Вы находитесь на странице: 1из 484

СП ∙КВАДРАТ∙

Москва 1994
ББК 84Р7
Ч—49

Ч 4700000000-071 без объявлен.


Л66(03)-94

ISBN 5—8498—0063—8

© Оформление СП ”Квадрат” 1994


© М. Черненок 1994
Михаил Яковлевич Черненок родился (1931 г.) в селе
Высокая Грива Тогучинского района Новосибирской
области. По специальности — штурман речного
флота. Работал в Томском управлении Западно-Сибир­
ского пароходства и в судоходной инспекции Обского
бассейна. В 1969 году стал журналистом. Был
литературным сотрудником районной газеты, затем
— редактором отдела прозы журнала ”Сибирские
огни”. В течение многих лет избирался заседателем
народного суда. Детективные книги М. Я. Черненка
выходили массовыми тиражами в Москве и Новосибир­
ске, издавались за границей: в Болгарии, Венгрии, Гер­
мании, Чехословакии, США, Испании и Финляндии.
Член Союза писателей России. Живет в г. Тогучине
Новосибирской области.
Глава I

Рабочий день кончался. В пустующем коридоре районного


отдела внутренних дел было тихо. Начальник отделения уго­
ловного розыска Антон Бирюков внимательно перечитал ро­
зыскные ориентировки, поступившие с утренней почтой из
областного управления. ”На злобу дня” в ориентировках ни­
чего не было. Антон положил их в сейф и, поднявшись из-за
стола, подошел к распахнутому настежь окну, за которым
среди освещенных сентябрьским солнцем вековых сосен без­
заботно порхали воробьи. Глубоко вдохнув настоянный на
хвое воздух, он хотел закрыть окно, но как раз в это время
послышался еле уловимый стук, точнее — вроде бы кто-то
поцарапал по двери ногтями.
— Не царапайся, входи! — громко сказал Бирюков, поду­
мав, что за дверью находится оперуполномоченный угрозыска
Слава Голубев, имевший привычку таким образом ”проверять
слух” своего начальника.
Дверь тихо скрипнула. Бирюков обернулся и вместо лу­
каво прищуренного Голубева увидел невысокого старика в
тельняшке с закатанными до локтей рукавами и в широчен­
ных клешах. Голову позднего посетителя прикрывала запы­
ленная капитанская фуражка с белым верхом и потемневшим
от времени ”крабом” на черном околыше. За плечами висел
полупустой рюкзачок.
— Арешите войти?.. — скороговоркой спросил старик.
— Входите, — Антон улыбнулся. — Прошу извинить, ду­
мал, наш сотрудник за дверью шутит.
— Со мной такие промашки часто бывают, — живо под­
держал разговор старик. — Думаю одно — получается другое,
совсем не шутейное.
Скинув с плеч лямки, он осторожно опустил в угол у по­
рога рюкзачок. После этого нерешительно откашлялся и вы­
палил:
— Зовут меня Изотом Михеичем, фамилия — Натылько.
Бывший шкипер лихтера Минречфлота. Ныне — ветеран
труда, находящийся на заслуженной пенсии.
5
— Что ж, будем знакомы, — ответил Бирюков.
Усаживаясь за письменный стол, Антон предложил сесть
старику. Тот расторопно устроился на стуле. Будто снимая
паутину, провел ладонью по смуглому морщинистому лицу и
забарабанил пальцами по коленям:
— Я, между прочим, по серьезному вопросу...
— Догадываюсь, — со вздохом проговорил Бирюков. —
Без вопросов к нам не ходят.
Лицо старика помрачнело. Он тоже вздохнул:
— Мертвого человека, товарищ начальник, я почти слу­
чайно отыскал. Иду, значит, от кумы, живущей в деревеньке
у железнодорожной платформы, где наши дачники из элек­
трички вылазят...
— Изот Михеич, давайте по порядку, — перебил Антон.
— Платформ много, дачников еще больше.
— Что верно, то верно! — подхватил старик. — Ныне в
кого пальцем ни ткни — каждый дачник. Но кума у меня
одна, Зинаида Пайкина. И дачный кооператив ”Синий лен”
тоже один. Как я туда попал, рассказывать?
— Желательно.
— Тогда, значит, такая история...
Со слов старика, в пятидесятые годы Зинаида Пайкина
плавала с Изотом Михеичем на лихтере матросом и, между
прочим, по давней традиции стала вроде бы крестной
матерью его сына Кольки. Теперь Николаю уже за сорок.
Техникум давно закончил, мастером на заводе работает.
Мужик неглупый, но супруге своей, Веронике, поддался
основательно. Изот Михеич помог им купить двухкомнатную
кооперативную квартиру. У самого же Натылько в
Новосибирске благоустроенная государственная квартира, где
с прошлого года, как жена умерла, остался он один. И тут
сын с пробивной супружницей втянули старика в авантюру.
Захотелось им собственную автомашину купить, а денег не
хватает. Где взять? Решили продать кооперативную
квартирку, чтобы и денежки заиметь, и со временем
казенную жилплощадь получить. А пока суд да дело,
перебрались на жительство к старику. Не хотел этого Изот
Михеич, да сын-то — родная кровь. Куда денешься?..
— Николай у меня покладистый. Теленок, словом. И
сноха Вероника, когда врозь жили, вроде ничего была. Когда
же под одной крышей собрались, оказалась такой шваброй...
— Старик словно поперхнулся. — Извините, впопыхах оскор­
бление вырвалось. Мягче говоря, сноха — женщина вздорная.
Да что с бабы взять, если она больше десяти лет в винном
магазине торгует... Там общение с покупателем держится на

6
уровне упоминания родственников по материнской линии. Вот
и насобачилась хамить. К тому же от постоянного общения с
клиентами Вероника все мужское племя, кроме Николая,
беспробудными алкашами считает. Николай в этот разряд не
попал потому, что даже пиво не уважает. Признаться, я тоже
выпивкой не увлекаюсь, но употребить бутылек в домашних
условиях под хорошую закусь да с добрым товарищем —
смертным грехом не считаю. На этой почве и схлестнулись
мы со снохой до такой степени, что она пристращала спла­
вить меня на два года в Евсино. Это, сами понимаете, в ле­
чебно-трудовой профилакторий, где от запоев лечат. Вот,
швабра, извините, до чего додумалась! А что?.. У Вероники
не заржавеет! Продавцы винных магазинов теперь уважаемые
люди, блат у них сокрушительный. Она ж, к примеру ска­
зать, автомашину ”Лада” без всякой очереди купила, а спла­
вить свекра в ЛТП ей — проще простого. Затосковал я от та­
кой угрозы...
Бирюков слушал с терпеливым вниманием. Он всегда ста­
рался не только уловить суть излагаемой посетителем инфор­
мации, но и определить, насколько посетитель искренен. Изот
Михеич Натылько производил впечатление человека, у кото­
рого, как говорится, что на уме, то и на языке.
Чуть помолчав, старик принялся рассказывать о том, как
он в тоскливом упадке встретил на Центральном рынке куму
Зинаиду, приехавшую из деревни в Новосибирск поторговать
малосольными огурчиками. Посокрушалась кума вместе с
Изотом Михеичем грубым поведением снохи и посоветовала
ему на время, пока сын со снохой уберутся в собственное жи­
лье, устроиться сторожем в дачный кооператив ”Синий лен”,
где обеспечивают небольшим домиком и зарплату хорошую
платят. Прямо с рынка Изот Михеич уехал с кумой к тому
кооперативу, а через неделю приступил к исполнению обя­
занностей. Служба оказалась — не бей лежачего. Особенно
сейчас, в период сбора урожая, когда в каждый дачке живут
хозяева и сами охраняют свое добро. Только ночами надо
сторожу присматривать, чтобы кто-нибудь из приблудных не
нашкодил. Народ в кооперативе подобрался порядочный,
трезвый. И сами по себе люди интересные, есть с кем погово­
рить.
Натылько опять недолго помолчал:
— Вдобавок кума под боком в деревеньке проживает. Пе­
шим маршрутом от кооператива два километра. Ну, понятно,
нет-нет да и проведаю кумушку. Сегодня утром тоже, значит,
к Зинаиде лыжи навострил... — Старик встретился с Бирюко­
вым взглядом. — Вам доводилось бывать в ”Синем льне”?
7
— Это в двадцати километрах от райцентра? — уточнил
Антон. — Хороший кооператив.
— Очень хороший! Местность мировая. Кругом лес, речка
рядом. И добираться из Новосибирска просто. Хоть на
электричке, хоть по асфальтовой дороге. А с того асфальта к
кооперативу проселок сворачивает. Ну, значит, по этому про­
селку утречком сегодня топаю, вдруг... Лиса с правой стороны
из кустиков передо мною — шмыг! И прыжками, прыжками в
лесочке скрылась. Погостил я у Зинаиды. В сельмаге две бу­
ханки хлеба да консервов купил и после обеда подался во­
свояси. Только подхожу к тому самому месту, рыжая огневка
опять промелькнула из кустов через проселок! Любопытство
обуяло меня до крайности. Думаю, что за приманка тянет
Патрикеевну в те кусточки? Свернул с дороги. Вижу, за ку­
стами кучка хвороста. В одном месте свежая земелька, на­
верно, лисица под хворостом рылась. Подошел ближе — мать
моя! Босая человеческая нога под хворостом видна... Меня аж
в холодный пот бросило. Бегом вернулся на асфальтовую до­
рогу. Проголосовал первому же грузовику. Шофер, спасибо,
остановился. В считанные минуты подбросил до райцентра.
Хотел бежать к прокурору, потом, думаю, может, милиция и
без него обойдется...
Антон Бирюков снял телефонную трубку. Набирая проку­
рорский номер, сказал:
— Нет, Изот Михеич, по всей вероятности, без прокурора
в таком деле не обойтись...

Глава II

Теплый солнечный вечер не успел угаснуть, когда


”рафик” с участниками следственно-оперативной группы съе­
хал с асфальтированной трассы на узкую проселочную дорогу
и, покачиваясь на рытвинах, направился к дачному коопера­
тиву ”Синий лен”. Едва проехали около сотни метров, си­
девший радом с Бирюковым старик Натылько торопливо ска­
зал шоферу:
— Глуши мотор! — И указал пальцем влево от дороги на
небольшую рощицу низких тоненьких березок. — Вон за
теми кусточками...
Шофер свернул на обочину и остановился. Первым из ма­
шины вылез пожилой районный прокурор. За ним легко
спрыгнула стройная эксперт-криминалист Лена Тимохина в
форме капитана милиции. Придерживая одной рукой на
8
плече широкий ремень вместительного кофра с фотоаппара­
турой, она неловко стала укреплять выпавшей шпилькой
уложенную на затылке русую косу. Выбравшийся следом су­
дебно-медицинский эксперт Борис Медников, с глубокими за­
лысинами в редкой шевелюре, флегматично спросил:
— Лен, это правда, будто у женщин волос длинен, а ум
короток?
— Если судить по волосам, ты, Боренька, самый умный
среди нас, — ответила Тимохина.
Подошедший к ним Антон Бирюков взял у Лены кофр:
— Помочь не догадался, эскулап?
— Я красивым женщинам не помогаю. Они меня не лю­
бят, не жалеют, — судмедэксперт глянул на белобрысого сле­
дователя прокуратуры Лимакина, сосредоточенно щелкаю­
щего внезапно раскрывшимся замком потертого служебного
портфеля: — Петя, будь свидетелем, как Бирюков за Тимо­
хиной ухлестывает.
— Не завидуй, совсем облысеешь, — улыбнулся Антон.
Прокурор обратился к шоферу:
— Съезди в ”Синий лен” за понятыми.
— Зачем лишних людей собирать? — поправляя за пле­
чами рюкзак, удивился бывший шкипер Натылько. — Пи­
шите меня в понятые.
— Волею судьбы вы в роли свидетеля оказались.
— Я ничего не видал! — испугался старик. — Какой из
меня свидетель?..
— Какой уж есть. На безрыбье, говорят, и рак рыба, —
сумрачно сказал прокурор.
— Пивка бы сейчас, Семен Трофимович, правда? — вме­
шался в разговор неугомонный судмедэксперт.
Прокурор недоуменно глянул на него:
— Не понял юмора...
— Рыбка да раки на какую мысль наводят?..
Прокурор не поддержал шутливого разговора. Будто осуж­
дая судмедэксперта, он покачал головой и опять заговорил с
Изотом Михеичем Натылько. Старик, возбужденно размахи­
вая руками, стал показывать, как возвращался в дачный коо­
ператив из соседней деревни от кумы и в каком месте пере­
бежавшая дорогу лисица привлекла его внимание.
Вернувшийся из ”Синего льна” шофер привез двух муж­
чин пенсионного возраста, одетых в спортивные костюмы.
Когда прокурор объяснил понятым их права и обязанности,
следственно-оперативная группа приступила к работе.
Молодой худощавый парень, судя по едва взявшемуся тле­
нием трупу и по неуспевшей завянуть под ним траве, проле­

9
жал под хворостом не более двух-трех суток. На потерпевшем
были старенькие, основательно потертые джинсы ”Монтана”
и не первой свежести рубашка кремового цвета с отложным
воротником и черным фирменным прямоугольничком
”Кордэл” на краю нагрудного кармана. Правая нога — босая,
на левой — почти новый темно-синий в красную крапинку
носок. По распухшим ступням можно было лишь
предположительно определить, что потерпевший носил обувь
двадцать пятого — двадцать седьмого размера. Карманы
джинсов и рубашки оказались совершенно пустыми. Белесые
слежавшиеся волосы были подстрижены коротко.
Понятые, словно окаменев, молча смотрели на труп. Про­
курор попросил их опознать парня. ”Спортивные” пенсио­
неры, как по команде, отрицательно крутнули головами. Изот
Михеич Натылько тоже удивленно скривил лицо и пожал об­
тянутыми тельняшкой плечами.
Тимохина, засняв катушку пленки, стала перезаряжать
фотоаппарат. Бирюков со следователем и судмедэкспертом по
просьбе прокурора повернули труп спиной кверху. Под левой
лопаткой возле едва приметной дырочки в рубахе запеклось
бурое пятно крови.
— Похоже, входное пулевое отверстие, — тихо проговорил
судмедэксперт.
— Ну, надо же!.. — воскликнул стоявший рядом На­
тылько и, вроде испугавшись, растерянно глянул на проку­
рора. — Между тем никаких выстрелов я не слышал.
— А ночью?.. — спросил прокурор.
— Тем более! По ночам я не сплю. Шкиперская привычка
— на ночной вахте не смыкать глаз.
— Привычки с годами проходят...
— Изот Михеич правду говорит, — заступился за старика
один из понятых, а другой тут же поддержал:
— Такого добросовестного сторожа у нас никогда не было.
Натылько гордо сдвинул на затылок капитанскую фу­
ражку:
— Это наверняка где-то на стороне убили паренька и под­
бросили нам для неприятности...
Разговор умолк. Судмедэксперт, поправив на руках рези­
новые перчатки, стал прощупывать труп. При этом что-то его
насторожило. Оглядев ступни, он обратил внимание на урод­
ливо изогнутую правую ногу потерпевшего. Присев возле
Медникова на корточки, Бирюков сказал:
— Вроде бы парализация...
— Похоже, — буркнул судмедэксперт. — При анатомиро­
вании разберусь.

10
Следователь Лимакин стал открывать портфель. Замок
никак не поддавался.
— Опять заело? — сочувствующе спросил прокурор.
— Заест, Семен Трофимович, если со времен ОГПУ эта
сумка по происшествиям мотается, — обидчиво ответил сле­
дователь. — Уже который год жалеете выделить две десятки
на современный служебный ”дипломат”.
— Не горячись, Петро, завтра выделю.
— Спасибо, по горло сыт вашими завтраками...
Портфель внезапно раскрылся. Чуть не уронив его, Лима­
кин достал бланк протокола осмотра места происшествия и,
пристроившись у ”рафика”, начал заполнять.
Бирюков с Тимохиной принялись осматривать местность.
Трава вокруг кучки хвороста была примята, но ни одного от­
печатка следа, чтобы снять с него гипсовый слепок, обнару­
жить не удалось. Березовая поросль отгораживала хворостя­
ную кучку от дороги. Некоторые деревца белели свежими
надломами, как будто через них волоком протащили труп. Но
это можно было лишь предполагать. Ни клочка одежды, ни
ворсинок на деревцах не осталось. Хворост для прикрытия
трупа был притащен от старого березового пня, торчащего
неподалеку на широкой выкошенной поляне. Поблизости
желтела примятая полоска глины из сусличьей норы. Бирю­
ков присмотрелся к норе — на глине четко отпечатался след
автомобильного колеса. Подошедшая к Бирюкову Тимохина
откровенно обрадовалась.
— Надо готовить гипс. Отличный слепок протектора дол­
жен получиться.
— Тебе помочь? — спросил Бирюков.
— Спасибо, Антон Игнатьевич, сама управлюсь.
Тимохина пошла к ”рафику”. Видимо, заметив, что Би­
рюков остался один, к нему, раздувая клеши, быстро подка­
тился Изот Михеич Натылько. Чуть помявшись, бывший
шкипер осторожно заговорил:
— Вы с доктором, кажется, промеж собой обсуждали, что
погибший паренек вроде бы парализованным был...
— Есть такое предположение, — сказал Антон.
— Это, выходит, он хромал, что ли?
— Возможно.
— Ишь ты, якорь его зацепи... — Старик, потянув за ко­
зырек, надвинул фуражку почти на самые глаза. — Не этот
ли бедолага в наш кооператив наведывался?..
— Когда? — сразу заинтересовался Бирюков.
— На прошлой неделе видал я тут какого-то молодого ин­
валида. — Старик, сильно припадая на правую ногу и вихля­

11
ясь, сделал несколько шагов. — Вот таким манером шел. В
руке нарядную шарманку тащил. То ли магнитофон, то ли
радиоприемник. В общем, какую-то громко играющую му­
зыку.
— Что ж вы, по лицу его не узнали?
— Того, живого, я в лицо не разглядел. Со спины видал,
когда он по проселку ковыляя шагал от кооператива.
— К кому из дачников паренек приходил, не знаете?
— Он вроде и не приходил. Наверно, в автомашине сюда с
кем-то приехал, а отсюда своим ходом двинул.
— Кто в тот день на машинах приезжал?
— Трудно сказать. У нас чуть не каждый дачник автома­
шину имеет. Помню, суббота была. А по субботним дням
здесь моторы ревут, как в речном порту в разгар навигации.
— Одежду на том парне не запомнили?
— Брюки точно такие, как на погибшем, а рубаха совсем
иная... Что-то вроде старого джемпера. На ногах — белые
кроссовки...
— Не туфли и не ботинки?..
— Нет, нет — кроссовки.
— На голове что?
— Ничего. Такие же короткие светлые волосенки, как у
мертвого паренька.
Бирюков, раздумывая, помолчал.
— Изот Михеич, а музыкальная ”шарманка” у парня как
выглядела?
— Продолговатый черный ящичек с никелированным
блеском. И орет громко.
— Мелодию или слова песни не запомнили?
— Какая там мелодия! Теперь все музыканты одинаково
дудят: чем громче, тем лучше.
— Куда же тот парень шел из кооператива?
— Как вам сказать... — Старик смущенно стал поправлять
на плечах рюкзачные лямки. — Суббота, говорю, в тот день
была. Сторожу в выходные здесь делать нечего. Ну и, значит,
отправился я проведать куму. Надумал в домашней баньке
попариться. До самой шоссейной дороги шел следом за па­
реньком. Он хоть и хромал, но двигался шустро, видать, на
автобус торопился. Только на шоссе вышел — ”Икарус” из
Новосибирска тут как тут. Паренек в него и шмыгнул.
— В райцентр уехал?
— А куда больше?.. Наша остановка перед райцентром по­
следняя.
От дачного кооператива ”Синий лен” следственно-опера­
тивная группа уехала поздней ночью. Кроме отпечатка авто­

12
мобильного колеса на глине у сусличьей норы, ничего сущест­
венного, что давало бы зацепку для раскрытия преступле­
ния, обнаружить не удалось. Ни один из дачников, нахо­
дившихся в тот вечер в кооперативе, потерпевшего не опоз­
нал.

Глава III

В середине следующего дня Борис Медников закончил эк­


спертизу. По его заключению, потерпевший был убит выстре­
лом в спину двое суток назад. Обнаруженная в трупе свинцо­
вая пуля от стандартного малокалиберного патрона, войдя в
тело под левой лопаткой, пробила сердце и застряла в груд­
ной полости. Судя по тому, что на извлеченной пуле не име­
лось обычных полосок от нарезного ствола, можно было сде­
лать вывод: стреляли из какого-то самодельного гладко­
ствольного оружия. Это подтвердила и физико-техническая
экспертиза. Исследование рубахи потерпевшего показало, что
в районе входного пулевого отверстия нет ни малейших при­
знаков пороховых вкраплений и копоти. Значит, стреляли не
в упор.
К концу дня удалось установить личность потерпевшего.
Им оказался двадцатичетырехлетний инвалид Лев Борисович
Зуев. Месяц назад он переехал из Новосибирска в райцентр
на постоянное жительство. Антон Бирюков узнал об этом от
следователя Лимакина по телефону. Заканчивая разговор,
Лимакин невесело сказал:
— Незаурядное, кажется, преступление на наши головы
свалилось. Сейчас к тебе зайдет сестра Зуева. Расскажет до­
вольно загадочное. Отнесись к ее показаниям со всей серьез­
ностью, потому как искать преступника, сам понимаешь,
придется угрозыску...
— Понимаю, — вздохнул Антон.
Вскоре в кабинет к Бирюкову вошла заплаканная смуглая
девушка в черной шерстяной юбке и в оранжевой легкой
кофточке. С правого плеча ее на тонком ремешке свисала не­
большая коричневая сумка, похожая на фотоаппарат или на
портативный транзистор в футляре. Робко усевшись на пред­
ложенный Бирюковым стул, она сразу достала из сумки кро­
хотный носовой платочек и словно промокнула им покрас­
невшие карие глаза. После этого тихо проговорила:
— Я Люба Зуева. Меня из прокуратуры к вам направили.
Позавчера вечером брата вызвали в милицию — и вот...

13
— В милицию?.. — удивился Антон. — Кто конкретно вы­
зывал?
— Не знаю. Я работаю в Новосибирске швеей на фабрике
”Северянка”. С прошлой недели — в отпуске. Приехала к
брату и почти не успела поговорить с Левой...
— Расскажите о нем подробней.
— Лева на четыре года старше меня. Закончил ГПТУ по
специальности настройщик телерадиоаппаратуры. Работал в
Новосибирске на заводе ”Электросигнал”, а в прошлом году
ему оформили пенсию по инвалидности.
— Причина?..
— Энцефалитный клещ. Десять с половиной месяцев брат
пролежал в больнице. С трудом врачи его вылечили. Только с
правой ногой ничего не могли сделать, но говорили, что со
временем и нога станет нормальной.
— Почему Лев Борисович сюда переехал жить?
— Он очень торопливо обменял квартиру. Даже со мной
не посоветовался.
— Вы не вместе жили?
— Нет. Я живу в фабричном общежитии, а Лева жил в
квартире, которая осталась ему после смерти бабушки.
— И вы не спрашивали брата о причине переезда?
— Спрашивала. Сказал, природа здесь очень хорошая и до
Новосибирска на электричке — почти рядом. Леве туда на
обследование к лечащему врачу надо было появляться. Да и
по другим делам он часто в Новосибирск приезжал.
— Какие у него там другие дела были? — сделав ударение
на слове ”другие”, спросил Бирюков.
— Радиотехникой Лева сильно увлекался. Покупал уце­
ненные радиотовары, ремонтировал их, потом в комиссион­
ный магазин сдавал. На одну пенсию по инвалидности ведь не
прожить...
— А в дачный кооператив ”Синий лен” Лев Борисович не
ездил?
— Это где такой?
— В двадцати километрах от райцентра в сторону Новоси­
бирска.
— Первый раз слышу. Не знаю. В общем, я ничего не
могу понять. Пятнадцатого сентября у Левы украли японский
магнитофон... — Люба нервно раскрыла сумочку, достала из
нее сложенный тетрадный листок и протянула Бирюкову. —
Вот это заявление лежало у Левы в столе. Я показывала его
следователю, а он посоветовал передать вам...
Бирюков развернул листок. Аккуратным почерком было
написано:

14
”В уголовный розыск районной милиции от инвалида вто­
рой группы Зуева Льва Борисовича. ЗАЯВЛЕНИЕ. 15 сен­
тября с/г из моей квартиры № 13 по улице Озерной, дом №
7 украден однокассетный японский магнитофон ”Националь”,
заводской № 5ВАСВ 13676. Кража совершена между 06.30 и
19.00 часами, когда в связи с поездкой в Новосибирск меня не
было дома. Убедительно прошу отыскать украденную вещь и
вернуть мне. К сему...” — дальше стояла витиевато-длинная
подпись, похожая на ”Зуешвили”.
— Вот по поводу этой кражи брата и вызывали в мили­
цию, — еле слышно сказала Люба.
Бирюков положил заявление перед собою на стол:
— Как же милиция могла вызвать Льва Борисовича, если
вы только что принесли эту бумагу?
Тонкие брови Любы недоуменно приподнялись.
— Может, Лева по телефону сообщил в милицию о краже,
— неуверенно проговорила она.
— Не было такого сообщения, но на всякий случай сейчас
проверим, — Бирюков нажал клавишу селектора: — Голу­
бев!..
— Я здесь, товарищ начальник! — тотчас послышалось из
динамика.
— Тебе известно о краже магнитофона у гражданина Зу­
ева из седьмого дома по улице Озерной?
— Никак нет!
— Срочно узнай в дежурной части, не поступало ли туда
устное заявление, и сразу зайди ко мне.
— Бегу, товарищ начальник!
Бирюков выключил селектор. Поправив листок перекид­
ного календаря, на котором значилось девятнадцатое сен­
тября, спросил Зуеву:
— Брат рассказывал вам о краже?
Люба утвердительно наклонила голову:
— Да, конечно. Магнитофон стоял на подоконнике, и
утащили его через форточку.
— Квартира на первом этаже?
— На первом. Дом трехэтажный, с двумя подъездами. Пе­
ред окном у Левы — густой черемуховый куст.
— Знаю этот дом... — Антон, раздумывая, постучал паль­
цем по календарю. — Почему же Лев Борисович не передал
нам заявление, а положил его в стол?
Люба пожала плечами:
— Сама не понимаю. Все как-то странно получилось. Лева
собирался в Москву. Пятнадцатого сентября он приезжал в
Новосибирск. В авиаагентство, за билетом. Купил на восем­

15
надцатое число и заехал ко мне в общежитие. Мы договори­
лись, что пока брат будет в Москве, я поживу в его квартире
здесь, в райцентре. У меня в запасе еще две отпускные не­
дели. Приехала я сюда на следующий день, шестнадцатого, с
вечерней электричкой. Лева встретил на вокзале и по дороге
к дому рассказал; что, мол, вчера, пока был в Новосибирске,
у него украли новенький магнитофон, за который он отдал
шестьсот рублей.
— Это государственная цена?
— Нет. Лева говорил, что купил у кого-то с рук, а в
”Березке”, мол, однокассетный ”Националь” стоил триста во­
семь чеков. Я удивилась: ”И не жаль было в два раза пере­
плачивать?” Он в ответ: ”Что ты, Люба! Это же первоклас­
сная техника. Фирма ”Панасоник”, стерео. За такой отлич­
ный маг и семисот не жалко. На любителя, конечно”.
— Значит, брат ваш любил музыку?
— Правильнее сказать, не столько музыку, сколько радио­
технику. Став инвалидом, он сутками копался в транзисто­
рах, магнитофонах, телевизорах. Говорила ему: ”Не свихнись
на этом деле, как Женька Дремезов”. Лева засмеялся: ”От
радиотехники не свихнешься. Женька от водки в психушку
залетел”. И правда, один из Левиных соседей по новосибир­
ской квартире от запоев чокнулся. Инженер, а опустился до
рядового сантехника...
В кабинет порывисто вошел оперуполномоченный Слава
Голубев. Мельком взглянув на примолкшую Зуеву, он по
привычке присел на подоконник и сказал Бирюкову:
— Ни устных, ни письменных заявлений гражданина Зу­
ева в дежурной части не зафиксировано.
— И никто из наших сотрудников его не вызывал? —
спросил Антон.
— Никак нет.
Бирюков посмотрел на Любу. Та, не дожидаясь вопросов,
растерянно заговорила:
— Ну как же это?.. Я сама слышала... Шестнадцатого
числа, когда Лева встретил меня на вокзале, мы пришли к
нему домой около восьми часов вечера. Поужинали. В девять
посмотрели программу ”Время”, потом какой-то концерт и
легли спать. Я — в комнате на кровати, Лева в кухне на полу
себе постелил. Не успели заснуть — звонок. Лева подошел к
двери, спросил: ”Кто?”... Ему ответили: ”Милиция”. — ”Что
случилось?” — ”Это у вас вчера магнитофон украли?” — ”У
меня”. — ”Мы нашли его, надо срочно опознать”. Лева поко­
лебался: ”Завтра утром приду в милицию”. За дверью помол­
чали, потом говорят: ”Преступник пойман. Не можем же мы

16
его держать до утра без оформления протокола. Короче, бы­
стро собирайтесь. Ждем в машине. Там всех делов-то на пол­
часа”. Вот так... Я почти дословно запомнила разговор...
— Какой голос был за дверью? — спросил Антон.
— Молодой... Спокойный, но требовательный.
— Один?
— Один. Только он все время говорил ”мы”. Ну Лева то­
ропливо оделся, взял ключ от квартиры, чтобы не будить
меня, когда вернется, и вышел.
— Время, хотя бы примерно, нс скажете?
— На часы я не смотрела, но уже темно было. Наверное,
около одиннадцати... — Люба приложила платочек к гла­
зам. — И еще, знаете, не могу понять: то ли мне это
почудилось, то ли в самом деле после ухода Левы, в ту ночь,
кто-то пробовал открыть дверной замок. Я страшная трусиха,
привыкла жить в общежитии, с девчонками. Когда осталась в
Левиной квартире одна, никак не могла заснуть. Наверное,
больше часа ждала, а Левы все нет и нет. На меня такой
страх навалился — решила захлопнуть замок на защелку,
чтобы снаружи не открывался. Думаю, пусть уж лучше Лева
меня разбудит, когда вернется. Не представляю, сколько
времени прошло. Вроде задремала и сразу очнулась.
Прислушалась — будто кто-то пытается открыть дверь.
Обрадовалась: наверное, Лева вернулся. Подошла к порогу,
спрашиваю: ”Ты, Лева?” В ответ — молчание. Еще раз
спросила — опять молчок. Ну, думаю, причудится же со
страху такое. Легла, а заснуть не могу. Вскоре от подъезда
вроде бы легковая машина, не включая фары, отъехала. Не
странно ли?..
— Все странности имеют свое объяснение, — уклончиво
сказал Антон. — Что ж вы почти трое суток молчали об ис­
чезновении брата?
Зуева растерянно моргнула:
— Боялась квартиру открытой оставить. Кое-как сегодня
нашла в столе запасной ключ. Там же и заявление о краже
магнитофона лежало. Только собралась к вам, участковый
инспектор милиции заявился, попросил вместе с ним съездить
в морг...
Люба уткнулась лицом в ладони и заплакала. Подождав,
пока она немного успокоится, Бирюков опять спросил:
— Брат не высказывал предположений: кто мог украсть
магнитофон?
— Лева подозревал, что мальчишки утащили, — сдержи­
вая слезы, ответила Зуева. — Некоторые ведь как шальные
гоняются за импортной аппаратурой.

17
— От шальной музыки и взрослые ошалевают... — Антон
помолчал. — Придется, Люба, посмотреть квартиру вашего
брата.
— Пожалуйста, хоть сейчас пойдемте.
Бирюков подал Голубеву заявление о краже магнитофона.
Когда Слава прочитал его, сказал:
— Пойдешь с нами. Надо будет соседей опросить.

Глава IV

Обстановка малогабаритной однокомнатной квартиры Зу­


ева удивила не только эмоционального Славу Голубева, но
даже и всегда сдержанного Бирюкова. Из мебели, кроме ста­
ромодной железной кровати с никелированными спинками,
простенького стула да небольшого школьного стола с выдвиж­
ным ящиком, в комнате ничего не было, однако комната так
плотно была заставлена всевозможной телерадиоаппаратурой,
что казалось, в ней шагнуть некуда. Вероятно, заметив, как
Антон со Славой переглянулись, Люба смущенно сказала:
— Не удивляйтесь, все это Лева купил по дешевке.
— А за сколько продать намеревался? — спросил Бирюков.
— По комиссионной цене. Сейчас покажу документы.
Люба протиснулась между цветным телевизором ”Рубин”
и музыкальной установкой ”Эстония” к школьному столу и
достала из ящика пухлую пачку квитанций, сложенных впе­
ремежку с кассовыми чеками. Это были документы из комис­
сионных новосибирских магазинов: ”Юного техника”,
”Мелодии”, ”Орбиты”, занимающихся торговлей радиотова­
рами. Бирюков обвел взглядом комнату:
— Выходит, все это уцененное?
— Да, конечно, — ответила Люба.
Антон кинул взгляд на цветной телевизор:
— Сколько же, например, заплатил Лев Борисович за этот
”Рубин”?
— Кажется, около трехсот рублей.
— А получил бы за него в комиссионном?..
— Пятьсот, может, пятьсот пятьдесят.
— Неплохая выручка, — вмешался в разговор Слава. —
Почти сто процентов дохода.
Люба с упреком посмотрела на него:
— Расходы тоже надо считать. Без них доходов не бывает.
Над этим ”Рубином” Лева две недели, не разгибая спины, си­
дел. На целую сотню, как он говорил, пришлось купить но­

18
вых деталей. Да транспорт в верную пятидесятирублевку
обошелся. В электричке такую махину не повезешь. Лева
всегда такси нанимал или с частниками договаривался.
— Ясненько. Коммерция — дело тонкое, — будто ставя
крест на своей недоверчивости, быстро проговорил Слава. —
А с какого окошка украли магнитофон?
Люба показала форточку, через которую утащили япо­
нский ”Националь”. Окно выходило во двор с детской песоч­
ной площадкой посередине. Со стороны площадки его плотно
загораживал черемуховый куст. Ржавый запорчик форточки
оказался чисто символическим, но зато сама форточка была
основательно прибита гвоздями к оконной раме.
— Это после кражи Лева заколотил, — сказала Люба.
Голубев посмотрел на Бирюкова:
— Ну, что, Игнатьич, пойду беседовать с народом?..
— Иди.
Когда Слава вышел, Люба села на кровать и робко пред­
ложила Бирюкову единственный стул. Стараясь не раздавить
старый стул, Антон осторожно присел на краешек и, встре­
тившись взглядом с Любой, спросил:
— Значит, Лев Борисович собирался в столицу?..
— Да, он хотел там попасть на прием к известному про­
фессору, который успешно лечит энцефалит.
— У него была какая-то договоренность?
— Нет, просто лечащий врач посоветовал.
— Каким же образом он рассчитывал встретиться с тем
профессором?
— Не знаю. Видимо, через знакомых. В Москве у Левы
есть друг, который помогал добывать разные штуковины для
ремонта. В новосибирских магазинах сильно не разживешься
радиодеталями.
— И часто брат встречался с тем другом?
— Нет. Леве тяжело было по состоянию здоровья из дома
отлучаться. Поэтому он отсылал другу деньги, а тот слал
почтовые посылки.
— Деньги у брата не переводились?
— У него есть сберкнижка. И наличные всегда при себе
были. Рублей по триста и больше.
— А в этот раз, когда ушел из дома, он не взял с собой
кругленькую сумму?
— Нет. Пятьсот тридцать рублей для поездки в Москву в
столе лежат... — Люба выдвинула ящик стола, достала оттуда
пачку десятирублевых купюр и показала Антону. — Вот
они... Других денег у Левы не было. Он говорил, ему и этих
за глаза хватит.

19
— Сберкнижка на месте? — спросил Антон.
— Да, конечно.
Люба стала выкладывать на стол содержимое ящика. Чего
там только не было: магнитофонные кассеты, радиолампы,
конденсаторы, разноцветные сопротивления с короткими мед­
ными проводками, электрические батарейки и еще много вся­
кой всячины, о назначении которой Бирюков не имел пред­
ставления. Осторожно разложив все это богатство по столу,
Люба достала из глубины ящика потрепанную общую тетрадь
с черными ледериновыми корочками, толстую пачку писем в
надорванных конвертах и, наконец, сберегательную книжку.
Заглянув в нее, сразу подала Бирюкову:
— Вот Левины сбережения. Всего полторы тысячи.
Бирюков полистал сберкнижку. Она велась около двух лет.
Вклады были систематические, но небольшие, в основном по
сорок — шестьдесят рублей в месяц. Люба тем временем
стала перебирать письма и раскладывать их по столу. Краем
глаза Антон видел, что адресованы они Зуеву Льву Борисо­
вичу на новосибирский адрес. Два письма пришли уже
сюда, в райцентр, на улицу Озерную. В обратных адресах
фигурировали Москва, Рига, Одесса, Владивосток и даже
Петропавловск-Камчатский. На одном из конвертов жирно
чернела отпечатанная на пишущей машинке короткая
строчка: ”ул. Озерная, № 7, кв. 13”. И все. Видимо, это
заинтересовало Любу. Она вытащила из конверта сложенную
вдвое половинку тетрадного листка в клеточку, нахмурив­
шись, прочитала и дрогнувшей рукой молча протянула
Антону.
”Левка, ты начинаешь меня раздражать. Занимайся своим
ремонтным бизнесом и прекрати писательство. Не забывай,
что мы в разных весовых категориях. Если сойдемся, от тебя
мокрое пятно останется. И скажи карикатуристке, чтобы при­
кусила язык. Иначе я сделаю из вас неузнаваемые карика­
туры”, — прочитал Антон машинописный текст.
— Это же неприкрытая угроза... — тихо проговорила
Люба.
Бирюков внимательно оглядел конверт. Никаких знаков
почтовой пересылки на конверте, разумеется, не было, а ко­
роткая адресная строчка наводила на мысль, что
”ультиматум” вручен Зуеву через посредника, приезжавшего
в райцентр.
— Брат не говорил вам об этой угрозе? — спросил Антон.
— Ни слова.
— Каким ”писательством” он занимался?
Люба задумалась:

20
— По-моему, это переписывание магнитофонных записей.
За деньги, ручаюсь, Лева никогда никому ничего не писал.
Он даже возмущался теми, кто на этом деле греет руки.
— Конкретного случая не помните?
— Конкретного... Ну, например, после оформления на
пенсию Лева устроился оператором студии звукозаписи.
Вскоре он уволился. Я тогда жила у него, сдавала экзамены
на заочное отделение. И вот, брат пришел домой очень рас­
строенный. Спрашиваю: ”С начальством не поладил?” Он ус­
мехнулся: ”При чем начальство... Думал, там люди работают,
оказалось, мафиози собственные карманы набивают”. — ”Ну,
и чего ты скис? Напиши об этом куда следует”. Лева махнул
рукой: ”Ага! Попробуй, напиши... Они, как муху, раздавят”.
— И все-таки не написал он?..
— Вряд ли. После того разговора Лева о студии ни разу не
вспоминал.
— И никаких дел с этой студией не имел?
Люба вновь задумалась:
— Две недели назад брат приезжал ко мне в общежитие с
двухкассетником ”Шарпом”. Есть такой японский магнито­
фон. Весь вечер переписывал на нем какие-то ритмы. Потом
за этим магнитофоном забежал высокий симпатичный парень
в коричневом кожаном пиджаке. Мишей его зовут, фамилии
не знаю. Лева говорил, Миша — единственный порядочный
человек в студии.
— Сколько лет примерно тому Мише?
— Ну, он постарше Левы... Наверное, где-то около трид­
цати, но выглядит... В общем, как парень. — Люба смутилась
и сразу предложила: — Давайте посмотрим другие письма.
Каждый раз, когда Бирюкову приходилось сталкиваться
с личной перепиской незнакомых людей, он чувствовал
себя неловко, будто подглядывает в замочную скважину.
Хотелось в таких случаях побыстрее перелистать написанное,
однако служебный долг, напротив, обязывал не только читать
внимательно, но и анализировать содержание, выискивая
смысловые тонкости, заключающиеся, как говорится, между
строк.
Все письма, адресованные Зуеву, были от любителей му­
зыки. Одни благодарили его за отличный ремонт ”Сони”;
другие просили совета, стоит ли покупать с рук подержанный
”Акаи”; третьи спрашивали, нельзя ли чего сделать, чтобы
приемник ”Шарп-777” ловил радиостанции Европы так же
надежно, как ловит азиатские страны. В нескольких письмах
содержались благодарности за прекрасные магнитофонные
записи. Одно из таких писем заинтересовало Бирюкова.

21
Адресовалось оно некому Ярославцеву Анатолию Ефимовичу,
проживающему в Новосибирске по улице Иркутской.
”Здравствуй, дорогой дядя, Анатолий Ефимович! Банде­
роль твою получил. Записи — люкс! Теперь у меня полно­
стью русский репертуар незабвенной Анны Герман с чистей­
шим звучанием. Сосед твой — Мастер с большой буквы. Уп­
лати ему, сколько запросит, и телеграфируй мне сумму.
Деньги пришлю немедленно. А если он согласится сделать
мне с таким же чистым звуком пару кассет Софии Ротару
(хотя бы последние песни), то не посчитаюсь ни с какими
деньгами. Качество того заслуживает!.. Ты предлагаешь вер­
нуть на студию записи, сделанные халтурщиками. Это длин­
ная песня, и овчинка выделки не стоит. Теперь у меня пре­
красный двухкассетник. Недавно купил в Токио. Увлекся я
этим делом, как мальчишка. Других увлечений нет. По-
прежнему ловлю рыбку, большую и малую. Сейчас ремонти­
руюсь во Владивостоке. Пробуду здесь полмесяца. Затем уйду
в Атлантику за сельдью. По возвращении — полугодовой от­
пуск. В первую очередь залечу к тебе. Соскучился — жуть!
Как себя чувствуешь, старый мушкетер? Не укатали Сивку
крутые горки?.. Держись, гвардеец! На таких, как ты, опира­
ется матушка-Русь. Здоровья тебе и успехов, мой дружиль­
ный богатырь! Крепко обнимаю и троекратно целую. Без­
мерно любящий тебя — морской скиталец Сережка”.
Ниже размашистой подписи было приписано:
”Одновременно с твоей бандеролью получил пакет от
Жени Дремезова. Прислал прожект с ”научными” обоснова­
ниями и чертежами изобретенного им метода лечения алкого­
ликов. Предлагает желающим морякам ехать к нему и гаран­
тирует стопроцентное выздоровление. В Новосибирске, пи­
шет, медицинские бюрократы не дают ходу новому методу.
Ох, насмешил меня Женя ”своим изобретением”! Видно, ос­
новательно у мужика мозги помутились. Грустно. Славный
ведь был парень. Страшно подумать, столько талантливого
люду погублено ”зеленым змием”! Спохватиться бы нам лет
на 20 раньше...”
В левом верхнем углу письма, похоже, старческим почер­
ком была начертана наискосок шутливая резолюция: ”тов.
Зуеву — для сведения и принятия мер по обеспечению капи­
тана дальнего плавания С. П. Ярославцева добрыми песнями
С. Ротару. Старперпенс А. Ярославцев”.
Люба, прочитав письмо после Антона, сказала:
— Анатолий Ефимович — персональный пенсионер, быв­
ший сосед Левы по новосибирской квартире. Ему, наверное,
уже под восемьдесят. Высокий интересный дед. Женька Дре­

22
мезов тоже из бывших соседей. Спившийся алкоголик, я уже
говорила. Кстати, здесь и от него письмо есть...
Она быстро перебрала конверты и один из них подала Би­
рюкову. Антон внимательно стал читать:
”Здорово, Лева! Ты чего, корефан, проходишь не захо­
дишь? Я теперь работаю то строителем, то слесарем, то
просто так — на подхвате. Все это называется ”ремонтные
работы”. Тощища страшная. Где-то прочитал, что чем
выше интеллектуальный потенциал, тем тяжелее выполнять
примитивную работу. Действительно, столько замыслов в
голове. Стучатся не совсем ординарные мысли, а приходится
замешивать раствор, носить его или работать со стекловатой,
что вдвойне противно. Совесть, чувство собственного
достоинства не позволяют мне прятаться за спины товарищей
по труду. Берусь первый и за самую тяжелую операцию.
А мои ”коллеги” по лопате этими комплексами не страдают.
Они прекрасно освоили формулу: будь не так в деле, как
при деле. Посмотришь: стоит и держит шланг, из которого
течет вода в бочку, хотя его можно вполне положить.
Находят повод, чтобы отлучиться. И это те, кто способен
только на физическую работу! Противно, что приходится
кувыркаться за кусок, словно медведю на манеже. Виноват,
конечно, сам: ”лето красное пропел...” Что-то я разнюнился
перед тобой. Настроение такое. Но в целом все не так
уж хреново. Сейчас ушли в смену — работаем по
скользящему графику. Днем могу что-то делать для себя по
мелочи. Слава богу или черту, я не пью вот уже, как ты
знаешь, полтора года. И чем дальше, тем безумнее мне
кажется начать. Отвращение к спиртному — и моральное, и
физическое. Раньше, когда после лечения не пил, хотел, но
держался. Сейчас — иное. Все-таки мой метод — всем
методам метод! Одумайся, Лева, сообрази мне музыкальное
сопровождение. Прославимся на весь мир! Без шуток...
Недавно в аптеке встретил ”Грубияночку”. Побормотали. Не
вяжись с ней! По-моему, она наркоманит, зараза. Будешь в
Новосибирске, обязательно заходи. Я жду от тебя
положительного ответа, как соловей лета. Жму лапу! Кирюха
Женька”.
Бирюков дал прочитать письмо Любе. Когда она прочла,
спросил:
— Какие у Дремезова могут быть дела ”по мелочи”?
— Кто его знает.
— А что за ”Грубияночка” в письме упоминается?
— Дашка Каретникова, с Левой в ГПТУ училась.
— Наркоманка?

23
— Нет вроде бы, но... довольно странная. Никогда не
угадаешь, какой трюк выкинет.
— Какие дела связывали с ней Льва Борисовича?
— У них сложная история... — Люба опустила глаза и
вдруг будто спохватилась: — Минуточку, сейчас покажу эту
красавицу...
Она взяла со стола общую тетрадь, быстро полистала ее и
подала Бирюкову небольшую фотографию. На цветном
снимке молодая миловидная блондиночка с распущенными по
плечам густыми волосами, словно рекламируя пышную грудь,
едва прикрытую низко расстегнутым нежно-розовым батни­
ком, с томными голубыми глазами смотрела прямо в объек­
тив. На обратной стороне снимка кокетливым почерком было
написано с каким-то намеком: ”Вам отдавая свой портрет, вас
о любви я не молю...”
— Хороша самореклама? — с брезгливой усмешкой спро­
сила Люба.
Бирюков улыбнулся:
— Что это она так?..
— Спросите дурочку. Вообще-то Дашка неглупая, но
всегда прямо из кожи лезет, чтобы выделиться. Если что-то
задумает, своего всегда добьется. Вот, Лева около года за
японским магнитофоном охотился, она — в неделю провер­
нула... — Люба опять полистала тетрадь и подала Антону
распечатанный почтовый конверт. — Пожалуйста, приглаше­
ние явиться за покупкой...
Письмо, адресованное в райцентр Зуеву, было без обрат­
ного адреса. Бирюков внимательно посмотрел на новосибир­
ский штемпель с неразборчивым числом отправления и достал
из конверта картинку с обнаженной женской ногой, отрезан­
ную от упаковки импортных колготок. На чистой стороне
была короткая записка почти чертежными буквами: ”Левчик!
Нашла милого дядечку. Если не передумал иметь японский
однокассетник, срочно вези 600 р.”.
— Значит, ”Националь” помогла купить Каретникова? —
спросил Антон.
— Наверное. Лева мне об этом ничего не говорил. Это я
нашла в столе, когда запасной ключ от квартиры искала.
— Где Каретникова живет?
— По-моему, где-то в Железнодорожном районе Новоси­
бирска.
Бирюков взглядом указал на общую тетрадь:
— Там нет ее адреса?
— Нет, Лева сюда только свои стихи записывал.
— Можно посмотреть?

24
— Пожалуйста, смотрите.
Антон, перелистывая страницы, стал читать рифмованные
строчки. Почти все стихотворения Зуева были о любви. В
общем-то, как говорят, складные, но откровенно под­
ражательные. Бегло долистав до конца, Бирюков отложил
тетрадь и еще раз прочитал отпечатанный на машинке
”Ультиматум”.
— ”Карикатуристка” не Каретникова? — спросил он
Любу.
— Не знаю, — тихо ответила Люба. — В общем, расскажу
вам всю запутанную историю Левы с Дашкой... Когда учи­
лись в ГПТУ, у них любовь была. Брат прямо жить не мог
без Дашки, ну и она... глазки ему строила. Когда бабушка
наша умерла и Лева квартиру на себя оформил, даже свадьба
намечалась. Но тут Леву энцефалитный клещ укусил. С ней
же, с Дашкой, ездил в лес — и там... Дашка вроде бы сильно
переживала, каждый день в больницу к Леве бегала. А как
только его выписали, она вильнула хвостом и за какого-то
старика замуж выскочила. Лева чуть с ума не сошел, пытался
Дашку образумить. У них какой-то скандал был. Леву в ми­
лицию вызывали, даже под суд отдать грозились. Подробно­
стей я не знаю, но когда старик Дашкин умер, все затихло. И
преподобная Дашенька опять к Леве зачастила. А у нее бес­
счетное количество поклонников. Может, они и... убили
Леву?..
— Все может быть. Брат ничего на эту тему не рассказы­
вал?
— Лева очень замкнутым был. Я старалась к нему в душу
не лезть. Сердцем чувствовала, что Леве и без моих расспро­
сов тошно. А тут еще у самой неприятности начались...
— Какие?
— Парни повадились в общежитие звонить. Почти каждый
день приглашают к телефону и загадочными намеками
встречу назначают, сальности всякие плетут.
— Не угрожают?
— Нет, просто хамят, подонки, и все.
— С Каретниковой не разговаривали насчет Левы?
— С Дашкой бесполезно говорить. Она из воды сухая вый­
дет. Как-то встретились, спрашиваю: ”Зачем ты над Левой
издеваешься? Чего за нос его водишь?” Дашка напрямую,
будто в порядке вещей: ”Не могу же за инвалида замуж вы­
ходить. Так хромает, что стыдно рядом идти”. — ”А со ста­
риком не стыдилась?” — ”Старик коньки отбросил и квар­
тиру в центре города мне оставил. Вот если Левчик попра­
вится, перестанет хромать, мы с ним свадебный пир на весь

25
мир устроим”. Высказала я от всего сердца, кто она есть на
самом деле, на том и расстались. Каждая при своем мнении...
— В какой обуви брат ушел из дома? — внезапно спросил
Бирюков.
— В белых кроссовках ”Адидас” — Дашка недавно ему
подарила на день рождения, — Люба недоуменно глянула на
Антона. — А что?..
— Разули его.
— Ой... В морге я даже не заметила этого. Следователь
что-то спрашивал насчет обуви, а я, как чумная, только голо­
вой крутила...
Бирюков взял со стола фотографию Каретниковой. Рас­
сматривая ее, сказал:
— Придется забрать у вас некоторые письма и портрет
этой красавицы. Кстати, она не уроженка Новосибирска?
— Нет, из Ордынского района в ГПТУ приехала.
— А ваши родители где живут?
На глазах Любы в который уже раз навернулись слезы:
— В пригородном совхозе жили. Позапрошлой зимой рано
закрыли печную трубу и угорели. Теперь я одна осталась. Не
представляю, как Леву похоронить...
— Завтра утром к вам придет участковый инспектор ми­
лиции. Поможет организовать похороны.
— Спасибо, — еле слышно проговорила Люба и уткнулась
лицом в ладони.

Глава V

Сбор информации о Зуеве Слава Голубев начал с опроса


жильцов соседних квартир, однако ничего от них не узнал.
Все удивленно пожимали плечами и отговаривались, что поч­
ти не знают недавно подселившегося соседа. От бесплодных
разговоров оптимизм Голубева несколько увял. Чтобы со­
браться с мыслями, Слава вышел во двор и сел на скамейку у
песочной площадки.
Во дворе мальчишки гоняли большой полосатый мяч. Под
ногами у них путался крепенький розовощекий малыш. Изо
всех силенок он пытался завладеть мячом, но опережали бо­
лее взрослые. Основательно запарившись, мальчик подолом
рубахи обтер вспотевшее лицо, устало подошел к Голубеву и
отчетливо, чуть не по слогам, проговорил:
— Здравствуйте.
Голубев улыбчиво подмигнул:

26
— Здравствуй, будущий Пеле.
— Меня Димой зовут.
— Извини, пожалуйста, — Слава, подхватив мальчика
под мышки, усадил рядом с собой на скамейку. — Как жи­
вешь, Дима?
— Хорошо живу, — малыш показал растопыренные
пальцы на одной руке и мизинец — на другой. — Мне скоро
вот сколько лет будет, полных шесть.
— Ну, молодец! В детский садик ходишь?
— Садик ремонтировают. К нам мамина бабушка из де­
ревни приехала. Говорит, до зимы меня будет каравулить. У
меня еще бабушка есть. Только бабе Маше некогда со мной
водиться. Она пенсию зарабатывает. А мамина баба Феня
давно заработала...
— Ух, какой ты богатый бабушками! Во дворе играешь?
— Да, — малыш показал на песочную площадку. — Вот
здесь крепости строю.
Слава повернулся к черемуховому кусту, загораживаю­
щему окно Зуева:
— Дим, кто живет в квартире вон за тем деревом?
— Это дерево чуромухой называется, — с трудом выгово­
рил Дима. — Бабушка говорит, на чуромуху нельзя лазить.
Упасть можно, и тогда горб на спине вырастет.
— Верно, — поддерживая разговор, сказал Голубев. —
Так кто же живет за черемухой, не знаешь?
— Знаю. Хромой музыкант там живет. У него в комнате
много-много музыки.
— Ты был у музыканта в гостях?
— Нет, он меня в гости не звал. Мальчишки через окно
видели. А я не видел. Бабушка говорит, нельзя в чужие окна
заглядывать.
— Почему же мальчишки заглядывали?
— Они большие. Их бабушки уже не каравулят.
— А они из комнаты через окно ничего не вытаскивали?
— Нет, только музыку посмотрели.
— А кто из вашего двора еще любит музыку?
Дима ладонью потер нос:
— Дядя Федя на гармошке играет. Когда с получки наде­
рется, громко поет, как он на почте служил ямщиком.
— Выпивает дядя Федя?
— Не знаю. Это бабушка, как услышит песню, говорит:
”Опять Федька с получки надрался”.
”Музыкальный” вопрос оказался малышу не по зубам.
Слава хотел было попросить Диму, чтобы тот познакомил со
своей бабушкой, которая ”каравулит” его во дворе и навер­

27
няка знает о мальчишках, заглядывавших в окно к хромому
музыканту. Но в это время к скамейке подошла энергичная
старушка в длинной, будто с чужого плеча, вязаной кофте.
Окинув Голубева пристальным взглядом, она строго спросила:
— Почему, гражданин, с ребенком заигрываешь? Умык­
нуть хочешь?..
Голубев засмеялся:
— Соображаю, кому бы такого джигита под контроль
сплавить.
— Ты мне зубы не заговаривай!
— Честное слово, не ворую. — Слава достал из нагрудного
кармана рубашки служебное удостоверение. — Я в милиции,
бабуся, работаю. Сам воров ищу.
Старушка, прищурясь, заглянула в развернутые корочки.
Будто читая по слогам, шевельнула губами и подобрела:
— Это другой табак, а то — джигит... Тут такие джигиты
мельтешат, того и гляди чего-нибудь стибрят. Да и люди те­
перь всякое говорят.
— Не слушайте пустые разговоры.
— Здоров живешь! Как не слушать? Из пустого не приду­
мают. Видать, что-то было на самом деле, коль говорят. Сам-
то чего, прошлогодний снег здесь ищешь?
— Из тринадцатой квартиры через форточку магнитофон
утащили.
— О, батюшки! У хромого музыканта?
— У него.
— Когда?
— Четыре дня назад, пятнадцатого числа.
— Это, стало быть... В понедельник?..
— Так, выходит.
— Жалко инвалида. Очень приветливый, ласковый паре­
нек. — Старушка вдруг подняла со скамейки любопытно при­
тихшего внука и поставила его на землю. — Топай, Димочка,
домой. Мама оладушков испекла, тебя поджидает.
Мальчик с неохотой, но беспрекословно пошел к подъезду.
— Хороший малыш, послушный, — глядя ему вслед, ска­
зал Голубев.
Старушка присела на скамейку. Чуть помолчав, вздох­
нула:
— В таком возрасте все хорошие да послушные, а подра­
стут — закусывают удила.
— Вас как зовут, бабуся?
— Федосьей Андреевной. — Старушка опять вздохнула. —
Своровали, говоришь, у инвалида музыку?
— Своровали.

28
— Вот несчастье... Это, так и знай, кто-то из подрастаю­
щего молодняка набедокурил. Помешались ныне молодые на
музыке. Вот, к примеру, возьми мою внучку Татьяну, стар­
шую Димину сестру. В восьмом классе учится. Считай, неве­
ста. А прибегает из школы и... загудело в квартире. Такую
оглушительную музыку заводит, хоть из дому убегай. На
прошлой неделе подарила ей ко дню рождения десятируб­
левку. Купи, мол, сама себе подарок. И что, думаешь, ку­
пила?.. — Старушка протянула сморщенную ладонь. — Вот
такую, меньше моей ладошки, фитюльку с музыкой.
”Пленка” — называется. А на той пленке: то ли черти горох
молотят, то ли ведьмы с подвывом горшки об пол бьют. По­
качала я головой: ”Эх, Татьяна, не жаль тебе было спалить
десятку за такое дерьмо?” Она от удивления глаза таращит:
”Ты что, бабуленька?! Это настоящий американский рок!”
Вот и поговори с ней...
— Где Татьяна купила эту музыку? — заинтересовался
Слава.
— В магазине, должно быть.
— В магазинах такое не продают.
— Ну, видать, жулик какой-то Татьяну облапошил.
— Федосья Андреевна, — спросил Голубев, — подростки
часто в окно к хромому музыканту заглядывают?
— Почти каждый день пялются. Музыкант сам с ними за­
игрывает.
— Из вашего двора мальчишки?
— Нашенские.
— А чужие здесь бывают?
Старушка задумалась:
— В понедельник... или во вторник, не могу точно вспо­
мнить, два посторонних стригунка, лет по двенадцати, на че­
ремуху за ягодой хотели взобраться. Я прикрикнула, чтоб су­
чья не обломали. Их как ветром со двора выдуло.
— Не они ли в форточку залезли?
— Кто их знает. Шустрые были мальчуганы. Один коно­
патый, как сорочье яйцо, у другого личико чистенькое.
— Одеты как?
— Оба в школьной форме.
— Волосы какие?
— Конопатый — светленький, другой — чернявый. Под­
стрижены коротко. Видать, перед началом школьного года в
парикмахерской были.
— Вы в какое время обычно во дворе находитесь?
— Считай, целыми днями тут вот сижу. Только после
обеда, когда Дима на часик засыпает, отсутствую... — Ста­

29
рушка вдруг придвинулась к Голубеву и понизила голос: —
Слушай-ка, а ведь в понедельник утром появлялся в нашем
дворе подозрительный мужчина. Годов ему этак... возле со­
рока. Роста приличного, белесый и круглолицый. Одет хо­
рошо. Белые наутюженные штаны; рубаха, видать, загранич­
ная — с разными картинками вдоль и поперек; на макушке
расписная тюбетейка. Другими словами, если по одежде су­
дить, человек интеллигентный. Но руки рабочие. И улыбка
нехорошая, от уха до уха. А во рту, поверь моему слову,
сплошь золотые зубы...
— Что этот мужчина здесь делал? — быстро спросил Го­
лубев.
— Музыканта хотел дождаться, но тот поздним вечером
домой заявился.
— Долго ждал?
— Во двор он зашел около десяти. Аккурат я с Димой из
квартиры вышла. С полчаса посидел со мной на этой вот ла­
вочке. Потом где-то по райцентру часа два мотался. Вернулся
уже после обеда. Еще минут двадцать о разных пустяках со
мной поговорил. Признаться, я без охоты с ним разговаривала
и прямо высказала, мол, чего-то ты, гражданин, не вызыва­
ешь у меня доверия. Он не обиделся. ”Тебе, — говорит, —
мать, прокурором надо работать. Но в данный момент подо­
зрения твои ошибочны”. — ”А какая нужда приспичила к
хромому музыканту?” — спросила. ”Дружки мы с ним. Хочу
подработку дать”. После этих слов закурил папиросу и бы­
стренько испарился. Вечером, когда музыкант домой прибыл,
рассказала ему о ”дружке”. Тот удивился: ”Нет у меня, ба­
бушка, такого друга, с золотыми зубами”.
— Не испугался?
— А чего пугаться? Только плечами передернул.
— Как он вообще, музыкант?..
— Безотказный, услужливый паренек. По ремонту музыки
большой спец. Соседи распознали, ну и зачастили к нему с
просьбами насчет неисправных телеков да прочего радио.
Наше бытовое обслуживание без радости встречает клиентов.
Придешь в бытовку, а там то нахамят, то запчастей нету, то
очередь такую создадут, что и до морковкиного заговенья не
дождешься починки. А музыкант придет в дом, покумекает
возле неисправного телека, смотришь, тот разом и заиграл,
как новенький... — Старушка помолчала. — И, главное,
вроде из чистого интереса неисправности устраняет, денег за
починку с соседей не берет. Только материалы просит опла­
чивать. Ну это и понятно: не станет же мастер из собствен­
ного кармана еще и запчасти доставать. Скажи, не так?..

30
— Так, — согласился Слава.
Разговор со старушкой вдохновил Голубева. Он почувство­
вал внутренний подъем еще и от того, что инвалид Зуев был,
кажется, порядочным человеком. Вообще-то Слава не делил
потерпевших на положительных и отрицательных, но поря­
дочных людей, когда волею случая или злого умысла на них
обрушивалось несчастье, жалел больше. Поэтому при раскры­
тии преступлений, где пострадали невинные люди, Голубев
работал вдохновеннее и напористее.
Взяв мысленно на заметку ”золотозубого в тюбетейке”,
как про себя окрестил Слава мужчину, показавшегося Федо­
сье Андреевне подозрительным, он поинтересовался у ста­
рушки, в какое время прибыл Зуев домой в понедельник ве­
чером.
— Сразу после ужина со стороны железнодорожного вок­
зала пришел. Налегке, без багажа, — ответила Федосья Ан­
дреевна.
— Бывало, и с багажом появлялся?
— Иногда подкатывает к подъезду на такси. То какие-
то коробки привозит, то, видала, телевизор как-то выгру­
жал.
— А клиенты к нему на машинах не приезжают?
— Теперь машин развелось, не сразу поймешь, кто к кому
едет.
— Когда вы последний раз видели музыканта?
Старушка, будто считая, принялась загибать пальцы:
— После ужина во вторник Дима тут в песочке копался, а
я на лавочке так же сидела. Аккурат в это время музыкант и
появился с красивенькой барышней. Поздоровался со мной. Я
пошутила: ”Никак невесту подхватил?” Он сконфузился:
”Сестренку, бабушка, на вокзале встретил. Из Новосибирска
приехала”. Вот и все.
— Больше не видели?
— Нет. Барышню ту сегодня видала. С нашим участковым
милиционером куда-то из дому уходила.
— Другие ”сестренки” здесь не надоедают?.. — опять на­
мекнул Слава.
— Ни-ни! В этом отношении очень скромный паренек.
С улицы во двор вошла высокая девушка в модной кур­
точке и белых ”бананах”. Увидев ее, старушка доверительно
шепнула Голубеву:
— Глянь, моя Татьяна тут как тут. Во, в какую лосиху
вымахала...
— Надо бы узнать, у кого она пленку с американским ро­
ком купила, — быстро сказал Слава.

