Вы находитесь на странице: 1из 613

СП ∙КВАДРАТ∙

Москва 1994
В 4702010200 - 080 без объявления
Л 66 (03) - 94
ISBN 5-8498-0074-3
© С.Высоцкий, 1994
© Оформление СП «Квадрат», 1994
1
орнилов подошел к открытому окну. Ветер трепал
К занавеску, доносил
набережной, и легкое
голоса мальчишек, игравших на
постукивание маленького буксир­
чика, выгребавшего против течения.
Солнце садилось. Его лучи расплескались вместе с мел­
кой невской рябью, и тронули розовыми отсветами гранит
набережной. В окнах Зимнего полыхнуло багряное пламя
и тут же погасло. На фоне золотисто-фиолетового неба
четко прорисовывался силуэт города с портовыми крана­
ми, Исаакием, стрельчатыми луковицами Спаса на крови.
Над рябой бесконечностью остывающих крыш стояло ма­
рево. Протяжный, ясный и чистый звук трубы раздался
с улицы. На ”Авроре” труба играла вечернюю зорю. Ее
песня продолжалась минуты две и растаяла в вечернем
небе. И, словно повинуясь сигналу трубы, исчезла позоло­
та с невской глади, и вода сразу стала серой и грязной.
Корнилов любил слушать, как поет труба на ”Авроре”.
И хотя крейсер был совсем рядом, за углом дома, в кото­
ром жил он с детства, не так уж часто удавалось Игорю
Васильевичу застать прекрасный, на грани дня и вечера,
момент, обозначенный песней горниста. Обычно в это
время Корнилов еще работал.
А сейчас он смотрел в окно: вот-вот должна была
подойти машина — к девяти надо было успеть к начальст­
ву. Генерал весь день был на бюро горкома партии, а те­
перь вот ночным поездом уезжал в Москву. Секретарша
предупредила Корнилова, что ”сам” звонил с бюро, про­
сил к девяти быть у него.
Из окна были видны Кировский и Литейный мосты.
Корнилову иногда казалось, что, не будь этих мостов,
— разойдутся, расплывутся в разные стороны гранитные
невские берега. Особенно если весной посильней поднап­
рут звонкие ладожские льдины.

5
Сколько помнил себя Корнилов, он всегда жил в этом
большом красивом доме номер восемь на Петровской
набережной. Их и всего-то на набережной было три,
но какие это были дома! Массивный, добротный, до­
военной постройки, в котором жил Корнилов, называли
морским. Отец Корнилова служил на флоте водолазом.
Здесь, под шатром древних лип и дубов, на просторной
набережной прошли детство и юность Корнилова. Рядом
с семиэтажной громадой морского дома, упрятанный
в густой куще деревьев, стоял одноэтажный, старинный
красно-кирпичной кладки с большими светлыми окнами
домик Петра Великого. А чуть поодаль, ближе к Ки­
ровскому мосту, торцом к Петровской набережной — не­
суразный и унылый дом политкаторжан, построенный
для ветеранов революции в 30-е годы по проекту то
ли Корбюзье, то ли кого-то из его учеников. Удобный
и комфортабельный внутри, он выглядел здесь случайным
и убогим.
Многое здесь связано с именем Петра. И этот легкий
красный дом из далекого прошлого, и набережная, нося­
щая его имя, и летний домик царя напротив, за рекой,
в Летнем саду... И на фронтоне нахимовского училища его
чугунный бюст с надписью ”Отцу отечества”. Взгляд у ца­
ря властен и мудр. И когда Корнилов проходит мимо,
вглядываясь в чугунный лик, ему всегда кажется, что Петр
смотрит на него требовательно и сурово.
А около ”Авроры” зимой и летом автобусы с кры­
латой эмблемой ”Интуриста” и толпы экскурсантов.
Молодые морячки с карабином и повязкой дежурного
у полосатой караульной будки всегда строги и чуточку
франтоваты. Дотошные и шумные экскурсанты не ме­
шают ”Авроре” жить размеренной флотской жизнью.
Легкие струйки пара клубятся у бортов, время от
времени по судовому радио подаются команды. Утром
и вечером — подъем и спуск флага. И зовущая, протяжная
песня трубы...
Вишневая ”Волга” со знакомым номером резко затор­
мозила у скверика напротив дома. Корнилов закрыл окно
и быстро спустился вниз. До управления — десять минут
езды — Игорь Васильевич обычно ходил пешком.
Поднимаясь по лестнице на четвертый этаж, он прики­
дывал, что могло случиться и зачем он потребовался
начальству. Оперативная сводка за день была на удивле­
ние спокойной: две мелкие кражи, несколько транспортных

6
происшествий... Да и в последние часы никаких тревожных
сигналов не поступило. Была, правда, одна заноза, кото­
рая вот уже несколько месяцев не давала покоя работни­
кам уголовного розыска, — участившиеся кражи автома­
шин. Но вряд ли генерал вызывает по этому поводу
— дней десять назад начальник управления уголовного
розыска Селиванов докладывал ему о ходе поисков.
В кабинете у генерала сидели Селиванов и начальник
горотдела ГАИ Седиков. ”Кажется, я ошибся, — подумал
Игорь Васильевич, увидев Седикова. — Как раз за маши­
ны нас и будут сечь”.
Никогда еще он не видел генерала таким раздражен­
ным, как сегодня. Даже в самых критических ситуациях
Владимир Степанович не повышал голоса, не иронизи­
ровал зло по поводу чьей-то нерасторопности или неудачи,
хоть и слыл он человеком острым на язык. В самых
критических ситуациях генерал мрачнел и старался не
смотреть на провинившегося, словно боялся, что тот
прочтет в его глазах нечто обидное для себя.
Но сегодня Владимир Степанович даже не старался
сдерживаться:
— Что ж получается, голубчики? За последний год
четырнадцать случаев кражи автомашин остались нера­
скрытыми... Сегодня уже бюро горкома обратило на
это внимание! Четырнадцать автомашин! Шутка ли! Да
что они, иголки, что ли?
— Товарищ генерал, но количество автомобильных
краж-то не возросло, — не поднимая головы от раз­
ложенных перед ним на столе бумажек, вставил Сели­
ванов. — А даже уменьшилось.
— И вас это радует, Михаил Иванович? — спросил
генерал.
Зажужжал зуммер. Владимир Степанович торопливо
снял трубку, почти не глядя, нажал одну из кнопок ап­
парата. Но, видно, ошибся, потому что зуммер продолжал
жужжать. Генерал нажал еще одну кнопку, снова ошибся
и с досадой бросил трубку на рычажок.
— Только за последние два месяца не раскрыты четыре
автомобильные кражи... — Владимир Степанович стукнул
ладонью о подлокотник кресла. — В горкоме уже лежит
несколько жалоб на нашу нерасторопность. От одного
инженера и от администратора Дворца культуры...
— Этот администратор тоже хорош жук, — запальчиво
сказал Селиванов. — ”Волгу” купил по спекулятивной

7
цене у торгаша, пользовался ею по доверенности. Еще
неизвестно, откуда у него такие средства...
— Ну вот, договорились, — недобро усмехнулся ге­
нерал. — Вместо того, чтобы преступников искать, будем
проводить расследование, на какие средства куплены укра­
денные машины?
В полураскрытое окно доносился грохот трамваев,
шум толпы. Веяло раскаленным за день асфальтом.
А здесь, в кабинете начальника управления, было мрач­
новато из-за темной мебели и табачного дыма, растекав­
шегося слоистыми облаками.
— Вы, товарищ полковник, расскажите лучше, какие
меры приняты к розыску в последние дни.
Селиванов поднялся, машинально одергивая светлый
пиджак.
— Сидите, Михаил Иванович, — сказал генерал.
— Усилено наблюдение на контрольных пунктах ГАИ,
— начал Селиванов. — Установили дополнительные по­
сты ГАИ в точках пересечения выездных магистралей.
Ночное патрулирование усилили, выделены дополнитель­
ные наряды. Комиссионный магазин под контролем...
Проверяем идущие из города рефрижераторы. В Москве
в прошлом году были случаи: вывозили краденые машины
в запломбированных рефрижераторах... Взяли на учет все
мастерские, где можно было бы перекрашивать машины.
Создали оперативную группу...
— Кто возглавляет?
— Подполковник Корнилов, товарищ генерал, — от­
ветил Селиванов.
Генерал посмотрел на Корнилова.
— Изучаете возможные маршруты перегона?
— Да, товарищ генерал. Можно предположить, что
действует группа. Одному было бы не под силу: и красть
и сбывать...
— А может быть, это разные, не связанные друг с дру­
гом люди? — перебил Корнилова генерал. — Откуда у вас
такая уверенность, что группа?
— Мы провели анализ... Из четырнадцати похищен­
ных и ненайденных машин двенадцать угнаны в одно
и то же время — между двумя ночи и пятью утра. Лишь
две украдены в другие часы. Я думаю, о них разговор
отдельный, — он помедлил секунду, собираясь с мыс­
лями. — Значит, первое: время угона машин приблизите­
льно одно и то же. И очень удачно выбранное — самое
8
глухое. Посудите сами: транспорта почти нет. Такси ред­
ки, автобусы и трамваи еще не вышли на линию. Даже
”подкидыши”, те, что возят шоферов к паркам, и они
только в пять начинают. Дворников тоже еще нет. Вто­
рое: почти на всех похищенных машинах были установ­
лены сложные секретки... И ни у одной машины сигнал
не сработал. Ни хозяева, ни соседи не слышали. Все
украденные машины — ”Волги”.
Корнилов помолчал несколько секунд, глядя на ге­
нерала. Владимир Степанович что-то записывал на листке
бумаги...
— И еще одно предположение: группа похитителей
располагает государственными номерными знаками и тех­
талонами... Мы просили бы вашего разрешения провести
проверку подразделений Госавтоинспекции.
— Ну, здесь ты перегибаешь, Игорь Васильевич, — ска­
зал недовольно Селиванов, — так недолго и людей оби­
деть. Что ж мы, всем не доверяем?
Начальник горотдела ГАИ Седиков возмущенно кру­
тил головой и с удивлением смотрел на Корнилова, слов­
но ожидая, что он еще выкинет.
— Да что вы, товарищи, как красны девицы... — уди­
вился Корнилов, обводя взглядом участников совещания.
— Я никого из ГАИ не подозреваю. Но ведь факт — ма­
шины уплывают из города... Не на самолетах же их выво­
зят. Мы все каналы перекрыли. Каждая машина на выезде
проверяется... Зачем же нам гадать, откуда техталоны?
— Подполковник прав, — сказал генерал, вздохнув.
— Проверка нужна. Пусть Седиков сам и организует ее.
И в подразделениях, и даже у себя в горотделе... — Он
подумал и добавил: — И тщательно проверьте, не об­
ращались ли в ГАИ с просьбой выдать дубликаты утерян­
ных или украденных технических паспортов и техталонов.
Корнилов кивнул.
— Ну а какие еще меры вы разработали? — спросил
Владимир Степанович. — Ведь этого мало. Результатов-
то пока нет. Кстати, у вас есть график разведения мостов?
— Он, кажется, есть и у похитителей, — грустно ответил
Корнилов. — Наши дежурства у мостов пока ничего не
дали...
— Ну вот что, — сказал генерал, посмотрев на часы.
— Мне времени осталось только-только домой заехать на
пятнадцать минут. Даю вам два дня сроку. Вернусь из
министерства, доложите о реализации этих мероприятий.

9
Если они не сработают, надо продумать дополнительные
меры. А пока — до свидания!
Все встали, пошли было к дверям, но Владимир Степа­
нович вдруг спросил:
— Корнилов, вы вот докладывали, что машины крадут
ночью. Улицы пустые, но такси-то гоняют? Есть ведь
дежурные таксисты. А они народ наблюдательный, все
примечают. Не пробовали опрашивать?
— Нет еще, товарищ генерал, — смущенно ответил
Корнилов.
— Используйте их. Используйте.
Весь следующий день Игорь Васильевич сидел, уткнув­
шись в бумаги, читал дела об угоне, вместе с Седиковым
внимательно изучал атлас автомобильных дорог. Все име­
ло значение: и наиболее удобные дороги от Ленинграда
в те города, где можно было продать машину и где на
дорогах больше постов ГАИ. Преступники, скорее всего,
старались держаться от них подальше...
Зайди кто-нибудь посторонний в это время в кабинет
Корнилова, наверняка удивился бы занятием его хозяина.
Листочки с цифрами, схемы, справочники... Какое-то дело­
производство, а не уголовный розыск!
— И надоумили же тебя черти, Игорь Васильевич,
предложить эту проверку с техталонами, — ворчал Седи­
ков. — И мороки много, и ведь спугнуть можем преступ­
ников, если от нас все-таки утекли техталоны...
Корнилов только посмеивался. Им овладело так хоро­
шо знакомое ему состояние возбуждения, нетерпеливости,
стремления действовать как можно скорее. Это состояние
он переживал всегда, когда после томительных, изнуря­
ющих часов, а иногда и дней, проведенных в поисках
правильного решения, у него в голове наконец зарождался
четкий план действий...
— Вы, товарищ полковник, не бойтесь спугнуть преступ­
ников, — говорил он Седикову, — напуганный, он больше
глупостей наделает. Скорее себя обнаружит... Я вот, напри­
мер, глубоко убежден, что преступник всегда сам себя
выдает.
— Тебя послушаешь, так вроде бы и милиция ни
к чему. Значит, нам и делать уж нечего? Что-то я этого
не замечал.
— Вы меня правильно поймите, — Корнилов отложил
в сторону из стопки бумажек оперативное сообщение о ра­
боте комиссионного магазина. — Вы же не будете воз­

10
ражать, что в поведении преступника есть много такого,
что отличает его от честного человека? Даже в обыденной
жизни. Каждую минуту, каждый миг он насторожен, все­
гда подозрителен. Правда ведь? А если вдобавок его что-
то напугало? Да он таких глупостей может наделать! Тут
и смотри внимательно...
— Да-а-а, — усмехнулся Седиков, — весь вопрос толь­
ко в том, куда смотреть.
— А вы, например, замечали, — продолжал Корнилов,
— что частенько закоренелые преступники, напившись,
выбалтывают все свои секреты? Почему? А попробуйте-ка
месяцы, годы носить в себе свою тайну? Никакая психика
не выдерживает. Вот и срыв.
А кстати, как ты думаешь, Виктор Иванович, если нам
товарищей из Псковского и Новгородского ГАИ попро­
сить в течение месяца повнимательнее смотреть все ’’Вол­
ги” с ленинградскими номерами? Беседовать с водителями,
проверять права, техпаспорта. Записывать фамилии води­
телей. Пусть раз в три дня сообщают нам эти данные
и номера всех ленинградских машин, проследовавших че­
рез посты из Ленинграда. А мы здесь — проверочку.
И представляешь себе такую картину: двести номеров
проверили, все в порядке, а стали проверять двести первый
— небольшая загвоздочка — машины под таким номером
в Ленинграде не значится. В природе не существует. Номер
липовый! Или месяца три назад похищенный с другого
автомобиля. И мы тогда можем отыскать машину с этим
номером. Второй раз-то менять номер они не догадаются.
..
Седиков сидел несколько минут молча, нещадно дымя
сигаретой. Потом сказал:
— Это ты неплохо придумал. Если в ближайшее время
опять будет хищение, можем и засечь машину. Но где
гарантия, что краденые машины уходят из города с ленин­
градскими номерами?
— Ну насчет гарантии — пустой разговор... — нахму­
рился Корнилов. — Но я думаю, номера у них ленинградс­
кие. Пока здесь они из города выбираются, ленинградские
номера все-таки меньше внимания привлекают...
Зазвонил телефон. Игорь Васильевич снял трубку.
— Корнилов слушает. Что? Нашли?
Он сделал несколько пометок на листке бумаги и поло­
жил трубку.
— Нашли те две ”Волги”, которые в мою схему не
укладывались... — Заметив недоуменный взгляд Седикова,

11
он сказал: — Ну те, что угнали в неурочное время... Одну
днем, другую в двенадцать ночи. На одной просто ”пока­
тались”. В лесу за Гатчиной бросили. А другую размон­
тировали. Скаты сняли, приборную доску. Хулиганье по­
работало. Ну так как, будем просить соседей?
— Будем, — кивнул Седиков. — Впиши в оперативный
план. Но по этому вопросу надо будет докладывать в ми­
нистерство.
— Ну если генерал утвердит, он и будет докладывать,
— сказал Корнилов, — где наша не пропадала! И вот еще
что надо нам сделать, гражданин начальник, — проверить
все частные гаражи, платные стоянки, мелкие автохозяйст­
ва... Понимаешь? Не стоят ли там до лучших времен
некоторые краденые машинки.

Еще на прошлой неделе, получив задание, Корнилов


решил начать с потерпевших. Следователь Красиков дал
ему почитать заявления тех, у кого были украдены ав­
томашины.
Потерпевший Медков В. П. писал:
”...У меня имеется автомашина ”Волга” цвета ”белая
ночь” ЛЕО 21-76, выпуск — май 1968 года, № шасси 501918,
№ кузова 200633. № двигателя 917906, которую купил за
5600 рублей... Машину я оставлял обычно у своего дома,
против парадной. 18 января я поехал на работу городским
транспортом и в тот же день собирался поставить машину
в гараж. Я вымыл ее, привел в порядок, снял аккумулятор.
19 января я вернулся домой в 3 часа ночи. Проходя по
улице, я видел, что машина стояла на месте. Утром в 7 ча­
сов, идя на работу, я обнаружил, что машины моей нет...”
И другие заявления в таком же духе. Только номера
отличались да машины были разного цвета.
Корнилов запросил райотделы1, не обращались ли
в милицию с жалобами на попытки украсть ”Волги”. На
неудачные попытки... На это почему-то не обратили вни­
мания, а ведь чем черт не шутит... Может быть, кто-то из
владельцев видел, как хотели украсть его машину.
Сведения, поступившие из районов, были малоутеши­
тельными. Да и откуда взять такую статистику? Ведь не

1 Ныне райотделы преобразованы в районные управления


внутренних дел.

12
каждый и заявляет. Машина-то на месте! ”Непорядок,
— подумал Корнилов. — Мы же теряем многих свиде­
телей...”
Но на второй день Игорю Васильевичу повезло. Из
Московского райотдела прислали заявление гражданки
Тамариной:
”...Около 3 часов ночи 30 марта 1973 года я проснулась
и посмотрела в окно, чтобы проверить, цела ли автомаши­
на, и увидела, что у левой дверцы стоял мужчина в большой
шапке и что-то ковырял металлическим предметом у ветро­
вого стекла. Когда я выбежала во двор дома, возле машины
уже никого не было. Я испугала вора тем, что когда увидела
его еще из дому, то не вытерпела и закричала, что вызову
милицию. Когда я выбежала за угол нашего дома, то
увидела на подъездной дорожке, метрах в двадцати от
магазина, легковую автомашину ”Волга”, у которой захло­
пнулась дверца, и она быстро уехала. Цвета автомашины
и номера я не заметила, так как была сильно взволнована”.
”Что же, не густо, но кое-что, — подумал Корнилов.
— Надо бы уточнить — может, она еще что интересное
заметила — сколько в машине было народу, не помята
ли?” Он позвонил в Московский райотдел и предложил
еще раз опросить Тамарину. А сам начал с беседы с потер­
певшими, которых пригласил на разное время в управле­
ние. Среди них были молчаливые и словоохотливые, уны­
лые и сердитые... Но всех их объединял священный гнев на
милицию, до сих пор не отыскавшую украденные автомо­
били. Все в один голос подтверждали, что на машинах
были установлены секретки или хитроумные замки на
рулевом управлении. На одной даже какое-то электронное
реле. Впрочем, Корнилов так и не понял устройства этого
реле, несмотря на подробные объяснения владельца маши­
ны инженера Гусарова из инструментального завода. Он
только спросил у инженера, выслушав объяснения:
— Ну а как же с таким хитроумным предохранитель­
ным устройством воры все-таки завели машину?
Инженер пожал плечами:
— Вы милиция, вам лучше знать уровень технической
подготовки современных жуликов.
Игорь Васильевич обратил внимание и на показания
Медкова о том, что аккумулятор с машины был снят. Это
могло означать только одно — преступники и сами были
на машине. Не таскали же они аккумуляторы под мышкой.
И второе — скорее всего, это люди, хорошо знающие
автомобили, профессионалы.

13
Вечером приехал сотрудник, беседовавший с Тамари­
ной. ”Волга”, на которой уехали воры, была таксомото­
ром. И сидели в ней трое...
К восьми часам, переговорив с десятком потерпевших,
Игорь Васильевич почувствовал себя разбитым. Окончате­
льно вывел его из равновесия молодой цепкий хлюст,
работавший администратором во Дворце культуры. Звали
его Валерий Фомич Морозов.
Пожаловавшись на нерасторопность милиции, Валерий
Фомич вдруг вынул из кармана бумажку и протянул Кор­
нилову. Это было заявление с просьбой взыскать с похити­
телей автомашины, когда они будут пойманы, деньги за
амортизацию...
— Да ведь степень амортизации должны будут опреде­
лять эксперты, когда машина отыщется, — сказал Кор­
нилов. — И отдать ваш иск надо следователю, который
ведет дело. Вы же были у следователя Красикова?
— Но ведь вы тоже из милиции, — сердито бросил
Валерий Фомич. — Что вам, трудно взять мой иск?
И пусть он лежит пока у вас. Отыщется машина — уточ­
нится цифра. Главное — не упустить момент.
— Не возьму вашу бумагу. Нет у меня на то полномо­
чий, — сказал Корнилов.
Глядя на очень крупную фигуру Морозова, на серый
с отливом костюм, хорошо сидевший на администраторе,
ему вдруг подумалось, сколько же метров материала по­
шло на него. Не меньше пяти, наверное.
— Вызывать меня в милицию, отрывать от дела у вас
есть полномочия, — обиделся администратор.
”Ну и человек, — подумал Корнилов. — Своего не
упустит”. И спросил, сдерживая усмешку, не думает ли
Валерий Фомич взыскать с похитителей средства, израсхо­
дованные на такси и метро, пока машина находится в ”бе­
гах”.
— А вы считаете это реальным? — глаза Валерия
Фомича блеснули, лицо напряглось и приобрело выраже­
ние острой заинтересованности, он потянулся было к свое­
му иску, но Корнилов перехватил его и положил в папку.
— Нет, Валерий Фомич, — сказал он, — я не считаю
это реальным. Я просто шучу. А ваш иск передам следова­
телю.
— Но, по-моему, это неплохая мысль, ведь убытки
я все-таки несу большие...
Он принялся было развивать эту теорию дальше, но
Корнилов, подписав ему пропуск, уже совсем недиплома­
тично сказал:

14
— У меня нет больше времени изыскивать для вас
финансы, Валерий Фомич. Если суд удовлетворит ваш иск,
это будет и так чересчур большим подарком.
Валерий Фомич обалдело посмотрел на Корнилова и,
не попрощавшись, выскочил из кабинета.
”Черт возьми! Такой непростительный срыв... И чего
я взбеленился? — с горечью подумал Корнилов. — Надо
бы мне отвлечься, порыбачить. Съезжу-ка я в субботу
к матери в деревню...”
От этой мысли ему стало веселее, и он снова взялся
просматривать дела об угоне. И снова: номер шасси, номер
кузова, номер двигателя... И хоть бы какие дополнитель­
ные сведения, хоть какие-нибудь свидетельства очевидца!
Номера, номера.. А эти заводские номера, конечно, давно
перебиты, машины перекрашены. Попробуй доберись до
них. Через комиссионные магазины машины проходят уже
с новыми, перебитыми номерами. Не будешь же каждую
посылать на экспертизу! А если... Игорь Васильевич отки­
нулся на спинку стула. А если взять комиссионный мага­
зин?.. Даже не один — несколько, и выписать заводские
номера всех проданных автомашин?! Всех ”Волг”, продан­
ных, допустим, за полгода?.. Номер кузова, номер шасси,
номер мотора... А потом приехать с этим списком на завод
и проверить, сходили или нет с таким именно сочетанием
номеров автомобили с конвейера. Номер кузова, номер
шасси, номер мотора — новенькая, сверкающая лаком
”Волга”!.. Проверили одну машину — сошлись все три
номера, вторую — тоже сошлись. ”Волги” с такими номе­
рами выезжали из заводских ворот. Но вот дошли еще до
одной... И что же! С таким сочетанием номеров завод
машину не выпускал! Возможен такой вариант? Конечно!
Корнилов волновался все больше и больше. Неужели
он нащупал закономерность, метод? ”Спокойно, спокойно.
.. — остановил он себя. — Пройдемся еще раз. Допустим,
преступники люди умные. Перебивая заводской номер,
к примеру, — один только номер шасси, лишней цифры не
поставят, сделают все аккуратненько. Внешне настоящий
заводской номер — без квалифицированной экспертизы
подделки не обнаружишь. Но цифру изменили — и уже
твердо можно сказать, что машина с таким сочетанием
номеров шасси, мотора и кузова из заводских ворот не
выезжала!
В заводских документах, может быть, и останется па­
мять о ”Волге”, у которой номер шасси совпадает с фаль­

15
шивым. Но ведь рядом с ним будут значиться совсем
другие номера мотора и кузова.. Совсем другие! Строго
определенные. И соответствовать им должен только
один, тоже строго определенный, номер шасси — вот
в чем соль!”
Мотор, кузов и шасси однажды сошлись на сборочном
конвейере, чтобы дать жизнь новому автомобилю, и стали
неразлучны, а сочетание их номеров — случайное сочета­
ние, неповторимое сочетание — стало формулой единства.
Формулой автомобиля, его кодом. Изменится хоть одна
цифра в любом из трех номеров — труби тревогу, с маши­
ной что-то произошло...
”А что же могло произойти, если не совпали номера?”
Не присаживаясь, Корнилов написал на листке: ”Пер­
вое: сменили кузов, шасси и мотор после аварии”. Это
легко установить.
”Второе: ”Волга” сборная, из запчастей или размон­
тированных машин”. Это уже криминал.
”Третье: номера перебиты”. Вот тут-то мы и делаем
себе ма-аленькую пометочку в блокноте. И смотрим,
кто эту машину купил. И едем к нему. И делаем
экспертизу. И выясняем, что эта ”Волга” цвета ”морской
волны”, полгода разыскиваемая уголовным розыском,
принадлежала товарищу инженеру, поставившему на нее
электронный сигнал. И новый ее собственник рассказывает
нам, торопясь и нервничая (как же, денежки плакали!),
у кого он этот автомобиль купил.
Корнилов еще и еще раз проверял себя — на первый
взгляд все сходилось. Он сравнивал номера украденных
машин — все они были разные — на моторе, кузове
и шасси... ”Они, может быть, порядковые, для каждого из
узлов, но при сборке-то не подгоняют мотор № 000071
к шасси и кузову с таким же номером?!”
Игорь Васильевич позвонил сотруднику своего отдела
Белянчикову. Попросил его зайти. Юрий Евгеньевич был
хмур и неулыбчив. ”Переживает, — подумал Корнилов.
— Радоваться-то нечему”. Рассказал Белянчикову о своих
предположениях. Тот долго молчал. Потом сказал:
— А если краденые машины демонтируют и распрода­
ют по частям? Бывало ведь и так?
— Бывало. Чего вообще в жизни не бывало, — фило­
софски заметил Корнилов. Он уже успокоился. Схема
казалась ему верной, и он чувствовал, всем своим суще­
ством чувствовал, что нашел правильный ход.

16
— Не бывало, чтобы столько машин свистнули, а мы
найти не могли, — с горечью сказал Белянчиков.
Игорь Васильевич только вздохнул.
— Надо в Апраксином дворе, около автомагазина,
контроль усилить. За теми, кто запчасти из-под полы
продает...
— Все-то ты, Белянчиков, знаешь. Скажи мне вот,
почему у машины все три заводских номера — на моторе,
на шасси и на кузове — разные?
— Не знаю.
— Вот видишь — значит, не все ты знаешь. Значит, не
зря тебе очередное звание до сих пор не присвоили...
— У меня еще срок не вышел, — вдруг улыбнувшись,
сказал Белянчиков.
— А если бы знал — присвоили внеочередное.
— Игорь Васильевич, ну что ты ко мне привязался?
При чем тут эти номера?
— Ладно, Белянчиков, раз ты с начальством не умеешь
себя прилично вести и на простые вопросы ответов не
знаешь, иди. Занимайся личным сыском, ищи запчасти. А я,
пожалуй, позвоню на завод, спрошу, почему на автомобиле
все три номера разные. На моторе, на шасси и на кузове.
Удивленно пожав плечами, Белянчиков вышел.

Когда генерал, вернувшись из командировки, пригла­


сил к себе Корнилова и начальника управления уголовного
розыска Селиванова, Игорь Васильевич уже был уверен,
что его схема может принести успех.
— Товарищ генерал, я думаю, мне надо использовать
новую тактику поиска, — сказал он, положив перед собой
листок бумаги со всеми своими выкладками.
— Ого! — генерал посмотрел на Игоря Васильевича
с интересом. — Выкладывайте, если не шутите.
Корнилов взял свой листок и помахал им, будто хотел
разогнать табачный дым.
— Крадут ведь машины не для коллекции. Для прода­
жи. А продать машину можно только через комиссионные
магазины. Давайте проверим некоторые из них. Напри­
мер, в Сочи, в Сухуми, в Средней Азии.
— Так ведь продают эти машины по фальшивым
документам, — недоверчиво сказал генерал. — Вы же
сами предполагали, что где-то есть утечка техталонов
и паспортов!

17
— Правильно, — чуть горячась, продолжал Корнилов,
— у краденых машин, я уверен, и заводские номера пере­
биты. И соответствуют тем, которые в техталон вписаны...
— Он обвел всех присутствующих взглядом, словно хотел
убедиться: слушают ли? И, убедившись, что слушают, стал
подробно излагать свою схему...
Когда он кончил, несколько секунд все сидели молча,
словно прикидывали, все ли сходится в схеме. Не слишком
ли все сложно? Первым нарушил молчание генерал. Он
как-то сразу повеселел и спросил Корнилова:
— А что же вы, Игорь Васильевич, раньше-то свою
схему втайне от коллектива держали? Что-то на вас не
похоже!
— Да раньше я и сам этой схемы не знал, Владимир
Степанович, — чуть смущаясь, ответил Корнилов.
— Ну как, товарищи, — генерал посмотрел на собрав­
шихся, — схема, по-моему, интересная. Если энергично
взяться, должны напасть на какой-нибудь следок... Ведь
через комиссионный мы выйдем и на того, кто купил, и на
того, кто продал... — Он помолчал, словно еще раз прики­
дывал — сойдется ли. — Это не означает, что надо осла­
бить всю остальную оперативную работу по розыску, но
как дополнительный вариант... Как ваше мнение?
— Предложение интересное, — сказал Селиванов.
— Такая проверка, конечно, может вывести нас на преступ­
ников, но только в том случае, если продажу машин
оформляли через комиссионный. И если их вообще прода­
вали... А если не продавали? — Он помолчал немного,
покачал в сомнении головой, словно собирался с мыслями.
— Но предложение интересное. Я уже говорил об этом
Игорю Васильевичу. Им надо обязательно воспользовать­
ся. Чего-нибудь да найдем. Не обязательно, правда, те
машины, что украдены, в Ленинграде, но найдем...

2
Мать жила под Ленинградом, в селе Батове, где млад­
ший брат Игоря Васильевича уже шесть лет работал глав­
ным механиком на птицефабрике.
Ехать к Кеше надо было с Варшавского вокзала эле­
ктричкой до Сиверской, а оттуда минут двадцать авто­
бусом. В электричке народу было мало, и Корнилов сначала

18
удивился этому — обычно в субботу утром в электричке
места не найдешь. Но сейчас время было позднее. Полдень.
Корнилов припозднился из-за того, что отстоял очередь
за тортом в ”Севере”. Он всегда привозил матери торт
из города.
В первые годы, когда Кеша перебрался работать на
птицефабрику и построил себе дом на крутом красном
берегу Оредежа, Корнилов ездил к нему чуть ли не каждое
воскресенье. Он любил посидеть на берегу с удочкой, побро­
дить по лесу, взять Кешин мотоцикл и погонять по пыль­
ным проселкам, а вечером, когда все соберутся дома, поси­
деть за самоваром на просторной терраске, застекленной
разноцветными стеклышками.
Кешин переезд в Батово был для всех неожиданным.
Работал он после института на ”Красном выборжце”. Снача­
ла мастером, потом начальником цеха. Работой был дово­
лен. Но однажды, вернувшись поздно вечером домой, сказал:
— Вызвали в райком. Предложили поехать главным
механиком птицефабрики. Я согласился. — И добавил:
— Правда, птицефабрику только начали строить, ну да это
к лучшему. Сам буду оборудование монтировать...
Иннокентий помолчал немного, хитро поглядывая на
Игоря, и предложил:
— Поедем вместе, Игорь? Отдохнешь там от своих
уголовников. Будешь кадрами заведовать. Или, может, ста­
риной тряхнешь — слесарным делом займешься?
Корнилов тогда только посмеялся. Ему не верилось, что
и сам Кеша твердо решил поехать. Думал, разыгрывает.
Но все именно так и оказалось, как сказал брат, — Кеша
уехал с женой, да еще и мать забрал с собой...
В последние два-три года Корнилов ездил в Батово
реже. Все как-то так складывалось, что выходные бывали
заняты. Но главная-то причина, пожалуй, была в другом.
И об этом Корнилов старался не думать. Какая-то перемена
произошла в Кеше. Сначала Игорю Васильевичу было труд­
но уловить ее. Он просто удивлялся иногда, слушая, как
увлеченно говорит Кеша о своих планах расширить огород,
сад, приобрести корову. Игорь Васильевич спрашивал:
— Зачем?
А Кеша удивлялся:
— Как зачем? Жить в деревне, а картошку и овощи на
рынке покупать? Да над нами все смеяться будут.
Но Игорь Васильевич знал, что в Батове есть немало
людей, которые отказались от огородов и не жалели об

19
этом. Картошка и овощи в колхозе осенью стоят копейки...
А с огородом сколько возни. Да и не в этой возне дело.
Другое беспокоило Игоря Васильевича — все чаще и чаще
ездила Татьяна, Кешина жена, на рынок: продать пару
мешков скороспелки или корзинку ранней клубники. А ведь
Кеша получал большую зарплату...
Игоря Васильевича раздражало и то, что мать стала
много работать на огороде: полоть, сажать и поливать
рассаду... С ее-то больным сердцем!
А Кеша, сидя вечером на терраске перед весело поющим,
до блеска начищенным самоваром, с увлечением рассказы­
вал о своих планах:
— На будущий год засадим огород побольше. На мать
ведь тоже положено... Картошка своя, огурчики, овощ вся­
кий, травка-муравка. Обеспечим себя подножным кормом
на год. А если осенью корову купим — и молоко и маслице
свое. Никаких забот о провианте.
Игорь Васильевич неодобрительно поглядел на брата.
— Вот тогда-то заботы и появятся... Сено — достань.
А доить, а пасти? Да вдруг заболеет? Что вы с ней делать-то
будете? Ты, Кеша, раньше коров боялся, бегал от них на
даче. Кто хоть доить ее будет?
— Как кто? — удивился брат. — Татьяна научится. Да
и мама... А? Как ты, мама?
Мать, смущенно улыбаясь, пожимала плечами, молчала.
— Ничего. Все научимся, — успокаивал Кеша. И, словно
от избытка энергии, вскакивал и, энергично жестикулируя,
начинал расхаживать вокруг стола. — Здесь жить можно.
Все условия. И зарплата немаленькая. Яйца и куры на
фабрике сотрудникам по себестоимости продают. А если
еще корову, огород хороший... — Кеша выпячивал толстую
нижнюю губу и, искренне удивляясь, крутил головой. — Ты,
Игорь, не понимаешь. Нет у тебя вкуса к деревенской жизни.
— Вся его крепкая, ладная фигура была полна энергии,
глаза загорались. Не нравилась Игорю Васильевичу в брате
эта его суетливость.
— Вкус к деревенской жизни у меня есть, — ответил
тогда Игорь Васильевич Кеше. — А вот ко всему этому
хозяйству личному — нет. Дело твое, но я бы возиться
с таким огромным садом и огородом не стал... Белого света
невзвидишь. Да и Татьяну с матерью загоняешь. А ради
чего? Детей у вас нет. Всего в достатке.
Иннокентий только досадливо отмахивался.
А Татьяна, обиженно фыркнув, сказала:

20
— Ты, Игорь, о чужой жене не беспокойся. Мне, напри­
мер, нравится на огороде работать. Да потом, и не вечно
это. Деньги на машину соберем — и огород побоку. Оста­
вим только клочок.
— Ах вот в чем дело! — воскликнул Игорь Васильевич.
— Машину вам захотелось. Ну что же, это яркий признак
благосостояния. И очень наглядный... Что же вы, Иннокен­
тий Васильевич, родного брата не посвятите в свои планы?
Иннокентий сердито посмотрел на жену. А может, Иго­
рю Васильевичу это только показалось? Сказал с наигран­
ным безразличием:
— Ну да какие там планы... Был такой разговор. Да ведь
это дело длинное. Получится ли?
Но, как оказалось, в очередь на машину Кеша уже
записался. И двух лет не прошло, как у него появился
”Москвич”, а огород Кеша продолжал вскапывать с пре­
жним рвением.
Раздражали Игоря Васильевича и вечные подсчеты, ко­
торые брат, не стесняясь, вел и при нем... Сколько от­
ложить, сколько доложить... Когда Игорь Васильевич при­
глашал его на охоту или на рыбалку, он отнекивался, ссыла­
ясь на занятость, а Татьяна однажды откровенно заявила
Игорю Васильевичу:
— Что ты все тянешь Кешу? Охота, рыбалка... Дома дел
по горло. Ты приехал, поразвлекался — и был таков. Жи­
вешь один — горя не знаешь. А тут вовремя не прополол
— все грядки сорняк забьет...
Брат вспыхнул от этих слов жены и сказал со злостью:
— Тебя, Татьяна, послушаешь, так, кроме огорода, и дел
других нет.
Но ни на рыбалку, ни на охоту так и не ходил. Его
”тулка” годами висела на стене как простое украшение.
Только в последнее время тесаную бревенчатую стену с ян­
тарными каплями смолы прикрыла штукатурка, а потом
и большой темно-вишневый ковер.
В Ленинград Кеша приезжал редко и, как правило, упра­
влялся за один день. Но если оставался на ночь, то вечером
они всегда шли вместе с Игорем прогуляться по набережной
и обязательно заходили в ”поплавок” напротив Адмирал­
тейства попить всласть пива с хорошей соленой рыбой.
Иннокентий словно преображался. Рассказывал, как идут
дела на фабрике, как он переоборудовал котельную, обес­
печил горячей водой весь поселок.
— Ты понимаешь, Игорь, второй котел обещают только
через два года. А у нас сто двадцать тысяч цыплят! Сто

21
двадцать! Э-э! Тебе не понять, — горячился он и, торопясь,
отхлебывал пиво из высокой кружки. — И что же ты
думаешь? Приехал я как-то в Ленинград, иду в райком.
Посылали цыплят выращивать? Теперь помогайте! У вас
Финляндский узел, там паровозы еще небось не все выве­
лись! Давайте паровоз...
Корнилов удивился:
— Паровоз-то тебе зачем? — И тут же догадался: — Ко­
тел!
— Котел! Соображаешь, Игорь! — смеялся довольный
Иннокентий. — Именно котел. Теперь не извольте беспоко­
иться. Не только цыплят обогрели, но и весь поселок.
Про свой огород Кеша не поминал. То ли стеснялся
брата, то ли, вырвавшись в город, просто забывал.
Ночью они долго не ложились спать, все рассказывали
друг другу про свои дела, спорили. И когда, казалось,
переговорили обо всем, Кеша спрашивал:
— Ты, Игорь, когда все же женишься? Не надоело одно­
му? — И, не услышав ответа, продолжал: — У нас на
фабрике девчонка есть такая... Хоть с Танькой разводись.
Приезжай, познакомлю.

Электричка шла неровно, то ползла еле-еле, лениво


постукивая на стыках, то вдруг с воем набирала скорость.
Корнилов прислонился к стене, закрыл глаза. Ему вспом­
нился вчерашний разговор с самодовольным администра­
тором. ”И чего это я завелся? — подумал Игорь Василье­
вич. — Мало ли прохиндеев на свете?” Потом он стал
вспоминать всех потерпевших, перебирать в памяти их
показания.
”...Что ж, дело с автомашинами непростое. Генерал
рекомендовал таксистов поспрошать... Таксистов, такси­
стов... Машина, которую видела Тамарина, тоже такси.
Хм... А может быть... Может быть, таксисты? — Эта мысль
показалась Корнилову интересной. — Ведь можно пред­
положить, что кто-то из шоферов в угонах участвует? Не
обязательно таксисты. Работают ночью и на очистке, и на
поливке, продукты развозят. Хорошо, товарищ подполков­
ник!.. Кому, как не им, лучше знать ночной город, самое
удобное время, места, где машины ночуют без гаража.
Выбрали заранее ”жертву”, не спеша объехали район, осмо­
трелись. Поставили машину за угол и взялись за дело.
А все ваши секретки, товарищи автовладельцы, опытному

22
шоферу словно семечки... Они и аккумулятор в багажнике
”на случай” могут возить. А электронная ловушка инженера
Гусарова? Это такой орешек, на котором и опытные авто­
мобилисты могут зубы сломать. Могли знать заранее об
устройстве? Кто-то из знакомых Гусарова участвовал в по­
хищении? Маловероятно, хотя нельзя и исключить. Это
надо тщательно проверить. А может быть, среди по­
хитителей — ”крупные специалисты” в области электро­
ники? Ну не такие крупные, конечно, но знакомые с по­
добными устройствами. Маловероятно. Специалисты де­
лом заняты...”
Поезд приближался к Суйде. В вагоне стало совсем
пусто. Две пожилые женщины, разложив на скамейке
газету, аппетитно ели батон с чайной колбасой. Под
скамейкой стояли большие корзины. ”Наверное, с рынка
едут”, — подумал Корнилов и вспомнил Кешу. Потом
закрыл глаза и снова стал думать об исчезающих бесследно
автомашинах...
От Рождествена он пошел пешком по крутому берегу
Оредежа. Он любил ходить здесь по земле, засыпанной
вековым слоем хвои, мягко пружинящей под ногами. На
другом берегу слышались ребячьи крики, нестройно пел
горн.
Кешин дом стоял среди сосен, такой же, как эти сосны,
солнечный, ладный, с большими окнами, открытый всем
ветрам и взорам, не упрятанный, как соседние, в густые
кусты сирени. Игорь Васильевич толкнул калитку. Усмех­
нулся: ”Как они здесь поживают без меня? Разберемся...”
Но дома никого не оказалось. ”Кеша, наверное, на работе.
А Татьяна с матерью небось на огороде копаются, — решил
он. — Поставлю торт — схожу посмотрю”.
Ключ от дома был на месте — под крыльцом. Его всегда
клали под крыльцо — и чтобы не таскать с собой, и на
случай его, Игоря, приезда. Ключ был новый — длинный,
с хитроумными бородками на две стороны. Как от сейфа.
”Замочек небось у какого-нибудь заводского умельца дела­
ли. — Игорь Васильевич подкинул ключ на ладони. — Нет
чтобы к родному брату обратиться”. Ему не раз приходи­
лось самому делать замки с секретами в то далекое время,
когда он слесарил.
Что-то в доме изменилось. Корнилов не мог понять что,
но сразу же уловил эту перемену, почувствовал ее. Он
прошел на кухню, чтобы поставить торт в холодильник,
и заметил, что переложена плита. Стала гораздо меньше

23
и нарядней, с красивой облицовкой. И большой обеденный
стол теперь на кухне. В гостиной, кажется, все по-прежнему
— полированная, под орех, мебель: горка с посудой, шкаф,
трельяж... ”Вот как в деревне-то нынче живут, — усмехнул­
ся Игорь Васильевич и подумал: — Но что-то все же изме­
нилось тут... Как-то уж слишком просторно стало и холод­
но. И словно бы не хватает чего. Да, не хватает!!” Он еще
раз прошелся по дому и наконец понял, чего не хватало. Не
было в гостиной большого дивана со множеством вышитых
подушечек, на котором всегда спала мать. Эти подушечки
она берегла с довоенных времен и, как сыновья ни уговари­
вали, отказывалась выбросить. Они были для нее памятью
о тех временах, что провела в ожидании мужа, приходи­
вшего со своей трудной и опасной службы очень поздно.
Корнилов подивился: ”Где же мать спит? Не на чердаке
ведь?” Кеша все собирался соорудить там маленькую ком­
натку для Игоря. Теперь Игорь Васильевич вспомнил, что
в кухне плита завалена грязной посудой, чего раньше никог­
да не бывало, и нет большого пузатого самовара, из кото­
рого они всегда пили чай. И не пахнет в доме пирогами,
которые мать пекла каждую субботу...
Смутное подозрение закралось в сердце Корнилова, но
он тут же отогнал его. Если бы мать и была в больнице, то
уж ему-то сообщили бы. Она последнее время болела часто,
месяцами лежала на своем диване. Нет-нет... Прислали бы
телеграмму, позвонили.
Корнилов вышел на крыльцо. Прямо к его лицу свеши­
вались ветки рябины. Ее резные листочки сморщились, по­
желтели от долгого зноя. Все словно застыло от жары:
и поблекшие кусты, и хилые желтые георгины на клумбе.
Между соснами, в стороне от реки, стояло марево.
Тишину разорвал шум мотора. Свернув с шоссе, по
проселку медленно ехал вишневый ”Москвич”, ловко объез­
жая колдобины и вздымая тучи пыли. ”Иннокентий двига­
ется. Сейчас все разъяснит, — подумал Корнилов и вдруг
почувствовал, что волнуется. — Что же это я? Случилось
что — позвонили бы”, — пытался он вновь себя успокоить.
Брат заглушил мотор и вышел из машины. Помахал
рукой. Наверное, он заметил Игоря Васильевича еще с до­
роги. Потом Кеша открыл багажник, вынул большую, туго
набитую черную сумку. Потом снова сунулся зачем-то в ма­
шину. Пошарил на заднем сиденье.
”Чего он там копается?!” — рассердился Игорь Василье­
вич. Он хотел было идти брату навстречу, но тот наконец
24
закончил свои поиски и, улыбаясь, вошел в сад. И эта
улыбка не понравилась Игорю Васильевичу и испугала его.
Что-то в ней было неестественное, чужое.
— С приездом, Игорь! — крикнул брат. — Давненько ты
нас не посещал!
— Где мать? — спросил Игорь Васильевич и сам не
узнал своего голоса.
Иннокентии поставил черную сумку прямо на пыльную
траву и протянул Игорю Васильевичу руку:
— Здорово!
Корнилов задержал руку брата в своей и снова спросил:
— Мать-то где?
—Понимаешь ли, Игорь... — начал Иннокентий, и Игорь
Васильевич почувствовал, что Кеше очень трудно говорить.
Он словно не знал, с чего начать. — Понимаешь ли...
— Да ты что?! Чего тянешь? Случилось что-нибудь?
— Да нет, — с облегчением вздохнул Иннокентий.
— Ничего страшного не случилось. Пойдем в дом, там все
расскажу.
— Да тебе ответить трудно, что ли? — вспылил Игорь
Васильевич.
— Уехала мать. Решила пожить пока одна. В доме
престарелых... — Иннокентий вдруг заторопился, будто бо­
ялся, что Игорь Васильевич не дослушает его до конца.
— Она решила... Мы выбрали самый подходящий. Самый
удобный... — Он даже сделал попытку улыбнуться. А сам
смотрел вниз. На свою черную сумку.
— Как это в дом престарелых?
— Да пойми ты, это не обычный дом престарелых. Мне
с трудом удалось устроить ее туда. Остров Валаам. Краси­
вейшее место. Мы с Таней ездили туда, мать отвозили...
Да что ты на меня так смотришь? Она же сама захотела.
Постоянно болеет. Мы с Таней на работе. Некому даже
пить ей подать. А случись что?..
Корнилов смотрел на брата и не понимал его. В голове
у него не укладывалась мысль о том, что его родной брат,
его Кешка отказался от матери, отвез ее в дом престарелых.
В приют. Мать — в приют! От этой мысли Корнилову стало
невыносимо. Гнев начал душить его, в глазах запрыгали
противные белые мухи. Иннокентий еще что-то говорил,
улыбаясь чуть заискивающе, жестикулировал, но до Кор­
нилова не доходили его слова. Так молча он стоял несколь­
ко минут, а потом, словно очнувшись, спросил:
— А мне ты почему не сказал? Меня почему не спросил?

25
— Да я, — Кеша осекся на миг и ответил: — Мама
просила тебе пока не говорить...
— Мама? Мама! — крикнул Корнилов. — Да какая она
тебе мама? — и ударил брата наотмашь, вложив в удар всю
свою боль и омерзение. Иннокентий даже не охнул, не
защитился. Только посмотрел наконец Игорю Васильевичу
в глаза. И была у него в глазах одна лишь тоска.
Игорь оттолкнул Иннокентия с тропинки и выскочил
на дорогу.
— Игорь! — вдруг негромко сказал брат. — Она больна.
Игорь Васильевич не обернулся, а только втянул голову
в плечи, съежился, словно ожидая удара.
— Игорь! — теперь уже закричал Иннокентий. — Игорь!
Подожди! Она серьезно больна, но ей там лучше... Микро­
климат... Дай мне объяснить...
Игорь Васильевич слышал, как брат побежал за ним,
и прибавил шагу. Он шел, не глядя под ноги, и злость
душила его. ”Мать в приюте... А я даже не знал!”
Мимо шли автобусы, останавливались на остановках, но
Корнилов даже не сделал попытки сесть. Шел и шел, словно
решился идти всю дорогу до Ленинграда пешком. И только
зайдя уже за Выру, большое село на перекрестке двух дорог,
остановился как вкопанный — что-то привлекло его внима­
ние, что — он сразу даже и не сообразил. Остановился
и провел рукой по глазам, словно этот жест мог помочь ему
уйти от тяжелых мыслей. На обочине стояли две ”Волги”,
обе такси. Шофер одной из машин цеплял тросом другую.
Зацепив трос, он залез в кабину, посигналил и осторожно
тронулся. Трос натянулся, и вот уже обе машины, вырулив
на асфальт, поехали в сторону Гатчины.
Корнилов усмехнулся. ”Как все просто. Подцепил и по­
ехал. И никакие секретки трогать не надо. Отвез куда-
нибудь в глухое место — открывай, заводи. Пусть включа­
ется сигнал, пусть гудит, воет... А что? Вариант!”
Его подвез в город на ЗИЛе угрюмый, молчаливый
шофер. Он с таким остервенением гнал машину, что Кор­
нилову даже подумалось: ”Не миновать нам канавы”. На­
верное, был шофер чем-то очень огорчен и раздосадован.
Так и мчались они сквозь начинающие вечереть поля, не
донимая друг друга разговорами, изредка покуривая. ”Ну
ничего, — успокаивал себя Корнилов, — еще не все потеря­
но. Давно там мать? Не больше трех месяцев. Завтра же все
разузнаю и поеду за ней. И почему она просила мне не
говорить?” Быстрая езда немного успокоила его.
26
Домой он приехал поздно вечером. Прошелся по пустой
квартире, неприбранной, неуютной. Пластинки в пестрых
обложках валялись вперемешку с книгами, где попало.
Пыль лежала на тяжелой, массивной мебели. Когда Ин­
нокентий еще жил здесь, они решили свезти всю эту
мебель в комиссионный и купить новую. Но мать во­
спротивилась. Она не хотела расставаться с тем, что
напоминало ей о муже.
Корнилов сел в кресло и невесело усмехнулся, подумав
вдруг о том, что мебель эта, лет пятнадцать тому назад,
казалось, навечно списанная в архив, снова вошла в моду,
а всякие комбинированные гарнитуры на куриных ножках
выглядят смешными пародиями на мебель.
”К приезду матери надо будет устроить большую при­
борку. — Корнилов даже не сомневался в том, что в бли­
жайшие дни поедет за матерью. Чем бы она там ни болела,
он привезет ее домой. Раз можно жить в приюте, значит,
можно и дома. А уж уход за ней он обеспечит. — Если надо
будет — положу на время в больницу. Но здесь, в Ленин­
граде, чтобы навещать почаще, — думал он. Это ж надо
— отправить мать в приют!”

Шли дни, а съездить за матерью все не удавалось.


В городе была украдена еще одна ”Волга”... Корнилов
и сотрудники его группы целыми днями пропадали в рай­
отделах милиции, дотошно выспрашивали участковых
о том, не было ли заявлений о попытках угнать машины,
о мельчайших инцидентах, зафиксированных работниками
ГАИ. Белянчиков и капитан Бугаев начали знакомиться
с организацией ночных дежурств в таксомоторных парках
и государственных гаражах. Было усилено ночное пат­
рулирование. А по вечерам Игорь Васильевич вместе с Бе­
лянчиковым подводили итоги в продымленном кабинете,
из которого никакими сквозняками уже нельзя было вы­
ветрить застоявшийся никотиновый дух. Утешительного
было мало, но Корнилов твердо считал, что они на пра­
вильном пути.
— Только широкий поиск... — твердил он приунывшему
Белянчикову. — Наскоком здесь не решишь.
— Топчемся, как слепые, — ворчал Белянчиков. — Бух­
галтерией занимаемся, а время идет! Проверка, которую
провел Седаков в районных отделах ГАИ, ничего не дала.
Обнаружить утечку документов не удалось...

27
— Видишь ли, Юрий Евгеньевич, займись мы каким-
нибудь одним направлением — нам может и повезти. А мо­
жет и не повезти. Начинать тогда все сначала? А мы сейчас
такую сеточку раскинули... Если подтвердятся мои пред­
положения о возможности сопоставления номеров машин,
проданных через комиссионки, с заводскими номерами...
Чуешь, чем пахнет? Распространи мы такую методику
— найти украденную машину можно будет в один момент...
— Хорошее дело — эксперименты, — не сдавался Белян­
чиков, — когда сроки не поджимают. Нам надо у себя
в городе искать, а не по командировкам шастать... Подклю­
чить дружинников к ночным дежурствам, выступить по
телевидению. Ты же сам считаешь, что воры — таксисты.
Вот и надо разрабатывать версию ”такси”...
— Сейчас нам только терпением запастись надо, — ска­
зал Игорь Васильевич. — И не упустить ни одной детали...
Корнилов знал Белянчикова уже много лет. Ему нрави­
лись дотошность и напористость Юрия Евгеньевича, его
веселый характер и обостренное чувство товарищества. Но
особенно он ценил в Белянчикове качество, которое многим
не нравилось, — ничего не принимать на веру, ни с чем не
соглашаться с лёта. В управлении считали Белянчикова
жутким спорщиком.
Соглашателей Игорь Васильевич боялся.
— Ну что вы так быстро соглашаетесь со мной? — сер­
дился он. — У вас только что была другая точка зрения. Вы
спорьте, спорьте. Доказывайте!
Его всегда раздражало, если человек сразу принимал его
новую идею, быстро отказывался от своего мнения. Он был
твердо убежден, что делается это большей частью неискрен­
не. У одних — из боязни спорить с начальством, у других
— из угодничества, у третьих — просто из равнодушия.
Неискренности Корнилов боялся больше всего в жизни.
Несмотря на горячее время, Корнилову пришлось еще на
день выехать в Москву в министерство. Там давно уже было
запланировано совещание по обмену опытом работы,
и Игорю Васильевичу поручили на нем выступить. Разговор
шел об организации воспитательной работы с отбывшими
наказание в местах лишения свободы. Игорь Васильевич
хотел было отказаться от поездки, сославшись на занятость,
но Селиванов сказал: и думать не моги!

28
3
Сосед по купе попался Власову хмурый и неразговор­
чивый. Власов уже привык к тому, что народ в ”Стреле”
не отличался особой общительностью. Он легко узнавал
пассажира ”Стрелы” в суетливой и шумной толпе на Ле­
нинградском вокзале. На платформе перед ее вишневыми,
хорошо отмытыми вагонами никогда не заметишь обыч­
ной вокзальной сутолоки. Лишь изредка наткнешься на
подвыпивших, громкоголосых иностранцев с горами не­
объятных чемоданов и саквояжей или на компанию ак­
теров, едущих не то с гастролей, не то на гастроли.
Едут ”Стрелой” обычно налегке, с маленьким фран­
товатым чемоданчиком, а чаще всего с портфелем. У тех,
кто помоложе, черный плоский чемодан, с чьей-то легкой
руки интригующе названный ”дипломат”. Даже в одежде
этих пассажиров есть что-то общее. Преобладал темно­
серый костюм. Некоторые здоровались с проводницами
как со старыми знакомыми, но как-то уж слишком сдер­
жанно. Да и вообще они были очень сосредоточенны
и подтянуты и шли сквозь зал ожидания, поглядывая на
суетливую толпу отрешенно и словно боясь затеряться
в ней. Редко кто ходил в поездной буфет выпить вина на
сон грядущий, иные дожидались буфетчицу, на подносе
у которой почти всегда красовалась бутылка марочного
коньяка и бутерброды с икрой или копченой колбасой.
Негромкие разговоры между знакомыми шли о каких-
то грядущих или уже состоявшихся назначениях, процен­
тах выполнения планов, неправильных действиях тренеров
футбольной команды ”Зенит”.
Глядя на пассажиров ”Стрелы”, Власову иногда каза­
лось, что все они только-только покинули свои кабинеты,
где заседали весь день, решали неотложные дела, принима­
ли посетителей, проводили совещания. А сейчас еще про­
сто не успели стряхнуть с себя дневные заботы и дер­
жались так корректно и чуть-чуть холодно, словно эти
комфортабельные, сверкающие белизной постелей, зали­
тые светом купе были их кабинетами.
Даже те люди, которые в обыденной жизни были шум­
ными весельчаками, здесь, в ”Стреле”, притихали и раз­
говаривали вполголоса.
Власов был человеком общительным, веселым, любил
шумные компании, дорожные разговоры, но не мог

29
отказать себе в удовольствии ездить ”Красной стрелой”.
Без пяти двенадцать сядешь в Москве, ночь проспишь,
а в восемь двадцать пять уже в Ленинграде. Для коман­
дированного — а почти все пассажиры ”Стрелы” коман­
дированные — очень удобно. С утра можешь заняться
своими делами.
Уже давно расстояние от Москвы до Ленинграда поез­
да проходили меньше чем за шесть часов, а пробные даже
за четыре. Но ”Стрелы” эти новшества не коснулись. Она
по-прежнему шла восемь с половиной часов. Так было
удобно командированным...
Сосед Власова попросил у проводницы чаю.
— Только, если можно, покрепче, пожалуйста. И два
стакана.
Власов достал из портфеля свежий номер еженедель­
ника, печатающего обзоры прессы, статьи из зарубежных
журналов...
Зима этого года принесла людям много сюрпризов.
Выпал снег в Северной Африке, небывалая засуха
стояла в Афганистане, и хозяева продавали баранов
за бесценок: килограмм мяса стоил дешевле литра
воды. В Средней Азии и в Закавказье погибли от
морозов десятки тысяч прилетевших на зимовье уток.
В промерзших украинских степях мели черные песчаные
вьюги. В Москве и Ленинграде зимой вопреки прогнозам
стояли по-весеннему солнечные, бесснежные дни, а весна
выдалась сухой и жаркой.
Пресса была полна тревожных сообщений, серьезных
раздумий о будущем мира, досужих рассуждений и пустя­
ковых сенсаций.
— Вы не будете возражать, если я лягу спать?
— спросил сосед.
— Ну что вы! — Власов сложил еженедельник, бросил
на столик. — Уже давно пора...
Он вышел в коридор, чтобы не мешать соседу, и,
прижавшись лбом к прохладному стеклу, пытался раз­
глядеть, что там, за окном. Но темень была непроглядная.
Когда он лег в постель и погасил свет, спутник неожи­
данно сказал:
— Вы вот, кажется, журналист?
Власов хотел было удивиться и спросить, почему он
так думает, но попутчик продолжал:
— Вам, наверное, часто приходится писать о людях.
И о хороших, и о плохих. А бывают ли такие случаи,
30
когда, написав о ком-то, вы снова возвращаетесь к этому
человеку?
Он помолчал несколько секунд и спросил:
— Я вам спать не мешаю?
— Подумаешь, велика беда... Я в отпуск еду, — от­
ветил Власов. — Отосплюсь. Ну а про то, возвращаемся
ли к своим героям... В газетах же часто пишут: после
выступления приняты меры... Иванов наказан... Петрова
восстановили на работе... Сидорову квартиру дали...
— Э... э... э нет... — досадливо протянул сосед. — Я не
об этом. Вы вот, допустим, очерк написали о человеке.
О хорошем, красивом человеке. А прошло два года, поин­
тересовались снова — как, мол, все в порядке? Ведь, может
быть, у человека трагедия произошла, оступился он? Нуж­
на помощь... Или фельетон написали про хама, про пья­
ницу... Ну, пришлют вам в газету ответ — хаму выговор
дали, обещал исправиться... А дальше-то, дальше? Как
у него жизнь дальше складывается? Вот что важно! Иначе,
что ж, описано — с плеч долой?
Власов усмехнулся. Его поразила горячность соседа, на
вид такого хмурого и усталого.
— Да человек-то не в безвоздушном пространстве жи­
вет! Среди людей, — сказал он. — Газета напишет о нем,
внимание к нему привлечет. Хороший человек — пример
берите, плохой — помогите ему хорошим стать. Да и у не­
го самого ответственности прибавится. Хочешь не хочешь
— тянись, держи марку.
Сосед промолчал.
Власов понял, что он не одобрил его объяснений. Ему
вдруг стало обидно от такого непонимания.
— Вы, наверное, слышали о том, что некоторые жур­
налисты долгие годы поддерживают добрые отношения со
своими героями. Друзьями становятся...
— Это я слышал, — ответил сосед без энтузиазма.
— Но таких случаев — единицы. А пишите-то вы о многих.
— Вот именно. О многих! Со многими не будешь всю
жизнь поддерживать отношения, следить за их судьбой.
Жизни не хватит!
— Да-а... — неопределенно протянул сосед. — Так
получается... А жаль... Но хоть про некоторых-то надо все
знать. Все. Иначе ведь тоска заест. Делаешь, делаешь,
а все как в пустоту.
— Да вы сами-то кто? — весело спросил Власов. — Уж
не журналист ли тоже?

31
— Сыщик я. Есть еще такая профессия. Вы, наверное,
даже писали про них? Журналисты дюже любят про уго­
ловный розыск писать. У нас вот тоже — ловишь, ловишь,
выковыриваешь... А дальше — передал человека следова­
телю, следствие закончилось — суд. А из суда кто куда:
один в колонию, другой еще дальше. Разве проследишь
судьбу каждого? А если снова и встретишь, то нередко
опять по тому же случаю... По печальному. Рецидивистов
у нас еще хватает. Правда, бывает, что и от вставших на
ноги письмо получишь. Ну это уж как подарок судьбы.
— Он усмехнулся. — Такие редко напишут. Кому хочется
темное ворошить. Ну ладно. Заговорил я вас, наверное.
Давайте спать.
— А как вы догадались, что журналист я? — спросил
Власов.
Сосед хмыкнул. Потом сказал:
— Газеты вы профессионально просматриваете...
И знаете, где что искать...
Власов долго не мог заснуть. Думал о беспокойном
попутчике, о его вопросах. ”Нет, он, пожалуй, не прав.
Точно: не прав. Каждый своим делом должен заниматься.
И если как следует, то все будет в порядке. Остальное
— любительство”.
...В январе Власов приезжал в Ленинград в команди­
ровку на своей ”Волге”. Был гололед, на Средней Рогатке
машину занесло и стукнуло о фонарный столб. Констан­
тин Николаевич отделался легкими ушибами, а машина
пострадала сильно — левое заднее крыло, багажник — все
было покорежено, выбиты стекла. Власов договорился
о починке с директором авторемонтного завода. Заводская
”техничка” отбуксировала его ”Волгу” в тот же день
— завод был совсем недалеко от места аварии, на Мо­
сковском проспекте. Срок ремонта оказался довольно до­
лгим, но Власов не спешил. Сделав свои дела в Ленин­
граде, он уехал и лишь изредка позванивал на завод
— справлялся, не готова ли.
Все складывалось удачно — ”Волгу” отремонтировали
к его отпуску. Власов договорился с женой, что они встре­
тятся в Таллинне, куда он приедет из Ленинграда на
машине. ”Обкатаю старушку, — думал Власов, — поезжу
по Питеру, сгоняю на Карельский перешеек...” Он любил
Ленинград и при каждом удобном случае старался туда
съездить, хоть редактор и ворчал: ”Как в Вологду или
Сыктывкар, так большого энтузиазма не выказывают,

32
а в Ленинград каждый норовит по два раза в году съез­
дить...”
Рядом на полке ворочался сосед. Изредка он даже
постанывал, начинал что-то бормотать. Уже засыпая, Вла­
сов подумал: ”Какой беспокойный мужик... Есть, конечно,
в его словах сермяжная правда. Но по большому счету он
не прав. Интересно, он ленинградец или из Москвы едет на
задание?.. Надо будет утром спросить...”
Но утром Власов ни о чем не успел спросить своего
попутчика. Проснулся, когда поезд медленно проезжал над
Обводным каналом. Сосед был уже одет. Доставал с пол­
ки портфель.
— A-а... Проснулись? — улыбнулся он, глядя на
Власова. — Вы так сладко спали, что я не решился
будить. Думаю, пусть поспит человек. Не всегда ведь
выспаться как следует удается.
Власов подумал: ”Какая у него улыбка. Как у ребенка.
И совсем он не такой хмурый, как мне показалось вчера”.
Он вскочил и стал натягивать брюки. Поезд уже шел
вдоль перрона с редкими встречающими.
— Ну что ж, я двинулся, — сказал попутчик. — Про­
щайте. Будьте здоровы.
С вокзала Власов пошел пешком. Погода была жаркая,
безветренная. Константин Николаевич перешел через пло­
щадь, немного постоял, разглядывая по-утреннему неуют­
ный Невский проспект. Вдали, словно размытое легкой
дымкой, виднелось Адмиралтейство.
Это уже стало для Власова традицией — по приезде
в Ленинград, прямо с поезда, пройтись по Невскому.
Было время служащих — стрелки часов на башне вокзала
тянулись к девяти. Не слишком густая толпа торопливых,
сосредоточенных людей, еще не совсем стряхнувших с себя
сон, растекалась по своим учреждениям. Константину
Николаевичу было приятно сознавать, что ему-то спешить
некуда, можно лениво двигаться навстречу толпе, при­
сматриваясь к людям, можно сесть где-нибудь в садике
на скамеечку и любоваться городом, можно, в конце
концов, свернуть в сторону с проспекта и просто идти
куда попало, куда глаза глядят.
В гостиницу ”Ленинград”, где был забронирован ему
номер, Власов попал только к полудню. В вестибюле
гостиницы было шумно. Толпились иностранцы, курили,
смеялись. Большая группа финнов только что приехала.
Их чемоданы горой возвышались у лифта. Остальные,

2 Третий дубль 33
по-видимому, дожидались автобусов ехать на экскурсии.
Все были увешаны фотоаппаратами и кинокамерами.
Из номера Константин Николаевич позвонил на ав­
торемонтный завод, спросил, когда можно подъехать
за машиной.
— Да хоть сейчас, — сказал Власову главный инженер,
с которым он созванивался еще из Москвы. — Залатали
ваш лимузин — лучше не надо! Не узнаете, как новенький.
”Волга” и впрямь была отремонтирована на славу.
Власов с удовольствием вел машину, испытывая волнение
от того, что после долгого перерыва опять сидит за рулем.
Машина бежала легко, ровно. ”Вот и прекрасно, — под­
умал Константин Николаевич, — если бы и в путешествии
она себя так хорошо вела!”
С Московского он свернул на Фонтанку, еще не решив,
куда ехать, пересек Невский и как-то незаметно для себя,
в потоке автомобилей, подъехал к Кировскому мосту. ”А
почему бы мне не съездить за город”, — решил он. И,
прибавив скорость, помчался через мост, по Кировскому
туда, где дорога вырывалась из города и, описав дугу
у Финского залива, устремлялась к Лисьему Носу. Было
приятно чувствовать, что машина послушна каждому тво­
ему желанию, ощущать скорость, неудержимое движение
вперед, навстречу балтийскому ветру и солнечному лесу...
К гостинице Константин Николаевич вернулся поздно
вечером. На площадке перед входом выстроились финские
экскурсионные автобусы, ”фольксвагены”, ”мерседесы”,
”фиаты” с иностранными номерами — приткнуться было
просто некуда. Власов развернулся и заехал в переулочек
за гостиницей. Здесь было свободно, лишь перед входом
на кухню ресторана стоял автофургон. ”Переночует
и здесь моя ”Волга”, — подумал Власов. — Ничего ей не
сделается...”
...Когда утром, приняв душ и позавтракав, Константин
Николаевич вышел из гостиницы, ”Волги” на месте не
оказалось. В первый момент Власов лишь слегка огорчился.
”Опять, наверное, мальчишки угнали. Не разбили бы,
черти”.
В Москве уже был такой случай. Константин Николае­
вич оставил машину на Суворовском бульваре рядом с До­
мом журналиста и, выйдя оттуда часа через два, не нашел
ее. Тогда, правда, на ”Волге” не было секретки. ”Может
быть, вчера вечером я забыл ее выключить”, — подумал
он. В прошлый раз машина отыскалась на следующий день.

