсес выполнил гораздо раньше, возможно, в 358 году, в царствование
Констанция II, и, по-видимому, миссия была успешной, потому что император
пожаловал Аршаку руку девушки, связанной с царским двором, той Олимпии,
которую мы уже упоминали. Однако и Констанций поддерживал арианскую ересь,
и, вероятно, Нерсес был им сослан, потому что отстаивал православную веру.
Точно так же и в последовавшем конфликте Нерсеса с Аршаком помимо причин,
связанных с нравственным обликом правителя, безусловно, определенную роль
сыграла враждебность последнего к растущей власти Церкви.

Впоследствии Армянская церковь канонизировала Нерсеса и Хада. Их память


отмечается в Церкви в один и тот же день.

В те же годы живут основоположники мужского монашества в Армении:


сирийцы Даниель и Шагитай, армянин Гинд и грек Епифаний. Еще один очень
популярный святой этого периода — Иаков Нисибийский († 350). Рассказ о нем,
переданный Фавстом Византийским, содержит ряд эпизодов, связанных с
видениями и чудесами. Один из них повествует о том, как святой Иаков добирался
до Ноева ковчега.

Долго святой Иаков карабкался по крутым склонам Арарата. В какой-то


момент, обессилев от напряжения и жары, он остановился, чтобы напиться из
источника, который появился благодаря его молитвам. Напившись, Иаков заснул.
Во сне ему явился ангел, который сказал, что кусок дерева, на который он положил
голову, — это часть ковчега. Проснувшись, Иаков взял священный кусок дерева и с
благоговением отнес его в Эчмиадзин, где его как реликвию почитают по сей день.

Католикос всех армян Гарегин I так толковал этот рассказ, взятый из


армянского народного предания.

«Я вижу в этой истории метафору человеческого существования: мы


поднимаемся, мы стараемся изо всех сил... и никогда не достигаем конечной цели.
Но победа в самом факте приближения к ней... Мы должны постоянно идти вверх
по пути самосовершенствования, мы должны как можно больше служить другим.
Мы должны идти, прекрасно понимая, что собственными усилиями не достигнем
вершины, так как вершина есть Сам Бог, а мы — не боги. Но Бог делает нас
участниками Своей Божественной жизни».

ГЛАВА 4. ЗОЛОТОЙ ВЕК АРМЯНСКОЙ КУЛЬТУРЫ. V—VI века

Армения между Византией и Персией


В V веке политическая ось христианского мира перемещается от древнего
Рима цезарей к нарождающемуся новому Риму, Константинополю. Еще в 395 году
Феодосий произвел раздел Римской империи; в 476 году последнего
западноримского императора Ромула Августа низлагает военачальник-германец
Одоакр. С этого момента начинается расцвет Византийской империи, новой
могущественной христианской державы, наследницы и продолжательницы Рима.
Таким образом, маленькая территория Западной Армении, которая после
раздела 387 года между Римом и Персией оставалась римской провинцией,
переходит под власть Византийской империи; в течение V и VI веков Армения
остается поделенной между византийцами и персами.

Еще в прежние времена при Селевкидах, а также в блестящее царствование


Тиграна Великого Армения в значительной степени была эллинизирована. В связи
с этим Сасаниды осознают, что культурное сродство армян с западными соседями
и общая христианская вера представляют для них опасность, поскольку
ориентируют этот народ на Византию. Вот почему на всей подвластной им
армянской территории они закрывают греческие школы, запрещают
использование греческого языка и отнимают у Армянской церкви богословские
тексты на греческом языке. При этом они всеми средствами пытаются навязать им
персидский язык, религию и обычаи.

Ответной мерой армянского народа на эту жесткую политику культурной


ассимиляции становится изобретение алфавита, который сыграет исключительную
роль в сохранении национальной идентичности.

Месроп Маштоц
Создание алфавита связано с именем великого представителя армянского
народа, монаха Месропа Маштоца.

Месроп (ок. 361 — ок. 440) в молодости был чиновником аршакидского


государства. Он знал греческий язык и, будучи при дворе, выучил сирийский и
персидский. После военной службы он принял монашество и отправился
проповедовать Евангелие в самые заброшенные и отдаленные уголки Армении.

По свидетельству Корюна, его биографа и непосредственного ученика, Месроп


перед угрозой персидской ассимиляции осознает, что для успешного
распространения веры и сохранения национальной самобытности необходимо
создание армянской письменности. Своими мыслями он делится с католикосом
Сааком.

Сын католикоса Нерсеса Великого и последний потомок парфянского рода св.


Григория Просветителя, Саак Партев (ок. 348 — ок.439) был одним из наиболее
образованных людей своего времени. Прекрасный знаток греческого, сирийского и
персидского языков, он заложит основы первой переводческой и литературной
школы Армении.

Итак, Саак с одобрением встречает замысел Месропа и вместе с ним


отправляется к царю Врамшапуху (389-415), чтобы предложить ему эту идею. Царь
со своей стороны готов поддержать их проект.

После этого, рассказывает Корюн, Месроп едет в Эдессу, а затем посещает


несколько греческих городов, тем самым как бы мысленно обозревая два периода
христианизации Армении, проведенной усилиями сирийских миссионеров из
Эдессы (I-III века) и св. Григория Просветителя, воспринявшего христианскую веру у
греков в Кесарии Каппадокийской (IV век). Месроп глубоко исследует сирийский и
греческий алфавиты и, опираясь на них в своей работе, около 405 года создает
алфавит из 36 букв, который передает все звуки армянского языка.

По преданию, Месроп создал также грузинский алфавит для иверов и


агванкский для кавказских албанцев. В течение довольно долгого времени он жил
в Арцахе, где открыл первую школу. Созданный им агванкский алфавит будет
очень долго использоваться как для светского, так и церковного письма.

Сразу после создания армянского алфавита возникают первые произведения


национальной литературы как в виде переводов, так и сочинений. Согласно
преданию, первым предложением, написанным на армянском языке, была
начальная фраза из книги Притчей: «Чтобы познать мудрость и наставление,
понять изречения разума...»; можно сказать, что Месроп пророчески выбрал эту
книгу, как бы наметив программу армянской духовности, в которой впоследствии
столь неразрывно будут связаны вера и культура.

Месроп сочиняет несколько дошедших до нас литургических песнопений, для


которых сам пишет музыку. По преданию, он еще ранее, во время своего
путешествия, собрал тексты для переводов и направил в разные греческие и
сирийские города армянских учеников, чтобы те совершенствовались в знании
языков и в искусстве перевода. Самому Месропу принадлежит перевод на
армянский язык Нового Завета.

В это же время католикос Саак поручает группе переводчиков перевод Библии,


отцов Церкви, литургии и соборных канонов. Перевод Ветхого Завета на армянский
язык, выполненный с греческого текста 70 толковников (Septuaginta),завершается в
430 году; в работах лично участвует католикос Саак. Литературные достоинства
армянской Библии оказались столь высоки, что ее называют «королевой
переводов»; она и по сей день остается образцом древнеармянского
литературного языка. Работа по переводу отцов Церкви была необъятной, и тем не
менее в кратчайшие сроки на армянский был переведен почти весь корпус
патристики. Эти переводы сыграли чрезвычайно важную роль в развитии мировой
христианской культуры: ведь многие тексты отцов Церкви дошли до нас только
благодаря сохранившимся переводам на армянский язык.

Кроме работы над переводами и собственными сочинениями, Месроп отдает


много сил делу образования. При поддержке царя Врамшапуха он создает по всей
стране армянские школы, и тем самым повсеместно распространяется
грамотность.

Благодаря трудам Месропа, Саака и школе переводчиков, всего век спустя


после крещения страны молодая Армянская церковь обретает собственную
письменность и литературу и по праву вступает в семейство великих христианских
культур. Месроп Маштоц — первый вардапетАрмянской Церкви; это слово
означает «учитель» (по-гречески didaskalos), и впоследствии станет званием
ученого монаха — после особого обряда посвящения — соответствующим чину
архимандрита в других православных Церквах. Армянская церковь
канонизировала Месропа, Саака и святых Переводчиков. Память последних
Церковь празднует в один день.

Изобретение алфавита — это событие, имеющее одновременно и


религиозное, и культурное значение. В своем замысле Месроп преследовал две
цели. Создавая алфавит, он не только стремился сохранить культурную
самобытность народа, но, прежде всего, действовал из миссионерских
побуждений, которые не оставляли его после посещения самых отдаленных и
труднодоступных провинций страны.

Армянское предание неустанно подчеркивает, что национальный алфавит


явился божественным даром, исходящим непосредственно от Создателя. В
различных агиографических произведениях о Месропе Маштоце и Сааке
рассказывается, как Месроп во время молитвы узрел «не во сне, не в видении, и не
наяву, а в собственном сердце» руку Бога, которая выписывала на камне четкие
буквы, и были они, как следы на снегу.
В алфавите, полученном непосредственно от Бога, армяне увидят знак особой
любви Всемогущего, залог союза с Ним. Действительно, в одной Истории
патриарха Саака и вардапета Маштоца сказано: «Письменность всех народов
является плодом изобретательности людей, за исключением письменности армян
и израильтян, которым она была дарована Богом». Обращая внимание на то
обстоятельство, что Месроп Маштоц видел, как рука Самого Бога писала в его
сердце, автор упомянутой Истории, ссылаясь на апостола Павла (2 Кор 3, 2-8),
делает вывод: «Если пророк говорит, что написанное на плотяных скрижалях
сердца гораздо славнее того, что написано на каменных скрижалях, то и
пожалованные нам письмена не уступают заповедям, дарованным через
первопророка Моисея».

С момента изобретения алфавита армянский язык утверждается в качестве


языка культуры: он в полной мере занимает то место, которое ранее
принадлежало персидскому и арамейскому языкам в делопроизводстве и
греческому и сирийскому — в литургической практике.

До изобретения алфавита Армянская церковь использовала в богослужении


эти два языка, что не помешало ее быстрому распространению. Однако
библейские и богослужебные тексты оставались для большинства простого народа
непонятными, и это препятствовало глубокому восприятию Благой Вести, а также
образованию христианской национальной культуры. В результате деятельности
Месропа Маштоца и католикоса Саака процесс проникновения христианства в
армянскую культуру завершился: по знаменитому выражению Корюна, «Бог
заговорил по-армянски».

В армянском алфавите, воспринятом как творение Божие, проявилась и


гениальность его создателя Месропа Маштоца. Корюн действительно видит в
алфавите «божественный дар», но не забывает подчеркнуть усердный труд
Месропа, который не получил армянские буквы во сне или в видении, а «увидел их
в своем сердце», следовательно, они стали результатом его внутренних поисков,
умственных и духовных усилий и молитвы.

Значение гениального труда Месропа Маштоца можно сравнить с ролью


Кирилла и Мефодия в культуре славянских народов с той лишь существенной
разницей, что Месропа отделяют от двух братьев из Фессалоник более чем четыре
столетия.

Подчеркнув одинаковую роль, которую сыграло изобретение новых алфавитов


в распространении и укреплении христианства, а также в развитии культуры этих
народов, следует указать и на различия в их дальнейшей политической судьбе.
Действительно, славянские народы после обретения алфавита и принятия
крещения усиливаются, укрепляют единство и автономию. Армения же, наоборот,
после крещения и получения письменности на два века теряет национальное
единство и политическую независимость. Таким образом, христианская вера и
культура становятся единственными факторами, которые не допускают
исчезновения армян как нации и препятствуют их ассимиляции.

И в течение всей истории Армении бином вера-культура будет обеспечивать


выживание армянского народа. Именно такую роль, в частности, будут выполнять
тысячи рукописных Евангелий, которые переписывали и украшали миниатюрами в
самые темные периоды армянской истории. Вот что пишет об этом в своей
книге Воскрешение святого Лазаряроссийский писатель и исследователь древних
армянских манускриптов Ким Бакши:

«Постоянно переписываемые, тысячи раз повторяемые, заново украшаемые,


эти бесчисленные Евангелия несли людям ценности христианства. Всем
униженным, разоренным, вынуждаемым принять чужой уклад жизни и чужую
мораль, эти книги говорили о великом значении каждого человека, о его свободе,
силе духа. Эти книги связывали армян с обширной семьей христианских народов,
не позволяли выпасть из общего исторического движения — из современной
Истории, которая начинается с Христа, недаром с Его рождения мы исчисляем
новую, нашу эру. Эти тысячи манускриптов с одинаковым содержанием — и ничто
другое! — сохранили армянский народ в лоне европейской цивилизации».

Расцвет культуры
Когда еще свежа была память о Месропе Маштоце и католикосе Сааке, нация,
только что получившая алфавит, уже сумела породить на свет целую плеяду
историков, писателей, философов, переводчиков высокого уровня. Удивительным
является тот факт, что практически одновременно с созданием алфавита появилась
обширнейшая переводная литература. Но еще более удивительно появление
большого числа авторов, которые создавали произведения, представляющие
самые разные литературные жанры.

Это время, называемое золотым веком армянской культуры, навсегда


определит ход истории армянского народа и его Церкви.

Многие авторы из этой плеяды ранее входили в число переводчиков,


собранных Сааком и Месропом. Сведения о жизни большинства из них достаточно
скудны и противоречивы.

Одним из самых древних армянских писателей является Корюн, ученик и


биограф Месропа Маштоца. Изучив греческий язык в Византии, он перевел на
армянский несколько произведений отцов Церкви. Однако самым главным трудом
Корюна, обессмертившим его имя, стало Житие Месропа Маштоца, которое он
написал по просьбе католикоса Овсепа в 443-449 годах, вскоре после кончины
учителя.
Философ и апологет Езник Кохбаци (V век) был одним из тех юношей, которых
Месроп направлял в Эдессу и Константинополь для обучения переводческому
мастерству. Он был ближайшим помощником католикоса Саака и вместе с ним
работал над переводом Библии и отцов Церкви. Ему принадлежит Книга
опровержений, в которой он доказывает лживость астрологии и говорит о
превосходстве христианства над маздеизмом и другими религиями.
Об истории обращения Трдата и крещении Армении, как мы уже видели,
рассказывает нам Агафангел. К своему историческому повествованию автор
прилагает большой труд под названием Учение Просветителя, который содержит
догматическое изложение основных истин веры. Агафангел представляется
очевидцем рассказываемых им событий, однако текст, кажется, принадлежит
более позднему времени (середина V века). Об авторе ничего не известно, кроме
его символического имени.
Еще более загадочной фигурой этого периода является автор, известный под
именем Фавст Византийский, по-армянски Фавстос Бузанд. Ему
принадлежит История армян,которая начинается с описания событий после
смерти св. Григория и Трдата и заканчивается разделом Армении в 387 году.
Персонажи этого произведения, как и само повествование, носят поучительный,
назидательный характер, речь часто дословно повторяет или подражает Писанию.
Содержание его Историипредставляет собой неисчерпаемый кладезь сведений о
жизни в Армении в IV веке. Она написана очень живо, ярко, в повествовательном
жанре. По традиции считается, что Фавст Византийский — это греческий автор V
века. Однако в приписываемом ему произведении собраны народные рассказы из
устного предания, записанные непосредственно по-армянски около 470 года
неизвестным клириком, состоящим на службе у рода Мамиконянов (которые часто
выступают действующими лицами излагаемых историй). Кроме того, по мнению
различных исследователей, термин «бузанд» указывает в данном случае не на
происхождение автора, а скорее имеет значение «рассказчик».
Гораздо больше сведений мы имеем об историке Лазаре Парпском, или, по-
армянски, Газаре Парпеци. Как и Фавстос Бузанд, он был близок к окружению
Мамиконянов и тоже написал Историю армян, датируемую концом V века.
Вероятно, Газар учился в Византии, а затем стал монахом и настоятелем монастыря
в столице Вагаршапат. Оставив монастырь из-за интриг собратьев, он по
приглашению своего покровителя Ваана Мамиконяна вернулся в город и посвятил
себя сочинению Истории,которая продолжает повествование Агафангела и Фавста
и охватывает период от раздела Армении до времени жизни автора.

Самая значительная фигура в историографии Армении — это, безусловно,


Моисей Коренский, по-армянски Мовсес Хоренаци, прозванный «отцом армянской
истории», а также «Геродотом Ближнего Востока». В своем сочинении он
описывает весь уже долгий к тому времени период истории Армении. Он начинает
с описания ее возникновения, используя при этом мифологические рассказы и
библейские свидетельства, и доходит до конца династии Аршакидов и смерти
Месропа Маштоца и католикоса Саака. Труд Мовсеса говорит о нем как о человеке
широкой образованности и глубокой культуры, как о прекрасном знатоке
греческой историографии, отцов Церкви и Писания. Он подходит к своему труду
рационально, стремится быть верным описываемым событиям, и это делает
его Историю достойной того, чтобы встать в один ряд с великими историческими
произведениями мировой литературы.

Вопрос о времени написания книги Мовсеса Хоренаци относится к числу


наиболее часто обсуждаемых и сложных вопросов истории армянской литературы.
Предание называет его автором V века, однако исследователи творчества Мовсеса
относят его труд к VII веку, а некоторые — к VIII веку. Возможно, что в тексты,
составленные в V веке и дошедшие до нас под его именем, были позднее сделаны
вставки, изменения и добавления; основная же часть произведения Мовсеса по
своему содержанию и характеру в полной мере вписывается в золотой век
армянской литературы.
В ряду великих историков этого периода (хотя некоторые критики относят его к
более позднему времени) стоит Егише, то есть Елисей. Он написал Историю
Вардана и войны армян,настоящую прозаическую эпопею в восьми частях,
повествующую о сражении армян с персами в 451 году. Это было судьбоносное
сражение для будущего христианской веры в Армении, и о нем мы будем говорить
ниже. Рассказ о событиях этой битвы мы находим и у Газара Парпеци, но труд
Егише представляет собой не только патриотическую историю, но и является по
преимуществу религиозным текстом, исполненным высокой духовности. Речи
полководца Вардана Мамиконяна, центрального персонажа повествования,
который ободряет и воодушевляет своих воинов, говорят о его глубоких
богословских знаниях и, главное, передают неподдельную духовность не только
героя, но и самого автора.

Осознанный выбор мученического венца, сделанный армянскими воинами для


спасения своей христианской веры от насильственной ассимиляции персов, не
может не напомнить героическое сопротивление маккавеев Антиоху IV Епифану.
Проведенная параллель на самом деле не случайна: образованный Егише не
только свободно ориентировался в Священном Писании и в трудах отцов Церкви,
но хорошо знал иудейский мир и, в частности, был знаком с трудами еврейского
писателя и философа Филона Александрийского.

Философ Давид Анахт, то есть Непобедимый (таково значение армянского


слова анахт),живший между V и VII веками, — один из лучших переводчиков, а
также философ-неоплатоник и богослов, прозванный непобедимым, потому что в
философских спорах никто не мог оппонировать ему или поставить его в тупик. Он
учился в Афинах и Константинополе и, будучи прекрасным знатоком греческой
культуры, пользовался большим успехом в Греции, чем у себя на родине. Автор
книги Определение философии и других философских трактатов, он, возможно,
принадлежал к окружению Месропа и католикоса Саака, но достоверных сведений
о нем нет.
Последним в этом ряду великих стоит географ, математик и астроном Анания
Ширакаци (VII век), которому многие приписывают авторство Географии (по-
армянски Ашхарацуйц), имевшей огромное значение для той эпохи.
Наряду с этим необычайно быстрым зарождением и развитием национальной
литературы и различных наук в период с V по VII век в Армении развиваются
музыка, театр и живопись. Особым блеском отличается архитектурное искусство
этого периода. К первым десятилетиям VII века относятся сохранившиеся до наших
дней, волнующие воображение церкви св. Рипсиме и св. Гаяне в Эчмиадзине,
построенные на месте их мученической кончины.

Попытки персов к ассимиляции армян


В течение V и VI веков в Армении усиливается власть нахараров, сначала в ее
персидской части, затем повсеместно; от этих местных правителей происходят
семьи Багратуни, Арцруни, Мамиконянов и многих других. Будучи изначально
земельными собственниками или управляющими царскими землями, они
постепенно становятся настоящими князьями и передают власть от поколения к
поколению. Из рода Багратуни, живших на севере страны, произойдут цари,
князья, сатрапы, марзпаны не только Армении, но и всего Кавказа. Арцруни,
обосновавшиеся на юге, в области Васпуракан, в каком-то смысле будут
уравновешивать первых. Из представителей рода Мамиконянов по традиции
выбираются спарапеты, армянские военачальники.

Феодальная структура армянского государства будет способствовать его


сохранению во время арабского господства и обеспечит расцвет культуры и
экономики внутри отдельных княжеств; с другой стороны, именно
раздробленность армян наряду с экспансионистской политикой Византии в конце
XI века откроют двери турецким захватчикам.

Начиная с V века, Западная Армения, находящаяся под властью Византии, еще


больше эллинизируется. В Восточной Армении Сасаниды всеми средствами
стремятся искоренить армянский язык и лишить армянский народ чувства
национального самосознания. По этой причине они прежде всего стремятся
ослабить Церковь, понимая, что только она представляет силу, способную
объединить нацию. Для этого они контролируют действия католикоса,
единственного оставшегося лидера всех армян. В этот период католикос
Армянской церкви назначался с одобрения ктесифонского двора. Так как
большинство христиан Персии принадлежало сирийской культуре, персидский
двор неоднократно пытался сделать так, чтобы кафедру католикоса Армении
занимали сирийские прелаты, которых они могли лучше контролировать. Однако
Армянская церковь, как правило, их не признавала.

В 428 году армянские феодалы составили заговор, чтобы вынудить персидский


двор сместить последнего аршакидского царя Армении Арташеса IV. Однако
католикос решительно восстает против уничтожения династии, которая за столетие
до этого приняла христианство.

Несмотря на то, что юный царь, как выразился историк XIII века Киракос
Гандзакеци, «был похотлив и сладострастен» и «не только по ночам, а и днем
предавался недостойным занятиям и совсем не прислушивался к советам святого
Саака», католикос не слушает нахараров, которые, устраивая свои козни, стремятся
заручиться его поддержкой. По свидетельству Мовсеса Хоренаци, он говорит: «Не
брошу волкам заблудшей овцы своей, израненной и больной, о которой я должен
печься, а не сбрасывать ее со скалы в бездну».

Но Сасаниды, за два века до этого захватившие власть в Иране, отобрав ее


именно у парфянской династии Аршакидов, очень рады удобному случаю, чтобы
избавиться и от ее армянских сородичей, и охотно смещают Арташеса. С другой
стороны, несогласие с их действиями слишком дерзкого и самостоятельно
мыслящего армянского католикоса дает им повод убрать и его: Саака смещают, и
на кафедру, принадлежавшую Григорию Просветителю, восходят сирийские
епископы.

Итак, в 428 году Сасаниды, непосредственно правящие Персидской Арменией


с помощью перса-марзпана, надежно контролируют кафедру католикоса и,
казалось, близки к осуществлению своего плана ассимиляции мятежного
армянского народа.

Однако Сасаниды не учли слишком большой популярности Саака. По этой


причине ктесифонский двор в 432 году, скрепя сердце, вынужден восстановить его
прежнем сане, правда, вынудив его разделить власть с сирийским епископом. В
любом случае, как они считают, престарелый католикос вряд ли сможет уже быть
очень деятельным... Однако в последние годы своего более чем
пятидесятилетнего пребывания в сане главы Армянской церкви Саак оставался
столь же энергичным и деятельным, как и в первые. В 431 году в Эфесе прошел
Вселенский собор, осудивший богословие Нестория, но Армянская церковь не
смогла в нем участвовать из-за обострившегося кризиса в отношениях с
персидскими правителями. Однако как глава влиятельной Церкви и преемник св.
Фаддея Саак не может оставаться в стороне от богословской дискуссии. Он
вступает в переписку с епископом мелитенским Акакием и с патриархом
константинопольским Проклом, в которой открыто осуждает несторианство. Кроме
того, он дважды созывает в Аштишате синод епископов (в 432 и 435 годах) который
отвергает учение Нестория. В течение пяти лет Саак неустанно продолжает
проповедовать Евангелие и способствовать распространению христианской
культуры.

В 437 году, после смерти сирийского епископа, с которым он разделял


управление Церковью, Саак отказывается единолично занимать кафедру,
возможно, чтобы посвятить молитве последние годы жизни. И действительно, в
439 году католикос Саак умирает. Год спустя за ним последует Месроп Маштоц.
Уходят из жизни два неутомимых деятеля армянского народа, которые так
решительно противостояли сасанидской политике ассимиляции армян и так много
для этого сделали; с их именами связано изобретение алфавита, создание школы
переводчиков, переводы текстов Священного Писания и отцов Церкви,
организация школ для распространения грамотности и многое другое. С уходом из
жизни этих двух знаковых фигур Армянской церкви нарушается равновесие
противоборствующих сил. Персы понимают, что настал благоприятный момент для
того, чтобы раз и навсегда с корнем вырвать христианство из армянской земли и
насадить маздеизм.

Аварайрская эпопея
В 449 году персидский царь Йездигерд II (439-457) издает указ, в котором велит
армянам обратиться в маздеизм и вводит жестокие наказания для тех, кто будет
упорствовать в исповедании христианства: «Чтобы никто не смел называть себя
христианином, — говорится в указе, — в противном случае будет судим мечом,
огнем и виселицей». Сразу же после обнародования царского указа начинается
поход магов, жрецов маздеизма, посланных под охраной персидских солдат во все
концы Армении для сооружения алтарей богу огня.

Вслед за оглашением указа персидского царя в Армении начинается широкое


народное восстание. В результате этого в течение 35 лет (до 484 года) Армения
будет находиться в состоянии непрерывной партизанской войны с Сасанидами.
Новый католикос Овсеп I, ученик и преемник Саака, собирает в Арташате
армянских епископов и нахараров. Все вместе они составляют документ, в котором
говорится о превосходстве христианства над маздеизмом; они заявляют о своей
покорности царю, но категорически отвергают любой религиозный диктат: «В этих
верованиях нас никто не может поколебать: ни ангелы и ни люди, ни меч и ни
огонь, ни вода и ни какие только есть жестокие пытки...».

Армянских нахараров немедленно вызывают в Ктесифон, где «царь царей»,


очевидно, прибегает к очень убедительным аргументам, чтобы заставить их
отступиться от веры; в конце концов они заявляют о готовности отречься от
христианства. Однако по возвращении на родину они сталкиваются с народным
протестом и в особенности, как утверждает предание, с решительным
противодействием собственных жен, под влиянием которых они присоединяются к
народному восстанию.

Обстановка действительно быстро накаляется. Когда группа магов


святотатственно пытается войти в церковь, священник по имени Гевонд (ученик
Месропа Маштоца и один из первых переводчиков священных текстов)
противодействует этому и поднимает народ на борьбу с персами. Очень скоро
волнения охватывают всю страну.

Осуществляя массированную операцию, в мае 451 года сасанидская армия в


составе 200 000 солдат, конницы и «тяжелой артиллерии» того времени,
состоящей из боевых слонов, вступает в Армению. Армянский спарапет князь
Вардан Мамиконян набирает 66 000 воинов, чтобы противостоять персам.
Напрасно армяне просят подмоги у императора Восточной Римской империи
Маркиана. В качестве помощников Вардана и его воинов выступают священник
Гевонд, клирики и сам католикос Овсеп, сопровождаемые толпой стариков,
женщин и подростков.

Накануне праздника Пятидесятницы 451 года (по преданию 26 мая, а по


мнению многих современных историков — 2 июня) в Васпуракане, к северу от
озера Урмия, происходит решающее сражение, известное под названием
Аварайрской битвы. Об этой знаменитой битве рассказывает Газар Парпеци в
своей Истории армян, а для Егише, который, как утверждает предание, был
очевидцем событий, она служит материалом для прозаической эпопеи.
Аварайр — это один из важнейших моментов в истории армянского
христианства. Как сообщает нам Газар Парпеци, накануне сражения католикос
Овсеп и священник Гевонд всю ночь молились с воинами.

Сражение было очень жестоким, армянские воины бились отважно, в


решающие моменты битвы их укрепляли молитвы католикоса Овсепа и
священника Гевонда, а слова полководца, сказанные им накануне сражения,
вдохновляли их на героическое сопротивление: «Смерть неосознанная — это
смерть, смерть осознанная — бессмертие». Несмотря на превосходство сил,
противник понес огромные потери. По свидетельству Егише, «цветущие поля были
залиты кровью», и всего на этих полях полегло 3544 перса и 1036 армян.

Тем не менее битва закончилась поражением армянских повстанцев, и сам


Вардан погиб на поле боя. А католикоса Овсепа, священника Гевонда и остальных
нахараров Сасаниды заключили в замок Нашапур в восточной Персии, где они
умерли под пытками в 454 году. Однако Аварайрская битва создает прецедент, она
возвращает народу веру в свои силы и чувство собственного достоинства. Вскоре
Сасаниды радикально изменят свою политическую стратегию в области религии,
по сути предоставив армянам свободу оставаться христианами. Видимо, героизм
армян донес до персов смысл слов, сказанных Варданом своим воинам перед
сражением: «Враг думает, что мы облачены в христианство, как в одежду; сейчас
он увидит, что невозможно изменить цвет своей кожи».

Вардана и 1036 павших в бою воинов (Варданиды или по-


армянски Вардананк)Армянская церковь объявит святыми как мучеников за веру.
День их памяти в Церкви отмечается всегда очень торжественно. Католикос Овсеп,
священник Гевонд и другие замученные персами нахарары тоже канонизированы
Армянской церковью под общим именем Гевондянк.

В 478 году сасанидский царь Пероз вновь пытается заставить армян принять
маздеизм. Но в конце концов 35 лет партизанской борьбы с Сасанидами
завершаются подписанием в 484 году в Нварсаке мирного договора, который
станет для Армении как бы посмертной победой героев Аварайрского сражения:
Сасаниды обязуются никого не принуждать к смене религии, а царь Валаш,
наследник Пероза на престоле, заявляет о терпимости к христианской вере и
официально признает Церковь. Кроме того, наместником шаха в Армении
(марзпаном) отныне будет армянин: им становится Ваан Мамиконян, племянник
Вардана.

Маздеисты в 572 году возобновят гонения на армянских христиан, но


Нварсакский договор останется в истории Армении как символ моральной победы
побежденных над победителями.

Кроме того, в сознании армянского народа Аварайрская битва обретет


значение идеального образа: еще много раз за свою долгую и непростую историю
Армения окажется перед лицом обстоятельств, очень сходных с теми, что
сложились в 451 году, и, как и тогда, народный протест будет движим одной силой
— верностью Христу, собственным христианским корням и своей национальной
самобытности.

Таким образом, великие события IV и V веков — крещение Армении, создание


алфавита и Аварайрская битва — образуют три прочных фундамента, на которых
будет держаться здание христианской веры в Армении. Они символически
предопределяют образ грядущего армянского христианства с его богатой
литургической жизнью, культурой и героическим свидетельством веры.

Халкидонский собор и Армянская церковь


В 451 году, именно в тот год, когда противостояние христианской Армении
маздеистской Персии достигло критической точки и вылилось в Аварайрскую
битву, состоялся Халкидонский собор.

Это был четвертый великий Собор, в котором должны были принять участие
представители всего христианского мира; на I Вселенском соборе в Никее (325) и
на II Вселенском соборе, состоявшемся в Константинополе (381) были
сформулированы догматы о Троице и Божественности Христа. После этого
состоялся III Вселенский собор в Эфессе (431), который прошел под
председательством св. Кирилла Александрийского и осудил учение Нестория о
двух природах (или естествах) и двух ипостасях Христа.

Между тем, в Византийской империи распространялось монофизитство. В


противоположность учению Нестория, монофизиты, используя и абсолютизируя
некоторые утверждения св. Кирилла Александрийского (которые он, впрочем, сам
смягчил), придавали такое большое значение божественной природе Христа, что,
по их словам, его человечность терялась в его Божественности, «как капля меда в
океане». Поборник этой идеи архимандрит Константинопольский Евтихий
пользовался поддержкой патриарха Александрийского Диоскора и оказывал
сильное влияние на императора Феодосия II, который в 449 году созвал в Эфесе
новый Собор. Этот Собор, прошедший в обстановке насилия, злоупотреблений
властью и угроз со стороны императорской стражи, войдет в историю как
«Разбойничий» (Latrocinium Ephesinum) и впоследствии будет отвергнут всеми
Церквами. На Соборе утверждается монофизитство в качестве официальной
доктрины Церкви, а Константинопольский патриарх Флавиан смещается со своей
должности.

Поэтому новый Собор, созванный в 451 году в Халкидоне, вблизи


Константинополя, проходит в обстановке крайней напряженности. Его
инициаторами стали Пульхерия, сестра внезапно скончавшегося императора
Феодосия, и его преемник на троне Маркиан.

Халкидонский собор отвергает и монофизитство, и учение Нестория и


утверждает доктрину о двух природах Христа, соединенных в одно лицо, то есть в
одну ипостась, «неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно»; обе природы
Христа сохраняют свои свойства — Иисус Христос есть истинный Бог и истинный
человек, «единосущный Отцу по Божеству» и «единосущный нам по человечеству.
Подобный нам во всем, кроме греха».

В этом определении некоторые христиане усматривают повторное


утверждение учения Нестория, опровергнутого Кириллом Александрийским и
осужденного Эфесским собором (431). Таким образом, по окончании Собора его
догматические определения неоднократно ставятся под сомнение,
пересматриваются и даже отвергаются некоторыми поместными Церквами. В
частности, они встречают оппозицию в Египте (у церкви Кирилла
Александрийского), а также в Палестине, Каппадокии и Сирии.

Как утверждает русский богослов Александр Шмеман: «Провозглашение


Халкидонского догмата, как до него Никейского, надолго опередило настоящее
принятие его церковным сознанием. И если Никея, в конце концов,
восторжествовала во всей Церкви, Халкидон — в историческом плане — привел,
увы, к отделению от нее целых Церквей — отделению, продолжающемуся и до
сего дня».
Армянская церковь участвовала в I Никейском соборе и признала два
следующих: Константинопольский и Эфесский. В Халкидонском соборе армяне не
участвовали, потому что это был год обострившихся отношений с персами, год
битвы за веру на Аварайрском поле. Очень вероятно, что Армянскую церковь даже
не пригласили на Собор: сам созвавший его император Маркиан незадолго до
этого отказал армянскому посольству в просьбе о военной помощи в борьбе
против персов.

Как бы то ни было, армянские христиане не сразу отвергают решения этого


Собора. Свою позицию Армянская церковь выражает только в VI веке, а
окончательным и нормативным неприятие становится в первые десятилетия VIII
века.

О Халкидоне Армянская церковь изначально узнала из одного, к тому же


неточного, перевода письма папы Льва епископу Константинопольскому Флавиану.
Содержание письма, пo-видимому, было интерпретировано в несторианском
смысле, то есть из него следовало различие двух природ Христа как их разделение.
К 483-484 годам, когда завершается партизанская война с Сасанидами и перед
Армянской церковью встает вопрос, принять или нет халкидонские определения
веры, наступает период некоторой богословской путаницы.

Действительно, в Византии в 482 году император Зенон (474-491) и патриарх


Акакий, стремясь к восстановлению мира в Церкви, обнародовали документ,
названный Энотикон, в котором осуждались не только Несторий и Евтихий, но
также и положения Халкидонского собора. В течение 35 лет этот документ будет
считаться официальной доктриной Константинополя и приведет к временному
разрыву с Римом.

В 506 году в Двине, в Восточной Армении, первый национальный Собор, в


котором участвуют Церкви Армении, Грузии и Агванка, встает на позицию Зенона:
католикос Бабген I повторяет Эфесский Символ веры, решительно предавая
анафеме Нестория, Ария, Македония и Евтихия и (менее решительно)
Халкидонский собор.
Однако в 518 году новый император Юстин I (518-527) ради примирения
Восточной церкви с Римом отвергает Энотикон и принимает Халкидонскую
доктрину. Эта мера не имеет никаких последствий для Армянской церкви, которая
находится за пределами империи.

Халкидонский собор, состоявшийся немногим более чем через 50 лет после


раздела Римской империи и за 25 лет до окончательного падения Рима и
образования Византийской империи, сделал Константинополь средоточием
императорской и религиозной власти, утвердив главенство новой столицы
империи и приуменьшив значение таких древних религиозных патриархатов, как
Антиохия и Александрия.

Знаменитое 28-е правило Халкидонского собора гласит: «Престолу древнего


Рима отцы, как и подобало, дали преимущества, потому что он был царствующим
городом. Следуя тому же побуждению, и 150 боголюбезнейших епископов
предоставили такие же преимущества святейшему престолу Нового Рима,
справедливо рассудив, чтобы город, получивший честь быть городом царя и сената
и имеющий равные преимущества с древним императорским Римом, был бы в
соответствии с этим, подобно ему, возвеличен и в церковных делах и стал бы
вторым после него».

Окончательное неприятие Халкидона надо рассматривать в контексте общей


оппозиции армян политике императора Юстиниана (527-565): действительно,
император хочет во всем приравнять Армению остальным римским провинциям. С
этой целью он истребляет армянскую аристократию, отменяет феодальный
институт нахараров и делит подвластную ему Западную Армению на четыре
провинции. Пытаясь собрать всех подданных в единой Церкви, император строит
всяческие препоны Армянской церкви.

В результате новый Двинский собор, проходящий как раз в царствование


Юстиниана (возможно, это были два собора в Двине — в 551 и 555 годах), гораздо
решительнее, чем раньше, отрицает формулировку Халкидона и занимает твердую
позицию против Константинополя.

Непризнание Армянской церковью и другими древневосточными Церквами


халкидонской формулировки стало еще и результатом взаимного непонимания,
связанного с отсутствием единого богословского языка. Для определения общего
церковного учения о двух природах Христа, так называемой христологии,
требовалась общая богословская терминология, которая в то время еще не была
разработана. Однако дальнейшее развитие богословской мысли и установление
более тесных отношений между Церквами стали вносить ясность в понимание
христологии дохалкидонских Церквей со стороны других христиан.

Как мы увидим в ходе нашего повествования, в течение всей последующей


истории видные богословы и иерархи Армянской церкви старались объяснить свое
вероучение представителям Византийской и Римской церквей. Так, в XII веке
имело место глубокое взаимодействие армянских и греческих богословов. Святой
католикос Нерсес Шнорали написал Изложение веры Армянской церкви,которое
было передано греческим иерархам и византийскому императору Мануилу I
Комнину. В этом тексте, говоря о двух природах Христа, Божественной и
человеческой, Нерсес Шнорали утверждает: «Если говорят одна природа, в смысле
их единства неразлучного и нераздельного, а не в смысле их слияния, и если
говорят две природы как неслитные и неизменные, а не в смысле
их разделения, тогда обе позиции находятся в русле православия».
Такие же объяснения приводились впоследствии и другими армянскими
богословами. Вот что пишет в 1626 году католикос Мовсес IV Татеваци папе
Римскому Урбану VIII: «Не еретики мы и не схизматики, как утверждаете вы, а
православные по исповеданию наших духовных Отцов, и поименно предаем
анафеме всех еретиков: Ария, Македония, Нестория, Евтихия и всех, кто мыслит,
как они. Ведь мы называем единойприроду Христа, что вам кажется по Евтихию, но
добавляем — неслитно. Если бы мы не говорили неслитно, это было бы ужасной
ересью. Так же, как вы говорите две природы, что по Несторию, но добавляете
— нераздельно. Если бы не добавляли нераздельно, говоря о двух природах, то и
это было бы ересью ужасной. Итак, мы говорим о единой природе неслитной, вы
говорите о двух природах нераздельных. А смысл обоих выражений один и тот же
и одинаково правильный».

