Вы находитесь на странице: 1из 6

Ðåêîíñòðóêöèÿ ýëåìåíòîâ êîñòþìà âîëæñêèõ ôèííîâ...

А.Н. Павлова
Реконструкция элементов костюма волжских финнов
по археолого-этнографическим материалам как основа
семантического исследования

В отечественной и зарубежной науке к настоя- Р.Ф. Воронина предложила реконструкции мужских


щему времени выработаны определенные подходы и женских костюмов, в том числе отметила особен-
к реконструкции древних костюмных комплексов. ности покроя и декора рубах, обуви.
Большинство авторов рассматривают костюм как Исследованием древнемарийского костюма за-
нечто сугубо функциональное, обладающее только нимался Г.А. Архипов, опубликовавший статью и на
технологической (реальной) структурой, по мнению эту тему [17]. Т.Б. Никитина отметила особенности
Р. Барта, как набор предметов, характерных для костюма древнемарийских племен на самых ран-
определенного этноса и хронологического периода. них стадиях их формирования, а также проследила
Костюм также обладает иконической и вербальной генезис марийского костюма во II тыс. н.э., предло-
структурами, представляющими наибольший интерес жив реконструкции костюмных комплексов XVII–
при изучении семантики [1, с. 38]. Оставаясь частью XVIII вв. [18–19].
мира материальной культуры, костюм, тесно связан- Среди специальных исследований, посвященных
ный с производством и технологиями, в то же время реконструкции костюма по материалам могильников
представляет собой культурный феномен, репрезен- волжских финнов, отметим статью Ю.А. Краснова
тирующий историческую реальность специфическим «Женская одежда по материалам Безводнинского
способом. Реконструкция элементов костюма является могильника» [20]. Ю.А. Краснов проанализировал
основанием всех последующих исследований в дан- особенности покроя одежды исходя из расположения
ной области. сюльгам, браслетов и других украшений, сопоставив
Благодаря археологическим исследованиям нако- полученные сведения с этнографическими мате-
плен огромный фактический материал, характеризую- риалами мари, мордвы и удмуртов. Он предложил
щий элементы костюма волжских финнов, так как осо- реконструкцию головных уборов, ряд которых имели
бенности погребального обряда и почв не позволяют берестяную основу.
реконструировать костюм как единое целое. Изучение Е.И. Горюнова в своей работе «Этническая исто-
костюма волжских финнов середины I – начала II тыс. рия Волго-Окского междуречья» посвятила главу
н.э. началось еще в XIX в.: А.А. Спицын предложил мерянскому костюму, отметив его отличия от костюма
реконструкции костюмов по материалам Борковско- родственных финноязычных этносов [21].
го, Кошибеевского и ряда других могильников [2]. В материалах коллективного исследования «Фин-
В работе В.А. Городцова, посвященной исследованиям но-угры Поволжья и Приуралья» А.Е. Леонтьев,
Подболотьевского могильника, приводятся не только Е.А. Рябинин, В.В. Седов и другие авторы обобщили
рисунки вещей и схемы погребений, но и реконструк- сведения о костюме мери, мещеры, других волжско-
ции наиболее полных костюмных комплексов [3]. финских этносов, а также племен культуры рязано-
Интерес к костюму в археологии связан с тем, что он окских могильников, собранные к концу ХХ в.,
является важным индикатором этнической принад- привели ряд реконструкций костюмных комплексов
лежности того или иного памятника. Реконструкция различных финно-угорских этносов Поволжья, соз-
элементов костюма позволяла также сопоставить данных к тому времени [22].
археологические и этнографические материалы, Таким образом, в области исследования древнего
проследить эволюцию отдельных форм и деталей. костюма волжских финнов собран значительный мате-
К вопросам изучения древнемордовского костюма риал, позволяющий определить принципы, на которых
и его отдельных элементов в разное время обраща- базируется археологическая реконструкция костюма.
лись А.Е. Алихова, М.Ф. Жиганов, М.Р. Полесских, Костюм рассматривается в первую очередь как важ-
В.Н. Мартьянов, А.П. Смирнов [4–14]. Особо сле- нейший этноопределяющий признак, необходимый
дует отметить статьи Р.Ф. Ворониной «Женские го- при сравнительном исследовании археологических
ловные уборы волжских финнов V–VII вв. (по мате- культур. Археологов интересуют типичные для этноса
риалам Никитинского могильника)» [15] и «О неко- элементы костюма и костюмные комплексы, хроноло-
торых деталях одежды среднецнинской мордвы VIII– гические рамки их бытования.
XI вв.» [16]. Используя материалы Елизавет-Михай- Важной особенностью исследования древнего
ловского и Крюково-Кужновского могильников в со- костюма волжских финнов является отсутствие изо-
поставлении с этнографическими источниками, бразительных материалов, когда данные археологии