34
В отделении милиции, куда Власов пришел, чтобы
заявить о пропаже, его попросили написать подробное
заявление. Дежурный, молодой улыбчивый татарин в ка­
питанском звании, сочувственно кивая головой, прочитал
заявление.
— Да, неприятная история... Мало им своих ленин­
градских машин, так еще у московского гостя угнали.
Власов засмеялся:
— Ну какая ж разница?! У москвича, у ленинградца...
— Так ведь нам же обидно, — сказал капитан, — чело­
век в такую даль ехал! Что вы теперь подумаете про
ленинградцев?
— Да у меня и в Москве ее угоняли, — утешил Кон­
стантин Николаевич капитана.
— Угоняли? — дежурный даже приободрился. Во
всяком случае, в его восклицании чувствовался неподдель­
ный интерес.
Власов рассказал про то, как угоняли его ”Волгу”
в Москве.
— Мы тоже постараемся найти побыстрее, — сказал
капитан. — Вы не огорчайтесь.
Когда Константин Николаевич, вернувшись в гости­
ницу, подошел к своему номеру, то услышал, что там
гулко и требовательно звонит телефон. ”Наверное, жена”,
— подумал Власов, быстро открыл дверь, взял трубку:
— Я слушаю.
— Это Константин Николаевич Власов? — спросил
приятный женский голос.
— Да, — сказал Власов и отметил: ”Какой красивый
тембр”.
— Вас беспокоят из Управления внутренних дел. Из
уголовного розыска. Вы не могли бы сейчас подъехать
к нам? По поводу вашей автомашины.
”Неужели уже нашли? — обрадовался Власов. — Вот
оперативность!” Сказал:
— Да, конечно, я сейчас приеду.
— Вас ждет подполковник Корнилов. Пропуск я сейчас
закажу. Вы знаете, где мы помещаемся? — и, не дожида­
ясь, пока Власов ответит, продолжала: — Литейный, четы­
ре, первый подъезд. Поднимитесь на четвертый этаж, в че­
тыреста двенадцатую комнату...
Через полчаса Константин Николаевич уже стучал
в дверь этой комнаты. Там никто не отзывался. Власов
постучал еще раз.

35
— Смелее, смелее, товарищ журналист, — услышал он
вдруг над самым ухом и вздрогнул от неожиданности.
Рядом стоял вчерашний попутчик по ”Стреле”.
— Да что-то не отзывается хозяин, — Власов пожал
протянутую руку и сказал: — Вот я вас и нашел... Хотел
еще в поезде познакомиться...
— Это я вас нашел, — ответил попутчик и распахнул
перед Константином Николаевичем дверь четыреста две­
надцатой комнаты.
В комнате, несмотря на открытое окно, было душно.
— Ничего не понимаю, — сказал Власов, садясь
в кресло. — Значит, вы и есть подполковник Корнилов?
Но откуда вы знаете, что именно я Власов и у меня
украли машину?
Корнилов сел за стол и, подперев подбородок ладонью,
чуть улыбаясь, внимательно смотрел на Власова, смотрел
так, будто бы хотел сказать: ну-ну, давайте удивляйтесь
дальше. Наконец он, словно уже вдоволь насладившись
удивлением Константина Николаевича, сказал:
— Да ничего я не знаю. Иду, вижу — вы ко мне
стучитесь, а я никого, кроме потерпевшего Власова Кон­
стантина Николаевича, москвича, кстати, не жду. Вот и ре­
шил... — Он перестал улыбаться, и лицо у него сразу
преобразилось, стало хмурым.
— Не повезло вам, Константин Николаевич. Только
приехали — и нате! Вы что, покупали машину здесь? Ехали
ведь к нам поездом.
Власов рассказал историю с машиной.
— Вот оно что... — покачал головой Корнилов.
И неожиданно спросил как-то совсем по-домашнему:
— Очень обидно?
— А как вы думаете? — раздраженно ответил Власов.
— Вы меня пригласили, чтобы только об этом узнать?
А я-то уж подумал, машину нашли.
— Не нашли. Наши товарищи выехали на место. По­
искать хоть какую-то зацепку, людей порасспросить. Вы-
то сами ничего не видели? — Власов развел руками. — И,
как я понял из вашего заявления, даже не знаете, в какое
время это произошло?
— Нет, не знаю. Поставил я ее часов в одиннадцать,
а хватился утром, — хмуро ответил Константин Николае­
вич.
— Есть у нас подозрения, что ”Волгу” вашу угнали
опытные похитители... Вы понимаете, товарищ Власов,
36
у нас в городе за последнее время было несколько хищений
автомобилей. Все ”Волги”. Сейчас группа работников
управления ведет розыск преступников. Мне трудно на­
звать срок... Придется вам потерпеть немного, мы поста­
раемся найти машину. Не можем не найти. Нам тут сейчас
достается — и от начальства и от потерпевших. Вот и вы
теперь небось костерить будете?
— А это вам поможет? — спросил Константин Ни­
колаевич.
Корнилов рассмеялся:
— Выдам вам одну служебную тайну. Как журналисту.
Ни в коем случае не поможет.
— Ладно, такая уж, наверное, моя планида. Чтоб ста­
рушку мою в перерыве между ремонтами угоняли. Вы мне
лучше скажите ваше имя-отчество.
— Игорь Васильевич.
— Так вот, Игорь Васильевич, уж коль попал я в такую
историю, почему бы мне не написать для своего журнала
очерк о том, как сотрудники Ленинградского угро ловят
похитителей автомобилей. А? Как лицо, кровно заинтере­
сованное в этой операции, я ведь могу постараться и вы­
дать нечто вполне приличное. — Он посмотрел на Кор­
нилова и увидел на лице лишь кисловатую улыбку.
— Константин Николаевич, не советую. Скучное это
дело. Бухгалтерия одна. Вы уж мне поверьте. Мне самому
приходилось несколько раз в журналах выступать, но эта
тема невыигрышная. Ей-Богу. Сплошная бухгалтерия. Тут
и зацепиться не за что. Если хотите, познакомлю я вас
с одним сыщиком... Вот интересный человек. По недоиг­
ранной партии в шахматы убийцу нашел! С пятью подо­
зреваемыми играл, да так, что ни один из них и не до­
гадался, что с уголовным розыском дело имеет...
— Это интересно, — согласился Власов. — Но еще
интереснее, когда твою кровную машину разыскивают...
Корнилов вздохнул.
— Да и ждать вам придется долго... Пока разыщем.
Голос его звучал уныло.
— Чего ждать-то? — удивился Константин Николае­
вич. — Сейчас, сейчас влезать мне надо! Пока вы по следу
идете...
— Нет, — покачал головой Игорь Васильевич. — Это
исключено. У нас же оперативная работа... Даже если
вы пойдете к генералу за разрешением, он вам вряд
ли его даст.

37
— Попробую, — сказал Власов. — Попытка не пытка.
Мне же не обязательно про ваши секреты писать. Возьми­
те меня на задержание...
— Чудак-человек... Я же объясняю вам — бухгалтерия
все. Документы, подсчеты, просевы, опросы... Какие тут
операции? Чисто бухгалтерские!
— Нет, я все-таки схожу к начальнику управления,
— твердо сказал Власов.
Вопреки прогнозам Корнилова начальник дал разреше­
ние Власову поближе познакомиться с работой оператив­
ной группы.
— Подполковник Корнилов очень способный рабо­
тник. И человек интересный, — сказал генерал. — Здесь вы
в самую точку попали. Наслышаны были о нем?
— Да ведь я и сам потерпевший, — улыбнулся Кон­
стантин Николаевич. — Давал Игорю Васильевичу показа­
ния... — И он подробно рассказал генералу о том, как
состоялось знакомство с подполковником.
По тому, как поморщился начальник управления, Вла­
сов понял, что эта новость пришлась генералу не по вкусу.
Он как-то сразу посуровел и несколько минут сидел молча,
будто бы в нерешительности. Константин Николаевич ис­
пугался: не отменил бы генерал своего разрешения. Кому
приятно, когда в сложное дело встревает столичный жур­
налист, который к тому же и сам пострадал...
— Я надеюсь, что вашу машину быстро разыщут,
— заговорил он наконец. — А подполковнику Корнилову
я дам указание держать вас в курсе дела. В пределах
возможного. Сами понимаете...
Он встал из-за стола, проводил Власова до дверей.
Пожимая руку, сказал:
— Если будете писать о Корнилове, не ошибетесь.
Умный сыщик. В общем, ас. Пятнадцать лет в уголовном
розыске. Когда работал инспектором в Сестрорецком рай­
оне, у него бандиты жену убили. В отместку. Он тогда
большое гнездо разворошил...
Когда Власов снова заглянул в кабинет Корнилова, тот
сидел совсем мрачный. ”Наверное, уже получил втык от
генерала, — с сожалением подумал Константин Никола­
евич. — Подвел я человека...”
— Ну что, получили разрешение? — сказал Корнилов.
— Энергичный вы человек... Да иначе, наверное, и нельзя
журналисту.
— Смотря по обстоятельствам, — ответил Власов,
усаживаясь в кресло. Ему стало немножко обидно от этих

38
слов подполковника. Лично для него самым сложным
и неприятным была необходимость идти к кому-то за
разрешением, добиваться свидания с какой-нибудь знаме­
нитостью, требовать, пробивать. — Я вас подвел, Игорь
Васильевич?
— Я сам себя подвел, — вздохнул Корнилов. — Сто­
лько времени уголовный розыск похитителей найти не
может... Вот что, товарищ журналист, сегодня у меня со
временем туговато. А завтра приходите. К двенадцати.
Познакомлю с делом поподробнее.
В гостиницу Власов пришел пешком — благо рядом,
через Литейный мост перейти... ”Приду — позвоню редак­
тору. Пусть оформляет командировку — может получить­
ся интересный материал. ”Похитители автомобилей”.
Это, правда, не Бог весть какие уголовники — ни погонь,
ни выстрелов подполковник не обещает — одну бухгал­
терию, но ведь моя ”Волга” уже тринадцатая. Журналист,
пишущий судебные очерки и статьи на моральные темы,
в роли потерпевшего! Не такое уж частое совпадение.
И Татьяне надо срочно позвонить, — решил он. — Пусть
попросит, чтобы отпуск перенесли”. И только сейчас, под­
умав про жену, Константин Николаевич вспомнил фразу,
сказанную генералом: ”Когда работал инспектором в Се­
строрецком районе, у него бандиты жену убили...” У этого
высокого подполковника с хмурым вытянутым лицом
и добрыми глазами бандиты жену убили. ”Жену убили.
В отместку...” Власов прикинул: работал в то время инс­
пектором в пригородном розыске, сейчас — подполковник,
замначальника уголовного розыска. Давнее дело. Он, на­
верное, еще совсем молодым был. Может быть, даже
молодожен?

Но на следующий день беседа не состоялась. Когда


Власов пришел к двенадцати часам в управление, то встре­
тил Игоря Васильевича, спускавшегося по лестнице.
— Срочный выезд, — развел руками подполковник. Но
Власову показалось, что глаза у него довольно блеснули.
— Вы зайдите в триста тридцать вторую комнату.
К Юрию Евгеньевичу Белянчикову... Отличный офицер.
Настоящий сыщик... Не пожалеете. — На Корнилове был
светло-серый, чуть мешковатый костюм и белая рубашка
нараспашку. ”Ему бы еще теннисную ракетку в руки,
— подумал Власов. — Как дачник”.

39
— Василек, едем, — сказал Корнилов стоявшему чуть
поодаль молодому парню. И протянул руку Власову:
— Вы на меня не обижайтесь, ладно?
— Что-то интересное? — спросил Власов.
— У нас все интересное, — ответил Корнилов и, легко
сбежав по ступенькам, исчез за тяжелой дверью.
Власов несколько секунд постоял в нерешительности,
а потом, махнув рукой, пошел в триста тридцать вторую
комнату.
Белянчиков оказался невысоким крепышом с привет­
ливым лицом и черными улыбчивыми глазами. Он встре­
тил Власова радушно, видно, Корнилов его предупредил,
спросил, чем может быть полезен.
— Что за срочный выезд у подполковника, если не
секрет? — поинтересовался Власов.
— Не секрет, — улыбнулся Белянчиков, но взгляд
черных немигающих глаз его был напряженным и строгим.
— Вчера вечером у кафе ”Звездные ночи” на проспекте
Майорова задержали одного хулигана. Когда в милиции
он вынимал из кармана паспорт, выпал техталон. Незапол­
ненный. Чистенький, как первый снег. И пачка денег. Де­
вятьсот рублей.
— И Корнилов решил сам поговорить с ним?
— Вы знаете, для нас сейчас каждая ниточка дорога.
Белянчиков вынул из стола и положил перед Власовым
фотографию мужчины лет двадцати пяти — двадцати
восьми. Глаза — узкие щелки, короткий ежик волос
и длинные баки...
Заметив неодобрительный взгляд Власова, Белянчиков
сказал:
— Да, не Аполлон... Сегодня утром портрет сделан.
Еще опохмелиться не успел...
— По роже видать, что сазаном звать, — усмехнулся
Константин Николаевич. — Кто он?
— Шофер такси. Со второго таксомоторного предпри­
ятия.
— И с такими деньгами?
— Я думаю, подполковник недаром в ”Звездные ночи”
торопился.
— А как задержали этого деятеля?
— Сержант один. Из внутренних войск. Шел вечером
после кино. В штатском. Около кафе очередь стоит.
Какой-то парень привязался к пожилому мужчине. И жа­
ргон подходящий: ”Я тебя за пищик возьму... Караулки

40
попишу...” Ну и так далее. Сержанту эта ”музыка” хорошо
знакома. Он кинулся разнимать. От блатного ведь добра
не жди. Разбил этот тип гражданину очки, лицо в кровь.
И сержанту досталось. Кто-то крикнул: ”Кошмарик, ка­
най!” Как раз в это время подошла патрульная машина.
У нас теперь это быстро. На место происшествия за
считанные минуты успевают.
— Ну а дальше что?
— А что дальше? Утром пришла сводка. В ней по
нашей просьбе сейчас подробно фиксируют все связанное
с автотранспортом. А тут — чистый техталон... — Юрий
Евгеньевич нервно забарабанил пальцами по столу. И Вла­
сов понял: несмотря на то, что он так подробно и вежливо
отвечает на все его вопросы, в мыслях Белянчиков где-то
очень далеко. Может быть, вместе с Корниловым в кафе
”Звездные ночи”, а может, еще где-то. И что дел у него
невпроворот и каждая минута на счету.
— Я, наверное, задерживаю вас? — сказал Власов.
— Ну что вы! — радушно улыбнулся Белянчиков,
а смотрел на Власова с надеждой. — Вас еще что-то
интересует? Подполковник просил рассказать...
— Да нет... Давайте в другой раз. Может, как-нибудь
вечерком? А?
Белянчиков крепко тряхнул Власову руку.
Власов вышел от Белянчикова недовольный. Этот Кор­
нилов не очень спешит ввести его в курс дела. Уж, кажется,
чего бы ему темнить? Генерал-то дал разрешение познако­
миться с поиском! Да и Белянчикова особенно откровен­
ным не назовешь... Власов вздохнул. Он понимал, что
и у Корнилова и у Белянчикова головы забиты своими
заботами, что каждая минута на счету и вести разговоры
им совсем не с руки, но было все-таки обидно — события
разворачивались, поступала новая информация, а он, жур­
налист, решивший написать о том, как искали похити­
телей, оставался в неведении.
”Ничего, — подумал Константин Николаевич, — за­
втра я припру этого Корнилова к стенке. Он уже не
отделается от меня своей любезной улыбкой!”
Власов решил вечером сходить в театр и позвонил из
гостиницы своему старому приятелю — заведующему от­
делом литературы и искусства областной газеты.
— Старик, иди смотреть ”С любимыми не расставай­
тесь”, — бодро сказал Власову заведующий. — Премьера
в Петроградском Дворце культуры. Публика ломится...
41
Я заказал билеты для себя, но пойти сегодня не смогу...
Двигайся!
— А что в Горьковском идет? — спросил Власов.
— В Горьковском ”Генрих IV”, — поскучневшим голо­
сом отозвался зав. — Но сегодня туда не попасть. Сказал
бы заранее.
Власов засмеялся:
— Ладно. Пойду на ”Любимых...”.
У Дворца культуры и впрямь толпились жаждущие
перекупить билетик. Правда, все больше молоденькие де­
вчата.
Власов отыскал обитую черным дерматином дверь
с табличкой ”Администратор”. Небольшая комнатка,
от пола до потолка заклеенная афишами, показалась
ему совсем крошечной из-за огромного письменного сто­
ла, идеально прибранного — на нем стоял только пе­
рекидной календарь, — и крупного мужчины, сидящего
за этим столом.
Мужчина говорил по телефону, сладенько улыбаясь.
Власов хотел выйти из кабинета, подождать в коридоре.
Но мужчина, даже не взглянув на него, энергично показал
рукой на стул. Константин Николаевич сел.
Хозяин кабинета был розовощеким блондином с краси­
во подстриженной головой, похожим скорее на спортс­
мена, чем на администратора театра. ”Тесно, наверное,
ему в этом кабинетике, — усмехнулся Власов, — где-то
я его, кажется, видел. И совсем недавно”.
Администратор, почувствовав на себе взгляд, мельком
оглянулся на Власова и снова заворковал в трубку. Но,
похоже, что-то насторожило его, и он снова посмотрел на
Власова, уже более внимательно. Власов кивнул ему, здо­
роваясь, и вдруг заметил, что в голубых глазах админист­
ратора мелькнул испуг.
— Галочка, ко мне пришли, — сказал он в трубку,
и голос его уже не был таким медовым, как секунду назад,
— я тебе перезвоню. Ну ладно, ладно... — Он повесил
трубку, и Власов удивился перемене, происшедшей с ад­
министратором.
— Вы ко мне, товарищ?
— Извините, я вас отвлек, Валерий Фомич, — сказал
Константин Николаевич и опять подивился насторожен­
ным глазам хозяина кабинета. — Вы оставляли билет для
Голубенцева из газеты...
— Вы Голубенцев? — спросил Валерий Фомич быстро.
42
— Да нет, я из Москвы, журналист. Голубенцев для
меня заказывал.
— Ну и прекрасно, ну и прекрасно, — неизвестно чему
обрадовался администратор. — Спектакль хорош, очень
хорош, не пожалеете. Да и зачем вам билет, я вам дам
места... Отличные места. — Валерий Фомич достал из
стола изрядно замусоленную тетрадь, начал лихорадочно
рыться в ней. — Вы ведь, наверное, и не один? Я сейчас
подберу вам два хороших места.
— Да нет, спасибо. Я один, — сказал Власов.
Наконец-то Валерий Фомич вытащил нужную бумажку
и сунул Власову.
— Пожалуйста, милости прошу приходить еще. Вам
у нас понравится! — Он встал из-за стола, проводил
Константина Николаевича до входа в зал.
”И чего он засуетился? — думал Власов, усевшись на
свое место в шестом ряду. — Что он, столичных журнали­
стов не видал? — Он вспомнил беспокойные глаза Валерия
Фомича еще до того, как назвал ему себя, и удивился еще
больше. — Вот ерунда-то какая. Может, он перепутал меня
с кем?”
Спектакль не понравился Константину Николаевичу.
Впечатление было такое, будто все мастерство режиссера
ушло на световые эффекты, на громоздкую и вычурную
бутафорию. Актеры играли неплохо, даже увлеченно, но
моментами Власову казалось, что все они играют героев
из разных пьес, живут на сцене в разных измерениях.
В антракте он стал в очередь в буфет выпить пива.
Очередь была большая. Неожиданно к нему подошел Ва­
лерий Фомич.
— За пивом? — спросил он, обаятельно улыбаясь.
— Не успеете. Пойдемте ко мне... — Администратор ла­
сково взял Власова под руку и увлек за собой.
Константин Николаевич пытался протестовать, но по­
том подумал: ”А почему, собственно, отказываться?”
Валерий Фомич распахнул дверь своего кабинета и,
остановившись на пороге, громко, ненатурально ойкнул.
За его большим столом сидела молодая девушка и уп­
летала бутерброды, запивая лимонадом. Рядом стояла
початая бутылка коньяка и недопитая рюмка.
— Привет, Валерочка, — сказала девушка. — Заскочи­
ла на огонек, — смотрю, намечается прием.
Валерий Фомич пробормотал себе под нос что-то ма­
ловразумительное и засуетился, пододвигая к столу боль­
шое кожаное кресло, усаживая Власова.

43
— Прошу вас, прошу... Антракт большой. Успеем
обменяться и по рюмочке, — говорил он, ловко разливая
коньяк, пододвигая Власову бутерброды с сыром и кол­
басой. — Мила уже похозяйничала здесь... Да, я вас не
представил друг другу. Это Мила, активистка нашего
дворца, душа самодеятельности. — Валерий Фомич
склонил свою красивую голову в сторону девушки,
спокойно, с легкой усмешкой смотревшей на него. Власов
только сейчас разглядел, что девушке лет восемнадцать,
не больше. А глаза у нее темные, совсем пьяные
и озорные. ”Неужели она одна почти полбутылки коньяка
выпила?”
Валерий Фомич склонил голову в его сторону:
— Московский журналист...
Власов улыбнулся девушке и представился:
— Константин Николаевич.
Они выпили по рюмке коньяка, и администратор, вы­
тащив из кармана ”Мальборо” и предложив закурить,
спросил Власова о спектакле.
Власов начал было высказывать свою точку зрения на
спектакль, но вдруг увидел, что это не интересует ни
Валерия Фомича, задавшего вопрос, ни захмелевшую Ми­
лу. Валерий Фомич слушал, склонив голову набок, силясь
изобразить на лице интерес, но в бегающих глазах у него
пряталась тревога, какие-то одному ему известные сомне­
ния грызли его.
— Наверное, пора в зал, — сказал Власов, вставая.
— Спасибо за гостеприимство.
Валерий Фомич тоже вскочил, спросил вкрадчиво:
— Вы не будете возражать, если я посажу рядом
Милу? Сегодня аншлаг, ни одного приличного места
не осталось...
Власов пожал плечами. Сказал:
— Раз место свободное...
Он заметил, что Мила, прежде чем выйти из-за стола,
налила себе коньяку и выпила залпом. Выйдя из кабинета
администратора, она взяла Константина Николаевича под
руку. Улыбнулась вызывающе:
— Не возражаете?
В зале, едва погас свет, Мила снова взяла Власова под
руку и прислонилась к нему плечом. Власов осторожно
снял руку девушки, положил на подлокотник, а сам отод­
винулся. Шепнул:
— Давайте смотреть спектакль.
44
Мила удивленно покосилась на него и ничего не от­
ветила. Пока шел спектакль, она сидела тихо, как мышь,
и Власову временами казалось, что она спит. Но как
только спектакль закончился, она снова зацепила Констан­
тина Николаевича за руку.
Власов с удовлетворением отметил, что администрато­
ра не видать. Он уже боялся, что Валерий Фомич опять
возникнет на его пути и начнет завлекать в свой кабинет.
На улице Константин Николаевич спросил Милу:
— Вам в какую сторону?
— Что значит в какую? — капризно сказала девушка.
— Еще спрашиваете... — и, прижавшись к нему, прошеп­
тала: — Нам куда бы ни идти, лишь бы с вами по пути...
А можем пойти ко мне.
— Э-э нет, — покачал головой Власов. — Мы так не
договаривались...
— Как это не договаривались! — Мила даже останови­
лась и с вызовом поглядела на Власова.
”Ох и опасная девка, — подумал он, усмехаясь. — До
чего глаза шалые...”
— Как это не договаривались, Костенька, московский
журна-лист?! — повторила она, произнося ”журналист”
врастяжку, с ударением. — Что, мне Валерка зря звонил,
что ли? Приезжай срочно, лапушка. А ты — не до­
говаривались!
Она распалилась и говорила так громко, что в толпе
стали на них оглядываться. ”Ну и ну, — удивился Ко­
нстантин Николаевич. — История!..” Но раздумывать
было некогда, похоже, Мила была совсем пьяна. Он
взял ее под руку и тихо сказал, как говорят закапри­
зничавшему ребенку:
— Ну, Мила, Мила... Успокойся. Сейчас мы с тобой во
всем разберемся. — И повел ее к станции метро.
Мила покорно шла и капризно бубнила:
— Этот Валерка всегда так... Милочка, Милочка, ла­
пушка, родненькая, а потом позвонит — приезжай срочно,
познакомлю с одним нужным человеком. Искусство требу­
ет жертв! Тьфу! Противно... — и всхлипнула.
— Да это недоразумение какое-то, — сказал Власов, не
в силах уловить логики в действиях администратора.
— Я и знать твоего Валерку не знаю. Зашел билет взять.
— Зашел, зашел... Морочишь мне голову! Валерка
сказал: ”Веди к себе. Я часикам к двум тоже подгребу”.
Она вдруг осеклась, поняв, видимо, что сболтнула лишнее,
и с испугом посмотрела на Власова.

45
— Ну вот что, Милочка, иди в метро. Поезжай баинь­
ки, — сердито сказал Константин Николаевич. — Пятак-
то на дорогу есть?
Мила вдруг неожиданно показала ему язык и плаксиво
сказала:
— Чучело! Сразу видно, что милиционер. — По­
вернулась и пошла, слегка покачиваясь. Стройненькая,
нарядная.
”Какая-то чертовщина, — подумал Константин Нико­
лаевич, провожая Милу взглядом до тех пор, пока она не
скрылась за дверями метро. — Этот гнусный, испуганный
администратор... Чего он лебезил передо мной? Ведь даже
не придумаешь! Хотел, чтобы я написал про спектакль? Да
ему-то это на что? На коньяк затащил! А эта Мила... Но
тут-то, наверное, недоразумение. Приглашал для кого-ни­
будь другого, да я подвернулся! Вот краснобай! Вот угод­
ник! Бессмыслица какая-то”.
Власов поймал такси и вернулся к себе в гостиницу.
Никакого объяснения случившемуся во Дворце культуры
он так и не нашел.

4
Моментами Корнилову казалось, что вся работа его
группы идет на холостом ходу. Усилий много, а резуль­
тата никакого. Никаких следов похищенных машин. Рабо­
та группы скорее напоминала проверку, которую ведут
дотошные ревизоры, чем привыкших действовать быстро
и энергично сотрудников уголовного розыска.
С помощью автоинспекторов фиксировались все даль­
ние выезды автомашин ”Волга” с ленинградскими госуда­
рственными номерными знаками. Посты ГАИ были вы­
ставлены на границах с Новгородской и Псковской об­
ластями. С помощью сочинских и ставропольских коллег
была организована проверка машин при подъезде к Сочи
и Минеральным Водам. Сотрудники уголовного розыска
проводили негласную проверку в таксомоторных парках
города. Проверяли, кто из шоферов был на линии ночью
в те дни, когда произошли угоны машин. Сотни фамилий
столбцами выписывались на бумагу, а потом в управлении
скрупулезно изучались — нет ли таких, которые работали
ночью всегда, когда исчезали автомашины. Одновременно

46
проверялся порядок хранения техталонов, выяснялись слу­
чаи их пропажи. Оперативные работники подробно опра­
шивали водителей, получивших дубликаты. Цифры, фами­
лии, даты...
Игоря Васильевича не покидала уверенность, что вся
эта бухгалтерия вот-вот принесет результаты. Он сопоста­
вил все хищения ”Волг” за последнее время, все показания
потерпевших и полностью укрепился в мысли, что такие
”удачные” угоны возможны только с помощью другой
автомашины. Показания Тамариной окончательно убеди­
ли его в этом...
Вскоре на столе у Корнилова уже лежали два списка
с фамилиями. В одном, большом, списке перечислялось
семьдесят шоферов из разных парков, ночные дежурства
которых по многу раз совпадали с датами краж. По многу,
но не с каждой кражей. Полного совпадения не было ни
у кого. В коротком списке значилось тридцать девять
человек. У них было по восемь совпадений...
Предстояло исподволь, деликатно выяснить, что они
собой представляют...
И вот удача — арестован водитель второго таксомо­
торного парка Лыткин. И вдобавок у него находят чистый
техталон и девятьсот рублей денег!
Корнилов уже второй час беседовал с работниками
кафе, а дело совсем не двигалось. Швейцар, которому
Игорь Васильевич показал среди двух фотографию задер­
жанного, не признал его. ”Кто его знает, — сказал он
с сомнением, — ходят тут каждый день много. И бузят
часто. Может, и этот бывал. Не припомню”.
Две официантки признали Лыткина. Да, кажется, бы­
вал. Лицо вроде бы знакомое. И один ходил, и с девуш­
ками. Не было ли постоянной компании? Дружков? Поди
разберись. Народу всегда много, крутишься как юла. Раз­
ве запомнишь, кто с кем... Не шиковал ли? Да нет, у нас
особенно не расшикуешься. Ассортимент не тот. Расплачи­
вался строго по счету... Мы чаевых не берем.
Корнилов чувствовал, что официантки чего-то не до­
говаривают. Выходило так, что этот Лыткин — самый
заурядный посетитель. Бывает в кафе, но от случая к слу­
чаю. И никаких друзей у него здесь нет. А кто же тогда
крикнул: ”Кошмарик, канай!”? И почему этот Кошмарик,
проживающий на Гражданке, ездит через весь город в кафе
”Звездные ночи”? Не затем ведь, чтобы угостить свою
девушку мороженым? Да и драку он затеял после того, как

47
один из стоявших в очереди попытался не пропустить
Лыткина в кафе без очереди. ”Меня там друзья ожидают”,
— сказал Кошмарик. И швейцар хотел его пустить... Зна­
чит, знал!
У директора, меланхоличной полной женщины с низ­
ким лбом и беспокойными, бегающими пальцами, Кор­
нилов спросил список официанток, работавших накануне.
И их адреса. Вася Алабин приготовился записывать.
— Венюкова Тамара, Софийская, двадцать один, квар­
тира пять, — диктовала директриса, — Порошина Вера,
улица Воскова, тридцать три, квартира шестнадцать. Го­
льцева Люба... Ну к этой вы можете и не ходить, она всего
полтора месяца работает. Неумеха.
— Дайте на всякий случай и ее адрес, — попросил
Корнилов.
— Я думаю, с этой Гольцевой Любы надо и начать,
— сказал Игорь Васильевич, когда они с оперативником
Василием Алабиным сели в машину. — Она новенькая
— на свежий взгляд многое заметно. Видать, директриса
ее не очень жалует. Неумеха! Много ли официантке
умения надо?! А раз отношения плохие, она ничего
скрывать не будет.
Люба Гольцева оказалась девушкой лет восемнадцати,
нескладной, словно подросток, и ершистой. Корнилов под­
умал: ”Нелегко, наверное, ей в официантках и с посети­
телями и с товарками. Такая действительно чаевых брать
не станет. А ей этого не простят”.
— Вы о нашем кафе хотите знать? — спросила Люба.
— Что-нибудь случилось? Я так и знала... Только у дирек­
торши мое заявление уже неделю лежит. Через неделю
ноги моей в этом гадюшнике не будет.
— Что же так? — подивился Игорь Васильевич. — Та­
кое популярное кафе, а вы его гадюшником называете.
— Да туда теперь одна шпана ходит, — запальчиво
сказала Люба. — Или пижоны сопливые... На них смот­
реть-то противно, не то что обслуживать... — Она вдруг
осеклась и встревоженно посмотрела на Алабина, сиде­
вшего с блокнотом в руках.
— Нет, об этом я вам рассказывать не буду. Раз вы
милиция, сами должны знать. А мне еще хорошую харак­
теристику надо получить.
”Ну хорошую-то характеристику тебе и так не дадут”,
— подумал Игорь Васильевич с сожалением, вспомнив,
как директриса сказала: ”Неумеха”.
48
— Люба, вы ведь вчера работали?
Гольцева кивнула.
— Этот парень вам знаком? — Корнилов показал ей
фотографию Лыткина.
— Его Кошмариком зовут. Пьяница.
— А кто зовет?
— Да парни, с которыми он к нам ходит. И наши
девчонки.
”Значит, официантки знают его хорошо. Только скры­
вали”, — отметил Корнилов.
— А что за парни с ним ходят?
Люба пожала плечами:
— Такие же, как и он...
— Вам приходилось их обслуживать?
— Да. Я и вчера им подавала. Они Кошмарика ждали.
Один клиент даже выходил встречать. Потом пришел,
пошептались о чем-то. Позвали меня расплатиться. Даже
коньяк не допили.
— А говорили о чем?
— Я не слышала. Только когда из-за стола поднялись,
Хилый — это они одного так зовут, хотя он по виду
и здоровяк, — сказал: ”В эту тошниловку больше ни
ногой...” — Она засмеялась: — Это он здорово про наше
кафе — тошниловка!
— Люба, а кроме этого Хилого кто еще бывал?
— Часто бывал тоненький такой парень. С усиками...
Наверное, кавказец. А то все разные.
— Пили здорово?
— Еще как. Хилый, как придет, спрашивает: ”Что
пьем, мальчики?” Бывало, что ящиками шампанское
заказывал.
— Они что, каждый день в кафе сидели?
— Нет. Иногда неделю не появлялись. А то каждый
день торчат.
— А как вы думаете, они работают или учатся?
— Так они же шофера, Хилый и Кошмарик. Таксисты.
— Откуда вы знаете?
Люба пожала плечами:
— Так это, по-моему, у нас в кафе все знают. Да и так
ясно. Разговоры-то все про одно: ездку сделал в аэропорт,
пассажир деловой попался. А машину почему-то ”лайкой”
называли.
— Может быть, лайтой? — спросил Корнилов.
— Может быть, и так...

49
Когда Корнилов с Алабиным, побывав еще у двух
официанток, вернулись в управление, Юрий Евгеньевич
доложил, что Лыткин признал себя виновным в избиении
гражданина Сосновского, а на вопросы, откуда у него
деньги и техталон, отвечать отказался. Экспертиза показа­
ла, что на техталоне вытравлены прежние записи. Экспер­
ты постараются их восстановить. Бугаеву поручено за­
няться вторым таксомоторным парком. Надо выяснить
все про Лыткина...
— Ты, Юрий Евгеньевич, вызови Бугаева ко мне. Мы
с Василием кое-чем разжились... Выяснили дружков этого
Лыткина. Похоже, что один — тоже шофер. Некто Хилый.
В ”Звездных ночах” надо организовать дежурство. Марий-
кин улетел в Сочи?
— Да, Игорь Васильевич. Думаю, что денька за три он
управится и начнет проверку в Сухуми. Установим заводс­
кие номера машин, которые продали эти два комиссион­
ных магазина. И — на Горьковский автозавод.
— Позвони ему, — жестко сказал Корнилов, — и ска­
жи, что на каждый магазин — сутки...
Белянчиков с сомнением покачал головой, но возра­
жать на этот раз не стал.
Хотя многие доказывают, что доверяться интуиции
нельзя, что надо опираться на факты, факты, и только
факты, что нельзя подпадать под влияние какой-то одной
версии, да еще к тому же продиктованной интуицией,
Корнилов своей интуиции доверял. А эта вера основыва­
лась на опыте — интуиция подводила его редко. Но ведь
и точный расчет иногда подводит.
— Юрий Евгеньевич, сейчас все зависит от того, как
быстро мы разработаем версию ”Лыткин”. Даже лучше
назвать ее версия ”Кошмарик”. Это его кличка. Символи­
чно, да? — Он вздохнул и покачал головой. — Ну ладно.
Это я к слову. Так вот, если версию ”Кошмарик” взять за
основу, если он причастен к хищениям автомашин, то все
его дружки сейчас в панике. Во-первых, не сболтнет ли чего
лишнего. Во-вторых, не нашли бы у него вещественные
доказательства. А если найдут — не заинтересовались бы
его друзьями... Логично?
Белянчиков кивнул:
— Судя по размаху, они ребята не дураки, должны
учуять запах жареного.
— Вот, вот... Сейчас они насторожены, могут и наглу­
пить, могут и вглухую уйти. По всему — надо бы обыск
делать у Лыткина. Да ведь спугнем, а?

50
— Можем спугнуть, — согласился Юрий Евгеньевич.
— Ну что ж. Надо нам, как шеф говорит, свистать всех
наверх. Тебе, Юрий Евгеньевич, взять второй парк на себя.
И Бугаев с тобой, и все остальные. Здесь навалиться надо
разом. Алабин пусть установит наблюдение за ”Звезд­
ными ночами”. Вместе с райотделом.
— А другие таксомоторные парки? — спросил Бе­
лянчиков.
— Другие отставить. Пока... А там посмотрим. Да,
кстати, среди друзей, с которыми пил в кафе Кошмарик,
один — здоровяк, по кличке Хилый, другой — похож на
кавказца. Худой, с усами...
— Хилый... — в раздумье произнес Юрий Евгеньевич.
— Хилый? У тебя списки шоферов под рукой? — спросил
он Корнилова.
Игорь Васильевич молча выдвинул ящик стола, достал
серенькую папку и, торопясь, начал листать. Юрий Ев­
геньевич вскочил со стула и, перевесившись через стол,
следил за бумагами.
— Стой, вот он список, — наконец сказал он.
Они быстро пробежали его глазами и посмотрели
друг на друга.
— Ты в рубашке родился, — вздохнул Белянчиков.
— Вот тебе и Хилый. Хилков Евгений Степанович,
второе таксомоторное предприятие, первый класс, ра­
ботает с 1988 года.

5
Прошла еще неделя, прежде чем Корнилов смог вы­
браться к матери на Валаам.
На пирсе у Озерного вокзала царило веселое оживле­
ние. Люди толпились у трапов, сновали в поисках ”своего”
теплохода. Слышались переборы гитары, приветственные
возгласы. Большинство отъезжающих — молодежь.
Корнилов отправился на ”Короленко”.
— Товарищи, заполняйте, пожалуйста, путевки, у кого
не заполнены, — с легким раздражением объяснял у трапа
высокий моряк с синей повязкой вахтенного. Чувствова­
лось, что ему уже надоело объяснять одно и то же. Пожи­
лой мужчина с красивым клетчатым баульчиком в руках
растерянно обернулся к своей спутнице — молодой боль­
шеглазой женщине.

51
— Что, Мишаня? — спросила она насмешливо. — У те­
бя нет авторучки? Товарищи, кто одолжит авторучку?
— обратилась она к стоявшим у трапа.
— Пожалуйста, — Корнилов достал свою авторучку
и протянул женщине. Она посмотрела внимательно на
него и почему-то улыбнулась. Сказала:
— Мишаня, вот авторучка. Заполняй поскорее...
Мужчина засуетился, не решаясь выпустить из рук
баул, потом все-таки поставил его на гранитный парапет,
взял авторучку и, прежде чем начать писать, наклонился
к женщине и что-то быстро зашептал ей. Она не дослуша­
ла, махнула рукой и сказала громко:
— Да пиши ты что хочешь...
”Ну вот, видать, с чужой женой путешествовать со­
брался, а путевку заполнять пришлось — перетрусил,
— подумал Корнилов. — И соврать боится, и правду
сказать не может... Эх ты, дядя!”
Мужчина наконец заполнил путевку и, вздохнув с об­
легчением, отдал Корнилову авторучку. Вахтенный, бро­
сив взгляд на их путевки, ухмыльнулся и громко сказал:
— Ваша каюта, товарищи Огневы, на верхней палубе.
Ключи в двери...
У Корнилова каюта была второго класса, на второй
палубе. Она показалась ему совсем крошечной, похожей на
пенал. Воздух был несвежий, застоявшийся. Корнилов от­
крыл окно и опустил жалюзи. Положил на столик прихва­
ченную в дорогу книгу — ”Незабудки” Пришвина. Книж­
ку эту, уже изрядно потрепанную, кто-то забыл у Кор­
нилова в кабинете. На пристань Корнилов ехал прямо из
управления, не заезжая домой, и сунул на всякий случай
”Незабудки” в портфель. Раньше Корнилов почему-то
считал, что Пришвин пишет только о природе, а тут, едва
открыв книгу, наткнулся на такие строчки: ”Как гибнет
любовь, когда один человек обращается другим в со­
бственность, так и в отношении времени... Люди спешат
и суетятся, потому что находятся в плену у времени”.
Каждодневная суета и спешка угнетали Корнилова.
Сколько раз он говорил себе: ”Хватит суетиться. Научись
выбирать главное. Толку от суеты мало, а сколько прихо­
дится терять, сколько идет мимо тебя из-за вечной гонки.
Скорее, скорее! Поджимают сроки, подгоняет начальство.
И в этой спешке не имеешь возможности оглянуться.
А время проходит, и начинаешь понимать, что ускольз­
нуло что-то очень важное, существенное”.

52
Корнилов понимал, что в этой спешке не всегда быва­
ют виноваты обстоятельства и начальство. Просто с тече­
нием времени вырабатывалась уже такая привычка, такой
ритм жизни — быстрее, быстрее... ”Нет, надо когда-то
ломать этот ритм, надо быть серьезнее и глубже, — раз­
мышлял он, — иначе сам превратишься в автомат, в пу­
стышку”.
Минут через десять теплоход отправился вверх по Не­
ве. По обоим берегам теснились огромные темные корпуса
заводов. Неяркие полоски света, падавшие кое-где из при­
открытых ворот, да всполохи электросварки говорили
о том, что там идет работа.
Охрипший голос пригласил пассажиров по судовому
радио на ужин. Пока ужинали, диктор рассказывал об
острове Валаам.
...Гранитная скала в Ладожском озере... Дикая, роман­
тическая природа... Спасо-Преображенский собор. Белый
и Красный скиты. Упорные монахи насадили аллеи из
лиственницы, пихты, дуба... Мощеные дороги. Каменные
путепроводы. Сады на земле, привезенной человеком. Чай­
ковский писал здесь свою симфонию... Остров Валаам
— место настоящего паломничества художников. Камен­
ные утесы, заросшие сосновыми борами, белая пена при­
боя привлекали Шишкина, Рериха, Куинджи. Здесь у Ле­
скова родился замысел написать своего знаменитого ”Оча­
рованного странника”. Корнилов вспомнил мрачноватые,
безлюдные места, изображенные Шишкиным, и снова под­
умал о матери. Хорошо, конечно, приехать на остров на
большом ослепительном теплоходе, с музыкой, весельем...
А каково там жить?
После ужина туристов пригласили на верхнюю палубу
под большой тент ”принять участие в танцах и играх”.
Корнилов подумал, что, пожалуй, никто не пойдет туда
из-за начавшейся качки, но народу собралось много. По­
жилые женщины плотно расселись на скамейках, а моло­
дежь вовсю отплясывала.
Каюта Корнилова была совсем рядом с корабельной
танцплощадкой, и громкая музыка мешала ему сосредото­
читься, думать об этих проклятых ”Волгах”, которые сле­
довало как можно скорее найти. Он отложил свою запис­
ную книжку и лежал, прислушиваясь к тому, что проис­
ходило на палубе. После танцев пели ”Калину красную”.
Потом женский голос начал задушевно:

53
Мне говорила мать — не жди красивую,
Ищи себе, сынок, судьбу счастливую.
Красивым девушкам другие нравятся,
С женой красивою век будешь маяться...

Корнилов опять вспомнил большеглазую женщину,


Мишанину спутницу, ее грудной, приятный голос, огром­
ную белую косу, уложенную на затылке, и ему стало
противно от мысли, что она где-то в одной из кают
с пижонистым и трусливым пожилым мужчиной... ”Чего
это я?” — тут же одернул он себя.
Ночью Ладожское озеро не на шутку расходилось,
и теплоход грузно переваливался с борта на борт. Чуть-
чуть позванивали стаканы, засунутые в стойку над умы­
вальником, дребезжали дверцы шкафа. В каюте было
жарко, но едва Корнилов попытался открыть окно, как
ветер с силой рванул занавески, захлестал ими по мокрому
от дождя стеклу.
Корнилов почувствовал, что не уснет, оделся и вышел
на верхнюю палубу. Резкий ветер чуть не сбил его с ног.
Придерживаясь рукой за поручень, он прошел по мокрой
палубе на нос и стал в затишке. Шипя, расступались перед
теплоходом волны. И тут же тяжело обрушивались на
него, заставляя всякий раз вздрагивать. Белесый мрак
стоял вокруг. Ни отблеска, ни огонька. Глазу не за что
было зацепиться. Лишь метнется белым крылом стреми­
тельная пенистая волна и тут же исчезнет во тьме. ”Белые
ночи уже на убыль пошли”, — подумал Корнилов.
Простояв около часа на палубе, Корнилов продрог
и вернулся в каюту. После пронзительного ветра, гуля­
вшего наверху, теплая каюта показалась ему уютной.
Корнилов лег в постель и с удовольствием вытянулся,
чувствуя, как согревается его тело, наполняясь приятной
истомой. Ухала в борт волна, время от времени
доносились резкие звуки, стук машины, когда кто-то
открывал дверь машинного отделения, торопливый топот
по гулким ступеням.
Приятно было сознавать, что не зазвонит телефон, не
последует срочный вызов, никто не будет докладывать
тебе о том, что час или полчаса назад в некоем районе
неизвестные лица ограбили квартиру и ему, Корнилову,
надо теперь собирать своих сотрудников, давать задание
или даже ехать самому и стараться, чтобы эти неизвестные
стали известными. Здесь ничто не напоминало о делах,

54
кроме этого проклятого блокнота, который лежал на ма­
леньком столике рядом с лампой-ночником.
Проснулся он от громкого топота на палубе, почув­
ствовал легкий толчок и понял, что причалили. ”Ну вот,
я-то хотел посмотреть, как будем подходить к острову...
И надо же — проспал”. Но подумал об этом без огорче­
ния. Было восемь часов. Раздвинув занавески на окошке,
он увидел совсем рядом крутой гранитный утес, нависший
над небольшим заливчиком, красные сосны на вершине
утеса, потемневшую от дождя деревянную часовенку в со­
сняке... Дождь все еще сыпал, вскипая на темной воде
залива, но то ли из-за красных сосновых стволов, то ли
из-за того, что действительно начинало разъяснивать, бы­
ло такое ощущение, что солнце где-то совсем рядом, что
оно вот-вот выглянет и высушит промокший бор, часовен­
ку, рано начавший желтеть папоротник...
”Ну что за погода? — подумал Корнилов. — За все
лето дождя не было, а только из города выехал, началось.
И обулся я словно на танцы. Ну да ничего... Как вымокну,
так и высохну”.
Он побрился и пошел завтракать. После завтрака тури­
сты высыпали на берег. Дождь никого не испугал. Экскур­
совод, молодой рябоватый мужчина, объяснял что-то
столпившимся вокруг него пассажирам. Его бесцветный
голос, усиленный мегафоном, звучал совсем деревянно.
Затянув потуже пояс плаща, Корнилов сошел по трапу
на берег и стал подниматься каменистой тропкой наверх,
к часовенке. У закрытого на замок легкого здания кафе
сидели островитяне: бородатый дед и несколько бабок.
Выставив свежую и вяленую рыбу, они вели оживленную
торговлю с туристами. На вопрос Корнилова, как пройти
к дому престарелых, дед махнул рукой на каменистую
дорогу, поднимающуюся вверх.
Сначала Корнилов шел аллеей, густо засаженной пих­
тами. Потом ему надоело перескакивать через лужи, и он
свернул в лес. Подумал: ”Все равно промокну”. Тихий,
глухой шум сосен сливался с шумом прибоя, мощным
и гулким; невнятно шелестел дождь по листве редких берез
и кленов. Несколько раз прямо из-под ног выпархивали
тетерки. Корнилов не заметил даже, как перестал сыпать
дождь. Лишь выйдя на большую поляну, он увидел, что
тучи разошлись и выглянуло солнце. Прямо перед Кор­
ниловым среди темно-зеленых кленов и дубов, белый,
словно снежная крепость, притаился монастырь. Это было

55
так красиво и так неожиданно, что Корнилов долго не
двигался с места, любуясь открывшимся ему видом. Он
поначалу даже не заметил мужчину, стоявшего почти ря­
дом с ним на широкой, хорошо утоптанной туристами
тропинке. Мужчина стоял спиной, но Игорь Васильевич
узнал его. Это был тот самый Мишаня, спутница которого
просила у Корнилова авторучку при посадке в Ленинграде.
Мужчина обернулся на шаги. Вид у него был уже
совсем не пижонский, а скорее нелепый — брюки закатаны
чуть ли не до колен, на голове блином пластиковая
шапочка. Он узнал Корнилова и даже будто обрадовался.
Спросил приветливо:
— От группы отстали?
— Нет, и не приставал, — ответил Корнилов и под­
умал: ”А где же твоя подружка?..” Он вспомнил: фамилия
мужчины была Огнев.
— А мы вот тоже одни гуляли, да теперь Оля решила
ягод поискать...
”Ее, значит, Олей зовут”, — отметил Корнилов.
— Да какие тут ягоды, — продолжал мужчина, — в ле­
су сыро, а мы на дождь не рассчитывали. Но вот захоте­
лось ей... Теперь стою поджидаю.
”Эх ты, ноги боишься промочить, — подумал Ко­
рнилов, — а она небось в туфельках пошлепала по
мокрой траве”.
— Вы знаете, что это за сооружение? — спросил
мужчина у Корнилова. И, не дав ему ответить, продолжал:
— Белый скит, здесь вызревала самая северная вишня
в мире. Монахи выращивали. Мудрецы! Сад у них вдоль
южной стены был, а стена-то белая, солнце отражала,
давала саду тепло... За это монахи даже получили медаль
на Всемирной выставке в Париже... — Он хотел что-то
еще сказать, но в это время послышался треск веток,
звонкий голос крикнул: ”Миша-а-аня! Иду-у!” — и на
поляну выскочила давешняя спутница Огнева, пригляну­
вшаяся Корнилову.
Она шла к ним улыбаясь. В руках был огромный белый
гриб. Такие большие Корнилов вообще редко видел.
Сейчас, днем, девушка показалась ему еще красивее.
Мокрые прядки волос прилипли ко лбу, большие голубые
глаза смотрели внимательно.
— Оленька, какой чудо-гриб! — крикнул Огнев. — Ко­
лосовик, наверное. А мы тут встретились, разговорились,
— мужчина показал на Корнилова. Игорь Васильевич

56
усмехнулся. Он-то и слова не успел сказать. — Этот това­
рищ нас вчера выручил.
Оля усмехнулась:
— Это я и без тебя заметила. Ты хоть познакомил бы...
Огнев развел руками:
— Да мы и сами еще незнакомы, я как-то не
сообразил. — Он протянул руку: — Огнев Михаил
Петрович. А это Оля.
Корнилов назвал свою фамилию.
— Фамилия у вас известная, — сказал Огнев. — Гене­
ральская!
Оля улыбнулась и внимательно посмотрела на Кор­
нилова.
— Фамилия у меня самая простая, — почувствовав
этот пристальный взгляд и потому раздражаясь, ответил
Корнилов. — А уж если в историю заглядывать, то
каждый берет из нее то, что его больше интересует.
Один — белого генерала, другой — героя Севастопольс­
кой обороны.
Фраза прозвучала зло, но Огнев не обиделся, а до­
бродушно улыбнулся:
— Ну конечно, конечно. Разве в фамилии дело... Был
бы, как говорится, человек хороший, правда, дочка?
Корнилов почувствовал, что краснеет. ”Так она с от­
цом... А собственно, чего я здесь баланду развожу с ними?
— подумал он. — Надо идти”.
— К поселку эта дорога? — спросил он у Огнева.
— Вы, наверное, так же хорошо, как историю, географию
острова знаете?
Огнев усмехнулся:
— Знаю. В поселок, к Спасо-Преображенскому собору,
надо брать левее, вот по этой тропке, — он показал на еле
приметную дорожку, уходившую в сосновый бор. — Но
учтите, молодой человек, ничего достойного внимания
там вы не найдете. Собор малоинтересный, в псевдог­
реческом стиле... — Огнев хотел что-то еще сказать, но
Корнилов перебил его:
— Спасибо. Собор меня мало волнует. Мне в поселок
надо по делу.
— А-а... — протянул Огнев огорченно, словно жалел,
что не сможет поподробнее рассказать Корнилову об этом
соборе в псевдогреческом стиле.
Чем дальше шел Корнилов по тропинке, тем больше
одолевало его беспокойство. Он вспоминал слова Инноке­

57
нтия о болезни матери и думал о том, в каком состоянии
ее застанет. А вдруг у нее что-нибудь серьезное?
Неожиданно лес кончился, и Корнилов увидел невдале­
ке, километрах в двух, большой белый собор на взгорке,
несколько невысоких домиков среди зелени. Слева, в небо­
льшом заливчике, покачивались у пирса потрепанные ры­
бацкие суденышки. На одном из маленькой трубы струил­
ся легкий дымок, да на баке было развешано белье.
Неожиданно на тропинке, сбегавшей от собора, по­
явился безногий парень на тележке с колесиками. Оттал­
киваясь зажатыми в руках деревяшками, парень ловко
скатился с горы. Ему было лет двадцать пять, не больше.
Парень посмотрел внимательно на Корнилова, почему-то
улыбнулся и спросил:
— У вас что курить есть?
— ”Ява”, — отозвался Корнилов, — закуришь?
— От ”Явы” не откажусь, — сказал парень, подъезжая
к Корнилову. — А то у нас тут одни ”Южные”. Нас ведь
Петрозаводск снабжает. Из Ленинграда не привозят.
Он взял у Корнилова сигарету. Игорь Васильевич от­
метил, какие сильные и темные от загара у парня руки.
— Турист? — спросил парень, закурив.
— Да не совсем, — ответил Корнилов, глядя на ин­
валида и думая о том, где же его, бедолагу, угораздило
потерять ноги: под трамваем, под поездом? — Совсем я не
турист. Хотел как раз у тебя спросить... Дом престарелых
где здесь размещается?
Он специально сказал ”дом престарелых”, а не ин­
валидов, боясь произнести при парне это слово.
— Здесь! — махнул парень рукой на собор. — В мона­
стырских постройках. Мы тут прямо как монахи живем.
А вы что, проведать кого приехали?
— Да у меня мать здесь, — начал Корнилов
и увидел, как посуровело вдруг у парня лицо, а глаза,
смотревшие мгновение назад так приветливо и доверчиво,
стали злыми.
”Откуда я знаю это лицо? — подумал Корнилов. — Та­
кое недоброжелательное, недоверчивое? Не по делу ли об
ограблении в Гавани он проходил?”
— Ма-а-ать у вас здесь, — сказал парень, растягивая
слова. — Понятное дело. Сходите проведайте... — Он
отвернулся и собрался уезжать, а Корнилову стало так
обидно от этого холодного тона, от этого несправедливо­
го подозрения, что он неожиданно для самого себя сказал:

58
— Ничего тебе не понятно! Забрать я ее приехал.
И знать не знал, что ее сюда отправили...
Слова прозвучали как оправдание, совсем по-детски, но
Корнилов не мог не сказать их безногому парню.
Парень снова повернулся к Корнилову и присвистнул:
— Вон у вас какие дела... Чего же вы балакаете тут со
мной? Мать-то знает?
— Нет, — сказал Корнилов. — Не знает... Сказали, что
она тяжело больна... Может, ты знаешь ее? Корнилова
Вера Николаевна... Такая худенькая, совсем седая.
— Чудак вы, — улыбнулся инвалид. — Да они здесь все
седые и худенькие. А Веру Николаевну я знаю. Как же. Да
она ведь и недавно на острове. Месяца три...
Корнилов склонился к парню:
— Вот-вот! Месяца три. Как она? Здорова?
— Да вроде здорова, — пожал плечами парень. — Пол­
часа назад на обеде ее видел.
Но Корнилову почудились какие-то нотки сомнения
в голосе у парня.
— Да чего вы волнуетесь? — сказал инвалид, заметив
состояние Корнилова. — Пойдемте разыщем Веру Нико­
лаевну. Вот радость-то будет ей. Вот радость... — Он
резко оттолкнулся и покатил вверх по тропинке, к собору.
Корнилов пошел рядом.
— Вас как звать? — спросил парень.
— Игорь Васильевич.
— А меня Лешей. Алексей Федосеич Рымарев. Два года
островник.
”Ну конечно, — вспомнил Корнилов. — Рымарев.
Ограбление пьяных. Сколько ему тогда дали? Лет пять.
А несчастье наверняка с ним в колонии приключилось. Ну
и ну!” Корнилову вдруг стало не по себе, словно сам он
был виноват в Алешином несчастье. ”Как же он меня-то не
признал? Забыл?”
Они прошли сквозь ворота в толстой монастырской
стене. За воротами открылся заросший травой дворик.
Дорожка, выложенная известняковыми плитами, привела
Корнилова и его спутника к флигельку. Маленькие оконца,
сплошь заставленные геранью в белых жестяных банках.
— Я сейчас, — бросил парень и с ходу перескочил
невысокий порожек. Дверь сильно хлопнула. Корнилов
постоял секунду и тоже решил зайти в дом. Он открыл
дверь. Навстречу Корнилову, глухо грохоча своими коле­
сиками по дощатому полу, катился Леша.

59
— Нету ее в палате, — сказал он. — Соседки говорят,
гуляет... Да мы сейчас разыщем.
Они выбрались из монастырского дворика уже через
другие ворота и очутились на высоком берегу. На
озере ветер гнал нескончаемые белые барашки, и казалось,
что остров плывет навстречу этим барашкам, навстречу
низким облакам. Пронзительно кричали сварливые стре­
мительные чайки.
Недалеко от стены, среди кустов сирени, стояла ска­
меечка, и на ней сидела мать. Корнилов сразу узнал
ее, хотя и сидела она спиной к нему. Маленькая, сутулая,
с непокрытой белой головой, она сидела одна и смотрела
вдаль, на озеро.
— Вот... — начал было обрадованно Леша, но замол­
чал, посмотрев на Корнилова, и только показал глазами
на мать. Но она, услышав Лешин возглас, обернулась.
Скользнула взглядом, не задержавшись, на Корнилове,
кивнула Леше и отвернулась.
— Не узнала, — прошептал Корнилов. И подумал: ”Ну
откуда же? Ведь она и думать не думает...”
Но мать обернулась снова. Она несколько секунд при­
стально вглядывалась в Корнилова и вдруг, тихо охнув,
рывком поднялась. Игорь Васильевич быстро пошел ей
навстречу.
— Игорек... Приехал... — только и сказала она и запла­
кала, уткнувшись ему в грудь.
Потом они сидели вдвоем на скамеечке, и Корнилов
рассказывал матери про свои дела, беспокойно вглядыва­
ясь в ее лицо и отмечая, что она еще больше постарела за
эти несколько месяцев. Морщин на лице было не так уж
и много, но кожа стала совсем сухой и тонкой и вся была
усеяна мелкими-мелкими веснушками. И глаза словно вы­
горели... ”Я тоже хорош, — подумал Корнилов, — послед­
нее время выбирался в Батов раз в три месяца. Только
денежки слал... Мало ли что мне у Иннокентия не нрави­
лось. Мать-то чем виновата?”
Когда Корнилов сказал, что приехал забрать ее с со­
бой, мать снова заплакала. Потом достала из рукава
пальто платок, аккуратно утерла слезы и, подняв глаза на
Игоря Васильевича, улыбнулась ему виновато.
— Ну вот видишь... Все плачу. Больше не буду. — И,
вздохнув, сказала: — Ну зачем я поеду, Игорек? Здесь ведь
совсем неплохо. И кормят прилично. И живем мы в ком­
нате втроем... Вот только скучно. — Она помолчала в раз­

60
думье, глядя отрешенно на озеро. — А тебе я только
в тягость. Опять болеть буду. Здесь-то климат для сердеч­
ников хороший. И все время под присмотром. Врач Тая
Федоровна у нас очень знающая. И обходительная. А до­
ма... Ты все на работе. Да и свои у тебя заботы. Ну как,
если надолго слягу?.. Как у Кеши в последний раз... — Она
всхлипнула, но сдержалась, не заплакала. — Я ведь, сынок,
Кешу не виню. Трудно им со мной было... С последним
приступом я месяц пролежала... ”Неотложку” сколько раз
вызывали. И ночью и днем. Татьяна даже отпуск за свой
счет брала... А у них хозяйство. — Она посмотрела на
Корнилова, словно призывая его внять разумным дово­
дам. Потом вздохнула тяжело. — В тягость я им была...
Да и мне с ними тошно. Кеша ведь до чего дошел? На
службе у себя яйца и кур получит — и в Гатчину на рынок.
И на ”Москвиче” своем подрабатывал. Как что, соседи
стучат в окно: ”Иннокентий Васильевич, выручите, под­
бросьте до города...” И все за рублики. Стыдно людям
в глаза смотреть!
”Эх и шляпа же я, — с горечью думал Игорь Василье­
вич, слушая мать. — Своего родного брата упустил...
Уголовный розыск! Как я перед матерью виноват!”
— Что ж, мама, поедем домой, — сказал он твердо.
— Как-нибудь проживем вместе. А будешь много болеть
— вместе сюда вернемся. Скит под квартиру приспособим,
и точка. Буду работать участковым, — он засмеялся.
Мать тоже засмеялась и словно засветилась вся.
Она показала Корнилову свою комнату. Там и впрямь
было очень чистенько и довольно просторно. Три кровати,
аккуратно заправленные, тумбочки, и на каждой по боль­
шому букету цветов в жестяных банках, обернутых кус­
ками обоев. Но только и здесь, как и в коридоре, воздух
был какой-то затхлый, с примесью лекарств. Потом они
прошлись вокруг собора. Корнилов бережно держал мать
под руку, а она все рассказывала ему о своем житье-бытье,
чопорно раскланивалась со встречными старушками. Кор­
нилов чувствовал, с каким любопытством и, может быть,
завистью приглядываются к нему эти старушки, как хочет­
ся, наверное, узнать, кто это приехал к Корниловой. Не
сын ли? А мать шла гордая, голос у нее окреп, стал тверже.
И все говорила, говорила.
Оказалось, что увезти мать сегодня нельзя. Надо было
выполнить целый ряд формальностей, а заведующего не
было. Он уехал в Сортавалу. Вернется только завтра,

61
в воскресенье, а теплоход отправлялся сегодня вечером.
”Ну ничего, — подумал Корнилов, — как-нибудь перено­
чую, а завтра поедем”. Мать сказала, что пароходик на
Сортавалу ходит каждый день.
Корнилов отправился на теплоход за портфелем да еще
предупредить, чтобы не искали.
У дебаркадеров было шумно и весело. Гремела
музыка, отдаваясь эхом в скалах. На теплоходах уже
зажгли свет.
Спускаясь по трапу с теплохода, Корнилов встретил
Олю. Она была одета в темный спортивный костюм,
а в руках несла букет брусничника с начинающими крас­
неть ягодами. Корнилов уступил ей дорогу. Она, в сумер­
ках не признав его, прошла сначала мимо, но тут же
обернулась:
— Ой, я вас и не узнала... Что это вы? Не поздно ли на
прогулку?
— Да я остаюсь... — тихо ответил Корнилов. — Пони­
маете... В общем, надо задержаться на день...
— Задержаться на день? — удивилась девушка. — А как
же... — она, видимо, хотела сказать: ”А как же вы до­
беретесь обратно?” Но догадалась. — Ну конечно, здесь
же поселок. Люди на чем-то ездят... И вы знали, что
останетесь? — спросила она неожиданно.
— Да нет, думал, этим же теплоходом вернусь. Но так
уж получилось...
— Возьмите меня с собой, — вдруг сказала Оля. — Так
не хочется от этой красоты уезжать! Нет, правда... На
работу мне не надо. Я отпуск догуливаю. Вот папуля
удивится! Только его предупредить надо, а то ведь он
начнет паниковать, теплоход задержит.
— Да я... — начал Корнилов и почувствовал, что
безбожно краснеет. — Я был бы рад, но еще и сам не знаю,
где мне придется заночевать... Я по делу.
— Вас зовут Игорь? Да? — сказала Оля. — Я правиль­
но запомнила. И вы, наверное, сыщик. Папа мне сказал,
когда вы ушли от нас в лесу: ”У этого человека очень
пристальный взгляд”. Ну признавайтесь, вы сыщик?
— Да что вы? Вот уж не угадали... — запротестовал
Корнилов. — А вы, Оля, можете опоздать. Уже объявили
посадку...
— Значит, не хотите брать с собой такую взбалмошную
женщину? Все мне про вас ясно. Хоть и сыщик, а струсили.
И вообще я вас знаю. Вы из уголовного розыска и бо­

62
льшой зазнайка! А в поликлинику нашу ходите только
зубы лечить. И не обращаете внимания на других врачей.
Ваше счастье, что не болеете. Вот придете ко мне, я вам
самой толстой иглой уколы буду делать... — Она вы­
палила все это остолбеневшему Корнилову и быстро
пошла на теплоход.
”Вот чертовщина! — только и подумал Корнилов,
глядя, как Оля легко взбежала по трапу, ни разу не обе­
рнувшись. — Так она из нашей поликлиники!”
Один из теплоходов протяжно загудел. Лес отозвался
ему дробным эхом. ”Словно леший захохотал”, — под­
умал Корнилов. По радио раздалась команда отдать шва­
ртовы, и первый из теплоходов бесшумно стал отходить,
словно его сносило течением. За ним второй, и через
несколько минут третий. Разбуженные чайки с осатане­
лыми криками кружили над теплоходом.
Корнилов почувствовал, что ветер стал пронзительным
и холодным, услышал, как недружелюбно-глухо шумит
лес, как веет от него сыростью ”Не заблудиться бы”,
— мелькнула у него мысль. Но когда он вошел в лес,
все опасения его исчезли. Несмотря на тучи, темно не
было. Серая мгла. Светлая полоска неба между верши­
нами деревьев указывала ему путь. Корнилов шел быстро,
изредка спотыкаясь о корни или попадая в наезженную
колею. Кругом было тихо, только лес шумел. Потом
он услышал какое-то поскрипывание впереди, шелест.
”Может, воз едет?” — мелькнула мысль. Он прибавил
шагу и вскоре догнал своего нового знакомого. Леша
ехал очень быстро, резко отталкиваясь своими колодками.
Корнилов окликнул его.
— А, это вы... — узнал его Леша. — Сигареты еще не
все выкурили?
— Ты что так далеко забрался? — спросил Корнилов.
— Сигарет на теплоходе купить хотел?
— Нет. Просто так, — ответил парень. — Двинулись,
что ли... Я к теплоходам каждое воскресенье хожу, — ска­
зал он через некоторое время, и Корнилов подумал, какую
же дорогу приходится парню ”ходить”. Он так и сказал
— ”хожу”, а не ”еду”.
— Только к дебаркадеру не спускаюсь. Стыдно.
Один раз за нищего приняли. Мужик рублевку сунул.
Я ему кричу: ”Забирай!” — а он только рукой махнул...
Так я теперь не спускаюсь, нет. На утесе пристроюсь
в кустах и смотрю.