В XIX веке вероучение нехалкидонских Церквей и, в частности, Армянской


церкви, исследовали такие православные ученые как В. Болотов и И.Троицкий; на
Западе, помимо католических богословов (мхитаристов, армяно-католиков и
других) этим занимался выдающийся протестантский историк ранней Церкви А.
фон Гарнак. Все они пришли к выводу, что христология Армянской церкви не имеет
ничего общего с монофизитской ересью Евтихия и едина по существу с учением
халкидонских Церквей.

Забегая вперед, следует сказать, что 13 декабря 1996 года Католикос Всех
Армян Гарегин I и папа Римский Иоанн-Павел II подписали совместную
декларацию, из которой следует, что две Церкви, имея различные формулировки,
всегда исповедовали одну и ту же христологию.

«Историческое и лингвистическое недоразумение» (С. Аверинцев) вокруг


халкидонской формулировки в течение долгих столетий во многом определяло
предвзятое отношение католиков и православных к Армянской церкви.
Стремлению Церквей к объединению мешали не только политические
обстоятельства, но и исторически сложившиеся разные церковные и литургические
традиции.

Итак, если, начиная с 484 года, Сасаниды больше не подвергают испытаниям


христианскую веру в Армении, то сейчас опасность поглощения исходит уже от
самих христиан, византийцев и латинян, которые неоднократно будут заставлять
армян признать Халкидон и подчиниться им.

ЧАСТЬ II. ДОЛГОЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ И ПОЗДНЕЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ

Храм св. Креста на острове Ахтамар. Озеро Ван (нынешняя Турция)

ГЛАВА 5. ОТ АРАБСКОГО ВЛАДЫЧЕСТВА К НАЧАЛУ ТУРЕЦКОГО ИГА.


VII — XI века

К концу VI века Византия усиливает свое политическое влияние в Армении,


постепенно вытесняя персидское. При императоре Маврикии (582-602) происходит
второй раздел страны между Персией и Византией (в 591 году), и граница между
ними смещается к востоку. В результате большая часть армянской исторической
территории переходит под контроль Византии. В конце VI века греки возобновляют
попытки ассимилировать Армянскую церковь; император Маврикий стремится
поставить в Армении антикатоликоса, который бы признавал Халкидонский собор.
В первой половине VII века эти попытки становятся еще более настойчивыми.
Вследствие сильной антигреческой реакции со стороны армян Грузинская церковь
отделяется от Армянской (608).

Арабские завоевания
Но с середины VII столетия весь мир начинает ощущать на себе усиление
арабского владычества. Наступает век ислама — новая религия идет на завоевание
христианских народов.

В 30-е годы VII века образуется Арабский халифат. Ислам с самого начала
играет роль центростремительной силы этого феодального государства, поскольку
халиф считается преемником Магомета.

В 40-е годы арабы овладевают сасанидской Персией и, подавляя на своем пути


любое сопротивление, продолжают свой поход на Византийскую империю и далее
на запад.

В 640, 642-643 и 650 годах арабы предпринимают тяжелые набеги на


Армению, совершая насилия, грабежи и разрушения и всякий раз уводя большое
количество пленных. Отказ византийцев заключить союз против арабов вынуждает
армян вступить с арабами в переговоры: в середине века армянский
князь (шихан) Теодорос Рштуни от имени нахараров заключает договор с арабами,
в результате которого в течение примерно тридцати лет страна живет в мире,
выплачивая, правда, дань халифам.

Но в конце века арабы возобновляют свои нашествия, и в 698 году


завоевывают всю страну, оставив в ней свои войска и поставив над армянами
своих правителей. С этого времени Армения более чем на полтора столетия
оказывается под властью халифов.

Насилие и злоупотребления новых властителей неслыханно жестоки, особенно


в первое время. Они отразились в летописях и в агиографической литературе той
эпохи:

«Вот занесен над нами обнаженный меч, возвещенный издревле


предостерегающим плачем Пророка. Меч, жаждущий крови, поднял на нас народ
исмаильтян, с четырех сторон оглашающий землю львиным рыком и подобно
четырем ветрам терзающий море, великий мир. Пророчество об Израиле касалось
и нас — Иерусалим был разрушен до основания, и вся страна наша разрушена и
опустошена [...]

Знойный, мрачный вихрь, гонимый южным ветром, сорвал покров радости,


попрал благородство и чистоту светозарного таинства, данного нам взамен рая
древом жизни Христова креста. Окутанная беспросветным мраком в черный траур
оделась вся страна армянская».

Начиная с 703 года, при халифе Абд-эль-Мелике (685-705), после неудавшегося


восстания под предводительством представителя армянской знати Смбата
Багратуни, арабы приступают к истреблению армянских нахараров. Этот план
доводит до конца халиф Валид (705-715). В 705 году, который войдет в армянскую
историю как «год пожара» или «год огня», этот халиф заманит всех армян
благородного происхождения вместе с их семьями в города Нахичеван и Храм под
предлогом составления списков для выплаты дани. Здесь глав самых богатых
семей (Багратуни, Арцруни, Аматуни и др.) бросают в тюрьму, пытают и истязают,
пока они не соглашаются быть выкупленными на вес золота. Однако, получив
выкуп, арабы умертвили пленников на виселицах. Остальных знатных армян и их
родных, которые подчинились требованию завоевателей и собрались в количестве
800 человек (согласно летописям) в Нахичеване и в количестве 400 — в Храме,
арабы заперли в церквах, развели огонь и сожгли заживо.

Уничтожив таким образом знать и полководцев, арабы начали расхищать их


имущество, овладевая богатствами страны, и продолжали совершать насилие над
беззащитным народом. Как свидетельствует величайший историк того времени,
вардапет Гевонд в своей Истории халифов: «После того как страна наша лишилась
нахарарских родов, жители ее, как овцы, были преданы волкам. Тогда
непрестанно наносили нам всякого рода бедствия, жителей держали в таком
страшном трепете, что они, измученные этим тяжким игом, посылали свои вздохи
и стоны к небу».

Наконец, все в том же 705 году, арабы увели огромное число армянских
пленников в Сирию.
Арабское вторжение перекраивает политическую карту всего
средиземноморского региона, и не только: арабы захватывают сасанидскую
Персию и отторгают у Византийской империи Египет и Сирию. Затем они
овладевают всей Северной Африкой и Испанией, и в середине VIII века их империя
простирается уже от Атлантического океана до реки Инд.

В 652 году граница между Арменией, остающейся в составе Византийской


империи, и той ее частью, которая прежде принадлежала Персии, а теперь стала
арабским владением, передвигается далеко на запад [см. карту № 4].Большая
часть армянской земли вместе с Грузией и кавказской Албанией становится
«Арминийской провинцией» Арабского халифата.
Византийские правители разделяют остатки империи на темы, то есть
военные провинции. Греческая церковь также будет следовать этому принципу
территориального деления. Западным армянам, занимающим земли, которые
граничат с арабами, доверяют охрану границы, учреждая «тему армяникийцев».

Таким образом армяне вновь оказываются в роли буфера, на сей раз между
греками и арабами.

Арабское и византийское иго


VIII век и первая половина IX, прошедшие под знаком арабского владычества,
были для Армении временем застоя. В эту эпоху периоды относительной
терпимости сменялись жестокими репрессиями, которые обрушивались на
коренное население. К концу VII века страна оказалась раздробленной на многие
княжества. К середине VIII века арабы стремятся превратить Армению в плацдарм
для войны с Византией. Для этого они размещают в ней многочисленные отряды
воинов и в то же время пытаются заручиться поддержкой возродившейся местной
знати и духовенства, предоставляя некоторым нахарарам и Церкви различные
привилегии.

В частности, договоренности отдельных нахараров с халифатом позволяют


Армянской церкви свести на нет многочисленные попытки Константинополя
насильственно присоединить ее к греческой Церкви. Пережив страшные гонения в
начале арабского нашествия, армяне со временем получают от арабов надежные
гарантии религиозной терпимости и свободы.
Это не мешает некоторым выдающимся церковным деятелям эпохи
участвовать в сопротивлении арабам.

Таким, например, был католикос Иоанн Одзунский (Ованес Одзнеци, ок. 650-
728) — один из самых умных и одаренных архиереев того времени. Талантливый
писатель, автор богословских трактатов в прозе и прекрасных религиозных гимнов
в стихах, Иоанн в то же время был неутомимым церковным деятелем; он
организовал созыв двух Соборов (в Двине и Манцикерте), активно боролся с
различными ересями, реформировал литургическую жизнь и календарь, составил
церковное каноническое право. Иоанн старался установить новые связи с
Сирийской церковью. Он всячески способствовал строительству новых храмов.

Архиерейское служение и литературное творчество Иоанн сочетал с заботами


о благе общества и достиг успехов на дипломатическом поприще. Иоанн был
«мужем, любящим мудрость, и святым, прекрасного роста и сложения, с душою
еще более прекрасной». Обаяние этого человека и его изящные манеры завоевали
при дворе восхищение и доверие халифа, который из расположения к нему
даровал христианам гарантии свободно исповедовать свою веру, а Церкви —
большие привилегии. В то же время на родине Иоанн проявил себя как один из
самых активных вдохновителей борьбы за освобождение от арабского
владычества.

После арабского вторжения в составе Византийской империи из


неевропейских земель осталась только Малая Азия. Здесь проживало много
армян, которых, как мы говорили, византийцы призывали на воинскую службу. В
течение всего периода арабского владычества многие жители Восточной Армении
переселялись в Византийскую империю, где возникали новые армянские
поселения и создавались военные отряды из армян, которые состояли на службе у
греков.

Немало армян занимало крупные посты при византийском дворе, но для этого
им приходилось принять Халкидонское учение и перейти в греческое православие.

Некоторые из потомков этих «эллинизированных» армян будут в дальнейшем


занимать императорский трон и епископские кафедры Константинопольской
церкви. Например, патриарх Фотий (ок. 820 — ок. 891), один из самых
образованных и умных византийских патриархов, который вел неустанную борьбу
с Римом, был армянином со стороны матери.

С воцарением македонской династии в Византии (867), имевшей отдаленные


армянские корни, стала поощряться иммиграция армянских воинов и поселенцев
— в частности для того, чтобы впоследствии (X век) отвоевывать земли у арабов и
вновь их заселять.

Святые и мученики в эпоху арабского владычества


На зверства и насилия, совершаемые арабами в первый век их владычества,
Армения отвечает чередой мучеников и святых. Среди сотен знатных армян,
убитых арабами, многие были замучены не только по политическим мотивам или
из корыстных целей, но и за исповедание ими христианской веры. Таков,
например, случай с братьями Амазаспом и Сааком Арцруни, убитыми по приказу
халифа в 786 году. Смертный приговор был, конечно, им вынесен по разным
причинам: они участвовали в многочисленных восстаниях против халифата, они
владели спрятанными от арабов сокровищами, до которых не удавалось добраться
жадным поработителям; и все же, в первую очередь, они были казнены из-за
решительного отказа отречься от своей веры. Это подтверждается и тем фактом,
что когда их младший брат, Меружан Арцруни, все же отступился, арабы его не
только пощадили, но и поставили во главе Васпуракана.

Бывали случаи, когда армянские князья добровольно шли на мученичество,


принимая его как желанную награду. Так поступит Ваан, сын богатого феодала из
области Сюник, которого четырехлетним ребенком арабы увезли в Сирию. Там он
жил при дворе халифа и воспитывался в исламской вере. Подросший Ваан
становится секретарем канцелярии и советником халифа. Ему около 18 лет, когда
новый халиф Омар (717-720) разрешает армянам вернуться на родину. Не желая
терять ценного советника, халиф делает все, чтобы убедить Ваана остаться при
дворе. Но Ваан отказывается от предложенного ему богатства и власти,
предпочитая вернуться в свою разоренную страну. Наконец, он получает от Омара
разрешение ненадолго посетить родные края, чтобы назначить там управителей.
Но, оказавшись на родине, Ваан чувствует, что не должен возвращаться к халифу.
Он переживает как личный грех свою прежнюю принадлежность исламу и хочет
искупить его, посвятив себя аскетической жизни. Однако монастыри, в которые он
приходит и живет, опасаются преследований со стороны халифата и рано или
поздно прогоняют его. Наконец, прожив год отшельником в строжайшей аскезе, он
принимает решение отправиться к халифу Шаму (724-743), чтобы проповедовать
ему христианскую веру.

Многие придворные, знавшие Ваана, пытаются его отговорить, однако он


добивается своего и получает разрешение на беседу с халифом. Согласно
его Житию, написанному в 744 году, ни сам халиф, ни его умнейшие мудрецы не
могут ничего противопоставить убедительным доводам армянина, который
блестяще знает не только учение Христа, но и их религию. Тогда они пытаются то
посулами, то угрозами склонить его к отречению от своей веры, но их усилия
оказываются безуспешными. Халиф не понимает, ради чего Ваан отказывается от
власти и богатства, которыми он мог бы обладать при дворе, ради чего он хочет
быть нищим. На это Ваан отвечает: «Если Господь мой уничижил Себя, приняв
образ слуги, если Он стал нищим ради нас и покорился смерти на кресте, если все
это Он вынес ради меня, я от Него не отрекусь».

Продержав его несколько дней в темнице и не сумев добиться отречения от


христианской веры, халиф вынужден признать: «С предельной беспристрастностью
изучив твое дело, мы не увидели лжи ни в тебе, ни в твоих соплеменниках, ибо они
мудры. И если им приходится служить у народа иной веры, они не изменяют своей
вере. Но ты стал дурным примером для нас, ибо, глядя на тебя, и другие
поддаются тому же соблазну». После этих слов Ваана приговаривают к казни,
которая совершается в понедельник перед Пасхой 737 года. Эти слова халифа
окажутся пророческими для армянских христиан. В течение многих веков, в самых
сложных обстоятельствах своей непростой судьбы, находясь под игом различных
нехристианских правителей, они найдут в себе достаточно мудрости, чтобы
сохранить верность христианству. Однако там, где будет бессильна мудрость, на
помощь придет мужество веры и они, подобно Ваану, сознательно пойдут
навстречу мученичеству.

Наконец, именно в период арабского владычества, в эпоху великого насилия и


вызванного им культурного застоя, Церковь дает стране святого Степаноса
Сюникского (Сюнеци,ок. 688-735) — ученого, философа, богослова, переводчика и
музыканта.
Родившись в семье священнослужителя из Двина, Степанос получает
прекрасное для своего времени образование: он воспитывается в доме
армянского патриарха, затем — в монастыре и, наконец, поступает в знаменитую
Сюникскую школу. Окончив ее, он завершает свое образование на родине, затем
продолжает учебу в Афинах, Константинополе и позднее — в Риме. Овладев в
совершенстве греческим и латинским языками, он, по свидетельству одного
из Житий,усваивает «всю философскую науку иноземных мудрецов». Затем его
рукополагают в епископа Сюникского. Не дожив до пятидесяти лет, он трагически
погибает, приняв смерть от руки женщины, которую, как утверждает предание, он
отлучил от Церкви за прелюбодеяние.

Степаносу Сюникскому принадлежит множество переводов греческих отцов, а


также многочисленные толкования на книги Ветхого и Нового Завета. Кроме того,
он сыграл важную роль в развитии армянской литургической музыки.

Княжеская Армения
В Армении, подвластной халифату, в течение всего VIII века не раз
предпринимались попытки поднять восстание против арабов. Как правило,
выступления возглавляли выходцы из знатных семей; однако эти семьи нередко
враждовали друг с другом и не могли достичь полного единства, которое бы
позволило им выступить вместе против поработителей.

Так, если в начале века род Багратуни стоял во главе повстанческого движения,
позднее, получив от арабов в 744 году титул правителей Армении, он стал
поддерживать оккупантов в борьбе против других нахараров и повстанцев. В 747-
750 годах Мамиконяны поднимают народ на восстание, потопленное в крови
Абул-Аббасом, первым халифом из рода Аббасидов. При его преемниках не
прекращаются грабежи и насилие; взимаемая дань достигает чудовищных
размеров: как сообщают летописцы, с живых берут налоги и за мертвых. В 762 году
восстают Арцруни, которые из своей неприступной крепости Нкан постоянно
совершают набеги на арабов.

Наконец, в 774 году восстание приобретает всеобщий характер;


объединившимся, наконец, армянским князьям из семей Багратуни,
Мамиконянов, Арцруни, Камсараканов, Аматуни удается победить
четырехтысячное войско халифа и осадить арабские цитадели Карин и Арчеш.
Однако весной следующего года новая, уже тридцатитысячная, арабская армия
разбивает отряды восставших. Итог мятежа печален: князья Мушег Мамиконян,
Саак и Смбат Багратуни погибают в бою, а братья Амазасп и Саак Арцруни через
несколько лет принимают мученическую кончину от рук арабов. После разгрома
восстания Мамиконяны и Камсараканы уходят с политической сцены армянской
истории, а их земли вскоре отходят к роду Багратуни, вновь ставшему верным
халифату.

Новые привилегии, дарованные Багратуни, приводят к тому, что этот род к


концу столетия берет под контроль весь север и большую часть территории
страны. В их зону влияния не входит только южная область Васпуракан, где власть
принадлежит соперничающему роду — Арцруни.

Тем временем, с середины IX века громадная арабская империя начинает


распадаться на множество малых и больших эмиратов и соответственно теряет
прежнее могущество.

На сей раз постепенное возвышение двух княжеских семей позволит Армении


использовать свое промежуточное положение между распавшимся арабским
государством и Византией и добиваться все большей независимости от тех и от
других.

В 862 году Ашот I Багратуни получает от халифа титул ишханац-ишхан — «князя


князей». Фактически он правит государством как царь, и действительно, в 885 году,
по предложению католикоса, халиф дарует ему царскую корону, которую признает
также византийский император Василий I. Ашот никогда не получит права чеканить
монету, но во всем остальном правит, как царь. Он состоит в переписке с другими
монархами и с патриархом Константинопольским Фотием, который, в свою
очередь, обменивается письмами с католикосом Захарией. Последний в 862 году
созывает в Ширакаване Собор, на котором утверждаются 15 канонов,
определяющих веру Армянской церкви.

От Ашота I трон переходит к Смбату I Багратуни (890-914). Однако в 908 году


арабский эмир Юсуф из области Атропатена, расположенной на юго-востоке
Армении, от имени халифа дарует Гагику Арцруни, правителю Васпуракана, корону
«царя Армении». После этого Юсуф вторгается со своими войсками в земли,
управляемые Багратуни, убивает Смбата, разоряет область и в течение многих лет
держит в страхе ее жителей.
Сын убитого царя (и внук Ашота I), Ашот II Багратуни, который благодаря своей
храбрости получит прозвище «Железный» (по-армянски Йеркат), будет в течение
семи лет вести жестокую борьбу с завоевателями. Потерпев от Ашота ряд
поражений, в 922 году халифат вынужден послать ему в дар корону и присвоить
титул шахиншаха — «царя царей», возвысив его над многочисленными
конкурирующими с ним царьками.

Таким образом, в X веке Армения де-факто существует как вполне независимая


от халифата страна, хотя и разделенная на два основных царства, возглавляемых
двумя соперничающими династиями: на севере — царство, собственно именуемое
Арменией, во главе с Багратуни, чья столица будет находиться вначале в Карсе, а
затем в Ани; на юге — царство Васпуракан во главе с Арцруни со столицей в Ване. К
ним следует добавить большое количество других княжеств, более или менее
независимых, принадлежащих остальным династиям. В результате возникает
типичное феодальное государство, в котором местные сюзерены заботятся лишь о
собственных интересах; время от времени между областями и местными князьями
вспыхивают междоусобные войны.

Экономический прогресс, культурный и религиозный расцвет


И все же, находясь в раздробленном состоянии, Армения, начиная с 930 года,
вступает в полосу мира и процветания, которая будет длиться целое столетие и
даст поразительные плоды как в области культуры, так и экономики.

В этот период оба царства процветают; развивается сельское хозяйство,


возрождается торговля. Армянские купцы успешно торгуют с Киевской Русью;
целые поселения армян возникают в Киеве, в Новгороде и в других русских
городах. В 961 году столицей Багратуни становится город Ани, расположенный на
пересечении важных торговых путей. Большое значение приобретают также такие
города как Двин, Карс, Нахичеван, Ван и другие.

Значительным экономическим ростом отмечено царствование Ашота III


Багратуни (называемого Милосердным, 953-977), который и перенес столицу в
Ани. Он основал монастыри Санахин и Ахпат, ставшие подлинными шедеврами
зодчества. Эти монастыри впоследствии сыграют важную роль в духовном и
культурном становлении народа.
Соперничество между двумя главными династиями некоторым образом
отражается и на Церкви. В 969 году, обеспокоенный прохалкидонскими
симпатиями нового католикоса Ваана, который «заключил с иверами союз о
вероисповедании», Ашот III собирает в своей крепости Ани многих епископов и
монахов. Они, «доподлинно убедившись в пагубных еретических намерениях его
[Ваана] (поскольку он распорядился привезти иконы, чтобы восстановить секту
халкидонитов)», отлучают католикоса и избирают на его место Степаноса III. Но
Ваан находит убежище на острове Ахтамар в Васпуракане, где уже до него жили
другие католикосы и где он получает поддержку рода Арцруни. Духовенство
некоторое время пребывает в смятении, однако конфликт разрешается сам собой
в результате кончины обоих католикосов.

Период наивысшего расцвета династии Багратуни, несомненно, приходится на


царствование Гагика I Багратуни (989-1020). Именно при нем в столице Ани
возводится великолепный собор, а город приобретает легендарную славу «города
тысячи и одной церкви». Архитектор Трдат, по проекту которого был построен этот
собор, станет настолько известен, что вскоре его пригласят в Константинополь для
реставрации купола храма Св. Софии, разрушенного в 995 году в результате
землетрясения. В XI веке в Ани открывается университет.

В Васпуракане же ярким свидетельством блеска той эпохи становится храм


Святого Креста, возвышающийся в Ахтамаре. Он был построен по повелению
Гагика Арцруни на озере Ван между 915 и 921 годами. Этот храм, весь
расписанный изнутри фресками и украшенный снаружи великолепными
барельефами не имеет себе подобного в армянском зодчестве.

В многочисленных художественных достижениях этого времени, начиная с


градостроительства в Ани и зодчества в Ахтамарском храме до литературного
творчества Григория Нарекаци, армянский народ, испытывая на себе влияние
различных культур (византийской, грузинской, сирийской и арабской),
осуществляет их новый синтез и создает совершенно самобытные и оригинальные
произведения.

Эпоха княжеской Армении характеризуется, помимо экономического роста и


относительного культурного расцвета, также серьезными переменами в жизни
Церкви. В X веке по всей стране возникают многочисленные монастыри, которые
сразу же становятся важными центрами религиозного и культурного возрождения
страны: монахи переписывают рукописи, много переводят, а также сочиняют
собственные произведения. Самые одаренные вардапеты воспитывают молодежь.

Другой стороной религиозной жизни, которой отмечен весь период арабского


владычества, является деятельность сект: павликианской (по имени одного из
основателей) и тондракийской (по-армянски — тондракян, по названию села
Тондрак, находящегося в провинции Туруберан).

Обе секты отрицали существование вечной жизни и отвергали богослужение,


священство и епископство. Некоторые арменоведы советской эпохи видели в этих
сектах предшественников революционных движений, ведущих классовую борьбу
против феодальной системы. Такая точка зрения нуждается в некоторой
корректировке. Инакомыслие павликиан и тондракийцев было в первую очередь
религиозным, хотя — как всегда происходило в том широком явлении, которое
называют средневековым сектантством, — оно принимало формы общественного
противостояния и порой перерастало в народное движение, которое вело борьбу,
иногда вооруженную, как с церковной иерархией, так и с феодальной знатью.

Секта павликиан особенно широко распространяется в Восточной Армении в


конце VII и в начале VIII века. С этой сектой борется католикос Ованес Одзнеци
(717-728), сочинив с этой целью трактат, опровергающий учение павликиан. Кроме
того, он в 719 году специально созывает в Двине Собор, который принимает
решение о применении карательных мер против сектантов, и получает в этом
поддержку халифа. Благодаря энергичным действиям Церкви, к середине века
павликиане исчезают. Однако они продолжают действовать в Западной Армении,
где пользуются популярностью вплоть до конца IX века, а затем перемещаются в
Анатолию и на Балканы.

Секта тондракийцев, созданная Смбатом Зарехванци в первой половине IX


века, очень быстро распространяется в различных провинциях страны и пользуется
широкой популярностью в X и XI веках. Против тондракийцев подвизаются многие
вардапеты и другие духовные лица; среди них был Анания из Нарека, наставник и
основатель монастыря, в котором жил поэт Григор Нарекаци.

Деятельность тондракийцев стала причиной нескольких народных восстаний,


сопровождавшихся захватом монастырей и разорением церквей и мест
паломничества верующих. Это приводит к тому, что около середины XI века
византийские войска разрушают деревню Тондрак — оплот движения — и
обрушивают гонения на его членов. В результате движение тондракийцев вскоре
прекращает свое существование.

Григор Нарекаци
Самым поразительным проявлением культурного возрождения Армении на
пороге нового тысячелетия становится творчество гения литературы и духа, святого
и поэта Григора Нарекаци. Он — вершина и гордость армянской литературы, а
его Книга скорбных песнопений —величайший памятник и одно из высочайших
достижений мировой культуры.

В Армении Григора Нарекаци читают, на него ссылаются, им восхищаются, его


любят... Для армян он своего рода национальный символ, наивысшее выражение
самого «армянства». Блестящий интеллектуал и поэт, Григор в то же время один из
тех народных святых, которые близки по духу простым людям. «Способным
понять, пожалеть и помочь в житейской беде, совсем "своим" — таким
представляется из века в век Нарекаци армянскому народу», — отмечает русский
литературовед С. Аверинцев. Можно сказать, что Григор для армянской души — то
же, что для русской Сергий Радонежский или Серафим Саровский. Но эти два
русских святых, эти два выразителя национального духа, великие праведники,
близкие народу, всем нуждающимся и страждущим, не оставили нам
литературных произведений.

«Гений редко бывает также и святым (самый несомненный пример —


Августин); но гений и святой в одном лице, про заступничество которого
рассказывали бы в народе такие мягкие по тембру легенды, какие связывает
армянская агиография с именем Григора, — это, кажется, единственный в своем
роде случай», — подчеркивает также Аверинцев. И, в самом деле, творения
Августина и Григора Нарекаци с точки зрения глубины содержания,
эмоциональности выражения и изящества формы, а также их значения для
истории культуры действительно близки друг другу; однако блаженный из Гиппона
— святой-интеллектуал, никогда не пользовался таким широким народным
почитанием.
Возможно, в ряду всемирно известных святых ближе всех к Нарекаци стоит
Франциск Ассизский. Оба они монахи и поэты, оба жили в период экономического
подъема своей страны, отмеченный противоречивым религиозным брожением,
оба отвечали на духовную растерянность, вызванную деятельностью сект, не
враждебным противостоянием, а свидетельством нового образа святости.
Наконец, обоих настолько любит народ, что они оказываются в центре богатой
устной фольклорной традиции, породившей многочисленные рассказы и легенды.
О «бдящем» из Нарека, о его детстве, жизни в монастыре, чудесах, происходивших
на его могиле или по его ходатайству, армянский народ рассказывает истории,
сходные с теми, которые мы находим в «Цветочках», повествующих о «бедняке»
из Ассизи. Однако те немногие стихотворные строки, которые оставил нам
Франциск, хотя и говорят о его несомненном поэтическом даре, не идут в
сравнение с обширным литературным творчеством Нарекаци.

О жизни Григора Нарекаци известно немного. Он родился около 950 года, по


преданию, в семье богослова и словесника Хосрова Андзеваци, автора различных
толкований на литургию. После смерти жены Хосров становится епископом;
однако позднее его предадут анафеме по подозрению в ереси. Впрочем, по
мнению значительной части современных исследователей, Григор Нарекаци, сын
епископа Хосрова и автор Толкования на Песнь Песней, — лишь тезка великого
поэта, немного превосходящий его возрастом. В любом случае не вызывает
сомнений, что еще подростком истинный Нарекаци поступает в монастырь
деревни Нарек, расположенной на южном берегу озера Ван. Этот монастырь был
основан незадолго до этого Аланией из Нарека — крупным богословом и
полемистом. Григор приходится ему дальним родственником и станет его
учеником. В Нарекской обители Григор, по-видимому, выделяется в традиционных
для вардапетов занятиях — таких как богословское и литературное творчество,
переводы, воспитание послушников. Недаром ему сразу же поручают обучение
юных; правда, сам он называет себя «последним из учителей и младшим из
поэтов»: «других поучаю, сам же неопытен; постоянно учась, никогда не достигаю
истины познания». В Нарекском монастыре Григор проживет до самой смерти,
наступившей, по армянской традиции, в 1003, но по мнению современных
исследователей — в 1010 или 1011 году.

Таким образом его жизнь, как и его поэзия, бедна внешними событиями; почти
целиком она протекает под защитой монастырских стен, в молитве и в духовных
размышлениях, в преподавании и в поэтическом творчестве. И, главное, — в
тишине, нарушаемой лишь плеском озерных волн и завыванием ветра. Но если
внешние голоса, которые он слышал, чаще всего были голосами стихий, то
намного громче звучал для него внутренний голос, голос собственного сердца,
постоянно погруженного в беседу с Богом и в трагический диалог с самим собой.

Некоторые исследователи, основываясь на том, что в Житии Григора есть


сведения о выдвигавшихся против него обвинениях в ереси, сочли, что он
симпатизировал учению тондракийцев или даже был их тайным приверженцем.
Однако вряд ли Григор мог разделять позиции и деятельность секты: ведь он был
учеником одного из ее главных противников и сам являлся
автором Обвинительного послания против тондракийцев; его
многочисленные Славословия Богородице и святым и некоторые места из Книги
скорбных песнопений (где, например, он упоминает святое миро) говорят не
только о его полной правоверности, но и о приверженности формам народного
благочестия, поставленным под вопрос тондракийцами.
Наконец, Жития,свидетельства современников, предание и сами писания этого
монаха единодушно представляют его человеком мирным, праведным, любящим
своих собратьев и погруженным во внутренний поиск духовного совершенства —
такой человек никак не мог одобрять действий тондракийцев, которые именно в
этот период разоряли и разрушали монастыри и церкви.

Впрочем, если Григор, скорее всего, лично не имел никакого отношения к


делам тондракийцев, то в любом случае должен был страдать из-за сложившейся
духовной дезориентации. Среди возникшего религиозного брожения его тяготила
атмосфера взаимных подозрений и обвинений. Жесткая реакция церковной
иерархии на деятельность сект часто выражалась в виде духовного давления или
отлучения от Церкви. Нам доподлинно не известно, был ли Григор сыном епископа
Хосрова Андзеваци, но, как бы то ни было, он не мог не знать о столь серьезном
событии, как отлучение епископа по подозрению в ереси. По-видимому, он также
знал (если не являлся непосредственным очевидцем), что его учителя Ананию
Нарекаци католикос заставил в конце жизни против его воли открыто проклясть
секту.

Выдвигавшиеся против Григора обвинения в ереси были, вероятнее всего,


вызваны завистью со стороны его собратьев или некоторых духовных лиц. Не
случайно Житие так комментирует происшедшее: «Он заботился и пекся о
единстве святой Церкви и желал вновь установить и возобновить отвергнутые по
нерадению и плотоугодию предводителей правила святой Церкви. Вследствие чего
его хулили грубые и жестоковыйные люди и объявляли еретиком». Какими бы ни
были причины, стоявшие за этим тяжким обвинением, оно было воспринято
всерьез рядом епископов и князей, которые после специальной встречи решили
направить своих представителей, чтобы допросить обвиняемого. Согласно
различным Житиям Григора и устной армянской традиции, вардапет весьма
любезно принял гостей и предложил им разделить с ним трапезу. Когда он захотел
угостить их парой жареных голубей, посланцы епископов не без ехидства
напомнили ему, что день этот постный, пятница. И тогда, попросив прощения за то,
что он забыл о посте, Григор повелел голубям улететь; птицы ожили, заново
оперились и на глазах у ошеломленных гостей взмыли в небо.

Так Григор, даже не вступая в спор с обвинителями, показывает им свою


святость, сотворив чудо, которое не лишено и юмора. Если исключить
фольклорный колорит, рассказ, вероятно, достоверно свидетельствует об одной,
очевидно, присущей святому духовной черте. В ту эпоху напряженных религиозных
споров нежелание защищаться, отказ от участия в распрях и сохранение любви к
противникам и даже обвинителям, несомненно, вызывали подозрение и были
опасны. Более того, возможно, основанием для обвинений в ереси послужили
именно отказы Григора от участия в насилии, пусть даже только словесном, по
отношению к тем, кого и он считал еретиками.

Это предположение находит подтверждение в другом Житии: «Между


епископами и вардапетами шла распря по различным вопросам в делах
халкидонитов (то есть диофизитов). А блаженный Григор, верно поняв, что это есть
бесполезная и пагубная церковная смута, в которой при разномыслии
повреждалась здравость учения, увещевал всех быть кроткими душою и
миролюбцами, пребывать в любви и единодушии». Таким образом, линия
поведения Григора среди бурных богословских споров по вопросу о еретиках была
предельно ясна: он полностью следовал учению и законам своей Церкви, но не
забывал о том, что главное в учении и главное в законе Евангелия — это любовь.
Даже к врагам.

И чтобы понять, насколько по прошествии десяти веков христианства эта


«просто евангельская» позиция опережала свое время, достаточно вспомнить, что
для защиты правоверия значительно позднее — в конце XII века — Католическая
церковь учредит инквизицию, а в Великую пятницу 1682 года Русская церковь
пошлет на костер инакомыслящего протопопа Аввакума...

Еще при жизни Григор пользовался известностью не только как святой, но и как
необыкновенно одаренный поэт. По преданию, двор Васпуракана поручил ему
составить толкование на Песнь Песней. Впрочем, как мы уже говорили, по мнению
некоторых современных исследователей, это толкование принадлежит другому
монаху с тем же именем, что у святого. В то же время не вызывает сомнений, что
именно наш Григор является автором многочисленных религиозных гимнов и
славословий Богородице и святым. Все эти произведения вполне традиционны и
не особенно выделяются на фоне литературных сочинений его современников.

Совсем иное впечатление производит Книга скорбных песнопений (или Книга


трагедий, по-армянски Матян-Вохбергутян), созданию которой Григор Нарекаци
посвятил последние годы своей жизни. Это подлинный шедевр, который не только
стоит особняком в ряду его собственных творений и произведений его
современников, но выходит за пределы как армянской культуры, так и культуры
всего XI века. Эту поэму, состоящую из 95 бан, или песен, речей, диалогов, слов,
можно определить подзаголовком, который носит каждая из песен: «Слово к Богу,
идущее из глубины сердца». Вдохновляясь образцами библейской поэзии и Книг
Премудрости (Книг Иова, Притчей, Экклесиаста, Иисуса, сына Сирахова,
Премудрости Соломоновой, Псалтири и Песни Песней), а также некоторыми
Книгами пророков, «бдящий» возносит к Богу вопль своей души, свою любовь и
тоску, он восхищается творением, трудами и милосердием Всевышнего и
одновременно сокрушается о своих грехах.

Основное содержание поэмы состоит в трагическом конфликте между


стремлением человека к Богу и сознанием собственной греховности, под тяжестью
которой искажается образ Божий в человеке:

«Ты упование и свет,


а я — глупость и тьма,
Ты по сути Своей восхваляемое добро,
а я всецело — немощное зло,
Ты — Владыка всего, что внизу, и небес,
я же не властвую над дыханием и душой своей...»

(83,2)   (Здесь и далее перевод М. Дарбинян-Меликяна

и Л. Хандаряна).

Эта внутренняя драма (не будем забывать, что название поэмы может быть
переведено и как «трагедия»), отражающая глубокое противоречие между
стремлением человека к чистоте и инстинктивным влечением к мутной бездне зла,
разрешается только в молитве, в той молитве, которая возносится к Богу как
«скорбное песнопение» поэта.

Произведение Нарекаци — словно исповедь человека, который обладает


необычайно острым чувством греха, но в то же время уверен в безграничной
милости Божией.

«Славя и исповедуя Бога, животворящего всех,


и призывая голосом смиренным
грозное имя милостивого благодетеля,
я — мертвый — тотчас буду возвращен к жизни...
Я, обремененный вышеописанными прегрешениями,
надеюсь без страха и уповаю без сомнений,
что, вверив себя длани Всесильного,
достигну не только искупления грехов,
но смогу узреть Его самого
в его милосердии, благости и небесном наследии,
хотя достоин я отлучения».

(12,1)

Однако эта исповедь, которая, казалось бы, обязательно должна быть


интимной, не замыкается на личности поэта, но выходит за ее пределы.

Острейшее чувство собственного ничтожества, кажется, даже исключает поэта


из человеческого сообщества:
«Никто не виновен так, как я,
никто так не грешен,
никто не распутен,
никто не безрассуден,
никто не злодей,
не совращен никто,
не буен никто,
никто не обольщен,
никто не замаран,
не осужден никто,
никто не пристыжен,
только я один, я — и больше никто!
Все это я, все грехи — мои!»

(72,2)

И все же, именно потому, что совесть говорит ему, что он худший из людей,
который несет в себе грехи всех («грехи всех во мне»), он имеет право быть рядом
с каждым человеком, чтобы молиться вместе с ним.

«Причислив себя к заслуживающим наказания,


со всеми вместе молю о милосердии:
вместе с униженными — и с несмелыми,
вместе с немощными — и с малыми,
вместе с падшими — и с презренными,
вместе с изгнанными — и с возвратившимися к Тебе,
вместе с сомневающимися — и с уверенными,
вместе с повергнутыми — и с воскресшими».

(32,1)
Более того, именно в силу того, что он самый недостойный из людей, поэт
вправе не только молиться со всеми, но и некоторым образом быть
представителем всего человечества, а его поэзия становится голосом скорби
каждого человека:

«Отчужденный от веры, отстраненный от причта,


нечистый в святости, в непорочности — скверный,
нечестивец в праведности, в благочестии— грешник...
Хоть обладаю я всеми земными грехами,
сам я — молящийся Богу посланец мира всего».