31
— Сейчас узнаем. Татьяна!.. — окликнула девушку Федо­
сья Андреевна.
— Что, бабуленька?
— Ходи-ка, милка, сюда...
Девушка неторопливо подошла к скамейке. Скосив иро­
ничный взгляд, поздоровалась с Голубевым. Старушка снизу
вверх посмотрела на нее:
— Скажи, милая, где продают американскую музыку, ко­
торой ты мне всю голову заглушила?
— В магазине.
— В каком?
— Где радиотовары.
— Не винти! В советских магазинах таким безобразием не
торгуют, — старушка кивком указала на Голубева. — Между
прочим, этот гражданин из милиции.
— Бабулька!.. — Девушка, наигранно испугавшись, рас­
ширила чуть подкрашенные глаза. — Нельзя пугать детей
милицией. Это запрещено. Наша милиция — лучшая в мире.
Татьяна оказалась не из робкого десятка и с юмором. Раз­
говорившись с ней, Слава узнал, что японскую кассету для
портативного магнитофона она действительно купила за де­
вять рублей в районном магазине радиотоваров, а музыку за­
писал на пленку Лева Зуев бесплатно.
Беседу с Федосьей Андреевной Голубев закончил в сумер­
ках. Когда он зашел в квартиру Зуева, чтобы выяснить, не
знает ли Люба золотозубого человека в тюбетейке, Бирюков
уже собрался уходить. Они остановились в небольшой прихо­
жей, тускло освещенной настенным светильником. По словам
Любы, среди знакомых брата не было мужчин с золотыми зу­
бами, и тем более никто из них не носил редкую для Сибири
тюбетейку.
На этом Бирюков и Голубев расстались с Любой. Перед
тем как разойтись по домам, обменялись информацией.
— Игнатьич, почему Зуев написал заявление о кра­
же магнитофона, а в милицию не передал?.. — спросил Сла­
ва. — Тебе не кажется, что он из страха придержал свою
бумагу?
— Может, из страха, а может, просто не успел, — ответил
Антон и показал цветную фотографию Каретниковой: — Не
встречал эту красавицу?
— Нет, — внимательно посмотрев на снимок, сказал Го­
лубев.
— Ты вот что... Завтра утром пригласи участкового Дуб­
кова и вместе с Владимиром Евгеньевичем помогите Любе
Зуевой организовать похороны брата.

32
— Игнатьич, я в похоронных делах — профан. Там риту­
алы...
— Без ритуалов, Слава, по-человечески. Кстати, пригля­
дись, кто приедет проститься с Зуевым.
— Сейчас меня больше интересует, кто увез Зуева из
дома, — сделав ударение на слово ”кто”, со вздохом прогово­
рил Голубев.
— Надо искать его связи. Без них ничего не сделать.

Глава VI

Утреннее оперативное совещание у начальника районного


отдела внутренних дел подполковника Гладышева, как
обычно, началось с доклада дежурного. За прошедшую ночь
происшествий в районе не случилось, поэтому доклад носил
чисто формальный характер и занял не больше двух минут.
По заведенному правилу, после дежурного Гладышев предо­
ставил слово Бирюкову. Когда Антон подробно рассказал о
деле Зуева, подполковник нахмурился:
— Надо срочно выяснить в областном управлении...
— Сегодня спозаранку уже выяснил, Николай Сергеевич,
— не дал ему договорить Бирюков. — Ни в областном, ни в
городском управлениях о Зуеве никаких сведений нет.
— Какие оперативные меры думаешь принять?
— Вначале оглядимся здесь, а потом, видимо, придется
ехать в Новосибирск. По-моему, оттуда ниточка тянется...
В разговор вмешался начальник районной госавтоинспек­
ции Филиппенко:
— В какое время и на какой машине увезли Зуева?
Бирюков повернулся к нему:
— По словам сестры, приехавшие за Левой Зуевым отре­
комендовались сотрудниками милиции. Сколько их было, она
не знает. Машину тоже не видела. Время, ориентировочно,
около двадцати трех.
Филиппенко полистал записную книжку:
— Красные ”Жигули” вас устроят?..
— Меня, Гриша, устроит даже любой намек.
— Тогда слушай. Шестнадцатого сентября, во вторник, в
двадцать три десять один из наших общественных инспекто­
ров хотел остановить у железнодорожного вокзала красного
”Жигуленка” ноль-третьей модели, чтобы предупредить води­
теля о превышении скорости. На участке у вокзала, как из­
вестно, движение ограничено до тридцати километров. Этот

2 Сиреневый туман. 33
же каскадер мчался за семьдесят. Сигналу общественника не
подчинился, и тот хотел взять нарушителя на карандаш, но...
задний номерной знак был забрызган грязью. Удалось разли­
чить только последние две цифры — восемьдесят восемь и
буквенный индекс — НБ, присвоенный Новосибирской обла­
сти.
— Сколько человек ехало в ”Жигулях”?
— Двое в штатской одежде впереди и один на заднем си­
денье, вроде бы в военной или в милицейской форме.
— Подробнее общественник их не разглядел?
— Нет, слишком быстро мчались.
— Куда ж они так спешили? — словно самому себе задал
вопрос Бирюков.
Филиппенко развел руками:
— Не знаю, куда, но торопились выехать из райцентра.
Даже железнодорожный переезд проскочили при закрытом
шлагбауме. Об этом, кстати, осталась запись у дежурного по
переезду.
— И тоже — только последние две цифры и буквенный
индекс?
— К сожалению, да.
Подполковник Гладышев насупленно посмотрел на на­
чальника госавтоинспекции:
— Почему, Григорий Алексеевич, частники гоняют у тебя
на повышенной скорости да еще и с замазанными номерами?
— Это не у меня, Николай Сергеевич, — вспыхнул обид­
чивый Филиппенко. — В нашем районе красных ”Жигулей”
ноль-третьей модели с госномером, оканчивающимся на во­
семьдесят восемь, вообще нет. Это из другого района каска­
деры к нам заезжали.
— Надо разобраться с ними!
— Естественно, разберемся.
Подполковник обвел взглядом присутствующих:
— Хватит, товарищи, совещаться. Начинайте работать...
Вскоре после обеда к Бирюкову зашел Слава Голубев. По
его невеселому лицу Антон догадался, что настроение у опе­
руполномоченного, несмотря на солнечный день, пасмурное.
В подобных случаях Бирюков не любил сгущать краски, по­
скольку из собственного опыта знал: ничто так отрицательно
не действует на сложную розыскную работу, как
”руководящие накрутки”.
— Что, сыщик, нос повесил? — спросил Антон.
— Не утешай, Игнатьич, — сказал Голубев. — У меня
возникает подозрение: не сочинил ли Зуев о краже магнито­
фона?..

34
— Зачем?
— Райцентровские ребятишки о японском ”Национале”
представления не имеют. Удалось отыскать ”стригунков”
Веньку Жокеева и Стасика Пластунова. Хорошие мальчу­
ганы. Без запирательства признались, что в понедельник днем
действительно хотели нарвать черемухи, но сердитая бабка
прогнала их со двора. Мальчишки побежали к железнодорож­
ному вокзалу. Там, возле летнего досаафовского тира, видели
золотозубого в тюбетейке. Мужчина недолго пострелял из
воздушки по мишеням и укатил на электричке в сторону
Новосибирска. Никакого магнитофона у него не было. И на
подоконнике за черемухой мальчишки ”музыки” не видели.
Бирюков достал из сейфа заявление Зуева. Внимательно
перечитав его, сказал:
— По-моему, магнитофон украли рано утром. Зуев, веро­
ятно, ушел из дома в шесть утра. Время для форточников са­
мое удобное: соседи еще спят крепким сном, улицы в такую
рань обычно пустынные...
Голубев промолчал. Оживился он лишь после того, как
Антон рассказал о красных ”Жигулях”.
— Игнатьич, это хорошая зацепка! — воскликнул Слава.
— Нс зря я поручил инспектору Дубкову поговорить со сто­
рожами ”Химчистки” напротив дома Зуева. Может, из них
кто-то видел приезжавших за Львом Борисовичем. Договори­
лись, если будут новости, Дубков сразу зайдет к тебе. Помоз­
гуем втроем, а?..
— Как дела с похоронами? — спросил Бирюков.
— Пока я мальчишек искал, Владимир Евгеньевич всю ор­
ганизационную часть провернул. Прощаться с Левой никто не
приехал, кроме Любиных подружек, которым она вчера после
нашего визита позвонила.
— Ты все-таки проследи это дело до конца.
— Разумеется, прослежу.
Участковый инспектор Дубков не заставил долго ждать
себя. Он неторопливо уселся на стул и посмотрел на Бирю­
кова:
— Обстановка складывается неопределенная. Я, между
прочим, предупреждал Зуева, чтобы не устраивал в окнах вы­
ставку радиотоваров. Парень был скромный, неглупый, а вот
не внял совету...
— Евгеньич, не тяни, — нетерпеливо обратился к уча­
стковому Слава Голубев. — Что узнал у сторожей
”Химчистки”?
— По ночам ”Химчистку” охраняют поочередно два ста­
рика из подрабатывающих пенсионеров. Оба сторожа наблю­

35
дательностью и памятью не блещут, однако один из них, де­
журивший ночью с воскресенья на понедельник, видел рано
утром коричневую или красную — точно он нс определил —
легковую автомашину, подъезжавшую к седьмому дому на
Озерной. Сколько человек было в машине и как они выгля­
дели, сторож сказать не смог. И потом, близко к полуночи со
вторника на среду вроде бы эта же легковая быстро промча­
лась мимо ”Химчистки”.
— А после полуночи она не подъезжала к дому Зуева? —
спросил Бирюков.
Участковый вздохнул:
— Сторож утверждает, что не подъезжала, но, по моим
предположениям, он в полночь залег в глубокую спячку и,
кроме сновидений, ничего не видел...
Зазвонил телефон. Бирюков ответил, и тотчас в трубке по­
слышался тревожно-торопливый женский голос:
— Это Люба Зуева. Говорю от соседей. Только что в на­
шем дворе был мужчина, которым вы вчера интересовались.
Понимаете, привезли из морга Леву, и тот, в тюбетейке, поя­
вился. Как увидел гроб, сразу исчез.
— Не заметили, куда он направился? — спросил Антон.
— Кажется, к железнодорожному вокзалу.
— Хорошо, что позвонили. Все ли нормально с похоро­
нами?
— Спасибо, скоро... на кладбище. Если бы не ваш уча­
стковый, не знаю... — Голос Любы сорвался.
— Крепитесь. Слезами в таком деле ничего не поправить.
— Да, конечно...
— Будет что-то нужно — звоните.
— Да, конечно, позвоню.
Положив телефонную трубку, Бирюков встретился с во­
просительным взглядом Голубева.
— Золотозубый в тюбетейке объявился, — Антон глянул
на часы. — Ближайшая электричка — через два часа. Попро­
бую перехватить его на вокзале.
Голубев вскочил со стула:
— Игнатьич, неспроста он здесь крутится! Тебя подстра­
ховать на патрульной машине?
— Давай, на всякий случай...
Размашистым шагом Бирюков быстро дошел от райотдела
до пустующей привокзальной площади. На противоположной
от вокзала стороне, под могучим старым тополем, зеленел
дощатый павильончик открытого тира. Здесь Антон и увидел
плечистого блондина в тюбетейке. Облокотившись на барьер,
тот стрелял из воздушной винтовки по движущимся мише­

36
ням. Рядом любопытно глазели несколько подростков. Судя
по их восхищенным лицам, блондин стрелял неплохо. Бирю­
ков пригляделся к стрелку и вначале не поверил своим гла­
зам. Это был Вася Сипенятин, с которым судьба уже сводила
Антона несколько лет назад, когда работал старшим оперу­
полномоченным уголовного розыска в областном управлении.
Задержали тогда Сипенятина по подозрению в убийстве, но,
как выяснилось при расследовании, отвечать перед судом Васе
пришлось за мошенничество с иконами.
Бирюков подошел к тиру и, словно от нечего делать, стал
наблюдать за стрельбой. Вася поочередно сбил все движущи­
еся мишени. Оставалось поразить только неподвижную ветря­
ную мельницу. При попадании у мельницы должны закру­
титься крылья, но попасть для этого надо в круглую пла­
стинку величиной с пятак. Сипенятин спокойно зарядил вин­
товку, поправил на макушке тюбетейку, облизнул пухлые
губы, прицелился и выстрелил. Мельница нс шелохнулась.
Второй и третий выстрелы тоже прошли мимо. Вася сердито
глянул на паренька-кассира, пересчитывающего от безделья
свинцовые пульки:
— У тебя, пропагандист военных знаний, есть приличная
винтовка или все, как эта кочерга?
— Эта самая точная, — равнодушно ответил кассир.
— Чего ж мельница не вертится?
— Мазать не надо.
— Ну ты, герой!.. Между глаз так вмажу, что сам винтом
завертишься.
— Разрешите — попробую, — предупреждая конфликт,
сказал Бирюков.
— Одна девочка попробовала да стала мамой-одиночкой,
— буркнул Сипенятин.
Антон улыбнулся:
— Мне такое не грозит.
— Ну, раз не грозит, то попытайся. Попытка еще не
пытка, — Вася мрачно протянул Антону заряженную вин­
товку.
Бирюков прицелился в центр кружка и плавно надавил
спуск. Одновременно с выстрелом раздался металлический
щелчок, и тотчас крылья мельницы зажужжали, словно про­
пеллер вентилятора.
— Ну, мля, даешь!.. — Сипенятин уставился на Бирюкова
изумленными глазами. Лицо его медленно стало хмуриться.
— Что-то, гражданин снайпер, вы мне прошлое напоминаете.
Бирюков положил винтовку на барьер:
— Мир тесен, Василий Степанович.

37
— Вспомнил!.. — будто обрадовался Сипенятин. — Ты ж
меня, сермяжного, на последнем деле подловил. Во встреча,
да?! Не в Новосибирск путь держишь?
— Нет, я теперь здесь работаю.
— Наверно, районной милицией заворачиваешь?
— Начальником отделения уголовного розыска.
— Тоже заметная шишка. В Новосибирске, помню, стар­
шим опером крутился.
— Время течет...
— Как дармовые деньги, — Вася сердито глянул на любо­
пытно прислушивающихся мальчишек. — Ну что, пионеры,
уши развесили? Брысь отсюда!
Мальчишки, разом сорвавшись с места, наперегонки по­
мчались к вокзалу. Бирюков указал на пустующую под топо­
лем скамейку и предложил Сипенятину:
— Присядем, поговорим?..
— Я по горло насиделся.
— Не в колонию приглашаю.
— Меня туда теперь сладким пряником не заманишь, —
Сипенятин шагнул к скамейке. — Завязал я с прошлым, на­
чальник. Хочешь, документы предъявлю?
— Предъяви, если они есть.
— Как не быть... — Вася вытащил из кармана белых брюк
бумажник, достал из него блеснувший целлофановой облож­
кой паспорт и протянул Антону. — Смотри, завидуй!.. Все
печатки и штампики законные, без липы.
Подлинность паспорта не вызывала сомнений. Выдан он
был и прописан в Ташкентском районе Чиланзар. Бирюков
возвратил документы. Вася игриво подмигнул — знай, мол,
наших — и достал из бумажника заверенную круглой печа­
тью справку, в которой значилось, что Сипенятин Василий
Степанович работает водителем в Ташкентском автотранса­
гентстве. В настоящее время находится в трудовом отпуске
сроком на сорок восемь рабочих дней, учитывая неиспользо­
ванные в процессе работы выходные и праздничные дни.
Когда Антон ознакомился и с этим документом, Вася усмех­
нулся:
— Понял, начальник, с кем имеешь дело? Специально
справочкой запасся. Без выходных и праздничных баранку
кручу, а ты на хвост мне садишься... — Он скосил глаза на
остановившуюся у вокзала оперативную машину милиции. —
Твои орлы на ”воронке” подкатили?
— Мои, — не стал скрывать Антон.
— Скажи, пусть на работу едут. Нечего им тут дурочку
валять, пока мы с тобой молодость вспоминаем.

38
Бирюков подал Голубеву условный знак. Машина круто
развернулась и укатила.
— Так лучше будет, — Сипенятин опять усмехнулся. —
Не переношу трутней, которые используют каждый пустяк,
чтобы ничего не делать.
— Давно таким трудолюбивым стал?
— Как тебе сказать... В Новосибирске я по молодости ге­
ройствовал. А когда насмотрелся в Узбекистане, сам себе
приказал: ”Кончай, Василек, блатную жизнь! Берись за шо­
ферскую баранку и не взбрыкивай, пока жизни не лишился”.
— Каким образом в Узбекистан попал?
— Рассказать — не поверишь. Последний срок свой после
многих пересылок завершал в Ташкентской области. На­
чальником колонии был полковник Тухтабаев Хамид Кари­
мович. Приглянулся, видать, я ему своей удалой биографией.
Вызывает однажды с глазу на глаз и как обухом по лбу: ”На
волю хочешь?” Уставился я на него баран бараном — мне
еще полтора года в зоне лямку тянуть, а он уже про волю за­
пел. ”Что-то, — говорю, — гражданин полковник, с памятью
моей стало. Не могу вспомнить: когда сел, когда на волю вы­
ходить”. Он будто выстрелом в упор: ”Освобожу условно-до­
срочно, если согласишься охранять моего брата, который в
пригороде Ташкента районным сельским хозяйством управ­
ляет”. У меня вообще мозга за мозгу зацепилась. С моими
предыдущими судимостями условно-досрочное даже не светит.
Прикинулся чудаком, дескать мне привычнее воровать, чем
охранять. Полковник опять свою линию гнет: ”Прошлое твое
в личном деле изучил. Потому и уверен, что охранником бу­
дешь надежным”. При таком раскладе во мне азарт взыграл:
”Гражданин полковник! Ежели выпустите на волю, по гроб
буду обязан и вам, и вашему братцу, и его деткам”. Вот так,
запросто, и оказался я личным телохранителем начальника
райсельхозуправления Султанбая Каримовича Тухтабаева...
— Впервые слышу, что начальники районных сельхозуп­
равлений имеют телохранителей, — сказал Бирюков.
— Официально такой должности не было. В штатных бу­
магах той шарашкиной конторы я числился специалистом по
выращиванию винограда, а на самом деле — груши околачи­
вал. Там, хочешь знать, у нас даже свой начальник был —
мастер спорта по самбо. Как после на суде выяснилось, этот
самбист, чтобы выбиться в главари, купил за пять тысяч
справку о десятилетней судимости. Липовую, понятно. Во до
какой хохмы дело доходило!..
Антон засмеялся:
— Анекдот?..

39
— Клянусь, не вру! Руководящие ворюги трясутся за соб­
ственную шкуру. Поэтому каждый ташкентский пупок из ма­
хинаторов имел персональную охрану. Мой шеф тоже басма­
чом жил. Раскатывал я с ним, как фонбарон, на черной
”Волге” по совхозам, оброк собирал. Счет деньгам не вел, по­
тому что Султанбай Каримович взятки не пересчитывал. На­
хапал — сказать страшно! Одних сотенных банкнот полную
алюминиевую флягу, в каких молоко по магазинам развозят,
следователи оприходовали. Про двадцатипятирублевки и де­
сятки не говорю. Московский особо важный обэхээсник на
электрической счетной машинке полдня эти бабки подбивал.
Эх, посмотрел бы ты, что там творилось, когда аресты нача­
лись!.. Кто петлю на себя накинул, кто в бега ударился, кто
от инфаркта помер, а моего шефа паралич чуть не вдребезги
разбил. Короче, такая буря разыгралась — глаза бы не смот­
рели!..
— Как же ты из этой бури выбрался? — спросил Бирюков.
— Пришлось и мне в следственном изоляторе посидеть.
Потом, когда разобрались, выпустили. В телохранители не
сам себя устроил. В условно-досрочном освобождении тоже
был не виноват. За это служебное злоупотребление полковник
Тухтабаев на отсидку пошел. Моему шефу Султанбаю Кари­
мовичу, как только выяснили, что врачи за взятку ему пара­
лич придумали, три пятилетки принудработ с конфискацией
отвалили. На следствии я не темнил. Наоборот, откровенно
закладывал шефа в его махинациях. Вот и отпустили меня на
все четыре стороны, когда судебный процесс пошабашили.
Решил больше счастливую рулетку не крутить. Гоняю теперь
на междугородных трассах, фрукты в рефрижераторе с ветер­
ком развожу.
— А каким ветром в наш район занесло?
— Второй раз на этой неделе приезжаю к Зуеву за пес­
нями Высоцкого. Собственный магнитофон заимел, чтобы не
дремать в дороге на дальних рейсах.
— Давно знаком с Зуевым?
— Прошлым летом он меня выручил одной кассетой. Я
каждый год приезжаю в Новосибирск к матери. Хотел в мест­
ной студии грамзаписи разжиться любимой музыкой. Сунулся
в шарагу, там мне дулю у порога показали. Дескать, из Вы­
соцкого пишем только то, что на пластинках выходило. Обра­
довали, называется. Пластинки можно в магазине купить.
Мне до зарезу захотелось иметь шоферскую песню: ”Я вышел
ростом и лицом, спасибо матери с отцом” или что-нибудь в
таком роде: ”В тот вечер я не пил, не ел. Я на нее вовсю
смотрел”... Приемщица — тощая вобла в очках — сидит, как

40
страдающая несварением желудка, и слушать не хочет. По­
пробовал сунуться к этим, которые записи переписывают, —
пустой номер. Все деловые — не подступись!..
— С Зуевым на студии познакомились? — поторопил Ан­
тон.
— Нет. Кирюха один по старой дружбе подсказал.
— Какой?
— Женька Дремезов. В Новосибирске на Иркутской жи­
вет. Зуев тогда в соседях с Женькой жил. Для куража поло­
мался немного, но одну мировецкую кассетку все-таки сде­
лал.
— Сколько за работу взял?
— Ерунду, всего пятнадцать хрустов. Из них почти де­
сятку сама кассета стоит.
— Цену Зуев назначил или ты сам столько предложил?
— Когда я пришел за кассетой, Зуева дома не было. Ка­
кая-то арапистая девка счет мне предъявила.
Бирюков показал Сипенятину цветную фотографию Ка­
ретниковой. Глянув на нее, Вася выпятил толстые губы:
— У-у-у, какие сиськи-масиськи!..
— Не она? — спросил Бирюков.
Сипенятин с интересом пригляделся:
— Начальник, кажется, она...
— Кажется или точно?
— Точно эта бичиха! Только в тот раз грудь у нее была не
нараспашку.
— Что она делала в квартире Зуева?
— Сигаретой, как паровоз, дымила. Не разобравшись, хо­
тел было с ней трали-вали завести, а когда пригляделся, сми­
китил, что с такой марухой лучше не связываться.
— Почему?
— Замашки у нее, как у бичихи трассовской. Есть такие
наглые туристки, которые обслуживают шоферов на автотрас­
сах. Лично я презираю их.
— По-моему, на трассы она не выходит.
— Но Зуева доит самым наглым образом. Когда я три пя­
терки ей на кассету выложил, она один пятерик с ходу в свой
лопатник сунула, а две бумажки на столе оставила. Выходит,
Зуев только кассету окупил, а навару ему за работу — от
бублика дырку. На Левином месте этой подельнице я так бы
мордашку начистил, что она раз и навсегда запомнила, какую
долю себе хапать.
— Может, у них свои счеты.
— Дураку понятно, что за женские услуги бабы сдачи не
сдают. Но почему, штучка с ручкой, заработанные Левой

41
деньги без него делит?.. — Сипенятин уставился Бирюкову в
глаза. — Начальник, что с Зуевым случилось?..
— А что с ним могло случиться? — словно не понял Ан­
тон.
Вася обидчиво надулся:
— Не темни. Ты ведь не для того цветную карточку этой
зазнобы при себе таскаешь, чтобы оголенными прелестями
любоваться. Да и я давно из пионерских штанишек вырос,
кое-что нехорошее приметил...
— Что именно?
— Пришили Зуева, вот что. Заявляюсь сегодня, как фра­
ер, к нему, вижу, что-то не того... Не успел оглядеться —
катафалк подкатывает. ”Во, — про себя думаю, — явился,
придурок, на поминки!” Мигом сгреб пятки в охапку и утек
от греха подальше...
— Чего испугался?
— Условный рефлекс сработал.
— Откуда узнал здешний адрес Зуева?
— Все тот же Женька Дремезов подсказал. Когда-то мы с
Женькой по-черному киряли. У меня, хочешь знать, почти
все судимости от водки. То денег на похмелку не хватало, то
на геройство волокло. Теперь пить бросил — сам себя не уз­
наю.
— Дремезов тоже ”геройствовал”?
— Нет, Женька алкаш с высшим образованием. Он в уго­
ловщину не ввязывался и судимостей не имеет. Интересный
был мужик, но от этого дела... — Вася щелкнул себя по
горлу, — мозги набекрень съехали.
— Сам-то своей нынешней жизнью доволен?
— С моим прошлым лучшего не придумаешь.
— Не женился?
— Официально — нет. Прописался в пригороде Ташкента
у одной узбечки. Геройская вдова, то есть настоящая мать-ге­
роиня. Одиннадцать штук нарожала! И все такие шустряки —
ухохочешься. Прошлым летом пятилетний Кадыр целую не­
делю бродяжил. И никто не заметил, что его нету. Милиция в
дальнем конце города задержала сорванца. Другой бы нюни
распустил, а он, пузырь, в амбицию: ”Я потерялся! Почему
не искали?” Понял, какой отчаюга растет?..
— Весело живешь.
— В зоне досыта наскучался, хватит. — Сипенятин попра­
вил на голове тюбетейку. — Значит, не хочешь сказать, что с
Зуевым случилось?..
— Убили его.
— За что?!

42
— Об этом нам еще не доложили.
— Извини, начальник, за дебильный вопрос. Ножом?..
— В спину из самоделки выстрелили.
Вася сокрушенно покачал головой:
— Исподтишка, значит?.. Вот сволочи!
Антон посмотрел в сердитые Васины глаза:
— В понедельник утром у Зуева японский магнитофон че­
рез форточку утащили. Не слышал об этом?..
— От кого мне теперь про такие дела слышать?! — уди­
вился Сипенятин. — Клянусь, начисто порвал с уголовкой.
Не веришь, спроси у моей матери. Адрес знаешь: у Бугрин­
ской рощи, улица Кожевникова. Заезжай в любое время, же­
ланным гостем будешь.
Бирюков посмотрел на часы. За разговором время проле­
тело незаметно.
— Ладно, Василий, не упусти электричку. До свидания, —
сказал Антон, поднимаясь со скамейки.
Сипенятин тоже встал:
— До пока, начальник. Авось и свидимся...

Глава VII

На следующий день рано утром Бирюков поехал в Ново­


сибирск. В электричке было малолюдно, и под перестук колес
на свежую голову хорошо думалось. Всю дорогу Антон пере­
бирал в памяти вчерашние события.
Возвращаясь после разговора с Сипенятиным в райотдел,
он увидел похоронную процессию и невольно отметил, как
много людей собралось проводить Зуева в последний путь.
Пришедший с похорон Слава Голубев сказал, что в основном
на похоронах были соседи Зуева. Даже за небольшой срок
они успели полюбить скромного паренька-инвалида. Из при­
езжих были только Любины подружки. Перед похоронами
Дубков предлагал Любе нанять духовой оркестр, но Люба на­
отрез отказалась от музыки. На ”оркестровые” деньги она
накупила алых гвоздик.
В областном управлении внутренних дел Бирюков поя­
вился в начале рабочего дня, когда сотрудники УВД еще на­
ходились на своих местах. Первым делом Антон зашел в ин­
формцентр, чтобы навести справку о Зуеве. Никаких данных
на Льва Борисовича в картотеке не было. К судебной ответ­
ственности он не привлекался. Даша Каретникова тоже в ин­
формцентре не числилась. Бирюков на всякий случай запро­

43
сил на них официальные справки и направился в горуправле­
ние милиции, где можно было узнать самые свежие данные,
касающиеся непосредственно Новосибирска. Делами по спе­
куляции и нетрудовым доходам занимались сотрудники
ОБХСС. Поэтому Антон решил сразу зайти к ним. На дверях
кабинетов по обеим сторонам сумрачного коридора то и дело
попадались знакомые фамилии. Прочитав табличку ”Старший
оперуполномоченный К. Г. Веселкин”, Бирюков без стука от­
крыл дверь и громко сказал:
— Разрешите, Константин Георгиевич!..
Сосредоточенно писавший за столом спортивного вида па­
рень в очках вскинул кудрявую голову:
— О, деревенский детектив! Физкульт-привет, Антон
Игнатьевич. Проходи, садись, рассказывай сельские но­
вости.
Усевшись возле стола, Бирюков посмотрел в увеличенные
очками и всегда лукавые глаза Веселкина:
— Нечего, Костя, рассказывать. Спросить хочу.
— Спрашивай — отвечаем, — словно заведенный автомат
проговорил Веселкин.
— Фамилия Зуев не попадалась тебе среди музыкальных
комбинаторов?
— Музыку, Игнатьевич, у меня отняли. Ныне я специали­
зируюсь на алкоголизме, наркомании, токсикомании и иссле­
дую блеск и нищету доморощенных куртизанок.
— Ух, на какую увлекательную работу тебя бросили!
Просто завидки берут, — принимая ироничный тон, сказал
Бирюков. — Раньше, помнится, такой специализации не
было.
— Скромничали, чтобы у иностранцев зависть не вызы­
вать. А теперь решили: хватит! Теперь у нас не хуже, чем в
передовых странах мира. Все свое имеется. Даже наши само­
деятельные леди получили официальное признание и стали
именоваться профессионалками.
— Недавно читал, что в Брюсселе состоялся второй
всемирный съезд представительниц самой древней на земле
профессии. От Новосибирской области там делегаток не
было?
— Нет, наши еще не успели свой профсоюз сколотить.
— Наверное, вы мешаете?
— Мешаем.
— И как успехи?
— Безропотно милочки платят в казну штраф и прямо от
кассы вновь на панель выходят.
— Вот настырные! И денег не жалко?

44
— Деньги — дело наживное. Приличный клиент за горя­
чую любовь два штрафа оплатить не пожалеет.
— Значит, печальны ваши дела?
— Почему печальны? По сравнению с портовыми городами
мы ангельски выглядим. В отличие от ненасытных портовых
акул наши лапушки в основном рыбки-ряпушки.
— А ”Грубияночку” среди них не знаешь? — Бирюков по­
казал фотографию Каретниковой. — Вот эту...
Веселкин машинально поправил очки, пригляделся:
— О, Дашенька!.. Знаю. Но на панели она ни разу не ло­
вилась.
— Откуда же знаешь?
— Третировали ее, бедненькую, за отвергнутую лю­
бовь...
Веселкин порылся в столе и протянул Бирюкову тетрад­
ный листок. На листке, похоже, измененным, но красивым и
разборчивым почерком было написано четверостишие:

Женщина в нарядном платье белом,


В туфлях на высоком каблуке,
Ты зачем своим торгуешь телом
От большого дела вдалеке?

— Гениальные стихи, — улыбнулся Антон. — С первого


прочтения запоминаются.
— Недавно молодые поэты у нас гастролировали. Вот один
из любителей изящной словесности и взял на вооружение
злободневный стишок, которым чуть не довел Каретникову до
белой горячки. Ведь Дашенька отвергла его пламенную лю­
бовь и обвенчалась в загсе с семидесятилетним старцем. А что
оставалось девочке делать, если у нее не было собственной
крыши над головой?.. — Веселкин вдруг сосредоточенно уста­
вился на Бирюкова. — Как фамилия интересующего тебя му­
зыканта, Зуев?..
— Лев Борисович, — уточнил Бирюков.
— О!.. Это ж он сидел на этом стуле, где ты сейчас си­
дишь, и убеждал меня, что своими ежедневными посланиями
в стихотворной форме не желал Дашеньке зла, а хотел пере­
воспитать ее.
— Будь другом, расскажи подробно эту историю, — сразу
ухватился Антон.
— Изволь, если хочешь, но предупреждаю: пикантного в
ней ничего нет.
— Меня пикантности не интересуют. Понимаешь, убили
Зуева...

45
Костя удивленно присвистнул:
— Странно... Лично на меня он произвел впечатление не­
посредственного и, можно сказать, чрезмерно стыдливого че­
ловека. Такие обычно на рожон не лезут. Как же это случи­
лось?
Выслушав Бирюкова, Веселкин протер носовым платком
очки и стал рассказывать о замужестве Каретниковой.
Замужество оказалось до крайности банальным. Корысть
Дашеньки — завладеть квартирой, а заодно и приличным со­
стоянием дышавшего на ладан безродного старика — была не
прикрыта даже мало-мальски маскирующей ширмочкой. Од­
нако такие свадебные выверты юридически не наказуемы, по­
скольку существующее законодательство не лимитирует воз­
раст совершеннолетних граждан, вступающих в брак. Поэ­
тому Каретникова рисковала лишь тем, что оказавшийся на
редкость ревнивым старик надолго затянет отход в мир иной
или слишком быстро выставит ее за дверь и расторгнет брач­
ные отношения. Угроза такого разрыва стала катастрофически
назревать, когда посыпались анонимные письма с одним и тем
же стихом. Старый ревнивец каждое утро доставал из почто­
вого ящика одинаковые конверты и вечером, когда молодая,
годящаяся во внучки, супруга приходила с работы, поднимал
пыль до потолка. Ударившись в панику, Дашенька стала
ежедневно обивать пороги милиции, требуя немедленно пой­
мать анонимного садиста и жестоко наказать его за третиро­
вание порядочных людей. На Зуева оперативники вышли по
подсказке самой Каретниковой. Уличенный почерковедческой
экспертизой, Зуев без особого запирательства признал свою
вину. Каретникова немедленно подала заявление в суд, но, к
ее безмерной радости, еще до судебного разбирательства рев­
нивый старец скоропостижно скончался. Дашенька мгновенно
прекратила судебную тяжбу.
— Не помогла она старику уйти на тот свет? — спросил
Веселкина Антон.
— Было такое подозрение. После анатомирования отпало.
Старик сам ускорил свою смерть употреблением сильнейших
допингов.
— Долго Каретникова враждовала с Зуевым?
— Едва старичок преставился, Дашенька прибежала к
Леве с просьбой помочь в похоронах.
— И Зуев помог?
— Он ни в чем не отказывал своей возлюбленной.
— Может, к Каретниковой после злость пришла... Не ото­
мстила ли она чужими руками Зуеву за свои прежние пере­
живания?

46
— Эту версию откинь сразу. Дашенька не мстительная. К
тому же Зуев для нее был палочкой-выручалочкой: в трудную
минуту — всегда рядом.
— Что она за человек?
— Внешне — куколка, а внутри — потемки. Ты вот ”Гру­
бияночкой” ее назвал, а Даше больше подходит ”Артисточ­
ка”. Грубит Каретникова только с хамовитыми людьми, а иг­
рает постоянно, со всеми. Имеет много поклонников. Чувст­
вую, охмуряет мужиков, но ни единой жалобы на нее нет.
— На других жалуются?
— Сколько угодно! У одного клиента кошелек увели, у
второго — документы ахнули. Третий — нехорошую бо­
лезнь... как тут недавно лихой морячок высказался, ”на винт
намотал”. И так далее, и тому подобное. А у Дашеньки все
шито-крыто, тихо-мирно. В чем ”секрет красоты”, пока не
могу объяснить. Не знаю. Ты повстречайся с ней, потом обсу­
дим.
— Где Каретникова работает?
— Чертежницей в научно-исследовательском институте.
— Она же вместе с Зуевым в радиотехническом ГПТУ
училась.
— Переквалифицировалась. Служебная характеристика
отличная. В каждом праздничном приказе — благодарности,
подарки, денежные премии. В коллективе — душа общества.
В работе — безотказная. Правда, некоторые женщины по ее
адресу ехидничают, но это, по-моему, от черной зависти.
Слишком Дашенька преуспевает. А всякий успех — медаль с
двумя сторонами.
— Не наркоманит?
— Упаси бог! Бензин и другие гадости тоже не нюхает.
Спиртное не пьет. Вот дорогие импортные сигаретки посто­
янно в сумочке носит. Одевается — с иголочки. Зарабатывает
в институте немного, но от ревнивого старичка досталось по
наследству около двадцати тысяч на сберкнижке. Из них пят­
надцать — на срочном вкладе. Остальные постоянно цирку­
лируют в обороте. Попробуй придерись... — Веселкин, глядя
на Антона, помолчал. — Обаятельная, плутовка. Может усы­
пить бдительность и очаровать не хуже профессионального
гипнотизера.
— Что ж не загипнотизировала своего старика от ревно­
сти?
— Слишком крупную игру с ним вела, волновалась. Да и
старик был уже в том перезрелом возрасте, когда супружес­
кому гипнозу не поддаются. Такие ветераны прекрасно пони­
мают, что любви... далеко не все возрасты покорны.

47
Оба помолчали. Бирюков достал из кармана пиджака кон­
верт с угрожающей Зуеву запиской. Внимательно прочитав
ее, Веселкин сказал:
— Судя по шрифту и нажиму, отпечатано это ”серьезное
предупреждение” на отечественной портативной машинке
”Ортех”. Таких машинок теперь много в личном пользова­
нии. Особенно у подпольных бизнесменов, которые при дело­
вой переписке стараются автографов не оставлять.
— ”Писательство” — это переписывание магнитофонных
записей? — спросил Антон.
— Да. Разумеется, не за бесплатно. Тот, кто переписы­
вает, — ”писатель”.
— И много таких ”писателей” в Новосибирске?
— Вагон и маленькая тележка. Даже среди школьников
есть бизнесменчики. Но настоящих зубров можно по пальцам
перечесть.
— Знакомых Зуева из них никого не знаешь?
— Нет. Он ведь в свое время меня интересовал только
стихами.
— Студию звукозаписи, где Зуев работал, знаешь?
— Когда музыкальными дельцами занимался, частым го­
стем там был. Теперь на той студии новый директор. Начи­
нает наводить порядок, а тогда... типичная контора ”Рога
и копыта” процветала. Операторы клали в собственные
карманы до семидесяти процентов выручки и умудрялись еще
производственные планы перевыполнять. — Веселкин вернул
Антону конверт с запиской. — Мне кажется, автора этого
предупреждения надо искать среди бывших сотрудников
студии. Они на поприще бизнеса не терпели ”нарушителей
конвенции”. Зуев, вероятно, тайком занимался переписыва­
нием.
— С кем можно там откровенно поговорить?
— Повстречайся с оператором Мишей Позолотиным. От­
личный мужик. Подноготную музыкальных махинаций знает
насквозь и даже глубже. Я позвоню ему. Возможно, он и вра­
гов Зуева тебе подскажет.
— Спасибо, — поблагодарил Антон и передал Веселкину
конверты с письмами Ярославцева и Дремезова. — Вот еще
два любопытных послания Зуеву...
Письмо с резолюцией ”старперпенса” Веселкин вернул
Антону, разведя руками, мол, об этом ничего не знаю. Потом
взял второй конверт, глянул на обратный адрес и, увидев там
фамилию отправителя, воскликнул:
— О, Женечка Дремезов! С этим мы знакомы по алко­
гольной линии. Добровольно принес в милицию изготовлен­

48
ный своими руками самогонный аппарат с электронным уп­
равлением.
— Выпивает?
— Теперь нет. Наоборот, всеми правдами и неправдами
проталкивает в производство свой метод лечения алкоголиков.
— Что за метод?
— Находка для юмористического журнала. Не стану пред­
восхищать Дремезова. Хочешь того или нет, а при встрече с
Женей тебе придется его выслушать, если надумаешь контакт
с ним установить. Главное — не отрицай полностью Женину
идею. Обидится и разговаривать не станет. Возражать мо­
жешь по мелочам.
— Он не шизофреник?
— Нет, просто умный дурак.
Бирюков улыбнулся:
— Мой дед говорит по-иному: ”Умная голова, но дураку
досталась”.
— То же самое, только другими словами. У Жени баналь­
ная для нашего времени история. Был прекрасный инженер,
так сказать, изобретатель от природы. Уже в двадцать семь
лет стал главным энергетиком одного из заводов. В гору шел,
как говорится, не по дням, а по часам, но... водочка сгубила.
Кувыркаясь, стремительно скатился вниз. Прошел все стадии
лечения — бесполезно. Три года назад, в белой горячке, хо­
тел покончить с собой. Чудом выжил. С тех пор полностью
потерял интерес к спиртному и к курению. Вероятно, при по­
пытке самоубийства у Жени случилось нечто схожее с тем,
что попытались сделать в лечении алкоголиков американские
врачи. Они забрались в мозг больного. Однако, вырезав или
умертвив больной центр, не желая того, изменили психику
человека. Как-то обеднили ее. Что-то нарушили, чего нару­
шать было нельзя. В живом организме, как и в обществе, все
взаимосвязано. Истреби, скажем, в общественной жизни пол­
ностью порок — и исчезнет понятие добродетели. Так и в че­
ловеке. Что мы знаем о мозге? А ведь это — целая вселен­
ная...
— Откровенно говоря, меня очень тревожит безысходность
хронических алкоголиков, — сказал Антон. — Медицина —
бессильна. ”Общество трезвости” — беспардонная профана­
ция...
Веселкин вздохнул:
— Профанировать мы можем даже гениальные замыслы.
Как те спортсмены, которых спросили: ”А проиграть вы мо­
жете?” — ”Конечно, можем, — бодро ответили парни. — По­
тому что мы все можем!”

49
Бирюков посмотрел на часы:
— Ладно, Костя, пойду искать убийцу Зуева. Скажи адрес
Каретниковой.
— На Вокзальной магистрали длинный многоэтажный дом,
рядом с ЦУМом, знаешь? Вот в нем, на пятом этаже... — Ве­
селкин назвал номер квартиры. — Обычно Дашенька появля­
ется дома после семи вечера.
— Ну что ж... — Антон поднялся. — Скоротаю время с
бывшими соседями Левы.

Глава VIII

Старинный, из красного кирпича дом, где до переезда


в райцентр жил Зуев, находился недалеко от железно­
дорожного вокзала. Когда-то это был роскошный особняк,
выходящий фасадом на одну из бойких улиц Новосибирска.
Он и теперь еще уверенно держался на добротном
фундаменте, но коробки современных многоэтажек обступили
его со всех сторон, зажав в небольшом тихом дворике с
одинокой беседкой под растопыренными кривыми ветвями
старого клена. Во дворе не было ни души. Только возле
беседки дымчато-серый щенок старательно точил молодые зу­
бы, пытаясь перегрызть то ли кусок палки, то ли заваляв­
шуюся в грязи кость.
Решив вначале встретиться с Ярославцевым, Бирюков
отыскал в небольшом коридорчике на втором этаже кварти­
ру пенсионера и надавил на кнопку звонка. За обитой
черным дерматином дверью глухо проурчало, но ответа не
последовало. Напрасными оказались и последующие звонки.
Видимо, в квартире никого не было. Антон спустился со
второго этажа, поплутал по коридорным закуткам,
уставленным житейским скарбом, и в душноватом с запахом
плесени полуподвале нашел квартиру Дремезова. Звонок не
работал. На стук никто не отозвался. Пришлось ни с чем
выйти во двор.
Под кленом у беседки невесть откуда появившийся муж­
чина, размахивая красной папкой, увлеченно играл с азартно
прыгающим вокруг него щенком. На вид мужчине было около
сорока. Одет непритязательно. Дешевые джинсы. Серый, в
крупную клетку распахнутый пиджак с выпущенным поверх
ворота отложным воротничком белой рубахи. На ногах синие
кеды с красной окаемкой. Седеющие волосы с плешью во все
темя были коротко подстрижены.

50
Бирюков подошел к беседке и, поздоровавшись с мужчи­
ной, спросил о Ярославцеве. Сипловатым, как у пропойцы,
голосом мужчина ответил:
— Анатолий Ефимович недавно мне встретился. С авось­
кой, наверно, в булочную потопал. Вы не из народного кон­
троля?
— Нет, не из народного.
— Откуда же?..
Антон без нужды старался не афишировать место своей
работы, поэтому сказал уклончиво:
— Я из другой контролирующей фирмы.
— Не хотите говорить — не надо. Перетопчемся, — про­
сипел мужчина и вновь принялся дразнить отчаянно бросаю­
щегося на него щенка.
— Ваша фамилия Дремезов? — наугад спросил Бирюков.
Мужчина замедленно повернулся и смерил Антона при­
стальным взглядом желтоватых глаз:
— Дремезов, ну и что?..
— Привет вам от Левы Зуева.
По лицу мужчины проползло не то удивление, не то ра­
дость, но ответил он с равнодушной ухмылкой:
— Привет от старых штиблет. Лучше бы Лева на мое
письмо откликнулся. Жду-жду, а он... — Дремезов вдруг на­
морщил лоб. — Его там, в деревне, энцефалит не доконал?
— Вроде бы нет...
— Ну, слава богу. А то на прошлой неделе я плохой сон
видел. Голеньким Лева сидит на телевизоре и руками гимна­
стику делает. И ”Грубияночка” рядом с ним, тоже в чем
мама родила.
— Каретникова? — на всякий случай уточнил Антон.
— Кто ж еще!.. Знаешь эту великую комбинаторшу?
— Немного знаю.
— Если немного, значит, ничего не знаешь. По-товари­
щески советую: соблазнять Дашка станет — не вяжись. Об­
чистит как липку. Три года назад я переночевал у нее за
шестьдесят рублей. Рассказать?..
— Любопытно...
— Любопытного мало. Полученный на работе аванс полно­
стью исчез, потом весь день маялся, пока знакомые ребята не
подлечили.
Дремезов, прицыкнув, отогнал надсадно лающего щенка и
предложил Бирюкову сесть в беседку под кленом. Когда оба
уселись, он нахмурился:
— ”Грубияночка” тогда у какой-то Бабы Яги, за Камен­
кой, комнатку с отдельным ходом снимала. Встретила меня

51
еле тепленького после аванса и заманила. Какого черта к ней
поплелся, понять не могу. Я бабником никогда нс был, я
бывший алкоголик...
— Выходит, вы давно с Каретниковой знакомы? — спро­
сил Антон.
— С той поры, как Лева в нашем доме поселился. Родо­
словную Зуева знаешь?
— Нет.
Дремезов одной рукой прижал на коленях красную папку,
а другой показал через плечо:
— Этот дом, в котором живу, до революции, говорят, при­
надлежал известному шорнику Зуеву. Видать, неплохо хозяин
шорничал, если такой домище отгрохал для одной семьи.
Включая полуподвал, теперь здесь пятнадцать семейств
ютится. Одну комнату с кухней на втором этаже, рядом с
Ярославцевым, занимала Алевтина Сидоровна, по фамилии
тоже Зуева — младшая дочь того шорника. Леве же она дово­
дилась родной бабкой, поэтому он, приехав учиться в ГПТУ,
прописался и жил у нее. Когда старушка умерла,
”Грубияночка” и закрутилась вокруг Левы, чтобы сюда же
прописаться.
— У них, кажется, свадьба намечалась, — сказал Антон.
— Все было на мази! Но Дашке старикан с Вокзальной
магистрали подвернулся, и она решила более выгодную пар­
тию скомбинировать. Лева как узнал про старика, сразу по­
глупел. Ему повезло, что в ту пору я с выпивкой уже покон­
чил и однажды, не вру, почти из петли его вытащил.
— Серьезно?
— Спроси Ефимыча. Подтвердит:
— Долго Зуев переживал?
— Несколько месяцев. Потом, как старик умер, Каретни­
кова опять кругами возле Левы пошла. Ей помириться —
пара пустяков. В этом отношении она немножко с приветом.
За тот случай, когда карманы мне вычистила, я крепко ос­
корбился. Сцепились так, что чуть избушку на курьих нож­
ках не разнесли. А через неделю встречаемся — она вроде все
забыла: ”Женечка! Не нашел свои деньги?” Понимаешь, куда
загнула? Будто я по пьянке аванс посеял...
— Может, так оно и было... — осторожно сказал Антон.
— А где логика?.. Зачем бы ей меня без денег к себе тя­
нуть? Скажешь, для любви? Куры засмеются. Я на пятнад­
цать лет старше Дашки, и вот эта плешина... — Дремезов
хлопнул себя по лысой макушке, — у меня в ту пору сияла
не меньше, чем теперь. Еще прибавь, что в дугу пьяный. Со­
блазнительный ухажер, а?.. Вообще-то сам наскреб на свой

52
хребет. Дурная привычка у меня, у пьяного, была — рублями
трясти. Похвастался, называется...
— Последний раз давно Каретникову видели?
— Перед тем, как Леве письмо отправил. В аптеке стол­
кнулись. Поговорили пару минут. Нос, как всегда, кверху
держит, а глаза невеселые. Что-то вроде бы у них с Левой
рассыпалось. Не зря он спешно из Новосибирска в деревню на
поселение укатил.
— Говорят, врачи ему посоветовали...
— Это отговорка. Больше года после больницы молчали и
вдруг советовать начали.
— Что Каретникова в аптеке делала?
— Снотворное по рецепту получала. Меня в психушке из
таких коробочек потчевали. Если парочку таблеток заглотить,
как от кокаина закейфуешь... — Дремезов, словно спохва­
тившись, глянул на Антона растерянными глазами и вдруг
перешел на ”вы”: — Не подумайте, что в психбольнице я с
головой лежал. Нет! Из белой горячки меня там вытаскивали.
Я ведь, не скрываю, спившийся инженер. Слава богу или
черту, теперь все алкогольные вывихи позади. Теперь у меня
одно горе... от ума. — Дремезов побарабанил костистыми
пальцами по красной папке. — Помните, Грибоедов сказал:
”Всем глупым — счастье от безумья. Всем умным — горе от
ума”. Очень точно сказано. На своем опыте убедился. К
слову, по вашему мнению, алкоголизм — это болезнь или
распущенность?...
— Распущенность, переходящая в болезнь, — сказал Ан­
тон.
Дремезов, будто соглашаясь, наклонил голову.
— Правильно. Бытовое пьянство — это действительно
страстишка, хобби, распущенность. Алкоголизм — болезнь.
Течение этой болезни осложняется отношением окружающих.
Скрюченного, например, радикулитом все жалеют. Поражен­
ного алкоголизмом — презирают. Но болезнь есть болезнь.
Можно сколько угодно взывать к совести заболевшего грип­
пом — чихать и кашлять от этих воззваний он не переста­
нет...
Заговорив об алкоголизме, Дремезов неузнаваемо преобра­
зился. Выбритые до синевы щеки зарозовели, чуть раздвоен­
ный подбородок гордо выдвинулся вперед, а сипловатый голос
задрожал. Он словно заведенный говорил не умолкая:
— С бедой можно покончить, если внедрить в практику
лечения больных алкоголизмом мой метод. Что я изобрел?..
Все гениальное просто... — дрожащими пальцами Дремезов
достал из красной папки листок ватмана машинописного

53
формата и показал Бирюкову профессионально выполненный
тушью чертеж, где было изображено что-то вроде схемы про­
стейшего радиоприемника. — Мой метод основан на прин­
ципе электрошока. Смотрите... Берется алюминиевая кружка
с припаянными к ней проводами. В замкнутую электроцепь
вмонтированы кнопка выключателя и понижающий тран­
сформатор. Через обычную розетку прибор подсоединяется к
бытовой сети напряжением двести двадцать вольт. Каким об­
разом производится лечение?.. В кружку наливаем сто грам­
мов водки. Можно больше, но это совершенно ни к чему. Как
нас учили газеты и радио, экономика должна быть эконом­
ной. Итак — все готово. Можно начинать. Пациент смело бе­
рет кружку и подносит ее ко рту. В этот момент врач вклю­
чает электроток. Мгновенно происходит короткое замыкание,
и кружка что?.. Кружка внезапно бьет пациента по зубам! От
неожиданности наступает шок. Один-два подобных сеанса вы­
рабатывают у алкоголика стойкое отвращение к алкоголю. Он
никогда больше не выпьет из этой кружки!..
— Но алкоголик может выпить из другой посуды, — сдер­
живая улыбку, возразил Бирюков.
Лицо Дремезова перекосилось, словно от внезапного при­
ступа зубной боли:
— Это я уже слышал тысячу раз от других оппонентов.
Суть метода заключается в том, что электрошок убивает в
коре головного мозга аккумулятор памяти об алкоголе. Мое
горе заключается в том, что я опередил время. Медицинские
рутинеры встретили новинку в штыки. Все признают, что в
мировой практике нет аналогов моему методу, что он ориги­
нален, однако никто не хочет взять на себя ответственность
за проведение широкого эксперимента. Даже друзья, и те от­
носятся ко мне с недоверием. Много раз уговаривал Зуева по­
лечиться от энцефалита электрошоком. Не соглашается ни в
какую!.. Парень умный, но без творческой искорки. Просил
его оформить мой метод музыкальным сопровождением. Тоже
отказался, дескать, гроб с музыкой получится... Куда я только
не писал!..
Дремезов вновь раскрыл папку и, видимо, стараясь что-то
отыскать, принялся перекладывать листы с грифами цен­
тральных и областных газет, облздравотдела, облисполкома,
Министерства здравоохранения, каких-то научно-исследова­
тельских институтов. Это были официальные ответы Дреме­
зову из разных инстанций, и Бирюков поразился тому, какое
множество занятых людей втянул в бессмысленную работу
вокруг своего ”изобретения” одержимый навязчивой идеей
человек. Стараясь избавиться от пустого разговора, Антон не­

54
сколько раз попытался заговорить о Зуеве, но Дремезов
упорно возвращался к своему ”горю от ума”.
Спас Бирюкова вошедший во дворик высокий представи­
тельный старик в фетровой зеленой шапке и в мешковатом,
как пижама, коричневом костюме. Опираясь на резную
трость, он нес в свободной руке авоську с батоном. Дремезов,
едва заметив старика, быстро завязал тесемками папку. Будто
сожалея о прервавшемся разговоре, просипел:
— Вот и Ефимыч...
У беседки Ярославцев то ли из любопытства, то ли чтобы
передохнуть остановился. С лукавым прищуром посмотрел на
Дремезова:
— Опять плачешься, Женя?
— Что значит плачусь?.. — обиделся тот. — Сколько
можно мариновать мою жалобу?! Великая держава ведь гиб­
нет!..
Старик шутливо пристукнул тростью:
— Не позволим погибнуть! У кого сегодня был на приеме?
— К профессору в мединститут ходил. Не принял, бюрок­
рат! На завтра встречу отфутболил. А меня завтра в колхоз
на картошку посылают. Черт знает, когда теперь свободный
день выкроится...
— Не переживай. У бога дней много.
— Тебе, Ефимыч, шуточки, а у меня уже нервы на пре­
деле...
Дремезов рассерженно встал и, размахивая папкой, устре­
мился к дому. Проводив его сочувственным взглядом, Ярос­
лавцев недоуменно посмотрел на Бирюкова, словно спраши­
вая: ”Что у вас нашлось общего с больным человеком?”
Бирюков представился, назвав свою должность. В голубо­
ватых, по-стариковски мудрых глазах Анатолия Ефимовича
отразилось нескрываемое удивление. Он устало сел на ска­
мейку и полувопросительно проговорил:
— Чем могу быть полезен...
— Случилась беда, Анатолий Ефимович. Леву Зуева
убили, — напрямую сказал Антон.
Кустистые с густой проседью брови Ярославцева вздерну­
лись:
— Что вы говорите?! Вероятно, глупая случайность?..
— Разбираемся. Хотелось бы знать: как Зуев жил в Ново­
сибирске? Не было ли у него здесь каких-то завистников или
врагов?..
— У Зуева враги? Невероятно! Лева мухи не обидел. Что
касается зависти, то... вряд ли можно завидовать парню,
ставшему инвалидом в самом начале жизни.

55
Ярославцев покачал головой и медленно, будто припоми­
ная, начал рассказывать о своем недавнем соседе. По словам
Анатолия Ефимовича, Зуев был очень застенчив и ни с кем
близко не дружил. Оформившись на инвалидность, он вообще
целыми днями возился в своей квартире с разной аппарату­
рой. Что-то паял, клепал, монтировал, клеил.
— А любовь у Зуева была?.. — намекнул Бирюков.
— Имеете в виду Дашу Каретникову? — спросил Ярос­
лавцев. — В такую энергичную натуру трудно не влюбиться.
Не знаю, как она общается со сверстниками, но с пожилыми
людьми — сплошное обаяние.
— За что же Дремезов окрестил ее ”Грубияночкой”?
— Однажды отхлестала Женю по щекам за хамство. Женя
интеллигентен только тогда, когда дело касается пропаган­
ды собственного ”изобретения”. В других случаях — опус­
тившийся человек. Да и с психикой у Дремезова не все
ладно.
— И все-таки я слышал о Каретниковой не совсем прият­
ное, — опять сказал Антон.
— Видимо, вам рассказывали, каким безнравственным
способом она завоевала себе квартиру? Способ, разумеется, из
рук вон выходящий, только если задуматься, все имеет свое
объяснение. Объясним и поступок Даши.
— Вы оправдываете ее?
— Ни в коей мере!.. — Ярославцев нахмурился. — Просто
обращаюсь к здравому смыслу. С годами у нас накопилось
множество противоречий! Говорим о бережливости — сами
допускаем вопиющее расточительство. Ратуем за принципи­
альность — миримся с беспринципностью. Провозглашаем со­
циальную справедливость, а на деле живет лучше не тот, кто
хорошо работает, кто честен, а тот, кто научился ловчить и
приспосабливаться. Учтите, все это происходит в открытую,
на глазах молодых людей, которые рано усваивают обыва­
тельскую мудрость: ”Хочешь жить — умей вертеться”. Не так
ли?..
— В принципе — так, — согласился Антон.
— Давайте рассуждать дальше. Дурное воспитание у нас
начинается со школы, где искусственно повышают уровень
успеваемости. Ставя удовлетворительную оценку за плохие
знания, ребенка буквально с первого класса приучают иметь
больше, нежели он заслуживает... — Ярославцев на секунду
задумался. — Каретникова — одна из тех, на ком с детства
отпечатались школьные грехи и частнособственнические по­
роки взрослых. Будучи от природы неглупой, имея неплохие
внешние данные, она с первых самостоятельных шагов сооб­

56
разила, что честным путем жить значительно труднее, и по­
шла по жизни напролом. Правда, завоевав квартиру, Даша
вроде бы растерялась, притихла, но заложенная в ней приро­
дой энергия так и клокочет.
— Что ее притягивало к Зуеву? — спросил Антон.
— То, чего у самой не хватает. Зуев был в высшей сте­
пени порядочным, сдержанным и очень отзывчивым. Потом,
по-моему, она чисто по-женски сочувствовала ему. Ведь когда
между ними случился разрыв, Лева чуть не покончил с собой.
Узнав об этом, Даша тут же примчалась на такси и долго
утешала Леву.
— После этого у них конфликтов не было?
— Не замечал.
Из дальнейшего разговора Бирюков узнал, что Каретни­
кова наведывалась к Зуеву часто, однако никогда не остава­
лась у него на ночь. Вела себя непринужденно, много шутила.
Если видела в квартире беспорядок, немедленно бралась за
приборку. Была чистоплотна и не ленива. Умела приготовить
вкусный обед. О своей работе в НИИ рассказывала с веселым
юморком, словно все сотрудники там целыми днями бездель­
ничают. Оригинально изображала в лицах наиболее смешных
и недобросовестных из своих коллег. Старика, оставившего ей
наследство, называла ”Агрессором” и всегда при упоминании
о нем брезгливо морщилась. Иногда у нее срывалась с языка
грубость. Узнав, что Ярославцеву не нравятся курящие жен­
щины, ни разу при нем не закурила.
Выяснил Антон и историю письма ”морского скитальца
Сережки”, капитана рыбопромыслового траулера Сергея Пет­
ровича Ярославцева — племянника Анатолия Ефимовича. В
прошлом году, направляясь из Ленинграда во Владивосток к
новому месту работы, капитан останавливался у дяди в Ново­
сибирске и на студии заказал несколько кассет с магнитофон­
ными записями. Оплатил через кассу все расходы, в том
числе пересылку по почте, и оставил свой дальневосточный
адрес. Через какое-то время ему прислали выполненный за­
каз, но качество записи оказалось отвратительным: вместо
песен — один хрип. Узнав из письма племянника о безобраз­
ной халтуре, Анатолий Ефимович хотел ”навести на студии
порядок”, однако Лев Зуев отговорил затевать тяжбу с брако­
делами и сам сделал прекрасную запись. Ярославцев предла­
гал деньги за работу, тот отказался. После, когда уже уехал в
район, записал для племянника Ярославцева две кассеты с
песнями Софии Ротару.
На вопрос Бирюкова — ”Почему Зуев уволился со сту­
дии?” — Анатолий Ефимович уверенно заявил, что Леву от­

57
туда выжили. Не ко двору он там пришелся, мешая своей
добросовестностью студийным халтурщикам. Фамилии тех
халтурщиков Ярославцев не знал. Со слов Зуева, ему смутно
помнился всего один: то ли Калачов, то ли Бузгачов, фами­
лию которого Зуев произносил с ударением на последнем
слоге. Ярославцев не мог объяснить, почему Лева так срочно
переехал на жительство в райцентр.
— По-моему, с неохотой он туда уезжал, — сказал Анато­
лий Ефимович. — В последние дни даже появление Даши не
радовало его, как всегда. Несколько раз пытался ей грубить,
чего раньше не замечалось. Даша, правда, эти выпады пере­
водила в шутку.
— Не сама ли Каретникова явилась причиной переезда? —
спросил Бирюков.
— Каким образом?
— Скажем, ревность не давала Зуеву покоя...
Анатолий Ефимович задумался:
— Не стану ни утверждать, ни отрицать. Ревнивые чув­
ства в Леве, конечно, клокотали, однако вида он не показы­
вал.
— Поводы были?..
— Для ревности? Как им не быть. Женщина в озорном
возрасте, внешностью не обижена, темперамент плещет через
край. Лева, разумеется, прекрасно понимал, что его возлюб­
ленная, завладев отдельной квартирой, ведет отнюдь не дев­
ственный образ жизни.
— Поскольку у Каретниковой наверняка были увлече­
ния... — размышляя, начал Антон. — Не мог ли кто из ее
поклонников — опять же на почве ревности— убрать со сво­
его пути Зуева?
— Ревность к инвалиду?.. — с удивлением спросил Ярос­
лавцев и, подумав, сказал: — Впрочем, это чувство не всегда
поддается логическому объяснению.
Бирюков показал фотографию Каретниковой:
— На этом снимке Даша выглядит, как она есть на самом
деле, или легкомысленно позирует?
— Ну, батеньки мои... — Анатолий Ефимович, глядя на
фото, осуждающе покачал головой. — Впервые вижу Дашу в
столь пикантном виде. Разумеется, здесь она вызывающе ху­
лиганит.
— Для чего?
— Трудно сказать. У Даши много противоречий. Женщина
она незаурядная, взрывная. Порою делает такое, что потом
сама искренне осуждает. Но это... своеобразное неглиже, из­
вините, с моей точки зрения необъяснимо.

58
Глава IX

Студия звукозаписи находилась на втором этаже город­


ского комбината бытового обслуживания. Узнав у ярко на­
крашенной приемщицы заказов, что оператор Миша Позоло­
тин сегодня работает, Бирюков поднялся по широкой лест­
нице в просторный холл с декоративной пальмой посередине.
Дверь студии оказалась на замке. Глянув на часы, Антон ре­
шил ждать и сел возле пальмы в одно из кресел. В трех дру­
гих креслах, небрежно развалясь, сидели подростки лет по
четырнадцати-пятнадцати. Видимо, или школьники, или
учащиеся ПТУ. Самый старший был одет во все черное. На
запястьях рук поблескивали цепочки-браслеты. Джинсовые
костюмчики остальных двух пареньков вместо воротников
имели странные черные ошейники. Волосы у всех были
всклокочены.
Мальчишки лениво перебрасывались фразами. Один рас­
сматривал цветные иллюстрации в каком-то журнале. Весь в
черном равнодушно обратился к нему:
— Боб, на дискотеку сегодня пойдем?
— А чего там делать... Критики говорят: если любить и
рок и диско — это безвкусица.
— Болтуны они, критики.
Помолчали. ”Черный” опять спросил:
— Что там интересного, на картинках?
— Костюмы смотрю. Мне ”Битлз” нравится, потому что у
них пиджаки и галстуки. А ”Кисс” не нравится. Размалева­
лись...
В разговор вступил третий:
— Лично я придерживаюсь мнения Ричи Блекмора. Он
уважает рок, а я уважаю его.
— Майкл Джексон тоже ничего... — закрывая журнал,
проговорил Боб. — Вчера кое-как осилил перевод его
композиции ”Триллер”. Полмесяца гонял пленку и англий­
ский словарь листал.
— Что получилось, о чем поет?
— Дословно на русском такой смысл: ”Шелушащееся сна­
ружи и сгнившее внутри чудовище вместе с седым старым
вурдалаком вылезают из могилы и хватают тебя холодными
руками за горло. Смерть проникает в тебя, и ты не в силах
сопротивляться”.
— Во, мировая жуть! Не зря, выходит, от ”Триллера” во
мне что-то буйное просыпается.
— А я, если честно, люблю итальянцев, — сказал Боб. —
Но ”хэви металл” буду слушать назло всем, кто ругает рок.