63
— Как у тебя случилось-то? — наконец решился спро­
сить Корнилов.
— Несчастный случай, — как-то уж чересчур бодро
ответил Алексей. — В армии чего не бывает. На учениях
под танк попал. Два года по госпиталям. Одну ногу хотели
спасти. Да вот, видите, не спасли, однако.
Они миновали каменный мостик, свернули влево.
— Осторожней, сейчас мочажина будет, берите левее.
Не споткнитесь, булыжники какой-то тетеря на тракторе
разворотил...
Видно было, что дорогу он знает досконально, до
каждой крохотной выбоинки.
— У меня ведь и пенсия есть, — все рассказывал
Алексей о себе. — Вполне приличная. И родители. Мог бы
жить с ними припеваючи. Да не захотел. Все жалеют,
жалеют. — Он помолчал немного. — А я жалости не хочу.
Узнал вот про остров. Попросился. Тут жить можно, это
точно. И заработать можно. Меня вот сети научили вязать
да чинить. Я теперь вроде бы при рыбаках. Два раза на
озеро с собой брали...
Корнилов слушал его и думал о матери. ”Хорошо, что
не пришлось ей зимовать здесь. Коротать долгие зимние
ночи и думать о сыновьях, которых вырастила, отказывая
себе во всем, поставила на ноги, и теперь они где-то там,
за льдами и вьюгами, бушующими над стылым озером,
живут среди друзей своей жизнью...”
— Вы, Игорь Васильевич, можете мою просьбу выпол­
нить? — спросил Алексей.
— Постараюсь. Все, что смогу...
— Да сможете, только не забудьте. А то тут в прошлом
году один турист наобещал, а потом и забыл. Дело-то
такое... Сигарет бы хороших, ленинградских, послали мне.
.. Хоть пару раз. По блоку. Я вам и деньги дам.
— Да что ты, какие деньги. Адрес только дай, — сказал
Корнилов. — Сигареты считай что у тебя в кармане.
— Вы и письмишко черкните. Ладно? Как-то там в Пи­
тере... Чего новенького. Ну как там на улицах, машины
какие новые. Я технику люблю.
— Напишу, Алексей. Обязательно.
В поселке они попрощались. И Алексей, отъехав немно­
го, окликнул Корнилова:
— А мать-то завтра увозите?
— Завтра. Документы оформим и поедем.
— Счастливо. Про сигареты не забудьте!
64
Он переночевал в пустой маленькой комнате на скрипу­
чей железной кровати. Утром его разбудила мать, они
позавтракали вместе в уже опустевшей столовой.
С формальностями покончили быстро. Мать сложила
в небольшой старомодный саквояж свои пожитки, раз­
дарила всякие мелочи вроде мыла и одеколона при­
шедшим к ней в комнату трем старушкам. Старушки
сидели молча, смотрели, как мать укладывает вещи,
а напоследок расплакались. Всплакнула и мать. И только
одна, сухая, строгая, с крашенными перекисью волосами,
шикала на них.
Отправились с острова на небольшом закопченном
буксирчике. Волны нещадно кидали его то вверх, то
вниз, захлестывая палубу. Алексея Корнилов в этот день
не встретил.

Дней через десять после того, как Корнилов отправил


безногому Леше на Валаам сигареты, пришло письмо.
В конверте лежали четыре рубля. Письмо удивило и рас­
строило Игоря Васильевича.
Алексей писал:
”Вот уж не ожидал получить от вас сигареты. За два
года, кого ни просил, от всех получаю дулю. Посылаю вам
тугрики. Не хочу подачек. Я все наврал про учения. Ноги
мне придавило на лесоповале в Кировской области. На вто­
ром году отсидки в колонии строгого режима. После боль­
ницы попросился на остров. Не хочу никого видеть. И жа­
лость мне ваша противна. Раньше надо было жалеть.
А теперь я Воруй-нога, как говорили у нас в колонии.
Безногий. Я даже к матери не поехал. Ненавижу. Пьяница.
А ноги у меня до сих пор знобят, как раньше от ревматиз­
ма. Иногда вечером спать лягу, закрою глаза, а они знобят.
Так знобят, что невтерпеж. Или рано утром приснится,
что замерзли. Рукой потянусь прикрыть, и аж потом
прошибет. Выть хочется. Кому я такой нужен?.. Ну да
это я все так, от злости. На острове жить можно. Харч
приличный. Да и прикупить всегда есть на что. Люди друг
к другу привыкли. Вот только летом, как понаедут тури­
сты, противно. Не люблю их. Ходят везде, глазеют, а ког­
да уезжают, такая тоска берет. Им там весело, хорошо,
все парочками. Ночь поспят — и в Ленинграде... Ненавижу
их всех. Да еще тоску наводят похороны — старики же все
вокруг. Умирают, умирают. А родиться никто у нас не
родится. Редко, если только у местных. Эх, если бы жизнь

3 Третий дубль 65
начать сначала! Вы на меня не обижайтесь, если я что не
так написал. Получил сигареты, вспомнил вас, поговорить
захотелось. Да и виноват я, что наврал про маневры и два
года в госпиталях...”
Игорь Васильевич повертел письмо в руках. Строчки
неровные, буквы разбегались в разные стороны. Вот он
какой, даже в своем несчастье недобрый. Как, должно
быть, тоскливо стоять на пустынной скале, среди мокрых
от дождя кустов и провожать взглядом уплывающие во
тьму, залитые огнями теплоходы!
”Парню надо бы помочь, — думал Корнилов. — Не­
ужели ему только и остается, что прожить всю жизнь
среди ветхих старух и стариков, помогая рыбакам чинить
сети? Есть же в городе артели инвалидов, где работают
сверстники и где не будет так одиноко и тоскливо. И где,
может быть, пройдет обида на весь свет и утишится злость
на самого себя. Надо будет все разузнать. Вот только
согласится ли он сам переехать?”

6
Хилков был вне себя. Очередное дело срывалось из-за
проклятого Кошмарика. Деньги так и шли сами в руки,
а этот болван попал в лапы милиции. Сколько раз ему
говорили: надрался — не лезь на рожон. Сгореть — что
плюнуть! Нет ведь, как выпьет, так чешутся у него кулаки.
Лихо пил Кошмарик. Он и прозвище-то получил из-за
того, что, придя в парк заступать на смену, кричал обычно:
”Ну и крепко я вчера взял, ребята. Кошма-а-рики!..”
Вот и докричался... Набил какому-то фрайеру рожу
и завалился. Не раскололся бы. Да нет, пожалуй! Кош­
марик на этот счет крепкий.
А в ”Звездные ночи” больше ни ногой. Береженого
Бог бережет.
Хилков проклинал Кошмарика и лихорадочно сооб­
ражал: кого из шоферов можно было бы взять с собой? На
один раз. Потом-то образуется. Скоро и сам он опять на
машину сядет...
Недавно Хилков разбил свой таксомотор и вот уже
месяц кантовался на мойке... А в этом деле без машины не
обойтись.
”Эх, кого же? Кого? Тычкова? Парень вроде свойский,
похоже, даже срок имел. Но нынче в дружине ходит.

66
А с этими дружинниками можно нарваться. Ечкин? Ечкин.
...Вот лихой мужик, да захочет ли на дело идти? И дурной.
Как выпьет, все кому-то в рожу дать норовит, навроде
Кошмарика. Влипнуть с ним можно... Да. Больше и глаз
положить не на кого... Все чистюли, в ударники лезут.
А вот Витька Винокуров! А? Если ему пару сотен в клюв
кинуть? — Хилков воодушевился. — Да Витька за пару
сотен отца родного продаст. Ох жаден до грошей. Кур­
куль. На раз его можно взять. Пока сообразит, что к чему,
— дело сделано. На большее-то нельзя, трусить начнет,
а так, пожалте, за две сотняги машину дернет”.
Он вспомнил Фелю Николаева и в который уже раз
пожалел, что его нет в Ленинграде. Вот был человек
верный! А получилась какая-то глупость — совсем не­
ожиданно исчез Феля. Никому ничего не сказал, не пред­
упредил — взял расчет и уехал. Куда — никто не знает.
Может, струсил? Отец Федор сказал: ”Плюнь, Женя,
и забудь. Считай, что не было такого. В кантюжники
записался”.
На то, чтобы добыть ”Волгу”, было всего два дня.
Сегодня и завтра. Обычно Хилков, Кошмарик и Феликс
Николаев, по прозвищу Феля, ”работали” втроем, а потом
кто-нибудь из них перегонял машину Курортнику — Бо­
рису Угоеву. Денежки на бочку — и прощайте пальмы
и Черное море. А на этот раз все упрощалось. Жорка
Угоев, брат Курортника, ехал в отпуск домой и попросил
быстро достать авто. Сам брался и перегнать... Подвел
Кошмарик.
”Эх, с каким подонком пришлось работать”, — вздох­
нул Хилков.
Рабочий день подходил к концу. Хилков сходил в ди­
спетчерскую, узнал, в какое время выезжает на трассу
Винокуров. Оказалось, с восьми вечера. Выходило как
нельзя лучше.
”Сегодня в Витей говорить не буду, — решил Хилков.
— Так вернее. Слишком много времени ему на раздумье.
Вдруг сдрейфит?.. А когда с пылу с жару... Пенензы полу­
чит — потом уж ни в жисть с ними не расстанется”.
После смены Хилков долго и с удовольствием мылся
в душе, пустив воду погорячее. Насвистывал весело. Реше­
ние пригласить Винокурова казалось ему удачным. Даже
злость на Кошмарика прошла. ”Попух, бедолага, — жалел
его Хилков. — Да на ком — на каком-то фрайере! Ин­
тересно, а деньги он где хранил? На сберкнижке? Пожалуй,

67
нет. Не в его привычке деньги копить. Все в картишки
спускал. Ну и на вино расход немалый”. Потом он вспом­
нил, что в багажнике в машине Кошмарика остался тросик
и инструменты. Машина была на трассе, да и не пойдешь
за тросиком к сменщику. Придется еще в автомагазин
ехать, покупать. А потом звонить отцу Федору...
Федор Борисович выматерился, когда Хилков позвонил
ему и рассказал про Кошмарика. Над предложением при­
влечь Витьку Винокурова долго думал, Хилков слышал,
как он тяжело вздыхал, шептал что-то злое. Потом сказал:
— Черт с тобой, поговори со своим Винокуровым. Но
обо мне ни слова. И про Жорку не трепись, возьми у него
номера да иди с Винокуровым один. Позвонишь, скажешь,
где карету оставили.
С Винокуровым Хилков сговорился очень быстро. Ото­
звал в сторонку, когда тот пришел на смену, спросил:
— Витек, тебе деньжата сейчас нужны?
Тот усмехнулся:
— Ты что, блажной? Когда они бывают не нужны-то?
Перевозочку надо оформить? Ты ведь пока безлошадник...
— Ну да, — кивнул Хилков. — Перевозочка неболь­
шая. На час, не больше. Время только позднее.
— Так у меня и выезд на линию не ранний, — сказал
Винокуров. — Ты не крути. Чего надо-то?
— Да частнику одному хочу насолить... Он, сволочь,
просил меня машину перебрать, я неделю калымил, а баш­
ли получить не могу! Хочу вот машинку-то угнать и бро­
сить где-нибудь подальше. Пусть поищет.
Винокуров хмыкнул.
— Я, Витек, и хочу тебя попросить. В два часа подъ­
едем с тобой... Я за руль сяду, на тросик подцепим,
отбуксируем подальше, и дело с концом. Двести колов
тебе хоть сейчас отвалю.
— Триста, — сказал Винокуров. — За твои красивые
сказочки... Ну да мне-то наплевать. Я, Женя, дачу под
Приозерском сейчас строю. Так денежки эти мне вот как
нужны! — он провел рукой по горлу.
Хилков согласился и попросил к часу заехать за ним
на Лиговку.
— А денежки когда? — поинтересовался Виктор. — Ты
уж лучше гони вперед...
Хилков только головой покрутил.
— Да ладно ты, Витек, не боись! Приедешь за мной
— сразу отсчитаю.
68
Когда ночью, захватив сумку с тросиком и номерами,
Хилков вышел на улицу, машина Винокурова уже стояла
у ворот. Две девушки уговаривали подвезти их.
— Да я же говорю, по вызову, — отбрехивался Вино­
куров. — Вот и пассажир идет...
— Товарищ, вы в какую сторону едете? — бросились
девушки к Хилкову. — Может быть, нам по пути?
Хилков на секунду растерялся. Потом спросил:
— А вам-то куда ехать?
— На Московский, в гостиницу ”Россия”, — сказала
одна из девушек и с надеждой посмотрела на Хилкова.
— А мне в аэропорт, — усмехнулся он. — Значит, по
пути. Возьмем, товарищ водитель?
Такси помчалось по пустынной Лиговке, нещадно тря­
сясь на диабазовой брусчатке, а девушки наперебой благо­
дарили Хилкова. Оказались приезжими, из Краснодара.
Машина выехала на Московский проспект. Стал накра­
пывать мелкий дождик. Хилков вздохнул. Подумал: ”Хо­
рошо, что дождь... Меньше таких дур по улицам гулять
будет. Да и не так светло — все небо заволокло. Это,
наверное, плохо — баб встретить, когда на дело идешь?
Или только с пустыми ведрами плохо?” Сам не понимал
почему, он сильно волновался. В машине было тепло, но
противная дрожь время от времени пробегала по всему
телу. ”И чего это я? — удивлялся он. — Вроде ведь не
первый раз”. Он подсчитал, выходило — десятый. И все
было нормально. Вот только Кошмарик сидит. Не накле­
пал бы чего лишнего. Надо бы ему весточку запустить.
Держись, мол. За кормой все чисто. Долю получишь. Да
как передать?
Хилков покосился на Винокурова. Тот сидел спокойно,
смотрел вперед. ”Этого ничем не пробьешь. Тупой как
пробка, — неприязненно подумал Хилков. — Тоже мне
дачник!”
У гостиницы девушки расплатились, горячо побла­
годарили.
— Куда едем-то? — спросил Винокуров.
— В Дачное... Улица Третьего Интернационала.
Я дом покажу.
— А деньги?
Хилков достал из бокового кармана три сотенные бу­
мажки, протянул Винокурову.
— П-п-порядок, Женя! — обрадовался тот. — Газуем
в Дачное. Пошутим шутки с твоим другом!.. — и захохотал.

69
Чем ближе они подъезжали к дому, во дворе которого
стояла новенькая ”Волга”, облюбованная Хилковым, тем
больше он волновался. И куда девалось спокойствие, с ко­
торым он ездил на дело еще полгода назад!
Один раз их обогнал милицейский ”газик” с синей
мигалкой, и Хилков подумал: ”Все, пронюхали, гады...”
Спина у него взмокла, почему-то заломило в висках.
Но ”газик” промчался, не притормаживая, и скрылся
в пелене дождя.
На улице Третьего Интернационала Хилков попросил
Винокурова ехать потише. Не доезжая пятиэтажного бело­
кирпичного дома, они остановились.
— Жди тут, — сказал Хилков и вылез из машины,
зябко поеживаясь. Осторожно, без стука, закрыл дверцу.
Дождь продолжал сеять. Хилков постоял немного, осмот­
рел окна. Ни огонька. Только на третьем этаже за занавес­
кой словно кто-то стоял. Смотрел на подъехавшее такси.
Хилков отошел в сторону к забору. Стал за кустом сирени.
Пригляделся. Вроде бы человек — или просто почудилось?
Ветер качнул легкую занавеску. Хилков чуть не выругался
вслух. Принял за человеческую голову горшок с цветами.
Во дворе, рядом с сараем, стояла ”Волга”. ”Номер
какой-то не наш, — отметил Хилков. — КРЯ. Крымский,
что ли? Это даже лучше...”
Он еще раз прислушался. Было тихо. Только дождь
шелестел по кустам, слегка барабанил по жестяной
крыше сарая...
Когда дверца автомашины была уже открыта, раздался
вдруг резкий звонок, потом второй, третий...
Прежде чем Хилков догадался, что это в доме звонит
телефон, спина его снова покрылась испариной, как полча­
са назад в машине. Он юркнул на сиденье ”Волги” и,
замерев, прислушался. Телефон наконец перестал звонить.
Слышался только густой сонный голос, что-то однослож­
но отвечавший в трубку. Потом снова стало тихо. Можно
ехать. Прикрыв дверку, он быстро добежал до Винокуро­
ва. Сел к нему.
— Витюша, полегоньку... В проулок... Подавай задом...
Вот к той... серенькой...
Лихорадочно расстегнул сумку, достал тросик. Когда
Винокуров подал машину к ”Волге”, Хилков выскочил,
быстро прицепил трос. Сел за руль серого автомобиля.
Махнул рукой, чтобы Винокуров трогал. И в это время
с улицы сверкнул ослепительный свет фар. Хилков зажму­

70
рился, лихорадочно соображая, куда бежать, но свет погас
так же внезапно, как и вспыхнул. Загородив выезд на
улицу, в проулке остановилась ”скорая помощь”. Гулко
хлопнула дверь. Мужчина в белом халате, с пузатым
чемоданчиком в руке быстро прошел к первому парадному
и скрылся там.
”Надо бросать машину, — решил Хилков. — Догада­
ются, в чем дело, заметят номер — пиши пропало...”
Он вылез из машины, быстро отцепил трос и сел
к Винокурову.
— Витюша, жмем отсюда... Объедем вокруг дома.
Там, кажется, можно выехать.
— А машина? — удивился Витюша.
— Черт с ней... — махнул Хилков.
— Как черт с ней? — Винокуров решительно покачал
головой. — Я что, с тобой в бирюльки играть приехал?
Полночи потерял и уезжать ни с чем? А тебе денежки
вернуть? Нет, дудки. Пересидим немного, пока уедет
”скорая”.
”Ну и дубина, — подумал Хилков, неожиданно успока­
иваясь, — за денежки испугался. Да я и не думал их назад
забирать...”
Они сидели молча минут пятнадцать, все время посма­
тривая на два окна на четвертом этаже, где горел свет.
Потом увидели, что в одном окошке свет погас, а в другом
вместо верхнего зажегся ночник. Врач вышел из дома, сел
в ”скорую”. Вспыхнули фары, машина дала задний ход,
развернулась и уехала. Хилков снова подцепил тросик,
и они выехали со двора. На пустыре за Кировским заво­
дом Хилков попрощался с Витюшей. Когда Винокуров
уехал, он поменял на машине номера, открыл капот. Сек­
ретка на ”Волге” была самая примитивная. Хилков про­
грел мотор и не спеша поехал к гостинице ”Советская”.
Они договорились там встретиться с Угоевым. Остановив­
шись на Обводном канале около телефонной будки, Хил­
ков позвонил Федору Борисовичу. Потом, взяв с сиденья
старые номера, подошел к парапету набережной и, размах­
нувшись, бросил их в воду. ”А может быть, эта ”скорая”
просто липа? Может, это милиция за мной следит?
— мелькнула мысль. — Может, уже обложили?”
Все последние дни Хилков нервничал. Иногда совсем
беспричинно его начинало колотить, словно в ознобе,
и мелко-мелко дрожали руки. В тот день, когда в ”Звезд­
ных ночах” арестовали Кошмарика, Хилков, стараясь

71
быть равнодушным, бросил зло: ”Допрыгался, алкаш...”
— но рука, поднявшая рюмку коньяка, предательски дро­
жала, и коньяк расплескался на скатерть. Все это замети­
ли, и кто-то сказал:
— Да ничего с ним не случится. Отсидит суток пятнад­
цать и вернется.
А Хилков-то чувствовал, что пахнет тут не пятнад­
цатью сутками! Злостное хулиганство — это уже не сутки,
а годы. Да черт с ним с Кошмариком! Пусть сидит! Но
ведь он шел в ”Звездные ночи”, чтобы отдать Хилкову
бланк техталона, купленный за сотню у одного пропив­
шегося ханурика! Кошмарик брал техталон домой, чтобы
вывести кислотой записи... А теперь он в отделении. Вме­
сте со всей этой липой! У кого не возникнет вопрос: ”А
откуда у вас, дружочек, чистые бланки?” И что ответит на
это Кошмарик?
Хилков давно ждал от судьбы какого-нибудь подвоха.
Уж слишком везло ему в последнее время. С тех пор как
”дернули” с отцом Федором первую машину, деньги так
и повалили к нему.
Отец Федор был неуемным стариканом. Он подгонял
и подгонял, не давая передышки, словно торопился куда.
Бывали случаи, когда Хилков с Кошмариком и Фелей
Николаевым ”брали” по машине в неделю! ”Пока есть
покупатели, трудись, Женя, трудись”, — скалил свои ред­
кие зубы в кривой усмешке Федор Борисович, когда Хил­
ков жаловался ему, что с этими машинами и пить забро­
сишь. Да и краткосрочные отпуска за свой счет, которые
брал Хилков для перегона машин, в парке давали с неохо­
той. А отдавать перегон Феле и Кошмарику не очень-то
хотелось. Как-никак лишние пятьсот рублей. А они на
улице не валяются.
После первой машины Хилков устроил с друзьями
хорошую гульбу в ”Звездных ночах”. Коньяк, шампанс­
кое. На все вопросы, откуда тугрики, щурился хитро и сва­
ливал на карты. ”Хороший банк сорвал, братцы”. Да это
и было правдой. В картишки он играл теперь частенько
— с легкой руки отца Федора ему и здесь везло. Теперь
Хилков всегда был при деньгах. И вот странное дело
— раньше ему никогда не было жаль спустить с друзьями
несколько сотен в ресторане, купить знакомой девчонке
дорогой подарок, а сейчас, пересчитывая очередную вы­
ручку, он с неохотой откладывал в карман полсотни-
сотню на расходы. И пересчитывал вынутые из тайничка

72
деньги, прикидывал, сколько еще надо ”дернуть” машин,
чтобы образовалась ласкающая слух сумма. Сначала он
думал о десяти, потом и о двадцати тысячах. ”Если бы
сразу не пускал на ветер, уже имел!” — корил он себя.
Отец Федор почуял перемену в Хилкове.
— Ты, Женя, не сберкнижку ли часом завел? — спросил
однажды. И как он учуял? Уж с ним-то Хилков старался
держать себя по-прежнему. Не скупился, не сквалыжничал.
Помнил, кому обязан всем. А ведь отец Федор сам не
”дергал” машины — доставал техталоны, указывал ад­
реса, сводил с покупателями... Рисковали-то Женя да Кош­
марик с Фелей!
— Да какая там сберкнижка! — сказал тогда Хилков
Федору Борисовичу. — Еще засветишься с ней... Дома
надежнее. Да и грошей-то — два раза выпить с друзьями.
— Что-то не очень ты, Женя, друзей теперь угощаешь,
— усмехнулся отец Федор. — Может, сам решил лайтой
обзавестись? Смотри, дернут ведь.
— Ну мою-то уж не дернут! — уверенно ответил Хил­
ков и, словно спохватившись, добавил: — Да и не собира­
юсь я ничего покупать. А тугрики пусть лежат. Запас
карман не тянет. Вот передышку дадите, Федор Борисо­
вич, ужо гульнем!
Федор Борисович усмехнулся и сказал только:
— Смотри, Женя, жалеть алтына — отдать полтину.

7
Познакомился с отцом Федором Женя Хилков полтора
года назад в новогоднюю ночь. Федя Николаев, Женин
сменщик, попросил заехать за ним домой в два часа ночи
и отвезти к приятелю в гостиницу.
— Понимаешь, договорился с другом Новый год встре­
тить, а жена на дыбы, — сказал Феля. — ”Новый год,
— говорит, — с семьей встречать полагается...” Такой мне
выдала концерт. Вот я и хочу исхитриться — и дома
побыть, и к другу успеть.
Женя Хилков заехал за Фелей на Обводной. Тот уже
ждал около своего парадного. И не слишком пьяный.
Хилков даже малость удивился — Фелю он знал давно.
В третьем часу ночи они были уже у гостиницы ”Ле­
нинград”. Около подъезда толпился народ, слышалось
нестройное пение, смех.

73
— Ну, дорогуша, выручил, — радостно сказал Феля,
— за мной не пропадет. Еще раз тебя с наступившим...
— Он вылез и пошел к гостинице, едва не столкнувшись со
здоровенным бородатым стариком, подскочившим к ма­
шине. Старик был в красивой шубе нараспашку, с непо­
крытой головой. Хилков сначала подумал: иностранец. Но
старик, распахнув дверцу, спросил его на чисто русском
языке, совсем молодым, звонким голосом:
— Шеф, горькая нужна до зарезу! Много. И шампанс­
кое. Да ведь шампанское ты не возишь...
Хилков секунду помедлил, соображая: не промахнуться
бы, потом сказал:
— Садись, папаша. Горькая тебе будет. Отъедем
в переулок.
Старик уселся в машину, сиденье под ним охнуло.
Хилков дал газ.
— Сколько тебе?
— Десяток наберешь?
Хилков присвистнул:
— Размах! Да осталось-то у меня четыре... Только
предупреждаю — по шесть рублей. По случаю праздника.
— Он свернул в переулок, остановил машину.
— Вот дьявол! — выругался бородач. — Что это
— четыре. Слону дробина... Людям выпить надо! — Он
махнул рукой. — Ладно, давай четыре. Вот тебе сотня,
хоть из-под земли найди еще! Хорошо бы и шампанского.
.. Ну да это не обязательно. А водка чтобы была...
Привезешь, поднимешься на шестой этаж. Шестьсот три­
дцать шестой номер.
Хилков оторопело слушал бородатого, пряча в карман
сторублевку и доставая из-за сиденья бутылки с водкой...
”Ну и умелец, вот это напор”, — думал он, даже и не
пытаясь возразить, а только дивясь его властному тону.
— Все, что останется, — твое, — сказал бородач, когда
они снова подъехали к гостинице. — Давай действуй...
Он легко выскочил из машины и на мгновение
обернулся.
”На номер посмотрел”, — отметил Хилков и, не вы­
ключая счетчика, дал газ... Водка была у него дома, а без
шампанского обойдутся, решил он. Но когда ехал по
Невскому, вспомнил, как однажды, тоже в праздник, заво­
зил одного пассажира в темный двор у ресторана ”Запад”
и тот покупал шампанское у каких-то не то поваров, не то
посудомоек. Хилков заехал во двор и постучал в дверь

74
черного хода. Долго не открывали, но потом вышел зарос­
ший щетиной мужчина в грязном халате и крикнул: ”Чего
надо?” Хилков испугался, что мужик набьет ему физионо­
мию, но все оказалось просто — через десять минут у него
было две бутылки шампанского.
Хилкову жалко было расставаться с деньгами — оста­
ток от сотни шел ему в карман. А ведь на шампанское
бородач и не надеялся. Но какое-то неясное предчувствие
подсказывало Хилкову — не экономь, не жмись. Выигра­
ешь больше. Этот дядя с бородой в долгу не останется.
Вон как деньгами швыряет...
Было уже около четырех, когда Хилков снова подъехал
к гостинице. Он поставил машину на набережной, подаль­
ше от подъезда, где прохаживался по свежему снежку
милиционер. Бутылки были уложены в аэрофлотскую сум­
ку. Повесив ее на плечо, Хилков подошел к дверям. Стек­
лянные двери были заперты, он осторожно позвонил, не­
много пугаясь — а не выгонят ли? Подошел сурового вида
швейцар, долго возился с дверью. Открыв, спросил:
— Проживающий?
— Проживающий, — буркнул Хилков.
Дежурной на этаже не было видно, и он пошел сам
искать номер. Бесшумно ступая по ковру, подумал: ”До
чего здорово гостиницу смастрячили. Богато”. Ему и ра­
ньше приходилось здесь бывать, и он всегда поражался
роскошной отделке, мраморным лестницам, мягким удоб­
ным креслам в холлах.
Он остановился перед дверью шестьсот тридцать ше­
стого номера и, прежде чем постучаться, прислушался.
Никаких признаков новогоднего веселья не было слышно.
Хилков постучал, сначала тихонько, потом громче. За
дверью было тихо. Он снова застучал, уже совсем громко.
Подергал ручку. Внутри на миг послышался неясный
гул, потом шаги. Дверь приоткрылась. Высунулся бо­
родатый. Он был без пиджака, в белой рубашке, ароматно
попыхивал большой прямой трубкой. Хилков заметил,
что он не такой уж старый, пожалуй, лет шестидесяти,
не больше.
Бородатый обрадовался:
— А, это ты, шеф! Как успехи?
Хилков протянул ему сумку:
— Пять водки, две шампанского...
— У-у... да ты маг и волшебник! Подожди секунду,
я тебе сумку принесу. — Он скрылся, чуть притворив за

75
собой дверь. Теперь Хилков слышал отдаленный гул голо­
сов, смех.
Бородатый сразу же вернулся, сунул Хилкову сумку
и сказал:
— Там еще денежка. Ты когда сменяешься?
— В восемь утра, — сказал Хилков.
— Вот и отлично. К семи подъезжай, до дому подки­
нешь... Если на часок в парк опоздаешь, не смертельно?
— Не смертельно... — усмехнулся Хилков.
— Ну и ладненько, — подмигнул ему бородач. — Ты,
я вижу, свой человек. Так к семи? — И он захлопнул за
собой дверь.
Хилков спустился вниз по лестнице. Лифта ждать не
стал. Шел и думал, сколько же отвалил борода. ”Навер­
ное, не меньше четвертного. От той сотни-то у меня
остались рожки да ножки... Водочку ведь я и так неплохо
бы сбыл...” Только в машине он раскрыл сумку и выта­
щил... сторублевку. Радостно екнуло сердце. ”Ш-ш-широ­
кий мужчина, — с одобрением подумал Хилков. — Мень­
ше сотенной монеты не знает”. И дал газ, насвистывая
веселый мотивчик.
До семи часов Хилков успел еще прилично подрабо­
тать. Народ разъезжался из гостей по домам. Машины
были нарасхват. На чаевые никто не скупился.
Без пяти семь Хилков снова подъехал к гостинице.
Ждать пришлось довольно долго, и он задремал, положив
руки на руль. Проснулся оттого, что по стеклу негромко,
но нетерпеливо барабанили.
— Заждался, шеф? — сказал бородач, усаживаясь ря­
дом. — Оно и верно, деткам бай-бай пора. Петушок
пропел давно... С Новым годом, кстати! Подожди, подо­
жди. А моих почтенных друзей ты не хочешь везти?..
Тут только Хилков увидел у машины еще двоих
— крупного молодцеватого мужчину в шубе и совсем
молодого, модно одетого юношу.
— Закурим, Федор Борисович? — сказал молодой,
обращаясь к бородачу, когда они сели в машину.
— Можно, — ответил тот и небрежно бросил Хилкову:
— К Варшавскому вокзалу, шеф!
”Ну и запах, — подумал Хилков, — наверное, какой-
нибудь заграничный табак”. Сказал:
— Табачок-то у вас — век бы нюхал.
Федор Борисович засмеялся. Смех у него был добро­
душный, довольный.
76
— Табачок что надо. Настоящий ”кепстен”. Не хочешь
ли трубку завести, шеф? Тебе пошла бы.
— Ничего, и ”Беломором” обойдусь, — смутился Хи-
лков.
Когда ехали по Измайловскому проспекту, он спросил:
— К самому вокзалу?
Тот, который был одет в шубу, ответил ворчливо:
— К самому, к самому.
Вылезая из машины, он буркнул:
— До встречи!
— Звони, Василич! — как-то игриво крикнул ему Федор
Борисович. Тот только рукой махнул.
— А теперь назад, на Пироговскую, — попросил пижо­
нистый. И, засмеявшись, сказал: — Василич-то не в духе.
Шибко не повезло ему сегодня...
Хилков заметил в зеркальце, что у говорившего очень
красивое лицо и крошечные усики. ”Какого черта поехал?
Сидел бы себе в гостинице и не вылезал. Вези теперь его
обратно!” — выругал он мысленно пижона.
— Послушай, шеф, ты не знаешь, где машину достать?
— обратился он к Хилкову. — ”Волгу”. Так, чтобы
поновее? А?
— Да нет... — протянул Хилков. — У наших
ребят если и есть у кого, то ”Москвичишки” да
”Запорожцы”. Только у одного ”Волга”. Но он не
продаст...
— Старая нам не нужна, — сказал пижон. — Нам
поновее. За ценой бы не постояли...
— Ну так где же я возьму ”Волгу”-то? Разве что свою
старушку вам предложить, — засмеялся Хилков. — Так
ведь вам с шашечками не нужна...
— Эх, такой энергичный парень, а не знаешь, где
машину достать, — с досадой сказал молодой. — Весь
город у тебя как на ладони, везде ездишь. Всех знаешь!
Смекай да на ус наматывай!
Хилков только покрутил головой.
У гостиницы пассажиры вышли из машины, и бородач
попросил Хилкова подождать. Они прошлись несколько
раз перед входом, о чем-то оживленно беседуя, потом
Федор Борисович попрощался с молодым и снова сел
в машину. Вздохнул с облегчением.
— Ну теперь давай на Ивановскую. Тебя как
зовут-то, шеф?
— Женя, — ответил Хилков. — Евгений Степанович.

77
— Давай, Евгений Степанович, гони на Ивановскую.
Надо и нам с тобой отдохнуть.
Некоторое время он молчал, а потом вдруг спросил:
— У тебя, Евгений Степанович, телефон дома есть?
— Есть. А что? — удивился Хилков.
— Да если когда понадобишься. Ведь не откажешься?
— Нет, почему же... Я всегда готов с серьезными
людьми работать, — сказал Хилков.
— А что насчет машины он трепался — ерунда все это,
— сказал Федор Борисович. — Подпил немного, кровь
горячая. Но денежный парень. Ему все равно, чья машина,
откуда... Ни паспорт не нужен, ни техталон... Платит
шесть тысяч — и концы. Шесть тысяч... — мечтательно
протянул Федор Борисович. — Ну да ты о них не думай.
Пустое это...
На Ивановской, у большого гастронома, бородач по­
просил остановиться, записал телефон Хилкова и, крепко
тряхнув руку, распрощался. Разворачиваясь, Хилков уви­
дел, как Федор Борисович свернул в проулок.
Позвонил он через неделю. Хилков собирался на рабо­
ту. Его смена опять была с восьми вечера. Он сразу узнал
жизнерадостный басок бородача:
— Ты мне, шеф, завтра на весь день нужен. Сможешь?
Хилков подумал: ”Договорюсь со сменщиком”,
— и ответил утвердительно. Они условились, что Хилков
приедет к десяти на Ивановскую.
— Постой у гастронома, — сказал Федор Борисович.
Полдня они колесили по городу. Начали с аэропорта.
Встретили там одного из новогодних пассажиров, молодо­
го с усиками, и отвезли в ”Ленинград”. Звали пассажира
Георгием. На этот раз он не напоминал о машине. Был
чем-то озабочен и все время вздыхал. Так вздыхал, что
Федор Борисович наконец не выдержал и сказал с сердцем:
— Да брось ты вздыхать, парень, еще смерть не при­
шла! Все образуется.
Георгий прилетел с двумя огромными чемоданами,
и Хилков помог ему их занести в вестибюль гостиницы.
Потом целый час Хилков ждал Федора Борисовича
у валютного магазина в порту. Он знал, что в этом
магазине продают на боны морфлота, и подумал. ”Может,
бородач торгаш? Из дальнего плавания вернулся, а теперь
кутит? А что — похоже. Вон какой крепыш. И весельчак.
Они, торгаши, все такие. Жизнь у них красивая. Только не
староват ли для флота?”

78
Федор Борисович вернулся из магазина с большим
пакетом.
— Живем, шеф. Отоварился. И для души, и для желуд­
ка. — Он уселся на заднее сиденье, бережно разложив свои
покупки. И всю дорогу до Ивановской придерживал их
рукой. Остановиться попросил опять у гастронома. Один
пакет протянул Хилкову.
— Это тебе, шеф, для первого знакомства. Нравишься
ты мне, парень... Платочек жене подаришь.
Хилков взял пакетик. Он был тяжелый. Сказал:
— Спасибо, Федор Борисович. Только я холостяк.
— Ну тем более, девке подаришь, — словно обрадовал­
ся бородач. — Это еще интереснее. Подожди меня, — бро­
сил он, вылезая. — Отнесу — обедать поедем...
Когда бородач ушел, Хилков развернул пакет. Там
была большая прямоугольная бутылка с красивой наклей­
кой — бородатые воины в красных одеждах с алебардами,
и маленькая, с простенькой желтой наклейкой. Хилкову
уже попадались бутылки с воинами. Это был джин. А вот
маленькую он держал в руках впервые. Кроме бутылок,
был яркий платок в красивой обертке. ”А это я Галке
отвалю”, — радостно подумал он. С Галкой Лавровой он
познакомился недавно, но похоже, что эта пышная блон­
диночка привязала его всерьез.
Обедали с бородачом на Московском вокзале, в шум­
ном, чуть дымном, но с белоснежными скатертями ресто­
ране. Федора Борисовича здесь знали. Молодой официант
поклонился ему как старому знакомому и отвел за пустой
столик в углу.
— Пить я буду один, — предупредил бородач
официанта, — у моего друга язва... Не смотрите,
что молодой и краснощекий. Так ведь, шеф? — спросил
он у Хилкова.
Хилкову не понравился чересчур развязный тон боро­
дача, но он смолчал.
А бородач диктовал официанту:
— Водочки триста, две бутылки боржоми... — Здесь
официант хотел что-то сказать, наверное, что боржоми
нет, но Федор Борисович предупредил его, подняв руку:
— Поищешь, поищешь... Икры черной... Севрюжку, огур­
чики-помидорчики. Миножек нет?
— Найдем, — коротко ответил официант.
Бородач продолжал диктовать. Хилков вставил робко:
— Да ведь мы вдвоем, Федор Борисович... Не съедим.

79
Тот только рукой махнул:
— Э-э! Стоит начать. Как в брюхе ни тесно, а все
найдется свободное место. Так ведь, шеф?
Хилков пожал плечами. Ему все время хотелось узнать,
кто же этот бородатый Федор Борисович — гуляющий
моряк с торгового судна или так, пенсионер с достатком.
Сменщик Хилкова, работавший раньше таксистом в Мур­
манске, рассказывал немало о чудачествах некоторых при­
шедших из плавания моряков.
За обедом Хилков поскучнел. На столе закуска ласкает
глаз, и какая! Сосед принимает одну рюмку за другой,
а тебе нельзя. За рулем. Не привык он так сидеть в ресто­
ране. Думал, по-быстрому перекусят и снова куда-нибудь
ехать. А Федор Борисович и не собирался уходить из
ресторана до вечера. Все шуточки, прибауточки. А сам
нет-нет да и уставится на Хилкова, словно прицеливается.
Потом расспрашивать стал. Давно ли на машине, какой
класс, сколько зарабатывает, чаевых сколько.
— Уж не собираетесь ли к нам в парк устраиваться?
— спросил Хилков. — Шоферня нам всегда нужна.
— Ну нет, — захохотал бородач. — Меня и не возьмут.
Инвалид войны. Контуженый.
”На таких контуженых кирпичи только возить, — под­
умал со злостью Хилков. — Пьет и не пьянеет”.
— Да и платят у вас — не разбежишься... На два раза
поужинать. Вот Георгий тебе предлагает — найти машину,
за час платит столько, сколько в вашем парке за три года
не заработаешь. Шесть тысяч! Я уже сам думал, не подра­
ботать ли? Да еще успею. Пока деньжата есть...
Хилков исподтишка, незаметно тоже присматривался
к Федору Борисовичу... Борода у него лопатой, редкая,
некрасивая. Рыже-седая. Да и в редковатой шевелюре на
голове было много седых волос. А глаза молодые, пронзи­
тельные. И никак не мог Хилков понять, шутит он или нет,
говоря о машине. Шесть тысяч. Шестьдесят по-старому!
И никаких налогов... Чистенькие шесть тысчонок! И на час
работы. Да, наверное, вранье все. За час кто же такие
деньги получает!
Весь обед Хилков хмурился, ел с неохотой. Будто
каждый день у него на столе икра зернистая и севрюжка
горячего копчения. Федор Борисович, казалось, не обра­
щал на его хмурый вид никакого внимания. Ел и пил
с удовольствием, рассказывал Хилкову про каких-то дев­
чат. Хилков и слушал-то плохо. И на предложение боро­
дача познакомить его с одной из них сказал только:

80
— И своих хватает.
Но когда после обеда они подъехали к Казанскому
собору и в машину села высокая чернявая дивчина, знако­
мая бородача, Хилков только крякнул. Хороша была дева­
ха. Федор Борисович пересел к ней на заднее сиденье
и бросил коротко:
— К гостинице ”Ленинград”.
Будто и не знаком с Хилковым он, будто и не обедали
они два часа вдвоем на Московском вокзале.
У гостиницы бородач помог девице выйти, протянул
Хилкову полсотенную бумажку, сказал игриво:
— Чао!
Хилков сидел несколько минут в машине, огорошен­
ный, сжимая в кулаке деньги. ”Что же, бородатый так
и ушел? И ничего не сказал, когда в следующий раз
понадобится машина?” В первый момент у Хилкова было
даже желание догнать его и спросить об этом. Так ведь
все хорошо началось — и подарок сделал, и пообедали
вместе. Даже с девчонками хотел познакомить! Значит,
не думал сегодня точку ставить... И нате! Может, не
понравилось что?
Вечером у себя дома Хилков долго не мог уснуть. И все
думал с огорчением, что недолго пришлось ему поездить
с бородатым.
И в последующие дни Хилков частенько вспоминал
бородатого. Едет по городу, и вдруг мелькнет знакомое
лицо. Притормозит. Нет, не он, хоть и бородатый.
И шесть тысяч вспоминал. Особенно когда в утреннюю
смену идти. На улице темно, холодно! Ни вставать,
ни вылезать из дому неохота. ”Были бы деньги, — думал
в такие минуты Хилков, — плюнул бы на все. И работу
другую себе нашел бы. Шубу купил бы такую, как у бо­
родатого. В ней в любой мороз на улицу выходить
не страшно.
Но бородатый все-таки позвонил. Тогда, когда Хилков
потерял уже всякую надежду. Ровно через месяц.
Хилков не мог скрыть своей радости:
— Федор Борисович! Что-то давненько не звонили!
Поработать? Всегда готов! Как пионер. Да я поменяюсь...
Хилков на следующий день поменялся со сменщиком
и вышел с восьми вечера. В двенадцать подъехал к го­
стинице ”Ленинград”, поставил машину в переулочке
и поднялся на шестой этаж. На этот раз бородатый
пригласил его в номер. Номер был двухкомнатный. Во

81
второй комнате за низеньким полированным столиком
шла игра в карты. На узком пристенном комоде и даже на
полу стояли бутылки с водкой, шампанское, тарелки с кол­
басой и сыром. Хотя окно было приоткрыто, в комнате
чадно от дыма.
Играли четверо. Трое пожилых и один молодой парень
с красивыми пшеничными усами. Все были без пиджаков
в белых расстегнутых рубашках. На Хилкова никто не
обратил внимания. Играли сосредоточенно, лишь изредка
перекидываясь отрывистыми возгласами. Денег на банке
было много. Хилков успел заметить, что бумажки все
крупные. Десятки, четвертные.
Федор Борисович усадил Хилкова в мягкое крутящееся
кресло с высокой спинкой, поставил на колени тарелку
с бутербродами, открыл бутылку боржоми: ”Заправляй­
ся”, — а себе налил фужер водки.
Выигрывал все время крупный, осанистый мужчина.
Хилков заметил, что лицо у него покрылось мелкими
бисеринками пота. Но мужчина не обращал на это внима­
ния — сосредоточенно метал, так же сосредоточенно,
с бесстрастным выражением лица подгребал толстой ру­
кой к себе деньги. Присмотревшись, Хилков узнал в нем
того мужчину, которого они завозили в новогоднее утро
на Варшавский вокзал.
Вскоре молодой парень ушел, кисло кивнув на проща­
ние. Сел играть Федор Борисович.
Хилков чувствовал себя неуютно. От табачного дыма
резало глаза. Ему хотелось спать, а приходилось сидеть
без дела. ”Если надо будет ехать, то сказал бы, к какому
часу, я бы подъехал, — думал он. — А то сижу без дела.
Мог бы и поработать пока...” Но спросить боялся — мо­
жет быть, эти мужчины и не знают, что он шофер?
— Евгений Степанович, — вдруг сказал бородач. — Ты
не хочешь метнуть? Новичкам-то обычно везет. Давай
присаживайся! Мы по червонцу ставим.
”А, была не была”, — решился Хилков. Деньги у него
были. И такой вдруг азарт им овладел! Вот жаль, что
выпить нельзя.
Ему и вправду повезло. За какие-то полчаса он выиграл
четыреста рублей и готов был играть еще, но Федор
Борисович встал и сказал:
— Нам пора, Евгений Степанович. Я думаю, партнеры
отпустят нас с выигрышем...
— Ну с таким-то отпустим... — засмеялся толстяк.
И повторил: — С таким-то отпустим...

82
”Вот, черт, повезло, вот повезло! — думал Хилков,
спускаясь по лестнице и лихорадочно прикидывая, сколько
же у него теперь денег. — Это же надо, такие деньги за
полчаса взять...” И в машине, за рулем, его не покидало
радостное возбуждение. Всматриваясь в снежную заверть,
рассекаемую фарами, он чувствовал такой прилив энергии,
что хотелось запеть. И, не сиди рядом Федор Борисович,
наверняка запел бы. Но постеснялся. Не хотелось казаться
мальчишкой.
Они ехали на улицу Типанова.
— Надо кое-что Георгию передать, — сказал Федор
Борисович. — Он завтра уезжать собирается рано.
”Почему на Типанова? — удивился Хилков. — Ведь
Георгий всегда в гостинице останавливается? И разве мы
не в его номере играли”? Но спрашивать не стал.
Город спал. В домах лишь кое-где светились, словно
маяки, отдельные окна. На улице Типанова бородач пока­
зал, куда свернуть. Хилков проехал между домами, едва не
задев мусорные бачки. Вдруг из-за угла дома выскочила
полузаметенная снегом фигура. Человек махнул им рукой.
— Притормози, — попросил Федор Борисович. — Ни­
как это Георгий?
Хилков остановил машину, выключил фары. Человек
подошел к машине, открыл дверцу. Сказал:
— Отец Федор, я так и думал, что это вы! — Это был
Георгий. — Позвонила, понимаешь, Лидка. В гости пригла­
шает. Ну как откажешь такой девочке! Брата предупредил,
чтоб вас ждал, а сам ехать решил на его моторе. Да что-то
не заводится. Видать, мотор промерз. Может, дернете?
— Как, шеф? — спросил у Хилкова Федор Борисович.
— Дернем?
— А чего же не дернуть, — весело сказал Хилков.
— Только, может, я сам посмотрю? Заведу?
— Э-э! Пустое! — махнул рукой Георгий. — Я уж
полчаса с ней вожусь. Давай разворачивайся и подавай
задом. Трос у меня есть.
Хилков быстро развернулся, осторожно подал машину
к занесенной снегом ”Волге”. Подумал: ”Чудак, почему
снег не сметет?”
Георгий быстро накинул трос, очистил шапкой лобовое
стекло, сел в кабину и махнул рукой. Хилков включил
первую скорость, легонько выжал сцепление. ”Волга” под­
авалась туго. Они осторожно обогнули дом и выехали на
проспект.

83
— Чего-то не заводится, — заволновался Хилков.
— Надо узнать.
— Да чего узнавать? — отрывисто бросил бородач,
вглядываясь в снежную пелену. — Сейчас давай до раз­
ворота и к парку. По дороге и заведется.
Так они проехали минут десять, потом Федор Борисо­
вич скомандовал:
— Направо, опять направо.
Асфальт кончился. Они ехали по какому-то пустырю.
”Это же зады парка, — сообразил Хилков. — Куда нас
несет нелегкая?”
— Стой! — наконец сказал Федор Борисович. — Ну его
к черту. Пусть сам заводит.
Он вылез из машины, отцепил трос и подошел к Гео­
ргию, тоже вышедшему из ”Волги”. Несколько минут они
постояли рядом, потом распрощались, и Федор Борисович
снова залез в машину Хилкова.
— Ну и погода, шеф, а?
— Что он, здесь куковать остался? — спросил Хилков
весело. — Может, все же подсобить ему?
— Сам пусть теперь разбирается, — проворковал боро­
дач. — Поехали-ка на Ивановскую.
А на Ивановской, когда Хилков, как всегда, остановил
такси у гастронома, Федор Борисович вынул из кармана
пачку денег и протянул ему.
— Держи, шеф. Ровно две тысячи. Можешь не считать.
Твоя доля. Втроем работали, все поровну. А мог бы один
шесть взять.
Хилкову стало вдруг жарко. Он почувствовал слабость
и только тихо спросил:
— Эта машина чужая была, не Георгия?
— Теперь его, — засмеялся бородач. — Видишь, и де-
лов-то. Ты даже испугаться не успел. Держи деньги.
Хилков взял пачку и, с трудом приходя в себя, засмеял­
ся нервным смехом:
— Ну и ловко! Р-р-раз, и в дамки! Раз, и в дамки! Да
ведь это же, ведь это же... — Он не нашелся что сказать,
а Федор Борисович, положил ему тяжелую руку на плечо,
зашептал, дыша водочным перегаром: — Я на тебя наде­
ялся, Женя... Надеялся. Будешь со мной, не пропадешь. Ты
меня понял? Понял, Женя? Только не дури с деньгами. Не
пей с кем попало. Захочешь красиво время провести — мне
позвони. Я тебе и телефончик свой скажу. Запомни. Шесть­
сот тридцать один двести, Женя. Запомни. Но Боже тебя
84
упаси этот номер записывать. Понял? И о том, что мы
с тобой не знакомы, ты тоже догадываешься? Да, Женя?
Ты парень смышленый. Недаром мне тебя Феля Николаев,
твой сменщик, рекомендовал. Говорил — на Женю Хил­
кова можете, как на меня, положиться...
— Феля Николаев? — удивленно переспросил Хилков.
— Феля? Да как же это? Откуда он-то?
— Феля, Феля! Он тебя рекомендовал. Старый мой
кирюха. А ты что думаешь, случайно я к тебе в новогод­
нюю ночь подсел? Когда Фелю ты в гостиницу привез?
Хилков вдруг вспомнил новогоднюю ночь, гостиницу,
Фелю, столкнувшегося с бородачом в распахнутой шубе...
Вспомнил он и то, как Феля последнее время был сговор­
чив. Когда бы Хилков ни попросил его поменяться, он тут
же соглашался. А Хилков-то думал, что это в благодар­
ность за новогоднюю услугу.
— Что, удивляешься, салага? Ничего, теперь нас с то­
бой, кирюха, водой не разольешь. Давай лапу, Женя.
Звонка жди. А время провести захочешь — звони.
Он вылез из машины и пропал в снежной заверти.
Когда Хилков приехал в парк, диспетчер посмотрел на
него подозрительно и спросил:
— Ты что, Женя, выпил?
— Да что вы, Александр Захарыч... — обиженно протя­
нул Хилков. — И пробку не понюхал. Вы ж меня знаете.
Диспетчер покачал головой.
— Да и то верно, вроде никогда за тобой не замеча­
лось. А сегодня уж больно глаза шалят. Я вот и решил.
И вот теперь эта история с Кошмариком. Как он
ведет себя на следствии? Не продал ли? Может, и правда
следят уже за ним, за Хилковым? И эта ”скорая” не­
спроста приезжала в то место, где машину ”брали”.
Да нет, Кошмарик хоть и алкаш, но парень крепкий,
не выдаст. А с талоном наплетет что-нибудь. Да, может,
он, пока вели в отделение, по дороге выбросил его?
Или в КПЗ на мелкие кусочки порвал да в сортир
отправил. Не сразу же его обыскивать стали!

8
— Игорь Васильевич, а вы как в милицию попали?
— спросил Власов в свой очередной визит на Литейный,
четыре.

85
Корнилов неопределенно хмыкнул и пожал плечами.
— Да как-то так получилось...
— Как-то так получилось, — повторил Власов и улыб­
нулся. — Очень доходчиво...
И подумал: ”Если бы я не знал, что Корнилов талант­
ливый сыщик, ни за что бы не поверил! Уж больно он
нервный... Незащищенный какой-то”.
Власову казалось, что работник уголовного розыска
должен быть вдумчивым, трезвым аналитиком, спо­
койным, сосредоточенным. А этот всегда насторожен,
обидчив...
— Вы все подсмеиваетесь надо мной, — сказал Кор­
нилов, — а зря. Ну что я вам скажу, ей-Богу! Врать не
хочется, а правды я и сам не знаю. Попал и попал. — Он
нахмурился недовольно и сразу стал похож на большого,
незаслуженно обиженного мальчишку.
— Да ведь вы мне обещали, — упрекнул Власов.
— А теперь на попятный.
— Да ничего я не обещал, — проворчал Игорь Василье­
вич. — Не обещал я! Неужели я такой осел, что мог
обещать невыполнимое?
Власов успокаивающе поднял руку:
— Замнем для ясности. Будем считать, что мне обещал
об этом рассказать кто-то другой... Наверное, Белянчиков.
Корнилов посмотрел на Константина Николаевича
с упреком и грустью, покачал головой, словно хотел ска­
зать: ну зачем же так?
С минуту они молчали. Потом Корнилов вдруг улыб­
нулся и сказал:
— Я вообще-то сначала пошел на завод, Константин
Николаевич. Так получилось. Поступал после седьмого
класса в механический техникум. Поступил и даже год
отучился. Потом производственная практика. На стан­
костроительном имени Свердлова. Надо было сдавать
пробу на четвертый разряд. Плоскогубцы сделать. Чуть
ли не неделю дали на них. И сказали — кто когда
сделает, тогда и в отпуск пойдет. Ну ребята-то все неумехи
по этой части. Валандались с плоскогубцами страсть
как долго. Кто запорет, кто себе пальчик ушибет. А я уже
кое-что умел. Дома от отца небольшой верстачок остался.
И первоклассный инструментарий. Отец у меня водолазом
был. Эпроновец. Сейчас как-то про них и не слышно,
а до войны про водолазов чуть ли не как про летчиков
слава шла. Мне мать рассказывала. Ну а что такое

86
водолаз? Такой же рабочий. Да отец и был рабочим.
И любил с металлом баловаться. Вот я и пристрастился.
Правда, начал с поджигалки... Хорошее начало? Каюсь.
Но сделал ее здорово...
Ну и когда на заводе плоскогубцы надо было делать,
то я за пару часов такое изобрел, что мастер их сразу
в карман сунул и ушел. Я подумал — пошел оформлять
мне бумагу на разряд. Чувствую, вещичку неплохую свар­
ганил... Потом подошел ко мне один дед. В кепочке замас­
ленной такой, шея тонкая, как у индюка, кадыкастая.
Вынул мои плоскогубцы из кармана и буркнул:
— Ты сделал?
— Я даже испугался. Неужто напортачил? Кивнул го­
ловой, словно язык проглотил. Дед меня своей тощей
лапой за рукав зацепил, как клещами, и повел за собой.
Приволок на слесарный участок. Подвел к верстаку. Пока­
зывает мне деталь. Я уж сейчас и не помню, что это такое
было. Перепугался очень.
— Можешь сделать? — спрашивает. Я повертел в ру­
ках.
— Могу, — говорю.
Показал мне дед инструмент. Штангенциркуль дал,
а чертежей никаких. А сам ушел.
Сколько я бился с этой штуковиной — не помню.
Только когда дед пришел, она уже готова была. Посмот­
рел он, прямо обнюхал всю, только что не лизнул. Сказал:
— На три с минусом.
Обиделся я — страсть. А дед мне и говорит:
— Есть у тебя, парень, к металлу чутье. Иди к нам на
завод. Буду из тебя человека делать.
Я ему толкую — в техникуме учусь. На каникулы
тороплюсь ехать, рыбу ловить, а дед только рукой махнул:
”Знаем мы эти техникумы!”
Пригласил меня к себе начальник цеха. Объяснил, что
дед этот вовсе и не дед, а лучший заводской слесарь
Григорий Дормидонтович Сайкин. Король слесарей. И уж
раз решил тебя в ученики взять, — говорит, — значит,
большие надежды возлагает...”
”Какие надежды, — говорю, — когда три с минусом
поставил!” Мальчишка я еще совсем был... Начальник
цеха посмеялся и уговорил-таки меня...
А все дело решила все-таки тройка с минусом. Обидел­
ся я очень за нее. Подумал — я вам докажу! Честно
говоря, на заводской практике мне очень интересно бы­

87
ло, — продолжал Корнилов. — Смешно, а даже запах на
слесарном участке нравился. Ну а потом, когда видишь,
что у тебя что-то получается и товарищи, у которых на
контрольной ты иногда примеры списывал, бегут к тебе по
каждому пустяку и просят объяснить, как кронциркулем
пользоваться, какое сверло ставить, а сверла у них одно за
другим ломаются, это тоже что-нибудь да значит для
парня, которому шестнадцать лет...
Проработал я на заводе три года. И все с Сайкиным.
Ох старик и въедливый был! Но за эти три года сделал из
меня человека. И слесаря шестого разряда. Это в девят­
надцать-то лет! Вот так-то, Константин Николаевич! Если
мы ”Волгу” вашу отыщем и ремонт какой потребуется, вы
ко мне обращайтесь. Я чинить-то их лучше, чем искать,
могу. Правда! Не сомневайтесь.
— Обращусь, обращусь, — нетерпеливо сказал Власов.
— Только вы на мой вопрос не ответили.
— Ну, Константин Николаевич, какой вы, право...
— Занудный! — усмехнулся Власов.
— Во-во! Неужели все журналисты такие дотошные?
Я тут с три короба наговорил, а вам все мало. Вот вы мне
дайте срок... Ну с недельку. Подумаю, поразмыслю — за­
чем это мне понадобилось в уголовный розыск идти
— и вам расскажу. — Он посмотрел на часы. — Ну что?
Может, на сегодня хватит? Не пора ли по домам?
— Игорь Васильевич, а не поужинать ли нам вместе?
— предложил Власов.
— А действительно, почему бы и не поужинать? — не­
ожиданно согласился Корнилов.
Они вышли на Литейный, остановились в раздумье:
куда идти?
— Может быть, поедем ко мне домой? — спросил
Игорь Васильевич. — Совсем недалеко, на Петровскую
набережную. Только я сейчас на холостяцком режиме.
Пока с уголовниками вожусь, дома почти не бываю, а ма­
ма у меня болеет.
— Давайте-ка пойдем лучше в ”Ленинград”! Зачем
вашу маму беспокоить. Кормят там прилично. Вы же
знаете, я живу в ”Ленинграде”, — предложил Власов.
— В ”Ленинград”? — с сомнением покачал головой
Корнилов. — Что-то мне не очень туда хочется. А вам?
— Пойдемте, пойдемте, я есть хочу.
В ресторане народу было немного. Лишь недалеко от
столика, куда сели Власов и Корнилов, ужинала большая

88
шумная компания. Видно, отмечалась какая-то торжест­
венная дата. Скорее всего день рождения, потому что все
встававшие с рюмками обращались к сидевшему во главе
стола молодому, рано располневшему мужчине, а он це­
ремонно раскланивался и улыбался еле заметной снис­
ходительной улыбочкой, словно он знал что-то такое,
о чем никто другой и не догадывался. Пока Власов изучал
меню, Корнилов исподволь, незаметно разглядывал ком­
панию, удивлялся, что все собравшиеся за столом, еще
молодые люди, как-то слишком рано располнели, огру­
знели. У некоторых были глубокие залысины, седина. Два
или три — с бородами. Красивая седина, но слишком
ранняя...
— С чего бы это они такие лысые? — спросил Игорь
Васильевич Власова с некоторым даже сочувствием и пока­
зал глазами на компанию.
Власов оглядел их рассеянно, махнул рукой:
— Время нынче не в пример прошлому, рано седеть
заставляет... У каждого свои проблемы... — и снова утк­
нулся в меню.
Подошла наконец официантка. Спросила:
— А вы только вдвоем или кого-то еще ждете?
— Только вдвоем, — ответил Корнилов.
Она раскрыла засаленный блокнот. Приготовилась за­
писывать.
Власов повернулся к Корнилову. Спросил:
— Ваши пожелания, маэстро.
— Давайте, давайте... Я не привередлив. Не заказывай­
те только осьминогов.
— А что, мне, например, нравятся, — ответил Власов.
— У нас осьминогов нет, — строго сказала официантка.
Она принесла закуску, коньяк. Власов разлил, подвинул
Корнилову тарелку с бело-розовой семгой, а Игорь Васи­
льевич все приглядывался и приглядывался к шумным
соседям, стараясь понять, что это за люди собрались за
праздничным столом. Все они, несомненно, были преус­
певающими — об этом говорили и одежда, и богатые
туалеты женщин, и дорогие украшения, и, конечно, больше
всего манера держать себя — свободная, самоуверенная,
но без тени бравады, и, пожалуй, несмотря на шумные
выкрики и болтовню, какая-то печать пресыщенности на
лицах, даже скуки... Все были приблизительно одного воз­
раста — от тридцати пяти до сорока. И один мальчишка
лет пятнадцати.

89
По мере того как молоденький официант уносил со
стола пустые бутылки и приносил новые, шум за соседним
столом становился все громче и громче. Теперь уже слыш­
ны были обрывки пьяных разговоров.
”Блестящая вещь... Старик на высоте... Эта история
с китаянками...” Смех. Понимающий, снисходительный,
чуть завистливый. ”Бросьте вы классиков... Обернитесь на
Андрюшу!” Снова смех. ”За Андрея, за Андрея! Тост за
Андрея!” Судя по тому, как самодовольно заулыбался
сидящий за председательским местом, он и был Андреем.
— Что, понравились вам эти шумные молодые люди?
— Власов легонько постучал ножом по фужеру.
— Да нет... просто уж больно гладенькие, — сказал
Игорь Васильевич. — Черт с ними! Не будем отвлекать­
ся...
— Игорь Васильевич, — начал Власов чуть торжествен­
но. — Судьба свела меня с вами... Счастливый случай
— кража моей машины...
— Ну вот, опять... Издеваетесь вы надо мной, что
ли? — недовольно произнес Корнилов. — ”Счастливый
случай!” Да мне из-за таких случаев впору в отставку
подавать!
— И почему вы такой мнительный? — воскликнул
Власов. — Вы обижаетесь без всякого повода... Ну да
ладно, кончаю. Игорь Васильевич, я очень рад, очень
рад, что с вами познакомился. И надеюсь, мы будем
друзьями. За дружбу?
— За дружбу! — улыбнулся Корнилов.
Они сидели в ресторане довольно долго. Корнилов
рассказал Константину Николаевичу о том, как ездил
на Валаам за матерью. Рассказал про встречу с безногим
Алексеем.
— Этому парню надо помочь... Обязательно. Я все
время чувствую свою вину.
— Ну вы-то при чем?
— Да знаете... Сейчас думаю, может, надо было тогда
все решать по-иному. Тогда помочь.
— Да решали-то не вы, а суд? — запротестовал Власов.
— Верно. А вы что думаете, уголовный розыск не
помогает людям?
Но и за разговорами Корнилов нет-нет да и погляды­
вал на шумную компанию. Бесцеремонность этих людей
раздражала его.
Один из бородатых вдруг вскочил с бокалом в руке.
Начало фразы потонуло в гуле голосов: ”...поэтому, до­

90
рогой наш Андрей Андреевич, мы и пьем за тебя, Анд­
рюшка, сволочь...” Бородатый обнял одной рукой Андрея,
стал целовать, расплескивая водку.
”На мосту стоял прохожий...” — запел бородатый. А
дальше последовала такая похабщина, что Корнилов то­
лько ахнул: ”Ну сейчас заработает он оплеуху. Женщины
дадут ему звону...” Но ничего не случилось. Заключитель­
ные слова куплета потонули в веселом гоготе. Смеялись
все — и мужчины и женщины...
— Черт знает что такое! — взорвался Игорь Василье­
вич и, прежде чем Власов успел что-либо сообразить, встал
из-за стола и подошел к разгулявшимся.
— Товарищи! — голос его прозвучал резко, словно
хлопнул выстрел. Власов заметил, как напряглись у Ко­
рнилова желваки на щеках. Сидевшие за столом при­
молкли, с интересом уставившись на Игоря Васильевича,
а тот, которого все называли Андреем, негромко, но
так, что все услышали, даже сидевшие за соседними
столиками, сказал:
— Верочка, этот дылда пришел выпить с тобой на
брудершафт...
— Как вам не стыдно так вести себя! — Корнилов
посмотрел на Андрея и покачал головой. — Если вы не
стесняетесь женщин, которые пришли с вами, то постес­
няйтесь соседей... Ведь с вами ребенок!
Его слова о ребенке вызвали взрыв хохота.
Миловидная девушка, сидевшая рядом с Андреем,
потянулась к Корнилову с рюмкой, расплескивая водку
и весело крича:
— Так их, нахалов. Выпьемте с нами, товарищ про­
поведник!
Все загалдели, кто предлагал Корнилову присоеди­
ниться, кто спеть вместе. Только Андрей смотрел на него
молча, с презрительной ухмылкой.
Власов встал и подошел к Корнилову.
— Бросьте, Игорь Васильевич, этим... — он хотел ска­
зать ”свиньям”, но сдержался, — этим пьяным хамам сло­
вами ничего не докажешь...
— Но, но! — рванулся со стула парень с бородкой. —
Я тебе сейчас за хамов так врежу... — Его соседка, навер­
ное жена, дико взвизгнув, повисла у него на шее.
Корнилов отстранил Константина Николаевича, пыта­
вшегося взять его под руку, и, подойдя к столу вплотную,
сказал негромко:

91
— Если вы еще раз запоете свои хамские песенки, вам
придется покинуть ресторан...
— А если сами не уберетесь, мы вышвырнем вас!
— крикнул кто-то из-за соседнего столика. Там сидела
компания флотских офицеров.
Корнилов и Власов вернулись за свой столик.
— А вы заводитесь быстро, — усмехнулся Власов. —
С пол-оборота...
— Да нет, — отмахнулся Корнилов. — Я человек спо­
койный, но ведь что ж это такое? Разве можно терпеть?
Они помолчали немного. За большим столом притих­
ли. Не слышалось ни частушек, ни громких выкриков.
— Вам много приходилось стрелять? — спросил Кон­
стантин Николаевич. — В людей... При поимке бандитов,
например?
— Один раз... Было дело такое.
— Всего один? — удивился Власов. — Вы ведь уже
пятнадцать лет в уголовном розыске...
— Шестнадцать, — поправил Игорь Васильевич. — Ну
так что ж, обязательно стрелять? Ведь даже уголовник
поймет, что ему деться некуда, да если еще рассказать ему
об этом толково. Доходчиво. — Он засмеялся. — А стрелял
я действительно только раз. Брали мы в пятьдесят седь­
мом году ”малину” в Рыбацком. Вижу, один целится
в милиционера, а я стоял далеко, не дотянуться. Выстре­
лил ему в руку... А вам, журналистам, погони давай,
стрельбу, отпечатки пальцев. Сами убедились, что я боль­
ше за столом схемки рисую, пока автомобиль ваш ищу.