205
ÈÑÒÎÐÈß

становятся практически единственным достоверным исследования в области древнего костюма волж-


источником. Следует учитывать несовершенство ских финнов.
полевых методик фиксации элементов костюма В исследовании костюма финно-угорского на-
в погребениях. Нередко авторы отчетов не обращали селения Поволжья середины I – начала II тыс. н.э.
внимания на детали, отличающие одно украшение по археологическим материалам мы имеем дело
от другого, ограничиваясь кратким сообщением с так называемой гипотетической реконструкцией
о том, что украшение подобно другому, найденному (определение З.В. Доде), которая характеризует-
в ранее открытом погребении. В отчетах зачастую ся отсутствием системообразующей основы [24,
отсутствуют указания на характер тканей, найденных с. 307]. Под реконструкцией следует понимать вос-
в погребениях, не уточняется: является ли полотня- становление целостности конкретного костюмного
ная ткань льняной или конопляной, а иногда не от- комплекса [24, с. 306].
мечается и различия между тканями растительного Накопленный в настоящее время материал по
и животного происхождения. Малоинформативны костюму волжских финнов позволяет осуществить
и сообщения о характере обуви, отдельные рисунки не только его реконструкцию, но и последующую
обуви и ее фрагментов приводятся в отчетах крайне интерпретацию семантики, т.е. представить костюм
редко, что не позволяет судить о технологических как знаковую систему. Приходиться все же учитывать,
приемах, использованных при ее изготовлении, что опубликованные материалы не всегда дают воз-
а также и о форме обуви. Редко удается зафиксиро- можность определить точную топографию предметов,
вать фрагменты меха, например, в ряде погребений так как в ранних работах приводятся планы не всех
Крюково-Кужновского могильника была найдена погребений. В этом случае на основании описания
одежда из лисьего меха [23]. Не всегда отмечается на- местонахождения предметов в погребении проводятся
личие конструктивных элементов, использовавшихся аналогии с другими захоронениями, где сходные пред-
для придания деталям костюма желательной формы: меты имели аналогичную топографию. Восстановить
вставок из дерева, бересты, кожи. способы ношения украшений позволяют этногра-
Таким образом, реконструкция древнего костюма фические материалы, так как нередко имеют место
волжских финнов по археологическим материалам прямые параллели между ними и археологическими
не может считаться полной, так как в процессе рас- находками.
копок не фиксируются многие важные детали, пре- Топография украшений не всегда позволяет нам
жде всего покрой одежды, многие формы головных достаточно точно реконструировать покрой одежды,
уборов. Следует согласиться с З.В. Доде, что в данном в большинстве случаев восстановить форму головного
случае уместнее использовать термин «элементы убора, но сами украшения могут быть соотнесены
костюма» [24, с. 306]. Недостаток сведений о тех с определенными частями человеческого тела. На-
частях костюма, которые созданы из органических личие в некоторых захоронениях металлических под-
материалов, покрое одежды, восполняется за счет весок, пришитых по краю одежды, а также вышивки
этнографических источников. Учитывая устойчивость оловянным бисером дает возможность определить
материальной культуры финно-угорского населения длину рубахи, а иногда и особенности кроя одеж-
Поволжья [25], такой подход представляется вполне ды. По аналогии с женскими рубахами мордвы, где
оправданным. Сопоставление этнографических ма- вышивка имеет сходное расположение [30], можно
териалов XVIII – начала XX в. свидетельствует, что говорить об одежде туникообразного покроя. По-
марийский и мордовский костюмы претерпели в этот добные находки вышитых фрагментов одежды и их
период незначительные трансформации. Минимально сходство с более поздними вариантами позволяют
подвержены изменениям крой и особенности ноше- гипотетически реконструировать женскую одежду,
ния костюма, незначительно изменялись форма голов- не имевшую вышивки.
ных уборов и элементы декора. Все это позволило Не исключается наличие некоторых разночтений
Н.И. Гаген-Торн [26] и Т.А. Крюковой [27] выделить при реконструкции комплекта украшений в условиях
характерные черты волго-вятского костюмного ком- отсутствия органических материалов, например, де-
плекса, такие как туникообразный покрой одежды, тали накосников могут быть интерпретированы как
изготовленной из неокрашенного холста, наличие нагрудные украшения в случае плохой сохранности
двойной наплечной одежды. По мнению многих авто- костяка. Этнографические материалы в некоторой
ров, у финно-угорского населения региона подобная степени позволяют разрешить это противоречие.
одежда может восходить к I тыс. до н.э. или более Предположим, что для данного этноса на протяжении
раннему периоду [28–29]. длительного времени, максимально возможного для
Можно провести параллель между формами фиксации этнографией и письменными источниками,
некоторых элементов костюма, известных по архео- характерны определенные формы прически, например
логическим источникам и этнографическим мате- две косы, перекинутые на грудь. Расположение укра-
риалам, на чем базируются все перечисленные выше шений в прическе, описанной этнографами, совпада-

