Вы находитесь на странице: 1из 62

 

1  
  2  
Реферат

Отчет содержит 62 страницы, 10 рисунков, 115 источников.


АКТИВАЦИЯ НЕЙТРОФИЛОВ НАНОЧАСТИТЦАМИ ЗОЛОТА И СЕРЕБРА,
НЕЛИНЕЙНЫЙ ДИНАМИЧЕСКИЙ ГИСТЕРЕЗИС СУПЕРПАРАМАГНИТНЫХ
НАНОЧАСТИЦ, БИОЛОГИЧЕСКОЕ ДЕЙСТВИЕ МИКРОВОЛНОВОГО
ИЗЛУЧЕНИЯ, ОКИСЛИТЕЛЬНЫЙ СТРЕСС КЛЕТКИ, АКТИВНЫЕ ФОРМЫ
КИСЛОРОДА, ФОТОХИМИЧЕСКИЕ РЕАКЦИИ, МОДЕЛЬНЫЕ
БИОЛОГИЧЕСКИЕ МЕМБРАННЫЕ СИСТЕМЫ, ЛИПОСОМЫ, АПОПТОЗ,
ЦИТОХРОМ С, КАРДИОЛИПИН.
Работа посвящена изучению эффектов микроволнового излучения на
модельные биологические объекты. Апоптоз или запрограммированная смерть
клеток играет существенную роль в эмбриональном развитии, клеточном
гомеостазе, а также различных патологических процессах, проявляющихся в
воспалении и ишемии. Используя модель фосфолипидной мембраны и цитохрома с,
нам удалось продемонстрировать стимуляцию с помощью микроволнового
излучения цитохромзависимого окисления субстратов в воде и в мембранных
системах. Полученные результаты чрезвычайно важны, т.к. взаимодействие
цитохрома с с H2О2 играет важную роль при развитии апоптотических процессов
(запрограммированной смерти) в митохондриях.
В процессе активации нейтрофилов наночастицами золота и серебра были
обнаружены активные формы кислорода, окисление люминолом которых
регистрировалось в наших экспериментах вспышкой хемилюминесценции. Было
выдвинуто предположение, что наблюдаемая активация является результатом
изменения поверхностного мембранного потенциала клеток.
Теоретические исследования магнитодинамики и поглощения энергии в
суспензиях магнитных наночастиц, служащих одним из базовых материалов для
термического лечения в медицине, позволили разработать метод расчета
нелинейного динамического гистерезиса суперпарамагнитных наночастиц,
находящихся под воздействием внешних магнитных полей для случая
произвольной ориентации осей внутренних потенциалов магнитных частиц. Дан
анализ зависимости площади петли динамического гистерезиса от температуры,
частоты переменного поля, а также от амплитуды внешних переменного и
постоянного полей.

  3  
Обозначения и сокращения

АНС - 8-анилино-1-нафталиносульфоната
АR - Амплекс Красный
АФК – активные формы кислорода
ДМГ - динамический магнитный гистерезис
ДМФХ - димиристоил фосфатидилхолин
ИК – инфракрасное излучение
КВЧ – крайне высокие частоты - диапазон электромагнитного излучения
КЦ – комплекс молекул кардиолипина и цитохрома с
ПОЛ – перекисное окисление липидов
рН – показатель кислотности среды
PC - фосфатидилхолин
ППМ – плотность падающей мощности
ПХ – пероксидаза
CL – кардиолипин
cyt C - цитохром с
УФ –ультрафиолетовое излучение
ФМА - форболмиристатацетат
ХЛ – хемилюминесценция
ЭМИ – электромагнитное излучение
ЭМП – электромагнитное поле

  4  
Содержание

Введение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 6
Основная часть . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 7
1 Обзор литературы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 7
2 Материалы и методы исследований. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 19
2.1 Исследование окислительных процессов в водной среде, белках и
липидах . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .19
2.2. Использование хемилюминесцентного медота контроля. . . . . . . . . . . . . . . 21
2.3. Изучение влияния серебряных и золотых наночастиц
на активацию нейтрофилов . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 24
2.4. Особенности измерения поглощенной мощности
микроволнового облулчения в биообъектах. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 26
3. Основные экспериментальные результаты и их обсуждение . . . . . . . . . . . . . 33
3.1. Исследование активации нейтрофилов в присутствии наночастиц . . . . . . 33
3.2. Изучение процессов, приводящих к увеличению
проницаемости митохондриальной мембраны. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .38
3.3. Нелинейный динамический гистерезис наномагнитных частиц . . . . . . . . . 42
Заключение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 47
Список использованных источников . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 49
Приложение (публикации по теме “Митохондрия” за 2013-2015 г.г.) . . . . . . . . 59

  5  
Введение

Данная работа направлена на изучение влияния электромагнитного излучения на


биологические объекты. Изучался механизм действия микроволнового излучения
низкой интенсивности на развитие окислительного стресса в клетках человека и на
гибель клеток по пути апоптоза. Полученные результаты позволят сформировать
представление о фундаментальных механизмах стрессового воздействия
микроволновых излучений на молекулярном и клеточном уровнях.
Микроволновые излучения широко используются в промышленности, в бытовых
приборах и устройствах предназначенных для терапевтических целей. Однако,
исследованию механизмов действия микроволнового излучения на биологические
объекты уделяется сравнительно мало внимания. В частности, в стороне от
внимания исследователей оказалось изучение влияния микроволнового излучения
на клетки человека, находящиеся в стрессовых условиях. Между тем,
окислительный стресс играет существенную роль при патологических процессах
(ишемии, воспалении), токсических воздействиях и т.п. В тканях, окислительный
стресс приводит к гибели клеток, основным механизмом которой является апоптоз.
В работе уделяется также значительное внимание особенностям измерения
поглощенной мощности мм волн в биообъектах при проведении биофизического
эксперимента.
Действие теплового действия микроволнового излучения на клетки может быть
усилено за счет присутствия в последних наночастиц благородных металлов,
углеродных наночастиц, а также магнитных материалов. Поэтому в нашей работе
предпринята проверка воздействий наночастиц на иммунные клетки.
Развитие теории нелинейного отклика магнитных наночастиц играет
важную роль в совершенствовании методов использования магнитных
материалов. Одной из важных задач теории является изучение магнитной
релаксации однодоменных ферромагнитных частиц. Особое внимание уделяется
исследованию явления суперпарамагнитизма. Совсем недавно суспензии,
содержащие магнитные наночастицы, начали широко применяться в химической
инженерии и биомедицине. Развитие теории нелинейного отклика магнитных
наносистем играет важную роль в совершенствовании современных методов
использования магнитных материалов. Одной из важных задач теории является
изучение магнитной релаксации однодоменных ферромагнитных частиц. Особое
внимание уделяется исследованию явления суперпарамагнитизма.

  6  
Актуальным является исследование влияния на магнитные наночастицы
внешних электромагнитных полей. Параметры диссипации энергии в магнитных
суспензиях напрямую связаны с параметрами динамического магнитного
гистерезиса (ДМГ), поэтому также важно развитие аналитических и численных
методов исследования нелинейного ДМГ в однодоменных ферромагнитных
частицах.
Однодоменные ферромагнитные частицы обладают внутренним
анизотропным магнитокристаллическим потенциалом, обусловленным
структурой самой частицы. При исследовании магнитного резонанса,
вызываемого совпадением частоты внешнего поля с частотой прецессии вектора
намагниченности частицы, важно учитывать параметры внутреннего потенциала.
Представляет интерес описание наблюдаемых нелинейных эффектов, таких как
резонансная активация.