На набережной стояла тишина. Шурша, проносились


редкие машины. Корнилов с удовольствием вдохнул све­
жего воздуха.
— Не люблю я ходить по ресторанам. Особенно вече­
ром. Духота, галдеж. Сядет рядом такая вот шайка-лейка
— на неделю тебе настроение испортит.
Они прошлись по набережной до моста Строителей.
— Ну что ж, — сказал Корнилов, — пора спать. Завтра
звоните. Может, что интересное будет.
Вернувшись в гостиницу, Власов не стал подниматься
к себе в номер, а пошел позвонить жене. В левом крыле
вестибюля имелись междугородные телефоны-автоматы.
Один из автоматов не работал, по другому разговаривал
какой-то мужчина. Власов сел в кресло, закурил. Здесь,

92
в этой части гостиницы, было тихо и пустынно. Киоски,
торгующие сувенирами и газетами, давно закрылись, не
толпился народ у стойки бюро обслуживания. Лишь на
низеньком диванчике сидели две молоденькие девушки
в одинаковых клетчатых юбочках и белых блузках.
”Наверное, из Штатов”, — подумал Константин Никола­
евич, прислушиваясь к их разговору. Выговор у девушек
был явно американский — более жесткий и отрывистый,
чем у англичан, и Власов лишь разбирал отдельные
фразы, хотя английский знал неплохо. Разговор у них шел
о какой-то Катюше, очень милой и обаятельной. Похоже,
что Катюша была их гидом и девушки были у нее
в гостях...
Мужчина все говорил и говорил по телефону, автомат
тихо отщелкивал, проглатывая пятиалтынные. ”Ничего
себе, запасся товарищ монетами”, — подивился Власов
и вдруг поймал себя на том, что приглушенный голос
говорившего ему знаком. Вкрадчивый, медовый. ”Да ведь
это Валерий Фомич — администратор из Дворца культ­
уры...” — Константин Николаевич посмотрел на атлети­
ческую спину мужчины. Ему было явно тесно под плексиг­
ласовым колпаком, накрывавшим автомат.
”Ну и скользкий тип... — подумал Власов, вспомнив
Милочку и непонятный разговор с ней. — Чего этот детина
тогда меня испугался?..”
Валерий Фомич вдруг обернулся, словно почувствовал,
что за ним наблюдают, и Власов увидел испуг на его лице.
Константин Николаевич отвел глаза, ему совсем не хоте­
лось ни здороваться, ни разговаривать с Валерием Фоми­
чом. Администратор оборвал себя на полуслове и бросил
трубку на рычажок.
”Только бы не подошел”. Едва успел Константин Ни­
колаевич подумать это, как услышал шаги, и Валерий
Фомич грузно опустился в кресло напротив Власова. Лицо
у него было какое-то потерянное, жалкое, совсем не гар­
монирующее с его импозантной внешностью любимца
судьбы. Он сидел молча, пристально и зверовато глядя на
Власова, и Константину Николаевичу показалось, что ад­
министратор пьян. Молчание затягивалось. Власов сказал
хмуро, раздражаясь оттого, что придется все-таки раз­
говаривать с этим человеком:
— Здравствуйте, Валерий Фомич!
— Что вы все время ходите за мной? — не ответив на
приветствие, хрипло спросил Валерий Фомич. — Решили

93
сажать — сажайте! А то все следите и следите... Затравить
хотите?! — Последние слова он выкрикнул так громко, что
сам испугался. Молодые американки с любопытством по­
смотрели в их сторону.
”Ну и ну, — подивился Власов, настораживаясь, — тут
непростой какой-то узелок... Что он, меня за оперативного
работника принимает? И Мила ведь сказала: ”Сразу вид­
но, что милиционер”. — Константин Николаевич растерял­
ся и лихорадочно соображал, как же ему поступить. Ска­
зать, что он не тот, за кого его принимают? Но ведь этот
жох недаром психует! Видно, прилично нашкодил”.
— Даже не скрываете свою слежку, — уже потише, но
таким же хриплым голосом продолжал Валерий Фомич. —
В открытую за мной ходите. И эта ревизия во дворце
— ваших рук дело... Что же вы меня травите, что же
травите? — вдруг всхлипнул он. — Брали бы сразу.
Власов наконец вспомнил, где он увидел админист­
ратора впервые. Ну конечно же, при выходе из управления,
от Корнилова. Когда Власов подошел к дверям, часовой
проверял документы у большого красивого мужчины. Та­
кая приметная фигура — и как он сразу не вспомнил! Так,
значит, им уже занимается милиция... ”Ну что ж, — внут­
ренне усмехнулся Константин Николаевич. — Задал я вам,
Валерий Фомич, задачку!”
— Что же вы молчите? — почти шепотом спросил
администратор. — Когда это все кончится? Я понял, что
вы за меня взялись, еще у вашего Корнилова. И потом,
когда вы шли за мной с Литейного...
— Валерий Фомич, ”ходить бывает склизко по камеш­
кам иным...”. Вы, наверное, знаете, что чистосердечное
признание суд может посчитать смягчающим вину обсто­
ятельством? — спросил Власов.
Администратор как-то странно дернулся, словно его
свело судорогой.
— Завтра утром приходите в управление, на Литейный,
четыре. В четыреста двенадцатую комнату. Пропуск вам
будет заказан...
Валерий Фомич обреченно вздохнул, вынул из кармана
белоснежный платок и медленно вытер им лоб. Лицо
у него перекосило от страха. Он только прошептал:
— Ну вот... — поднялся и пошел к выходу.
”Ну и дела! — усмехнулся Константин Николаевич.
— Пуганая ворона и куста боится!” Он не стал звонить жене
в Москву, а поднялся к себе в номер и позвонил Корнилову.

94
— Валерий Фомич Морозов? — переспросил тот, вы­
слушав Власова. — По нему давно тюрьма плачет. Хоть
и проходит он у нас пострадавшим...
— Пострадавшим? — удивился Константин Никола­
евич.
— Ну да! У него ведь тоже ”Волгу” украли!
Власов засмеялся.
— Бывают же совпадения! Решил, что я за ним слежу...
А оказывается, мы с ним ”коллеги”!
— С вашим коллегой мы завтра разберемся, — мрачно
сказал Корнилов. — Сам не придет — попросим. Я почему
на него внимание обратил — живет шикарно! Явно не по
средствам. Между прочим, просил я и ребят из ОБХСС
приглядеться к этому хлыщу...
Когда утром на следующий день Власов пришел
в управление, около кабинета Корнилова уже расхаживал
Валерий Фомич. Он подобострастно поклонился Власову,
еле слышно прошептал: ”Здравствуйте”.
— Ну так что, допекли бедного администратора?
— сказал, улыбаясь, Корнилов, когда Константин Никола­
евич вошел к нему в кабинет. — Он к нам спозаранку
прибежал... Правда, без чемоданчика.
— Сам он себя допек... — ответил Власов. — Ушлый
дядечка. Умелец. Девицу хотел мне подсунуть. Подловить.
Не умер бы он с досады, когда узнает, что я не тот, за кого
меня принял...
— Не умрет. Да мы ему пока и говорить не будем.
Пусть себе думает, что хочет. Ну что ж, побеседуем с Ва­
лерием Фомичом? — Корнилов вызвал секретаршу.
— Пригласите гражданина Морозова.
Валерий Фомич вошел, щурясь от яркого солнечного
света, осторожно сел на предложенный Корниловым
стул. С минуту все молчали, потом Валерий Фомич
тихо спросил:
— Товарищ Корнилов, я ведь сам пришел... С повин­
ной, — сказал и оглянулся на Власова.
— Ну что ж, гражданин Морозов, — ответил Игорь
Васильевич и нажал клавишу магнитофона, — пришли,
так рассказывайте. Лучше поздно, чем никогда...
— Но вы расцениваете мой приход как явку с повин­
ной? — с надеждой спросил Морозов.
Власов понял: администратор очень боится, что ему
скажут — какая же это явка с повинной, когда вас уже
арестовать со дня на день собирались...

95
— Расцениваем, расцениваем, — сказал Корнилов.
— Но учтите, многое зависит от того, насколько полно
и чистосердечно вы расскажете о своем преступлении.
Валерий Фомич жалко улыбнулся:
— Повинную голову и меч не сечет...
— Вы что, торговаться к нам пришли? — рассердился
Игорь Васильевич.
— Я, собственно, не знаю, с чего и начать... — тусклым
голосом заговорил администратор. — В позапрошлом
году на стадионе проводилось эстрадное представление
”Живые шахматы”, — решившись, наконец, тихо начал
он. — Меня попросили помочь... — Он поднял голову.
Посмотрел на Корнилова.
— Рассказывайте, рассказывайте, — ободрил его Игорь
Васильевич.
— Собственно, я взял очередной отпуск и оформился
администратором на этом представлении. Его повторяли
трижды. Времени на подготовку мало, театральные кассы
отказались билеты распространять. Тогда я пригласил
студентов. Из шахматной секции медицинского института.
Сказал, что это дело важное. Пропаганда шахмат. И все
пошло быстро...
— На общественных началах студенты билетики рас­
пространяли? — не то уточнил, не то спросил Корнилов.
Валерий Фомич потупился:
— Да, на общественных началах. Я только в ресторан
их сводил. Заплатил по счету двести тридцать рублей.
Это можно проверить. Они подтвердят. — Он вздохнул
глубоко, словно перед прыжком в холодную воду. — Им
причиталась зарплата. Пять процентов от общей выручки.
.. За три представления больше десяти тысяч. Десять тысяч
девятьсот. Ведомости на каждого я не составлял. Отчиты­
вался расписками. Будто от имени председателя шахмат­
ной секции...
— Кому вы сдавали эти расписки? — быстро спросил
Корнилов.
— В бухгалтерию городского шахматного клуба...
— И в прошлом году вы проводили эти игры?
— Да. Но только одно представление. Билеты рас­
пространяли студенты пединститута. Я заработал четыре
тысячи. И еще на разнице в стоимости билетов четыре...

Власов сидел угрюмый и злой, слушая, как распинается


о своих темных делишках Валерий Фомич. И признается,
96
и одновременно страшится этих признании, стараясь сва­
лить все на обстоятельства, на случай. Наконец Констан­
тин Николаевич не выдержал:
— Что же у вас получается? Не помню, как родился, не
видел, как состарился, не знаю, когда умру!
Валерий Фомич весь сжался, словно его ударили, а Ко­
рнилов посмотрел на Власова с укоризной.
В двенадцать часов он сказал:
— На сегодня хватит, Валерий Фомич. Продолжите
рассказ завтра следователю. А мне еще вашу ”Волгу”
искать надо. На студенческие денежки ее приобрели?
Морозов кивнул, словно собирался заплакать.
— Вы подождите в приемной. Надеюсь, понимаете, что
мы должны задержать вас?
Морозов опять кивнул и вышел сгорбившись.
— Вот шкура! — в сердцах сказал Игорь Васильевич,
когда за ним закрылась дверь. — А ведь приходил ко мне
сквалыжничать из-за пропавшей машины! Сейчас передам
его в ОБХСС, пусть занимаются. Ревизию во Дворце
культуры ведь по их просьбе делали...

9
Прошло два дня после ареста шофера Лыткина по
прозвищу Кошмарик. Дни эти не принесли особых ново­
стей, и Корнилову временами казалось, что поиски не
продвинулись ни на шаг. На допросах, которые вел следо­
ватель Красиков, Лыткин упорно отказывался говорить,
откуда у него чистые бланки техпаспорта и техталона.
А по поводу денег твердил одно — выиграл в карты
у случайного знакомого. Оперативное наблюдение за
”Звездными ночами” ничего не дало. Друзья Кошмарика
туда больше не ходили. Белянчиков в управлении почти не
появлялся. Он со своей группой пытался выяснить, кто эти
друзья, все ли они, как Хилый, сослуживцы Лыткина.
Но на третий день события нахлынули, словно вода,
прорвавшая в половодье плотину. Правда, до обеда тоже
было спокойно. Корнилов успел даже выкроить время для
разговора с Власовым, ходившим теперь в управление
чуть ли не каждый день. Будто на службу.
В час, едва Игорь Васильевич собрался в буфет переку­
сить, позвонил Красиков. Перехватили записку, которую
Кошмарик пытался передать на волю. Адресовалась за­

4 Третий дубль 97
писка жене, но была в ней такая фраза: ”Скажи Хилому,
что инфаркт мой в порядке. Долю пусть отдадут тебе”.
Допрошенная Клавдия Сергеевна Лыткина показала, что
Хилый — приятель и сослуживец ее мужа, а что касается
инфаркта, она ничего понять не может. Кошмарик никогда
не жаловался... Лыткин загадал загадку, которую следо­
вало разгадать.
Не успел Корнилов повесить трубку, как в кабинет
ворвался сияющий Белянчиков. Стремление поскорей
выложить новости так и распирало его. В течение
получаса он доложил Игорю Васильевичу, что группа
выяснила небезынтересные обстоятельства, подтвержден­
ные документально: за последний год шофер второго
таксомоторного парка Хилков, приятель Кошмарика,
которого официантка из ”Звездных ночей” знала под
именем Хилый, восемь раз брал краткосрочные отпуска за
свой счет на срок от трех до десяти дней. И каждый раз
накануне его отпусков в городе происходили кражи
автомашин. Четыре раза брал отпуск сам Кошмарик
и пять раз бывший шофер автопарка Феликс Николаев,
приятель Хилкова и Кошмарика. Их отпуска тоже со­
впадали с кражами...
— Значит, эти ”кошмарики”, будь они похитителями,
могли иметь время для перегона машин, — задумчиво
сказал Корнилов.
— ”Будь они похитителями...” — усмехнулся Белян­
чиков. — Они и есть похитители. В последние месяцы во
втором парке четыре раза крали талоны... Вполне возмож­
но — один из источников обзаведения документами. Но
это надо еще уточнять, — он махнул рукой.
Корнилов и Белянчиков разработали план дальнейших
действий, когда позвонил командированный в Сочи, Суху­
ми и Горький лейтенант Марийкин. Схема ”комиссионный
магазин — завод” дала первые результаты. Обнаружены
четыре автомашины с перебитыми заводскими номерами.
Марийкин с помощью сочинских товарищей установил,
что одну из машин сбыл Борис Угоев, продавец продук­
товой палатки города Сочи...
Корнилов повесил трубку и, посмотрев на Белянчико­
ва, рассмеялся:
— Судьба решила приготовить нам на сегодня все
сюрпризы.
— На субботу, — уточнил Юрий Николаевич, — чтобы
скрасить нам воскресный день. Пустячок, а приятно!

98
Уже совсем поздно вечером, когда Корнилов в деталях
обсудил с Белянчиковым все действия их группы, снова
позвонил Красиков. Кошмарик признался, что вместе
с Хилковым, Николаевым и Угоевым участвовал в угоне
и продаже автомашин. Сбывались автомашины в Сочи,
Сухуми и Одессе. В том числе и через Бориса Угоева.
Кошмарик сказал, что Феликс Николаев несколько меся­
цев назад уволился из парка и куда-то исчез.
Круг замкнулся. Теперь нужно было помочь следствию
собрать такие доказательства, которые не мог бы опро­
вергнуть ни один из участников шайки.
Воскресенье прошло спокойно, а в понедельник утром
Корнилову позвонил Белянчиков. Встревоженно доложил:
— Игорь Васильевич, Хилков сегодня не вышел
на работу.
Его смена с семи утра. Из парка звонили домой, те­
лефон не отвечает... Что будем делать?
Корнилов помедлил с ответом. Ситуация складывалась
не простая...
— Ты вот что сделай, Белянчиков, — наконец сказал
он. — Пошли кого-нибудь к Хилкову. Пусть незаметно
выяснит, не дома ли он. Может, просто трубку не снимает.
Если нет, постарайся узнать, когда его видели в последний
раз. Сразу доложите. — И повесил трубку.
”Что же могло случиться? — думал Игорь Васильевич.
— Ударился в бега? Маловероятно, но исключать нельзя.
Только у него не должно быть причин для беспокойства...
Поехал перегонять еще одну машину? За последние два
дня не было похищено ни одной ”Волги”. Да и не
ездил он никогда, не получив предварительно отпуск.
Запил? Загулял?” Вопросов было много, ответ должен
быть один. Но какой?
Корнилов позвонил Бугаеву и попросил проверить, нет
ли Хилкова в гостинице ”Ленинград” в 636-м номере, где
живет Угоев. А также уточнить, где находится в настоящее
время Лаврова, сожительница Хилкова, о которой рас­
сказал Кошмарик.
Бугаев позвонил минут через пятнадцать и сообщил,
что Лаврова с утра загорает на пляже у Петропавловской
крепости, а в шестьсот тридцать шестом один Георгий
Угоев. Заказал себе завтрак прямо в номер. Не успел
Игорь Васильевич повесить трубку, как снова зазвонил
телефон, и Белянчиков доложил, что в квартире Хилкова
на звонки и стук никто не отзывается.

99
— Организуйте наблюдение за квартирой, — сказал
ему Корнилов. — Посмотрите, кто приходить будет. Мо­
жет, кто из дружков.
”Что же это такое? Случайность или допустили ошиб­
ку? — думал он. — Если ошибку, то где? Какую? Кош­
марик не мог ничего сообщить Хилкову. Он под строгим
наблюдением. Занервничал Марийкин, насторожил Уго­
ева-старшего? Нет, не мог. Что же тогда? — Он встал из-за
стола, прошелся по кабинету. Постоял у окна. На улице
было солнечно и шумно. — Главное сейчас — все об­
думать, не испортить дела преждевременными действи­
ями. Держать под контролем Угоева и Лаврову. Продол­
жать розыск Николаева. И ждать. Ждать хотя бы до
вечера, — думал Игорь Васильевич. — Лаврова сейчас
загорает на пляже. Значит, спокойна. Значит, Хилков не
запаниковал, не в бегах...”.
Но и к вечеру ситуация не изменилась. Лаврова по-
прежнему вела себя спокойно. С пляжа пришла домой
и лишь несколько раз выходила звонить по телефону, но,
судя по всему, номер не отвечал. Наверное, звонила тоже
Хилкову. Не дозвонившись, беспокойства не проявила.
Георгий Угоев оставался все время в номере, в пять часов
к нему пришли двое мужчин — судя по всему, опять будет
игра. Этих двоих милиция уже знала — постоянные его
партнеры.
В восемь часов Корнилов позвонил генералу и спросил
разрешения зайти к нему для доклада. Выслушав Игоря
Васильевича, генерал спросил, что он намерен делать.
— Считаю, что надо немедленно арестовать Угоевых.
И старшего, и младшего, Лаврову, Хилкова. Объявить
розыск Николаева...
— А как считает следователь? — спросил Владимир
Степанович.
— Это наша общая точка зрения, — ответил Корнилов.
Прежде чем идти к генералу, он все подробно обговорил
с Красиковым.
— У вас достаточно материалов? — Владимир Степа­
нович кивнул на папку, которую держал в руках Корнилов.
Игорь Васильевич раскрыл ее.
— У нас есть признание Лыткина, арестованного за
злостное хулиганство, о краже совместно с Хилковым
пяти автомашин ”Волга”. Четыре из них проданы Борису
Угоеву, жителю Сочи, одна Георгию Угоеву. Две машины
перегонял в Сочи Лыткин, три Хилков. Это по показаниям

100
Лыткина. Но у нас есть подозрения, что Хилков не меньше
восьми раз перегонял автомашины для продажи. Это еще
предстоит проверить. Но пока и трех с него достаточно.
Наш сотрудник Марийкин изучил документы на ”Волги”,
проданные за последние полгода через комиссионные ма­
газины Сочи и Сухуми. А потом проверил, выпускались ли
с заводов машины с таким сочетанием номеров мотора,
кузова и шасси...
— Так, так, так... — заинтересованно пробормотал
генерал. — И что же это дало?
— Обнаружили, что у четырех машин из тех, что
проходили через комиссионный, заводские номера переби­
ты, — с ноткой торжества сказал Корнилов. — Липа. Две
машины уже изъяты у новых владельцев. Экспертиза вос­
становила подлинные номера. Одна из машин принад­
лежит инженеру Гусарову, другая московскому журнали­
сту Власову.
— Вот как? — удивился генерал. — Быстро нашли
его машину.
— Да ее только что продали, Владимир Степанович.
Через комиссионный магазин в Сочи. Марийкин сразу
и наткнулся на нее. Одну ”Волгу” перепродал Борис Уго­
ев, другую сам Хилков по документам жителя Сочи Рома­
нова. Этот Романов за сто рублей продал Хилкову пас­
порт и документы на свою давно разбитую машину...
Хилков вписал в документы новые номера.
— Паспорт на машину? — переспросил генерал.
— И свой паспорт, и паспорт на машину. Показания
Романова и данные экспертизы документов у Марийкина
есть. Сейчас ведется проверка других машин. — Корнилов
остановился и посмотрел на генерала.
— Продолжайте, продолжайте... Или у вас больше
ничего нет? — спросил тот.
— Есть и еще кое-что, — сказал Корнилов. — Но
далеко не столько, сколько мне хотелось бы. Установлено,
что одну автомашину продал через комиссионный дед
Угоевых, Тихон Павлович Угоев. Деду восемьдесят лет.
Никогда на машине не ездил. Мы разыскали покупателя
этой ”Волги”... Он живет в городе Мары. Заводские номе­
ра тоже перебиты. Экспертизой восстановлены старые но­
мера. Машина похищена семнадцатого мая у админист­
ратора Дворца культуры.
— У того самого ”шахматиста”? — спросил генерал.
— У него... — усмехнулся Корнилов. — Вор у вора
дубинку украл. — И продолжал деловито: — Есть подроб­

101
ные показания покупателя из города Мары о том, что
фактически вся сделка проводилась с Борисом Угоевым.
Дед — подставное лицо. Вот, пожалуй, и все... Думаю, что
со дня на день будут найдены остальные автомашины.
Наши сотрудники заканчивают оперативную работу во
втором таксомоторном парке. Провели изучение графиков
работы Хилкова, Лыткина и Николаева в автопарке
— в десяти случаях из двенадцати, когда были похищены
машины, один из этой троицы обязательно работал ночью.
Восемь раз Хилков брал краткосрочные отпуска сразу
после того, как были зарегистрированы хищения автома­
шин. Даты перегона Хилковым трех автомашин, указан­
ные в показаниях Лыткина, совпадают с датами краткос­
рочных отпусков Хилкова...
— Значит, предлагаете сейчас арестовать всех извест­
ных нам участников? — спросил генерал, упирая на слово
”известных”.
— Да, другого выхода у нас нет, — решительно от­
ветил Корнилов. — А если Хилков что-то почувствовал?
Он может переполошить всех остальных. Причем аресто­
вать надо сегодня же. Если даже он никого не предуп­
редил, его исчезновение всех насторожит... Одновременно
в Сочи будет арестован Угоев-старший.
— Ну что ж, действуйте! — сказал генерал. — Берите
санкцию на арест.
Получив вместе со следователем у прокурора санкцию
на арест подозреваемых и на обыск в квартире Хилкова,
Корнилов и Красиков собрали у себя оперативную группу.
Коротко поставили задачу.
— Я считаю, что никаких осложнений при задержании
быть не должно, — сказал Корнилов. — Одно условие
— пусть арестованные видят друг друга... Мельком. Изда­
лека. А потом находятся в строгой изоляции. Угоева-
старшего в Сочи, наверное, уже арестовали. Кстати, млад­
шему можете сказать об этом.
— Товарищ подполковник, а как же быть с картеж­
никами? — спросил Бугаев. — В шестьсот тридцать ше­
стом сейчас опять игра в разгаре.
”Вот еще эти игроки... — подумал Корнилов. — Игра­
ют по-крупному. Из других городов приезжают. Надо бы
новое дело заводить. Да когда ими заниматься...”
— Удостоверьте личности игроков. Составьте прото­
кол, укажите, сколько у кого было денег на момент задер­
жания. И отпустите. И вот еще что — все сделать надо

102
очень осторожно. Чтобы ни администратор, ни дежурная
по этажу не знали. Только директор и его зам. Дежурную
по этажу пусть они вызовут на некоторое время. В номере
дежурить круглосуточно. Ключ у дежурной. Так, словно
Угоев ушел в ее отсутствие. Пользуйтесь запасным. Ор­
ганизуйте дежурство у Лавровой. Хилков может прийти
к ней... Докладывайте немедленно.
Все разошлись, и Корнилов снова остался один в своем
прокуренном кабинете. Он достал из стенного шкафа элек­
трический чайник, плеснул туда воды из графина. Вымыл
маленький чайничек для заварки. Сахар, чай у него никог­
да не переводились... Игорь Васильевич ходил по кабине­
ту, прислушиваясь к тоненькому посвистыванию чайника,
и думал о том, что кое-где собираются небольшие компа­
нии и игра идет по-крупному — по очень крупному! Это
бывало и раньше. Но что с картежниками делать? Попро­
буй докажи, что они играют на крупные суммы денег!
Попробуй докажи, что проигрывают они не свою зарпла­
ту, а денежки, приобретенные весьма сомнительными спо­
собами. Впрочем, раскопать, доказать можно, но сколько
времени на это уйдет. А начальство недовольно — занима­
етесь картежниками, когда у вас из-под носа воруют авто­
мобили. Нет, позиция эта не совсем правильная. И картеж­
никами заниматься надо, и теми, кто живет на нетрудовые
доходы. Тогда, может быть, и вообще меньше воровства
будет. Не будет в обществе этой гнусной бациллы стяжа­
тельства. Проснувшегося вдруг в некоторых стремления
к обогащению. Дачи, машины, мебель — обязательно
модная, дубленки и золотые перстни... Все эти стяжатели
вроде бы дышат, двигаются, живут среди нас... А разве
назовешь их живыми? Пропавшие среди живых...
Игорь Васильевич подумал вдруг про Иннокентия, и на
душе у него стало муторно. И когда же потянуло Кешу
в накопители? Рос в нормальных условиях, скромно. Мо­
жет быть, в институте приобщился? Когда после второго
курса сколотили группу и поехали в Сибирь кедровые
орешки собирать, ”деньгу зашибать”... И ездили каждый
год. Может быть, тогда? Шутка ли — у девятнадцатилет­
него парня появились большие деньги! Несколько сот руб­
лей! Купил себе одно, другое — захотелось и третье.
Я ведь сказал тогда Кеше: ”Что ж ты, деньги заработал
большие, а матери даже подарка не сделал!”
Вода в чайнике закипела. Игорь Васильевич заварил
чай покрепче, налил в большую цветастую чашку. Чай он

103
любил пить вприкуску — блокадная привычка. Было без
десяти десять. Полчаса прошло уже с того момента, как
люди разъехались на задание. ”Что-то не звонит никто,
— посетовал Корнилов. И опять подумал о картежниках:
— Вот заведется такая гнильца и смердит, заражает все
вокруг. А из человека слабого, завистливого стяжателя
недолго сделать”.
Он позвонил домой, спросил:
— Мама, ну как ты там? Меня к ужину не жди.
— Опять без ужина? — спросила мать.
— Сижу чаи распиваю, — ответил Корнилов. — Жду
звонков от хороших людей.
— Как же ты без ужина-то? Сходил бы поел. Хорошие
люди подождут, — настаивала она.
— Ничего, мама. У меня тут и сухарики есть...
Первым позвонил старший лейтенант Никифоров. Его
группа ездила за Лавровой. Все прошло без особых не­
ожиданностей. При обыске у нее нашли черную аэро­
флотовскую сумку, в которой были инструменты, трос
и государственные номерные знаки ЛЕС 33-67. Лаврова
сказала, что сумку нашла на улице вечером и собиралась
сдать в бюро находок. В квартире у нее оставлены де­
журить сотрудники.
— Минут через пятнадцать буду в управлении.
И тут же звонок Белянчикова. Корнилов сразу почув­
ствовал: что-то стряслось. Голос у Белянчикова был взво­
лнованный.
— Игорь Васильевич, звоню из квартиры Хилкова...
Он найден мертвым. Огнестрельная рана. Судя по всему,
прошло немало времени.
— Сейчас выедет машина со следователем и судмедэк­
спертом, — сказал Корнилов. И добавил: — Может быть,
и проводника с собакой?
— Может быть... — ответил Белянчиков, но в голосе
у него не было уверенности.
Корнилов повесил трубку и тут же позвонил дежур­
ному по управлению:
— Направьте оперативную машину по адресу: Лиговка,
восемьдесят три, квартира сто семнадцать. Обязательно
с собакой... Убийство.
Совсем недавно они ввели у себя ночное патрулирова­
ние автомашин с оперативной группой, в которую входили
и следователь, и работник уголовного розыска, и эксперт.
Это намного ускоряло прибытие к месту происшествия...

104
”Вот так номер, — подумал Корнилов, положив труб­
ку. — Хилков убит. Кто же его? Соучастники? Но ведь те,
кого мы знаем, были под контролем. Значит, есть кто-то
еще, о ком нам неизвестно?”
В это время позвонил Бугаев и доложил, что операция
в гостинице закончена.
— Игорь Васильевич, общая сумма деньжат у игроков
— двенадцать тысяч. Три у Георгия Угоева...
— Оружия у него не нашли? — поинтересовался
Корнилов.
— Нет.
— Приезжайте срочно в управление.
Когда Корнилов рассказал о том, что случилось, вер­
нувшимся с операции Бугаеву и Никифорову, они в один
голос отвергли возможность участия в убийстве и Угоева
и Лавровой. Каждый их шаг контролировался в последние
три дня. Каждый шаг. Что касается Николаева — его
в городе нет. Но это еще ничего не значит...
— Может быть, какие-то старые счеты? — предполо­
жил Бугаев. — Жизнь он вел веселую. Особенно последние
полгода... Может, из-за женщины...
— Может быть, может быть, — сказал Корнилов,
— все может быть. Тебе надо взяться за изучение всех его
знакомств. Всех. Только не очень-то я верю в ”старые
счеты”. Здесь счеты новые. Убийство произошло как раз
в то время, когда мы вышли наконец на всю группу,
накануне ареста... Впечатляет?
— Впечатляет, — кивнул Бугаев, — значит, кто-то нам
неизвестный?
Корнилов вздохнул. Спросил:
— Чаю хотите? Подогрейте. Я крепкого заварил.
Никифоров заглянул в чайник. Покрутил головой:
— Да тут, товарищ подполковник, и на глоток не
будет. Я нового заварю.
— Валяй, кипяти, — сказал Корнилов. — А по поводу
неизвестного... Что ж, я вам еще раньше говорил
— слишком уж детально разработаны все эти кражи.
Шутка ли, пять месяцев угрозыск на след напасть не
мог... А кто воровал машины? Пьяница Кошмарик, туго­
дум и скопидом Николаев, Угоев... Вы же сами говорили,
что Угоев серая личность. Картежник и гуляка. Хилков?
По всем приметам парень неглупый, умеет себя держать,
не болтлив. Дерзок. Но ведь тоже мыслителем не назо­
вешь. И если собрать все, что нам стало о нем известно

105
— из автопарка, из школы, с прежней работы, — годится
только на вторые роли. Исполнитель. Только исполни­
тель. А кто же из них закоперщиком был, кто все это
придумал? Продумал все детали, все тонкости? И потом,
показания Кошмарика — он же написал, что из тех денег,
которые они выручали за продажу машины, ему перепада­
ла только третья часть. Треть брал себе Хилков, а треть,
как он объяснил Кошмарику, отдавал еще кому-то. Как он
говорил, ”за комиссию”. Почему мы вслед за Кошмари­
ком решили, что Хилков врал про комиссию, а деньги
брал себе? Есть кто-то еще. Есть. — Корнилов хлопнул
ребром ладони по столу и спросил: — Никифоров, ты чай
скоро вскипятишь?
— Раньше, чем мы операцию завершим, товарищ под­
полковник, — бодро ответил Никифоров.
Корнилов посмотрел на него долгим взглядом, пока­
чал головой и, вздохнув, произнес:
— А я и не знал, что в нашем управлении такие остряки
работают... Вам бы надо для эстрады смешные рассказики
писать. А то у них с юмором плохо.
— С юмором, Игорь Васильевич, не только на эстраде
плохо, — улыбнувшись, сказал Бугаев. — У нас в управле­
нии тоже не все юмор понимают.
Корнилов нахмурился:
— Ладно... Где наша не пропадала. Вот разберемся
с этими кошмариками, наладим с юмором. Пора бы,
кстати, и Белянчикову здесь быть. Ты, Сеня, свяжись с его
машиной из комнаты дежурного.
Бугаев вышел и тут же вернулся вместе с Белянчико­
вым и следователем Красиковым. Столкнулся с ними в ко­
ридоре. Белянчиков был явно растерян, чего за ним вооб­
ще не замечалось.
Игорь Васильевич показал на большой стол. Все со­
трудники расселись, стараясь меньше шуметь стульями.
— Ну что, какие пироги? — спросил Корнилов.
— Пироги неважные, товарищ подполковник, — груст­
но сказал Белянчиков. Он посмотрел на Красикова, но тот
кивнул головой: рассказывай, дескать, сам. — Хилков
убит выстрелом в затылок. Пулю мы нашли. От револь­
вера ”наган”. По предварительным данным, с момента
смерти прошло больше двенадцати часов.
— Собаку не пускали?
— Потеряла след на лестнице — столько времени
прошло. Обыск ничего не дал... Отпечатки пальцев только
106
убитого. В передней следы ботинок Хилкова. И все пере­
вернуто вверх дном. Из шкафа вытряхнуто белье, диван
сдвинут. В кухне все перерыто. Из коробок высыпана
крупа... Даже в уборной крышка от бачка снята. Похоже,
что-то искали, но очень уж торопились.
— И никаких следов?
Белянчиков развел руками:
— В кухне в пепельнице одна сигарета. Выкурена
и придавлена.
— Что Хилков курил?
— Только ”Беломор”.
— Ну неужели больше никаких следов?
— В комнате большой ковер. Чистота — ни пылинки,
— словно только что пропылесосили...
— А пылесос в квартире есть?
— Товарищ подполковник, — обиженно сказал Белян­
чиков и развел руками. — Проверили. В пылесосе ничего.
Теперь дальше. Никаких следов взлома дверей, никаких
следов борьбы в комнате. В пиджаке убитого нашли толь­
ко пять рублей.
— Пиджак был на нем?
— Нет. Висел на стуле. Хилков был в трусах и майке,
в шлепанцах. В ванной горел свет. Все было приготовлено
для бритья. Видать, Хилков только что встал.
— А записная книжка, письма?.. — спросил Корнилов.
— Писем, видимо, не получал, — ответил Белянчиков.
— А записная книжка есть. Только ничего интересного
в ней я не обнаружил. Кроме двух телефонов. Один — ше­
стьсот тридцать шестого номера гостиницы ”Ленинград”,
другой — восемнадцатого номера гостиницы ”Советская”.
Я уже попросил выяснить, кто проживал в этом номере
”Советской” за последний год.
— Что ж там, в этой книжке, больше ничего и нет?
— с сомнением спросил Игорь Васильевич.
— Есть там еще и адреса и телефоны. Выясняют
сотрудники.
— Ну-ну...
— Ключ от квартиры обнаружен только один, — доба­
вил Белянчиков. — Что-то не верится... Всегда запасной
бывает.
— Ну запасной-то, наверное, у Лавровой, — сказал
Никифоров. — Мы при задержании обнаружили у нее
здоровенный ключище. Как пила, весь в зубчиках.
— Он, — кивнул Белянчиков. — От квартиры Хилкова.

107
— Что еще? — хмуро спросил Корнилов.
Белянчиков развел руками.
— Будем ждать результатов экспертизы. Надо уточ­
нить отпечатки пальцев. Отдали на экспертизу несколько
волосков, найденных на ковре... И потом вскрытие трупа.
Нам же надо знать точное время.
— Соседи что говорят?
— Ни в одной квартире выстрела не слышали. И ни­
кого постороннего на лестнице не видели.
— Всех опросили?
— Всех, — сказал Белянчиков. — Один инженер, из
квартиры ниже этажом, уехал вчера рано утром в коман­
дировку... Но его провожала жена. Они вместе выходили
из квартиры. Она говорит, что не видела ничего.
— Муж и жена по-разному смотреть могут, — Ко­
рнилов достал из стола пачку сигарет. Закурил. — Вы
все-таки этого инженера не вычеркивайте из списка. Про­
верьте. Мало ли что... А теперь все по домам. Итоги
подводить сегодня не будем. Рано. Подождем, что скажет
экспертиза...
— Игорь Васильевич, а вы не поедете посмотреть
квартиру Хилкова? — спросил Белянчиков.
— Я, Юрий Евгеньевич, поеду домой. И вам всем
рекомендую выспаться. Дежурный в случае чего и с посте­
ли поднимет. Когда обещали данные экспертизы?
— В девять утра, — сказал Красиков.
— В девять тридцать всем быть у меня. — Корнилов
встал. — Приятных сновидений. — Он посмотрел на часы.
Было без пятнадцати двенадцать.
Корнилов пришел домой, тихонько, чтобы не разбу­
дить мать, прошел на кухню. На столе, аккуратно накры­
тый салфеткой, стоял ужин. Есть не хотелось. Он убрал
приготовленную матерью еду в холодильник. Происшест­
вие с Хилковым не давало ему покоя. Собственно, даже не
столько убийство — Игорю Васильевичу было ясно, что
открылась какая-то новая грань всей истории с угоном
автомашин, такая, о которой уголовный розыск пока и не
догадывался. Беспокоило отсутствие следов убийцы. Это
было странно. В практике Корнилова бывали такие слу­
чаи, когда преступник не оставлял почти никаких следов.
Но за этим маленьким словечком ”почти” всегда крылись
какие-то, заметные порой только опытному, талантливо­
му наблюдателю и аналитику следы. Старший инспектор
Белянчиков был таким опытным человеком. Корнилов

108
работал с ним уже десять лет и не раз убеждался в том,
что в этом весельчаке и заядлом спорщике умение рас­
считывать и предвидеть, свойственное шахматистам, соче­
талось с глубоким знанием психологии преступника. Уж
если он ничего не обнаружил, значит, поработал очень
опытный бандит. Но следы все равно должны быть...
Спать в эту ночь он не мог и маялся почти до утра.
А едва заснул, ему стали сниться кошмарные сны. Он
то и дело просыпался, с трудом стряхивая с себя пережи­
тое во сне и радуясь, что это всего-навсего сон.
Утром не помогли ни крепкий чай, ни пешая прогулка
до управления на свежем невском ветерке. Он чувствовал
себя совсем разбитым.
В кабинете Игорь Васильевич сидел минут десять без
движения, без дум, стараясь сосредоточиться и утишить
головную боль. Не помогло. Он тяжело вздохнул и снял
телефонную трубку. Позвонил экспертам. Через несколько
минут секретарша отдела принесла ему результаты экс­
пертиз. Хилков был убит из револьвера типа ”наган”
выстрелом в затылок с расстояния около одного метра.
Судмедэксперт установил, что смерть наступила четыр­
надцать — пятнадцать часов назад... Игорь Васильевич
прикинул — выходило, между шестью и семью утра.
Волосы, найденные на ковре, не принадлежали ни уби­
тому, ни Лавровой. Сигарета, оставленная в пепельнице,
выкурена не Хилковым и, самое главное, выкурена давно
— на сутки раньше, чем убит Хилков. Скорее всего, писал
эксперт, эту сигарету подобрали на улице, а раздавили
в пепельнице уже давно потухший окурок. ”Вот это уже
и след, — подумал Игорь Васильевич. — Сигарету
принесли, чтобы ввести в заблуждение следователя. Не
Хилков же нес. Да и уборка только что в квартире
сделана... Кто-то хочет уверить нас, что курит сигареты...
А это значит? Это пока еще ничего не значит”, — Игорь
Васильевич повеселел.
”Что там у нас еще?” — заглянул он в бумаги.
Оружие, из которого застрелен Хилков, в картотеке
уголовного розыска не числилось...
В девять тридцать собралась вся группа.
— Задание старое, — сказал Корнилов. — Закончить
проверку во втором таксомоторном парке. К вечеру чтобы
были сведения обо всех друзьях Хилкова. И надо выяс­
нить, кто еще обращался с просьбами о подмене в те дни,
когда происходили хищения машин.

109
— Игорь Васильевич, надо проверить всех, кто был на
линии в день убийства, — сказал Белянчиков.
Корнилов кивнул. Потом обратился к Бугаеву:
— Семен, надо еще раз уточнить, где в момент убийст­
ва были все задержанные. Угоев-старший в Сочи аресто­
ван. Сегодня на самолете будет доставлен к нам. Но его
тоже надо проверить. При теперешних скоростях... И по­
звоните Марийкину. Пусть поскорее выясняет, кому при­
надлежали другие автомашины!
— Игорь Васильевич, — сказал Белянчиков, — в восем­
надцатом номере гостиницы ”Советская” за последний
год трижды проживал Угоев-старший. Другие фамилии
все незнакомые...
— Вам незнакомые, — сердито сказал Корнилов,
— а Хилкову и компании они могли быть знакомыми...
— Он помолчал немного, потом спросил: — Есть там еще
такие, что повторяются по нескольку раз?
Белянчиков виновато развел руками.
— Поручите проверить. И с разрешения следователя
поручите кому-то поговорить с Кошмариком. Расскажите
о смерти Хилкова. Он его, похоже, боялся, недоговаривал
всего. Может, теперь откровеннее заговорит? Пусть
расскажет подробнее о друзьях Хилкова. Все. В се­
мнадцать ноль-ноль снова сбор. Я сейчас поеду на
квартиру Хилкова.
— Лиговка, восемьдесят три... — начал Белянчиков, но
Корнилов остановил его:
— Да помню я адрес, Юрий Евгеньевич... Дежурство
там организовано?
— Из райотдела дежурят, — сказал Белянчиков.
...Игорь Васильевич остановил машину за несколько
домов от восемьдесят третьего. Вышел, осмотрелся. На
улице пустовато. Лишь у дома восемьдесят три толпилось
несколько человек — ждали открытия молочного буфета.
Игорь Васильевич неторопливо прошелся по Лиговке. Со­
лнце уже припекало вовсю. Улица выглядела пыльной
и неприбранной. Грохочущие трамваи поднимали пыль,
оседавшую на чахлых кустиках, растущих вдоль трамвай­
ной линии, сплошным потоком шли грузовики.
Парадный выход в доме был закрыт и, похоже, не
открывался с незапамятных времен. Корнилов свернул во
двор. Здесь, несмотря на очень жаркую погоду, стоявшую
уже несколько недель, было прохладно. На веревке провет­
ривалось старенькое мужское пальто, ватные одеяла, шар­
110
фы. Корнилов остановился посреди двора, огляделся. Кро­
ме ворот на Лиговку, здесь были еще две двери, ведущие
в дом. И все. Никаких других выходов. Он поднял голову,
прошелся взглядом по окнам. Многие были открыты. Из
одного доносилась шалая, резкая музыка.
Корнилов вошел в подъезд. Квартира Хилкова была на
третьем этаже, но Игорь Васильевич решил сначала загля­
нуть в квартиру напротив. Он позвонил и прислушался: за
дверью было тихо. Потом послышались стариковские ша­
ркающие шаги, щелкнул замок.
”Даже не спрашивают кто”, — подумал Игорь Васи­
льевич, стараясь разглядеть скрытого в темноте прихожей
человека. Похоже, что это был древний старик.
— Здравствуйте, я из уголовного розыска. Хотел бы
поговорить с жильцами...
— Проходите, — сказал старик. Голос у него был
спокойный и не по возрасту звонкий. Он шагнул в сторону,
пропуская Корнилова, и включил свет.
Прихожая была большая и неуютная, заставлена ста­
рыми шкафами и комодами, стульями, перевязанными
белой бечевкой. Впечатление было такое, словно мебель
приготовили к переезду. Или только что привезли.
— Собственно говоря, из жильцов в наличии один
лишь я, — сказал старик, ведя Корнилова по такому
же захламленному, как и прихожая, коридору. — Оста­
льные на даче. А со мной уже разговаривали. Вы ведь
по поводу Жени?
Они наконец добрались до комнаты старика. Здесь
все было залито солнцем. Огромный, как бильярд, и тоже
обтянутый зеленым сукном письменный стол, заваленный
книгами, и огромные красного дерева книжные шкафы.
Корнилов с восхищением оглядел шкафы и почувствовал
легкое огорчение от того, что, поговорив сейчас со ста­
риком, уйдет из комнаты и никогда не сможет порыться
в этих книгах.
Старик, перехватив его взгляд, сказал со вздохом:
— Сорок лет жизни... И даже в блокаду устояли. — Он
сел на стул около круглого обеденного стола, над кото­
рым низко нависла старомодная причудливая люстра,
и пригласил сесть Корнилова.
— Вас зовут...
— Петр Иванович Елистратов, — старик усмехнулся
уголками губ и добавил: — Пенсионер. Бывший учитель
истории.

111
— Петр Иванович, семнадцатого рано утром вы
были дома?
— Да я уже... — начал Елистратов, но Корнилов мягко
остановил старика:
— Вы извините, если вам уже приходилось отвечать на
этот вопрос.
Старик пожал плечами:
— Я был дома. И первый раз вышел из квартиры часа
в два. В молочный буфет. Это в нашем доме.
— Утром ничего не слышали? Выстрел, крики?
— Нет. Я бы обратил внимание. У нас в доме по утрам
такая тишина...
— Но в семь часов вы, наверное, еще спали?
Елистратов опять улыбнулся слегка, словно боясь оби­
деть Корнилова. — Я давно уже просыпаюсь ровно в пять.
Лет пятнадцать. И сразу встаю. Много работы. А времени
осталось в обрез.
Корнилов невольно перевел взгляд па письменный
стол, на множество старинных книг и растрепанных жур­
налов с закладками.
— К вам никто не звонил в то утро?
— Почтальон. Принесла заказное письмо.
Корнилов сделал пометку в блокноте.
— С Хилковым вы были знакомы?
— Женя учился у меня в седьмом и восьмом классах.
Но теперь это имеет чисто теоретический интерес,
— вздохнул старик.
— Нет, почему же? И практический тоже... Для нас.
— Женя был неплохим мальчиком. Способным...
Слушая Елистратова, Корнилов прикинул, сколько же
лет прошло с тех пор. Выходило — четырнадцать.
— Человек он был энергичный, изменчивый только
очень. Быстро загорался и остывал быстро. И ни в чем не
преуспел.
— Не хулиганистый?
— Нет. Он не был ни заводилой у ребят, ни озорником.
Скорее слишком чувствительным... Мог от обиды запла­
кать. В девятом классе он круто изменился. Стал замкну­
тым, дерзким. Учителя ломали голову, но я-то знал, в чем
дело, — отец ушел из дому. Избил жену и Женю.
— Он закончил десять классов?
Старик отрицательно покачал головой.
— У него были друзья?
— Раньше я мало их видел. А года три назад от них
спасу не стало. Чуть ли не каждый день пьянки. Девицы...

112
— Что за девицы?
— Мне кажется, не очень скромные... Это все началось
после смерти матери. — Старик задумался вдруг и погля­
дел отсутствующим взглядом в окно.
— Да, я забыл вам сказать, что на Женю очень плохо
повлияло возвращение отца.
— Возвращение отца?
— Ну да! Отец всегда был несправедлив к нему. А по­
том это побоище... И уход из семьи. Лет семь о нем не
было слышно. Он даже не помогал Анне Дмитриевне
и Жене. И вдруг появился. Женя уже вернулся из армии,
работал шофером на ”Электросиле”.
— Что же плохого в том, что вернулся отец? — удивил­
ся Корнилов.
— Ну как же вы не понимаете! — досадливо сказал
старик. — Отец же бил его, унижал, потом семь лет где-то
шлялся, ни разу не вспомнив... Женя стал уже мужчиной,
молодым человеком. И вдруг приходит чужой человек.
Даже не чужой... Хуже. А мать не сочла нужным посове­
товаться с сыном. — Старик разволновался и стал зады­
хаться. Немножко успокоившись, он сказал: — Женя стал
жить на кухне. Спал на раскладушке.
— Петр Иванович, а какие отношения были у отца
с матерью?
Старик помялся. Чувствовалось, что ему не хочется об
этом говорить.
— Здесь я могу только перенестись на зыбкую почву
догадок... Вам же нужна правда, а не правдоподобие.
— И с тех пор Хилков стал пить?
— Да. Я видел его несколько раз нетрезвым. Но главное
— он очень редко появлялся в доме. Я перестал его
встречать.
— Вы сказали, мать умерла. А отец?
— Через полгода...
— Последнее время Хилков тоже много пил?
— Нет. Кажется, поменьше. Я его несколько раз встре­
чал с одной и той же девушкой. По-моему, он стал чуть
серьезней. И даже не прятался от меня, когда шел с этой
девушкой. Кажется, ее зовут Галей.
Корнилов показал Елистратову фотокарточку Лавро­
вой.
— Она, — кивнул старик. — Красивая девчонка. — И,
вздохнув, добавил: — Душевно жаль парня. А я так мало
сделал, чтобы ему помочь...

113
— А приятели по-прежнему ходили?
— Реже.
Корнилов показал несколько фотографий. Старик при­
знал одного Кошмарика.
— Все чаще на лестнице сталкиваешься, — оправдыва­
ясь, пробормотал он. — А у нас она темная. Вы и сами
видели.
— Хилков был участником группы по угону автомоби­
лей, — сказал Корнилов.
— Нажива, стяжательство... — глухо сказал старик.
— Вам, Петр Иванович, не бросилось в глаза что-то
необычное в поведении Хилкова в последние дни?
Елистратов задумался. Потом пожал плечами.
— Нет. Как будто нет.
Корнилов встал.
— Извините за беспокойство, Петр Иванович. Я вас от
дела отвлек...
— Рад служить, — ответил старик сухо. И спросил:
— Скажите, если не секрет, вы вот про выстрелы рас­
спрашивали. Значит, Женю из пистолета?
Корнилов кивнул.
— Да-а... Попробуй найди теперь. Если уж ищейка
не взяла...
— Ничего, попытаемся найти, — ответил Игорь Ва­
сильевич.
— Ну конечно, — согласился Елистратов. — Кримина­
листы есть очень опытные... Да и раньше были. Вот Цеза­
рю убийцы нанесли двадцать три колотые раны. А древне­
римский врач Антистий, обследовав труп, дал заключение,
что лишь одна рана — на груди — была смертельной. Ну
да вы и сами, наверное, это читали?
— Интересно, — сказал Корнилов. — Я не читал.
Выходя из комнаты, Корнилов бросил прощальный
взгляд на книжные шкафы.
— А вы над чем работаете?
— Заканчиваю книгу ”Причина падения Римской им­
перии”. — Он вздохнул: — Очень мало времени, а столько
хочется сказать.
Уже в дверях старик вдруг спохватился:
— Вы спрашивали про необычное... Вот я сейчас вспом­
нил: месяца три назад я видел Женю в театре. В БДТ.
Давали ”Лису и виноград”. Это было необычно для него.
— Он был со своей девушкой?
— Нет. Собственно, я не знаю, с кем он был. В фойе
разговаривал с большим бородатым мужчиной.

114
— Мужчина был молодой?
— Очень пожилой. Почти старик.
— Вы бы смогли его узнать?
Елистратов подумал.
— Да, конечно. У него запоминающееся лицо.
Подождав, пока захлопнулась дверь и стихли шаги
Елистратова, Корнилов позвонил в сто семнадцатую квар­
тиру. Дверь внезапно и быстро растворилась. На пороге
стоял мужчина. Лицо его было напряженным. Правую
руку он держал в кармане. Игорь Васильевич хорошо знал
этого инспектора. Даже помнил имя — Васечкин Николай
Афанасьевич. Увидев Корнилова, мужчина виновато улы­
бнулся, выдернул руку из кармана.
— Извините, товарищ подполковник... Нам сказали,
что если свои, то позвонят предварительно по телефону.
А вы без звонка. Мы уж подумали, кто-нибудь из
этой бражки.
Корнилов вошел в темную прихожую. Тут же стоял
второй сотрудник. Его Игорь Васильевич не знал.
— Свет тут у вас зажигается? — спросил Корнилов.
Васечкин щелкнул выключателем. — Никто не приходил,
не звонил? — Корнилов прошел на кухню, заглянул в ван­
ную.
— Нет. Мы здесь словно на необитаемом острове. Ни
звонков, ни гостей...
На кухонном буфете валялись красные и белые в горо­
шек банки, рассыпанные макароны, перемешанные с кру­
пой и сахаром...
— Ну ладно, вы пригласите понятых, а я в комнате
посижу, подожду, — сказал Игорь Васильевич.
Корнилов вошел в комнату. Первое, что бросилось
в глаза, — очерченный мелом силуэт человека на
полу. Видно, лежал он, чуть согнувшись, вытянув
вперед правую руку.
Корнилов пододвинул к себе неуклюжее, старое кресло
с прямой спинкой. Сел в него.
Комната была большой, с высоким лепным потолком.
Давно не мытое венецианское окно наполовину задернуто
шторой, и от этого в комнате стоял полумрак.
”Кто же из дружков пустил тебе пулю в затылок?”
— подумал Корнилов и посмотрел на зловещий меловой
силуэт.
Несмотря на неуютность, бросившуюся Игорю Васи­
льевичу в глаза, комната Хилкова была хорошо обставле­

115
на. В углу, слева от кресла, на котором сидел Корнилов,
стоял широкий, трехстворчатый шкаф для одежды, тем­
ный обеденный стол и несколько стульев, обитых синей
материей. Дверцы шкафа были открыты, и с полок свиса­
ли скомканные рубашки, какие-то тряпки. Ярко алел ши­
рокий полосатый галстук. У окна старинный журнальный
столик на высокой ножке. Рядом с ним неуклюжее кресло,
близнец того, на котором сидел Корнилов. На нем тоже
валялась одежда. Справа от окна — сервант с посудой.
Большой синий диван. И около него — мохнатый ковер.
Корнилов еще раз внимательно оглядел комнату — нигде
ни одной книжки. Только на журнальном столике несколь­
ко газет. Ни телевизора, ни приемника...
Чувство неуверенности не покидало Корнилова. Может
быть, оттого, что новая мебель в этой комнате с высочен­
ным потолком выглядела уж слишком приземистой, со­
всем карликовой. И еще необжитость. Мебель вся была
новая, кроме журнального столика с расколотой мрамор­
ной доской и двух кресел. ”Не все денежки пускал Хилков
на ветер, — подумал Корнилов. — Мебелишка недавно из
магазина... Кошмарик-то все пропивал. А этот и приоб­
ретал кое-что. Может, жениться хотел?”
Игорь Васильевич сидел долго, пожалуй, около часа,
стараясь примечать все, что помогло бы ему понять лич­
ность этого Хилкова, так неожиданно и трагично ушед­
шего от следствия, найти какую-то, хоть крохотную, но
убедительную детальку, которая раскрыла бы вдруг состо­
яние хозяина перед смертью — его тревогу, страх, желание
скрыться. Корнилов всегда пытался представить себе при­
вычки, характер, наклонности человека, а потом найти
в поведении, в обстановке, его окружающей, какое-либо
несоответствие, что-то идущее вразрез с его характером
и привычками. И тогда задать себе вопрос: а почему же он
поступил вопреки привычному?
И этот неизвестный убийца... Не оставил ли он в ком­
нате какого-нибудь, пусть маленького, свидетельства свое­
го пребывания? Кроме пули от нагана. И сигареты.
Странно, но здесь, в жилище Хилкова, Игорь Василье­
вич никак не мог обнаружить присутствия индивидуаль­
ности хозяина. Чего-нибудь такого, что выдало бы его
привязанности и интересы.
Одно только бросалось в глаза — аккуратность. И еще
— не звонил телефон, молчал звонок от входной двери.
Третьи сутки нет человека в живых — и никому до него нет
116
дела, словно и не было его никогда на белом свете. Только
работники уголовного розыска толкутся у него в квартире
да, наверное, вспоминают арестованные по делу. Что, эта
нелюдимость — давнее свойство характера или появилась
после того, как занялся угоном машин?
Корнилов вздохнул, достал сигарету. Щелкнул зажи­
галкой, прикурил. ”А что мы знаем об убийце? Он — хоро­
ший знакомый Хилкова. Это аксиома. Иначе Хилков не
впустил бы его в квартиру, не повернулся бы к нему
спокойно спиной. Имеет наган. Искал что-то очень нуж­
ное. Значит, знал точно о том, что оно, это нужное,
у Хилкова есть”.
Вошли понятые — Елистратов и пожилая женщина.
Наверное, дворник. ”Никак старику не даем спокойно
работать”, — подумал Корнилов.
В течение двух часов он шаг за шагом осматривал
комнату, и только одна маленькая деталь привлекла его
внимание — отворачивая ковер, он нашел завалившуюся
между ковром и диваном спичку. Спичку, обгоревшую до
конца. Державший ее, наверное, бросил тогда, когда огонь
подобрался к пальцам. Такие обгоревшие спички остают­
ся, когда вдруг погаснет электричество и надо что-то
найти — свечку, лампу. Или исправить пробки... Или
человек раскуривает трубку... Это ведь дело непростое, не
то что зажечь сигарету.
Васечкин, внимательно следивший за всеми действиями
Корнилова, спросил:
— Товарищ подполковник, может, проверить, не пере­
горел ли свет?
— Зачем? — пожал плечами Корнилов. — Ты думаешь,
если свет перегорел, то можно обойтись одной спичкой?
Да и белые ночи еще не кончились.
Он позвонил в управление, попросил секретаршу сроч­
но разыскать Белянчикова.
”Кто курил трубку? Хилков, судя по окуркам и по­
казаниям соучастников, курил только ”Беломор”. Может,
когда баловался и трубкой? Никаких следов трубки в ко­
мнате нет. В кухне — окурок сигареты. Ладно, подождем
Белянчикова...” — Корнилов опустился на колени и стал
внимательно исследовать ковер. Сантиметр за сантиме­
тром. И вдруг обнаружил несколько табачных крошек.
Не мелких сигаретных, а крупных продолговатых. Таких,
которые бывают у трубочного табака. ”Ну ладно, ладно,
— шептал Игорь Васильевич. — Это уже больше, чем

117
кое-что... Это уже улика”. Он завернул табачинки в бумаж­
ку. Зазвонил телефон.
— Только что закончил разговор с Кошмариком,
— доложил Белянчиков. — Есть кое-что интересное...
— Об интересном потом, — перебил его Игорь Васи­
льевич. — Сейчас идите к нему и выясните, кто из знако­
мых Хилкова курил трубку. Об этом же переговорите
с Лавровой, не делала ли она иногда приборки в квартире
своего друга. Если да, то когда это было в последний раз.
И не курила ли она сигарет. И быстро, быстро. — Он
хотел уже положить трубку, как опять обратил внимание
на меловой силуэт на полу. — Послушай, Юрий Ев­
геньевич, когда вы со следователем делали обыск, труп
не двигали?
— Ну как же не двигали? — недоуменно отозвался
Белянчиков. Судмедэксперт переворачивал...
— Да я не о том... Вы половицы под трупом не
осмотрели?
— Нет, — быстро сказал Белянчиков, словно о чем-то
догадавшись.
— Ладно. Жду звонка. Выполняй поручение.
Он бросил трубку и озабоченно посмотрел на часы.
Было полтретьего. ”Ну ничего, не зря время потеряно.
Потянем за эту ниточку!”
— Может, что узнать надо, товарищ подполковник?
— спросил Васечкин.
— Спасибо, — улыбнулся Корнилов. — Пока ничего.
А сам смотрел как завороженный на меловой силуэт,
оставшийся от Хилкова. Потом опустился на колени
и внимательно исследовал большие, потемневшие от вре­
мени плашки паркета. Все они были плотно пригнаны друг
к другу, а в тонких зазорах скопилась спресованная пыль.
И только вокруг одной плашки зазоры были заметнее.
— Николай Афанасьевич, принесите ножик или вилку,
— попросил Корнилов Васечкина.
И когда тот принес с кухни потемневшую, давно не
чищенную вилку, подковырнул ею паркетину. Паркетина
легко поддалась. Под нею лежал сверток.
Елистратов с изумлением смотрел, как Игорь Василье­
вич, осторожно развернув пакет, вытащил большую пачку
советских денег и пачку потоньше — зелененьких замусо­
ленных долларов. Всего оказалось одиннадцать тысяч руб­
лей и триста тридцать долларов. Все потрепанными одно­
долларовыми бумажками.

118
Через полчаса снова позвонил Белянчиков.
Кошмарик заявил, что Хилков трубку никогда не ку­
рил. Только ”Беломор”. Знакомых Хилкова, что курили
бы трубку, он никогда не видел.
Вернувшись в управление, Корнилов почувствовал себя
совсем плохо. Голова уже не болела, а стала будто чугун­
ной, непомерно тяжелой, и каждое слово, каждое движение
отдавались тупым гулом. Пот катился градом, и Игорь
Васильевич не мог понять отчего — то ли от жары, то ли
поднялась температура. Но простудиться в такую теп­
лынь? Когда нет ни ветерка, а воздух раскален, как в ли­
тейном цехе. Это как-то не укладывалось в сознании. Он
положил руку на пульс и, глядя на секундную стрелку,
отсчитал удары. Стрелка расплывалась перед глазами, но
он, напрягая зрение, все-таки досчитал до конца. Сто
двадцать ударов...
События, две недели развивавшиеся еле-еле, то и дело
ускользавшие из поля зрения, вдруг стали разворачиваться
в бешеном темпе. Словно сеть, раскинутая на глубине
и скрытая до поры от глаз спокойной поверхностью озера,
вытянута наконец на мелководье, и уже видно, как ходят,
баламутя воду, стремительные щуки, и только самого
кошелька не видать, но сердце уже нетерпеливо екает
в ожидании богатой добычи. Заболеть в такое время!
”Нет, нет, — твердил Корнилов. — Не болеть! Еще
немного, и мы выйдем на эту темную лошадку, на этого
неизвестного”. В том, что убийца Хилкова был причастен
к угону машин, Корнилов не сомневался.
В кабинет заглянул Бугаев и начал было рассказывать
о том, что Угоев-старший дал подробные показания на
восемь машин. Корнилов остановил его:
— Сенечка, все это очень интересно, но не мне, а Белян­
чикову. Все ему, все! Я, кажется, отключаюсь от дела...
Бугаев удивленно посмотрел на Корнилова, и Игорь
Васильевич понял, что вид у него, наверное, совсем боль­
ной. Удивление в глазах Бугаева моментально сменилось
сочувствием, а уж сочувствия Корнилов не терпел.
— Семен, ты меня понял? Подробности письмом. Ума­
тывай к Юрию Евгеньевичу.
Бугаев не уходил.
— Сеня... — начал было Корнилов, но осекся, увидев
в глазах Бугаева тревогу.
— Что еще стряслось, Семен?
— Мы проверяли картежников... Тех, которые в гости­
нице играют.

119
— Ну проверяли. И что? Доложи Белянчикову.
— Игорь Васильевич, один из них ваш брат. Иннокен­
тий Васильевич, — выдохнул Бугаев.
— Кеша? — Корнилов откинулся на спинку кресла
и машинально повторил: — Кеша...
Потом тихо сказал:
— Ты, Сеня, присядь...
Минуты две они сидели молча. Корнилов барабанил
пальцами по креслу.
— Вот что, Семен, — наконец сказал он. — Все доложи
Белянчикову. Все. Я же сказал — отключаюсь от дела.
Отключаюсь.
Бугаев ушел. А Корнилов вдруг отрешенно подумал:
”Может, это ошибка? Кеша-то скопидом, жадоба. И вдруг
карты! Как же он, рублишко к рублишку, а потом сотню
на кон? Ну что ж, доигрался, Иннокентий Васильевич.
Допрыгался...”
Игорь Васильевич взял лист бумаги и написал рапорт
начальнику управления.
”В связи с тем, что мой брат, Корнилов Иннокентий
Васильевич, встречался с некоторыми участниками пре­
ступной группы Хилкова — Лыткина и играл с ними
в карты, прошу отстранить меня от дальнейшего участия
в расследовании по этому делу”.
”Но с Лавровой-то я обязан поговорить, — решил
Корнилов, засовывая заявление в большой конверт.
— Обязан”.
Он позвонил в тюрьму, чтобы привезли Лаврову, и хо­
тел было вскипятить чай, но не было сил. Поудобнее
вытянувшись в кресле, он закрыл глаза. Звонил телефон,
но Игорь Васильевич не снимал трубку, и ему показалось,
что звонок становится все тише и тише... ”Надо не забыть
сказать ребятам, чтобы опросили почтальона и поскорее
разыскали уехавшего в командировку мужа той женщины.
..” Потом он подумал о матери. ”Опять придется ей
трудно. Только привез домой — и сам заболел. Может,
лучше в госпиталь лечь? А теперь история с Кешей!”
Корнилов вдруг поймал себя на том, что думает о Ке­
ше слишком спокойно. ”Что же это я? Зачерствел на своей
работе?” — подумал Игорь Васильевич, и ему стало горь­
ко именно от этой мысли. Брат связался с подонками
и сам может сесть на скамью подсудимых, а он почти
спокоен. ”Да ведь худшее я уже пережил. Худшее случи­
лось месяц назад в деревне. Когда я узнал, что Иннокен­

120
тий отправил мать на остров... — Корнилов вздохнул,
провел ладонью по лицу, чувствуя, что ему уже совсем
невмоготу сидеть в душном кабинете. — И мое будущее
под большим вопросом. Полное служебное несоответствие
— родного брата прозевал”.
В это время привели Лаврову. Корнилов слышал, что
девчонка она красивая, но чтобы настолько... Белые пря­
мые волосы до плеч, большие заплаканные глаза, узкое
с матовой кожей лицо, чуть раздвоенный кончик носа.
— Вы готовы говорить правду? — в упор, без всяких
предисловий, спросил Корнилов.
Лаврова поспешно кивнула и тихо, чуть не шепотом,
сказала:
— Да. — Лицо ее сморщилось, она достала платочек,
но сдержалась...
— У Евгения были знакомые — курильщики трубок?
Она не поняла и недоуменно пожала плечами.
— Трубки, трубки курили его друзья, знакомые?
— Нет. — Она подумала немного и отрицательно
покачала головой.
— С кем дружил Хилков?
— С Кошмариком, — сказала она. — С Лыткиным.
Они работали вместе. С Феликсом Николаевым. С Георги­
ем Угоевым...
— А может, это просто сослуживцы? — спросил
Корнилов.
Она ничего не ответила.
— Вам известно, где сейчас Феликс Николаев?
— Уехал.
— Почему вы думаете, что уехал?
Лаврова вдруг стала говорить шепотом:
— Мне его жена сказала. Она Феликса уговорила.
Боялась, что посадят.
— И вы говорили Хилкову об этом разговоре?
— Нет! — испугалась Лаврова.
— Бывали дома у Хилкова друзья?
— Много раз.
— Никто из них за вами не ухаживал?
— Нет, что вы, у всех были свои девчонки. И Женя меня
так любил... — Она вдруг ойкнула и испуганно посмотрела
на Корнилова. — Вы знаете, одного с трубкой я видела...
— Ну?
— Женя иногда уходил и не говорил мне куда. Понима­
ете... Я думала, у него кто-то еще есть. Вот и решила

121
выследить его... — Внимание и настороженность Корнило­
ва, по-видимому, передались ей, она заволновалась и ста­
ла частить: — Поехала за ним следом. В Невский район.
На Ивановской он вышел, пошел в переулок... Дом не
помню... Нет, не помню номера. На четвертом этаже он
позвонил. Я голоса не слышала. Ниже этажом стояла.
А потом поднялась на пятый. Думаю, дождусь — будет он
выходить, я и зайду в квартиру. А он вышел почти сразу.
С дедом бородатым. А дед с трубкой. Это вам интересно?
— спросила она простодушно.
”Еще как!” — подумал Игорь Васильевич.
— Дальше что?
— Я вечером с радости об этом Жене сказала, а он меня
избил. Говорит: ”Забудь и думать о том, что видела”.
— Ты, голубушка, показать квартиру нам эту смо­
жешь? — почти ласково спросил Корнилов.
— Смогу.
Корнилов вызвал секретаршу.
— Белянчикова, Бугаева! Срочно!
— А про машины вы не будете спрашивать? — почему-
то с тревогой осведомилась Лаврова.
— Позже, позже... — Корнилов нервно забарабанил
пальцами по столу, поджидая сотрудников.
Пришли Белянчиков и Бугаев, Лаврову увел конвоир.
...Дома он смерил температуру — тридцать девять.
Мать заохала, засуетилась.
— Ничего, где наша не пропадала, — тихо пробор­
мотал Игорь Васильевич и добавил, уже обращаясь к ма­
тери: — Перебьемся! Главное, мама, — сон. Сон все
болезни лечит. Это доказано.
Он проглотил сразу две таблетки аспирина и, выпив
бутылку боржоми, лег в постель. Телефон поставил на
тумбочку в изголовье. Сладкое, полудремотное состояние
охватило его, и, если бы не чугунная голова, в которой
гулко пульсировала кровь, он посчитал бы себя самым
счастливым человеком на свете... Так он пролежал недо­
лго. Может быть, около часа. Сон не приходил, начал бить
озноб. Корнилов слышал, как осторожно, боясь потрево­
жить его, ходила по квартире мать, прикладывала холод­
ную руку ко лбу, шептала что-то.
И в это время зазвонил телефон. Далекий и тихий голос
Белянчикова был спокоен, даже чересчур спокоен. Игорь
Васильевич уловил в нем нотки хорошо спрятанной радо­
сти, даже торжества.