206
Ðåêîíñòðóêöèÿ ýëåìåíòîâ êîñòþìà âîëæñêèõ ôèííîâ...

ет с топографией украшений в погребении. Значит, Интерес к украшениям при исследовании семан-


с большой долей вероятности можно утверждать, тики оправдан, так как, по мнению В.Ю. Лещен-
что данная прическа и способы ее декорирования ко, «в определенных формах духовной культуры
существовали во время, к которому относится памят- первостепенная роль принадлежит мобильному ис-
ник, и рассматриваемые украшения будут относиться кусству – металлопластике в плоскостном и объем-
к накоснику. При этом следует учитывать особенности ном воплощении» [34, с. 140]. А.К. Байбурин отмечал,
исследуемой этнической культуры и ее историю, свой- что носителями информации являются «избыточ-
ственное ей взаимодействие традиций и новаций. ные» с точки зрения утилитарной прагматики эле-
Необходимо также принимать в расчет особен- менты [35, с. 9]. Украшения – наиболее символически
ности материла, из которого изготовлены элементы емкая часть костюма, тесно связанная с мифологиче-
костюма, и технологические возможности древних об- скими представлениями, с традиционным миропо-
ществ, позволяющие судить о специфике ношения тех ниманием. Использованные для их создания символы
или иных украшений. Здесь также большое значение надолго пережили свои эпохи, что хорошо видно
имеют этнографические материалы, фиксирующие на примере финно-угорского искусства [36, с. 322].
традиционные формы и способы ношения костюма, Не имея возможности реконструировать древний
например, наличие деревянной или кожаной основы костюм волжских финнов как единой целое, следует
у массивных украшений, что делает реконструкцию максимально использовать в семантических исследо-
древнего костюма более достоверной. ваниях металлические украшения, представлявшие
Полагая, что древний костюм волжских финнов единый ансамбль, формировавшийся в соответствии
представлял собой систему, состоящую из взаимос- с возрастом и статусом человека. Фрагменты кожи,
вязанных элементов, мы должны признать, что до меха, ткани, сохранившиеся в погребениях, дополняют
нас дошла только ее часть. Следует предположить наши представления о семантике костюма, выступая
изменение способов акцентирования частей костюма в комплексе с металлическими украшениями.
в связи с изменением способов его декорирования. Таким образом, в основе реконструкции древ-
Мордовский и марийский костюмы XIX–XX вв. от- него костюма волжских финнов лежит топография
личаются обилием вышивки, которая несла основную украшений, анализируемая с учетом этнографически
семантическую нагрузку, так как выполнялась самим документированных способов ношения подобных
носителями традиции, не предполагала каких-либо украшений в более поздний период. Во внимание
затруднений с получением исходных компонентов для принимается генезис элементов костюма и возможное
ее выполнения (красители, пряжа) [30–32]. В поздних перемещение отдельных предметов в соответствии
вариантах костюма украшения уже значительно транс- с эстетическими вкусами и религиозными представ-
формировались: волжские финны оказались огра- лениями эпохи. В этом случае следует предполагать
ничены в выборе материала, используя бисер ре- изменение семантического значения предмета при
месленного производства, монеты [30, с. 97–133; 32, нахождении его в едином костюмном комплексе,
с. 42–48]. В ранний период богатая металличе- а также инварианты символики отдельных образов
ская гарнитура костюма финно-угорских этносов при использовании их в нагрудных, поясных или иных
Поволжья позволяет предположить, что именно она украшениях. Предметы, композиционно не связан-
несла основную семантическую нагрузку. Большин- ные с костюмом, например украшения, находящиеся
ство украшений изготавливалось самими носителя- в сумочках, а не на погребенных, не могут считаться
ми традиции или в соответствии с их вкусами для частью данного костюмного комплекса. Они пред-
последующего обмена. Как отметил К.А. Руденко, ставляют интерес с точки зрения семантики отдельной
процесс заимствования происходил на основе вещи, не встраиваясь в символическую систему рекон-
внутренних этнически и культурных процессов, на- струируемого костюма. Помещение таких предметов
пример, импортируемые украшения представляли в погребение, безусловно, имело ритуальное значение,
аналоги местных предметов, выполненные на более и косвенно их можно соотнести с костюмом в том
высоком технологическом уровне [33, с. 70, 74]. виде, который он мог приобрести после изменения
В поздних костюмных комплексах информативность социального статуса погребенного в ином мире в со-
украшений снижается, но сохраняются особенно- ответствии с представлениями местного населения.
сти их расположения, а иногда и древние формы, Например, у мари и мордвы умершей девушке клали
свидетельствующие о преемственности этнических в гроб женский головной убор [37, с. 161].
традиций в области костюма. Сопоставление археологических и этнографиче-
При исследовании семантики костюма волжских ских материалов позволяет утверждать, что костюм
финнов можно провести параллели между древними волжских финнов сохранил основные центры и ак-
металлическими украшениями и вышивкой более центы, сложившиеся в глубокой древности. Поэтому
позднего периода, которые могут быть отнесены при реконструкции можно использовать силуэты,
к категории убранства [24, с. 306]. отмеченные для позднего периода, но подтверждае-