Основная часть

1 Обзор литературы

Исследования влияния микроволнового излучения на пролиферацию и смерть


клеток начались с работ Webb и Dodds, выполненных в 1968 г. на Escherichia coli, и
были подхвачены многочисленными научными группами, которые изучали не
только бактерии, но и культуры дрожжей и клеток млекопитающих [1-3]. К
сожалению, независимо от изучаемого объекта, результаты исследований
отличались противоречивостью [4-6].
Сообщалось как об отсутствии эффекта, так и о стимуляции пролиферации и о
цитотоксическом действии микроволнового излучения, включая даже
существование резонансных частот, вызывающих эффект. Иногда эти эффекты не
удавалось воспроизвести (в некоторых случаях даже самим авторам) [7-9].
Было предпринято несколько попыток по исследованию индукции апоптоза
микроволновым излучением. Однако в самых разных типах клеток (нейроны,
кератиноциты, клетки крови) не было обнаружено появления характерных маркёров
запрограммированной смерти [10-13]. Таким образом, обзор данных указывает на
то, что микроволновое излучение не индуцирует апоптоз и не имеет прямого
цитотоксического действия, если только не происходит существенного нагрева
облучаемого объекта.
Хотя микроволновое излучение не вызывает непосредственной гибели клеток,
оно может влиять на разнообразные внутриклеточные системы. В частности, было
продемонстрировано увеличение продукции цитокинов кератиноцитами и клетками
  7  
иммунной системы под действием микроволнового излучения [14-16].
Микроволновое излучение стимулировало продукцию активных форм кислорода
праймированными нейтрофилами, причём эффект был опосредован активностью
белковых киназ [17]. Микроволновое излучение вызывало обратимую
экстернализацию фосфатидилсерина на поверхности разных типов клеток, –
явление, часто сопровождающее различные виды функциональной активации [18].
Помимо активации специфических функций в клетках под действием
микроволнового излучения, некоторыми группами исследователей был также
отмечен общий адаптивный ответ на стрессовое воздействие, который выражался в
увеличении экспрессии белков теплового шока (HSP). Было показано увеличение
экспрессии Hsc70 и/или HSP27 в фибробластах, эндотелиальных и нейрональных
клетках [19-20]. Существуют предположения, что этот эффект носит сугубо
температурный характер, т.к. увеличение экспрессии HSP белков наблюдается даже
при подъёме температуры всего на 0,2 0С [21]. Однако на наш взгляд, этот результат
не умаляет биологического значения явления, а лишь подчёркивает эффективность
действия микроволнового излучения.
Можно заключить, что хотя микроволновое излучение и не является
цитотоксическим, оно воздействует на различные внутриклеточные системы. По
видимому, это воздействие носит стрессовый характер и проявляется при низких
интенсивностях. Мы предположили, что если клетки находятся под воздействием
стрессовых факторов дополнительных к микроволновому излучению, то последнее
может дать аддитивный (или синергичный) негативный вклад. Исследований
влияния микроволнового излучения на клетки человека, находящиеся в стрессовых
условиях практически не проводилось.
Учитывая роль воды в образовании мембранных структур клетки, а также
функциональную нагрузку биомембран в живых клетках, с самого начала
исследований биологических эффектов микроволнового излучения излучения
многие авторы высказывали предположение о том, что мембранные системы
окажутся чувствительными к микроволновому излучению облучению низкой
интенсивности [22, 23].
К настоящему времени опубликовано достаточное количество работ по
изучению чувствительности мембранных систем к действию микроволнового
излучения излучения.
В одном из первых сообщений были представлены результаты о снижении
величины мембранного потенциала нервных клеток изолированных ганглиев
молюска Planorbis corneus. Величина эффекта зависела от количества поглощенной
энергии микроволнового излучения излучения. Явление деполяризации мембраны
под действием излучения связывалось авторами этой работы с изменением
  8  
мембранной проницаемости для ионов, ответственных за генерацию мембранного
потенциала [23].
К проявлению эффектов микроволн на мембранном уровне следует отнести и
изменение адгезивных свойств клеток после облучения [24].
В работе [25] было показано, что показатели стабильности глобулярных и
мембранных белков, мембранных структур являются линейными функциями
объемной диэлектрической проницаемости среды.
Важный результат был получен в работе [26], где была установлена
корреляция изменения активности дегидрогеназ с изменением скорости роста
бактерий под действием КВЧ излучения. На основании полученных
экспериментальных результатов сделан вывод о том, что КВЧ излучение является
причиной изменения структурной организации мембран, состояние лидного
состава которых определяет синтез и функционирование адениловых нуклеотидов
и активность оксидоредуктаз [27].
Большая часть работ, посвященных изучению действия КВЧ излучения на
мембранные системы относится к исследованию проницаемости мембран
эритроцитов. В публикциях[28, 29] сообщалось о наблюдении утечки гемоглобина
из эритроцитов крови человека при температуре 30 0С и интенсивности облучения
от 0,1 до 5 мВт/см2 на частоте 51,7 ГГц. При тех же условиях наблюдалось
изменение проводимости мембран эритроцитов для ионов К+. Величина эффекта
увеличивалась с повышением интенсивности КВЧ облучения и длительности
воздействия. Повышение температуры контрольного образца эритроцитов до 35 0С
само по себе не изменяло количества выходящего из клеток гемоглобина и не
влияло на проницаемость эритроцитов для ионов К+.
Изменение проницаемости мембран эритроцитов для гемоглобина и ионов К+
после КВЧ облучения наблюдались также и в работе [30]. Увеличение содержания
гемоглобина в суспензии после КВЧ облучения автор объяснял частичным
гемолизом, который вызван, по-видимому, разрушением в эритроцитарной
суспензии клеток с нарушенной барьерной функцией мембран. У оставшихся в
осадке неразрушенных клеток обнаруживалось уменьшение проницаемости
мембран для ионов К+. При изменении длины волны облучения с шагом 0,01 мм в
диапазонах 6,4…6,55 и 7,3…7,4 мм изменения эффекта уменьшения калиевой
проницаемости не наблюдалось.

  9  
В работе [31] было показано, что излучение способно снизить ионную
проницаемость мембран эритроцитов, увеличенную в результате электрического
пробоя диффузионным потенциалом или же под действием видеоимпульсов
высокого электрического напряжения. Предполагается, что КВЧ излучение низкой
интенсивности способно индуцировать структурные перестройки в мембранах, что
сопровождается быстрым закрыванием (затеканием) пробойных каналов
эритроцитарных мембран и устранением ионных утечек. Это предположение
подтверждается экспериментальными данными, полученными при изучении
температурной зависимости проницаемости мембран эритроцитов в условиях
облучения сантиметровыми волнами [32].
Отмечались изменения в размере и форме эритроцитов при КВЧ облучении.
Увеличение сферичности эритроцитов свидетельствовало о снижении их
осмотической резистентности, которая для облученных эритроцитов по данным
работы [33] оказалась на 20% ниже контроля.
О влиянии КВЧ облучения на состояние поверхностных мембран клеток
можно судить по результатам исследований электрофоретической подвижности
клеток RH и Heр-2 при облучении на разных длинах волн в диапазоне 8,0…5,5 мм
[34]. Во всех точках указанного диапазона изменения электрофоретической
подвижности имели однонаправленный характер – снижение скорости движения в
электрическом поле. Наблюдаемые явления в поведении клеток в постоянном
электрическом поле после микроволнового облучения принято связывать с
изменением величины поверхностного заряда клетки, которые могут определяться
конформационными перестройками поверхностных молекулярных комплексов
биологических мембран.
Участие мембранных структур при изучении влияния КВЧ облучения на
агрегационное взаимодействие тимоцитов с эритроцитами было отмечено в работе
[35]. Микроволновое облучение (46,12 и 46, 19 ГГц, 0,3…1 мВт/см2) усиливало
способность изолированных тимоцитов кролика к агрегационному взаимодействию
с гомолитичными эритроцитами. В работе указывается на возможное
незначительное изменение в структуре тимоцитов, приводящее к запуску синтеза
новых мембранных рецепторов в этих клетках. В результате количество рецепторов
на поверхности клеточной мембраны становится достаточным для того, чтобы
клетка вступила в агрегацию.
При исследовании влияния микроволнового облучения (42, 54, 66…78 ГГц)
на чувствительность культуры стафилакокка к антибиотикам было обнаружено

  10  
достоверное изменение чувствительности бактерий к пяти видам антибиотиков, в
основном с мембранотропными свойствами. Данные эффекты проявляли себя через
несколько минут после начала облучения и мало изменялись при дальнейшей
экспозиции [36]. Авторы данной работы предполагают, что КВЧ облучение влияет
на взаимодействие грамицидина S и аналогичных антибиотиков с мембранами
бактерий и тем самым моделирует их действие на клетки.
При микроволновом облучении (41,95 ГГц) и плотности падающей мощности
150 мкВт/см2 перитонеальных нейтрофилов мышей было обнаружено
максимальное ингибирование синергической реакции кальциевого ионофора
А23187 (20 мкМ) и форболового эфира [37]. В бескальциевой среде во всем
диапазоне концентраций ионофора эффект микроволнового излучения не
проявлялся. На основании этого факта предполагается, что действие КВЧ
определяется в данном случае входом внеклеточного Са2+ через природные
мембранные кальциевые каналы внутрь клеток и активацией протеинкиназы С.
Аналогичный результат был получен на этом же объекте при
модулированном микроволновом излучении сигналом 0,1…50 Гц. Независимо от
знака эффекта, действие КВЧ облучения проявлялось только при наличии потока
ионов Са2+ через мембраны клеток [38].
О значительном влиянии ионов Са2+ на изменение проницаемости мембран в
условиях микроволнового облучения свидетельствуют также результаты работы
[39], в которой показано увеличение калиевой проницаемости мембран при
увеличении концентрации внутриклеточного кальция в эритроцитах, в нервных
клетках морского молюска Aplisia и у виноградной улитки. Было отмечено, что
микроволновое облучение вызывает высвобождение ионов Са2+, связанных с
макромолекулами поверхостного слоя мембран [40, 41]. Автор этой работы
считает, что явления освобождения и связывания кальция полианионами
поверхностного слоя могут рассматриваться в качестве кооперативного процесса с
тригерным запуском в каком-либо участке, вызванном изменением конформаций
макромолекулы под действием электромагнитного излучения [41].
В работе [42] предпринята попытка объяснить некоторые экспериментально
наблюдаемые особенности влияния КВЧ-излучения на биологические объекты. В
качестве фактора, влияющего на обеспечение энергией КВЧ излучения
биологических процессов, рассматриваются колебания заряженных клеточных

  11  
мембран. Согласно утверждению автора, эти колебания могут поддерживаться за
счет энергии метаболизма, в результате чего клетка приобретает свойства
электромеханического генератора. Рассматривается взаимодействие таких
клеточных генраторов друг с другом и с внешним КВЧ излучением. Кроме того,
автор предлагает оптимальные электродинамические условия для
экспериментальной регистрации КВЧ сигналов, генерируемых мембранами живых
клеток [42].
Тот же автор в работе [43] указывает на возможность резонансной природы
взаимодействия ЭМИ любого дипазона с макромолекулами или же субклеточными
системами, например, клеточными мембранами. Предлагается подойти к проблеме
взаимодействия ЭМИ с биологическими объектами не с «энергетической» точки
зрения, а воспринимать биологический объект как нелинейную макросистему,
обладающую различными типами поведения в зависимости от величины
внутренних параметров. Под действием слабого периодического воздействия
поведение такой системы может существенно трансформироваться, в особенности
если эта система находится в состоянии вблизи бифуркационной границы своих
параметров. Такие процессы по мнению авторов данной работы могут приводить к
переходу периферических белков из связанного на мембране состояния в
свободное состояние в водной фазе [44], например, вследствие изменения рН.
Однако важным последствием воздействия ЭМИ может оказаться не только
изменение концентрации ионов в примембранном слое, но и инициация
автоколебательного режима или его прекращения. Значение ритмческих процессов
в регуляции метаболических процессов хорошо известно [43] и часто дисфункции
организма связаны с нарушением того или иного биологического ритма и ЭМИ
низкой интенсивности, стимулируя возникновение автоколебаний, способно
скорректировать это нарушение.
Привлечение явления стохастического резонанса [45] для объяснения
биологических эффектов КВЧ излучения приводится в работе [46]. Явление
основано на возможности захвата стохастической системой внешнего
периодического сигнала, тогда появляется возможность управлять параметрами