(28,2)

Григор чувствует себя представителем человечества — он несет в себе,


помимо собственных грехов, грехи других людей, что свидетельствует о его
необыкновенно глубоком религиозном сознании; это признак уподобления
христианина самому Христу. Недаром именно ко Христу Церковь относит слова
Исайи о «страждущем служителе»: «Он взял на Себя наши немощи и понес наши
болезни... Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши... Все мы
блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу; и Господь возложил на
Него грехи всех нас» (Ис 53, 4-6). О Христе скажет Иоанн Креститель: «Вот Агнец
Божий, Который берет на себя грех мира» (Ин 1, 29), а апостол Иоанн в своем
Первом Послании пояснит: «Он явился для того, чтобы взять грехи наши» (1Ин 3,
5). Уподобление Христу, в сущности, и есть главное в призвании каждого
христианина и исполнение слов апостола: «Радуюсь в страданиях моих за вас и
восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых за Тело Его, которое есть
Церковь» (Кол 1, 24).

Таким образом, краткий анализ поэтического шедевра Нарекаци, как и


знакомство с некоторыми обстоятельствами его жизни, говорят нам об одном и
том же: святой монах и великий поэт Григор Нарекаци сумел и в жизни, и в
творчестве выразить самую суть христианского благовестия.
Нарек (это название монастыря армяне часто используют и для обозначения
поэмы Григора) наряду с псалмами станет наиболее читаемой армянами книгой;
ее текст считается чудотворным, и его будут использовать для истолкования
событий прошлого и для предсказания будущего; многие армяне будут класть его
под подушку, чтобы отгонять злые силы...

Поэма Григора Нарекаци о страдании и боли человеческой души, предстоящей


перед Всемогущим Богом, будет на протяжении многих веков служить утешением
для множества армянских мучеников вплоть до бесчисленных исповедников
«Великого Злодеяния» 1915 года. Через тысячу лет после ее создания она остается
неисчерпаемым источником для глубоких раздумий каждого (не обязательно
армянина), кто пытается понять себя, кто переживает собственную греховность и с
удивлением и любовью предстоит перед лицом Божиим.

Конец независимости
С середины XI века Армения переживает упадок. Происходит это как
вследствие междоусобной борьбы между отдельными княжествами, так и по
внешним причинам. С одной стороны, ослабевает власть арабов, с другой —
Византия вновь набирает силу и проявляет агрессивность. Начиная со второй
половины X века, она захватывает значительную часть земель южной Армении.
Кроме того, начинаются набеги нового мусульманского народа, изначально
кочевого: это турки-сельджуки, которые в кратчайшие сроки завоевывают
обширную территорию. Армения вновь оказывается зажатой в тисках между
исламским Востоком и христианским Западом.

В XI веке Византия предпринимает попытки отвоевать земли, некогда


принадлежавшие Риму, следовательно, и Армению. Для этого она использует
различные методы: обмен территорий, политическое давление, а если надо, то и
военную силу. Это происходит именно в тот момент, когда над Арменией нависает
новая исламская угроза — сельджуки. Многим княжеским семьям (в частности,
Арцруни из Васпуракана, Багратуни из Ани и из Карса) византийские правители
предлагают земли по ту сторону Евфрата, в Малой Армении и в оставшихся
областях Каппадокии в обмен на их владения в исторической Армении. В случае
отказа византийцы готовы применить в качестве аргумента оружие.
Так, в 1021 году царь Васпуракана уступает свое царство грекам в обмен на
земельные владения в Каппадокии; в результате Византия занимает юг Армении. В
1045 году византийскому императору Мономаху с большим трудом удается
обманом взять Ани, предварительно выманив шестнадцатилетнего царя Гагика II в
Константинополь под предлогом переговоров. Наконец, в 1065 году греческие
мечи принуждают к сдаче и город Карс.

Государство Багратуни и в целом свободная княжеская Армения прекращают


свое существование. Передача Васпуракана и падение Ани и Карса означают конец
армянской независимости на территории исторической родины на долгое время:
независимое армянское государство в Араратской долине возродится лишь в
начале XX века и просуществует не более двух лет. В 1062 году и католикос покинет
свою резиденцию в Ани; в течение почти четырех веков после этого его преемники
будут находиться в различных городах Киликии.

В Каппадокии знатные семьи, изгнанные из исторической Армении, дают


начало значительным по размеру общинам и дворам; так, Арцруни поселяются в
Себастии, Багратуни из Ани — в Кесарии, Багратуни из Карса — в Цамандосе. Вдоль
берегов Евфрата поднимаются армянские города, монастыри и храмы.

Однако, переселив из Восточной Армении князей вместе с их войсками,


византийцы, сами того не сознавая, ослабили собственную империю — незадолго
до вторжения турков-сельджуков они убрали на их пути единственное
препятствие, которое могло бы для Византии сыграть роль охранительного щита.

Что касается византийцев, поселившихся в исторической Армении, то на всех


занятых территориях они пытаются насадить халкидонские догматы и включить
Армянскую церковь в состав греческой. Армяне весьма остро реагируют на эти
действия. Неприязнь к Константинополю и в целом антихалкидонские настроения,
которые усилились уже во времена расцвета царства Багратуни, доходят до того,
что церковная иерархия вводит запрет на любые священные изображения и
фрески, а католикоса, который якобы питал симпатию к образам, лишают кафедры.

Нашествие сельджуков
Однако византийская оккупация продолжается недолго. В то время как
армяне, сражаясь с греками, еще пытаются отстоять свои города, в страну
вторгаются орды турков-сельджуков. Армяне, еще не забывшие о безжалостности
арабов, все же считают сельджуков неслыханно жестокими: летописи без
обиняков называют их «зверями-людоедами».

Впервые турки-сельджуки появились на армянских территориях в 1048 году,


разграбив несколько провинций страны. В следующем году сельджуки
возвращаются уже в несравненно большем количестве, опустошая и сравнивая с
землей многочисленные города и деревни и вырезая их жителей. В 1054 году они
приходят вновь, ведомые султаном Тугрил-беком (1037-1063), который захватил
Персию и Ирак. Они грабят и разрушают почти всю страну, кроме городов
Манцикерт (или Маназкерт, нынешний Малацгирт) и Карс, которые оказывают им
героическое сопротивление, выдержав более месяца вражескую осаду.

Но народ находится в подавленном состоянии. Перед лицом насилия и часто


повторяющихся набегов сотни людей, землевладельцев и крестьян бегут из
страны, покидая равнины и города в поисках убежища в горах.

В 1064 году султан Алп-Арслан предпринимает новый поход, захватив и


разграбив весь север страны с городами Ани и Карс, Араратскую долину, Агванк и
часть Грузии. Наконец, в 1071 году в кровопролитнейшей битве при Манцикерте
сельджуки разбивают большое византийское войско Романа Диогена, принуждая
Константинополь уступить им также южную Армению. Сами же армяне,
разделенные на враждующие княжества и истощенные войной с греками, больше
не в силах оказывать сопротивление захватчикам, и в конце века вся страна
оказывается под турецким игом.

С того момента, как сельджуки появляются на армянском высокогорье, с


середины XI века в течение более чем девяти веков армянская история будет
переплетаться с историей турок; различные племена и народности,
господствовавшие над армянами, имеют турецкие корни: это сельджуки, татары,
мамелюки, войска Тамерлана, различные туркменские орды, османы,
современные турки...

При турках-сельджуках резко усиливается процесс демографического


обескровливания Армении, а также исход (начавшийся уже в IX веке при арабах)
многих армян в Крым, Польшу, Молдавию, Трансильванию, Венгрию, на Кипр, в
Египет и в различные средиземноморские порты. Несмотря на период
относительного благополучия при халифе Мелик-шахе I (1072-1092), который с
симпатией относился к христианам и, в частности, к армянам, в конце XI века
древняя Армения приходит в полный упадок: города разрушены, разграблены и
оставлены жителями, торговля прервана. Все большее число армянских феодалов
отдают Византии свои владения и в обмен на это получают земли в далекой
Киликии. Именно здесь получит продолжение культурная и религиозная жизнь
армян, которые откроются навстречу плодотворным контактам с Западом.

Несколько очагов сопротивления тем не менее остаются свободными от


сельджукского владычества: Арцах и остров Ахтамар в Васпуракане, где в 1113
году потомки рода Арцруни учредят католикосат, который просуществует вплоть
до конца XIX века.

В первой половине XI века, то есть в период наибольшего расцвета


феодальной Армении, закончившегося кровавыми сельджукскими набегами,
протекает жизнь первого светского писателя Армении и одного из величайших
интеллектуалов средневековья, Григора Магистроса (990-1058). Он происходил из
знатного рода Пахлавуни, получил образование при византийском дворе, был
глубоким знатоком греческой культуры, а также арабского и сирийского языков. На
протяжении более чем столетия (XII век) все армянские католикосы будут родом из
семьи Пахлавуни и потомками Магистроса, выделяясь своей образованностью,
открытостью и способностью к диалогу, особенно — с Константинопольской и
Римской церквами.

В 1065 году, то есть сразу же после взятия сельджуками Ани (1064), столицы и
резиденции католикоса, сын Магистроса, столь же образованный, как и отец,
становится католикосом под именем Григора II Мартирофила († 1105). Византия
соглашается с его избранием лишь потому, что семья Пахлавуни известна своим
дружеским отношением к грекам. Его управление Церковью, которое приходится
на трудный период византийской и сельджукской оккупации, весьма значимо:
даже не имея постоянного местопребывания в качестве католикоса, он сумел
организовать жизнь Армянской церкви в тех поселениях, где находились
национальные общины. Известно, что Григор Мартирофил обменялся несколькими
письмами с папой Григорием VII. Через несколько лет после избрания Григор
отказывается от своей высокой должности, чтобы посвятить себя собиранию и
переводу житий святых и мучеников, поэтому его стали называть «Мартирофил».

Преемник Григора II, Барсех I († 1113), вместе с другими ближайшими


учениками Григора Мартирофила занимается воспитанием двух своих
родственников, которые впоследствии сменят его на престоле католикоса, — это
Григор III Пахлавуни († 1166) и его брат Нерсес Шнорали († 1173 ). Воспитываются
они в Кесунском Красном монастыре, рядом с Аманскими горами, в краю, где
мирно соседствуют монастыри разных Церквей.

ГЛАВА 6. СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. XII-XIV века

Как мы видели, с падением царства Багратуни византийский экспансионизм


способствовал переселению многих армян в Каппадокию, Сирию и Киликию.
Тяжкое иго турок-сельджуков усугубляло этот исход. По мере того как сельджуки
продвигались на запад от Евфрата, опустошая по пути такие города как Кесария,
Мелитен и Себастия с многочисленным армянским населением, все большее
число армян перебиралось из Каппадокии в более безопасную Киликию. Этот
вытянутый рукав средиземноморского побережья, укрывшийся за надежным
плечом горной гряды Тавра и Антитавра на севере и Аманских гор на востоке, в
течение длительного времени будет наслаждаться покоем — в то время как сама
Армения и Каппадокия подвергнутся неслыханному насилию со стороны турок.
Когда после победы при Манцикерте в 1071 году турки отбросили византийцев на
запад, армяне, проживавшие в этих местах, самостоятельно строили собственную
оборону.

Эти события, а также начало крестовых походов в конце XI века, появление на


Ближнем Востоке латинской Церкви, возникновение на сопредельных территориях
франкских государств определили собой весьма необычные обстоятельства, в
которых рождалось и крепло Киликийское армянское государство.

Две Армении
Именуемая «Малой Арменией» или «Новой Арменией» и действительно
гористостью своей территории напоминающая исконную Армению, Киликия
обладала одной географической особенностью, которая делала ее совсем не
похожей на историческую родину, — ее омывало море. А где море, там и торговля,
и обмены, и открытость внешнему миру.

Армяне появились в Киликии очень давно, но основная их масса прибыла сюда


с двумя последними волнами иммиграции, в конце X и в конце XI века. Армянское
государство в Киликии зародилось как княжество в 1080 году усилиями династии
Рубенянов, основанной князем Рубеном I. В эту же эпоху в Киликию переместилась
и кафедра католикоса, которая осталась здесь почти на четыре столетия — с 1062
по 1441 год.

Особую роль в укреплении армянского государства в Киликии сыграл князь


Млех (1169-1175) из династии Рубенянов, обладавший большими
дипломатическими способностями. Но подлинного процветания Киликия, уже не
княжество, а царство, достигнет при Левоне (Льве) I — одном из величайших
деятелей армянской истории, которого по праву назовут Великолепным (1187-
1219).

Существование в течение длительного времени двух Армений наложило


глубокий отпечаток на историю народа и Церкви. В самом деле, Великую Армению
грабили и попеременно брали под свой контроль различные турецко-татарские
орды; вначале это были сельджуки, затем монголы, потом Тамерлан, туркменские
племена и, наконец, османы. В это же время «Малая Армения», то есть армянское
государство в Киликии, мирно развивалось, соприкасаясь с христианским Западом
через крестоносцев и франкские государства Востока, влияние которых на нее
было и положительным, и отрицательным [см. карту № 5].

Этот период истории определит две основополагающие черты армянского


народа: с одной стороны, героическую верность собственным корням, с другой —
открытость внешним влияниям. На зверства турецких поработителей исконная
Армения могла ответить только одним видом сопротивления — замкнутостью,
уходом в себя. И, напротив, киликийские армяне, до и после прихода крестоносцев
представлявшие единственное христианское государство на этой территории,
могли выжить, лишь опираясь на поддержку Запада.

Так, в Великой Армении возобладают изоляционистские и консервативные


настроения, в то время как Киликию будут отличать открытость и способность
усваивать и перерабатывать традиции и культурные ценности других народов. Эти
особенности будут иметь важные последствия для жизни Армянской церкви.
Всякий раз, когда киликийские правители, надеясь получить военную помощь с
Запада в борьбе с египетскими мамелюками, станут подталкивать церковных
иерархов пойти на слишком большие уступки требованиям Рима, монахи из
Великой Армении посчитают их чрезмерными и наложат на них свое вето.
Армянская церковь откроется внутреннему обновлению, но при этом сохранит в
неприкосновенности свою самобытность благодаря нелегкому балансированию
между этими двумя противоположными тенденциями.

На протяжении многих веков вплоть до сегодняшнего дня отличительной


особенностью Армянской церкви, по сравнению с другими восточными Церквами,
является ее опыт двухсоставной жизни — жизни на родине и в диаспоре. Значение
этой ситуации особенно велико в связи с тем, что сегодня армянская диаспора
составляет большинство нации и частично входит в юрисдикцию Киликийского
католикосата, который не подчиняется напрямую Католикосу Всех Армян.

Попробуем внимательнее взглянуть на исторические обстоятельства, которые


привели к такому положению вещей.

Крестовые походы и Армянское царство в Киликии


Когда на Ближнем Востоке власть перешла от арабов к туркам, злодеяния по
отношению к христианским паломникам на Святой земле стали искрой,
предопределившей начало крестовых походов. Естественно, помимо причин
непосредственно религиозного характера (освобождение Гроба Господня и других
святых мест) в основе крестовых походов лежали вполне конкретные
экономические и политические интересы: Западу, переживавшему бурный
экономический рост, нужны были новые рынки, отпрыскам княжеских семей
хотелось приобрести земли, чтобы устроить на них свои вотчины, графства и
княжества, а Римская церковь, после раскола в середине XI века, пыталась вновь
утвердиться на Востоке.

Как бы то ни было, первый крестовый поход развернулся в 1096-1099 годах.


После взятия Иерусалима в 1099 году, последовавшего за взятием Никеи и
Антиохии, на Востоке образовались латинские государства: королевство
Иерусалимское, княжество Антиохийское, графства Триполийское, Эдесское и т.д.

Путь крестоносцев проходил через Киликию. В участниках крестового похода


армяне видели братьев с христианского Запада, чей приход смог бы помочь им
выйти из вынужденной изоляции. Армянский летописец Матфей Эдесский
(или Ураеци) впоследствии с энтузиазмом отметит: «Они приходили разорвать
цепи христиан, избавить от ига неверных святой град Иерусалим, вырвать из рук
мусульман священный гроб, хранивший в себе Бога».

Итак, киликийские армяне с радостью встречали крестоносцев, они помогали


им и вливались в их ряды. Это позволило им сразу же установить дружеские
отношения с королевствами Западной Европы. Государства крестоносцев в Эдессе,
в Иерусалиме, в Антиохии возникли в первую очередь благодаря конкретной
поддержке армян (провиантом, оружием, людьми). Политику дружбы с
крестоносцами и вообще с латинским Западом проводили и армянские правители,
которые выдавали своих сестер и дочерей замуж за франкских суверенов Востока.

Тем временем латинские рыцари на христианском Востоке столкнулись со


значительными трудностями. После взятия Эдессы турками в 1144 году был
объявлен второй крестовый поход (1147-1149), но он не принес каких-либо
положительных результатов. В середине XII века пала и Антиохия, а в 1187 году
Саладин завоевал Иерусалим.

После этих событий, в 1189 году, был объявлен третий крестовый поход, в
котором приняли участие все величайшие европейские монархи: король
английский Ричард Львиное Сердце, король французский Филипп II Август и сам
император Фридрих Барбаросса. Именно Фридрих стал добираться до Святой
земли сушей, через Киликию.

Левон Великолепный
Князь Киликии Левон II решил воспользоваться столь исключительными
обстоятельствами, чтобы из рук самого императора получить царскую корону.

Несмотря на то, что высшая императорская власть оспаривалась в это время


враждебно настроенным папством и итальянскими городами-государствами,
обретавшими все большую самостоятельность, Фридрих Барбаросса мечтал
присоединить к Священной Римской империи большие владения на Ближнем
Востоке. Главным образом по этой причине он и принял участие в походе. В
осуществлении своих планов он рассчитывал на поддержку Киликии,
единственного христианского государства в этих краях, и поэтому с легкостью
согласился исполнить просьбу князя Левона о даровании ему царской короны.

Как только император со своим войском перешел через Таврские горы и


пересек границы Киликии, его встретили посланцы князя. Им было приказано
сопровождать высокого гостя до равнинного города Изаурия, где крестоносцев
ожидало подкрепление и съестные припасы и куда должен был прибыть сам
Левон. Достигнув 10 июня 1190 года окрестностей Изаурии, пока войска входили в
город, император со свитой и армянскими провожатыми остановился на берегу
реки Салеф. День был очень жаркий, и после трапезы Фридрих решил освежиться,
искупавшись в реке. Но случилось непредвиденное — зайдя в воду, он утонул от
внезапного заворота кишок.

Когда князь Левон со свитой и католикосом прибыли в Изаурию, им сообщили


трагическое известие о смерти императора. Левон лишился высокого покровителя,
который собирался даровать ему царское достоинство. Однако князь сокрушался
недолго — вскоре новый император Генрих VI, сын Фридриха, пошлет ему царскую
корону и отныне князь Левон II станет царем Левоном I Киликийским.

Драгоценную корону и царский стяг Левон получил также от византийского


императора Алексея III (1195-1203), который сопроводил свой дар посланием,
выдержанным в несколько угрожающем тоне: «Не возлагай на главу свою
диадему, дарованную тебе римлянами, ибо ты гораздо ближе к нам, чем к Риму».
В самом деле, не только Киликия географически была расположена гораздо ближе
к Византии, чем к Риму, но и Армения в целом, на протяжении всей своей истории,
несравненно больше была связана с Константинополем, чем с латинским Западом.
Именно по этой причине в поисках укрепления политической власти Левон уже
много лет обращался не только к германскому императору, но и к византийскому
двору.

Но политическое сближение как с Византией, так и с Западом с


необходимостью повлекло бы за собой примирение Армянской церкви или с
Константинопольской кафедрой, или с Римской и присоединение к одной из них.
Многие влиятельные армянские духовные лица в течение долгого времени
поддерживали отношения с византийским патриархатом. Но многочисленные
разочарования, испытанные в ходе богословского диалога св. Нерсеса Шнорали и
св. Нерсеса Ламбронаци (о которых подробней мы расскажем ниже) с греческими
богословами, и выдвигаемые последними тяжелые условия присоединения все
более подталкивали армян в сторону латинской Церкви.

Кроме того, начиная с середины XI века, появились явные признаки


ослабления Византийской империи, вызванного постепенным укреплением
норманнов в Средиземноморье, турецким наступлением и крестовыми походами.
Это привело Левона к выводу, что помощь Запада и крестоносцев, присутствующих
на Востоке уже целое столетие, решительно важнее для Киликии, чем зависимость
от слабеющего Константинополя. Поэтому, оставив у себя корону, подаренную
Алексеем III, он незамедлительно послал ему взамен не менее богатые дары, что
на языке средневековой дипломатии означало: я не считаю себя твоим данником,
я — царь, подчиняющийся лишь Западной империи.

Трудно сказать, какой бы была судьба Киликии, если бы тогда Левон


Великолепный предпочел византийскую корону западной. История строится не на
гипотезах, и нет никакого смысла выстраивать события на основе нереальных,
воображаемых предположений. Ясно лишь одно, что вся политическая,
социальная и в особенности культурная история Новой Армении была бы
совершенно иной.

Однако в политическом смысле Левон не прогадал. Пройдет совсем немного


времени, и в 1203 году Алексея III сбросит с императорского трона его внук,
составивший заговор с венецианцами, а в 1204 году в Константинополь войдут
крестоносцы, участники четвертого крестового похода. Произойдет одно из самых
варварских деяний, совершенных латинским Западом по отношению к
христианскому Востоку, которое оставит глубокий след в исторической памяти
православных народов.

Так или иначе, в конце XII века свежеиспеченного царя Левона Армянского не
терзают колебания: в поисках надежной поддержки он обращает свой взор на
Запад и с этой целью всячески пытается добиться того, чтобы его короновал сам
Папа или папский легат. После длительных переговоров, когда представителям
Понтифика удается склонить группу армянских епископов к подписанию документа
о присоединении к Римскому престолу, долгожданная коронация наконец
происходит. 6 января 1198 года (согласно латинским источникам, 1199 года), в
соборе города Тарса, на родине св. апостола Павла, кардинал Конрад фон
Виттельсбах, посланец папы Целестина III, возлагает на Левона корону, а
армянский католикос помазует его на царство в присутствии многочисленных
епископов обеих Церквей и всех именитых армянских граждан и франкских князей
близлежащих стран.

Новая Армения и Запад


Так, по прошествии примерно полутора веков, восстанавливается армянская
монархия. Впоследствии, в процессе больших преобразований государственных
структур, Левон будет учитывать юридические положения латинского Запада,
приводя их в гармоничное соответствие с древними армянскими установлениями.
Так, стародавние нахарарыстанут баронами и графами, а
древний спарапетпревратится в коннетабля.

В царствование Левона и многих его преемников Армения впервые откроется


навстречу европейскому Западу. Последовавшая за ним династия Хетумянов
продолжит политику дружественных отношений с франками. После Хетумянов, в
последние 30 лет истории Киликийского царства, трон будет занимать франкская
династия Лузиньянов, которая уже долгое время правила Кипром и успела
породниться с армянской короной.

Сразу скажем, что открытость Западу (и, соответственно, католическому миру),


будучи отличительной чертой Новой Армении, станет одновременно и одной из
главных причин ее конца. Милости, раздаваемые Лузиньянами франкским
придворным, давление, оказываемое двором на Церковь с целью принудить ее к
новым, более серьезным уступкам папству, отличия в позициях клира Киликии и
исконной Армении, постоянные требования о прояснении богословских
формулировок и жесткие условия, предъявляемые папским двором к Армянской
церкви на фоне агрессивного прозелитизма, осуществляемого Католической
церковью в Армении и в Киликии, — все это непоправимо подрывало единство
нации.

Расколовшийся изнутри на прозападную и антилатинскую группировки,


армянский двор в Киликии будет все более погрязать в интригах, заговорах,
кровавых мятежах, комплотах — вплоть до 1375 года, когда царство падет, потеряв
всякую способность сдерживать мощные набеги египетских мамелюков.
Впрочем, в эпоху Левона Великолепного добрые отношения с франками не
только позволяли ему заключать важные политические и военные союзы, но и
оказывались весьма выгодными в экономическом отношении. Торговля с Западом
приносила Киликии большую прибыль; ее порты принимали купцов со всего
Средиземноморья: генуэзских, венецианских, флорентийских, французских,
испанских и других. Они пользовались многочисленными таможенными и
налоговыми льготами, имели в разных портовых городах свои районы с
собственными судами и церквами.

Позднее, особенно после падения последних франкских королевств на Востоке


(1291), почти вся торговля пряностями, тканями и металлами между Востоком и
Западом пойдет через киликийские порты. Киликия станет обязательным
промежуточным пунктом для западных путешественников, направляющихся в
монгольскую империю; через нее проедет и венецианец Марко Поло по дороге ко
двору Великого хана.

Между армянами и крестоносцами не раз возникали конфликтные ситуации. А


с папством непростые отношения складывались и у самого Левона Великолепного.
Будучи тонким дипломатом, сначала он сообщил папе Иннокентию III о своем
стремлении привести Армянскую церковь в лоно Римской, одновременно заверив
армянских архиереев, что речь идет лишь о политической фикции. Затем
соперничество с католическим военно-монашеским орденом тамплиеров и война
с латинским государством в Антиохии, управляемым норманнами, испортили
отношения Левона с Западом.

После того как Саладин покинул замок Баграс, расположенный между


Киликией и Антиохийским государством, отобрав его перед этим у тамплиеров,
армяне в спешном порядке захватили его. Это привело к конфликту с норманнами,
который в 1201 году перерос в открытую войну из-за смерти в Антиохии принца
Боемунда III: дело в том, что после его кончины претендентами на антиохийский
трон стали сын усопшего Боемунд IV Триполийский, пользовавшийся поддержкой
тамплиеров, и Раймонд-Рубен — племянник и любимец Левона. Для разрешения
спора в Киликию в 1203 году прибыла папская делегация. Левон получил первое
отлучение от посланца Папы, после чего обратился за помощью к императору
Оттону IV Брауншвейгскому. Тот заранее отдал царскую корону Раймонду-Рубену,
тем самым назначив его наследником престола. 18 мая 1211 года папа Иннокентий
III отлучил Левона. Правитель Киликии в ответ предпринял карательные меры
против латинского духовенства, упразднив несколько католических епископских
кафедр.

В 1216 году, под предлогом мусульманской угрозы, нависшей над Антиохией,


Левон завладел ею и водворил там своего племянника Раймонда-Рубена, которого
помазал на княжеское правление латинский патриарх. Достигнув, таким образом,
поставленной цели, Левон восстановил латинские церковные учреждения и
возвратил тамплиерам замок Баграс.

Однако весьма скоро Раймонд-Рубен провозглашает полную независимость от


дяди-покровителя и настолько теряет популярность, что в 1219 году Боемунду IV
удается утвердиться в Антиохии. В этом же году умирает Левон, успев лишить
племянника права на наследство.

Падение Киликийского царства


Левон умер, не оставив наследника мужского пола. В этих условиях формально
на престол восходит его семилетняя дочь Забель (Изабелла). Спустя некоторое
время армянские вельможи отдают ее замуж за Хетума I, заключив тем самым
союз между могущественным семейством последнего и династией Рубенянов.
Хетум I (1226-1269) оказался государем большого политического ума и, возможно,
лучшим стратегом своего времени на христианском Востоке.

В середине XIII в., когда на Ближнем Востоке появляются монголы,


киликийские армяне вступают с ними в союз. В 1253 году Хетум I без колебаний
отправляется в Каракорум, за 6000 километров, чтобы заключить договор с
Великим ханом Монгхой (1251-1259), внуком Чингисхана. В результате в
последующие годы войска монголов, армян и восточных франков под
предводительством Улагу, брата Великого хана, овладевают Багдадом (1258), а
затем освобождают многочисленные города Анатолии и Сирии (1260).

В 1260 году Улагу вызывают в Каракорум в связи с кончиной брата, и он


покидает свои орды, оставшиеся таким образом без предводителя. В этот момент
продвижение монголов по палестинской равнине останавливают египетские
мамелюки.
Мамелюки — турецкие рабы, составлявшие некогда преторианское войско
мусульманского Египта, — захватили власть в Каире около середины века.
Остановив монголов и желая отомстить армянам, которые находились с ними в
союзе, мамелюки совершают ряд набегов в Киликию. В 1291 году они овладевают
Сирией, положив таким образом конец и христианским королевствам, и
франкскому присутствию на Востоке. В результате Киликия оказалась в изоляции и,
не считая Кипрского государства (в течение трех веков управляемого франкским
семейством Лузиньян), осталась единственным христианским царством в этих
краях.

После обращения монголов в ислам (1294) Киликия могла рассчитывать на


военную помощь только с одной стороны — со стороны Запада. Но очередной
крестовый поход, о необходимости которого многократно напоминали армянские
правители, о котором возвещали Папы и к которому призывали проповедники на
Западе, так никогда и не состоялся из-за Столетней войны между Францией и
Англией. Уже царствование Хетума II (1289-1305) было началом медленного, но
необратимого упадка армянской Киликии. За время своего правления в результате
дворцовых интриг своих братьев он несколько раз оставлял престол; затем
некоторое время правил вместе с племянником, которому и передал корону в
1305 году. Хотя в 1299 году Хетум пошел на Иерусалим вместе с монгольским
повелителем Персии Газаном, освобождение святого города оказалось на деле
пирровой победой: мамелюки незамедлительно отвоевали Иерусалим, а в 1307
году монгольский военачальник убил Хетума и вместе с ним его племянника и
наследника Левона III.

Как мы увидим на протяжении всего XIV века мамелюки многократно


опустошали страну вплоть до падения Киликийского армянского царства в 1375
году, последовавшего после взятия Сиса. Несколько небольших армянских
княжеств в Киликии сохраняли независимость до XIX века; самым значительным из
них было княжество Зейтун.

После падения Киликийского царства многие армяне эмигрировали в


армянские поселения, разбросанные по миру, которые с их приходом становились
сильнее. Это произошло, в частности, с крымским поселением (так
называемой «Приморской Арменией»),существовавшим здесь уже с XI века. Из
Крыма армяне будут с большим успехом вести торговлю и с Востоком, и с Западом.
Культура серебряного века
На три столетия армяне обрели в Киликии надежное, безопасное место, где
можно было в мире и спокойствии развивать собственные традиции и общаться с
Западом.

Киликия за несколько веков своего существования стала колыбелью


армянской средневековой культуры: большая часть рукописей древнеармянской
литературы дошла до нас именно в копиях, созданных в монастырях и культурных
центрах Киликии. В то время, когда историческая родина находилась под турецким
игом, армянское царство в Киликии не просто сохранило и передало потомкам
культурное наследие народа; армяне Киликии сделали нечто гораздо большее:
открытые внешнему миру, они смогли осуществить оригинальный синтез
традиционной армянской культуры и достижений других стран.

XII столетие — серебряный век армянской цивилизации: литература,


миниатюрная живопись, архитектура переживают новую весну. Эмиграция из
исторической Армении приводит к тому, что армянские сообщества, разбросанные
в это время по разным странам мира, создают новые очаги культуры, важнейшие
из которых, естественно, находят себе пристанище в цветущей Киликии. Общение с
крестоносцами и с латинскими королевствами Востока, смешанные браки между
царствующими семействами и присутствие значительного числа иностранцев
делают армянскую Киликию поистине космополитической страной. Этот жизненно
важный контакт с различными культурными традициями и открытость внешним
влияниям позволяют армянской литературе, уже успевшей стать древней, обрести
новое дыхание.

Если в V столетии, золотом веке армянской культуры, ее расцвет был в


известном смысле «реакцией» на внешние воздействия — она утверждала себя в
упорном противостоянии персам и византийцам, которые пытались ее
ассимилировать, — то в XII веке она, наоборот, обновляется, именно открываясь
навстречу иным традициям и устоям.

Действительно, отношения с франками и присутствие в Киликии


многочисленных западных купцов и ремесленников обусловливают значительные
новации. Взаимопроникновение нравов и обычаев идет в ногу с торговыми
обменами. Киликийские армяне одеваются, причесываются, стригут бороду по
западной моде, нередко берут себе франкские имена.
Европеизация государственной структуры и придворного этикета приводит к
тому, что в армянский язык в значительном количестве проникают французские
слова. Государственные чиновники Киликийского царства составляют правовые и
торговые акты на французском и латинском языках; возникает целое направление
франко-армянской литературы, созданной в Киликии.

В XIII и XIV веках в Киликии работают такие мастера миниатюры, как Торос
Рослин и Саркис Пицак. Их произведения, не отступающие от классических
армянских канонов, поражают точностью рисунка и свежестью красок; в их
выразительности чувствуется влияние западного искусства.

С другой стороны, согласно предположению некоторых искусствоведов,


необычайное развитие западной архитектуры, начиная с XII века, возможно,
отчасти вызвано влиянием армянской архитектуры, с которой крестоносцы
познакомились в Киликии и на Ближнем Востоке.

Таким образом, киликийское царство XII-XIV веков стало одним из


значительных духовных центров христианского мира. Армения во второй половине
средневекового периода сумела создать на Востоке очаг подлинной культуры,
несмотря на то, что ей приходилось одной противостоять неудержимой экспансии
мусульманского мира. В эти три века армянский народ на своей новой земле у
берегов Средиземного моря берет на себя ту роль посредника между Западом и
Востоком, которую он будет играть на протяжении всей своей последующей
истории.

В Киликию приезжали на учебу многие молодые люди из Великой Армении.


Столицей Киликии вначале был Тарс, затем стал Сис. Последний, как пишут
тогдашние историки, был многонаселенным городом, украшенным
великолепными храмами. Помимо Сиса, Рум-Кла, Ламброна, Эдессы, были и
другие очаги армянской культуры, находившиеся вне Киликии, Каппадокии и
Сирии, — главным образом, в северной Армении, в Грузии и Арцахе.

Чрезвычайно важную роль в эту эпоху играли также большие монастыри, как в
Великой Армении, так и в Киликии. Некоторые из них фактически приобрели
значение университетов. Такими, в частности, были монастырская школа в
Гладзоре, где в начале XIV века прославился учитель Исайя Нчеци, Татевская школа
в Сюнике, объединившаяся вокруг личности св. Григория Татеваци, а также многие
другие учебные заведения. Киликийские вардапеты часто ездили в Армению, а
вардапеты Армении посещали Киликию.

Экуменическая Армения
Естественно, открытость Киликийского армянского государства внешним
влияниям не могла не отразиться самым непосредственным образом и на жизни
Церкви. Недаром за свою открытость другим христианским Церквам некоторые
современные историки называют Киликию «экуменической Арменией».

После взятия города Ани византийцами патриаршая резиденция в течение


почти целого столетия была странствующей. И только в 1148 году при католикосе
Григории III Пахлавуни она находит себе место на берегу Евфрата, в замке Рум-Кла,
некогда крепости эдесских франков, где она будет находиться почти до конца XIII
века.

Большой ум и образованность Григория III способствовали тому, что, еще


будучи молодым, он был избран епископом, а затем и католикосом. Но его
молодость стала для мятежных епископов из Васпуракана предлогом, чтобы
избрать в Ахтамаре антикатоликоса в 1113 году. Хотя Собор, созванный Григорием,
объявил Ахтамарский католикосат незаконным, впоследствии полнота Церкви
признала его, и он просуществовал почти до конца XIX века.

Обосновавшись в Рум-Кла, Григорий усилил общение с Римской церковью, а


также с Сирийской церковью, обладавшей большим влиянием в этих краях.

Именно в эту эпоху в атмосфере культурной открытости армянской Киликии


совершает свое служение святой католикос Нерсес Благодатный (по-
армянски Шнорали, род. ок. 1098, католикос с 1166 по 1173), из рода Пахлавуни,
младший брат и преемник Григория III. Нерсес — одна из крупнейших фигур в
истории Армянской церкви. Это был человек приветливого и мирного нрава,
широко образованный и глубокий молитвенник. Он прекрасно знал традиции
других Церквей, поскольку воспитывался в области, где находились храмы всех
ветвей христианства, и в то же время унаследовал духовную традицию католикоса
Григория Мартирофила и эрудицию Григора Магистроса.
Богослов, ученый, философ, поэт, Нерсес обладал не только обширными
знаниями и большой богословской глубиной, но и широким для своего времени
миросозерцанием. Его творчество необычайно многогранно. Он автор многих
поэтических гимнов и прозаических сочинений как светского, так и духовного
содержания. Ему принадлежат популярные и исторические произведения, среди
которых поэтическое переложение Истории АрменииМовсеса Хоренаци,
поэмы Иисус Единородный Сын Отца — житие Христа, и Слово о вере.
Шнорали — предтеча экуменизма. Уже в 1165 году, незадолго до избрания
католикосом, епископ Нерсес начал общаться с византийским императором
Мануилом Комнином. По просьбе нескольких греческих архимандритов он
написал Изложение веры Армянской церкви, в котором объяснял главные истины
веры и литургические особенности своей Церкви.
В эту эпоху и в течение еще многих последующих веков как Римская, так и
Константинопольская церковь готовы признать армян правоверными лишь при
условии, что они примут учение Халкидонского и последующих Вселенских
соборов, а также откажутся от некоторых своих литургических обычаев: армяне не
примешивают воду к вину, используемому в евхаристии, празднуют Рождество
вместе с Крещением Христовым 6 января и при пении Трисвятого, после слов
«Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный» добавляют «Распныйся за
ны» (то есть «Ты, распявшийся за нас»). Кроме того, византийцы требуют, чтобы
армяне употребляли за евхаристией квасной хлеб, а католики пытаются навязать
им доктрину о Filioque.
В своем Изложении веры Нерсес необычайно ясно истолковывает учение
собственной Церкви, доказывая, что и христологию армянских отцов, и
христологию халкидонских Церквей следует считать православными. Что касается
различий в литургических обычаях, он не видит в этом реального препятствия для
единства Церкви Христовой, которое всегда следует хранить и питать, пусть и при
существовании многообразия традиций.
Став католикосом вслед за старшим братом, Нерсес из своей резиденции в
Рум-Кла (по названию замка Рум-Кла его стали именовать Клаенским, по-армянски
— Клаеци) ведет переписку исключительного экуменического значения с
императором Мануилом Комнином, а также с патриархами Константинопольскими
Лукой (1156-1169) и Михаилом III (1169-1177).

В 1169 и в 1172 годах Нерсес устраивает в Рум-Кла два богословских диспута с


греческим богословом, представителем императора Мануила, пытаясь прояснить
позиции обеих Церквей. На его призыв к полному единству греки в 1172 году
выставили ряд условий, практически означавших полную замену армянских
обычаев на византийские, что могло привести к поглощению Армянской церкви
Константинопольской.

Несмотря на разочарование, Нерсес ответил константинопольскому посланцу,


что для обсуждения этих условий ему необходимо созвать общенациональный
Собор. Однако в следующем году он умирает.

После кончины Нерсеса Шнорали византийский император Мануил Комнин


продолжил экуменический диалог с его преемником и племянником Григорием IV
(католикос с 1173 по 1193), сближение которого с Константинополем встретило
сопротивление монастырей Великой Армении. Тем не менее, в 1179 году Григорий
IV созвал в Рум-Кла Собор, задуманный Нерсесом.

Собор в Рум-Кла осудил монофизитов, но вновь подтвердил учение Армянской


церкви о соединении Божественной природы и человеческой в единую природу
Христа после воплощения.