207
ÈÑÒÎÐÈß

мые археологическими материалами, как это можно убора, имеющего берестяную основу и позатыльник
проследить, например, для обуви. Силуэт, создавае- в виде куска ткани. Мордовские и марийские голов-
мый костюмом, теснейшим образом связан с эстети- ные уборы подобных форм были проанализирова-
ческими представлениями этноса, отличающимися ны В.Н. Белицер [30, с. 146–162] и Т.Л. Молотовой
устойчивостью в условиях традиционной культуры. [32, с. 34–36]. В рисунках-реконструкциях головной
Рассматривая костюм как явление не только матери- убор можно восстановить условно как имеющий
альной, но и духовной культуры этноса, используя усеченно-коническую основу и позатыльник из куска
культурологический подход, следует объяснить осо- ткани. Наличие позатыльника позволяют предпо-
бенности иллюстрирования, наиболее приемлемые лагать металлические украшения, сохранившиеся
при изучении семантики. в ряде погребений. Ношение некоторых украшений,
Определяя особенности функционирования ко- например головных цепочек у древних марийцев,
стюма в символическом пространстве этнической требует основы из бересты, ткани, кожи или другого
культуры, его необходимо рассматривать в единстве материала, поверх которого наматывалась цепочка.
с человеком, образ которого формируется с помощью Поэтому можно реконструировать данный убор как
костюма, обращая внимание на особенности антропо- убор с венчиком или с головным полотенцем. По-
логического типа, посадки одежды на фигуре. В дан- следний вариант получил в рассматриваемый период
ном случае следует согласиться с мнением З.В. Доде, широкое распространение в Восточной Европе у раз-
что костюм без человека остается набором вещей личных этносов [39, с. 47; 40, с. 158–159], а позднее
[24, с. 307]. Судя по архаичным техникам кроя и шитья сохранился у мари [32, с. 36]. Разумеется, археологиче-
одежды, изготовления различных деталей костюма, ские материалы не позволяют восстановить способы
зафиксированным у волжских финнов еще в начале ношения полотенчатого головного убора, поэтому
ХХ в. [9, с. 47–91], можно сделать вывод, что они реконструкция может основываться только на этно-
восходят к глубокой древности. Это свидетельствует графических параллелях.
о допустимости сопоставления археологических и Исследование семантики древнего костюма имеет
этнографических материалов при реконструкции свои особенности, проистекающие из герменевтики
силуэта костюма с учетом расположения украшений археологических источников. Как правило, археологи
и других сохранившихся элементов, например обуви, при создании реконструкций принимают во вни-
деталей набедренников. В качестве основы для иллю- мание наиболее богатые по количеству элементов
страций можно использовать фотографии марийских костюмные комплексы, что позволяет максимально
и мордовских крестьян конца XIX – начала ХХ в., воссоздать костюм как этноопределяющий признак.
позволяющие отметить специфику ношения костюма. С точки зрения семантики, такие костюмные ком-
Не предполагая полного совпадения, можно рекон- плексы также представляют интерес, но их инфор-
струировать силуэт, распределение объемов, местопо- мативность снижается без сопоставления с более
ложение предметов, согласуя с пропорциями челове- скромными по количеству элементов костюмами.
ческого тела и археологическими материалами. По этнографическим данным известно, что костюм
Особую сложность представляет реконструкция и украшения различались в зависимости от воз-
головных уборов, так как органические части прак- раста человека, материального положения семьи и
тически не сохранились, а металлические детали предназначения самого костюма. Ношение полного
не обязательно украшают всю поверхность убора. комплекта украшений было характерно лишь для
Использование поздних аналогий, особенно при зна- определенного периода в жизни женщины, например,
чительном хронологическом разрыве, представляется у мари молодуха носила полный набор украшений
не всегда оправданным: формы головных уборов в течение года после свадьбы [32, с. 42].
могли трансформироваться в результате контактов Подобная ситуация, вероятно, существовала и
с другими этносами, выйти из употребления. До- в древности, поэтому число погребений с полным
вольно значительное разнообразие форм марий- набором украшений невелико. Это обстоятельство
ских и мордовских женских головных уборов XIX– связано не только с материальным благополучием
XX вв. позволяет предполагать их разнообразие и населения, но и с представлениями о символике
в древности. Поэтому при отсутствии возможности костюма и его функциях в погребальной обрядно-
восстановить форму головного убора по материалам сти. Костюм, исследуемый по материалам погребе-
погребения можно предложить лишь условную его ний, должен несколько отличаться от повседневного.
реконструкцию, базирующуюся на общих принципах Л.С. Клейн отмечал, что при трансформации живой
создания головных уборов у финно-угорских этносов культуры в мертвую меняются ее состав, пропорции
Поволжья с использованием максимально возможных ее компонентов [41, с. 55].
и исторически обоснованных параллелей. Известно, что у мари женщина хранила свадебную
Общим для волжских финнов, на наш взгляд, рубаху в качестве смертной одежды, существовали и
является ношение женщинами каркасного головного другие особенности погребального костюма, напри-

208
Ðåêîíñòðóêöèÿ ýëåìåíòîâ êîñòþìà âîëæñêèõ ôèííîâ...