  12  
биологической системы, находящейся в состоянии стохастической нелинейной
динамики. При этом роль стохастической системы (источника шумовых
колебаний), необходимой для реализации стохастического резонанса может
выполнять мембранная клеточная система с учетом влияния на нее водной среды
[46].
Результаты экспериментальных работ, учитывая вышеизложенное,
показывают высокую чувствительность мембранных транспортных процессов к
СВЧ излучению низкой интенсивности. Следует правда заметить, что имеется
теоретическое заключение ряда авторов [47, 48] о невозможности влияния этого
излучения на перенос ионов через сильно заряженную мембрану. Однако, эти
авторы не учитывают многостадийный характер переноса ионов через мембранную
систему.
Так например, в работе [49] показана возможная роль диффузии ионов через
примембранные неперемешиваемые водные слои, как лимитирующей стадии
мембранного транспорта. Действие КВЧ излучения на эту стадию переноса ионов
и других важных биологичесих веществ в модельных мембранных системах
исследовано в работах [50, 5].
Было показано, что КВЧ излучение способно стимулировать ионную
проницаемость бимолекулярных липидных мембран (БЛМ), если узким местом
процесса переноса становится стадия проводимости в примембранных
неперемешиваемых слоях. Эффект КВЧ облучения проявлялся только в случае
модифицированных БЛМ, у которых ионная проводимость была увеличена
введением селективных индукторов ионного транспорта (валиномицина или 2,4-
динитрофенола). Включение КВЧ облучения обратимо снижало сопротивление
БЛМ и этот эффект возрастал при увеличении разности потенциалов, приложенной
к мембране [5].
Аналогичное увеличение пассивной проводимости для ионов наблюдалось в
экспериментах с препаратом кожи лягушки - более сложной системой для изучения
мембранного транспорта, предназначенной для перекачивания ионов Na+ с
внешней стороны кожи на внутреннюю [49]. Ионы Na+ пассивно диффундируя в
клетки с внешней стороны по электрохимическому градиенту, затем
перекачивается к внутренней стороне кожи с помощью специального фермента
Na,K-АТФ-азы. Процесс переноса сопровождается генерацией разности

  13  
потенциалов между изолированными растворами с двух сторон кожи, которая и
является показателем скорости процесса переноса.
Включение микроволнового облучения приводило к ускорению переноса
+
Na , о чем можно было судить по увеличению разности потенциалов на коже. При
увеличении интенсивности излучения эффект возрастал. Таким образом, можно
предположить, что и в данном случае ускорение переноса ионов Na+ через кожу
лягушки связано с увеличением пассивной диффузии этих ионов под действием
микроволнового излучения.
Сравнение дозовых зависимостей эффектов КВЧ излучения на простой
физико-химической системе (полярографический электрод в водной среде) и
сложной биологической системе транспорта ионов натрия в коже лягушки
указывает на один и тот же механизм действия излучения – ускорение переноса
ионов в пограничных неперемешиваемых водных слоях [5].
Исследовалось также действие КВЧ излучения на УФ-фотолиз дрожжевых
клеток [4]. Было обнаружено, что микроволновое излучение низкой интенсивности
увеличивает выход из клеток в среду продуктов нуклеопротеидной природы с
максимумом поглощения 260 нм. Дозовая зависимость показывает проявление
эффекта при интенсивности облучения порядка 1 мВт/см2 и отсутствие
зависимости от мощности излучения при интенсивности 10 мВт/см2.
Возможно, в данном случае ускорение лизиса при фотохимическом
процессе связано с ускорением процесса переноса продуктов реакции в водной
фазе под действием микроволнового излучения. В пользу такого предположения
свидетельствуют данные о таком же увеличении лизиса дрожжевых клеток при
механическом перемешивании суспензии, а также имеющиеся литературные
сведения о важности гидродинамических эффектов при фотолизе везикулярных
структур [51].
С учетом вышесказанного можно попытаться объяснить эффекты
микроволнового излучения в экспериментах с участием химических реакций в
мембранах, учитывая возможность доставки реагентов к месту реакции.
Например, скорость накопления продуктов перекисного окисления липидов
(ПОЛ) в суспензии липосом [52]. В результате окисления фосфолипидов
увеличивается проницаемость мембран для ионов и др. важных биологических
веществ (один из механизмов патологии клетки).
Независимо от способа инициирования окисления липидов модельных
мембран и метода физико-химического контроля эффекта КВЧ излучение
приводило к ускорению процессов ПОЛ и дозовая зависимость имела пороговый

  14  
характер от значений, ниже 1 мВт/см2 [52]. Предполагается, что данный эффект
связан с увеличением скорости доставки кислорода к месту реакции ПОЛ.
Если биологические эффекты микроволнового излучения рассматривать в
аспекте биологической активности всего радио и СВЧ диапазона, то следует
отметить, что многие исследователи указывают на тепловые эффекты слабой
интенсивности [53, 54]. Однако, часто эффекты ЭМИ не удается объяснить
регистрируемым интегральным нагревом. Свидетельством тому – появившийся
термин «температурный эквивалент» наблюдаемого микроволнового эффекта.
Особую важность оценка теплового эквивалента приобретает в том случае,
когда объект очень чувствителен к изменению температуры. В некоторых случаях
это может происходить из-за того, что температура окружающей среды, при
которой проводится облучение биологического объекта, близка к температуре
фазового перехода некоторых его молекулярных образований. Тогда, повышение
температуры в результате КВЧ облучения даже на 0,2о С может привести к новому
фазовому состоянию биологической структуры (термотропные структурные
перестройки), например, белок-липидного комплекса биологической мембраны, и
отклик системы обнаруживает новое качество с явно выраженным пороговым
эффектом.
Для выяснения подобной ситуации мы постарались найти модель,
обладающую температурным порогом структурных изменений [5]. В качестве
такой модели мы использовали мембраны из насыщенных фосфолипидов –
димиристоиллецитина (ДМЛ) и дипальмитоиллецитина (ДПЛ) с температурами
фазовых переходов (гель-жидкий кристалл) соответственно в области 25 0С и 42 0С.
Гистерезис, обнаруживаемый по светорассеянию при переходе гель-жидкий
кристалл и обратно, оказался при КВЧ нагреве примерно в два раза более узким,
чем при обычном ИК нагреве.
Аналогичные результаты были получены в метровом и дециметровом
диапазоне микроволнового излучения на липосомах из димиристоиллецитина [54].
Указывая на наличие неоднородностей теплофизических свойств
ассоциированных жидкостей и биологических структур, авторы работы [55]
предвидят возможность локальных микрофазовых переходов (в том числе и в
биологических мембранах) под действием ЭМИ микроволнового диапазона,
которое при усредненном контроле температуры, предполагается нетепловым.
Действие микроволнового излучения на клетки может быть усилено за счет
присутствия в последних наночастиц благородных металлов, углеродных

  15  
наночастиц а также магнитных материалов. Поэтому в нашей работе предпринята
проверка воздействий наночастиц на иммунные клетки.
       Разработки   в   области   нанотехнологий   известны   уже   более   двух  
десятков   лет.   Получены   наноматериалы   и   созданы   нанотехнологии   на  
основе  золота,  серебра,  висмута  и  других  металлов  и  их  соединений,  изучены  
свойства   и   методы   исследования   наночастиц   металлов   для   биологии,  
медицины,   ветеринарии,   лечебной   косметологии.   У наночастиц соотношение
площади поверхности к объему оказывается весьма велико, в то время как у
макроскопических объектов оно гораздо ниже. Эта особенность приводит к
появлению новых уникальных свойств наночастиц – прежде всего их высокой
проникающей способности. Наночастицы могут попадать в клетки через поры
клеточных мембран, которые значительно превышают их по размеру.
Еще один путь - различные механизмы эндоцитоза. В конечном итоге
вещество оказывается во внутриклеточном пространстве. Такой механизм
сформировался в процессе эволюции, чтобы обеспечить клетки организма
необходимыми для их развития веществами. Таким образом, наночастица может
попадать в клетку специфическим способом. Она с кровотоком передвигается от
органа к органу, преодолевает естественные барьеры организма и может
проникать внутрь клеток тканей.
Углеродные нанотрубки (УНТ) – перспективные наночастицы для
биомедицинских применений, таких как биосенсоры, термотерапия опухолей,
генная инженерия, получение изображений органов, костная инженерия и т.д.
[56]. Уникальные свойства однослойных УНТ (ОУНТ), такие как очень большая
удельная площадь поверхности и способность связывать много молекул лекарств,
биосовместимость, низкая токсичность, а также способность проходить чрез
биологические барьеры позволяют рассматривать ОУНТ как перспективные
наноносители для направленной доставки лекарств. Использование УНТ
позволяет преодолевать некоторые ограничения лекарственной терапии, такие как
плохая растворимость препарата, быстрая деактивация in vivo, неблагоприятная
фармакокинетика и ограничения в распределении в организме.
Немодифицированные УНТ – гидрофобные наночастицы и не могут быть
использованы in vivo, поэтому необходима химическая модификация их
поверхности. За последние два десятилетия достигнуты большие успехи в
вопросах модификации УНТ с целью улучшения их биосовместимости, ускорения
биодеградации и/или придания новых свойств для направленной доставки
лекарств и получения изображений органов [57, 58]. Создание многочисленных
функциональных групп на поверхности УНТ называется функционализацей.
Модификация поверхности может быть проведена через ковалентное
приcоединение функциональных групп или нековалентную сорбцию веществ на