Впрочем, конец экуменическому диалогу, начатому Нерсесом Шнорали,


положили не столько решения Собора, сколько кончина Мануила Комнина в 1180
году. Преемникам императора не будет свойственна та открытость, которая
способствовала общению между двумя Церквами. Нетерпимость Константинополя
по отношению к Армянской церкви вынудит армян ориентироваться в большей
степени на Церковь Рима.

Однако дело Нерсеса Шнорали получит достойного продолжателя в лице его


внучатого племянника, тезки и, как и он, святого, Нерсеса Ламбронаци (1153-1198),
епископа Тарса. Нерсес родился в 1153 году в семье, принадлежавшей к двум
знаменитым армянским родам: со стороны матери — Пахлавуни, со стороны отца
— Хетумянов (от которых произойдет следующая царская династия). Еще будучи
молодым, он стал священником; его рукоположил дядя матери, Нерсес Шнорали,
который дал ему собственное монашеское имя и послал учиться в край Черной
Горы, где, помимо армянской монашеской традиции, он мог познакомиться также
с традициями греков, латинян и сирийцев.

В 25 лет Нерсес Ламбронаци стал епископом. Его отличали аскетическая и


молитвенная жизнь, а также усердные научные занятия. Как знаток многих языков,
переводчик, литератор и писатель он оставил глубокий след в литературе
серебряного века. Кроме того, он проявил себя как незаурядный дипломат,
выполнив ряд поручений киликийского двора.

В 1179 году на Соборе в Рум-Кла, созванном благодаря усилиям покойного


Нерсеса Шнорали, Ламбронаци, по заданию католикоса Григория, прочел
замечательное Синодальное слово. Эта речь — шедевр ораторского искусства —
прозвучала как горячий призыв к преодолению всех препятствий, воздвигаемых
человеческой немощью на пути к полноценному достижению единства Церквей,
единства, в котором Нерсес видел долг всех христиан и которое считал
осуществимым, несмотря на все литургические различия.

Страстное стремление к единству и открытость по отношению к другим


Церквам навлекут на Нерсеса Ламбронаци со стороны некоторых представителей
духовенства Великой Армении подозрения и обвинения в неверности традициям
Армянской церкви. Защищаясь от этих измышлений, он напишет князю
(впоследствии — царю) Левону Великолепному письмо, в котором будет с
мужеством и дальновидностью говорить о равном достоинстве всех христианских
традиций.

Левон окажет ему поддержку и, чтобы подчеркнуть свое доверие, в 1197 году
направит его в Константинополь для продолжения переговоров с императором
Алексеем III о возможном объединении двух Церквей. Однако здесь он столкнется
с провинциализмом и закрытостью греческого духовенства и переживет тот же
горький опыт разочарования, который в конце жизни испытал Нерсес Шнорали.
«Переговорив с ними, — напишет Ламбронаци о византийских
священнослужителях в отчете князю Левону, — мы нашли их невежественными,
грубыми и неотесанными. [...] Уязвленные в своей доброй духовной воле, мы
вернулись в смущении и разочаровании в своей разумной надежде».

После этого, на следующий год три требования Рима, касавшиеся


исключительно литургических особенностей, должны были показаться Нерсесу
приемлемыми. Они были поставлены Римом как условие объединения и
последующей коронации Левона. Впрочем, требования латинян приняла лишь
группа из 12 епископов, чье согласие Левон вырвал заверением: «Ни о чем не
беспокойтесь, я удовольствую их лишь в настоящее время мнимой покорностью».

Как бы там ни было, одобрение епископов в глазах Рима выглядело


присоединением всей Армянской церкви к престолу св. Петра, и дорога к
коронации была расчищена. Нерсес по этому случаю перевел с латинского на
армянский язык обряд помазания на царство, который должен был совершить
католикос.

В том же 1198 году Нерсес Ламбронаци скончался.

Францисканцы и доминиканцы в Киликии и в Армении


В Католической церкви в начале XIII века возникли «нищенствующие ордена»
— францисканцы и доминиканцы. Они сразу же утвердились в качестве самой
жизнеспособной силы в Церкви: два этих ордена не только обновили монашескую
жизнь и дали начало широким народным духовным движениям, но и активно
занимались проповедью, препятствуя распространению ислама и борясь со всем
тем, что латинская Церковь считала ересью.

В середине XIII века папа Иннокентий III (1243-1254) решил использовать эти
новые силы Церкви на христианском Востоке, чтобы вернуть к единству с Римом
«отделившихся христиан», обряды которых отличались от латинского. Особое
внимание миссионеры уделяли Киликии, единственному нелатинскому
христианскому государству в этих краях.

Начиная с 1244 года, доминиканские и францисканские миссионеры


оказывали давление на Армянскую церковь, убеждая ее принять Filioque и
привести свою литургическую практику в соответствие с латинской. Эти требования
рассматривались двумя Соборами Армянской церкви, которые прошли в Сисе, но
ни первый, ни второй не пришли к окончательным решениям.

В конце века Николай IV, первый Папа-францисканец в истории (1288-1292),


придал новый импульс миссиям на Востоке. В тот же самый период перед лицом
частых набегов мамелюков армянские цари искали поддержки папства и Запада и
поэтому нередко подталкивали Армянскую церковь к сближению с Римом. С 1289
по 1305 год Киликией правил Хетум II, большой латинофил, друг францисканцев.
Собственно он и сам стал в определенный момент францисканцем, взяв себе имя
«брат Иоанн». Католикоса Константина II, который противился латинофильству
царя, сместили. По приглашению Хетума в Киликию прибыло множество
францисканцев.
В 1292 году патриаршую резиденцию в Рум-Кла захватили мамелюки, выслав
католикоса Степаноса IV в Египет. Вскоре местопребыванием главы Армянской
церкви стал Сис. Новый католикос Григор VII (1293-1306) вначале провел ряд
литургических преобразований, чтобы приспособить армянские обычаи к практике
византийской и латинской Церквей. Этими действиями он вызвал недовольство
епископата Великой Армении. Впрочем, и сам Григор испытал разочарование,
узнав, что в Византии армянскую невесту императора миропомазали заново.

Тем временем Хетум II и его племянник Левон III (в чью пользу он формально
отрекся от престола), требовали от Церкви полного объединения с Римом. В 1306
году они изгнали католикоса и на следующий год назначили Собор в Сисе. Однако
их убили по приказу монгольского правителя, которого, возможно, подговорила
антилатински настроенная армянская знать. Католикос Григор также умер до
открытия Собора.

В 1307 году Собор в Сисе все же состоялся. На нем были приняты решения
Халкидонского и всех семи Вселенских соборов и изменены соответствующим
образом календарь, а также некоторые характерные для Армянской церкви
обряды. Решения Собора лишь усилили недовольство «иноземными
литургическими новшествами». Летописец Самуил из Ани, говоря о Соборе 1307
года, сообщает нам, что там «было совершено объединение с Римской церковью и
уничтожено устроение Просветителя нашего» — св. Григория. Особенно упорно
латинизации противились монахи Великой Армении. Их девизом стали слова: «Мы
готовы пойти лучше в ад с нашими отцами, чем в рай с латинянами».

Перед лицом такой решимости новому царю Ошину (1308-1320), брату Хетума,
и новому католикосу Константину III (1307-1322) пришлось немало потрудиться,
чтобы заставить духовенство и народ соблюдать принятые на Соборе
нововведения. Тот же Самуил из Ани пишет, что около 1310 года «собралось в
Сисе, столице царства, множество монахов, священников и диаконов, а также
вардапетов и епископов и много народу, мужчин и женщин, которые отказывались
принять обычай употреблять воду в чаше за литургией и другие новшества. Царь
Ошин, по согласию с патриархом и старейшинами, заключил ученых мужей в
крепость и предал смерти толпу мужчин и женщин, с некоторыми монахами и
диаконами; затем, заставив монахов взойти на корабль, выслал их на Кипр, где
большинство из них умерло».
Наконец, чтобы избежать волнений, царь и католикос решили все же не
принуждать более никого к принятию нововведений, которые фактически
осуществлялись лишь в Сисе и в нескольких епархиях Киликии.

Мамелюки меж тем продолжали разбойничать по всей стране. В 1318 году


Ошин написал папе Иоанну XXII и королю Франции Филиппу, прося военной
помощи, обещанной в обмен на объединение Церквей, но его призывы остались
тщетными. Сын и преемник Ошина Левон IV (1320-1342) также умолял Папу и
христианских монархов Европы о поддержке, но и ему не удалось добиться каких
бы то ни было конкретных результатов.

Опасаясь нового крестового похода, мамелюкский султан Мелик-Нассер в 1322


году вторгся в Киликию, повсюду сея страх и ужас. Однако католикосу Константину
IV удалось заключить с ним мирное соглашение сроком на 15 лет.

Орден братьев-объединителей (Fratres Unitores). Сложные


отношения с папством в XIV веке
Между тем, для папства новый век начался с кризиса. Открылся он одним из
самых противоречивых понтификатов в истории Римской церкви: глава
Католической церкви Бонифаций VIII, объявив 1300 год юбилейным, провозгласил
всемирное превосходство папства над всеми королевствами и подверг гонениям
«францисканцев-спиритуалов». Лично втянутый в разного рода политическую
борьбу того времени, он сошелся в жестокой схватке с Филиппом Красивым
Французским, чей канцлер в 1303 году заключил Папу под стражу и тяжко
оскорбил его. Вскоре после перенесенного бесчестья Бонифаций умер. Несколько
лет спустя Филипп Красивый добился от нового Папы француза Климента V
уничтожения ордена тамплиеров (чье имущество король присвоил себе) и
перемещения папской резиденции во французский город Авиньон.

«Авиньонское пленение» (1309-1377) станет для папства временем сильной


зависимости от французской короны и как реакции на нее — сосредоточенности на
себе. Папский двор становится сложнейшей и жесткой бюрократической машиной.
Он нетерпим ко всему, что не соответствует латинским юридическим канонам, и
стремится восстановить свое влияние на христианском Востоке путем мощного
экспансионизма.
Именно в этот период папа Иоанн XXII учредил католическую миссию в
Великой Армении. Вначале сюда направили францисканцев. Затем, из-за
внутренней борьбы в ордене и из-за осложнений с церковной иерархией в связи
со «спиритуалами», францисканцев сменили доминиканцы — братья-
проповедники, которые проводили политику гораздо более агрессивного
прозелитизма и имели успех, особенно в Нахичеване. В 1330 году был создан как
ветвь доминиканцев армянский католический орден братьев-объединителей
— Fratres Unitores.Вначале он формировался вокруг Бартоломео да Поджо (он же
Бартоломео да Болонья), латинского епископа персидского города Марага. Но
наибольшие усилия для его основания приложил армянский монах Иоанн
Кернаци, который некогда был учеником знаменитого Исайи Нчеци. Новый орден
распространился в Великой Армении, в Киликии, в Крыму, в Персии и в Грузии и
менее чем через тридцать лет со времени основания располагал уже 50
монастырями, в которых жило около 500 монахов.

Братья-объединители стали переводить на армянский язык и распространять


среди верующих труды по латинской теологии. Они проповедовали и писали, и, на
первых порах, поддерживали, в целом, добрые отношения с иерархами Армянской
церкви. Однако с годами они начали навязывать своим новообращенным
латинский обряд, призывать армян отказаться от своих традиций; они выражали
сомнение в действенности таинств, преподаваемых народу армянским
духовенством, и перекрещивали верующих, которые хотели присоединиться к
Римской церкви.

Чтобы придать новый, более сильный импульс объединению с Римом,


католические миссионеры стали тенденциозно истолковывать историю обращения
Армении. Они подчеркивали и символически интерпретировали приход Григория
Просветителя в Рим перед его проповедью христианства на родине. Порой они
сознательно прибегали к обману. Примером этого служит широко известное
«Послание о дружбе и единстве между великим Кесарем Константином,
Верховным Понтификом св. Сильвестром, Тиридатом, царем Армянским и св.
Григорием, Просветителем армянского народа, писанное в лето Господне 316» —
средневековая подделка, призванная доказать подчиненность армян Риму во
времена крещения царя Трдата.

Виднейшие армянские епископы и монахи были крайне возмущены таким


поведением католиков. Те, кто прежде высоко ценил богословские знания
братьев-объединителей, решительно выступили против них. Исайя Нчеци обвинил
своего бывшего ученика Иоанна Кернаци в том, что он смущает души армянских
верующих. Сопротивление действиям братьев-объединителей и их стремлению к
латинизации Армянской церкви сосредоточилось вокруг вардапета Григория
Татеваци (1346-1410).

Григорий был человеком широко образованным; он составил философскую


энциклопедию, написал толкования на Священное Писание и на некоторых
греческих философов, а также обширный сборник проповедей. При нем монастырь
в Татеве достиг высокого духовного и культурного уровня; Григорий воспитал
целое поколение образованных монахов, ревностных защитников национальной
самобытности Армянской церкви, способных представить убедительные
аргументы при обсуждении вопросов, которые поднимали братья-объединители.

Через несколько лет после того, как объединители начали активно


проповедовать, напряженность в отношениях между их сторонниками и
противниками достигает такой остроты, что не только католикос Иаков, но и сам
Бартоломео да Поджо, и даже папа Иоанн XXII призывают стороны к примирению.

В 1336 году Иоанн Кернаци написал трактат О заблуждениях армян, в котором


смешал доктринальные вопросы с проблемами, касающимися обряда, традиций,
церковной дисциплины, и, не делая различий, приписал мнимые заблуждения
всей Церкви и армянскому народу.

Между тем на Западе Папа в Авиньоне попытался организовать новый


крестовый поход. Сведения об этих приготовлениях так обеспокоили египетского
султана Мелик-Нассера, что он стал искать возможность ослабить Киликию,
которая всегда была опорным пунктом для крестоносцев. И вот, в 1337 году, когда
истек срок мирного договора, заключенного 15 лет назад с армянским
католикосом, мамелюки вторглись в Киликию, разрушая города и деревни.
Прежде чем заключить новый мирный договор с царем Левоном, они заставили
его поклясться на Евангелии, что он не будет более поддерживать никаких
отношений ни с западными дворами, ни с папством.

Несмотря на это, царь продолжал в секретных посланиях взывать к Западу о


военном вмешательстве. Левон IV овдовел в 19 лет, убив в припадке ярости
первую жену, и женился затем на нормандке, дочери Фридриха II Сицилийского,
вдове своего союзника — франкского короля Кипра Анри II Лузиньянского. И
теперь, презрев запреты мамелюков, он отдал важнейшие посты в управлении
двором Лузиньянам, призванным с Кипра. Когда католикос Иаков из Сиса упрекнул
его за то, что своей прозападной политикой он подвергает угрозе безопасность
народа, царь в ответ сместил его и назначил на его место епископа Мхитара (1341-
1355).

Под покровительство нового католикоса бежит Нерсес Балиенц, монах,


который был изгнан предыдущим католикосом за дурное поведение и затем
примкнул к братьям-объединителям. Он полагал, что новый католикос занимает
пролатинскую позицию, но Мхитар отверг его. После этого Нерсес Балиенц
укрылся в Авиньоне, где ему удалось приобрести большой вес при папском дворе
и где он сочиняет трактат О 117 заблуждениях армян,еще более грубо
составленный, чем труд Кернаци. Много раз папство просило и получало все
новые разъяснения от армянских иерархов об отличительных особенностях
Армянской церкви. Обещания военной помощи использовались для того, чтобы
добиться от Армянской церкви пролатинских уступок в области обрядов и
вероучения.

В киликийском армянском дворе возрастало противостояние между


прозападной и антилатинской партиями. После смерти Левона IV, который не
оставил потомства и, как уже говорилось, женился на вдове Анри II Лузиньянского,
латинофилы возвели на трон Ги де Лузиньяна (1342-1344). Новый монарх был
сыном армянской княжны Забель (Изабеллы), сестры царя Хетума II, и младшего
Лузиньяна Амори Тирского, брата Анри II. Вместе с братом Жаном де Лузиньян, Ги
состоял на службе в Византии. После кончины царя Жан приехал в Армению и в
течение некоторого времени был ее правителем. Вскоре Ги, человека храброго и
гордого, короновали, и он получил имя Константина II. Антилатинская партия
естественно отнеслась с глубокой враждебностью к этому царю — «иноземцу».

Новый государь настаивал, чтобы католикос Мхитар созвал Собор, который бы


удовлетворил папские требования; затем он категорически отказался от уплаты
податей мамелюкам и, нарушая их запрет, послал дипломатические миссии к
Папе, к королям Франции и Англии. В ответ мамелюки напали вновь, но Ги удалось
отразить это нападение и не дать им проникнуть в царство. Однако 13 ноября 1344
года поднявшие мятеж подданные убивают Ги де Лузиньяна; вместе с ним
насильственную смерть принимают 300 франков из его свиты.

«Чужаку» Ги де Лузиньяну, который в действительности наполовину


принадлежал династии Хетумянов, приходит на смену Константин III (1344-1363),
не имеющий уже никакого отношения к царскому роду. Этот очередной царь,
поставленный «западниками», также будет стремиться к согласию с папством. В
1344-1345 годах архиерейский Собор Армянской церкви, собравшийся в Сисе,
отвечая на просьбы Папы прояснить богословские и обрядовые моменты,
опровергает одно за другим все обвинения в «заблуждениях», выдвинутые
Нерсесом Балиенцем. Но в 1352 году папа Климент VI умирает, а его преемник
Иннокентий VI посылает именно Балиенца в Сис для того, чтобы в тысячный раз
получить «пояснения» от католикоса Мхитара. Наконец в 1354 году тому самому
католикосу Иакову из Сиса, которого 13 годами раньше, по воле царя, сменил
Мхитар, удается лично разъяснить новому Папе позиции Армянской церкви.
Вернувшись на родину после кончины Мхитара, Иаков вновь занимает кафедру
католикоса (1355-1359) и полное согласие с Римом оказывается как будто
восстановленным.

Однако, пока шли сложные переговоры между Сисом и Авиньоном, мамелюки


продолжали свои грабежи в Киликии. Население из-за этого было изнурено, да и
царь и католикос были разочарованы тем, что после долгого ожидания и
бесконечных усилий так и не получили никакой конкретной поддержки от
католиков в борьбе с мамелюками.

В 1361 году, когда папство выдвинуло новые требования о полном


уподоблении армянских обрядовых особенностей латинским, царь Константин III
разорвал все соглашения с авиньонским двором, а католикос Месроп I на
очередном Соборе в Сисе отменил все пролатинские новшества, принятые в 1307
году.

Такими были постоянно меняющиеся обстоятельства, сопутствовавшие


безуспешным попыткам объединения киликийских армян с Римской церковью.

Константина III, который умер в 1363 году, не оставив наследника, через два
года сменил царь Константин IV (1365-1373), посаженный на трон антилатинянами.
Он мало занимался делами царства и ничего не делал для того, чтобы избавить
страну от мусульман. Будучи человеком деспотичным и грубым, он не пользовался
любовью народа и в конце концов умер насильственной смертью.

В 1374 году прозападная партия возложила корону на сына Жана


Лузиньянского, Левона, который находился при кипрском дворе. Левон долго
колебался, прежде чем согласиться занять киликийский трон: государственная
казна пуста, страна разорена, мамелюки и туркмены свободно разъезжают по всей
Киликии. Наконец, уступая давлению двора, Левон согласился стать новым царем
и приехал в Сис. Будучи ревностным католиком, он потребовал, чтобы
традиционная армянская церемония помазания на царство была повторена в
соответствии с латинским обрядом.

Это требование показалось оскорбительным армянским иерархам и вызвало у


них сильное недовольство. Левон V царствовал всего лишь год. Привилегии,
которыми он оделил франков и Католическую церковь, стали причиной неприязни
со стороны многих подданных. Двор и народ все больше отдалялись друг от друга.

В 1375 году мамелюки, твердо решившие любой ценой покончить с последним


христианским государством в этих краях, с огромным войском вошли в Киликию и
взяли Сис. Левон V, лично оказывавший героическое сопротивление, был выдан
врагу, став жертвой заговора, к которому, вероятно, был причастен сам католикос.
Левона выслали в Египет, откуда он смог освободиться лишь спустя много лет.
Свои дни последний царь армянской Киликии закончил в 1393 году в Париже. Он
похоронен в королевской усыпальнице Сен-Дени, рядом с французскими
государями.

Великая Армения и Грузия


Между тем в XII веке небольшой очаг независимой жизни армян на Кавказе
вновь запылал огнем. Немало знатных армян в то время находилось при дворе
своих грузинских кузенов-Багратидов, которые, выплачивая дань сельджукам,
сохраняли целостность своего государства. В частности, князья Захара и Иванэ из
армянской феодальной семьи занимали весьма важные посты: один командовал
кавалерией, другой стоял во главе царской администрации. В 1122 году армяно-
грузинские войска царя Давида Строителя (1089-1125) отвоевывают Тифлис у
мусульман, которые до этого владели городом в течение четырех веков. Во время
блестящего царствования царицы Тамары (1184-1213) были освобождены древняя
столица Ани и вся северная и центральная часть Армении. В Ани утвердились
потомки Захарэ; в определенный момент подвластная им территория доходила до
озера Ван.

Грузия при Давиде Строителе и царице Тамаре достигает вершины своего


могущества. В эту эпоху творит великий национальный поэт Шота Руставели.
Зависимость от грузинской короны земель, управляемых Захарянами и другими
знатными армянскими семьями, с политической точки зрения лишь формальна.
Армения наряду с Грузией переживает культурное возрождение. С XII по XIV век
Ани вновь становится наиболее активным армянским культурным центром; здесь
возводятся новые храмы, новая крепостная стена. В XIII веке население Ани
достигает ста тысяч человек. В это же время (XII-XIV) расцветают большие
монастыри.

Признаки дружбы с грузинской короной различимы и в искусстве Великой


Армении. Армянские церкви, построенные в эту эпоху, растут в высоту, развивается
настенная живопись.

По инициативе братьев Захарэ и Иванэ, один из которых остался в Армянской


церкви, а другой перешел в халкидонскую Грузинскую, созываются два Собора
Армянской церкви (в Лори и в Ани). Они хотят устранить трения между двумя
Церквами, вызванные давлением грузинского государства на некоторые
армянские монастыри, не желающие принять халкидонские догматы.

Представителем антихалкидонского направления был вардапет Ованес


Саркаваг (1045-1129), создавший школу в Ахпате. Человек обширнейших знаний,
он имел многочисленных и замечательных последователей. Его духовным
наследником был Мхитар Гош (ок. 1130-1213), один из основателей знаменитого
монастыря Нор Гетик, который в его честь именовался Гошаванк. Мхитару Гошу,
выдающемуся учителю и мыслителю своего времени, обязан своим
появлением Судебник средневековой Армении, которым долго пользовались на
всем Кавказе и в различных поселениях армянской диаспоры. Это произведение
было переведено на многие языки и оказало влияние на развитие права, в
частности, на Руси. Из-под пера Мхитара также вышло немало богословских трудов
и ряд назидательных басен.
Большое значение для этого периода имело также творчество вардапета
Киракоса Гандзакеци (ок. 1200-1271), который учился в школе, основанной Гошем,
а затем был пленником у монголов; он составил примечательные Четьи
Минеи и Историю Армении, из которой мы узнаем драгоценные сведения о
событиях той эпохи.
Монгольские нашествия и Тамерлан
Но в тот же исторический момент, когда мамелюки начали свои набеги на
Киликию, Великая Армения столкнулась с грабежами и притеснениями со стороны
другого кочевого народа. В это время на Кавказе появились монголы.

Под предводительством Чингисхана и его преемников «народ лучников» (так


именуются монголы в тогдашних армянских летописях) завоевывает Китай,
Туркестан, Русь, Персию и Кавказ и продвигается на запад, намереваясь захватить
господство над всем миром.

Захват Армении произошел в 1236-1244 годах. В 1236 году монголы взяли Ани
и разрушили его. Древняя столица Багратидов уже никогда не вернется к былому
великолепию, но в течение еще одного века некоторая культурная жизнь все же
будет здесь продолжаться. Монгольское нашествие нанесет тяжелый
экономический урон Армении. Кочевой и воинственный народ, монголы очень
медленно будут приспосабливаться к оседлой жизни. Воровством, грабежами,
взятием заложников и разрушениями они сильно затрудняли жизнь крестьян и
горожан. Армения превратилась в поле боя между различными монгольскими
племенами. Подати, которыми новые поработители обложили армянскую знать,
были столь непомерны, что многие семьи продавали свои владения и
эмигрировали, главным образом, — в новые крымские поселения.

Однако, при том, что монгольское иго было весьма жестоким и вело к
значительному обнищанию населения, оно полностью избавило Армению от
прежних ненавистных поработителей, турок-сельджуков (1243). Благодаря этому,
несмотря на катастрофическое экономическое положение, религиозная и
культурная жизнь в Армении продолжала развиваться на протяжении всей второй
половины XIII и первой половины XIV века. Возникли большие университеты в
Татеве, Гладзоре, Гошаванке. Армянские вардапеты переходили из одного
университета в другой, не забывая посещать и Киликию.

С самого начала своего господства над Арменией монголы проявляли


известную симпатию к христианству и явную неприязнь — к исламу.

В результате армяне, жившие как на исторической родине, так и в Киликии, в


конце концов заключили союз с монголами против египетского султаната.
Монголы выделяли армян из всех покоренных народов, относясь к ним с особым
уважением. Армения, оказавшись частью монгольского царства, вновь приняла на
себя роль перевалочного пункта в торговых связях между Европой и Дальним
Востоком. Европейские путешественники и купцы стали пересекать страну по пути
в Монголию, Китай, Индию.

Что касается Церкви, то монгольское иго в некоторой степени принесло ей


возрождение, поскольку новые властители весьма почитали служителей любой
религии или культа.

После того как Хетум I заключил соответствующие соглашения с Великим


ханом, в 1258-1260 годах монгольские и армянские войска под предводительством
Улагу (женатого на несторианской христианке) впервые отвоевали у мусульман ряд
древних христианских центров: Алеппо, Дамаск, Эдессу, Кесарию, Себастию.
Многие христиане увидели тогда в союзе с монголами якорь спасения от кошмара
мусульманских завоевателей.

Эти настроения еще больше укрепились, когда в 1299 году войска


монгольского повелителя Персии илъхана Газана при участии армян и грузин
освободили Иерусалим, нанеся поражение египетским мамелюкам, которые в этот
период были главными врагами восточных христиан. И вновь христианский мир
смотрел на завоевателей с Востока как на освободителей веры. Недаром Газан,
который, между прочим, первым из монгольских повелителей Персии примет
ислам, во многих средневековых летописях изображается как паладин
христианства, одержавший победу над «сарацинами» (так называли тогда
христиане мусульманских воинов).

В эту эпоху многие армяне, в частности, династия Прошян, сотрудничали с


монголами и состояли в дружеских отношениях с двором ильханов. Но преемники
Газана, мусульмане, подвергали христиан жестоким гонениям. Впрочем, ханская
империя уже вступила в пору упадка, что, в частности, помогло вскоре Грузии
завоевать независимость.

На протяжении XIV века империя ханов распадается на небольшие эмираты,


возглавляемые правителями монгольского происхождения, на смену которым
постепенно будут приходить туркмены. В отсутствие центральной власти
количество мелких местных тиранов увеличивается как в Армении, так и в Персии
и на всех некогда завоеванных Чингисханом территориях.
Но в конце XIV века, по прошествии чуть более десяти лет со времени
завоевания Киликийского армянского царства мамелюками, по Великой Армении,
по Кавказу, по Персии, по всей Центральной Азии, по Руси смерчем проносится
новый разоритель. Он страшнее мамелюков и свирепее монголов, это —
Тамерлан. Этот воитель хочет повторить деяния Чингисхана, преемником которого
себя считает, несмотря на свое турецкое, а не монгольское происхождение.
Турецкое имя нового завоевателя, Темир Аксак, означает «железный хромой»;
такое имя он получил из-за протеза ноги, который ему сделали после ранения в
бедро. Персидский перевод, Тимур Лунг, дал начало европейскому звучанию —
Тамерлан.

В летописях всех покоренных народов содержатся жуткие эпизоды,


описывающие неслыханную жестокость Тамерлана и его воинов. Когда жители
персидского города Исфагана восстали против его сборщиков налогов, Тамерлан
стер город с лица земли и приказал построить пирамиду из черепов мятежников.

В 1395 году, покорив Золотую Орду, Тамерлан вторгся в русские княжества, но


вернулся назад, не войдя в Москву. В одном из древнерусских текстов начала XV
века мы находим яркое изображение воителя.

«Об этом же Темир Аксаке рассказывали, что по происхождению не царского


был он рода: ни сын царский, ни племени царского, ни княжеского, ни боярского,
всего лишь низший из самых захудалых людей из числа заяицких татар, из
Самаркандской земли, из Синей Орды, что за Железными Воротами. По ремеслу
он кузнец был черный, по нраву же и повадке — безжалостен, и разбойник, и
насильник, и грабитель. [...] Потом к нему пристали молодцы лихие, мужи
свирепые, всякие злые люди, похожие на него, такие же разбойники и грабители
— и стало их очень много. И когда стало их числом до ста, назвали его своим
атаманом; а когда стало их числом до тысячи, тогда уже князем его звали; а когда
они сильно умножились, больше числом стали, многие земли попленили, многие
города и царства захватили, тогда и царем своим его нарекли».

Итак, «железный хромой» во главе своей орды выдвинулся из своей столицы,


Самарканда, и в 1387 году вошел в Армению, сея там страх и разорение.

В течение пятнадцати лет, с 1387 по 1402 год, войско Тамерлана трижды


захватывало, опустошало и разрушало страну. Затем Темир Аксак стал
продвигаться дальше на запад, вдоль Анатолии, где столкнулся с нарождающимся
государством османов. Он победил их в Анкаре, вынудил отступить на Балканы и
взял в плен их султана, жестокого Баязида. Как свидетельствуют летописи,
Тамерлан целый год держал султана в железной клетке, чтобы показать своим
подданным, какая участь ожидает всех, кто ему не покоряется.

Вернувшись в Самарканд для подготовки похода на Китай, Тамерлан в 1405


году умирает, не успев приступить к его завоеванию.

ГЛАВА 7. АРМЕНИЯ ПОД ВЛАСТЬЮ ОСМАНСКОЙ ИМПЕРИИ И ПЕРСИИ.


XV-XVIII века

Анархия при туркменских династиях


В XV веке на рубеже Европы и Азии утверждается новая могущественная
империя — Османская. Ей будет суждено просуществовать до XX века. Османские
турки изначально представляли собой небольшое тюркское племя, которое в XIII
веке, под напором наступающих монголов, покинуло свои земли в Туркестане и
поселилось в Анатолии. Уже давно в этих местах распалась империя сельджуков, а
на ее обломках возникло множество небольших тюркских княжеств и эмиратов.

Что касается Византийской империи, то она была в полном упадке из-за


внутренних распрей и взятия Константинополя крестоносцами.

Итак, на протяжении всего XIV века османские турки все больше расширяли
границы своего некогда маленького эмирата за счет Византии и различных
независимых тюркских княжеств. В конце века они владели уже значительной
частью Анатолии и Балкан, а в 1394 году взяли в осаду город-крепость
Константинополь, у которого, казалось, почти не было сил сопротивляться. Однако
их остановило неожиданное наступление Тамерлана, который, как мы видели, в
1402 году победил и взял в плен османского султана Баязида. Так, благодаря
«железному хромому», Византийская империя продлила свое существование на
полстолетия.
Военные кампании Тамерлана для Армении и для других завоеванных им
территорий по своим последствиям напоминали действие тайфуна: разрушение
страны было стремительным и повсеместным. В то же время новому завоевателю
не удалось установить стройную систему управления, и при его преемниках
империя распалась. В результате еще целое столетие после завершения его
походов Армения пребывала в хаосе из-за постоянных столкновений между его
потомками и туркменскими вождями, которые правили до него, а также между
различными туркменскими племенами.

В первой половине века (1410-1467) династия Тамерлана попыталась отобрать


власть у туркменского племени Кара-Коюнлу, или Черный Баран (таким названием
оно обязано изображению, запечатленному на его знаменах). Во второй половине
столетия (1468-1502) Черного Барана вытеснил Белый (Ак-Коюнлу) —другое
туркменское племя, которое в свою очередь вело борьбу с курдами, османами и
грузинами.

Деньги на все эти столкновения и войны поступали из непомерных налогов,


которыми поработители обкладывали армянское население. Подобно Тамерлану
и его потомкам, туркменские племена были мусульманами; на протяжении всего
XV века христиан подвергали разного рода ограничениям и дискриминации,
принуждали носить опознавательный знак.

Так начался один из самых темных периодов в истории страны. Грабежи и


насилия со стороны кочевничес-

ких народов создавали хаос и приводили страну в состояние всеобщей


анархии. Начиная с этого времени, на протяжении ни много ни мало двух столетий,
вначале при туркменах, а затем при османских турках и сефевидских персах
культурная жизнь в Армении замирает, находясь на самом низком уровне за свою
долгую историю.

Османы и сефевиды
Остановившись в своем продвижении на время нашествия Тамерлана, османы
затем возобновили свои завоевания и в 1453 году овладели Константинополем,
подведя черту под историей Византийской империи. Исчезла великая христианская
империя Востока, просуществовавшая тысячу лет. Многих анатолийских армян
османы депортировали в Стамбул. Однако Великая Армения все еще оставалась в
руках у туркменов.

Через полвека после того, как османы разгромили Византийскую империю, в


Иране приходит к власти новая шиитская династия сефевидов во главе с шахом
Измаилом. В 1502 году она освобождает страну от туркменов, основывая новое
персидское государство, первое после арабского нашествия, которое
просуществует более двух веков. Так, одновременно, утверждаются две
мусульманские силы, но разного направления: сефевиды — шииты, и как таковые
они отвергают Сунну, исповедуют эзотерические учения и считают узурпаторами
первых халифов, преемников Магомета; османы — ортодоксальные сунниты.
Именно по этой причине два государства будут постоянно конфликтовать друг с
другом, а расплачиваться придется расположенной между ними Армении.

Итак, новая эпоха, которая для Запада открывалась утверждением


гуманистических идеалов Возрождения, стала для армянского народа временем
упадка и анархии. В самом деле, постоянные войны за раздел Кавказа,
продолжавшиеся на протяжении всего XVI и первой половины XVII века, довели
страну до крайнего истощения, и она вновь стала полем битвы между двумя
соперничающими державами.

Вначале Армению завоевывают персы-сефевиды. Но в 1515 году османский


султан Селим I наносит поражение персидскому шаху Измаилу и овладевает
несколькими областями на юге и в центре страны. До середины века османы,
возглавляемые султаном Сулейманом I Великолепным, трижды входят в Армению,
причем последняя кампания завершается в 1554 году пожаром Еревана. В тот же
период сефевиды совершают постоянные набеги на армянские провинции, уже
присоединенные к Османской империи.

Наконец, в 1555 году персы и турки заключают мир, проведя первый раздел
Армении. Но в 1578 году османские войска возвращаются и занимают еще одну ее
часть. По свидетельству тогдашнего историка, епископа Григора Даранагци, между
1585 и 1590 годами османы выселили 60 000 армян из Ереванской провинции и
еще 40 000 из Нахичевана. На протяжении всего XVI века они также в результате
многократных набегов похитили десятки тысяч мальчиков и подростков для
пополнения ими янычарских войск, состоявших из насильственно обращенных в
ислам пленников-христиан.

Поскольку новому шаху Аббасу I не удалось противостоять туркам, в 1590 году


он заключил с ними мир, уступив все Закавказье. Однако в 1603 году, собрав
сильное и прекрасно подготовленное войско, он совершил новую попытку вернуть
Армению. На сей раз ему сопутствовала удача, и он овладел Ереваном и
утраченными прежде территориями. Но уже через год он отступает, превращая в
пустыню земли, которые вынужден оставить туркам. Он уничтожает на своем пути
все армянские города и деревни, сжигает поля и уводит в Иран огромное число
жителей, вероятно, от 50 000 до 100 000, хотя некоторые историки называют цифру
300 000.

Иранские всадники гнали необозримый человеческий караван к реке Аракс и к


персидским территориям. В ходе этой первой в армянской истории массовой
депортации тысячи мужчин и женщин встретили свою смерть по дороге или при
пересечении реки.

XVI век завершился жестоким голодом (1599-1600), охватившим всю восточную


часть Османской империи, включая Армению. В те же годы (между 1590 и 1610)
армянские территории, принадлежавшие османам, постоянно разорялись ордами
кочующих разбойников, которых прозвали джелали, — их появление стало
следствием тяжелого экономического кризиса, который прошел по всей империи.
После мирного договора, подписанного в 1618 году и сразу же нарушенного,
военные столкновения между османами и сефевидами за обладание Арменией
будут продолжаться до 1639 года, когда Турция и Персия осуществят второй
раздел страны: более крупная ее часть, западная, отойдет к Турции; восточная и
северная Армения (Ереван и провинции Арарат и Сюник) перейдут к Персии [см.
карту № 6]. Этот раздел будет оставаться в силе до XIX века.

Общественная жизнь, экономика и культура


После полутора веков непрерывных войн (которые, к тому же, последовали за
эпохой анархии и набегов туркмен) Армения была обескровлена. Страна оказалась
почти опустошенной, обезлюдели целые области, из городов бежали купцы и
ремесленники, а на полях, покинутых армянскими крестьянами, паслись стада
курдских кочевников.

Конец конфликта между Персией и Турцией не принес облегчения армянскому


народу, который как при османском, так и при сефевидском иге пережил голод,
эпидемии, массовую резню, депортации. Обе империи разделили приобретенные
армянские территории на небольшие провинции, управляемые пашами (в Турции)
или ханами (в Персии).

Во время войн османов-суннитов и сефевидов-шиитов религиозный конфликт


между ними в известной мере отвлекал внимание враждующих сторон от
христиан: пока мусульмане самозабвенно сжигали друг у друга мечети, им, в
общем-то, было не до Армянской церкви. Однако все меняется после того, как
происходит раздел Армении между персами и турками. Теперь армянские
христиане в обоих исламских государствах в полной мере почувствуют, что значит
быть подданными второго сорта.

В Турции армянам запрещено селиться в центре городов; из-за этого


армянские ремесленники, рабочие и купцы днем работают в центре, а вечером,
когда ворота закрываются и в городе остаются одни турки, возвращаются в свои
жилища, расположенные в окрестностях города. Так возникают места компактного
проживания армян в ближайших окрестностях больших турецких городов. Армяне
обязаны носить одежду сине-белых тонов, чтобы их можно было внешне отличать
от турецкого населения; как и всем христианам, им отказано в праве
свидетельствовать в суде против граждан исламского вероисповедания, а также
ездить верхом на лошади.