59
Тот, в котором просыпалось что-то буйное, вздохнул:
— Впустую мы здесь сидим. С Мишкой ни за какие
деньги не договоришься. Был бы Лузгач, с тем бы столкова­
лись.
— С Лузгачом и толковать не надо было, — мрачно обро­
нил ”Черный”. — Тот писал, чего захочешь, только монету
гони...
По лестнице в холл поднялся молодой мужчина в светло-
коричневом кожаном пиджаке. Легкой походкой он подошел к
студийной двери и, достав из кармана ключ, стал открывать
ее. Подростки нерешительно переглянулись.
— Позолотин? — указав взглядом на мужчину, спросил их
Бирюков.
”Черный” наклонил голову. Антон быстро поднялся и во­
шел в студию следом за Позолотиным. Видимо, вдохновлен­
ные его примером, туда сразу же ввалились все три
”металлиста”. Позолотин недовольно посмотрел на подро­
стков:
— Что опять, ”железники”?..
— Миша, ну, может, все-таки передумаешь насчет нашей
просьбы? — заискивающе спросил ”Черный”.
— Никогда!
— Ну, может, договоримся, а?.. Никто ничего не поймет.
Запись ведь не на русском языке...
— Парни, я вам еще раз популярно объясняю: такую
программу ни на каких языках пропагандировать не бу­
ду.
— Ну, может...
— Все! Гудбай, беби! Не понятно?.. Перевожу на русский:
закройте дверь с той стороны, мальчики!
”Металлисты”, насупившись как провинившиеся дети,
вышли из студии. Глянув на захлопнувшуюся за ними дверь,
Позолотин усмехнулся:
— Ходят тут всякие, охломоны...
— Что они хотели? — спросил Бирюков.
— Мадонну, видите ли, им подай.
— Кто это такая?
— Звезда американского рока Мадонна Луиза Вероника
Чикконе.
— Ух как длинно! — улыбнулся Антон.
— Зато песенки у нее короткие: ”Я нравлюсь мужикам, у
которых есть монета. С ними можно оплатить и меха, и хату.
Это лучше, чем страсть”. — Позолотин предложил Антону
сесть. — Вы из уголовного розыска, Бирюков?
— Да.

60
— Я догадался. Костя Веселкин звонил, просил ”просве­
тить” вас в музыкальном вопросе. Видите, сразу с клиентуры
начинаю популярно объяснять.
— Много клиентов?
— Хватает. И всем подавай записи ”с изюминкой” или ”с
душком”. Чтобы ни у кого таких не было.
— Говорят, спрос рождает предложение.
— Если на поводу у спроса пойти...
Зазвонил телефон. Позолотин снял трубку. Пока он разго­
варивал, Бирюков оглядел студию, загроможденную стацио­
нарными и портативными магнитофонами разных марок,
видеоприставками и радиоаппаратурой.
Закончив разговор, Позолотин спросил Бирюкова:
— Ну и что ж вам рассказать о музыке?
— Меня не столько музыка интересует, сколько музы­
канты, — ответил Антон.
— Например, кто?..
— Например, Лева Зуев.
— Зуев?.. — удивился Позолотин. — Хороший парень. Ра­
ботал у нас звукооператором, но занимался в основном ре­
монтом аппаратуры. Мастер — золотые руки. В сложнейшей
японской радиотехнике разбирается не хуже, чем в отече­
ственных ящиках. Уволился по собственному желанию.
— Причина?..
— В то время кооперативов еще не было и наши опера­
торы безбожно калымили с выходом на всю страну. А Зуев ни
копейки ”навара” себе не брал. Естественно, его порядочность
мешала рвачам. Балом правил на студии тогда оператор Луз­
гачов...
”Вот, оказывается, какого ”Лузгача” с сожалением вспо­
минали сидевшие в холле подростки”, — подумал Бирюков и
спросил:
— Где он теперь?
— В колонии усиленного режима. Нынче весной ОБХСС
остановил его частнопредпринимательскую деятельность.
Мало бизнесмену было доходов от записей, так он еще пор­
норолики крутил по десятке со зрителя.
— Где такой ”товар” доставал?
— В столице, в Риге или Таллинне. В прибалтийских го­
родах у новосибирских бизнесменов от музыки есть надеж­
ные дружки, которые каждую неделю сообщают по телефо­
ну о поступлении свежих фирмовых записей и о сроках
их получения. Самолетом в оба конца — примерно сто
шестьдесят рублей. Обернуться можно за сутки. Главное —
оперативность, иначе конкуренты на вираже обойдут. Кто

61
первым достал запись — тот на белом коне. Пустит большой
тираж и прилично заработает. Обогнали другие — значит,
пролетел.
— И сколько эти ”бизнесмены” берут за кассету?
— За девяностоминутную — семнадцать-восемнадцать
рублей, в зависимости от популярности записи. Девять руб­
лей — магазинная стоимость кассеты. Плюс по четыре рубля
за каждые сорок пять минут звучания, плюс рубль за опера­
тивность, свежесть и качество. Цена, в общем-то, студийная.
Дельцам нужен клиент. Поэтому берут, как правило, по гос­
цене.
— Зуев ”писательством” не занимался? — опять спросил
Антон.
— Нет, Лева за деньги никогда не писал. А бесплатно
многим знакомым отличные записи сделал, за что ”короли”
музыкального бизнеса косо на него смотрели.
— Кто конкретно?..
— Да тот же Лузгачов за каждую кассету готов был в
глотку конкуренту вцепиться.
— Еще кто?
Позолотин задумался:
— Еще Владик Труфанов на сторону писал, но, когда
ОБХСС взял в оборот Лузгачова, притих и сменил профес­
сию. Хозяином видеокафе стал. Под вывеской кооператива
вместе с женой оборудовали подвальчик старого дома на ти­
хой улочке, где цирк когда-то находился. Установили там
цветной ”Панасоник” с видеоприставкой, магнитофон
”Шарп” со стереоколонками и по вечерам завлекают клиен­
тов модными ритмами. Недавно заглядывал к нему. Цветет и
пахнет! Хвалится, что живет, как никогда.
— Какую программу крутит?
— В основном все прилично. Популярные выступления
наших ”звезд”, рокеров — своих и зарубежных. Есть эстрад­
ные шоу болгарской фирмы ”Балкантон” и чехословацкой
”Супрафон”, выступление кубинского варьете ”Тропикано”.
Однако, по просьбе публики, можно посмотреть и почти раз­
детую Мадонну.
— В какую сумму обходится посещение этого кафе?
— Вход свободный... — Позолотин улыбнулся. — Каждый
входящий должен непременно съесть на два рубля мороже­
ного или оплатить стоимость двух коктейлей, по рублю фу­
жер. Кофе можно заказать по желанию.
Бирюков передал Позолотину отпечатанную на машинке
записку с угрозой Зуеву и попросил его высказать предполо­
жение, кто бы мог ее сочинить. Сосредоточенно прочитав

62
текст, Позолотин неопределенно пожал плечами. Затем еще
раз прочитал и наконец сказал:
— Лузгачов давно в колонии, а Труфанову, по-моему, те­
перь не до записей. Он в прибыльное дело с головой оку­
нулся... Хотя одна фраза здесь вроде бы труфановская: ”Не
забывай, что мы в разных весовых категориях”. Владик —
бывший штангист и частенько спортивными терминами в раз­
говоре играет...
— А что за ”Карикатуристка” здесь упоминается?
Позолотин задумался:
— Не представляю... Перед увольнением Зуева со студии
был какой-то юморной случай. То ли Лева карикатуру на
Труфанова нарисовал, то ли какие-то смешные стихи про
него сочинил. Я тогда в отпуск уезжал и подробностей не
знаю.
— С уголовниками Труфанов не общается?
— Среди любителей музыки всякие есть. Взять хотя бы
его кафе. Кто только туда не заглядывает на огонек. А Вла­
дик — величина. Хозяин! Могут, конечно, и побывавшие в
местах не столь отдаленных под хозяйским крылышком при­
греться... — Позолотин чуть-чуть улыбнулся. — Вы не на
шутку меня заинтриговали. С Левой что-то серьезное случи­
лось?
Бирюков решил не скрывать правды и рассказал о краже у
Зуева японского ”Националя” и о том, как обнаружили труп
Левы недалеко от дачного кооператива ”Синий лен”. Позоло­
тин, подумав, сказал:
— По-моему, не Труфанова это дело. Владик — азартный
добытчик денег, но не форточный вор. Что касается убийства,
тем более... Вы бы заглянули вечером к Труфанову в кафе.
Не пожалейте два рубля за навязчивый сервис, приглядитесь
со стороны к Владику. Уверяю, он совсем не похож на
убийцу.
— Придется заглянуть, — сказал Антон.
О том, у кого и на каких условиях Зуев купил
”Националь”, а также о его увлечении Дашей Каретниковой
Позолотин не знал. Лева не любил хвастаться покупками и
ни с кем не делился своими сердечными тайнами.
День уже клонился к вечеру, когда Бирюков ушел из сту­
дии звукозаписи. Рабочее время на предприятиях закончи­
лось, и город оживленно засуетился. Люди толпились на
транспортных остановках, потоком шли к станциям метро,
заполняли торговые залы магазинов.
Чтобы обдумать предстоящую встречу с Каретниковой,
Антон решил пройтись пешком. Дом, где жила Даша, вытя­

63
нулся вдоль Вокзальной магистрали от сияющего стек­
лом здания ЦУМа чуть не до самого железнодорожного вок­
зала.
Отыскав нужный подъезд, Антон вошел в тесную кабинку
старенького лифта и нажал кнопку пятого этажа. Кабинка
скрипуче поползла вверх. Стенки ее были изрисованы вдоль и
поперек банально-пошлыми надписями. Лифт протяжно
крякнул, остановился и с облегченным шипением распахнул
двери.
На двери квартиры Каретниковой белел прикрепленный
кнопками лист ватмана. Крупными буквами на нем было
написано ярко-зеленым жирным фломастером: ”Любимые! Я
в отпуске. Ждите и надейтесь! Предупреждение для воров:
квартира оборудована охранной сигнализацией. Не рыпай­
тесь, мурзилки!”
Под текстом зеленела дата ”18.IX. с/г”. Тот самый день,
на который Зуевым был куплен авиабилет в Москву и до ко­
торого Зуев не дожил...

Глава X

Никто из соседей Каретниковой не знал, где Даша прово­


дит отпуск и когда она вернется домой. Убив на бесполезные
разговоры полчаса, Бирюков разочарованно спустился в скри­
пучей кабинке лифта. Через сумрачную арку Антон медленно
вышел из двора и, постояв у бойко торгующего киоска
”Союзпечати”, перешел на другую сторону Вокзальной ма­
гистрали. У стоянки такси задумался. Ехать в видеокафе еще
рано — без посетителей там делать нечего. Что же остается?..
Внезапно вспомнился золотозубый Вася Сипенятин. Сразу
подумалось: не смылся ли старый друг? Бирюков сел в пер­
вую подвернувшуюся машину и бросил шоферу:
— К Бугринской роще, на улицу Кожевникова.
Таксист с места газанул вперед. Лихо промчались по
длинному мосту на левый берег Оби. Давно Антон не был в
этом районе Новосибирска. Многое здесь изменилось, но сама
роща оставалась прежней. И невысокий серый дом, в первом
этаже которого была квартира Васиной матери, по-прежнему
смотрел на мир широкими окнами. Казалось, с той давней
поры она даже не сменила тюлевые занавески. Услышав из
распахнутого окна хрипловатый магнитофонный голос Высо­
цкого, Бирюков с облегчением подумал, что Вася никуда не
исчез и находится дома.

64
Дверь открыла сгорбленная старушка в незатейливом тем­
ном платье и в клеенчатом, с белыми мучными пятнами,
фартуке. Антон сразу узнал ее, даже вспомнил, что зовут
Марией Анисимовной, но Мария Анисимовна его не узнала.
Тыльной стороной ладони она отвела со лба выбившуюся из-
под платка седую прядку волос и, словно загородив своим су­
хоньким телом прихожую, растерянно уставилась на незва­
ного гостя старческими глазами. Едва Бирюков заикнулся о
Васе, старушка торопливо заговорила:
— В Ташкенте Василий живет, в Ташкенте...
”Кто же магнитофон у вас крутит?” — хотел было спро­
сить Антон, удивленный таким ответом, однако из комнаты
послышался сипенятинский голос:
— Маманя, ты кому там арапа заправляешь?
Мария Анисимовна, вконец растерявшись, промолчала. В
прихожей за ее спиной появилась плечистая фигура Сипеня­
тина. Увидев Бирюкова, Вася прищурился:
— Начальник?.. Соскучился обо мне?.. — И широко блес­
нул золотыми зубами. — Ну, заходи! Мы тут восточные
манты заварили. Не побрезгуешь, ужинать станем...
Мария Анисимовна неохотно посторонилась, пропуская
Антона в прихожую. Разминувшись с ней, Бирюков вошел в
скромно обставленную комнату с обеденным столом посере­
дине. На столе дымилась большая миска, переполненная
только что отваренными мантами. Сказав матери, чтобы
несла из кухни еще одну ”посудину для гостя”, Вася выклю­
чил магнитофон, предложил Антону стул и сам уселся
напротив.
— Приглашал заходить, а теперь вроде не рад? — спросил
Антон.
Сипенятин усмехнулся:
— Имея дело с угрозыском, не сразу сообразишь, когда
радоваться, а когда плакать. Вы ведь как телевизионные Зна­
токи. Не те, которые отгадывают: ”Что? Где? Когда?”, а ко­
торые шибко умно следствие ведут. У меня же, прямо скажу,
никакого желания нет соревноваться с ними.
В комнате так аппетитно пахло, что у Антона засосало под
ложечкой. Мария Анисимовна принесла глубокую тарелку с
вилкой и, тревожно косясь на Бирюкова, стала накладывать в
нее крупные манты. Сипенятин, заметив тревогу матери,
улыбнулся:
— Не секи взором, мать. Это хороший человек. Мы с ним
две пятилетки знакомы.
— Не сбили бы опять эти знакомые тебя с пути, — недо­
вольно проговорила старушка.

3 Сиреневый туман. 65
— Не собьют! Они, наоборот, на путь истинный настав­
ляют. Садись, маманя, с нами...
— Я, сынок, на кухне привыкла. Кушайте без меня.
— Ну, было бы предложено...
Когда остались вдвоем, Сипенятин посерьезнел:
— Начальник, клянусь, про Зуева ничего не знаю. Зря
меня пасешь!
Глядя на Сипенятина, Антон сказал:
— Василий, мне нужна твоя помощь в серьезном деле.
Сипенятин увильнул от ответа:
— Давай мантами заправимся, пока не остыли. После про
дела толковать начнем.
Бирюков не стал возражать. По вкусу манты почти не
отличались от сибирских пельменей, только луку в них
было больше. Ели молча, не торопясь. Потом Вася принес
из кухни две вместительных пиалы и большой фарфоро­
вый чайник с крепкой до черноты заваркой. Разливая чай,
сказал:
— Теперь можно и побазарить. На сытый желудок нервы
крепче и кумекается спокойней. Что помогать-то, начальник?
— Надо, чтобы ты по старой памяти роль сыграл, —
прямо заявил Бирюков.
Большие глаза Сипенятина стали еще больше:
— Я столько нафестивалил в жизни, что совсем не хочется
влезать в новый концерт. Извиняй дико, но ни воровать, ни
кирять не буду даже ради тебя.
Антон улыбнулся:
— Этого не придется делать. Хочу пригласить тебя за ком­
панию в безалкогольное кафе.
— Я не БХСС. Чего мне там делать?
— Надо посмотреть, не заглядывают ли туда твои знако­
мые, кто еще не одумался, как ты.
Вася отрицательно крутнул головой:
— Старых корешей закладывать не буду. Пусть они сами
одумываются, без моей помощи.
— Василий, мне вот так это надо... — Антон ребром ла­
дони провел по горлу.
— До зарезу?
— До зарезу.
— Думаешь, уголовники пристрелили Зуева?
— Думаю, они.
— Не музыканты?
— Нет... — Бирюков помолчал. — Если и музыканты, то
руками уголовников.
Вася насупился:

66
— Пиявок, которые прячутся за чужой спиной, не терплю.
Где находится та безалкогольная контора?
— Где старый цирк был.
— Ну-у-у... — разочарованно протянул Сипенятин. —
Пустой номер, начальник. От скуки вчера заглядывал в ту
богадельню. Там по цветному телеку молодежную чепуху го­
нят, и за такое, доступное всем кино, хочешь не хочешь, надо
или мороженого до посинения нажраться, или два стакана
помоев через соломинку выцедить. Хотел бармену шум
устроить, но он, хоть и толстый амбал, прижал уши и без
всяких-яких вернул мои два целковых. Даже пригласил в
другой раз приходить.
— Давай воспользуемся этим приглашением.
— Пошел он на фиг! В гробу я видал толстяка вместе с его
цветным телеком.
— А прежних дружков в кафе не видел?
— Там вообще народу не густо было. Тоскливые девочки
дымили сигаретами. Если б у меня настроение не испорти­
лось, запросто договорился бы с ними насчет картошки дров
поджарить...
После недолгих уговоров Сипенятин согласился поехать в
кафе к Труфанову, только с условием: ”Не корешей закла­
дывать, а просто похохмить”. Когда Антон стал излагать свою
задумку, Вася насторожился:
— Значит, надо сделать вид, будто я у тебя в шестер­
ках?
— Можешь по свежей памяти изобразить телохранителя,
чтобы не унижаться, — улыбнулся Бирюков.
— Мне один черт, какого клоуна изображать... — Сипеня­
тин почесал затылок. — Только, начальник, ты ведь сам про­
валишь дело. Ну какой ты мне кореш?.. У тебя на лбу напи­
сано, что не блатняк.
— В колониях не только блатняки отбывают наказание.
Вася вроде удивился, как это сам не смог додуматься до
такой простой истины.
— Хм... Тут ты правильно усек. Последний раз в зоне до­
лбил со мной землю интеллигентный расхититель соцсоб­
ственности. Большой шишкой старик на воле был. Командо­
вал хлебо-булочной выпечкой целой области. На любовнице,
придурок, сгорел. Аж на сто пятьдесят тысяч надарил дорогих
цацек, а когда молодая шалава кинула его, хотел через суд
содрать с нее те украшения. Во дебильный чудак, а?.. Заду­
майся: сколько булочек надо расфуговать налево, чтобы такие
тысячи урвать у государства? А мы в Канаде муку покупаем,
золотом платим. Проблема?..

67
— Проблема, — согласился Антон и встал из-за стола. —
Собирайся, Василий, время поджимает.
Сипенятин провел ладонью по белым, словно мыльная
пена, волосам:
— Мне собраться — только тюбетейку накинуть.
В комнату вошла сгорбленная Мария Анисимовна и стала
молча убирать со стола посуду.
— Не теряй меня, — сказал ей Сипенятин. — Я на дело
ухожу.
Одна из тарелок выскользнула из рук старушки и, уда­
рившись об пол, разлетелась вдребезги.
— Ты что, мать, посуду хлещешь?! — воскликнул Вася. —
На счастье?..
Прижав к груди тарелки, Мария Анисимовна умоляюще
заговорила:
— Одумайся, сынок, опять в колонию залетишь...
— Не ворожи, маманя! Я давно налетал свою норму. Те­
перь полезным для государства делом занимаюсь.
Успокоить разволновавшуюся Марию Анисимовну Бирю­
кову оказалось труднее, чем уговорить ее сына пойти в кафе.
В конце концов старушка вроде бы поверила, что на этот раз
сын отправляется не в дурную компанию.

В уютном подвальчике Труфанова Бирюков с Сипеняти­


ным появились около восьми часов вечера. На стенах тускло
светились трехламповые бра, а под потолком сияла большая
люстра. Слева от входа, над стойкой, к стене был укреплен
матово-черный ”Панасоник”, на цветном экране которого
беззвучно резвились забавные японские мультяшки. Остаток
стены под телевизором до уровня стойки занимали комбини­
рованные полочки, заставленные кофейными банками, бу­
тылками. Между ними красовались сигаретные пачки разных
расцветок.
Посетителей в кафе было мало. Некоторые, склонившись
над стеклянными вазочками, неторопливо ели мороженое,
другие потягивали через соломинки из высоких фужеров бу­
роватую жидкость. У стойки похожий на студента-первокур­
сника парень конфликтовал с располневшим, в белоснежном
широкоплечем пиджаке барменом. Стоявшая рядом с парнем
девушка завороженно смотрела на экран телевизора.
— Значит, кофе не будет? — нервничая, спросил парень.
— Будет, — спокойно ответил бармен, поправляя под сы­
тым подбородком черную бабочку. — Но вы сначала
ассортиментный набор оплатите.

68
— Зачем нам платить четыре рубля за какие-то наборы,
если мы зашли выпить кофе?
— Не устраивает — покиньте помещение.
— Да-а-а?!
— Да, да. Давай отсюда по-шустрому.
— А если жалобу напишу куда следует?..
— Пиши куда хочешь. Знаешь, где твои жалобы видал?
Здесь кооператив, а не общепитовская забегаловка.
— Ну это еще посмотрим!
— Ка-ва-лер, — уничижительно протянул бармен. —
Идешь в кафе с дамой — при деньгах будь...
Смотревшая телевизор девушка мгновенно оторвала взгляд
от экрана и чуть не силой потянула парня к выходу. Усмех­
нувшись вслед привередливому посетителю, бармен учтиво
повернулся к Бирюкову с Сипенятиным. Видимо, узнав Васю,
расплылся в улыбке:
— Пламенный привет представителю солнечного Узбеки­
стана!
Сипенятин приподнял над головой тюбетейку:
— Салям алейкум! Чего, хозяин, бедному студенту чашку
кофе пожалел?
— Если каждый клиент будет одним кофе отделываться, я
в трубу вылечу.
— В трубу ты не пролезешь. Ну а если человек не хочет
пить твое пойло?..
— Пусть на хлеб мажет.
На скулах Сипенятина заходили желваки. Опасаясь, как
бы Васю не занесло, Бирюков окинул взглядом бутылки и
спросил:
— Что из этой красоты можно купить?
Бармен развел руками:
— Бутафория.
— Понятно. Сигареты — тоже?
— Из сигарет могу предложить ”Мальборо”. Цена-то коо­
перативная, потому что приходится то в Кишинев за ними
летать, то в Москву.
— Далековато, — словно сочувствуя, сказал Антон и гля­
нул на Васю. — Будешь курить ”Мальборо”?
Сипенятин крутнул головой:
— Трава. Я отечественный ”Беломор” уважаю.
Антон повернулся к бармену:
— Какой столик можно занять?
— Садитесь ближе к телевизору. Сегодня прокручу
выступление кубинского варьете ”Тропикано”, есть что по­
смотреть.

69
— Голые девочки будут? — бесцеремонно спросил Вася.
— В меру обнаженные, — учтиво поправил бармен.
— В меру так в меру. Не едим, так поглядим.
Бирюков положил на стойку пять рублей:
— Два ”минимума”, на остальное — кофе.
— Мороженое или коктейли?
— Мне — мороженое, — сказал Сипенятин. — Да смотри,
для хохмы соли не подсыпь и потеплее сделай, чтобы ангину
не подхватить.
— Ну а мне — коктейли, — улыбнулся Антон.
Труфанов равнодушно положил деньги в карман белого
пиджака и запустил миксер. Затем достал из холодильника
полную вазочку мороженого и поставил на стойку перед Си­
пенятиным:
— Без соли. Подогреете сами.
Сипенятину явно не хотелось уходить от стойки. Обведя
взглядом помещение, он спросил:
— Дорого такая чайхана стоит?
Труфанов, наполняя два фужера коктейлями, улыбнулся:
— Вам не осилить.
— Мы силой еще не мерились, — Вася кивнул в сторону
Бирюкова. — Поднатужимся вот с на... с шефом и похлеще
твоей богадельню откроем. Четыре японских телека по углам,
чтобы всем было видно, поставим.
— Кофе подам горячим по вашему сигналу, — сказал Ан­
тону Труфанов и, принимая шутливый тон, с улыбочкой об­
ратился к Васе: — Вопросик можно?..
— Валяй, — великодушно разрешил Вася.
— Где телевизоры возьмете?
— Один у тебя украдем, другие — в магазине.
Антон одернул:
— Не лезь на рога!
— Молчу, шеф, — Сипенятин сгреб со стойки вазочку с
мороженым. — Куда насаживаться будем?..
Бирюков указал столик, откуда просматривался весь зал
и достаточно хорошо был виден экран телевизора. Когда
уселись, Антон поочередно пригубил соломинки. Первый
из коктейлей по вкусу напоминал разбавленный клюквен­
ный сок. Второй походил на пепси-колу. Вася слизнул
пару ложечек мороженого. Посмотрев на Антона, вздох­
нул:
— Ну, мля, чуть не назвал тебя начальником. На ”шефа”
не в обиде?
— Ничего, годится.
— Удачно, значит, я вывернулся.

70
— Молодец. Только чересчур не хами и не зарывайся, —
сказал Бирюков.
— Усек. Постараюсь культурить.
За стойкой появилась молодая полная женщина, наряжен­
ная под Снегурочку. Вероятно, жена Труфанова. Сипенятин
немигающими глазами уставился на барменшу.
— Икряная молодка, — шепотом проговорил он и
растопыренными пальцами изобразил выпуклую грудь. —
Погляди, шеф, какие пухлые литавры...
— Не размахивай руками, — опять одернул Антон.
— Мы что, как пионеры, сюда пришли?
— Не надо привлекать к себе внимание.
Вася помолчал:
— Что-то девочек сегодня нет.
— Наверное, рано еще.
Действительно, через несколько минут кафе быстро стало
заполняться посетителями. Девушки прямо от входа бро­
сались занимать столики, а парни направлялись к стойке, и
по тому, как они безоговорочно оплачивали ассортимент­
ный набор, можно было догадаться, что это постоянные
клиенты Труфанова. Некоторые из них в придачу к
коктейлям и мороженому покупали ”Мальборо”, другие
великодушно оставляли оплаченные фужеры с коктейлями в
подарок бармену, который тут же продавал их снова. Над
стойкой висело вежливое предупреждение ”У нас не ку­
рят”, но помещение быстро затягивалось слоистыми волнами
табачного дыма. Курили в открытую и парни, и мно­
гие девушки. На экран телевизора, где гремели на
электромузыкальных инструментах какие-то развяз­
ные волосатики, почти никто не смотрел. Казалось, посети­
телей вполне устраивает музыкальный шум без видеокарти­
нок.
Труфанов, занимаясь своим делом, посматривал в
зал, словно наблюдая, все ли там в порядке. Встретившись
с ним глазами, Бирюков показал, что пора, мол, пода­
вать обещанный кофе. В ту же минуту из-за стойки
вышла ”Снегурочка” с четырьмя фиолетовыми чашечками
на деревянном подносе и величаво подплыла к столику. Ос­
тановившись рядом с Сипенятиным, она осторожно стала пе­
реставлять чашки с подноса на столик. Вася мигом ожи­
вился:
— А уф, уф нельзя заказать?..
— У нас кафе безалкогольное, — поняв его намек,
очаровательно улыбнулась барменша. — Если принесете с со­
бой бутылочку на двоих, мы не заметим.
71
— Спасибо, сладенькая, за понимание, — Вася погладил
барменшу ниже спины. — В следующий раз, как пить дать,
притащим поллитровку.
”Снегурочка” ничуть не обиделась на Васину вольность.
Лишь кокетливо погрозила холеным наманикюренным паль­
чиком. Сипенятин, послав ей в ответ воздушный поцелуй,
трубочкой вытянул толстые губы:
— Уть-ти-какая хорошая!.. — И, когда барменша удали­
лась, повернулся к Бирюкову. — Видал, шеф, кооперативную
вежливость? В рабочей обжорке за такую ласку наверняка бы
по морде от официантки схлопотал, а тут хоть бы хны. Куль­
тура!
— Сильно не распускай руки, а то и здесь схлопочешь, —
сказал Антон, продолжая исподволь рассматривать посетите­
лей кафе.
В основном это были молодые люди от шестнадцати и
старше. За одним из столиков уже знакомые Бирюкову
”металлисты” передавали друг другу красно-белую пачку
”Мальборо”, словно никак не могли решить: открывать
ее или не открывать? У входа, выставив зажатые в пальцах
дымящиеся сигареты, две ”девочки” неопределенного возра­
ста, пышная блондинка в декольтированном ярком платье и
худощавая смуглянка, кокетничали с лысым мужчиной. По­
хоже, что разговор у них шел, как говорил Сипенятин,
”насчет картошки дров поджарить”. Рядом с Васей за сто­
лик к троим девушкам подсел симпатичный молодой парень
с родинкой на левой щеке. В правом дальнем углу
хмуро беседовали три парня. Двое были в потертых пиджаках
из кожзаменителя, третий — в зеленоватой солдатской руба­
хе. Он, как показалось Антону, косил взгляд на Сипеня­
тина.
Вася, кое-как одолев мороженое, скучающе хлебал кофе,
который на удивление оказался вполне сносным. Вызванный
барменшей прилив духа его быстро иссяк. Взглянув на лысого
мужчину, он мрачно заговорил:
— Половой гангстер клеит чернявку. Шеф, давай плюнем
на кубинское кино и уведем девочек, а?.. Блондинка очень
даже ничего...
— Не туда смотришь, — тихо сказал Антон. — В правом
углу, по-моему, парни игру затевают, но один их них при­
сматривается к тебе...
Сипенятин выждал несколько секунд и с напускным рав­
нодушием уставился в затемненный угол. Будто случайно
увидев парня в солдатской рубахе, приподнял над макушкой
тюбетейку. В ответ парень обрадованно вскочил на ноги и,

72
лавируя между столиками, пробился к Васе. Широко раски­
нув руки, воскликнул:
— Сивый, дай обниму!
— Иди барменшу потискай, она мягче, — отмахнулся
от объятий Вася и протянул руку: — Салям алейкум, Пра­
пор.
— Здорово, Васек! Не узнал тебя сразу. Думаю, что за уз­
бек?.. Где так козырно нарядился?
— Где урюк растет.
— В Узбекистане?
— Ну.
— Давно в кафе сидишь?
— Уже надоело.
— Десантник сюда не заглядывал?
— Сегодня не видал. Вчера трусился с похмелюги у
стойки.
— Вот, паскуда, опять закирял, а нужен мне как воздух.
— Не надо было на похмелку давать.
— Не давал. Он сам разбогател. Пошли за наш стол.
— Не пойду, — Вася скосил глаза на Бирюкова. — Я не
один, с шефом.
Прапор, пристально оглядев Антона, бесцеремонно сказал:
— Первый раз вижу.
Сипенятин показал в улыбке золотые зубы:
— Его портрет в розыске не печатали. С наличными
взяли.
— Не темни. Что за шеф?
— Бывший хлопкообрабатывающий министр.
— Перестань. Тому министру стенку припаяли.
— За взятку отпаялся. И меня в придачу выкупил. Теперь
вот охраняю спасителя от народных мстителей, — не моргнув
глазом, съерничал Вася.
— Заливаешь? Ну, вставай, пошли к нам.
— Не пойду. Из угла телек не видно. Скоро безразмерно
обнаженных кубинок станут показывать.
— Баб не видал?
— По цветному телеку — нет. Хочу поглядеть.
— Ну как знаешь... — Прапор прощально помахал паль­
цами. — Бывай, Васек, не унывай!..
Сипенятин молча приподнял тюбетейку.
— Кто это? — спросил Антон, когда парень отошел от
столика.
— Бывший прапорщик. За границей служил, христопрода­
вец. На иконах погорел.
— Значит, твой коллега по прежнему ремеслу?

73
— Я соотечественникам подделки толкал, а Прапор насто­
ящего Христа хотел за доллары сплавить.
— Чем теперь занимается?
— На каком-то заводе слесарит или токарит, не знаю.
— А какого ”Десантника” он упоминал?
— Есть тут хромой алкаш. На бутылку баба не дала. В
знак протеста придурок с четвертого этажа из окна прыгнул.
Врачи с горем пополам кости собрали.
— Где работает?
— Из него работник, как из попугая соловей.
— На какие же доходы пьет?
— На жинкины. Она в вино-водке торгует, — нехотя от­
ветил Вася.
На экране телевизора внезапно вспыхнули яркие юпитеры
и под ударившую во всю мощь темпераментную музыку за­
кружились в калейдоскопическом хороводе танцовщицы ку­
бинского варьете. Посетители кафе, задвигав стульями, как
по команде, ринулись из дальних углов к телевизору. Устраи­
вались кто как может. Лысый волокита с легкомысленными
девочками протиснулся к столику, где сидели Бирюков с Си­
пенятиным. Вася, приподнявшись со стула, ткнул его в спину:
— Блондин, отвали в сторону! Из-за твоих шансонеток
кабаре не видно.
Мужчина возмущенно оглянулся и, встретившись с крас­
норечивым Васиным взглядом, безропотно отодвинулся. Удо­
влетворенный Сипенятин уставился на экран словно ребенок,
которому показали яркую игрушку.
Темпераментные танцы чередовались песенными и музы­
кальными номерами. От некоторых номеров публика прихо­
дила в восторг. Только ”Прапор” и парни в пиджаках из
кожзаменителя, как приметил Антон, не обращали на телеви­
зионное представление ни малейшего внимания. Дымя сига­
ретами, они или азартно во что-то играли, или сообща обсуж­
дали какой-то план.
Выступление варьете продолжалось больше часа. Как
только оно закончилось, посетители бурно заволновались.
Кто-то отчаянно захлопал в ладоши. Его сразу поддержали.
Аплодисменты перешли, как говорится, в овацию. Знакомые
Бирюкову ”металлисты” всем ”трио” отрепетированно крик­
нули:
— Владик, Мадонну!..
Выкрик тут же поддержал сидевший справа от Сипенятина
паренек с родинкой на щеке. А через минуту уже весь под­
вальчик дружно скандировал:
— Вла-дик!.. Ма-дон-ну!.. Вла-дик!.. Ма-дон-ну!..

74
Находившийся за стойкой Труфанов с показным равноду­
шием протирал белой салфеткой и без того чистые фужеры.
Потухший было экран телевизора вновь засветился. На нем
порезвились беззвучные мультипликационные медвежата, и
вдруг грянула музыка. Яркий видеоклип, стремительно кувы­
ркаясь, разросся во всю величину экрана и замер. На красоч­
ной картинке, прижав к губам микрофон, появилась белоку­
рая молодка, чем-то смахивающая на некогда популярную
Мэрилин Монро. Через две-три секунды певица взорвалась
таким отчаянным криком, что вздрогнувший от неожиданно­
сти Сипенятин громко сказал:
— Во, мля, дает Сусанна!..
Сидевший рядом паренек с родинкой поправил:
— Ее зовут Мадонной...
— Заткнись, знаток! — огрызнулся Вася и опять уставился
на экран.
Шабаш продолжался минут пятнадцать. Бирюков не
столько смотрел, сколько пытался уловить смысл коротких
песенок, которые исполняла на английском языке Мадонна
Луиза Вероника Чикконе. Когда-то Антон неплохо знал ан­
глийский, однако теперь ему с трудом удалось перевести
лишь некоторые фразы. В одной из песенок певица, кокетни­
чая, часто повторяла: ”Не пили меня, папа”. В другой она
вроде бы заигрывала со зрительницами: ”Мне нечего сказать,
кроме того, что думают тысячи девушек. Именно поэтому я
имею столь большой успех”.
После взрывного выступления Мадонны начались видеоза­
писи отечественных рокеров.
Бирюков с Сипенятиным добросовестно отсмотрели всю
программу. Когда представление закончилось и в кафе ярко
вспыхнул свет, Вася торопливым взглядом стал искать
”чернявку”, но ее среди посетителей уже не было. Исчез из
кафе и лысый блондин. Подосадовав на то, что ”гангстер из-
под носа увел кадр”, Сипенятин добыл у Труфанова для ма­
тери большую коробку шоколадных конфет. Эти конфеты вы­
пускались новосибирской фабрикой, но в магазинах города их
почему-то никогда не продавали. Выцыганил Вася такую же
коробку и Бирюкову.

Глава XI

Расставшись с Сипенятиным, Антон направился было к


железнодорожному вокзалу, рассчитывая с последней элек­

75
тричкой уехать домой. Однако после напряженного дня нава­
лилась такая усталость, что предстоящая двухчасовая езда до
райцентра в пустом вагоне показалась мучительной пыткой.
К тому же завтра рано утром надо было вновь ехать в Ново­
сибирск, чтобы узнать в НИИ, когда вернется из отпуска
Даша Каретникова. Предстояло также заняться и хозяином
кафе Труфановым, выявить его сомнительные связи. В том,
что музыкальный подвальчик с притемненным освещением
является притоном для игроков, Антон не сомневался.
Недолго поколебавшись, Бирюков остановил такси и через
несколько минут подкатил к гостинице ”Обь”. У стойки
администратора его встретила знакомая табличка ”Свободных
мест нет”. Обычно в таких случаях Антон быстро находил
общий язык с молодыми администраторшами, а те так же
быстро находили для него свободное местечко. В этот
раз на административном стуле сидела дама столь зрелого
возраста, что заигрывать с нею было неловко. Оставалось
два выбора: сделать попытку прорваться в гостиницу
официально или проскользнуть в нее плутовским зигзагом.
Из горького опыта Антон знал, что официальный путь не
самый короткий и далеко не всегда надежный. Поэтому не
стал козырять перед суровой администраторшей служебным
удостоверением, отстаивая свое право на ночлег, а скрепя
сердце, решил использовать более мирный и широко
распространенный способ обходного маневра, стимулирую­
щего материальную заинтересованность служебного лица.
Купленная с помощью Сипенятина коробка конфет пригоди­
лась кстати...
Через несколько минут, поднимаясь в скоростном лифте с
разрешением на получение одноместного номера, Бирюков
грустно подумал, что новые веяния до ”Оби” еще не докати­
лись.
Гостиничный номер оказался — лучше не придумаешь.
Время приближалось к полуночи. Антон хотел сразу принять
душ, но вместо этого сел к телефону и стал терпеливо наби­
рать по коду длинный ряд цифр. Ответ послышался, едва
только телефоны соединились.
— Марина, это я, — сказал Антон. — Не разбудил?
— Нет. Как всегда, тебя жду.
— Ложись. Сегодня не приеду.
— Заработался?
— Очень.
— Успехи?..
— Пока моральное падение по всем статьям.
— Что случилось? — В голосе жены прозвучала тревога.

76
— Многое... Гостил у бывшего уголовника. С ним же
смотрел обнаженных танцовщиц в видеопритоне. В гостиницу
вселился за взятку. Сейчас пойду соблазнять горничную,
чтобы напоила чаем.
— Какой ужас!.. — Жена повеселела. — Приезжай ско­
рей. Скучно нам с Дениской без тебя. Хорошо, что позвонил.
Всю ночь бы не заснула.
— Теперь заснешь?
— Теперь засну.
— Спокойной ночи.
— Тебе — тоже.
Антон положил телефонную трубку и задумчиво уставился
в окно. Спать совсем не хотелось. Одолевали мрачные мысли.
Было такое состояние, как в неприятном сне, когда надо бе­
жать, а ноги не подчиняются, кричишь, но голоса не слышно.
Не хватало какой-то пустяковой зацепочки, чтобы выяснить
истинную причину убийства Зуева. Были только предположе­
ния: сведение счетов за нарушение музыкальной
”конвенции”, устранение соперника на почве ревности к Ка­
ретниковой, попытка выманить Зуева из квартиры. Наряду с
этим мог возникнуть непредсказуемый мотив, на который
сейчас нет даже намека. Дело осложнялось еще и тем, что из
попавших на сегодняшний день в круг общения Зуева вроде
бы и подозревать некого. Вася Сипенятин, кажется, действи­
тельно покончил с прежними увлечениями. К тому же убий­
ства никогда не были Васиным амплуа. Хозяин кафе Труфа­
нов, похоже, полностью поглощен кооперативным бизнесом.
Зачем ему связываться с нарушителем ”конвенции”, если он
мирным путем собрал с фанатичных меломанов сегодня за
один вечер не меньше трех сотен?.. И это, по-видимому, не
самый доходный у Труфанова день... Даша Каретникова?.. По
мнению старика Ярославцева, она не лишена чувства состра­
дания. Немедленно примчалась утешать Леву, когда тот хотел
покончить с собой. Но в моральном отношении Дашенька...
оставляет желать лучшего. Где та грань, через которую не
переступит морально нечистоплотный человек?.. Чем мог на­
солить ей Зуев? Кто ее поклонники?.. Почему Каретникова
уехала в отпуск в тот день, когда Зуев намеревался лететь в
Москву, но не дожил до этого дня?.. Есть ли здесь какая-то
связь или это просто совпадение?.. Бывший алкоголик Дреме­
зов озабочен своим ”горем от ума”. Кто он на самом деле:
душевнобольной или притворщик?.. Почему злится на Карет­
никову? Действительно ли Даша его обобрала?.. В музыкаль­
ном притончике Труфанова вольготно себя чувствуют игроки.
Труфанов наверняка знает каждого из них, но связан ли тол­

77
стый Владик с мошенниками?.. Что за человек ”Прапор”?
Бывший ”христопродавец”, как сказал Сипенятин. Теперь,
похоже, игрок-мошенник. Такие обычно не идут на ”мокрые”
дела, но при крупном проигрыше от них можно ожидать
всего. А его дружки?.. ”Прапору” зачем-то понадобился хро­
мой ”Десантник”, жена которого работает в магазине
”Вино—водка”. Что еще связано с этим магазином?.. Сноха
дачного сторожа Изота Михеича Натылько тоже торгует вод­
кой. Какая в этой цепочке связь?.. Изот Михеич обнаружил
прикрытый хворостом труп Зуева. Еще что?.. Ровным счетом
— ничего...
Стараясь отвлечься от бесплодных размышлений, Бирюков
принял теплый душ, погасил в номере свет и лег в постель.
Мысли упорно не хотели настраиваться на сонный лад. Лишь
далеко за полночь незаметно окутала вязкая дремота. Неожи­
данно показалось, будто скрипнула входная дверь. Бирюков
чуть-чуть приоткрыл глаза и сквозь ресницы исподтишка по­
косился в сторону двери. От увиденного пришлось затаить
дыхание... Неизвестно как проникший в номер Изот Михеич
Натылько присматривался к темноте. Присмотревшись, дач­
ный сторож поправил сползающую с плеча тельняшку, при­
поднял руками штанины, чтобы не запутаться в широченных
клешах, и на цыпочках, словно привидение, стал медленно
подкрадываться к кровати. Антон, резко вскочив, щелкнул
кнопкой стоящего рядом с кроватью торшера — в осветив­
шемся номере никого не было. Сновидение казалось на­
столько реальным, что Антон не сразу пришел в себя. Усмех­
нувшись над своим прыжком, он облегченно вздохнул, потер
ладонями гулко стучащие виски и вновь укрылся одеялом.
Больше в эту ночь кошмары его не одолевали.
...К девяти часам утра, побрившись в гостиничной парик­
махерской и перекусив в буфете, Бирюков был уже в управ­
лении милиции. Встретившийся в коридоре жизнерадостный
Костя Веселкин, блеснув очками, огорошил:
— Понравились обнаженные девочки?
— Тебе откуда это известно? — удивился Антон.
— Что касается злачных мест, мне все известно.
— Нет, серьезно...
Веселкин взял Бирюкова под руку и повел в свой кабинет.
Там, примостившись у торца стола, сосредоточенно писал мо­
лодой паренек с родинкой на левой щеке. Увидев вошедшего с
Веселкиным Бирюкова, он вроде бы растерялся. Костя с наиг­
ранной серьезностью посмотрел на Антона, потом на паренька
и спросил:
— Этот гражданин развращался с узбеком в видеокафе?

78
Паренек утвердительно кивнул. По родинке Антон узнал
его. Именно он сидел вчера рядом с Сипенятиным и увле­
ченно смотрел на Мадонну, которую Вася окрестил Сусанной.
Довольный произведенным впечатлением, Веселкин сначала
представил Бирюкова, затем — паренька:
— Леня Долженков — нынешний выпускник милицейской
школы. Изучает работу кооперативных скороспелок, в том
числе и подвальчиком Труфанова интересуется.
Долженков смущенно покраснел и, обращаясь к Бирюкову,
сказал:
— Вчера я посчитал вас настоящим ”шефом” того здоро­
вяка в тюбетейке.
Разговорились. Молодой оперуполномоченный ОБХСС уже
больше месяца ”специализировался” на видеокафе и за это
время достаточно хорошо изучил клиентуру Труфанова. В ос­
новном подвальчик посещают любители рок-музыки: школь­
ники старших классов, пэтэушники, студенты, молодые рабо­
чие. Некоторые приносят туда магнитофонные записи, обме­
ниваются ими или за приличную плату просят Владика пере­
писать приглянувшиеся мелодии.
”Прапор” к музыке никакого отношения не имеет. Он
картежный игрок и за каждый игровой вечер платит Труфа­
нову по пятьдесят рублей. Сколько выигрывает — неизвестно.
Вчера игры не было. Сидевшие с ”Прапором” парни — его
сообщники. Видимо, они отрабатывали новый прием одурачи­
вания. В ловушку игроков попадают чаще всего подвыпившие
отпускники-северяне. Хромой ”Десантник” тоже частый гость
в кафе, но не играет и музыкальным бизнесом не занимается.
Его задача — обеспечивать игроков спиртным. За эту услугу
”Десантника” тут же ”накачивают”, и он, если не наткнется
на медвытрезвительную машину, отбывает восвояси.
Знал Долженков наперечет и околомузыкальных куртиза­
нок, которые больше пребывают в нищете, чем в блеске. На
цветной фотографии, показанной Бирюковым, Леня узнал
Дашу Каретникову. Однако к числу ”девочек” она не отно­
сится. Раза три за прошедший месяц Каретникова встречалась
возле кафе с парнями-рокерами и никогда не заглядывала в
подвальчик. Лысый волокита работает то ли снабженцем, то
ли завхозом в том самом НИИ, где и Даша. Фамилия его —
Зубенин, имя оригинальное — Ричард. Сорокапятилетний
мужик имеет четверых детей, а продажные девочки — его
безрассудное хобби. С Владиком Труфановым Зубенин на
дружеской ноге. Владик даже финансирует любовные похож­
дения стареющего повесы, взимая при возврате долга про­
центы.

79
— Где же этот Ричард добывает средства? — спросил Ан­
тон.
— По-моему, спекуляцией занимается, — ответил Леня.
— Иногда даже девочек сговаривает за импортные тряпки.
Долженков оказался не только наблюдательным по своей
специализации, но и отличным знатоком по части
”металлической” музыки. Когда разговор зашел о том, какие
звукозаписи тиражирует Владик Труфанов, Леня так сво­
бодно начал перечислять ”металлические” группы, что Бирю­
ков решил узнать его личное мнение о ”хэви метал”. Леня
застенчиво помялся:
— Лично мое мнение — это просто шум в сопровождении
ритма. Взрослые обвиняют рокеров в пропаганде насилия, са­
танизма и тому подобных грехах. Но мне кажется, сейчас
трудно делать какие-либо прогнозы. Ведь в свое время Пага­
нини обвиняли, что он продал душу дьяволу, и за это его
предали анафеме. Однако все чудачество ушло, а осталась
прекрасная музыка.
Бирюков не любил дискутировать по тем вопросам, где от
столкновения мнений положение дел не менялось. Не стал он
углубляться и в музыкальный вопрос. Антона сейчас интере­
совало, на каких ”мелодиях” и с кем могли пересечься инте­
ресы Зуева. Но Долженков решил просветить его в ”хэви ме­
тал”. Достав из кармана сложенный тетрадный листок, Леня
сказал Бирюкову:
— На всякий случай посмотрите, какие записи сегодня
наиболее популярны. Это рекламный список того, что Труфа­
нов предлагает клиентам для продажи.
На машинке были отпечатаны два столбца наименова­
ний зарубежных и отечественных рок-групп. Едва увидев ма­
шинописный текст, Бирюков протянул листок Косте Весел­
кину:
— На какой машинке отпечатано?..
— По-моему, ”Ортех”, — высказал предположение Весел­
кин.
Антон достал угрожающую Зуеву записку:
— А это?..
Костя положил тексты рядом:
— То же самое. И бумага одинаковая, тетрадная. Надо от­
дать на экспертизу.
— Будь другом, отдай, — попросил Бирюков. — Мне надо
срочно искать Дашу Каретникову. Чувствую, без нее не рас­
путать клубок.
— Только с Труфановым пока не связывайся, не путай
наши планы, — ответил Веселкин. — Мы вот-вот прикроем

80
карточный видеопритончик, и после этого можешь брать Вла­
дика в оборот.
— Опасаюсь, как бы он не ускользнул от меня, — сказал
Антон.
— Каждый шаг Труфанова контролируется. Осталось
только накрыть с поличным.
Бирюков посмотрел на часы:
— Ну ладно, мне пора...
Научно-исследовательский институт, где работала Карет­
никова, занимал пятиэтажное, выкрашенное в салатный цвет
здание. С обеих сторон стеклянных входных дверей сияли
золотом дублирующие друг друга многословные вывески, из­
вещающие о том, что это филиал столичной фирмы. В прос­
торном светлом вестибюле подслеповатый вахтер, посмотрев
развернутые Бирюковым корочки служебного удостоверения,
показал, где находится отдел кадров. Начальником этого от­
дела был статный, гвардейского роста мужчина, назвавшийся
при знакомстве коротко — Стародубец. По его выправке, ма­
нере держаться и по наградным планкам на левой половине
светлого пиджака можно было предположить, что это воен­
ный пенсионер, ушедший в отставку не менее как полков­
ником.
О Даше Каретниковой начальник отдела кадров отозвался
с военной лаконичностью: ”Одинокая. Беспартийная. Нару­
шений дисциплины не имеет. Исполнительна. В общественной
жизни активности не проявляет. От поручений не отказыва­
ется. С 18 сентября находится в очередном трудовом отпуске.
К работе должна приступить через две недели”. О том, где
Каретникова проводит отпуск, Стародубец не знал. Он по
просьбе Бирюкова стал названивать по внутреннему телефону
в разные отделы. Но никто из сослуживцев ничего опреде­
ленного о Каретниковой сказать не смог, так как Даша вроде
бы на отпускное время уезжать из Новосибирска не собира­
лась, а хотела заняться ремонтом квартиры. Это, похоже,
даже заинтриговало Стародубца. Не выпуская из руки теле­
фонную трубку, начальник отдела кадров прижал ее к аппа­
рату и задумался.
— Сейчас побеседуем с человеком, который может что
угодно достать и абсолютно все знает, — внезапно проговорил
Стародубец. Он быстро накрутил номер и приказным тоном
сказал: — Ричард, срочно зайди ко мне.
Буквально через полминуты дверь кабинета широко
распахнулась, и на пороге вытянулся во фрунт лысый Зу-
бенин. Изображая военную выправку, он щелкнул каблука­
ми:

81
— По вашему приказанию прибыл, Яков Витальевич!
— Не выкаблучивайся, не на плацу, — Стародубец указал
на стул. — Садись.
Зубенин четким шагом подошел к стулу. Стараясь не из­
мять тщательно отутюженные стрелки на брюках, приподнял
штанины. Усевшись, машинально поправил на затылке пуши­
стый венчик волос и угодливо замер.
— Где отдыхает Даша Каретникова? — спросил начальник
отдела кадров.
— Улетала в Москву, возвращается из Риги, — быстро от­
ветил Зубенин.
— Что она там делала?
— Не могу знать. Пикантных вопросов дамам не задаю,
потому что они лгут самым бескорыстным образом.
— Когда возвращается?
— Завтра утром.
— Это точно?..
На лице Зубенина появилось обиженное выражение.
— Ложных сведений я руководству не докладываю. Даша
прислала мне срочную телеграмму. Просит встретить в аэро­
порту Толмачево.
Стародубец нахмурился:
— Послушай, Ричард... Ты, кажется, все-таки окрутил
Дарью?
— Помилуйте, Яков Витальевич! — искренне обиделся Зу­
бенин. — Я джентльмен и никогда не отказываю дамам, если
они просят...
— Дамы тебя просят?.. Ты сам, братец, всегда перед ними
на коленях с протянутой рукой. Сегодня жена опять принесла
жалобу. Что будем делать?..
Зубенин испуганно подался вперед:
— Не давайте кляузе хода! Люсенька заберет пасквиль.
— Ты в этом уверен?
— Слово джентльмена!
— Ну, братец... — Стародубец вроде бы удивился. — Не
могу понять, как тебе удается мгновенно уговаривать су­
пругу? Поделись опытом.
— Пустяки... — Зубенин пожал плечами. — Просто я ни­
когда не обделяю Люсеньку вниманием и аргументированно
убеждаю, что ее ревность — пустое фантазерство.
— Фантазерство?.. Да ведь на тебе, как говорится, пробу
негде поставить.
— Яков Витальевич, не слушайте сплетни.
— Какие сплетни!
— Женские, Яков Витальевич.

82
— Кому ты рассказываешь?.. Я до поры до времени тер­
плю твои любовные похождения на стороне, но в институте
не разводи кабак. Оставь Каретникову в покое. Не надо блу­
дить там, где работаешь. Учти это, Ричард...
— Спасибо за подсказку, Яков Витальевич. Непременно
учту. Самым серьезным образом учту!
Стародубец махнул рукой:
— Ладно, иди занимайся делом...
— Слушаюсь, Яков Витальевич, — угодливо проговорил
Зубенин и неслышно вышмыгнул из кабинета.
— Вот еще Казанова! — повернувшись к Бирюкову, ус­
мехнулся Стародубец. — Если приглянется женщина, не
мытьем, так катаньем своего добьется. Больше года обхажи­
вает Каретникову и, видимо, близок к цели, прохвост.
— Кем он работает? — спросил Антон.
— Младшим научным сотрудником числится.
— По-моему, такой человек может только грязью насле­
дить в науке.
— К научным делам Ричард отношения не имеет. Он до­
бытчик незаменимый. Связи — невероятные! Поэтому и дер­
жим на ставке научного сотрудника. Трижды собирались уво­
лить за аморальные похождения, но на малую зарплату
трудно найти порядочного человека.
— А Даша Каретникова как в моральном плане?
— В институте — безупречна. На стороне — разные слухи
ходят. Оно и понятно: женщина одинокая, внешне привлека­
тельная и пококетничать умеет. А злые языки, как известно,
меры не знают.
— Может, и на Зубенина лишнее наговаривают? — на
всякий случай закинул удочку Бирюков.
— Какое лишнее! Его Люсенька чуть не каждый месяц
приносит мне рапорты о любовных похождениях. Такое о
муже пишет, что развратника впору к уголовной ответствен­
ности привлекать. — Стародубец постучал по кромке стола
указательным пальцем. — Ох доберусь я до него! Терпение
мое кончается...
После разговора со Стародубцем Бирюков понял, что для
него наступил один из неприятных в розыскной работе перио­
дов — период вынужденного ожидания. Если верить Зубе-
нину, Даша Каретникова прилетит в Новосибирск только зав­
тра утром. Заключение экспертов тоже раньше завтрашнего
дня не будет готово. С Труфановым пока встречаться нельзя,
да и, располагая одними смутными предположениями, вести
разговор с подпольным бизнесменом было бы равносильно пе­
реливанию из пустого в порожнее. Чтобы не расслабиться от

83
вынужденного безделья, Антон решил съездить в дачный коо­
ператив ”Синий лен” и обстоятельно поговорить со сторожем
Натылько, так удивительно приснившимся ему в прошлую
ночь.

Глава XII

Заполненная пассажирами электричка бойко отстукивала


километры. С обеих сторон железнодорожного пути почти
беспрерывно тянулись дачные городки и целые городища с
островерхими летними домиками. По мере удаления от Ново­
сибирска вагоны пустели, освобождаясь на каждой остановке
от навьюченных рюкзаками дачников. У кооператива ”Синий
лен” вышли две пожилые женщины и заспешили к дачам.
Антон Бирюков пошел следом за ними.
Служебный домик сторожа Натылько оказался сразу за
распахнутыми воротами огороженного проволокой дачного го­
родка. Бывший шкипер находился ”на вахте” и, похоже, ис­
кренне обрадовался неожиданному собеседнику. Первым де­
лом он, конечно, спросил, не нашли ли убийцу? Получив от­
рицательный ответ, сокрушенно покачал головой:
— Вот, якорь его зацепи...
— Изот Михеич, — обратился к старику Антон, — вы на
самом деле видели того паренька с магнитофоном, когда он
шел из кооператива к автобусной остановке?
Старик поправил на голове капитанскую фуражку.
— Не стану утверждать, что паренек был именно тот, ко­
торого убили, но хромал сильно.
— Почему же, кроме вас, никто из дачников не видел его?
— Видали, да боятся сказать.
— Кто, например?..
— Например, Елена Фоминична больше моего видала. —
Сторож показал на соседний небольшой домик в зарослях ма­
линника. — Вот ее дачка. Только в данный момент Фоми­
ничны на даче нет. Она здесь по субботам да воскресеньям
бывает. В тот раз аккурат субботний день был. Потому я к
куме Зинаиде в баньку и потопал.
— Так что же Елена Фоминична видела? — заинтересо­
вался Антон.
— Паренек, по ее словам, в кооператив не заходил. За во­
ротами на лужайке сидел. А музыку ему вынесла из коопера­
тива молодая девушка. Я, видать, в тот момент бельишко для
бани собирал, потому и проворонил эту процедуру.

84
— А Елена Фоминична не сочиняет?
— Ну, что вы! Она женщина серьезная, инженером на
крупном заводе работает. У Фоминичны слово — золото.
Ерунду не болтает, как другие сороки.
— Значит, девушка вынесла магнитофон и...
— И, как говорит Фоминична, они немного посидели
вместе на лужайке, музыку покрутили. Потом вроде бы пору­
гались. Паренек сразу к автобусу захромал, а девушка бегом
вернулась в кооператив.
— Где ее дача?
— Той девушки? Она не нашенская. Фоминична един­
ственный раз ее здесь видала и предполагает, что она гостила
у Валентина Александровича.
— Это кто такой?
— С виду мужчина невзрачный, но чувствуется, птица
большого полета. Вежливый, культурный и умом не обижен.
Участок вместе с дачным домом купил в нашем кооперативе
весной. Денег у него, видать, куры не клюют. Живет на ши­
рокую ногу, с размахом. В даче все необходимое есть. И
цветной иностранный телевизор установил. Показывает — за­
гляденье! Я к нему на огонек заглядываю. Принимает с вели­
ким удовольствием. А про заграничные дела знает больше,
чем в газетах пишут. Откуда он такими секретными сведени­
ями располагает, сказать затрудняюсь. И еще мне непонятно:
человек уже в хорошем возрасте, но живет бобылем, нелю­
димо... — Натылько понизил голос. — Предполагаю, может,
он вышедший на пенсию разведчик, а?..
— Кто его знает? — сказал Антон. — Какое отношение
имеет та девушка к Валентину Александровичу?
— Фоминична определила, будто по возрасту она в дочки
ему годится. Может, дочка и есть.
— А дача его где?
Сторож вывел Бирюкова за угол служебного домика и по­
казал на покрытую оцинкованным железом островерхую
крышу мезонина, заметно возвышающегося над соседними
строениями:
— Вон, верхотура видна. Шагайте по тропинке вдоль про­
волочной ограды и прямо в гараж упретесь. Это и есть уча­
сток Валентина Александровича. Гаражную пристройку ему в
порядке исключения разрешило установить правление коопе­
ратива, чтобы новая черная ”Волга” под дождем не мокла.
— Он сейчас на даче? — спросил Антон.
— Целыми днями, как сурок, сидит. То газеты читает, то
садом занимается, то телевизор смотрит. Иной раз от скуки в
Новосибирск на ”Волге” сгоняет. Как-то и я за компанию с

85
ним прокатился. Квартиру свою проведал. Сноха приняла —
на удивление. Не поверите, даже четвертинку к обеду не по­
жалела.
— Что это она так раздобрилась?
— Ордер на собственную жилплощадь получила. Сразу я
что-то неладное заподозрил, а вчера внук у меня здесь госте­
вал. Говорит, на днях будут вселяться в новый дом. Хороший
парень...
— Внук, что ли?..
— Ну а кто ж!.. Студент. В водном институте учится. За
дедом в кильватер на речфлот подался. Башковитый, капита­
ном быстро станет. Я тоже по флотскому ремеслу сообрази­
тельным был, да грамотешки не хватало для капитанства.
Внук, понятно, меня перещеголяет. Главное — парень непь­
ющий и безотказный. Я тут между делом два ведра сморо­
дины заготовил. Предложил ему, чтобы домой увез. Другой
бы молодец наотрез отказался груз тащить, а Павлушка оба
ведра сгреб — и на электричку. Даже музыку свою оставил.
— Какую музыку? — почти машинально спросил Бирю­
ков.
— Магнитофон, похожий на тот музыкальный ящик, с ка­
ким хромой паренек наяривал.
— Посмотреть его можно?
— Счас вытащу, покажу... — Натылько, чуть не запутав­
шись в клешах, нырнул в низкую дверь домика и быстро вы­
нес оттуда черный, с никелированной отделкой ”Националь”.
— Вот какая нарядная шарманка. На батарейках, но орет —
хоть уши затыкай...
Разглядев заводской номер магнитофона, Бирюков понял,
что расслабляться сегодня не придется.
— Где внук раздобыл такую ”шарманку”? — спросил Ан­
тон.
— Бог его знает. Раньше у Павлуши плохонький магнито­
фончик был, часто ломался, — откровенно ответил старик.
— Изот Михеич, этот магнитофон украли у паренька, ко­
торого убили...
Сторож удивленно моргнул:
— Чего-то, товарищ, вы путаете. Внук мой со шпаной не
дружит.
— Номер магнитофона совпадает.
— Может, Павлуша с рук его купил...
— Придется, Изот Михеич, забрать у вас магнитофон.
— Забрать, конечно, не штука, да вот... — Натылько по­
мялся. — Как я перед внуком отчитаюсь?
— Оформим документально, в присутствии понятых.

86
— Оёй!.. Хотите при свидетелях меня опозорить? Нет уж,
лучше без документов забирайте!
— Без документов, Изот Михеич, нельзя.
— Как так нельзя, якорь его зацепи?.. — бывший шкипер
потянул ворот тельняшки, словно та внезапно сдавила ему
горло. — Надо, дорогой товарищ, придумать какую-то ложь
во спасение...
Оформление добровольной выдачи магнитофона заняло
немного времени. По умоляющей просьбе старика Бирюков
разрешил ”придумать” для понятых, будто ”музыкальную
шарманку” сторож нашел в кустах, когда собирал смородину.
Однако эту ”ложь во спасение” в протокол не записали.
Закончив формальности, Антон Бирюков направился к
даче с мезонином. Вблизи дача была на загляденье. Срублен­
ная из отборных сосновых бревен, с резными оконными на­
личниками, карнизом и высоким крыльцом, тоже украшен­
ным затейливой резьбой, она походила на сказочный теремок.
Прилегающий к даче участок занимали стелющиеся сибир­
ские яблони, усыпанные довольно крупными желтыми пло­
дами.
У крайнего дерева коренастый мужчина с пышной рыже­
ватой шевелюрой неторопливо обрывал яблоки и складывал
их в эмалированное ведро. Спортивный костюм с широкими
белыми лампасами на брюках и на рукавах куртки делал
сборщика яблок похожим на тренера. Знакомство состоялось
непринужденно. Узнав от Бирюкова, что он из уголовного ро­
зыска, мужчина, нисколько не удивившись, назвался Вален­
тином Александровичем Езерским и вроде из любопытства
спросил:
— Наверно, по поводу недавно случившегося здесь убий­
ства?..
— Да, — подтвердил Антон. — Вам что-нибудь известно
об этом?
— Только из разговоров дачников.
— И все?..
— К сожалению. Ни выстрелов, ни подозрительного шума
лично я, как и другие дачники, не слышал, хотя последнюю
неделю с дачи надолго не отлучался. Всего на один час по ут­
рам уезжаю в райцентр за свежими газетами.
Бирюков показал японский магнитофон:
— А вот эту ”музыку” вам не доводилось видеть?
Езерский скользнул равнодушным взглядом по ”Нацио­
налю” и спокойно ответил:
— Такая же ”музыка” имеется у меня.
— Как бы на нее взглянуть?..