мер, использование нескольких комплектов одежды, девочки-подростка и девушки или определить время
а в древности, возможно, и украшений у мордвы. Учи- исчезновения из костюма тех или иных элементов
тывая традиционность культуры волжских финнов, в период старения.
наличие многочисленных параллелей в погребальных При исследовании семантики костюма опреде-
и поминальных ритуалах мари и мордвы [42, с. 197], ленное значение имеют количественные показатели,
можно предполагать, что специфика функционирова- позволяющие выделить наиболее полные, самые
ния костюма в погребальной обрядности указанных распространенные костюмные комплексы, просле-
этносов имеет общие истоки и в основном сохрани- дить частоту встречаемости в них видов украшений.
лась до XIX в. Не являясь аналогом повседневного, В данном случае не рассматривается отношение тех
погребальный костюм строился в соответствии с об- или иных видов украшений к общему числу погре-
щей символической схемой, характерной для данной бений в могильниках, так как это мало что добавляет
культурной традиции. Загробный мир представлялся к семантике костюма. Важнее понять взаимосвязь
волжским финнам подобием мира земного [37, с. 164], предметов, закономерность их появления в одном
поэтому погребальный и повседневный костюмы комплексе.
должны были создаваться в рамках общей схемы. Выделение наиболее полных комплектов украше-
В погребальном костюме, судя по данным этногра- ний, различных промежуточных вариантов, частоты
фии, можно выделить ряд особенностей, например, встречаемости элементов позволяет точнее судить
завязывали пояс и завертывали онучи на покойном о символике в зависимости от местоположения пред-
не так, как на живом человеке, а наоборот [32, с. 78]. мета в системе. Неполные комплексы помогают вы-
В «мертвой культуре» [41, с. 55] происходит транс- делить значимые вещи, т.е. «необходимые» символы:
формация семантики предмета, на что указывает из- показатели социального статуса, соответственно опре-
быточность элементов костюма в погребении, когда делить отношение носителей традиции к существовав-
они дублируют друг друга. шим символам, а также, сопоставив археологические
Рассматривая проблему функционирования костю- и этнографические материалы, выявить закономерно-
ма в символическом пространстве древней культуры, сти развития семантики костюма волжских финнов.
мы также можем рассуждать лишь гипотетически, Сопоставление данных археологических и этно-
сопоставляя свидетельства этнографов с недоста- графических источников является основой рекон-
точно полными данными археологии. Например, при струкции элементов древнего костюма волжских
изучении семантики костюма необходимо выделить финнов, прежде всего украшений как наиболее
среди погребенных в тех или иных могильниках по- семантически емкой части. Подобная реконструкция
ловозрастные группы, чтобы определить особенности остается гипотетической, так как многие элементы
их костюма. Однако на многих памятниках антропо- костюма волжских финнов не могут быть восстанов-
логический материал имел плохую сохранность. Не лены, но она позволяет представить расположение
всегда авторы раскопок могли определить в полевых украшений и сохранившихся деталей обуви, одежды
условиях возраст погребенных, в результате в отче- и прочее, что создает основу для последующей се-
тах указываются лишь различия между взрослыми мантической интерпретации костюма. Привлечение
и детскими погребениями. Детские погребения труд- этнографических источников помогает реконструи-
но различить по полу исходя лишь из особенностей ровать особенности ношения костюма, связь костю-
инвентаря, нередко довольно скудного. Сложности ма с телом человека, силуэт и пропорции костюма
с выделением возрастных групп не позволяют, на- и воплотить образ, создаваемый костюмом, в графи-
пример, провести точную грань между костюмом ческих реконструкциях.