  16  
УНТ.
Ковалентная функционализация используется чаще, и она рассматривается как
более надежный, точный и контролируемый способ модификации ОУНТ по
сравнению с нековалентной функционализацией. С другой стоны, ковалентное
связывание веществ с ОУНТ существенно меняет π-электронную решетку
нанотрубок, что приводит к нарушению их уникальных термических,
электрических и других свойств. Нековалентную функционализацию поверхности
легче осуществить. Основным недостатком нековалентных комплексов считается
возможность диссоциации сорбированных молекул в биологических жидкостях
благодаря обмену белков.
В недавних исследованиях [59] было показано, что наночастицы серебра
диаметром 13, 15, 30, 35 нм и в диапазоне 40–45 нм ингибируют интегрин,
опосредованные функциональные реакции тромбоцитов, такие как агрегация,
секреция, адгезия к иммобилизованным фибриногену или коллагену, которые
могут быть связаны с конформационными изменениями интегринов αIIbβ3 на
поверхности тромбоцитов [60]. Экспериментально показано, что серебряные
наночастицы значительно замедляют полимеризацию фибриногена [61]. В
настоящей работе исследовалось влияние серебряных наночастиц на активацию
нейтрофилов крови человека. Кроме того, исследовалось влияние наночастиц
золота на систему гемостаза в условиях in vitro.
Наночастицы коллоидного золота, благодаря своим уникальным свойствам,
имеют большие перспективы применения в биологии и медицине. Однако, при этом
не утихают споры по поводу их возможной токсичности и способности вызывать
мутации. В работах исследователей из Германии показано, что частицы, размером
1-2 нанометра могут угнетать культивируемые клетки человека, тогда как частицы
большего размера (15 нанометров) не токсичны для них даже при значительных
концентрациях [62]. В настоящей работе, исходя из проанализированных данных,
нашей целью было - исследовать влияние золотых наночастиц диаметром 60 нм на
активность полиморфно-ядерных нейтрофилов в условиях in vitro. Для этого был
использован метод хемилюминесценции (ХЛ), позволяющий с высокой
чувствительностью регистрировать сверхслабое свечение, сопровождающее
активацию нейтрофилов крови в присутствии люминола. Такой подход дал
возможность зарегистрировать изменение активности клеток при добавлении
различных количеств золотых наночастиц. Для выяснения возможной причины
активации нейтрофилов нами была предпринята попытка исследовать, влияют ли
золотые наночастицы на поверхностный мембранный потенциал, для чего мы
провели модельный эксперимент с использованием липосом в качестве модели
биологических мембран с применением метода флуоресцентных зондов.
При подготовке наших экспериментов с суспензиями клеток или липосом
(моделями биологических клеточных мембран), а также растворами приходилось

  17  
принимать решение о способе микроволнового облучения биообъектов. Высокое
содержание воды в наших объектах, сильно поглощающей микроволновое
излучение, приводило к тому, что основная мощность излучения поглощалась в
толщине образца, не превосходящей 0,3 мм. Это обстоятельство диктовало
необходимость использовать в наших опытах или очень тонкие кюветы, или же
обычные, но снабженные механической мешалкой. Понятно, что в последнем случае
снимался вопрос о неравномерности микроволнового облучения объекта,
появлялась возможность надежного термостатирования и контроля состояния
объекта непосредственно в процессе облучения, например, контролировать
кислотность среды (рН), температуру, светорассеяние и т.д. Следует заметить,
однако, что эффективность облучения в такой ситуации оказывается достаточно
невысокой. По этой причине приходилось искать такой способ микроволнового
облучения, при котором весь объект находился бы в поле излучения и в то же время
можно было бы контролировать его состояние.
Известно успешное использование прямоугольной волноводной секции с
пронизывающим ее широкую стенку диэлектрическим капилляром для
исследований растворов, суспензий и гидродинамических свойств воды при
поглощении микроволнового излучения [63-­‐65].  
В работе [66] выполнен расчет параметров распространения Н10 волны с
диэлектрической неоднородностью, которая представляла собой волноводно-
капиллярный резонатор в виде отрезка прямоугольного волновода с заполненным
водой капилляром квадратного поперечного сечения, пропущенным через центр
волновода перпендикулярно его широким стенкам.
Выполняя нашу задачу исследований, мы пришли к необходимости в некоторых
случаях воспользоваться тонким полиэтиленовым капилляром, заполненным
суспензией липосом. Следует отметить, что подобный способ облучения в
капилляре, пропущенном сквозь широкую стенку волновода, обеспечивает хорошее
согласование биологического объекта с волноводным измерительным трактом.
Нелинейный динамический гистерезис в магнитных наночастицах и возможности
его применение в медицинских технологиях.
Предметом исследования в нашей работе является динамический магнитный
гистерезис (ДМГ) – магнитный отклик наночастиц, находящихся во внешнем
постоянном поле, на переменное поле произвольной амплитуды. Явление ДМГ
следует учитывать, например, при исследовании переориентаций магнитных
моментов наночастиц под действием внешних полей. Данное исследование важно
для разработки систем нагрева магнитных суспензий переменными полями. Это
явление находит все большее применение в медицине. Особенность наночастиц
(малые размеры при больших магнитных моментах) позволяют реализовывать
локальное (избирательное) термическое лечение, например, непосредственным

  18  
шприцованным вводом наночастиц (в суспензиях) в ткани опухолей с последующей
обработкой их переменным полем. Большое количество публикаций по данной теме
высвечивает необходимость проведения глубокого исследования закономерностей
взаимодействия суспензий, содержащих магнитный наночастицы, с переменными
полями.
В современной теории ДМГ исследуются как отдельные магнитные
наночастицы, так и ансамбли наночастиц в суспензиях или порошках. Нелинейный
отклик на переменное поле до настоящего времени рассчитывался для одноосных
суперпарамагнетиков: либо [67] с помощью теории возмущения (энергия частицы во
внешнем поле много меньше тепловой энергии kT); либо [68] для аксиально
симметричных внутренних потенциалов (поле направлено вдоль оси одноосного
суперпарамагнетика). Таким образом, полученные результаты носят ограниченный
характер. Например, осевую симметрию реализовать практически невозможно, т.к.
оси частиц ориентированы в пространстве случайным образом. Кроме того, в
симметричных потенциалах нет динамической связи между продольными и
поперечными релаксационными модами. Как следствие, некоторые нелинейные
явления, такие как зависимость отклика от коэффициента затухания, взаимосвязь
термоактивационного и прецессионного процессов, остались за рамками
предыдущих исследований. Эти явления планируется детально исследовать в
рамках данной темы на примере систем с аксиально несимметричными
внутренними потенциалами (кубическая анизотропия, биаксиальная и т.д.). Также
слабо изучен ДМГ в наночастицах, находящихся в жидких суспензиях, в вязких
средах или в порошках. Новым здесь будет исследование взаимосвязи между
внутренними (динамика намагниченности) и внешними (механическое
диссипативное вращение частиц в среде) потерями в среде и их совместная роль в
нагреве среды. В настоящее время слабо изучен ДМГ в отдельных магнитных
наночастицах и молекулярных наномагнитах. Намагниченность таких наночастиц
обусловлена отдельными спинами, коллективная динамика которых описывается на
основе квантовой статистической механики. Исследование квантовых эффектов и их
роль в формировании петли динамического гистерезиса молекулярных магнитов
также представляет фундаментальный научный интерес.

2 Материалы и методы исследования


2.1 Исследование окислительных процессов в водной среде, белках и липидах
В качестве источника микроволнового излучения использовался генератор на
основе диода Ганна с частотой в диапазоне от 32,9 до 39,6 ГГц (длина волны,
соответственно, от 9,1 до 7,6 мм) и мощностью излучения от 3 до 30 мВт. Установка
микроволнового облучения обеспечивала подведение излучения к исследуемому
объекту с помощью открытого конца волновода сечением 7,2х3,4 мм2 с

  19  
согласующими элементами. Осуществлялся контроль режима бегущей волны,
мощности микроволнового излучения и длины волны излучения. Исследуемый
объект располагался в ближней зоне облучателя. Температура в кювете измерялась с
помощью волоконно-оптического микротермодатчика МТ-4МО (ФИРЭ им.
В.А.Котельникова РАН) с точностью до 0,020 С. Образцы облучались при комнатной
температуре 22-240С в течение 5 мин. В качестве контроля использовались такие же
образцы в экспериментальных кюветах и в тех же условиях, но при выключенном
генераторе микроволнового излучения.
10-ацетил-3,7-дигидроксифеноксазин, Амплекс красный, не флуоресцирующая
молекула, которая при окислении пероксидом водорода в присутствии пероксидазы
трансформируется в сильно флуоресцирующий продукт реакции - резоруфин, (λех
= 563 нм; λem = 587 нм). Данная реакция часто используется для измерения низких
концентраций перекиси водорода в биологических образцах.
Преимуществом Амплекса красного является низкая фоновая флуоресценция
(этот зонд не излучает флуоресценцию, только его продукт окисления), а также
стабильность и высокая интенсивность флуоресценции продукта его окисления. Все
это приводит к увеличению чувствительности для обнаружении перекиси водорода
[69]. Анализ с использованием Амплекса красного обладает высокой
чувствительностью, что позволяет производить измерения концентраций перекиси
водорода от 50 нМ [70].
Анализ c Амплексом красным. Анализ Амплекс красный проводился по реакции
рабочего раствора Амплекса красного (50 мкл) с аналитическим образцом (50 мкл).
Пять миллилитров рабочего раствора, полученного перед анализом, содержал 75
мкл реагента 300 мкМ Амплекса красного и 2 ед/мл цитохрома с. Рабочий объем
раствора доводили до 5 мл с реакционного буфера, содержащего 25 мМ фосфата
калия, рН 7,4; 12,5 мМ NaCl; 1,25 мМ холевой кислоты и 0,025% Triton X-100.
Реакционные смеси инкубировали в течение 30 мин при 37 °С, в защищенном от
света месте. После инкубации измеряли флуоресценцию на спектрофлуориметре
«Hitachi High-Technologies F-2500», (Япония) с использованием длины волны
возбуждения на 560 нм и эмиссией детектирования при 590 нм.
Реактивы: Амплекс красный и цитохром с (cyt с) были получены от Molecular
Probes из набора для анализа (A12216). 2,2 '-азобис (2-амидинопропан гидрохлорид)
был получен от Polysciences (Warrington, PA, США). Все использованые
флуорофоры были получены из Molecular Probes (Junction City, Орегон, США).
Яичный фосфатидилхолин (egg PC), фосфатидилсерин, кардиолипин были
приобретены в Avanti Polar Lipids (Alabaster, AL, USA). Все остальные реактивы
получены от Sigma (St. Louis, MO, USA) или Merck (Darmstadt, Germany). C11-
BODIPY581/591, Boron dipyrromethene difluoride (Invitrogen™, Eugene, Oregon, USA).