Что касается положения армян в Персии, вначале шах Аббас демонстрировал


большую терпимость к тем, кого повелел переселить из родных мест. Он разрешил
им заложить рядом со столицей город Новая Джульфа (Нор-Джуга), где могли жить
одни армяне. Однако его преемники поведут менее либеральную политику по
отношению к армянам и к христианам вообще. Согласно сефевидскому декрету
XVII века, в случае, если христианин принимает ислам, он приобретает право
унаследовать все имущество семьи, включая ту его часть, которая причитается
родственникам, оставшимся христианами.
Османская империя своей прочностью была обязана сильной
централизованной власти султана и унаследованной от Византии
административной системе. Однако в основе режима лежала эксплуатация
подвластных христианских народов, которые постепенно организовывались
в миллеты — этнические общины. Именно христианское население несло на себе
основное бремя налогов, именно оно поставляло империи мальчиков для
янычарских отрядов и девочек для гаремов.

Сложный бюрократический аппарат, перенятый у византийцев, породил


повсеместную коррупцию, так что любое разрешение и право для армянского
населения и Церкви нужно было за большие деньги выторговывать у турецких
чиновников. Османы отдали юг Армении курдским кочевникам, которые
продолжали грабежи и злоупотребления, совершаемые ими и раньше.

Хотя Османская империя была несравненно более цивилизованной, чем


туркменские или сельджукские орды, тем не менее турецкое владычество этих
веков вновь несло армянам всякого рода унижения и страдания.

Армянам, проживавшим в Персии, также довелось испытать дискриминацию и


лишения, но в целом иранское владычество было более гуманным, чем турецкое.
Памятуя о зверствах сельджуков и туркмен, армяне явно предпочитали сефевидов
очередным тюркским поработителям; в некоторых случаях они даже обращались к
персидским властям с просьбой об освобождении провинций Армении от власти
османов.

Так, даже во время похода Аббаса в 1603-1605 годах, который стал причиной
ужасающей бедности в Армении, некоторые города встречали персидского шаха
как освободителя. Жители процветающего города Джульфа (Джуга) воздали ему
тогда великие почести и одарили богатыми дарами. Именно там, заметив
трудолюбие и предприимчивость армян, шах задумал с их помощью построить
новую столицу Исфаган, а также оживить торговлю по всей Персии. Однако для
этого он совершил страшное деяние — предпринял массовое насильственное
переселение армян, стоившее жизни тысячам людей и превратившее в пустыню
целую область.
В период персидского и турецкого ига экономика Армении не только никак не
развивалась, но находилась в катастрофическом состоянии. Вплоть до XVIII века
отсталость будет очень серьезной: примитивные методы ведения сельского
хозяйства, почти плачевное состояние торговли... Демографическое
обескровливание Армении продолжалось — тысячи персидских и турецких армян
покидали историческую родину.

С запустением деревень теряли власть (а впоследствии и вовсе


исчезли) нахарары,основным источником богатства которых было землевладение.
Уход со сцены этой древней феодальной знати существенно изменил социальную
структуру Армении. На некоторое время единственным относительно
благополучным классом оставалось духовенство; впоследствии, когда начнется
известный экономический подъем, впервые заявит о себе городская буржуазия.

Положительным фактором для армянской экономики этого периода было


существование очагов проживания соотечественников в разных странах мира, что
побуждало армян Персии и Турции заниматься торговлей. В обеих империях такое
стремление находило поддержку у самих мусульманских властей, которые с
презрением относились к торговле. Этот факт будет иметь крайне важные
последствия для экономического и культурного подъема Армении в XVII-XVIII
веках.

Удручающими в этот период были и обстоятельства культурной жизни страны.


Кажется, на целые десятилетия предано забвению создание рукописей,
строительство церквей и монастырей. Культура выживает лишь в больших
монастырских комплексах, избежавших грабежей и притеснений со стороны
завоевателей или сумевших после них выжить. В XV веке выделяются своим
вкладом в культуру монастыри Татев в Сюнике и Мецоп в области Ван. Здесь
трудился один из выдающихся учителей своего времени, монах Товма из Мецопа
(1378-1446), который был также крупным историком: он оставил нам Историю
Тамерлана и его преемников.

Позднее, в период османского и персидского ига, монастырь Татев постепенно


потеряет свою славу. Но другие большие древние монастыри снова выступят в
качестве цитаделей духа и культуры: это Санаин и Ахпат на севере страны (в
области Лори, входившей в состав Грузии), а также Эчмиадзин и пещерный
монастырь Гехард.

Флорентийский собор и православные Церкви


В первой половине XV века, когда, из-за вторжения Тамерлана,
Константинополь на время получает передышку от османских тисков, проводится
Флорентийско-Феррарский собор. Прежде чем ответить на просьбы о военной
помощи, исходившие от византийского императора Иоанна IV Палеолога, папа
Евгений IV открывает в 1438 году Собор в Ферраре. Впоследствии, из-за быстрого
распространения чумы в этом городе, Собор перемещается во Флоренцию. На
этом Соборе представители греческой, армянской и коптской Церквей заключают
унию с латинской Церковью.

Впрочем, этот акт остался чисто номинальным и не имел никаких последствий:


сами греческие епископы, которые в Италии под давлением императора Иоанна
Палеолога подписали унию, отвергли ее по возвращении в Константинополь;
Александрийский, Антиохийский и Иерусалимский патриархи дважды, в 1443 и
1450 годах, созывали Соборы, осудившие унию с Римом. Когда митрополит
Московский Исидор возвратился в город с Собора в сопровождении клириков,
несущих перед ним латинский крест, и провозгласил акт о присоединении к Риму,
а затем за литургией молился о Папе, а не о греческом патриархе, в городе
вспыхнул бунт. Митрополита взяли под стражу, но ему удалось бежать и достичь
Рима. Тем временем Собор Русской церкви снял с него сан митрополита, объявил
еретиком и отверг флорентийскую унию; Исидор был последним греком на
московской кафедре, а Русская церковь с тех пор стала фактически автокефальной.

Наконец, так и не дождавшись военной поддержки, Константинополь в 1453


году пал под напором турок. Некоторые православные усмотрели в этом унижении
Нового Рима, взятого мусульманами, Божие наказание за унию с латинянами.
Именно тогда, между прочим, появилось новое учение «Москва — третий Рим»,
получившее развитие в Русской церкви в XVI веке: два Рима, столицы первых двух
христианских империй в истории, пали, захваченные безбожниками-варварами,
из-за того, что осквернили себя ересью. Третий Рим — это Москва, а третья
христианская империя — Великая Русь царей, то есть кесарей. И неважно, что всего
через несколько лет после того, как утвердилось это учение, таким христианским
кесарем «по божественному праву» станет не кто иной, как Иван Грозный,
лишенный благословения Церкви святителем Филиппом, митрополитом
московским; процветающая Московия уверена в себе: «Два убо Рима падоша, а
третий стоит, а четвертому не быти».

В Армении отвержение Флорентийского собора не приведет к созданию


мистико-богословских учений с их неизбежными политическими последствиями;
уже не раз в армянской истории представители католикоса подписывали акт о
присоединении к Риму, и вновь, как и прежде, полнота Церкви не приняла этого
акта, который, подобно многочисленным предыдущим, останется фактом чисто
формальным. Впрочем, Флорентийский собор имел прямые и крайне важные
последствия для иерархического устроения Армянской церкви. Но рассмотрим
более подробно, как развивались события.

Эволюция структуры Армянской церкви


В 1439 году Армянская церковь получает приглашение для участия на
Флорентийском соборе. Католикос Сиса Константин VI (1430-1439)
незамедлительно отправляет нескольких делегатов в Италию, где они
подписываются под документом о присоединении к Риму. То же самое делает и
подавляющее большинство представителей других восточных Церквей. Не
поставил свою подпись лишь Марк, митрополит Эфесский. Во время Собора
католикос Константин умирает. Таким образом, акт о присоединении получает и
обнародует уже его преемник, Григорий IX Мусабекян.

Уния, принятая представителями католикоса Сисского, вызвала большое


недовольство монахов Великой Армении. Обеспокоенные очередным давлением
латинян на Сисскую кафедру, многие крупные церковные деятели (в частности,
католикос Ахтамарский и учитель Товма из Мецопа) задаются целью вернуть
местопребывание главы Церкви в Эчмиадзин. К тому же, после захвата Киликии
мамелюками в 1375 году, католикосу Сисскому приходится жить в столь же
ненадежной области, как и Великая Армения.

И вот, в 1441 году, собрание духовенства и мирян, проводившееся в


Вагаршапате, избирает Католикоса Всех Армян. Им становится отшельник Киракос
Вирапаци (то есть из пещеры).
Католикос Сисский, Григорий Мусабекян, уже пожилой человек, которому
новоизбранный Киракос свидетельствует свое глубокое почтение, как будто
соглашается с восстановлением престола в Эчмиадзине. Однако после его смерти
на Сисскую кафедру избирается новый католикос. Киракос же, не готовый к роли
иерарха, вскоре слагает с себя полномочия, или, что более вероятно, их с него
снимают. После этого Эчмиадзинскую кафедру ненадолго займет католикос
Ахтамарский, и длительное время она будет находиться в плачевном состоянии.

В последующие десятилетия и века католикосы избираются как на Сисскую, так


и на Эчмиадзинскую кафедру, что не означает раскола Церкви. Более того,
сложившаяся ситуация сыграет положительную роль, ибо в условиях разделенной
Армении каждый из католикосов будет пребывать в «своей» империи: один — в
Османской, другой — в Персидской.

Событие 1441 года в последующие века истолковывались по-разному.


Некоторые Киликийские католикосы, полагая, что в XV веке не было перемещения
действующего католикоса, а прошли параллельные выборы, отстаивали свое право
на первенство над всей Церковью. С другой стороны, восстановление
Эчмиадзинского престола в 1441 году действительно выражало волю нации, и
кафедра, некогда принадлежавшая Григорию Просветителю, скоро была признана
всеми, включая Киликийского католикоса, главным престолом Армянской церкви.

Однако Киликийский католикосат продолжал существовать, все отчетливее


приобретая поместное значение.

В середине XV века покоритель Константинополя, султан Фатих Мехмед II,


чтобы лучше контролировать своих подданных из числа христиан, собрал их в
этническую общину (миллет) и сделал ее главой (патрик) греческого
православного патриарха. В 1461 году султан учредил Армянский патриархат в
Стамбуле и вызвал в столицу епископа города Бурса, который стал таким образом
духовным главой армян и представителем другого миллета — всех
дохалкидонских христиан.

Итак, в середине XV века в Армянской церкви сосуществовало несколько


важных духовных центров: Эчмиадзинский католикосат, первый по чести (как
кафедра св. Григория Просветителя и его преемников), и другие, поместные
престолы, осуществлявшие духовное руководство в тех местах, которые
находились вне зоны досягаемости Эчмиадзинского католикоса. Помимо
Киликийского, это были Ахтамарский и Агванкский католикосаты, а также две
патриаршие кафедры — Константинопольская и Иерусалимская.

Ахтамарский католикосат на озере Ван возник, как мы видели, в XII веке на


свободной территории Васпуракан; он сыграл очень важную роль в реорганизации
Эчмиадзинской кафедры в XV веке. Признаваемый обоими католикосами, Сисским
и Эчмиадзинским, он просуществует до XIX века, окормляя армян, проживавших в
Васпуракане. Между 1895 и 1915 годами у него останется лишь местоблюститель, а
затем этот католикосат исчезнет в водовороте геноцида.

Католикосат Агванка (или, по-другому, кавказской Албании) существовал с


давних пор. Кавказские албанцы (или агванцы, по-армянски — агванк) проживали
на территории, частично совпадающей с современным Азербайджаном. Еще в IV
веке армянские миссионеры принесли им Благую Весть, а в V столетии, по
преданию, они получили от Месропа Маштоца собственный алфавит. После
раздела Армении в 387 году между Византией и Сасанидской Персией, последней,
согласно договоренностям, досталась восточная часть страны. В середине V века
персы объединили кавказскую Албанию и армянские области Утик и Арцах под
началом общего марзпана и избрали столицей этой новой территории утикский
город Партав. В результате епископ Партавский постепенно начал считаться
первым среди епископов этой области, а с VII века он обрел статус католикоса,
независимого от Эчмиадзина.

Вслед за падением их царства в X веке кавказские албанцы исчезли,


смешавшись с соседними народами, прежде всего — с населением Арцаха. Тем не
менее, католикосат с центром в Гандзасаре продолжал существовать, окормляя
практически всю территорию нынешнего Карабаха. Он, как мы увидим, в
значительной степени определит борьбу за освобождение Армении в XVIII веке.
После завоевания Армении Россией, в 1813 году католикосат кавказской Албании
будет понижен в статусе до митрополии, а затем разделен на две епархии,
подчиняющиеся Эчмиадзину.

Патриарший престол в Константинополе, учрежденный, как мы говорили, в XV


веке в связи с увеличением армянской колонии в городе, на протяжении XVI века
приобретает важное значение; Армянского Константинопольского патриарха будут
фактически считать главой армянской общины всей Османской империи, и вплоть
до первой мировой войны ему будут административно подчиняться Ахтамарский и
Киликийский католикосаты. Наконец, армянская кафедра в Иерусалиме
существовала как поместная Церковь с IV-V веков для окормления армянских
паломников к святым местам и, согласно постановлению II Вселенского собора в
Константинополе (381), будучи кафедрой святого города, носила название
патриархата. В 1311 году Армянский Иерусалимский патриарх Саркис, не желая
принимать решений Сисского собора 1307 года, касающихся унии с Римом,
получил от египетского султана разрешение быть независимым от Сисского
католикосата.

Сегодня Агванкский и Ахтамарский католикосаты более не существуют; две


патриаршие кафедры, Иерусалимская и Константинопольская, связаны с
Эчмиадзинским католикосатом, за которым вся Армянская церковь признает
первенство. Сисский католикосат, называемый и сегодня католикосатом Великого
Дома Киликии, ни в чем догматически или дисциплинарно не отличаясь от
остальной Церкви, тем не менее сохраняет полную независимость от
Эчмиадзинской кафедры. Два престола признали друг друга в 1652 году на Соборе,
созванном в Иерусалиме.

Эта сложная церковная структура сложилась, как мы видим, из-за трудных


обстоятельств, которых было так много в истории народа. Армянской церкви
удавалось в разное время приводить свое устроение в соответствие с истинными
потребностями конкретных исторических эпох.

Между различными престолами — католикосатами и патриархатами —


естественно, существовали разногласия и конфликты, особенно из-за вопроса о
принадлежности конкретных общин к юрисдикции того или иного престола; но
этим мы займемся далее, в ходе нашего исторического повествования. В любом
случае, Армянская церковь всегда находила пути для преодоления сиюминутных
конфликтов. Различные кафедры сумели избежать окончательного разрыва между
собой и не нарушили своего единства. Подобно тому, как армяне, рассеянные по
всему миру, не потеряли чувство национального единства, так же
осталась единой и их Церковь. Это единство в сочетании с многообразием и
сохранением административной самостоятельности различных престолов и
составило ее силу.

Роль Церкви
В трудную пору, когда Армения жила под тяжким гнетом сефевидского и
османского ига, Церковь стала единственным полюсом, вокруг которого мог
объединиться весь армянский народ. Именно Церковь будет представлять
интересы народа перед персидскими шахами и османскими султанами. Видные
католикосы, богословы и духовные лица будут искать помощи у различных
христианских правителей.

Католикос Стефан V (1545-1567), предварительно втайне созвав в Эчмиадзине


собрание представителей духовенства и мирян, отправится в Венецию и Рим,
чтобы попросить Папу выступить в поддержку армян; его преемник Микаэл I
Себастаци (1567-1576) с той же целью направит в Европу специальную миссию.

На протяжении всего XVII века усиливается нравственный и культурный


авторитет Эчмиадзинской кафедры, в частности, благодаря трудам трех великих
католикосов: Мовсеса III (1629-1632), Пилиппоса I (1633-1655) и Акопа IV (1655-
1680). Они реорганизуют монашескую жизнь, реставрируют храмы и монастыри и
придают новый импульс культурной жизни, создав, среди прочего, типографию.
Кроме того, они принимают активное участие в политической жизни своего
времени.

У истоков движения за освобождение армян мы находим католикоса Акопа (то


есть Иакова) IV из Джульфы. Вначале он пишет русскому царю Алексею
Михайловичу с просьбой выступить в поддержку армян. Затем в 1677 году он
собирает в Эчмиадзине тайный совет из шести мирян и шести духовных лиц, чтобы
обсудить с ними политическую ситуацию в Армении. Совет постановляет
обратиться за поддержкой к христианским государствам Запада. Акоп IV лично
возглавляет миссию, которая отправляется в европейские дворы, чтобы попросить
у них военной помощи; однако в 1680 году, будучи в Константинополе, он умирает.

И в XVIII веке Церковь будет играть чрезвычайно важную роль в развитии


освободительного движения; попытки армян поднять против турок восстание
вдохновляются различными церковными деятелями.

Все эти просьбы о помощи, с которыми армянские прелаты обращались к


западным государям, к сожалению, не имели почти никакого отклика. Впрочем,
некоторые европейские правители выступят в поддержку Армении, но только на
дипломатическом уровне. Так, король-солнце Людовик XIV Французский напишет
письмо персидскому шаху Аббасу, обращая его внимание на тяжелое положение
армян.

Диаспора и начало экономического подъема в XVII веке


Катастрофическое состояние армянской экономики в той части страны, которая
была занята персами, и в той, которая вошла в Османскую империю, вызвало, как
мы видели, усиление миграционного движения внутри двух империй и за их
пределами — в направлении теперь уже стародавних армянских поселений.

После того как в 1639 году был заключен мир между сефевидами и османами,
в обеих империях начался период, благоприятный для экономического роста и
развития торговли. Маршруты караванов, доставлявших в Константинополь (а
оттуда в Европу) товары с Дальнего Востока, традиционно проходили через
Армению. С окончанием войн и набегов кочевников дороги стали более
безопасными, что сразу привело к оживлению торговли.

Усиление новых органов управления в Османской империи, и соответственно в


Константинополе, способствовало тому, что население столицы стало
стремительно богатеть. Так, многие армяне — подданные империи, покинувшие
свои родные места и поселившиеся в Константинополе, мало-помалу встали на
ноги, заявляя о себе прежде всего как купцы, но также как представители других
профессий (врачи, зодчие). Кроме самой многочисленной армянской общины
Константинополя, важную роль в торговле играли общины Алеппо, Смирны
(Измира), Ангоры (Анкары).

Что касается армян, подвластных персам, из их среды постепенно выдвигались


купцы ереванские, тбилисские, бакинские, нахичеванские. Переселенные в
Персию шахом Аббасом в 1604-1605 годах армяне прославились возведением
сказочных дворцов в новой столице Исфаган. В ее окрестностях в результате этой
депортации появилась многочисленная армянская община. Поскольку большая
часть поселенцев была родом из нахичеванской Джульфы (Джута), они решили
назвать армянский город на окраине столицы Новой Джульфой (Нор-Джута).

Всего за несколько десятилетий Новая Джульфа стала одним из важнейших


торговых центров Востока. Уже в середине XVII века купцы из Новой Джульфы
торговали со всеми средиземноморскими портами. Они наладили обширнейшую
сеть торговых путей, создав базы и филиалы в Ливорно, Марселе, Лионе,
Амстердаме, в Англии. Торговая компания Новой Джульфы повсюду развозила
товары из Индии и Китая: в Венеции она продавала индийский шелк и персидскую
парчу, в Амстердаме — алмазы и жемчуг, в Москве торговала мехами.

Так, не имея собственного государства, живя на разделенной родине под


властью двух враждебных мощных империй, армяне все же умудрились
выдвинуться на самые первые роли в мировой торговле, воспользовавшись
географическим положением страны, находящейся на стыке Европы и Азии.
Немаловажную роль в этом играл сам факт рассеяния нации. Ведь помимо
Османской и Персидской империй, армяне жили в Индии, Индонезии, Бирме,
Китае, Тибете, Непале, на Филиппинах, в России, в Польше, в Крыму, в Молдавии,
Трансильвании и по всей Западной Европе.

Граждане мира, нередко — полиглоты, известные трудолюбием, мужеством и


честностью, армяне имели все шансы стать лучшими торговцами современного
мира.

Согласно договору с Московией от 1667 года, армянские купцы стали


царскими поставщиками и открыли новый торговый путь через Астрахань и Москву
до Архангельска, Белого моря и Балтии. В Индии они заключили договор с
англичанами из Ост-Индской Компании о перевозках шелка; по всему миру
покупали, перевозили и продавали драгоценные камни, пряности, ценные породы
древесины. В частности, в XVII веке они почти полностью монополизировали
торговлю шелком.

Армянская церковь тоже откликается на новую ситуацию, возникшую в


результате рассеяния народа и оживления его трудовой деятельности. В Новой
Джульфе ворота Востока открываются и для нее: армянские купцы, осевшие на
Дальнем Востоке (в Индии, Индонезии, Сингапуре), относят себя к этой епархии.
Здесь возникает монастырь Спасителя, который становится одним из важнейших
центров армянской духовности в диаспоре. Со временем в ней собирают
богатейшую библиотеку и создают школу, в которой преподают не только
церковные, но и светские дисциплины. В 1638 году здесь организуется типография.

Этот нарастающий экономический расцвет диаспоры приводит к тому, что


именно в тот момент, когда, казалось, многовековую армянскую культуру должно
вот-вот постигнуть удушье, она вновь обретает дыхание и начинает развиваться как
внутри двух империй, так и за их пределами — в многочисленных и все более
богатеющих армянских поселениях, разбросанных по всему свету. В середине XVI
века армянские рукописи создаются почти исключительно за пределами
исторической родины. К 1512 году восходят первые издания книг на армянском
языке, напечатанных за границей (в разных местах Европы). В 1562 году
открывается первая армянская типография в Венеции; вслед за ней появляются
многие другие — в Риме, Константинополе, Новой Джульфе, Амстердаме, а затем,
наконец, и в Эчмиадзине.

В XVII веке многочисленные тексты на армянском печатаются в армянской


типографии в Амстердаме, главным творением которой будет, безусловно, первое
печатное издание армянской Библии, осуществленное в 1666 году епископом
Осканом. Для этой работы он был специально отправлен в Голландию из
Эчмиадзина.

За границей также основываются многочисленные школы, предназначенные


для воспитания поколений армян, живущих в диаспоре: в Париже, Астрахани,
Венеции, Калькутте, Львове, Новой Джульфе. Позднее, в начале XIX века,
армянская община в Москве создаст знаменитый Лазаревский институт восточных
языков. Первая газета на армянском языке (Аздарар — Вестник) выйдет в Индии, в
Мадрасе (1794), и ее издание возглавит священник.

Католический прозелитизм и деятельность мхитаристов


В XVII веке католические миссионеры проводят новую апостольскую кампанию
среди константинопольских армян. Как и в прошлом, многие миссионеры и
новообращенные весьма враждебно относятся к армянскому обряду, к
национальным литургическим традициям и обычаям. Ставится под сомнение
действительность таинств, совершаемых по армянскому обряду, и обращенных
католиков нередко перекрещивают; их берут под свое покровительство французы.

На этот раз национальная Церковь реагирует весьма остро. В борьбе с


католическим прозелитизмом армянский апостольский патриарх Константинополя
Аветик, находящийся в добрых отношениях с великим муфтием, не
останавливается перед тем, чтобы обратиться за помощью к светской власти —
османской полиции. В результате немалое число католических прозелитов
столицы оказывается под стражей. Однако в 1701 году французский посол
добивается ареста самого патриарха Аветика, которого высылают во Францию, где
суд приговаривает его к заключению в Бастилию (1711).

Именно в такой атмосфере прямой конфронтации между апостольскими


армянами и католиками начинал свою деятельность аббат Мхитар Севастийский
(Себастаци, 1676-1749) В 1701 году он основал в Константинополе католическую
конгрегацию армянских монахов (по его имени их стали называть мхитаристами),
которые поставили перед собой цель служить нации, увеличивая ее
образовательный и интеллектуальный уровень. Получив поддержку венецианцев,
находившихся на Ближнем Востоке, Мхитар в 1717 году поселился со своими
монахами на острове св. Лазаря в венецианской лагуне. Позднее, в 1811 году,
второе мхитаристское общество обоснуется в Вене.

Мхитар, в отличие от большинства армян-католиков своего времени, чья


приверженность латинству доходила до фанатизма, совсем не собирался
отказываться от армянского обряда; убежденный поборник единства с Римом, он
тем не менее не считал, что его орден должен занимать непримиримую позицию
по отношению к Армянской Апостольской церкви. Более того, по его мнению,
неуместно со стороны Католической церкви насаждать среди армян независимую
иерархию, параллельную той, что существует в национальной Церкви.

В результате мхитаристы не латинизировались; напротив, они изучали и


пропагандировали все, что так или иначе имело отношение к армянской истории и
культуре. Остров св. Лазаря сразу же стал важным центром сохранения и
распространения армянской цивилизации на Западе.

Мхитаристы внесут неоценимый вклад в возрождение национальной


культуры. Начиная с XVIII века, они публикуют на армянском языке огромное
количество произведений самого разного направления: книги по богословию,
национальной истории, лингвистике, искусству, литературные произведения,
первый словарь армянского языка (1749). Они же открывают армянские учебные
заведения в разных странах рассеяния (наиболее престижные — в Венеции,
Париже, на Ближнем Востоке и в Трансильвании). Многие видные армянские
интеллектуалы и политики последних трех веков получили образование у
мхитаристов. Среди них — прославленный географ Гевонд Алишан. Современный
армянский театр практически зародился в мхитаристских школах. Роль Мхитара и
его последователей в развитии национальной культуры была столь велика, что
XVIII век в истории Армении иногда называют «мхитаристским».

В действительности культурную весну XVIII века нельзя свести лишь к одним


трудам отцов-мхитаристов. Вернее будет сказать, что их деятельность вписывалась
в процесс перемен, который уже шел, когда Мхитар только появился на свет. В
основе этого явления — политические и экономические изменения в Османской и
в Персидской империях и как их следствие — зарождение армянской буржуазии в
обоих государствах. Начиная с конца XVII века, многие монастыри Армянской
Апостольской церкви активно проявляли себя в духовной и культурной сферах как
на территории исторической Армении — в Эчмиадзине, так и в диаспоре — в
Тбилиси, в Константинополе, Новой Джульфе. В одном лишь Эчмиадзине, наряду с
развитием печатного дела, следует отметить появление в конце XVII века
историографических трудов монаха Аракела из Тавриза и Захарии Саркавага (то
есть диакона) и живописное творчество Овнатана Овнатаняна, который в 1786 году
расписал храм св. Григория Просветителя.

К сожалению, в Католической церкви позиция Мхитара, предтечи экуменизма,


не возобладала, и Рим все же предпочел учредить свою армянскую иерархию,
отдельную от уже существовавшей в национальной Церкви.

В середине XVIII века армянский епископ Алеппо Авраам Арцивян (1679-1749)


переходит в Католическую церковь; его судят и ссылают на остров у берегов Сирии.
В 1740 году армянские католики Алеппо избирают его на вакантную кафедру Сиса.
После этого он отправляется в Рим, и в 1742 году принимает из рук папы Бенедикта
ХIV епископскую мантию (pallium).Вместе с мантией он обретает новое имя —
Авраам Петр I (Абрам Петрос I), становится патриархом киликийских армян-
католиков и водворяется в Ливане. Вслед за ним все католические армянские
патриархи будут добавлять к своему имени имя Петра.
В 1830 году армянские католики, проживавшие в Османской империи,
объединяются в миллет с правом иметь архиепископа в Константинополе.
Последний в 1846 году получит и гражданские полномочия. В 1867 году папа Пий
IX объединит две армяно-католические кафедры (патриаршую в Ливане и
архиепископскую в Константинополе), назначив монсеньора Хасуна патриархом
армянских католиков с местопребыванием в Стамбуле. Его пребывание на
патриаршей кафедре будет отмечено усилением напряженности в отношениях
между Армяно-Католической и Апостольской церквами.

Массовое истребление армян в Турции во время первой мировой войны


затронуло и католиков. В результате этих событий в 1928 году армянский
католический синод в Риме решил перенести патриарший престол в Ливан, а в
Стамбуле оставить архиепископат.

В настоящее время самые многочисленные армяно-католические общины


находятся в ливанском Бейруте и в сирийском городе Алеппо. В Ливане, в
Бзоммаре, с 1771 года существует семинария, готовящая католических
священнослужителей армянского обряда и обладающая богатой библиотекой. Она
включает, в частности, книжное собрание армянского католического монашеского
ордена Антониан (название объясняется тем, что братья руководствовались
уставом св. Антония), который возник в первой половине XVIII века и прекратил
свое существование в XIX веке. Существует женская конгрегация армяно-
католических монахинь Непорочного Зачатия.
Мужская конгрегация армяно-католических братьев просуществовала в Италии
с 1307 по 1650 год; эти монахи, первоначально подвизавшиеся в киликийском
монастыре, который жил по уставу св. Василия, в 1307 году основывают в Генуе
монастырь св. Варфоломея, а затем принимают устав св. Августина. Поэтому
известны они под тремя именами — василиане,
варфоломиты и августиниане. Они распространятся по всему полуострову
(именно по этой причине в Италии так много армянских храмов), но, утратив связь
с отечеством, станут принимать послушников-итальянцев. В результате орден, уже
значительно итальянизированный, в 1650 году исчезает. Через полвека армянские
монахи вернутся в Италию, но теперь это будут мхитаристы.

Наконец, немало иезуитов армянского и иного происхождения подвизалось


среди армян в Киликии, особенно активно занимаясь арменоведением.

Что касается католиков армянского обряда, проживавших в Великой Армении


и на остальной территории Российской империи, во второй половине XIX века их
высшим духовным руководителем на 40 лет стал епископ, местом пребывания
которого был Артвин. Перед революцией они сосредоточились на севере страны.
При социализме Армяно-Католическая церковь была объявлена вне закона и почти
целиком уничтожена; с тех пор многие армяно-католики Грузии и России посещали
церкви латинского обряда. С 1991 года армяно-католический епископ пребывает в
Гюмри.
Отношения между армяно-католиками и народом в целом неодинаковы в
исторической Армении и в диаспоре. Большие заслуги мхитаристов, которые
служили и служат всему армянскому народу на ниве культуры и духовности, без
какой бы то ни было дискриминации по вероисповедному признаку, сегодня
общепризнаны. Армяне часто называют единокровных католиков «франками» —
так со времен крестовых походов называли на Ближнем Востоке всех выходцев с
Запада. В Армении отношения между католиками и апостольскими армянами
порой складываются непросто; в диаспоре и особенно на Ближнем Востоке две
общины достаточно перемешаны, главным образом, — из-за многочисленных
смешанных браков.

Сегодня в результате развития экуменического диалога между католиками и


православными феномен униатства требует нового осмысления. Хорошо объяснил
суть этой проблемы Католикос Всех Армян Гарегин I, один из виднейших деятелей
экуменизма нашего времени.

«В отношениях между католиками и православными есть одна серьезная


проблема, унаследованная из прошлого и остающаяся все еще очень острой, —
проблема католических миссий на христианском Востоке, в результате которых
появились католические Церкви восточного обряда. Отсюда возник
психологический барьер, который православному человеку трудно преодолеть.
Когда эти Церкви образовались, экклезиология и направление богословской
мысли как в Риме, так и везде, были отличны от сегодняшних; к тому же, люди
плохо знали друг друга, что создавало массу недоразумений.

Сегодня, с развитием экуменизма и благодаря большему взаимному общению,


мы пришли к новому видению единства, которое не предполагает униатства.
Католическая Церковь должна быть бдительна, чтобы не вернуться к старому
методу превращения православных в католиков во имя единства Церкви. Отказ от
прозелитизма создаст условия для проявления любви и взаимоуважения в мире, в
котором вопрос стоит не об определенных формах веры, но о самой вере...».

Карабах меликов
После заката эпохи Багратуни в Армении всегда оставались земли, обладавшие
автономией. То же самое происходило в Киликии — после падения царства и
сдачи Сиса мамелюкам княжество Зейтун и некоторые другие княжества
сохранили автономный статус.

В исконной Армении этими княжествами еще во времена разбойничьих


набегов туркменских племен правили местные повелители,
называвшиеся медиками. Эту структуру сохранили и сефевиды. Власть меликов
была наследной, но преемство от отца к сыну должно было утверждаться
персидским шахом или его представителем. Они собирали налоги от имени шаха,
удерживая часть для себя, и располагали охраной, которая в случае войны могла
увеличиться до масштабов небольшого войска. Особенно сильными были
княжества, находившиеся в горном краю, в древних областях Утик, Арцах и Сюник.
Северовосточная часть этой территории в XIII веке получила татарское
название Кара-бах (в переводе — «черный сад», по причине плодородности
почвы), а ее юго-восточная часть с XVII века известна под именем Кафан.

Пяти небольшим княжествам, расположенным в Карабахе, предстояло в XVIII


веке сыграть важнейшую политическую роль. Дело в том, что по своему
географическому положению Карабах находился на пути все усиливающихся
врагов Персидской империи — русских.

На протяжении всей армянской истории жители Карабаха отличались


упорством, привязанностью к своей земле и сильным чувством свободы и
независимости от любых чужеземных поработителей. Этим воинственным людям,
благодаря, в частности, горному рельефу родных мест, действительно удавалось
оставаться свободными даже в те времена, когда вся остальная территория страны
находилась под игом различных тюркских народов.

Помимо сильного стремления к автономии, на положение Карабаха наложило


отпечаток то, что их католикосат (кавказской Албании), возникший в лоне
Армянской церкви, был, вместе с тем, совершенно независим от Эчмиадзинской
кафедры.

После нескольких безуспешных попыток подчинить этих гордых и


самолюбивых горцев сефевиды быстро поняли, что гораздо лучше из соображений
взаимной выгоды прийти с местными правителями к соглашению. Так и
получилось, что вплоть до XVIII века эта область, формально являясь частью
Персидской империи, на деле пользовалась значительной автономией.
Планы и попытки освобождения
Как мы уже говорили, у истоков армянского освободительного движения стоял
католикос Акоп IV и его дипломатическая миссия при западных дворах,
оставшаяся, к сожалению, незавершенной из-за его внезапной кончины в
Константинополе в 1680 году.

Девятнадцатилетний участник того посольства Исраэл Ори, сын карабахского


мелика, решил в одиночку продолжить путешествие по Европе. Человек
многогранный, храбрый и дерзкий, Исраэл Ори прожил жизнь, полную
приключений. Вначале он завербовался в армию Людовика XIV и попал в плен к
англичанам. Освободившись, Исраэл посетил нескольких германских князей, в том
числе и Пфальцского, который заверил гостя в серьезном намерении выступить в
поддержку армян. После этого Исраэл Ори возвратился в Армению. Здесь он
пытался убедить соотечественников в необходимости присоединения
национальной Церкви к Риму, что, по его мнению, поможет привлечь западную
военную помощь. Позднее мы обнаруживаем его рядом с папой Иннокентием XII и
при дворе австрийского императора Леопольда I.

В 1701 году Исраэл Ори лично обратился к Петру Великому, который пообещал
помочь армянам, как только позволят обстоятельства. В 1704 году он посетил
Австрию и Германию, затем возвратился в Россию. Получив, судя по некоторым
данным, поручение от Петра собирать сведения о положении армян в Персидской
империи, он в 1708 году появляется в Исфагане, где, увы, французский посол и
несколько католических миссионеров выдают его персидскому шаху как русского
шпиона.

Так и не достигнув конкретных результатов, Исраэл Ори, этот неутомимый


путешественник и горячий патриот, завершил свои дни в Астрахани в 1711 году.
Однако его бурная дипломатическая деятельность не прошла даром, она
привлекла внимание народа и особенно меликов и придала армянскому
повстанческому брожению прорусское направление. Возможность русского
военного вмешательства с воодушевлением была воспринята Агванкским
католикосом Исаией Гасан-Джалаляном, а вместе с ним — и меликами Карабаха.

Русские кампании и армянское освободительное движение


В начале XVIII века на востоке Европы наблюдается постепенный закат
Персидской империи и одновременно усиление Российской. Просуществовав два
века, государство сефевидов стало распадаться из-за внутренних неурядиц, а также
все усиливающихся стремлений подвластных народов к автономии и постоянной
напряженности на границах, создаваемой кочевыми племенами. Для России же
начиналось «новое время»: менее чем за десятилетие Петр Великий преобразил
болото в элегантную столицу возрождающейся империи.

В 1721 году заканчивается война между Россией и Швецией. Царская империя,


спокойная за свои западные и северные границы, теперь устремляется на восток,
затевая Кавказскую кампанию. Как только сильная православная держава
проявила интерес к этим краям, армяне и грузины увидели в русских новых
крестоносцев, которые идут, чтобы избавить их от мусульманского владычества.
Об этом свидетельствуют многочисленные письма того времени, написанные
Петру I. В действительности Петром (который в том же самом 1721 году отменяет
патриаршество и превращает Русскую церковь в одно из своих министерств)
движет вовсе не желание прийти на помощь христианским народам. Так же
весьма сомнительно, чтобы ему не терпелось сдержать обещание, данное некогда
армянскому дипломату-авантюристу Исраэлу Ори. В надвигающейся кампании
первый русский император прежде всего преследует конкретную цель: Петр
заинтересован в том, чтобы контролировать территорию между Каспийским и
Черным морями. Если бы это получилось, торговля между Востоком и Западом,
вполне возможно, пошла бы не через Турцию, а через Россию. Кроме того, чтобы
обеспечить себя безопасным расстоянием, отделяющим страну от сильной Турции,
Петр задумывает создать буферное христианское государство, объединив Грузию и
Армению под короной грузинского царя Вахтанга VI; последний происходит из
рода Багратуни, следовательно, вполне может устроить армян. И грузинский царь,
и армянские мелики одобряют этот замысел и готовятся оказать русскому царю
военную поддержку.

Итак, летом 1722 года Петр начинает Кавказскую кампанию. В короткие сроки
и без больших усилий русские войска завоевывают Баку и многие другие города на
побережье Каспия. Армяне, вдохновленные успехами русских, присоединяются к
ним; Агванкский католикос Исайя призывает карабахских меликов участвовать в
сражениях, и сам без колебаний встает во главе воюющих соотечественников. В
том же году они сбрасывают иго персидских ханов, а затем вплоть до 1724 года
одерживают над ними ряд побед.
Но тут в Константинополе султан извещает посланника Петра о том, что он не
намерен оставаться безучастным наблюдателем русского наступления на Кавказе.
Сказано — сделано: и вот уже османское войско идет походом на русские войска.
Петр, чтобы избежать в этот момент лобового столкновения с османами,
останавливает свои армии. Впрочем, он и так уже достиг поставленных целей, и
ему будет нетрудно договориться с турками о сохранении за ним приобретенных
территорий.

Таким образом, армяне вновь оказываются в одиночестве, один на один с


наступающими турецкими войсками.

Однако это не останавливает их, и некоторые мелики вступают в борьбу с


врагом не на жизнь, а на смерть. Только что родившемуся освободительному
движению действительно удается остановить турок; но в это время другие мелики
начинают переговоры с агрессорами, которые в 1723 году захватывают Тифлис, а 7
июня 1724 года — Ереван. Между тем Россия подписывает с турками договор о
мире, согласно которому Грузия и Восточная Армения отходят Османской
империи. Затем турки пытаются, при посредничестве Эчмиадзинского католикоса,
склонить мятежных меликов к сдаче.