Библиографический список
1. Барт, Р. Система моды. Статьи по семиотике культу- II тысячелетия н.э. / А.Е. Алихова // Советская археология.
ры / Р. Барт. – М., 2003. – 1958. – №2.
2. Спицын, А.А. Древности бассейнов рек Оки и Ка- 6. Алихова, А.Е. Из истории мордвы конца I – начала
мы / А.А. Спицын // Материалы по археологии России. II тысячелетия н.э. / А.Е. Алихова // Из древней и средне-
Вып. 1. – СПб., 1901. вековой истории мордовского народа. – Саранск, 1959.
3. Городцов, В.А. Результаты раскопок Подболотьевского 7. Жиганов, М.Ф. Из истории ремесла, домашнего
производства и торговых связей мордвы в XIII–XIV вв. /
могильника / В.А. Городцов // Древности Московского ар-
М.Ф. Жиганов // Из древней и средневековой истории мор-
хеологического общества. – Т. XXIV. – М., 1914. довского народа. – Саранск, 1959.
4. Алихова, А.Е. Мордва и мурома / А.Е. Алихова // 8. Жиганов, М.Ф. Память веков / М.Ф. Жиганов. – Са-
Краткие сообщения института материальной культуры. ранск, 1976.
Вып. ХХХ. – М., 1949. 9. Полесских, М.Р. Ранние памятники материальной
5. Алихова, А.Е. Некоторые хронологические и пле- культуры мордвы-мокши / М.Р. Полесских. – Саранск,
менные отличия в культуре мордвы конца I – начала 1965.