87
— Пройдемте в дом.
Следом за хозяином Бирюков поднялся на резное крыльцо
и вошел в небольшую кухню с газовой плитой, посудным
шкафом на стенке и обеденным столом у окна. Справа от
входа, в углу, стоял небольшой импортный холодильник. За
кухней, служащей своего рода прихожей, располагалась про­
сторная светлая комната, обставленная скромной мебелью,
среди которой выделялся на тумбочке цветной ”Панасоник”.
— Первый раз вижу такую роскошь на даче, — глядя на
телевизор, сказал Антон.
— Единственное мое развлечение. К зиме придется эту
роскошь вместе с дачей продать. Опять уезжаю в загранич­
ную командировку, — ответил Езерский. Он достал из тум­
бочки под телевизором магнитофон ”Националь” и протянул
его Антону: — Пожалуйста, смотрите.
Номера магнитофонов разнились всего одной единичкой.
Изъятый у сторожа Натылько имел номер 13676. На магнито­
фоне Езерского стоял номер 13677. Когда Бирюков обратил на
это внимание Валентина Александровича, тот равнодушно
сказал:
— Вероятно, куплен в одно время с моим в новосибирской
”Березке”.
— Вы когда покупали?
— Месяца три назад.
— А поточнее?..
Езерский достал из тумбочки несколько инструкций по ра­
диотехнике. Полистав одну из них, с фотографией
”Националя” на обложке, подал Бирюкову гарантийный та­
лон:
— Здесь указана точная дата продажи, четырнадцатого
июня.
Талон номер 000736 был заверен штампом новосибирского
магазина ”Березка”. Возвращая его Езерскому, Антон попро­
сил:
— Валентин Александрович, постарайтесь вспомнить вне­
шность хотя бы одного покупателя, который одновременно с
вами оформлял покупку магнитофона.
— Я никого не запомнил, — быстро ответил Езерский и,
словно оправдываясь, поспешно добавил: — Когда поступает в
продажу японская радиотехника, в ”Березках” к прилавку
трудно подступиться. Где уж там запоминать.
— По-моему, вы не искренни... — сказал Бирюков.
Езерский усмехнулся:
— Догадываюсь, хотите меня уличить в спекуляции че­
ками ”Внешпосылторга”. Поверьте, мне нельзя заниматься

88
запрещенным промыслом. Скомпрометировав себя на Родине,
я не получу визу на выезд за границу.
— Ошибаетесь, Валентин Александрович. Меня не чеки
интересуют... Из-за этого магнитофона убит человек.
— Из-за такого пустяка?!
— Для вас — пустяк, а для кого-то эта игрушка оказалась
дороже человеческой жизни.
— Ну а при чем здесь я?
— Есть предположение, что этот магнитофон попал к тому
парню, которого убили, из рук девушки, гостившей у вас.
— Мне уже пятьдесят пять исполнилось, — невесело ска­
зал Езерский. — В моем ли возрасте заигрывать с девуш­
ками?..
— Почему непременно заигрывать? Могло быть случайное
знакомство... Помогите, Валентин Александрович, разо­
браться.
— Не представляю, чем могу помочь.
— Искренностью и только искренностью. У вас есть взрос­
лая дочь?
— У меня вообще нет детей.
— Тогда что за девушка была у вас на даче в одну из не­
давних суббот? Если вас тревожит заграничная виза, то обе­
щаю сохранение тайны. В пределах закона, разумеется.
Езерский долго молчал. Потом, будто пересилив себя, тя­
жело вздохнул:
— Вы правильно сказали, случайное знакомство и... моя
глупость от душевной пустоты. — Он открыто посмотрел Би­
рюкову в глаза. — Чтобы поверить в это, надо начинать рас­
сказ издалека...
— Я внимательно вас выслушаю, — сказал Антон.
Езерский помолчал:
— Хотите выпить кофе?
— Спасибо. Вот от чая не откажусь.
— Что ж, будем пить чай. Сейчас сделаю прекрасную ин­
дийскую заварку.
Валентин Александрович пригласил Бирюкова пройти с
ним в кухню. Предложил сесть за стол и, достав из посудного
шкафа яркую квадратную жестянку, принялся колдовать у
газовой плиты с чайником. Приготовив чай, он стал расска­
зывать о себе.
По образованию Езерский был инженером гражданского и
промышленного строительства. Сразу после окончания Сиб­
стрина он уехал работать за границу и с той поры приезжал
на Родину только в отпуск. Строил промышленные объекты
во многих странах. Женился поздно, за сорок. Брак оказался

89
неудачным. Нынче весной, приехав в отпуск из заграничной
командировки в Новосибирск, Езерский оставил жене коопе­
ративную квартиру, а сам, чтобы иметь пристанище, купил у
бывшего сокурсника по институту дачный участок.
— Так я оказался членом кооператива ”Синий лен”. Вы­
растил за лето кучу яблок и теперь не знаю, куда их девать,
— с усмешкой сказал Валентин Александрович.
Бирюков слушал не перебивая. Исподволь он присматри­
вался к собеседнику, стараясь не пропустить фальшь. Но в
спокойном голосе Езерского лживых интонаций не чувствова­
лось. Это был усталый человек с бледным, почти не загорев­
шим лицом, усыпанным едва приметными веснушками. Вес­
нушчатые крапинки пестрели и на руках.
— Замечательный напиток, — с удовольствием сделав не­
сколько глотков чая, сказал Антон.
— Последние запасы из столичной ”Березки”, — ответил
Валентин Александрович.
— Во внешторговских магазинах не только промышленные
товары продают?
— В Москве были и продуктовые. Сейчас принято реше­
ние о ликвидации всех ”Березок”.
— Почему?
— Из-за нашей неразберихи и дефицита вокруг этих ма­
газинов стали твориться безобразные дела, связанные со спе­
куляцией чеками и мошенничеством. Вместо того чтобы наве­
сти порядок, избрали более легкий путь, не задумываясь над
тем, что из этого получится.
— А что может получиться?
— Ну, во-первых, большая часть заработанной советскими
людьми валюты будет оставаться за границей. Зачем ее обме­
нивать на рубли, если на них здесь нечего купить?.. Во-вто­
рых, нарушится принцип социальной справедливости. За лик­
видацию ”Березок” ведь с пеной у рта ратовали обыватели-
демагоги. По их мнению, если прикрыть внешпосылторгов­
ские магазины, импорт валом повалит на прилавки гостор­
говли. Ничего подобного! Импорт как был дефицитом, так и
останется. И вот, к примеру сказать, я, отдав государству за­
работанную за границей валюту и вернувшись в Союз, буду
смотреть на пустые полки магазинов или стоять в очереди, а
тот же демагог, не вложивший во внешнюю торговлю ни
цента, но имеющий связи с торгашами, будет по блату отова­
риваться импортом и похохатывать надо мной. Куда как
справедливо...
— За границей действительно хорошие заработки? —
спросил Бирюков.

90
— Неплохие, но их надо заработать. В Союзе можно по­
лучать приличные деньги ничего не делая. Там, за рубежом,
за ничегонеделание не платят. Приплюсуйте высокие цены на
продовольствие и жилье, ограничения в быту, не всегда при­
ятные национальные обычаи и так далее и тому подобное.
Такова картина райской жизни, которая раздражает наших
обывателей и бездельников. У бездельника вообще настолько
чувствительное сердце, что ему не пережить, если у соседа
все в порядке. По его глубокому убеждению, если он сам
бездельничает, то и сосед этим же должен заниматься, а не
наживать состояние за границей. Вот такую, с позволения
сказать, социальную справедливость он приветствует... —
Езерский неожиданно смутился. — Извините, некстати
расфилософствовался. А с той девушкой, которую вы назвали
моей гостьей, я познакомился в новосибирской ”Березке”. У
Любы не хватало пяти чеков на духи ”Шанель”.
— Ее зовут Любой?
— Да, Люба Зуева. Работает швеей, кажется, на ”Севе­
рянке”.
Бирюков чуть не поперхнулся:
— Валентин Александрович, вы ничего не путаете?
Езерский удивленно поднял глаза:
— Что здесь путать? Имя распространенное, фамилия не
бог весть какая замысловатая, швея — профессия вполне
женская. Может, ”Северянку” спутал с фабрикой
”Соревнование”, а в остальном — путать нечего.
— Значит, у нее не хватало пяти чеков на духи?
— Да, Люба была готова отдать мне десять рублей, но... В
связи с предстоящим закрытием ”Березок” в них творилось
повальное столпотворение — расхватывали буквально все, что
лежало на прилавках. На меня внезапно накатило нечто фа­
товское. Я выкупил этот флакончик духов и подарил Любе.
Радость была неописуемая. Вышли из магазина, разговори­
лись. Люба хотела отказаться от подарка и пыталась вручить
мне имеющиеся у нее чеки. Я рассмеялся и показал пачку
бумажек, которые просто девать некуда. Она ахнула и робко
спросила, не продам ли, пусть по двойной цене, триста чеков
на японский магнитофон для ее брата. При этом у Любы
было такое умоляющее личико, что я невольно проникся
симпатией и пообещал, как только японская радиотехника
поступит в ”Березку”, подарить магнитофон лично ей, а она
пусть сама решает: отдать его брату или мужу. Люба сказала,
что незамужняя, дала номер телефона и попросила звонить в
нерабочее время или по выходным дням.
— Адрес не сказала?

91
— Нет, только телефон. — Езерский, наморщив лоб, заду­
мался. — Вот склероз... Уже не могу вспомнить номер.
— Телефон домашний? — уточнил Антон.
— По-моему, да.
— А не общежития?..
— Утверждать не берусь. Ну, да бог с ним, с телефоном.
Проще говоря, в июне через знакомых продавцов мне удалось
вне очереди попасть в ”Березку”, когда туда поступили япо­
нские ”Национали”. Сразу купил два, один из них себе для
забавы. Попробовал дозвониться до Любы — телефон не отве­
тил. После еще несколько раз звонил. Тоже безрезультатно. А
полмесяца назад поехал в райцентр за свежими газетами, ко­
торые обычно покупаю в киоске ”Союзпечати” на железнодо­
рожном вокзале. На глаза попалась кабинка телефона-авто-
мата междугородной связи. Набрал новосибирский номер
Любы и услышал ее голос. Сказал, что магнитофон у меня на
даче. В ближайшую субботу Люба приехала и забрала
”Националь”. Вот и все.
— Бесплатно?.. — спросил Антон.
Езерский, опустив глаза, отхлебнул из чашки несколько
глотков чая:
— Ох уж эта Люба... С ней, как говорится, не заскучаешь.
Схватила магнитофон, сказала ”Сейчас вернусь!” — и убе­
жала. Прошло около часа. Я стал подумывать, что больше не
увижу ни Любы, ни магнитофона. Нет, она заявилась. Глаза
сияют, а сама какая-то вздернутая. Выпили по чашке кофе.
Стала успокаиваться. Я предложил еще по чашечке. Она ут­
вердительно кивнула, потом уставилась на меня и говорит:
”Валентин Александрович, понимаю, что в благодарность за
вашу доброту надо бы остаться у вас на ночь, но я, честное
слово, не проститутка”. Такая откровенность меня рассме­
шила: ”Вот и хорошо, Любушка! Я прекрасно обхожусь без
проституток”. Она вновь засияла: ”Валентин Александрович,
вы необыкновенный мужчина! Дай вам бог огромного сча­
стья!” Раскрывает сумочку и выкладывает на стол пачку де­
нег: ”Здесь шестьсот рублей, можете пересчитать и убе­
диться”. Я сказал, мол, магнитофон — это подарок, все равно
мне чеки девать некуда. Люба запротестовала, дескать, брат
отказался взять бесплатно и велел немедленно отдать шесть­
сот рублей, то есть рыночную стоимость ”Националя”. В
конце концов сошлись мы на трехстах рублях. Расплатив­
шись, Люба взяла документы на магнитофон и... Больше я ее
не видел.
Внимательно слушая Езерского, Бирюков вспомнил пе­
чальное лицо Любы Зуевой и не мог поверить в такое перево­

92
площение. Вести себя так смело и непосредственно могла,
пожалуй, Даша Каретникова, насколько ее заочно представ­
лял Антон, но не Люба Зуева. Стараясь рассеять сомнение,
Бирюков показал фотографию Каретниковой:
— Это не Люба?
Езерский отрицательно повел головой:
— Извините, портреты таких отчаянных девиц печатают
на обложках журнала ”Секс”. Люба выглядит постарше. У
нее приятное лицо, аккуратная прическа и скромная одежда.
— При встрече сможете ее узнать?
— Конечно.
Антон посмотрел на часы:
— Через двадцать минут будет электричка. Не согласитесь
съездить со мной в райцентр, чтобы встретиться с Зуевой?
— Люба разве не в Новосибирске живет?
— Живет там, но сейчас должна быть в райцентре. Это ее
брата убили.
— Да?.. — удивился Езерский. — Не надо ждать элек­
тричку, у меня ”Волга” на ходу.

Глава XIII

Квартира Зуева оказалась на замке. От соседей Бирюков


узнал, что Люба сразу после похорон уехала с подругами.
Обещала вернуться через неделю, чтобы решить вопрос с
квартирой и имуществом брата. Когда Антон невесело расска­
зал об этом Езерскому, тот внезапно предложил:
— Поедемте в Новосибирск, мне все равно делать нечего.
— В таком случае предварительно заедем в отдел мили­
ции, — Бирюков, садясь в машину, поставил к себе на ко­
лени магнитофон, изъятый у сторожа Натылько. — Надо
оставить эту музыку, чтобы не таскать с собой.
Ни в райотделе, ни в прокуратуре по делу Зуева ничего
нового не добавилось. Как сказал Слава Голубев, никаких
концов в райцентре не было. Бирюков и сам отлично пони­
мал, что концы надо искать в Новосибирске.
Управляемая Езерским ”Волга” легко катила по ровной
асфальтированной дороге. Изредка с коротким посвистом
мимо проносились встречные грузовики и легковые машины.
От монотонной езды укачивало, клонило в сон. После дли­
тельного молчания Езерский внезапно спросил:
— Можно задать вам несколько щепетильных вопросов?
— Задавайте, — ответил Антон.

93
— Интересно, следственные работники испытывают удо­
вольствие от своей работы или ими движут иные мотивы?
— Видите ли, Валентин Александрович... — Бирюков за­
думался. — Следователь, получающий от своей работы удо­
вольствие, — человек не вполне нормальный, более того,
опасный. Что касается движущих мотивов, то, пожалуй, ос­
новной из них — это восстановление попранной справедливо­
сти.
— Справедливость легко нарушить, но значительно труд­
нее восстановить.
— Правильно. Зато, когда порок наказан, наступает чув­
ство удовлетворения от того, что зло пресечено и, быть мо­
жет, больше не повторится.
— Извините, но в основном вы срываете вершки. Корни
же преступные остаются.
— К сожалению, так. На ликвидацию всех корней у нас
не хватает сил. Если они укреплялись десятилетиями, то как
же их вырвать одним махом?..
Езерский вздохнул:
— Вам приходилось бывать за границей?
— Нет.
— Почему?
— Во-первых, даже туристические зарубежные поездки
оперативным работникам милиции раньше были запрещены,
а во-вторых, меня туда никогда не тянуло и теперь не тянет.
— Напрасно. Как ныне модно стало говорить, за бугром
есть что посмотреть и чему поучиться. Я побывал в очень
многих странах, но нигде не видел такого разгильдяйства, как
в родном Отечестве. Приезжая домой в отпуск, каждый раз
поражался беспечному благодушию соотечественников и тво­
рящимся здесь безобразиям. При полунищенском существова­
нии народа — вызывающая роскошь руководящей элиты!..
Прямо как в Древнем Риме, воровство и взяточничество у нас
стали почти узаконенной привилегией знати. Даже милицей­
ские генералы и те заворовались! Отчего это?..
— От упомянутого вами благодушия. Точнее сказать, от
беспросветной апатии народа. Мы ведь до самого последнего
времени жили не по законам здравого смысла, а по истори­
ческим предначертаниям гениальных вождей, ведущих страну
от победы к победе.
— Социализма?..
— Разумеется.
— Это при пустых-то полках магазинов?
— Ну тут дело принципа, которым мы никак не можем
поступиться.

94
— Да-а-а... — Езерский опять вздохнул. — Грустно жить
в апатичном обществе. Уже не секрет, что, скажем, те же
коррумпированные генералы преследовали честных людей,
стремившихся сделать государству пользу. Не вредительство
ли?..
— Нет, элементарная подлость. Обгадившийся человек как
рассуждает?.. Если у меня не вышло остаться честным, то
куда ты прешь, зараза?! Принципиальность порядочных лю­
дей раздражает преступника, оскорбительна для него даже по
личным соображениям.
— В прессе несколько раз мелькало сообщение, будто
бы жив бывший следователь-лейтенант, который издевался
над академиком Вавиловым. Теперь — полковник в отстав­
ке. Имеет роскошную столичную квартиру, получает хоро­
шую пенсию, грудь в орденах. Интересно, как он себя чувст­
вует?
— Думаю, неуютно.
— Почему бы не посадить его за решетку, чтобы осознал,
на какие адские муки обрекал невинных людей?
— Я совершенно не знаю этого человека.
— А если бы знали, что он негодяй, да будь ваша власть?..
— не отставал Езерский.
— Определили бы ему такую пенсию, чтобы еле-еле сво­
дил концы с концами. Но сажать за решетку не стал бы. Я
против лозунга: ”Кровь за кровь”.
— А как же насчет ответственности?.. Ведь безнаказан­
ность развращает...
— Все в свое время. После драки глупо кулаками махать.
Езерский замолчал, и Антону показалось, что Валентин
Александрович с ним не согласился. Впереди замаячили при­
городные строения Новосибирска. Сразу возрос поток встреч­
ных машин. Большой город словно выдавливал из себя реву­
щий и фыркающий копотью длинный хвост.
Общежитие ”Северянки” отыскали быстро, однако, по
словам приветливой старенькой вахтерши, Люба Зуева не так
давно куда-то ушла с подружками и сказала, что вернется
только к вечеру.
— Горе у нее, брата похоронила, — доверительным ше­
потом сообщила Бирюкову вахтерша. — Переживает сильно.
Да чего теперь поделаешь? Люба крепкая девушка, одолеет
беду.
— Как она здесь живет? — спросил Антон.
— Четверо их в комнате. Все скромные подобрались,
дружно живут. По содержанию комнаты и по поведению са­
мые лучшие из всего общежития.

95
— Ваше общежитие полностью женское?
— Полностью, да что толку. Есть такие росомахи, хуже
парней. Нервные — слова не скажи. А Люба всегда спокой­
ная. И братец, инвалид, у нее хорошим был. Часто сюда за­
ходил...
Скучающей от безделья старушке очень уж хотелось пого­
ворить, но Антону жалко было тратить время попусту. Пред­
стояло еще срочно выяснить, каким образом магнитофон Зу­
ева попал к внуку дачного сторожа Натылько. Посмотрев на
Езерского, Бирюков спросил:
— Что будем делать, Валентин Александрович?
— Ждать Любу, — быстро ответил тот.
— А если мы с вами еще в одно место скатаемся?..
— К вашим услугам.
Антон глянул на часы — внук должен был уже прийти из
института домой. Когда сели в машину, Езерский спросил:
— Маршрут?..
— Сейчас в Горсправке узнаю домашний адрес Изота Ми­
хеича Натылько...
— Нашего сторожа из кооператива? — не дал договорить
Валентин Александрович.
— Его.
— Найдем без Горсправки. Недавно мне приходилось под­
возить Михеича. Дом рядом с Главпочтамтом.
— В таком случае — прямо туда.
В квартире бывшего шкипера царил переполох. Родствен­
ники Изота Михеича все были в сборе и активно готовились к
переезду. Лысоватый, похожий на отца Николай, то и дело
вытирая тыльной стороной ладони потный лоб, разбирал по­
лированный шифоньер. Внук Павлуша — высокий голубогла­
зый парень в тельняшке укладывал содержимое книжного
шкафа в мешки. А сноха, плотная волевая женщина в слу­
жебном синем халате с эмблемой гастронома, ловко, по-муж­
ски затягивала ремнями завернутый в целлофан огромнейший
тюк. Бирюкова она встретила агрессивно-настороженно. На
вопрос о магнитофоне вспыхнула:
— Еще чего! Какой магнитофон?..
— Японский ”Националь”, — спокойно ответил Антон.
— А китайский не надо?.. — Сноха широко развела руки,
будто показывая комнату. — Можете обыскивать! Иностран­
ных магнитофонов у нас нет и не было.
— Мама!.. — строго сказал Павлуша.
— Что мама? Что мама?!
— Не обманывай. Я тебе говорил, что оставил магнитофон
у деда на даче.

96
— Он уже в милиции, — сказал Антон.
Внук растерялся:
— Кто, дед?..
— Японский ”Националь” краденым оказался.
Павлуша насупленно посмотрел на мать:
— Я тебе говорил?..
— Говорил! Говорил! — опять застрекотала та. — Откуда
мне было знать, что магнитофон краденый?
— Где вы его взяли? — спросил Антон.
— У алкаша купила.
— У какого?
— У пьяного! Там их всегда наполеоновская армия тол­
пится, попробуй разгляди.
— У винного магазина?
— Понятно, не у хлебного! — Она резанула сына суровым
взглядом. — Ну кто тебя, дурака, просил тащить дорогую
вещь на дачу?!
— Вероника... — вытирая лоб, смущенно начал Николай.
— Что Вероника? Забыл, как зовут?
— Подбирай выражения.
— Я сейчас так выражусь, что у вас уши в трубочку свер­
нутся! — Она словно подкошенная повалилась на целлофано­
вый тюк и внезапно запричитала: — Посадите вы меня ни за
что, изверги, со своей честностью и длинными языками! Ну
кто вас просил вмешиваться не в свое дело?!
— Дело-то очень неприглядное, — сухо сказал Бирюков.
— За укрывательство преступника вы действительно можете
оказаться на скамье подсудимых.
Сноха уставилась на Антона:
— Еще чего! Кого я укрываю?
— Того, кто продал вам магнитофон.
— Алкаши все на одно лицо!
— И все хромают?.. — с намеком спросил Антон.
Агрессивное выражение на лице снохи сменилось расте­
рянностью, Бирюков понял, что она из той воинственной по­
роды торговых работников, которые грудью прут на покупа­
теля, когда чувствуют безнаказанность, но как только запах­
нет паленым, сразу стихают.
— Всяких полно, — поникшим голосом ответила сноха.
— Неужели ”Десантника” не знаете? — уловив перемену,
пошел в наступление Антон.
— Какого?
— Хромого, чья жена работает с вами в одном магазине.
Вспомните его фамилию.
— Не помню.

4 Сиреневый туман. 97
— А жены его?.. — спросил Бирюков.
— Полячихина.
— Так что ж вы прикидываетесь незнайкой?
Сноха, почувствовав промашку, совсем поникла:
— Может, они на разных фамилиях...
— В этом мы разберемся. Рассказывайте по порядку, как
дело было.
Дело оказалось банальным. Алкоголик без определенных
занятий, неоднократно отбывавший наказание за воровство,
Юрий Полячихин тайком от жены продал всего за сто рублей
Веронике Натылько новенький японский магнитофон с тем
условием, что Вероника в любое время будет отпускать ему
вне очереди и в нужном количестве спиртные напитки.
— Разве с женой он не мог договориться об этом? — спро­
сил Антон.
— Нинка в хвост и в гриву гонит пропойцу из магазина.
— Выходит, вы подруге подножку подставили?
— Еще чего... Никакие мы с Нинкой не подруги, в раз­
ных сменах работаем. А Юрка, если не со мной, так с другой
бы продавщицей сговорился. Он, когда надо, с кем угодно
может блат завести.
— Плохо вы кончите, блатняки... — сказал на прощанье
Бирюков, подосадовав в душе на то, что своим визитом
испортил радость предстоящего новоселья не только хамови­
той Веронике, которая заслуживала этого, но и ее родствен­
никам.
Сидевший в машине Езерский удивился:
— Что-то вы быстро. Видимо, никого нет дома?
— Не все дома только у хозяйки, — постучав себя по лбу,
сказал Антон и попросил Валентина Александровича подъе­
хать к горуправлению милиции.
Тот без слов включил зажигание.
Костя Веселкин, внимательно выслушав Бирюкова, вздох­
нул.
— До завтрашнего вечера можешь потерпеть?
— Опасаюсь, как бы Вероника не предупредила ”Десант­
ника”, что над ним тучи сгущаются, — ответил Бирюков.
— Вряд ли она побежит его разыскивать. У Вероники сей­
час главная задача — не упустить новую квартиру. Понима­
ешь, завтра в кафе Труфанова намечается крупная игра, и
мы планируем взять этих игроков с поличным.
— Не оказаться бы в проигрыше...
— Не окажемся. Группа захвата подобрана из самых на­
дежных парней. — Костя ободряюще посмотрел на Антона. —
Кстати, могу порадовать. Угрожающая записка Зуеву и рек­

98
ламный проспект ходовой музыки Труфанова отпечатаны на
одной и той же машинке. И тетрадная бумага по структур­
ному составу схожа.
Бирюков повеселел. Разговор зашел о Любе Зуевой. Пе­
ресказав содержание беседы с Езерским, Антон спросил
Костю:
— Возможно такое перевоплощение?
Костя пожал плечами:
— Нынешние девочки очень талантливы.
— И все-таки подозреваю, что под Любу сыграла Даша
Каретникова. Ведь это она писала Зуеву, чтобы привозил на
магнитофон шестьсот рублей. — Бирюков показал фотогра­
фию Каретниковой. — Здесь она похожа на себя?
— Не очень, но узнать можно.
— Однако Езерский не узнал...
— Может, сила искусства его с толку сбила. Киноартисты,
например, в жизни совсем иначе выглядят, чем на экране и
на цветных открытках...
К общежитию ”Северянки” Бирюков с Езерским приехали
в седьмом часу вечера. Разговорчивая вахтерша сообщила,
что Люба Зуева с подружками уже давно вернулась и теперь
все четверо должны быть, наверно, у себя, в двести десятой
комнате на втором этаже. То, что Зуева не одна, для Бирю­
кова оказалось выигрышным, поскольку Езерскому предсто­
яло определить: кто же из четверых — Люба.
Когда Антон и Валентин Александрович, постучав, вошли
в уютную комнату, девушки сидели за столом с наполнен­
ными чаем стаканами и, словно соревнуясь друг с дружкой,
намазывали вареньем ломти хлеба. Люба выделялась среди
подруг черным свитером. При появлении неожиданных посе­
тителей девчата замерли. Бирюков глянул на Езерского. Ва­
лентин Александрович с таким недоумением рассматривал де­
вушек, что Антон без слов понял: ни одной из них Езерский
не узнает.
— Ну что, Валентин Александрович?.. — Для порядка
спросил Бирюков.
— Что-то совершенно не то, — растерянно ответил Езер­
ский.
— А вы, Люба, не знаете Валентина Александровича?
Зуева хмуро глянула на Езерского, потом на Бирюкова:
— Вас знаю, а этого дядечку... впервые вижу.
— Спасибо. Простите, что оторвали от сладкого заня­
тия...
Уже в машине, вставив ключ в замок зажигания, Езер­
ский сказал Бирюкову:

99
— Я не совсем понял. Вы ведь хотели, чтобы я узнал
Любу Зуеву...
— А вы ее не узнали, — ответил Антон.
— Разве она была среди этих четверых?
— Да, в черном свитере.
— Извините, это не Люба, не Зуева.
— Вот эта, Валентин Александрович, и есть настоящая
Люба Зуева.
— А та, выходит, авантюристка?
— Пока не знаю, кто она на самом деле, но только не свя­
тая простота, которую разыграла перед вами.
— Удивительно... какая-то детективная история.
— Жизнь часто подбрасывает такие истории. Мы только
не всегда их замечаем, и, к нашему счастью, не все они за­
канчиваются печально.
— Вы окончательно меня заинтриговали. Кто же та де­
вушка?
— Завтра утром из Риги прилетает одна особа. Не хотите
на нее взглянуть? Может, узнаете...
— Очень любопытно. Что для этого сделать?
— К прибытию рижского рейса надо быть в аэропорту
Толмачево.
— Переночую в гостинице ”Обь”. Там есть платная авто­
стоянка и для автомобилистов бронируются места.
Бирюков улыбнулся:
— Вот наглядный пример счастливого детективного совпа­
дения. У меня в той же ”Оби” до сегодняшней полночи опла­
чен номер. Остается только продлить оплату.
Через полчаса они уже были в вестибюле гостиницы. За
стойкой дежурного администратора на этот раз восседала мо­
лодая женщина. Прописку Езерского она оформила быстро,
но с таким мрачным видом, будто против воли устраивала на
ночлег ненавистного врага. Даже вежливое ”спасибо” Ва­
лентина Александровича в конце оформления словно не ус­
лышала.
После ужина в буфете Бирюков всего за рубль
”соблазнил” горничную по этажу, и та принесла в его
номер заваренный в кофейнике чай. Почти до двенад­
цати ночи проговорили с Езерским о житейских делах.
Валентин Александрович, познавший заграницу изнутри,
не разделял восторгов наших обывателей-туристов о за­
граничном ”рае”. По его мнению, даже в высокоразвитых
странах не все было гладко и сладко. Но вот наш,
отечественный, сервис не годился зарубежному и в под­
метки.

100
— Вы обратили внимание, что администратор, оформляв­
шая мою прописку, ни разу не улыбнулась, — грустно гово­
рил Антону Езерский. — За границей такую буку уволили бы
из отеля в первый же день, а здесь, наверное, на гостиничной
Доске почета красуется...

Глава XIV

В Толмачево приехали с восходом солнца, за час до при­


бытия рижского рейса. Ночью прошел мелкий дождь, и про­
сыпающийся аэропорт казался умытым. На взлетном поле
прогревали турбины готовящиеся к дальним стартам бело-го­
лубые лайнеры. В зале ожидания пассажиров было немного —
массовые перелеты отпускников уже завершились. Узнав в
справочном бюро, что рижский прибывает вовремя, Бирюков
и Езерский вышли из вокзала.
На привокзальную площадь изредка подкатывали такси.
Высадив у входа в вокзал прибывших пассажиров, машины
разворачивались к штатной стоянке и замирали в ожидании
клиентов, чтобы не гнать впустую в Новосибирск. Таксисты
переговаривались между собой, курили. Стали появляться
легковые автомашины и на стоянке частников. За пятнадцать
минут до прибытия самолета из Риги возле черной ”Волги”
Езерского припарковались красные ”Жигули” ноль-третьей
модели с госномером К 61-88 НБ. Из-за руля машины вылез
лысый Ричард Зубенин. Взяв с заднего сиденья тощий буке­
тик тюльпанов, он захлопнул дверку, свободной рукой при­
гладил венчик и жизнерадостно устремился в вокзал. Бирю­
ков про себя отметил, что и цвет, и модель, и даже последние
две цифры госномера с буквенным индексом ”НБ” зубе­
нинских ”Жигулей” совпадают с приметами той автомашины,
которая мчалась на повышенной скорости по райцентру но­
чью, когда исчез из дома Лева Зуев.
Ту-134 совершил посадку минута в минуту. Плавно раз­
вернувшись в конце полосы, самолет, утробно гудя, подрулил
чуть не к самому вокзалу, остановился и, устало рявкнув на­
последок, заглушил турбины. Тотчас к его борту подкатил аэ­
рофлотовский трап. Зубенин, гордо держа перед грудью букет
цветов и любезничая на ходу с молодой в синей форме де­
журной, заторопился к трапу.
Когда из самолета появились первые пассажиры, Бирюков
скосил взгляд на Езерского. Валентин Александрович рас­
сматривал спускающихся по трапу людей с таким напряжен­

101
ным вниманием, словно от этого зависела его дальнейшая
судьба. Среди прилетевших много было молодежи, и Антон
тоже стал пристально присматриваться, стараясь не пропу­
стить Каретникову, лицо которой представлял лишь по со­
мнительной фотографии. Узнал он Дашу не по внешности, а
по тому, как она приветливо махнула ручкой Зубенину, а
тот, вроде подпрыгнув от радости, высоко над головой поднял
тюльпаны.
— Вот и Люба... — сказал Езерский. — В желтой куртке,
с сумкой.
Каретникова действительно была в расстегнутой ярко-жел­
той курточке, из-под которой виднелась столь же яркая голу­
бая майка с белой надписью на груди. Короткая синяя юбка
оголяла до колен полноватые, но стройные ноги в ажурных
чулках и черных туфельках на высоком каблуке. С правого
плеча на ремне свисала пухлая спортивная сумка с размаши­
стой надписью ”Дзинтарс”. Уложенные в прическу русые во­
лосы с симметричными завитками на висках делали мило­
видное лицо Даши моложавым и привлекательным. Опознать
ее по фотографии, которая лежала в кармане Антона, было
на самом деле нелегко.
— Видимо, опять что-то не то?.. — не получив от Бирю­
кова ответа, спросил Езерский.
— Теперь, кажется, именно то, что я предполагал, — ска­
зал Антон. — Вот бы посмотреть, узнает ли эта Любашка
вас?..
— Давайте подойдем к ней.
— Пока подождем. Посмотрим, что дальше будет.
Каретникова между тем спустилась с трапа. Зубенин га­
лантно вручил ей цветы, хотел поцеловать в щечку, но Даша
почти неуловимым движением подсунула к его вытянутым
губам свою руку.
Езерский внезапно захохотал:
— Облизнулся товарищ... Нет, честное слово, узнаю
Любу!..
Уловка Каретниковой ничуть не расстроила Зубенина. Ри­
чард услужливо перебросил с Дашиного плеча на свое ремень
сумки, взял Каретникову под руку и, что-то нашептывая на
ухо, повел ее в зал выдачи багажа. Даша в ответ подыгры­
вала глазами и устало улыбалась. Так они и остановились у
транспортера в ожидании вещей.
Когда на транспортерной ленте появились первые чемо­
даны, Бирюков сказал Езерскому:
— Валентин Александрович, если эта девушка вас при­
знает, как бы нам увезти ее на вашей ”Волге”?

102
— Я сейчас подойду к ней.
— Только не называйте ее при этом пижоне Любой.
— А как?..
— Постарайтесь обойтись без имени, будто запамятовали.
Меня можете представить другом, которого встретили преды­
дущим рейсом.
— Хорошо, попробую сыграть...
Езерский ”сыграл” безупречно. Словно бы мимоходом он
взглянул на Каретникову и воскликнул:
— Какая встреча! Вы ли это?..
Даша с детским удивлением уставилась подведенными ту­
шью глазами на Езерского:
— Валентин Александрович?.. — И, засияв радостью,
протянула руку, — Здравствуйте!
— Здравствуйте, голубушка. Со счастливым приземле­
нием?..
— Спасибо, кое-как долетела. А вы опять за границу уле­
таете?
— Нет, — Езерский взглядом показал на Бирюкова. —
Товарища вот встречал.
— Вы на своей ”Волге”?
— Да.
— Меня подбросите с чемоданами на Вокзальную маги­
страль?
— Без разговоров.
Каретникова повернулась к ничего не понимающему Зубе­
нину:
— Ричард, уезжай один. Меня дядя довезет до дому.
— Как же это... — начал было Зубенин, но Даша не дала
ему договорить:
— Как раз вовремя приедешь на работу, чтобы Староду­
бец не волновался.
— Конечно, чего вас затруднять, — поддержал Езерский.
— Мне некуда спешить, и я увезу племянницу.
Зубенину не хотелось упускать желанную добычу, но Ка­
ретникова решительно забрала у него сумку и прощально по­
махала рукой. Ричард уныло побрел к красным ”Жигулям”.
Бирюкова не на шутку озадачило поведение Каретнико­
вой, которая будто угадала его желание — избавиться от
Зубенина. Он попытался сосредоточиться, чтобы осмыслить
происходящее. В этот момент Даша звонко вскрикнула:
— Держите! Мои!..
По транспортеру ползли два пузатых чемодана. Антон
ловко подхватил один из них. Второй поймал Езерский. Все
трое сразу направились к выходу. У дверей Каретникова

103
вроде бы с сожалением посмотрела на подаренные Зубениным
тюльпаны и вдруг сунула их в урну.
— Не любите цветы? — спросил идущий следом за ней
Бирюков.
Даша оглянулась:
— Ужасно люблю! Только не от всех принимаю.
Уложив чемоданы в багажник, Езерский открыл дверцы
”Волги”. Антон вежливо усадил Каретникову на переднее си­
денье, а сам устроился на заднем. Едва машина тронулась с
места, Даша улыбнулась Езерскому:
— Вы не представляете, как меня выручили! Ричард такой
прилипчивый тип, что, если бы занес мои чемоданы в квар­
тиру, вряд ли бы удалось его выставить за дверь.
— Как он догадался, что вы этим рейсом прилетаете? —
словно ничего не зная, спросил Бирюков.
— В поездке капитально пролетела с деньгами, возвраща­
юсь без копейки. Последний рубль истратила на телеграмму
этому прилипале. Ричард давно ко мне мылится, только зря
время теряет. Не могу терпеть прилипал.
— А меня терпите? — не отрывая взгляда от дороги,
улыбнулся Езерский.
— Валентин Александрович, ну что вы говорите... — вроде
бы с упреком протянула Даша. — Вы ведь не прилипала. Это
я сама к вам липну. Не сердитесь, что в племянницы напро­
силась?
— Чего сердиться? По возрасту я и впрямь для вас старый
дядя.
— Достоинство мужчин определяется не возрастом.
— Чем же?
Даша кокетливо погрозила пальцем:
— Так и скажу... Впрочем, а почему нс сказать? Мне —
без вранья — у мужчин нравятся ум, порядочность, красивые
волосы и модные туфли.
Езерский засмеялся:
— Ум, порядочность, волосы — понятно. Но туфли разве
так уж важны?
— А как же! В человеке все должно быть прекрасным. Это
еще Чехов классически сказал.
— Читаете классиков?
— Я вообще люблю читать. У меня от ”Агрессора” полная
стенка книг осталась. Много скучного, но есть и ничего.
— Что, например?
— Например, восемь томов Жорж Санд. Такая любовь —
закачаешься!
— Нравится любовь?

104
— А как же! На ней жизнь держится.
— Кто такой ”Агрессор”?
Даша поморщилась:
— Старый маразматик. В прошлом году умер.
— Родственник?..
— Седьмая вода на киселе.
— Люба, а как вас зовут? — внезапно спросил Езерский.
— Дашей меня... Ой... — Каретникова зажмурилась. —
Вот проклятый самолет! До сих пор как у контуженной в
ушах звенит.
Езерский коротко глянул на нее:
— Не понял...
— Соврала прошлый раз насчет Любы. Вначале дума­
ла, что вы прилипала, и ляпнула имя от фонаря. А потом,
когда разобралась в вашей порядочности, что было делать?..
Пришлось врать по инерции. Простите, Валентин Александро­
вич, больше такой глупостью заниматься нс буду. Простите,
да?..
— Бог вас простит.
— Бог-то бог, да сам, говорит, не будь плох. А я, дурочка,
сплоховала. Нет, пожалуйста, не думайте, что перед вами
разбойница с большой дороги или... Я, конечно, не святая, но
ни грабежом, ни женским промыслом, о котором теперь вза­
хлеб заговорили, не занимаюсь.
— Чем же занимаетесь?
— На работе — чертежами, а дома большей частью чи­
таю. Одно время ходила в спортивный клуб на аэробику, пока
ее не прикрыли. У меня энергии — девать некуда. После де­
сятилетки хотела даже в физкультурный институт поступить.
Приехала, а там конкурентов — пушкой не пробить. И все
чемпионы! Пока раздумывала, институты и техникумы уже
набрали студентов, остались только ПТУ. Без экзаменов за­
числилась в радиотехническое. Закончила учиться, а к ра­
боте... ни капельки душа не лежит! Поступила на курсы чер­
тежниц. Отучилась на пятерку. Направили в научно-исследо­
вательский институт.
— И вся биография?
— Вся до копеечки. Как теперь молодые говорят: не была,
не состояла, не имею, не жалею, не зову, не плачу.
Езерский улыбнулся:
— А говорили, швеей на ”Северянке” работаете...
— Это Люба Зуева там работает. Сестра того парня, кото­
рому я магнитофон доставала.
Бирюков в разговор не вмешивался. Он с интересом на­
блюдал за Каретниковой, стараясь понять, то ли Даша на са­

105
мом деле столь непосредственная простота, то ли обаятельно
изображает простоту.
При въезде на окраину Новосибирска Каретникова стала
объяснять Езерскому, как быстрее и короче проехать к Вок­
зальной магистрали. В связи со строительством метро многие
улицы города были перекрыты для движения транспорта.
Даша превосходно разбиралась в создавшемся лабиринте. По­
казывая на огражденные дорожными знаками улочки, она ни
разу не ошиблась.
— Часто приходится по городу ездить? — спросил ее Езер­
ский.
— У меня зрительная память хорошая. Поэтому и училась
шутя. Прочитаю внимательно учебник или конспект и
шпарю, как по писаному. Преподаватели считали, что я ум­
ница, а я — зубрилка.
— Вы самокритичны.
— Не всегда. В наше время сильно распахиваться нельзя
— мигом в душу наплюют. Это я перед умными людьми не
пыжусь.
— Серьезно?
— А как же! Я ведь женщина... — Каретникова, будто
спохватившись, показала на длинную серую многоэтажку с
квадратными арками для въезда во двор. — Вот в какой Ве­
ликой китайской стене живу! Сворачивайте в первую арку, во
дворе — налево, второй подъезд.
Остановившись у подъезда, вылезли из машины, Езерский
открыл багажник. Догадываясь, что Бирюкову надо побеседо­
вать с Дашей наедине, спросил:
— Без меня управитесь?
— Конечно, — ответил Антон, прикидывая в руках плотно
набитые, но не такие уж тяжелые чемоданы.
— А вы, Валентин Александрович?.. — вроде удивилась
Даша. — Не хотите заглянуть ко мне?
— В другой раз, когда отдохнете от самолета, — сказал
Езерский.
— Ну, глядите, как хотите, — не стала уговаривать Ка­
ретникова и, поблагодарив Езерского, с улыбкой глянула на
Бирюкова. — Держитесь за мной. Вперед и выше!...

Глава XV

Первым делом Даша сняла с двери лист ватмана. Свер­


нула его в трубочку и, сунув под мышку, достала из кармана

106
желтой куртки брелок с ключами. Едва вошли в прихожую, в
комнате тревожными очередями, словно вызывала междуго­
родная, зазвонил телефон. Каретникова прошла к нему, сняла
трубку и шутливо ответила:
— Ау!.. Ага, миленький, Дарья Викторовна Каретникова
собственной персоной вам в ножки кланяется... По голосу уз­
нал... А зачем пароль пытаешь? Так я тебе и скажу, что при­
везла из Риги два чемодана дефицитных тряпок!.. — Даша
обвела взглядом квартиру. — Нет, Коленька, усё в полном
ажуре. От имени генерала объявляю благодарность за
доблестную службу... Служи, служи, авось до прапорщика
дослужишься... Не болтай лишнего, миленький... Ну, ладно...
Будь здоров, не кашляй...
Пока хозяйка разговаривала, Бирюков внес чемоданы
в комнату и огляделся. Двухкомнатная квартира была
скромно обставлена старинной мебелью, видимо, оставшейся
от ”Агрессора”. Самую большую из стен занимал книжный
стеллаж, на котором от пола до потолка не было свобод­
ного места. На других стенах в симметричном порядке
висели небольшие акварели в металлических рамочках. У
продолговатого, возле стеллажа, журнального столика, на­
половину заваленного журналами мод, стояли два старо­
модных венских стула с гнутыми ножками. В углу — те­
левизор ”Фотон”, рядом — тумбочка с красным телефоном.
На подоконнике — простенький портативный магнитофончик.
И все.
Положив телефонную трубку, Каретникова глянула на
Бирюкова:
— С пульта охранной сигнализации знакомый парень зво­
нил. Бдительно охраняет.
— Даша, мне надо серьезно с вами поговорить, — сказал
Антон.
Прямой носик Каретниковой недовольно наморщился:
— Ой, я сейчас как чумная. В самолете ни на минуту не
заснула.
— Понимаете, дело не терпит.
— Вы нетерпеливы, как Ричард Зубенин.
— Только у меня дела иные.
Бирюков показал служебное удостоверение. Каретникова
внимательно посмотрела в развернутые корочки и с таким от­
кровенным интересом уставилась на Антона, что тот невольно
спросил:
— Удивлены?..
— Первый раз вижу настоящего начальника уголовного
розыска.

107
— И как впечатление?
— Ничего, смотритесь. А Валентин Александрович тоже из
уголовников... то есть, простите, из угрозыска?
— Нет, он инженер.
— Слава богу. А вы обэхээсника Костю Веселкина из го­
руправления милиции знаете?
— Знаю.
— А Костя меня хорошо знает. Может, лучше с ним обо
мне поговорите? Честно, от самолета голова раскалывается.
— Меня, Дашенька, Лева Зуев интересует. Последний раз
давно с ним виделись?
— С Левчиком?.. — будто о чем-то соображая, переспро­
сила Каретникова. — Мы с ним собирались вместе лететь в
Москву. Билеты на один самолет купили, но Левчик в аэро­
порт не приехал. Пришлось путешествовать одной. Все?..
— Нет, Даша, не все. Вопросов много.
— Ну тогда... присаживайтесь. Я хотя бы куртку сниму,
— уставшим голосом сказала Каретникова и вышла в прихо­
жую.
Усевшись к журнальному столику, Бирюков краем глаза
видел, как она, оставшись в голубой майке с широкими лям­
ками на обнаженных плечах, долго причесывалась у зеркала.
Причесавшись, поправила кончиками пальцев завитушки во­
лос на висках, игриво повела глазами и только после этого
вернулась в комнату. Села на стул с другой стороны столика,
прикрыла ладонями плотно сжатые колени и смиренно по­
смотрела на Бирюкова. Антона заинтересовала английская
надпись на Дашиной майке. Уловив смысл написанного, он с
улыбкой спросил:
— Где вы такую маечку отхватили?
— В Риге у фарцовщика за десятку купила.
— Знаете, что на ней написано?
— Не знаю. Я в школе немецкий учила, а тут на каком-то
другом... — Даша, тревожно склонив голову, попробовала от­
тянуть майку, чтобы рассмотреть надпись, но та настолько
плотно обтягивала полную грудь, что попытка не увенчалась
успехом. — Что-нибудь неприличное?..
— ”Хорошие девочки могут попасть только в рай, плохие
девочки могут попасть куда угодно”, — дословно перевел с
английского Бирюков.
— Фу... Это совсем не страшно, — облегченно вздохнула
Каретникова. — А я уж испугалась, что какой-то откровен­
ной порнографией щеголяю.
— В таких майках щеголяли делегатки всемирного съезда
проституток в Брюсселе.

108
Даша изумленно уставилась Бирюкову в глаза:
— Разыгрываете?..
— Об этом в газетах писали.
— Да вы что?! Завтра же сплавлю проститутский наряд
Златке — секретарше нашего директора. Она в языках — ни
бум-бум, а такую умную цыпу из себя строит, смотреть
смешно. Пусть перед директором пощеголяет. Тот, по-моему,
кроме ”Мальборо”, тоже иностранных слов не рубит.
— Так что у вас с Зуевым произошло? — возобновляя
прерванный разговор, спросил Бирюков.
Каретникова пожала плечами:
— Честно, не знаю, почему он к самолету не приехал.
Сам же попросил меня слетать с ним в Москву. Хотел там
пробиться на прием к какому-то выдающемуся врачу по эн­
цефалиту, но боялся, что это не получится. Левчик стесни­
тельный, как девочка. У меня другой характер. Я, если надо,
могу прорваться хоть к самому министру здравоохранения. А
что?.. Не при капитализме живем! Наши министры — слуги
народа... Ну согласилась помочь Левчику. Когда покупали в
предварительной кассе билеты, вроде окончательно помири­
лись...
— До этого конфликт был?
Даша поморщилась:
— Да, так... пустяки. Левчик приревновал меня к Вален­
тину Александровичу. Сам же просил японский маг. А когда
я достала ”Националь”, волну поднял, дескать, опять со ста­
риком спуталась... А где больше чеки добудешь, как не у му­
жиков?
— Почему улетали в Москву, а вернулись из Риги?
— Без Левчика мне в столице делать было нечего. А в
Риге знакомый парень живет. Холостяк, квартира с телефо­
ном. Позвонила. Он говорит: ”Садись в ”Юрмалу” —
встречу”. Ну вечером села в фирменный поезд. К утру уже в
Риге была. Я ведь попутно с Левчиком хотела что-нибудь из
дефицитных вещей добыть. Зима на носу, а у меня теплые
сапоги развалились...
— Когда покупали билеты, Зуев ни на кого не жаловался?
— У него вообще нет привычки жаловаться. Только по­
просил, чтобы, когда поеду в аэропорт, захватила документы
на магнитофон. Прошлый раз засуетилась я с Валентином
Александровичем и без документов отдала маг Левчику.
— Где теперь эти документы?
— У меня в сумке.
Каретникова принесла из прихожей сумку ”Дзинтарс”.
Расстегнув молнию, стала выгружать на журнальный столик

109
все содержимое: непочатый блок сигарет ”Винстон”, коро­
бочки и тюбики с косметикой, прозрачные пакеты с колгот­
ками. Достала свой паспорт, авиабилет, зажигалку, несколько
забавных сувенирчиков. Магнитофонные документы лежали
на самом дне. Дорывшись до них, Даша вытащила бумаги из
сумки и передала их Антону.
— Интересно, почему у вас не состоялась свадьба с Зуе­
вым? — спросил Антон.
— Ой, да вы что! Левчик же инвалид. Вот если выле­
чится... Короче, замнем для ясности.
— Замнем, — согласился Бирюков и принялся листать
техпаспорт ”Националя”.
Гарантийный талон номер 000735 был выписан на магни­
тофон с заводским номером 5ВАСВ 13676, который принадле­
жал Зуеву.
— Ну что?.. — нетерпеливо спросила Каретникова.
— Все правильно, — ответил Антон.
Даша облегченно вздохнула:
— Наверное, увидели Левчика с импортным магом и запо­
дозрили в воровстве?
— Наоборот, у Зуева украли этот магнитофон.
— Кто?!
— В том и разбираемся. Как, по-вашему, кто из знакомых
Левы способен на кражу?
— Кроме меня, Левчик ни с кем не общается... — Даша,
болезненно морщась, потерла кончиками пальцев виски. —
Нет, вру... С Мишей Позолотиным из студии звукозаписи
дружит. Но Позолотин — отличный мужик. В английском ру­
бит. Песни битлов переводит на русский запросто. Да и у
Миши — собственный двухкассетный ”Шарп”. Зачем ему
однокассетный ”Националь”?
— А как Владик Труфанов?
— Владька — толстый подонок. И мстительный, как баба.
Зуев вместе с Труфановым в студии работал, так ведь
Владька выжил Левчика оттуда. А Левчик, в отместку,
попросил меня перерисовать из ”Крокодила” похожую на
Владьку карикатуру и сам стишок под рисунок написал: ”Эх,
жизнь моя! Монета звонкая. Мужчина толстый я, но шельма
тонкая”. Вся студия от смеха за животики хваталась, пока
Труфанов не разорвал рисунок. С той поры год прошел, а он
все на нас с Левчиком зуб точит.
— Вы говорили Труфанову, что достали ”Националь”?
— Никому об этом не говорила. Зачем говорить? Тут
только заикнись, сразу начнутся расспросы: где да что...
— Как Труфанов ”зуб точит”?

110
— Недавно встретил меня возле своего кафе и давай
штангистскими плечищами дергать. Дескать, передай Лев­
чику, чтобы прекратил писательство. А чего прекра­
щать? Зуев никогда за деньги не переписывал музыку. Ну
я, понятно, сорвалась и тоже Владьке пару ласковых ска­
зала.
— Что именно?
— Если, мол, он и дальше будет на нас с Левчиком бочку
катить, заложу в ОБХСС его видеогадюшник.
— Вы там бываете?
— В кафе?.. Никогда!
— Откуда знаете, что там ”гадюшник”?
— Знакомый парень рассказывал.
— Какой?
Каретникова нахмурилась.
— Вы прямо как Костя Веселкин. Тот при каждой встрече
расцеловать готов, а исподтишка выпытывает: на какие до­
ходы живу, с кем встречаюсь, зачем мужикам улыбаюсь... Я
не круглая дурочка, понимаю, куда Костенька роет. Поэтому
и ему, и вам открыто говорю: живу не монахиней, но на свои
собственные. Встречаюсь с парнями, которые нравятся, и
дальше буду встречаться, только не за деньги. Я не продаж­
ная!.. Короче, замнем эту тему...
— Замнем так замнем, — миролюбиво сказал Бирюков. —
Личная жизнь — ваше дело. Но скажите, Дашенька, зачем
вы представились Валентину Александровичу Любой Зуевой?
— Что в этом плохого?
— А что хорошего?..
Каретникова опустила глаза:
— Хорошего, конечно, мало... Бабская месть во мне заго­
ворила. Раньше мы с Любой дружили. Потом она на меня
обиделась, что я не вышла замуж за Левчика. Стала грязью
поливать. А я разве виновата, что ко мне, даже когда не
хочу, мужики липнут? Короче, я тоже психанула и самым
настырным поклонникам стала называться Любой Зуевой. Об­
щежитский телефон Любин говорила, чтобы прилипалы по­
нервировали ее.
— И много таких случаев было?
— Больше, чем надо. — Даша устало посмотрела Антону в
глаза. — Что-то вы глубже Кости Веселкина роете. Дело, ка­
жется, пахнет не одним украденным магнитофоном. Скажите
откровенно: что с Левчиком?..
— Убили его, — сказал Антон.
— Насмерть?!
— Разумеется.

111
— Не пугайте... — Даша растерянно заморгала, на глаза у
нее навернулись слезы. — Такое даже подонок Труфанов не
сделает. И вообще... за что Левчика убивать? Головой руча­
юсь, не за что!..
Внезапно зазвонил телефон. Каретникова не обратила на
это ни малейшего внимания. Звонки раздавались настойчиво,
но Даша сидела, прижав ладони к коленям, словно заледе­
невшая. Только по просьбе Бирюкова она подошла к теле­
фону и сняла трубку:
— Слушаю... Отстань, без тебя тошно... Ничего не случи­
лось. Всю ночь в самолете не спала, потому и не в настрое­
нии. Уехали... Почему уверен?.. Ах, проконтролировал! Ну,
считай, что с двумя мужиками любовь кручу. Устраивает?..
Нет?.. Тогда катись ты, Ричард, на хутор бабочек ловить! Как
понял? Перехожу на прием! Конец связи... — Даша резко
бросила телефонную трубку на аппарат и кончиками пальцев
вытерла на щеках полоски от скатившихся слезинок. — Вот
связалась на свою голову с подонком!..
— Зубенин?.. — спросил Антон.
— Кто же еще. Уже проверил, что черная ”Волга” стоит у
моего подъезда, и переживает, как бы я днем не переноче­
вала. Еще один ”Агрессор” нашелся!..
— Ревнует?
— Зациклился на бабах.
— А к Зуеву он вас не ревновал?
— С какой стати? Ричард не знает про Левчика. И во­
обще... на работе я недотрога, как секретарша Златка. Только
та напропалую с директором крутит, а я, по правде, ни с кем
из сотрудников института не связываюсь. Последнее дело — в
родном коллективе с женатиками любовь крутить.
Каретникова, словно не находя себе места, прошлась по
комнате. Затем принесла из кухни полстакана воды и тороп­
ливо стала рыться в глубине сумки. Видимо, не отыскав то,
что надо, вытряхнула содержимое на журнальный столик. По
столику рассыпались упаковки разных лекарств. В основном,
как заметил Бирюков, это были препараты, успокаивающие
нервы. Выдавив сразу две таблетки, Даша мелкими глотками
запила их водой, глубоко вздохнула и вяло принялась сбрасы­
вать лекарства назад, в сумку. Антон спросил:
— Снотворное?..
Даша молча кивнула. Уложив лекарства, поставила сумку
под столик, села на стул и зябко поежилась:
— В двадцать пять лет бессонницей маюсь, транквилиза­
торы глотаю. Думаете, от хорошей жизни?..
— Я о вас почти ничего не знаю, — сказал Бирюков.

112
Каретникова усмехнулась:
— И никто толком обо мне ничего не знает. На работе
женщины завидуют: вот Дашка живет! Не хнычет, шутит,
смеется. И правда, смеюсь много. Но иногда сквозь смех так
сердце защемит, что в глазах темнеет. Вот до чего пятилет­
няя борьба за жизнь меня довела... Когда в ГПТУ училась,
жила в общежитии. Никаких забот не было. Закончила учебу
— направили в телеателье. Квартиры нет. Сняла в частном
домике у старушки за Каменкой комнатку. Получала сто
рублей, тридцать за квартиру отдавала. На семьдесят рубли­
ков в месяц и питалась, и одевалась, и обувалась. Можете
представить, как сытно и нарядно выглядела. Зуев тогда жил
у бабушки. Когда бабушка умерла, Левчик стал к себе звать.
Тогда он нормальным был, красивым. Я тоже не уродина.
Подали заявление в загс, и надо же было Левчику на энцефа­
литного клеща нарваться... Как увидела его после больницы,
внутри похолодело. Открутилась под разными предлогами от
загса. В ателье вкалывала, не считаясь со временем, а за­
рплата — все те же сто рублей. Дошла до ручки. Стала
пробивать место в общежитии — глухо. Посоветовали
сочувствующие люди сходить к председателю райисполкома.
Пробилась в приемную. Там — медальный звон. Ветераны со­
брались по квартирному вопросу. Председатель всех разом к
себе впустил. Каждому слово предоставил. Ну старички и
пошли свои подвиги расписывать! Один — под Сталинградом
бился, другой — Москву отстоял, третий — на вражескую
амбразуру грудью падал и до сих пор не может понять, по­
чему живым остался, четвертый — чуть в Эльбе не утонул.
Короче, как я поняла, заслуги у ветеранов сомнительные и
юбилейных медалей старички наполучали за то, что после
войны долго прожили. Предрайисполкома тоже, видать, рас­
кусил ораторов. Слушает внимательно, ласково улыбается, а
у самого, вижу, зевота скулы сводит. Докатилась очередь до
меня. Удивился: ”Тебе, цыпленок, чего? Тоже квартиру? На
каком основании?” — ”На том, — говорю, — что цыпленок то­
же хочет жить” — ”Живи, девочка. Кто тебе не дает?” Нача­
ла лепетать про сторублевую зарплату, а ветераны всей
бригадой чуть не в рукопашную на меня: ”Бессовестная! Не
успела на ноги встать, и уже квартиру ей подавай!” Тут
такое началось... В общем, из кабинета выскочила без
памяти. Чувствую, ноги подкашиваются. Села на райисполко­
мовском крыльце, зубы стиснула, а слезы ручьем катятся. В
голове пусто, как в турецком барабане. Сколько времени
просидела, не помню. Чиновники из райисполкома после
работы выплеснули. А я все сижу. Смотрю, сам председатель

113
выходит — представительный, гордый дядечка с невыспавши­
мися глазами. Думаю, сейчас остановится, скажет: ”Не реви,
цыпленок. Построим вот к двухтысячному году тьму квартир,
каждая семья по-человечески жить станет”. Не остановился.
Будто каменный, прошагал к персональной ”Волге”, хлопнул
дверцей и с шиком укатил...
Каретникова вновь открыла сумку с лекарствами. Опять
две таблетки запила водой.
— Напрасно злоупотребляете, — сказал Бирюков.
Даша вяло махнула рукой и стала рассказывать дальше:
— В общем, сижу на райисполкомовском крыльце — света
белого не вижу. Подсаживается кругломордый дядечка. Рот до
ушей, хоть завязочки пришей. Отодвинулась: ”Чего още­
рился?” Он посерьезнел: ”О чем, дева, плачешь?”
В другое время послала бы прилипалу далеко-далеко, а
тут слезы задушили, что говорить не могу... Короче, улыбчи­
вый весельчак оказался инженером из жилтреста. Привел
меня в только что заселенную девятиэтажку, вручил ключи
от двухкомнатной квартиры и говорит: ”Здесь отопление не
работает, но к зиме наладим”. Обрадовалась — словами не
рассказать! Не помню, как перетащила от старухи свои ве­
щички. А к ночи благодетель мой с бутылкой заявился — об­
мыть, дескать, новоселье надо. Ушел утром. Пообещал про­
писку и ордер на законном основании. Через неделю опять
бутылка с ночевкой. Через месяц, чтобы легче жилье узако­
нить, переселил меня в этом же доме в однокомнатную квар­
тиру, в которой туалет не работал. Господи, я и без туалета
рада была жить всю жизнь под собственной крышей. Ушла из
телеателье, поступила на курсы чертежниц. Живу бесплатно.
В кухне уже пустые бутылки девать некуда, а с пропиской
заминка. Переселилась в другой дом, где в трехкомнатной
квартире электроплита не работала. Ничего, керогаз купила.
Живу опять бесплатно, но с пропиской и ордером все не по­
лучается. В общем, за год сменила пять квартир. Даже четы­
рехкомнатную заняла, в которой на полу линолеум забыли
настелить. А мне и без линолеума — рай. Вдруг пропал мой
благодетель. Позвонила в жилтрест. Оказывается, за взятки
арестовали. Я обалдела. Мама милая, что делать?! Возвра­
щаться к родителям в деревню — гордость не позволяет.
Односельчане засмеют. Да и чем в колхозе заняться? Коров
доить? Это ж беспросветность до гроба!.. А, думаю, буду
жить, пока не выгонят или не посадят. Закончила курсы, в
НИИ устроилась. Стала хлопотать законную квартиру — не
светит. Попробовала, через секретаршу Златку к директору
подмазаться, а Златка сама на птичьих правах живет.