122
— Квартира на Ивановской оказалась пустой. Похоже,
что хозяин оставил ее за несколько часов до нашего при­
хода, — докладывал Юрий Евгеньевич, и Корнилов уди­
вился: чему тут радоваться? — Мы нашли отпечатки паль­
цев. Подняли на ноги работников дактилоскопии. И не
зря. Это Нырок, товарищ подполковник!
”Нырок, Нырок. Сколько лет искали этого матерого
убийцу! Думали, что и в живых нету, а вот вынырнул
Федяша Кашлев, ходивший грабить еще нэпмачей! Арест
— побег, арест — побег, сколько у него было этого,
в уголовном розыске уже и со счету сбились. А десять
последних лет — молчание, словно никогда не было зна­
менитого Федяши Нырка”.
— Какие меры к розыску? — спросил Корнилов.
— Всех подняли на ноги, Игорь Васильевич. Не уйдет
от нас Федяша... Трубочный табак у него, между прочим,
нашли... Бельгийский табачок, душистый. И пару трубок.
— Фото его в архиве есть... Срочно размножить! Да,
пусть проверят ребята, не живут ли в городе те, кто
проходил с Нырком по старым делам. Все.
Белянчиков повесил трубку и тут же позвонил снова.
— Игорь Васильевич, как твое самочувствие-то?
— Скверное, — проворчал Корнилов. — Температура
вот подскочила. — Посмотрел на часы — было уже
около трех.
Он снова лежал в тишине и старался думать о Каш­
леве. Белянчиков не зря радуется — на такого зверя вы­
шли. Ничего, что сразу не взяли, — это теперь дело
техники, далеко уйти не мог. Но Федяша отходил на
второй план, и опять мерещилась узкая тропинка и рас­
простертое поперек тело жены.
Он очнулся от прикосновения. Кто-то положил ему
руку на лоб. Не мать. Рука была маленькая, прохладная
и чуть-чуть пахла духами. Потом эта же рука по-хозяйски
легла на его руку.
”Врач, — догадался Корнилов. — Какая у нее
ласковая рука”.
— Вера Николаевна, — тихо, совсем тихо сказала
врач. — Беспокоиться не надо. Теперь дело пойдет на
поправку...
Игорь Васильевич открыл глаза. В комнате был полу­
мрак, только несколько солнечных лучиков пробилось
сквозь шторы, и один из них упал прямо на лицо доктора.
Это была Оля. Такой он увидел ее вышедшую из леса на

123
Валааме — большеглазую и удивительно нежную. Только
сейчас лицо у нее было еще и озабоченным. Он хотел
сказать ей: ”Вы, как фея, появляетесь внезапно”, — но
испугался, что слова прозвучат банально, и только улыб­
нулся. И увидел, как преобразилось Олино лицо.
— Проснулись? — спросила она и села перед
ним на стул. — Какие же вы, сыщики, слабенькие.
Сквозняков боитесь.
— Боимся, — тихо сказал Корнилов. — Уколы делать
будете? — спросил он, вспоминая разговор на острове.
— И недели не прошло, как вы до меня добрались.
— Вот и ошиблись, Игорь Васильевич. Уже девятый
день. — И покраснела, оглянувшись на мать.

10
Федор Кашлев долго стоял у двери. Прислушивался, не
идет ли кто по лестнице. Но там было совсем тихо — ни
шагов, ни хлопанья дверей. Проходили минуты, а он все не
решался открыть дверь. Резко зазвонил телефон. Кашлев
вздрогнул. Телефон звонил долго и надрывно, и, когда
наконец замолк, Федор отворил дверь и выскользнул на
лестницу. Дверь закрылась с легким щелчком, и он вздох­
нул с облегчением. Мертвый Хилков, краденые машины,
слюнтяи-картежники — все это осталось там, за дверью,
такое же мертвое и теперь уже никакого значения не
имеющее для него, Федора Кашлева. Он стал медленно
спускаться по лестнице, и на втором этаже его ждала первая
неприятность. Из квартиры, расположенной под квартирой
Хилкова, вышел мужчина с маленьким чемоданчиком. Он
остановился около дверей и мельком взглянул на Кашлева.
Видно, кого-то поджидал. А на первом этаже Кашлеву
попалась молоденькая почтальонша. Поставив огромную
сумку у стены, она рассовывала газеты по ящикам.
”Вот принесла нелегкая!” — выругался Кашлев. Он
вдруг почувствовал, что сердце вот-вот выскочит из груди.
Он стал задыхаться, кружилась голова. Казалось, что уже
не сделать больше ни одного шага. Ноги, его ноги, сто­
лько раз уносившие хозяина от беды, отказывались пови­
новаться. Скрипнув зубами, Кашлев все-таки сделал один
шаг, другой. Десяток. Дальше, дальше от этого дома, он
уже и так попался на глаза двоим!

124
Он не помнил, сколько прошел по Лиговке, когда все-
таки остановился и прислонился к стене. Никогда еще ему
не было так плохо. И от чего? Один выстрел и страх
наследить. Выстрел, каких столько было в его жизни!
Какая-то девушка остановилась перед ним и о чем-то
спросила. Кашлев слышал слова, но не мог понять их
смысла. Девушка переспросила:
— Вам плохо? Может быть, вызвать ”скорую”?
Теперь он наконец понял вопрос и, с ненавистью посмо­
трев на девчонку, грязно выругался. Девушка отпрянула,
будто от удара, и пошла прочь, несколько раз оглянувшись.
Сердце наконец отпустило, и Кашлев побрел к Мо­
сковскому вокзалу. Очередь на такси была небольшая.
Приехав на Ивановскую, он по обыкновению попросил
остановиться у гастронома. Расплатился, не торопясь за­
шел в магазин. Постоял в очереди за сосисками, купил
яиц.
Придя домой, он понадежнее запер дверь. Зажарил
яичницу, мелко накрошив туда сосисок и зеленого лука.
Вынул из холодильника водку. ”Если бы не этот дурак
с чемоданом да не почтальонша, — подумал он с сожале­
нием, — никаких бы следов! — Он еще раз дотошно
вспомнил все, что делал в квартире Хилкова. — Нет. Не
наследил. Ну и удивился же этот шоферюга, когда я позво­
нил к нему. Царствие ему небесное. И что было делать?
После того как завалился дурак Кошмарик, в любую
минуту могли выйти на Хилкова. А от Хилкова ко мне...”
Он подумал о том, что правильно поступил, имея дело
только с Хилковым. Этот теперь не разговорится. Да
и деньжат подкопил он много. Хвастался. ”Ох, сволочь,
— стукнул кулаком по столу Кашлев. Звякнула бутылка.
— И куда он эти деньги спрятал? Говорил же, что дома
держит, не на книжке! Так бы они мне сейчас кстати...”
Кашлев и самому себе не хотел признаться, что деньги,
именно эти деньги привели его утром к Хилкову. Деньги.
Ну могли арестовать Хилкова, могло всплыть автомо­
бильное дело. Могло! Но ведь и без мокрого можно было
слинять из города, уехать доживать свой век в теплые
края, как и хотел он. И документы давно себе новые
выправил. Но денег, денег маловато было пока. Хилковс­
кие десять — пятнадцать тысяч так бы к месту пришлись...
Он пил и чувствовал, как пьянеет, и все большая злость
разбирала его на этого жмота Хилкова. Вот упрятал туг­
рики так упрятал.

125
Потом он, совсем захмелев, улегся в одежде на постель
и проспал до позднего вечера. Проснулся с головной
болью. И сердце стучало в груди гулко и надсадно.
И непонятно, откуда подкралось чувство страха. Такое
чувство, будто он совершил большую оплошность, но
еще не знает, какую.
”Завтра сматываюсь, — твердо решил Кашлев, с тре­
вогой глядя в раскрытое окно, приглядываясь к редким
прохожим. — Завтра, и не позднее. Хилкова хватятся не
раньше завтрашнего вечера. На работе решат, что загулял.
Да и девчонка его приучена к внезапным отлучкам. Позво­
нит, позвонит и отстанет. А если у нее ключ от квартиры?”
Он вытащил из тайничка под плинтусом небольшой
пакет в целлофане. Достал оттуда деньги, паспорт. Чуть
потрепанный, но вполне приличный паспорт был выписан
на имя Федора Федоровича Зайченко.
На фотографии он был безбородым и выглядел фер­
том. Вздернутый нос, нахальная усмешечка! Снимок был
десятилетней давности. Кашлев вздохнул и спрятал пас­
порт в карман. Пересчитал деньги. Что ж, лет на пять
хватит. А потом... Потом ему, наверное, уже ничего не
будет нужно.
Деньги он засунул в бумажник и бросил его в чемодан.
Собрал и аккуратно уложил два костюма, купленные в ва­
лютном магазине, с удовольствием отметил: ”Почти но­
вые, еще носить и носить”. Положил туда же несколько
рубашек. Чемодан был небольшой, и Кашлев пожалел,
что придется бросить столько добра.
Сложив чемодан, он пошел в ванную, снял рубашку
и, подправив на ремне бритву, стал осторожно брить
бороду, аккуратно смывая с тонкого лезвия волосы в ра­
ковину, снова и снова намыливая лицо пенистым аро­
матным кремом. Сбрив бороду, он долго и пристально
разглядывал себя в зеркало, неприятно пораженный тем,
что совсем не похож на Федяшу Кашлева с маленькой
фотографии в паспорте. Землистый цвет лица и особенно
старческий морщинистый рот, вислые щеки... Совсем
дряхлый старик. Его вдруг обожгла мысль о том, что
еще несколько дней назад он чувствовал себя уверенно
и хорошо. Что же произошло? Что изменилось в его
судьбе? Застрелен Хилков. Надо опять скрываться. Но
не так ли прошла вся его жизнь, и никогда он не боялся
идти навстречу будущему... Будущему. Да, раньше было
будущее, а теперь его нет. Он уже не сумеет подняться,

126
не сумеет найти Хилковых и Кошмариков, туповатых,
послушных шестерок, с которыми до поры до времени
можно иметь дело. Ему просто не хватит времени.
Кашлев осторожно смыл волосы с раковины, тщатель­
но протер пол в ванной, а тряпку выбросил в мусороп­
ровод. Тому, кто придет в эту квартиру после него, совсем
не обязательно знать, что у хозяина была борода... Перед
выходом из квартиры проверил наган. В нем еще осталось
четыре патрона.
Ночь он провел в Рыбацком у старой дряхлой бабки,
вдовы одного своего дружка, расстрелянного пятнадцать
лет назад. Время от времени Кашлев привозил ей деньжат.
Не часто, от случая к случаю, но бабка помнила его и была
благодарна.
Утром бабка съездила на вокзал и, отстояв несколько
часов в очереди, взяла ему плацкартный билет до Си­
мферополя. Она, наверно, надеялась, что Федяша и на
этот раз подкинет ей четвертной, и смотрела на Кашлева
преданно и заискивающе. Но он не дал ей ничего, кроме
той мелочи, что осталась от покупки билета. Подумал:
”Ничего, старая карга, обойдешься. Мне теперь и самому
экономить надо”.
Он приехал на вокзал за пять минут до отправления
— только-только добраться до тринадцатого вагона.
И сразу же почувствовал опасность. Было больше, чем
обычно, милиции. Он прибавил шагу, стараясь скорее
добраться до спасительного вагона. Торопясь, сунул про­
воднице билет. Оставалась одна минута до отхода поезда.
Проходя из тамбура в вагон, он заметил боковым зрени­
ем, что какой-то мужчина взялся за поручни. Кашлев
подошел к своему месту и остановился, пережидая, когда
тучная пожилая женщина засунет свои вещи под лавку.
Поезд тронулся. И в это время с обоих концов вагона
двинулись к нему мужчины. Один был совсем молодень­
кий, светловолосый, в голубой тенниске. Лицо у него было
сосредоточенным. Второй был постарше, в светлом ко­
стюме. Он шел беззаботно, спокойно, словно возвращался
в свое купе, но Кашлев чувствовал, знал, что он идет
к нему. И, поставив на пол чемодан, он сунул руку в кар­
ман, быстро выхватив наган, приставил его к виску. Дико
взвизгнула женщина. В последние секунды подумав, что
избавится сейчас от долгих, нудных допросов, очных ста­
вок, от своего прошлого, старик Кашлев прошептал зло­
бно: ”Ну что, взяли?”

127
Накануне своего отъезда из Ленинграда Власов зашел
к Белянчикову и просидел у него полдня, выспрашивая
подробности поисков угнанных машин.
— Знаете, как они называли кражи автомашин? — спро­
сил Юрий Евгеньевич. — ”Операция ”Инфаркт”. — Он
протянул Власову листок бумаги. Это были показания
подследственного Лыткина: ”...В разговоре, смеясь, Хилков
и Николаев спросили меня: ”Ты знаешь, как эта операция
называется?” Я ответил отрицательно. Тогда они мне
сказали: ”Инфаркт”. Я спросил почему, а они объяснили
мне, что когда хозяин узнает о краже своей автомашины,
его инфаркт хватает...”
— И между прочим, у двоих был инфаркт, — грустно
сказал Белянчиков. — Сейчас следствием окончательно
установлено: они семнадцать машин украли. Двенадцать
продали, а пять бросили. Из-за трусости. Вы, может,
думаете про них — волевые люди, рыцари плаща и кин­
жала? Нет. Обыкновенные трусливые стяжатели...
Власову уже рассказали о том, что Федяша Нырок
застрелился в вагоне поезда из того же нагана, из которого
убил Хилкова. В кармане у Нырка нашли билет до Сим­
ферополя, а в чемодане сорок тысяч рублей.
— Константин Николаевич, звонил подполковник, про­
сил передать, если будет желание встретиться — он дома.
Завтра в отпуск уезжает.
Корнилов встретил Константина Николаевича радуш­
но. Извинился за пижаму.
— Вы знаете, решил перед отъездом приборочку сде­
лать. Хожу уже как курортник...
Они сели в большие потертые кожаные кресла у окна.
Корнилов выглядел чуть похудевшим, но отдохнувшим.
Не было мешков под глазами.
— Ну что, Константин Николаевич, вы теперь лучше
меня последнее дело знаете? И угораздило же меня в самое
горячее время гриппом заболеть! Это ж надо! Какая ди­
кость — живем, можно сказать, в конце двадцатого века,
а какой-то грипп одолеть не можем.
— Игорь Васильевич, мне Белянчиков действительно
все в подробностях рассказал. Скажите только, как вы
определили, что убийца курил трубку?
— Спички... Обгорелые спички... — Корнилов вытащил
из кармана пижамы коробок, зажег спичку. — Вы
трубку курили?
— Было дело, баловался.

128
— И я баловался. Так ведь пока ее, проклятую, рас­
куришь, спичка тебе пальцы обожжет. Да и не всегда
с одной спички раскочегаришь. У меня, например, не
получалось... — Он дунул на спичку и показал Власову:
— Видите? Почти вся сгорела.
Потом он открыл дверцу старинного книжного шкафа,
достал толстую папку. Полистал, протянул Власову.
— О Кашлеве еще в двадцать третьем году первое
упоминание появляется. Почитайте.
Власов взял папку и прочитал пожелтевший листок:

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА

Ликвидировав в основном уголовный и политический бан­


дитизм на Украине, Особая ударная группа по б/ б имеет
целый ряд сведений, что в г. Киеве имеется очень опасная
организованная банда, которая причиняет большой вред
нашей стране. Более ста человек этой банды наводнили
Советскую республику фальшивыми деньгами разных до­
стоинств и инвалютой. Деньги фабрикуются даже за гра­
ницей и привозятся в СССР. Во главе этой банды афери­
стов-налетчиков находятся братья Паршины и бывший
сотрудник киевской милиции Панаретов.
Я считаю необходимым специально выделить группу для
ликвидации этой крупной шайки. Надо действовать очень
осторожно и конспиративно...
Нач. Особой ударной группы В. Мартынов
15/ VII-23

— Этот Панаретов и есть Нырок?


— Ну что вы, — усмехнулся Корнилов. — Нет, конеч­
но. Но к делу-то в этой банде приобщался. У него тоже
учителя опытные были. Вы дальше полистайте. Там ис­
поведь Панаретова. Любопытная, скажу вам, штука... Ну
да это другой разговор. Важно, что в этом признании
упоминается Федяша...
Власов перевернул страницу. Расплывающимися, вы­
цветшими чернилами было написано: ”Исповедь бандита”.
— Вы раскройте там, где заложено, — сказал
Корнилов.
Власов раскрыл на закладке и стал читать.
”Весной 1923 года я переехал из Киева в г. Москву.
В Москве, по Мыльникову переулку мной, Виктором Фили­

5 Третий дубль 129


ным, Венчиком Киевским и Петецким Михаилом был совер­
шен налет на квартиру гражданина Кашлева. Подвод на
это дело давал младший брат Кашлева, Федяша. Последний
дал точные сведения, где находятся ценности отца. В квар­
тире спрятанными в различных тайниках, как-то: на буфе­
те, в электрических лампочках, в картинах, в диване и проч.
местах, находилась сумма до 300 тысяч рублей золотом.
Был дан точный план квартиры и сведения, что в квартиру
впускают с трудом. Ехали на извозчиках. Были вооружены.
По плану я и Бенчик Киевский должны были занять квар­
тиру живущего там же генерала Куколь-Краевского. Мы
купили корзину цветов, переодели подходящим образом Пе­
тецкого Михаила и пустили его первым с тем, чтобы
остальным зайти в тот момент, когда откроют дверь.
Прислуга открыла на цепочку, увидала цветы и открыла
дверь совершенно. Вошел Петецкий, а за ним стали входить
и мы. Всех присутствующих и приходящих собрали в одной
комнате, и при них находился я. Обращение было коррект­
ное, и мы старались, чтобы потерпевшие не волновались.
Так, я читал с генералом французскую книгу и рассказал
ему, что я тоже офицер, а он все спрашивал мою фамилию,
на что я отвечал, что при подобных обстоятельствах
официально не знакомятся. Петецкий находился у парад­
ных дверей, а остальные искали ценности. В квартире были
недолго. Я был в гриме, остальные в платочках. По оконча­
нии налета отправили Филина и Бенчика с ценностями
в гостиницу, где сняли для дележа особый номер. В общем,
на долю каждого вышло приблизительно по 1600 червонцев.
Доли получили я, Виктор Филин, Бенчик Киевский, Петец­
кий Михаил и полдоли Федяша Кашлев. Федяша предлагал
также пойти с налетом на Маросейку, где лежали деньги
отца... Но мы отказались. Это могло вызвать подозрение”.
Власов оторвался от бумаг и вопросительно посмотрел
на Корнилова.
— Неужели это тот самый Федяша?
— Ну конечно, — кивнул Игорь Васильевич. — Фами­
лии менял много раз, а имя оставлял. Было ему в ту пору
шестнадцать...
— Значит, сейчас почти семьдесят? — удивленно покру­
тил головой Власов. — Ну и ну...
— Честно говоря, я думал, люди к старости мудреют...
А тут — до таких лет дожил бандитом. Значит, ничего
в жизни не понял.
Корнилов рассмеялся:

130
— Ну, знаете, это как сказать... Не понял! А может
быть, понял, да не то, что надо?
Власов опять уткнулся в бумаги.
”...В деле Швейсиндиката также участвовал, печатая
документы, и должен был получить определенное количе­
ство процента, указывать подробности этого дела считаю
излишним, т. к. полное показание уже дали непосредствен­
ные участники: Виктор Филин, Петецкий и другие. Знаю,
что товар на сумму до 7000 черв. был уже запакован,
и провал произошел в то время, когда были поданы под­
воды для вывоза этого товара со склада. Слышал, что
наводчиком по этому делу был Каменко.
7 мая мы должны были получить товар из Швейсин­
диката, формальности все соблюдены, и никто не мог
думать о провале. Утром я приехал в город, приблизите­
льно в середине дня подошел к рундуку Неходова с тем,
чтобы узнать, как обстоит дело с получением товара.
Неходов был чрезвычайно расстроен и сказал мне, что
в Швейсиндикате только что арестовали Филина, Петец­
кого и Кашлева-старшего. Что он сам видел, как их поса­
дили в автомобиль. Я и Киевский Бенчик поехали в гости­
ницу ”Балчуг”, чтобы предупредить остальных, и встрети­
ли их выходящими с вещами. С ними был Федяша Каш­
лев. Отсюда поехали к Триумфальным воротам,
я и Федяша зашли на квартиру Кашлевых, чтобы забрать
вещи и уехать с этой квартиры. На столе нашли записку
Кашлева-старшего, что он только что был. Никак не мог­
ли понять, каким образом он мог бежать, и боялись
провокации. С Федяшей отправился на квартиру в Оста­
нкино. Федяша Кашлев остался на улице, я пошел в квар­
тиру. Мне открыли дверь, и я увидел, что сзади прислуги
стоит милиционер. Сколько было человек в коридоре,
я в первый момент не разобрал. Кинулся на улицу, но
увидел, что Федяша уже убежал, я остался один и за мной
выскочили из квартиры. Рассчитал, что убегать днем под
выстрелами в нескольких шагах бесполезно, отстреливать­
ся из имеющегося у меня маленького револьвера, который
я ни разу не пробовал, глупо, и решил искать какой-нибудь
другой путь. Выбросил из кармана в сторону револьвер
и принял вид невинного человека, случайно попавшего
в эту квартиру. Постепенно расположил к себе агентов,
уверив их, что я совершенно невинное лицо, а сам захватил
из буфета соли, а из печки золы, перетер это все в поро­
шок. Случилось так, как я и рассчитал: меня держали до

131
вечера в засаде, и один из агентов повез на извозчике
в Центррозыск. Перед выходом он зарядил маленький
маузер и все время держал его наготове в руке. Я рас­
считал, что если я прямо спрыгну с извозчика, хотя бы
и успев засыпать ему глаза, то все равно он раньше успеет
выстрелить и в лучшем случае в упор ранит меня, и я не
смогу бежать, а потому, выбрав темный переулок, левой
рукой бросил ему в глаза золу с солью, а правой схватил
за руку. В этот момент раздался выстрел, и пуля обожгла
мне только щеку. Агент успел вырвать руку и выстрелил
вторично, но я опять-таки оттолкнул его руку и сбросил
с извозчика, но вместе с ним упал и сам, т. к. он все-таки
успел схватить меня другой рукой. На земле он еще успел
выстрелить в меня, после чего я уже захватил в руки дуло
и собачку и не дал возможности стрелять. Борясь со мной,
агент стал кричать о помощи, сбежалась толпа, и меня
препроводили в Центррозыск. Федяшу я больше не видел
и о его местонахождении ничего не знаю.
Вдумайтесь в мою жизнь и психику и поймете, что если
я выбираю дорогу, то твердо иду по ней и ничто меня не
сдвинет, пока я не передумаю, не перерожусь. Сейчас
крайне трудно писать о внутреннем переживании: мысль
нельзя просмотреть в микроскоп, и Вы вполне правы, если
не будете верить”.
Константин Николаевич захлопнул папку.
Корнилов спросил:
— Ну что, есть над чем подумать?
Власов кивнул:
— Занимательная штука...
Корнилов вздохнул, сказал с сомнением:
— Занимательная-то она занимательная... Да вот на
горькие мысли наводит. Вот куда ниточка-то тянется!
С каких пор! Федяшу Кашлева Панаретов с Бенчиком
Киевским приобщили к грабежам с младых ногтей, как
говорится. Ну да что теперь сожалеть... — вздохнул он.
— Главное, что Федяша Кашлев обезврежен. Ему ведь все
равно деться было некуда — под расстрел пошел бы. Но,
знаете, Константин Николаевич, сделано только полдела...
— И, заметив, что Власов собирается возразить, повторил:
— Полдела. Уж вы мне поверьте. Картежники эти чертовы
остались. — Корнилов быстро вскочил с кресла и заходил
по комнате. Высокий, чуть сутулый, он смешно выглядел
в своей полосатой пижаме.
— На какие деньги они играют? — он вдруг осекся,
словно споткнулся, и снова сел, отчужденно взглянув на

132
Власова. — Да, да. На какие деньги? — повторил он уже
медленно. — У них ведь не по копеечке ставка! Тысячи
проигрывают за пару часов... А все эти люди, что машины
ворованные покупали? Вы скажете — не все знали, что
автомобили ворованные. Согласен. Но большинство-то
догадывались, что дело нечистое.
А вы знаете, сколько они Угоеву-старшему за ”Волгу”
платили? Десять — двенадцать тысяч! А поинтересуйтесь,
какая у них у всех зарплата?
— У меня вопрос, собственно, только один: ну а уго­
ловный розыск-то что? — сказал Власов. Он уже знал, что
ответит ему сейчас Корнилов. И заранее был согласен
с этим ответом, но все-таки задал вопрос.
— Я бы засучив рукава взялся за барыг и приобрета­
телей, — зло сказал Корнилов. — Мое глубокое убеждение
— не будь растлевающего влияния этих рептилий стяжате­
льства, меньше бы работы у нас было, у розыска уголов­
ного. Но не хватает нас на все... И на Федяшу Кашлева,
и на Кошмарика, и на картежников... Возьмите любое
уголовное дело и повнимательнее присмотритесь к тем,
кто попадает в поле вашего зрения: вы всегда сможете
провести черту, которая отделит преступников — тех, кого
по нашим законам надо сажать в тюрьму, содержать
в колонии и даже расстреливать, — от остальной шатии-
братии, от тех, кто не подпадает под статью Уголовного
кодекса. И вы думаете, они менее опасны? Нет, нет и нет!
Они — это та среда, в которой выросли преступники.
Они — это пьянь, хапуги, картежники, скрытые тунеядцы,
не преступившие роковой черты. Пока не преступившие! За
каждым уголовным делом всегда тянется шлейф. И этот
шлейф — боль и забота каждого. И журналистов в первую
очередь. Константин Николаевич, ну возьмитесь вы за
них! Не о том, как убийцу искали, напишите, об этом
писать легко — про тех напишите, до кого мы еще не
добрались, про тех, кто за чертой остался. Напишите! Вот
проблема! Я вам все материалы дам. — Корнилов смот­
рел чуть ли не умоляюще.
— Напишу, — серьезно сказал Власов и поднялся.
— Обязательно напишу. А сейчас мне пора. Завтра чуть
свет покачу на своей старушке в Таллинн. У меня еще две
недели отпуска...
— И я завтра в отпуск, — мечтательно произнес Кор­
нилов, крепко пожимая ему руку. — Погрею свои старые
кости, покупаюсь.

133
— Я в командировку еще к вам приеду, — сказал
Власов. — Но только, чур, не морочьте мне голову про
скучные дела и бухгалтерию. Вон на кого ваша бухгал­
терия навела!
Корнилов засмеялся. Подумал грустно: ”Еще неизвест­
но, на каком посту ты меня застанешь, товарищ Власов”.
— Вы теперь у нас человек свой. Валерия Фомича так
запугали, что бедняга сам прибежал садиться.
Он закрыл за Власовым дверь, прошелся по комнатам.
”Ну что ж, надо собирать чемодан, — подумал Кор­
нилов. — Утром возиться некогда”.
Несколько раз звонил телефон.
Селиванов, спросив про здоровье, сказал:
— Генерал вызывал. Просил передать, чтобы ты
отдыхал спокойно. Не терзал себя из-за этой истории.
— Он кашлянул и, словно нехотя, выговорил: — Ну
из-за брата. Приедешь, зайдем вместе к шефу, спо­
койненько все обсудим...
”Спокойненько! Что-то голос у тебя, дружище, невесе­
лый”, — подумал с горечью Корнилов.
Белянчиков, вернувшись из Сочи, куда ездил со следо­
вателем Красиковым допрашивать свидетелей по делу,
доложил, что все в порядке.
— Ты мне голову не морочь своими уголовниками,
— сказал Игорь Васильевич. — Я отпускник. По мне
курорт скучает. А про уголовников ты шефу докладывай.
Ты мне доложи, как погода.
Белянчиков засмеялся:
— Погода такая, что в море легко свариться. Ты,
Игорь Васильевич, не забудь вернуться из отпуска. А то
мало ли... Какая-нибудь закадрит. Правда, Минводы не
Сочи, там все больше бабушки...
— Вас забудешь, — усмехнулся Корнилов. — Все меч­
таю подальше забраться, где телеграфа нет... Да, кстати,
Белянчиков. У меня к тебе просьба. Я тут одного парня на
ГОМЗ договорился устроить. В колонии ноги потерял.
Рымарев Алексей Федосеевич. Шестьдесят шестой цех. Ты
запиши его адрес и организуй переезд. Чего ему ждать,
пока я вернусь. И чтоб с общежитием все в порядке было
и с прочими благостями.
— Есть, товарищ подполковник. Все будет сделано.
Отдыхайте спокойно.
Корнилов положил в чемодан две толстые тетрадки
в черных коленкоровых переплетах. Одна наполовину испи­

134
санная, с беглыми, на скорую руку заметками, другая
чистая. Первую Корнилов уже брал с собой в отпуск. Все
хотелось свести в небольшую книжечку наблюдения за
несовершеннолетними преступниками. Но работа продви­
галась медленно. ”Может, на этот раз осилю”, — подумал
Игорь Васильевич.
Корнилов уже хотел закрыть чемодан, как раздался
звонок в дверь.
На пороге стоял Иннокентий.
— Не ожидал?
Игорь Васильевич молча посторонился, пропустил его
в квартиру.
— Ну, здравствуй, — сказал Иннокентий, но руки
не подал.
— Здравствуй, — Игорь Васильевич с недоумением
смотрел на брата.
Они прошли в гостиную. Иннокентий сел в кресло
и огляделся. Корнилов обратил внимание, что брат распо­
лнел. Лицо у него было загорелое. Коричневым, въедли­
вым загаром, как могут загореть только селяне, никогда не
загорающие специально, но много бывающие на воздухе.
Заметив раскрытый чемодан, Иннокентий сказал:
— В отпуск едешь? Слышал, слышал. Земля слухом
полнится. А где мать?
Игорь Васильевич, стараясь быть спокойным, ответил:
— Мать в другом месте.
— Другое место — больница? — жестко бросил Ин­
нокентий. — Этого ты добивался, забирая мать к себе.
Хотел показать себя чистеньким, любящим сыночком?
— Он распалялся, и голос его из чуть хриповатого превра­
тился в резкий, крикливый. — Думаешь, я матери добра не
желаю? Думаешь, отправили на остров, чтобы от старухи
избавиться? Ради нее все и сделали, по ее доброй воле.
Она там ни разу не болела. Я справлялся. А к тебе
приехала — сразу слегла. Я и про это знаю. А теперь
в больницу. Снова все по-старому.
Игорь Васильевич сцепил руки на груди и только твер­
дил себе: ”Держись, держись”.
— Я знаю, — продолжал Иннокентий, — ты ее и взял­
то только потому, что боялся людских пересудов. Да,
может, еще для того, чтобы она тебе здесь готовила да
рубахи стирала, пока ты своих уголовников ловишь...
Он все кричал и кричал, а Игорь Васильевич подумал:
”Это он все потому говорит, что ему стыдно. Просто

135
стыдно. И какой он ни заскорузлый душою, а почувство­
вал, что совершил подлость, и теперь кричит. И узнавал,
наверное, у соседей, как здесь мы живем. Тайком приезжал
и узнавал...”
— Что молчишь? — крикнул Иннокентий.
— Тебя слушаю, — ответил тихо Игорь Васильевич.
— Ты тут столько наговорил мне... — Он помедлил немно­
го и добавил: — Ты не ради матери приехал. Ради себя.
Тебе хочется узнать, что матери плохо здесь...
— Ты, ты... — начал Иннокентий, но Игорь Васильевич
не дал ему договорить...
— Эх, неужели ты сам не понимаешь? — сказал Кор­
нилов с горечью. — Неужели ты только за тем и приехал,
чтобы все это высказать?
— А ты думаешь, чтобы пожать твою мужественную
руку? Как же, товарищ подполковник едет в отпуск.
Почет и уважение! Он честно выполняет свой долг
перед Родиной. А его младший брат раскаялся во
всех грехах и приехал просить прощения за то, что
получил от него пощечину... Ты только говоришь всегда
так красиво — ”мы воспитываем нового человека”.
А делаешь все для показухи. И мать для показухи
с Валаама привез!
— Эх ты, младший брат, что с тобой стало? Глаза
б мои на тебя не смотрели. Тоже мне игрок! — Игорь
Васильевич сжал кулаки и шагнул к Иннокентию. Тот
дернулся и в испуге вытянул руку, словно хотел при­
крыться от удара.
— Вот что я тебе скажу напоследок. Мать не
больна. И не в больнице, а в семье моих друзей.
Пока я в отпуске... И болела она по приезде только
гриппом. Да и то три дня. Не могу я утешить тебя,
не могу твою совесть успокоить. А теперь можешь
двигать к своей Татьяне... И торговать в свободное
время свежими овощами. Чтобы потом в картишки
с подонками сразиться или ”Москвич” на ”Волгу”
поменять. Мне же сказать больше нечего. — Игорь
Васильевич отвернулся от Иннокентия, подошел к окну.
За темной Невой, подсвеченная желтыми прожектора­
ми, четко рисовалась решетка Летнего сада. По набереж­
ной бежали редкие автомашины. Город отходил ко сну.
Игорь Васильевич слышал, как поднялся с кресла брат,
постоял, потом, тяжело шагая, прошел в переднюю. От­
крыл дверь на лестницу, вернулся, остановился в дверях,

136
словно хотел что-то сказать, но не сказал. Хлопнула вход­
ная дверь.

Игорь Васильевич посмотрел на часы. Одиннадцать.


Самолет на Минеральные Воды улетал в два, но добирать­
ся до аэродрома было довольно долго. Да и вообще в те
редкие моменты, когда никуда не надо было торопиться,
никого не требовалось опережать, Корнилов любил рас­
слабиться, делать все не торопясь, с удовольствием ощу­
щая отрешенность от служебной суеты.
”Ну что ж, нора, — решил Игорь Васильевич, — пора
ехать”. Он по старой привычке присел на диван, подумал
в который раз, все ли взял с собой. ”Кажется, все, что
может потребоваться человеку в отпуске”.
Уже закрыв дверь в квартиру, он заметил, что в почто­
вом ящике есть письмо. ”Дороги не будет”, — подумал
Корнилов, но все-таки вернулся за ключом и вытащил
письмо. Конверт был самодельный, помятый. Игорь Васи­
льевич взглянул на обратный адрес. Там стояло: ”Ка­
рельская АССР, остров Валаам...”
”Опять Лешка пишет... Наверное, с острова это письмо
уже последнее. — Корнилов спрятал его в карман, не
распечатывая. — В дороге почитаю”.
На улице стоял яркий солнечный день. Все утро шел
дождь, и воздух был чистым и свежим. Еле заметная
дымка стояла над разогретым асфальтом. ”От какой
погоды уезжаю, — с сожалением подумал Корнилов.
— Ребята в воскресенье наверняка на рыбалку подадутся.
На Карельский... А я пить ессентуки семнадцатый
номер... Эх!”
Подъехало такси. Новая ”Волга” блекло-зеленого цве­
та. Корнилов посмотрел на номер и усмехнулся. 96-50
ЛЕГ. Из того парка, в котором работал Хилков.
— Приезжий? — спросил шофер, немолодой дядя
в кожаной курточке. Видать, обратил внимание на то, что
Корнилов все время смотрит по сторонам, словно видит
город впервые.
— Отъезжий, — усмехнулся Игорь Васильевич. — В от­
пуск решил вот съездить. Минеральной водички попить,
ессентуков.
— Тьфу, гадость, — сморщился шофер. — Ну, раз
врачи приговорили...

137
Машина описала дугу, огибая Исаакий. У ”Астории”,
поблескивая на солнце, выстроилась шеренга красивых
финских автобусов. Около них толпились туристы.
У аэровокзала Корнилов расплатился с таксистом.
— До аэродрома автобусом? — спросил тот, отсчи­
тывая сдачу.
— Угу, — отозвался Игорь Васильевич.
— Да, конечно, — согласился шофер, — если нет
дурных денег, чего на такси гонять. Экспрессом почти то
же время... Счастливо полечиться.
И, уже отъезжая, шофер высунулся из машины и крик­
нул:
— Вы пить ессентуки-то будете, закусывать не забывай­
те, — и весело рассмеялся своей шутке.
1974 г.
1
Прохор Савельич Баланин, кладовщик совхоза ”Ор­
линский”, встал рано. В половине шестого он уже вышел
из дома, выпустил кур из сараюшки и, зябко поеживаясь,
пошагал по тропинке через запущенный парк. В совхозе
началась копка картофеля, и Баланин торопился. В шесть
к складу должны были подъехать машины за ящиками.
Солнце с трудом пробивалось сквозь густой утренний
туман, начинающая жухнуть трава серебрилась от росы.
”И не выкосил никто, — пожалел Прохор Савельич.
— Скотину люди не держат — коров по пальцам пересчи­
тать можно”.
Склад помещался в старой церкви с разрушенным
куполом. Закрыли церковь еще в тридцатых годах. Все
хотели приспособить под клуб, да так и не дошли руки.
После войны устроили здесь склад. Сначала хранили
капусту и картошку. Несколько лет назад приезжала ка­
кая-то комиссия из района. Сказали, что от сырости
здание разрушается. Овощи хранить запретили, и теперь
там складывали ящики.
У церкви было пусто — не подъехал пока ни один
грузовик. Баланин, с трудом подняв лицо к разрушенному
куполу, привычно перекрестился, — был Прохор Савельич
от рождения горбат, а к старости и совсем скрючился.
Ходил, глядя себе под ноги. Открыв огромный амбарный
замок, кладовщик вошел в церковь.
”Пока они там чухаются, — подумал Прохор Савельич
о шоферах, — я успею дюжину ящиков починить”. И по­
шел было за алтарь взять молоток с гвоздями, но едва не
споткнулся о распростертое на полу тело. Баланин хотел
выругаться, подумав сначала, что запер с вечера на складе
кого-нибудь из деревенских забулдыг, но увидел около
головы лежащего лужицу запекшейся крови.

141
— Этого еще не хватало, — прошептал старик и,
опустившись на колени, попытался перевернуть лежащего
на спину. Но все его лицо было залито кровью,
и Баланин испугался. Ему показалось, что у человека
разбит череп.
— Ох ты, господи, беда-то какая! — теперь уже крикнул
Прохор Савельич и, поднявшись, побежал к выходу.
К церкви как раз подъехал грузовик. Кинувшись к во­
дителю, Баланин замахал руками и закричал: — Павлик,
вылазь поскорее! Человека убили!
Шофер не спеша вылез из кабины и с недоверием
глядел на старика.
— Из наших, что ли?
— Откуда я знаю! Весь в кровище. Пойдем! — Прохор
Савельич дернул шофера за рукав ватника.
Павлик шел с неохотой, и старик все время подта­
лкивал его:
— Давай, давай! Может, он жив еще...
Вместе они перевернули лежавшего навзничь. Это был
молодой мужчина с маленькой бородкой и тонкими уси­
ками. Из-под синего старенького халата торчал воротник
замшевой куртки.
— Нет, не наш. — Павлик внимательно разглядывал
мужчину. — Я его ни разу не видел...
— Никак дышит, — сказал Прохор Савельич. — Ты,
Павел, давай его в больницу вези.
— Не надо трогать, — проворчал шофер. — Умрет
в дороге, потом хлопот не оберешься. Я счас ”скорую”
вызову.
— К Филиппычу стукнись, — попросил Баланин. — Все
равно мимо поедешь.
Филиппыч, старший лейтенант Владимир Филиппович
Мухин, был участковым инспектором и жил в их деревне.
Когда он приехал к церкви на своем мотоцикле, со­
бралось уже довольно много народу — шоферы, неско­
лько женщин, присланных из города в подшефный совхоз
на уборку.
— В больницу-то Пашка Гавриков спугался на своей
машине везти, — сказал кладовщик, когда они вошли
в церковь и старший лейтенант молча остановился около
лежавшего на полу мужчины.
— И правильно, — хмуро отозвался Мухин. — Сейчас
приедут. Я тоже позвонил... Народу много потопталось?
— обернулся он к старику.

142
— Не. Только я да Пашка. И женщина одна, из
городских. Объявилась, что доктор, а как посмотрела,
так плохо ей стало.
— Не наш, — сказал участковый, покачав головой.
Совсем как перед этим шофер Гавриков. — Ты, Прохор
Савельич, расскажи-ка: что и как?
— Рассказывать тут нечего. — Баланин прислонился
к ящикам. Ему было трудно смотреть снизу на рослого
милиционера. — Замок открыл...
— Замок был цел? — удивился Мухин.
— Целехонек. И засов задвинут.
— А ты контрольку в замок ставишь?
— Ставлю. Как же! Хоть и невелико богатство, а пожи­
виться есть чем. Ты, Филиппыч, не сомневайся — все
в целости было. И замок и контролька. Я, как наткнулся
на него, — старик кивнул на распростертого мужчину,
— подумал сперва, что из наших алкоголиков. Забрался
с вечера да заснул... Но потом вспомнил: церковь я вчера
днем закрыл — с полдня правление заседало...
Приехала ”скорая”. Пожилой врач осмотрел лежавше­
го, покачал головой. Потом кивнул двум санитарам, сто­
явшим с носилками тут же.
— Погодите минуту, — попросил старший лейтенант.
— Может, документы при нем есть? — Он стал на колени,
отвернул полы синего халата, который был надет на по­
страдавшем, осмотрел боковые карманы замшевой курт­
ки. В них ничего не было. Потом сунул руку во внутренний
карман, на мгновение замер и тут же вытащил большой
черный пистолет. Один из санитаров присвистнул.
— Ничегосеньки! — сказал старик Баланин. — А до­
кумента нету?
Участковый несколько секунд смотрел на пистолет,
потом вынул платок, завернул в него оружие и спрятал
в сумку. Из другого кармана вытащил ключи на тонком
колечке. Один — маленький, французский, другой — длин­
ный, с какой-то очень сложной бородкой.
— Больше ничего. Вы его везите. Я в больницу
наведаюсь.
Мужчину унесли.
— Ну что, Андрей Петрович? — спросил участковый
врача.
— Тяжелый случай. Не по нашим силенкам. Тут, по­
хоже, опытный нейрохирург требуется. Сейчас с Гатчиной
свяжусь.

143
Врач ушел. Было слышно, как заурчал мотор, потом,
уже издалека, несколько раз донесся вой сирены...
— Как же он сюда попал? — задумчиво сказал инспек­
тор, осматривая склад. Всюду высились горы ящиков,
пустые бочки. — Другого хода нет?
— Был, да его давно кирпичом заложили, — отозвался
Баланин.
— Все же посмотрим.
Осторожно обойдя темное пятно, расплывшееся на
мраморных плитах пола, они прошли за иконостас. Когда-
то там был вход, но дверной проем был прочно заделан
кирпичной кладкой.
Старший лейтенант для верности потрогал кирпичи
рукой.
— Ладно, Прохор Савельич, — сказал Мухин. — По­
хоже, дело серьезное, надо начальству в район доложить.
Давай-ка запрем храм божий, да поеду я названивать.
— Не выйдет закрыть, — покачал головой Баланин.
— надо ящики мужикам отдать. Мне директор башку
открутит. Сам понимаешь — каждый день дорог.
— Ладно, — согласился участковый, — ящики пускай
забирают от дверей, а внутрь — чтоб никто ни ногой.
Позвонив с почты в район, инспектор Мухин заехал
в поселок Дружная Горка, в больницу. Оказалось, что
потерпевшего уже отправили в Гатчину.
”Быстро они сработали, — с одобрением подумал Вла­
димир Филиппович. — Бывает, ”скорую” часами ждать
приходится, а тут...”
Он заглянул в кабинет к главврачу, своему старому
приятелю и верному товарищу по охоте.
— Как живешь, Иван Иванович?
— Ты по поводу раненого? Увезли...
— Знаю. В сознание не приходил?
Главврач, нестарый еще, но совсем лысый, с малень­
кими острыми глазками, мотнул головой:
— Ты что! Довезут ли еще?
— Ударили?
— Нет, Филиппыч, не ударили. Похоже, что он откуда-
то упал. Пролом черепа, и бедро сломано.
— Упал он на мою шею, — сердито сказал Мухин.
— А впрочем... Так, так, так. — Он хитро сощурился.
— Упал, значит? Проверим.
Иван Иванович смотрел на него с чуть заметной улыб­
кой. Он знал, что его приятель — мужик во всех отноше­
ниях основательный, но тугодум.

144
— Ты мне, Иван Иваныч, скажи: ничего при нем не
обнаружили?
Главврач открыл ящик стола и положил перед инспек­
тором два ключа на брелке в виде какой-то большой
монеты.
— Все, и боле ничего.
— Ни документов, ни записной книжки?
— Ничего.
Мухин взял ключи. Внимательно осмотрел их. Ключи
были от автомобиля.
— Ты мне, Иваныч, позвони, если будут новости. — Он
поднялся. — А я поехал начальство встречать. Из уголов­
ного розыска инспектор приедет.
То, что пострадавшего не ударили, круто меняло дело.
На участке Мухина уже несколько месяцев не было никаких
серьезных происшествий, и утренний вызов его огорчил.
Теперь же появилась надежда, что произошел несчастный
случай. Правда, несколько странный несчастный случай
— это инспектор понимал. У пострадавшего в карманах
вместо документов, как должно быть у каждого порядоч­
ного гражданина, пистолет ТТ. Ни паспорта, ни удостове­
рения личности, ни записной книжки. Ключи от дома,
ключи от автомобиля. А где этот дом? Где автомобиль?
Инспектор сделал еще одну заметку на память. Подумал:
нельзя скидывать со счета и такой вариант — мужчине
могли ”помочь” упасть... Но у Владимира Филипповича
имелась своя версия, и ее следовало поскорее проверить.
К тому времени, когда из Гатчины приехал инспектор
уголовного розыска Гапоненко, Мухин еще раз облазил
церковь, долго, задрав голову, разглядывал разрушенный
купол, шепча себе под нос: ”Свалился он на мою голову.
Как пить дать оттуда свалился”. Потом, распугивая кур
и гусей, объехал на мотоцикле село, все его закоулки,
дальние и ближние концы.
Они сели с Гапоненко на бревнах, рядом с церковью,
закурили, и Мухин подробно рассказал инспектору о слу­
чившемся.
Владимир Филиппович недолюбливал Гапоненко.
Встречаться им приходилось нечасто, но даже из этих
редких встреч Мухин вынес впечатление, что капитан
— человек равнодушный. Главное, что раздражало Мухи­
на, — так это то, как легко и быстро капитан делал
выводы и как потом легко отказывался от собственного
мнения. Владимир Филиппович если делал после долгих
раздумий какой-нибудь вывод, так стоял на этом до кон­

145
ца. Гапоненко чувствовал, что дружногорский инспектор
его не жалует, и держался с ним настороженно.
— Ну и что ты думаешь об этом? — спросил
Гапоненко.
— Думаю, что приехал человек пошарить — нет ли
в церкви икон. Этих шаромыжников развелось много. Вон
в прошлом году рождественскую церковь обчистили...
— Знаю.
— Залез он через разрушенный купол. — Мухин поднял
голову и показал на ржавый скелет купола. — Там и лест­
ница валяется. Я проверил. Залезть-то залез, да сорвался...
— Логично. Только почему же лестница валяется? Что
он, залез, а лестницу спихнул? Или ветром сдуло?
— Нет. Лестница здоровенная. Откуда он ее только
приволок?
— Проверь, — строго сказал Гапоненко.
— Видать, матерый дядя. Пистолет в кармане, до­
кументов никаких.
— Ты, Владимир Филиппович, протокол оформил?
Мухин кивнул.
— Все чин чином? С понятыми?
Мухин пропустил этот вопрос мимо ушей и продолжил:
— Ключи от машины в кармане. А машины нет. Я все
объехал. Нету. В карманах у него никаких билетов нет.
Значит, скорее всего на машине прибыл.
— Машину будем потом искать, — сказал Гапоненко.
— А сейчас давай займемся делом. — Они встали с бревен
и пошли к церкви...
Вечером Мухину позвонил главврач дружногорской
больницы. Потерпевший скончался, не приходя в сознание,
по дороге в Гатчину.
На следующий день утром мальчишки обнаружили
в кустах у соседней деревни Лампово автомашину ”Жигу­
ли” с ленинградским номерным знаком. Ключи, которые
были в кармане пострадавшего, к автомашине подошли.
В ”бардачке” ”Жигулей” лежали водительские права на
имя Анатольева Дениса Петровича.
Владимир Филиппович долго сравнивал фотографию,
наклеенную в водительских правах, с фотографией погиб­
шего и в сомнении качал головой. И борода и усы на
карточках были одинаковые, и овал лица похожий, а люди
были разные.
А когда он, приехав в Ленинград и выяснив в Петро­
градском райотделе ГАИ адрес Анатольева, явился вече­
146
ром на его квартиру с неприятным чувством, что он несет
родственникам печальное известие, Анатольев сам открыл
ему дверь. Оказался он совсем не таким, как на карточке,
— толстым, кучерявым и добродушным.
— Права-то мои, голуба, — удивленно крутил он голо­
вой, рассматривая водительское удостоверение. — Скажу
так — корочки мои, а физиономия чужая. Ну и личность!
Какой-то типус-опус. — Анатольев вытащил из пиджака
другое водительское удостоверение. На нем стоял штамп
”дубликат”, с фотографии смотрел сам Денис Петрович.
Полтора года назад, по словам Анатольева, он оста­
новился около магазина купить хлеба. Было жарко, пид­
жак висел в машине. Денис Петрович взял только мелочь
из кармана. Вернувшись через несколько минут из магази­
на, машины на месте не обнаружил.
Мухин, разглядывая улыбчивого и добродушного
толстяка, почему-то неприязненно думал, что Анатольев
не за хлебом ходил, а скорее всего пиво пил. Но
к делу это никакого отношения не имело, и старший
лейтенант спросил:
— А машина у вас была ”Жигули”? Третья модель?
— Да, третья. Машину нашли через неделю на Тал­
линнском шоссе, а пиджачок-с — увы. Вместе с правами,
деньжатами и прочей полезной мелочью... Вперед наука!
— Нашли, значит, машину, — разочарованно сказал
Мухин, уже выстроивший свою версию.
— Да, целехонькую. Даже приемник не вытащили.
Экспертиза подтвердила, что фотография на украден­
ном у Анатольева водительском удостоверении перекле­
ена, печать подделана. Подделан и штампик о годовом
техническом осмотре в техпаспорте на машину.
В тот же день в научно-техническом отделе Главного
управления внутренних дел была произведена трассологи­
ческая экспертиза пистолета, найденного у разбившегося
в орлинской церкви мужчины. В пулехранилище Главного
управления имелась пуля, которой две недели назад был
убит научный сотрудник Института литературы Николай
Михайлович Рожкин.

2
К вечеру стало чуть прохладнее. Подполковник Кор­
нилов почувствовал, как в открытое окно потянуло свежим

147
ветерком, стих уличный гул, и только время от времени
грохотали по Литейному трамваи да с нарастающим ше­
лестом проносились троллейбусы. Заглянул в кабинет фра­
нтоватый Бугаев.
— Звонили из Сестрорецка, товарищ подполковник.
Задержали там бродягу на пустой даче. Очень похож па
Степку Прыгуна...
— Степан Валерьяныч объявился?
— Полной уверенности нет — молчит. Но похож...
Ребята из Сестрорецка зря бы не побеспокоили...
— Похож... похож... Это я уже слышал, — недовольно
сказал Игорь Васильевич. — Ты мне сразу скажи, как
только его опознают. А потом уж сам беседы с ним беседуй.
— Будет сделано! — улыбнулся Бугаев.
Степана Прыгунова, квартирного вора и пьяницу, Ле­
нинградский уголовный розыск искал полгода. Корнилов
даже подозревал, что Прыгунов окончательно спился
и умер где-нибудь под забором.
— Так я домой, Игорь Васильевич! — сказал Бугаев.
— Мама сыночка ожидает...
— Она же у тебя на даче? — спросил подполковник,
подозрительно оглядывая с иголочки одетого капитана.
— Все верно! Через десять минут электричка. Ребята
обещали до Финляндского подбросить. — Уже уходя, он
сказал: — А у вас, Игорь Васильевич, наверное, борщ дома
стынет? Ольга Николаевна заждалась.
— Она у меня сегодня в поликлинике дежурит, — улыб­
нулся Корнилов.
Потом зашел Белянчиков. Они поговорили минут пять
о делах на завтра. День прошел без серьезных происшест­
вий, можно было со спокойным сердцем собираться домой.
Корнилов закрыл окно, подергал по привычке ручку сейфа.
— Ты на машине или пешком? — спросил Белянчиков.
— Пройдусь пешочком.
Они вышли в приемную. Секретарь отдела Варя Дуды­
шкина уже давно ушла. В большом кресле, тяжело навали­
вшись на подлокотник, дремал старший лейтенант, рядом
с ним стоял толстый черный портфель... Светлые длинные
волосы растрепались, упали на загорелое лицо. Загар у не­
го плотный, красноватый, и Корнилов подумал о том, что
посетитель приехал из деревни. Услышав щелчок замка,
старший лейтенант поднял голову и вскочил, убирая со
лба волосы.
— Вы ко мне? — спросил Корнилов.
148
— Так точно, товарищ подполковник. Старший лей­
тенант Мухин из Гатчинского района. Из Орлина, това­
рищ подполковник.
— Чего ж вы тут дремлете? — строго сказал Игорь
Васильевич.
Мухин смутился.
— Девушка сказала, что вы заняты... чтобы я подо­
ждал. Ну и...
— Ладно, заходите. — Подполковник открыл дверь.
Махнул на прощание Белянчикову.
— Вы меня извините, товарищ подполковник, — изви­
няющимся голосом начал Мухин, входя в кабинет, но
Корнилов перебил его:
— Да чего уж, ладно. — Корнилов, пригласивший
Мухина на шесть часов, решил, что тот сегодня уже не
приедет. Из Орлина добираться не ближний свет, если нет
машины. — Это наша секретарь виновата, заставила вас
ждать, а сама ушла. Садитесь, докладывайте...

Когда человек долгие годы занимается одним и тем же


делом, вместе с опытом, с навыками, позволяющими ра­
ботать лучше, быстрее, у него складывается стереотип
мышления — повторяющиеся исходные ситуации подска­
зывают ему определенный конечный результат. Есть де­
сятки и сотни профессий, где такой стереотип мышления
— благо. Но только не в работе с людьми. Мотивы
человеческих поступков при всей их кажущейся определен­
ности не поддаются строгой классификации. Они, как ка­
пиллярные узоры на пальце, неповторимы. Долгий срок
работы в уголовном розыске привел подполковника Кор­
нилова к мысли о том, что при расследовании преступле­
ния, особенно сложного, всякая попытка искать аналогии
в уже раскрытых делах может завести в тупик. В работе
уголовного розыска, считал он, самое страшное дело
— утерять новизну восприятия. Поэтому, когда на следу­
ющий день на совещании в отделе майор Белянчиков
начал вспоминать не слишком давнюю историю спекулян­
тов старинными иконами, перессорившихся из-за награб­
ленных ценностей и пытавшихся убить своего же товари­
ща, Игорь Васильевич остановил его:
— Юрий Евгеньевич, пустая затея насаживать новое
дело на старую колодку. — Он недовольно побарабанил
по столу длинными пальцами. — Запутаемся. Давайте
танцевать от печки.

149
— У нас и печки-то нету, товарищ подполковник,
— сказал Белянчиков. — Пустое место, ноль.
— Лучше строить на пустом месте, чем потом раз­
рушать старое! — Подполковник сказал это с нажимом,
и все, принимавшие участие в оперативном совещании,
поняли, что словесная разминка закончилась.
— Лебедев, — обратился Корнилов к молодому блон­
дину, — за последние два дня не было никаких заявлений
об исчезновении людей?
— Нет, товарищ подполковник. Даже дети не терялись.
— Тогда ноль действительно абсолютный. Давайте
распределим обязанности. — Игорь Васильевич развернул
сложенный вчетверо лист бумаги, разгладил его.
— Я осмотрел ключи, найденные у погибшего. Скорее
всего это ключи от его квартиры. Один очень сложный. Не
уверен, но думаю, что ключ и замок, которым им от­
крывается, делал очень хороший мастер. В магазине такие
не продаются. Ты, Володя, займешься ключами, — кивнул
Корнилов Лебедеву. — На всякий случай проверь и в тор­
говой сети. А потом постарайся найти умельцев, которые
способны создать такие замки. Зайди, кстати, к Ерофееву,
он большой специалист по замкам.
Ерофеев работал в их управлении и слыл знатоком по
части взломов.
— Бугаев займется автомобилем. Машина, наверное,
краденая. Может быть, в розыске. Номера, я думаю, пере­
биты. Пускай в НТО проведут срочную экспертизу.
— Да, попался нам субъект — ничего своего, все чужое.
Как в том анекдоте...
— В каком еще анекдоте, Сеня? — почти ласково
спросил подполковник.
— Про старушку, которая вставную челюсть в стакан
опустила, после того как протез ноги сняла, — весело
сказал Бугаев.
— В следующий раз за такие анекдоты буду ставить на
дежурство в выходные. А по машине чтобы завтра к вече­
ру была полная ясность. Понял?
— Так точно, товарищ подполковник.
— Юрий Евгеньевич, тебе придется пойти к вдове
Николая Михайловича Рожкина. С нею уже много раз
беседовали. Не очень-то удобно опять ее дергать... — Кор­
нилов поморщился. — Но выхода нет. В прокуратуре,
кстати, недовольны тем, как расследуется это дело. И на­
ши коллеги из Петрозаводского района не слишком рас­
торопно действуют...

150
— Понятно, — кивнул Белянчиков. И спросил: — А не
стоило бы кому-то из нас в Орлино съездить? У этого
человека могли сообщники из деревенских быть: откуда он
про иконы узнал?
— Местный участковый инспектор тоже так считает,
— сказал Корнилов. — Он у меня вчера вечером был.
Хорошее впечатление мужик производит. Жаль, что лет уже
немало, — я бы взял его в управление. Такой с виду увалень,
а цепкий. Сорок лет — старший лейтенант. До капитана,
конечно, дослужится. — Подполковник покачал головой.
— Трудная у них служба, у деревенских инспекторов.
— И у городских нелегкая, — тихо сказал Бугаев
и хитро глянул на Корнилова, но тот никак не отреагиро­
вал на его реплику.
— Участковый инспектор подозревает, не работал ли
погибший в совхозе на уборке. Среди тех, кого шефы
в помощь присылают... Не обязательно в этом году. Мог
и в прошлом работать. Заприметил иконы. До поры до
времени не мог выбраться.
— Тоже вариант, — согласился Белянчиков.
— Шефы у совхоза постоянные — ”Красный треуголь­
ник” и институт ”Гипрохим”. Ты, Юрий Евгеньевич, пору­
чи райотделу заняться. А в совхоз пока повременим ез­
дить. Пускай там инспектор Мухин поработает. Да и неко­
го пока туда послать. — Сказав так, Корнилов подумал
о том, что неплохо было бы и самому съездить в Орлино.
В прошлом году, разматывая историю гибели старшего
помощника с теплохода ”Иван Сусанин”, он побывал
в этом красивом селе на берегу озера.
Всякий раз, когда представлялась возможность, подпо­
лковник выезжал на место преступления сам — ощущение
реальной обстановки давало ему возможность более сво­
бодно строить свои гипотезы.
— Какие еще вопросы, сомнения, предложения? Нет?
— Игорь Васильевич оглядел собравшихся. — Ну тогда
ножками, товарищи. Ножками!

3
В те редкие дни, когда Юрий Евгеньевич Белянчиков не
задерживался на работе, жена и сын ужинать без него не
садились. У них даже сложился настоящий ритуал для

151
таких случаев. Ирина Степановна накрывала ужин не на
кухне, где они обычно ели на скорую руку, а в большой
комнате, служившей им и гостиной, и спальней, и столо­
вой. За едой почти не разговаривали. Вечерние беседы
начинались за чаем. Костя Белянчиков докладывал отцу
все свои школьные новости. Он учился в восьмом классе.
Тут же, на импровизированном семейном совете, решались
всевозможные спорные вопросы. Такие, например: стоит
ли обижаться на своего товарища Нахапетова, который
поехал в Павловск, куда они давно собирались поехать
вместе, не с Костей, а с двумя девчонками из их класса?
Или сделать вид, что ничего не произошло? Права ли
историчка Варвара Сергеевна, рассказавшая на уроке, что
слова ”И ты, Брут?” были сказаны Цезарем, когда он
увидел Брута среди заговорщиков, напавших на него? А он,
Костя, читал у Светония, что Цезарь воскликнул: ”И ты,
мой мальчик?” Потому что Брут якобы был его сыном.
Дело в таких спорах обычно завершалось тем, что отец
с сыном зарывались в книги, а мать уходила на кухню
мыть посуду. Потом Юрий Евгеньевич играл с Костей
в шахматы. Костя был очень самолюбив и азартен, не
любил проигрывать, а отец считал, что поддаваться сыну,
даже в игре, нельзя. Это может нежелательно сказаться на
его характере, приучит Костю к легким победам. Дело
иногда кончалось слезами, и Ирина Степановна выговари­
вала мужу, что он мог бы и поддаться. Подумаешь, игра,
а ребенок теперь разнервничался и будет плохо спать.
Но Костя быстро отходил, возвращался из своей комнаты
как ни в чем не бывало и говорил отцу:
— Пап, а все-таки я тебя здорово прижал двумя коня­
ми. Если бы не зевнул ладью, то выиграл бы.
Юрий Евгеньевич соглашался, и все заканчивалось ми­
ром. Костя шел спать, а Белянчиков выпивал еще чашку
чаю и выслушивал теперь все новости конструкторского
бюро, в котором работала Ирина Степановна. Потом он
ложился на диван, читал ”3а рубежом” или ”Наш совре­
менник”. Иногда просматривал ”Следственную практику”.
Но к этому журналу он относился с профессиональной
пристрастностью, считал, что сложные дела расследуются
там слишком гладко, замалчиваются неудачи и промахи,
а все следователи выглядят тонкими психологами и прозо­
рливцами. Если на завтра на службе не намечалось каких-
то серьезных дел, в одиннадцать Белянчиков ложился
спать. Когда же такие события намечались, Юрий Евгенье­

152
вич удалялся на кухню, служившую ему одновременно
кабинетом, и часто просиживал там за полночь. Он устра­
ивался за кухонным столом, разворачивал толстую учени­
ческую тетрадь и детально продумывал каждый свой шаг,
каждую фразу. И это повторялось всегда — готовился ли
он к серьезной операции по поимке преступника, или про­
сто собирался встретиться со свидетелями, опросить потер­
певших. Во-первых, Юрий Евгеньевич был педант, а во-
вторых, он являл собой тот редкий экземпляр человека,
который не только хорошо знает свои недостатки, но и по
мере возможностей старается компенсировать их своими
достоинствами. Среди недостатков Белянчиков числил за
собой неспособность к мгновенной импровизации — каче­
ству для сыщика немаловажному. Не то чтобы он совсем не
мог действовать быстро при изменении ситуации. Просто
каждый раз, когда срывался заранее намеченный план, ему
стоило больших трудов перестраиваться и принимать но­
вое, обязательно правильное, решение. Позже он находил
единственно верный ход, но это было позже, а обстановка
чаще всего требовала моментальных решений.
Сидя на кухне, Юрий Евгеньевич заносил в свою тетрад­
ку вопросы, которые следовало задать свидетелю, проду­
мывал их последовательность. Даже намечал для себя, как
он будет их задавать: вскользь, как бы между прочим, или
не скрывая от собеседника свою заинтересованность. Кор­
нилов, хорошо знавший про клеенчатую тетрадь Юрия
Евгеньевича, не раз пытался уговорить его рассказать
молодым работникам о своем методе работы. Но Белянчи­
ков был неумолим.
— Ты что, хочешь, чтобы надо мной потешались? Вот,
дескать, видали вы самоуверенного долдона из угрозыска?
Нет, пусть Семен Бугаев опытом делится, он мужик хват­
кий, он и без всяких тетрадей распишет все как надо.
За педантизм и въедливость кое-кто в управлении счи­
тал Белянчикова службистом. Но Юрий Евгеньевич мень­
ше всего думал о продвижении по службе. Таким уж он
был скроен — дисциплинированным, четким аккуратис­
том, врагом всяких недомолвок. Иначе он работать не
мог. Служи он в бухгалтерии, на стройке или еще в каком
другом месте — он везде отдавал бы работе всего себя.
В этот вечер, несмотря на то что поручение, которое
ему предстояло утром выполнить, было совсем простое,
Белянчиков тоже удалился на кухню, прихватив свою
тетрадку.

153
Все, конечно, просто, если вдова Николая Михайлови­
ча Рожкина не опознает человека на фотографии, думал
Белянчиков. А если опознает? Тут возникнет масса нюан­
сов. Случайный ли это знакомый? Приятель? У вдовы
тоже возникнут вопросы. Почему показывают фотогра­
фию мертвеца, какое он имеет отношение к ней. Все это
необходимо предусмотреть заранее, а потому сиди, Юра,
сиди и думай. Но принятое им в конце концов решение
было очень просто. Без обиняков показать фото.
...Еще вечером Белянчиков позвонил Рожкиной и усло­
вился о встрече. Рожкина работала во вторую смену,
с утра была свободна, и майор поехал к ней домой в Озер­
ки. Жила Рожкина в большом панельном доме, недавно
построенном среди деревянных особнячков. Вокруг стоял
сосновый лес, невдалеке поблескивало озеро, и было слы­
шно, как где-то рядом проносятся электрички.
Наталья Викторовна оказалась молодой еще женщиной,
с простым, не то чтобы красивым, но очень милым, русским
лицом. Темно-каштановые волосы были зачесаны на пря­
мой пробор и закрывали уши. Белянчикову показалось, что
Рожкина чем-то похожа на одну известную балерину.
Усадив Юрия Евгеньевича на диван в небольшой,
очень светлой и чистенькой комнате, она спросила, не
хочет ли он кофе.
— Спасибо, Наталья Викторовна, — сказал майор.
— Я ведь на минутку.
Рожкина села напротив и закурила сигарету. Потом,
спохватившись, пододвинула Юрию Евгеньевичу пачку
”Столичных” и пепельницу.
— Нашли? — спросила Рожкина.
Майор чувствовал, как она волнуется.
— Нет, Наталья Викторовна. Не нашли. Не все у нас
получается так, как хотелось бы... — Он вытащил из
кармана несколько фотографий, среди которых было фото
мужчины, найденного в орлинской церкви, и положил
перед Рожкиной.
— С этими людьми вам никогда не приходилось
встречаться?
Медленно перебирая карточки, она внимательно вгля­
дывалась в лица. Долго рассматривала фото неизвестного
из орлинской церкви. Наконец, догадавшись, спросила:
— Он мертвый?
Белянчиков неопределенно пожал плечами. Рожкина
положила фотографии на столик, сделала глубокую за­
тяжку.