  20  
Приготовление липосом: Малые однослойные липосомы из яичного
фосфатидилхолина были получены путем этанольной инъекции в фосфатный буфер
и дальнейшей обработкой ультразвуком [71]. C11-BODIPY581/591 концентрацию
исходного раствора определяли путем измерения поглощения при 581 нм на Hitachi
U-2000 двойной луч с использованием спектрофотометра коэффициент молярной
экстинкции 139 444 л моль-1 см-1 [72].
Материалы: хлорид натрия, дигидрофосфат натрия и гидрофосфат натрия,
перекись водорода - Sigma, США; Амплекс Красный – Molecular Probes, США.
Флуоресценция измерялась с помощью спектрофлуориметра Hitachi F-2500
(Япония) в кварцевой микрокювете (3х3х20 мм3) в объёме 80 мкл одновременно с
микроволновым облучением объекта. Условия измерений: длина волны
возбуждения 560 нм, дипазон детекции флуоресценции 580-700 нм; возбуждающая
и эмиссинная щели 2,5 и 10 нм соответственно. Обработка спектров и кинетических
кривых выполнялась с помощью FL Solutios (Hitachi) и Excel (Microsoft).

2.2. Использование хемилюминесцентного медота контроля.


В наши дни физико-химические явления, определяющие превращение
энергии реакций в биохимических системах в излучение света, успешно
расшифровываются и повсеместно используются в медико-биологических
исследованиях с помощью специальных приборов – хемилюминометров [73-77].
Предлагаются наборы реактивов для анализа различных видов патологии в
организме человека и животных. Продолжается поиск новых соединений,
обладающих способностью усиливать хемилюминесценцию активных продуктов
жизнедеятельности клеток (свободных радикалов и пероксидов).
Введение инициатора ПОЛ в суспензию клеток, органелл или липосом
сопровождается кинетикой ХЛ, состоящей из нескольких стадий: «быстрой
вспышки», латентного периода, «медленной вспышки» и стационарного свечения.
Повторное введение инициатора ПОЛ вызывает вторую «быструю вспышку» ХЛ и
все последующие стадии кинетики (на рис. не показано).
Наиболее удобным параметром для изучения степени активации ХЛ
различными соединениями оказалась величина максимальной интенсивности ХЛ
на стадии «медленной вспышки». При выборе этого параметра воспроизводимость
результатов в наших работах была наиболее высока. На стадии «быстрой
вспышки» разброс величины максимальной интенсивности достигал 10 %, что
связано зависимостью регистрируемого параметра от скорости введения
инициатора ПОЛ в измеряемый образец и интенсивностью перемешивания
последнего. В некоторых работах для оценки ХЛ использовалась величина
  21  
площади под кривой «медленной вспышки», продолжительность латентного
периода, а также скорость увеличения ХЛ в период «медленной вспышки».
Теперь рассмотрим, следуя работе [73], причины низкой интенсивности ХЛ
продуктов реакций свободных радикалов и возможные способы ее усиления.
Прежде всего, следует отметить очень низкую концентрацию самих радикалов в
биосистемах из-за их повышенной химической активности, поэтому невелики и
скорости биохимических реакций, сопровождающихся хемилюминесценцией.
Кроме того, в большинстве взаимодействий между молекулами или радикалами
электрон переносится не на уровень возбужденного состояния, а на самый
нижний свободный уровень, и последующего высвечивания кванта света не
происходит. И наконец, даже в том случае, когда образуется возбужденная
молекула продукта биохимической реакции, вероятность высвечиваниия кванта
света довольна невелика из-за перехода энергии возбуждения в тепло. Такая
ситуация приводит к необходимости усиливать квантовый выход возбуждения
молекул продуктов ПОЛ с помощью химических активаторов ХЛ люминола и
люцигенина. Что же касается повышения квантового выхода люминесценции
возбужденных продуктов, то эту функцию выполняют вещества (физические
активаторы ХЛ), которые перехватывают возбужденные состояния продуктов и
высвечивают кванты света с высокой эффективностью.
Химическим активатором может быть любое соединение, ХЛ-реакции
которого в изучаемой системе сопровождаются высоким выходом возбужденных
продуктов, имеющих достаточно высокий квантовый выход люминесценции [73].
Спектральное распределение ХЛ суспензии липосом на разных стадиях
кинетики процесса ПОЛ, вызванного введением инициатора (в данном случае
ферроионов) исследовалось в работах Шарова В.С. и Владимирова Ю.А. с
соавторами [77-79]. Авторы этих работ отмечают, что несмотря на некоторые
различия, спектры ХЛ на стадиях «быстрой» и «медленной» вспышек оказались
довольно сходными: положение максимума спектров оставалось неизменным (530-
550 нм). Сдвиг в длинноволновую область спектра ХЛ при протекании ПОЛ не
обнаружен. На этом основании можно сделать вывод о том, что в исследованной

  22  
системе механизм ХЛ и условия протекания хемилюминесцентных реакций
примерно одинаковы во время всей кинетики и почти не зависят от скорости
свободно-радикальных процессов.
Спектр хемилюминесценции при перекисном окислении липидов (ПОЛ) в
суспензии липосом, индуцированном ферроионами представлен в работе [77].
Анализ этого спектра показывает, что в интегральную ХЛ при ПОЛ вносят вклад
несколько возбужденных состояний с максимумами спектра эмиссии в области 460,
550, и 630 нм, которые образуются в процессе биохимических реакций. Природа
эмиттеров, ответственных за это излучение пока точно не установлена.
Сверхслабое излучение с максимумом в районе спектра 460-470 нм может
определяться как реакциями водных радикалов, так и синглетными возбужденными
состояниями кетонов, образующихся при рекомбинации пероксирадикалов НЖК
(ненасыщенных жирных кислот); максимум ХЛ при 630 нм может быть связан с
эмиссией димеров синглетного кислорода.
Для разделения ХЛ, обусловленной хемилюминесцентными реакциями
водных радикалов и ХЛ при ПОЛ, использовались активаторы ХЛ с различным
механизмом действия. Это, прежде всего, люминол, действие которого основано на
двуступенчатом свободнорадикальном оксигенировании активатора в реакциях с
водными радикалами. Возбужденный продукт дает эмиссию в синей области
спектра.
Для активации ХЛ липидных радикалов в работе [77] применялся комплекс
редкоземельного иона Eu3+ и тетрациклина. Механизм активации ХЛ в этом случае
основан на безизлучательном переносе энергии по триплет-триплетному
механизму с возбужденного продукта рекомбинации перекисных радикалов
(возможно, триплетного кетона) на редкоземельный ион и последующей эмиссии с
его флуоресцентного уровня (максимум в районе 618 нм). В этих исследованиях
было обнаружено, что люминол и Eu3+-тетрациклиновый комплекс активируют
различные группы хемилюминесцентных реакций при ПОЛ, индуцированном
ферроионами в липосомах. Эти группы биохимических реакций можно отнести,
соответственно, к водной и липидной фазе. Спектры ХЛ этих двух активаторов не

  23  
перекрываются и легко могут быть разделены при их совместном использовании
[78].
В наших экспериментах хемилюминесценцию регистрировали при комнатной
температуре на хемилюминометре SMARTLUM 5773 («Interoptika-S», Россия) при
постоянном перемешивании образца. Стандартный образец содержал: среду Хенкса,
буфер активации содержащий 1 мМ Са2+ и 0.5 мМ Mg2+ (рН 7.4) и 10 мкМ
люминола. Результат представляли в виде светосуммы за первые 10 минут, начиная
с момента добавления золотых наночастиц. При изучении влияния наночастиц на
хемилюминесценцию нейтрофилов, их добавляли в реакционную смесь в
необходимых количествах (конечные концентрации указаны в подписях к
рисункам).

2.3 Исследование влияния серебряных и золотых наночастиц на активацию


нейтрофилов
Химические реактивы. Все соли, используемые в работе для приготовления
буферных растворов, люминол (5-амино-2.3-дигидро-1.4-фталазиндион), были
получены от фирмы «Sigma-Aldrich» (США). В работе использовали также фиколл-
верографин «ПанЭко», CaCl2, MgCl2 , золотые наночастицы диаметром 60 нМ «BB-
International» (Великобритания), АНС (1-анилино-8-нафталинсульфонат) фирмы
«Fluka» (Швейцария), глюкоза («Merck», Германия), димиристоил фосфатидилхолин
(ДМФХ) «Sigma-Aldrich» (США).
Изолирование нейтрофилов. Кровь отстаивалась в течении 1 часа при комнатной
температуре, в результате чего основная часть эритроцитов оседала. Супернатант,
содержащий лейкоциты и тромбоциты, отбирали пипеткой, и осторожно наслаивали
2 мл супернатанта на 3 мл раствора фиколл-верографин «ПанЭко» с удельной
плотностью 1.09; затем центрифугировали в течение 25 мин. при 400g.
К осадку добавляли 1 мл дистилированной воды и пипетированием в течение 40
секунд производили лизис оставшихся в осадке эритроцитов; затем добавляли 10 мл
раствора Хенкса (несодержащего Са2+, Mg 2+), рН 7.4, перемешивали и осаждали
клетки центрифугированием в течение 10 минут при 400g. К осадку добавляли 10 мл
раствора Хенкса, рН 7.4, перемешивали и вновь центрифугировали 10 мин. при
400g. Затем, осадок осторожно ресуспендировали в 1 мл раствора Хенкса, рН 7.4 и
определяли количество нейтрофилов в камере Горяева. Все процедуры проводили
при температуре 4о С в пластиковой посуде.
Приготовление и условия инкубации липосом. Липосомы получали
непосредственно перед проведением эксперимента из димиристоил
фосфатидилхолина (ДМФХ) в 50 мМ фосфатном буфере (pH 7.4) путем
интенсивного механического эмульгирования в течение 1 мин сухой пленки