114
Правда, директор скоренько пробил ей квартиру. На новосе­
лье я подарила Златке записанную Левчиком кассету с
песнями Валерия Леонтьева. Златка расчувствовалась и
говорит: ”Знаешь, Даша, в нашем доме старичок один
немощный живет, вот-вот коньки откинет. Ты устройся к
нему в сиделки, пропишись. Когда загнется, квартира твоей
станет”. На следующий день я заглянула к этому старичку.
Он таким симпатичным показался, как божий одуванчик.
Заегозил ласково: ”Хоть сегодня, девочка, переезжай!”
Может, плюнула бы на авантюру, да... Приезжаю с работы
домой — мои вещички на лестнице стоят. Строители
вспомнили, что надо линолеум в квартире настелить. Куда
деваться?.. Перевязала куском проволоки матрасик, в другую
руку — чемодан и покатила к божьему одуванчику. Прожила
неделю, другую. Манную кашу хозяину варю, обстирываю
его, квартиру ежедневно прибираю. Старичок в восторге, но с
пропиской тянет, вроде того жилтрестовского взяточника.
Смотрю, женьшень начал попивать. Будто между делом о
загсе заговорил. Думаю, у меня глаза от стыда лопнут, когда
с таким неандертальцем регистрироваться приду. А старичок
начинает спираль закручивать, мол, без загса о прописке и не
мечтай. Завертелась я, как кошка с прижатым хвостом. И так
и сяк подмазываюсь, дескать, можно и без загса, только
пропишите. Старик на дыбы: ”Как без загса?! Это
безнравственно!” Вот, думаю, нравственник нашелся —
внучку в жены вербовать. В общем, не отвертелась...
Хлопнула для храбрости, чтоб море было по колено, и
поплелась в загс. На регистрацию — тоже под допингом. В
белом платье, с золотым кольцом. Одуванчик финансировал
венчальный маскарад. Только получили свидетельство о
браке, я прямо в невестином наряде — к домуправу, на
прописку. Успокоилась лишь, когда увидела в паспорте про­
писной штампик...
Вдруг Левчик Зуев с ума сходить начал — завалил сти­
хами: ”Девушка в нарядном платье белом, ты зачем своим
торгуешь телом?” Какое там тело! Я в джинсах, как в тур­
походе, спала. Ой что тут началось! Кошмар... Одуванчик в
жуткого агрессора превратился. Орет козлетоном: ”Это твои
любовники издеваются! Не позволю над собой смеяться!” На­
чал заявление о разводе сочинять. Категорическое условие
поставил: ”Если стихотворца не посадишь в тюрьму, наслед­
ства лишу! Из квартиры выгоню!” Думаю, провались ты со
своим наследством, мне бы только под крышей удержаться...
Вот в этой жуткой заварухе и познакомилась я в горуправле­
нии милиции с Костей Веселкиным. Левчика быстро уличили

115
в подметных письмах. Но ”Агрессор” по-прежнему дуреет.
Днем выспится, а всю ночь напролет мораль читает. А мне ж
на работе чертежи чертить надо. Смотрю я на белый лист
ватмана — он черным кажется. Прикинулась неопытной, к
ребятам-чертежникам подмазываться стала. Спасибо парням,
выручили. Почти всю работу за меня делали. Чтобы полно­
стью не свихнуться, начала тайком старику снотворное
подсовывать. Как захрапит, я тоже проглочу таблеточку и
тихонько на раскладушку в кухню. Утром, пока ”Агрессор”
не проснулся, завтрак приготовлю, чашку крепкого кофе вы­
пью и бегом на работу. Молила бога об одном: только бы ста­
рик от снотворного не загнулся. Не знаю, бог помог или
женьшень доконал, но скончался одуванчик от сердечной и
легочной недостаточности. Похоронила с помощью Левчика
старика, и такая апатия навалилась, что ни наследство, ни
квартира уже не радовали... Со временем, конечно, оклема­
лась, но даже и теперь, как вспомню те кошмарные дни и
ночи, мурашки по спине пробегают...
Чем больше Каретникова рассказывала о себе, тем силь­
нее Бирюков убеждался в том, что так может играть лишь
талантливая профессиональная актриса и только тогда, когда
роль отрепетирована до малейших подробностей. Разумеется,
чего-то Даша недоговаривала, что-то преподносила в выгод­
ном для себя свете, однако основа ее повествования была ре­
альной, не выдуманной. Жизнь Каретниковой, похоже, на
самом деле складывалась нелегко, путанно. Нервишки за­
метно расшатались, и надо было иметь определенную силу
воли, чтобы окончательно не опуститься. Рассказывая, Даша
часто хваталась за сигарету и каждый раз, сделав две-три
жадные затяжки, брезгливо раздавливала окурок в пепель­
нице.
— Вам совсем не к лицу курить, — сказал Антон.
— А кому из женщин эта гадость к лицу?.. Начала, ду­
рочка, еще в школе с подражательства. Теперь не знаю, как
бросить. Хорошо, хоть в пьянку не втянулась.
Беседуя с подозреваемыми, Бирюков никогда не стремился
к тому, чтобы немедленно уличить человека в преступлении.
В первую очередь он старался понять, с кем имеет дело. Ка­
ретникова выглядела небезупречно. В стремлении любой це­
ной и как можно быстрее пробить собственную квартиру она
наломала дров. Не вызывало симпатии и ее быстрое охлажде­
ние к Зуеву, когда тот стал инвалидом. Но для Антона сейчас
важным было то, что смерть Зуева для Даши оказалась нео­
жиданной и она переживала эту трагедию искренне. Отвечая
на вопросы, Каретникова не скрывала своих ”завихрений”,

116
безжалостно осуждала себя. Память у нее была хорошей.
Когда Бирюков спросил о конфликте с алкоголиком Дремезо­
вым, Даша тяжело вздохнула:
— Помню тот глупый случай. Я тогда еще у старухи
за Каменкой жила. На автобусной остановке Женька
мертвецки пьяным лежал. Со знакомым парнем мы поздно
вечером домой возвращались. Вышли из автобуса и чуть на
Женьку не наступили. Жалко его, дурака, стало. Соврала
парню, что это мой двоюродный брат. Тот помог притащить
алкаша ко мне в комнатенку. Чтобы потом не возникало
разговоров, вместе проверили у Женьки карманы. Там ни
копейки не было. Где и кто его обчистил, не знаю. Утром
Женька начал сразу клянчить три рубля на похмелье. А у
меня у самой до получки рубль оставался. Ну мы и
сцепились, как кошка с собакой. После того сабантуя, когда я
отшлепала Женьку по щекам, он стал называть меня
”Грубияночкой”.
Вспомнила Каретникова и золотозубого узбека, приходив­
шего в прошлом году к Зуеву за кассетой с песнями Высо­
цкого. Как понял Антон, Вася Сипенятин в обычной манере
стал бесцеремонно договариваться с Дашей ”насчет картошки
дров поджарить”. Даша, как всегда, не стерпела хамства.
Психанув, она сорвала с нахала за магнитофонную запись
лишнюю пятерку и такую ”удаль” разыграла, что узбек ми­
гом за дверь выскочил.
Подвернулся удобный случай, чтобы выяснить происхож­
дение разухабистой Дашиной фотографии. Бирюков достал
цветной снимок и показал его Даше:
— Так вы перед узбеком выглядели?
Каретникова расширенными глазами уставилась на свой
портрет и ахнула:
— Позорная лохмотница!..
— Здесь трудно вас узнать, — сказал Антон.
Даша, щелкнув зажигалкой, прикурила сигарету и тут же
раздавила ее в пепельнице:
— Это когда Левчик еще здоровым был, я дурачилась. Не
знаю, зачем Зуев сохранил... Можно уничтожу позор?..
Бирюков положил фотографию на журнальный столик:
— Уничтожайте.
Каретникова взяла двумя пальцами снимок, щелкнула за­
жигалкой и подожгла нижние уголки. Желатиновый слой фо­
тоснимка горел плохо: то вспыхивал голубым огоньком, то за­
тухал. Даша, безостановочно щелкая зажигалкой, исступ­
ленно жгла его со всех сторон до тех пор, пока цветное изо­
бражение полностью не превратилось в кусочки черного

117
пепла. Подув на кончики прижженных пальцев, вроде бы с
намеком тихо проговорила:
— Вот и сгорела без Левчика его Дашка...

Глава XVI

Езерский, сидя в ”Волге”, читал газету. Когда Бирюков


подошел к машине, Валентин Александрович с нескрываемым
недоумением сказал:
— Знаете, сюда приезжал на красных ”Жигулях” лысый
кавалер, который с цветами встречал в аэропорту Любу, то
есть Дашу.
— Он видел вас? — спросил Антон.
— Нет. Я на улице стоял в очереди у киоска за газетами.
”Жигули” въехали во двор, очень оперативно здесь разверну­
лись и укатили к центру города.
— ”Кавалер” один был в машине?
— Один. Я хорошо его разглядел. Не пойму, чего он испу­
гался?..
— Целеустремленный товарищ. Увидел у подъезда
”Волгу” и понял, что мы гости у Даши, а ему там делать не­
чего.
Езерский смущенно улыбнулся:
— Выходит, мне померещилось нечто криминальное. Это,
видимо, от общения с вами.
— Не зря в народе говорят, с кем поведешься, от того и
наберешься, — тоже с улыбкой ответил Бирюков. — Изви­
ните, Валентин Александрович, что так долго задержал вас.
Не мог в присутствии Даши сказать, чтобы не ждали.
— Пустяки. На даче я изнываю от безделья. Как Да­
шенька, не вплела меня в неприглядную историю?
— Если не считать выступления под псевдонимом Любы, с
вами она была искренна.
— А с другими?
— В этом надо еще разбираться.
— Куда вас подвезти?
— К горуправлению милиции, и можете быть свободны.
— Если нужно, готов дальше служить угрозыску.
— Спасибо. Дальше начинается сложная работа, привле­
кать к которой общественников рискованно.
— Почему?
— Предстоит трудный вечер, и неизвестно, удачный или
провалом для нас он закончится...

118
В коридорах городского управления милиции было тихо.
Только за дверями некоторых кабинетов слышался приглу­
шенный стук пишущих машинок. Костя Веселкин, когда Ан­
тон Бирюков вошел к нему в кабинет, разговаривал по теле­
фону. Положив трубку, он уставился на Антона стеклами оч­
ков:
— Вероника Натылько чуть всю операцию нам не испор­
тила.
— Все-таки предупредила ”Десантника”! — с досадой ска­
зал Антон.
— Напротив, по случаю новоселья взяла на работе от­
гул. А где же без нее ”Десантник” водки для игроков доста­
нет?..
— Без этого не играют?
— Какая игра на трезвую голову. Пришлось попросить за­
ведующую винным магазином, чтобы лично обслужила алко­
голика. По нашим предположениям, скоро он там должен
появиться. Результат заведующая сразу доложит мне по теле­
фону.
— Не подведет?
— Гарантия стопроцентная. Ну как Дашенька Каретни­
кова? Милая девочка, а?..
— Да....
— Не загипнотизировала?
— На меня плохо дамские гипнозы действуют.
— Это от твоего неправильного развития, — с наигранной
серьезностью сказал Веселкин.
Антон усмехнулся:
— Может быть. Я в деревне развивался. А Даша показа­
лась мне очень энергичной и решительной особой. Если ее
энергию направить в мирных целях, интересная женщина со­
стоится.
— Чуточку загипнотизировала, а?.. — Веселкин иронично
подмигнул и сразу посерьезнел: — Правильно определил.
Даша — натура сильная, но взрывоопасная, как гремучая
ртуть. И еще Дашеньку здорово губит стремление достичь
намеченной цели любой ценой. От природы же она жалостли­
вая, оптимистка и до мужского полу не падкая.
— Однако сама не скрывает, что с парнями встречается...
— Это у Даши не от распущенности. Жалко мне одиноких
женщин. Прошлый раз специально не стал навязывать тебе
свое мнение, чтобы ты посмотрел на Дашу не с чужой по­
дачи, а, так сказать, свежим глазом. Теперь же слушай: в
смерти Зуева зря Каретникову подозреваешь.
Бирюков помолчал:

119
— А по-моему, Костя, как ни прискорбно, но судьбу Зуева
решила именно Даша. Точнее — вспыльчивость ее.
Веселкин навалился грудью на стол:
— Ну-ка, ну-ка объясни...
— Каретникова опрометчиво припугнула Труфанова, что
”заложит видеогадюшник в ОБХСС”. Труфанов, судя по уг­
рожающей записке, хотел надавить на Зуева, чтобы он усми­
рил свою подружку-карикатуристку, но тут что-то не срабо­
тало...
— Владик Труфанов — делец. Пригрозить, повторяю, он
мог — и не больше. Такие деятели обычно загребают жар
чужими руками.
— Давай прикинем: чьи руки мог использовать Владик?
Возле квартиры Зуева дважды мелькали красные ”Жигули”,
по моим предположениям, Ричарда Зубенина. Как он, на твой
взгляд?..
— Великолепный образец общительного животного. Ча­
стый посетитель видеокафе и завсегдатай кожно-венерологи­
ческого диспансера. Коршуном кидается на любую девочку от
восемнадцати и старше. Несовершеннолетних не трогает.
Парней сторонится, опасаясь, как бы не побили.
— Девочки требуют расходов. Семья у Зубенина большая,
заработок — маленький. Откуда у него собственная автома­
шина?
— От тестя, который недавно умер.
— Значит, Зубенин отпадает?
Веселкин, раздумывая, протер носовым платком очки:
— Сразу не ответишь. От развратника всего можно ожи­
дать. Ричард у Труфанова в долгах, как в шелках. Может,
сговорились ”отработать” какой-то должок...
— Ладно, как говорит Даша Каретникова, замнем для яс­
ности с Зубениным... — Бирюков помолчал. — Украденный у
Зуева магнитофон Веронике Натылько продал ”Десантник”.
Что собой представляет этот мастер беспарашютного спорта?
— Юрик Полячихин был азартным домушником. Послед­
нее время, в связи с частыми запоями, заметно растерял ква­
лификацию, но утащить магнитофон через форточку — для
него, конечно, дело плевое.
— А насчет стрельбы из самодельного пистолета?..
— Только в упор. С пяти метров уже промажет — руки,
как у паралитика, ходуном ходят. Особенно с похмелья.
— А если опохмелится?..
— У Юры каждое похмелье превращается в самостоятель­
ную пьянку. Промежуточных состояний не бывает. Или — в
дугу, или — колотится.

120
— Нигде не работает?
— Какой из него работник. Несколько раз устраивался в
разные организации слесарить. Через неделю выгоняют за
пьянку.
— Смастерить пистолет может?
— Сомневаюсь... — Костя опять начал протирать очки. —
Кто же стрелял?.. Если операция с игроками сегодня не про­
валится, надо завтра же пощупать ”Прапора”.
— Кроме игры и прошлой спекуляции иконами, на его со­
вести что-нибудь есть? — спросил Антон.
— После судимости за иконы отбывал еще два года за не­
законное хранение оружия. С армейской службы прятал в
подполе дома макаровский пистолет и четыре обоймы патро­
нов к нему.
— Как зовут-величают?
— Никита Филиппович Чуносов — от роду тридцати пяти
годков. Башка смышленая. Картежная игра — хобби. А рабо­
тает токарем-универсалом. При желании может смастерить
любой самопал. Руки ловкие, умелые и не трясутся.
— Этот с пяти метров не промажет?
— Может и на пятьдесят прицельно пальнуть. В армии
увлекался спортивной стрельбой. Но на пятаки, как Зубенин,
”Прапор” не разменивается. В проигрыше бывает редко.
Только в тех случаях, когда нарвется на шулера-гастролера
более высокого класса.
— Сюда и ”гастролеры” залетают?
— А что, разве Новосибирск богом обижен?
— Смотри, какой живучий способ извлечения нетрудовых
доходов! О картежной игре знали на Руси, кажется, еще при
Иване Грозном...
— Казнокрадство и взяточничество тоже уходит корнями в
глубокую историю. Правда, такого всплеска этих преступле­
ний, как теперь, Русь, по-моему, никогда не знала.
Бирюков побарабанил пальцами по столу:
— Почему ”Прапор” подвальчик Труфанова облюбовал?
— С бригадой шабашников Чуносов по вечерам отделывал
Владику увеселительное заведение, и, видимо, нашли общий
язык. Пройдоха Зубенин помогал Труфанову доставать строи­
тельные материалы. Словом, рыбак рыбака видит издалека.
Но к игрокам Ричард отношения не имеет. У него главная
слабость — девочки.
— Не поставил ли кто из игроков на карту жизнь Зуева?
Такие случаи ведь бывают.
— Бывают. Однако ”Прапор” играет только на деньги.
— Но он не один там...

121
— Остальные у него в шестерках ходят. Вообще-то, черт
их знает...
Зазвонил телефон. Разговаривал Костя недолго. Поблаго­
дарив какую-то Алевтину Моисеевну, он положил телефон­
ную трубку на аппарат и удовлетворенно потер ладони:
— Итак, ”Десантник” отоварился. Взял четыре бутыл­
ки коньяка. Значит, игра предстоит крупная. Пока все дви­
жется по плану. Надо докладывать начальству. Пошли со
мной...
Операцией под кодовым названием ”Игра” руководил по­
жилой подполковник — заместитель начальника горуправле­
ния по оперативной работе. В его кабинете Веселкин с Бирю­
ковым застали всех участников группы захвата, которым
предстояло задержать картежных мошенников, что называ­
ется, с поличным. Парни были одеты по-молодежному и вне­
шне походили на обычных посетителей кафе Труфанова.
Словно репетируя предстоящие роли, они даже с подполков­
ником разговаривали на молодежном жаргоне, во многом
смахивающем на условный язык уголовников. Застенчивый
Леня Долженков обстоятельно консультировал ребят о заве­
денных в кафе порядках. По вопросам, которые задавали
Долженкову парни, Бирюков понял, что те не новички в уве­
селительном заведении Владика. Сейчас для успешного завер­
шения операции им надо было лишь предусмотреть как мож­
но больше непредвиденных ситуаций и согласовать свои
действия на тот случай, если по каким-либо причинам об­
стоятельства примут экстремальный характер.
После сообщения Веселкина о том, что ”Десантник” вы­
полнил миссию по приобретению спиртного, все оживились.
Подполковник напомнил участникам группы захвата о повы­
шенной осторожности и отпустил парней. Леня Долженков
остался в кабинете вместе с Веселкиным и Бирюковым. Под­
полковник внимательно посмотрел на Бирюкова:
— Выкладывай, Антон Игнатьевич, свои заботы.
Бирюков сжато изложил суть дела. Подполковник заду­
мался, полистал лежащий на столе толстый блокнот-ежене­
дельник с записями. Глянув на Веселкина, спросил:
— ”Десантник” сегодня вряд ли из кафе трезвым выйдет?..
— В этом можно не сомневаться, — ответил Костя. — При
необходимости задержание оформим утром, когда войдет в
трезвый разум.
Веселкин взглянул на часы:
— Указание медвытрезвителю надо дать немедленно. Че­
рез полчаса этот винный посредник будет готов для транспор­
тировки. Он у Труфанова долго не задерживается.

122
Подполковник, нажав клавишу селектора, передал распо­
ряжение дежурному по управлению и обратился к Должен­
кову:
— Леня, проконтролируй, чтобы медвытрезвитель вместо
”Десантника” другого пьяницу не подобрал. Кстати, загляни
в кафе, прикинь наметанным глазом: все ли там нормально...
— Когда Долженков вышел из кабинета, будто сам себя спро­
сил: — Ну а что с Зубениным делать? Не понадобится этот
ловелас нам в ”Игре”?..
— Раньше Ричард с игроками не связывался, но кто уга­
дает, какой финт он выкинет сегодня, — заговорил Веселкин.
— По-моему, лучше перестраховаться и прежде времени не
вмешиваться в естественный ход событий. Обычно Зубенин
уходит из подвальчика с завербованной девочкой, если у той
есть квартира. Когда квартиры нет, пользуется своей маши­
ной. Выезжает, так сказать, на природу. Маршруты постоянно
меняет. Последний раз гонял в Кудряши. В следующий по­
мчит или в Заельцовку, или по Гусино-Бродскому шоссе, не
дальше села Плотникова.
— Мне Зубенин нужен вместе с его ”Жигулями”, — ска­
зал Антон. — На месте обнаружения трупа Зуева удалось
сделать гипсовый отпечаток протектора. Надо сравнить с зу­
бенинскими колесами.
Подполковник посмотрел на Веселкина:
— Придется тебе поработать с Бирюковым. Договорись в
ГАИ насчет оборудованной рацией машины с надежным ин­
спектором. На всякий случай не трогайте Зубенина близко от
кафе. Отпустите его подальше. Присмотритесь, не выполняет
ли он какое-либо поручение Труфанова или игроков, и дей­
ствуйте в зависимости от обстановки. При этом обязательно
информируйте меня. Буду постоянно у рации в дежурной ча­
сти.
— Понятно, товарищ подполковник, — сказал Веселкин.
— Только не впутывайтесь в нашу операцию.
— Постараемся быть умными...
С машиной в Госавтоинспекции договорились быстро.
Чтобы не привлекать внимание, выбрали ”Жигули” белого
цвета, без опознавательной гаишной раскраски. Инспектор
дорожно-патрульной службы хотел тут же садиться за руль,
но было еще рано. Рабочий день только-только завершился, и
до наступления увеселительных мероприятий предстояло вы­
ждать, по крайней мере, полтора часа. Чтобы не сидеть сложа
руки, Бирюков из кабинета Веселкина позвонил в райцентр
следователю Петру Лимакину и попросил его оформить для
идентификации слепок протектора автомобильного колеса,
123
отпечатавшегося у сусличьей норы возле кооператива ”Синий
лен”.
— Вышел на машину? — заинтересованно спросил следо­
ватель.
— Пока утверждать не берусь, но что-то намечается, —
ответил Бирюков. — Знаешь, Петя, выезжай со всеми мате­
риалами сюда.
— На ночь глядя?..
— До ночи здесь будет много интересных дел.
— Прокурорские санкции понадобятся?
— В Новосибирске прокуроров хватает. Вот криминалиста
Тимохину захвати с собой. По всей вероятности, ей придется
в научно-техническом отделе с экспертизами поработать.
Чтобы не зависеть от транспорта, возьмите в райотделе опе­
ративную машину.
— Понятно. Через полтора часа будем с Тимохиной в Но­
восибирске..
Переговорив со следователем, Бирюков подошел к окну.
Вечер был тихим и спокойным. Но не спокойно было на душе
у Антона. Костя Веселкин тоже не шутил, как обычно. Ста­
раясь отвлечься от бесполезных размышлений, заговорили на
отвлеченную тему. Неожиданно в кабинет вошел сосредото­
ченный Леня Долженков. От порога сразу сказал:
— ”Десантник” в медвытрезвителе. Взяли на остановке
Маяковского, пытался уехать домой.
— Сильно пьян? — спросил Веселкин.
— До положения ”таищ майор”.
— Не икает?
— Пока нет.
— Что у Труфанова?
— Сегодня вечер брейк-данса.
— Значит, будут плясать на ушах и на макушке?
— Шуму и суеты будет много, но для картежников это не
помеха. Их угол неприкасаем для танцев. Народу уже поряд­
ком набралось. Зубенин почему-то раньше времени появился.
Приехал на ”Жигулях” и сейчас в подвальчике, похоже, до­
говаривается с Путаной.
— Все ясно. Покатит с ней на природу. У Путаны квар­
тиры нет, — Веселкин поднялся из-за стола и глянул на Би­
рюкова. — Надо ехать. Ричард, когда на своей машине,
длинных переговоров в кафе не ведет.
— Как увидеть ”Десантника”? — спросил Антон.
— Можно заглянуть в медвытрезвитель, но допрашивать
сейчас Полячихина — пустой номер. После ”таищ майор”
Юра быстро раскисает до икоты и укладывается баиньки.

124
— Мне только представить его внешность.
— Ради этого заедем... — Веселкин обратился к Должен­
кову: — А ты, Ленечка, немедленно направляйся к Труфа­
нову и смотри там в оба. В случае чего-то необычного сразу
информируй ребят.
— Не беспокойтесь, Константин Георгиевич, все будет
нормально, — ответил Долженков и вышел из кабинета.

Глава XVII

Инспектор дорожно-патрульной службы довез Веселкина с


Бирюковым от горуправления до медвытрезвителя буквально
за одну минуту. ”Десантник” оказался худым сгорбленным
парнем. Лицо серое, кое-как выбритое, глаза мутные. Одежда
замызганная: неопределенного цвета ветхая куртка на
”молнии”, заношенные чуть не до дыр дешевые джинсы и ос­
новательно разбитые туфли без шнурков. Голова лохматая,
волосы грязные. Сидя перед стойкой, за которой тихо разго­
варивали два сержанта и хмуро писал дежурный в погонах
младшего лейтенанта, Полячихин, будто сдерживая икоту, то
и дело вытягивал длинную кадыкастую шею и простуженным
голосом канючил:
— Таищ майор, ну отпустите... Ну что я вам плохого сде­
лал?.. Ну перебрал... Ну что я, таищ майор?.. Ну больше не
буду, таищ майор...
Младший лейтенант, никак не реагируя на значительное
повышение в звании, молча закончил протокол и равнодушно
приказал сержантам, чтобы водворили клиента в ”палату для
отдыха”.
— Таищи, таищи, спокойно!.. Спокойно, таищи!.. Таищ
майор!.. — заартачился было ”Десантник”, но тут же впал в
безостановочную икоту и, прихрамывая, смиренно потащился
между сержантами к двери со смотровым оконцем и могучим,
как у амбара, наружным запором.
— Надо оформлять рыболова-спортсмена в ЛТП, надоел
нам хуже горькой редьки, — обращаясь к Веселкину, сказал
дежурный медвытрезвителя и показал намотанную на поло­
винку карандаша толстую капроновую леску с тремя рыболо­
вецкими крючками на конце. — Сегодня вот эту снасть да
пятнадцать рублей денег в карманах нашли, а раньше всегда
— хоть шаром покати. За чужой счет напивается, что ли?..
Бирюков живо заинтересовался ”снастью”. Осмотрев
острые, словно иголки, крючки, глянул на Веселкина:

125
— Вот, оказывается, чем зацепили магнитофон Зуева че­
рез форточку...
Веселкин кивнул и сказал дежурному:
— Завтра утром доставьте этого рыболова к нам в управ­
ление. Там разберемся, куда его оформлять: в ЛТП или в
следственный изолятор.
На этом первая встреча Бирюкова с ”Десантником” за­
кончилась. Из медвытрезвителя, не тратя ни минуты, напра­
вились к кафе Труфанова. Улица, где находилось заведение
Владика, оказалась в этот вечерний час тихой и малолюдной.
Красные ”Жигули” Бирюков увидел еще издали. Автомашина
Зубенина стояла напротив гостеприимно распахнутых дверей
кафе. Остановились мертах в десяти от нее, за зеленым
”Москвичом”, из которого только что шумно выбралась моло­
денькая компания и чуть не наперегонки устремилась к му­
зыкальному подвальчику.
Из подвальчика слышалась музыка. Под усиленный стере­
околонками оркестровый аккомпанемент четкий голос Лаймы
Вайкуле интригующе выводил:

Еще не вечер, еще не вечер,


Ошибок прошлых мы уже не повторим...

— Мы тоже сработаем безошибочно, — словно в ответ пе­


вице проговорил Веселкин.
— Что за Путана, с которой Зубенин роман заводит? —
спросил его Бирюков.
— Двадцатилетняя Раечка Бжезовская. Ездила в Сочи на
валютный заработок, да быстро попалась там. В гостинице
”Жемчужина” стянула у пьяного иностранца бумажник с
долларами. Иностранец поднял шум. Вмешалась милиция. За
воровство Рая отбыла два года, теперь промышляет в родном
городе.
— Путана — прозвище, что ли?
— Да. На жаргоне — это валютная проститутка.
— Живуча древнейшая профессия...
— Еще как живуча! — быстро вставил Веселкин. — Сами
расплодили этот порок. Слишком долго его стыдились. Даже в
милицейских протоколах обходились эвфемизмами:
”Женщина легкого поведения”, ”Женщина с пониженной со­
циальной ответственностью”. Культурно и ухо не режет,
правда?..
— Ох много у нас бед от ложной стыдливости, — вздохнул
Антон. — Прошлый раз Ричард Зубенин увел отсюда чер­
ненькую девицу.

126
— Черненькая — алкоголичка. У нее красная цена — бу­
тылка. Путана же работает только за деньги. Не пойму, или
Зубенин внезапно разбогател, или что-то здесь темное, если
он начал свататься к Бжезовской.
Из кафе на тихую улицу рвался зазывающий голос пе­
вицы:

Пусть говорят, ничто не вечно под луной,


Пусть говорят, что мы расстанемся с тобой...

Ожидание становилось утомительным, но всему приходит


конец. Сначала из кафе вышла уже знакомая Бирюкову по
прошлому вечеру пышная блондинка в декольтированном яр­
ком платье. За нею мигом появился Зубенин.
— Это и есть Путана? — спросил Антон.
— Она, — ответил Веселкин и повернулся к инспектору
ГАИ. — Вот за ними и помчимся. Старайся только, чтобы не
заметили ”хвост”.
Инспектор кивнул:
— Понятно.
Плутовато оглядевшись, Ричард усадил Путану в машину,
быстро втиснулся сам, и красные ”Жигули”, резко сорвав­
шись с места, покатили к центру города. Мгновенно вырулив
из-за зеленого ”Москвича”, инспектор нажал на газ. Весел­
кин вызвал по рации подполковника и доложил о начале пре­
следования.
— Если кавалер надумает выехать из города, впереди пой­
дет патрульная машина с опознавательными знаками ГАИ,
чтобы не вздумал лихачить на трассе, — сказал подполков­
ник. — Все посты предупреждены.
— Вас понял, — подтвердил Веселкин.
Въехав с боковой улицы на площадь перед оперным теат­
ром, Зубенин по кольцу пересек Красный проспект и, вы­
рвавшись на магистраль, устремился по широкому мосту за
Каменку. Домчавшись до перекрестка возле Октябрьского
универмага, чуть притормозил у светофора и развернулся
влево на улицу Никитина.
— Порядок... — облегченно проговорил Веселкин. — Сей­
час выскочит на Гусино-Бродское шоссе и свернет на какой-
нибудь ближайший проселок в укромное местечко.
Вечером поток автомашин из Новосибирска был значи­
тельно реже, чем днем. Лавина транспорта теперь возвраща­
лась в город. Зубенин вел машину на предельно допустимой в
городских условиях скорости. Чтобы не привлечь его внима­
ние, инспектор пропустил впереди себя такси. На выезде из
127
города Бирюков увидел, как от поста ГАИ развернулась бело­
голубая автомашина с фиолетовой мигалкой и, быстро удаля­
ясь, покатила впереди зубенинских ”Жигулей”. Со стороны
все казалось чинным и мирным.
Веселкин не ошибся. Ричард устремился именно по Гу­
сино-Бродскому шоссе. Ехавший следом за ним таксист на го­
родской окраине свернул влево, к коопторговскому магазину,
и теперь красные и белые ”Жигули” мчались друг за друж­
кой на расстоянии каких-нибудь полкилометра.
— Не к нам ли в райцентр он направился?.. — будто рас­
суждая вслух, спросил Бирюков.
— Поживем — увидим, — ответил Веселкин.
Минут через двадцать у села Гусиный Брод Зубенин
скрылся за поворотом и вдруг исчез с трассы. Впереди на обо­
чине стояла бело-голубая машина с мигалкой. Показавшийся
из нее инспектор махнул рукой вправо, дескать, туда свер­
нул. Пришлось сдать назад и тоже повернуть на чуть примет­
ную заросшую травой проселочную дорогу. Проехали по ней
больше трехсот метров, когда в реденьком сосняке увидели
стоящие красные ”Жигули”.
— К великому огорчению, придется испортить мимолет­
ную любовь, — сказал Веселкин.
Все трое вылезли из машины и, не скрываясь, подошли к
зубенинским ”Жигулям”. Инспектор ГАИ осторожно посту­
чал полосатым жезлом по стеклу:
— Бог в помощь, хозяин!..
Зубенин, словно ужаленный, отпрянул от своей пассии
и уставился на инспектора ошалело выпученными глаза­
ми.
— Предъявите водительские документы, — спокойно ска­
зал инспектор.
Будто просыпаясь, Ричард провел ладонью по вспотевшей
лысине. На его лице появилась вымученная заискивающая
улыбка. Застегивая распахнутый пиджак, он суетливо вылез
из машины и сорвавшимся голосом спросил:
— На каком основании, товарищ, проверка? Я не нарушил
никаких правил...
— Ваше водительское удостоверение и техпаспорт автомо­
биля, — потребовал инспектор.
— Это не проблема, пожалуйста... — Зубенин сунул руку
в один из карманов пиджака, затем — в другой. — Сейчас
найду, сейчас....
— Кто у вас в машине? — спросил Веселкин.
— Жена, — не моргнув глазом, видимо, по привычке от­
ветил Ричард.

128
Бжезовская, закинув за голову обнаженные руки, поправ­
ляла растрепавшиеся белокурые волосы. Встретившись взгля­
дом с Веселкиным, она как ни в чем не бывало улыбнулась.
Костя наклонился к открытой дверце:
— Кого я вижу?! Здравствуй, милочка.
— Здравствуйте, Константин Георгиевич.
— Когда ты успела замуж выскочить?
— Слушайте его, пустозвона... Просто захотелось прока­
титься, а он, бармалей лысый, возню затеял...
— Из спортивного интереса, забесплатно, так далеко от
города укатила? — недоверчиво спросил Веселкин.
— А разве Ричард кому-то платит?.. — с игривой улыбкой
проговорила Бжезовская.
— Да, с валютой у него плоховато, но с каких пор ты,
милочка, стала увлекаться автомобильной ездой? Придется
все-таки составить протокольчик.
Лицо Бжезовской встревожилось:
— Креста на вас нет, Константин Георгиевич!
— Я атеист, — улыбнулся Веселкин.
— О каких деньгах можно вести разговор, если с Ричарда
даже горсть волос не возьмешь?
— Раечка, я прекрасно знаю финансовую возможность Зу­
бенина, но ты ведь на общественных началах не катаешься в
машинах. Поэтому давай начистоту: чем соблазнил тебя Зу­
бенин?
— Вы во всем видите корысть, Константин Георгиевич.
— Это оттого, что среди девочек твоей профессии мне ни
разу не встречались бескорыстные. Не будем тянуть время.
Не скажешь откровенно сейчас, привезем в милицию, испи­
шем кучу бумаги, потом опять штраф... Грустная перспек­
тива, Раечка, не так ли?..
Бжезовская капризно насупилась. Помолчав, усмехну­
лась:
— Путевку в Ялту Ричард обещал достать.
— Тебе?..
— Мне.
— В интуристскую гостиницу?
— Да.
Веселкин, будто разгадав пустяковый розыгрыш, шутливо
погрозил пальцем:
— Ох, обманщица!.. Свежо предание, да верится с трудом,
чтобы Зубенин заплатил шестьсот рублей за твой интурист­
ский пансион. У него малолетним деткам не всегда на кон­
феты хватает.
— За путевку я сама заплачу. Важно ее достать...

5 Сиреневый туман. 129


— Интересно, у Ричарда такие связи, что он может дефи­
цитнейшую путевку на твое сомнительное имя выписать?
— Спросите у него.
Веселкин повернулся к Зубенину. Тот, отыскивая доку­
менты, продолжал рассеянно шарить по карманам.
— Неужели правда обещали?.. — спросил Костя.
— Мужчины всегда обещают больше, чем могут, — безмя­
тежно улыбнулся Зубенин.
Бжезовская смерила его презрительным взглядом:
— Трепач...
— Валютчица, — незлобиво бросил стареющий ловелас.
— От любви до ненависти — один шаг, но зачем же ос­
корблять друг друга? — сказал Веселкин и строго посмотрел
на Бжезовскую: — Сегодня, Раечка, отпущу тебя с миром,
поскольку ты не успела согрешить. Однако ялтинскую пу­
тевку выкинь из головы.
— Что в этом противозаконного? Право на отдых имеет
любой советский гражданин, — капризно обиделась Бжезов­
ская.
— Чтобы пользоваться правами, надо выполнять обязанно­
сти. А у тебя, милочка, с выполнением обязанностей не все
гладко. Поэтому забудь о валютном бизнесе под черномор­
скими пальмами. И видеокафе не советую больше посещать с
целью промысла. Еще раз попадешься — большие неприятно­
сти будут.
— Не стращайте, не из пугливых.
— Я знаю, что ты смелая. Потому не стращаю, а предуп­
реждаю. Перебирайся в нашу машину.
— Зачем?..
— Поедешь до Новосибирска с нашим инспектором, а мы
прокатимся с твоим кавалером.
Бжезовская, ухмыльнувшись, вылезла из зубенинской ма­
шины и пошла к белым ”Жигулям”. Зубенина такой оборот
дела ничуть не встревожил. Он вроде даже обрадовался, что
так безобидно все кончилось и ему теперь не придется вы­
кручиваться перед Бжезовской за опрометчиво обещанную
путевку, которую не так-то просто раздобыть. Испугался Ри­
чард после того, как инспектор ГАИ строго сказал:
— Гражданин, что-то очень уж долго документы ищете...
— Простите, удостоверение и техпаспорт у меня в полном
порядке. Талон предупреждений без единой дырочки, — за­
искивающе проговорил он. — Вот только впопыхах оставил
их дома, в рабочей куртке. Честное слово...
— Под честное слово управлять транспортом запрещается.
Бирюков глянул на инспектора:

130
— Я доведу машину до УВД, там ее должны обследовать
эксперты.
— А у вас, товарищ, права на вождение есть? — расте­
рянно спросил Зубенин.
— Разумеется. — Антон показал водительское удостовере­
ние. — Садитесь рядом со мной и спокойно поедем.
— А какое обследование машины?..
— Следователь вам объяснит.
По лицу Зубенина было видно, что он мучительно сообра­
жает и никак не может понять, в какую еще неприглядную
историю влип. Бирюков не спешил начинать разговор, стара­
ясь приглядеться к Ричарду. Только когда выехали с проселка
на трассу, Антон спросил:
— Вам знакома эта дорога?
— Да, я часто по ней езжу, — быстро ответил Зубенин.
— Далеко?..
— Как когда...
— Точнее не скажете?
Ричард замялся:
— Ну, знаете, по-разному...
Сидевший не заднем сиденье Веселкин подсказал:
— В зависимости от того, сговорчивая или нет девочка по­
падется.
Зубенин так весело расхохотался, будто услышал сверх­
остроумный анекдот. Посмеявшись, обернулся к Веселкину:
— Не зря говорят, что вы, Константин Георгиевич, на­
сквозь все знаете.
— Наслышаны обо мне? — спросил Костя.
— Да как же! Сам Владик Труфанов боится вас, как огня.
— Что ж тогда с огнем играет?
— Нет, Труфанов очень уважительно к вам относится.
— А вы из каких соображений хотели Бжезовскую за свою
жену мне выдать?
— Извините, без задней мысли ляпнул. Очень уж неожи­
данно вы меня накрыли.
Бирюков повернул разговор в прежнее русло:
— Так куда же, Ричард, вы по этой дороге ездите?
— Обычно не дальше Плотникова.
— А в дачный кооператив ”Синий лен” не заезжали?
— Нет. Зачем так далеко бензин жечь?
— Но где этот кооператив находится, знаете?
— Слыхал, что где-то перед самым райцентром, однако
никогда там не бывал.
— А в райцентре не бывали?
Зубенин насторожился:

131
— Чего мне в районной дыре делать?
— Там тоже интересные девочки есть, — иронично сказал
Антон.
— Этого добра в Новосибирске с лихвой хватает.
Тогда Антон решил зайти с другого конца:
— Вы не обратили внимание на то, что вам сегодня ката­
строфически не везет с девочками?..
— Почему?.. — Зубенин уставился в профиль Бирюкова.
Нагловато-заискивающее лицо его нахмурилось. — Послу­
шайте, вы утром не были в аэропорту Толмачево?
— Был. И Дашу Каретникову из-под носа у вас увез на
черной ”Волге”, — сказал Бирюков.
— С Бжезовской меня накрыть тоже ваша идея?
— Моя.
Ричард опять расхохотался:
— А я, дурень, никак не мог в ум взять: чего это с самого
утра пустышки тяну? Оказывается, вы стажируетесь под ру­
ководством Константина Георгиевича и решили на мне по­
практиковаться?
— С Константином Георгиевичем мы объединили силы, —
ответил Антон. — Работаю же я самостоятельно. И не в
ОБХСС, а в уголовном розыске.
Веселость с лица Зубенина словно ветром сдуло.
— К угрозыску претензий не имею, — попробовал отшу­
титься он.
— Зато угрозыск подозревает, что ваши красные ”Жигу­
ли” появлялись в райцентре и подъезжали к дачному коопе­
ративу ”Синий лен”.
— Мои ”Жигули” — не лунный трактор, чтобы без шо­
фера на такое расстояние бегать. Как они могли появляться
там, где я не был?
— Вот это нам и требуется разгадать.
Зубенин заерзал на сиденье:
— Странные вещи говорите...
— В райцентре совершено очень серьезное преступление.
Есть подозрение, что вы к нему причастны. Совпадают мо­
дель ”Жигулей”, их окраска и госномер.
— Ну, допустим, на прошлой неделе я заезжал в рай­
центр. Что из этого?
— С какой целью туда ездили?
— Цель у меня одна. Ездил к даме — пальчики обли­
жешь! Дама замужняя. Занимает руководящую должность. Из
джентльменских соображений не могу ее назвать, хоть к
стенке ставьте.
— Какого числа были в райцентре?

132
— Как бы не соврать... — Ричард приложил ладонь ко
лбу. — Выехал я из Новосибирска в понедельник вечером.
Это было четырнадцатое... Значит, приехал в райцентр пят­
надцатого сентября, около шести утра.
— Так долго ехали?
— На полпути почти враз спустили оба передних колеса.
Всю ночь провозился с вулканизацией. Только к рассвету
удалось заклеить камеры.
Бирюков, вспомнив отпечатанную на машинке угрожаю­
щую записку в конверте без почтовых штемпелей, спросил:
— Послание Труфанова к Зуеву возили?
— Какому Зуеву?
— В тринадцатую квартиру седьмого дома по улице Озер­
ной.
Зубенин удивленно уставился на Антона:
— Вы об этом знаете?
— Не из-за ваших же любовных похождений мы встрети­
лись, — не отрывая взгляда от дороги, сказал Бирюков. —
Рассказывайте все без обмана, чтобы потом не путаться в по­
казаниях при допросе у следователя.
— Разве меня еще и на допрос вызовут?
— Ну а как вы думали? Повторяю, преступление очень
серьезное. Человека убили.
— Если это правда, то я здесь ни при чем, — быстро
проговорил Зубенин. — Заклеенный конверт от Труфанова
действительно вез жильцу тринадцатой квартиры. Кста­
ти, ни имени, ни фамилии этого жильца, ни содержание
письма Труфанов мне не сказал. Мол, передашь лично в
руки худощавому хромому пареньку. И точка! Я немного
задолжал Владику, поэтому не мог отказаться от его поруче­
ния.
— А кто из той квартиры украл японский магнитофон, вы
или Полячихин?..
Ричард не на шутку перепугался. Прижатый конкретными
вопросами, он заговорил пространнее и вроде бы откровенней.
Из его рассказа выходило, что Юра Полячихин по прозвищу
”Десантник” оказался попутчиком до райцентра и обратно
совсем случайно. Когда Труфанов передавал Зубенину
письмо, пьяный Полячихин дремал за столиком в видеокафе,
и Владик попросил увезти его, чтобы не мешал клиентам. Зу­
бенин с горем пополам усадил ”Десантника” в машину, и тот
мгновенно заснул на заднем сиденье. Во время вынужденной
остановки в дороге, Ричард пытался разбудить навязанного
ему пассажира, чтобы помог ему ремонтировать колеса, но
тот поикал-поикал и снова заснул. Очнулся Полячихин

133
только на подъезде к райцентру. Долго не мог понять, куда и
зачем его везут.
Отыскав в райцентре седьмой дом по улице Озерной, Зу­
бенин несколько минут звонил в тринадцатую квартиру, од­
нако дверь так и не открыли. Видимо, никого не было дома. К
соседям Ричард не стал обращаться и положил труфановское
письмо в почтовый ящик на двери. Пока Зубенин пытался до­
звониться в квартиру, ”Десантник” вроде бы не выходил из
машины, а потом, когда уже выехали на трассу при возвра­
щении в Новосибирск, вдруг включил магнитофон. Зубенин
удивился: откуда музыка? Полячихин сказал, будто взял маг
у знакомого чувака, живущего в соседнем подъезде. К восьми
часам утра они приехали в Новосибирск. Высадив
”Десантника” с магнитофоном в центре города, Ричард, не
заезжая домой, сразу поехал на работу в институт.
В этот же день вечером Зубенин рассказал Труфанову о
своей неудачной поездке в райцентр. Услышав о магнито­
фоне, странным образом оказавшемся у Полячихина, Владик
встревожился и попросил немедленно привезти ”Десантника”
в кафе. Ричард быстро сгонял на ”Жигулях” к Полячихину.
Его не оказалось дома. Уставшая и злая жена, занимавшаяся
стиркой, в сердцах ответила, что не знает и знать не хочет,
где со вчерашнего дня бродяжит алкаш. На следующий день
Полячихин сам пришел в кафе. О чем с ним говорил Труфа­
нов, Ричард не знал, однако предполагал, что от магнитофона
”Десантник” отрекся.
— На чем основано такое предположение? — спросил Би­
рюков.
Зубенин чуть помялся:
— Владик вечером меня спросил: ”Ричард, ты не сочинил
сказку про магнитофон?” Я ответил, мол, в этом у меня не
было никакой необходимости.
— Тогда Труфанов вторично послал вас в райцентр?
— Нет, Владик попросил на вечер автомашину. Отказать
не смог — долг на моей шее камнем висит.
— Куда же он ездил на ваших ”Жигулях”?
— Слово джентльмена, не поинтересовался этим. Утром,
до начала работы, Владик заехал ко мне в институт и отдал
ключи от машины.
— Выходит, Труфанов всю ночь катался?
— Не знаю. Мы с вечера договорились, что он утром к ин­
ституту машину подгонит.
— Сколько на счетчике было накручено?
— Ерунда, около двухсот километров.
— Это примерно до райцентра и обратно...

134
— Ну почему непременно до райцентра?.. Бывает, когда
достаю что дефицитное для института, я по Новосибирску до
двухсот пятидесяти накручиваю.
— Машина была исправна?
— Что ей сделается за две сотни пробега. Слабые передние
колеса, когда вернулся домой из неудачной поездки, я сразу
заменил задними, а назад поставил две новые запаски.
— Труфанов ездил уже на новых колесах?
— Да, на которых сейчас катимся.
— Таблички госномеров какими были?
— В смысле?..
— Не замазаны грязью?
— Наполовину забрызганы. Пришлось оттирать.
В разговор вмешался Веселкин:
— Между тем пятнадцатого сентября и всю последующую
неделю в Новосибирске держалась сухая погода.
— В райцентре — тоже, — добавил Антон. — Где Труфа­
нов в грязь заехал?
Зубенин пожал плечами:
— Затрудняюсь сказать... Владик гоняет по-дурному. Мо­
жет, в старую лужу на скорости где-то влетел.
— А в салоне машины после Труфанова ничего подозри­
тельного не заметили? — снова спросил Зубенина Бирюков.
— Ни сучка, ни задоринки! — оптимистично ответил тот.
— Осматривали салон?
— А как же! Я по неопытности попадал перед женой впро­
сак. Однажды, расставаясь с приличной дамой, впопыхах на­
хлобучил ее шляпу вместо своей. В этом маскараде домой,
разиня, приперся. Люсенька у порога обнаружила ”прокол” и
такой джаз-концерт закатила — до сих пор вспоминать не­
приятно. С автомашиной тоже влип вскоре после того, как по
наследству ее от тестя получил. Одна растрепа после пик­
ничка обронила в салоне губную помаду. Люсенька этой ак­
варелью всю физиономию, будто клоуну, мне раскрасила. Еле
отмылся. Теперь я ученый — постоянно контролирую, чтобы
с дамскими оплошками не погореть.
Бирюков улыбнулся:
— Оригинальный вы человек. Из ошибок делаете своеоб­
разные выводы и упорно продолжаете заниматься все тем же.
Неужели самому не тошно от такого занятия?
— Это единственное мое удовольствие в жизни, — Зубе­
нин хихикнул. — Я ведь не пью, не курю, нс наркоманю. На
работе верчусь волчком, унижаюсь перед начальством, полу­
чаю мало. Пробовал остановиться — скучно, невмоготу. От
беспросветной тоски — хоть в петлю лезь...

135
— Да-а-а, — со вздохом проговорил Антон и, возвращаясь
к прерванной теме, спросил: — Чехлы на сиденьях в машине
давно меняли?
— Прошлой зимой. Я один раз в году отдаю их в стирку.
При въезде в город, чтобы не отвлекаться от управления
автомашиной, Бирюков прекратил разговор. Да и говорить с
Зубениным, собственно, больше было не о чем. Дальнейшее
выяснение истины зависело от результатов криминальной
экспертизы, а рассказанное вроде бы с непосредственной ис­
кренностью Ричардом предстояло еще основательно проверить
и подтвердить показаниями ”Десантника” и Труфанова.
Зубенинские ”Жигули” Антон Бирюков поставил на слу­
жебной автостоянке возле здания УВД, где находились лабо­
ратории научно-технического отдела. Буквально через не­
сколько минут рядом припарковался оперативный ”уазик”, на
котором приехали из райцентра следователь Петр Лимакин и
эксперт-криминалист Лена Тимохина.

Глава XVIII

Операция ”Игра”, проведенная горуправлением милиции,


завершилась успешно. Взятая с поличным компания картеж­
ников во главе с ”Прапором” и хозяин музыкального под­
вальчика Владик Труфанов оказались в изоляторе временного
содержания.
К утру Тимохина закончила экспертизу по исследованию
протектора колес зубенинских ”Жигулей”. Отпечаток на
глине у сусличьей норы был оставлен правым задним коле­
сом. Значит, если Зубенин на самом деле заменил колеса, то
к дачному кооперативу ”Синий лен” подъезжал Труфанов.
Видимо, он и увез Зуева из дома. Оставалось неизвестным:
кто соучастник Труфанова?.. По словам нештатного инспек­
тора ГАИ, пытавшегося остановить красные ”Жигули” возле
железнодорожного вокзала в райцентре, этот инкогнито был
то ли в милицейской, то ли в военной форме. Видимо, он и
выманил Левчика из квартиры.
— Не ”Прапор” ли нарядился в свою бывшую форму?.. —
высказал предположение Антон Бирюков следователю Лима­
кину.
Лимакин задумался:
— Когда его уволили из армии?
— Лет семь назад.
— Неужели так долго хранит армейскую одежду?

136
— В армейской рубахе, во всяком случае, я видел его в
кафе, — сказал Антон. — Что касается другого обмундирова­
ния, то обычно военные оставляют на память китель с рега­
лиями и фуражку. Этого вполне достаточно, чтобы ночью
сойти за сотрудника милиции.
— В принципе — да, — согласился следователь. — С чего,
думаешь, лучше начать отработку этой версии?
— С раскрытия магнитофонной кражи.
— Давай! Пока я заканчиваю оформление показаний Зу­
бенина, займись, Антон Игнатьич, ”Десантником”. Потом за
остальных сообща возьмемся.
...Допрос Юрия Полячихина Бирюков проводил в кабинете
Веселкина, куда ”Десантника” доставили прямо из медвы­
трезвителя. Мающийся похмельной болью алкоголик попы­
тался по привычке отказаться от обнаруженной у него в кар­
мане ”снасти” с рыболовецкими крючками и даже от пятнад­
цати рублей денег. Но, уличенный собственной подписью в
протоколе, предусмотрительно оформленном при выдворении
из вытрезвителя, вынужден был признать, что и деньги, и
”снасть” принадлежат ему. Съежившись, будто от сильного
озноба, он подтвердил показания Зубенина о поездке в рай­
центр, а после недолгого запирательства признался и в краже
японского ”Националя”. Рассказал Полячихин и о том, на
каких условиях и за сколько продал украденный магнитофон
продавщице винного магазина Веронике Натылько.
— Куда вы дели вырученные деньги? — спросил Антон.
”Десантник” облизнул посиневшие губы:
— Пропил, куда больше... Вон, пятнадцать рублей оста­
лось.
— Всего за неделю почти сотню просадили?
— Чего удивительного? Теперь водочная цена — глаза на
лоб лезут.
— А с Труфановым не поделились выручкой?
— С какой радости я должен с ним делиться. У него коо­
перативных денег хватает.
— Магнитофон украли по подсказке Труфанова?
— Чего мне подсказывать... Я не ребенок. Ученого учить
— только портить.
— Выходит, вы знали, что хозяина нет дома, а магнито­
фон стоит на подоконнике...
— Ничего я не знал, — ”Десантник” вновь провел языком
по синим губам. — Жажда с похмелюги прижала, хоть поми­
рай. Вылез из машины. Хотел с Ричардом зайти в квартиру,
воды попросить. Ричард дозвониться в дверь не может... Я
подлез под черемуху и заглянул в окно: есть ли кто в квар­

137
тире?.. Вижу, никого нет. На глаза маг попался... Ну чего
было ходовую вещь оставлять?.. Ловкость рук и никакого мо­
шенства.
— Как Труфанов отнесся к вашей ловкости?
— Ричард, дешевка, заложил меня Владику. Тот раско­
мандовался, дескать, я свинью ему заделал... Дескать, немед­
ленно тащи маг сюда!.. Обрадовался, сейчас разбегусь... При­
шлось отмазываться, мол, лысый нагло врет.
— И Труфанов поверил?
— Владик на слово сам себе не верит. Пригрозил, что
съездит в райцентр и разберется. Ну я, чтобы концы замести,
моментом сплавил маг...
— Чем ”разбирательство” закончилось?
— Тем, что я вот перед вами исповедуюсь в краже.
— Труфанов разве не ездил в райцентр?
— Не знаю, куда он ездил, но о магнитофоне больше тол­
ковище не заводил. Наверное, просто на пушку хотел меня
взять.
— Какой вчера у вас с ним разговор был?
— Матюгнул Владик за то, что я последнюю неделю по-
черному загулял. Пришлось каяться. Он всучил шесть
червонцев и говорит: ”Мигом тащи четыре коньяка!” Даже
на такси разрешил потратиться. Я с ходу мотанулся в мага­
зин. Вероники не оказалось на работе. Думал, завалю дело.
Ладно, знакомая завмаг выручила, без звука из подсобки об­
служила.
— Коньяк Труфанову отдали?
— Кому еще... Владик доволен остался. За оперативную
услугу угостил, как всегда.
— Коньяком?
— Нет, у него поллитровка водки в заначке была.
— Не-е, это Владик ”Прапора” уважает... — Полячихин
мутными глазами уставился на графин с водой. — Можно
хлебнуть?..
Бирюков налил полный стакан. ”Десантник”, расплески­
вая воду на грудь, жадными глотками осушил содержимое
стакана до дна и попросил налить еще. После утоления по­
хмельной жажды он уставился взглядом в пол.
Из дальнейшего допроса Антон понял, что ни Владик
Труфанов, ни прозванный ”Прапором” Никита Чуносов не
посвящали Полячихина в свои тайные дела. В военной форме
”Прапора” Полячихин никогда не видел. Обычно тот прихо­
дит в кафе или в солдатской рубахе без погон, или в белой
водолазке и черном вельветовом костюме. Конечно, о кар­
тежной игре в музыкальном подвальчике ”Десантник” знал,

138
однако упорно не хотел говорить об этом. Уловив в его голосе
неприязнь к ”Прапору”, Бирюков спросил:
— Что за человек Чуносов?
Полячихин зябко дернул плечами:
— В зависимости от настроения. Когда все гладко — нор­
мальный, а как чуть чего — сразу кулаки в ход пускает.
— Где с ним познакомились?
— Предпоследний срок в одной зоне отбывали.
— Как он там, не верховодил?
— Кишка тонка для верховодства. Пробовал одного но­
вичка в картишки нагреть, тот заметил подтасовку и такой
разгон устроил, что если б не Вася Сипенятин, ”Прапора” из
зоны в деревянном бушлате вынесли бы ногами вперед.
— Сипенятин вместе с вами отбывал наказание?
— Ну. Потом Васю по этапу в Ташкент отправили. Знаете
его?
— Знаю.
— Хороший мужик. На днях у Владьки в кафе встрети­
лись. Говорит, с прошлым делом завязал намертво. И мне со­
ветовал. Если б не водка, я тоже бы крест поставил...
— Значит, надо бросать водку.
— Сам знаю, что надо. А как, скажите, если не могу без
нее, заразы?..
— В колонии ведь могли...
— Думаете, я там не пил? Реже, понятно, чем на воле, но
все равно прикладывался до икоты.
— Жена ”выручала”?
— Ну. Запущу в письме слезу, мол, жизнь на волоске по­
висла. Нинка разжалобится и нелегально подкинет деньжат. В
зоне главное — были бы дензнаки. Можно чего хочешь до­
стать.
— Чуносову тоже нелегально присылали в колонию
деньги?
— Не-е, он картишками себя обеспечивал.
— На деньги играл?
— На харчи, на шмотки — тоже.
— А на жизнь?..
— Никогда!
— И теперь на это не играет? — быстро закинул удочку
Антон, однако ”Десантник” не клюнул.
— Теперь ”Прапор” если и кидает от скуки картишки, то
на голый интерес.
Бирюков перехватил ускользающий взгляд Полячихина:
— Так вот, для сведения, вчера Никиту Чуносова вместе с
картежными соучастниками взяли в кафе с поличным. Тру­

139
фанов тоже арестован за содержание игорного притона и ор­
ганизацию мошенничества.
На похмельном, землистого цвета лице Полячихина не от­
разилось совершенно никаких эмоций. Он только привычно
облизнул губы и равнодушно буркнул:
— Ну и что...
— Не жалко друзей?
— Чего пустое жалеть? Мне теперь хоть так, хоть этак
долго с ними не видаться.
В конце концов Бирюкову все-таки удалось выудить
у ”Десантника” сведения, заслуживающие внимания. В тот
вечер, когда Труфанов брал у Зубенина ”Жигу­
ли”, напуганный Владиком Полячихин хотя и маялся с
похмелья, но проторчал в кафе трезвым до самого конца.
Вначале все шло как обычно. И сам Владик, и сидевший с
компанией в неприкасаемом углу подвальчика ”Прапор”,
одетый в водолазку и черный костюм, были вполне ”нор­
мальными”. Однако перед концом музыкального представ­
ления оба почему-то занервничали. Труфанов даже на час
раньше обычного прикрыл свою ”лавочку” и выдворил посе­
тителей. Ричард Зубенин, оставив возле кафе автома­
шину, еще засветло ушел с какой-то дешевой потаскуш­
кой.
Когда Бирюков заканчивал писать протокол допроса, по­
звонил следователь Лимакин и спросил:
— Как дела, Антон Игнатьич?
Бирюков глянул на мрачно изучающего половицы
”Десантника”:
— С магнитофоном все ясно. Признание полное.
— Значит, Полячихина придется задерживать?
— Да.
— Оформляй от моего имени протокол о направлении его
в изолятор и сопроводи туда. Я скоро там появлюсь. Сейчас
уезжаю с Зубениным к институту. Ричард обещает показать
что-то интересное.
— Что именно?
— Говорит, осматривая салон ”Жигулей” после поездки
Труфанова, обнаружил под передним сиденьем синий муж­
ской носок и выбросил его в кусты возле институтской
автостоянки. Предполагаю, не Зуева ли?..
— Что ж он сразу мне этого не сказал?
— Побоялся.
— Теперь, когда прижали экспертизой колес, осмелел?
— Теперь готов наговорить больше, чем надо.
— А белых кроссовок ”Адидас” Ричард не видел?

140
— О кроссовках, клянется, ничего не знает. — Лимакин
вздохнул. — Ладно, скоро встретимся.
В кабинет вошел Костя Веселкин. Посмотрев на трясуще­
гося с похмелья Полячихина, спросил:
— Что, Юрик, опять допрыгался?
Полячихин натянуто изобразил улыбку:
— Надо в колонии поправить здоровье, пока совсем не
спился на воле.
— Поправляй, поправляй. Здоровье — дело не личное, а
государственное. Предупреждал ведь, что казенным домом
пьянка закончится. Нс слушаешь старших.
— Близок локоть, да не укусишь. Вообще-то я согласен
полечиться в ЛТП, — робко намекнул ”Десантник”.
— Поздновато хватился, — Веселкин глянул на Бирюкова.
— Сколько Юрику колония светит, года три?..
— Не меньше, — ответил Антон.
— Отсюда — прямо в изолятор?
— Конечно.
— Сопроводим с почетом. Я тоже туда направляюсь. Есть
возможность пообщаться с Никитой Чуносовым. Труфа­
нов пока у следователя занят. Освободится, и с ним побесе­
дуем.
...В следственной комнате изолятора, дожидаясь, ког­
да конвоир доставит Чуносова, Веселкин прочитал показа­
ния Полячихина. Возвращая протокол допроса Бирюкову,
сказал:
— Близко к правде ”Десантник” говорит, но о том, что в
конце вечера ”Прапор” ему нос расквасил, утаил. И Труфа­
нова чистеньким оставил.
— Из-за чего Чуносов кулаки в ход пустил? — спросил
Бирюков.
— Опростоволосился Полячихин в тот раз. Поздно от­
правился в винный магазин и не успел купить коньячок.
Потому-то на следующий день и продал магнитофон почти
за бесценок Веронике, чтобы завести с ней корыстную
дружбу.
— Выходит, ”Десантник” сорвал игру?
— Еще хуже. ”Прапор” решил сыграть на сухую и прова­
лил выгоднейшую партию. Полтысячи труфановских денег
словно псу под хвост выкинул.
— Видимо, поэтому Труфанов с Чуносовым и занервни­
чали к концу вечера?
— Другого повода пока не знаю.
— Не за счет ли Зуева они решили компенсировать проиг­
рыш?.. — высказал предположение Антон.

141
— Возможно. Жадность Владика нс укладывается ни в
какие разумные рамки. Чуносов к деньгам почти равноду­
шен. Его увлекает азарт игры, но поскольку Никита фукнул
на кон денежки Труфанова, то мог пойти на поводу у кре­
дитора.
— Предполагаю, что в райцентр с Труфановым ездил
именно Чуносов, нарядившись в форму прапорщика.
— В военной форме никто из наших сотрудников никогда
Чуносова не видел.
— Однако согласись, военный маскарад для преступ­
ника хорош тем, что притупляет бдительность окружающих.
Когда человек в штатской одежде, трудно с первого взгля­
да определить, кто это: инженер, рабочий или прилич­
но нарядившийся жулик. А по военному мундиру сразу
видно, что человек служивый, стало быть, и опасаться не­
чего.
— Конечно, форменная маскировка не новый способ оду­
рачивания доверчивых людей... — Веселкин помолчал. —
Только вот что в этой версии не понятно: если Труфанов с
Чуносовым совершили убийство, почему они не изменили
своего поведения? И даже об украденном у Зуева магнито­
фоне Владик не возобновил разговора ни с Юрой Полячихи­
ным, ни с Ричардом Зубениным.
— Признаться, меня тоже это с толку сбивает, — сказал
Антон.
— На этом разговор прервался. Конвоир доставил в след­
ственную комнату Никиту Чуносова. В отличие от разбитого
похмельем ”Десантника” ”Прапор” был совершенно здоров,
спокоен и, как приметил Бирюков, ничуть не опечален. В
новеньких импортных туфлях, в белоснежной водолазке и до­
рогом костюме из черного вельвета, подчеркивающем строй­
ную спортивную фигуру, он выглядел этаким молодцом, ко­
торый, казалось, прекрасно выспался в отличной гостинице, а
не скоротал ночь в изоляторе. С Веселкиным Чуносов поздо­
ровался, как со старым знакомым, с улыбочкой. Костя, отве­
тив на приветствие, тоже улыбнулся:
— Вот, Никита Филиппович, где довелось встретиться.
Что ж ты меня убеждал, будто только ”на интерес” игра­
ешь?..
”Прапор” длинными, словно у пианиста-виртуоза, паль­
цами стряхнул с пиджака соринку, усмехнулся:
— Как нарочно, в последнее время везет и везет в игре.
Решил хоть раз в жизни на деньги кинуть.
— Мы документально зафиксировали, сколько ты за два
месяца выиграл, и на ЭВМ провели математическую экспер­

142
тизу с использованием теории вероятности. Выводы — не в
твою пользу. Такие выигрыши, как у тебя, могут повториться
из ста тысяч случаев один раз. Между прочим, экспертиза
доказала несостоятельность теории постоянного везения при
игре в карты вообще.
— Ну если прижмете экспертизой, подниму руки.
— Прижмем, — Веселкин встретился с насмешливым
взглядом Чуносова. — Честно говоря, сейчас мы пригласили
тебя не по картежной игре. Хотя один вопросик есть и по
картам. Скажи, Никита, ты никого из проигравших не по­
нуждал идти на какие-нибудь услуги для того, чтобы рассчи­
таться за образовавшийся долг?
— Константин Георгиевич... — ”Прапор” с упреком пока­
чал головой. — Какой смысл дурью заниматься?..
— Спросил для порядка. А куда с Труфановым в ночь с
шестнадцатого на семнадцатое сентября катались в
”Жигулях” Ричарда Зубенина?
И опять Чуносов ответил с упреком:
— По ночам, Константин Георгиевич, я обычно сплю
крепким сном. А Ричард может вам наплести таких анекдотов
о ”приличных дамах”, что, когда разберетесь, будете хохо­
тать до коликов.
— К сожалению, Никита, дело не смешное...
— Ричард на серьезное не способен. Зачем Владику брать
у Зубенина старый драндулет, если у него собственная новая
”Лада” имеется? Уж если прокатиться, то с ветерком.
— За вами и на ”драндулете” ветер не поспевал. Даже
при закрытом шлагбауме железнодорожный переезд проско­
чили...
Чуносов снисходительно улыбнулся:
— Вы так уверенно убеждаете, что мне остается только
алкашом прикинуться, дескать, ничего не помню.
— Нет, в тот вечер ты был трезвым, и все должен пом­
нить. За что Полячихина тогда избил?
— Чтобы расплачивался, алик, за похмелье, — ”Прапор”
скрестил на груди руки. — В этом каюсь. Что было, то было...
Кстати, устроили бы его лечиться. Позорит ведь, беспробуд­
ная пьянь, славный город...
— Полячихин уже устроился в соседней с тобой камере.
Пойдет в ”госпиталь” года на три за кражу японского магни­
тофона.
— Вот безмозглый крохобор! Зачем ”Десантнику” музы­
кальная техника, если ему медведь на ухо наступил?
— Труфанов разве не рассказывал тебе об этом?
— Ни слова...