209
ÈÑÒÎÐÈß

10. Мартьянов, В.Н. Декоративный комплекс женского / З.В. Доде // Структурно-семиотические исследования
костюма мордвы-мокши VIII–IХ вв. / В.Н. Мартьянов // в археологии.– Донецк, 2005. – Т. 2.
Материалы по археологии Мордовии : труды НИИЯЛИ. 25. Шкалина, Г.Е. Традиционная культура народа мари
Вып. 52. – Саранск, 1976. / Г.Е. Шкалина. – Йошкар-Ола, 2002.
11. Мартьянов, В.Н. Об этнической принадлежности 26. Гаген-Торн, Н.И. Женская одежда народов Поволжья
населения рязанского и муромского Поочья I тыс. н.э. / (материалы к этногенезу) / Н.И. Гаген-Торн. – Чебоксары,
В.Н. Мартьянов, Д.Т. Надькин // Археологические памят- 1960.
ники мордвы I тыс. н.э. – Саранск, 1979. 27. Крюкова, Т.А. Материальная культура марийцев
12. Смирнов, А.П. Очерки древней истории мордвы / XIX в. / Т.А. Крюкова. – Йошкар-Ола, 1956.
А.П. Смирнов // Труды государственного исторического 28. Збруева, А.В. История населения Прикамья в ана-
музея. Вып. XI. – М., 1940. ньинскую эпоху /А.В. Збруева // МИА. – №30. – М., 1952.
13. Смирнов, А.П. Очерки древней и средневеко- 29. Патрушев, В.С. Волжские ананьинцы / В.С. Патру-
вой истории народов Среднего Поволжья и Прикамья / шев, А.Х. Халиков. – М., 1982.
А.П. Смирнов // Материалы и исследования по археологии 30. Белицер, В.Н. Народная одежда мордвы / В.Н. Бели-
СССР (МИА). – №28. – М., 1952. цер // Труды института этнографии АН СССР. – М., 1972.
14. Смирнов, А.П. Этногенез мордовского народа по дан- – Вып. III. – Т. 101.
ным археологии. I–XV вв. н.э. / А.П. Смирнов // Этногенез 31. Крюкова, Т.А. Марийская вышивка / Т.А. Крюкова.
мордовского народа. – Саранск, 1965. – Л., 1951.
15. Воронина, Р.Ф. Женские головные уборы волжских 32. Молотова, Т.Л. Марийский народный костюм /
финнов V–VII вв. (по материалам Никитинского могильни- Т.Л. Молотова. – Йошкар-Ола, 1992.
ка) / Р.Ф. Воронина // Советская этнография. – 1989. – №4. 33. Руденко, К.А. Волжская Булгария в XI – начале
16. Воронина, Р.Ф. О некоторых деталях одежды сред- XIII в.: поселения и материальная культура / К.А. Руденко.
нецнинской мордвы VIII–ХI вв. / Р.Ф. Воронина // Краткие – Казань, 2007.
сообщения института археологии. – Вып. 140. – М., 1974. 34. Лещенко, В.Ю. Проблема реконструкции древних