  24  
фосфолипида, образующейся в результате упаривания в вакууме его хлороформного
раствора и обработкой ультразвуком в течение 15 минут.
Липосомы (0.05 мг/мл) инкубировали с флуоресцентным зондом АНС в течение
40 минут при 37оС, золотые наночастицы добавляли непосредственно перед
измерением. В контрольные пробы вместо АНС и частиц золота добавляли
соответствующий объем бидистиллированной воды.
Измерения электрокинетического потенциала (ζ- потенциала) золотых частиц
диаметром 60 нм проводили на анализаторе Malvern Zetasirer NanoZS двумя
методами: с электродами погружного типа (DC1-3) и с капиллярной U образной
кюветой.
Значение поверхностного ζ-потенциала составила: - 50 ± 4 мВ.
Флуоресценцию АНС измеряли на спектрофлуориметре «Hitachi», (Япония) и
спектрофотометре-флуориметре «СФФ-1», (ВНИИОФИ, Россия). Длины волн
возбуждения и регистрации составляли соответственно 360 и 465 нм. Измерения
проводили в режиме вычитания фонового сигнала через 40 минут после введения
АНС в суспензию ДМФХ липосом до конечной концентрации 3 мкМ.
Определение суммарного количества продуктов перекисного окисления,
образующихся в процессе активации нейтрофилов проводили с использованием
реакции окисления KI в кислой среде [80]. После инкубации нейтрофилов с
золотыми наночастицами клетки центрифугировали 0.4 g, отбирали 14 мкл
супернатанта и добавляли реакционную смесь, содержащую 81% фосфатный буфер,
15% уксусной кислоты и 4% 1.16мМ KI. Измерение оптической плотности
проводили немедленно на спектрофотометре Varian-Cary 50 Bio (США) при 340 нм
(в качестве контроля использовали фосфатный буфер). Объем кюветы составил 1
мл. Концентрацию продуктов перикисного окисления выражали в мкмоль/литр
эквивалента хлорамина-Т.
Статистика. Все результаты получены как среднее для измерений трех проб (±
стандартное отклонение). Достоверность различий оценивали по критерию
Стьюдента. Различия считали достоверными при уровне значимости p < 0.05.
Приведенные в работе рисунки представляют результаты одного типичного
эксперимента из серии не менее чем трех аналогичных экспериментов.
В работе использовались наночастицы серебра примерно сферической формы
размером 25 ± 2 и 67 ± 3 нм «ВНИ ОФИ» (Россия). Расчет концентрации наночастиц
серебра производили, основываясь на расчетных данных предоставленных
производителем.
Нативная MПO с RZ ~ 0,85 была получена из замороженной лейкоцитарной
массы доноров без использования катионных детергентов в процессе экстракции
или хроматографической очистки фермента [81]. RZ (Reinheit Zahl) использовался в
качестве параметра чистоты миелопероксидазы и определялся как отношение

  25  
оптической плотности при 430 и 280 нм (удельной максимальной оптической
плотности для гемина и групп ароматических аминокислот соответственно).
Изучение влияния наночастиц серебра на функциональную активность
нейтрофилов проводили, используя метод люминол-зависимой
хемилюминисценции, вспышку ХЛ регистрировали при комнатной температуре на
хемилюминометре SMARTLUM 5773 (Interoptika-S, Россия). Стандартный образец
содержал: среду Хенкса (0,42 мМ Na2HPO4, 20 мМ KH2PO4, 137 мМ NaCl, 2,7 мМ
KCl, 5 мМ D-глюкозы), буфер активации (1 мМ Са2+ и 0,5 мМ Mg2+; рН 7,4),
нейтрофилы (450 тыс. клеток), и 100 мкМ люминола. Результат представляли в виде
светосуммы за первые 25 минут, начиная с момента добавления буфера активации
и (или) в присутствии или в отсутствии активатора нейтрофилов 5 мкг/мл ФМА.

2.4. Особенности измерения поглощенной мощности микроволнового


облучения в биообъектах.
Для исследования механизмов биоэффектов микроволнового излучения
использовался широкий и разнообразный арсенал методов физических и
биофизических исследований. Однако с течением времени исследователи пришли
к выводу о том, что для интерпретации и воспроизведения биологических
эффектов, а тем более изучения механизмов биологического действия
микроволнового излучения необходимо наличие достоверных данных о
величинах удельной поглощенной мощности (УПМ) микроволнового излучения в
биологических объектах. Особенно это касается изучения частотно селективных
эффектов [82].  
Рассмотрим особенности поглощения микроволнового излучения в
биологических объектах. Если рассматривать тело человека или животного как
гомогенный, проводящий эллипсоид, то расчет поглощенной мощности
электромагнитного излучения (ЭМИ) можно проводить, пользуясь
соотношениями, предложенными для статического поля. Такой подход возможен
только при длине волны излучения, соизмеримой с размерами тела человека или
крупного животного (соответствующая частота ЭМИ не превышает 0,1 ГГц). При
такой длине волны поглощенная мощность зависит от электрических параметров
тела, его ориентации по отношению к полю, и при некоторых условиях,
связанных в основном с интерференционными явлениями, распределение
поглощения в данной области частот характеризуется наличием резко
выраженных максимумов во внутренних областях тела [83]. На более высоких
частотах (при меньших длинах волн) увеличивается вклад диэлектрических
потерь в тканях, которые уже нельзя рассматривать как активно проводящую
однородную среду. Следует отметить, что доля диэлектрических потерь
продолжает возрастать с увеличением частоты облучения. Потери, связанные с

  26  
релаксацией молекул воды в тканях при частоте 1 ГГц составляют уже около
половины суммарных потерь, при частоте 10 ГГц – до 90 %, а на частоте 30 ГГц
могут достигать 96 %. При этом глубина проникновения микроволнового
излучения в водосодержащие ткани снижается с увеличением частоты и
составляет 29 мм, 3,4 мм и 0,36 мм, соответственно [84-85].  
Диэлектрические свойства солей физиологических концентраций в этом
диапазоне длин волн тождественны свойствам воды с точностью до небольшой
поправки на величину ионной проводимости (σ0) [8]. Только при концентрации
растворенного вещества выше 0,5 моль/л наблюдалось изменение коэффициента
поглощения раствора по сравнению с чистой водой. На измерении этой разницы
основано использование микроволновой спектроскопии для исследования
гидратации различных веществ. Установлено, что основной вклад в обнаруженную
неаддитивность поглощения (дефицит поглощения) в водных системах вносит
иммобилизация молекул воды на гидроксильных группах растворенного вещества с
потерей ими поступательных и вращательных степеней свободы (положительная
гидрофильная гидратация). Кроме того, различают иммобилизацию молекул воды
вблизи гидрофильных групп молекул растворенного вещества без потери ими
вращательных степеней свободы (отрицательная гидратация), а также стабилизацию
структуры воды вокруг неполярных радикалов (гидрофобная гидратация) [86].
В связи с развитием нанотехнологий необходимо привести данные по
определению поглощения клеточных суспензий или тканей при введении
наночастиц для повышения избирательности патологических клеток к
микроволновому воздействию. История нанотехнологий уже насчитывает более
20 лет. Разработаны нанотехнологии и наноматериалы на основе серебра, висмута
и других металлов и их соединений, изучены свойства и методы исследования
наночастиц металлов для биологии, медицины, ветеринарии, лечебной
косметологии. В наших работах показана роль золотых и серебрянных наночастиц
в активации и гомеостазе иммунных клеток, а также про и антиагрегационных
свойств тромбоцитов крови человека [87].  
В работе [88] было показано, что одностенные углеродные нанотрубки
способствуют увеличению комплексной диэлектрической проницаемости
изотонических коллоидов. Тем не менее, рост проводимости коллоидов оказался
значительно ниже, чем необходимо для гипертермии с помощью внешних
микроволновых излучений. Эти результаты свидетельствуют о том, что, хотя
основная часть диэлектрической проницаемости и микроволнового нагрева может
на частотах ниже 1 ГГц быть повышена во всем объеме коллоидов с добавлением
углеродных наночастиц, цели микроволновой терапии лучше всего достигаются на
наноуровне через высокочастотные потери, вызванные непосредственно в
наночастицах.

  27  
В последние годы онкоклетки связывают с наночастицами металлов и затем
разрушают их с помощью микроволнового излучения. В работе [89] импульсный
микроволновой нагрев наночастиц металлов в диапазоне частот излучения (1-30
ГГц) передавался в межклеточную среду и достигал клеточных мембран. При
определенной температуре происходило разрушение мембран и гибель раковых
клеток. Использовались наночастицы размером 20-40 нм из кобальта, золота и
магнетита. Расчеты показали, что под действием микроволнового импульса
длительностью 160 нс температура наночастицы могла достигать в случае
магнетита 35 0С, золота 115 0С, кобальта 320 0С. Учитывая скорость остывания,
установлено, что при частоте повторения СВЧ-импульсов 0,5 Гц, минимальное
расстояние, на котором еще возможно поражение клеток – 114 нм для кобальта, -
40 нм для золота. Наночастицы из магнетита оказались не способны при
исследованных условиях приводить к разрушению клеток.
Обcуждаетcя возможноcть cоздания чаcтиц нанометpовых размеров,
пpигодныx для введения в биологичеcкие клетки и ткани и cоздающиx вблизи cебя
электpичеcкое поле и электpичеcкий ток за cчет электpоxимичеcкиx и
фотоэлектpичеcкиx пpоцеccов. Кроме того, представляется перспективным способ
введения наночаcтиц (например, частиц полупроводника) в биологичеcкие клетки и
ткани, которые под дейcтвием попадающего на ниx излучения, будут генеpиpовать
pазноcть потенциалов, вызывающую пpобой и повpеждение мембpан, пpиводящих к
активации иммунных клеток, или же к самоуничтожению клеток, находящихся в
состоянии патологии, по пути апоптоза [90].
Таким образом, приведенные выше экспериментальные данные показывают,
что наночастицы веществ, которые вводятся в организм человека с различными
терапевтическими целями, могут заметно изменить поглощение микроволнового
излучения тканями и жидкостями.
Удельная поглощенная мощность (УПМ) в биологической ткани при
микроволновом облучении определяется на основе уравнения теплопроводности в
упрощенном виде с помощью измерения скорости изменения температуры тела
[91-­‐92]:
ΔT(t)/Δt = УПМ/с, где с – удельная теплоемкость биологической ткани.
Это уравнение в условиях адиабатического приближения, показывает, что
УПМ пропорциональна скорости изменения температуры в биологическом образце.
Следует отметить, что при определении УПМ при помощи термометрческих
измерений в заданых экспериментальных обстоятельствах приходится сталкиваться
с такими дополнительными сложностями, как степень согласования облучающего
микроволнового тракта с биологическим объектом, особенностями геометрической
формы тела, неоднородной слоистой структурой облучаемых поверхностных
покровов, условиями теплообмена с окружающей средой, скоростью кровотока в