Но в Карабахе войска меликов под командой Агванкского католикоса


продолжают оказывать ожесточенное сопротивление османской армии. За одну
ночь, 1 марта 1725 года, восставшие крестьяне обращают в бегство целую
турецкую часть; в ноябре 1726 года, после восьмидневных жесточайших боев, 40
000 османских солдат вынуждены отступить.

Тем временем южнее, в Кафане, на пути наступающих турок встает полководец


Давид Бек. Давид был армянским офицером и служил при дворе грузинского царя
Вахтанга VI. В 1722 году Вахтанг по просьбе местного населения направил его в
Кафан для организации восстания против персидских властей и защиты армянских
деревень от постоянных набегов мусульманских кочевых племен. Вначале Давид
мог рассчитывать лишь на 500 небоеспособных крестьян; однако затем ему
удалось объединить силы различных меликов и так вымуштровать своих
новобранцев, что в конце концов под его началом оказалось самое настоящее
войско, состоящее из 7000 солдат. Освободив с ними область от персов и обратив в
бегство кочевников, начиная с 1725 года Давиду удается противостоять новому,
гораздо более грозному захватчику — османской армии.
Используя, главным образом, тактику партизанской войны и неожиданных
вылазок из штаб-квартиры — Алидзорской крепости — Давид наносит туркам
многочисленные и тяжелые поражения. Многократно османские воины осаждают
его неприступную крепость, стремясь любым способом проникнуть в нее, но их
попытки остаются безуспешными. Таким образом, Давиду удается долго
удерживать под контролем целую область.

Но со временем сопротивление армянских партизан многочисленным и


сильным регулярным войскам османской армии становится все более трудным. И
мелики, и католикос Исаия в письмах русскому правительству умоляют о новой
помощи. Однако в 1725 году Петр Великий умирает, не назвав преемника, а
пришедшая ему на смену императрица Екатерина I и ее фавориты, всецело
поглощенные укреплением собственной власти, по-видимому, теряют всякий
интерес к кавказским делам. На настойчивые просьбы армян о помощи русское
правительство отвечает только заявлениями о готовности принять беженцев,
которые захотят переселиться на территорию Российской империи.

В итоге, тому же самому католикосу Исаии, осознавшему безнадежность


дальнейшего вооруженного сопротивления, приходится вести с турками
переговоры о сдаче; некоторое время спустя его обвинят в том, что он спасовал
перед врагом, и воин-католикос умирает в 1728 году, исполненный горечи и
разочарования.

Что касается кафанских повстанцев, после внезапной кончины Давида Бека в


1728 году борьбу продолжают близкие ему соратники-партизаны, наместник
Мхитар и священник Тер Аветис. В то же время в лоне повстанцев возникают
раздоры и распри; вследствие этого и (по свидетельству очень распространенного,
но спорного предания) после измены Тер Аветиса туркам удается овладеть
Алидзором. Через некоторое время, в 1730 году, Мхитара убивают сами армяне, и
независимости края приходит конец.

Между 1732 и 1735 годами русские покинули все территории, завоеванные на


каспийском побережье. Несколько раньше, в 1730 году, в Персии взошел на
престол Надир шах (Тамас Кули Хан). Этот правитель при поддержке нескольких
армянских меликов изгнал турок и в последний раз, ненадолго, возродил блеск
древней империи. В это время армяне пользовались большими привилегиями при
персидском дворе.

Наконец, в 1736 году, персы и турки заключили договор, по которому Персия


вновь получила во владение Восточную Армению. Таким образом, несмотря на
русское военное вмешательство и героическую борьбу армян за независимость, в
конечном счете Армения возвратилась в то состояние, в котором она пребывала до
1721 года, и осталась в нем до конца века.

Однако этот первый всплеск армянского освободительного движения не


пропал даром: хотя политическая карта страны обрела прежние очертания,
изменилось самосознание армян, которые смогли в течение долгого времени
противостоять угнетателям. Кроме того, перед лицом равнодушия, проявляемого к
ним со стороны Запада, они все решительнее обращают свой взор к новой великой
силе, Российской империи, и этот выбор определит последующее развитие
национальной истории.

В середине XVIII века Панах Али, вождь турецкого кочевнического племени,


воспользовавшись конфликтом между меликами и при поддержке одного из них,
водворяется в карабахском городе Шуши и провозглашает себя ханом. Затем он
приступает к выселению армян и привлекает сюда многих тюркских кочевников.
Ханство Шуши просуществовало с 1752 по 1822 год. Именно с этого времени
данную территорию будут оспаривать армяне и турки. Однако население
Карабаха, несмотря на преследования и политические игры XIX и XX веков, в
подавляющем большинстве останется армянским.

Церковь и национальное освобождение


Как мы видели, Армянская церковь не только не оставалась в стороне от
повстанческого движения, но была его вдохновительницей и душой. Действия
католикоса Акопа IV в конце XVII века решающим образом помогли привлечь
внимание к дипломатической активности Исраэла Ори, направленной на
разрешение армянского вопроса. Эти же действия стали первопричиной
последующей прорусской ориентации национально-освободительного движения.
В первые десятилетия XVIII века забота Церкви об избавлении от персидского,
а затем турецкого ига, не ограничивается воинской доблестью Агванкского
католикоса Исаии и других сражавшихся церковнослужителей; религиозными
мотивами руководствовался и Давид Бек. Современные тексты и устное предание
подчеркивают его веру, добродетели и непримиримость к
армянским меликам,принявшим ислам.

В 80-е годы новый план освобождения родины созревает у архиепископа


Овсепа Аргутяна, представителя древнего и знатного рода Захарянов. Будучи
главой армянской епархии в России (русские называли его Иосиф Аргутинский), он
предлагает установить в Армении монархию под российским протекторатом с
постоянным присутствием войск царской армии во главе с русским генералом.
Екатерина II как будто готова утвердить этот замысел; она и в самом деле
подумывает о том, чтобы сделать из Грузии и Армении две колонии Российской
империи, и хочет предложить армянскую корону своему фавориту Потемкину,
питавшему большую симпатию к стране Арарата. С этой целью несколько русских
дипломатов приступают к переговорам с католикосом Эчмиадзина и с католикосом
Агванка Ованесом. Последний готовит переворот, который, однако, раскрывает
персидский правитель Ибрагим-Хан. Католикоса Ованеса берут под стражу, и он
заканчивает свои дни в персидской тюрьме в 1786 году, где его отравляют.

В 1794 году в Персии евнух Ага Мохаммед Хан завладевает троном. Поскольку
персидский правитель Карабаха Ибрагим отказывается признать его, узурпатор в
1796 году входит со своими войсками в Карабах и велит перебить множество
жителей города Шуши. В этот момент в дело вмешиваются русские войска, к
которым присоединяется немало армян, возглавляемых все тем же армянским
архиепископом Москвы Овсепом. Вместе они освобождают Карабах. Однако
позднее, войдя в состав России, Карабах теряет свою более чем вековую
независимость и становится всего лишь одной их многочисленных провинций
царской империи.

Другой план освобождения родины выдвигает Шаамир Шаамирян (1723-1797),


армянский мыслитель, живший в Индии. Он теоретически обосновывает
необходимость преобразования Армении в республиканское государство,
управляемое президентом и парламентом. Впрочем, и он в своих проектах
рассчитывает на помощь России и на присутствие царской армии в Армении в
течение, как минимум, 20 лет.

Все эти планы освобождения армянских земель строились в расчете на русское


военное вмешательство, и до времени им суждено было оставаться на бумаге. До
конца века Российская империя более не хочет ввязываться в кавказские дела.

ЧАСТЬ III. НОВОЕ ВРЕМЯ

Депортация 1915 года. Армянская женщина с ребенком в пустыне.


Фотография А. Вегнера
ГЛАВА 8. АРМЯНЕ МЕЖДУ РОССИЕЙ И ТУРЦИЕЙ. XIX век

Русские на Кавказе
За первую треть XIX века русским удается овладеть всем Закавказьем.
Кавказские кампании имеют большое значение не только для политики и
экономики, но и для культуры России. В самом деле, русские устанавливают
прочные связи с экзотическим Востоком — колыбелью богатейших цивилизаций,
гораздо более древних, чем их собственная. Кавказ окажет необычайно сильное
влияние на жизнь и творчество величайших русских поэтов Пушкина и Лермонтова.
Позднее такую же важную роль Кавказ сыграет в творчестве Льва Толстого и будет
вдохновлять многих русских писателей и поэтов — до самого конца советской
эпохи.

Значительная часть русско-персидской войны 1804-1813 годов проходит на


территории исторической Армении. Русские еще в XVIII веке завоевали Крым, и
Екатерина Великая около 1780 года переселила армянские общины из Феодосии
(Каффы) на берег Дона, в южную Россию. Здесь возник город Нор-Нахичеван (то
есть Новый Нахичеван), который значительно позднее, уже в XX веке, слился с
Ростовом-на-Дону. В 1801 году русские войска аннексировали часть Грузии и
водворились в Тифлисе, где находилась одна из самых многочисленных армянских
колоний. Итак, русско-персидская война начинается с того, что персы совершают
попытку отвоевать Грузию. В 1804 году царские войска берут армянские города
Гюмри (впоследствии переименованный русскими в Александрополь, а в
советское время — в Ленинакан) и Гандзак (Елизаветполь); на следующий год
русские овладевают городом Шуши, и весь Арцах переходит под их контроль.

Наконец, в октябре 1812 года русские как будто окончательно разбивают


войска Аббас-Мирзы на реке Араке. В итоге, по мирному Гюлистанскому договору
(1813) Персия отказывается от всяких прав на Грузию и уступает России также
карабахское ханство. Таким образом, Россия получает часть территорий древней
Армении, то есть области Лори и Дилижан, помимо Арцаха. С освобождением от
персов и с вхождением в состав Российской империи армянские мелики Карабаха
постепенно теряют полунезависимость, которая у них была при шахе: Россия даже
и не думает предоставлять краю какую бы то ни было автономию. После русских
побед и Гюлистанского мира в руках у Персии все же остаются Ереван и Нахичеван.

Однако летом 1826 года персы возобновляют военные действия против


России, и Аббас-Мирза во главе огромной армии входит в Карабах. В это же время
персидский хан Еревана пытается вернуть армянские области, перешедшие к
русским. Эта очередная, четвертая русско-персидская война продлится два года
(1826-1828). Вначале персы отвоевывают Гюмри и Гандзак, что, казалось бы,
свидетельствует об их намерении продвигаться дальше на Тифлис, чтобы
впоследствии возвратить себе грузинские и армянские территории,
освобожденные русскими.

Но вновь Армянская церковь встает на защиту народа. С благословения и при


поддержке высшего духовенства многие армяне записываются добровольцами в
русские войска. В 1827 году армянский епископ Тифлиса Нерсес из Аштарака (или
Аштаракеци), который через некоторое время станет католикосом,
пишет Воззвание к армянскому народу. Он призывает всех, не жалея себя, встать
на защиту родины. Истинный патриот, необычайно деятельный человек,
настоящий армянский Гарибальди, он лично встает во главе армян,
присоединившихся к русскому наступлению.

И вот, несмотря на жестокую, сорокавосьмидневную осаду, персам так и не


удается взять крепость города Шуши, в героической обороне которой, бок о бок с
малочисленным гарнизоном из 350 солдат принимали участие даже женщины и
дети. 3 сентября 1826 года русско-армянское двухтысячное подразделение
побеждает персидский передовой отряд из 10 000 человек и освобождает город
Гандзак.

В апреле 1827 года русские войска под командованием генерала Паскевича и


армянские добровольцы во главе с архиепископом Нерсесом входят в Эчмиадзин;
в июне они завоевывают Нахичеван, а 1 октября 1827 года, после трехмесячной
осады, освобождают, наконец, и Ереван. Паскевич готов идти дальше на Тегеран,
но тут шах объявляет о готовности уступить России свои армянские территории, и
на этом война заканчивается.

По Туркменчайскому договору (февраль 1828), подписанному благодаря


посредничеству русского писателя А.С. Грибоедова, который в ту пору был послом
в Персии, Россия официально получила от шаха Ереванскую, Нахичеванскую и
Вагаршапатскую области, а также весомую контрибуцию в двадцать миллионов
рублей. Таким образом, вся Восточная Армения была освобождена от персов и
вошла в состав Российской империи.

Но в апреле 1828 года, через два месяца после заключения мира с персами,
Россия объявляет войну туркам, поддерживая греков, поднявших восстание против
султана. Русско-турецкая война 1828-1829 годов проходит на Балканах и на
Кавказе. Россия занимает почти все армянские территории Турции, за
исключением Вана и юго-запада древней Армении. Однако в конце конфликта,
согласно условиям Адрианопольского мира (1829), по которому Турция признала
независимость Греции, царским войскам приходится покинуть завоеванные
армянские земли на территории Турции. Дело в том, что западные державы
поддерживали Османскую империю и, главное, с большим неудовольствием
наблюдали за постоянным усилением международного влияния русских царей.
Тем не менее, России удается поставить перед турками условие, чтобы армяне из
Османской империи в течение восемнадцати месяцев могли переселяться в
Восточную Армению или в другие части Российской империи.

Такое же условие относительно армян, проживавших в Иране, Россия


поставила перед персами. Итак, незамедлительно тысячи армянских семей,
находившихся в опасности, бегут под защитой русских в Восточную Армению. На
протяжении всего XIX века около 150 000 армян, подданных Персидской и
Османской империй, переселяются на армянские территории, подвластные
русскому царю: в Ахалкалак, Ширак, Ереван и Севан. Однако примерно половина
беженцев так и не достигает места назначения, погибнув от голода и
переутомления на дорогах, ведущих в Россию.
И все же, благодаря этим мерам, историческая Армения стала быстро
заселяться. Среди наиболее активных организаторов миграции армянского
населения был все тот же Грибоедов вместе с архиепископом Эрзерума Карапетом
Багратуни. Царское правительство наделило новых армянских поселенцев
землями и на пять лет освободило от налогов.

Противоречия в российской политике по отношению к армянам.


Реформы в России и в Турции
С середины XIX века Восточная Армения, завоеванная Россией, во всем будет
делить судьбу царской империи.

Армяне считали русские завоевания не оккупацией, а, скорее, освобождением.


Люди относились к русским как к освободителям и христианским защитникам от
мусульманского угнетения, тем более, что во главе царских войск на Кавказе
стояли армянские генералы, такие как Лазарев и Тер-Гукасов, или Мадатов,
выходец из Карабаха. Пушкин, в 1829 году принимавший участие в турецкой
кампании генерала Паскевича и в освобождении городов Карс и Эрзерум, передал
нам ликование армянского населения при въезде русских солдат в Эрзерум: «Мы
въехали в город, представлявший удивительную картину. Турки с плоских кровель
своих угрюмо смотрели на нас. Армяне шумно толпились в тесных улицах. Их
мальчишки бежали перед нашими лошадьми, крестясь и повторяя: "Християн!
Християн!.."» (Путешествие в Арзрум).

Позднее, во время русско-турецкой войны 1877-1878 годов, русские войска на


Кавказе, взявшие Карс и Эрзерум, возглавлял прославленный армянский генерал
Лорис-Меликов (Меликян). Лорис-Меликов был не только доблестным
полководцем, но и весьма талантливым государственным деятелем. Он занимал
пост министра внутренних дел (с полномочиями первого министра) при
Александре II. Чтобы остановить распространение терроризма, он провел ряд
либеральных мер и подготовил план постепенного перехода к конституционной
монархии. Царь принял реформы и проект конституции, предложенный
Меликовым, 1/13 марта 1881 года, но был убит в этот же самый день, через
несколько часов после того, как наложил положительную резолюцию.

Его преемник Александр III окружил себя министрами и советниками крайне


консервативных воззрений. Среди них был и юрист Константин Победоносцев. Под
влиянием этих лиц новый царь начал свое правление с обнародования манифеста,
превозносившего самодержавие, отправил в отставку Лорис-Меликова и стал
проводить политику жесточайшего противодействия любым реформам. И если
такой нещадный консерватизм, как известно, был пагубным для Российской
империи в целом, то не менее губительным, как мы увидим, он оказался и для
армянских общин.

Появление «Русской Армении», то есть Армении, входившей в состав


христианской империи, означало выход армянского народа из исторической
изоляции среди исламских народов. В самом деле, Армения с XI века была частью
исламских империй, и все соседние страны, за исключением Грузии, были
мусульманскими. Конечно же, и по этой причине армяне проявляли большую
верность русским царям, чем другие завоеванные кавказские народы.

С другой стороны, несмотря на то, что в свое время Николай I обещал


предоставить Армении политическое самоуправление, завоеванные армянские
территории становятся русскими провинциями, во всем похожими на другие
провинции империи. В первое время, в 1828 году, учреждается Армянская область,
включающая значительную часть исторической Армении, но без Карабаха и Лори.
Во временный Совет управления территорией входит и армянский архиепископ
Тифлиса Нерсес Аштаракеци (1770-1857), защитник национальных интересов,
который лично участвовал в войне с персами в 1827 году и получил от России
точные ручательства, что Армении будет предоставлено самоуправление.

Однако весьма скоро русские начинают проводить политику ассимиляции


Армении. В 1836 году царское правительство закрывает множество армянских
школ. Архиепископ Нерсес, основавший в 1824 году в Тифлисе знаменитый лицей
Нерсесяна, ведет активную борьбу с русификацией, навязываемой царским
режимом. Его незамедлительно ссылают в Бессарабию. Впрочем, впоследствии, в
1843 году, он становится католикосом под именем Нерсеса V.

В 1840 году российские власти делят Закавказье на две провинции, а еще через
четыре года — на пять губерний. Таким образом, с середины века вплоть до
революции 1917 года различные области Восточной Армении поглощаются
губернской системой Российской империи. Кроме того, царская администрация,
создавая губернии, специально определяет их границы так, чтобы избежать
этнической однородности. Такую политику позднее будет проводить и советская
власть.
Русские также будут стараться укреплять в этих краях позиции так называемых
«татар», или азербайджанцев, которые, будучи в то время в культурном
отношении гораздо менее развиты, чем армяне, были не столь опасны и менее
критически настроены к царскому самодержавию.

В соответствии с проводимой политикой царское правительство попыталось


взять под контроль Армянскую церковь. В 1836 году ей навязали Положение, тайно
разработанное императорской канцелярией. Согласно этому уставу, кандидатура
католикоса должна была получить одобрение царя (он выбирал из двух
кандидатов, предложенных Церковью). Положение поставило Церковь под
политический и административный контроль государства и Священного Синода
Русской церкви. Кроме того, несомненно, по инициативе Священного Синода,
документ снял с Армянской церкви эпитет «апостольская», и она стала официально
называться «григорианской». Ей, правда, предоставлялась некоторая культурная
самостоятельность — например, право открывать в империи армянские школы.

В то же время включение Армении в состав Российской империи, как мы


увидим, станет для нее началом значительного экономического роста.

После того как турки устроили массовое истребление греков в Стамбуле (1821)
и на острове Хиос (1822), европейские державы потребовали от султанов провести
четкие реформы для защиты прав христианского населения Османской империи.

В результате султан Абдул-Меджид в 1839 году объявил о вступлении в силу


ряда реформ, так называемых Танзимат. Впоследствии, в 1856 году, они будут
окончательно утверждены. Эти нововведения устанавливали равенство между
мусульманскими и немусульманскими подданными, гарантировали
неприкосновенность собственности и реорганизовали систему налогов и военную
службу.

Тем не менее, особенно в сельской местности, реформы не проводились; во


второй половине XIX века положение примерно 3 миллионов армян, подданных
султаната, было крайне неопределенное и шаткое — отовсюду исходили опасность
и злоупотребления: голод, репрессии, вооруженные набеги курдов.
Многие турецкие армяне, видя, что в столице уровень жизни несравненно
выше, чем в остальной части империи, переселяются в Константинополь, так что на
протяжении XIX века армянское население османской столицы (армяне называли
ее просто Полис) удваивается, достигая к 1880 году 300 000 человек.

Начиная с 1859 года, в различных провинциях Османской империи вспыхивают


восстания армян, которые турки жестоко подавляют. Одно из первых таких
восстаний прошло в Зейтуне в 1862 году. Зейтунские армяне, укрывшиеся под
защитой своих неприступных гор, киликийского Тавра, всегда пользовались
широкой самостоятельностью. Население многократно поднималось на борьбу с
поработителями под предводительством четырех местных правителей. Очередное
зейтунское восстание закончилось жесткими карательными мерами со стороны
правительства. Вместе с тем, оно привлекло внимание мирового сообщества к
положению армян в Турции. Не случайно за зейтунским мятежом последовали
выступления в Ване и в Эрзеруме.

Турецкие власти со своей стороны не раз и не два обещали предоставить


армянам разного рода гарантии. В 1860 году армянские общины империи приняли
Национальную Конституцию, которая будет утверждена султаном в 1863 году.
Написал ее Григор Отян (1834-1887), впоследствии получивший задание составить
конституцию и для всей Османской империи. Национальной Конституцией
турецких армян предусматривалось создание национального парламента из 140
депутатов, который должен был назначать патриарха. Окончательно турецкое
правительство отменило ее в 1923 году.

После обретения Национальной Конституции, с начала 60-х годов XIX века,


многие армяне начали активно участвовать в политической жизни Турции, причем
некоторые из них достигли весьма высоких постов, становясь послами,
министрами и т.д. То же самое происходило в России, Египте и Персии.

Экономическое и культурное развитие


Итак, с 1828 года Армения поделена между Турцией и Россией.

Восточная часть страны, находившаяся теперь под властью царской короны,


пережила вместе с Сефевидской империей ее долгую агонию и уже давно была в
запустении и хаосе. Различные ханы, делившие между собой эту территорию,
осуществляли деспотическое правление и интересовались Арменией только как
источником поступления налогов.

При русских восстанавливается порядок, у населения появляется чувство


безопасности. Благодаря тому, что российские власти в своих договоренностях с
турками и персами вытребовали для армян возможность переселяться в царскую
империю, города исторической Армении и армянские поселения в России быстро
растут. Так, тифлисская колония менее чем за столетие увеличивается с 25 000 до
300 000 человек, бакинская — с 8000 до 250 000.

Конец XIX века ознаменовывается для страны значительным экономическим


ростом. Строятся дороги, прокладываются железнодорожные пути. Большое
значение приобретают горнодобывающая и металлургическая промышленность:
открывается множество рудников, самые мощные из которых находятся в
Алаверди и в Зангезуре. Концессии на разработку полезных ископаемых
предоставляются также французам и другим иностранцам, что привлекает в
Армению иностранный капитал; близ рудников возникают литейные заводы.
Развивается сельское хозяйство, особенно — разведение зерновых и
виноградарство. С 1887 года в Ереване начинается производство армянского
коньяка. Электричество, телеграф и телефон приходят в Армению в последние
десятилетия века.

С экономическим ростом встает на ноги армянская буржуазия, владевшая


крупными капиталами, но вкладывавшая их, главным образом, за пределами
Армении, в частности — в Тифлисе и в каспийских и черноморских портах: Батуми,
Астрахани, Баку. Баку в те времена — крупнейший нефтяной центр в мире;
половина добываемой здесь нефти принадлежит армянским нефтяным баронам.
Более половины капиталов, хранящихся в тифлисских банках, находится в руках у
армянских банкиров. Значительна и экономически активна армянская колония
Нор-Нахичевана, или Ростова-на-Дону; петербургские и московские армяне близки
к императорскому двору.

Нарождающемуся классу — армянской буржуазии — необходимо получать


образование. Дети армянских купцов, а затем и крупных предпринимателей учатся
вначале в различных европейских учебных заведениях (в частности, в Германии,
Швейцарии, Италии, Франции, России, где армяне чаще всего выбирают
медицинские и юридические факультеты, но охотно изучают также естественные
науки, инженерное дело, журналистику и т.д.). Некоторые из них обучаются и в
армянских школах, которые открывают мхитаристы или протестантские
миссионеры. Впоследствии армянские учебные заведения, духовные (под эгидой
Апостольской церкви) и светские открываются по всему миру.

Первая светская армянская школа возникла в Константинополе в 1789 году; на


протяжении всего XIX века число этих школ повсюду растет; они дают современное
светское образование, нередко доступное и для женщин. Лазаревское
училище, основанное в Москве в 1815 году, позднее — Институт восточных языков,
стало одним из известнейших учебных заведений в Российской империи.

Так, вначале в диаспоре, а затем и в Армении возникает светская


интеллигенция, получившая образование в этих и других школах, прекрасно
осведомленная о «новых идеях» века Просвещения и об их последующем
развитии. Эта интеллигенция ставит перед собой задачу пробудить национальное
самосознание народа.

Результатом ее усилий становится расцвет культурной жизни во всех областях.


Крупнейшие армянские культурные центры эпохи в двух империях — это,
безусловно, Константинополь и Тифлис (в последнем армяне составляли
большинство населения); важное значение имели также армянские общины
Петербурга и Москвы. В самой Армении, кроме Еревана и Эчмиадзина,
выдвигаются Александрополь (ныне Гюмри), Карс, Шуши (ставшая экономическим
и культурным центром Карабаха) и Агулис в Нахичеване.

После выхода первой армянской газеты Аздарар (Вестник) в индийском


Мадрасе в 1794 году периодическая армянская печать развивается во всем мире.
Так, в конце XIX века на армянском языке публикуется около 700 газет. В Армении
школы, академии, университеты, театры, издательства ведут самую активную
жизнь.
В середине XIX века утверждается современный литературный язык, так
называемый ашхарабар (разговорный язык). В литературе появляются такие
значительные авторы, как романисты Хачатур Абовян (1809-1848), Раффи (1835-
1888), прозаик и драматург Ширванзаде (1858-1935), поэты Ованес Туманян (1869-
1923) и Аветик Исаакян (1875-1957). Чуть моложе западные армянские писатели
Сяманто (1878-1915), Зограб (1878-1915) и Варужан (1884-1915), которые падут
жертвами геноцида. Роман Абовяна Раны Армении представляет собой своего
рода манифест этой плеяды писателей: литература поднимается на защиту
национального дела и служит ему. В том же XIX веке четко выделяются два
варианта армянского языка, один из которых берет за образец ереванское наречие
(восточноармянский), а другой — армянский диалект Константинополя
(западноармянский).
Изобразительное искусство, которое вплоть до конца XVII века сводилось, в
основном, к миниатюрам в рукописных изданиях, с XVIII столетия обогащается
различными живописными жанрами — портрета, пейзажа и т.д. Крупнейший
представитель армянской живописи — несомненно, пейзажист Ованес (Иван)
Айвазовский (1817-1900). Родившись в Феодосии, на берегу Черного моря, он стал
величайшим маринистом русской, да и европейской живописи. Он был членом
многих Академий искусств, а также прославился как видный меценат и
благотворитель. В начале XIX века необычайный расцвет переживает армянская
музыкальная культура. Зарождается национальная симфоническая и оперная
музыка, большой шаг вперед делают также духовная и народная музыка, главным
образом, благодаря таланту двух замечательных музыкантов этого времени —
Макара Екмаляна (1856-1905) и Комитаса (Согомоняна, 1869-1935). Первый из них
— автор чарующей Литургии и многочисленных аранжировок народных песен для
хора. Второй, священник, — одна из самых высоких и трагических личностей в
армянской культуре. Комитас был человеком обширной и глубокой эрудиции,
приобретенной в эчмиадзинской семинарии, а также в консерватории и
университете Берлина. Его многогранный талант позволил ему стать музыковедом
и страстным пропагандистом армянского фольклора, гениальным сочинителем
духовных песнопений и светской музыки. Именно ему мы обязаны
появлением Этнографического сборника — богатейшей антологии армянской
народной музыки; он сочинил изумительную Литургию, которая, к сожалению,
осталась неоконченной. В 1910 году, утратив взаимопонимание с эчмиадзинским
окружением, Комитас переселился в Стамбул. Здесь, пять лет спустя, представшие
ему ужасы геноцида сводят его с ума. Потерявший рассудок Комитас заканчивает
свои дни в парижской клинике 22 октября 1935 года. После 1916 года он не
сочинил ни одного музыкального произведения.

Наконец, в XIX веке изучение армянской культуры (арменоведения)


утверждается в качестве научной дисциплины, которой с самого начала
занимаются не только армяне.
Несмотря на то, что впервые в армянской истории это культурное возрождение
было вызвано к жизни прежде всего не трудами духовных лиц, а усилиями
народившейся светской интеллигенции, Армянская церковь не осталась в стороне
от общего культурного прогресса. Наряду с уже упоминавшимся Нерсесом
Аштаракеци, чья деятельность охватывала не только политическую и духовную, но
и культурную область, здесь следует сказать еще хотя бы о трех других
выдающихся представителях духовенства, которые действовали в конце XIX века.
Первый из них — армянский патриарх Константинополя (с 1895 по 1908) Малахия
Орманян, католик, вернувшийся в лоно Армянской Апостольской церкви, автор
фундаментальной Истории Армянской церкви,которая до сих пор является
незаменимым пособием в изучении данного предмета.
Другая заметная фигура — католикос Мкртич I Хримян (1821-1907),
соединивший в себе глубочайшую веру с необычайным усердием в служении
культуре и обществу. Он был известен также как Айрик (уменьшительное от
слова аир — отец). Родился он неподалеку от озера Ван, принял монашество
вдовцом, успев поработать преподавателем, публицистом и историком и основать
множество газет и учебных заведений. В сане патриарха Константинопольского
(1869-1873) он был мужественным защитником прав армянского населения
Османской империи, часто подавая турецким правителям заявления и жалобы в
его защиту. Он же принимал активное участие в подготовке Берлинского трактата
(1878) и был членом армянской делегации при его подписании.
В 1889 году его неоднократные призывы к сопротивлению, в том числе и
вооруженному, обращенные к армянам Османской империи, стоили ему изгнания
из Константинополя. Он оказался в Иерусалиме, который стал для него местом
своеобразной ссылки. Наконец, в 1892 году его избрали Католикосом Всех Армян.
Поскольку он получил запрет от османского правительства перемещаться по
территории империи, путешествие в Эчмиадзин превратилось для него в
настоящую одиссею: он добирался через Яффу, Александрию, Вену, Одессу,
Севастополь, Батуми и Тифлис, и везде армянские общины оказывали ему
триумфальный прием. Он стоял во главе Церкви (1892-1907) в трагические годы
первых армянских погромов в Турции (1895-1896) и антиармянской политики
царского режима (1900-1905). В своих писаниях он свидетельствует о бедах и
страданиях страны, о нищете крестьян. Так возникает образ — Йеркир (Страна),
который сыграет большую роль в формировании политических взглядов
армянской молодежи.
Говоря о вкладе церковных деятелей в армянскую культурную и общественную
жизнь, необходимо упомянуть также католикоса Геворга IV (1813-1882),
возродившего Эчмиадзинский монастырь. Родился Геворг в Стамбуле, был
епископом в Бурсе, а затем патриархом Константинопольским (1858-1860). Не
приняв Национальную Конституцию армян Османской империи, сильно
ограничивавшую полномочия патриарха, он ушел в отставку и вновь стал
епископом города Бурса. В 1866 году его избрали католикосом в Эчмиадзине.
Здесь он реорганизовал семинарию, типографию и библиотеку и основал
Духовную академию, которая доныне носит его имя (Геворгянская). Она станет
одним из крупнейших центров формирования армянской интеллигенции.

Благодаря деятельности патриарха Малахии Орманяна и католикосов Нерсеса


V Аштаракеци, Геворга IV и Мкртича (Айрика) Хримяна вклад Церкви в культурную
и духовную жизнь народа снова становится значительным; Эчмиадзин и
некоторые другие монастыри вновь оказываются культурными центрами.

Протестантский прозелитизм
В начале XIX века Британское и Российское Библейские общества активно
занимаются распространением Библии в Османской империи. В рамках этой
деятельности в 1813 году они публикуют Священное Писание на языке грабар —
классическом армянском, который Армянская церковь использует в богослужении.
Несколько позднее, в 1822 и в 1823 годах, они издают Новый Завет на турецком и
на современном армянском языке.

Начиная с 1821, и в особенности после 1830 года, в Стамбуле стали появляться


протестантские миссионеры из Соединенных Штатов. Вначале Армянская церковь
поддерживала их деятельность по распространению Священного Писания и труды
на ниве просвещения (протестанты открывали школы для армян). Однако, увидев,
что ими движет стремление к прозелитизму, Армянский Константинопольский
патриархат разрывает с ними все отношения. Конфликт между патриархатом и
армянской протестантской общиной, которая сформировалась как движение и
объединилась вокруг американских миссионеров, обостряется в сороковые годы, а
в 1846 году члены движения попадают под отлучение. Спустя несколько месяцев,
эта группа учреждает Армянскую Евангелическую церковь, существующую
отдельно от всех других протестантских Церквей.
Армянские протестанты начинают вести в Османской империи очень активную
работу с молодежью, организовывают всевозможные учебные заведения:
колледжи, мужские, женские и смешанные школы. Около 1850 года
протестантская Армянская церковь получает официальное признание в
качестве миллета со стороны турецких властей.

После геноцида многие армяне, члены Евангелической церкви, эмигрировали


из Турции в другие страны, главным образом — в США. Сегодня в мире существуют
три Союза Армянских Евангелических церквей — в США, на Ближнем Востоке
(преимущественно в Сирии и в Ливане) и во Франции.

В русской Армении протестанты появятся в начале XX века и в период


коммунистического правления будут существовать более или менее подпольно; в
Советском Союзе их общины будут действовать не только в Ереване, Ленинакане и
в других армянских городах, но и в Грузии. Сегодня у армян-протестантов есть
также несколько центров в Латинской Америке, Канаде и Австралии.

Армянский вопрос: международные договоры и политический


контекст
В последние десятилетия XIX века в Европе Османскую империю и ее
правительство все еще называют «Блистательной Портой», имея в виду обычай
султанов принимать видных гостей и обнародовать свои постановления у третьей
двери (итал. porta) великолепного королевского дворца Топкапы. Однако на
самом деле империя эта давно перестала быть блистательной — она пребывает в
состоянии полного упадка и походит скорее на опасно накренившуюся ветхую
лачугу.

Различные подвластные ей народы все решительней пытаются добиться от


турок если не независимости, то, по крайней мере, реальной самостоятельности и
гарантий прав. Но, несмотря на это постепенное расчленение, гигантская империя,
распростершаяся на два континента, выживает благодаря сходящимся на ней
интересам европейских стран. Дело в том, что каждая из европейских держав
опасается, что другие смогут извлечь слишком большую выгоду из окончательного
исчезновения османского государства, и поэтому все они стараются продлить
жизнь агонизирующего великана.

В этой ситуации в августе 1876 года на османский престол восходит


деспотичный Абдул-Гамид II. Он получает власть благодаря поддержке
сформировавшегося уже в 1868 году движения «Младотурки», которое
впоследствии, в 1889 году, станет партией «Единение и прогресс». Новый султан
всецело разделяет национализм «младотурок», однако довольно скоро начинает
видеть в былых союзниках врагов и, не постеснявшись поставить их вне закона,
подвергает гонениям. И, как оказалось, не зря: именно младотурки низложат
Абдул-Гамида, но произойдет это только через тридцать три года.

В начале его правления, в 1877-1878 годах, на двух фронтах, балканском и


армянском, идет русско-турецкая война. По ее итогам фактическую независимость
обретут Болгария, Румыния и Сербия. Перед лицом этого распада империи Абдул-
Гамид решает сделать крайний, шовинистический национализм государственной
идеологией и построить свою стратегию правления на запугивании и истреблении
этнических меньшинств.

В периоды заката почти всех многонациональных империй в истории


человечества их существование продлевалось правителями на небольшой срок с
помощью одной и той же уловки — среди населения пропагандировался
националистический фанатизм и разжигалась этническая нетерпимость. В случае
Османской империи чередование правителей в последние четыре десятилетия ее
существования не изменит этой константы: экстремистский национализм и террор,
как мы увидим, будут общим знаменателем политики Абдул-Гамида II, его
злейших врагов — младотурок, низложивших этого султана, и кемалистов,
которые, в свою очередь, сменят младотурок.

Политический выбор Абдул-Гамида имел горестные последствия для


армянского населения империи. Уже в первые годы его правления
добровольческие и нерегулярные войска, главным образом курдские, при
поддержке частей османской армии вырезали большое число армян в областях
Баязет, Диадин и Алашкерт: в одном только городе Баязет было убито 2400 армян.

Поистине невообразимы были зверства турок и их наемников-головорезов по


отношению к армянскому населению. В произведении Владимира Соловьева Три
разговора русский генерал рассказывает своим собеседникам о бесчеловечных
зверствах башибузуков — солдат нерегулярной турецкой кавалерии, с которыми
он столкнулся в войне 1877-1878 годах, находясь в войсках Лорис-Меликова:
«Смотрю, казаки подъехали и остановились как вкопанные [...] Огромный обоз с
беглыми армянами не успел спастись, тут они его захватили и хозяйничали. Под
телегами огонь развели, а армян, того головой, того спиной или животом
привязавши к телеге, на огонь свесили и потихоньку поджаривали. Женщины с
отрезанными грудями, животы вспороты. [...] Только одно вот и теперь у меня в
глазах стоит. Женщина навзничь на земле за шею и плечи к тележной оси
привязана, чтобы не могла головы повернуть, — лежит не обожженная и не
ободранная, а только с искривленным лицом — явно от ужаса померла, — а перед
нею высокий шест в землю вбит, и на нем младенец голый привязан — ее сын,
наверное, — весь почерневший и с выкатившимися глазами, а подле и решетка с
потухшими углями валяется». Генерал признается, что наиболее «полное
нравственное удовлетворение и даже в некотором роде экстаз» он пережил
именно тогда, когда, настигнув башибузуков в соседней деревне, истребил их
несколько тысяч.

На армянском фронте русские войска под командованием Лорис-Меликова в


результате тяжелых боев, происходивших с 20 сентября/2 октября по 3/15 октября
1877 года на Аладжинских высотах, к востоку от города Карса, нанесли серьезное
поражение сильной армии Гази-Мухтара-паши и взяли в осаду Карс.

После войны к России отошли лишь Карская область (с городом Ани) и


Ардаганская. Обеспокоенные всплесками насилия со стороны турок российские
армяне оказывают сильнейшее давление на власти для того, чтобы в договор о
мире были включены положения, гарантирующие проведение в Османской
империи реформ для защиты прав турецких армян. В результате по окончании
конфликта Россия пытается настоять именно на таких условиях мира, предлагая
ввести «самоуправление» для турецкой Армении и закрепить его указом еще до
отвода царских войск с османских территорий. Однако, несмотря на это, в
окончательном тексте 16-й статьи договора, подписанного двумя сторонами в Сан-
Стефано, под Стамбулом, 3 марта 1878 года, говорится лишь в общем о «реформах
и улучшениях», исполнение которых должно проверяться представителями царя.