17. Архипов, Г.А. Древнемарийский женский костюм верований в традиционной культуре финно-угров / В.Ю. Ле-
IX–XI вв. (опыт реконструкции по археологическим мате- щенко // Реконструкция древних верований. – СПб., 1991
риалам Веселовского могильника) / Г.А. Архипов // Труды 35. Байбурин, А.К. Жилище в обрядах и представлениях
Марийского НИИ. – Вып. XVI. – Йошкар-Ола, 1961. восточных славян / А.К. Байбурин. – Л., 1983.
18. Никитина, Т.Б. История населения марийского края 36. Павлова, А.Н. Об индоевропейских параллелях
в I тыс. н.э. (по материалам могильников) / Т.Б. Никитина солярной символики финно-угров Поволжья VII–VI вв.
// Труды Марийской археологической экспедиции. Т. 5. до н.э. / А.Н. Павлова // Проблемы реконструкции хозяйства
– Йошкар-Ола, 1999. по археолого-этнографическим данным. – Йошкар-Ола,
19. Никитина, Т.Б. Марийцы в эпоху средневековья / 2000.
Т. Б. Никитина. – Йошкар-Ола, 2002. 37. Попов, Н.С. Погребальный обряд марийцев в ХIХ –
20. Краснов, Ю.А. Женская одежда по материалам начале ХХ вв. / Н.С. Попов // Археология и этнография
Безводнинского могильника / Ю.А. Краснов // Краткие Марийского края. – Вып. 5. – Йошкар-Ола, 1981.
сообщения института археологии. – Вып. 170: Железный 38. Евсевьев, Т. Этнографические коллекции / Т. Евсе-
век. – М., 1982. вьев. – Йошкар-Ола, 2002.
21. Горюнова, Е.И. Этническая история Волго-Ок- 39. Рабинович, М.Г. Древнерусская одежда IX–XIII вв.
ского междуречья / Е. И. Горюнова // МИА. – №94. – М., / М.Г. Рабинович // Древняя одежда народов Восточной
1961. Европы. – М., 1986.
22. Федорова, Н.Н. К вопросу о структуре традицион- 40. Волкайте-Куликаускене, Р.К. Одежда литовцев
ного орнамента обских угров / Н.Н. Федорова // Орнамент с древнейших времен до XVII в. / Р.К. Волкайте-Куликаускене
народов Западной Сибири. – Томск, 1992. // Древняя одежда народов Восточной Европы. – М., 1986.
23. Иванов, П.П. Материалы по истории мордвы VIII– 41. Клейн, Л.С. Археологиче ские источники /
XI вв. Крюково-Кужновский могильник / П.П. Иванов. Л.С. Клейн. – Л., 1978.
– Моршанск, 1952. 42. Мокшин, Н.Ф. О мордовско-марийских этнических
24. Доде, З.В. Костюм как репрезентация историко- связях (по материалам религиозных верований) / Н.Ф. Мок-
культурной реальности: к вопросу о методе исследования шин // Этногенез мордовского народа. – Саранск, 1965.

210