143
Разговаривая с Веселкиным, ”Прапор” не обращал на Би­
рюкова ни малейшего внимания, словно того здесь и не было.
Вел он себя настолько уверенно, что можно было поду­
мать, будто на его совести нет ни малейшего пятна и
водворили его в изолятор по недоразумению или по нелепой
случайности.
Веселкин задал еще несколько вопросов. Получив в ответ,
как и прежде, полное отрицание, Костя посмотрел на Антона.
Бирюков понял, что пора подключаться к разговору, и спро­
сил:
— Чуносов, у вас сохранилась от службы в армии военная
форма?
”Прапор” глянул на Бирюкова так, вроде его удивил не
сам вопрос, а присутствие в следственной комнате посторон­
него человека. Ответил с усмешкой:
— У меня было не генеральское звание, чтобы хвалиться
перед потомками армейскими заслугами.
— Совершенно ничего не осталось? — уточнил Антон.
— Представьте — ничего.
Чуносов пристально вгляделся в Бирюкова.
— Собственно, вы кто, не хлопковый министр из Узбеки­
стана?
— Запомнили по кафе?
— Запомнил.
— Нет, не министр. Я начальник уголовного розыска из
райцентра, куда вы приезжали с Труфановым на зубенинских
”Жигулях”.
Лицо ”Прапора” стало серьезным. Он перевел взгляд с
Бирюкова на Веселкина:
— Не впутывайте меня в дела районного масштаба. Карты
— моя забава. Ну а районные будни зачем на меня вешать? Я
не лопух, чтобы паровозом тянуть чужой состав. Константин
Георгиевич, вы ведь знаете, что я не гангстер. Объясните
этому детективу из деревни...
Веселкин поморщился:
— Зря, Никита, все отрицаешь. Владик Труфанов, как у
попа на исповеди, расскажет...
— Да вы о чем, ребята?! — удивился Чуносов.
— Об убийстве Зуева, — сухо сказал Антон. — Хромого
паренька, у которого Полячихин украл в райцентре магнито­
фон, помните?..
— Чего?.. Хромой хромого обчистил, а я тут с какого
угара?
— Вы с Труфановым ночью увезли Зуева из дома, и он
после этого нс вернулся...

144
— Ну-у-у, братья-оперы!.. — возмущенно протянул
”Прапор”. — Думал, какой-то пустяк хотите под шумок на
меня списать, а вы мокруху лепите. Нельзя же так, ребя­
та! Вся страна в борьбе за справедливость на дыбы под­
нялась, а вы по старинке продолжаете уголовные дела
клеить.
Будто не заметив возмущения, Бирюков снова спро­
сил:
— И самодельного пистолета под малокалиберные патроны
у вас, разумеется, нет?
— Зачем мне самоделка? По секрету признаюсь, я утащил
из армии ракету средней дальности, которые хотят ликвиди­
ровать, и спрятал ее в подполе дома, — игриво ответил Чуно­
сов.
— В подполе ты прятал макаровский пистолет, — сказал
Веселкин.
”Прапор” повернулся к нему:
— Константин Георгиевич, знаете, чем отличаются умные
люди от глупых?..
— Знаю. Умные не повторяют своих ошибок.
— Правильно! К вашему сведению, я себя дураком не
считаю. Отбыв два года за макаровскую игрушку, заметно
поумнел. Зачем второй раз оружейником становиться?..
Продолжать дальнейший разговор не было смысла. Бирю­
ков даже не стал заполнять протокол, так как Чуносов отри­
цал все.
Когда вызванный конвоир увел его, Веселкин глянул на
Антона:
— Каков, а?..
— Неглупый. Такого голыми руками не возьмешь.
— Не напрасно ли ты перед игроком карты раскрыл?
Антон задумался.
— Нет, Костя, не напрасно. Если Чуносов виноват в
смерти Зуева, с сегодняшнего дня он уже крепким сном спать
не будет.
— А если не виноват?
— Тогда пусть спит спокойно...
В следственную комнату внезапно вошел Петр Лимакин.
Поставив возле стола портфель, он устало сел на привинчен­
ный к полу стул для подследственного и улыбнулся:
— Допрашивайте...
— Чувствую, Ричард Зубенин чем-то порадовал, — сказал
Антон.
— Угадал. Синий, в красную крапинку, мужской носок
нашелся. Правда, Ричард оттирал им госномера ”Жигулей”

145
от засохшей грязи и основательно испачкал, но по внешнему
виду сходство с носком Зуева полное. Назначил экспертизу.
Думаю, вещественное доказательство будет серьезным. У тебя
какие новости?
Бирюков подал Лимакину протокол допроса Полячихина.
Следователь внимательно прочитал его, положил в портфель
и спросил Бирюкова:
— Как Чуносов?..
— Или не виноват в смерти Зуева, или догадывается, что
улик у нас нет, — ответил Антон. — Ричард ничего о нем не
рассказал?
— Совершенно. Вот о Труфанове добавил, что Владик
крепко-накрепко наказывал, чтобы молчал о ”прокате” авто­
машины.
— Неужели все-таки Зубенин не спросил, куда Труфанов
ездил?
— У Ричарда один мотив... Мол, у Владика где-то в За­
ельцовке есть приличная дама, и у нее будто бы Владик ночь
провел. Надо допрашивать самого Труфанова.
Костя Веселкин поднялся:
— Сейчас узнаю, когда он освободится.
Вернулся Костя быстро и с огорчением сообщил, что у
Труфанова случился сердечный приступ. По словам врачей,
до завтрашнего утра ни о каком допросе не может быть и
речи.

Глава XIX

Расследование любого преступления — дело, по сущест­


ву, творческое, и как во всякой творческой работе,
здесь заранее не разложишь все по полочкам, не угада­
ешь, когда тебя осенит светлая мысль, а когда, несмотря
на мучительные старания, будешь сутками топтаться
на месте. Многое, конечно, зависит от целеустремленности,
от стечения обстоятельств, а порою даже от счастливого везе­
ния.
При расследовании убийства Зуева Лимакину с Бирюко­
вым ”повезло” в том смысле, что подозреваемые были очень
кстати задержаны за другие преступления. Труфанов привле­
кался к ответственности за содержание игорного притона с
корыстной целью, а Чуносов — за неоднократное мошенниче­
ство, совершаемое к тому же по предварительному сговору
группой лиц. Пришлось создать две следственно-оперативные

146
группы. К Труфанову поехал Лимакин, а Бирюков — к Чуно­
сову.
Жил ”Прапор” с родителями-пенсионерами в небольшом
частном домике. Едва участники следственной группы от­
крыли калитку, из конуры возле крыльца выскочила здоро­
венная овчарка. С басовитым лаем она заметалась на цепи.
По просьбе прокурора Никита Чуносов поймал собаку за цепь
и запер ее в конуре.
Старики пенсионеры встретили неожиданных ”гостей”
растерянно. Сутулый, с седыми усами отец мрачно глянул на
щеголевато одетого сына и тяжело, с придыхом, сказал:
— Опять... Опять позор...
Худощавая, с морщинистыми руками мать сразу запла­
кала, уткнувшись лицом в снятый с головы ситцевый платок.
”Прапор”, поигрывая ухмылочкой, отвернулся от родите­
лей.
Мебель в домике Чуносовых была более чем скромной.
Стало ясно, что живут пенсионеры отнюдь не на широ­
кую ногу, а их великовозрастный сын участия в ведении
хозяйства не принимает. Как выяснилось из разговора со ста­
риками, личного имущества, подлежащего описи, у Ники­
ты нет, кроме одежды, среди которой следователь насчитал
пять почти новых армейских рубашек защитного цвета без
погон.
В присутствии понятых долго и тщательно искали в доме
деньги или драгоценности, запрятанные игроком, выигры­
ши которого порою превышали тысячу рублей. Поиск ока­
зался безуспешным. Ничего не нашли и в просторном под­
поле, где когда-то ”Прапор” хранил макаровский пистолет.
Безрезультатно завершив обыск в доме, вышли во двор.
В конуре, срываясь на захлебывающийся хрип, тотчас
залаяла овчарка. Когда направились к сарайчику, пристально
наблюдавший за Чуносовым Бирюков заметил, как ухмылка с
лица ”Прапора” исчезла. Антон взял его под руку и полу­
шутливо спросил:
— Там спрятана ”ракета средней дальности”?
— Нет, ракету я продал американцам, а в сараюшке дол­
лары заначил, — насмешливо ответил ”Прапор”.
— Что ж, будем искать валюту, — сказал Антон.
— Ищите назло врагам и на радость маме...
Большую половину сарайчика занимал наполненный
доверху каменным углем ларь. Остальное пространство за­
громождали картонные упаковочные ящики, забитая старой
обувью рассохшаяся кадушка да прочий житейский скарб,
который уже вроде бы и в дело не годится и выбро­

147
сить его жалко. На небольшом верстачке лежали слесар­
ные и плотничные инструменты, необходимые в повседнев­
ном быту. На стенах висела отслужившая свое одежда,
пригодная, пожалуй, только для укрывания овощных пар­
ников.
Дотошно осмотрели в сарайчике пол, стены, потолок; пе­
ребрали коробки, обувь в кадушке, но тайника так и не об­
наружили. Напоследок следователь стал перетряхивать раз­
вешанную по стенам негодную одежду и вдруг из потайно­
го внутреннего кармана плюшевой женской жакетки вытащил
небольшой, перевязанный крест-накрест тонким шпагатом
целлофановый пакет. Вместо ”долларов” в пакете оказались
самые настоящие советские деньги в крупных купюрах.
Насчитали их ровно пять тысяч рублей. Когда следователь с
понятыми стал писать протокол выемки, Чуносов усмех­
нулся:
— Можете шабашить, сыщики. Больше, хоть лбы раз­
бейте, ничего не найдете.
В этой фразе Бирюкову показалось что-то расчетливое.
Антон попытался сосредоточиться, но отвлекал надсадный со­
бачий лай, доносившийся из конуры. Догадка мелькнула вне­
запно. Обращаясь к прокурору, Антон предложил:
— Давайте в собачьей конуре посмотрим...
Прокурор предложение поддержал. По его требованию Чу­
носов-старший, ухватив за ошейник, с трудом перетащил ов­
чарку в сарайчик.
Бирюков со следователем легко переставили конуру в сто­
рону и осмотрели место собачьей лежанки. На голом пятачке
земли ничего примечательного не было. Попросив у старика
Чуносова лопату, Антон попробовал копать землю и сразу
почувствовал, что в середине пятачка земля мягче, чем по
краям. Через минуту он вырыл круглую металлическую
банку из-под селедки и, отогнув прижатую крышку, достал из
банки красно-белый пакет, рекламирующий сигареты
”Мальборо”. В пакете были завернуты похожий на наган са­
модельный пистолет с пузатым набалдашником глушителя на
конце ствола и ополовиненная коробочка патронов для мало­
калиберной винтовки.
Прокурор, взяв из рук Бирюкова пистолет, стал осматри­
вать его. Антон, заметив краем глаза, как ”Прапор” напру­
жился, быстро шагнул к нему. В тот же миг Чуносов рва­
нулся к калитке, но, запнувшись за мгновенно подставленную
Антоном ногу, со всего маха вытянулся на земле.
— Ну вот!.. — с упреком сказал прокурор. — Дорогой ко­
стюм напрасно испачкал.

148
— Придется ”браслеты” применить, чтобы не фокусничал,
— хмуро добавил следователь.
После завершения всех юридических формальностей Ни­
киту Чуносова увезли из дома в наручниках. Ни ссутулив­
шийся еще сильнее отец, ни беспрестанно плачущая мать не
вышли его проводить.
...В отличие от ”Прапора” опись имущества Труфанова
была впечатляющей. Она едва вместилась на пятнадцати
страницах убористого машинописного текста. Общая сумма
накоплений Владика, включая отделку кафе, составила две­
сти тридцать девять тысяч рублей с копейками.
При обыске на даче в тайнике нашли три импортные кас­
сеты с порнографическими видеозаписями, журнал ”Секс” на
французском языке и белые кроссовки ”Адидас”, снятые с
убитого Левчика Зуева. Их безошибочно опознала Даша Ка­
ретникова по засохшей капле бесцветного лака для ногтей,
которую, склеивая порванную магнитофонную ленту, Зуев
нечаянно обронил с кисточки на левую кроссовку.
В дальнейшем расследовании Бирюков не принимал уча­
стия. Оперативно-розыскная работа была завершена, и рас­
следование заканчивал следователь Петр Лимакин. Позднее
из разговора с ним и по материалам уголовного дела Антон
отчетливо представил полную картину очень жестокого и бес­
смысленного до нелепости убийства.
Ненависть подпольного бизнесмена Труфанова к Зуеву
зрела давно. Добросовестно работая в студии звукозаписи,
Лева Зуев мешал Владику, как бельмо на глазу. Угрозами
выжив его с работы, Труфанов вздохнул, только ненадолго.
Перепуганный провалом более наглого махинатора Лузгачова,
которым вплотную занялся ОБХСС, Владик сам был вынуж­
ден покинуть доходное место и, не теряя времени, начал
энергично пробивать в городских инстанциях создание
кооперативного кафе. Увлекшись многообещающей идеей, он
прекратил музыкальный бизнес. Когда же кафе зафункциони­
ровало, знакомые любители ”хэви-метала” стали одолевать
просьбами — сделать по любой цене свежие записи
популярных рок-ансамблей. Труфанов не устоял перед
соблазном легкой наживы. Однажды Владик раздобыл
полуторачасовой концерт Майкла Джексона, на котором
рассчитывал заработать не меньше трех тысяч. Быстро
запустил новую запись в тираж и удивился: ”Джексон не
расходится”. Кто-то уже успел растиражировать этот концерт.
Труфанов заподозрил Зуева. Встретив под горячую руку
Дашу Каретникову, Владик через нее припугнул предпола­
гаемого конкурента, да не на ту нарвался. Получив в ответ

149
обещание ”заложить видеогадюшник” и зная напористый ха­
рактер Каретниковой, Труфанов решил опередить события.
Срочно разузнав новый адрес Зуева, не надеясь на
медлительную нынешнюю почту, он тут же направил с
Зубениным ”ультиматум”. Когда вернувшийся из райцентра
Ричард рассказал об украденном ”Десантником” магнито­
фоне, Владик встревожился. Ведь Зуев, разыскивая магнито­
фон, наверняка передаст оставленную Ричардом записку в
милицию и расскажет там, чьих рук это дело. Надо было
срочно что-то делать. Труфанов мигом договорился с Зубени­
ным насчет машины, рассчитывая отправиться в райцентр, не
теряя ни минуты, но помешала затеянная ”Прапором” выгод­
ная игра. Будто назло, в тот вечер Чуносов безнадежно про­
игрался. И тут разъяренному второй подряд неудачей Вла­
дику стукнула в голову шальная мысль.
— Вот что, Никита, — сказал он Чуносову, — ты без­
дарно фукнул мои деньги. Если хочешь, чтобы я простил
долг, сделай мне одну услугу...
— Какую? — спросил обозленный проигрышем ”Прапор”.
— Надо ликвидировать моего конкурента.
— Объясни в деталях.
Когда Владик объяснил сложившуюся ситуацию, Никита
хмуро бросил:
— Уберем щенка!..
От кафе отъехали уже в плотных сумерках. Сидевший за
рулем Труфанов посмотрел на светящийся циферблат автомо­
бильных часов. В райцентр должны были приехать ночью.
Владик задумался:
— Слушай, Никита, а как выманить Зуева из квартиры?
”Прапор” усмехнулся:
— Прикинемся милицейскими. Скажем, что нашли укра­
денный магнитофон. Надо, мол, в милиции срочно опознать
его. Щенок сядет в машину и... увезем его в темный лес, в
тайгу густую.
Труфанов скривил губы:
— Какой я милицейский?.. Зуев знает меня как облуплен­
ного.
— Твое дело — сидеть в машине и не мыркать. Один все
проверну тики-так.
— Милиционер — в вельветовом костюме?.. Левчик с ходу
разгадает липу и захлопнет дверь квартиры.
Чуносов помолчал:
— Заверни на минуту к моему дому. Там есть старые по­
гоны и милицейская фуражка. Переоденусь да кое-что нуж­
ное для убедительности прихвачу...

150
— Фуражка-то откуда? — удивился Владик.
— Давно уж с какого-то мальчишки мимоходом снял. На­
верно, отцовскую, шкет, носил...
На переодевание Чуносова ушло минут пятнадцать. В сол­
датской рубахе с погонами и в фуражке он и впрямь походил
на сотрудника милиции. Труфанов погнал машину на пре­
дельной скорости. ”Прапор” покосился на него:
— Ты это... не торопись в могилу.
Пришлось уменьшить газ. Перед райцентром Чуносов
предусмотрительно посоветовал:
— На всякий случай залепи грязью автомобильные но­
мера. С такой скоростью промчишься мимо гаишника, а тот
окажется математиком и запомнит номер машины. Ричарду
придется выкручиваться...
Труфанов, увидев в свете фар блеснувшую в придорожном
кювете лужу, остановился. Выбравшись из машины, он на­
рвал пучок бурьяна, обмакнул его в грязь и замазал номера
так, будто их забрызгало от езды.
По рассказу Зубенина, Владик быстро отыскал в райцен­
тре дом, где жил Зуев. ”Прапор” вошел в темный подъезд.
Примерно через две-три минуты вернулся. С усмешкой ска­
зал:
— Порядок в нашей фирме. Сейчас как ручной теленочек
выйдет. — И, наклонившись к настороженно сидящему за ру­
лем Владику, подмигнул. — А ты боялась, дурочка...
Действительно, очень скоро из подъезда вышел
Зуев. Сильно прихрамывая, подошел к машине. Не подозре­
вая подвоха, он в темноте не узнал Труфанова. ”Прапор”
услужливо распахнул перед ним переднюю правую дверцу.
Сам быстро сел сзади. Труфанов, не мешкая ни секунды,
газанул по безлюдному, с редкими тусклыми фона­
рями, райцентру. На первом перекрестке, визгнув тормо­
зами, резко повернул к железнодорожному вокзалу. Зуев,
видимо, заподозрив неладное, удивленно обернулся к ”Пра­
пору”:
— Милиция — в противоположной стороне. Куда мы пое­
хали?
— В Новосибирск.
— Остановитесь! В Новосибирск я не поеду...
Зуев неумело попытался открыть дверцу машины.
— Сидеть! — грубо одернул его ”Прапор”. — Ты аресто­
ван.
— Вы с ума сошли, — почти прошептал Лева.
— Прокурор разберется, кто из нас не в своем уме, —
иронично сказал ”Прапор”.
151
Зуев заторопился:
— Товарищи... это же... товарищи...
— Брянский волк тебе товарищ!
— Это же... это же... — Зуев не мог подобрать слово. —
Это же беззаконие!..
Труфанов сосредоточенно гнал машину по пустынному
райцентру. Перед вокзалом в свете фар промелькнул дорож­
ный знак ограничения скорости, но Владик не убрал ногу с
педали акселератора. Стрелка спидометра показывала девяно­
сто километров. На скупо освещенной привокзальной пло­
щади какой-то высокий парень в штатской одежде показал
рукой, как инспектор ГАИ, сигнал остановки. Труфанов
вместо тормоза еще сильнее надавил на газ. Нс сбавляя ско­
рости, проскочили тревожно мигающий красными огнями
переезд. При свете железнодорожных прожекторов Зуев
наконец распознал Труфанова и удивленным голосом прого­
ворил:
— Владик, что ты делаешь?
Труфанов, стараясь не опозориться перед ”Прапором”, вы­
сокомерно спросил:
— Ты когда прекратишь писательство?
— За деньги я ничего не пишу, — торопливо ответил
Зуев.
— Не дури мне голову! Последний концерт Майкла Джек­
сона — твоя работа!
— Какой концерт?!
— Не прикидывайся наивняком! Это ты через свою про­
ститутку распространил в Новосибирске тираж.
— Через кого?..
— ”Карикатуристку” забыл? Или не считаешь ее прости­
туткой?
Зуев насупился:
— Не считаю. Даша Каретникова не продается.
Труфанов нервно захохотал:
— Ну, святой! Да у нее — проходной двор...
Зуев уставился в профиль Труфанова хмурым взглядом:
— Владик, если бы я был сильным, сейчас бы ударил
тебя.
— Что-о-о?.. А ну, повтори!
Зуев виновато съежился:
— Ты ведь оскорбил любимую мной женщину. Что ж мне
теперь, утереться и молчать?..
— Ну, щенок! — вскипел Владик. — Не только утрешься,
но и мои ботинки лизать будешь!
— Не буду!

152
— Будешь! Куда ты, хиляк, денешься?
— Не буду, Владик, — Зуев затравленно обернулся к
”Прапору”. — А вы, оказывается, вовсе нс милиционер. Вы
бандит...
— Правильно, — ”Прапор” внезапно приставил к виску
Левы наган. — Сейчас хлопну тебя, как муху.
— З-за что?
— Чтобы не отнимал у нас деньги. Понял, калека?
Зуев вроде бы всхлипнул. Такого оборота Труфанов не
ожидал. Опасаясь, как бы ”Прапор” не выстрелил в машине,
Владик пошел на перемирие:
— Вот что, Левчик, ты должен вернуть мою запис­
ку...
— А ты отдашь мой магнитофон? — робко спросил Зуев.
— Я не брал его.
— Кто же тогда взял?
— Это что, допрос? — снова повысил голос Труфанов. —
Чего рядишься? Не понимаешь, что твоя жизнь в наших ру­
ках?..
— Да за что вы на меня навалились? Утащили новенький
магнитофон и еще...
— Не зарывайся, сучок!
— Владик, останови машину, я вылезу, — слезливо по­
просил Зуев.
— Не вылезешь, пока не вернешь записку.
— Да у меня же нет ее с собой.
— Где она?
— Дома, в столе лежит.
— Не врешь? Может, ты ее уже в милицию сунул?
— Честно, Владик, не вру.
— Сейчас вернемся. Вместе зайдем в квартиру, и ты от­
дашь записку.
— Владик, ну скажи: кто украл магнитофон?
— Опять начинаешь рядиться?..
— Это нечестно, Владик...
— Не читай мораль, святой щенок!
— Чего ты обзываешься? Двое здоровых мужиков с одним
инвалидом справились, да?.. Совести у вас нет.
”Прапор” стволом нагана ткнул Зуеву в затылок:
— Цыц, нахал!..
На большой скорости ”Жигули” вырвались из узких уло­
чек райцентра и, надсадно гудя мотором, мчались теперь
по широкой асфальтовой трассе. Впереди засветились раз­
мытые огни встречной автомашины. Труфанов притормозил.
В свете фар неожиданно показался сворачивающий вправо

153
проселок. Чтобы избежать дорожной встречи, Владик свернул
с трассы. Проехав по проселку, он, заглушив мотор, приказал
Зуеву:
— Вылазь!
Зуев, приподняв руками парализованную ногу, кое-как
выбрался из машины. Труфанов с Чуносовым тоже вышли.
Владик устало потянулся. Пошевелив, будто разминаясь,
широкими плечами, повелительно сказал.
— Все, Лева, хватит психовать! Становись на колени,
проси прощения и поедем за запиской.
— У меня нога не сгибается. Как же на колени встать?.. —
обреченным голосом ответил Зуев. — Прости, Владик, хотя я
и не виноват перед тобой ни в чем.
— У сильного всегда бессильный виноват, — назидательно
процитировал ”Прапор”, словно ковбой играя наганом.
Труфанов усмехнулся:
— Не гнутся ноги — ложись на пузо.
— Зачем это, Владик?..
— Ложись, тебе говорят!
— Не лягу.
— Такой гордый?..
— Не гордый, но это же унизительно: на коленях ползать.
Я после такого жить не смогу.
— Куда ты денешься? Сможешь!
— Поверь, Владик, не смогу. Я повешусь...
— Да ну?!
— Честное слово, Владик.
Труфанов захохотал:
— Вот и хорошо. Одним конкурентом у меня станет
меньше. Ну, давай, ложись.
— Владик, умоляю... Лучше — избей. К боли я при­
вык...
— Ложись, сучок!
Зуев заплакал и вдруг, чуть не падая, побежал вдоль до­
роги. Выстрел хлопнул так неожиданно и глухо, что Труфа­
нову показалось, будто Зуев упал, споткнувшись о хрустнув­
шую валежину. Владик непонимающе глянул на ”Прапора”
— тот перезаряжал наган.
— Все, что ли?.. — удивился Труфанов.
— Сейчас проверим...
”Прапор” подошел к лежащему вниз лицом Зуеву. Присев
на корточки, поочередно пощупал кисти раскинутых в сто­
роны рук:
— Готов, добивать не надо.
У Труфанова внезапно затряслись губы:

154
— Слушай, Никита... Может, зря мы это сделали, а?..
”Прапор” усмехнулся:
— Хватился поп красить яйца, когда пасха прошла.
— Нет, правда... Лучше бы мы его в шутку попуга­
ли...
— Ну, юморист, знаешь!.. Если этот калека рассказал бы
о твоей шутке прокурору... Хватай, затейник, за ноги. Ута­
щим от дороги и чем-нибудь прикроем. Вон у пня вроде
кучка хвороста маячит...
Труфанов, стараясь приподнять мертвое тело, ухватился
дрожащими руками за белые кроссовки на ногах Зуева, но те
оказались почему-то незашнурованными и сползли с ног.
Владик откинул их к машине. Перетащив труп через кусты,
”Прапор” обшарил карманы убитого. В них, кроме плоского
латунного ключа, ничего не было.
— Никита, ну что ты наделал... — с дрожью в голосе за­
говорил Труфанов.
— Не скули, шутник! Таскай хворост, сам же просил уб­
рать конкурента.
— У него в столе моя записка осталась. Это же веще­
ственное доказательство...
”Прапор” показал зуевский ключ:
— Вернемся и заберем твою записку. Крутись по-бы­
строму, не вибрируй...
Завалив труп хворостом, подошли к машине. ”Прапор”
поднял кроссовки Зуева, кинул их в машину и строго наказал
Труфанову:
— Вот этот подарок обязательно сожги.
Владик понятливо кивнул. Не включая фары, тихо раз­
вернулись, выехали на трассу и помчали в райцентр. На этот
раз к дому Зуева подъехали за полночь. Осуществить заду­
манное помешал раздавшийся за дверью женский голос: ”Ты,
Лева?”
Из райцентра Труфанов гнал машину на всю железку. Бо­
лее-менее он пришел в себя где-то на полдороге к Новосибир­
ску. Глянув на хмурого ”Прапора”, спросил:
— Никита, что теперь будет?
”Прапор” ухмыльнулся:
— Тюрьма.
— Я серьезно спрашиваю.
— А я серьезно отвечаю.
— С конфискацией?
— За убийство не конфискуют. Если суд установит отяг­
чающие обстоятельства, к стенке припаять могут. В общем,
не трясись. Ты ничего не видел и ничего не знаешь. Ричарду

155
скажи, что катался на ”Жигулях” к чужой бабе, да пригрози,
чтобы не трезвонил. Иначе, мол, кастрируем. Это для лысого
самое страшное наказание.
Труфанов через силу улыбнулся:
— Ты психолог. А что для меня самое страшное?
— Конфискация имущества.
— Почему?
— Крохобор ты, Владик. Для тебя шмотки — дороже
жизни. — ”Прапор” уставился в смотровое стекло. — Скоро,
кажется, какая-то речка будет?..
— Иня.
— Остановись на мосту. Надо утопить ключ от квартиры
хромого, милицейский картуз да погоны.
— Может, и кроссовки в речку кинем?
— Они новые, их могут выловить. Сожги и пепел раз­
вей...
— Пожалуй, я прикрою на недельку кафе...
— Чего?.. Надо вести себя так, будто наша совесть чиста.
Запаникуешь — сразу усекут. Да и прикрывать твой светиль­
ник сейчас нельзя, на будущей неделе мне козырный клиент
подворачивается. Два куска шуткой возьму.
— Меня из доли исключаешь?
— Спи спокойно, не обижу.
— Не погоришь?
— На картах до пепла не горят. За мокруху — можно
в пыль превратиться. Потому, Владик, из двух зол надо
выбирать меньшее... — вроде бы с намеком закончил ”Пра­
пор”.
В Новосибирске Труфанов подвез Чуносова к его дому
и сразу поехал на свою дачу, чтобы сжечь обувь Зуева.
Но белые кроссовки ”Адидас” были новенькими, и Владик
после недолгого колебания спрятал их в тайник. Завалив­
шийся под сиденье машины носок Левчика он впотьмах не за­
метил.
Первые двое суток после кошмарной ночи Труфанов не
мог ни есть, ни спать. Однако в кафе по вечерам веселье шло
прежним ходом, да и вокруг вроде бы ничего не изменилось.
Ни Зубенина, ни ”Десантника”, ни ”Прапора” никто никуда
не вызывал для разбирательства. И Владик стал успокаи­
ваться...
В отличие от Труфанова дважды судимый Никита Чуно­
сов не тешил себя иллюзиями. Он прекрасно знал, что
незамеченным такое убийство не останется. У него был
задуман другой план: к пяти накопленным тысячам при­
бавить еще подворачивающиеся от выигрыша две тысчонки и

156
”скрыться в неизвестном направлении”. Торопился ”Прапор”,
рисковал, был уже близок к цели, но следствие опередило его
планы...

***

Судебный процесс над убийцей Зуева продолжался нес­


колько дней. Суд квалифицировал действия Никиты Чуносо­
ва как умышленное убийство из хулиганских побуждений
и приговорил его к крайней мере наказания. Кассационная
жалоба обвиняемого, рассмотренная в высшей судеб­
ной инстанции, была отклонена. Приговор привели в ис­
полнение.
Дело Труфанова было выделено в отдельное производст­
во, и Владик получил более мягкое наказание. Однако
конфискация имущества за содержание игорного притона в
корыстных целях повлияла на Владика так сильно, что через
месяц после водворения его в исправительно-трудовую
колонию усиленного режима он скончался от обширного
инфаркта.
Юрию Полячихину, прозванному ”Десантником”, учиты­
вая прежние судимости, определили за кражу магнитофона из
квартиры Зуева четыре года лишения свободы.
Позднее Антон Бирюков узнал кое-что и о судьбе других
участников этой печальной истории.
Веронику Натылько за неоднократные нарушения правил
торговли уволили из винного магазина. Она долго пыталась
найти другое ”престижное” место, но безуспешно. Теперь Ве­
роника работает лоточницей и вместо горячительных напит­
ков продает мороженое. Ее говорливый свекор Изот Михеич
— шкипер-пенсионер покинул сторожевую службу в дачном
кооперативе ”Синий лен” и сосватал куму Зинаиду, которая
переехала из деревни к нему в освободившуюся от родствен­
ников городскую квартиру.
Бывший сосед Зуева Дремезов смирился со своим ”го­
рем от ума”. Окончательно потеряв надежду на внедрение
изобретенного им метода лечения алкоголиков, Женя пере­
стал писать жалобы и обивать пороги официальных учрежде­
ний.
Инженер-строитель Валентин Александрович Езерский,
завершив многомесячный отпуск, снова уехал работать за

157
границу. После отпуска укатил к месту работы в Ташкент и
Вася Сипенятин.
Даша Каретникова, сыгравшая трагическую роль в судь­
бе Зуева, дважды приезжала к нему на могилу. В первый
раз привезла дорогой венок с надписью: ”Леве Зуеву —
от Даши К.”, во второй — два больших букета живых цветов.
Полгода она жила замкнуто, совершенно ни с кем не
общаясь. Потом внезапно зарегистрировала брак с моло­
дым вертолетчиком Тюменской нефтеразведки и, заброни­
ровав в Новосибирске доставшуюся от ”Агрессора” кварти­
ру, улетела с мужем на Север: то ли в Уренгой, то ли в
Ямбург...
Судьба начальника отделения уголовного розыска Антона
Бирюкова круто изменилась, когда вместо ушедшего на пен­
сию подполковника Гладышева районный отдел внутренних
дел возглавил присланный из УВД майор Кролов. Об опера­
тивной милицейской работе новоиспеченный начальник
РОВД имел смутное представление, однако он не терпел
даже малейших возражений и стал окружать себя безро­
потными людьми. Бирюков не привык угодничать началь­
ству, поэтому в послушное окружение не вписался. Служба
пошла со скрипом.
В начальниках Кролов пробыл недолго. За злоупотребле­
ние служебным положением в корыстных целях его изгнали
из милиции. Но еще раньше покинул милицию Антон Бирю­
ков. Случилось это так...
Однажды в кабинет к Бирюкову зашел районный прокурор
Белоносов. Поздоровавшись, грузно уселся на стул и спросил:
— Ну как, Антон Игнатьевич, перестраиваетесь после
Гладышева?
Бирюков невесело усмехнулся:
— Перестраиваемся, Семен Трофимович, да, по-моему, не
в ту сторону.
Прокурор вздохнул:
— Не пойдет у тебя с Кроловым дело. Временщик он в
милиции.
Помолчали.
— Мне через год на пенсию, — вдруг сказал Белоносов. —
Хочешь занять прокурорское место?
Бирюков засмеялся:
— Из грязи да в князи?..
— Предлагаю без шуток. Юридически ты подкован
крепко, в следственном деле — голова. Поработаешь моим
заместителем. Будешь вести надзор за милицейскими орга­
нами следствия и дознания, тонкости которых тебе из­
вестны лучше, чем кому-либо. А там и прокурорские вожжи
возьмешь в молодые крепкие руки. Чтобы не потерял в за­
рплате, на первых порах гарантируем классный чин млад­
шего советника юстиции, что соответствует нынешнему
6 Сиреневый туман 161
твоему майорскому званию. Станешь прокурором — полу­
чишь в петлицы вторую звезду...
Антон задумался:
— Заманчивое предложение, только подобру-поздорову
меня из милиции вряд ли уволят.
— Это не твоя забота. Давай лишь согласие. Оформим
переводом, с сохранением непрерывности стажа. По сек­
рету: с облпрокурором уже обговорено. Ну что?..
— Надо подумать.
— Неужели на всю жизнь хочешь зачахнуть в начальни­
ках угрозыска?
— Нет, на всю жизнь не хочу.
— Вот и соглашайся! Пока МВД перетасовывает кадры,
этот вопрос легко решить. Другого случая может не
подвернуться. Ну, согласен?..
— Согласен, Семен Трофимович, — после недолгого раз­
мышления ответил Антон.
Таким образом, можно сказать, неожиданно для себя Би­
рюков на тридцать пятом году жизни стал заместителем
прокурора, а через год, когда Белоносов ушел на пенсию, его
без проволочек назначили прокурором района с присвоением
классного чина ”Советник юстиции”.
Предлагаемая повесть написана по материалам расследо­
вания, проведенного под руководством Антона Бирюкова уже
в прокурорской должности.

Глава I

Июльское утро не предвещало никакой беды. Предстоял


обычный будничный день, с обычными заботами и чередой
бесконечных совещаний районного масштаба, где присутствие
прокурора часто сводилось к роли ”свадебного генерала”.
Чтобы хоть как-то компенсировать потраченное на совеща­
тельных ”посиделках” время, Бирюков приходил в прокура­
туру за два часа до начала работы. В небольшом новом зда­
нии в эту пору было чисто прибрано, безлюдно и тихо, что
давало возможность заниматься делом без отвлекающей су­
еты.
В то утро Антон, как всегда, пришел на работу рано. Он
достал из сейфа приготовленную с вечера папку и начал пе­
ребирать поступившие накануне жалобы. Среди разномастных
листков с подколотыми к ним конвертами внимание при­
влекло нераспечатанное письмо, адресованное ”Лично проку­

162
рору тов. А. И. Бирюкову”. Каллиграфический с завитуш­
ками почерк показался знакомым. Антон неторопливо вскрыл
конверт, вынул два убористо исписанных тетрадных листа и
стал читать:
”Здравствуйте, уважаемый Антон Игнатьевич! Пишет вам
из села Караульное участковый инспектор милиции Андрей
Ягодин. Вы должны помнить меня по совместной работе в
РОВД. Я четвертый год участковым. Как из армии вернулся,
так и устроился в милицию. Пишу вам по работе, но письмо
это не официальное.
Вы, конечно, знаете своего младшего брата Сергея Иг­
натьевича. Он, как и я, тоже четвертый год в Караульном.
Правда, я здесь родился, а Сергей Игнатьевич приехал сюда
после сельхозинститута главным инженером в колхоз
”Верный путь” и в прошлом году стал председателем правле­
ния этого хозяйства. Избрание его в председатели, если не
забыли, наделало много шума. Помните большую статью в
районной газете? Она называлась ”Коллектив на поводу у
смутьяна”. Но мое письмо не об этом.
Вам известно, что одной из острых проблем на селе нынче
является самогоноварение. В этом вопросе наши колхозники
проявляют необычайную изобретательность. За неимением
сахара деревенские умельцы в качестве исходного сырья за­
прещенного зелья теперь применяют любые сладости, как то:
конфеты, повидло, пряники и т. д. и вместо дефицитных
дрожжей используют томатную пасту. Размах переходит все
границы. В прошлом месяце, например, карауленский пенси­
онер Кузьма Широнин без стеснения рассказывал в колхозной
конторе, что умеет варить даже ”американскую виску”.
Извините, Антон Игнатьевич, что пишу длинно. Хочу,
чтобы вы поняли: самогоноварение в сельских условиях —
проблема не шуточная. И вот в борьбе с этой проблемой
председатель колхоза С. И. Бирюков встал на сторону потен­
циальных нарушителей антиалкогольного режима. Подтруни­
вает надо мной и запрещает применять профилактические
меры воздействия. Пользуясь его заступничеством, подполь­
ные виноделы сплотились с выпивохами, и никакой управы
на них нет. А руководство РОВД снимает с меня стружку,
дескать, слабо борюсь с самогонщиками, не выявляю их.
Антон Игнатьевич, поговорите с Сергеем Игнатьевичем.
Пусть он не защищает правонарушителей. Конечно, я мог
бы направить на него официальную жалобу районному
руководству, вплоть до райкома партии, да Сергей
Игнатьевич человек неплохой, хотя и вспыльчивый. А еще
лично вас я уважаю и не хочу поджигать сыр-бор. Прошу не

163
отказать в моей просьбе. К сему — участковый инспектор
Андрей Ягодин”.
Бирюков хорошо знал автора этого своеобразного посла­
ния, не хотевшего ”поджигать сыр-бор”. Образование Яго­
дина было на уровне слабенькой десятилетки, однако он счи­
тался одним из добросовестных участковых. Портили инспек­
тора лишь простодушная не по летам доверчивость и доходя­
щее порою до занудливости упрямство.
Рядом с низкорослым веснушчатым участковым Антон
представил высокого красавца Сергея, и тотчас подумалось,
насколько стремительно летит время. Давно ли, кажется, не­
управляемый проказник Сережка бегал по селу в коротких
штанишках, а вот уже, окончив механический факультет
сельхозинститута, стал председателем колхоза. История его
избрания на этот пост в самом деле, как писал Ягодин, наде­
лала шуму. Неделю спустя после отчетно-выборного собрания
в ”Верном пути” районная газета опубликовала большую
критическую статью. Содержание ее сводилось к тому, что
колхозники на собрании в один голос хвалили много лет воз­
главлявшего хозяйство заботливого Ивана Даниловича Мана­
ева. Оставалось только подвести итог: проголосовать за него.
Но тут по своей инициативе неожиданно выступил главный
инженер Сергей Бирюков, бездоказательно очернил заслу­
женного ветерана, которому осталось два года до пенсии, и
предложил для голосования собственную кандидатуру. Не­
смотря на решительные старания районных представителей —
образумить колхозников и отстоять на председательском по­
сту Манаева, те поддались краснобайскому очарованию
смутьяна и вместо опытного человека избрали председателем
зарвавшегося юнца.
В семье Бирюковых статья вызвала переполох. Разгневан­
ный отец, Игнат Матвеевич, возглавлявший более сорока лет
передовой колхоз в Березовке, срочно созвал на семейный со­
вет обоих сыновей. В присутствии престарелого деда Матвея,
с мнением которого по давней привычке в семье продолжали
считаться, он стал отчитывать Сергея за самозванство. Про­
винившийся сынок угрюмо слушал возмущенного отца. Когда
отец выдохся, ”самозванец-смутьян” исподлобья глянул на
хмуро сидящего Антона:
— Теперь ты, гособвинитель, начинай. Тоже считаешь,
что, зная об уголовных махинациях Манаева, я должен был
съежиться на собрании, как мышонок, случайно попавший на
кошачью свадьбу?
— Зачем ты выперся со своей кандидатурой? — спросил
Антон.

164
— Чтобы зарубить на выборах Манаева.
— Колхозники ведь его хвалили.
— По шпаргалкам, заранее написанным для них самим
Манаевым. Если бы я не выперся, Иван Данилыч снова
остался бы в председательском кресле и до пенсии увез в
райцентр еще пару рюкзаков колхозных денег для своих по­
кровителей. По-твоему, даже в такой ситуации мне не стоило
рисковать?
— Знаешь, в жизни рисковать надо, но нельзя зарываться.
— Понятно, — Сергей повернулся к сивобородому деду
Матвею, напряженно улавливающему через слуховой аппарат
смысл разговора. — А ты, выходец из эпохи империализма,
что скажешь?
Дед Матвей прищурился и решительно изрек:
— Правильно геройствуешь, Серега! Восстанавливай, яд­
рено-корень, твердую власть в колхозе, пока ”Верный путь”
вконец не зачах!
Сергей крепко обхватил старика за плечи, ткнулся носом в
сивую бороду и уже от порога насмешливо крикнул:
— Дед, будь другом, растолкуй этим бюрократам суть ре­
волюционных преобразований. А оболгавшему меня га­
зетчику, слово даю, партия накрутит хвост! Гуд бай, рути­
неры!.. — И умчался из Березовки на побитом колхозном
”газике”.
Действительно, вскоре на первой странице районки появи­
лась короткая заметка. При обсуждении на бюро райкома
статьи ”Коллектив на поводу у смутьяна” выяснилось, что в
ней допущены грубые искажения. В частности, названное
очернительским выступление главного инженера С. И. Бирю­
кова на самом деле было принципиально смелым и доказа­
тельным, а выдвижение им на пост председателя правления
своей кандидатуры соответствует духу времени. За искажен­
ное освещение отчетно-выборного собрания в колхозе
”Верный путь” редактору В. К. Тямкину, лично присутство­
вавшему на собрании, объявлено строгое партийное взыска­
ние.
В день выхода газеты Сергей позвонил Антону и задиристо
спросил:
— Братан, если подам на Тямкина в суд за публичное ос­
корбление, сколько горячих ему влепят?..
— Успокойся, смутьян, — сказал Антон.
— Нет, ты заметил, как застойный дух очищается? Ма­
лость подожди, я из смутьяна сделаюсь лидером перестройки.
Ух, наведу шороху в районе! Будь здоров, братан, мне не­
когда с тобой болтать — дел по горло...

165
Вспомнив все это, Бирюков хотел было угадать причину
конфликта участкового Ягодина с Сергеем, но, зная импуль­
сивный характер отчаянного братца, тут же отказался от бес­
плодных размышлений. Антон снял трубку и набрал номер
председателя колхоза ”Верный путь”. После первого же
звонка немолодой женский голос протяжно ответил:
— Алльллё-ё!
— Это колхоз ”Верный путь”? — уточнил Бирюков.
— Нас по-всякому называют. Одни говорят ”верный”,
другие — ”неверный”. А что вам надо?
— Председателя или секретаря.
— Люда-секретарь мальчонку в садик повела. Упросила
меня посидеть у телефона. А Сергей Игнатьевич с участко­
вым милиционером Андрюшкой Ягодиным только что умча­
лись на Выселки. Это от Караульного совсем рядом. Фермера
там убили.
— Как убили?! — машинально вырвалось у Бирюкова.
— Говорят, наповал.
— Какого фермера? Кто убил?
— Дак откуда я знаю, кто... И Люда-секретарь не знает. А
фермерами у нас называют отделившихся от колхоза, навроде
прежних единомышленников.
— Вас как зовут? — собираясь с мыслями, спросил Бирю­
ков.
— Тетя Клаша я, Широнина. А ты кто будешь?
— Брат вашего председателя.
— Из прокуратуры, что ли?..
— Да. Слышали обо мне?
— Слыхала. Сергей Игнатьевич стращает тобой нашен­
ских обормотов.
— Пьянствуют, наверное? — спросил Антон.
— Куда там!.. В сельмаге теперь ни горького, ни сладкого
не купишь. Андрюшка-участковый изнервничался: как ни
бьется, ни единого алкогольного нарушителя за руку схватить
не может.
— Конечно, не схватит, если председатель их укрывает.
— Кто тебе такое ляпнул? Теперь у нас не то что в годы
правления Ивана Калиты.
— Кого-кого?..
— Прежнего председателя. Ивана Даниловича Манаева
таким прозвищем в колхозе окрестили. Еще ”Рюкзак с день­
гами” его назвали.
— За что же Сергей Игнатьевич стращает колхозников?
— За разное. Одни работу лишнюю приписывают. Другие
с завклубом путаются. В годы правления Иван Данилыч завез

166
к нам из города принцессу. К слову сказать, тот фермер, ка­
кого убили в Выселках, тоже с ней любовничал.
— Не из-за этого случилось убийство?
— Кто знает...
— Вы случайно не родня Кузьме Широнину? — заглянув
в письмо участкового Ягодина, спросил Бирюков.
— Дак это мой подвенечный супруг, будь он неладен.
— Почему ”неладен”?
— Балабонит что попало, как из ума выживший. Его, кло­
уна, хлебом не корми — только дай посмешить людей. Сей­
час навроде притих, когда Андрюшка-участковый сотнягу
штрафа, дураку, чуть не выписал.
— За что?
— За непутевые разговоры.
— А не за выпивку?..
— Куда там выпивать семидесятигодовалому мужику?!
Весной язву вырезали. Всего-то желудка у брехуна осталось с
куриный пупок на две ложки супа.
Бирюков попросил разговорчивую тетю Клашу передать
председателю, чтобы тот, как только появится в конторе, не­
медленно позвонил районному прокурору.
В кабинет неожиданно заглянул белобрысый следователь
Петр Лимакин. Поздоровавшись, шутливо спросил:
— Чего, товарищ прокурор, нахмурился мрачнее тучи?
Антон пересказал содержание только что состоявшегося
разговора. Лицо следователя помрачнело:
— Не зря мне под утро цыганка с картами снилась. Что,
готовить опергруппу к выезду?..
— Готовь на всякий пожарный случай. Если там на самом
деле что-то серьезное, или Сережка, или участковый обяза­
тельно позвонят.
Сергей позвонил в половине девятого и упавшим голосом
сообщил, что ночью на заброшенном хуторе застрелили арен­
датора пятидесятилетнего Леонида Николаевича Водорьяпова.
— Участковый осмотрел место происшествия? — спросил
Антон.
— Елозил по траве на коленках.
— Ну и что говорит?
Сергей хмыкнул:
— Что он скажет... Остался Андрюша в Выселках сторо­
жить труп.
— Сейчас мы к тебе выезжаем. Где этот хутор находится?
— Направляйтесь по трассе прямиком на Караульное. У
поворота я встречу.
— Для следствия понятые потребуются...

167
— Колхозники все на покосе, — не дал договорить Сергей.
— Пригласи из пенсионеров, кто с потерпевшими никаких
дел не имел.
— Этих знатоков могу полный вездеход набрать.
— Двоих хватит.
— Понятно. Выезжайте поскорее, а то у меня весь день
кувырком пойдет...

Глава II

Утро начало разгуливаться, когда следственно-оператив­


ная группа во главе с Антоном Бирюковым подкатила по
щебеночной дороге к проселку. Здесь уже стоял запыленный
председательский ”газик”. Сидевший за рулем Сергей
нетерпеливо махнул оперативникам рукой и стремительно
погнал свой ”вездеход” вправо по проселку между березовых
рощиц.
Впереди показался широкий луг со стадом пасущихся быч­
ков черно-пестрой породы. У опушки леса на берегу речки
стоял просторный загон из свежеотесанных жердей. Рядом с
загоном чернела старая приземистая избушка, наподобие де­
ревенской баньки с небольшим оконцем и плотно прикрытой
дверью. Из-за угла избушки виднелась обшарпанная кабина
трактора ”Беларусь”, возле которого участковый Ягодин раз­
говаривал с высоким парнем в сдвинутом набекрень голубом
берете. У загона стоял оседланный гнедой мерин и, понуро
кивая головой, отмахивался длинным хвостом от назойливой
мошкары.
Метров за пятнадцать до избушки Сергей резко остановил
”газик” и, широко распахнув дверцу, выскочил из машины
на истоптанную бычками землю. В импортных с заклепками
джинсах и расстегнутой чуть не до пояса ”фирмовой” ру­
башке, он скорее смахивал на пижонистого студента, но ни­
как не на председателя колхоза. Следом за Сергеем из
”газика” выбрались два старика. Один из них, со впалыми
щеками, был чисто выбрит и так сосредоточен, будто хотел
увидеть что-то необычайно интересное. Другой, заросший се­
дой щетиной, выглядел равнодушным и мрачным.
Сергей подвел к оперативникам стариков:
— Вот вам понятые из карауленских активистов-старожи­
лов.
Чисто выбритый назвался Кузьмой Никифоровичем Ши­
рониным, мрачный — Тимофеем Григорьевичем Слабухой.

168
— Кстати, Слабуха из бывших чекистов, — будто для
солидарности, с серьезным видом сказал Сергей.
— Не из чекистов, а из лагерных охранников, — недо­
вольно пробурчал Слабуха. — Чего старое поминать...
— Как чего? Ты ведь сам на каждом углу об этом кри­
чишь: ”Я — чекист! Всех пересажаю и постреляю!”
Слабуха болезненно покривился:
— Ну, чего с дурака возьмешь? Не поминай, Сергей Иг­
натьич, старое.
Торопливо подошел участковый Ягодин. Козырнув, пожал
протянутую Антоном Бирюковым руку и указал взглядом на
оставшегося у избушки парня:
— Единственный свидетель, да и тот ничего не знает. Ви­
талий Ложников — напарник Водорьяпова. В восьмом часу
утра приехал верхом из Караульного, а тут... Стреляли через
окно, похоже, что в спящего...
Бирюков объяснил понятым их права и обязанности, после
чего опергруппа приступила к работе. Следователь прокура­
туры Лимакин и оперуполномоченный уголовного розыска
Голубев стали осматривать примятую копытами животных
траву возле избушки, эксперт-криминалист Тимохина, пред­
варительно сфотографировав, обследовала пулевое отверстие с
расходящимися от него трещинами в оконном стекле.
Закончив внешний осмотр и ничего по существу не обна­
ружив, вошли в избушку. В глаза сразу бросился справа от
входа сбитый из досок топчан с полосатым матрацем, на
котором спиной к окну лежал укрытый до пояса байковым
одеялом плечистый мужчина в окровавленной под левой
лопаткой белой майке-безрукавке. На правом предплечье его
синела татуировка американской статуи Свободы со
вскинутым факелом в руке. На покрытом клеенкой столике у
окна лежали два свежих огурца. Возле стола на табуретке
были уложены коричневые рабочие брюки и клетчатая
рубаха. На чистом дощатом полу у топчана стояли новые
хромовые сапоги. Слева от двери, в углу, чернела круглая
печь-буржуйка. На ней — ведро с водой, эмалированная
кружка и консервная банка с сигаретными окурками. Под по­
толком на проволочном крючке висел старомодный кероси­
новый фонарь ”Летучая мышь”. Больше в избушке ничего не
было.
Тимохина несколько раз щелкнула яркой фотовспышкой.
Затем с помощью Лимакина замерила рулеткой расстояние от
оконного стекла с пулевым отверстием до спины потерпев­
шего. Судя по наклону пути полета пули, можно было пред­
положить, что из-за окна стреляли стоя. Судмедэксперт Мед­

169
ников внимательно осмотрел спину убитого. Чуть повернув
труп, он оглядел грудь и мрачно проговорил:
— Навылет, пуля ушла в матрац.
Лимакин и Тимохина тоже склонились над убитым. Бирю­
ков не стал им мешать. Выйдя из избушки, Антон подошел к
разговаривающему с Сергеем Ложникову и попросил его
рассказать, как он появился здесь сегодня утром и что
увидел.
Ложников вроде бы растерялся. Ладонью потер толстый
рубец шрама, пересекающего лоб, вздохнул и заговорил изда­
лека. По его словам, как раз сегодня Водорьяпову исполни­
лось пятьдесят лет. Вчера утром он дал Ложникову сто руб­
лей и попросил съездить в райцентр за коньяком и шампан­
ским, чтобы отметить день рождения. Винный магазин в рай­
центре оказался закрытым. Пришлось на электричке ехать в
Новосибирск. Домой Ложников вернулся поздно ночью. Се­
годня с утра пораньше оседлал коня и поскакал в Выселки,
где Водорьяпов, как договаривались, должен был остаться на
ночь, чтобы приглядывать за стадом...
— Поочередно здесь ночуете? — спросил Антон.
Ложников, словно прикрывая шрам, натянул на лоб голу­
бой солдатский берет. Правый глаз его при этом задергался в
нервном тике, а тихий глуховатый голос вроде бы дрогнул:
— Всегда я ночую. Водорьяпов первый раз остался и...
— Он из местных жителей?
— Приезжий, — вместо Ложникова ответил Сергей.
— Откуда?
— Черт его знает. Три года назад Иван Данилыч Манаев
где-то отыскал. Короче, манаевский фаворит.
— Кем работал в колхозе до подряда?
— От скуки на все руки. То снабженцем-доставалой, то
строительным прорабом, хотя о строительных делах имел
представление понаслышке. В прошлом году, когда Манаев не
прошел в председатели, я решил избавиться от таких
”универсалов”. Дипломат из меня неважный, поэтому руба­
нул Водорьяпову прямо: ”Власть, Леонид Николаевич, пере­
менилась. Или переходи вкалывать на крестьянскую работу,
или в прощальном салюте пожмем друг другу руки”. Он за­
тосковал, дескать, село приглянулось, люди здесь хорошие.
Попросил неделю на раздумье. Через день приходит и гово­
рит, что решил с Витей-афганцем, то есть с Виталием Лож­
никовым, объединиться и заключить с колхозом арендный до­
говор на выращивание сотни бычков. Я за такое предложение
ухватился. Ударили по рукам... — На скулах Сергея заходили
желваки. — Для меня это убийство как нож в сердце. На

170
примере первого арендного подряда хотел осенью доказать
колхозникам, насколько выгодно и в моральном, и в
материальном плане работать не из-под палки, как на бар­
щине, а по-хозяйски, с душой. Теперь все кувырком поле­
тело... — Сергей глянул на Ложникова. — Один ведь не спра­
вишься?..
Ложников мрачно крутнул головой:
— Понятно, нет.
— Слушай, может, сагитировать тебе в помощники кого-
нибудь из пенсионеров?..
— Кого, например?
— Ну, скажем, того же Кузьму Широнина или Тимку-че­
киста...
Ложников вздохнул:
— Кузьма язвенник. Ему после операции через каждый
час супчик куриный хлебать надо. А Тимофей Григорьевич от
прошлогодней волокиты с выплатой за бычка очухаться не
может. Только увидит Анну Ивановну, сразу кулаки сжи­
мает. Она ж ему потрепала нервы не меньше, чем мне.
— Экономистка наша, Анна Ивановна Клепикова, — ска­
зал Антону Сергей. — При Манаеве много лет была главным
бухгалтером. Себе гребет без зазрения совести, но колхозника
старается обчистить, как белку. Чуть у того лишняя рублевка
набежит, сразу на дыбы: ”Ишь чего захотел! Больше меня
получать?!” За такие ”аргументированные” выступления по
решению общего собрания я из главбухов в рядовые экономи­
сты ее передвинул. И здесь неймется. Накачку дам — неделю
ходит тихая, будто рыбка. Потом опять: ”Ишь чего захотел!”
Жду не дождусь, чтобы осенью спровадить вредную тетку на
пенсию. Возраст подходит, последние месяцы дорабатывает.
— Семья у Водорьяпова в Караульном живет? — возвра­
щая разговор к прежней теме, спросил Антон.
— Нет у него никакой семьи. Холостяком жил в колхоз­
ной квартире.
— Родственников тоже?..
— Здесь — никого!
— Кто он по специальности?
— Шофер высшего класса. Зимой, бывало, через любой
снежный занос на грузовике пробьется. А легковую водил
лучше профессионального таксиста. В прошлом году ездил с
ним на его ”Ниве” в Новосибирск. По запруженному маши­
нами городу шурует так вольготно, как я по деревне! Кстати,
нынче весной Водорьяпов продал свою ”Ниву” и купил у
колхоза вон тот старый ”Беларусь”, — Сергей, обернувшись,
показал на стоявший у избушки колесный трактор.

171
— Для чего?
— Рассчитывал мужик основательно арендой заняться.
Понимаешь, братан, бычков ведь одной зеленой травкой до
хорошей упитанности не откормишь. Надо и комбикорм им
подвезти, и сена накосить, и силос заготовить. Без трактора в
таком деле как без рук.
Антон повернулся к Ложникову:
— Кто из вас, Водорьяпов или вы, были инициатором
арендного подряда?
— Как вам сказать, кто инициатор... — Ложников за­
мялся. — У меня есть небольшой опыт по выращиванию быч­
ков. Я вообще-то механизатор широкого профиля, но после
ранения в голову врачи запретили работать на технике.
Чтобы не сидеть тунеядцем, пришлось взять в колхозе трех
телят и откармливать их. При сдаче каждый бычок потянул
почти полтонны. По девятьсот с лишним на каждом зарабо­
тал.
— Наглядный пример выгодности арендного подряда, —
обращаясь к Антону, перебил Ложникова Сергей. — Один
человек за год с небольшим произвел полторы тонны мяса!
— Не убеждай, я к тебе в арендаторы не пойду, — ста­
раясь хоть как-то развеять гнетущее состояние, улыбнулся
Антон.
— Мне такие белоручки и не нужны. Здесь не протоколы
писать...
Антон повернулся к Ложникову:
— Выходит, если бы вы с Водорьяповым вырастили сотню
бычков до пятисот килограммов каждого, то заработали бы
девяносто тысяч?
— Ну, примерно столько бы нам начислили. Чистый же
заработок у нас на первых порах получился бы небольшой.
Мы ведь трактор купили, коня с упряжью, пастбища у колхо­
за арендовали... Вот в будущем, когда затраты окупятся, за
такой гурт хорошо можно получить. В общем, с такими вот
планами пришел ко мне Водорьяпов и уговорил заключить с
колхозом договор.
Замолчали. Тишину погожего летнего дня нарушал лишь
стрекот кузнечиков в траве, да отмахивающийся от мошкары
мерин тихонько позвякивал удилами. Пасущиеся бычки утя­
нулись в самый конец луга, к лесу. Заметив это, Ложников,
будто извиняясь, проговорил:
— Комолый заводила опять в лес направился. Сейчас все
стадо за ним потащится, потом до конца дня оттуда не выго­
нишь.
— Дуй наперехват! — сказал Сергей.

172
Ложников быстро отвязал мерина, взял перекинутый через
изгородь длинный пастуший кнут и, вскочив в седло, рысью
погнал коня к стаду.
Антон пальцем ткнул Сергея в живот:
— Застегни, председатель, рубаху, пуп видно.
— Подумаешь, беда какая... — Сергей, застегивая нижние
пуговицы, усмехнулся: — Иван Данилыч Манаев, будучи
председателем, после каждой похмелки приходил в контору с
расстегнутой ширинкой.
— Выпивал глава колхоза?
— Он и теперь не просыхает.
— А другие колхозники как?..
— Как все граждане.
— На самогон перешли?
Сергей прищурился:
— Участковый накапал?..
— Почему непременно участковый?
— Не скрывай. У нас с Андрюшей секретов друг от друга
нет. Он мне на днях пригрозил, что накатает прокурору те­
легу. Я говорю: ”Катай, Андрюшенька! Мы с братаном по-
родственному поллитряк замочим, и он твою бумагу в мусор
выкинет”.
— Ты без ерничанья говорить можешь?
— С умными людьми могу. Но с дураками или занудами,
как Андрюша Ягодин, меня бес подмывает. На прошлой не­
деле собрали в агропром руководителей хозяйств с отчетами
по сенозаготовкам и такой разгон учинили, что мои бедные
коллеги еле поспевали пот со лбов смахивать. Дошла очередь
до меня. Раскрываю папку со сводками, начинаю доклады­
вать. Председатель объединения товарищ Пупынин повышает
голос. Я — тоже. Он кулаком по краю стола! Я — папкой по
другому! Его кондрашка хватил. Выкатил зверские глазищи и
чуть не шепотом спрашивает: ”Ты, Бирюков, почему себя так
ведешь?.. Не видел, как другие здесь потели?” Тоже тихонько
отвечаю: ”Я не в баню приехал и потеть перед вами не соби­
раюсь”. На том и разошлись.
Антон укоризненно посмотрел на брата:
— Не сносить тебе головы, смутьян.
— За мою голову не переживай. У меня шея крепкая, не­
ловко гнуть ее.
— Не продержишься ты долго в председателях.
— Я и не держусь. Я работать хочу по-настоящему, без
накруток и подстегиваний. Ну а если выпнут, пойду опять
главным инженером. Или на комбайн сяду, на трактор. Там
проще Героя Соцтруда заработать.

173
— Даже в Герои метишь?
— А что я, рыжий?..
— От скромности, кажется, не умрешь.
— Никогда!
— Почему ты в селе защищаешь самогонщиков?
— Я... защищаю?! Короче, братан, с этим вопросом после
разберемся, в присутствии участкового. Сейчас ломай голову
над тем, кто застрелил толкового мужика.
— Ну а по-твоему кто?..
— Черт их знает!.. Сергей, стиснув зубы, заиграл желва­
ками. — Какая-то идиотская несуразица...
— Односельчане не могли свести с Водорьяповым счеты?
— Он никому не задолжал. Общительный мужик был,
трезвый. С народом умел ладить. В денежных делах чистоп­
лотно себя вел. Даже при Манаеве, насколько мне извест­
но, всякими квитанциями и расписками огораживался, что­
бы не влипнуть в махинации. Короче, к казенным день­
гам относился сверхосторожно, от заработанных не отказы­
вался.
— Хорошо зарабатывал?
— Меньше трехсот в месяц не выходило.
— Какие у него были отношения с заведующей клубом?
— С Изольдой Аксеновой?.. Она числится не завклубом, а
рангом выше: директор сельского Дома культуры. Поговари­
вают женщины, будто Леонид Николаевич часто ночевал у
нее.
— Кто она?
— Тридцатилетняя игрунья. Манаев откуда-то привез. Для
укрепления культурно-воспитательной работы. Основная обя­
занность Изольды заключалась в увеселении руководящих го­
стей, от которых отбою не было. Изольда и стол накрыть ши­
карно умеет, и выпить за компанию не дура. Может на ги­
таре сыграть, спеть...
Разговаривая, Антон Бирюков напряженно пытался выяс­
нить хотя бы малейший повод к убийству, однако пока не
только повода, но и намека на него не наклевывалось. В это
время, отогнав бычков от леса, подъехал Виталий Ложников.
Спешившись, привязал мерина к загону, перекинул кнут че­
рез седло и подошел к Антону с Сергеем.
Из дальнейшего разговора выяснилось, что на заброшен­
ный хутор, сколько Ложников здесь ни ночевал, никогда
никто не заходил и не заезжал. Антон попробовал выяснить,
кто из карауленцев знал, что Водорьяпов останется на Высел­
ках именно в эту ночь. Насколько Ложникову было известно,
его напарник об этом никому в селе не говорил, да и сам

174
Ложников — тоже. Складывалась на редкость непонятная си­
туация.
— Почему возле избушки все следы затоптаны бычками?
— спросил Антон. — Вы что, сначала бычков выпустили из
загона, потом...
— Я не выпускал их, — не дал договорить Ложников. —
Когда приехал утром, загон был открыт, а бычки сгурто­
вались у избушки. Меня это удивило. Заглянул в дверь — у
Водорьяпова спина залита кровью. На окно глянул — там
дырка от пули. Поэтому не стал мешкать. Вскочил на коня и
галопом — в Караульное!.. — Ложников, будто ища под­
держки, повернулся к Сергею. — Так ведь, Сергей Игнать­
евич?..
Сергей нахмурился:
— Так не так, не знаю как, но примчался ты в контору
словно угорелый. Чуть бригадира на крыльце не растоптал.
— Гоша-луноход сам от меня шарахнулся. Наверное, за­
пнулся об порог — и пластом на спину.
— Скажи спасибо, что он богу душу не отдал. Ударился
затылком, аж сознание потерял. Еле-еле привели в чувство,
— мрачно проговорил Сергей и глянул на Антона. — Кстати,
бригадир Георгий Макарыч Клепиков — муж экономистки
Анны Ивановны. Прозвище получил за безропотное повино­
вение супруге.
Из избушки наконец вышли участники следственной опе­
ративной группы и понятые. Антон сразу подошел к ним.
Лена Тимохина показала упакованный в целлофан кусочек
сплющенного свинца:
— Пуля, Антон Игнатьевич. Нашли на полу, под топча­
ном. Прошла насквозь через потерпевшего, матрац и топчан­
ную доску. Убойная сила большая. Судя по кое-где уцелев­
шим от деформации полоскам на свинце, стреляли из нарез­
ного оружия. Калибр примерно трехлинейной винтовки.
Странно, что на пуле нет медной оболочки, вроде самоделка
какая-то...
— Это все, что удалось обнаружить? — спросил Антон.
— К сожалению, все.
— В карманах потерпевшего что-нибудь есть?
— Кроме чистого носового платка, ничего. На полу —
только отпечатки от хромовых сапог, которые стоят у топ­
чана.
— Значит, убийца в избушку не входил?
— Нет.
— Как же он в темноте через небольшое оконце разглядел
цель?