  28  
облучаемой ткани. Кроме того, авторы работы [93]   предупреждают о возможности
изменения величины коэффициента теплоемкости в процессе микроволнового
облучения биологического объекта. Проводилось исследование влияния
дециметрового излучения удельной интенсивностью 2 Вт/кг в течении 20 мин на
изменение начального уровня теплоемкости коллагена кожи свиньи, который
изменялся разнонаправленно в зависимости от времени регистрации после
облучения (15 мин и 150 мин), а через 17,5 часов возвращался в первоначальное
состояние. Авторы данной работы высказали предположение об активирующем
действии СВЧ на процессы агрегации молекул коллагена и последующей
дезагрегации, которые определяются изменением состояния связанной воды в
структуре коллагена.
Для определения изменений температуры в объекте мы использовали метод
температурного дистанционного зондирования биологической ткани
(радиовидение), начало которого было положено при разработке СВЧ
радиометрических измерений природной среды (атмосфера, земные покровы суши,
морские природные и антропогенные образования, низкотемпературные плазменные
объекты). Получаемые, в результате обработки радиометрических данных,
параметры объектов могут характеризовать как поверхность исследуемого объекта,
так и глубинные его свойства. [94].
Сигнал (напряжение U ) на выходе СВЧ радиометра при аппликационных
измерениях пропорционален интегральной глубинной температуре TΣ , иногда
называемой радиационной ( Tr ) температурой исследуемого объекта. Предполагая,
что изменения внутренней температуры исследуемой среды достаточно гладки,
можно выражение для расчета радиационной температуры записать в следующем
виде:

TΣ = Tr = ∫ T ( z )γ exp(−γ z ) dz , (1)
0

где T (z ) - функция распределения термодинамической температуры по глубине


объекта, координата z направлена перпендикулярно к поверхности объекта; γ -
коэффициент поглощения по мощности зависит от длины волны в вакууме λ0 и
может быть выражен через комплексную диэлектрическую проницаемость среды
ε * = ε ʹ′ + jε ʹ′ʹ′
4π 1
γ = [−ε ʹ′ + (ε ʹ′) 2 + (ε ʹ′ʹ′) 2 ] , (2)
λ0 2

В работе [16] показан профиль глубиной температуры бедра человека средней


комплекции, полученный в результате усреднения экспериментальных данных

  29  
прямых контактных измерений термопарой. Эти данные могут быть хорошо (с
точностью 0,2 оС) аппроксимированы кривой вида
T ( z ) = T0 + (T1 − T0 )[1 − exp ( −α z )], (5)
представляющей собой возрастающую экспоненту от температуры T0 на
поверхности до температуры T1 = 37 °С на большой глубине объекта. Коэффициент
α определяет крутизну экспоненты.
Пример, основанный на инвазивных данных и обработанный с помощью
линейных (ступенчатой и наклонной) последовательных методик с использованием
трех антенн приведен на рис. 1.

Рис.1. Сравнение экспериментального профиля температуры ягодицы


полученного аппроксимацией измерений проведенных с помощью термопары (1)
с профилями, восстановленными по результатам СВЧ - радиометрических
измерений. Восстанавливались среднее значение температуры каждого из трех
слоев (2)и наклон аппроксимирующей кривой (3).
Как видно из рисунка, совпадение экспериментальных и расчетных данных
достаточно хорошее [95].  
Таким образом, оценивая глубинную температуру на основании
радиометрических данных до и в процессе микроволнового облучения, можно
получить объективные данные о величине поглощенной мощности излучения в
биологическом объекте.
Значительные трудности приходится преодолевать экспериментаторам при
определении удельной поглощенной мощности микроволнового излучения в опытах
с мелкими млекопитающими, жесткая фиксация которых недопустима. Дело в том,
  30  
что жесткая фиксация неизбежно приведет к стрессу животных (крысы, мыши) с
соответствующими катастрофическими физиологическими последствиями при
которых результаты измерения биофизических параметров при облучении
животного окажутся необъективными. Авторы работы [96] разработали систему
экспозиции мышей микроволнами на частоте 1,9 ГГц. Животные размещались в
диэлектрических клетках, которые давали им возможность некоторого смещения в
предоставленном объеме. В эксперименте участвовало 83 мыши. В доверительном
интервале 95 % вариации значений УПМ для мышей весом 20 г составили 9-23,5
Вт/кг, в то время, как для мышей весом 40 г, этот показатель составил 5,2-13,8 Вт/кг.
Модельные вычислительные эксперименты, выполненные в условиях
гетерогенности тела животного, показали соответственно величины 3.2-10.1 Вт/кг и
3.3- 9.2 Вт/кг.
При проведении экспериментальной работы с модельными системами в
водных средах исследователей подстерегает возможность потери «полезного»
сигнала на фоне вынужденной конвекции среды при поглощении микроволнового
излучения. Особенно, это касается исследований «нетепловых» частотно
селективных эффектов КВЧ излучения [82]. Явление вынужденной конвекции было
обнаружено нами при исследовании ряда мембранных модельных систем в водных
средах в условиях микроволнового облучения: процессов перекисного окисления
липидов, транспорта ионов кожей лягушки, бимолекулярной липидной мембраной и
др. [3]. Даже самые простые методы наблюдения позволили нам обнаружить
перемещение слоев воды вблизи поверхности, на которую падает микроволновое
излучение. В частности, хорошо видно под микроскопом движение взвешенных в
воде частиц, например, эритроцитов в физиологическом растворе в тонкой
кварцевой кювете, облучаемой микроволнами. Наблюдали также конвекцию,
вызванную КВЧ излучением, вблизи плоской вертикальной стенки кварцевой
кюветы, предварительно «пометив» воду следами от капель туши (тушевыми
нитями). В другом эксперименте вводился через тонкую иглу на дно кюветы,
заполненной водой, небольшой объем концентрированного раствора сахарозы и
после установления четко видимой верхней границы тонкого слоя сахарозы
включалось облучение. При этом отчетливо видно, как микроволны ускоряли
подъем и размытие границы между сахарозой и водой.
Наиболее интересные результаты по обнаружению конвекции нами были
получены при изучении кинетических особенностей реакций обратимой
фотодимеризации акридина [97]. Микроволновое излучение интенсивностью 20
мВт/см2 усиливало распад димеров, а дальнейшее повышение интенсивности
облучения до 50 мВт/см2 приводило к качественно новому явлению: наблюдались
затухающие колебания интенсивности люминесценции с периодом в несколько

  31  
минут. Наблюдаемые явления мы связывали с изменением режима вынужденной
конвекции водного раствора в измерительной ячейке.
Аналогичные результаты были представлены в экспериментальной работе
[98], выполненой в Филадельфийском Центре Биомедицинской Физики и
посвященные изучению конвекции в водном растворе малой толщины под
действием миллимеровых волн. Авторы данной работы наблюдали колебания
температуры в фиксированной точке объема водного раствора при поглощении
КВЧ излучения различной интенсивности. При увеличении мощности
микроволнового излучения температура в начале монотонно возрастала, затем
наблюдался колебательный процесс изменения температуры водной среды в
наблюдаемой точке, который мог при определенных условиях (увеличения
скорости конвективного движения воды и теплообмена в экспериментальной
кювете) привести даже к некоторому снижению температуры. В тоже время,
следует отметить, что в условиях этих же экспериментов в кювете, заполненной
гелем (т.е. в отсутствии режима вынужденной конвекции среды) температура
облучаемого объекта монотонно повышалась, выходя на плато через время,
равное приблизительно 40 мин после начала облучения [98].  
Изучение частототно селективных биологических эффектов микроволнового
излучения в мм диапазоне длин волн вызывает значительные затруднения из-за
сложности объективного контроля поглощенной мощности в объектах
исследования. Тщательные измерения падающей и отраженной мощности в
условиях КВЧ облучения биологического объекта, выполненного группой Ганди,
показало, что причина наблюдаемых «резонансных» биологических эффектов может
быть следствием недостаточного согласования облучаемого КВЧ волноводного
тракта с объектом [4]. Такая ситуация требовала поиска новых методов измерения
поглощенной мощности микроволнового излучения в биологических объектах.
Так был предложен новый метод определения характеристик микроволнового
поглощения биологических молекул в растворе с помощью оптического
гетеродинного метода [99].   Прозрачный образец с неоднородном объемом
облучался импульсными микроволнами, пространственные вариации поглощения
отражались в локальном повышении температуры, и, следовательно, изменении
плотности облучаемого объекта, которая регистрировалась по изменению фазы
звукового сигнала, модулирующего монохроматический HeNe лазерный луч,
проходящий через облучаемую микроволнами область. Сравнение приведенных
экспериментальных результатов измерения поглощенной мощности
микроволнового излучения для нескольких жидкостей и растворов, таких как вода,
метанол, различных солевых растворов, а также растворов ДНК и РНК натриевой
соли в воде с известными опубликованными данными, полученными
традиционными методами, показало хорошее согласование. Следует однако