154
— Нет, никого из них я не знаю. В первый раз вижу и,
судя по всему, в последний. — Она посмотрела на фото
мертвого еще раз. Потом взяла в руки и чуть повернула
к свету. — Нет, нет...
Больше майору Белянчикову делать у Рожкиной было
нечего. Но он не мог просто встать и уйти. Ведь перед ним
сидела женщина, у которой недавно убили мужа, а убийца
до сих пор не найден.
”А может быть, и мертв”, — подумал Юрий Евгенье­
вич, пряча фотографии. Но сказать пока об этом вдове
нельзя. Если бы Белянчиков курил, то можно было бы,
закурив сигарету, молча посидеть несколько минут, об­
меняться парой ничего не значащих фраз и откланяться.
— Вы меня извините за то, что я побеспокоил вас,
Наталья Викторовна, — сказал майор. — Побеспокоил,
а ничего нового не сообщил.
Рожкина кивнула.
— Этот человек имеет отношение к убийству? — спро­
сила она.
И Юрий Евгеньевич понял, что Наталья Викторовна
имеет в виду мертвого мужчину. Женским своим чутьем
выделила его фото из всех остальных.
— Трудно сказать. Мы думали, кто-то из знакомых
Николая Михайловича. Кстати, у него не было друзей
среди коллекционеров старинных икон?
— Наверное, были. Он ведь занимался историей Рос­
сии... Даже наверняка были. Как-то Коля мне рассказывал
про большую коллекцию. — Она секунду помедлила.
— Кажется, он называл фамилию Замчевского.
— Это кто?
— Не знаю. Наверное, кто-то из его знакомых.
— У вас нет телефона, адреса? Может быть, остались
в бумагах мужа?
Наталья Викторовна вздохнула.
— Нет, не остались. Единственное, что пропало в тот
день, — так это Колина записная книжка.
— Пропала записная книжка? — удивился Белянчиков.
Он читал материалы по делу, и там ничего не было
сказано об этой пропаже. Наоборот, одной из особен­
ностей убийства Рожкина как раз и являлся тот факт, что
ничего не пропало. Ни деньги, ни часы, ни документы...
— А вы говорили об этом следователю?
— Нет. Я обратила внимание на пропажу много позже.
Когда понадобилось разыскать телефон одного Колиного

155
приятеля. Николай рассказывал мне незадолго до смерти,
что наткнулся на следы старинной коллекции документов
и книг, а какой — не сказал. Я думала, что об этом знает
Флорентий Никифорович... А записную книжку могли об­
ронить и в ”скорой”, и в больнице. Мало ли что могло
случиться. Пришлось звонить на Колину службу, узнавать
телефон там.
— Ну и что же ответил вам Флорентий Никифорович?
— спросил Белянчиков. Он не любил безответных воп­
росов, даже в том случае, когда они никакого отношения
к делу не имели.
— Флорентий Никифорович ничего об этом не слышал.
— Он не коллекционирует старинные иконы?
— Нет.
— Назовите, пожалуйста, его фамилию.
— Лосев Флорентий Никифорович — известный уче­
ный, специалист по фольклору. Коля очень любил его.
Рожкина замолчала и рассеянным взглядом обвела
стеллажи с книгами. ”Кому теперь нужны эти ученые
записки? — с горечью подумала она. — Даже к букини­
стам не отнесешь... А Коля был жив, и книги жили”.
— Наталья Викторовна, вам так и не удалось выяс­
нить, что за коллекцию обнаружил Николай Михайлович?
— Он не сказал об этом никому. Так странно... Коля
был очень общительным человеком. Может быть, не был
уверен, что все удастся? Вы знаете... — Женщина как-то
болезненно сморщилась, словно вспомнила что-то непри­
ятное. — Коля последние дни ходил очень расстроенный.
Белянчиков вдруг почувствовал острое сожаление от­
того, что муж этой приятной и, судя по глазам, доброй
и умной женщины погиб как раз в тот момент, когда
обнаружил что-то интересное. Какую-то коллекцию книг
и документов. Это обстоятельство волей-неволей давало
определенный ход мыслям. И Белянчиков спросил:
— Это документы времен войны?
— Не знаю, — с сомнением ответила Рожкина. Она
несколько секунд помолчала, вспоминая, при каких обсто­
ятельствах рассказывал ей муж о находке. Потом покача­
ла головой. — Нет-нет, к войне они относиться не могут.
Коля сказал: ”Мать, кажется, я наткнулся на что-то новое.
Наш старик разинет варежку”. — Наталья Викторовна
грустно улыбнулась. — Коля любил шутку, острое слово.
На самом-то деле он уважал институтское начальство.
— Но почему вы решили?.. — начал Белянчиков.
156
— Понимаете, Коля имел в виду академика Яцимирс­
кого. А он занимается Петровской эпохой...
”Ну и что? — подумал Юрий Евгеньевич. — Одно
другому не мешает. Яцимирский занимается стариной,
а Рожкин мог найти документы, проливающие свет на
чью-то деятельность в годы войны. И мог предположить,
что академик разинет рот от удивления, узнав что-нибудь
неприятное о своих сотрудниках”. Но вслух сказал:
— Почему же вы не сказали об этом следователю?
— Это все так далеко...
— Но ведь, наверное, надо продолжить поиски? Пусть
возьмутся коллеги.
— А что искать? — тихо спросила Рожкина. — Он не
оставил никаких записей. Никакого намека.
— А где он мог наткнуться на документы? — спросил
Белянчиков. Он плохо представлял себе характер работы
покойного.
— Трудно даже предположить. Коля занимался архи­
вами в самом институте, бывал в рукописном отделе
Публички... В Государственном архиве... — Она задума­
лась, припоминая, где еще работал муж. — Ездил в Моск­
ву, в Институт мировой литературы. Был в экспедиции
в Архангельской области.
— Да-a, размах серьезный, — вздохнув, сказал Бе­
лянчиков.
— Вот видите! Даже предположить трудно. А ведь мог
еще кто-то из случайных знакомых рассказать. Или даже
показать...
Прощаясь, Юрий Евгеньевич сказал Рожкиной:
— Вы уж извините, Наталья Викторовна, но, может
быть, придется вас еще побеспокоить... Следователя навер­
няка заинтересует пропажа записной книжки.
Рожкина молча пожала плечами. Лицо у нее было
усталое и отрешенное.

4
Володя Лебедев нервничал. Прошло уже полдня, а ре­
зультатов не было никаких. Старший лейтенант посетил
управление хозторгами, побывал в большом хозяйствен­
ном отделе в ”Апраксином дворе”, объехал три колхозных
рынка, где в захудалых будках пьянчужного вида умельцы

157
чинили замки, делали ключи и выполняли еще самую
разную слесарную работу. Никто не признал тонкий изящ­
ный ключ с замысловатой бородкой.
— Нет, наша местная промышленность еще не доросла
до таких сложных изделий, — покачал головой начальник
отдела в управлении хозторгами, с удовольствием раз­
глядывая ключ. — У нас недавно была выставка финских
бытовых изделий. Много замков... Даже с дистанционным
управлением. Но таких ключей я и там не видел.
— А вы считаете, что этот ключ фабричного про­
изводства?
Начальник отдела посмотрел на Лебедева с со­
жалением.
— Я думаю, английская работа. Наверное, кто-то привез
замок из-за границы. Никакому кустарю это не под силу.
На всякий случай старший лейтенант заглянул еще
в ”Гостиный двор”. Продавщица из секции скобяных то­
варов скользнула по ключу равнодушным взглядом:
— Впервые вижу... Наверное, финский. Но до нас, до
магазина, импортные товары не доходят. Их распродают
на складе...
Ближайшим от ”Гостиного двора” был Сенной рынок.
Туда, уже без особого энтузиазма, и поехал Лебедев.
Небритый хмурый старик взял ключ, подкинул слегка
в темной костистой ладони и тут же вернул Лебедеву.
— Ну так что? — повторил старший лейтенант
свой вопрос. — Не приходилось вам делать замки
с такими ключами?
— Сорок рублей и полбанки, — сказал старик. — Пол­
банки сейчас.
— Вы что, делали такой замок? — У Лебедева появи­
лась надежда.
— Тебе-то что, делал — не делал! Иди за бутылкой.
Я тебе посложнее сварганю.
— Но вы можете мне ответить — делали замок под
этот ключ? Или нет?
Дед сердито крякнул и отвернулся.
Теряя терпение, Лебедев достал удостоверение и сунул
ему в окошечко:
— Я вас серьезно спрашиваю. Делали или нет?
Взглянув на документ, старик отрезал:
— Не делал.
Чувствуя, что теперь от него ничего не добьешься,
Лебедев сказал почти ласково:

158
— Вы поймите, папаша, я ведь к вам без всяких претен­
зий. Нашли человека — машина сбила, — никаких до­
кументов. Только ключи.
— Небось родственники объявятся, — усмехнулся ста­
рик. Потом нагнулся, достал ополовиненную бутылку пи­
ва, ловким щелчком большого пальца скинул пробку и од­
ним духом выпил. Заметив, что Лебедев все еще стоит
рядом с будкой, сказал ворчливо:
— Да не делал, не делал я. А попросишь — смогу.
Сорок рублей и бутылка. Бутылка сейчас.
Лебедев вздохнул. Спрятал ключ в карман.
— А вы походите по домам-то, — засмеялся старик.
— Походите! Может, к какому замку и подойдет. Я даже
кино такое видел.
Третий рынок, на котором побывал Лебедев, был Не­
красовский. Ларек металлоремонта был закрыт. Старший
лейтенант зашел к директору рынка, но тот ничего о ма­
стере не знал.
— Может, обедает. Они тут сами по себе: захотел
— пришел, захотел — ушел.
— Ну что, товарищ инспектор? — спросил шофер,
когда Лебедев молча сел рядом с ним. — Куда теперь?
Может, на Охтинский?
— На Андреевский. А потом на Сытный.
— А я вот походил по рядам, посмотрел, — сказал
шофер. — Рынки разные, а цепы одинаковые. Картошка
везде по тридцать. Яблоки — по восемьдесят. Только
цветы — как Бог на душу положит. На Сенном три
гладиолуса — четыре рубля, а здесь — пять. Ну и дерут,
я вам скажу!
— Да, дерут, — рассеянно согласился Лебедев, с трево­
гой думая о том, что шансов у него на успех совсем мало.
Да, может, обойдется все и без ключа? Не может же человек
исчезнуть бесследно. Время пройдет — хватятся. Но эти
мысли утешали мало. Задание оставалось невыполненным.
Только на следующее утро Лебедев закончил свой объ­
езд мастерских. Никто из опрошенных ключ не признал.
Но это была капля в море. Замок мог сделать какой-
нибудь мастер и дома, и в заводском цехе.
Старик мастер с Сенного рынка не давал инспектору
покоя. Перемена в его поведении, после того как он увидел
милицейское удостоверение, настораживала. ”Темнит, ста­
рик, — думал Лебедев, — чует мое сердце, темнит”. Он
остро переживал свой неудачный разговор со стариком.

159
Инспектор попросил шофера еще раз подъехать к Сенному
рынку. Но за окошком мастерской сидел совсем другой
человек. Молодой, атлетического сложения парень на воп­
рос, куда делся старик, сказал:
— Запил Никитич. Теперь неделю не появится. А то
и больше. Считается, что мы вдвоем с ним мастерим.
— А где он живет?
— Где-то в Гавани. Где, точно не знаю. Он у нас
прижимистый. В гости не приглашает. А вам чего? Заказ
ему давали?
Лебедев вытащил из кармана ключ. Положил перед
парнем.
Мастер внимательно, оценивающим взглядом посмот­
рел на него.
— Такой ключик я могу вам изобразить. Дня через три.
Сейчас работы завал. И вся срочная.
— А замок могли бы под такой ключ?
— Нет. Придется Никитича дожидаться. Это только
он умеет.
— Адрес его где можно узнать?
Парень безнадежно махнул рукой.
— Пустое дело. Он сейчас не только напильник в руках
не удержит — двух слов не свяжет.
— Ну а все же?
— Идите в контору. На Владимирский. Там скажут.
Петр Никитич Гулюкин его зовут.

5
Семен Бугаев с утра заехал в прокуратуру и попросил
у следователя разрешение использовать автомашину поте­
рпевшего. ”Если я приеду на станцию технического об­
служивания на этих ”Жигулях”, — рассуждал он, — боль­
ше шансов, что кто-то вспомнит и владельца. Иной мастер
лучше знает машину, с которой возится, чем ее хозяина”.
Следователь замысел Бугаева одобрил.
На станции капитан заглянул к директору, договорил­
ся, чтобы ему выписали документы на техосмотр, въехал
во двор, но остановился поодаль от вереницы автомоби­
лей, ожидавших своей очереди перед воротами цеха.
Первым к нему подошел мужчина в заношенной спец­
одежде с испитым, почерневшим лицом.
— Замок для запаски не нужен?

160
— Нет.
— Ножной насос? — В голосе мужчины чувствовалась
надежда.
— Имеем свой.
Мужчина сплюнул чуть ли не на ботинки капитану и,
шаркая подошвами по асфальту, удалился.
Потом из ворот цеха с деловым видом выскочил длин­
ный тощий парень в синем берете и внимательно оглядел
выстроившиеся колонной автомашины. Из кармана его
спецовки торчали отвертка и кронциркуль. Заметив Буга­
ева, он почти бегом пересек двор.
— Вы от Роберта Максимовича?
— Нет.
— Странно, — сказал парень. — Кого ждем?
— Вам эта карета не знакома?
Парень посмотрел на машину. Пожал плечами.
Бугаев поиграл ключами, у которых вместо брелока
был американский серебряный доллар с изображением
президента Кеннеди. Сказал:
— Мой товарищ у вас ТО делал. Денис Анатольев...
— Всех разве запомнишь, — поскучнев, сказал парень
и отошел. Потом опять внимательно оглядел двор. Одна
машина, тоже белая, как и та, на которой приехал Бугаев,
привлекла его. Капитан слышал, как он спросил владель­
ца, тучного молодого мужчину в больших роговых очках:
— Вы от Роберта Максимовича?
Толстяк кивнул. Парень сел за руль его машины,
толстяк — рядом, и машина, минуя очередь, скрылась
за воротами цеха.
Почему он не показал парню фотографию погибшего,
Бугаев и сам не знал. Скорее всего не почувствовал к нему
доверия. Такой сразу трепанет товарищу, через полчаса об
этом будут знать не только все слесари, но и их клиенты.
Набравшись терпения, Бугаев ждал.
Минут через пятнадцать из цеха вышел еще один муж­
чина. Тоже в синем берете, из кармана спецовки тоже
торчал инструмент. Достав сигарету, капитан подошел
к нему. Попросил прикурить.
— Очередь у вас, не приведи господь...
Мужчина скользнул взглядом по автомобилям. Озабо­
ченно покачал головой.
— Оформляют в конторе больше, чем мы пропустить
можем. Покурить еле вырвешься. — Он был уже немолод,
с пышными, хорошо подстриженными темными усами.

6 Третий дубль 161


”Серьезный товарищ”, — подумал Семен и, достав
ключи, стал раскручивать цепочку на пальце.
— Эх, день у меня пропадет. С товарищем несчастье
случилось. Попросил вместо него осмотр сделать. Прода­
вать собирается...
— Эту, что ли? — кивнул мужчина на ”Жигули”.
— Ну да. У вас там кто командует? Начальник цеха?
Поговорить с ним, что ли?
— Я там старший, — сказал мужчина. — Бригадир.
Сегодня запарка. А брелок такой я видел. С долларом...
— У кого?
— Делаю тут парню одного профилактику.
— Не Денису Анатольеву?
Бригадир удивленно посмотрел на Бугаева.
— Нет. Одному знакомому. Олежкой зовут.
Бугаев вытащил из кармана фотографию.
— Не этому?
— Чего это он? Мертвый?
— Он? Олег? — быстро спросил Бугаев.
Бригадир взглянул еще раз. Уже более внимательно.
— Да.
— Вас как зовут? — переходя на деловой тон,
спросил капитан.
— Валерий Сергеич.
— Валерий Сергеевич, я из уголовного розыска. — Бу­
гаев показал удостоверение. — О нашем разговоре прошу
никому...
Валерий Сергеевич кивнул. И тут же оглянулся на
ворота цеха.
— Я вас недолго задержу, — сказал Бугаев.
— Пойдемте тогда в контору, — попросил бригадир.
— А то неудобно перед цехом маячить без дела. Ребята
скажут — бригадир лясы точит.
Они пошли по двору.
— С Олегом случилась беда. Погиб он...
— Разбился?
— Нет, не на машине. Машина его здесь.
— Ну да. Я-то смотрю, вроде бы проходил этот ”Жи­
гуленок” через мои руки. Первая модель, а задние фонари
от шестерки. Приличная машина, еще девочка...
— Валерий Сергеевич, расскажите мне все, что вы
знаете об Олеге, — попросил Бугаев, когда они сели на
диванчик в конторе. — Фамилию, где живет, кем работает?
Бригадир с недоумением пожал плечами. Хотел о чем-
то спросить, но не спросил...

162
— Да ведь что я знаю — Олег и Олег... Парень веселый,
при деньгах. За кордон часто ездит, как ни пригонит ко
мне карету, всегда сувенир заграничный. Мне вот тоже
такой брелок привез, с долларом...
— А фамилия?
— Не помню. В накладной-то всегда пишется, да я не
помню. Простая какая-то фамилия.
”Ну, это все можно будет выяснить по книге регист­
рации, — подумал Бугаев, но тут же спохватился. — Он
ведь как Анатольев пишется. По краденым правам”.
— Ну хоть отчество? — попросил он Валерия Се­
ргеевича.
— Да мы с ним по имени... Олег и Олег. Он как-то
раз своего знакомого привозил, доцента. Так тот его
Олежкой звал.
— А где жил Олег?
— Не знаю.
— Может быть, кто другой из ваших знает? Могли
дома ремонт делать...
— Нет, с Олежкой только я работал.
— А этот его знакомый, доцент? Где работает?
Бригадир улыбнулся.
— Где работает, не знаю. Но человек серьезный. На
генерала похож.
— А зовут как? — с надеждой спросил Бугаев.
— Аристарх Антонович его зовут, — сказал Валерий
Сергеевич. — Чудное имя всегда хорошо запоминается.
— А фамилия у него не чудная?
— Нет, фамилия у него, как и у меня. Платонов.
Бугаев вздохнул с облегчением.
Расставаясь, он с чувством тряхнул руку Платонова.
— Валерий Сергеевич, договорились? О нашем раз­
говоре — ни слова!
— Будет сделано, товарищ начальник. Приезжайте, ТО
вам устроим по высшему классу.
— Приеду, — пообещал Бугаев. — Когда меня маши­
ной премируют. За хорошую работу...

6
Участковому инспектору Мухину не давала покоя одна
мысль: почему этот человек, разбившийся в церкви, оста­
вил свои ”Жигули” так далеко? За несколько километров

163
от села. Да еще загнал машину в такие кусты, из которых
ночью не сразу и выберешься. Своими сомнениями Влади­
мир Филиппович поделился с гатчинским следователем
Гапоненко, но капитан только усмехнулся.
— Что ж, он, по-твоему, прямо у церковной стены их
поставил бы? У всех на виду?
— Мог бы все же поближе. Тут с километр будет...
— Видно, тертый калач. Думал, что мы собаку пустим.
А там — за ручьем. Прошел по воде — и конец.
Доводы капитана не успокоили Мухина. ”Объяснить-
то все можно, — думал он. — А вот если в шкуру этого
субчика влезть? Он же не на экскурсию пришел. За икона­
ми! И тащить их в такую даль?! А как ночью машину
в кустах найти? Тут и свой, деревенский, заблудится, не то
что дачник...”
Всех городских Владимир Филиппович называл дач­
никами. Без иронии, без подковырки — просто по привыч­
ке. Выросший в деревне, он привык к тому, что в их избе,
да и у соседей, летом всегда жили дачники. Орлино — село
красивое. Огромное озеро плескалось прямо за огорода­
ми. В каждом доме плоскодонка. Чуть снег осядет под
мартовским солнцем — дачники уже тут как тут. Ходят от
избы к избе, спрашивают, не сдается ли.
Капитан Гапоненко уехал в Гатчину, оставив участ­
кового один на один со своими сомнениями. Владимир
Филиппович достал из письменного стола лист бумаги
и в течение часа прикидывал, кто из односельчан чаще
всего шляется по ночам. Первыми в список было занесено
десятка полтора парней и девчат, два мужика, часто
работавших в Дружной Горке в ночную смену, несколько
доярок, совхозный сторож. Потом инспектор прикинул,
кто мог оказаться недалеко от церкви. Выходило, что
все молодые. Рядом парк — их туда все время тянет,
будто медом намазано. Одна доярка жила неподалеку.
И конечно, сторож, но с ним Мухин уже говорил.
После того как список был составлен, инспектор сел на
мотоцикл и поехал домой. Там он переоделся в штатское.
Каждый раз, когда надо было поговорить с человеком по
душам, неофициально, или Мухин предполагал, что его
собеседник при виде милицейского мундира может поте­
рять свое красноречие и забыть половину из того, что
знал, он надевал штатский костюм.
Разговор с молодежью складывался до противности
одинаково. Словно все они сговорились.

164
— Коля, — обращался инспектор к детине, которому,
казалось, тесно в комнате. — Ты третьего дня в парке
гулял?
— А что, разве нельзя? — с наигранным удивлением
спрашивал Коля. — Мне шестнадцать еще по весне
стукнуло.
— По ночам люди добрые спят, — для порядка
говорил Мухин.
— Нет такого закона, — ухмылялся детина, и Вла­
димир Филиппович, безнадежно махнув рукой, переходил
к главному.
В разговоре с Любашей Федичевой инспектору повез­
ло. Любаша, ученица десятого класса, приходилась Мухи­
ну дальней родственницей. Ее мать была двоюродной
сестрой инспектора. Когда он спросил Любашу, не гуляла
ли она ночью в парке, девушка залилась краской и опусти­
ла голову. Прежде чем Мухин добился от нее путного
рассказа, она успела поплакать.
— Дядя Володя, вы только маме не говорите, — попро­
сила Любаша. — Я ей сказала, что у подруги засиделась.
У Таськи Зайцевой...
Делать было нечего, и инспектор, скрепя сердце, пообе­
щал держать Любашину прогулку в секрете.
Любаша и рассказала ему, что когда проходили они
с Толиком Ивановым мимо церкви, то видели легковую
машину. Белую. Для того чтобы узнать имя Любашиного
ухажера, Мухину пришлось еще раз дать клятву не пробо­
лтаться родителям.
— В котором часу машину видели?
Любаша пожала плечами.
— Домой ты когда пришла?
— В два.
— Хорошо помнишь?
— Еще бы! Мама мне такую истерику закатила.
Мухин осуждающе покачал головой.
— Когда машину увидели, шли в парк или уже из
парка?
— Из парка. Мы потом у озера посидели чуточку
— и домой. Толик меня до прогона только довел. Вдруг
бы мама встречать надумала.
Инспектор прикинул: от церкви до озера — минут пять.
Там еще ”чуточку” — значит, полчаса. От озера до Люба­
шиного дома тоже минут десять. Выходило, что от часу до
двух машина стояла у церкви.

165
— Вы, дядя Володя, не подумайте чего плохого, — ска­
зала Любаша. — У нас все всерьез.
— Ладно, — помягчев, отозвался Мухин. — На свадьбу
не забудь пригласить.
Толик Иванов после недолгого запирательства подтве­
рдил рассказ своей подружки.
”Вот так-так, — размышлял участковый, шагая по
вечернему селу домой. — Он, голубчик, в церкви лежал,
а машина сама собой каталась? Или сначала он подъехал,
осмотрелся, а потом машину в кусты отогнал. И все
пехом?” Действия потерпевшего, по мнению Мухина, не
соответствовали здравому смыслу.
В селе было тихо. Лишь под ногами шуршали листья.
Кое-где в домах еще горел свет, да дрожащие голубые
отсветы в окошках выдавали, что хозяева смотрят те­
левизор. На дальнем конце села, за кладбищем, лаяли
собаки. С озера тянуло прохладой, сыростью, запахом
смоленых лодок.
”Не буду я Гапоненке звонить, — думал участковый.
— Толку от него мало. Легкий человек. Позвоню началь­
ству, в Питер”.
С одной стороны, Мухин стеснялся беспокоить ленин­
градское начальство, но разговор с подполковником Кор­
ниловым оставил у Владимира Филипповича хорошее впе­
чатление. Пожилой сухощавый подполковник, хоть и вы­
глядел хмурым, разговор вел по делу, вопросы задавал
точные, словно заранее знал мысли самого Мухина. Но
больше всего понравилось инспектору то, что подполков­
ник не стал строить никаких домыслов, не поучал его, как
надо работать. Сказал, что дело сложное, на кофейной
гуще гадать не надо, а лучше порасспросить людей.
— Если появится что-то новое, звоните, — сказал он на
прощание. — Майору Белянчикову звоните. Его не будет
— мне. Сейчас для нас каждая мелочь дорога.
Владимир Филиппович и позвонил Белянчикову, но его
номер не отвечал, и старший лейтенант, преодолев ро­
бость, позвонил Корнилову.
Трубку подняла секретарша и, узнав, что звонят из
Орлина, тут же соединила Мухина с Корниловым.
— Старший лейтенант Мухин беспокоит, — сказал
участковый.
— Что у вас там нового? — Голос подполковника
звучал требовательно и строго, и Мухин решил, что позво­
нил не вовремя. В трубке были слышны голоса, приглу­
шенные низкие гудки другого аппарата.

166
— По поводу ”Жигулей” хотел доложить, — сказал
Мухин, но подполковник перебил его:
— Извини, другой телефон...
Участковый слышал, как Корнилов произнес:
— Позвоните через полчаса, у меня совещание.
Мухин совсем смутился и, когда подполковник снова
сказал в трубку: ”Але, продолжайте, Мухин!” — виновато
спросил:
— Может, попозже, товарищ подполковник?
— Давайте, давайте, рассказывайте, не смущайтесь,
— одобрил Корнилов. — Мы тут как раз и сидим
по этому делу.
Старший лейтенант доложил коротко и четко.
— Молодец, — похвалил Корнилов. Потом несколько
секунд помолчал, обдумывая что-то. — На днях я приеду.
Жди. — И повесил трубку.

7
Аристарх Антонович Платонов, хоть и был, по словам
своего однофамильца со станции обслуживания, похож на
генерала, работал в конструкторском бюро старшим ин­
женером. И, по словам сослуживцев, коллекционировал
иконы. Корнилов решил съездить к нему сам.
Жил Платонов на Зверинской улице, в большом ста­
ринном доме. Его квартира под номером шесть оказалась
на третьем этаже. Корнилов лифт не вызвал, пошел пеш­
ком, удивляясь, как легко подниматься по широкой ста­
ринной лестнице. ”Ловко умели строить, — подумал он.
— И этажи повыше раза в два, чем нынче, а поднимаешь­
ся, словно на эскалаторе”.
У дверей шестой квартиры лежал чистый половичок, на
самой двери был привинчен красивый крючок, чтобы хо­
зяйка могла повесить сумку с продуктами, а потом уже
спокойно доставать ключи. Игорь Васильевич дотронулся
до крючка и покачал головой. Просто и удобно. Надо бы
перенять опыт. Он позвонил три раза. Он всегда звонил три
раза. Куда бы ни приходил. Привычка эта осталась у него
с детства, когда они с отцом и матерью жили в коммуналь­
ной квартире. На маленькой медной пластине, прибитой
к дверям, было написано: ”Бубновым — 2 зв., Корниловым
— 3 зв.”. Люди, имевшие общий интерес, звонили один раз.

167
За дверью послышались неторопливые тяжелые шаги
и неразборчивое мурлыканье. Корнилову показалось, что
человек напевает какой-то цыганский романс. Щелкнул
замок, дверь приоткрылась. На подполковника смотрел
хитрый, сощуренный глаз.
— Вам чего? — спросил довольно бесцеремонно об­
ладатель хитрого глаза и наклонил голову так, чтобы
видеть Корнилова и вторым глазом. Голос у него был
басовитый, с начальственными нотками.
— Мне товарища Платонова.
— По какому делу?
— По общественному, — усмехнулся Игорь Васильевич.
— А, наконец-то! — сказал Платонов и, сняв цепочку,
впустил в прихожую подполковника. — Я уже трижды
к вам заходил. Хочу поставить дополнительные батареи...
Перед Корниловым в красно-голубом халате стоял
невысокий кряжистый мужчина лет сорока пяти. Подпол­
ковника поразило лицо Аристарха Антоновича — все
в глубоких складках-морщинах, словно порубленное шаш­
кой. Странное сочетание самодовольства и хитрости наво­
дило на мысль о том, что с Платоновым надо держать ухо
востро.
— Аристарх Антонович, я из милиции. Подполковник
Корнилов...
Платонов чуть выпятил нижнюю губу и с недоумением
снова начал разглядывать Корнилова. Потом произнес
врастяжку:
— Вот как! Из милиции? А я-то думал... — О чем он
думал, Платонов не договорил.
Игорь Васильевич протянул удостоверение. Аристарх
Антонович предупредительно поднял руку.
— Нет, нет! Что вы! Я вам верю. — И читать, что
написано в удостоверении, не стал. Но Корнилов был
готов поклясться, что Платонов и так успел разглядеть
все, что там значилось.
— Вы надолго?
Подполковник улыбнулся. На такие вопросы ему еще
не приходилось отвечать.
— Да нет, надоесть вам не успею...
— Я просто думаю, где нам удобнее поговорить,
— сказал Платонов и обвел глазами прихожую. Наверное,
прикидывал, а нельзя ли ею и ограничиться. Но в огром­
ной прихожей, завешанной иконами, кроме маленького
стула да тумбочки, ничего не было, сесть было не на что.
168
Корнилов ждал, разглядывая выразительное лицо Ари­
старха Антоновича, по которому можно было прочесть
весь ход мыслей. Легкая гримаса растерянности сменилась
кротким выражением озабоченности, потом напряженного
раздумья, и наконец Платонов показал рукой на дверь:
— Пройдемте, товарищ.
В этом ”пройдемте” не было и намека на шутку.
Идя за хозяином в комнату, Игорь Васильевич успел
решить, как ему держать себя с Аристархом Антоновичем:
”О том, где погиб этот Олежек, рассказывать я ему
не буду. Если узнает, что он в церковь за иконами
залез, насторожится. Кто их знает, что за отношения
у них были!” Комната, в которую привел подполковника
Платонов, была похожа на музей. Три стены ее, как
и в прихожей, были увешаны иконами. Только иконы
здесь были красивее и, как показалось Игорю Василье­
вичу, более древние.
— Прошу вас, — Аристарх Антонович кивнул на боль­
шое кожаное кресло.
Корнилов сел. Платонов устроился напротив.
— Аристарх Антонович, никого из этих людей вы не
знаете? — спросил подполковник, раскладывая несколько
фотографий на журнальном столике.
Платонов чуть привстал с кресла и с любопытством
наклонился над карточками. Потом стал брать по одной
и, повернув к свету, внимательно и подолгу разглядывать.
Подчеркнуто внимательно. Потом почмокал губами и,
вернув фотографии на прежнее место, сказал:
— Нет. Никогда не встречал. Никого.
В это время зазвонил телефон. Аристарх Антонович
встал, подошел к письменному столу, на котором стоял
аппарат. Плотно приложив трубку к уху, он молча слушал
несколько секунд, потом проворчал чуть раздраженно:
— Слушаю, слушаю. Ты не мог бы позвонить
через полчаса?
Наверное, звонившего не устраивала отсрочка, потому
что Платонов сказал:
— Позвони завтра утром. — И с гримасой недовольст­
ва обвел комнату рассеянным, скучающим взглядом. Но
неожиданно он преобразился. — Шестнадцатый век? — почти
крикнул Аристарх Антонович в трубку. — Ты в этом уверен?
Обязательно, обязательно! Приеду сегодня же. Я на тебя наде­
юсь. — Улыбнувшись, он положил трубку, и лицо его, только
что выражавшее неподдельный интерес, опять окаменело.

169
Он подошел к креслу и хотел опять сесть. Но Игорь
Васильевич уже поднялся:
— Эти мужчины на фотографии — весь мой интерес,
Аристарх Антонович. Простите за беспокойство...
— А как же?.. — Платонов недоуменно пожал плечами.
— Почему вы пришли ко мне? — Он справился со своим
недоумением и спросил почти сурово: — Почему вы счита­
ете, что я должен знать кого-то из них?
— Эти люди подозреваются в спекуляции. В скупке
и перепродаже произведений искусства. Вы, как человек,
коллекционирующий иконы, могли с кем-то из них
встречаться.
— Кто это додумался прислать вас ко мне? Я не имею
дело со спекулянтами.
— Аристарх Антонович, — мягко сказал Корнилов,
— еще раз простите. Мы разговаривали со многими коллек­
ционерами. И кто-то порекомендовал мне зайти к вам...
Спускаясь по лестнице, Игорь Васильевич представил
озадаченное лицо Аристарха Антоновича и почему-то ис­
пытал от этого удовлетворение. ”Пусть думает. Пусть ло­
мает голову. Не узнать своего приятеля он не мог!” Ему
было совсем не жаль Платонова. Уж очень вызывающе
самодовольным показался ему этот старший инженер.
В машине Корнилов связался с управлением и попросил
Бугаева выяснить, с кем будет встречаться сегодня вечером
Аристарх Антонович.
— У этого Аристарха вся квартира иконами завешана.
Не исключено, что у него с погибшим не только общие
автомобильные интересы были.

8
В контору на Владимирской Лебедев опоздал. Там уже
кончили работу. Ничего не оставалось, как ехать в управ­
ление и пытаться разыскать Петра Никитича Гулюкина
через справочное. Не так, наверное, и много в Ленинграде
Гулюкиных, да еще живущих в Гавани, решил Лебедев.
В половине восьмого у старшего лейтенанта уже имелся
точный адрес старика — Шкиперская улица, тридцать
один, квартира один. ”Небось живет Никитич на первом
этаже. Подниматься не надо, — с удовлетворением под­
умал он. — Отправлюсь к Гулюкину через полчасика,

170
а пока загляну в буфет. А то на голодный желудок тяжело
будет с пьяным стариком разговаривать”. Лебедев помнил
слова парня из мастерской о том, что Гулюкин запил.
Но все обернулось иначе. Лебедев еще доедал свою
яичницу в буфете, когда динамик хрипло выдавил: ”Стар­
шего лейтенанта Лебедева к дежурному по городу”.
Лебедев залпом выпил стакан чая и с сожалением бросил
взгляд на аппетитную ватрушку, оставшуюся на тарелке.
— Говорят, вы мастерские металлоремонта объезжа­
ли? — спросил дежурный, майор Загладин.
— Я, товарищ майор. Что случилось?
— Из Василеостровского управления позвонили, к ним
старик какой-то пьяненький пришел. Говорит, был у него
в мастерской краснощекий опер, про замок допытывался...
Лебедев густо покраснел и насупился.
— Так передали, — заметив это, сказал майор, пряча
улыбку. — Вы, значит, были? Старик, похоже, хочет при­
знание сделать. Поезжайте.
Петр Никитич сидел в комнате дежурного и что-то
рассказывал лейтенанту и старшему сержанту. Судя по их
улыбкам, что-то смешное. Он был явно подшофе. Увидев
Лебедева, старик показал на него рукой и сказал:
— Ну вот, явился — не запылился, а вы говорили.
Поздоровавшись, старший лейтенант сел.
— Может, в пустой кабинет пройдете? — спросил
лейтенант.
— Да зачем нам пустой кабинет? — запротестовал
Гулюкин. — У нас с молодым человеком секретов нет.
”Ну и нахал дед”, — подумал Лебедев, с обидой вспом­
нив, что тот окрестил его ”краснощеким опером”, но
сказал весело, подыграв Гулюкину:
— Нету, нету секретов. Здесь поговорим с дедушкой.
— Петр Никитич задушевный человек, — подмигнул
Лебедеву лейтенант. — Столько нам нарассказал...
— Ты на меня обиду не держи, товарищ, — сказал
Гулюкин Лебедеву. — Я дед занозистый. Люблю, когда со
мной душевно, а ты забубнил, как радио. Слышать тебя
слышу, а не вижу. Не могу понять, что ты за человек...
Лебедев вздохнул. Чего он мелет?! В присутствии со­
трудников из района. Но приходилось терпеть. Не зря же
пришел дед в милицию!
— Я думал, что ты насчет левой работы придираться
будешь. Ну бывает, бывает. Нам-то со старухой много не
надо, а внукам хочется чего-нито прикупить. Штаны вон

171
американские двести рубчиков стоят, а глядеть не на
что. Купил я внучке, она их мочить стала, чтоб сели,
так восемь раз воду меняла — все линяли те штаны.
Покрасить как следует не могут! — Дед развел руками
и скорчил уморительную гримасу. — Такие вот дела,
товарищ опер. Замок-то я делал. Может, я не вспомнил
бы, да заказчик один ключ потерял — приходил через
полгода, просил запасной выточить. Я и запомнил. Ну
а после наших с тобой переговоров загрустил я. Думаю,
ведь без дела не спрашивал бы. Поехал домой. Выпил.
Это было, скрывать не стану. Загрустил еще боле. Ну
прямо тоска заела. Со старухой поделился. У меня после
семидесяти секретов от нее нет. Старуха и говорит: ”Иди,
Петя, в милицию, покайся. Больше десяти суток тебе
не дадут за то, что нетверезый”. Я и пошел. Старуха
у меня умная, голова что Дом Советов. — Старик по­
смотрел на Лебедева. Глаза у него были добрые, бес­
помощные, чуть слезились. — Как на духу.
— Заказчика вы запомнили?
— А как же! По всей форме. Молодой, красивый.
Зовут Олегом.
— Ну а фамилию?
Старик виновато моргнул.
— Тот-то и оно. Я ему левый заказ делал, квитанций не
писал, фамилий не спрашивал. Да на такие сложные замки
у нас и расценок нет!
— Эх! — не сдержав разочарования, выдохнул старший
лейтенант.
— Если хочешь, могу дом показать, — сказал старик.
— Это я помню. Штаны-то американские Олег мне продал.
Я с ним поделился внучкиными заботами, а он говорит:
”Садись в ”Жигуль”, заедем ко мне — будут твоей внучке
клевые штаны”. Фартовые то есть. Какой-то там супер.
— Помните адрес?
— Сказать не могу, а на глаз можно. Гдей-то в Пар­
голове. Я еще заметил: у него в саду яблоки осыпавши
и никто не собирает.
— Поехали, Петр Никитич, — вскочил Лебедев. — Так
меня выручите!
— Сорок рублей и бутылка, — дурашливо сказал ста­
рик. — Бутылка сейчас! — И подмигнул Лебедеву.
Лейтенант и старший сержант засмеялись.
Заметив, что Лебедев нахмурился, Гулюкин улыбнулся
и встал.

172
— Не бери в голову, молодой человек. Это у меня
присказка такая. Сказка будет впереди. Поехали, поехали.
”Ничего себе присказка, — думал Лебедев, усаживаясь
в машину. — Я уж подумал, придется на коньяк рас­
кошеливаться. Водку-то после семи не продают”.
Старик будто читал мысли старшего лейтенанта.
— Башка моя болит от дум и разговоров! Ой, болит
— словно у меня там трамваи ездят. Где бы это хоть
пива выпить?
— Выпьем, Петр Никитич, выпьем. Только дом пока­
жете, найдем пиво.

9
Бугаев остановил машину на Зверинской наискосок от
большого серого дома, в котором жил Аристарх Ан­
тонович Платонов. На улице было тихо и пустынно.
Только на скамейке рядом с маленьким садиком вели
неторопливую, нескончаемую беседу четыре старухи.
У кафе, привязанный к ограждению витрины, сидел,
склонив голову набок, щенок эрдельтерьер. Наверно, он
дожидался своего хозяина давно, потому что радостно
кидался навстречу каждому выходящему, а потом раз­
очарованно поскуливал. Близость кафе навела капитана
на мысль о том, что сегодня он рискует остаться без
ужина. Семен достал из ”бардачка” полиэтиленовый
пакет и, закрыв машину, пошел в кафе. Эрдельтерьер
с надеждой посмотрел на него.
В пустом зале высокая стройная девушка в вельвето­
вых брючках и кожаной куртке о чем-то шепталась с мо­
лодой буфетчицей. Бугаев взял из вазы, стоявшей на при­
лавке, две сдобные булочки и спросил у девушки:
— Это не ваша собачка была привязана у дверей?
Девушка резко обернулась. Глаза у нее были большие,
голубые, чуть испуганные.
— Почему это была? — В ее голосе прозвучал вызов.
— Собачка ушла в неизвестном направлении.
— Ой, Галка! — вскрикнула девушка. — Микки опять
перегрыз поводок! — И побежала к выходу.
— Галя, — сказал, подавая буфетчице деньги, Бугаев,
— получите, — получите за две сдобные. А Микки на
месте. Мне просто стало его жаль.
173
Буфетчица улыбнулась. В это время вернулась ее при­
ятельница.
— Это что, новый способ знакомиться? — строго спро­
сила она Бугаева.
— Старый, совсем старый, — усмехнулся Семен.
Девушка ему была симпатична, и он чувствовал, по
чуть дрогнувшим уголкам ее губ догадался: она готова
простить ему шутку. На улице Бугаев остановился перед
эрделем, отломил кусочек булочки и положил рядом. Но
пес, не обратив внимания на еду, проникновенно смотрел
на Семена и жалобно скулил.
— Суровая у тебя хозяйка, — сказал капитан.
Он сел в машину, опустил стекло и внимательно осмо­
трел дом, в котором жил Платонов. В окнах его квартиры
на третьем этаже горел свет. В окошке рядом висела
авоська с крупными красными яблоками. Бугаев вытащил
из кулька мягкую ароматную булочку и, откусив, обе­
рнулся к эрделю. Укоризненно покачал головой. Такой
булочкой пренебрег.
Из подъезда вышел мужчина с маленьким чемоданом
в руке, посмотрел на часы и прыгающей походкой пошел
в сторону улицы Горького. Бугаев, с аппетитом уплетая
булочку, рассеянно смотрел ему вслед. Его интересовал
другой мужчина — ”коренастый шатен с выраженьем на
лице”. Да уж, умел подполковник Корнилов, не вдаваясь
в долгие объяснения насчет цвета глаз и формы подбород­
ка, дать словесный портрет человеку, словно припечатать.
Бугаев хорошо усвоил его характеристики, научился ви­
деть людей глазами Корнилова и никогда не ошибался.
Радостно тявкнул пес. ”Дождался свою хозяйку”, под­
умал Семен и бросил взгляд в сторону кафе. Эрдель
радостно прыгал вокруг девушки. ”Фигура-то какая. Ай-
яй-яй. А я при деле”. Девушка заметила Бугаева, улыб­
нулась и, наверное, тут же осудив себя за проявленное
мягкосердечие, насупилась и гордо прошагала мимо.
— Микки! — позвал Бугаев.
Эрдель обернулся и натянул поводок. Девушка сердито
посмотрела на Бугаева.
— Я хотел его подкормить, — смиренным голосом
сказал Семен, вылезая из машины. — А он у вас
привереда. Ему, наверное, колбасу подавай. А колбасы
я и сам бы съел.
— На колбасу у вас денег не хватает? — сказала
девушка. — Все на машину потратили?

174
— Конечно! Бензин-то нынче дорогой. — Бугаеву хоте­
лось подольше задержать девушку. Поговорить с ней. Так
было полезнее для дела. Кому придет в голову, что любез­
ничающий с девушкой мужчина торчит здесь по службе.
Девушка помедлила, внимательно глядя на Бугаева,
потом, словно решившись, вынула из сумки пакет молока.
— Запейте. — Она протянула пакет Семену. — Или вы
молоко не употребляете?
— Употребляю, — весело отозвался Бугаев и тут уви­
дел, как из подъезда вышел Аристарх Антонович. Шатен
он или нет, капитан, не разобрал, — на голове Платонова
красовалась светло-серая шляпа, — но по сосредоточен­
ному, смятому волевой гримасой лицу, по всему облику
Бугаев понял, что не обознался.
—Если вы еще и улыбнетесь, — сказал капитан девушке,
— я буду считать сегодняшний ужин самым счастливым.
Девушка не выдержала и улыбнулась. ”Какая у нее
добрая улыбка”, — отметил Семен.
Платонов уверенной походкой подошел к красным
”Жигулям”, достал из кармана светлого плаща ключи
и открыл дверцу. Прежде чем сесть в машину, он оглянул­
ся по сторонам. По тому, как он это проделал, Бугаев
понял, что у Аристарха Антоновича оглядывание — обыч­
ный ритуал самодовольного человека: ”Я сажусь в свои
новенькие ”Жигули”. Видят ли это прохожие?”
Он заметил девушку и поклонился ей. А она ответила
на приветствие небрежным взмахом руки.
”Э-э, да они знакомы”, — отметил капитан, еще не
представляя, хорошо это или плохо и как такой факт
можно будет использовать в будущем.
— Не предлагаю вас довезти до дому. За молоком не
ездят в другой район, — сказал Бугаев девушке, внимате­
льно следя за тем, как Платонов усаживается в машину,
вставляет зеркало. — За угощение — спасибо. Завтра
я верну шестипроцентным... вашей подруге Гале. И у нее
узнаю ваш телефон.
Бугаев сел в машину, включил зажигание и, отпустив
метров на двести вперед красные ”Жигули” Платонова,
двинулся следом. Девушка и эрдель с недоумением смот­
рели на отъезжающий автомобиль.
Платонов ехал не спеша, соблюдая правила. Бугаеву
даже показалось, что при виде инспекторов ГАИ он сбав­
ляет скорость. Он проехал Большой проспект, свернул на
Кировский. Машин было уже немного, и капитан, чтобы

175
Аристарх Антонович не заподозрил недоброе, отпустил
его довольно далеко вперед. На Каменном острове Плато­
нов остановился у телефонной будки. Проехав чуть вперед,
затормозил и Бугаев. Или нужный номер был занят, или
Платонов долго говорил. Ждать пришлось порядочно.
А когда Аристарх Антонович вышел из будки, подошел
к своим ”Жигулям”, его ожидал инспектор ГАИ. ”Чего он
там нарушил? — с неудовольствием подумал Семен.
— Такой дисциплинированный водитель”. Платонов что-
то долго объяснял инспектору, смешно жестикулируя, по­
ка инспектор не отвел его шагов на двадцать назад и не
показал на какой-то знак. ”Стоянка запрещена, — до­
гадался Бугаев. — Сейчас и до меня очередь дойдет”.
Искушать судьбу он не стал и, пока Платонов платил
штраф, отъехал, поджидая его за Ушаковским мостом.
Когда они миновали Поклонную гору, капитан забес­
покоился. Похоже было, что Аристарх Антонович собрал­
ся на ночь глядя за город, а у Бугаева было меньше чем
полбака бензина. Но в Парголове Платонов свернул
с шоссе на тихую зеленую улицу. Выждав немного и вы­
ключив огни, Семен направился за ним. Габаритные
огоньки платоновского автомобиля виднелись уже в конце
улицы. Наконец мигнули тормозные. Видно, Аристарх
Антонович прибыл на место. Бугаев тоже остановился,
чуть не съехав в канаву, осторожно закрыл дверцу и легко
побежал по тропинке туда, где только что светились огни
автомобиля. Было совсем темно. Лишь редкие неяркие
фонари высвечивали неровную, заросшую подорожниками
дорогу. В редких домах светились окна, прохожих не
было. Не доходя до машины, Бугаев остановился и при­
слушался. Шагов не было слышно.
”Что же он, решил в машине заночевать? — подумал
Семен. — Или уже зашел в дом?” Приглядевшись как
следует, Бугаев заметил, что Платонов поставил машину
там, где никакого дома не было. Напротив пожарного
водоема. Капитан решил не торопиться. ”Не увидел, куда
зашел, увижу, откуда выйдет, а так спугнуть можно”.
В это время осторожно открылась дверь ”Жигулей” и так­
же осторожно закрылась. Слышно было, как царапнули по
металлу ключи, не попав сразу в замочную скважину.
Потом послышались шаги. Бугаев тихо двинулся следом.
Около одного из фонарей он разглядел Платонова. Тот
шел спокойной, уверенной походкой, держа в руке доволь­
но большой чемоданчик-”дипломат”, тускло поблескива­
176
ющий металлической окантовкой. Мягко пружинила под
ногами земля. Трава уже стала мокрой от росы. Легкий
ветерок доносил из садов одуряющий запах цветущего
табака и еще каких-то сладко пахнущих цветов. Неожидан­
но Платонов остановился. Замер и Бугаев. Аристарх Ан­
тонович стоял минуты две, очевидно прислушивался. По­
том Бугаев услышал шорох, негромкое дребезжащее по­
стукивание — наверное, Платонов подергал калитку. Се­
мен придвинулся поближе, чтобы не пропустить, куда он
войдет. Теперь он различал темный силуэт Платонова,
припавшего к забору и пытавшегося что-то сделать с зам­
ком. Похоже, что калитка никак не открывалась. Аристарх
Антонович поднял над забором ”дипломат”. Бугаев ус­
лышал, как, скользнув по кустам, чемоданчик глухо уда­
рился о землю. Громко сопя, Платонов полез через огра­
ду. Семен затаился, ожидая, что штакетник обломается, но
Аристарх Антонович ухитрился ничего не сломать и, груз­
но перевалившись через забор, стал шарить в кустах,
отыскивая ”дипломат”. Потом кусты прошелестели в на­
правлении к темневшему в глубине участка дому. Ни
одного огонька не светилось в окнах.
Бугаев осторожно подошел к калитке и с трудом прочи­
тал на проржавевшем номерном знаке: ”Озерная ул., дом
6”. Рядом висел почтовый ящик, в котором белели газеты.
Собственно говоря, делать здесь Бугаеву было больше
нечего. Он выполнил задание подполковника, выяснил,
куда отправился на ночь глядя заинтересовавший уголов­
ный розыск Аристарх Антонович Платонов. Но сомни­
тельный способ, с помощью которого Аристарх Антоно­
вич проник на дачу, весьма заинтересовал капитана. ”Тут
что-то не то! — подумал он. — К себе на дачу люди через
забор не лазают!” Он прошелся вдоль забора, слегка
подергав штакетины. В одном месте они свободно раз­
двинулись, открыв лаз, которым, наверное, пользовались
местные мальчишки. ”Могли бы вы, Аристарх Антонович,
и поберечь свои штаны, не лазать через забор”, — ухмыль­
нулся Бугаев. Его так и подмывало нырнуть в сад и про­
верить, чем там занят его подопечный, но это уже было
нарушением закона. ”А если дача принадлежит самому
Платонову и он просто забыл дома ключи? Хорош же
я буду, если он обнаружит меня в своем собственном
саду”. Но и уехать капитан не мог. Чтобы не маячить
у забора, он перешел на другую сторону улицы. Отсюда
дом, куда приехал Платонов, был виден лучше: не мешали

177
кусты, разросшиеся вдоль забора. Окна в доме были по-
прежнему темные, но через несколько минут где-то в глу­
бине дома появился свет, видно, включили лампочку
в прихожей, а дверь в комнату оказалась приоткрытой.
На мгновение света стало больше, в дверном проеме
мелькнула фигура человека, и дверь плотно прикрыли.
”Сейчас задернет занавески”, — подумал Бугаев и не
ошибся — скоро в двух окнах появились слабые отблески,
пробивающиеся сквозь узкие щели плотных штор.
За спиной у капитана с громким стуком открылось окно.
— Позакрывала все окна! Не продохнуть! — донесся
ворчливый бас, а потом Бугаев услышал приглушенную
музыку. И голос популярного актера: ”До чего точен этот
плут! Приходится говорить осмотрительно, а не то мы
погибнем от двусмысленности”.
”Который раз показывают эту картину...” — мельк­
нула у капитана мысль, и тут же резкий женский голос
заставил его вздрогнуть:
— Опять зарплату не принес! Пьянь несчастная. Что
пялишься? Залил глаза водкой!
”Увы, бедный Йорик! Я знал его, Горацио”, — про­
шептал артист. Потом его слова утонули в бубнящем
голосе мужчины.
— Ты мне сердце не рви. Уймись! Хуже будет.
Заплакал ребенок, и тут Бугаев услышал шум прибли­
жающейся автомашины. Яркий свет фар высветил все
колдобины и лужи на дороге. Недалеко от того места, где
стоял капитан, машина остановилась. Хлопнули дверцы.
— Где-то здесь, — сказал мужской старческий голос.
— Темно как... — Мужчина выругался. — Не могли до
утра подождать.
— Ничего, Петр Никитич, — успокоил молодой звон­
кий голос. — Сейчас пройдемся, вы и вспомните.
Голос этот Бугаеву был хорошо знаком.
”Володька Лебедев, — удивился капитан. — Чего он
делает?” Семен перепрыгнул через канаву и кинулся к ма­
шине.
— Лебедев! — тихо позвал он.
— Я, — отозвался молодой голос. — Кто здесь?
— Да не ори ты! — одернул Бугаев.
— Семен, ты? — узнал старший лейтенант.
Бугаев подошел к машине и сказал шоферу, выгляды­
вавшему через опущенное стекло:
— Свет выруби.

178
Улица снова погрузилась во мрак.
— Вы чего приехали? — спросил Семен у Лебедева.
— Петр Никитич ключ опознал, — прошептал Лебедев.
— От дома погибшего...
— Значит, сошлось. Платонов туда залез.
— Какой... — начал Лебедев.
— Аристарх. Ну что ж, теперь нам сам Бог велел.
Сажай своего Никитича в машину. Пусть сидит тихо и не
вылазит, — скомандовал капитан.
— А дом? — удивился старик. — Дом будем искать?
— Садитесь и сидите молча. И не курить. — В голосе
Бугаева старик почувствовал неоспоримую властность и,
не проронив больше ни слова, полез в машину. Бугаев
тихонько притворил за ним дверцу.
— Давай за мной, — сказал он Лебедеву, и, перескочив
через канаву, они подошли к забору. Семен нашел лаз
и нырнул в него.
В боковом окне щель между шторами была побольше.
Схватившись руками за наличник, Бугаев влез на уступ
фундамента. Лебедев поддерживал его сзади. Комната
была большая, плохо освещенная. Скорее всего Платонов
включил только настольную лампу. Сам он стоял около
стены, завешанной иконами, и, держа в руках, рассма­
тривал одну из них. Потом потянулся вверх и повесил
ее на место. И тут же снял другую. Перевернув, он
внимательно посмотрел на обратную сторону. Бугаеву
даже показалось, что Платонов ласково провел по ней
рукой. Эту икону Аристарх Антонович осторожно по­
ставил на пол. Семен заметил, что так уже стоят, при­
слоненные к стене, несколько икон.
Аристарх Антонович между тем прошелся вдоль сте­
ны, внимательно разглядывая иконы. Наверное, он что-то
искал и не мог найти, потому что, скрывшись на несколько
секунд из поля зрения капитана, появился, держа в руке
маленькую настольную лампу, и стал светить на иконы.
Косые лучи прыгали по ним, и казалось, что святые
ожили — выражения их лиц судорожно менялись в игре
света и тени. Наконец Платонов снял еще одну икону
и поставил лампу на место. Потом принес ”дипломат”
и стал складывать туда иконы.
”Сейчас выйдет, — подумал капитан. — Тут мы
и возьмем его с поличным. Надо же — ведь самый насто­
ящий ворище!” Он тронул Лебедева за плечо и осторожно
слез на землю.

179
— Будем брать на выходе. А то скажет, что влез из
чистого любопытства, — прошептал Семен старшему лей­
тенанту. — Он тут крупно прибарахлился.
Инспектора затаились у крыльца, но в доме по-прежне­
му была тишина.
— Что он там, спать улегся? — сердито шепнул Бугаев
и снова приладился к окну.
Аристарх Антонович, открыв дверцу бара, наливал
в стакан коньяк. Наполнив до половины, он посмотрел на
стакан, смешно оттопырив губы, и долил еще.
”Вот живоглот! — подумал Семен, глядя, как Плато­
нов с удовольствием пьет из стакана. — И коньяк-то
марочный выбрал!”
Платонов поставил пустой стакан на полочку, вни­
мательно осмотрел бар, взял три пачки сигарет — Бугаев
не разглядел каких — и закрыл бар. Потом, словно
спохватившись, снова открыл и, вынув из кармана носовой
платок, тщательно вытер им бутылку, стакан, потом
дверцу бара. Бугаев спрыгнул и подошел к Лебедеву,
присевшему на крыльце.
— Что там? — спросил старший лейтенант.
— Цирк. Сейчас будет весь дом носовым платком
обтирать.
Свет в окне погас, негромко стукнула дверь в глубине
дома. Платонов, неслышно ступая, появился на крыльце.
Со света он не заметил сотрудников и, повернувшись
к ним спиной, приоткрыл дверь и сунул ключ в замок...
— Гражданин Платонов! — строго сказал Бугаев.
— А-а-ай! — дернулся Аристарх Антонович, словно
ужаленный, и, пригнувшись, кинулся от дверей, угодив
Лебедеву головой в живот. Каким-то чудом Володя удер­
жался, а Платонов свалился с крыльца, ломая кусты.
Понятыми пригласили старика Гулюкина и соседку,
молодую женщину, которая и сообщила, что дом принад­
лежит Олегу Анатольевичу Барабанщикову. Лебедев сел
писать протокол. Бугаев открыл на столе ”дипломат”
Платонова. Там лежали три небольшие иконы. Аристарх
Антонович на вопросы отвечать отказался.
— В чемодане ”дипломат”, изъятом при задержании
гражданина Платонова Аристарха Антоновича, обнаруже­
ны три иконы с изображением святых, — продиктовал
капитан Лебедеву.
Гулюкин, с любопытством разглядывавший иконы,
сказал:

180
— ”Георгий Победоносец”, ”Спас на престоле” и ’’По­
ложение во гроб”.
— Вы точно знаете? — спросил Бугаев.
— Точно, товарищ начальник.
— Так и запишите, товарищ Лебедев, — официальным
тоном сказал капитан.
— Врет! — вдруг подал голос Аристарх Антонович,
пришедший в себя после испуга и сидевший с каменным
лицом. — Старый человек, а врет! Какой же тут ”Спас на
престоле”? Нечего приписывать мне чужие иконы.
— Немой заговорил, — тихо, себе под нос, буркнул
капитан и, повернувшись к Аристарху Антоновичу, спро­
сил: — А что же это за икона?
— Принадлежащая лично мне икона ”Спас в силах”.
Гулюкин смущенно махнул рукой — пишите, мол,
что хотите.
Бугаев открыл второе отделение ”дипломата” и вынул
оттуда большой синий конверт. В конверте лежала старин­
ная книга в бежевом, телячьей кожи, переплете.
— Библия, что ли? — Капитан раскрыл ее и увидел, что
желтые, кое-где истлевшие страницы исписаны красивой
старинной вязью, а заглавные буквы раскрашены.
— Библия толще, — вставил Гулюкин.
— Э-э... — Аристарх Антонович издал какой-то нечле­
нораздельный звук.
— Вы хотите сделать заявление, гражданин Платонов?
— поинтересовался Бугаев. У него никак не выходил из
головы Платонов, пьющий чужой коньяк.
Аристарх Антонович не сводил глаз с книги.
— Нет, не хочу, — наконец выдавил он.
— Запишем: старинная книга. — Бугаев сунул руку
в конверт и достал оттуда железнодорожный билет с фир­
менным посадочным талоном на ”Стрелу”.
— Поезд номер один, вагон шестой, место тринадца­
тое, — сказал он. — А поезд-то ушел, Аристарх Ан­
тонович! Билет-то вчерашний! Что же вы не уехали? Неот­
ложные дела задержали?
Платонов молчал.
— По каким делам вы оказались в доме гражданина
Барабанщикова? — спросил Бугаев. — И откуда у вас
ключ от чужих дверей? — Он положил на стол длинный
ключ с заковыристой бородкой — чудо кустарного про­
изводства. Точно такой же, как нашли в кармане по­
гибшего хозяина дома.

181
— Мое изделие! — гордо сказал Гулюкин. — Точно.
— И требовательно уставился на Аристарха Антоновича,
словно хотел поскорее услышать, каким образом его про­
изведение оказалось в руках Платонова.
Но Платонов больше не произнес ни слова. Он сидел
с таким видом, словно все происходившее в доме совсем
его не касалось. Лицо Аристарха Антоновича снова приоб­
рело выражение значительности и превосходства.
Бугаев махнул рукой.
— Ладно. Еще наговоримся. Время будет.
Понятые подписали протокол, дверь опечатали.
В машине Гулюкин с сожалением, ни к кому не об­
ращаясь, сказал:
— Время позднее, пивком уже не разжиться. Ну да
ладно. Вижу, и без меня бы вы обошлись, соколики...

10
На следующий день утром Лебедев выяснил в домоуп­
равлении, что Олег Анатольевич Барабанщиков работал на
станции Ленинград-Товарный, в военизированной охране.
Начальник охраны, пожилой плотный мужчина, похо­
жий на офицера-отставника, только что вскипятил чай
и разложил на столе бутерброды, поэтому появление Ле­
бедева его не слишком обрадовало. Он отвечал неохотно,
хмурился, то и дело дотрагивался широкой загорелой
ладонью до чайника, словно хотел намекнуть о необходи­
мости поскорее закончить разговор.
— Барабанщиков? Работает такой. Есть ли замечания?
Замечаний нет. Все у него тихо, никто не балует.
— Как же вы говорите — работает, — не вытерпел
Лебедев, — когда он три дня назад погиб.
— Погиб? — удивился начальник и открыл серую,
залапанную не слишком чистыми руками амбарную книгу,
словно в ней должны были появиться сведения о гибели
Олега Анатольевича.
— Вот как?! Погиб, — шептал начальник, выискивая
что-то в многочисленных графах. Найдя, сказал: — Он
сегодня в ночь должен выйти. Но, кажись, с кем-то еще
менялся дежурствами. Сейчас выясню. — Открыв дверь
в соседнюю комнату, он спросил: — Григорьева, Барабан­
щиков ни с кем не менялся сменами?

182
— Менялся, Петр Петрович, — ответил приятный женс­
кий голос. — С Брейдо он менялся. Говорил, в Москву
надо.
— В Москву, говорил, надо, — снова усевшись за стол,
повторил начальник и приложил ладонь к чайнику. Навер­
ное, чайник катастрофически остывал, потому что Петр
Петрович, вдруг решившись, сказал: — А вы, товарищ,
может, со мной за компанию по чайку ударите?
Ничего нет лучше для выяснения каких-либо обсто­
ятельств, получения необходимых сведений, чем серьезное,
с глазу на глаз, чаепитие. Исчезают натянутость первых
минут знакомства, настороженность. Ничего не значащие
реплики, вроде ”Эх, чаек, всем напиткам королек”, или
сообщение друг другу ”чайных” секретов помогают найти
общий язык и завести душевную беседу.
Бутерброды начальник охраны разделил по-братски,
чай заварил со знанием дела. Да и беспокоился он напрас­
но — кипяток был еще что надо.
— У нас ведь народ сложный, товарищ Лебедев, — рас­
сказывал он, с удовольствием прихлебывая чай. — Из-за
денег к нам не идут, зарплата с гулькин нос. Нанимаются
лоботрясы, к любому другому делу непригодные, или те,
кому время свободное нужно. Так что вахтеры наши на
всяк манер. В душу-то человеку не залезешь, но я ведь
чувствую — есть такие ловчилы! И калымят где-нибудь,
и еще черт-те чем занимаются.
Лебедев слушал внимательно, не донимал собеседника
вопросами. Ждал, когда дело дойдет до Барабанщикова.
— Вот есть такой вахтер — Плошников. Мужик дву­
жильный. Так он в свободное время у себя в гараже машины
чинит. Когда-то на станции техобслуживания работал. Ма­
стер! Так этот Плошников на своей починке в десять раз
больше заработает, чем у нас. Но человек он тихий, не
запивает, не прогуливает. А есть и умственные люди. Два
молодых парня-художника работают. Ну, не могу сказать,
что известные. Но хорошие художники. — Он достал из
стола книжку в зеленой суперобложке. Лебедев не успел
прочитать название. Раскрыл титул. — Вот видите — офор­
мление художника Бунчакова. Саня у нас работает... А вот
Барабанщик... — Он машинально сказал ’’Барабанщик”,
так, наверное, как привыкли звать Олега Анатольевича меж­
ду собой, но тут же поправился: — А вот Барабанщиков был
мне мало понятен. Человек добрый, приветливый, для каж­
дого нужное слово найдет, но не мог я понять, в чем его

183
стержень. Заглянет в контору — все у него хиханьки да
хаханьки. Кому среди зимы гвоздичку подарит, кому пачку
сигарет американских. А начнешь с ним про житье-бытье
говорить, он словно налим, не дается в руки. — Петр Петро­
вич вздохнул, потом спросил: — Он, что ж, в аварию попал?
— Нет. Ездил за город, проник в полуразрушенную
церковь. Ну и... То ли с высоты сорвался, то ли еще что.
Разбился, в общем.
— Вот так-так! — удивился начальник. — Чего это он
полез в церковь? Такой осторожный человек.
Лебедев промолчал.
— Да, знал бы, где упасть!
— Он дружил с кем-нибудь из сотрудников?
— У нас особо не раздружишься. Отдежурил сутки
— и гуляй. Как собрание запланируем провести, прямо
бедствие, аврал объявляем. Не соберешь ведь наше войско.
— Он подумал немного. — А Барабанщиков-то со всеми
ласков был. Дружить не дружил, но ни с кем не ссорился.
Подмениться был всегда готов. — Петр Петрович вдруг
неожиданно засмеялся. — Не пойму только, почему его
собаки не любили. Ведь сколько раз кусали!
— Какие собаки? — удивился Лебедев.
— Да наши. Сторожевые. Вахтер, когда на дежурство
идет, собак во двор выпускает. Да и кормит их он.
Приехав в управление, Лебедев на всякий случай поин­
тересовался в ОБХСС, не было ли за последние годы случа­
ев воровства на станции Ленинград-Товарный. Ему ответи­
ли, что с тех пор, как там поменяли начальника охраны,
хищения прекратились. ”Молодец, — подумал Лебедев с те­
плотой, — наладил дело”.
И еще одну новость узнал старший лейтенант в упра­
влении. Олег Анатольевич Барабанщиков, сорокового года
рождения, клички Барабан и Фокус, дважды судимый,
один раз — за мошенничество, второй — за покушение
на убийство, значился в картотеке Министерства внутрен­
них дел Союза.

11
Вид у Аристарха Антоновича был насупленный. Четы­
ре морщины на лбу залегли особенно глубоко. Не чувст­
вовалось, что неожиданное задержание на чужой даче
поколебало его самоуверенность.

184
”Кого же он мне напоминает?” — подумал Игорь
Васильевич, но вспомнить так и не мог.
— Ну что ж, Аристарх Антонович, вчера я у вас гостил,
сегодня вы ко мне с ответным визитом...
Платонов шутки не принял, только сердито скосил на
Корнилова холодные голубые глаза.
— Вам, конечно, понятна причина задержания? — про­
должал подполковник.
— Нет. Совсем непонятна, — отрубил Платонов.
— Я объясню еще раз. Вы были задержаны в доме,
принадлежащем гражданину Барабанщикову Олегу Ана­
тольевичу, при попытке вынести оттуда три старинные
иконы... — Корнилов перелистнул протокол задержания.
— Ценность икон определит экспертиза...
— Все не так!
— Вот и объясните, как было на самом деле. — Кор­
нилов достал сигареты, закурил. Протянул пачку Аристар­
ху Антоновичу. — Не хотите?
— Нет! — буркнул Платонов.
Несколько минут они сидели молча. Платонов то сдви­
гал брови, то выпячивал нижнюю губу, то принимался
быстро-быстро барабанить пальцами по подлокотнику
кресла. Корнилов не торопил. Наконец Аристарх Антоно­
вич сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду,
громко выдохнул воздух и сказал:
— Вам известно, что я старший инженер конструкторс­
кого бюро?
— Да, — кивнул Игорь Васильевич и включил маг­
нитофон. — Это записано в протоколе задержания.
— К тому же я кандидат технических наук. В кругу
моих коллег — ученых и инженеров — мой арест вызовет
недоумение... — Он на секунду замолк, подбирая слова.
— И возмущение произволом...
— Мы заинтересованы побыстрее разрешить все про­
блемы, — благожелательно сказал Корнилов. — Вы хо­
тели объяснить, как оказались в чужом доме?
— Ну хорошо, — согласился Платонов. — Объ-ясняю:
Барабанщиков — мой знакомый. Не приятель, не друг
— просто знакомый. У-точ-няю: несколько раз он оказы­
вал мне услуги — реставрировал иконы. У меня большая
коллекция...
Корнилов кивнул.
— Вот-вот. Вы имели честь... Несколько месяцев назад
я дал Барабанщикову на реставрацию три редких экземп­
ляра. — Он подумал немного и добавил: — Нет, прошло
уже больше времени. Больше года.