175
— Прошлую ночь такая лунища сияла, хоть иголки под­
бирай, — внезапно вклинился Кузьма Широнин. — Я после
язвенной операции еженощно по три раза куриный супчик
хлебаю. И вот, понимаете ли, прошедшей ночкою можно
было кушать, даже не включая электричество в доме. К слову
сказать, я сейчас так проголодался, что, кажется, волка бы
съел. Может, товарищи следователи, отвезете меня домой?
Малость перекушу и еще согласен продолжить с вами след­
ствие.
— Потерпи, Никифорович, ты ж не ребенок, — сказал по­
дошедший Сергей.
— Да я, Игнатьич, что? Я ничего, просто к слову выска­
зался.
— Тебе, Кузьма, надо термос с супчиком при себе таскать,
— мрачно ввернул понятой Слабуха.
— А ты, Тимофей, почто фляжку с бормотухой не таска­
ешь? — огрызнулся Широнин.
— Не твоего ума дело. Привык болтать что попало... —
Слабуха скосил взгляд на сурово насупившегося участкового.
— Хочешь, зубоскал, чтоб и мне Андрюшка штрафом пригро­
зил?
— А чем ты лучше меня?
— Тем, что американскую виску не гоню. Если когда и
остограммлюсь, так заводской казенкой, по государственной
стоимости.
— Тихо, аксакалы, — одернул стариков Сергей.
Антон притворил дверь избушки и подошел к окну.
Следом за ним, будто по команде, потянулись осталь­
ные. Через оконное стекло отчетливо виднелась спина
лежащего на топчане Водорьяпова в белой майке с
почерневшим пятном засохшей крови. Прищурив, как при
стрельбе, левый глаз, Антон сделал несколько шагов к окну,
стараясь совместить пулевое отверстие в стекле с кровавым
пятном. Совмещение произошло, когда до окна осталось
каких-нибудь полтора метра. При стрельбе с такого близкого
расстояния, учитывая длину винтовочного ствола или
вытянутую руку, скажем, с наганом, вырвавшиеся вместе с
пулей пороховые газы разнесли бы стекло вдребезги.
Поскольку этого не случилось, напрашивался вывод, что
стрелявший находился от окна значительно дальше и был
очень высокого роста. Во всяком случае, не ниже двух
метров. Не объясняя сути вопроса, Антон повернулся к
Сергею:
— Кто в Караульном самый высокий из мужчин?
Сергей пожал плечами:

176
— Лично я на метр восемьдесят тяну. С другими не ме­
рился ростом.
— Повыше будет, пожалуй, только Эдик, — быстро прого­
ворил Кузьма Широнин. — Он как-то перед конторскими
женщинами хвастал, что до двух метров дотягивается макуш­
кой.
— Кто?.. — уточнил Антон.
— Главный зоотехник колхоза Эдуард Баранов, — ответил
Сергей.
Судмедэксперт Борис Медников, укладывая резиновые
перчатки в саквояж, тихо сказал Антону:
— Надо везти труп на вскрытие.
Антон обратился к Сергею:
— У тебя найдется транспорт, чтобы увезти потерпевшего
в райцентр?
— Найдем, если прокурор просит.
Оставив участников опергруппы на месте происшествия
завершать юридические формальности, связанные с офици­
альным допросом Виталия Ложникова, Антон Бирюков, при­
хватив с собою понятых и участкового Ягодина, поехал в
”газике” Сергея в Караульное. Не тратя попусту время, он
решил в первую очередь выяснить у бывшего председателя
Манаева, откуда тот привез в село Водорьяпова.

Глава III

Окруженное березовым подлеском Караульное открылось


внезапно. Типичное сибирское село, примерно из сотни уса­
деб, вытянулось длинной улицей вдоль беловатой от укатан­
ного щебня дороги. Деревянные частные дома чередовались с
кирпичными колхозными домами на двух хозяев. На задвор­
ках домов — прямоугольники огородов с картофельной ботвой
и шапками подсолнухов. С правой стороны от въезда в село,
на низкой зеленой пойме, разлился широкий пруд. Слева, в
центре села, среди молодых березок возвышались два двухэ­
тажных особняка с большими светлыми окнами. Сложенные
из белого силикатного кирпича и обнесенные высокими плот­
ными заборами, они походили друг на друга, как две капли
воды.
— Это что за правительственные дачи? — спросил Антон.
Сергей, не отрывая взгляда от дороги, усмехнулся:
— Результат теневой экономики. Иван Данилыч Манаев с
главбухом Клепиковой за счет колхоза отгрохали себе такие

177
терема. Правый, председательский, обошелся в семьдесят пять
тысяч рубликов. У левого, главбуховского, сауны нет. Поэ­
тому всего-то пятьдесят тысяч стоит.
— Они что, одурели?..
— Ничего подобного. Стройка шла на глазах у районного
начальства, стало быть, с их высочайшего соизволения. Вот
об этом я и говорил на отчетно-выборном собрании. Кстати,
Ивана Данилыча мы раскулачили. Теперь в этом особняке
колхозный детский сад вместе с яслями разместились, а быв­
ший председатель переселился в скромную колхозную квар­
тирку. Хотели национализировать дворец и у бывшего глав­
буха, но Анна Ивановна выкупила у колхоза строение и те­
перь владеет им на правах личной собственности... — Сергей
вдруг показал взглядом вправо от дороги на груду черных го­
ловешек, оставшихся, похоже, от дотла сгоревшей усадьбы. —
А вот этот печальный след костра — результат профилакти­
ческой работы участкового инспектора Ягодина по преодоле­
нию пьянства и алкоголизма...
Участковый будто воды в рот набрал.
— Что притих, Андрей Александрович? — спросил Сергей.
— Рассказать товарищу прокурору, как ты воюешь с алка­
шами и как я защищаю их?..
— Дело твое, — мрачно ответил Ягодин.
— Ну тогда слушай и поправляй, если увлекусь... — Сер­
гей, чтобы не столкнуться с переходящим дорогу боровом,
резко затормозил. — Жила тут семидесятилетняя старуха
Дудкова. Привезли ей наши калымщики машину угля на
зиму. Бабка угостила помощников припрятанной на черный
день поллитровкой. Андрюша узнал об этом и приколотил
Дудковой над крыльцом вывеску: ”Ресторан ”Золотая блоха”.
Старуха от позора облила избушку соляркой и спалила ее до
основания. Пришлось устраивать в интернат для престарелых.
Так, Андрей Александрович?..
— У Дудковой не единичный был случай распития спирт­
ных напитков, — возразил участковый. — Она за каждую ус­
лугу спиртным расплачивалась.
— Так ведь алкаши теперь не берут деньгами за свои ус­
луги!
— Все равно потакать пьянству я не намерен.
— Я — тоже. Но нельзя ”причесывать” всех под одну гре­
бенку. Наведем, Андрей Александрович, порядок. Вспомни,
как при Иване Данилыче в Караульном напропалую гуляли.
Разве теперь так у нас?..
— Не отрицаю, в рабочее время выпивки прекра­
тились, однако твое благодушие мне не понятно. Ведь поч­

178
ти дня не проходит, чтобы в селе кто-нибудь да не вы­
пил.
— Ох и садист ты!.. — засмеялся Сергей. — Как они враз
перестанут пить, если всю сознательную жизнь пили до поси­
нения?
— Зря смеешься. Мне начальство каждый день голову мы­
лит, чтобы пресекал попытки алкогольного рецидива.
— А ты перед начальством готов и лоб расшибить.
Сергей круто повернул с проезжей части дороги на про­
сторную асфальтированную площадку перед старым зданием с
красной вывеской ”Правление колхоза ”Верный путь”. Выса­
див понятых и Антона с участковым, он тут же развернул
”газик” и помчал к колхозному гаражу искать грузовик для
поездки в райцентр. Понятые направились по домам, чтобы,
как сказал Кузьма Широнин, ”малость перекусить”. Антон
попросил участкового сходить за бывшим председателем Ма­
наевым. Ягодин передал ему ключ от своего служебного ка­
бинета и торопливо зашагал вдоль села.
По обеим сторонам конторского коридора на дверях белели
таблички с указанием занимающих их специалистов. Кабинет
участкового инспектора оказался рядом с кабинетом главного
зоотехника колхоза. Антон вошел в небольшую комнату с за­
решеченным окном. Кроме металлического сейфа, канцеляр­
ского стола с телефоном и нескольких старых стульев, в ка­
бинете ничего не было. Бирюков остановился у окна. Заду­
мавшись, стал смотреть на тихую, словно вымершую, дере­
венскую улицу.
За стенкой, в кабинете зоотехника, слышался громкий
мужской голос:
— Алло!.. Алло!.. Районная ветлечебница?.. Алло!.. Костя,
ты?.. Привет! Баранов говорит... Ну, подготовил мне настойку
чемерицы?.. До зарезу надо. До зарезу! Понимаешь, телята
обовшивели, не едят ни черта, и привесу один пшик... Чего
тебе взамен? Говядины?.. Сейчас не могу ни под каким пред­
логом. ЧП у нас, ночью арендатора на Выселках убили... А
бог их знает, кто!.. Нет, трезвый вроде мужик был. С гоно­
ром, но не скандальный... Я уж русским языком сказал, не
могу! Председатель икру мечет, а тебе говядину подавай.
Обожди, утихнет неприятность, тогда хоть полтуши по гос­
цене через столовую организую, а сейчас — труба!.. Ну точно
сделаю! Ты ведь знаешь, Эдька трепаться не любит... Готовь
чемерицу, завтра приеду. Надо спасать телят, иначе предсе­
датель с меня и с ветфельдшера шкуру спустит. Это не Иван
Калита! Как разойдется, того и гляди, кулаком в зубы вре­
жет... Да я и не боюсь, я объясняю тебе ситуацию. Чего мне

179
бояться — кулак тоже не дамский. При необходимости сумею
крепко приложить. Ну, бывай!.. Пойду рубать, время обеден­
ное поджимает...
Разговор прекратился. В соседней двери щелкнул замок, и
вскоре из конторы на улицу вышел высоченный мужчина лет
тридцати пяти в серых брюках и в джинсовой куртке. При­
щелкивая большим и средним пальцами правой руки, он раз­
машисто направился к небольшому домику с вывеской
”Столовая”.
”Вот он, оказывается, какой, зоотехник Эдуард Баранов.
При таком росте только в баскетбол играть”... — глядя ему
вслед, подумал Бирюков.
Через несколько минут показался идущий к конторе уча­
стковый Ягодин. Рядом с ним семенил короткими нож­
ками Иван Данилович Манаев. Из-под нахлобученной на его
голове большой серой кепки, какие обычно носят южные
строители-шабашники, торчали давно не стриженные седые
волосы. Еще в недалеком прошлом колхоз ”Верный путь”
числился среди районных передовиков, и Антон много раз
видел Манаева в президиуме разных совещаний. Тогда это
был розовощекий здоровяк, правда, с сизоватым носом, но
всегда в опрятном костюме при галстуке и орденах. Теперь
же Иван Данилович выглядел опустившимся до неузнавае­
мости.
Участковый Ягодин широко распахнул дверь кабинета,
пропустил впереди себя настороженно-растерянного Манаева
и громко доложил:
— Ваше приказание, товарищ прокурор, выполнено!
Бирюков поздоровался с Манаевым, назвал себя и пред­
ложил Ивану Даниловичу сесть. Сел и сам за стол участко­
вого. Ягодину тоже указал глазами на стул.
Манаев медленно уселся, положил на колени кепку и сде­
лал попытку пригладить непослушные волосы. Тяжело вздох­
нув, посмотрел на Бирюкова заплывшими вроде как с похме­
лья глазами, заискивающе сказал:
— Вы поразительно похожи на своего папашу.
— Мне об этом говорят, — уловив исходящий от Ивана
Даниловича запах водочного перегара, чуть улыбнулся
Антон.
— Зря не скажут, — Манаев, прикрыв рот ладонью, опять
вздохнул. — Мы с Игнатом Матвеевичем долгое время колле­
гами были. Фотографии наши в газетах печатали, по радио
для нас любимые песни передавали, а теперь вот... Игнат
Матвеевич с почетом ушел на пенсию, мне же в сторожах
приходится лямку дотягивать.

180
— Да, Иван Данилович, — сочувственно сказал Антон. —
Очень нескладно у вас получилось перед пенсией. Сами, на­
верное, виноваты?
— Конечно, в основном сам маху дал, но и перестройка
тоже повлияла. Браток ваш меньший на меня ополчился... Я,
откровенно сказать, не в обиде на Сергея Игнатьича. Парень
он деловой. И время такое пришло: шумное, суетное. Моло­
дежь грудью кидается на стариков, дескать, развалили
страну. А что мы могли сделать против начальства?.. Попро­
бовал бы Сергей Игнатьич в нашу пору вскинуться на район­
ное руководство. Его бы, как бритвой, срезали, и, считай, на
всю жизнь отвоевался...
— Но ведь кому-то наводить порядок надо, — возразил
Бирюков.
— Так-то оно так, конечно, — вдруг согласился Манаев.
— Порядок нужен, кто спорит. Это я по-стариковски брюзжу.
Мне уже поздно перестраиваться, разве в могилу. Но одно
прошу учесть: за многолетнюю руководящую работу личного
богатства я не нажил и хищением общественных средств не
занимался. Поэтому, если прокуратура надумала в чем-то
меня обвинить, ничего из такой затеи не получится.
Бирюков крутнул головой:
— Нет, Иван Данилович, обвинять вас я не собираюсь.
Хочу спросить: где вы отыскали Водорьяпова?
— То есть?..
— Как, откуда он появился в Караульном?
Манаев уперся взглядом в пол:
— Слыхал сегодня от Тимофея Слабухи о беде, постигшей
Леонида Николаевича. Это кто-то не из наших крестьян его
устукал. Наши на такое ужасное преступление не способны.
— Что вы о нем можете сказать?
— Чего о прошлом говорить... Из Новосибирска Водорья­
пов к нам приехал. На такси там работал.
— Сам приехал или вы его уговорили?
— Можно сказать, сам...
— Как познакомились?
Манаев оторвал взгляд от пола, несколько раз моргнул:
— Изольда Аксенова нас познакомила. А Изольду мне по­
советовал взять в директрисы Дома культуры тогдашний за­
меститель начальника областного сельхозуправления по сна­
бжению Вениамин Юрьевич Шурыгин, ныне покойный, цар­
ство ему небесное...
Задавая вопрос за вопросом, Бирюков узнал в общем-то
смутную историю. Оказывается, Изольда Аксенова была по­
другой Вениамина Юрьевича. Работала она официанткой в

181
ресторане ”Центральный”, где, наезжая по колхозным делам
в Новосибирск, Иван Данилович с Вениамином Юрьевичем
любили посидеть за душевным разговором и хорошо поку­
шать. Однажды Изольда рассказала Шурыгину о какой-то
своей неприятности, и он уговорил ее немедленно уволиться
из ресторана. Шурыгин посоветовал Манаеву пристроить де­
вушку хотя бы на время в своем колхозе. Ведь у Изольды был
диплом об окончании соответствующего института по органи­
зации культурно-просветительной работы на селе. От Вениа­
мина Юрьевича, поскольку он ведал снабжением в облсельхо­
зуправлении, зависело многое. Поэтому Манаев через отдел
культуры райисполкома оформил Изольду за счет колхоза
сразу на полторы должности: директрисы СДК и заведующей
библиотекой — на полставки.
С появлением Изольды в Караульном Шурыгин зачастил
сюда в командировки. Естественно, Иван Данилович встречал
высокого начальника, как тогда водилось, по первому раз­
ряду: с хорошей выпивкой и натопленной финской баней.
Каждый раз при этом Изольда была активной участницей
”культурной программы”. При одной из таких ”программ”
Манаев пожаловался Вениамину Юрьевичу, что устал разры­
ваться между колхозной работой и снабженческой деятельно­
стью. Вениамин Юрьевич мигом подбросил ему в штат замес­
тителя председателя колхоза по снабжению. На следующий
день Изольда, слышавшая этот разговор, пообещала Ивану
Даниловичу найти человека, умеющего достать что угодно
хоть из-под земли. Через неделю она познакомила Манаева с
Леонидом Николаевичем Водорьяповым, который, долго не
раздумывая, согласился переехать из Новосибирска в колхоз,
оговорив лишь одно условие: законный его заработок здесь
должен быть не меньше трехсот рублей в месяц.
— И сколько вы ему определили? — спросил Антон.
— Три сотни, как условились. Плюс в конце года три-че­
тыре оклада премиальных. В ту пору это у нас были гаранти­
рованные надбавки.
— Таксистом он меньше зарабатывал?
— На леваке, может, и больше огребал, да, как я приме­
тил, Леонид Николаевич не любил левых денег. Он в колхозе
много под отчет брал, но отчитывался всегда аккуратно, ко­
пеечка в копеечку. Бывало, даже свои тратил, если возникала
нужда кому-то подмазать. Признавал только законно зарабо­
танное. Жил экономно. Уже в первый год записался на авто­
машину. Когда скопил деньжат, мы на правлении колхоза
ему ”Ниву” выделили. А разве таксистом он купил бы с ходу
новую машину?.. Вот тут в чем секрет...

182
— Как долго Водорьяпов собирался работать в колхозе?
— Если уж взялся за аренду, то, наверно, ему здесь при­
глянулось.
— Друзья или враги в Караульном у него были?
— Он обычно по-суворовски говорил: ”Избавь меня бог от
друзей, а от врагов я сам избавлюсь”. Спокойно и одиноко
жил.
— А в Новосибирске?..
— Про Новосибирск ничего не могу сказать.
— Документы его видели?
— Паспорт с пропиской-выпиской. Трудовая книжка тоже
вроде была хорошей, в основном с шоферским стажем.
— Где эти документы хранятся?
— Наверно, на квартире у Водорьяпова. В колхозе отдела
кадров нет. Приняли на собрании человека в коллектив, ра­
ботает добросовестно, ну и слава богу. У нас это запросто...
— О себе Водорьяпов что рассказывал?
— Ничего. Вроде с секретом мужик был.
Бирюков помолчал:
— Короче говоря, Иван Данилович, о прошлом Водорья­
пова вы толком не знаете?
— Ну, что по этому поводу сказать... — Манаев смущенно
потупился. — У меня нет привычки заглядывать к людям
в душу. Если б какие-то сомнения возникли, тогда погово­
рил бы, а так... Лично в мои душевные переживания
районное начальство тоже ведь не вникло. Вначале-то вроде
горой были руководители района за Манаева, а когда на
отчетном собрании народ забузил, сразу... конец дружбе
с Иваном Данилычем. Иными словами, вытерли район­
ные начальники об меня ноги. Вот главного бухгалтера Анну
Ивановну Клепикову они выручили, хотя против нее кол­
хозники шумели больше, чем против председателя. Я по на­
туре человек незловредный. Бывало, и прикрикну для поряд­
ка, но злобы ни на кого не таил. Клепикова же — змея
подколодная. Если уж Анна Ивановна на кого взъестся, пиши
пропало, хоть из колхоза беги. Не преувеличиваю: ой много
людей из-за Клепиковой покинуло ”Верный путь”! Финан­
совый работник, что скрывать, она сильный. Даже при неваж­
ном балансе всегда концы с концами сведет. Этого у Анны
Ивановны не отнимешь...
— Однако из главбухов ее все-таки понизили до рядового
экономиста, — перебил Манаева Антон.
— Хо, понизили!.. Такое понижение для Клепиковой —
легкий испуг. Колхозники ведь хором настаивали выгнать
Анну Ивановну из колхоза на все четыре стороны. Если бы

183
районное начальство не заступилось, она вылетела отсюда,
как пробка.
— За что?
— Бессовестно обсчитывала колхозников. В прошлом году
с Виталием Ложниковым такой смертный бой заварила, чуть
до рукопашной дело не дошло. Ложников полтора года на
своем подворье колхозных бычков откармливал, а Клепикова
такие высчеты ему накрутила, что парню и получать за ра­
боту нечего. Крепко тогда попсиховал Виталий, хотел даже в
ЦК жалобу писать... — Иван Данилович тяжело вздохнул. —
Интересный парень. До службы в армии был тюхой-пантю­
хой. Никто грубого слова от него не слышал. Но после
службы вспыльчивым стал, что тебе порох. Наверно, это от
ранения в голову, а?..
— Может быть, — согласился Антон и вновь спросил: — С
Водорьяповым Ложников не схватывался?
— У них повода для схватки не было. Оба деловые, трудо­
любивые.
— А какие отношения были у Водорьяпова с главбухом?
— С Анной Ивановной Леонид Николаич мирно жил. Она
в основном рядовых колхозников обижала.
— А вы как председатель куда смотрели?
— В светлое будущее... — Манаев виновато хихикнул и
опять вздохнул: — Эх, товарищ прокурор, шибко я исполни­
тельным был председателем. Беспрекословно верил указаниям
свыше. Целину осваивать — пожалуйста! Кукурузу разводить
— всегда готов! На мелиорацию выделить сто тысяч — хоть
двести, если прикажут... Честно сказать, я потерял финансо­
вую ориентировку. Начал молиться на Анну Ивановну, чтобы
она не упустила контроль и сводила концы с концами. Тут
Клепикова и подмяла меня. Ну вот, скажи на милость, зачем
я себе на двоих со старухой двухэтажный дворец построил?..
— Действительно, зачем? — спросил Антон.
— Анна Ивановна подзудила. Мол, гляди, Иван Данилыч,
как районные начальники живут. У каждого государственный
особняк. А мы с тобой, разве глупее их?.. Не устоял, поехал к
начальству за разрешением. Там на меня посмотрели как на
дурачка: чего, дескать, спрашиваешь? Есть в хозяйстве деньги
— разворачивайся. Ну я и развернулся! Вместо животновод­
ческих помещений возвел два особняка. В своей усадьбе еще
финскую баню для гостей построил. С дальним прицелом соо­
ружал... Да разве я один на таком безразмерном чудачестве
сгорел? Многие председатели не чище оказались.
— Мой отец проработал председателем колхоза больше со­
рока лет... — начал Антон, но Манаев не дал ему говорить:

184
— Знаю, знаю! Игнат Матвеевич во всем нашем районе
был редким исключением. Крепко вел хозяйство, не спорю.
Однако ездить к нему за опытом не любили. Ни одного уго­
щения он не организовал и сам ни у кого не угостился. Кер­
жак, одним словом. У меня другая натура. Ко мне гужом ва­
лили разные комиссии, и никто без песен на лужайке от меня
не уезжал...
— Где же вы на эти ”песни” деньги брали?
— Дело прошлое, каюсь... Списывал веселые расходы по
статье ”Организация культурно-массовых мероприятий”.
Всем угодить хотел, всех уважить...
Слушая Манаева, Антон сделал вывод, что во время прав­
ления Ивана Даниловича колхозная касса была бесконтроль­
ной кормушкой. Сразу подумалось: не из-за причастности ли
к этой ”кормушке” погиб Водорьяпов, скоропалительно пере­
кочевавший из большого города в отдаленное село? И еще
одна возможная версия не давала Антону покоя. Мысленно он
окрестил ее ”Изольда”.
— Иван Данилович, — обратился к Манаеву Бирюков, —
как, по вашему мнению, могли убить Водорьяпова, скажем,
из-за женщины?
Манаев удивленно захлопал покрасневшими веками:
— Да какие в Караульном женщины?.. У нас тут сплошь
трудяги. Им некогда блудом заниматься. К тому же на селе
любовные дела трудно утаить в секрете.
— Говорят, он к Изольде Аксеновой похаживал...
— Зря не скажут... Изольда — одна из всех наших жен­
щин круглыми днями на берегу пруда под солнышком заго­
рает.
— Для такого дела и одной достаточно.
— Это так... Аксенова, конечно, бабенка ветреного на­
правления, только вроде бы... Впрочем, кажется, был случай,
когда Водорьяпов угрожал зоотехнику Эдуарду Баранову,
чтобы тот прекратил ухлестывать за Изольдой.
— Что собой представляет Баранов? — сразу заинтересо­
вался Антон.
— По работе — безответственный лентяй. Видимость ак­
тивности, правда, создает. Пылит, шумит на ферме. Я много
раз ему выговаривал: ”Эдик, ну чего ты орешь? Не стращай
доярочек криком. Они ж тебя презирают, поэтому и к шум­
ливым указаниям твоим относятся наплевательски”. Это вот,
значит, что касается отношения Баранова к работе... А по
женскому вопросу, сказать откровенно. Он бабник. Доярочки
неоднократно жаловались, мол, распускает зоотехник руки.
— Семья у него есть?

185
— Троих детей нажил. Ирина ему хорошая попалась. За­
ведует детским садиком. — Манаев через зарешеченное окно
кабинета увидел на противоположной стороне улицы вышед­
шего из столовой Баранова и словно обрадовался: — Вон, гля­
дите! Легок на помине. Сейчас до вечера дома спать зава­
лится. У него это уже в привычку вошло.
Зоотехник действительно, не заходя в колхозную контору,
направился вдоль села, видимо, к своему дому.
— Ну и какие же все-таки, Иван Данилович, у него от­
ношения с Изольдой? — снова спросил Антон.
— У Баранова?.. — Манаев неопределенно дернул пле­
чами. — Да, насколько знаю, Изольда презирает Эдика.
— А у Водорьяпова какие планы на нее были?
— Ихняя связь между собой из Новосибирска тянется, а
вот какое планирование там было, затрудняюсь определить.
Во всяком случае, как я приметил, когда Вениамин Юрьевич
сюда приезжал, Изольда от него скрывала свое старое зна­
комство с Водорьяповым.
— Этот... Вениамин Юрьевич, говорите, умер?
— В прошлом году от инфаркта скончался.
— Внезапно?
— Да как сказать... ОБХСС предъявил ему серьезные пре­
тензии и вроде бы не без оснований. Жил Вениамин Юрье­
вич, откровенно говоря, на широкую ногу. У него, подозре­
ваю, чуть не в каждом районе по Изольде было. Одной за­
рплатой не обходился. Ну и при таком балансе, видать, со
страху сердчишко лопнуло.
— Водорьяпов какие-нибудь дела с ним имел?
— Относительные. По моей рекомендации он часто обра­
щался к Вениамину Юрьевичу за дефицитом для колхозных
нужд. Само собой, при этом подарочки в виде парного мяска
или свеженького меда с общественной пасеки от благодарного
колхоза передавал. Порядок был несокрушимый: с пустым
рюкзаком в область не ездили...
На этом предварительный разговор Антона Бирюкова с
Манаевым закончился. Когда Иван Данилович, натянув
кепку, мелкими шажками удалился из кабинета, Антон по­
смотрел на хмурого участкового Ягодина и поинтересовался
его мнением о рассказанном бывшим председателем.
— Иван Данилович человек откровенный. Его сгубило вот
это дело... — Участковый щелкнул себя по горлу. — Очень
обильно спаивал гостей и сам с ними основательно спился.
Может, Антон Игнатьевич, доставить на допрос Изольду Ак­
сенову?
Бирюков побарабанил пальцами по столу:

186
— Пока рановато ее допрашивать. Сейчас надо как-то вы­
яснить: кто из карауленцев знал, что Водорьяпов именно в
эту ночь останется в Выселках?
— Лично мне об этом известно не было. Когда утром ус­
лышал про убийство на хуторе, сразу подумалось о Виталии
Ложникове, потому что он постоянно там ночевал.
— Займись, Андрюша, этим вопросом...
На улице резко взвизгнули автомобильные тормоза. Антон
глянул в окно и увидел Сергея, торопливо выскочившего из
”газика”. Следом за председательской машиной к конторе
подъехал оперативный УАЗ.

Глава IV

После обеда оперативники вместе с председателем колхоза


закрылись в его кабинете, чтобы подвести первые итоги. Соб­
ственно, итогов почти не было. К тому, что Антон Бирюков
уже знал, следователь Лимакин добавил самую малость. При
официальном допросе Виталий Ложников высказал предполо­
жение, будто бычков из загона никто не выпускал. Они вы­
рвались оттуда сами, повалив ворота, которые до приезда
опергруппы Ложников кое-как восстановил.
В кабинет заглянула секретарша:
— Извините, Сергей Игнатьевич, Кузьма Широнин спра­
шивает: понятые скоро понадобятся?
— Он снова супчик хлебать собрался?
Секретарша смущенно улыбнулась:
— Нет, говорит, Слабуха в обед подвыпил и опять в бух­
галтерии с Анной Ивановной сцепился.
Сергей хлопнул ладонью по столу:
— Ну, Тимка-чекист! Скажи ему, Людочка, мол, предсе­
датель срочно зовет.
Через несколько секунд дверь приоткрылась, и в образо­
вавшуюся щель всунулся небритый Слабуха:
— Вызывали?..
— Заходи, Тимофей Григорьевич, садись, — с преувели­
ченным вниманием проговорил Сергей. Терпеливо подождав,
пока старик медленно уселся на стул возле двери, спросил: —
Ты где успел причаститься?
Слабуха, отвернувшись, кашлянул:
— Витя-афганец бутылку ”Пшеничной” привез. Чего
скрывать, за обедом дернул с расстройства пару стопок.
Антон Бирюков сосредоточился.

187
— Выходит, вы знали, что Ложников вчера за спиртным
ездил? — быстро спросил он.
Слабуха недоуменно моргнул:
— Откуда?..
— Каким же образом бутылку ему заказали?
— Не заказывал я. Витя еще весной взаймы брал у меня,
чтобы березовые почки для лекарства настоять. Сегодня ни
свет ни заря возвратил долг и поскакал в Выселки... — Сла­
буха резко повернулся к Сергею. На его мутноватых глазах
вдруг выступили слезы. — Прости, Игнатьич, опять я со­
рвался. Ну, хоть расстреляй!.. Как увижу Клепикову, сразу
ненависть во мне закипает.
Сергей прищурился:
— Григорьич, прекрати старую песню! Зачем каждый раз
пугаешь Анну Ивановну расстрелом?
— Ее не пугать, ее на самом деле надо к стенке ставить.
Это ж воровка в крупных размерах. Ты человек грамотный,
арифметику наизусть знаешь, считай сам... За незаконно по­
строенный дворец, когда жареный петух клюнул, не моргнув
глазом, выложила колхозу пятьдесят тысяч наличными. От­
куда у нее с ”Луноходом” такие деньжищи, а?..
— Не забывай, что Клепикова больше двадцати лет про­
работала главным бухгалтером, а ее ”Луноход”, как ты гово­
ришь, четверть века бригадирствует. Знаешь, сколько они
вдвоем за это время только премиальных получили, не считая
зарплаты?..
— А куда, Игнатьич, мои премиальные подевались? В по­
следний год перед пенсией я до соленого пота упирался в без­
нарядном звене. Весной Манаев сулил златые горы, а что
осенью показал?..
— Ты бы еще из тридцатых годов пример вспомнил! Про­
шли, Тимофей Григорьевич, те времена. Ты вот что... шагай
домой и ложись спать, пока участковый не отправил в район­
ный вытрезвитель.
— По-твоему, я на ногах не держусь?
— На ногах ты всегда держишься, — Сергей подошел к
Слабухе и, словно ребенка приподняв его со стула, подвел к
двери: — Шагай, Григорьич, шагай... Иначе никогда больше
не буду защищать перед участковым... — Выставив упираю­
щегося старика за дверь, глянул на Антона. — Видишь, как
деликатно приходится работать с людьми?
— Нам, не откладывая, надо осмотреть квартиру Водорь­
япова, — не ввязываясь в отвлеченный разговор, сказал Ан­
тон.
Сергей удивленно вскинул брови:

188
— Обычная, как у меня, холостяцкая квартирка.
— Надо хотя бы документы посмотреть.
— С документами у Водорьяпова все в порядке. Хотите
убедиться — пойдемте. Тут близко.
— Для осмотра нам депутат сельского Совета нужен.
— Я третий год депутатом. Не сгожусь?
— Сгодишься.
Минут через десять, прихватив с собой скучающего возле
конторы Кузьму Широнина, оперативники в сопровождении
Сергея подошли к кирпичному дому на двух хозяев. В зарос­
шем травой дворе дремали разморенные июльской жарой
куры. У ближнего от калитки крыльца участковый Ягодин
разговаривал с моложавой женщиной в ситцевом домашнем
платье и в тапочках на босу ногу. Это оказалась соседка Во­
дорьяпова. По ее словам, Леонид Николаевич вчера рано ут­
ром уехал от дома на тракторе ”Беларусь” и с той поры она
его не видела. И вообще он дома почти не находился: то в
поле работал, то в мехмастерской, то в колхозной конторе
что-нибудь ”пробивал”.
Участковый поправил на голове форменную фуражку:
— Другие сельчане тоже видели Водорьяпова уезжавшим
из Караульного на ”Беларуси”. С кем ни говорил, никто по­
нятия не имеет, где и когда Водорьяпов ночует.
— Гости часто к соседу приезжали? — спросил женщину
Антон.
Она пожала плечами:
— За три года, как рядом живем, ни разу никто не приез­
жал. Изольда Аксенова иногда к нему забегает.
Дверь водорьяповской квартиры оказалась на замке. Со­
седка подсказала, что Леонид Николаевич на всякий случай
постоянно оставляет ключ в тайнике над притолокой. Оперу­
полномоченный Слава Голубев, приподнявшись на цыпочки,
пошарил рукой в небольшом углублении и достал плоский
бронзовый ключик от врезного английского замка. Глянув на
Антона, спросил:
— Можно открывать?
Антон утвердительно кивнул. Вместо подвыпившего Сла­
бухи пришлось в пару к понятому Кузьме Широнину пригла­
сить соседку Водорьяпова.
Миновав застекленную пустую веранду, оперативники с
понятыми вошли в квартиру. На кухне — небольшой холо­
дильник, трехкомфорная газовая плита и обеденный столик,
наполовину заставленный чистой посудой. Четыре табуретки.
В узкой спальне — деревянная кровать. Возле кровати —
тумбочка, на ней — недельной давности газета ”Сельская

189
жизнь” со статьей об арендном подряде. В отличие от спальни
другая комната была просторной. В ее переднем углу стоял
на тонких ножках маленький телевизор. Напротив — обтя­
нутый дерматином старенький диванчик. На одной из недавно
побеленных стен висела самодельная полка с книгами. На
другой канцелярскими кнопками был прикреплен календарь-
вкладка из журнала ”Здоровье” с цветной фотографией лыж­
ника.
— Где у него могут находиться документы? — обводя
взглядом комнату, спросил Антон.
Сергей показал на покрашенную белой эмалью дверцу
ниши:
— Там платяной шкаф. Надо посмотреть в карманах...
Лимакин открыл дверцу. Небольшое пространство было
плотно забито висевшей на крючках и плечиках одеждой.
Лимакин, начав осмотр кожаного пиджака, достал из внут­
реннего кармана паспорт и водительское удостоверение на
имя Водорьяпова Леонида Николаевича. Оба документа были
выданы семь лет назад, судя по всему, взамен документов
старого образца. Согласно отметке в паспорте, раньше Во­
дорьяпов проживал в Новосибирске по улице Крылова. Води­
тельское удостоверение давало Водорьяпову право управлять
всеми категориями транспортных средств.
Пока следователь проверял одежду в нише, Лена Тимо­
хина и Голубев заинтересованно разглядывали полку с
книгами. Книг было немного и все юридические. Рядком
стояли Уголовный кодекс РСФСР, Кодекс законов о труде,
Уголовно-процессуальный кодекс, двухтомное ”Руководство
для следователей” и даже ”Справочник по психиатрии”.
Столь целенаправленный подбор заинтересовал и Антона Би­
рюкова.
— Как у профессионального юриста... — с намеком сказал
он Сергею.
Сергей пожал плечами:
— В этом деле Леонид Николаевич был подкован основа­
тельно. Всех оппонентов укладывал на лопатки, когда те
слишком вольно пытались толковать законы.
Антон начал перебирать книги. В Кодексе законов о тру­
де торчали закладки. Вставлены они были в главы, ка­
сающиеся коллективного и трудового договоров, норм
труда и сдельных расценок, гарантий и компенсаций, трудо­
вых споров. Другие книги закладок не имели, одна­
ко потертость страниц и обложек подсказывала, что листа­
ли их многократно. За книгами стояла банка из-
под индийского кофе, заполненная наполовину юбилейны­

190
ми металлическими рублями. Ни одна из монет не повторя­
лась.
— А полочка, кажется, с секретом... — неожиданно прого­
ворил Слава Голубев. Он постучал ногтем указательного
пальца по выкрашенной эмалью фанерке, вырезанной точно
по размеру нижней доски и подложенной под книги.
— Проверь этот ”секрет”, — сказал Бирюков.
Голубев переложил с полки на подоконник книги и перо­
чинным ножом сорвал фанерку с креплений. Приподняв ее,
растерянно обернулся к Бирюкову. На полке лежали пять но­
веньких сберегательных книжек. Лена Тимохина попросила
Голубева отойти в сторону и дважды щелкнула затвором фо­
тоаппарата.
Сберкнижки были заведены еще до переезда Водорьяпова
в колхоз, когда нынешние сбербанки называли сберкассами.
Все пять книжек имели разные номера счетов в разных кас­
сах Новосибирска. Одинаковыми были только суммы вкладов:
на каждой — по пятнадцать тысяч рублей.
— Братан, кому и чему теперь можно верить?! — вос­
кликнул Сергей.
— Только фактам, — спокойно ответил Антон.
— Гляди, что делается!.. Семьдесят пять тысяч накопле­
ний... С такими деньгами забрался в деревенскую глушь быч­
ков откармливать...
— Значит, так ему надо было.
— Зачем?! С каких доходов такие деньги?
— Разберемся — узнаем.
После столь необычной находки Бирюков принял решение
провести в квартире Водорьяпова тщательный обыск.
В выдвижном ящичке кухонного стола нашли еще одну
сберегательную книжку с вкладом три с половиной тысячи в
районном сбербанке. Здесь же лежали двести тридцать пять
рублей, в основном десятирублевыми купюрами.
— Водорьяпов, Водорьяпов... — рассматривая сберкнижку,
проговорил Антон. — Какая-то очень редкая фамилия, пер­
вый раз такую встречаю.
Понятой Кузьма Широнин будто обрадовался поводу
включиться в разговор:
— Это что! Это ерунда! Вот я знаю мужика с такой смеш­
ной фамилией, что при женщинах и сказать неловко...
Лимакин, присев к столу, заполнил протокол и дал распи­
саться понятым и Сергею, как депутату сельсовета, присут­
ствовавшему при обыске. Квартиру Водорьяпова пришлось
опечатать. Когда все юридические формальности были выпол­
нены, Бирюков поблагодарил понятых, и участники след­

191
ственно-оперативной группы направились к колхозной кон­
торе. По пути Антон сказал Ягодину, чтобы тот срочно при­
гласил в кабинет председателя Изольду Аксенову.

Глава V

Из конторы вышла полная насупленная женщина с круп­


ной родинкой на подбородке.
— Клепикова... — шепнул Антону Сергей и окликнул: —
Анна Ивановна! Вы уже домой?
Женщина остановилась:
— Рабочее время, Сергей Игнатьевич, закончилось.
— Так мы с вами насчет расценок сегодня и не потолко­
вали. Закрутился со следователями.
— Я сама закрутилась... — Клепикова неожиданно
всхлипнула. — У Георгия Макаровича дело-то серьезное.
”Скорую” из райцентра пришлось вызывать. Врачи сказали,
сотрясение мозга. Увезли в больницу. Вот натворил Ложни­
ков...
— При чем тут Ложников?! — удивился Сергей. — Гово­
рят, Макарыч сам от него шарахнулся.
— Шарахнешься, если тебя с ног сшибают.
— Ну, Анна Ивановна...
— Чего с контуженного психа возьмешь?.. — Клепикова
робко глянула на Антона. — Ума не приложу, товарищ про­
курор, что теперь будет. Мужу до пенсии еще пять лет, а
вдруг он инвалидом от сотрясения станет...
— Насколько знаю, сотрясение мозга — это проще ушиба,
— сказал Антон. — Поболит, конечно, голова да перестанет.
Подождите, авось все обойдется.
— Как бы время не упустить.
— Врачи ведь наблюдают.
— Я не о врачах, о привлечении Ложникова к ответствен­
ности. Это ж откровенное хулиганство — сбить с ног ни в чем
не повинного человека. Вы бы разобрались с ним...
— При необходимости разберемся.
— Спасибо, — Клепикова повернулась к Сергею. — На­
верно, я пойду?.. Хочу съездить в райбольницу, передачу от­
везти.
— Поезжайте.
Анна Ивановна тыльной стороной ладони вытерла повлаж­
невшие глаза и тяжелой походкой направилась к своему особ­
няку.

192
— Антон Игнатьич, — обратился к Бирюкову Слава Голу­
бев, — мы с Леной, кажется, на сегодня свою миссию выпол­
нили. Не махнуть ли нам до дому, до хаты? Я срочно за­
прошу в информцентре УВД справку о Водорьяпове, а Лена
займется исследованием пули.
— Разумное предложение. Здесь мы теперь и вдвоем со
следователем управимся, — согласился Бирюков и посмотрел
на Тимохину: — Постарайся, Леночка, как можно точнее оп­
ределить рост стрелявшего.
— Постараюсь, Антон Игнатьевич.
Истомившийся от вынужденного безделья шофер опера­
тивного УАЗа тотчас завел мотор. Когда УАЗ, развернувшись,
запылил по деревне, Бирюков ободряюще сказал хмурому
Лимакину:
— Не печалься, Петро. Скоро с красивой женщиной будем
говорить.
— Не люблю, когда в уголовные дела ввязываются краса­
вицы. Одна морока с ними, — недовольно ответил следова­
тель.
Сергей подмигнул:
— Пессимист, ты не видел умных красавиц...
Разговаривая, все трое вошли в председательский кабинет.
Из приемной тихо доносился редкий перестук пишущей ма­
шинки. Белокурая Люда-секретарь двумя пальчиками терпе­
ливо добивала какую-то официальную депешу.
— Когда Аксенова появится, ты выйди, — сказал Антон
Сергею.
— Без меня Изольда вам лапши навешает.
— Это будет интересно.
— Да?.. Могу хоть сейчас одних оставить.
В приемной кто-то заговорил. Дверь отворилась, и в
сопровождении участкового в кабинет вошла Аксенова. На
ней был открытый сарафанчик на бретельках. Сергей пошу­
тил:
— Ласточка!.. Ты зачем так очаровательно разделась?!
Изольда, оценив юмор, иронично стрельнула взглядом на
застывшего у порога Ягодина:
— Выдающийся сыщик поймал меня у пруда, на пляже.
Просила забежать домой переодеться, а он ни в какую:
”Прокурор сказал — срочно!” Ладно, думаю, встречают по
одежке, а провожают по уму...
— Ну, проходи, садись, — усмехнулся Сергей. — Сейчас
проверят твои умственные способности.
Он подмигнул Изольде и, взяв под руку участкового Яго­
дина, вышел с ним из кабинета.

7 Сиреневый туман. 193


Аксенова, поправив бретельки сарафанчика на загорев­
ших плечах, рассказала, что родилась в селе Александров­
ском, расположенном на берегу Оки, где теперь вырос но­
вый город нефтяников Стрежевой. После школы уехала в
Москву. Устроилась по лимиту разнорабочей на заводе имени
Лихачева. Не понравилось. Решила вернуться в Сибирь.
Поступила в Кемеровский институт культуры. Училась на
режиссерском факультете. Закончив учебу, получила на­
правление в Новосибирск. Ни квартиры, ни режиссерской
работы, несмотря на диплом с отличием, здесь не оказалось.
Устроилась официанткой в ресторан. Вышла замуж за барме­
на, но быстро разошлась. У мужа была страсть к накопи­
тельству и голубая мечта — купить ”Жигули”. Девичья фа­
милия — Лумпокольская. Аксенова — это по первому мужу,
бармену.
— Сколько у вас было мужей? — спросил Бирюков.
— Кто теперь их считает... — Изольда наигранно вздох­
нула, однако тут же посерьезнела: — Всего один, больше за­
муж не выходила.
— А с Водорьяповым где познакомились?
На красивом, без единой морщинки лице Изольды про­
мелькнуло что-то вроде испуга или недоумения, но ответила
не задумываясь:
— В Москве, когда на ЗИЛе работала.
— Расскажите об этом подробнее.
— Случайное знакомство... Торопилась с подругой в Театр
на Таганке. Проголосовали подъезжающей черной ”Волге”.
Машина остановилась. За рулем был Леонид Николаевич.
Он тогда возил начальника из Министерства пищевой про­
мышленности. Тот вроде бы табачными делами заворачивал.
В машине всегда лежали красивые коробки дорогих папи­
рос: ”Герцеговина флор”, ”Богатыри”, ”Гвардейские”... Это
потом я узнала, а при первой встрече Леонид Николаевич
ни копейки с нас не взял и пообещал после спектакля подъ­
ехать к театру, чтобы увезти в общежитие. Слово свое сдер­
жал.
— С этого и началась ваша дружба с Водорьяповым?
— Если хотите, да... Леонид Николаевич жил холостяком
в однокомнатной квартире на улице Обручева, недалеко от
метро Вернадского. Я часто перехватывала у него в долг,
когда денег до получки нс оставалось.
— У него всегда деньги были?
— Всегда. Зарабатывал он хорошо.
— У шофера служебной машины нс очень большая за­
рплата... — с намеком сказал Антон.

194
— Естественно, но у Леонида Николаевича было столько
свободного времени, что он на левых пассажирах мог зараба­
тывать, по-моему, больше служебного оклада.
— Как Водорьяпов в Новосибирске оказался?
— Когда училась в институте культуры, я летом устраива­
лась проводницей поезда Кемерово — Москва, чтобы подра­
ботать к стипендии. Каждую поездку во время стоянки в сто­
лице забегала к Леониду Николаевичу на улицу Обручева.
Кстати, это именно он посоветовал мне после института по­
просить направление на работу в Новосибирск. Леонид Нико­
лаевич сказал, что собирается сам перебраться из Москвы в
Сибирь.
— Чем ему Москва не нравилась?
— Говорил, что не может привыкнуть к столичной жизни.
Тянет, мол, на родную сибирскую землю — и все.
— Давно Водорьяпов в Новосибирске живет?
— Через год после того, как я с красным дипломом и ро­
зовыми мечтами сюда приехала из Кемерова.
— Сразу начали с ним встречаться?
Аксенова смущенно усмехнулась:
— Нет, пожалуй, не сразу. Леонид Николаевич долго
квартиру добывал, потом искал подходящую работу. Сначала
на станцию техобслуживания ”Жигулей” устроился, затем в
таксисты ушел. Более-менее постоянно мы стали общаться,
когда я разошлась с мужем...
— Не из-за Водорьяпова?
— Разумеется, нет. Я уже говорила о причине, пов­
торяться не хочу. Поверьте, это было сказано откровенно.
У меня, честное слово, нет ни малейшей необходимости
лгать.
— В таком случае... — Бирюков помолчал. — Скажите,
чем, по-вашему, вызвано убийство Водорьяпова?
Лицо Аксеновой нахмурилось. Она суетливо поправила
бретельку сарафана и тяжело вздохнула:
— Весь день сегодня об этом думаю, но ничего не могу
понять. По-моему, это какая-то случайность. Вчера вечером
Леонид Николаевич, перед поездкой в Выселки, забежал ко
мне. Сказал, что завтра ему исполняется пятьдесят лет и он
отправил Ложникова за шампанским.
— Долго он у вас пробыл?
— Не больше пяти минут. Я после стирки как раз гладила
белье. Леонид Николаевич увидел стопку носовых платков и
попросил один.
Бирюков поинтересовался связями Водорьяпова в Москве и
в Новосибирске. Аксенова сказала, что у Леонида Николае­

195
вича близких друзей не было, но с определенным кругом
женщин он общался.
— С кем конкретно? — спросил Антон.
Изольда пожала плечами:
— Не знаю, просто я догадывалась об этом. В общении с
женщинами Леонид Николаевич был полной противополож­
ностью Эдику Баранову.
— А что Баранов?..
— Болтун несусветный. Поражаюсь его жене: как она жи­
вет с таким трепачом?..
— Уничтожающая характеристика.
— Лучшей Эдик не заслуживает. Представляете, с первого
года, как я здесь появилась, не дает мне прохода. Однажды
даже купить хотел. Мол, я тебе фиктивный наряд на сотню
выпишу, в конце месяца в колхозной кассе получишь деньги.
У меня от такого предложения в глазах потемнело. Представ­
ляете, какой щедрый любовничек?..
— Да, — согласился Антон. — Оказывается, чего только
нельзя оплатить через колхозную кассу... Говорят, Водорья­
пов его крепко припугнул. Не по вашей просьбе?
— Не помню такого.
Причину увольнения из ресторана Аксенова объясни­
ла тем, что в последнее время заработки официанток силь­
но упали и оставаться на этой работе не было никакого
смысла. Когда же Бирюков завел разговор о Вениамине
Юрьевиче Шурыгине из облсельхозуправления, Изольда под­
твердила, что именно по его рекомендации Манаев взял ее в
колхоз. Свои отношения с Шурыгиным она определила как
обычные отношения любой официантки с постоянным клиен­
том.
— Скажите, Изольда, а Водорьяпов в колонию не попа­
дал?
— С чего такое взяли?
— У него на руке есть татуировка...
— Не знаю, не спрашивала об этом. Леонид Николаевич
вообще не любил о себе рассказывать.
— Что вас все-таки с ним связывало?
— Трудно так сразу сказать... Очень внимательным он
был. Проще говоря, настоящим джентльменом, которых сей­
час, к сожалению, негусто. Понимаете?..
— Понимаю, — Антон помолчал. — Водорьяпов не пред­
лагал вам замужество?
— К сожалению, не предлагал. У нас разница в двадцать
лет. Он честно мне сказал, что это его пугает, хотя я пыта­
лась убедить, мол, ничего страшного тут нет.

196
— Значит, если бы, как говорили в старину, Леонид Ни­
колаевич предложил вам руку и сердце...
— С радостью приняла бы. Ведь за его спиной можно было
жить надежнее, чем за каменной стеной.
— Это ваша мечта?
— Почему только моя? О надежном браке мечтает любая
женщина.
— Не скучно было бы оставаться в деревне? Водорьяпов,
кажется, надолго собирался здесь осесть...
— Нет, Леонид Николаевич хотел пробыть в Караульном
года три-четыре, чтобы подзаработать денег на арендном под­
ряде.
— Затем какие у него были планы?
— Поселиться на юге. Для меня такой вариант — лучше
не придумаешь.
— Он разве и вас собирался туда забрать?
— Да. Только не в качестве жены...
— Сильно переживаете его смерть?
Аксенова долго сидела потупившись. Наконец заговорила
вдруг изменившимся голосом:
— Леонид Николаевич был для меня добрым покровите­
лем. Потерять такого друга, конечно, тяжело. Утром, когда
узнала о случившемся, чуть воем не завыла... Кое-как взяла
себя в руки. Сейчас мне не дает покоя единственный вопрос:
какому негодяю Леонид Николаевич перешел дорогу?.. Пони­
маете, у меня глубокое убеждение, что только отъявленный
подлец мог поднять руку на порядочного человека.
— Из местных парней никто этого не мог сделать?
— С какой стати?
— Скажем, на почве ревности к вам.
— Ну что вы!.. Какая ревность?.. Парни тянутся не ко
мне. В Доме культуры их привлекают музыкальные инстру­
менты. Ведь у нас есть неплохой ансамбль. Даже по област­
ному телевидению показывали.
— А Баранов к вам больше не пристает?
— При встрече болтает сальности, не без тонких намеков
на толстые обстоятельства.
— Когда вы с ним виделись последний раз? — снова спро­
сил Антон.
— Вчера вечером, после того, как Леонид Николаевич уе­
хал ночевать в Выселки, Эдик на своем ”Запорожце” остано­
вился возле Дома культуры. Приглашал скататься с ним в
райцентр.
— Зачем?
— Не знаю. Я отказалась.

197
— И он поехал один?
— Покатил куда-то в ту сторону. Жена его сейчас в от­
пуске, уехала с детьми к матери. Вот Баранов и рвет на ходу
подметки.
Бирюков задал еще несколько уточняющих вопросов. За­
тем попросил Аксенову ознакомиться с протоколом и подпи­
сать его.
Антон, выпроводив Изольду, сам вышел в приемную. Лю­
ды-секретаря уже не было. Участковый инспектор Ягодин за­
думчиво смотрел в окно на пустующую вечернюю улицу.
Сергей, откинувшись на спинку секретарского стула, сосредо­
точенно читал журнал ”Хозяйство и право”.
— Ну как, понравилась наша Изольда?.. — оторвавшись
от чтения, тихо спросил он Антона. — Много лапши наве­
шала?
— Это позднее узнаем, — Антон посмотрел на Ягодина. —
Андрюша, сходи за Эдуардом Барановым, пригласи его
сюда.
Участковый, машинально козырнув, вышел из приемной.
Сергей сразу спросил:
— Изольда Эдика подставляет?
— Говорит, что вчера вечером Баранов на своем
”Запорожце” куда-то уезжал из Караульного.
— Пока Ирина в отпуске, наверняка где-нибудь в сосед­
нем селе подружку подыскал. По этой части он пропащий че­
ловек.

Глава VI

Зоотехник Баранов появился в конторе в таком заспанном


виде, что Сергей удивленно сказал:
— Эдуард Федорович, ты хотя и на ногах, но, по-моему,
еще не проснулся...
Баранов обидчиво скривил губы:
— Несколько минут вздремнул после работы. Сегодня весь
день от телефона не отходил. Дозванивался в ветлечебницу.
— Дозвонился?
— Ну. Тянет ветврач с чемерицей, хоть подыхай наши те­
лята.
— Что вымогает?
— Как всегда, говядину по госцене.
Сергей возмутился:
— А накося-выкуси не хочет?..

198
— Пойдемте, товарищи, в кабинет, — перебил его Антон.
— Пошли! — мигом подхватил Сергей.
Когда все уселись за стол, Лимакин стал интересоваться
биографическими данными Баранова для заполнения прото­
кола. Эдуард Федорович вдруг разволновался так, что еле-еле
вспомнил собственный год рождения. На первый раз Сергей
сдержался, но когда Баранов стал путаться в семейном поло­
жении, не вытерпел:
— Федорыч, ты сегодня с перепоя, что ли?..
— Да ну тебя... Будто не знаешь, что не пью, не курю...
— Если б в придачу к этим качествам ты прекратил амур­
ные увлечения да на работе рукава засучил, цены бы тебе не
было!
— Я себе цену знаю, — пробурчал Баранов.
— Коль знаешь, не тяни резину.
Подсказка Сергея на Баранова не подействовала. Эдуард
Федорович еще долго увиливал от прямых ответов, словно
спросонок не мог понять: чего же от него хотят? По его не­
вразумительным словам выходило, что на Изольду Аксенову
он никогда нс зарился, Водорьяпова уважал больше, чем род­
ного брата, и вчера вечером никуда из Караульного не уез­
жал.
— Значит, Аксенова сказала нам неправду, будто вы
предлагали ей прокатиться до райцентра? — спросил Ан­
тон.
— Мало ли что можно в шутку предложить, — опять
увильнул от конкретного ответа Баранов.
Антон проявил настойчивость:
— Говорите определенно: предлагали или нет?
— Это я пошутил с Изольдой.
— Но в райцентр ездили?
— Нет, не ездил.
— А куда от Дома культуры поехали?
— Во вторую бригаду, на летнюю дойку.
— Где она находится?
— За Выселками, по райцентровской дороге в пяти кило­
метрах.
— В Выселки не заезжали?
— Мне у арендаторов делать нечего. Они своим умом жи­
вут.
— В пути Водорьяпова видели?
— Нет, не видел.
— Кого встречали, кого обгоняли?
Баранов, словно капризный ребенок, обиженно надулся:
— Никого не встречал и не обгонял.

199
— Не торопитесь отрицать все подряд, — сказал Антон. —
Ведь не ради фразы следователь предупредил вас об ответ­
ственности за ложные показания...
Баранов долго хмурился, ерзал на стуле, однако в конце
концов все-таки заговорил конкретней. И сразу стала вырисо­
вываться хотя и туманная, но представляющая для следствия
интерес картина.
Пригласив Изольду Аксенову прокатиться до рай­
центра, Баранов вовсе не шутил. Накануне он договорился о
встрече с механиком из районного Агропромтранса Николаем
Завалишиным. Николай обещал отрегулировать у его ”Запо­
рожца” клапана и проверить систему зажигания. Посколь­
ку Аксенова отказалась от этой прогулки, Баранов поехал
в райцентр один. По пути завернул на летние выпасы
второй бригады, где как раз шла вечерняя дойка. Про­
был здесь минут сорок, ”покритиковал” доярок и покатил
дальше.
Николай Завалишин, как только Баранов приехал, сразу
взялся за работу и закончил возиться с ”Запорожцем” где-то
около полуночи. После этого примерно час потратили на со­
вместный ужин. Когда Баранов отправился из райцентра до­
мой, было совсем поздно. Ехал неторопливо — при свете фар
не привык быстро ездить. Дорога казалась пустынной. Лишь
после поворота на Выселки фары выхватили из темноты всад­
ника. Не успел Баранов разглядеть, куда тот едет — нав­
стречу или попутно, дорога вильнула, и всадник исчез с
трассы. Больше на всем пути до Караульного никто не по­
пался.
С помощью Сергея, быстро начертившего схему дороги
между Выселками и Караульным, выяснили, что загадочный
всадник свернул с трассы влево к большому лугу с густыми
зарослями донника. Лет пять назад там находилась колхозная
пасека. Иван Данилович Манаев так щедро разбазарил осе­
нью мед, что даже на зимнюю подкормку пчелам не оставил,
и пчелы подохли.
— На том месте теперь ничего нет? — спросил Антон.
— Ну как же!.. — воскликнул Сергей. — Свято место
пусто не бывает. Донник — золотая жила для пчеловодов.
Клепиковы за тот луг ухватились. Десятка два ульев поста­
вили и колхозный омшаник по дешевке к рукам прибрали.
Анна Ивановна в коммерции разбирается. Надо будет этот
сладкий кусок у них вырвать да восстановить колхозную па­
секу.
Антон посмотрел на Баранова:
— Может, это бригадир Клепиков к своим пчелам ехал?

200
— Гоша-луноход верхом не ездит, только в ”Ниве” ката­
ется. Мне почему-то подумалось на Ложникова. Он целыми
днями в седле скачет.
Антон повернулся к следователю:
— На чем Ложников в райцентр ездил, не на лошади?
— Говорит, на своей машине.
— Что ж он из райцентра в Новосибирск электричкой по­
катил?
— Не захотел бензин жечь. Поездка на электричке в оба
конца три рубля стоит, а ”Волга” не меньше трех пятерок
сожрет.
— У него ”Волга”?
— Двадцать четвертой модели.
— Ого!..
— Не пугайся, товарищ прокурор, — иронично сказал
Сергей. — С ”Волгой” у Ложникова все чисто, хотя страсти
из-за потрепанного жизнью лимузина бушевали будь здоров.
Чуть позднее по секрету расскажу.
— О твоем ”секрете” вся деревня знает, — ехидно усмех­
нулся Баранов.
Сергей вроде бы хотел что-то ему ответить, но
вместо этого вдруг высунулся по пояс в распахнутое окно
и, как мальчишка, оглушительно звонко свистнул. Проезжав­
шая мимо конторы зеленая ”Нива” резко остановилась.
Из нее выглянула заплаканная Анна Ивановна Клепи­
кова.
— Вы что, уже съездили в больницу? — спросил Сергей.
— Съездила.
— Как дела у Георгия Макарыча?
— Плохо. Головные боли и сознание теряет.
— Врачи что говорят?
— Чего они хорошего скажут, коновалы...
— Не расстраивайтесь. Завтра подниму на ноги все район­
ное начальство. Любые лекарства достанем!
— Я заезжала к Пупынину, просила посодействовать.
— Ну и что он?..
— Пообещал переговорить с главврачом насчет отдельной
палаты и обследования.
— Вот видите! Михаил Михалыч — человек влиятельный,
зря не пообещает. Будем надеяться на выздоровление.
— Больше ничего не остается...
Клепикова, включив скорость, плавно тронула ”Ниву”.
— Прогрессивная женщина, — глядя в окно, сказал
Антон. — Умело водит машину, даже в райцентр одна ез­
дит...

201
— Мужик в юбке, — быстро проговорил Сергей и посмот­
рел на Баранова: — Слыхал, Эдуард Федорович? Кажется, не
на шутку наш бригадир голову разбил.
Баранов ухмыльнулся:
— Гоша с насморком может целую неделю пробюллете­
нить. Тут же ему сам бог послал — разгар сенокоса в боль­
нице отлежать.
— Не упрощай. Сознание теряет... — Сергей постучал
себя пальцем по лбу. — Видать, правда, мозги у него стрях­
нулись.
— Я своими глазами видел у него на затылке ранку, когда
врачи из ”Скорой помощи” осматривали, — сказал Баранов.
— Ерундовый ушиб. Самую малость йодом прижгли.
Включившись в отвлеченный разговор, Баранов заметно
преобразился. С его лица исчезла сонливая растерянность, го­
лос стал грубовато-ироничным. Судя по унизительной харак­
теристике, выданной Эдуардом Федоровичем Клепикову, у
него были с бригадиром какие-то распри.
Когда Эдуард Федорович расписался в протоколе допроса и
вышел из кабинета, Сергей с хитрющей улыбкой стал расска­
зывать историю о приобретении Виталием Ложниковым авто­
машины ”Волга”.
Осенью прошлого года новое правление колхоза во главе с
Сергеем стало избавляться от манаевских запасов ненужной
техники. В числе излишков оказалась и ”Волга”, на которой
Манаев любил ездить на районные и областные совещания. С
учетом амортизации автомашину оценили в пять тысяч руб­
лей. Сергей хотел провести общее собрание, чтобы прина­
родно решить, кому из колхозников в порядке поощрения
продать машину. Однако совершенно неожиданно в Карауль­
ное нагрянул начальник районной милиции Кролов.
— Встреча получилась, я вам скажу... — Сергей хохотнул.
— В общем, Кролов врывается ко мне в кабинет и сразу быка
за рога: ”Слышал, ты служебную ”Волгу” списал. Даю пол­
торы тысячи за развалюху и забираю!” У меня глаза на лоб,
не могу понять: откуда узнал? Но отвечаю очень спокойно:
”Эту машину мы уже продали своему колхознику за пять ты­
сяч”. Кролов басом: ”Не темни! Какому еще колхознику?!”
— ”Виталию Ложникову, — говорю, — герою Афганистана”.
— ”Таких героев много”. — ”Не обижай, начальник. Это вы
шутя геройствуете с уголовниками: пиф-паф! Руки вверх!.. А
Виталий с боевым орденом со службы вернулся”...
Лимакин не сдержал улыбки. Сергей посмотрел на него:
— Клянусь, Петр, дословно передаю разговор. Короче,
ушел ни с чем начальник милиции. Я тут же вызываю Лож­

202
никова и говорю: ”Срочно плати в колхозную кассу пять ты­
сяч и угоняй ”Волгу” домой”. Ложников руками развел: ”У
меня всех накоплений — три тысячи не наберется”. — ”Беги
с шапкой по соседям. Занимай! Сколько недоберешь, из сво­
его кармана добавлю, но чтобы сегодня же ”Волга” у тебя во
дворе стояла!” Так-то вот всю операцию под кодовым назва­
нием ”Кукиш — Кролову” провернули в считанные часы, а
назавтра... — Сергей интригующе замолчал.
— Что назавтра? — поторопил следователь.
— Цирковое представление! Утром врывается в контору
десант районных обэхээсников во главе с самим Кроловым и
поволокли кипами из бухгалтерии в милицейский ”воронок”
колхозные документы. Клепикова сначала заметалась, как
разъяренная тигрица в клетке, а потом села в ”Ниву” и ум­
чалась с Манаевым в райцентр. У кого они на приеме были, с
кем и о чем говорили, кому чего всучили — не знаю. Но ре­
зультат их поездки оказался потрясающим. На другой же
день ”воронок” привез назад изъятые документы. А через ме­
сяц, как вам известно, Кролова выгнали из милиции.
Антон посмотрел на часы, потом на Лимакина:
— Кажется, Петр, сегодня нам здесь больше делать не­
чего. Пора подаваться восвояси.