Впрочем, через три с небольшим месяца и эти слабые гарантии стали еще
более эфемерными из-за того, что в июне-июле 1878 года в Берлине был составлен
новый договор, заменивший Сан-Стефанский; в дело вмешались Великобритания,
традиционно дружественная туркам, и Австро-Венгрия, которые потребовали
пересмотра Сан-Стефанских соглашений.
Почти целый век Великобритания поддерживала разваливавшуюся Османскую
империю, желая сохранить путь к Индии. Россия же продолжала враждовать с
турками, которые, в Константинополе и на Балканах угнетали православные
народы. Итак, турки и англичане в июне 1878 года подписывают на Кипре тайное
соглашение, по которому Великобритания обязуется обеспечить
незамедлительный отвод русских войск с занятых османских территорий, получая
взамен остров Кипр.

В результате англичане навязывают России проведение нового конгресса в


Берлине, на котором значительно ограничиваются как завоевания, так и влияние
царской империи на османские дела. Правда, что касается армянского вопроса, то
Турция и в Берлине на словах вновь обещает провести реформы. Действительно,
согласно новому трактату, для армянского национального меньшинства в Турции
должен быть назначен европейский полномочный комиссар, определяющий
армянских губернаторов, префектов и администраторов; войсками и
жандармерией в соответствующих областях будет командовать европейский
офицер, причем солдаты должны быть из армян; наконец, османское
правительство гарантирует свободу совести и печати и возвращение
конфискованного имущества.

Однако 61-я статья Берлинского трактата, касавшаяся армянского вопроса и


заменившая статью 16 Сан-Стефанского договора, не связывала отвод русских
войск с осуществлением реформ и не устанавливала конкретные сроки их
проведения; кроме того, проверка исполнения реформ перестала быть
исключительной прерогативой русских и должна была перейти под общий
контроль всех держав.

Естественно, Турция и не подумает проводить обещанные реформы, а после


ухода русских войск европейские державы утратят всякую реальную возможность
вести переговоры об их проведении.

К тому же, в 1878 году правительство приостановило действие Османской


Конституции. Положение христиан империи стало еще более бедственным.
Западные государства неоднократно требовали проведения преобразований, но
турки не отвечали на их требования. А с 1881 года коренным образом изменилась
и русская позиция по армянскому вопросу. Вслед за убийством царя Александра II
новый министр Победоносцев стал проводить политику дискриминации
национальных меньшинств и, соответственно, опасался, что осуществление
благоприятных для армян преобразований в Османской империи может
вдохновить российских армян на борьбу за свои права.

Таким образом, Берлинский трактат остался в истории дипломатии шедевром


политической наивности или, скорее, примером чрезвычайной безответственности
в вопросах человечности. Действительно, если бы англичане не навязали
пересмотр Сан-Стефанского договора, то, возможно, не произошло бы ни
массовых расправ 1894-1896 годов, ни трагедии геноцида 1915 года. Однако
армянский вопрос, то есть судьба миллионов людей, была, к сожалению, всего
лишь пешкой в сложной партии, которую разыгрывали между собой французы,
австро-венгры и, главным образом, англичане и русские на шахматной доске
Малоазиатского полуострова...

Тем временем в армянских общинах широко распространяются идеи


демократии и свободы, принесенные армянскими студентами из университетов
Москвы, Петербурга, Венеции, Берлина, Лейпцига, Женевы, Цюриха.

Параллельно с турецкими репрессиями постепенно формируется армянское


сопротивление. Менее чем за десять лет возникают различные армянские
политические партии. Все они ставят перед собой одну задачу: защитить
национальное дело. В 1885 году в Ване появляется армянская революционная
партия Арменакан; после того как ее основатель эмигрирует из Западной Армении
во Францию, партия воссоздается в Марселе и ставит перед собой цель добиться
освобождения турецкой Армении.
В 1887 году в Женеве группа армянских студентов создает партию социал-
демократического толка, Гнчак («Колокол»). Партию наименовали по названию
журнала, оппозиционного царскому режиму, который с середины века издавал в
Лондоне русский писатель и философ Александр Герцен. И это не случайно:
основатели партии учились в России, были знакомы с демократическими
традициями и сочувствовали марксизму, но особое влияние на них оказала русская
террористическая организация «Народная воля», взявшая на себя ответственность
за убийство в 1881 году Александра II.
В 1890 году в Тифлисе создается партия Дашнакиутюн («Союз»), именуемая
также Армянской Революционной Федерацией. Ее программа совпадает с
программой социалистов-революционеров. Первая конкретная цель, которая
объединяла эти армянские партии, — добиться проведения в жизнь Берлинских
договоренностей.
Окончательные цели партий Гнчак и Дашнакцутюн были почти идентичны:
освобождение Армении от турецкого владычества; одинаковой была и их
политическая ориентация. Близость позиций побуждала эти две партии в течение
определенного периода стремиться к слиянию, однако члены Гнчака вначале
придерживались более ясно выраженного социалистического направления, что
через какое-то время привело к расколу внутри партии. В 1898 году те ее члены,
которые считали, что борьба за национальное освобождение должна преобладать
над социалистической идеологией, обособляются в Реформированную партию
Гнчак. Через несколько лет она в свою очередь делится на экстремистов и
умеренных консерваторов. Первые — сторонники террористических актов, будут
называться Азадакан; вторые примкнут к партии Арменакан, назвав
себя Рамкавар. В 1921 году обе фракции снова объединятся и образуют Армянскую
либерально-демократическую партию (АЛДП).

Впоследствии и дашнаки приблизятся к социализму, и даже войдут в


Интернационал. И все же ни у одной из этих партий не будет, по крайней мере
вначале, ясной идеологической позиции. В их взглядах идеалы немецкого и
французского социализма соединяются с русским народничеством и с
национализмом, но, главное, они побуждают армян к немедленному действию,
самозащите, вооруженной борьбе. Важно отметить, что из-за идеологической
близости армянских партий к социалистам и коммунистам западные державы
будут подходить к армянскому делу с крайней осторожностью; с другой стороны,
национализм армян навлечет на них подозрения товарищей по Интернационалу.

Репрессии конца века


Возможно, еще до наступления девяностых годов Абдул-Гамид II замыслил
план систематического истребления армян.

Греция, Сербия и Болгария уже отпали от его империи. Его армянские


подданные были многочисленны, они были слишком влиятельны и богаты и,
безусловно, составляли большинство в интеллектуальной элите. Они
поддерживали либеральные идеи Запада, а потому были потенциальными
союзниками его врагов, младотурок. К тому же, благодаря стараниям диаспоры во
всем мире, армяне пользовались сочувствием, а отчасти и поддержкой всего
Запада, который слишком часто вмешивался во «внутренние дела» Порты.
Наконец, русские, активно помогавшие православным народам Османской
империи в их освободительной борьбе, как будто были готовы поддержать и
армянское дело...

Все эти соображения побуждают деспотичного султана наметить политическую


программу, поражающую своей простотой: он решает раз и навсегда положить
конец армянскому вопросу, покончив с самими армянами. Опасаясь реакции со
стороны Англии, Франции и России, Абдул-Гамид защищает себя союзом с
Германией. С другой стороны, для практического выполнения задуманного плана
он использует различные курдские племена, которые издавна безнаказанно
взимали дань с армян и совершали на них набеги. И вот, в 1890 году султан
приказывает вооружить курдов. Сначала они подвергают многих армян пыткам,
чтобы заставить их подписать доносы на других и документы, в которых они
признают себя революционерами и членами террористических организаций.
Этими бумагами султан сможет с легкостью оправдать готовящуюся расправу,
представив ее как решение внутреннего вопроса, как действия, обеспечивающие
безопасность государства.

Ясное и точное свидетельство об этих событиях оставил нам немецкий пастор


Иоганнес Лепсиус.

2 февраля 1890 года армянский патриарх Константинополя предъявляет


властям Порты официальную жалобу в связи со зверствами курдов в отношении
армян и с пассивностью турецких чиновников. В июне 1890 года на основании
ложного доноса турецкая полиция решает произвести обыск в армянском соборе
города Эрзерум: ищут оружие и боеприпасы. Армянское население оказывает
сопротивление, жестоко подавленное войсками: 20 армян убиты и 300 ранены. В
последующие годы полиция проводит массовые аресты среди армянского
населения с целью уничтожить партию Гнчак.

Последнее десятилетие века становится особенно мрачным для армян Турции.


Различные выступления и попытки бунта потоплены в крови. Курдские полки
совершают набеги на армянские деревни, убивая, грабя местных жителей и сжигая
их дома. В 1893 году восстают и отказываются подчиняться вымогательству армяне
из горной области Сасун (к западу от озера Ван), многие годы незаконно
принуждаемые выплачивать дань курдским ордам, помимо официальных налогов,
поступающих в турецкую казну.

Отброшенные жителями Сасуна, курды обращаются за помощью к турецким


властям, и в августе 1894 года османское правительство проводит кровавую
карательную операцию. Регулярные турецкие войска присоединяются к курдским
разбойникам и в течение трех недель расправляются с армянским населением,
уничтожая 3500 из 12 000 жителей Сасуна.

Вследствие этих событий в мае 1895 года Великобритания, Франция и Россия в


специальном меморандуме требуют от Блистательной Порты незамедлительно
ввести в силу 61-ю статью Берлинского договора. Но именно в этот момент султан,
обещая провести долгожданные реформы, одновременно отдает приказ об
уничтожении армян. Так начинается систематическое истребление армянского
народа.

Эмиссары правительства в мечетях тех провинций, где проживает много


армян, натравливают на них мусульманское население, заявляя, что, согласно
уликам, имеющимся у султана, армяне готовят антигосударственный заговор. За
этими подстрекательствами следует раздача оружия.

Резня затрагивает все армянские общины страны в городах Сасун, Зейтун, а


также Эрзерум, Константинополь, Трапезунд, Себастия, Ван и во многих других
местах. Почти повсюду армяне оказывают героическое, но тщетное сопротивление.
В Сасуне армянское сопротивление возглавляет Андраник Озанян, ставший
народным героем. 18 сентября 1895 года армянам, участвовавшим в мирной
демонстрации в Константинополе, власти устраивают кровавую баню. В Урфе на
Святках турки заживо сжигают в соборе 3000 армянских женщин и детей. За
восстаниями, кроме турецких репрессий, следуют эпидемии.

В итоге, по всей Османской империи в 1894-1896 годах тысячи армян (согласно


некоторым источникам, до 300 000) истребляются регулярными войсками Абдул-
Гамида II, бандами преступников, курдскими подразделениями. 100 000 человек
заставляют принять ислам, 100 000 женщин и девушек отправляют в гаремы,
уничтожают 2500 деревень. У выживших курдские разбойники и сами турецкие
власти отбирают все имущество. В эти годы около 100 000 турецких армян находят
убежище в Восточной Армении.
В Европе и во всем мире раздаются громкие протесты армян диаспоры.
Начинаются также силовые акции и террористические акты армянских партий с
целью потребовать (увы, безрезультатно) выполнения положений Берлинского
трактата. Самой известной акцией становится захват Османского Банка в Стамбуле
дашнаками 26 августа 1896 года. Захватив важнейший международный
финансовый центр Ближнего Востока, террористы хотели напомнить великим
державам об их обязанности настоять на выполнении решений Берлинского
трактата: об этом говорилось в ноте, адресованной в тот же день посольствам в
Стамбуле.

В течение 14 часов армянские мятежники сопротивлялись атакам турецкой


полиции. Наконец директор банка сэр Эдгар Винсент пообещал вмешательство
европейских стран и договорился с турецкими властями, чтобы те не
препятствовали мятежникам выехать во Францию и найти там убежище.

В ответ в столице империи на глазах у послов всех стран султанское


правительство провоцирует погромы, в результате которых за три дня будут
зверски убиты 10 000 армян. Это станет, во всяком случае в ближайшей
перспективе, единственным конкретным результатом захвата Османского Банка.

ГЛАВА 9. МЕЦ ЕГЕРН — ВЕЛИКОЕ ЗЛОДЕЯНИЕ. Начало XX века

Сопротивление армян в Турции на заре XX века


После массовых убийств, совершенных режимом Абдул-Гамида II, положение
армянского населения в Турции продолжает ухудшаться.

Протест против жестоких расправ, чинимых турками и курдами, принимает


форму настоящего революционного движения, которое избирает своим девизом
слова «Свобода или смерть». Уже в 1897 году партия Дашнакцутюн организовала
карательную экспедицию персидских армян в Турцию против курдского племени,
годом ранее истребившего там многих армян. Восстания армянских подданных в
разных городах Турции становятся все более многочисленными. В 1901 году группа
партизан под предводительством Андраника Озаняна в течение 19 дней
выдерживала осаду турецких войск в монастыре Аракелоц, а затем сумела
прорвать линию врага и уйти в горы. В 1904 году вновь восстали армяне Сасуна.
Опять же под командованием Андраника, сформировав два фронта, они целых два
месяца оказывали в горах сопротивление османской армии и войскам курдов.
Однако это восстание было потоплено в крови: турецкие войска уничтожили 7000
армян; в селении Талворик в один день (4 мая) было зверски убито 3000 человек. С
марта по май 1904 года на равнине Муш погибло еще 6000 армян.

21 июля 1905 года молодая армянка по имени Рубина из партии Дашнакцутюн


совершила покушение на Абдул-Гамида; покушение окончилось провалом, и в
результате были убиты десятки армян. Однако тремя годами позднее
деспотическому режиму Абдул-Гамида суждено было прекратить свое
существование.

Пантюркизм младотурок
Оппозиция режиму Абдул-Гамида усиливается и со стороны турецкой
интеллигенции. Многие оппозиционеры уже давно предпочитают работать в
изгнании. Как мы уже говорили, в 1889 году в Париже младотурки создают
националистическую политическую партию «Единение и Прогресс» (по-
турецки Иттихад ве Теракки) с программой обновления Османской империи. Эта
партия встречает все больше сочувствия в Турции, причем не только среди
интеллигенции, но также среди чиновников и военных; она организует свой центр
в Салониках.

Находясь в оппозиции кровавому султану, младотурки получают поддержку


армянских партий.

В июле 1908 года младотурки с помощью турецкой армии Македонии


совершают государственный переворот. Абдул-Гамид заключен в тюрьму в
Салониках и вынужден вновь ввести в действие либеральную Конституцию 1876
года, отмененную им в 1878 году. Османская империя становится конституционной
монархией, закон признает и гарантирует свободу личности и абсолютное
равенство всех османских подданных.
Конец деспотического режима поначалу с воодушевлением приветствует вся
Европа и, разумеется, армяне диаспоры и Турции. Ведь они поддерживали
младотурок, которые всегда представлялись либералами. В работе первой палаты
парламента младотурок принимают участие 10 представителей армянской
общины. Возрождается надежда.

Но крайний национализм младотурок приведет к еще более тяжелым


последствиям, чем те, которые породил обскурантистский режим Абдул-Гамида.

Османская империя в период наибольшего расцвета своим благосостоянием


была обязана установившемуся соотношению между численностью турецкого
населения и христианских меньшинств. Члены христианских общин, которые были
богаче и образованнее турок, приносили пользу империи как своим участием в
государственном управлении, так и в качестве вкладчиков в казну, поскольку с них
государство собирало большую часть налогов. Но султаны, забирая в самом
нежном возрасте христианских мальчиков в янычары, а девочек в гаремы,
позаботились об ограничении демографического роста христиан, в то время как
турецкое население непрерывно росло.

Таким образом, христианские меньшинства подвергались постоянной


дискриминации, но все же имели право на существование — хотя бы потому, что
это было в интересах самой империи. А теперь приход к власти младотурок
полностью изменил ситуацию.

Их первоначальная идея современного османского государства, открытого


Европе, все больше сводилась к мечте о Турции, которой будут править только
турки-мусульмане. Так осуществился переход от фундаменталистского
панисламизма Абдул-Гамида и от османизма времен начала деятельности
младотурок к тому, что впоследствии стало называться пантюркизмом (или
пантуранизмом) лидеров Иттихада. Разница между этими политическими
программами заключается в следующем: младотурки желают не только
ассимилировать или истребить все нетурецкие меньшинства Османской империи;
они мечтают объединить в единую великую Турцию, которая будет простираться
от Босфора до центральной Азии, все тюркские народы, то есть имеющие древнее
тюркско-татарское происхождение, — азербайджанцев, туркменов, узбеков,
киргизов, казахов, татар.
Это, конечно же, не может произойти без расчленения Российского
государства, под властью которого находятся многие тюркские народы. Для
достижения этой цели Турция находит себе могущественного и очень
заинтересованного союзника — Германию. Кроме того, препятствием на пути к
созданию пантюркистского государства становится само существование
армянского народа, в течение тысячелетий живущего на территории,
расположенной как раз между турками и их восточными братьями: на территории,
которая в начале века оказывается разделенной между двумя великими
империями — Османской и Российской.

Такая форма национализма была очень удобна правителям: ответственность


за любой неуспех можно было легко переложить на «внутреннего врага», а
собственный народ держать в нищете и неведении. Кроме того, народу давалось
анестезирующее средство, которым становился заманчивый и далекий идеал
(построение Великого Турана). Во имя этой цели на второй план отодвигалось
всякое недовольство властями и навязывалось простое и надежное истолкование
событий, которое не допускало сомнений и было основано на четком
противопоставлении: друг — враг, мусульманин — христианин, турок — армянин.

Сделав идеологический выбор в пользу пантюркизма, Иттихад проявил


большие стратегические способности. Действительно, только такая простая и
банальная идеология, как фанатичный национализм, в соединении с великой
мечтой-утопией могла быть понята и принята народом, доведенным до голода и
пребывавшем в невежестве. Итак, младотурки, вдохновляемые фанатичной идеей
и следуя простому расчету, продолжат печальное дело Абдул-Гамида II. Но с еще
большей непреклонностью и ожесточением.

31 марта 1909 года в результате государственного переворота Абдул-Гамид


возвращает себе власть в Стамбуле; однако остальная территория страны остается
под контролем младотурок, которым 27 апреля, все так же опираясь на армейские
подразделения Македонии, удается вновь занять столицу. В дни кризиса, когда
султан имеет кажущееся превосходство, стамбульские армяне помогают
младотуркам, укрывают их и оказывают поддержку.

Тем временем в Киликии разворачивается новая трагедия: посреди хаоса,


возникшего в результате государственного переворота и последовавшей за ним
реакции младотурок, в городе Адане, а затем и в остальной части провинции,
вновь начинаются массовые избиения армян.
Одни воспринимают это как последние удары агонизирующего чудища,
которым представлялся режим Абдул-Гамида; другие считают, что это первые
массовые убийства, организованные новой властью. Возможно, что обе версии
были верны, то есть что приспешники султана начали резню, а младотурки с
удовольствием ее завершили.

В самом деле, не успел Абдул-Гамид вернуться к власти в Стамбуле, как в


Адане распространились слухи о том, что султан призывает всех наказать
неверных. В последующие дни началось избиение армянского населения. Но
массовые убийства начались после 14 апреля, то есть после того дня, когда
правительство младотурок под предлогом наведения порядка прислало в город
военные отряды. Именно солдаты младотурок совершили большую часть убийств,
которые потом приписывались кровавому султану. Армяне со своей стороны
старались верить — скорее не по здравому размышлению, а потому, что хотели
надеяться, — что это дело рук уходящего режима. Как бы то ни было, менее чем за
год в Киликии было уничтожено около 30 000 армян.

Надежды и тревоги довоенного периода


С начала первой мировой войны история армянского народа неожиданно
начинает развиваться как будто в ускоренном ритме. Мировая война, геноцид,
большевистская революция, отделение стран Кавказа от России, война с Турцией,
рождение и закат независимой Армянской республики, новое турецкое нашествие,
аннексия Армении Советским Союзом — все эти события не только по причине
своей трагичности, но и быстроты, с которой они следовали одно за другим и
нагромождались друг на друга, перевернули историю более чем
трехтысячелетнего народа Арарата; они изменили плотность и распределение его
населения и на долгое время определили его судьбу.

В 1912 году Османская империя потеряла Македонию и Фракию. Опасаясь


дальнейшего распада империи, младотурки усилили борьбу против самых
активных и представляющих для них угрозу меньшинств, и прежде всего против
армян.

Начиная с 1913 года, истинными правителями Турции становятся Талаат Бей и


Энвер-паша — до того никому не известные личности: Талаат прежде работал
служащим на почте в Стамбуле, Энвер жил в Германии, а затем был
военнослужащим в Салониках. К ним присоединяется Джемаль, и чуть позже эти
три «сильных человека» установят диктатуру, создав своего рода военный
триумвират: Талаат будет министром внутренних дел, Энвер — министром войны,
а Джемаль — морским министром.

Новое правительство Турции все более решительно ориентируется на


Германию, в то время как внутри страны старается ослабить нетурецкие
этнические группы (греков, арабов, македонцев и т.д.). Как и Абдул-Гамид,
младотурки, получив при захвате власти поддержку армянских партий, тем не
менее в первую очередь нападают на армян. Так же как и султан, они прежде всего
используют для этого кочевников-курдов.

Тем временем, с 1912 по 1914 годы Россия, а также отчасти Франция и Англия,
оказывают сильное дипломатическое давление с целью добиться в Османской
империи реформ в пользу армян. Против этих реформ по-прежнему выступает
Германия, которая хочет сохранить империю такой, какая она есть, чтобы
превратить ее в свою колонию. Прибытие в Стамбул немецкой военной миссии
вызывает негодование стран Антанты — Англии, Франции и России, — и тогда
немцы сдают свои позиции, согласившись не препятствовать проведению реформ
в пользу армян.

Итак, 8 февраля 1914 года проект реформ принят. Он предусматривает


назначение двух иностранных генеральных инспекторов, представителей
нейтральных стран (вначале считалось, что они будут из скандинавских стран),
которые должны следить за тем, как соблюдаются нормы Берлинского трактата в
двух новых провинциях Ван и Эрзерум, в которые вошли все земли турецких
армян.

В апреле 1914 года оба инспектора назначены: это голландец Вестененк и


норвежец Хофф. Казалось бы, для турецких армян начинается новое время.

Но не успевает Хофф прибыть по назначению в провинцию Ван (в июле 1914


года), как разражается первая мировая война. 2 августа правительство Османской
империи заключает тайный договор с Германией, что явно говорит о ее скором
вступлении в войну; и действительно, объявляется мобилизация. В тот же самый
день младотурки реорганизуют специальный отряд политической полиции,
называемый Тешкилат-и-Махсуса — «Особая Организация», — который
подчиняется министерству войны. Цель этой организации — заложить конкретную
основу для осуществления пантюркистского проекта, заключавшегося в создании
моноэтнической исламской Турции, населенной исключительно турками, границы
которой охватывали бы территории всех тюркских народов.

Еще в августе лидеры Иттихада встречаются с представителями партии


Дашнакцутюн, собравшимися на конгрессе в Эрзеруме, и предлагают им, в случае
возможной войны между Россией и Турцией, разжечь восстание российских
армян, чтобы облегчить проникновение турецких войск в царскую империю.
Взамен правительство обещает осуществить формирование независимой
Армении. На это предложение лидеры дашнаков отвечают, что в случае войны
между двумя империями армяне и той, и другой стороны останутся верными
странам, гражданами которых они являются, и будут сражаться в их армиях.
Иттихад, конечно же, расценивает этот отказ как решение армян поддерживать
Россию.

В том же месяце турецкое правительство изгоняет из страны недавно


прибывшего норвежского инспектора Хоффа. Спустя немногим более двух месяцев
Турция уже воюет бок о бок с Германией, и с тех пор младотурки используют
сумятицу, вызванную войной, для того, чтобы раз и навсегда «решить» армянский
вопрос. Так будет осуществлен первый геноцид XX века.

В это же время «Особой Организации», которой руководят двое врачей, Назым


и Бехаэддин Шакир, поручается освободить Анатолию от нетурецких этнических
меньшинств. «Особая Организация» пользуется неограниченной властью,
прибегает к помощи полиции и армии, имеет связи с министерством внутренних
дел и управляется партийными лидерами.

Для «освобождения» Анатолии Организация учреждает «отряды исламской


милиции». Это, в сущности, банды разбойников, набранных в основном из
заключенных в тюрьмы преступников, которым за оказание такой услуги
обещается амнистия.

Армяне в начале первой мировой войны


Подсчитано, что в 1914 году, до войны и геноцида, во всем мире было около
4 100 000 армян. Из них 2 100 000 жили на территории Османской империи,
1 700 000 — на территории Российской империи, 100 000 — в Персии и 200 000 — в
других странах мира. На территории исторической Армении, входившей в
Российскую империю, проживало 1 300 000 армян, а в исторической Армении и
Киликии, которые подчинялись Турции, —1 400 000 [см. карту № 7]. Как в
российской Армении, так и в турецкой жило много людей и других
национальностей. Городами же с наибольшей численностью армянского
населения были Константинополь и Тифлис; значительными с точки зрения
численности населения и его влияния на экономику и культуру были также
армянские общины в Баку и Смирне.

Турция вступила в войну союзником Германии 2 ноября 1914 года. В том же


ноябре 1914 года русские проникают в турецкую Армению. Армянские подданные
Османской и Российской империй действительно служат в армиях своих стран.
60 000 армян Османской империи зачислены в состав турецкой армии. В русской
армии несут службу также около 60 000 армян (по мнению некоторых историков,
вначале их было 120 000, а позднее к ним присоединилось еще 60 000), которых
направляют на австро-венгерский фронт; 5000 добровольцев из российской
Армении вербуются в армию для освобождения страны от турок.

Первые результаты войны для османских войск оказываются


катастрофическими. Энвер, возглавлявший многочисленную армию, не принял в
расчет суровость зимы на армянском высокогорье. Его солдаты, ослабленные
сильным холодом и болезнями, в декабре 1914 и январе 1915 годов терпят
сокрушительное поражение: 70 000 из них погибают в бою (по другим источникам,
90 000), 12 000 попадают в плен. Потери же русской армии составляют 20 000
человек. Турецкое правительство тут же находит себе оправдание, а также козла
отпущения, обвинив в разгроме своей армии армян: оно объявляет, что турецкие
армяне строят козни против государства и готовы присоединиться к русским.
Таким образом, не будучи способна одолеть внешнего врага, Турция фабрикует
себе врага «внутреннего», на которого можно направить недовольство народа, —
такова самая банальная и, к сожалению, самая распространенная военная
хитрость, применяемая при различных диктатурах в моменты кризиса.

На армян обрушивается ненависть разочарованного и разгневанного


мусульманского населения. Правительство играет не только на национальном, но
и на религиозном чувстве. В конце ноября объявляется джихад — священная
война. По всей Турции совершаются разного рода насилия по отношению к
армянам. Однако армяне не только подвергаются неконтролируемым нападениям
со стороны населения, но и оказываются объектом истребления по плану,
разработанному правительством и тщательно им выполняемому. Действительно, в
первые же месяцы года начинается систематическое уничтожение армян,
задуманное Талаатом, Энвером и Джемалем.

Уже в январе 1915 года османские правители обезоруживают и расстреливают


большое число армян — офицеров и солдат, служивших в их армии. 25 февраля
министр Энвер издает постановление о лишении оружия всех солдат армянской
национальности, которые теоретически направляются в рабочие отряды, а
фактически подвергаются массовым расстрелам.

В марте высылаются армяне из города Зейтун. Таким образом, депортация


начинается в районах, весьма отдаленных от фронта и от России, что доказывает
ложность оправданий, данных позднее Иттихадом.

Трагедия 1915 года


Возможно, именно в марте 1915 года руководители партии младотурок,
учитывая ход войны и поражения в восточной Анатолии, решают покончить с
«внутренним врагом» и открыто дают указания об истреблении и высылке армян.
Желая развязать себе руки, 13 марта они ликвидируют парламент под тем
предлогом, что некоторые депутаты и члены сената разгласили тайные сведения
об Особой Организации. В соответствии же с действовавшей конституцией, в
отсутствие парламента законы могли издаваться правительством.

В первых числах апреля в город Ван прибывает новый турецкий губернатор,


уже приобретший печальную известность жестокостью, с которой преследовал
христиан в Персии. Он сразу же приказывает убить двух армянских депутатов из
партии Дашнакцутюн, и при нем совершаются различные зверства по отношению к
жителям. Население восстает под предводительством Арама Манукяна и 7 апреля
изгоняет турецких руководителей и солдат. После этого город немедленно
подвергается осаде курдских войск и обстрелу турецкой артиллерии. Когда из-за
недостатка продуктов питания и боеприпасов положение восставших становится
критическим, русская армия с большим числом армянских добровольцев из России
16 мая освобождает Ван.
Русские назначают Арама Манукяна губернатором области. Однако Ван
сохранит автономию только до лета: в конце июля 1915 года русские уйдут из Вана,
забрав с собой от 200 000 до 300 000 армянских беженцев.

Тем временем турки незамедлительно используют восстание в Ване, чтобы


оправдать высылку и другие насильственные меры, предпринятые правительством
против армян. Уже в апреле 1915 года министр внутренних дел Талаат издает
постановление, в котором армяне объявляются «российскими агентами и врагами
Османской империи». Это постановление получает одобрение министра войны
Энвера и морского министра Джемаля. Так весной начинаются массовые
экзекуции и высылки. Вначале многих армян из разных провинций Анатолии
арестовывают и вешают на многолюдных площадях, чтобы навести ужас на
население.

В ночь субботы 24 апреля (а затем с 24 по 28) в Стамбуле арестовывают многих


представителей армянской интеллигенции: более 600 писателей, художников,
адвокатов и представителей духовенства. Их обвиняют в том, что они якобы были
зачинщиками восстания в Ване. Операция продолжается и в последующие дни, а
через месяц число заключенных армян достигает 2345. Среди них поэт Даниэль
Варужан, а также депутат парламента и писатель Григор Зограб, который всегда
был в хороших отношениях с самим Талаатом. Их отвозят подальше от столицы, к
центру Анатолии, и убивают. Армянское население Турции, лишенное
интеллигенции, духовных пастырей и политических деятелей, оказывается
обезглавленным.

24 апреля войдет в историю армянского народа как черный день: армяне всего
мира каждый год вспоминают Мец Егерн — «Великое Злодеяние», причиненное их
народу. Они посвящают этот день размышлениям и устраивают манифестации,
чтобы напомнить миру о трагедии, которую всегда замалчивали. В этот день
Армянская церковь молится о жертвах геноцида.

Так начинается первая фаза геноцида. Сразу же после описанных событий


следует депортация армян из восточных провинций, которая повсюду проходит по
одному и тому же сценарию: сначала подвергаются аресту именитые граждане, у
них под пытками вырывают признания в поступках, которых они не совершали, и в
заговорах против государства. Затем отдается приказ о депортации населения;
редко этим несчастным дают несколько дней или часов для того, чтобы собрать
вещи; взрослых мужчин немедленно расстреливают за городом, а женщин, детей
и стариков депортируют.
Хотя дипломатический корпус в Турции находился почти исключительно в
Стамбуле и Смирне, где насилие против армян тщательно скрывалось,
иностранные коммерсанты и особенно миссионеры в небольшом числе
присутствовали повсюду. Благодаря этому страны Антанты узнали о том, что
происходит. Даже в Германии — несмотря на то, что государство, союзное с
Турцией, всеми силами старалось делать вид, что ни о чем не ведает, и пыталось
скрыть преступления Иттихада, — солдаты и миссионеры начали распространять
слухи о происходивших событиях. В результате 24 мая страны Антанты
потребовали, чтобы Турция прекратила убийства армян.

В ответ на это требование лидеры Иттихада 27 мая решили просто узаконить


уже давно проводившееся истребление армян. Пользуясь отсутствием парламента
(предварительно ликвидированного партией), само правительство принимает
закон, обнародованный 1 июня, который легализует совершение зверств: под тем
предлогом, что армяне якобы собираются восстать, закон предписывает их
массовое «временное переселение» в другие места — не уточняя, в какие. В
действительности целью высылки было полное уничтожение, «ничто», как
оговаривал это сам Талаат в служебных телеграммах к своим подчиненным —
областным губернаторам.

Сотни тысяч армян погнали к пустыням Сирии и Месопотамии. Одних


уничтожали в начале долгого пути, других убивали, или они умирали от истощения
и непосильных лишений, не дойдя до пустыни. Мужчин вешали, отрубали головы,
сжигали живьем, калечили, четвертовали, расстреливали, женщин насиловали и
продавали, детей похищали и тоже продавали в рабство.

А между тем турецкое население на глазах у представителей власти


безнаказанно грабило и разоряло дома и имущество высланных. В конце концов,
государство просто конфисковывало всю собственность армян — несмотря на то,
что они были всего лишь «временно переселенные».

В пути высланным приходилось терпеть всевозможное насилие и жестокость


со стороны конвоировавших их турецких солдат и курдских всадников. Некоторые
матери-армянки, приходя в ужас от того, что им довелось увидеть, совершали
самоубийства вместе со своими детьми. По пути, по которому следовали
караваны, оставались трупы, сваленные в кучи, повешенные на деревьях, на
фонарных и телеграфных столбах. Во время перехода через реки конвойные
бросали в воду детей и подростков, а тех, кто выплывал, добивали выстрелами из
ружей.

Лишь небольшой процент высланных добирался до распределительного


центра в Алеппо, это был последний этап перед пустыней. И, наконец, многие из
тех, кто достигал пустыни, умирали от лишений, от голода, жажды и эпидемий,
становились жертвами набегов разбойников и банд кочевников, завербованных
правительством. Совсем немногие спаслись благодаря помощи сирийцев, а также
бедуинов, которые укрывали стариков и женщин, усыновляли детей.

Изорванная одежда некоторых из выживших армян свидетельствовала об их


прежнем богатстве; иные из этих вынужденных обитателей пустыни учились в
лучших университетах Европы, жили в Лондоне и Париже, знали несколько языков
и вращались в высших обществах различных стран...

Сначала (уже в мае 1915 года) депортации подверглись армяне из восточной


Анатолии, исключая Ван, занятый русскими: из Трапезунда, Эрзерума, Битлиса,
Диарбекира. Ведь официально переселение мотивировалось близостью русского
фронта. За три месяца восточная Анатолия была очищена от армян: уже в августе
область была объявлена «освобождённой» от неудобного присутствия... своих
исконных жителей.

Во второй фазе геноцида массовая высылка распространилась на западную


Анатолию, Киликию и Фракию. Для переселения армян из этих районов
невозможно было ссылаться на близость фронта. Но геноцид, приведенный в
действие, уже не нуждался в прикрытии; турецкие власти заботились
исключительно о скорейшем достижении своей цели. Так наконец высылка
охватила всех проживавших в Турции армян без различия, за исключением
жителей Смирны и Стамбула.

Вторая волна депортированных также прошла через Алеппо, откуда их


отправляли на юг, к сирийской пустыне, или на восток — к пустыне,
расположенной на берегах Евфрата. До сирийских лагерей Хамы, Хомса и
окрестностей Дамаска дошло около 120 000 человек. Те из них, кто выживет к
концу войны, вернутся в Киликию. Но здесь они встретят смерть в 1920 году от рук
новых палачей, кемалистов. Почти все 200 000 человек, прибывшие в лагерь Дейр-
эл-Зор в Месопотамии, умрут от жажды и лишений.
Депортация армян завершается к концу года. А в первой половине 1916 года
по приказу правительства уничтожаются все, кто находится на стоянках и в
распределительных лагерях.

В некоторых местах высылка заменялась варварством другого рода. В


Трапезунде женщин и детей топили в Черном море. В Муше солдаты турецкой
армии руководили ордой курдов, которые, переходя из дома в дом, устраивали
резню, убивая всех армян топорами.

Отдельные армянские города и селения оказывали яростное сопротивление:


Ван, Шатах, Шапин-Карахи-сар, Муса Даг, Карахисар (Джебель Муса), Урфа.

Один из ярких примеров армянского сопротивления описан австрийским


писателем Францем Верфелем в романе Сорок дней Муса Дага (1933). 30 июля
1915 года от 4000 до 5000 армян, живших на северном побережье Сирии, решили
противостоять высылке и обосновались на горе Муса, построив там укрепления.
Они полтора месяца выдерживали осаду турецких войск, несмотря на огромное
неравенство сил. Несколько сот боеспособных воинов из числа осажденных давали
отпор все увеличивающимся подразделениям регулярной армии (последнее
насчитывало 15 000 солдат), оснащенным артиллерией. В конце концов, когда
турки, отрезав все пути сообщения и изолировав мятежников, уже думали уморить
их голодом, их спасли два французских военных судна, которые проплывали мимо
и увидели надпись на знамени: Christians in distress: rescue («Христиане в
опасности: спасите нас!»). Французы разбомбили позиции турок, взяли на борт
4000 выживших армян и благополучно довезли их до Порт-Саида.

Свидетельства
Многочисленны и ужасающи свидетельства о геноциде, дошедшие до нас
благодаря дипломатам и другим иностранцам, жившим в то время в Турции. Это
прежде всего секретные документы немецких дипломатов, которые, будучи
союзниками турок, прекрасно знали обо всем происходившем. Некоторые немцы,
ставшие свидетелями массовых убийств, активно критиковали политику
невмешательства своего правительства перед лицом подобной резни.

Леденеет кровь в жилах от донесений Генри Моргентау, который был


американским послом в Стамбуле с 1913 по 1916 годы, и Лесли Дэвиса,
американского консула в Харпуте (Харберд), городе в центральной Анатолии,
который был одним из главных центров депортации армян. Английский дипломат
Джеймс Брайс сначала сообщил об избиениях армян в 1894-1896 годах, признавая
частичную ответственность за это Британии, а затем в 1916 году, выступая в Палате
лордов, открыл правду об убийстве «около 800 000 армян», доказательства
которого он впоследствии предоставил в Синей книге,сборнике из 150 документов
о геноциде.

Самые важные свидетельства, не принадлежащие дипломатам, дали пастор


Иоганнес Лепсиус, присутствовавший при убийствах как 1894-1896 годов, так и
1915 года, и Армин Вегнер, молодой прусский офицер немецкого Красного Креста.
Последний предоставил также многочисленные фотографические доказательства
кровопролития. Завербовавшись в немецкую армию санитаром-добровольцем, в
апреле 1915 года А. Вегнер был в составе войск направлен на Ближний Восток с
назначением в союзную Турцию. Оттуда он посылал письма родственникам и
знакомым, описывая в них страшные события, свидетелем которых он стал. По
просьбе турок, перехвативших несколько писем, он был арестован немцами и
возвращен на родину. В Германии Вегнер собрал свои письма от 1915 и 1916 годов
в своеобразный дневник, назвав его Дорога без возврата.

С тех пор, поддерживая связь с И. Лепсиусом и другими свидетелями


геноцида, А. Вегнер стал одним из главных защитников армян. Во времена
нацизма он с большим мужеством защищал евреев: лично писал фюреру, в
результате чего не только был арестован, избит в гестапо и провел пять месяцев в
разных концентрационных лагерях, но также потерял возможность сделать
карьеру писателя и остаток жизни провел в добровольной ссылке в Италии.