185
Игорь Васильевич пометил на листке бумаги: ”3 ико­
ны?”
— Вчера вы приходите ко мне и показываете фотогра­
фию Олега Анатольевича. Так сказать, мертвого... — Он
свел морщины на лбу. Откашлялся. — Понимаю ваше
недоумение, но на фото Барабанщикова я сразу не узнал.
Потом, когда вы ушли, меня вдруг осенило... Я решил
проверить — это так естественно. Не правда ли?
— Продолжайте, продолжайте, — кивнул Игорь Васи­
льевич. ”Непрост, Аристарх Антонович, непрост! — под­
умал он. Логично излагает”.
— Телефона у Барабанщикова нет. Я поехал на маши­
не. Ключ от дома Олег мне дал давно. Иногда я приезжал
в его отсутствие отдохнуть. Увидев, что дома пусто, по­
нял: случилось несчастье. Я не обознался — на фото Олег
мертв? Вы понимаете, товарищ...
— Корнилов.
— ...товарищ Корнилов. Когда начинаешь волновать­
ся, всегда делаешь ошибки. Олег умер, подумал я. При­
едут родственники. Они живут у него в Пензе. Имущество
разделят. Иконы выбросят или продадут. Как я докажу,
что это мои иконы? Как? — Он развел руками. — Ну
вот! Я решил их забрать. Мои иконы. В это время
приехали ваши товарищи.
— Иконы отреставрированы?
— Что? Ах да, иконы. Уже отреставрированы. Я могу
заплатить родственникам за работу Олега Анатольевича.
— Аристарх Антонович, у вас с Барабанщиковым есть
общие знакомые?
— Кого вы имеет в виду?
— Общих знакомых. Людей, которые бы знали и вас
и Барабанщикова.
— Есть, конечно.
— Кому-то из них можно сейчас позвонить?
— Сейчас? — Платонов посмотрел на часы. — Можно.
Только я...
Корнилов протянул ему записную книжку, изъятую во
время задержания. Аристарх Антонович начал листать.
— Вот хотя бы Рассказов Петр Горемирович... Доктор
наук. Коллекционер. Вас соединить с ним?
Платонов потянулся к телефону. Корнилов остановил
его:
— Звонить не надо.
— Тогда зачем же?.. — удивился Аристарх Антонович.

186
— Почему же вы вчера не позвонили Рассказову? Не
поинтересовались у него, не случилось ли чего плохого
с Барабанщиковым, а поехали сразу к нему домой?
— Понимаете ли... — Аристарх Антонович опять вы­
пятил губу, и Корнилов подумал, сдерживая улыбку: ”3а
хороший крючок ты зацепился своей толстой губой, ми­
лый”.
— Все-таки иконы мои! — выдохнул Платонов
энергично.
— Ну хорошо. Ваши так ваши, — согласился Игорь
Васильевич. — Вам хотелось потихоньку забрать свои
иконы, — он нажал на слово ”свои”, — без лишней огласки.
Платонов кивнул.
— Но вот фотографии, которые сделали сегодня утром
наши сотрудники в доме Барабанщикова. — Он положил
перед Платоновым несколько больших фотографий кол­
лекции икон, развешанных на стене. Среди икон явно
выделялось шесть пустых мест. В самом центре стены. ”А,
кстати, почему пустых мест шесть? — подумал подполков­
ник. — Ведь в ”дипломате” их было три?”
— Видите, Аристарх Антонович, не хватает шести
икон. Там, где они висели, даже обои потемнее. Не выго­
рели. А по размеру как раз подходят те, что изъяли у вас.
Неужели Барабанщиков развесил бы чужие иконы? И по­
том... Вы не знаете, куда делись еще три иконы? Может
быть, не только вы приходили за своим имуществом?
— Он был бесчестным человеком, — упрямо сказал
Платонов. — Он присвоил три моих иконы. Три я и взял!
— Аристарх Антонович, не нужно ухудшать свое поло­
жение. Чем дальше в лес... А вдруг отыщутся люди, кото­
рые видели эти иконы у Барабанщикова? Я не исключаю,
что найдем мы и людей, у кого он их купил. Вот с этим
ключом тоже... — Игорь Васильевич взял в руку длинный
ключ со сложной бородкой. — Вы говорите, что Барабан­
щиков дал вам его в пользование. Приезжай отдыхай...
А ключ от калитки он почему вам не дал? Через забор-то
неприлично старшему инженеру лазить.
Платонов опустил голову на ладони, с силой провел
ими по лицу. Глаза у него сделались затравленные. Но
Корнилов увидел и другое — напускное величие, много­
значительность ушли с лица, оно разгладилось, стало
как-то мягче, проще. Человечнее. Только четыре глубокие
морщины так и остались на лбу. ”Вот так-то лучше”,
— подумал Игорь Васильевич.

187
— Дело дойдет до суда? — спросил Аристарх
Антонович.
Корнилов пожал плечами:
— Будущее покажет.
— Все пропало. Сколько лет труда... А если чистосер­
дечное признание? — с надеждой спросил Платонов.
— Я дам подписку, что это никогда не повторится. Вы
должны понять — я же старший инженер, ученый, интел­
лигентный человек.
— У вас есть семья?
— Да. То есть практически нет. Я в разводе. Жена
с сыном живет у матери, в деревне.
Чувство жалости, шевельнувшееся было в душе подпо­
лковника, угасло.
— Не знаю, как решит следователь, но даже в том
случае, если вы докажете, что иконы принадлежали вам,
вы, Аристарх Антонович, совершили преступление — про­
никли в чужой дом, — сказал он. — Конечно, будут учтены
и обстоятельства преступления, и личность подсудимого...
— Он хотел добавить: ”и уровень его интеллигентности”,
но сдержался. — Если вы хотите помочь следствию, напи­
шите подробно обо всем. Только честно. Неудобно челове­
ка, считающего себя интеллигентным, уличать во лжи...
— Да, да. Я напишу, — кивнул Платонов.
— Перечислите людей, которые знали Барабанщикова.
Подробно опишите, что вы делали в ночь с третьего на
четвертое сентября.
— А это зачем? — насторожился Аристарх Антонович.
— Это важно для нас обоих. И обязательно напишите,
как попал к вам ключ от дома погибшего.
Платонов согласно кивал.
— Теперь можете ехать домой. Завтра в десять я жду
вас с подробными объяснениями.
— Я могу уйти? — На лице Платонова мелькнула
надежда.
— Да. Следователь, который будет вести дело, избрал
мерой пресечения для вас подписку о невыезде. Пока идет
следствие, вы не должны покидать город. — Корнилов
подвинул Платонову лист бумаги, тот внимательно, слег­
ка шевеля губами, прочел и расписался красиво, с куд­
рявыми завитушками.
Когда Аристарх Антонович подходил к двери, подпол­
ковник окликнул его. Платонов вздрогнул и обернулся.
— Вы никогда не видели у Барабанщикова оружие?

188
— Оружие?
— Да. Пистолет, например?
— Нет, не видел.
”Спокойней было бы оставить его ”погостить” у нас,
— подумал Игорь Васильевич, когда за Платоновым
закрылась дверь, — но раз уж следователь так решил...
Может быть, на доверие Платонов ответит откровен­
ностью?”
Правда, не очень-то верил подполковник в откровен­
ность людей такого склада, как Платонов. Слишком мно­
го было в нем напускного, неискреннего. ”Лицедей, — не­
приязненно думал Корнилов. — Только мои эмоции к де­
лу не пришьешь, как говорил когда-то Мавродин”.
Майор Мавродин, умерший в прошлом году, был пе­
рвым наставником Игоря Васильевича в уголовном ро­
зыске.

12
Телефонный звонок разбудил Корнилова в шесть утра.
Дежурный по городу доложил, что ночью на Озерной
улице в Парголове сгорел дом Барабанщикова.
Когда Корнилов приехал на Озерную, пожарище еще
дымилось. Пахло мокрой золой и почему-то печеной кар­
тошкой. Трава, кусты, яблоки — все было засыпано пеп­
лом. Выгорело почти все внутри дома. Стояли обгорелые
стены да чудом не обрушившиеся стропила. Пожарные
машины уже уехали, осталась только их красная ”Волга”
с экспертами. Несколько женщин стояли, перешептываясь,
и с любопытством разглядывали копавшихся на пепелище
экспертов и следователя. Чумазый милиционер потерянно
бродил рядом.
— Вы дежурили ночью? — спросил у него Корнилов.
— Я. — Милиционер почувствовал, что перед ним
начальство, и совсем стушевался. — Кто же его знает, чего
он вдруг загорелся. Тихо было совсем. Спокойненько.
Вдруг — жах! Как полыхнет.
— Покажите, где вы были, когда заметили огонь,
— попросил подполковник.
Милиционер вышел из калитки на улицу.
— Не надо было отпускать этого Аристарха! — сердито
зашептал подошедший Бугаев. — Наверняка его рук дело!

189
— Спокойно, капитан, — одернул Семена Корнилов.
— Лучше вспомни как следует, не оставили ли вы с Лебе­
девым включенными электроприборы во время обыска.
И как с куревом у вас было?
— Все в порядке, товарищ подполковник, — обиженно
сказал Бугаев. — Что ж мы, в первый раз?
Милиционер перешел дорогу, остановился у скамеечки.
..
— Вот здесь я и сидел. У Молевых на скамейке. Все
отсюда видно. Дом Барабанщикова как на ладони. Вдруг
полыхнуло. Я калитку вышиб — и к дому. Да куда там!
Стекла уже посыпались. Черепица ровно как пулемет тре­
щит. Побежал звонить пожарникам. Тут автомат на углу...
— Хорошо, сержант. Все сделали правильно, — сказал
Корнилов.
Они вернулись на пепелище.
— Скорее всего поджог. Эксперты, конечно, точнее
все доложат, но у меня сомнений нет, — сказал
капитан из пожарной охраны. — Все внутри дома
было облито бензином. И канистра оставлена, поленились
даже спрятать. — Он пнул ногой большую обгоревшую
банку. — Из сарая притащена. Я место нашел, где
она стояла. А сарай взломан.
— Собаку не пробовали пускать? — спросил подпол­
ковник у молодого капитана, следователя из районного
отдела внутренних дел.
— Пробовали, товарищ подполковник, не берет. Все
вокруг пеплом засыпано. Видно, приличная тут жаровня
была. Не хотите печеной картошки? Еще горячая. В подва­
ле испеклась.
— Может быть, и картошкой придется заняться, — без
улыбки ответил Корнилов. — Если нужда придет. А сейчас
другие заботы есть. Бугаев! — позвал он Семена. — Прой­
демся еще разок по участку.
С трех сторон к дому Барабанщикова примыкали
участки других хозяев. Забор стоял хлипкий, на живую
нитку. Кое-где подгнили столбы, и штакетник завалился.
Лежал прямо на кустах. Позади участка в заборе зияла
большая дыра. Корнилов внимательно осмотрел ее. Све­
жая. ”Только-только ломали”, — определил он.
— Не проверяли? — спросил подполковник у Бугаева
и кивнул головой на дом за забором.
— Проверяли. Когда начался пожар — соседи вылома­
ли. Ведрами стали воду таскать, да куда там!

190
— Если кто-то чужой хотел попасть к дому Барабан­
щикова незаметно, он скорее всего шел здесь, — сказал
подполковник.
— При условии, что сержант с улицы никого не
проворонил.
— Ты с ним подробно беседовал?
Бугаев кивнул.
— С той скамеечки ему три дома как на ладони. А вот
что на задворках творилось — он не видел.
— Сейчас одна надежда — опросить всех соседей,
не видали ли кого чужого, — сказал Корнилов. — Я еще
пройдусь по саду и поеду в управление. А ты с людьми
беседуй, пока на работу не разъехались. Никого не
пропусти.
— Вы считаете, что это не Аристарх поработал? Кто-то
другой? — Бугаев с сомнением смотрел на обгорелый дом.
Подполковник промолчал, Семен покрутил головой и,
вздохнув, пошел через кусты к соседям.
”Нет, это не Платонов, — думал Игорь Васильевич,
внимательно, штакетину за штакетиной, осматривая за­
бор. — Он свое уже взял. Хотел бы поджечь — поджег бы
вчера. А возвращаться сюда, после того как тебя милиция
задержала... Надо решительным человеком быть. А вся
его решительность — одна видимость: четыре морщины
на лбу да волевой подбородок”.
Осмотр ничего нового Корнилову не дал. Повсюду: на
траве, в кустах, на заборе — валялось столько всякого
хлама — каких-то тряпок, полуобгорелой бумаги, старых
корзинок, обуглившейся мебели, что поиски здесь следов
преступника теряли всякий смысл. ”Бедлам какой-то,
— раздражаясь оттого, что ничего не сумел прояснить,
думал подполковник. — С чем приехали, с тем и уезжаете,
товарищ начальник. Что о вас районные милиционеры
подумают?” Он сел в машину и сразу же набрал номер
управления. Ответил Белянчиков, которого подполковник,
узнав о пожаре, посылал на квартиру Платонова.
— Ну как там наш инженер? — спросил Корнилов.
— Написал сочинение?
— Платонов дома не ночевал, — доложил майор.
— Соседи видели, как он поздно вечером погрузил в ма­
шину чемодан и уехал.
— Этого еще не хватало! — вырвалось у Корнилова.
— Розыск объявили?
— Объявили. В доме дежурит Степанов.

191
”Ну и ну! Ну и Аристарх! — раздражаясь все больше
и больше, думал Игорь Васильевич. — Преподнес сюрп­
риз. На что ж он надеется? Удрал и все свои любимые
иконы оставил!” Корнилов вдруг заулыбался. Шофер по­
косился на него с тревогой.
— Ничего, Саша, ничего. С ума я не сошел, — продол­
жая улыбаться, успокоил его Корнилов. — Вспомнил
я этого Аристарха. Никуда он не убежит, миленький.
— Подполковник посмотрел на часы. Было половина де­
сятого. Он снова набрал номер Белянчикова.
— Ты, Юрий Евгеньевич, пропуск Платонову все
же закажи.
Когда они подъезжали к Главному управлению, Игорь
Васильевич попросил шофера:
—Заверни, Саша, на Каляева, к автомобильной стоянке.
Красные ”Жигули” Аристарха Антоновича, забрызган­
ные подсыхающей грязью, красовались в сторонке. Кор­
нилов удовлетворительно хмыкнул.
Платонов, понурясь, сидел в приемной. Увидев Кор­
нилова, Аристарх Антонович встал, поздоровался, чуть
наклонив голову.
— Здравствуйте, товарищ Платонов. — Игорь Василье­
вич скосился на его ботинки — они тоже были в грязи.
— Через две минуты я вас приму.
В кабинете, усевшись за стол, Корнилов мельком про­
бежал сводку происшествий за сутки и, включив селектор,
сказал секретарю:
— Варвара Никитична, пусть зайдет гражданин
Платонов.
Лицо у Аристарха Антоновича было измученным,
отечным. Под глазами залегли густые сине-зеленые тени.
От вчерашней фанаберии и следа не осталось.
— Не выспались, Аристарх Антонович?
— Какой уж тут сон...
— Далеко ли ездили?
— Никуда не ездил.
Корнилов снял трубку с телефонного аппарата. Набрал
номер Белянчикова.
— Снимите пост на Зверинской у дома тридцать три.
Пусть Степанов возвращается в управление.
Посмотрел внимательно на Аристарха Антоновича.
Платонов отвел глаза.
— Вы знаете, гражданин Платонов, — жестко сказал
подполковник, — дела ваши очень плохи. Очень.
192
— Но объяснение я принес. — Аристарх Антонович
испуганно посмотрел на Корнилова. — Как договорились.
Я все написал...
— Сегодня ночью сгорел дом Барабанщикова. Не про­
сто сгорел — его подожгли. Мы подумали: qui prodest? Вы
человек умный, латынь, наверное, понимаете?
— Нет.
— Что же вы так? А говорили мне вчера, что кандидат
наук. Мы, кстати проверили — никакой вы не кандидат.
Не защитились. А теперь вас другая защита ожидает.
”Qui prodest?” — значит: ”Кому выгодно?”
Платонов не шелохнулся. Сидел бледный как полотно,
ожидая, что еще скажет подполковник.
— Мы решили, что в первую очередь это выгодно
вам. Приехали на Зверинскую, а вас нет дома. И соседи
говорят — не ночевал. Машина у вас грязная, ботинки
тоже... Что прикажете думать? Там, в Парголове, на
Озерной, грязи хватает.
Платонов инстинктивно посмотрел на свои ноги.
— А ведь вы, Аристарх Антонович, давали подписку
о невыезде. И говорили мне хорошие слова об интеллиген­
тности. Вы знаете, что, по моему, милицейскому, разуме­
нию, отличает человека интеллигентного? Чувство поря­
дочности. — Корнилов смотрел, как розовеют большие,
чуть оттопыренные уши Платонова.
— То, что вы написали, я сейчас даже и смотреть не
буду. Чтобы не ставить вас в неловкое положение. Мы вас
задерживаем. По закону имеем право на семьдесят два
часа. До того, как предъявлено обвинение. А новое объяс­
нение я хотел бы получить от вас через час. Успеете?
Платонов кивнул.
Когда его увели, Корнилов вызвал секретаршу:
— От Бугаева нет сообщения?
— Нет, Игорь Васильевич.
— Тогда попроси зайти Белянчикова.
Вся история с погибшим в орлинской церкви мужчиной
получила неожиданный и зловещий поворот. Вначале Иго­
рю Васильевичу казалось, что достаточно найти точки
соприкосновения Николая Михайловича Рожкина, убитого
из найденного у Барабанщикова пистолета, и самого Бара­
банщикова, как все станет ясно. Отыщутся скрытые пру­
жины убийства, найдутся люди, знавшие обоих, скрестятся
интересы. Но обернулось все по-иному. Существовал еще
один человек, решительный и осторожный одновременно,

7 Третий дубль 193


и потому вдвойне опасный, человек, которому не хотелось,
чтобы милиция обыскивала дом Барабанщикова, копалась
в его вещах. А может быть, это какой-нибудь маньяк или
проходимец вроде Аристарха Антоновича? Человек, кото­
рый решил уничтожить коллекцию погибшего? Чтобы не
досталась ни государству, ни родственникам. Решился
ведь Платонов залезть в чужой дом за иконами. Корнилов
посмотрел на часы — приближался полдень. Подполков­
нику не терпелось поскорее узнать, что вы́ходил в Пар­
голове Бугаев, хотя он и подозревал, что никакой сенсаци­
онной информации капитан не привезет. Все там продела­
но опытной рукой.
— Ну что? Пишет ученый? — спросил Игорь Василье­
вич у Белянчикова, когда тот вошел в кабинет.
— Пишет. Почерк, я вам скажу, у него каллиграфичес­
кий. Нам бы его на полставки протоколы оформлять.
— А по мне, так следовало ему в колонии месяцев
шесть стенгазету выпускать ”Солнце всходит и заходит”,
— проворчал Корнилов. — Только ничего ему не будет.
Скорее всего он действительно свои иконы с Озерной унес.
— Чьи бы ни были, а выходит, что он их спас,
— сказал Юрий Евгеньевич. — Сгорели бы они за
милу душу.
— Это ты, Юрий Евгеньевич, правильно заметил,
— усмехнулся подполковник. — Коловращение жизни,
как писал О. Генри.
— Игорь Васильевич, — спросил Белянчиков, — а по­
чему ты решил, что Платонов не сбежал, а придет к нам?
— Стереотип мышления... Увидел Аристарх у меня
фотографию мертвого Барабанщикова — воспользовался
случаем и украл иконы. — Корнилов поморщился. — Свои
не свои, но украл! Разницы-то почти никакой — способ
преступный. Поймали его с поличным. Платонов понял: не
сумеет доказать, что иконы ему принадлежат, — попадет
под суд. Я ему на это намекнул. Ну и подумал Аристарх
Антонович: а если посадят! Пропала коллекция! Или ре­
квизируют, или кто-нибудь из ”друзей” утянет. Он же
наверняка и друзей по своей мерке меряет. А тут возмож­
ность подвернулась коллекцию ”спасти” — отпустили до­
мой. Я думаю, он свои лучшие иконы погрузил в машину
и отвез в надежное место. Скорее всего в деревню. Я ви­
дел, машина у него вся в грязи.
— Так это только твои догадки? — разочарованно
протянул Белянчиков.

194
— Догадки мои, товарищ майор, имеют реальное ос­
нование. Через час прочитаем опус Аристарха Антоновича
— убедимся. А у тебя догадок никаких нет?
— Думаю, что ты меня снова к Рожкиной пошлешь.
— Правильно думаешь. Ее надо еще раз подробно
расспросить. И про Барабанщикова, и про Аристарха
Антоновича.
Белянчиков кивнул.
— На фото она Барабанщикова не признала, а фами­
лию могла слышать...
— Кстати, а где она живет? — вдруг спросил под­
полковник.
— В Озерках... Ну-ка, ну-ка! — спохватился Юрий
Евгеньевич. — А Барабанщиков в Парголове. Соседи.
— Вот видишь! Еще одна деталь.

13
Объяснительная записка, которую Аристарх Антоно­
вич положил на стол Корнилову, начиналась словами:
”Серьезно продумав свое поведение за последние сутки,
я пришел к выводу, что непреднамеренно совершил ряд
неэтичных поступков. Прежде всего, воспользовавшись
имевшимся в моем распоряжении ключом от дома граж­
данина Барабанщикова, я пытался забрать оттуда принад­
лежавшие мне редкие иконы XVII века. Кроме того, я на­
рушил данное представителям милиции слово о невыезде
из города. Совершил я эти поступки находясь в стрессовом
состоянии, вызванном беспокойством о возможной утрате
для общества уникальных произведений древнерусского
искусства...”
Подполковник читал объяснение Платонова со сме­
шанным чувством удовлетворения и горечи. Удовлетворе­
ния от того, что он не ошибся в оценке характера этого
человека, его действий. Платонов писал, что, опасаясь за
свою коллекцию, решил отвезти иконы на сохранение
к своей бывшей жене, в поселок Вырица. И горечь испыты­
вал Игорь Васильевич из-за неискренности, полуправды,
стремления вывернуться, которыми дышало каждое слово
в записке. ”Сообщаю Вам, что все случившееся явилось
для меня горьким нравственным уроком. Готов понести
любое моральное наказание”.

195
”Согласен только на моральное наказание, — усмех­
нулся подполковник. — А на большее не согласен. Ну
и фрукт! Долго же придется из него правду вытягивать”.
Дальше в записке Платонов опять писал о том, что он
интеллигентный человек, пользуется уважением в НИИ
и много делает для страны и народа. Сплошная лирика
— как называл Корнилов такие пустые словоизвержения,
и только один конкретный факт. Платонов указал фами­
лии и адреса двух человек, которые знают историю приоб­
ретения им икон, отданных на реставрацию и присвоенных
Барабанщиковым.
— Значит, инженер Кузовлев и реставратор Мокшин
могут подтвердить, что иконы, изъятые из вашего чемода­
на, принадлежали раньше вам? — спросил Корнилов, за­
кончив чтение объяснительной записки.
— Да, — кивнул Платонов. — Я же написал. Они все
подтвердят. Мокшина я приглашал к себе домой, показы­
вал иконы. Просил отреставрировать.
— Он отказался?
— Да, сказал, работы невпроворот.
— А где вы приобрели их?
Платонов насупился.
— Аристарх Антонович, вы же обещали быть от­
кровенным.
— Я купил их у Барабанщикова.
— За сколько?
— Я уже не помню. — Откровенность у Аристарха
Антоновича получалась урезанной, но Корнилов хотел
узнать, на какой основе строились отношения этих двух
людей — погибшего и ныне здравствующего.
— Постарайтесь вспомнить.
— Я купил иконы несколько лет назад, — морщась,
словно у него разболелся зуб, стал рассказывать Плато­
нов. — В то время я еще не увлекался коллекционировани­
ем. Купил просто так. Олег предложил, я и купил. За
двести рублей все три.
— Почему он предложил их вам?
— Он принес импортные лезвия и джинсы. Открыл
портфель, — я увидел, что у него там иконы. Выглядели
они как рухлядь. Я спросил, что он собирается с ними
делать. Барабанщиков говорит — купите. Сейчас это мо­
дно.
— А джинсы? Лезвия... Почему он их принес? Вы
просили?
196
— Ну да! Этот Барабанщиков — типичный доставала.
Его хаусмайором называли.
— Как, как?
— Хаусмайором. Ну... знаете, домашним майором. Он
мог все достать, все дефицитные вещи. Импортные сигаре­
ты, кассеты к магнитофонам, даже хорошие стереосисте­
мы. Имел, конечно, свой интерес, но зато удобно — не
надо гоняться по городу в поисках дефицита. Приносит
прямо на дом...
— Хаусмайор, — пробормотал Корнилов. — Дейст­
вительно, удобно. А где же он доставал вам дефицит?
Платонов пожал плечами.
— И многие пользовались его услугами?
— Многие.
— Перечислите мне всех, кого знаете.
Платонов поморщился.
— Это, знаете ли, неудобно. Среди них есть мои дру­
зья, солидные люди. Получится сплетня.
— Называйте, называйте. Преступление уже получи­
лось, чего вам бояться сплетен.
Аристарх Антонович вздохнул и начал перечислять...
Фамилии Рожкина среди названных не было.
— Аристарх Антонович, а как вы все-таки объясните,
что в вашем ”дипломате” оказались чужие билеты в Моск­
ву? И эта древняя книга? — Корнилов подвинул Платоно­
ву томик Евангелия, но Аристарх Антонович только ис­
коса взглянул на него и отвернулся.
— Это необъяснимо, — сказал он. Выражение значите­
льности, так раздражавшее Корнилова вчера, снова мельк­
нуло на его лице. Мелькнуло и исчезло. — Я не знаю. Что
вы от меня хотите?! Который уже час вы мучаете меня
своими вопросами!
Корнилов подумал: ”Ну вот, он еще истерику мне
закатит”, — и сказал:
— Ладно, прервемся. А вы, Аристарх Антонович, вре­
мя даром не теряйте. Думайте, думайте. Вспоминайте. От
этого многое в вашей судьбе зависит. И время свободное
у вас пока есть.

14
Бугаев приехал из Парголова злой. Корнилов не раз
замечал, что когда капитан сердит, то голос у него садит­
ся, становится совсем глухим.

197
— Маковой росинки с утра не перепало, — ворчал
Семен. — Перепачкался, как чушка, а результатов
— с гулькин нос...
— Ничего, химчисток у нас настроили. Через сутки
будешь как огурчик, — утешил его Корнилов. — И пообе­
дать у тебя еще время есть.
— У меня сегодня свидание, товарищ подполковник,
— поплакался Бугаев. — Я должен одной даме с собачкой
пакет молока отдать. Позавчера, пока Аристарха Антоно­
вича караулил, познакомился.
— Капитан, — прервал его Корнилов, — ты мне дело
докладывай. — Но, заметив, что Семен обиделся, он до­
бавил: — Про девушку потом расскажешь.
— Да я, кроме шуток, Игорь Васильевич, к девушке
заехать хотел. Она с Платоновым знакома; когда Ари­
старх в машину садился, то с девушкой раскланялся. Хо­
рошо бы побеседовать...
— Сейчас бесед у нас будет — на год вперед набеседу­
ешься, — усмехнулся Корнилов.
Сказав вначале, что результатов ”с гулькин нос”, капи­
тан немного слукавил. Результат был, и очень серьезный.
Опросив человек пятнадцать соседей Барабанщикова
и ничего не узнав нового, Бугаев наткнулся наконец на
женщину — работницу прядильной фабрики ”Возрожде­
ние”, которая рассказала ему кое-что новое. Вчера, воз­
вращаясь домой с вечерней смены, Евдокия Ивановна
Певунова, так звали прядильщицу, увидела, как на Лесной
улице из автомашины вышел мужчина и пошел метрах
в двухстах впереди нее. Шел он довольно быстро. Евдокия
Ивановна подумала: чего же он машину оставил, а сам
пешком? Дорога-то у нас хорошая. И еще подумала: к ко­
му такой поздний гость? В это время мужчина остановился
у забора, подтянулся на руках и был таков...
— За забором этим живут Флорентьевы. Участок их
задами соприкасается с участком Барабанщикова. — Буга­
ев взял лист бумаги и быстро начертил план. — Вот,
видите, товарищ подполковник? Мы с вами здесь еще
у лаза стояли. Натоптано тут...
Корнилов кивнул.
— Евдокия Ивановна отнесла позднего визитера на
счет младшей дочери Флорентьевых, Алевтины. Ну, знае­
те... У них там свои, женские, счеты. Но когда я заглянул
еще раз к Флорентьевым да поподробнее порасспрашивал
их, оказалось, что никто в эту ночь к ним не приходил.
198
Верить им можно. И сама Алевтина, студентка гидромети­
нститута, не вернулась еще с Ладоги, где проходит практи­
ку на метеостанции. Да и калитка в доме Флорентьевых на
ночь не запирается. Незачем и лазать через забор...
Евдокия Ивановна показала Бугаеву место, где она
видела ночью автомашину. Там, на сырой земле, остались
прекрасные отпечатки протекторов.
— Отпечатки — высший класс, — сказал Семен.
— И слепки сделали. И ”живьем” кусок земли я привез.
— Какая машина?
— ”Волга” темного цвета. Двадцать четвертая модель.
Судя по протекторам, резина совсем новая. А может быть,
и машина новая...

15
Корнилов часто повторял своим сотрудникам, что глав­
ное оружие сыщика — умение говорить с людьми. Даже
закоренелому уголовнику, засевшему с оружием где-ни­
будь на чердаке, можно доказать, что ему некуда деться.
.. Но только в том случае, если хорошо знаешь его психоло­
гию, тут же добавлял подполковник. Работа сотрудника
уголовного розыска на восемьдесят процентов состоит из
разговоров. С потерпевшим, со свидетелем, с экспертами
и разного рода специалистами, с бывалыми людьми. С пре­
ступниками, в конце концов. И от того, как направить
беседу, какие найти слова, от уменья слушать часто зависит
успех или провал операции. Эти принципы, не раз проверен­
ные Игорем Васильевичем Корниловым за долгие годы
службы в милиции, давно усвоили все сотрудники. Поэто­
му на совещаниях оперативных групп, когда прорабаты­
вался план действий, Корнилову незачем было напоминать
о них. Но сегодня подполковник сделал исключение. Во-
первых, вся надежда была на то, что в разговорах с множе­
ством клиентов Барабанщикова, которых назвал Аристарх
Антонович, вдруг выплывет еще один его знакомый
— разъезжающий на ”Волге”. И во-вторых, беседовать
предстояло с самыми разными людьми, вся ”вина” кото­
рых состояла в том, что они были не слишком разборчивы­
ми в выборе своего фуражира, хаусмайора Барабанщикова.
Эти люди могли быть обидчивыми и неразговорчивыми,
заносчивыми и хамоватыми. Могли быть снобами, могли

199
быть лжецами. Но к каждому следовало найти подход,
с каждым поговорить, не вызвав у них ни обид, ни раз­
дражения.
Обо всем этом Корнилов напомнил своим сотрудни­
кам, давая им на завтра задание отправиться по адресам
клиентов хаусмайора Барабанщикова.
Когда, получив задания, все разошлись, Корнилов
позвонил своему старому знакомому — художнику
Новицкому.
— Николай Николаевич! Милиция беспокоит...
— Игорь Васильевич! — узнал Новицкий. — Рад тебя
слышать, дорогой. — Голос художника был какой-то туск­
лый, усталый. — Забыл ты меня. Не поинтересуешься, жив
ли, умер...
— Вот видишь — звоню. Интересуюсь, — усмехнулся
Корнилов. — Как жив-здоров?
— Нету жизни. Одна работа. Вкалываю, как грек на
водокачке, никто доброго слова не скажет...
Игорь Васильевич знал Новицкого уже лет пять и все­
гда, когда звонил художнику или встречался с ним, слышал
и про ”грека на водокачке”, и про то, что никто не говорит
доброго слова о его работе. Это у Николая Николаевича
было как заклинание, чтобы не сглазить успехи и то хоро­
шее творческое состояние, в котором он находился.
— Ну, коли одна работа, то не мешало бы и развеяться.
Хочу пригласить тебя за город, в деревню...
— Нет, нет! — энергично запротестовал Новицкий.
— Какая деревня, мне надо на хлеб зарабатывать. Мне,
как в милиции, за звездочки деньги не платят. Мне надо
продукцию выдавать. Осенью выставка, а в выставкоме
бездарь окопалась, через них даже лауреату трудно про­
биться...
— Жаль, — сказал Корнилов. — А я думал, съездим
с тобой в село Орлино, там старая церковь полуразрушен­
ная, древний иконостас...
— Знаю, знаю. Церковь Николы-угодника. Построена
в конце девятнадцатого века. Ничего интересного иконо­
стас представлять не может.
— А вот грабителей иконостас заинтересовал.
— Какие сейчас грабители! Шантрапа небось без
понятия...
— Серьезные грабители, — на всякий случай сказал
Игорь Васильевич. Уж очень хотелось ему вытащить Но­
вицкого в Орлино. — А иконостас мог от старой церкви
остаться. Ведь была же и раньше в Орлине церковь?

200
Новицкий молчал. Раздумывал. ”Думай, думай,
— улыбнулся Корнилов. — Небось на такую приманку
клюнешь. А там разберемся”.
— Если б уж заодно там пару этюдов сделать, — нако­
нец сказал Николай Николаевич. — Да ведь ты, наверное,
все впопыхах. С сиреной.
— Два часа тебе хватит?
— Два часа? Да это роскошь! Я...
— Знаю, знаю, — перебил художника Игорь Василье­
вич. — Ты в цейтноте. Тебе на жизнь надо зарабатывать.
Завтра в восемь заеду. Жди у подъезда. — Он нажал
рычажок аппарата. Усмехнулся по-доброму. ”Вот так с ва­
ми, с вольными казаками, надо. По-военному!”
Прикинув, сколько потребуется времени на дорогу,
Корнилов набрал номер управления, попросил дежурного
связаться с орлинским участковым уполномоченным,
предупредить, чтобы ждал в половине десятого у церкви.
С Новицким Игорь Васильевич познакомился при об­
стоятельствах не слишком приятных. У художника украли
новенькую — только что из магазина — ”Волгу”, и на­
чальник Главного управления попросил Корнилова взять
это дело под личный контроль. Как-никак народный ху­
дожник, лауреат Государственной премии. ”Волгу” нашли
в тот же день. В лесу под Зеленогорском. В машине
кончился бензин, и похитители, наверное, испугавшись
кого-то, бросили ее, даже не разграбив. Корнилов возил
художника в лес, туда, где обнаружили машину. Новицкий
был восхищен оперативностью милиции.
— Надо же! Так быстро! — шептал он, внимательно
осматривая ”Волгу”. Заглянул в багажник, в мотор. Осо­
бенно умилило его то, что в багажнике оказалась целой
и невредимой коробка с красками.
— Домой повезу я вас сам! — заявил он Корнилову,
и как Игорь Васильевич ни отнекивался, пришлось ему
сесть в машину Новицкого, попросив предварительно во­
дителя своей машины одолжить художнику бензина.
— Буду писать ваш портрет, — сказал Николай Нико­
лаевич, когда они выехали на Приморское шоссе. — У вас
лицо характерное...
— Характерное для милиционера? — усмехнулся Игорь
Васильевич.
— Ну почему же? — обернулся к нему Новицкий.
— Прежде всего мне понравились глаза. Они у вас задум­
чивые и грустные...

201
Что еще понравилось художнику, Корнилов в тот раз
не узнал, потому что их спасло только чудо. Художник,
заговорившись, выехал на левую сторону дороги, и встреч­
ный самосвал, дико завизжав тормозами, съехал на обочи­
ну, подняв тучу пыли. Новицкий тоже затормозил и минут
десять приходил в себя, понуро выслушивая отборный
матерок водителя самосвала. Корнилов видел, как худож­
ник полез в карман и, наверное, предлагал водителю день­
ги, но тот замахнулся на художника кулаком и, зло сплю­
нув, пошел к своему самосвалу.
”Вот ведь как бывает, — отрешенно думал Игорь
Васильевич, наблюдая за Новицким. — Нашел человек
машину и тут же чуть не расстался с жизнью. Да и я-то,
дурак, дал себя уговорить. На своей давно уж был
бы дома”.
До города они ехали молча. Лишь только Новицкий
начинал разговор, подполковник показывал ему вперед, на
дорогу, и художник, сердито покрутив головой, замолкал.
Вел он машину плохо, рассеянно. То шарахался от обгоня­
вших автомобилей, то сам принимался обгонять там, где
это было опасно.
— Вы меня у Петропавловской крепости высадите,
— попросил Игорь Васильевич, когда слева мелькнули
минареты татарской мечети. — Мне тут рядом.
Прощаясь, Новицкий протянул подполковнику визит­
ную карточку.
— Буду рад показать вам свои работы. Заходите в ма­
стерскую. И портрет я ваш сделаю. Не отступлюсь...
— Николай Николаевич, я многие ваши работы знаю.
— Корнилов задержал в своей руке руку художника.
— Они мне по душе. Вот только...
— Что только? — насторожился Новицкий.
— Водить машину вам противопоказано, Николай Ни­
колаевич. Бросьте вы это дело. Слишком рассеянны — ду­
маете за рулем на отвлеченные темы.
— Спасибо за совет, — холодно ответил Новицкий. И,
словно спохватившись, добавил мягче: — И за то, что
машину нашли, спасибо.
Через три дня Новицкий позвонил подполковнику на
службу и веселым голосом сообщил, что отвез ”Волгу”
в комиссионный магазин.
— Жена на радостях обещала купить мне ящик мароч­
ного коньяка. Пока не раздумала, жду вас в мастерской.
С тех пор они подружились.

202
— Миленький, разве ж я упомню всех, кто к нам ходит,
— сказала Володе Лебедеву пожилая, еще очень красивая
дама, жена актера Солодовникова. Актер уже месяц пре­
бывал на гастролях. Солодовникова усадила Лебедева
в старинное кресло, а сама взобралась на маленький, тоже
старинный, диванчик с затейливой изящной спинкой.
— Когда Солодовников в Ленинграде, у нас не дом,
а содом и гоморра! Все время люди. И идут, и идут. И по
делу, и без дела. Я только и знаю, что пою их чаем.
Раньше в этой вазе, — она кивнула на огромный хрусталь­
ный ковчег, стоявший на круглом, красного дерева, столе,
— всегда лежали шоколадные конфеты, но попробуй напа­
сись на такую ораву. Теперь я покупаю карамель...
Лебедев вежливо кивал, исподволь разглядывая огром­
ную, с фонарем, комнату. Красивая старинная мебель,
картины на стенах. Кажется, в этом доме иконы не коллек­
ционировали.
— Наталья Борисовна, — он вытащил из кармана
несколько фотографий, — вы не помните фамилии всех,
кто приходит в ваш дом, но, может быть, кого-то
узнаете в лицо?
— Как интересно! — улыбнулась Солодовникова.
— Я так люблю смотреть детективы. Сколько раз говори­
ла Солодовникову: уговори Пимена поставить Сименона.
И сыграй комиссара Мегрэ. Пимен — это главреж Остро­
верхов. Ах, ну конечно, я знаю Олежку! — воскликнула
она с восторгом. — Ну конечно знаю. Очень, очень милый
мужчина. Солодовников зовет его хаусмайором. — Ната­
лья Борисовна весело засмеялась, протягивая Лебедеву
фотографию Барабанщикова, найденную Бугаевым в пар­
головском доме.
— Что вы можете сказать о нем?
— Милый, очень внимательный человек. С большими
связями. Он так выручает меня с косметикой. Ну... понима­
ете, — Наталья Борисовна кокетливо улыбнулась, — я же­
нщина немолодая, мне нужна хорошая косметика, фран­
цузская. Да! — вспомнила она. — Когда Солодовников
болел, Олежек доставал ему самые дефицитные лекарства.
— И много он брал... так сказать, за комиссию? — не
утерпел Лебедев, нарушив предупреждение шефа — не
уклоняться от главного и не затрагивать до поры до
времени щекотливые темы.
— Ах, вы об этом! — Наталья Борисовна поскучнела.
— Милый мой, кто же будет вдаваться в такие детали,

203
когда человек приходит к вам в дом и приносит как раз то,
чего вам так недостает?
— Простите. Меня сейчас интересует другое. Этот
Олежек. Его фамилия Барабанщиков.
Солодовникова равнодушно пожала плечами, показы­
вая, что фамилия ей незнакома.
— Барабанщиков не предлагал купить иконы?
— Нет. Он помог нам купить кое-что из мебели. Этот
милый диванчик. — Наталья Борисовна нежно провела
рукой по спинке дивана, на котором сидела. — И самое
главное — муж не имел хлопот со своей машиной. Олежек
устраивал ему все эти осмотры, проверки, запчасти, коле­
са. — Она взмахнула руками, словно хотела показать
безбрежность автомобильных услуг, оказываемых Бараба­
нщиковым.
— У вас какая машина?
— ”Волга”.
— Стоит в гараже?
— Нет. У дома. Вы, наверное, видели, когда шли к нам.
Белая ”Волга”. А что, держать около дома опасно?
Лебедев хотел сказать, что не опасно. Но язык не
повернулся — вспомнил недавнее ”автомобильное” дело.
— Это как повезет.
— Ну вот, а Олег обещал нам подыскать гараж.
Теперь вы им так заинтересовались, что я, наверное,
долго его не увижу.
— Барабанщиков погиб, — сказал Лебедев. — Несчаст­
ный случай. Этим и вызван мой интерес. Хотелось бы
знать всех его знакомых, друзей.
— Погиб, — искренне огорчилась Наталья Борисовна.
— Бедный человечек. Автомобильная катастрофа?
— Нет. Упал неудачно. — Лебедеву не хотелось гово­
рить подробно. — Кому-то из ваших друзей Барабан­
щиков тоже помогал?
— Да, конечно. У зятя ”Жигули” — Олег помогал ему
с ремонтом. Приятелям мужа, актерам, тоже кое-что до­
ставал. — Она перечислила несколько фамилий. Лебедев
записал, подумав, что перечню людей, связанных с Бара­
банщиковым, не будет конца.
— Наталья Борисовна, когда вы видели в последний
раз Олега, он не говорил вам, что собирается в Москву?
— Нет. Вообще-то он в Москву часто ездил.
— Он один... — Лебедев хотел сказать: ”занимался
снабженческими делами”, но сдержался и спросил: — У не­
го не было помощников?

204
— Не знаю. Никогда об этом не слышала, — холодно
сказала Солодовникова. — Вы не выпьете чашечку чая?
Лебедев понял, что ему пора уходить.

С Георгием Степановичем Озеровым, кандидатом фи­


лологических наук, старший лейтенант встретился только
к вечеру. Встретился в институте, где Озеров состоял
старшим научным сотрудником. Лебедев пытался дозво­
ниться до него и утром и днем. Но все было напрасно.
Домашний телефон не отвечал, в институте трубку снима­
ла все время одна и та же женщина и скороговоркой
говорила: ”Георгий Степанович на совещании у завсек­
тором”, ’’Георгий Степанович на совещании у завсекто­
ром”, ”Георгий Степанович проводит совещание”.
— Ну и дела! — удивлялся Лебедев. — Что они там,
только и делают, что заседают?
Только один раз дама сказала: ”Георгий Степанович
вышел в буфет”. Это все-таки был намек на то, что
Георгий Степанович — живой человек.
А в пять трубку взял сам Озеров. На просьбу о встрече
он заявил категорично:
— Нет, нет! У меня вся неделя расписана! Только
в следующий вторник.
— Нам необходимо встретиться сегодня, — сказал
Лебедев. — Любое время.
— Как некстати, как некстати! — почти пропел Георгий
Степанович. — Что-нибудь срочное?
— Чрезвычайно срочное, — невольно подлаживаясь
под тон собеседника, ответил старший лейтенант. — Я не
стал бы вас беспокоить по пустякам.
— В шесть у меня ученый совет. — В голосе Озерова
появилась задумчивость. — Я мог бы сейчас, но вам до
шести не успеть.
— Успею. — Лебедев ковал железо, пока горячо. — Че­
рез двадцать пять минут я у вас. Полчаса нам хватит.
— Я встречу вас в вестибюле, — обиженно сказал
Озеров. Наверное, из-за того, что ему не оставили выбора.
— У нас вахтер очень строгая женщина.
Лебедев приехал на пять минут раньше условленного
времени. ”Строгая женщина” оказалась маленькой добро­
душной старушкой. Оторвавшись от книги, которую она
читала через большую лупу, старушка спросила Лебедева,
к кому он пришел. Услышав фамилию Озерова, сказала:

205
— Поднимитесь на второй этаж, налево в конце кори­
дора, шестая комната...
— Я подожду, — махнул рукой Лебедев. — А то еще
разойдемся.
Старушка снова принялась водить лупой по строчкам,
а старший лейтенант уселся в сторонке в старое удобное
кресло.
Высокий, с маленькой птичьей головкой мужчина быст­
ро сбежал по красивой мраморной лестнице, остановился
посреди вестибюля и огляделся по сторонам. Заметив
Лебедева, он подошел и спросил шепотом:
— Вы не из милиции?
Лебедев поднялся.
— Товарищ Озеров? — Они обменялись рукопожатием.
— Очень хорошо, очень хорошо, — сказал Георгий
Степанович. — Здесь можно и поговорить. — Он показал
на кресла. — У меня, понимаете, сутолока. Собираются на
ученый совет, курят и прочее. Присядем. — И первый
опустился в кресло, поставил рядом коричневый ”дипло­
мат” и подтянул привычным движением серые брюки.
— Не пустила? — шепнул он, кивнув на старушку.
— Я вам говорил — мегера. Ей все равно, что министр, что
милиция.
Лебедев хотел сказать, что все было наоборот, но
Озеров ответа не ожидал, посмотрел на часы, озабоченно
покачал головой. ”Сейко” носит”, — машинально отме­
тил старший лейтенант и спросил о Барабанщикове.
Георгий Степанович откинулся назад и несколько секунд
задумчиво смотрел на Лебедева, медленно потирая руки.
— Да, да, — наконец сказал он. — Я знаю Барабан­
щикова. Я даже знаю, что вы можете мне сказать об этом
знакомстве. Но проблему надо рассматривать комплекс­
но. Взвешивать все ”за” и ”против”. Барабанщиков — ди­
тя эпохи дефицита. Да, да! Именно! Мы не скрываем, что
у нас есть дефицит: дефицит времени, дефицит некоторых
товаров. Народ стал жить богато. Никто не хочет носить
штиблеты фабрики ”Скороход”.
Лебедев украдкой скосил глаза на свои скороходовские
сандалии.
— А вспомните, что было раньше, — за ними гонялись!
— Озеров снова посмотрел на часы. — Я занятой человек.
Моя жена работает на полторы ставки в поликлинике.
И у меня нет тещи, которая стояла бы в очереди за
штиблетами фирмы ”Топман”. А если бы и была — она не
206
смогла бы отвезти мою машину на станцию техобслужи­
вания и проторчать там целый день. Но вот ко мне домой
приходит Барабанщиков...
— Вам его кто-то порекомендовал? — прервал Лебедев
Георгия Степановича.
— Наверное. Но кто, не помню. Прошло уже года три.
И вот приходит Барабанщиков и предлагает свои услуги.
Приносит костюм, приносит импортные штиблеты, прино­
сит кассеты для магнитофона. Он не рвач, он берет лиш­
нюю десятку-две, и все. Но ведь он выстаивает очереди!
Он воюет с мастером на станции техобслуживания, чтобы
тот как следует отремонтировал мою машину. Кто от
этого выигрывает? И он, и я, и прежде всего государство.
Я не теряю рабочий день...
— Можно ведь потратить на свой автомобиль и суб­
боту... — как бы между прочим сказал Лебедев.
— Товарищ Лебедев, у вас есть автомобиль? — В голосе
Озерова было столько иронии, что Лебедев понял — не
стоит перечить, пускай высказывается. — Вот то-то!
— Георгий Степанович молчание старшего лейтенанта
понял по-своему. — Придет время — барабанщиковы
исчезнут, как исчез в свое время нэп. Отомрут, как отомрет
слово ”дефицит”. Но я с вами согласен, — продолжал он,
хотя Лебедев еще ничего не успел сказать. — Я с вами
согласен, есть этическая сторона вопроса. Есть! Но как
быть между этими Сциллой и Харибдой? Отказаться от
услуг Барабанщикова и терять массу времени? Своего
личного и служебного?
”Ходить в скороходовских штиблетах, — подумал Ле­
бедев, — очень даже неплохо. И не жмут, и легкие”.
Но высказываться поостерегся. Не хотел затевать спор
— времени до ученого совета оставалось немного.
— Или пойти на маленький компромисс? — почти
задушевно сказал Озеров. — Барабанщиков не афиширует
свою деятельность. Он оказывает услуги не каждому. То­
лько хорошо знакомым ему людям. Можно сказать
— своим друзьям. Ну, естественно, тем, кто имеет воз­
можность чуть-чуть переплачивать. Вы знаете, как, напри­
мер, строились наши с ним отношения? — Озеров стал
потирать руки, словно они у него озябли на морозе.
— Олег Анатольевич привозит мне цветной телевизор
”Рубин-714”. Тоже в некотором роде дефицит. Хорошая
трубка и так далее. Привозит и тут же вручает мне чек.
Чтобы ни-ни — все только из магазина! И на хрустальную

207
вазу чек, и на французские духи, жене ко дню рождения,
тоже чек. Это же совсем меняет характер отношений.
Стоимость вещи плюс оплата за хлопоты. Вы со мной не
согласны?
— Георгий Степанович, вы, может быть, все-таки по­
стараетесь вспомнить, кто познакомил вас с Олегом?
— Понимаю, что ваш приход вызван серьезными об­
стоятельствами, — сказал Озеров. — Вы не рассказываете,
у вас свои служебные секреты, но я догадываюсь, что
Барабанщиков где-то перешел грань закона. Да-да, я пони­
маю. — Он предостерегающе поднял ладони, словно хотел
удержать Лебедева от разглашения служебной тайны.
— Но вспомнить, как я познакомился с Барабанщиковым,
не могу.
На вопрос Лебедева, не коллекционирует ли он иконы
или другие предметы старины, Озеров ответил отри­
цательно.
— Сугубо бытовые услуги! Сугубо! И раз в год —
техосмотр автомашины. Но это ведь тоже быт? — спросил
он, улыбнувшись.
У Георгия Степановича была ”Волга”. Стояла у дома.
С гаражом обещал помочь тот же вездесущий Бара­
банщиков.
Когда старший лейтенант спросил у Озерова, знает ли
он кого-нибудь из клиентов Барабанщикова, Георгий Сте­
панович задумался, чуть прищурив глаза, и сказал:
— Ну как же! Аристарх Антонович Платонов... Кажет­
ся, инженер из какого-то КБ. Раз или два встречались.
Обедали в обществе Олега Анатольевича. Но как они там
строят свои отношения, не знаю.
Закончив говорить, Озеров вопросительно посмотрел
на старшего лейтенанта. Как будто хотел спросить: ну что
там еще у вас? Есть вопросы?
О том, почему интересуются Барабанщиковым, Гео­
ргий Степанович не спрашивал. ”Из деликатности, что
ли”, — подумал старший лейтенант, но тут же отбросил
эту мысль. Его собеседник не слишком-то деликатничал,
развивая свою теорию о дефиците. Лебедеву показалось,
что Озеров не только не хочет спросить его, чем вызван
интерес к хаусмайору, но даже не хочет, чтобы он, Лебе­
дев, рассказал ему об этом. Решив так, Лебедев почему-то
с неприязнью подумал об Озерове: ”Не хочешь знать и не
надо. В мои обязанности не входит тебя знакомить”.
— Я бы с удовольствием встретился с вами и вечером,
— сказал Георгий Степанович, прощаясь и долго не выпус­

208
кая из своей руки руку Лебедева, — но после защиты, сами
понимаете... товарищеский ужин. Хоть это и осуждается,
но куда денешься? Традиция. А завтра опять уйма дел.
В субботу — везу машину в ремонт, в воскресенье... — Он
недосказал, что за дела у него в воскресенье, и отпустил
наконец руку Лебедева. Лицо его вдруг стало замкнутым.
— Честь имею, — сказал Озеров холодно, словно ему
вдруг стало неловко за предыдущую велеречивость, под­
нял с пола свой ”дипломат” и удалился чуть прыгающей
походкой.

Подполковник Корнилов учил своих сотрудников ана­


лизировать не только факты, которые им удавалось выяс­
нить в ходе розыска, в многочисленных беседах с людьми.
Он учил их скрупулезно анализировать ощущения, выне­
сенные из общения с человеком. ”Интуиция не последнее
дело в нашей работе, — говорил он. — Это хороший
начальный импульс. Вам не понравился человек? Если
бездумно с этим согласиться, получится пошлейшая пред­
взятость. Ей грош цена. От нее только вред. Но если вы
постараетесь трезво и глубоко разобраться, почему он вам
не понравился, какие черты его характера вас неприятно
поразили, какие слова заставили насторожиться, вы на
правильном пути. Отбросив шелуху — раздражение, не­
сходство в образе мыслей или манере одеваться, — вы
можете обнаружить такие черточки человека, такие дета­
ли, которые помогут судить о характере его поведения
в экстремальных обстоятельствах”.
Старшему лейтенанту Озеров не понравился. Возвра­
щаясь в управление и думая о Георгии Степановиче, он
никак не мог отделаться от раздражения. Самое неприят­
ное ощущение осталось у него от разительного контраста
между бесконечным прощальным рукопожатием, которое,
казалось бы, говорило ну если и не о добром расположе­
нии, так о некоторой почтительности к представителю
закона, и неожиданным холодным ”честь имею”. Так бы­
вало у Лебедева и не раз, когда кто-то, разговаривая с ним
один на один, вдруг замечал приближение третьего
— своего знакомого, при котором он не хотел даже вида
подать, что может так почтительно или дружески раз­
говаривать с милиционером. Но здесь никто не нарушил
их интимной беседы — старушка дежурная по-прежнему
была занята своей книгой, в вестибюле они стояли одни.
209
Да и Озеров не походил на трусоватого недалекого челове­
ка. В чем же причина такой резкой перемены в настроении?
Лебедеву надо было отрешиться от своего раздражения
и на холодную голову прокрутить всю беседу с Георгием
Степановичем снова. ”Может быть, я сам допустил какую
-нибудь бестактность? Обидел чем-то ученого?” — думал
он, но погасить раздражение полностью старшему лей­
тенанту не удавалось.
Преклоняясь перед богатым опытом шефа, умом при­
нимая его рекомендации, Лебедев не всегда мог справиться
со своими чувствами. Он был молод. Еще шесть лет назад,
заканчивая политехнический, Володя Лебедев и думать не
думал о работе в милиции. Уже состоялся разговор с пред­
ставителем завода ”Электроаппарат”, он проходил там
преддипломную практику, и Лебедева познакомили с нача­
льником лаборатории, в которой ему предстояло рабо­
тать. И однажды в институтский комитет комсомола вме­
сте с секретарем райкома приехали два парня из Главного
управления внутренних дел. Лебедев был членом комитета,
раньше занимался шефской работой, но на последнем
курсе отошел от общественных дел. И надо же было в тот
час ему заглянуть в комитет. Один из работников управле­
ния оказался на редкость красноречивым. Рассказывая на
факультетском бюро, куда его привел Лебедев, о непрос­
той, но интересной службе в милиции, он первым сагитиро­
вал пойти туда по комсомольской путевке самого Володю.
И вместо лаборатории ”Электроаппарата” Лебедев
оказался в научно-техническом отделе Главного управле­
ния внутренних дел. Принимая решение пойти служить
в милицию, Лебедев надеялся на то, что ему придется
иметь дело с людьми. И конечно, свою роль сыграла
особая романтика, которая в молодости присуща двум
понятиям: ”следствие” и ”уголовный розыск”. Ровно год
понадобился ему для того, чтобы убедиться — особой
разницы между работой в заводской лаборатории и в НТО
ГУВД не существует. Лебедев написал заявление с про­
сьбой перевести его в уголовный розыск. И как его ни
уговаривал заместитель начальника Главного управления
полковник Селиванов остаться в НТО, где его знания
в области физики нашли прекрасное применение, Лебедев
настоял на своем.
”Тоже мне, деятель, — думал старший лейтенант о кан­
дидате филологических наук Озерове. — Вот как все вывер­
нул — даже политэкономию приспособил к себе. Такой

210
кого хочешь уговорит, заставит белое принять за черное.
А что его пресловутый дефицит? Все эти дубленки, батники
да финские ботинки? Вопрос престижа и более ничего!
Добро какой-нибудь хапуга из мясного магазина так дей­
ствовал — тогда понятно, ворованные капиталы пристро­
ить надо. А то ведь ученый! да и с его зарплатой особенно не
пошикуешь”.
Тут он вспомнил про магнитофонные кассеты, о кото­
рых упоминал Озеров. ”А на них какие чеки мог приносить
Барабанщиков? Их ведь у жучков-перекупщиков добывать
надо. Что-то, товарищ Озеров, у нас концы с концами не
сходятся. История про чеки — для лопухов. Да и проверь
теперь — требовал он от хаусмайора чеки или нет. Бара­
банщиков мертв. Можно врать сколько влезет. Врать-то
врать, — остановил себя Лебедев. — Да ведь о его смерти
я ни словом не обмолвился. Тут есть закавыка!”

16
В Управлении уголовного розыска Семена Бугаева на­
зывали везунчиком. Не то чтобы у него всегда все получа­
лось, знал капитан и неудачи, но из-за его жизнерадост­
ного, веселого характера, умения подшутить над своей
неудачей многие всерьез считали, что ему просто везет. На
этот раз Семену действительно повезло. На совещании
у Корнилова Бугаев вспомнил, что девушка, с которой он
вчера познакомился, раскланялась с Платоновым.
— Товарищ подполковник, в районе Зверинской улицы
Аристарх никого не назвал?
— Назвал. Федоров Петр Иванович, доктор медицинс­
ких наук. Зверинская, дом тридцать семь. — Он внимате­
льно посмотрел на Семена. — Молодец, Бугаев. Сосед
Платонова может знать об нем больше.
Капитан про себя улыбнулся, но смолчал.
Дом тридцать семь был совсем рядом с платоновским
домом. Бугаев постоял несколько секунд в нерешитель­
ности возле подъезда, подумал, что неплохо бы захватить
с собой пакет молока, — эффект был бы стопроцентный,
появись он с пакетом в руке перед той девушкой, — но
потом махнул рукой. Что, если там не живет никакая
девушка, а встретит его в дверях сам доктор медицинских
наук? Хорош он будет с этим пакетом! Бугаев даже пред­
ставил себе, как доктор съязвит: вам что, в уголовном
розыске молоко дают за вредность?

211
Когда Семен позвонил в дверь, залаяла собака. ”Не­
ужели совпало?” — успел подумать он. Дверь открылась.
На пороге стояла та самая девушка. В легком сарафанчике
она выглядела совсем по-домашнему. Эрдель тихо рычал
у нее за спиной... Некоторое время девушка молча раз­
глядывала Бугаева. У него даже шевельнулась тревога,
что она его не узнала. Потом она покачала головой
и тихо сказала:
— Ну Галка, трепуха! — И тут же крикнула эрделю:
— Микки, перестань! Он принес тебе молоко.
Бугаев развел руками.
— Ах даже так! Микки, он пришел без молока.
Собака опять громко залаяла.
— Вот видите? — сказала девушка. — Он вас
растерзает.
— Молоко в машине. А я к вам по делу...
— Это становится совсем интересно, — пробормотала
девушка и посторонилась, пропуская Бугаева в квартиру.
— Да не бойтесь. Микки никого не трогает.
— Тем более, что я однажды пытался кормить его
булочкой, — сказал Бугаев.
Они прошли в небольшую комнату, в которой стояли
письменный стол, простенький стеллаж с книгами, старин­
ный кожаный диван. Девушка села на крутящееся кресло
у письменного стола, показала рукой на диван. Эрдель
улегся у ног Семена, внимательно поглядывая на него.
И тут Бугаев вдруг остро пожалел, что вызвался
идти по этому адресу. Кто знает, как отнесется девушка
к его деловому визиту и расспросам? Отвез бы вечером
пакет молока ее подруге Гале в кафе — и осталось
бы легкое, теплое воспоминание о стройной улыбчивой
брюнетке с голубыми глазами.
— Вы дочь Петра Ивановича? — спросил он.
Девушка кивнула.
— Вас зовут...
— Людмила.
— Людмила Петровна, — сказал Бугаев, словно провел
какую-то черту между тем легким трепом, который был
ранее, и серьезной беседой, которой предстояло начаться
сейчас. — А меня зовут Семен Иванович Бугаев. Я стар­
ший инспектор уголовного розыска. — Капитан достал
удостоверение и протянул Людмиле. Она взяла его
и стала внимательно разглядывать. Потом вернула,
покачав головой.

212
— Ну и дела. Что-то случилось?
— Нет, Людмила Петровна. Я должен был прокон­
сультироваться с вашим отцом...
— Папа будет часов в девять вечера. А я не медик.
Совсем по другой части...
Бугаев посмотрел на нее вопросительно.
— Учусь в институте Герцена.
— Людмила Петровна...
— Не называйте меня так официально, — попросила
девушка, чуть капризно нахмурив брови.
— Люда, в вашем доме бывал Олег Барабанщиков...
— А... а... Этот хлюст! Я всегда говорила, что он плохо
кончит. — Она пристально посмотрела на Бугаева. — Но
вы! Неужели тогда вы все так ловко разыграли, чтобы...
— Лицо у нее сделалось совсем по-детски обиженным.
— Если я начну вам говорить про совпадения, вы мне
не поверите, — грустно сказал Семен.
— Не поверю. Таких совпадений не бывает.
Бугаев пожал плечами.
— Что же случилось с Барабанщиковым?
— Он умер.
— При загадочных обстоятельствах?
— Вы читаете много детективов?
— В руки не беру. Предпочитаю романы про любовь.
”До чего же хороша! — думал Бугаев, глядя на девуш­
ку. — Даже сердитая”.
— Люда, будем считать, что разминка закончена.
— Что-что?
— Это у нас на совещаниях бывает — соберемся,
попикируемся, а потом за дело.
— И у вас совещания бывают?
Бугаев улыбнулся примирительно и склонил голову
набок.
— Простите. Я готова ответить на все ваши вопросы...
Когда через час Бугаев вышел из квартиры Федоровых,
он знал, что Олег Барабанщиков собирался с одним своим
приятелем ехать в Москву по очень важному делу. По
возвращении он обещал подарить Люде французские духи
и принести пару старинных книг. ”Используешь в своей
дипломной работе и будешь оставлена в аспирантуре”.
Вот что сказал Люде хаусмайор Барабанщиков. Люда
утаила от Бугаева только одну деталь — фраза не кон­
чалась на ”аспирантуре”, а имела продолжение: ”И вый­
дешь за меня замуж”. Зато она сообщила Бугаеву, что

213
приятель Барабанщикова имел ”Волгу”, чему Олег очень
завидовал. Кроме того, в записной книжке Семена приба­
вилось два телефона — один Людин, домашний, другой
— ее папы, служебный.
Однако разговор с Людиным папой не добавил ничего
нового. Люда знала о Барабанщикове значительно боль­
ше, чем ее отец, известный в городе хирург.

17
— Вас кто ко мне послал? — Михаил Игнатьевич
Новорусский, управляющий строительным трестом, смот­
рел на капитана Бугаева строгими немигающими глазами.
Да и весь он, сухой, поджарый, был напряжен, словно
только одно и делал в жизни — отваживал докучливых
посетителей.
— Интересы дела, — сдержанно улыбнулся Бугаев,
ожидая, когда Новорусский пригласит его сесть.
— Это вы мне бросьте, молодой человек, — Михаил
Игнатьевич не скрывал раздражения. — Мне красивые
слова не нужны. Кто вам дал мои координаты? Почему вы
считаете приличным допрашивать меня о каком-то ни­
кому не известном человеке?
— Может быть, вы предложите мне сесть? — вежливо
спросил Бугаев.
— Садитесь. — Новорусский резким движением указал
на стул. — Только у меня времени в обрез. Завтра уезжаю
в Москву, готовлю доклад на коллегию министерства.
— Он засунул руки в карманы и остановился перед капита­
ном.
— Вопрос у меня простой, — начал Семен. — Что вы
можете рассказать об Олеге Анатольевиче Барабанщико­
ве? О его образе жизни, о знакомых?
— А скажите мне, пожалуйста, товарищ...
— Бугаев, — подсказал капитан.
— Товарищ Бугаев. — Новорусский сделал ударение на
”е”. — У вас есть разрешение на разговор со мной?
И почему мне не позвонил ваш начальник, Селиванов? Мы
с ним не первый год знакомы.
— Михаил Игнатьевич, я могу дать вам телефон пол­
ковника Селиванова. — Бугаев вытащил из кармана запис­
ную книжку. — Вы ему позвоните. Может быть, у него
появится желание побеседовать с вами в управлении?

214
— У меня уже не будет времени навестить его, — про­
бормотал управляющий и сел, положив руки на стол
и сцепив пальцы.
”Тоже мне, хмырь болотный, — со злостью подумал
Семен, — ни слова просто так, один выпендреж”.
— Я начну с того, что Барабанщикова я практически не
знаю. — Новорусский расцепил пальцы и стукнул костяш­
ками левой кисти по столу. Словно точку поставил.
— Я с ним встречался несколько раз. Очень скользкий тип.
— Он снова ударил костяшками об стол.
— Могу я узнать о цели ваших встреч?
— Это сугубо личные дела. Я не намерен их обсуждать.
— Хорошо, — согласился Бугаев. — Барабанщиков
приходил к вам домой или на работу? Может быть, вы
встречались с ним где-то в другом месте?
— Он приходил домой. Никогда не задерживался...
Минут пять, не больше.
— Он приезжал на машине?
Михаил Игнатьевич пожал плечами.
— Его никто не сопровождал?
— Нет.
— Он не рассказывал вам о своих клиентах, о зна­
комых?
— Товарищ Бугаев, у меня создается впечатление, что
вы слабо представляете себе, с кем имеете дело.
— Я сегодня полдня беседую с клиентами хаусмайора
Барабанщикова, — зло сказал Семен и подумал: ”Накапа­
ет на меня этот директор, как пить дать накапает”.
— С клиентами кого? — Странно было видеть управ­
ляющего озадаченным.
— С клиентами заурядного доставалы. Кому что. Од­
ному — импортные сигареты, другому — старинную ме­
бель, третьему — шипованную резину. А уж вам-то, Миха­
ил Игнатьевич, стыдно было иметь дело с прохвостом.
— А вы нахал. — В голосе Новорусского появились
стальные нотки, но Бугаева уже понесло.
— Не думаю, что останется безнаказанным потворство
спекулянту, — сказал он сердито. — Хотя бы моральное...
— Только без угроз, — сказал Михаил Игнатьевич, но
металл из его голоса куда-то пропал. — Я вам ответил на
все ваши вопросы. Подробнее могла бы рассказать жена,
но она сейчас в отпуске, в Кисловодске.
— Когда в последний раз приходил к вам Барабанщи­
ков?