Глава VII

Следующий день для Антона Бирюкова начался с теле­


фонных звонков. Первым, едва Антон вошел в кабинет, по­
звонил секретарь райкома и спросил, почему прокурор до сих
пор не сообщил ему о случившемся в ”Верном пути”. Коротко
объяснив причину задержки информации, Бирюков доложил
об обстоятельствах происшествия. Секретарь, чувствуется,
остался недоволен тем, что убийца не установлен, однако
претензий высказывать не стал. Только попросил регулярно
сообщать о ходе дальнейшего следствия.
Минут через пятнадцать это же самое пришлось повторить
председателю райисполкома. Не успел положить телефон­
ную трубку — раздался звонок председателя агропромыш­
ленного объединения Пупынина, известного на весь район
оратора. Он умел на любых совещаниях красиво выступать
без бумажки. В последние годы — в связи с реорганизацией
— Пупынин заметно растерялся и с трудом дотягивал до
персональной пенсии. Неизменным у ветерана остался только
апломб.

203
— Бирюков?.. Расскажи-ка подробности ЧП в ”Верном
пути”, — потребовал он.
— Могу рассказать лишь в общих чертах, Михаил Михай­
лович, — ответил Антон.
— Общие черты я и без тебя знаю.
— Тогда — извините. Собственно, для чего вам подроб­
ности?
— Я — руководитель или пешка?.. Кстати, твоего
взбрыкивающего братишку я поставлю на место, чтобы не за­
нимался самодеятельностью. Без конкретного указания, без
расчетов создал, понимаешь, арендный подряд в хозяйстве!
Скажи, что там с этим... арендатором, который бригадиру го­
лову проломил? Думаешь привлекать его к ответственности?
— Пока не вижу повода. Но следователь обязательно по­
беседует с Клепиковым.
— Беседовать надо не с пострадавшим, а с хулиганом. И
строго наказать, чтобы другим неповадно было!
— Михаил Михайлович, мы во всем разберемся. Изви­
ните, мне сейчас некогда, — сухо сказал Антон и положил
трубку.
Буквально через полминуты телефон зазвонил вновь. На
этот раз в трубке послышался голос Славы Голубева:
— Игнатьич, привет из Новосибирска! Докладываю: в ин­
формцентре УВД никаких сведений о Водорьяпове нет. Выхо­
дит, по нашей епархии он к ответственности не привлекался.
На всякий случай отправили запрос с отпечатками пальцев в
Главный информцентр МВД. Может, там что-то обнару­
жится...
— Где Тимохина? — спросил Бирюков.
— В научно-техническом отделе. С экспертами по балли­
стике исследует пулю. По предварительным прикидкам у нее
получилось, что стрелявший имеет рост два с половиной
метра, а это, знаешь, нечто нереальное... Когда соберемся на
совет?
— Сразу как вернетесь с Тимохиной из Новосибирска.
— Вас понял! Я, пока Лена занята, наведу справку в уп­
равлении БХСС насчет Вениамина Юрьевича. Потом надо
съездить на квартиру, где жил Водорьяпов, и в таксопарк, где
он работал до переезда в колхоз.
— Дерзай, Славочка. Желаю удачи.
Вскоре после разговора с Голубевым в кабинет к Бирюкову
зашел Лимакин. Следователь начал сегодняшний день с ше­
сти утра и уже побывал у механика Николая Завалишина,
накануне ремонтировавшего барановский ”Запорожец”. После
этого наведался на улицу Деповскую к знакомым Виталия

204
Ложникова, у которых тот оставлял ”Волгу”. Показания под­
твердились. Оба уехали из райцентра в злополучную ночь и
должны были проезжать место, где дорога сворачивает к Вы­
селкам, примерно в то самое время, когда совершилось убий­
ство.
— В общем, ни у Баранова, ни у Ложникова нет твердого
алиби, — закончил свою информацию Лимакин.
Бирюков задумался:
— Конечно, напрочь отметать подозрение нельзя. Бес­
спорно, Баранов с Ложниковым что-то утаивают, только мне
почему-то думается, что ни тот, ни другой непосредственного
отношения к убийству не имеют.
— Я сам такого же мнения, однако, как говорится, чем
черт не шутит... — Лимакин помолчал. — К сожалению,
личность Водорьяпова для меня совершенно не высвечивается.
На сегодняшний день он предстает этаким бескорыстным тру­
дягой, тайно хранящим на сберкнижках семьдесят пять тысяч
рублей. Дураку понятно: честно скопить такие деньги невоз­
можно. А если были сомнительные источники дохода, значит,
возможны и конфликтные ситуации с подельниками. Черный
бизнес — это хождение по канату без подстраховки, того и
гляди, разобьешься.
— Деньги накоплены Водорьяповым до переезда в село.
Стало быть, и конфликт надо искать в прошлом.
Следователь поморщился:
— Беспросветное дело...
В приоткрытую дверь заглянул круглолицый облысевший
судмедэксперт Борис Медников:
— Можно войти, сыщики?
— Входи, эскулап, — ответил Бирюков.
Медников бочком вошел в кабинет, неторопливо сел возле
приставного столика напротив следователя и положил перед
собой отпечатанный на машинке бланк медицинской экспер­
тизы трупа. Лимакин сразу протянул к бланку руку, но Бо­
рис быстро отдернул листок:
— Сначала дай закурить.
— Ты же бросил...
— Это свои. А чужие как я брошу?..
Следователь, улыбнувшись, достал из кармана пиджака
пачку ”Астры”. Вытащив сигарету, судмедэксперт недовольно
пробурчал:
— Когда ты, Петя, будешь приличное курево иметь?
— Когда прилично зарабатывать стану.
— Организуй следственный кооператив, и с деньгами —
нет проблем.

205
— Не философствуй. Что экспертиза показала?
Медников помял в пальцах сигарету, попросил у следова­
теля спички, прикурил и только после этого отдал Лимакину
заключение. Быстро прочитав его, Лимакин передал листок
Бирюкову.
Заключение было лаконичным. Смерть Водорьяпова на­
ступила ориентировочно между двумя и тремя часами ночи от
огнестрельного ранения со стороны спины в область сердца.
Никаких патологических отклонений, признаков заболевания
и алкоголя в организме потерпевшего не обнаружено.
— Из чего, по-твоему, стреляли? — спросил Медникова
Антон.
— Я не специалист по определению видов оружия, но
предположение, если хочешь, могу высказать... — Судмедэк­
сперт мастерски пустил к потолку несколько колечек сигарет­
ного дыма. — Судя по тому, с какой легкостью пуля про­
нзила крепкий торс Водорьяпова, бабахнули из винчестера
или нашей родимой трехлинейки.
Бирюков, задумавшись, помолчал:
— Боря, случайно не знаешь, как здоровье бригадира
Клепикова?
— Почему случайно... — Медников хмыкнул. — Бригадир
лежит в моем отделении, в хирургическом.
— Ну и что у него с головой?
— Ничего. Сачкует мужик.
— Зачем же держите в больнице?
— Товарищ Пупынин надавил своим авторитетом на глав­
врача. Тот уже готов перевести Клепикова в отдельную па­
лату, сиделку назначить. Я сказал главному: ”Только через
мой труп! Если бригадир не хочет работать в колхозе, пусть
ложится на месяц в районный санаторий”.
— На что Клепиков жалуется?
— На периодическое помутнение сознания. Говорит, у
него и раньше какие-то сдвиги в психике были. Готов, чудак,
даже в областную психиатричку на исследование залечь.
— К Ложникову у него какие претензии?
— Никаких.
— Что ж тогда Пупынин мне звонил, дескать, надо Лож­
никова строго наказать?
— Это Михал Михалыч ударился в руководящий раж под
влиянием мадам Клепиковой. Вчера вечером Анна Ивановна
метала гром и молнии в больнице. Врачи, видишь ли, недо­
статочно внимательны к ее невинно пострадавшему супругу.
Обещала дойти вплоть до райкома партии. Грозная дама, с
характером...

206
— Крепко вас припугнула? — спросил следователь.
— Нам не положено людей пугаться.
— А главврач на поводу у Пупынина пошел...
— Это не от испуга. От зависимости.
— От какой?
Судмедэксперт с усмешкой глянул на следователя:
— Ты, сыщик, как с Луны свалился. Знаешь наши фонды
на больничное питание?.. Если ими ограничиться, лечащиеся
дистрофиками станут. Поэтому главврачу приходится вол­
чком крутиться: то мясо по дешевке у колхозов да совхозов
добывать, то курочек с птицефабрики. Проще говоря, нику­
дышное централизованное снабжение компенсируем за счет
обходных каналов, где без распоряжения Пупынина можно
оказаться на бобах.
— Так и создается порочный круг.
— А куда денешься? Система...
— Надо, Петр, пока Клепиков в больнице, срочно допро­
сить его, — сказал следователю Бирюков. — Отрази в прото­
коле, что у Георгия Макаровича претензий к Ложникову нет.
И постарайся как можно подробнее узнать о Водорьяпове.
Бригадир наверняка общался с ним больше, чем, скажем,
председатель колхоза.
Лимакин сразу поднялся:
— Сделаю это, Антон Игнатьевич, не откладывая.
Встал и судмедэксперт Медников:
— Пошли, сыщик, вместе. Познакомлю тебя с Клепико­
вым, а ты еще раз угостишь меня бросовой сигареткой...
Двухэтажные кирпичные корпуса районной больницы на­
ходились в сосновом бору на окраине райцентра. Возле входа
в хирургический корпус на скамеечке двое пожилых мужчин
в больничных пижамах увлеченно резались в шашки. Остано­
вившись около них, Медников спросил:
— Как там себя чувствует ваш напарник по палате?
— Последнюю курицу доедает, — ответил мужчина с за­
гипсованной рукой на марлевой подвязке. Второй, перебин­
тованный от подбородка до макушки, тут же добавил:
— Ох, мастер поесть! Вчера жинка целый пакет продуктов
привезла, так он уже его ополовинил.
— Ночью на головные боли жаловался?
— Какое там! Храпел, аж оконные стекла дрожали. Я
тракторист, так всю ночь снилось, будто в кабинке работаю­
щего трактора сплю...
Когда Медников с Лимакиным вошли в палату, Клепиков,
склонившись над тумбочкой у изголовья кровати, старательно
заворачивал в газету обглоданные куриные кости. Крутоло­

207
бый и коренастый, на вид лет пятидесяти, он был из той по­
роды мужиков, которых не так-то просто сбить с ног. Лима­
кин ожидал, что голова бригадира забинтована, но вместо
этого увидел на его выстриженном затылке нашлепку лейкоп­
ластыря.
— Ну как себя чувствуешь, Георгий Макарыч? — словно
старого знакомого спросил Медников.
Пухлощекое, словно у бурундука, лицо Клепикова рас­
плылось в смущенной улыбке.
— Чувствую, доктор, удовлетворительно. Аппетит непло­
хой. Вот лишь голова гудит безостановочно, — басовито от­
ветил он и вроде в подтверждение своих слов, поморщась,
прижал ладонь к затылку.
— Это пройдет.
— Я так же думаю: куда она, бестолковая, денется. Погу­
дит, погудит да утихнет.
Медников показал взглядом на Лимакина:
— Следователя прокуратуры к тебе привел. Хочет с тобой
поговорить.
Клепиков растерянно открыл рот:
— Я... я-а-а, истинный бог, не виноватый. Если супруга
Анна чего-то наболтала на Витю, так это не всурьез. Баба она
малость заполошная...
Лимакин пристроился на стуле у тумбочки и открыл но­
венький служебный ”дипломат”.
— Вот это нам надо записать, — доставая чистый прото­
кол допроса, сказал он.
Клепиков еще больше растерялся. Лоснящиеся губы его
задрожали:
— Не надо, не надо писать! Витя за такую писанину мо­
жет обидеться, а я ему зла не хочу. Вы уж лучше Анну до­
просите, она грамотней.
— Дело, Георгий Макарович, не в грамотности.
— А в чем?
— В правдивости.
— Дак мне какую правду вам говорить, если я ничего не
знаю?
Медников, чтобы не мешать, взял у Лимакина сигарету и
вышел из палаты.
О Водорьяпове Клепиков заговорил с еще большей неохо­
той, чем о Ложникове. Поначалу даже стал утверждать, что
вообще никаких дел с Водорьяповым не имел и знать его не
знает.
— Георгий Макарович, это неправда, — спокойно сказал
Лимакин.

208
— Как вас понимать? — Клепиков откровенно испугался.
— Вру, значит, что ли?..
— Вы больше трех лет работали бок о бок с Водорьяпо­
вым. Почему не хотите о нем рассказать как о человеке. Чего
боитесь?
Клепиков долго морщил лоб, водил взглядом по сторонам,
будто ждал подсказки, но так и не дождавшись ее, через силу
заговорил:
— Бояться нечего. Водорьяпов неплохой человек, да вот
ведь, говорят, убили его... Значит, кому-то крепко насолил.
— Кому именно?
— Понятно, не мне. Я от Леонида не зависел.
— А кто был от него зависим?
— Истинный бог, не знаю.
— Разве можно жить, ничего не зная?
— Я всегда так живу. У меня в семье супруга командует.
— А по бригадирской работе?
— В бригадирстве кое-чего соображаю. Если бы совсем не
соображал, давно бы из бригадиров выгнали.
— Ну а почему говорить-то не хотите?
— Может, брякну сдуру невпопад и тоже смертельного
врага наживу. Зачем мне враги?.. Вы напишите от себя что
надо, а я подпишусь.
— Следователям запрещено от себя писать.
— Тогда допросите мою Анну. Она в колхозных делах
разбирается лучше. Тем более в последнее время у меня чего-
то с головой не ладится.
— Давно?..
— С головой-то?.. Дак если правду сказать, то меня еще в
детском возрасте тетка контузила. Нечаянно на цементный
пол макушкой уронила. Мамаша говорит, думала, что помру,
а я вот выжил. Правда, видать, с той поры неразвитость оста­
лась. В школе плоховато учился, еле-еле четыре класса ос­
воил.
— Как же бригадиром стали?
— А работал я в колхозе всегда хорошо. Другие вино
пили, с начальством лаялись. Я же такими пустяками не за­
нимался. Что мне прикажут, то непременно выполню. Вот за
это Иван Данилыч Манаев меня полюбил, на бригадирские
курсы отправил. С той поры, считай, двадцать лет без заме­
чаний руковожу бригадой.
— С новым председателем колхоза как работается?
— Труднее, чем с Манаевым. Сергей Игнатьич — парень
справедливый, тут не надо его хаять. Но командовать не лю­
бит. Какой пустяк ни спроси, он шутками отделывается: ”У

209
тебя, Макарыч, голова есть, а мозгов нету, что ли? Думай
сам!” Вот и вся его команда... А я думать не привык. По до­
машнему хозяйству за меня супруга с удовольствием всю
жизнь думает, на работе — Манаев приказывал. Чего там
было думать? Исполняй распоряжение — и вся думка. Те­
перь, наверное, до пенсии в бригадирах не удержусь. При­
дется либо в рядовые скотники подаваться, либо десятка два
колхозных бычков в аренду брать на откорм, если арендные
подряды не ликвидируются в ближайшем будущем.
— Почему они должны ликвидироваться? — стараясь ув­
лечь Клепикова деловым разговором, спросил Лимакин.
— Потому что об этом сам товарищ Пупынин у нас на со­
брании говорил. Кому выгодна аренда? Только арендаторам.
А куда колхозных специалистов при арендном хозяйствова­
нии девать?
— Пусть тоже включаются в аренду.
— Ну как им можно такое!.. — Клепиков расплылся в
снисходительной улыбке, будто услышал наивную глупость.
— У них же у всех высшее образование.
— У вашей жены тоже?
— А как же... Анна больше десяти лет маялась в заочном
институте, чтобы диплом получить и на бухгалтерской дол­
жности тем самым удержаться. Если бы Манаева не скинули
с председателей, она без всяких яких до пенсии продержалась
бы. Тут, как говорится, не повезло. Приходится Анне дораба­
тывать на меньшем окладе, да и власть у экономиста не та,
что у главбуха... — Клепиков досадливо крякнул. — Сама,
конечно, виновата. Председатель направо и налево фуговал
колхозные деньги, а она, дуреха, тряслась над каждой копей­
кой, на рожон лезла. Врагов нажила столько, что некоторые
открыто угрожали расправой.
— Кто, например?
— Да и Тимофей Слабуха по чекистской замашке до сих
пор стращает расстрелом, и тот же Витя Ложников в прошлом
году стучал по столу кулаком. Я, правду сказать, почему Ви­
талия испугался, когда он из Выселков на коне прискакал как
ненормальный... Стукнуло мне в голову, что Витя вместо
Анны хочет на мне отыграться. Лицо в тот момент у Ложни­
кова было диким.
— А с Водорьяповым у Анны Ивановны какие отношения
были?
— Водорьяпов всегда по имени-отчеству ее величал. И ко
мне вежливо относился. Гошей называл. Я его тоже уважи­
тельно — Леонидом... — Клепиков наморщил лоб. — Хотя,
если правду сказать, человек он был ядовитый. То Эдуарда

210
Баранова прилюдно обсмеет, то Кузьму Широнина разыграет,
то подвыпившего Тимку-чекиста до белого каления сталин­
скими упреками доведет. Было, и под Анну подскребался...
— Серьезно? — стараясь не упустить нить разговора, уди­
вился Лимакин.
— Куда серьезней... Утром в конторе спрашивает колхоз­
ников: ”Мужики, если враз встретите тигра и главбуха, чего
в первую очередь станете делать?” Ну те отвечают, дескать,
сразу на тигра навалимся. Водорьяпов: ”Ха-ха-ха!.. Сначала
надо убить главбуха, а потом уже за тигра браться”. Видишь,
с каким намеком шуточки у Леонида были?..
— Как Анна Ивановна к этому относилась?
— Никак. Она не робкого десятка.
— Когда вы последний раз видели Водорьяпова?
Клепиков, пожав плечами, опустил голову:
— Сейчас уже и не помню, когда. Леонид как связался с
арендой, откачнулся от колхоза. На утренние разнарядки пе­
рестал ходить. Ну а больше и встретиться нам особо негде
было. Сенокос в разгаре. Я целыми днями по лугам мотался.
За колхозниками догляд нужен с утра до вечера, чтобы
меньше перекуривали да вино не пили.
— Неужели продолжают пить?
— Ну а как без этого...
В палату неожиданно заглянул перебинтованный муж­
чина. Обращаясь к понуро сидящему на койке Клепикову,
быстро проговорил:
— Макарыч, там жинка твоя прикатила. Просит, чтоб ты
вышел.
Клепиков вопросительно посмотрел на следователя.
— Сейчас выйдет, — ответил мужчине Лимакин.
Когда тот прикрыл дверь, Георгий Макарович заторопился:
— Не говорите Анне, об чем я тут наболтал. Она, если уз­
нает, намылит мне холку за посторонние разговоры. В этом
отношении Анна заполошная...

Глава VIII

Анна Ивановна оказалась вовсе не заполошной. Пошептав­


шись не дольше минуты с мужем и передав ему большой по­
лиэтиленовый пакет с продуктами, она предложила Лимакину
сесть в машину, чтобы спокойно поговорить без свидетелей.
Разговор начала сама и сразу по делу: о страшном убийстве
на Выселках.

211
— Я Манаева предупреждала, что Водорьяпова принимать
в колхоз нельзя... — глядя Лимакину в глаза, заявила Анна
Ивановна и многозначительно замолчала.
— Почему? — спросил Лимакин.
— У него не было трудовой книжки.
— Почему, Манаев видел трудовую книжку с шоферским
стажем.
— Это Иван Данилович выкручивается. Если хотите, я
при Манаеве об этом скажу, чтобы не запутывал следствие.
— Еще какой грех водился за Водорьяповым?
— Понимаете, сомнительный он был человек. Мужчинам
этого не понять. У женщин особое чутье. Внешне Леонид Ни­
колаевич всегда с шуточкой, улыбочкой, но в нем было что-
то хищное. Особенно глаза выдавали. Вроде весело щурится, а
внутри — ледяной холод. Даже страшнее... ненависть, что ли,
какая-то.
— Знаете, главный бухгалтер — финансовый контролер.
Возможно, вы ущемили Водорьяпова в оплате, и он... — на­
чал Лимакин, однако Анна Ивановна не дала развить мысль:
— Нет, нет! По деньгам у нас с ним никаких шероховато­
стей не было. Единственное, что в денежных отношениях с
Водорьяповым меня настораживало, так это его чрезмерная
показуха. При каждом удобном случае Леонид Николаевич
демонстративно подчеркивал, что в деньгах совершенно не
нуждается. Все вы, мол, урываете с колхоза, но я не такой.
— Что в этом плохого? Разве не бывает честных до щепе­
тильности людей?
— Вы наверняка не работали бухгалтером...
— Не работал, — признался Лимакин.
Анна Ивановна снисходительно улыбнулась:
— Тогда послушайте меня. Это только в телевизионном
спектакле показывали, как рабочая бригада отказалась от
премии. Я четверть века бухгалтером и не встречала ни од­
ного чудака, который бы пришел в бухгалтерию и сказал:
”Вы начислили мне лишние деньги. Я их не заработал и не
стану получать”. Не было никогда и теперь нет таких чуда­
ков. Наоборот, даже откровенные бездельники глубоко убеж­
дены, что им постоянно недоплачивают. Думаете, никто из
колхозников, кроме Водорьяпова, не смотрел телевизор?..
— Смотрели, конечно.
— Почему же только он один так щепетильно относился
к деньгам, как те герои из телеспектакля? Хотите верьте,
хотите нет, но, по-моему, совесть Водорьяпова была не
чиста.
— А другие сотрудники бухгалтерии каким его считали?

212
— Господи!.. Да все женщины не раз мне говорили,
мол, едва Водорьяпов заходит в бухгалтерию, им сразу стано­
вится не по себе. Даже спрашивали: не гипнозом ли он обла­
дает?
— Если Водорьяпов демонстративно отказывался от денег,
зачем ему понадобился арендный подряд? — спросил Лима­
кин. — Это ведь очень тяжелый заработок.
— Вначале я тоже не поняла, но после разобралась. При
внешнем соблюдении законности он рассчитывал загрести жар
руками Виталия Ложникова, который взял себе в помощь
пенсионерку-мать и сестру.
— Но в этом случае они должны были разделить зарабо­
танную сумму не на двоих с Ложниковым, а на четверых.
Полные губы Анны Ивановны скривились в ухмылке:
— Арендный договор составлен на двоих: Ложникова и Во­
дорьяпова. Причем оговорены солидарные условия, то есть
доходы пополам. Водорьяпов собирался надуть Виталия не
меньше, как на пятнадцать — двадцать тысяч. Кстати, я
предупреждала нынешнего председателя колхоза. Сергей Иг­
натьевич легкомысленно отмахнулся: ”Арендаторы без нас
между собой разберутся”. Вот так вот...
— Ложников об этом не догадывался?
— Не знаю, догадывался — не догадывался. Убили Во­
дорьяпова, конечно, не из-за арендного подряда.
— А из-за чего?
— Старые друзья его прикончили. С полмесяца назад я в
командировке была в Новосибирске. От облагропрома поехала
к железнодорожному вокзалу на такси. Разговорились с так­
систом. Узнав, что я из ”Верного пути”, он вдруг спрашивает:
”Значит, это в вашем колхозе пригрелся наш Водорьяпов?
Вот куда, сурок, ускользнул! Леня наделает вам беды, когда
дружки до него доберутся”.
— Как таксист выглядит? — заинтересовался Лимакин. —
Номер машины не запомнили?
Анна Ивановна опять ухмыльнулась:
— Вот еще... Я не следователь, чтобы номера запоминать.
Да, собственно, тому разговору сразу и значения не придала.
Теперь только поняла намек. А таксист выглядит... чернень­
кий, с усиками, лет тридцати... По-моему, это бывший муж
Изольды Аксеновой. Что-то он еще у меня про Изольду
спрашивал...
— Попробуйте вспомнить.
— Ну, дескать, Изольда так и продолжает кружиться с
Водорьяповым? Я говорю: ”Почему бы ей, незамужней да
красивой, монахиней жить”. Таксист скривился: ”Ну-ну,

213
пусть поиграют последние денечки. Скоро их лебединая песня
заглохнет”.
— Еще что он говорил?
— Ничего. К вокзалу уже подъехали.
Лимакин стал выяснять у Клепиковой цвет машины и
одежду таксиста. Анна Ивановна предположительно сказала,
что ”Волга” была грязноватой: то ли белая, то ли серая. Так­
сист одет в черную трикотажную рубашку, на голове — ке­
почка с лакированным козырьком. Более подробных примет
она не запомнила.
Прежде чем подписать протокол, Клепикова внимательно
его прочитала и, вздохнув, сказала:
— За точность разговора с таксистом ручаюсь головой. Что
касается отношения Водорьяпова к деньгам, арендного под­
ряда и сомнительного прошлого Леонида Николаевича, то это
всего-навсего мои предположения.
— В протоколе так и написано, — ответил Лимакин. —
Или я что-то исказил?
— Да нет, вроде все верно... — Клепикова опять тяжело
вздохнула и расписалась на каждой странице протокола. По­
том она сказала: — Извините, председатель просил узнать,
когда можно приехать за Водорьяповым? Хоронить-то колхозу
его придется.
— Могилу уже приготовили?
— Ничего еще не делали. Даже гроба нет.
— В таком случае скажите Сергею Игнатьевичу, чтобы се­
годня подготовили все необходимое для похорон, а завтра ут­
ром можно забрать труп из морга...
Через полчаса Лимакин положил протоколы допроса четы
Клепиковых перед Антоном Бирюковым. Дождавшись, когда
тот внимательно прочитал их, спросил:
— Что-то наклевывается, а?..
Бирюков задумался:
— Да, в показаниях Анны Ивановны есть обнадеживаю­
щее. Давай рассуждать... Поскольку Водорьяпов прятал свои
накопления и держал их в разных сбербанках, деньги эти
явно нажиты нетрудовыми доходами, то есть ”нечистые”.
Чтобы ими можно было пользоваться, их надо ”отмыть”. Ка­
ким образом?.. Наиболее удобный способ — вложить сомни­
тельные деньги в кооперативы, где на законном основании
можно получить приличные доходы. Арендный подряд в кол­
хозе — это своеобразный кооператив, и Водорьяпов с помо­
щью семьи Ложникова наверняка рассчитывал через два-три
года не только легализовать свои подпольные тысячи, но и
добавить к ним приличный навар.

214
— Такая мысль и у меня мелькала, — сказал следователь.
— Значит, в этом согласен со мной?
— Полностью!
— Пойдем дальше... — Антон полистал протоколы. — По­
пробуем вычислить, кому Водорьяпов ”насолил”. Анна Ива­
новна, похоже, ехала с таксистом из того самого таксопарка,
где работал Леонид Николаевич. Там у него остались
”дружки”, с которыми он мог не поделить, скажем, левые до­
ходы...
— Но тут Изольда Аксенова вплетается. Она нам гово­
рила, что была замужем за барменом. Клепикова же предпо­
лагает, что бывший муж Изольды работает таксистом. Как
это объяснить?
— Предположение еще не утверждение. Коллеги Водорья­
пова наверняка знали о его связи с Изольдой лучше мужа.
Связь эта давняя, тянется еще из Москвы. Вот если бы нам
раздобыть сведения о столичном периоде жизни Леонида Ни­
колаевича, многое бы прояснилось.
— К сожалению, слишком много воды с той поры утекло,
— грустно проговорил Лимакин. — Безнадежное дело.
Разговор прервал телефонным звонком Слава Голубев:
— Игнатьич, докладываю свежую информацию. Новоси­
бирскую квартиру гражданин Водорьяпов сохранил за собой,
поселив в ней квартирантов. Бывшие соседи считают его че­
ловеком в превосходной степени. В таксопарке — такая же
характеристика. Передовик. Систематически выдавал пол­
тора плана по выручке. Машину содержал в образцовом по­
рядке. От пассажиров — только благодарности. Постоянно по­
лучал премии. Несколько раз его выдвигали на Доску почета,
но из скромности всегда наотрез отказывался фотографиро­
ваться.
— Может, эта скромность для него была вынужденной?..
— воспользовавшись паузой, спросил Бирюков.
— Я не выяснил... — признался Голубев. — Слишком хва­
лебные отзывы усыпили.
— На работе, Слава, спать нельзя, — пошутил Антон. —
Что коллеги-таксисты говорят?
— Коллеги считают Водорьяпова угодливым службистом.
Ну это и понятно. Леонид Николаевич сдавал в казну суточ­
ную выручку до последней копейки, а ребята треть выручки
кладут в свой карман. Таким образом, получалось, будто Во­
дорьяпов закладывал их перед начальством.
— Со многими говорил?
— Почти со всей бригадой, где Леонид Николаевич рабо­
тал.

215
— Они знают, куда он из Новосибирска уехал?
— Нет. Говорят, уволился по собственному желанию — и
концы в воду.
— А насчет его связи с Аксеновой?..
— Изольду хорошо знают. Многие за ее столиком в ресто­
ране сидели, но куда она исчезла, тоже никому не известно.
О том, что Водорьяпов был к ней неравнодушен, предполо­
жения есть.
— Спасибо, Слава. Молодец, что оперативно позвонил.
Здесь еще тебе работа подвернулась. Слушай внимательно...
— Бирюков взял протокол допроса Клепиковой и стал читать
показания, касающиеся разговора Анны Ивановны с так­
систом. Когда он закончил, Голубев разочарованно прогово­
рил:
— Среди тех, с кем я беседовал в таксопарке, тридцати­
летнего черненького с усиками нет.
— В отделе кадров интересовался документами Водорья­
пова?
— Кадровики говорят, документы у Леонида Николаевича
были в порядке.
— Надо, Славочка, срочно отыскать бывшего мужа Аксе­
новой, — сказал Бирюков. — Может быть, он из барменов
переквалифицировался в таксиста.
— Игнатьич, тебе известно, сколько в Новосибирске так­
сопарков?..
— Известно. Начни заход с ресторана ”Центральный”, где
работала Изольда.
— Надо еще разобраться с Вениамином Юрьевичем из аг­
ропрома. Сегодня не успею домой вернуться.
— Вернешься завтра — и сразу ко мне.
— Понял, выполняю!

Глава IX

В ”Центральном” Голубеву крупно повезло. Во-первых,


Слава появился там в очень удачное время, когда ресто­
ранный зал был почти пустым. Во-вторых, за стойкой бара
читал книгу примерно тридцатилетний бармен — черненький
и с усиками. Еще не веря в удачу, Голубев уселся у стойки
бара на вертящийся стул и впопыхах заказал три чашки кофе
и столько же пирожных. Бармен удивленно посмотрел на
него.
— Разом подать или постепенно?

216
— Не будем нахлестывать лошадей... — многозначительно
ответил Слава и указал взглядом на отложенную барменом
книгу: — ”Зарубежный детектив”?..
— ”Основы коммерческой работы”, — сказал бармен.
— Учитесь, как говорят бизнесмены, делать деньги?
— Учусь заочно в институте советской торговли.
— Хорошее дело. Ученье — свет.
— А ученых тьма...
Бармен оказался общительным. И Голубев уже после пер­
вой чашки кофе узнал, что зовут бармена Анатолием, фами­
лия — Аксенов. Такому везению мог позавидовать любой ро­
зыскник, и вдохновленный удачей Слава решил не мешкая
приступить к делу:
— Здесь работала официанткой Изольда Аксенова. Она не
родня вам?
— Бывшая жена, — спокойно ответил бармен.
— Бывшая?.. Чего разбежались?
— Не хочу говорить об этом.
Голубев достал служебное удостоверение:
— Интересуюсь Изольдой не случайно. Она сейчас живет
в одном из колхозов нашего района...
Аксенов внимательно изучил документ и, вроде бы ничуть
не удивившись, ответил:
— Я знаю, где Изольда живет. Недавно ездил к ней.
— По старой памяти в гости?
— Нет. Подал заявление на развод. Изольда упорно не яв­
ляется в суд и письменного согласия не дает. Две повестки
посылали ей в Караульное — впустую. Пришлось третью по­
вестку вручить лично.
— После этого явилась?
— Суд назначен на послезавтра.
— Что она за человек?
— Так себе...
— А подробнее?
— Артистка из погорелого театра.
— Имеет темные пятна в биографии?
— Из-за этого и разошлись.
Слово за слово Аксенов все-таки заговорил о бывшей
жене. Познакомились они, когда Изольда поступила офици­
анткой в ресторан. Характером она очень общительная. Пре­
красно играет на гитаре, отлично танцует. Словом, с первого
дня стала заводилой в любой компании, которые часто соби­
рались в ресторане.
Сошлись Анатолий и Изольда вроде бы по любви, но уже
через месяц Аксенов заметил, что молодую жену ”тянет на

217
сторону”. Состоялся серьезный разговор. Изольда честно при­
зналась, что она быстро охладевает к мужчине. Аксенов
предложил ей расстаться. Она с радостью приняла это пред­
ложение и попросила лишь, чтобы Анатолий не торопился с
официальным разводом. Разошлись мирно. Примерно через
полгода, когда в ресторанах ввели алкогольный лимит,
Изольда засыпалась на обсчете клиентов. Чтобы избежать от­
ветственности и не испортить трудовую книжку, быстренько
уволилась и по протекции любовника, Вениамина Юрьевича,
уехала из Новосибирска в село.
В ресторане Вениамин Юрьевич появлялся часто, однако
никто из компании по фамилии его не упоминал. Среди
компаньонов часто бывал полный мужчина, который, под­
выпив, любил хвастаться, что денег у него — куры не клюют,
и за это, мол, в селе его даже прозвали ”Рюкзаком с день­
гами”.
Знал Аксенов и дружка Изольды, таксиста. Она называла
его Ленечкой. Таксист тоже иногда засиживался за одним из
столов, обслуживаемых Изольдой, но больше рюмки коньяка
или фужера шампанского никогда не пил.
— А как Изольда насчет выпивки? — спросил Слава.
— Выпить всегда любила, но умеренно.
— Как фамилия того таксиста?
— Не знаю.
— Изольда о нем не рассказывала?
— Как-то, захмелев, она проболталась, мол, Ленечка —
страшный человек, но зато настоящий мужчина. Из этого
можно сделать вывод, что таксист был богатым. Ну а уж если
Изольда сказала ”настоящий мужчина”, то тут пахло боль­
шим богатством.
— Лично вы до ”мужчины” в ее понятии не дотягивали?
— Выходит, нет.
Голубев обвел взглядом бар, к которому за время разго­
вора не подошел ни один посетитель ресторана:
— Убыточное производство?..
Аксенов, уловив намек, засмеялся:
— Веселое время прошло. На кофе, коктейлях, на пирож­
ных сильно не разбогатеешь. — И сразу вернулся к прежнему
разговору: — Любопытно, что случилось с Изольдой?
— С ней — ничего.
— Тогда чем вызван ваш интерес к ее персоне?
— Таксиста того... уже нет.
— Не понял, как...
— Выстрелом в спину.
— Подозреваете Изольду?

218
— Она способна на такое? — вопросом на вопрос ответил
Голубев.
— Пьяная — да, трезвая — нет.
— Умеет стрелять?
— Она в таежном краю выросла. Рассказывала, что
школьницей любила ходить с отцом на охоту в тайгу. Из
мелкокалиберки стреляла белку лучше отца.
Слава отхлебнул пару глотков кофе:
— Анатолий, между поклонниками Изольды конфликтов
из-за нее не было?
— Ни разу. Изольда умеет так ловко очаровывать своих
обожателей, что каждый из них считает, будто она симпати­
зирует только ему, и никому больше. Я сам на этом подло­
вился. У нее дьявольский талант в организации романов. К
тому же все ее увлечения кратковременные.
— А с таксистом... — намекнул Слава.
— Это какое-то исключение. По-моему, тут уж таксист на
чем-то основательно подловил Изольду и крепко держал ее на
крючке.
— На чем она могла ”подловиться”?
— Не знаю.
— О жизни в Москве не рассказывала?
— Нет.
Взбодрившись второй чашкой кофе, Голубев стал расспра­
шивать Аксенова о поездке в Караульное. Тот спокойно при­
помнил, что было это неделю назад. Ездил он на собственных
”Жигулях” белого цвета, которые купил в прошлом году.
Приехал в село около шести вечера. В колхозной конторе уз­
нал, что Изольда живет при сельском Доме культуры. От
конторы подъехал к СДК и встретил Изольду на улице. Сразу
вроде обрадовалась неожиданной встрече, но когда увидела
судебную повестку, поскучнела и растерянно спросила:
”Толик, а если я к тебе вернусь? Прямо сейчас сяду в
машину и уедем. Вдруг у нас жизнь наладится?” Аксенов ска­
зал категорическое нет. Изольда вспыхнула: ”На нет и суда
нет!”
О том, что бывшая жена поселилась в Караульном, Анато­
лий узнал от официанток. Изредка приезжая в Новосибирск,
Изольда несколько раз забегала в ресторан и хвасталась, что
устроилась — лучше не надо. В Доме культуры сама себе хо­
зяйка. Почти ничего не делает, ни за что не отвечает и еже­
месячно отхватывает зарплату в полтора раза больше, чем
получала официанткой.
Об Анне Ивановне Клепиковой, как убедился Слава, Ак­
сенов не имел ни малейшего представления. Таксистом он не

219
работал, частным извозом на собственной машине не зани­
мался и никакой женщины никогда от агропрома до железно­
дорожного вокзала не подвозил.
Догадка осенила Голубева внезапно.
— Кто в колхозной конторе вам сказал, где живет
Изольда? — быстро спросил он Аксенова.
Тот равнодушно ответил:
— Толстая женщина из бухгалтерии.
Слава дотошно стал выяснять внешность женщины. Под­
меченные Аксеновым приметы, особенно подбородок с круп­
ной родинкой и придирчивый суровый взгляд, наводили на
мысль, что это была Анна Ивановна Клепикова.
— Какой разговор у вас с ней состоялся? — опять спросил
Голубев.
Аксенов пожал плечами:
— Почти никакого. Я спросил: ”Не подскажете, где живет
директор вашего Дома культуры?” Женщина подозрительно
оглядела меня и буркнула: ”В самом СДК, там ей комнату
оборудовали”. Вот и вся говорильня.
— Во что вы были одеты?
— По-походному. В джинсах и в черной трикотажной ру­
бахе.
— А головной убор?
Аксенов молча достал из-под стойки кепку с лакирован­
ным козырьком. Озадаченный Слава посмотрел ему в глаза:
— Анатолий, насчет связи Изольды с Водорьяповым вы у
той женщины интересовались?
— Какого Водорьяпова?
— Таксиста, которого уже нет.
— Только сейчас узнал его фамилию. Чего ради мне было
интересоваться их связью, если я прекрасно об этом знаю?..
— Аксенов невесело усмехнулся. — Да и сходиться с Изоль­
дой я ни под каким предлогом не собираюсь.
— Но ведь Изольда напрашивалась к вам вернуться...
— Сомневаюсь, что это было у нее искреннее желание.
Скорее всего она решила проверить, как я на такое предло­
жение отреагирую. Изольда уверена, что она неотразима и
мужчины готовы идти у нее на поводу, словно телята на ве­
ревочке.
Из-за спины Голубева к стойке внезапно подошла худоща­
вая, явно молодящаяся блондинка лет шестидесяти. Стараясь
не помять яркое импортное платье, она присела на стул ря­
дом со Славой, поправила на плече ремень коричневой су­
мочки и кокетливо улыбнулась:
— Бонжур, Анатоль.

220
— Здравствуйте, Мэри Карловна, — чуть замешкавшись,
ответил Аксенов.
— Как живешь, мой мальчик?
— Спасибо, лучше всех.
— Молодец, — женщина скосила на Голубева подведенные
тенями выцветшие глаза. — Не помешала?..
Аксенов на секунду замялся:
— Нет, Мэри Карловна, с приятелем болтаем о пустяках.
— Если немного отвлеку, не возражаешь?
— Пожалуйста.
— Сделай чашечку кофе.
— Как всегда, без сахара?
— Да, мой мальчик. Сахар — это сладкая смерть. Мне же
совсем не хочется умирать... Ты что куришь, Толенька?
— При нынешнем дефиците что подвернется.
Женщина достала из сумки непочатую пачку сигарет
”Кэмэл” и великодушным жестом положила ее на стойку пе­
ред Аксеновым.
— Мерси за презент, — наигранно поклонился Аксенов.
— Дыми на здоровье, — женщина пригубила поданный
Анатолием кофе. — Второй день ищу с тобой встречи...
— Вчера у меня был выходной.
— Мне сказали... Изольда звонила из деревни. Просила
передать, что в суд не приедет. У нее неприятности...
Аксенов исподтишка переглянулся с Голубевым и промол­
чал.
— Тебе не интересно? — вроде бы удивилась женщина.
— Мэри Карловна, Изольдины дела меня не волнуют.
Напрасно она увиливает от развода.
— Жестокий мальчик, Изольда безумно тебя любит.
— Скажите, кого она обошла любовью? — улыбнулся Ак­
сенов.
— Не иронизируй. Можешь выслушать серьезно?
— Не могу. Зря убьем время, а деловые люди утверждают,
что время — деньги.
— Деньги — дело наживное, мой мальчик.
Стараясь не размазать на губах яркую помаду, женщи­
на несколько раз прикоснулась к чашке и заговорила напо­
ристо:
— Эгоист! Ни в грош не ценишь чужой талант! Если у нее
что-то и было, не нравящееся тебе, то это не от вульгарной
распущенности — от повышенного любопытства. Изольда
тонкая натура, творчески одаренный человек...
— Мэри Карловна, — перебил Аксенов, — порядочные
люди занимаются творчеством не в постели.

221
— Не хами, выслушай до конца. С Ленечкой у Изольды
все кончено. Со слезами умоляла любой ценой убедить тебя,
упрямца, приехать срочно за ней в деревню.
— Перепила — и в слезы?
— Поверь, мой мальчик, на сей раз дело очень серьезное.
Сказала, жизнь на ниточке повисла.
— У Изольды эта ниточка как бесконечная веревочка
вьется. Скучно ей на белом свете.
— Ты мужчина — развесели!
— Не могу, постельного таланта не хватает.
— Послушай, Анатоль!..
— Не хочу слушать, Мэри Карловна, надоело.
Разговор откровенно не получался. Так и не переубедив
Аксенова, женщина глянула на золотые наручные часики,
сухо попрощалась и торопливо пошла к выходу. Слава Голу­
бев посмотрел вслед:
— Интересная дама...
— В ”Интуристе” работает, сводница, — сердито прогово­
рил Аксенов. — Самую доходную интердевочку хочет вернуть
в свои паучьи сети.
— Изольда и с иностранцами общалась?
— Проще перечислить, с кем она не общалась.
— Таксист об этом знал?
Аксенов хмуро повертел в руках подаренную коробку си­
гарет, брезгливо поморщился:
— Трудно сказать что-то определенное о грязном клуб­
ке.
Третью чашку кофе Голубев не осилил. Ушел он из ресто­
рана с твердым убеждением, что Аксенов — порядочный па­
рень. Однако было не ясно, зачем Анне Ивановне Клепиковой
понадобилось выдавать его за таксиста. И с какой целью Анна
Ивановна придумала ”старых дружков”, которые недвусмыс­
ленно угрожали ”заглушить лебединую песню” Изольды с
Водорьяповым.
Выяснить личность Вениамина Юрьевича для Голубева
не составило большого труда. В управлении БХСС со­
хранились материалы расследования, из которых Сла­
ва узнал, что Вениамин Юрьевич Шурыгин — знающий
агроном и умелый организатор, приехал в Новосибирск из
Томской области. Он много лет занимал высокие посты
в бывшем управлении сельского хозяйства. В последние
годы спился, и его понизили в должности. Потом он
докатился до откровенного вымогательства. Уголовное дело
было прекращено в связи с внезапной смертью Шурыги­
на.

222
Глава X

Жена Антона Бирюкова Марина работала главным эконо­


мистом районного агропромышленного объединения. Жили
Бирюковы дружно. Часто разговаривали на житейские темы,
но обсуждать служебные дела друг друга и жаловаться на не­
объективность начальства в их семье не было принято. Но од­
нажды вечером Марина сказала мужу:
— Сегодня Пупынин сделал мне серьезное внушение...
Антон отложил газету:
— За что?
— За твое неуважение к нему.
— Наверное, обиделся, что не доложил подробности про­
исшествия в ”Верном пути”?
— Не обиделся — возмутился! Как ты мог так вызывающе
отнестись к человеку, у которого в подчинении твоя жена?
— Прости, но почему я должен перед ним отчитываться?
Он же не докладывает мне о своих секретах.
Марина лукаво подмигнула:
— Но и его жена не работает под твоим мудрым руковод­
ством.
— Это имеет значение?
— Для Пупынина — очень важное. Он теперь меня съест.
Антон пошутил:
— Такое кушанье подпадает под статью: убийство при
отягчающих обстоятельствах. Там потолок — крайняя мера.
Предупреди Михаила Михайловича. Или мне с ним погово­
рить?
— За меня, товарищ прокурор, не беспокойся. — Марина
посерьезнела. — Сергею надо каким-то образом помочь. Из
Караульного потоком идут на него анонимки, и, представля­
ешь, Пупынин дал указание: ни одной не выбрасывать. Все
передавать лично ему.
Антон удивился:
— Есть специальный указ насчет анонимок. Теперь они не
имеют той магической силы, какую имели раньше.
— Тем не менее Михаил Михайлович их коллекциони­
рует. Так вот... на твоем брате он может крупно отыграться.
Пупынин ненавидит Сергея за прошлогодний ералаш на от­
четно-выборном собрании.
— Знаешь, Марина, лично мне многое в Сергее не нра­
вится. Ведет он себя с какой-то мальчишеской бравадой. Ты в
курсе того, что творится в ”Верном пути”?
— Разумеется.
— Скажи, Смутьян не пустит колхоз по миру?

223
— Ну, что ты!.. Сергей за семь месяцев сократил задол­
женность колхоза на полмиллиона. Ввел чековые расчеты
между службами, определил единый счетный день. Распродал
лишнюю технику, которая без толку стояла на хоздворе. Со­
кратил штат бухгалтерии и второстепенных специалистов.
Словом, все делает в духе времени и экономически грамотно.
Правда, иногда его заносит.
— В чем?
— Взять, например, последний случай. Наотрез отказался
перечислять восемьдесят тысяч на содержание аппарата ра­
йонного агропрома.
— Почему?
— Потому что Пупынин приказал Госбанку снять деньги
со счета ”Верного пути” без согласования с правлением кол­
хоза, а это запрещено законом.
— Выходит, Сергей прав?
Марина печально вздохнула:
— К сожалению, у нас еще действует система: не тот
прав, кто прав, а тот — у кого больше прав. Так вот,
”Верный путь” теперь не получит триста тысяч дотации на
молоко. Представляешь?.. Сэкономив восемьдесят, колхоз по­
теряет двести двадцать тысяч!
— Это же нечестно.
— В нашем сельском ведомстве со времен коллективиза­
ции честь забыта.
— Что-то ты сегодня в ударе.
— Очень беспокоюсь за Сергея. Пупынин уже подбирает
на его место кандидатуру.
— И кого Михаил Михайлович присмотрел?
— Вроде бы в том же ”Верном пути” облюбовал главного
зоотехника.
— Эдуарда Баранова?
— Да.
— Он же откровенный лентяй.
— Зато в отличие от Сергея готов Пупынину пятки ли­
зать.
— А если Баранов доведет колхоз до ручки?
— Это Пупынина не тревожит. Он со дня на день ждет
персональную пенсию, а там — хоть потоп. Михаил Михай­
лович будет даже доволен, если после его ухода в отставку
колхозы начнут разваливаться.
Антон нахмурился:
— Проще было бы помочь чужому человеку. Стать грудью
за собственного брата — труднее. Скажут, родственника за­
щищаю.

224
— При чем здесь родственность? Ты ведь прокурор. Твоя
обязанность — защищать правого и обвинять виновного. Сер­
гей прав! Разве этого недостаточно, чтобы заступиться за
него?
— Надо еще доказать: кто прав, кто виноват.
— Вот и докажи, пока не поздно... — Марина помолча­
ла. — В агропроме уже разную чушь начинают нести.
— Что именно?
— Например, будто Сергей неспроста поддерживает арен­
даторов. Вроде бы Ложников за уцененную ”Волгу” заплатил
в колхозную кассу пять тысяч и еще столько же Сергею отва­
лил.
— И тот безропотно взял?
— Само собой...
— Эх, дает дрозда братишка! — Антон засмеялся.
— Тебе смешно, а люди на полном серьезе шепчутся,—
вздохнула Марина. — Вообще последнее время в нашей кон­
торе словно с ума посходили. Стоит по работе самую малость
за кого-то заступиться, кому-то оказать содействие, сразу на­
чинаются ехидные намеки на корысть. Элементарная порядо­
чность отвергается напрочь. Дескать, сейчас не принято бес­
корыстно заботиться о пользе дела. От такой уродливой мо­
рали прямо руки опускаются.
Антон посерьезнел:
— Опускать руки нельзя. Интересно, кто это на Сергея
бочку катит?
— Пупынинские подпевалы, а Михаил Михайлович им по­
творствует. Вчера с ухмылочкой мне бросил: ”Влип твой про­
грессивный деверек с арендаторами. Теперь прогремит на
весь район”. — ”Отчего ему греметь? — спрашиваю. — В
тюрьму загремит убийца”. Пупынин опять усмехнулся: ”Ко­
нечно, свой брат прокурор из кожи вылезет, чтобы честь фа­
милии спасти”. Ничего себе намек, да?..
— Не знал я, что Михаил Михайлович такой обидчивый.
— Не такой обидчивый, как мстительный. Сергея же про­
сто ненавидит. Он и против аренды восстал в основном из-за
того, что арендаторов поддерживает Сергей. Помню, перед
заключением арендного договора Водорьяпов приезжал в аг­
ропром посоветоваться. Едва услышав, что тот из ”Верного
пути”, Михаил Михайлович разъяренным медведем поднялся.
Чуть было на корню не зарубил все дело.
— Однако не зарубил же?..
— Водорьяпов его осадил. Перед волевыми людьми Пупы­
нин пасует.
— Значит, Водорьяпов был волевым?

8 Сиреневый туман. 225


— Я всего часа полтора с ним об аренде поговорила. Но и
за это время поняла, что мужик напористый, неглупый и с
чувством собственного достоинства.
— Не хапуга?
— Скорее сообразительный предприниматель. В сельском
хозяйстве разбирался плохо, о пустяках расспрашивал самым
дотошным образом. Зато в трудовом законодательстве — лю­
бую статью наизусть чеканил.
Антон задумался:
— А что это Пупынин так трогательно о здоровье Клепи­
кова печется?
Марина пожала плечами:
— Наверное, чтобы досадить Сергею. Пусть, мол, в разгар
сенокоса председатель без бригадира попотеет. Да и Анна
Ивановна, словно наскипидаренная, перед Михаилом Михай­
ловичем мечется. На Виталия Ложникова взъелась. Видимо,
не может простить, что в прошлом году тот за выращенных
на подворье бычков получил заработанное сполна, а не ми­
зер, как она хотела.
— Да, заварилась каша... — с досадой сказал Антон.
— Еще какая! — поддержала Марина.

Глава XI

Всегда пунктуальный Лимакин утром появился на работе с


опозданием. Войдя в прокурорский кабинет, он поздоровался
с Бирюковым и мрачно сказал:
— Отвозил сына в детсад. Пришлось из-за сорванца за­
держаться. Не знаю, что из парня вырастет.
— То же, что и из нас с тобой выросло, — сказал Бирю­
ков.
Лимакин помолчал и заговорил о деле:
— В Караульном сегодня похороны Водорьяпова. Не съез­
дить ли мне туда, присмотреться?..
— По-моему, ничего там не увидишь. На всякий случай
поручи это участковому Ягодину. Скоро из Новосибирска
приедут Лена Тимохина и Слава Голубев. Сразу обсудим за­
ключение баллистической экспертизы да информацию Голу­
бева. Авось какая-то ясность появится. Сейчас мы, по суще­
ству, гадаем на кофейной гуще: ни прошлого Водорьяпова не
знаем, ни из какого оружия его застрелили...
— Да, вид оружия может подкинуть мыслишку. — Лима­
кин поднялся. — Ладно, пойду звонить в Караульное...

226
Тимохина с Голубевым приехали перед концом рабочего
дня и привезли такую информацию, от которой, по словам
Лимакина, у него голова пошла кругом. Из главного инфор­
мцентра поступил ответ на запрос следователя с просьбой
срочно идентифицировать отпечатки пальцев, снятые у мер­
твого Водорьяпова. По дактилоскопической формуле удалось
установить, что эти отпечатки принадлежат Леониду Никола­
евичу Водопьянову, по кличке ”Кидала”. Он со своей напар­
ницей Изольдой Алексеевной Лумпокольской, проживавшей в
Москве около года без прописки и определенных занятий, за­
нимался мошенничеством у комиссионных автомагазинов.
Специализировался Водопьянов на ”покупке” автомашин мо­
дели ”Волга”. В одних случаях потерпевший получал от Во­
допьянова вместо денег ”куклу” — пачку бумажек, обложен­
ных сторублевками. Иногда ”Кидала” просто выкидывал хо­
зяина из машины и угонял ”Волгу”. Но чаще всего так назы­
ваемую ”верхушку” — деньги, которые даются сверх оценоч­
ной стоимости, отнимал. Действовал нагло, так как желаю­
щие подзаработать на перепродаже машин всю правду не рас­
сказывали — боялись ответственности за спекуляцию. Девять
лет назад Водопьянов был задержан милицией и находился
под стражей за перестрелку с вымогателями ”налога” за не­
трудовые доходы. При задержании сумел избавиться от ору­
жия, в результате чего следствию не удалось доказать его ви­
новность в стрельбе. Через день после освобождения из-под
стражи Водопьянов скрылся из Москвы и затерялся. Изольда
Лумпокольская исчезла раньше. Нынешнее место ее пребыва­
ния тоже неизвестно.
Антон Бирюков, ознакомившись со справкой информцен­
тра, прихлопнул ладонью по столу:
— Не случайно фамилия Водорьяпов показалась мне ка­
кой-то искусственной. Это же подделка!
— Так точно, Игнатьич, — подтвердил Голубев. — В го­
ротделе отыскали по моей просьбе старый паспорт Водопья­
нова. Исправления сделаны мастерски, специалистом. На глаз
совершенно незаметны. Только с помощью техники выявили
подделку. Так гражданин Водопьянов, получив паспорт но­
вого образца, стал Водорьяповым. Изольда сменила фамилию,
выйдя замуж за Аксенова, и мошенники как бы порвали связь
с прошлым.
В разговор вступил Лимакин:
— Теперь понятно, откуда у Водопьянова-Водорьяпова
семьдесят пять тысяч на сберкнижках и почему он их прятал.
Как же нам тогда отыскать тех вымогателей, с которыми
”Кидала” стрелялся в Москве?
227
— Не перебрались ли они в Новосибирск?.. — высказал
предположение Бирюков и посмотрел на Голубева. — Быв­
шего мужа Изольды нашел?
— Так точно, — Слава подробно пересказал содержание
разговора с Анатолием Аксеновым.
Лимакин досадливо поморщился:
— Значит, Анна Ивановна видела Анатолия в Карауль­
ном. Какого ж черта она наплела мне про новосибирского
таксиста?
— Надо это выяснить у Анны Ивановны, — сказал Антон
и обратился к молчаливо сидевшей Тимохиной: — Что, Ле­
ночка, показала экспертиза пули?
Тимохина достала из кофра упакованную в целлофан
пулю и заключение экспертизы. По ее сообщению, стреляли
из многозарядной маузеровской винтовки с расстояния не да­
лее двух метров. Свинцовая самодельная пуля изготовлена из
переплавленной охотничьей дроби. Патрон был заряжен без­
дымным порохом ”Барс”, имеющим повышенную убойную
силу.
— Только импортного оружия нам и не хватало, — недо­
вольно сказал следователь Лимакин.
— Рост стрелявшего определили? — спросил Бирюков.
Тимохина чуть замялась:
— Получается что-то странное. При стрельбе из винтовки
с двухметрового расстояния человек должен быть ростом не
ниже двухсот сорока пяти сантиметров. Это, конечно, абсурд.
Криминалист Дымокуров предполагает, что стреляли сидя из
кузова грузовой автомашины.
— Возле избушки и вообще в Выселках нет даже намека
на след грузовика... — задумавшись, сказал Бирюков и вдруг
спросил: — Лена, а если стрелявший сидел в седле, на ло­
шади?..
— Да, Антон Игнатьевич, такое вполне возможно.
— Не Ложников ли?.. — глянув на Бирюкова, встрепе­
нулся следователь. — Говорят, Виталий с коня не слазит...
— В колхозе — табун лошадей, и ездить верхом умеет по­
чти каждый школьник, — ответил Антон. — Давай, Петя,
подумаем: откуда в нашем районе могла появиться немецкая
винтовка?..
— Могу дать дополнительную информацию, — сказала
Тимохина и достала из кофра другую целлофановую упа­
ковку. — Вот еще одна пуля из той же винтовки, из которой
совершено убийство. Она пролежала в сейфе около десяти
лет. Это, Антон Игнатьевич, было, когда вы работали в об­
ластном управлении. Подполковник Гладышев купил зимой в

228
магазине райпо лосиное мясо. Стал готовить фарш для пель­
меней и обнаружил в лосятине самодельную пулю. Мы посы­
лали ее на исследование Дымокурову. Он тогда тоже дал за­
ключение, что пуля из немецкой винтовки. Вчера провели
идентификацию. Вывод: обе пули имеют характерные особен­
ности одного и того же винтовочного ствола, а структурный
состав их одинаков...
— Игнатьич, — сказал Слава Голубев, — по заданию
Гладышева я пытался тот раз разобраться с пулькой. В об­
щем, лицензионный отстрел лосей для заготовительной кон­
торы райпо в ту зиму проводил районный охотовед. Стрелял
боевыми патронами из карабина. Всего в разных урочищах, в
том числе и в Карауленском, добыл восемнадцать быков. Эту
самодельную пульку, видимо, таскал в себе какой-то лось-
подранок. А вот в каком урочище охотовед завалил того под­
ранка, выяснить не удалось, потому что заготовленные туши
пустили в продажу оптом.
— Винтовку не пробовали искать? — спросил Бирю­
ков.
— Где ее найдешь, не имея ни малейшего ориентира. Поя­
виться же в нашем районе она могла, по мнению Гладышева,
только из трофеев. Подполковник рассказывал, что сразу по­
сле Отечественной через райцентр на Кузбасс ежедневно про­
ходили десятки железнодорожных составов с военным метал­
лоломом для переплавки в мартенах. Когда такие поезда
останавливались на станции, мальчишки растаскивали и сол­
датские каски, и винтовки, и автоматы. Милиция не успевала
отбирать у сорванцов боевое оружие. А эта винтовочка, ви­
димо, у кого-то тайно сохранилась.
— Может, в Караульном?..
— Караульное я проверял. Там заядло охотились пред­
седатель Манаев, бригадир Клепиков и Тимофей Слабуха,
работавший в ту пору токарем в колхозной мехмастер­
ской.
— Какое у них оружие было?
— У первых двух — зарегистрированные новенькие дву­
стволки двенадцатого калибра, а у Слабухи — перевязанная
проволокой одностволка образца тысяча девятьсот затертого
года. Но Тимофей Григорьевич хвалился, что никогда из нее
не мажет. Долго мы с ним о житье-бытье говорили. В ружьях
разбирается. Даже ремонтирует чужие, а свое содержит как
попало.
— Кто из них лосей стрелял?
— Манаев с Клепиковым и друзья, приезжавшие к нему
из райцентра и из Новосибирска.

229
— А Слабуха?..
— Нет, жаловался, что ни разу в жизни не добился ли­
цензии на отстрел лося. Поэтому охотится только на зайцев,
уток да на боровую дичь. Свежей зайчатиной меня угощал.
Сильно постарел Тимофей Григорьевич за последние годы.
Признаться, совсем не узнал его в понятых. Да и он меня —
тоже.
— О немецкой винтовке разговаривал с ним? — спросил
Бирюков.
— Как же! Из такой винтовочки Слабуха стрелял на
войне. Рассказывал, когда прорывались из окружения, в ос­
новном на трофейном оружии и выезжали. Говорил, дескать,
прикладистая винтовочка у немцев была, точная в стрельбе.
Но наша отечественная трехлинейка надежнее.
Следователь усмехнулся:
— Патриот. Наши микрокалькуляторы — самые большие
в мире.
— Не подначивай, Петя. Рассказываю, как было... — Го­
лубев помолчал. — Манаев с Клепиковым по возрасту в
войне не участвовали и о немецком оружии представления не
имеют.
Бирюков посмотрел на Лимакина:
— Как в Караульном прошли похороны Водорьяпова... или
Водопьянова? Не поймешь, какой фамилией его теперь назы­
вать.
— Звонил мне после обеда участковый, — ответил сле­
дователь. — Приезжих на похоронах не было. Народу
собралось мало — люди заняты покосом. Манаев явился
подвыпивши, всплакнул. Он теперь часто плачет. Мужики,
копавшие могилу, в числе которых был и Тимофей Сла­
буха, посокрушались между собой, что, мол, традицион­
ные поминки в колхозной столовой пройдут ”на сухую”.
Изольда, кинув в могилу горсточку земли, сразу ушла с клад­
бища, не дожидаясь конца церемонии. Виталий Ложников
вообще не был на похоронах, хотя в селе его сегодня ви­
дели.
— Что же он не проводил напарника в последний
путь?
— Сам об этом думаю...
Разговор затянулся. Наступил уже восьмой час ве­
чера, когда на столе Бирюкова зазвонил телефон. Антон
говорил недолго, точнее — больше слушал. Пообещав вско­
ре приехать, резко бросил телефонную трубку на аппа­
рат:
— Изольда Аксенова повесилась...

230
Глава XII

Возле Дома культуры участковый Ягодин в окружении


пожилых женщин беседовал с подростками, сидевшими у
входа на широкой скамейке. Подкатил оперативный УАЗ, и
участники следственно-оперативной группы во главе с Анто­
ном Бирюковым выбрались из машины. Участковый тревожно
стал рассказывать.
...Около семи вечера сельские подростки, игравшие в орке­
стре, пришли в Дом культуры на очередную репетицию.
Ключи от комнаты, где обычно репетировали, находились у
директорши. Ребята постучали в ее дверь. Ответа не дожда­
лись, хотя видели, как Изольда, одетая в длинное черное
платье и с черной косынкой на голове, входила в Дом куль­
туры. Послонявшись по пустующему зданию, вновь начали
стучать в комнату Аксеновой — опять никакого ответа. За­
глянули в замочную скважину — там изнутри торчал ключ.
Тогда решили посмотреть с улицы в прикрытое шторой окно,
и через небольшую щелку им показалось, будто директорша
сидит на полу в какой-то неестественной позе. Посоветовав­
шись, пошли к участковому. Ягодин в присутствии понятых
ломиком открыл дверь комнаты и увидел, что Аксенова пове­
силась на длинном шелковом поясе, укрепленном под пото­
лком за крюк, на котором держится люстра. Сразу побежал в
колхозн