В феврале 1919 года Армин Вегнер написал длинное письмо американскому


президенту Томасу Вудро Уильсону, который позднее стал самым
высокопоставленным защитником армян на международной политической арене
(к сожалению, не услышанным). Мы приведем здесь лишь отрывок из этого
письма, где описываются зверства, свидетель которых не только имел право, но и
считал своим моральным долгом о них рассказать:

«Из своих жилищ, в которых они жили более двух тысяч лет, из всех частей
страны, с каменистых высокогорных перевалов, с берегов Мраморного моря и из
пальмовых оазисов юга армяне изгнаны в эту пустынную котловину под предлогом
— звучащим как издевательство над человеческим разумом — необходимости
найти им новое место жительства.

Мужчин убивали во множестве, бросали в реку закованными в наручники и


связанными друг с другом веревками и цепями; спускали со склонов гор со
связанными руками и ногами; женщин и детей продавали на публичных торгах;
стариков и юношей гнали по улицам ударами палок на принудительные работы.
Замарав руки этими преступлениями, их мучители на этом не останавливались и
продолжали преследовать народ, лишенный своих лидеров и глашатаев, выгоняя
людей из городов во все часы дня и ночи, поднимая полуодетыми с постели; они
жгли селения, разоряли дома, разрушали церкви или превращали их в мечети,
уводили скот; у них отбирали осла и повозку, из рук вырывали хлеб, отнимали
детей, вынимали золото из волос и изо рта.

Чиновники, офицеры, солдаты и пастухи, соревнуясь друг с другом, устраивали


дикие кровавые оргии, выволакивая из школ девочек-сирот для своего скотского
наслаждения. Они избивали дубинами беременных или умирающих женщин, не
способных уже идти, пока те не падали посреди дороги, умирая в пыли, которая
превращалась под ними в кровавую грязь.

Путешествующие по тем дорогам в ужасе отводили глаза от колонн


высланных, которых подвергали дьявольским зверствам, а потом, остановившись в
гостинице, они находили во дворе новорожденных, выброшенных в навоз, и
видели улицы, усыпанные руками, отрубленными у юношей, осмелившихся
протянуть их в мольбе к своим истязателям.

Колонны депортированных, уходивших с родины, из высокогорной Армении,


насчитывали многие тысячи человек; по прибытии на окраины Алеппо их
оставалось всего несколько сотен, а поля были усеяны почерневшими и
распухшими трупами, которые отравляли воздух зловонием и валялись повсюду,
обезображенные и обнаженные, потому что одежду их украли; или же, связанные
цепями спиной к спине, они плыли по Евфрату, становясь пищей для рыб. Иногда
конвойные, глумливо смеясь, бросали немного муки в исхудавшие руки голодных
людей, а те жадно облизывали их, и это лишь ненадолго отдаляло момент их
смерти. Но и прибывших в Алеппо не оставляли в покое: под непонятным
предлогом войны, который никто не может оправдать, уже поредевшие толпы
людей, изнуренных болезнями и лихорадкой, гнали без передышки босиком за
сотни миль по дорогам, раскаленным от зноя, через каменистые овраги, по
холмам без дорог к полутропическим болотам, в пустыню, где не было ничего.
Здесь они умирали: их убивали курды, обворовывали надсмотрщики, их
расстреливали, вешали, травили, резали, душили, топили; они умирали от
эпидемий, от жажды и голода, разлагались и становились добычей шакалов.

Дети плакали так, что умирали от плача, мужчины сводили счеты с жизнью в
скалах, матери кидали своих малышей в колодцы, беременные женщины, как
безумные, с песней бросались в Евфрат.

Они умирали всеми смертями, возможными на земле во все времена.

Я видел обезумевших людей, поедавших собственные экскременты, женщин,


жаривших трупы своих новорожденных детей, девушек, разрезающих еще не
остывшие тела своих матерей, чтобы найти в кишечнике проглоченное золото,
спрятанное таким образом от алчных надсмотрщиков. Многие лежали в
развалившихся караван-сараях в кучах совершенно разложившихся трупов,
безразлично ожидая смерти: сколько еще можно продлевать свою жалкую жизнь,
выискивая зерна в лошадином навозе или питаясь травой?

И все это — только малая часть того, что я видел собственными глазами...»

Кемалисты и завершение геноцида


Геноцид, достигший своей кульминации в 1915 году, продолжался и после
войны. Не удовлетворившись изгнанием почти всего армянского населения из
Западной Армении, Киликии и остальной территории Османской империи, сначала
младотурки, а затем кемалисты неоднократно нападали и на Восточную Армению,
движимые все той же пантюркистской мечтой об объединении с другими
народами тюркско-татарского происхождения. Здесь мы, говоря в основном о
геноциде, лишь кратко упомянем об этих событиях, о которых еще будет идти речь
в следующей главе.

Американский посол Моргентау писал в своих мемуарах, что после высылки


армян в 1915 году Талаат сказал ему: «Мы уже освободили местность от трех
четвертей армян. Надо с ними покончить, иначе нам придется опасаться мести. Мы
не хотим больше видеть армян в Анатолии; они могут жить в пустыне, но больше
нигде».

В июне-июле 1916 года правительство отдало распоряжение покончить с


армянами, еще остававшимися в Турции. «La question arménienne n'existe plus»
(«армянского вопроса больше не существует»), — сказал опять же Талаат, по
свидетельству Лепсиуса, уже 31 августа 1916 года немецкому послу князю
Гогенлое-Лангенбургу. И в самом деле, в начале 1917 года правительство считает
проблему армян в Анатолии официально «решенной».

Общее число жертв геноцида только за два года (1915-1916) составило


примерно 1 500 000. Так Западная Армения потеряла большую часть своего
коренного населения.

Но великие потрясения на международной политической арене делают еще


более трагическим положение армян в Турции и в России. Февральская и
Октябрьская революции 1917 года вносят некоторый хаос в русские войска, многие
из которых отводятся с территорий, оккупированных во время войны. В конце 1917
года русские и турки заключают перемирие; однако уже через несколько месяцев
военные действия возобновляются. Наконец, после заключения и нарушения
различных договоров, 3 марта 1918 года немцы, союзники турок, подписывают
мирный договор с большевиками в Брест-Литовске: Турции возвращаются земли,
отвоеванные у нее во время войны, а также город Карс и провинции, захваченные
Россией еще в 1877-1878 годах. Ситуация для армян, избежавших высылки
благодаря присутствию русских, становится критической, и многие из них
действительно погибнут от рук младотурок и кемалистов.

В Ардагане с марта по май 1918 года младотурки убивают более 9000 человек;
в Караклисе в мае — еще 4000; в Ахалкалакской области до конца года жертвами
турецкого насилия, голода и эпидемий становятся 40 000 человек. В середине
сентября войска младотурок, но прежде всего местное азербайджанское
население, истребляет армянскую общину в Баку, со зверской, неслыханной
жестокостью уничтожив от 20 000 до 25 000 человек. Вот что написано в
«Меморандуме тифлисских общественных организаций в дипломатические
миссии в Закавказье»:

«Ужасы при взятии города не поддаются описанию. Разнузданные воинские


части и озверевшие банды врывались в дома армян, убивали, насиловали, грабили
и уничтожали. Очевидцы рассказывают о таких ужасах, от которых леденеет кровь,
рассказывают о ребенке, сосавшем в течение трех дней грудь убитой матери, о
грузовике, вывозившем из сиротского приюта беженцев детские трупы, об
изнасиловании дочерей на глазах родителей и жен на глазах мужей, которых
после этого убивали».

Война между тем близится к завершению, и одновременно должен, казалось


бы, наступить конец по крайней мере страданиям, причиняемым турками армянам
в России. Но в этот момент, в мае 1918 года, пользуясь тем, что Восточная Армения
только что отделилась от Советского Союза и, следовательно, больше не может
рассчитывать на поддержку русских, Турция нападает на новое государство. За
неделю боев армянскому гражданскому населению и солдатам удается отразить
турецкое нашествие, написав тем самым, как мы еще увидим, одну из самых
героических страниц в истории своего народа.

В то время как в Баку завершаются массовые убийства армян, Турция терпит в


Палестине тяжелое поражение от англичан, а в Македонии — от французов. В
октябре младотурки уходят в отставку и бегут из Стамбула; таким образом, 31
октября 1918 года Турция капитулирует, заключив Мудросское перемирие со
странами Антанты. Согласно условиям капитуляции, Турция освобождает
Закавказье и Киликию, куда под протекторатом французов возвращается около
150 000 армянских беженцев, выживших в пустыне Сирии или еще находившихся в
лагерях — например, в Алеппо. Наряду с французскими войсками в этом районе
стоит гарнизоном Восточный Легион, особый корпус армянских добровольцев со
всего мира, основанный в 1916 году армянским дипломатом из Египта Логосом
Нубаром-пашой. Так, в Киликии вновь открываются школы и церкви, брошенные в
момент массового переселения. Впоследствии Севрский договор между Турцией и
странами Антанты от 10 августа 1920 года подтвердит учреждение «Foyer national
arménien», Армянского национального очага, в Киликии под протекторатом
Франции.
Но конец Османской империи и рождение современной Турции в результате
захвата власти движением Мустафы Кемаля (впоследствии он станет Ататюрком)
вовсе не улучшают положение армянского населения.

В начале своей политической карьеры, в январе 1919 года, Кемаль на словах


резко осуждает зверства, совершенные предыдущим правительством младотурок,
но ни разу конкретно не говорит об убийствах армян. Все так же на словах он
гарантирует армянам безопасность в Анатолии. Однако свой первый кабинет он
формирует из министров Иттихада, и очень скоро как в его словах, так и в
действиях ясно проявится ненависть и к армянам, и к грекам. 23 июля того же 1919
года он публично заявит, что Турция принадлежит только туркам и что армяне и
греки не получат ни сантиметра турецкой земли. С конца года он обосновывается в
Анкаре, откуда ему удается навязывать свои решения теперь уже слабому
правительству Стамбула, а также султану.

И действительно, массовые убийства армян продолжаются по всей Турции. В


1919 и 1920 годах неоднократные восстания турок ослабляют присутствие
французов, занявших Киликию. В 1920 году Франция отказывается от протектората
и начинает с большой поспешностью отводить свои войска из Турции. Наконец, в
1921 году, после конференции в Лондоне, пересмотревшей Севрские соглашения,
Франция официально возвращает Киликию новой турецкой власти — кемалистам.

Уход французов вызывает панику среди армянского населения, и оно начинает


массово покидать область. Однако многие армяне принимают насильственную
смерть от турок (некоторые историки говорят о 50 000 жертв в 1919-1922 годах,
другие полагают, что их было 20 000-22 000). В течение первых двух месяцев 1920
года в городе Мараше турки совершают несколько набегов, убивая французских
солдат и уничтожая множество армян. В ночь 12 февраля французский гарнизон
под прикрытием темноты покидает город, за ним следует несколько тысяч армян.
Никто не предупреждает остальное армянское население, и на следующий день
турки истребляют его. Погибает 9000 человек, многие из них сгорают живьем в
городской церкви; еще 2000 убивают при попытке догнать французские войска,
иные, избежав турецкого насилия, замерзают или умирают от непосильного
напряжения, убегая через горы, где температура воздуха составляет -20°С. В
киликийском городе Аджине в один день (15 октября) было убито 6000 человек.
Массовое переселение армян, выживших в Киликии, завершается в 1921 году;
в последние два месяца года, когда становится ясно, что Франция полностью
выведет свои войска из Турции, почти 60 000 армян оставляют свои дома и
имущество туркам и уходят. Когда в январе 1922 года последние французские
солдаты покидают Турцию, там уже почти не остается армян. Турки оскверняют
армянские кладбища, забрасывают камнями бывших учеников французских школ.
Некоторые из новых киликийских беженцев укрываются в Сирии, другие бегут еще
дальше от ненависти турок: в Соединенные Штаты, Францию и другие страны.
Лозаннский договор в июле 1923 года окончательно отменяет условия Севрского
договора относительно права армян в Киликии на определенную автономию. В
документе армяне вообще не упоминаются.

В марте 1920 года турки и азербайджанцы совершают новый ужасный погром


в городе Шуши. Шуши был очень важным центром армянской жизни и культуры в
Карабахе: с XIX века там был свой монастырь, театр, больница, епархиальная
школа, выходили книги и журналы на армянском языке. В конце XIX века армяне
составляли более 60% населения города. Всего за один день, 22 марта 1920 года,
тюркская ярость разрушила тысячи армянских домов, церквей, библиотек,
типографий; ее жертвами пали более 30 000 человек. Так кемалисты повторили в
Шуши то, что младотурки содеяли в Баку.

Смирна — древний греческий город, основанный в XI веке до н. э., в котором,


по преданию, родился Гомер, — хотя и входила с 1424 года в Османскую империю
(и была переименована турками в Измир), еще в начале XX века была более чем
наполовину населена греками. В мае 1919 года греческие войска заняли город, а в
следующем году по условиям Севрского договора Греции было поручено
управление всей областью.

Но греческая оккупация еще больше возбудила экстремистский национализм


кемалистов. За один год, с весны 1921 по весну 1922 года, они выслали греческое
население Анатолии, в точности повторив схему геноцида армян. Затем, в сентябре
и октябре 1922 года, они устроили в Смирне беспрецедентную резню, истребляя и
греков, и армян. Армян сначала арестовывали и грабили, потом кемалисты
поджигали армянские кварталы, уничтожая десятки церквей и школ и множество
народу. Тысячи людей в ужасе сбегались на волнорезы в порту. На нескольких
кораблях, принадлежавших странам Антанты, видели происходящее, но никто не
решался вмешаться. Тех, кому каким-то образом удавалось выйти в море, — а это
были в основном женщины, дети и старики — топили турецкие корабли.

Но на этом кошмар не кончился. Позднее американский консул в Смирне


Джордж Хортон напишет: «Ататюрк начал новую травлю армян: наполнив
железнодорожные вагоны женщинами и детьми, он приказал засыпать их углем, а
затем поджечь...»

Трудно сказать точно, сколько армян подверглось зверствам кемалистов во


время погрома в Смирне; погибших было около 10 000.

Сожжением армянского квартала в Смирне в октябре 1922 года и массовыми


убийствами его населения геноцид был завершен. Кемалисты поставили
последнюю точку в решении армянского вопроса, почти полностью избавив себя
от присутствия народа Арарата. Число жертв террора последних лет правления
младотурок и начала власти кемалистов точно не установлено. Суммируя
имеющиеся в распоряжении достоверные данные, можно увидеть, что к жертвам
геноцида и войны добавилось еще 400 000 армян, которые были убиты турками
или умерли от голода и лишений в период с 1918 по 1922 год в Киликии, во всей
Турции и в Армении.

Итоги геноцида и его виновники


События 1915 года стали логическим развитием предыдущих фактов насилия и
кульминацией всего процесса геноцида, начатого еще Абдул-Гамидом и
доведенного до конца кемалистами.

Почти за пять десятилетий на рубеже XIX и XX веков жертвами геноцида армян,


осуществленного турками с 1876 по 1924 годы с пиками в 1894-1896, 1909 и 1915-
1922 годах, стало более двух миллионов человек. Все они погибли во время
депортации от голода, жажды и эпидемий, умерли в пустынях Сирии и
Месопотамии или были жестоко убиты безумными в своей смертельной ненависти
Абдул-Гамидом II, младотурками и кемалистами, их наемными убийцами,
фанатиками-фундаменталистами и разъяренной толпой.

Сегодня в Турции, если не считать Стамбула, где есть армянская община,


насчитывающая от 50 000 до 60 000 человек, уже практически не осталось армян.
Армяне, пережившие геноцид, присоединились к общинам диаспоры,
находившимся на Ближнем Востоке, а затем многие из них эмигрировали во
Францию, Соединенные Штаты, Канаду, Австралию, СССР... Так диаспора, которая с
древности была постоянным явлением армянской истории, после Великого
Злодеяния приобрела неслыханные размеры. Действительно, со времени
геноцида и потери территорий Западной Армении (1920) армянский народ
оказался приговоренным в своем подавляющем большинстве жить вне
исторической родины, быть рассеянным по всему миру.

Ответственность за геноцид в первую очередь лежит, разумеется, на тех, кто


его замыслил и организовал, а это были Абдул-Гамид II, триумвират младотурок
(Талаат, Джемаль и Энвер) и Мустафа Кемаль.

Трудно установить, в какой мере депортация и массовые убийства 1915 года


были задуманы заранее или осуществлены под предлогом, подсказанным
конкретными обстоятельствами, такими как неудачи турецких войск в начале
войны или восстание армян в Ване. Турки систематически уничтожали
компрометирующие их документы. И все же быстрота, с которой властям удалось
депортировать около половины армян империи, принимая во внимание
техническую отсталость Турции того времени, заставляет думать, что в 1915 году
был приведен в исполнение предварительно согласованный и детально
разработанный план.

Основную ответственность за депортацию в любом случае несет Талаат-паша.


Он лично и под строгим секретом принимал решения относительно армянского
вопроса; исполнение их поручалось затем Особой Организации, возглавляемой
врачами Назымом и Бехаэддинем Шакиром. Официально обнародованные
распоряжения правительства часто опровергались секретными приказами,
которые отдавал лично Талаат. Бывший почтовый служащий, Талаат имел дома
телеграфный аппарат. Официально он приказывал карать виновных в насилии
против армян во время «переселения», успокаивая таким образом союзников-
немцев и дипломатов, и одновременно из дома посылал шифрованные
телеграммы с противоположными приказаниями. Частные распоряжения он
передавал не только по телеграфу, но и через партийных работников: они
показывали губернаторам письменные решения министра, а затем документ
уничтожали; иногда приказы передавались только устно.
Кроме турецких властей и их подчиненных, которые не только выполняли
приказы, но и проявляли излишнее усердие, позволяя себе всякого рода
крайности, виновно было также, к сожалению, невежественное население,
манипулируемое политическими лидерами, ослепленное фанатизмом, в том числе
религиозным.

В отличие от геноцида евреев, проводимого Гитлером и нацистским режимом,


в геноциде армян принимало активное участие гражданское население.
Руководителям государства помогала исполнять их план толпа, которая
завладевала имуществом депортированных и убитых армян.

Неприятие и нетерпимость к представителям этнических меньшинств, обычно


более богатым и просвещенным, чем турецкое население, намеренно
подстрекались и использовались идеологами пантюркизма. Затем был объявлен
джихад, что создало атмосферу «охоты на армян», в процессе которой было
дозволено все: красть, поджигать, насиловать, пытать, калечить, убивать...

Нужно, однако, сказать, что в отдельных случаях турецкие губернаторы и


руководители областных администраций отказывались подчиняться приказам об
истреблении армян, особенно неофициальным и устным, прекрасно зная, что они
так или иначе исходят от Талаата. Министерство внутренних дел, разумеется,
увольняло их, а партия и Особая Организация угрожали им или даже посягали на
их жизнь.

Были также турки и курды, которые укрывали армян. И это тем более достойно
похвалы, поскольку правительство грозило суровыми мерами наказания всем, кто
помогает армянам, защищает их или прячет. Известны случаи, когда армянские
женщины перед депортацией поручали своих детей дружелюбно настроенным
турецким семьям.

Важно, что и свидетель геноцида Армин Вегнер не обвинял в жестокости турок


как народ. В письме к президенту Т. В. Уильсону он писал: «Я не обвиняю простой
народ этой страны, чья душа глубоко честна; но я думаю, что каста властителей,
направляющая его, никогда за всю историю не будет способна сделать его
счастливым». Вегнер покинул Турцию в декабре 1916 года и уже не увидел, что
радикальная смена «касты властителей» Турции, то есть приход к власти Мустафы
Кемаля, к сожалению, вовсе не принесла улучшения условий жизни армянам,
грекам и другим национальным меньшинствам, как и самим туркам. Напротив,
кемалисты с еще большим размахом манипулировали чувствами толпы и с еще
более трагическими последствиями, чем во времена младотурок.

В значительной мере причиной преследований, которым подвергались армяне


в ходе их долгой истории, начиная с битвы при Аварайре, была, безусловно, их
христианская вера. Именно поэтому многие армяне полагают, что геноцид 1915
года — это столкновение между исламом и христианством. В действительности ни
кровавый Абдул-Гамид II, ни неверующие младотурки, ни, конечно же, Мустафа
Кемаль, считавший ислам «гирей на ноге турецкого народа», не руководствовались
в своих действиях религиозными мотивами.

Однако, если геноцид и не был непосредственно вызван религиозными


причинами, приверженность армян к христианской вере фактически определяла их
судьбу: тех армян, которые согласились принять ислам, действительно пощадили.
В современной Турции есть граждане, которые узнали о своем армянском
происхождении уже будучи взрослыми: в годы геноцида их родственники стали
мусульманами, чтобы спасти свои жизни.

Исламизация была скорее одним из аргументов, применяемых турецкими


властями для оправдания геноцида религиозными причинами. Младотурки и
кемалисты умело использовали религиозный фанатизм и ненависть темного
народа против гяуров, то есть «неверных» армян.

Во всяком случае, армян, бежавших из Турции, хорошо принимали


практически во всех исламских государствах Ближнего Востока. Армянские
беженцы, гостеприимно и великодушно встреченные арабами, стали жить в
совершенном согласии с ними как полноправные граждане этих новых государств.
Мусульманские духовные лидеры арабских стран открыто осудили действия
Турции в 1915 году как абсолютно несовместимые с исламской этикой.

Немаловажной является ответственность за геноцид союзников различных


режимов в Турции: англичан за истребление армян в конце XIX века, немцев и
австро-венгров за массовые убийства, совершенные младотурками, большевиков
за кровопролитие, устроенное в 1921 году кемалистами. Великобритания, Франция
и Соединенные Штаты, несомненно, несут ответственность за свою политику
попустительства по отношению к кемалистам, которая проявилась и в отречении от
Севрского договора.

Мировые державы, не союзные с турками, с одной стороны, неоднократно


выражали протест турецким властям. С другой стороны, они не предприняли
никаких серьезных мер для того, чтобы вынудить Турцию провести реформы и
прекратить убийства. Не следует забывать о том, что условия крайней бедности, в
которых находилась Османская империя в годы своего заката, ее экономическая
зависимость от разных европейских стран делали вполне возможным оказание на
нее политического давления.

И, наконец, как страны Антанты, так и другие державы, а также


международные организации предпочли «умыть руки» от армянского вопроса. В
XX веке на развалинах Османской империи возникло несколько независимых
арабских государств. Но Турция с рождением Армении понесла бы серьезнейшую
потерю. Прежде всего потому, что значительная часть территории Анатолии
перешла бы к независимому армянскому государству. Кроме того, это государство
в силу своего географического положения разрушило бы всякую мечту о
пантюркизме, что в действительности и произошло, когда появилась советская
Армения. Но те самые европейские державы, которые приложили много усилий к
созданию арабских государств на землях, которыми одно время владела Турция,
не сделали абсолютно ничего ради основания независимой Армении. Дело в том,
что поступить справедливо с армянами, предоставив им территорию, на которой
они жили тысячелетиями, означало бы, кроме всего прочего, еще и выступить
против СССР.

Вот почему в течение всего XX столетия армяне видят, как на всех континентах
рождаются новые государства, но после ухода из политической жизни, а затем
смерти (в 1924 году) американского президента Т. В. Уильсона никто из власть
имущих не будет серьезно заниматься их вопросом.

Церковь и геноцид
В трудные годы геноцида Церковь была вместе с народом и разделяла с ним
его судьбу. 24 апреля 1915 года наряду с армянской интеллигенцией
Константинополя были арестованы и многие духовные лица. Впоследствии, до
начала депортаций, по всей Анатолии были повешены сотни священников. Как мы
уже говорили, очень часто мерзости, совершаемые турками и курдами в армянских
городах и селениях, сопровождались осквернением, поджогом и разрушением
церквей. Разумеется, была также экспроприирована собственность Церкви,
разграблены ризницы, изъята утварь, уничтожены церковные типографии, школы,
издательства, приюты, больницы...

Во время депортаций священство было почти полностью уничтожено. Но


присутствие священников в караванах депортируемых, в распределительных
лагерях и в пустынях, подтвержденное многими свидетелями, имело для людей
огромное духовное значение. Часто священники могли только хоронить погибших,
но депортированные чувствовали, что мать-Церковь поддерживает их в страдании
и сопровождает на этом последнем пути.

Армин Вегнер в одном из своих писем писал: «Ближе к вечеру я сел с одним
священником, отцом Арсланом Дадшадом, у входа в его палатку и попросил его
рассказать о перенесенных страданиях, о восьмистах семьях, вместе с которыми он
был депортирован, о тысячах людей, похороненных им в пустыне, среди которых
было 23 священника и один епископ. Их глаза кричат мне: "Ты немец и союзник
турок... Значит, правда, что и вы этого хотели!" Я опускаю взгляд. Как мне ответить
на их обвинения? Священник вынимает из кармана маленькое распятие,
завернутое в тряпку, и благоговейно целует его, и я не могу удержаться, чтобы
тоже не поднести к губам этот крест, ставший свидетелем такой боли и стольких
человеческих страданий».

В 1918 году несколько священников сопровождали армянских добровольцев


Восточного Легиона, который после войны возвращался в Киликию с французами.
Им тоже предстояло покинуть территорию в момент эвакуации французских войск.

В 1909 году, после Малахии Орманяна, патриархом Константинопольским


становится Егише Дурян (1860-1930), филолог и брат поэта Петроса Дуряна, очень
энергичный человек, в прошлом епископ Смирны. В 1911 году он оставил кафедру
и в течение десяти лет работал учителем в разных армянских школах города. В
1921 году его выбрали патриархом Иерусалима, где он до самой своей смерти был
духовным ориентиром для всей Армянской церкви в период, когда ее престолы в
Константинополе и Эчмиадзине переживали глубокий кризис.
После ухода патриарха Дуряна и до начала геноцида еще два патриарха
занимали кафедру в Константинополе. В 1915 году была отменена армянская
Национальная Конституция, а годом позднее упразднен патриархат; затем, в 1919
году, по окончании периода смятения, он возобновил свою деятельность во время
оккупации Стамбула странами Антанты; в дальнейшем его право на существование
будет оговорено в статьях Лозаннского договора, касающихся прав национальных
меньшинств в Турции.

Несмотря на то, что во второй половине XIX века с принятием армянской


Национальной Конституции светская власть армянского патриарха
Константинополя была сильно ослаблена, перед началом геноцида в его ведении
еще находились целый миллет (то есть армянская община всей Турции) и общины
Балкан, в целом около пятидесяти епархий и столько же епископов. Сотни церквей,
монастырей и, в особенности, большое число армянских школ зависели
непосредственно от патриарха.

Сегодня армянский патриархат Константинополя сохраняет моральный


авторитет, считаясь четвертым престолом после двух католикосатов и патриархата
Иерусалима; однако он стал самым бедным патриаршим престолом во всей
Церкви. Ему доверено духовное окормление армян Турции и Крита. Число
приходов невелико, нет своей семинарии, но есть много армянских школ.
Турецкое правительство усиленно ограничивает всякую деятельность армянского
патриархата, как, впрочем, и всякой другой христианской общины: чинит
серьезные бюрократические препятствия при реставрации религиозных
сооружений, получении наследств и пожертвований, запрещает любые публичные
религиозные манифестации, закрывает церкви в провинции, превращая их в
мечети или разрушая. Закон предписывает, чтобы патриарх был гражданином
Турции. Сегодня с патриархом сотрудничают всего два епископа и меньше
тридцати священников. Армянская община Константинополя по традиции тесно
связана с Церковью и имеет, наряду с Алеппской общиной, самый высокий
процент верующих, которые ведут регулярную церковную жизнь. Однако около
70% армян в Турции уже не знают языка своих отцов; кроме того, община
уменьшается по причине эмиграции.

Католикосат Сиса также прошел через потрясения во время геноцида. После


ухода французских войск из Киликии в 1922 году он недолго находился в Сирии,
затем в 1930 году обосновался в городе Антелиасе на окраине Бейрута, в Ливане.
Патриархат Иерусалима уступил ему юрисдикцию над Ливаном и Сирией, затем к
ним добавился Кипр. Только позднее, как мы еще увидим, в его юрисдикцию
войдут также общины Греции, Ирана, Кувейта, две американские епархии и одна
канадская.

В сумятице, вызванной геноцидом, исчезает католикосат Ахтамара, который,


впрочем, уже давно пришел в упадок.

От геноцида пострадали также армянские католики и протестанты. Они


потеряли тысячи верующих и сотни священников. Только немногим протестантам
удалось избежать гибели благодаря вмешательству американского посольства;
посольства других стран и апостольский нунций спасли нескольких католиков.

Что касается солидарности и сострадания других Церквей по отношению к


пострадавшим, то Папа Римский приютил в своей летней резиденции в
Кастельгандольфо тысячи армянских девочек-сирот.

Признание факта геноцида и армянский терроризм


Со строго юридической точки зрения действия Турции по отношению к
армянам в 1876-1924 годах соответствуют тому, что международное право
определяет как геноцид. Условия конвенции ООН от декабря 1948 года «О
предотвращении преступлений геноцида и наказании за них» в точности
применимы к совокупности преступлений, насильственных действий, депортаций
и массовых убийств, запланированных и осуществленных тремя различными
правительствами конца Османской империи.

Несмотря на это, в течение почти всего XX века большинство современных


государств хранило молчание и демонстрировало почти полное безразличие по
отношению к геноциду армян. А ведь английское, французское и русское
правительства уже во время геноцида встали на сторону армян, выпустив в
Лондоне 23 мая 1915 года совместную декларацию, в которой заявили, что
«союзные правительства... будут считать лично ответственными за эти
преступления членов османского правительства и их агентов, замешанных в
массовых убийствах».
Армяне, особенно принадлежащие к диаспоре, делали все возможное для
того, чтобы страны мира признали факт геноцида.

Эли Визель, еврейский писатель, пишущий на французском языке, лауреат


Нобелевской премии мира за 1986 год, в предисловии к французскому изданию
книги 40 дней Муса Дагаговорит: «В этом романе речь идет именно о памяти.
Осажденные армяне боятся не смерти, а забвения. Будет ли их жертва напрасной?
Этот мучительный вопрос не дает покоя их внукам и правнукам».

Ощущение разочарования и безнадежности при виде полного отсутствия


интереса великих держав и международных организаций к проблеме признания
геноцида и возмещения ущерба за одну из самых больших несправедливостей XX
века мучило не одно поколение армян. Внуки выживших в пустыне испытывали
попеременно то горечь обманутых ожиданий, то ярость перед лицом всеобщего
безразличия к проблеме геноцида.

В начале 70-х годов Ливан вступает в полосу кризиса, который за несколько лет
перерастает в гражданскую войну. Эта война будет продолжаться очень долго. И
именно в лоне многочисленной армянской общины Ливана, вдвойне подавленной
как чувством разочарования по причине равнодушия мира к армянскому вопросу,
так и кризисом в Ливане, зарождается армянский терроризм. Искрой, положившей
начало этому явлению, стала в 1975 году шестидесятая годовщина геноцида;
несколько армян решили сами восстановить справедливость. 23 января 1973 года в
Лос-Анджелесе старый армянин Гурген Яникян убивает генерального консула
Турции Мехмеда Байдара и вице-консула Бехадыра Демира. Он был первый,
решивший таким способом напомнить миру, что был армянский геноцид, забытый
геноцид.

Начиная с 1975 года, формируются две террористические организации. Одна


из них называется «Мстители за геноцид армян»: это вооруженная рука партии
Дашнакцутюн, которая организовывает покушения на турецких дипломатов за
границей и, как правило, не посягает на чьи-либо жизни помимо них. Вторая —
«Армянская секретная армия освобождения», сокращенно АСАЛА (от англ. ASALA,
Armenian Secret Army for the Liberation of Armenia) — набирает своих членов из
армянской молодежи Бейрута, связана с Организацией Освобождения Палестины
и устраивает покушения в Турции и за рубежом на представителей различных
турецких обществ и частных лиц.
Террористические акты этих двух организаций умножаются в 70-е и в начале
80-х годов в разных городах мира: в Вене, Париже, Женеве, Анкаре и даже в
Восточной Европе (Болгарии); среди наиболее нашумевших акций — взятие
турецких посольств в Париже, Лиссабоне и других городах мира. Эти действия
неожиданно обращают внимание мира к армянскому вопросу и в целом вызывают
изумление и интерес: до сих пор о геноциде армян фактически ничего не было
известно общественности многих стран.

С другой стороны, некоторые покушения, организованные АСАЛА, порождают


во многих местах в мире общее недовольство, направленное против армян. Так
происходит в случае покушения в Орли в июле 1983 года. Кроме этого, из-за
терроризма внутри армянских общин диаспоры возникают разделения, и со
временем акты покушения дают турецкому государству возможность предстать
перед общественным мнением в роли жертвы. Впрочем, на этом армянский
терроризм прекращается.

Армянская церковь ясно выражает свое отношение к террористическим


действиям. В 1984 году Всемирный Совет Церквей заявляет: «Армянская церковь, в
соответствии с той ролью, которую она играет в общинах армян во всем мире,
естественным образом является выразителем и проводником протеста армян в
связи с геноцидом 1915 года и их призыва к справедливости. Она неоднократно
высказывала свое неодобрение по поводу действий армянских террористических
групп. В то же время она пыталась привлечь внимание общественного мнения к
тому факту, что эти действия являются печальным последствием
непрекращающейся трагедии народа, которому отказано в самой элементарной
справедливости — в признании того факта, что против него было совершено
чудовищное преступление».

Армянский терроризм 70-х годов, безусловно, вновь привлек внимание


широкой общественности к армянскому вопросу. Однако первое официальное
признание геноцида исходит от церковных кругов и в гораздо большей степени
является результатом усилий Армянской церкви, чем эмоционального воздействия
террористических актов. В августе 1983 года Всемирный Совет Церквей в
Ванкувере просит международные инстанции признать факт геноцида армян.
Именно летом 1983 года заканчивается мандат (1975-1983) вице-президента
центрального комитета Всемирного Совета Церквей Гарегина II, католикоса
Киликийского, который впоследствии станет Католикосом Всех Армян под именем
Гарегина I. Экуменическая деятельность католикоса Гарегина и обоих престолов
Армянской Церкви в соединении с усилиями дипломатов диаспоры, привела к
тому, что в 80-е и 90-е годы удалось добиться признания геноцида многими
странами и международными организациями.

«Постоянный трибунал по правам человека» во время заседания в Сорбонне


(Париж) 13-16 апреля 1984 года официально объявил, что армяне стали жертвой
геноцида со стороны турок во время первой мировой войны. Резолюция трибунала
гласит: «Истребление армянского населения, включающее в себя депортацию и
массовые убийства, безусловно является преступлением геноцида в соответствии с
конвенцией от 9 декабря 1948 года "О предотвращении преступлений геноцида и
наказании за них". Правительство младотурок виновно в этом геноциде по фактам,
имевшим место с 1915 по 1917 годы. Геноцид армян — это также "международное
преступление", за которое турецкое государство должно принять на себя
ответственность, не уклоняясь от нее под тем предлогом, что существование этого
государства не было непрерывным».

29 августа 1985 года подкомиссия ООН по правам человека впервые


квалифицировала события, произошедшие в Турции в 1915 году, как геноцид; 18
июня 1987 года Европейский Парламент в Страсбурге также признает факт
геноцида и потребует от Турции его признания в качестве условия ее вхождения в
Европейское Сообщество.

Сегодня около двадцати стран официально признают факт геноцида армян. В


числе первых стран и организаций, официально признавших и осудивших геноцид,
— Уругвай, Аргентина, Канада, Бельгия, Швеция, Европейский Парламент.
Признание геноцида другими странами и институтами имело место в основном в
последнем десятилетии века. По прошествии восьмидесяти лет после геноцида его
признала Россия в Заявлении Государственной Думы Российской Федерации от 14
апреля 1995 года. Французский парламент 18 января 2001 года единогласно
принял закон, признающий геноцид армян, совершенный турками в 1915 году; в
ответ Анкара немедленно отозвала турецкого посла из Парижа и со своей стороны
наложила на Францию дипломатические и экономические санкции.

Политика отрицания со стороны Турции


Турция так никогда и не признала ни факта геноцида, ни отдельных случаев
массовых убийств. После падения Османской империи, а затем и роспуска
правительства младотурок многие из них бежали в Германию, а некоторые
впоследствии нашли убежище в России. С февраля 1919 по январь 1920 года в
Стамбуле под настоятельным давлением великих держав новыми властями-
кемалистами были организованы процессы по делам о массовых убийствах армян.
Эти процессы формально осудили виновников, но были направлены прежде всего
на дискредитацию младотурок и оправдание турецкого народа в целом. Так или
иначе, большинство осужденных младотурок — членов правительства и военных
— уже пребывало за границей, и новая Турция не потребовала выдачи ни одного
из них. В конце концов, через несколько месяцев все вердикты были
аннулированы. Единственным виновником геноцида, повешенным новыми
турецкими властями, был один из его идеологов врач Назым.

И все же главные виновники геноцида не избежали казни. Партия


Дашнакцутюн сформировала организацию армянских карателей под названием
«Немезис», члены которой убили Талаата в Берлине 15 марта 1921 года, Джемаля-
пашу в Тифлисе 25 июля 1922 года, а также ответственных за кровопролитие в
Трапезунде, за погромы в Баку и Шуши. За короткое время было убито и несколько
других лидеров Иттихада.

Процесс по делу Согомона Тейлиряна, казнившего Талаата и арестованного на


месте преступления, проходил в Берлине в июне 1921 года. В соответствии с
уголовным кодексом Германии того времени, Тейлиряна, совершившего
намеренное убийство, следовало приговорить к высшей мере наказания. К тому
же, жертвой был живший в изгнании член правительства союзной с Германией
страны, что еще более отягчало вину обвиняемого. Однако прозвучавшие на
процессе показания выживших жертв и свидетелей геноцида (в их числе были
пастор Иоганнес Лепсиус и Армин Вегнер) так потрясли присутствовавших, что суд
полностью оправдал Тейлиряна. Таким образом «потерпевшая сторона» и
обвиняемый поменялись местами и процесс против Тейлиряна превратился в
процесс против Талаата. Впервые перед лицом мировой общественности была
дана подлинная оценка действиям младотурок.
Тема геноцида армян 1915 года все еще фактически является табу в нынешней
Турции. Его историческая подлинность обычно отрицается, несмотря на большое
количество неопровержимых доказательств, опубликованных сегодня во всем
мире. Документы тех времен (телеграммы турецкого правительства с приказами
об экзекуциях и депортации), которые были тщательно изучены и признаны
достоверными во всем мире, объявлены фальшивыми. Фотографии открытых ям
со сваленными в них человеческими телами объясняются тем, что это якобы турки,
ставшие жертвами армянского насилия.

Официально признается только вынужденная временная депортация армян в


1915 году, которая объясняется так: поскольку шла война и наступал русский
фронт, армян пришлось переселить, чтобы помешать им оказать поддержку
русским. Таким образом, ответственность за решение «досадного армянского
вопроса» (по выражению Исмета Инёню, турецкого делегата на Лозаннской
конференции), то есть за «переселение», которое турецкое правительство «было
вынуждено организовать», в конечном счете перекладывается на русских,