215
— Он приходил... Он приходил... — задумался управ­
ляющий. — Жена улетела двадцать восьмого августа вече­
ром, Барабанщиков был утром. Да. Утром. Принес...
— Новорусский спохватился. — Он что-то принес по про­
сьбе жены. С тех пор я его не видел. Вам достаточно этого?
— Вы никогда не слышали от Олега Анатольевича
о его приятеле, у которого есть ”Волга”?
— О машинах мы с ним как-то разговорились. — На
лице Михаила Игнатьевича появилось выражение, слегка
напоминавшее улыбку: — Я люблю автомобили. У нас,
правда, нет личного автомобиля. Двухсменная служебная.
.. Много объектов.
”Небось один объект — рынок”, — подумал Бугаев.
— Но машины я люблю. Барабанщиков жаловался, что
никак не может приобрести ”Волгу”. ”Жигули” не престижны!
— заявил он. — Представляете, для него ”Жигули” не престиж­
ны! — Михаил Игнатьевич снова улыбнулся. — И взахлеб
рассказывал о своих знакомых, у которых есть ”Волга”.
— Вы не помните, кого он называл? — с надеждой
спросил капитан.
— Да я, собственно, и слушал-то невнимательно. У него
столько знакомых — Олег Анатольевич любит козырнуть
громкой фамилией. По-моему, какого-то артиста называл.
Очень известного. Потом летчика. Да, больше все его заде­
вало то, что ”Волгу” приобрел какой-то мастер.
— Мастер?
— Да, мастер. Не то на заводе, не то в каком-то ателье.
— Подробнее не помните?
— Нет.
Бугаев поднялся.
— Что, все это... — Новорусский неопределенно покру­
тил рукой, — действительно будет как-то обобщаться? — Он
тоже встал и медленно пошел к двери, а сам внимательно
смотрел на Бугаева. Сколько раз капитану приходилось
видеть в людях эту резкую перемену, как только появлялась
опасность огласки! И как паршиво он себя чувствовал в та­
ких случаях, как гадко становилось на душе! ”Уж лучше бы
хамил до конца, — подумал он об управляющем. — Не стал
бы разговаривать вовсе, выгнал. И то легче было бы”.
— У нас сейчас задача другая, — хмуро ответил он.
— Но выявленный материал всегда обобщается.
— Любопытно, любопытно. Я все-таки позвоню Селива­
нову. Как вернусь из Москвы.
Уже на пороге Бугаев сказал Михаилу Игнатьевичу:

216
— А вы даже не поинтересовались, что с Барабанщико­
вым стряслось.
— Это меня не касается, товарищ Бугаев, — не моргнув
глазом ответил управляющий трестом и захлопнул за капи­
таном дверь.

18
— И что же украли у моего покровителя Николы-
угодника? — спросил Николай Николаевич, удобно раз­
валясь на заднем сиденье ”Волги”.
— Ничего.
— Как это ничего? В последний момент грабителей
обуяло раскаяние?
— Вор, похоже, был один. Совхозный сторож нашел
его в церкви на полу. Без сознания. По дороге в больницу
он умер.
Новицкий присвистнул:
— Есть все-таки Бог на свете!
— Вот такие пироги, — задумчиво сказал Корнилов.
— Вы что, клюквенника пожалели или скорбите, что не
смогли его допросить?
— Человек все же...
Новицкий неопределенно хмыкнул.
Машина миновала Среднюю Рогатку, неслась по Ки­
евскому шоссе. Николай Николаевич приподнялся с сиде­
нья, взглянул на спидометр и сказал недоверчиво:
— Вот она, справедливость. Ехал бы я с такой скоро­
стью — у меня отобрали бы права.
Шофер засмеялся:
— Да ведь вы, Николай Николаевич, сами от своих
прав отказались!
— Он еще издевается.
— Ты, Саша, и правда, не гони, — строго сказал
Корнилов водителю. — Не на пожар.
— А я ведь тебе, Игорь Васильевич, жизнью обязан,
— примирительно сказал Новицкий. — Не продай тогда
машину — как пить дать угрохался бы. Рассеянный
я стал, ну просто божье наказание... Да, кстати, иконы
остались в церкви?
— Участковый говорит — все целехонькие. Я ведь
и сам первый раз туда еду.

217
— Первый раз? — подозрительно спросил Николай
Николаевич. — Откуда же ты знаешь, что иконостас там
старый? Тоже участковый сказал? Он у вас что, специалист
по древнерусскому искусству?
Корнилов засмеялся.
— Он у нас просто хороший мужик. Симпатяга. А про
иконостас это я домыслил.
— Домыслил! — Новицкий покачал головой, хотел
что-то еще сказать, но в это время загудел зуммер телефо­
на. Корнилов снял трубку. Дежурный по уголовному ро­
зыску докладывал, что экспертиза установила подлинные
номера ”Жигулей”, найденных у деревни Лампово. Маши­
на украдена в Москве, числится в розыске уже два года.
— Да, попался вор, — покачал головой Корнилов.
— Ничего своего — ”Жигули” украдены у одного челове­
ка, документы на машину — у другого, пистолет, сдается
мне, тоже чужой...
— И пистолет при нем был? — удивился Новицкий.
— Был. Ты, кстати, Николай Николаевич, посмотри,
— подполковник протянул художнику фотографию погиб­
шего. — Может, видел когда? Среди вашего брата немало
всяких барыг отирается.
— Да, ходят, к сожалению, по ателье. То иконы пред­
ложат, то бронзу. — Новицкий внимательно рассматривал
фотографию. — Красивый был мужчина. Кого-то он мне
напоминает... — Чуть отодвинул от себя фото, прищурил­
ся. — Нет, пожалуй, мы не встречались. — Он вернул
карточку подполковнику.
По обе стороны дороги замелькали утонувшие в гус­
тых, начинающих желтеть садах домики.
— А вот и Выра! — радостно сказал Новицкий. — Сей­
час покажу домик станционного смотрителя. Несколько
лет назад восстановили... Вот он. Вот! — Николай Нико­
лаевич показал Корнилову на красивый, какой-то очень
уютный дом, рядом с которым стояли полосатый вер­
стовой столб и старинный фонарь.
— Я, между прочим, подарил сюда старинные подсвеч­
ники. Восемнадцатый век. Сейчас таких и в комиссионном
не купите.
Машина начала притормаживать. На перекрестке надо
было сворачивать налево, к Сиверской.
— А может, заскочим в Батово? — попросил Николай
Николаевич. — Тут всего километра три. Хороший мужик
там живет. Борис Федорович.
Шофер посмотрел на Корнилова.

218
— Нет, Николай Николаевич! — возразил Корнилов.
— Дело не ждет. Мы с тобой как-нибудь на выходные
сюда приедем.
— На служебной машине?
— На электричке.
— Хотите быть святее папы? Другие-то начальники
ездят на служебных.
— Черт с ними! Пусть ездят, — сердито отрубил Игорь
Васильевич. — А я не буду.
Новицкий захохотал:
— Ну и ну! ”Пусть ездят”! Тоже мне, называется,
блюститель порядка! Да ты первый должен бороться с те­
ми, кто использует служебные машины.
— Не лови на слове. Должен, конечно, — виновато
усмехнулся подполковник. — Только мне своих уголов­
ников хватает.
— Опять ты не прав! — Новицкий смотрел на Кор­
нилова с интересом, по-доброму улыбаясь.
— Не прав, не прав, настырный ты человек, — слабо
отмахнулся подполковник.
— Люблю допечь ближнего, — засмеялся Николай
Николаевич и, увидев, что машина свернула к Сиверской,
с огорчением проворчал: — Значит, к Борису Федоровичу
не поедем. А хороший мужик. Помогал собирать всякую
утварь для домика смотрителя. Порассказал бы нам мно­
гое. Его мать еще Владимира Набокова помнит. У него
тут рядом имение было. А дядя Рукавишников в селе
Рождествено имением владел. В шестнадцатом году умер,
оставил в наследство племяннику четыре миллиона. Недо­
лго тому попользоваться пришлось...
Они поехали по узкой асфальтированной дороге. Спра­
ва желтело жнивье с большой скирдой соломы, слева
лежала низина и невидимая сейчас река Оредеж, вдали
— пологий зеленый холм с небольшой деревенькой.
”А когда-то эта дорога была замощена крупным булы­
жником, — вспомнил Корнилов, — и мы с матерью тряс­
лись по ней в сорок первом на переполненной беженцами
полуторке. А впереди поднимались клубы дыма. Там горе­
ла Сиверская”.
Совсем недалеко отсюда, в маленькой деревушке Гряз­
но, Корнилов жил на даче летом сорок первого года. Ему
было тогда десять лет. События того лета врезались в па­
мять на всю жизнь. Как-то Игорю Васильевичу попалась
на глаза книга о йоге. Выполняя одно из упражнений,

219
помогающих обрести власть над своим телом, человек
должен был мысленно перенести себя в такое место на лоне
природы, где он чувствовал бы себя беспредельно раско­
ванным и счастливым. Прочитав эти строки, Корнилов
задумался. Куда, в какой райский уголок мог бы перене­
стись он, если бы вдруг последовал учению индийских
стоиков? И не придумал ничего лучшего, кроме небольшой
зеленой поляны на берегу тихой реки Оредеж. Неяркое,
в какой-то легкой облачной пелене солнце. Пахнет сосной,
недавно скошенной, подсыхающей травой, водорослями.
Монотонно бубнит маленький ручей, впадающий в реку.
Время от времени лениво всплеснет рыба. И как тихий,
убаюкивающий фон ко всему этому миру звуков — ров­
ный, неумолчный шум старой мельничной плотины, скры­
той за речной излучиной. ...Они только что вылезли из
воды и лежат на горячем песке: Игорь Корнилов, Вовка
Баринов и Натка Голубева. Игорь на вершине блаженства
— впервые он переплыл реку, нарвал желтых, только-
только начавших распускаться кувшинок и принес Наташе.
Вовка Баринов чуть-чуть обижен. Он тоже влюблен в ма­
ленькую деревенскую кокетку Натку, но плавать еще не
научился и выполнить ее просьбу не смог. Теперь у него вся
надежда на белую магию своего новенького, сверкающего
никелем велосипеда, единственного на всю деревню. Натке
этот велосипед предоставляется по первому требованию.
Ровно через две недели за Вовкой и его бабушкой
приедет на легковой автомашине отец и увезет в Ленин­
град. Велосипед прикатит Игорю тетка Мария, у которой
снимали дачу Бариновы, и скажет:
— Володя тебе подарил. Просил передать. В пять
минут собрались, не было времени забежать попрощаться.
Совсем недавно, во время позднего чаепития, мать,
рассказывая Оле, жене Корнилова, про то лето, вдруг
сказала:
— О покойниках плохо не говорят, но Виктор Евг­
рафович в сорок первом подло с нами поступил...
— Ты о чем, мама? — удивился Игорь Васильевич.
— Я тебе, Игорек, никогда не говорила, вы ведь с Воло­
дей и после войны дружили. Когда Баринов уезжал заби­
рать Володю из деревни, я ведь на окопах была. Под
Колпином. А его еще раньше просила: поедешь за сыном
— и моего забери. Нет, не забрал. Место в машине под
вещи берег. Да разве их сбережешь, вещи-то! Людей сбе­
речь не смогли.

220
И Виктор Евграфович, и отец Корнилова погибли
на фронте.
Мать вырвалась за Игорем в самый последний момент
— они уезжали с Сиверской последним поездом. Не посади
их до станции какой-то сердобольный шофер в битком
набитую полуторку, остались бы они под немцем.
Уже после войны, разговаривая с людьми, которые
воевали в тех местах, Игорь Васильевич узнал, что через
час после их отъезда немецкие мотоциклисты примчались
на станцию. Последний пассажирский поезд, на котором
они уехали, еще стоял у платформы, и пассажиры штурмо­
вали вагоны, а немцы уже ходили по домам на окраине
Сиверской и в Белогорке, опознавая переодетых красноар­
мейцев по стриженым головам.
Дареный велосипед Корнилов оставил Натке. Ей уез­
жать было некуда. Отец воевал на фронте, мать больна.
Летом сорок пятого Корнилов снова приехал в Грязно.
Деревня выглядела заброшенной, несколько домов сгоре­
ло. Сгорел и дом Голубевых. Ни Наташи, ни ее матери
Корнилов не нашел. Их, как и половину других жителей,
немцы угнали на Запад.
Через несколько лет он встретил Натку Голубеву на
областной комсомольской конференции. Они поженились,
когда Корнилов закончил юрфак, и лето провели в Грязно,
купаясь в обмелевшем Оредеже, загорая на красивой поля­
не с чудным названием Дунькин Угол.
”Как все это было давно! — с грустью думал Игорь
Васильевич. — Столько воды утекло в холодном Оредеже,
а память хранит эти дни, да, именно дни — не годы, не
месяцы. Эти счастливые теплые дни”. И еще он подумал
о том, что сколько раз бывал в тех местах, а ни от кого из
местных не слышал о том, кто обитал здесь до революции.
С Наташей они прожили только пять лет. Она погибла
от руки бандита, когда Игорь Васильевич работал в посел­
ке Рыбацкое инспектором уголовного розыска...

19
Участковый инспектор Мухин ожидал их при въезде
в деревню.
— Знакомьтесь, старший лейтенант, — сказал Кор­
нилов, когда Мухин сел в машину рядом с Николаем

221
Николаевичем. — Художник Новицкий, лауреат Государ­
ственной премии. К вам, в Орлино, наверное, не часто
такие знаменитости заглядывают?
Мухин пожал протянутую художником руку и смутил­
ся, не зная, что ответить подполковнику.
— Он у нас большой специалист по древнерусской
живописи, — продолжал Игорь Васильевич. — А вот
сейчас в сомнении. Говорит, не может в орлинской церкви
старинных икон быть.
— Так ведь я, товарищ подполковник, с чужих слов.
Может, и врут люди.
— Ну-ну! Зачем же так — не могут врать все люди
разом.
— Вот по этой улочке, — сказал Мухин шоферу, когда
машина подъезжала к перекрестку. — Там дорога, правда,
неважная. Никак сельсовет не раскачается. — Похоже
было, что Мухин остро переживает за плохую дорогу.
— Грузовики в распутицу все разбухали, а летом времени
не нашли, чтобы подправить.
— Верующих у вас много? — поинтересовался Николай
Николаевич.
— Нет, товарищ Новицкий. Старухи только.
— А молодежь все сплошь атеисты? — улыбнулся
художник.
— Да не то чтобы атеисты. Ездят иногда девчонки
в Сиверскую церковь. Там поп красивый. А вот мужики
— нет.
— Пьют небось мужики, — проворчал Корнилов.
Наверное, чтобы занять паузу, Мухин улыбнулся и ска­
зал:
— Был у нас тут в соседней деревне, в Лампове, один
мужик — верующий. Пров Семьенов. Старовер. У них там
молельный дом. Так и он перестал к службе ходить. С ним
такая история приключилась: Семьенов в пожарке на дру­
жногорском заводе работает. Придет со смены, отсыпает­
ся. А в молельном доме в колокол как ударят! Бьют без
умелости, ровно в набат. Семьенов, конечно, вскочит, как
шальной, и на улицу! Где горит? Так привыкнуть к ихнему
колоколу и не смог. Просил баб: найдите нового старосту.
Да где его нынче найдешь? Вот и стал дядя Пров атеистом.
Николай Николаевич расхохотался.
— И ушел из староверов?
— Ушел. А в Сиверскую, в православную, говорит,
ездить далеко. — Мухин сдержанно улыбался, довольный,

222
что развеселил художника. — А вот и церковь наша. — Он
посерьезнел, нахмурился. — Тут все и произошло.
Нахмурился и Новицкий. Когда они вышли из маши­
ны, художник сказал:
— Эх-эх-эх, товарищ начальник, до чего же вы тут
довели это сооружение. Ведь еще года три-четыре — и раз­
валится храм. Конечно, не Бог весть какой архитектурный
памятник, но красиво как поставлен в парке. И озеро
вдали блестит.
— Вы Мухина-то не расстраивайте. — Корнилов вдох­
нул полной грудью, подставив лицо ласковому осеннему
солнцу. — Лучше потеребите товарищей из Общества по
охране памятников.
— Если бы у них одна эта церковь была! Объектов
много, а денег... — Новицкий сделал красноречивый жест.
— Ладно. Давайте делом займемся, — сказал подпол­
ковник. — Кто нам церковь откроет?
— Сторож совхозный, Баланин. Да вот и он. — Участ­
ковый инспектор показал на согнутого недугом старика,
стоявшего в сторонке, под раскидистой липой.
— Прохор Савельич! — крикнул он.
Старик не спеша подошел, поздоровался. Глянул снизу
вверх на Корнилова. Подполковник отметил, что глаза
у старика были совсем молодые, синие, не выцветшие.
”Оттого, что он все время вниз, в землю смотрит, что ли?”
— подумал подполковник.
— Чем могу? — спросил Баланин. — Храм отворить?
— Открой, дядя Прохор, пожалуйста, — попросил
Мухин. — Товарищ подполковник из Ленинграда приехал,
с милиции. А товарищ Новицкий — художник.
Прохор Савельич скосился на Новицкого. Губы его
расплылись в улыбке.
— Знаем, знаем, — сказал он. — У меня дома две
картинки ваших висят, Николай Николаевич. Репродукции.
— Он быстро открыл амбарный замок, растворил дверь.
— Две картинки? — обрадовался Новицкий. — Вот не
ожидал. Польщен, знаете ли. А какие? — Он остановился
на пороге церкви и заинтересованно смотрел на старика.
— ”Лужская степь” и ”Веранда”. — Прохор Савельич
посторонился, пропуская в церковь Корнилова и уча­
сткового инспектора. — ”Веранда”, знаете, там, где
рябина на столе.
— Рябина на веранде! — растроганно сказал Новицкий.
— Я ее больше всех люблю. Вы меня, Прохор Савельич,

223
к себе не пригласите? Так захотелось посмотреть, как она,
моя рябинка, в деревенском доме выглядит. Подлинник-то
Русский музей купил, да что-то давно не выставляли.
— Рад буду, заходите. И дочке подарок. Она у меня
в Суриковское мечтает поступить.
— Отчего же в Суриковское? — удивился Новицкий. —
У нас свой институт есть, Репинский. Не хуже.
— Николай Николаевич! — позвал Корнилов.— Ты
в Орлино зачем приехал? Свое самолюбие потешить или
уголовному розыску помочь?
— Идите, идите, — тихо сказал старик. — Начальник
у вас, сразу вижу, человек серьезный. Мы с вами, если
время будет, заглянем ко мне. Тут рядом, за парком.
Молочком деревенским угощу. — Он зажег свет, а сам
остался у порога.
— Ну, что скажешь, Николай Николаевич? — спросил
Корнилов, когда художник остановился у иконостаса.
— Руки-ноги бы обломать хозяину, который погубил
эту красоту, — тихо сказал Новицкий, хмуро разглядывая
потемневшие, облезшие от дождей и плесени иконы, давно
облупившуюся позолоту разрушенного временем и непо­
годой иконостаса.
Баланин приглушенно кашлянул.
— Спору нет — иконостас-то постарше церкви.
Это я вам сразу могу сказать. Без экспертов. Конечно,
не пятнадцатый век и не шестнадцатый... Да что
же гадать... Надо смотреть внимательно, кое-что снять,
на свет божий вынести.
— Мне еще отец рассказывал, — подал голос Баланин.
— В Селище в прошлом веке, в тот год, когда Пушкин
погиб, церковь сгорела. А иконы мужики вынесли. Успели.
Церковь в Селище восстанавливать не стали. Иконы цер­
ковный староста хоронил — Илья Степанов Кисочкин.
Отец так говорил. А когда этот храм построили, Кисоч­
кины иконы сюда передали.
— Вот и мне мать так же рассказывала,— обрадован­
ный поддержкой, вставил участковый уполномоченный.
— Да-а, — вздохнул Новицкий. — Дела и случаи. Ка­
кой-нибудь ящик мне, что ли... Хочу вот верхнюю достать.
Мухин взял ящик из большой кучи, поставил перед
иконостасом. Новицкий оглянулся на сторожа. Тот кив­
нул.
Пока художник вынимал икону, Мухин показал Кор­
нилову на то место, где лежал на полу брезент.
224
— Здесь, товарищ подполковник, мы и нашли его.
Мелом обрисовали...
— Подождите, Владимир Филиппович, — остановил
Корнилов. — Сейчас художник возьмет икону, пойдет на
солнышко. А у нас с вами свои дела.
Новицкий, услышав это, сказал:
— Не доверяете мне свои секреты. — Сказал, казалось,
шутливо, но Игорь Васильевич уловил в его голосе
нотки обиды.
— Да что ты, Николай Николаевич, какие тайны?! Мы
только пошепчемся со старшим лейтенантом немного.
Пока ты занят. Я тебе потом все доложу.
Когда Новицкий ушел, участковый осторожно поднял
брезент. Меловой силуэт был нарисован не слишком уме­
ло. Человек скорее походит на птицу, широко раскину­
вшую крылья, и от этого казался более зловещим. Около
маленького эллипса, изображавшего голову, все еще тем­
нело большое пятно.
Подполковник, задрав голову, долго всматривался
в зияющую дыру разрушенного купола. Голубое небо
было подернуто, словно изморозью, неподвижной пленкой
перистых облаков.
— Залезать тут нелегко, — сказал Мухин.
— Не пробовали?
— Нет.
Они вышли из церкви в парк. Новицкий со сторожем
сидели поодаль от церкви на бревнах. Художник со­
средоточенно. колдовал над иконой. Увидев Корнилова,
он крикнул:
— Игорь Васильевич, мы вам не нужны? А то удалимся
на пару часиков.
— Удаляйтесь, — махнул рукой подполковник. — Толь­
ко не дольше. Где вас искать?
Новицкий посмотрел на сторожа. Тот сказал:
— Ко мне заглянем. Филиппыч-то знает. Тут рядыш­
ком, за парком, у прогона.
Корнилов с Мухиным обошли вокруг церкви. Все заро­
сло крапивой, лопухами.
— Вот и лестница, — показал Владимир Филиппович. —
От скотного двора он ее принес.
— А где этот скотный двор?
— За парком. Не то чтобы далеко, а с километр будет.
Корнилов нагнулся, попробовал поднять лестницу. Она
была тяжелой. ”Интересно, — подумал он, — как же этот

8 Третий дубль 225


парень тащил ее один?” Он поднял лестницу за середину.
Лестница была длиннющая, и подполковник с трудом
удержал ее, слегка балансируя. Бросив лестницу, он сказал
участковому:
— Может, я такой слабосильный...
Старший лейтенант подошел, тоже поднял.
— Тяжеловата. От скотного двора ее на весу не прине­
сешь. Волочил, наверное.
— Вот то-то и оно. Искали след?
Мухин виновато развел руками.
— Пошли, — сказал Корнилов. — Показывай дорогу.
Они внимательно, шаг за шагом, осмотрели весь путь
— от скотного двора до церкви. Нигде не было даже
намека на то, что здесь волочили лестницу. Только у само­
го скотного двора, на земле, вытоптанной коровами и еще
не засохшей после дождей, была заметна слабая борозда.
Словно бы человек не справился со своей ношей и несколь­
ко метров протащил ее.
— Могучий мужик покойник? — спросил Корнилов.
— Да нет, товарищ подполковник. Жидковат, на мой
взгляд. Интеллигентного сложения.
Игорь Васильевич усмехнулся.
Они вернулись к церкви.
— Ну ладно, допустим, принести лестницу у него поро­
ху хватило. А поднять вверх? — Подполковник вниматель­
но разглядывал стену. — Смотрите, на штукатурке цара­
пин не видно.
— Двое было?
Корнилов пожал плечами.
— Не будем гадать. Давайте-ка заберемся наверх.
Они подняли лестницу, прислонили к стене. Но было
сразу видно, что до купола она не достанет.
— Придется поднимать повыше, — сказал Корнилов.
Они осторожно, метр за метром, подавали лестницу
вверх. Когда, по прикидке подполковника, с последней
перекладины уже можно было бы перелезть на купол,
лестница стояла к стене под острым углом, почти вер­
тикально. ”Неосторожное движение, — подумал Игорь
Васильевич, — и можно опрокинуться”.
— Ты, Владимир Филиппович, держи лестницу покреп­
че. Не ровен час, уронишь начальство.
За работой незаметно он перешел с участковым на
”ты”. Когда подполковник полез вверх, лестница слегка
вибрировала под ногами. ”Ночью, наверное, не так бояз­
но, — подумал он. — Не видно, что под ногами”.

226
С последней перекладины можно было, подтянувшись
за изогнутую железяку каркаса, перебраться на кирпичную
основу купола. Корнилов, придерживаясь за лестницу, не­
ловко снял пиджак и, крикнув Мухину: ”Держи, Владимир
Филиппович!” — кинул вниз. Распластавшись, словно ко­
вер-самолет, пиджак упал прямо на подставленную участ­
ковым руку.
Наверху, на поросших мхом, травой и крошечными
березками кирпичах, валялась еще не развернутая вере­
вочная лестница, одним концом привязанная к железному
пруту разрушенного купола. Корнилов внимательно осмо­
трел узел и осторожно, не развязывая, снял его с прута.
На внутреннем краю купола большой кусок мягкого,
словно бархат, зелено-рыжего мха был содран, обнажив
слой земли.
Когда Корнилов слез на землю и протянул старшему
лейтенанту лестницу, Мухин покраснел.
— Мох там наверху, — сказал подполковник, не об­
ращая внимания на смущение участкового, — как на боло­
те. Нога у Барабанщикова, наверное, соскользнула. Вы,
когда церковь осматривали, не нашли кусок мха?
— Нашел, товарищ подполковник. — Краска медленно
сходила с его загорелого лица. — Подумал, что
с ящиками занесли.
— У вас что, клюкву на болоте в ящики собирают?
— пошутил Игорь Васильевич и тут же пожалел. Участ­
ковый совсем расстроился.
— Не огорчайся, Владимир Филиппович, ты свое дело
сделал. А за чужие огрехи не переживай. Это ваши гатчинс­
кие сыщики, наверное, высоты боятся! Или поленились.
— Он отряхнул брюки, надел пиджак. Крикнул водителю,
читавшему в машине: — Саша, никто на связь не выходил?
Тот мотнул головой.
— Давай мы с тобой, товарищ участковый, посидим на
бревнышках, умом пораскинем. Похоже, все-таки один
человек здесь орудовал.
— А как же машина? — спросил Мухин, усаживаясь
рядом с подполковником. — Сама за два километра уеха­
ла?
— Ты рассказывал мне, что девчушка со своим кавале­
ром эту машину у церкви видели?
Участковый кивнул.
— Ну а тот, кто в машине приехал, он что, слепой? Он
ведь тоже ребят видел. И решил от греха подальше маши­

227
ну спрятать. Зачем ей тут маячить, когда он станет по
лестнице лазить? Это раз. А два — когда я по лестнице лез,
то царапины на стене все-таки увидел. Это снизу мы их
разглядеть не смогли. Значит, парень поднял и прислонил
лестницу к стене, как полегче было, невысоко, а потом
двигал ее вверх. Ну и третье — самое важное... Я мог бы
и раньше подумать об этом, но на месте всегда начинаешь
лучше соображать. Реальнее все себе представляешь. Са­
мое главное — пистолет. Пистолет у Барабанщикова
в кармане остался. Знал о нем сообщник? Если был
такой. Конечно, знал. Вместе ведь на дело собирались.
Так что же, знал и нам оставил? Пистолет-то — первая
улика! Из него человека убили. И сообщник уходит,
про него позабыв? Так не бывает.
— Я, товарищ подполковник, рассуждал так: один из
них вниз обвалился, на окрик не отзывается, вытащить его
невозможно, второй и сдрейфил. Сгоряча сел в машину,
а когда отъехал, то сообразил, что с ней не сегодня-завтра
попадется. И бросил.
— А ключи-то от машины в кармане у Барабанщикова
нашли, — улыбнулся Корнилов. — Про это ты забыл,
товарищ Мухин? С лестницей-то ему ничего не стоило
вниз спуститься. Проверить, жив ли сообщник, оружие
забрать. И уехать. На машине. И бросил бы он ее где-
нибудь подальше. Чего ему на ночь глядя пешком топать,
в электричках мелькать. Мог бы даже доехать на машине
и до города — и концы в воду. А еще лучше — поставить
ее около хозяйского дома и права из ”бардачка” забрать.
Вот уж тогда мы вряд ли узнали бы, кто тут разбился.
— Слишком уж умный преступник у вас, товарищ
подполковник, получается, — сказал Мухин и покраснел
от своей смелости.
Корнилов расхохотался:
— Это ты верно подметил, Владимир Филиппович. Но
уж такая у меня привычка. За дураков я их никогда не
считаю. Правда, и без курьезов не обходится. Искали мы
как-то одного рецидивиста, только что вышедшего из
колонии и уже взявшегося за старое. Сидим, рассуждаем
с ребятами в управлении и так и эдак. Как бы он повел
себя в одном случае, в другом, осмысливаем за него. А он,
пока от нас в лесу скрывался, использовал в одном боль­
шом деле справку, которую ему в колонии выдали. Мо­
жешь себе представить? Все в этой справке — фамилия,
имя, отчество, по какой статье осужден...

228
Они долго смеялись, а потом Корнилов сказал
серьезно:
— Но вообще-то, Владимир Филиппович, преступника
никогда нельзя в дураках числить. В два счета про­
считаешься.
Вернулись Новицкий и Прохор Савельевич, Корнилов
спросил у сторожа:
— В последнее время никто к вашей церкви не проявлял
интереса?
— Было. Нынче прямо поветрие какое-то. По домам
шастают, у старух иконы торгуют. Тьфу, проклятые! — Он
зло сплюнул. — И ко мне наведываются. Покойника-то
я не припомню. Не видал. А разные другие заходили.
”Открой, Савельич, храм, дай поглядеть, нет ли чего
интересного!”
— Показывали?
— Если серьезные люди — показывал. Чего не пока­
зать? А шантрапе от ворот поворот. Эти все на рубли
норовят мерять.
— А из серьезных что за люди приходили?
— Из города приезжали. Художник один со студен­
тами. Лигачев фамилия.
— Юрий Никитич! — сказал Новицкий. — Знаю, знаю.
В Репинском институте руководит мастерской портрета.
Хороший художник.
— Обстоятельный гражданин, — подтвердил сторож.
— Я им все показал. Один ученый еще был, запамятовал
фамилию. В позапрошлом годе раза два Михаил Игнатье­
вич захаживал. Дачник орлинский. Теперь большой началь­
ник по строительству стал. Не приезжает боле. А раньше
у Маруси Анчушкиной избу снимал несколько лет подряд.
— Михаил Игнатьевич? — насторожился подполков­
ник. — Михаил Игнатьевич... — Это имя ему было знако­
мо. — А фамилию его не помните?
Баланин мотнул головой:
— Нет. Прямо напасть какая-то! Нету памяти у меня
на фамилии. Имена всю жизнь помню, а фамилия для
меня все ровно пустой звук.
— Застанем мы эту Марусю, если сейчас подъедем?
— Ее в любое время застанешь. Вроде меня калека.
Хромоножка. Весь день на огороде торчит.
Фамилия Марусиного дачника была Новорусский.
— Интересный дед Прохор Савельевич, — рассказывал
Новицкий, когда они возвращались в Ленинград. — На

229
вид-то совсем простяга, а умница. Льва Николаевича Тол­
стого всего прочитал. И ведь с чего начал? Со статей.
Я, Игорь Васильевич, честно признаюсь, больше двух
страниц толстовских богоискательств прочесть не могу.
А старик одолел. Потом и за прозу взялся. Он сам-то
верующий. И решил проверить, в чем у Льва Николаевича
с верой разлад вышел...
Корнилов вполуха слушал Новицкого, а сам думал
о Новорусском. Что это? Простое совпадение? В клиентах
у Барабанщикова состоял, ”Волгу” имеет, к Прохору Саве­
льичу в церковь наведывался, иконами поинтересоваться.
Правда, два года назад. Ну и что? Он вполне мог хаусмайо­
ру рассказать об этих иконах. Не специально наводить,
а так, между прочим. Помянул как-нибудь в разговоре,
а хаусмайор намотал себе на ус. Потом бы Аристарху
Антоновичу втридорога сбагрил. ”Это все мелочи, мелочи,
— останавливал себя подполковник. — Настоящий пре­
ступник никогда часто не мелькает, не засвечивается. Да
и потом человек все-таки заметный, управляющий трестом.
Чего у него общего с этим жульем? Общее-то, пожалуй,
есть, — остановил себя Игорь Васильевич, — доставала
общий, темная личность, спекулянт. Коготок увяз...”
...— У него дома в шкафу довоенное собрание сочине­
ний Толстого стоит, все девяносто томов. Представляешь?
— Николай Николаевич осекся и с укором сказал: — Да ты
никак спишь, милиционер? А я распинаюсь...
— Не сплю, Николай Николаевич, — улыбнулся Кор­
нилов. — Слушаю тебя внимательно.
— Слушаешь! — недовольно проворчал Новицкий.
— Я тебе про такого интересного старикана рассказываю,
а ты... Спит, окаянный. Ну о чем я сейчас говорил?
— Про Толстого.
— Про какого Толстого? Про Льва, Федора, Алексея
Николаевича или Алексея Константиновича?
— Про Константиновича, — схитрил Корнилов.
— Ладно, суду все ясно; зуб золотой, сапоги ”Джимм”
— два года! Продолжай спать.
— Это откуда ты про сапоги ”Джимм” знаешь?
— Тебе не понять! Ты никогда шпаной не был.
— А ты был?
— Был. Василеостровским шпаненком. А стал знаме­
нитым художником.
Встречаясь друг с другом, они любили вот так попики-
роваться, поддразнить друг друга, скрывая за этим грубо­
ватым поддразниванием искреннюю теплоту отношений.

230
— Честно говоря, я Алексея Константиновича больше
всех из Толстых люблю, — сказал Новицкий. — Понимаю
, Лев Николаевич — титан, глыба, но чувству не прика­
жешь... Алексею же Константиновичу я одного только
простить не могу — как это он написал про Россию:
”Страна у нас богата, порядку только нет”?
— Что, разве неправильно?
— В том-то и дело, что неправильно! Ведь не об этом
порядке в летописи шла речь! — серьезно сказал Новиц­
кий. — Когда князь Гостомысл умер, порядка в наследова­
нии не было. Сыновей у него не было! Вот и обратились
к славянским князьям с острова Рюген, которые были
женаты на Гостомысловых дочках, — приходите княжить,
страна у нас богатая, а наследовать престол некому. А вы,
дескать, Гостомыслу родня, раз на его дочерях женаты.
Интересно?
— Интересно, — согласился подполковник. — Это ты
сам придумал или прочитал где?
— Прочитал. Ты что ж думаешь, я только холсты мажу
да водку пью?
Корнилов знал, что Новицкий пил мало. Ссылался на
язву, но Игорь Васильевич подозревал, что это просто
удобный повод лишний раз отказаться от выпивки. Он
и сам при случае ссылался на больные почки.
— Ты, кстати, этюды собирался писать? — спросил он.
— Я портрет Баланина сделал. Пастелью. Ему и под­
арил. Характерный дед. Я к нему на неделю скоро приеду.
”Эх, — подумал Игорь Васильевич, — счастливый
человек. Понравилось ему у старика, приедет на неделю.
Рыбу половит, этюдами займется. Да и грибы, наверное,
пошли. А мне — утречком к девяти, а когда домой,
никто не знает. — И он снова подумал о Новорусском:
— Жаль, что я не видел его. Трудно рассуждать о дей­
ствиях человека, ни разу не посмотрев ему в глаза.
Как только это сделать потактичнее?”
— Игорь Васильевич, а как зовут этого горе-коллекци­
онера икон? — спросил вдруг Новицкий.
— Аристарх Антонович Платонов.
— Аристарх, Аристарх... — задумчиво повторил Но­
вицкий. — Редкое имя. И красивое. Я знаю несколько
серьезных коллекционеров, но про Аристарха не слыхал.
И что, у него хорошая коллекция?
— Иконами вся квартира увешана, а хорошая или нет
— какой я ценитель!

231
— Это ты брось! Каждый человек с мало-мальски
развитым художественным вкусом отличит подделку от
произведения искусства.
— И милиционер? — хитро усмехнулся Игорь Ва­
сильевич, но художник не заметил его усмешки и сказал
серьезно:
— В вашем министерстве даже студия художественная
есть. Я года три назад на выставке побывал — очень
неплохие работы видел. Молодцы милиционеры. — Он
задумался на мгновение и тут же, словно вспомнив о давно
мучившем его вопросе, спросил:
— Послушай, Игорь Васильевич, а как же получается
— этот Аристарх, ценитель прекрасного — и вдруг в чу­
жой дом залез?
— Об этом тебя бы следовало спросить.
— Нет, правда. Кажется, взаимоисключающие начала:
тяга к прекрасному и безнравственные поступки?!
— Если бы знать, на чем основана эта тяга к прекрас­
ному, — задумчиво сказал подполковник. — А то ведь
и так бывает: один гонится за модой — его тщеславие
одолело, другой решил, что так удобнее свои капиталы
прирастить, третий вообще ”коллекционирует” все, что
плохо лежит. А еще скажу я тебе, Николай Николаевич, ты
только не осуждай меня за примитивизм: эстетическое
развитие не может восполнить пробелы в нравственном
воспитании. А у нас часто пытаются одно другим подме­
нить. Художественная самодеятельность, кружки по ин­
тересам. Каких только студий для молодежи не организу­
ют, и считают, что этого достаточно, чтобы выросли
хорошие, честные люди. Нет, дорогой товарищ художник.
Этого мало. Помнишь автомобильное дело? Один из
участников шайки был мастер спорта. А девица... Как ее
звали?! — Он на секунду задумался. — Лаврова! Помогала
фальшивые документы готовить. А в свободное время
пела в ансамбле.
— Это ж капля в море! Единицы!
— Я и не говорю, что таких людей много. Но есть!
Несколько лет назад обокрали музыкальный магазин
в пригороде. Так ворами оказались подростки из самоде­
ятельного джаза при Доме культуры. — Корнилов поко­
сился на Николая Николаевича и спросил: — Что мол­
чишь? Не нравится тебе моя доморощенная теория? Ну
вот. И начальству моему не нравится. Говорят, что я не­
дооцениваю роль эстетического воспитания в формирова­

232
нии коммунистической нравственности. А откуда возьмет­
ся эта нравственность, если парня дома не воспитали?
С самого раннего детства. Если он в школе слышит одно,
а дома другое. А еще хуже — когда слышит одно, а видит
другое. Отец ему говорит — воровать нельзя, а сам по
вечерам собирает цветной телевизор из ворованных дета­
лей. — Он в сердцах хлопнул кулаком по колену. — Ладно!
Разговорился я.
— Да уж, редкий случай, — засмеялся Новицкий. — Из
тебя обычно слова клещами не вытянешь. Значит, по-
твоему, этого Аристарха в детстве плохо воспитывали?
— Все сложнее, все сложнее, — сказал Корнилов, от­
решенно вглядываясь в раскинувшееся вдоль дороги поле
с голубой каймою леса на горизонте. Два трактора пахали
землю. В огороде у одинокого домика девочка в красном
платье жгла картофельную ботву. Неожиданно подпол­
ковник повернулся к Новицкому. — Знаешь, мне о челове­
ке много говорят детали. Не слова, не характеристики. Не
лицо, хотя я считаю, что в теории Ломброзо много верно­
го. А вот незначительная деталь может вдруг открыть
самое сокровенное в человеке. Самое характерное, самое
глубинное. Особенно если человек в это время наедине сам
с собой. Возьмем того же Платонова. Мне наш инспектор
рассказал. Когда Аристарх залез в дом к Барабанщикову,
снял со стены и положил в ”дипломат” иконы, то оглядел­
ся, открыл бар, выпил стакан коньяка. Лежали в баре
сигареты американские. Он и эти сигареты взял. Есть за
этим характер?
— Да уж, — покачал головой Новицкий. — Большой
эстет товарищ Аристарх.
Остальную дорогу до города они ехали молча, не
проронив ни слова.

20
У хаусмайора Барабанщикова была обширная клиен­
тура. Уже два дня сотрудники Корнилова занимались
разговорами, а список все разрастался и разрастался.
В нем красовались фамилии нескольких актеров, поэта-
сатирика, директора Дворца культуры, инженеров. В поле
зрения милиции попали бармен из интуристской гости­
ницы и заведующий секцией большой аптеки. С ними

233
предстоял еще особый разговор — подполковник считал,
что именно через этих людей Олег Анатольевич доставал
для своих клиентов импортные сигареты, джин, виски
и дефицитные лекарства. Многие из ”подопечных” хаус­
майора имели автомашины, несколько человек — ”Вол­
ги”. По разрешению прокурора, осторожно, чтобы не
обидеть владельцев, инспекция ГАИ проверила отпечатки
протекторов этих ”Волг”. Ни один не совпал с парголовс­
кими. Да и никто из владельцев этих автомашин не вызы­
вал особого подозрения. Проверку провели только затем,
чтобы, по выражению Семена Бугаева, ”закрыть тему”, не
беспокоить людей еще раз. Но до сих пор сотрудники
уголовного розыска не могли напасть на след владельца
”Волги” — мастера из безвестного ателье. Кроме Ново­
русского, никто из клиентов хаусмайора больше о нем не
упоминал. Мать и сестра Барабанщикова, приехавшие из
деревни на похороны, о делах Олега Анатольевича вообще
понятия не имели и друзей его не знали.
Корнилов попросил сотрудников обзвонить клиентов
Олега Анатольевича и попытаться выяснить, не прибегал
ли кто-либо из них к помощи покойного при шитье костю­
мов или починке телевизоров. Правда, это была та об­
ласть бытовых услуг, где люди вполне могли обойтись без
посредничества услужливых ловкачей.
— Предупреждаю. В общении с этими людьми у вас
одно оружие — вежливость, — напутствовал подполков­
ник инспекторов и строго глядел на Семена Бугаева. Но­
ворусский позвонил-таки Селиванову и пожаловался на то,
что капитан якобы разговаривал с ним грубо. Правда,
когда Селиванов предложил ему написать жалобу, управ­
ляющий трестом отказался. И даже пробормотал нечто
маловразумительное о молодости Бугаева и нежелании
портить ему карьеру. Корнилов в разговоре с Селивано­
вым взял Семена под защиту, но сейчас, на совещании,
посчитал нужным для профилактики сказать: — Наскоком
ничего не добьешься. Человек замкнется, ощетинится...
Или испугается так, что все забудет.
— Такого, как Новорусский, если не испугаешь, так
ничего не добьешься, — совсем тихо, себе под нос, пробор­
мотал Бугаев, но подполковник услышал и с укоризной
покачал головой.
— По части такта и вежливости вы, капитан, самое
слабое звено в аппарате уголовного розыска.
— Да вежливым я был, товарищ подполковник. Аж
самому противно. — В голосе Семена слышалась обида.

234
— Ладно, ладно, Бугаев, — примирительно поднял
ладонь Игорь Васильевич. — Я знаю, что за рамки вы не
выходили, но прошу быть еще осторожнее.
”Если бы я не намекнул этому управляющему о мо­
ральной ответственности, никогда бы я и не узнал о масте­
ре из ателье”, — подумал Бугаев и попросил:
— Только пускай звонит Новорусскому кто-нибудь
другой.
— Вы будете звонить, — отрезал подполковник.

— Товарищ Бугаев, у меня только и забот, что зани­


маться воспоминаниями о вашем Барабанщикове, — сер­
дито сказал Новорусский, выслушав вопрос капитана.
— Проблему считаю исчерпанной. — И повесил трубку.
”Наверное, намылили ему в Госстрое шею за то, что
плохо строит”, — со злорадством подумал Семен.
Не дало результатов повторное обращение сотруд­
ников и к остальным клиентам. Правда, жена актера
Солодовникова сообщила Володе Лебедеву, что хаус­
майор помог ей сшить каракулевую шубу в скорняжной
мастерской на Московском проспекте. Даже назвала
мастера-скорняка — Павла Аркадьевича Гиревого. Когда
Лебедев приехал в ателье, оказалось, что Гиревой год
назад ушел на пенсию.
— Вы не скажете, — спросил Лебедев у заведующей
ателье, маленькой, пухлой, словно моток шерсти, жен­
щины, — у Павла Аркадьевича есть личная машина?
— Личная автомашина? — Заведующая ателье так
удивилась, словно лейтенант спрашивал о персональном
самолете. — Помилуйте, Гиревому восемьдесят лет. Он
и на пенсию ушел потому, что трясучка его одолела.
— И никогда не было? — на всякий случай поин­
тересовался Лебедев.
— И не было. У него восемь внуков.
Когда поздно вечером Игорь Васильевич в очередной
раз просматривал записи бесед сотрудников с клиентами
Барабанщикова, он обратил внимание на то, что в трех из
них шла речь о помощи, которую оказывал Олег Анато­
льевич в автомобильных делах. Устраивал машину без
очереди на ремонт, на техосмотр, помогал достать шипо­
ванную резину и запчасти. ”Ну, запчасти и резину он мог
доставать в магазине, — подумал Корнилов. — А оста­
льное — на станции обслуживания. И на след Аристарха

235
Антоновича Бугаева навели на станции обслуживания.
Там ведь тоже мастера есть. А Новорусский мог ошибить­
ся, сказав, что слышал о мастере из ателье”.
Корнилов снял трубку, набрал домашний номер Буга­
ева. Длинные гудки свидетельствовали, что капитан по
вечерам дома не засиживался.
”Жаль, — подосадовал Игорь Васильевич. — Сейчас
бы мы с Семеном пораскинули пасьянс”. Подполковник не
любил, когда непредвиденные обстоятельства заставляли
его бездействовать. Он посмотрел на часы — было поло­
вина девятого. Корнилов встал, подошел к открытому
окну. На улице уже темнело, но фонари еще не зажглись.
Город утонул в густой сиреневой полутьме. Воздух был
теплым и сухим, что редко бывает в сентябрьские дни
в Ленинграде. Игорь Васильевич позвонил жене, спросил:
— Может, пройдемся?
— И я хотела тебя пригласить, — весело отозвалась
Оля. — Такая погода чудная.
— Хорошо! Я выхожу. — Он положил трубку.
У них была традиция: если Корнилов заканчивал рабо­
ту не слишком поздно и Оля не дежурила в поликлинике,
то он выходил с Литейного пешком. Всегда по одному
и тому же маршруту. По Кутузовской набережной к Ки­
ровскому мосту. Жена шла навстречу, с Петроградской.
Чаще всего они встречались у Летнего сада. Иногда даже
спорили, где встретятся сегодня. Игорь Васильевич хитрил
— вышагивал побыстрее и поджидал Олю недалеко от
горбатого мостика через Фонтанку...
Корнилов шел по набережной и думал о бригадире
Платонове со станции обслуживания. ”Что же получается,
в разговоре с Бугаевым он даже не смог вспомнить фами­
лию Барабанщикова, направил Семена к Аристарху.
А ведь по делу получается, что с Барабанщиковым он
должен был быть хорошо знаком. Хаусмайор на эту стан­
цию машины своих клиентов пристраивал. И на ТО,
и в ремонт. Не мог он миновать Платонова. Может быть,
когда приехал Бугаев, Платонов испугался, что все эти
”пристройки” и обнаружатся. И среди них — левая рабо­
та? — Он поморщился, словно раздавил во рту клюквину.
— Как это я раньше об этом не задумывался? Но почему
Платонов назвал Аристарха Антоновича? Догадывался,
что рано или поздно все обнаружится, и решил отделаться
полуправдой? И оттянуть время? На что? Чтобы пошарить
на даче у хаусмайора? Или он был уверен, что у Аристарха
236
мы ничего о хаусмайоре не узнаем? Откуда такая уверен­
ность? Хорошее знание психологии? Или он о связях Ари­
старха с Барабанщиковым такое знает, что нам и не
снилось? — В этой цепочке все складывалось логично
и слишком гладко, а такая гладкость подполковника все­
гда настораживала. — Пока еще мало оснований подозре­
вать человека. Но проверить, детально проверить эту вер­
сию тоже нужно”.
Они встретились с Олей у Летнего сада.
— Ты, Игорь, совсем рассеянным стал, — сказала
жена. — Иду навстречу, улыбаюсь, а он смотрит в упор
и не видит! Какие заботы одолели?
Корнилов виновато улыбнулся.
Когда они пришли домой, он снова позвонил Бугаеву.
На этот раз капитан отозвался.
— Семен, у этого бригадира Платонова с ТО есть
”Волга”?
— Есть, Игорь Васильевич! — радостно отозвался
Бугаев. — Я об этом сегодня тоже подумал.
— Поздно подумал.
— Ездил на станцию. Взглянул одним глазом на маши­
ну. Серого цвета, почти новая, но вот протекторы...
— Ты что, брал отпечатки протекторов? — насторо­
жился подполковник.
— Нет, Игорь Васильевич. Я законы знаю. Только
взглянул издалека — протекторы старые, изношенные,
а в Парголове отпечатки совсем как от новых. Только,
если человек на станции техобслуживания работает, поме­
нять резину для него — раз плюнуть.
— Я всегда тебя сообразительным считал.
— Этот Платонов хоть и бригадир, но с машинами
дело имеет. Как в хоккее — играющий тренер. Наверное,
его хаусмайор имел в виду, когда Новорусскому о мастере
с ”Волгой” говорил. Может, попросим у прокурора раз­
решение на произведение обыска?
— Не торопись! — Корнилов повесил трубку.
Весь вечер Платонов не выходил у него из головы.

...Последние год-два Игорь Васильевич вдруг почув­


ствовал, что здоровье у него стало никудышным. Первым
звоночком была бессонница. Долгие годы находящаяся
в состоянии наивысшего напряжения нервная система
предъявила ему свой счет. Раньше даже после сложного

237
розыска, после опасной операции по задержанию Корнилов
приходил домой, ужинал и, отдохнув полчаса, мог засесть
за разработку нового дела, за доклад, с которым предстоя­
ло выступать. Теперь он ловил себя на том, что иногда по
часу, по полтора сидит перед телевизором, который еще
недавно считал общественным злом. Сидит, плохо вникая
в происходящее на экране. По-прежнему он хорошо засы­
пал, едва коснувшись головой подушки. Но после двух
— обязательно после двух, даже если он ложился в час,
— Игорь Васильевич просыпался и по нескольку часов
лежал с открытыми глазами. В голову чаще лезла чепуха,
мелкие неприятности, воспоминания о том, что забыл
кому-то позвонить, не предупредил кого-нибудь из сотруд­
ников о предстоящей командировке. И позвонить и предуп­
редить было еще не поздно и завтра, но ночью Корнилову
эти мелкие неурядицы казались непоправимыми.
Иногда он начинал прислушиваться к тому, как бьется
сердце. Он никогда не был мнительным, но теперь вдруг
начинал ощущать, как сердце постепенно ускоряет свой
ритм. Игорь Васильевич начинал считать пульс. Тихонько,
чтобы не разбудить жену, он вставал, шел на кухню, где
висел маленький, год от года заполнявшийся пузырьками
и таблетками, шкафчик с лекарствами, отсчитывал три­
дцать капель валокордина, наливал воды из-под крана,
выпивал и, усевшись за стол, принимался за первую попав­
шуюся книжку.
Часто по ночам Корнилова мучили сомнения о том,
правильно ли он поступил, закручивая очередной розыск,
не взял ли он на подозрение ни в чем не повинных людей,
не повредят ли этим людям его подозрения.
Обладая такими редкими качествами, как дар пред­
видения, обостренная интуиция, Корнилов не то чтобы не
доверял своим способностям, но постоянно держал их
в узде, осаживая сам себя. Старался никогда не отрывать­
ся от полученных в ходе розыска фактов. Наверное, эта
раздвоенность тоже не лучшим образом отзывалась и на
его здоровье, и на его характере, но поступать иначе он не
мог. Он не мог похвастаться, что за всю свою долгую
работу в уголовном розыске не делал ошибок. Первые
годы ошибки делал чаще, но так как он был молодым
работником, занимал невысокие должности, то люди, ра­
ботавшие рядом, его более опытные товарищи, его руко­
водители, помогали ошибки исправлять. Даже просто не
позволяли некоторые из них совершать. С годами, с опы­
238
том ошибок у Корнилова стало очень мало. Но уж
если он их допускал, то исправлять их было значительно
труднее. Теперь и к опыту, и к должности Корнилова
доверие неизмеримо выросло. Его слова, его действия
пользовались в Управлении уголовного розыска непре­
рекаемым авторитетом. Но в характере Корнилова име­
лась счастливая — счастливая для людей, с которыми
ему приходилось соприкасаться, — особенность: чем боль­
шей властью облекал его закон, тем труднее для него
было каждый раз принимать решение. Но особенно му­
чительны были терзания в часы бессонницы, когда вспо­
минал он одно, казалось бы, из самых простых своих
дел, обернувшееся трагедией. Было это лет пятнадцать
назад. Старший инспектор уголовного розыска Корнилов
недавно получил звание капитана...
Игорь Васильевич проснулся за минуту до того, как
должен был зазвонить будильник. Протянул руку, привыч­
но щелкнул выключателем настольной лампы и зажму­
рился. Подумал: ”Зря я согласился ехать на охоту. Спал
бы в теплой постели. Впереди два выходных...” Он не
успел помечтать о том, чем занялся бы в свободное время,
в этот момент будильник тихо звякнул, предупреждая, что
сейчас последует громкое простуженное дребезжание. Кор­
нилов вскочил с кровати и нажал кнопку будильника,
чтобы упредить это дребезжание и не разбудить мать.
Вещевой мешок, ружье и патронташ он собрал с вечера.
Мать оставила ему в термосе кофе. Быстро умывшись,
Игорь Васильевич сделал бутерброд, налил в чашку кофе.
Кофе, простояв ночь в термосе, сделался безвкусным, не­
много остыл, а Корнилов любил горячий. И он, предчув­
ствуя, что все эти два дня его ждут сплошные неудобства,
еще раз пожалел о том, что затеял эту поездку на охоту!
Но уж очень соблазнительно звучало: охота на медведя!
Игорь Васильевич никогда на медведя не охотился да
и вообще за последние годы ни разу не брал ружья в руки.
Три дня назад Корнилову позвонил его приятель Васи­
лий Плотников.
— Игорь, ты когда-нибудь ходил на медведя? — спро­
сил он.
— С рогатиной?
— Будешь острить, так и умрешь, ни разу не по­
охотившись, — оборвал Игоря Васильевича Плотников.
— Тут мы собрались небольшой компанией... Есть одно
место в ”газике”.

239
— И далеко? — спросил Корнилов.
— Далеко. За Бокситогорск. Всего километров триста...
— И, почувствовав, что его приятель сомневается, Плот­
ников сказал: — Дело стоящее. Есть лицензия. Егерь еще
с осени взял берлогу на контроль...
— А что?! — оживился Игорь Васильевич, представив
вдруг заснеженный лес, огромный костер и темную тушу
зверя на снегу. — А что? — повторил он. — Почему бы
и не поехать? Что за народ собирается?
— Колю Евсикова ты знаешь, — сказал Плотников,
— да еще один его приятель. Инженер с ”Электросилы”.
Евсикова Игорь Васильевич встречал несколько раз
у Плотникова и не очень жаловал. Он производил впечат­
ление человека, когда-то давшего клятву быть обязатель­
но остроумным и свято эту клятву выполнявшего, несмот­
ря на то, что все остроты у него были заезженные, анек­
доты или старые, или совсем не смешные. Коля Евсиков,
которому, кстати, было уже лет сорок, ни слова не говорил
просто так — обязательно с присказкой, обязательно с ка­
ламбуром. В компании, которая время от времени собира­
лась у Плотникова, к Евсикову уже привыкли и, едва он
начинал какой-нибудь очередной свой каламбур, хором
его подхватывали.
...Так и не допив кофе, Игорь Васильевич надел старень­
кий короткий тулупчик, волчью мохнатую шапку, подхва­
тил рюкзак и ружье и тихонько прикрыл за собой дверь.
В лифте он взглянул на часы — было половина пятого. ”Ну,
товарищ Корнилов, вы делаете успехи!” — усмехнувшись,
подумал Игорь Васильевич. Он мог засидеться за работой
далеко за полночь, но утром в выходной любил поспать.
”Газик” уже стоял перед подъездом, окутанный бе­
лыми клубами морозного воздуха. Плотников, сидевший
за рулем, распахнул дверцу. Игорь Васильевич устроился
рядом, обернулся, поздоровался с Колей Евсиковым.
— А это Владислав Сергеевич... — сказал Плотников,
кивнув на третьего мужчину в новеньком ватнике, подпо­
ясанном патронташем.
— Он у нас главный медвежатник! — засмеялся
Евсиков. — Завидев Славку, все медведи медвежьей бо­
лезнью болеют.
— Ну, с Богом! — сказал Плотников, и они покатили
по пустынному белому городу.
Что-то в этом Владиславе Сергеевиче показалось Кор­
нилову знакомым. ”Может быть, у Евсикова встречались?

240
— думал он. — Нет, не встречались. Я хорошо помню
всех его гавриков”. Раза два Игорь Васильевич по­
ворачивался к Плотникову, о чем-то спрашивал его,
а сам ненароком взглядывал на Владислава Сергеевича,
но в машине было темно. Рассмотреть черты лица
не удавалось. У него возникло ощущение, словно не
сам человек был ему знаком, а только глаза, о которые
он будто споткнулся, когда пожимал Владиславу Се­
ргеевичу руку.
”А-а, впереди еще два дня, успеем разглядеть друг
друга”, — решил он и попытался задремать. Но сидеть
было неудобно, мешал вещевой мешок, стоящий в ногах.
Да и дорога, как только выехали за город, оказалась
скользкой, плохо почищенной. Машину трясло, заносило
на поворотах. То и дело приходилось хвататься за же­
лезный поручень над дверцей.
”Лихая голова, — подумал Игорь Васильевич о Плот­
никове. — Загонит он нас в канаву”. Но говорить ему
ничего не стал. Василий мог спокойно выслушать любые
замечания, кроме замечаний в адрес его умения водить
автомобиль.
Часа через три Корнилов уже так устал — и от неудоб­
ного положения, в котором сидел, и от тряски, и, главное,
от того состояния полудремоты, полубодрствования, ког­
да ежесекундно засыпаешь и ежесекундно же просыпаешь­
ся, что перестал обращать внимание на то, как ведет
Плотников машину.
— Николай, — попросил Игорь Васильевич Евсикова,
— ты быть хоть рассказал чего... Пару анекдотов поновее.
Но Евсиков не отозвался.
— Он уже третий сон видит, — тихо сказал Владислав
Сергеевич. — Сил набирается...
”И голос этот я уже слышал”, — подумал Игорь
Васильевич.
Часов в девять посветлело. Но декабрьский рассвет
был тусклым, больным — не то раннее утро, не то ранний
вечер. Евсиков проснулся, когда они подъезжали к какому-
то поселку. Заметив скопление грузовиков около унылого,
из белого кирпича построенного домика, он скомандовал:
— Вася! Тормози. Что-то стало холодать, не пора ли
нам поддать?
— Нет, братец, до тех пор, пока не уложим мишку,
— сухой закон! — сказал Плотников. — А я, как тебе
известно, за рулем не пью даже пиво.

241
Первый этаж здания и впрямь оказался столовой. Там
было шумно, парно, как в бане. Несмотря на предупреж­
дение снимать верхнюю одежду, люди сидели за столи­
ками в тулупах и ватниках, в шапках. Плотников поставил
Владислава Сергеевича в очередь на раздачу, сам нашел
свободный столик, сложил на поднос и отнес в посудомой­
ку грязную посуду. Игорь Васильевич выбивал в кассе
чеки. Один Евсиков сидел за столиком без дела, мелан­
холически разглядывая новые, разрисованные чашками
и ложками занавески на окнах. Через считанные минуты
на столе стояли тарелки с пюре и котлетами, белесый кофе
и бутерброды — на кусочке черного хлеба две кильки
и кружок яйца.
— Ну, Вася! — восхитился Игорь Васильевич. — Ты
у нас прирожденный организатор. Недаром тебя избирают
на руководящие посты в месткоме.
Еда, правда, оказалась из рук вон плохая — пюре
синее, котлеты безвкусные, но зато кофе, хоть и был
сварен не то из желудей, не то из овса, обжигал губы.
— Эх, такая закуска пропадает, — с сожалением сказал
Евсиков, отправляя в рот бутерброд с килькой.
— Ничего, Коля, — ободрил Плотников. — Ты еще
возьмешь свое. На медвежьем сале знаешь какая вкусная
свежатинка будет!
— Сальце́, мясце́... — начал Евсиков.
— ...Витамин цэ. Это мы, Коля, знаем, — улыбнулся
Владислав Сергеевич. Улыбка у него была добрая, словно
чуточку виноватая. Будто бы он подшучивал над Евсико­
вым и тут же извинялся за это. ”Нет, пожалуй, я его
никогда не встречал”, — подумал Корнилов. Но тут Вла­
дислав Сергеевич снял шапку, и у Корнилова словно пеле­
на с глаз спала. Он узнал этого человека, узнал продол­
говатую, огурцом, голову. Владислав Зайцев!
”Ну и дела. В хорошую компанию я попал! На мед­
вежью охоту... Да как же это может быть? С тех пор, когда
этого субчика судили, прошло не так много времени. — Он
прикинул, выходило не больше четырех лет. — А ведь его
приговорили к десяти. Неужели убийцу выпустили досроч­
но? За хорошую работу?” Ошеломленный своим открыти­
ем, Корнилов никак не мог решить, что ему делать. Оста­
ться здесь или на рейсовом автобусе возвращаться в Ле­
нинград? А что сказать Плотникову? Как все объяснить?
Ехать на охоту? С этим убийцей? С подонком, которого он
четыре года тому назад целую неделю выслеживал по всей

242
Ленинградской области? И Василий тоже хорош! Не знает,
с кем имеет дело. А если... Но это ”если” он не успел даже
выразить в форме мысли. Осталось только смутное ощу­
щение опасности — в этот момент Плотников озабоченно
посмотрел на часы и быстро поднялся из-за стола:
— По коням, братцы, по коням!
— В поход, в поход, медведь не ждет! — пропел Евсиков.
Они гурьбой тронулись на выход, увлекая за собой
Корнилова, не давая ему сосредоточиться, принять реше­
ние. Еще несколько минут, и ”газик” уже мчался по белой,
укатанной дороге, среди припорошенного снегом елового
леса. Ветер чуть раскачивал огромные ели, и сверху то
и дело осыпались снежные комья, разбиваясь о ветки
в пыль, создавая новые обвальчики. Ветер нес снежные
облака прямо на дорогу, под колеса ”газика”.
Игорь Васильевич сидел словно в оцепенении, спиной
ощущая взгляд Зайцева. Конечно, он его тоже узнал. Ни­
каких сомнений не может быть! ”Нет уж, нет! Увольте!
Что это за охота! На охоту с друзьями. Как я с ним сяду
рядом у костра? Как буду есть из одного котелка? — твер­
дил себе Игорь Васильевич. — Нет! В Бокситогорске сяду
на поезд. Скажу — заболел, сердце жмет...” Но он пони­
мал, скажи так — подумают, что испугался медведя. Хо­
дить на берлогу — дело непростое, вот и сдрейфил. Стар­
ший инспектор угрозыска. Это ему не домушников брать.
Первый Плотников так подумает. Не скажет, но подумает.
А Евсиков растреплет на весь город.
Так и не решился Игорь Васильевич уехать. Но охота
была испорчена. С какой-то тягостной апатией Корнилов
выполнял — именно выполнял! — все, что положено на
охоте: продирался вслед за егерем к берлоге по глубокому,
по пояс, снегу, стоял с ружьем на изготовку там, где велел
егерь, без тревоги и без любопытства приглядываясь к не­
большой дыре в снегу, над которой время от времени
возникало легкое облачко морозного пара. Когда растре­
воженный шестом егеря мишка с ревом вылетел из бер­
логи, Корнилов выстрелил нехотя и спокойно, почувст­
вовав, что попал в светло-бурое пятно на груди мишки.
Ему даже почудилось, что он услышал глухой шлепок
своей пули. И тут же он подумал о Зайцеве. Как, с какой
мыслью взрослый мужчина стрелял из ружья в забрав­
шегося в сад мальчишку?
...Когда дело было сделано, охотники столпились вок­
руг уткнувшегося мордой в снег зверя.

243
— Эх, фотоаппарат не взяли! — посетовал Евсиков...
Егерь достал большую финку и опустился перед тушей
на колени.
— Дайте мне, — попросил Зайцев.
Егерь обернулся и посмотрел на Плотникова, словно
спрашивая у него разрешения.
— Да не испорчу я шкуру, — усмехнулся Зайцев. — Ес­
ли что не так буду делать, скажите. — Он стал на корточки
рядом с егерем, взял у него из рук финку и застыл на
несколько секунд над тушей, словно примериваясь и рас­
считывая, с чего начать. Потом провел рукой по шкуре,
разводя шерсть, и осторожно надрезал...
Игорь Васильевич смотрел, как ловко орудует Зайцев
финкой, и чувствовал, как у него по спине бегают мураш­
ки, словно это ему приложили к телу холодную сталь.
— Ловко, — с одобрением сказал егерь. — Приходи­
лось свежевать?
— А чего тут особенного? — не отрываясь от дела,
откликнулся Зайцев. — Барашков резал, кроликов. Когда
хозяйство ведешь, чем только не приходится заниматься!..
— Правда твоя, — согласился егерь. — Хозяин все
должен уметь. — И, обернувшись к Плотникову, сказал:
— Уважаю. Если человек к какому делу приспособлен, не
зря живет.
— Да уж, да уж! — как-то не очень искренне пробор­
мотал Плотников, словно чувствовал свою вину за то, что
не приспособлен ни к какому житейскому делу.
”Знал бы ты, каких дел этот умелец наделал! — зло
подумал Игорь Васильевич. — А ведь выглядит таким
тихоней!”
Евсиков обламывал сухие сучья у елок, выдирал из
снега сухостой. Складывал для костра. Неожиданно низко
над лесом пронеслась тетеревиная стая. Сделав большой
круг, птицы с шумом расселись на березы метрах в пяти­
стах от охотников. С деревьев посыпались хлопья снега.
— Эх, была не была! — азартно воскликнул Плот­
ников, схватил ружье и пошел прямо по целине в сторону
тетеревов.
— Не догоню, так хоть согреюсь! — хохотнул ему
вдогонку Евсиков, но Плотников только отмахнулся.
— Если вы пойдете в обход, — сказал Игорю Василье­
вичу егерь, — он может на вас их нагнать.
— Попробовать? — Корнилов с сомнением смотрел, как
медленно продвигается Плотников, утопая в снегу по пояс.

244
— А вы по дороге, — махнул рукой егерь. — По
санному снегу. Только к медвежьей печенке не опоздайте...
Игорь Васильевич вынул из патронташа два патрона
с тройкой, зарядил ружье и пошел не торопясь по
дороге. Он не прошел и ста метров, как услышал,
что его кто-то нагоняет. Он обернулся и увидел спешащего
Зайцева с ружьем...
”Интересно, — подумал Корнилов. — Уж не покви­
таться ли он собрался со мной? Только так не бывает, на
глазах у всех. Теперь уже не свалить на неудачный вы­
стрел”. Но неприятное чувство все же осталось. И спину
холодило, как утром.
— Я тоже решил попробовать! — сказал Зайцев. — Не
возражаете? А то, знаете, еще не известно, попал я в мед­
ведя или нет. А тут все-таки проверю себя. Не разучился
ли стрелять...
Им не повезло. Они подошли к березам, на которых
расселись тетерева, раньше, чем Плотников. Птицы с шу­
мом снялись с деревьев и полетели на Василия. Гулким
эхом прокатился по лесу выстрел...
— Попал, — сказал Зайцев и посмотрел на Игоря
Васильевича, ожидая, наверное, что тот спросит, почему
он так решил. Но Корнилов не спросил. Очистив от снега
ствол поваленной сосны, он сел, разрядил ружье. Зайцев
сел рядом. Несколько минут молчали.
— Вы меня узнали? — наконец спросил Игорь Ва­
сильевич.
Зайцев усмехнулся и посмотрел в сторону, на белое,
словно отороченное елями поле, не то большую поляну, не
то озеро, скрытое подо льдом и снегом.
Корнилову стало неловко. Смешно даже подумать,
что можно забыть человека, который выследил тебя
и арестовал.
— Мне как Евсиков сказал, что товарищ из милиции
с нами поедет, так я сразу почему-то про вас подумал,
— сказал Владислав Сергеевич. — Спрашиваю фамилию,
оказывается, так оно и есть. — Корнилов. Ну как
чувствовал! — Он крутанул головой и непонятно
усмехнулся.
— А когда же вас... — Игорь Васильевич замешкался,
подбирая необидное слово. — Когда же вы на свободу
вышли?
— Давно. Три года назад. А вы что? Ничего не знаете?
— спросил как-то простодушно.

245
— Да нет... — сказал Корнилов. — На суде я хоть не
был, но слышал, что вам серьезный срок дали. — Сейчас
он вдруг вспомнил: кто-то говорил ему, что адвокат Зай­
цева собирается подать апелляцию.
Потом Корнилова, как всегда, захлестнули другие де­
ла, он уже не думал о Зайцеве.
За