  32  
заметить, что необходимость выполнения требования к прозрачности образца
значительно суживает возможности предлагаемого метода.
По аналогии с фотоакустическим, нами был предложен метод акустического
детектирования поглощенной мощности (АДПМ), основанный на регистрации
термоупругих колебаний, вызванных поглощением модулированного по амплитуде
КВЧ излучения [100]. Основным преимуществом данного подхода является то
обстоятельство, что при фотоакустическом методе измерение поглощенного
излучения пропорционально только энергии, поглощенной в контролируемом
материале, в то время, как при использовании любых других методов оценка
получается как разность двух измерений. Первое измерение снимается, когда на
пути излучения нет поглощающего материала, а второе – при наличии его. Таким
образом, при измерениях поглощения любым другим приемником регистрируется
поглощение, как малое изменение сигнала на фоне большого сигнала,
определяемого излучением генератора электромагнитного излучения, поглощенного
детектором, в то время как фотоакустический приемник непосредственно
регистрирует малое изменение поглощения излучения контролируемым материалом
на фоне нулевого сигнала. Этот подход справедлив не только для
сильнопоглощающих газов в исследуемом нами диапазоне, но и для объектов
биологической природы (водные растворы, препараты мягких тканей и т.д), которые
можно изучать путем регистрации акустического сигнала в соприкасающимся с
образцом газе или непосредственно в самом материале. Более подробно
особенности данного метода и его реализации в диапаазоне микроволнового
излучения представлены в работе [100].

3. Основные экспериментальные результаты и их обсуждение

3.1 Исследование активации нейтрофилов в присутствии наночастиц


методом ХЛ
Типичные кинетическая кривые ХЛ после введения серебряных наночастиц в
суспензию, содержащую нейтрофилы и люминол, приведены на рис. 2 a, б. Каждая
вспышка является интенсивной. Основное свечение происходит за первые 15 минут,
а через 25 минут вспышка полностью гаснет. Поскольку вид кинетической кривой
ХЛ в наших экспериментах не сильно изменялся (рис. 2), то в дальнейшем все
результаты анализа ХЛ выражены в виде светосуммы за 25 минут, начиная с
момента добавления форбол-12-миристат-13-ацетата.
На   рис.  2  в.   приведена   зависимость   интеграла   ХЛ   от   концентрации  
наночастиц   серебра   при   добавлении   последних   в   суспензию   нейтрофилов   в  
присутствии   люминола   и   ФМА.   Видно,   что   рост   концентрации   наночастиц  
диаметром   25  нм   сопровождается   увеличением   светосуммы   с   выходом   на  

  33  
плато   при   концентрации   0,204  мг/л   и   дальнейшее   возрастание   от   0,416  мг/л.  
Наночастицы   же   диаметром   67  нм,   напротив,   значительно   снижают  
хемилюминесценцию.   Добавление   наночастиц   серебра   непосредственно   до   и  
после   введения   в   пробу   форбол-­‐12-­‐миристат-­‐13-­‐ацетата   не   влияло   на  
результаты   эксперимента,   следует   отметить,   что   без   ФMA   наночастицы  
серебра   не   активировали   нейтрофилы   в   противоположность   тому,   как   это  
делают  золотые  наночастицы  [101].  

Рис. 2. Влияние серебряных наночастиц на активацию нейтрофилов.


Типичные кинетические кривые хемилюминесценции зарегистрированные при
добавлении серебряных наночастиц диаметром (1) 25 нм и (2) 67 нм в суспензию
нейтрофилов:
(1) контроль, (2) 0,42 мг/л наночастиц, (3) 1,86 мг/л наночастиц;
(в) зависимость хемилюминесценции от концентрации 25 и 67 нм серебряных
наночастиц добавленных к нейтрофилам.
450 тыс. клеток в буфере Хенкса содержащем Cа2+ or Mg 2+ (pH 7.4)
0.42 мM Na2HPO4, 20 мM KH2PO4, 137 мM NaCl, 2.7 мM KCl, 0.9 мM CaCl2,
0.5 мM MgCl2, 5 мM D глюкоза; 100 мкM люминол.
Инкубация нейтрофилов в присутствии салицилгидроксамовой кислоты
(0,0083–0,009 мМ) сопровождалась снижением интенсивности хемилюминесценции,
измеренной в максимуме, примерно на 45 % по сравнению с контролем, рис. 3 a
(при концентрации от 0,05–0,1 мМ свечение снижается на 90 %). При добавлении в
среду инкубации серебряных наночастиц диаметром 25 нм в присутствии
салицилгидроксамовой кислоты регистрировалась хемилюминесценция со
светосуммой в 1,4 раза большей, чем в контроле. Присутствие наночастиц
диаметром 67 нм в суспензии нейтрофилов с добавлением салицилгидроксамовой
кислоты, напротив, вызывало тушение хемилюминесценции примерно на 90 % от
контроля, рис. 3 б. На рис. 3 a приведены типичные кинетические кривые

  34  
хемилюминесценции, зарегистрированные при добавлении в суспензию
нейтрофилов наночастиц диаметром 25 и 67 нм в присутствии и в отсутствии.
Известно, что наночастицы серебра влияют на структуру мембранных липидов
и трансмембранных белков, изменяют поверхностную плотность зарядов [102],
вполне возможно, наночастицы серебра диаметром 67 нм локализуются на
поверхности клеточной мембраны, тем самым возможно влияют на активацию
нейтрофилов [103]. Подробную детализацию этих исследований мы представили в
нашей работе в 2014 г. [104].

Рис.3. Типичные кинетические кривые хемилюминесценции (a) светосумма


хемилюминесценции, (б) зарегистрированная в суспензии нейтрофилов: 450 тыс.
клеток в буфере Хенкса содержащем Cа2+ и Mg 2+ (pH 7.4)
0.42 мM Na2HPO4, 20 мM KH2PO4, 137 мM NaCl, 2.7 мM KCl, 0.9 мM CaCl2,
0.5 мM MgCl2, 5 мM D глюкоза; 100 мкM люминол (1) ,
(2) в присутствии SHA,
(3) в присутствии серебряных нанчастиц 25 нм и SHA,
(4) в присутствии серебряных нанчастиц 67 нм,
(5) в присутствии серебряных нанчастиц 67 нм и SHA
Регистрация   спонтанной   активности   нейтрофилов   методом   ХЛ   после  
добавления  в  среду  наночастиц  золота.    
Типичная  кинетическая  кривая  ХЛ  после  введения  золотых  наночастиц  в  
систему   «нейтрофилы   +   люминол»   приведена   на   рис.   4   .   Вспышка   является  
интенсивной.  Основное  свечение  происходит  за  первые  10  минут,  а  через  15  
минут   вспышка   полностью   гаснет.   Поскольку   вид   кинетической   кривой   ХЛ   в  
наших  экспериментах  не  изменялся  (рис.  1),  то  в  дальнейшем  все  результаты  
анализа   ХЛ   выражены   в   виде   светосуммы   за   первые   10   минут,   начиная   с  
момента  добавления  золотых  наночастиц.    
С  целью  выяснения,  влияют  ли  золотые  наночастицы  на  регистрируемое  
нами   свечение,   мы   добавляли   их   в   реакционную   смесь,   содержащую  
нейтрофилы  крови.    Результаты  экспериментов  приведены  на  рис.  4  и  рис.  5.  

  35  
 
 
 

25

Интенсивность ХЛ, отн. ед


20

15 а

10 б
Au
5 в

0
0 200 400 600 800
Время, сек
                                                                         
                               Рис.  4.    Типичные  кинетические  кривые  хемилюминесценции,    
зарегистрированные  в  системе:  
а)   Нейтрофилы   +   люминол   +   0.035×10-­‐11   М   наночастиц   золота,   б)  
Нейтрофилы  +  люминол  +  0.022×10-­‐11  М  наночастиц  золота,  в)  Нейтрофилы  +  
люминол   +   0.086×10-­‐11   М   наночастиц   золота.   Измерения   проводились   при  
комнатной  температуре.    
Среда  измерения:  0.42  мМ  Na2HPO4,  20  мМ  KH2PO4,  137мМ  NaCl,  2.7  мМ  KCl,  
0.9  мМ  СаCl2  и  0.5  мМ  MgCl2,  5  мМ  D-­‐глюкозы,  нейтрофилы  (450  тыс.  клеток),  
10  мкМ  люминол.    
Стрелкой  указан  момент  введения  наночастиц.  
       Видно,   что   при   отсутствии   золотых   наночастиц   наблюдается   слабая  
вспышка   хемилюминесценции,   добавление   же   частиц   сопровождается  
интенсивной   вспышкой   ХЛ   рис.   2.   Данный   эффект   наблюдается   по   мере  
роста   концентрации   наночастиц   в   реакционной   смеси   до   0.035×10-­‐11   М,  
дальнейшее   увеличение   концентрации   золотых   частиц   приводит   к  
снижению  свечения  рис.  5.    

  36  
3500
3000

Интеграл ХЛ, V*c


2500
2000
1500
1000
500
0
0 0,02 0,04 0,06 0,08 0,1 0,12

Au, 10-11 М
                                                                       
 
Рис.   5.   Зависимость   светосуммы   ХЛ   от   концентрации   добавленных  
золотых   наночастиц   к   нейтрофилам   в   присутствие   люминола.   Измерения  
проводились   при   комнатной   температуре.   Среда   измерения:   0.42   мМ  
Na2HPO4,  20  мМ  KH2PO4,  137мМ  NaCl,  2.7  мМ  KCl,  0.9  мМ  СаCl2  и  0.5  мМ  MgCl2,  5  
мМ   D-­‐глюкозы,   рН   7,4.   Концентрация:   Au   (M)   -­‐   0   –   0.108×10-­‐11   М,   нейтрофилы  
(450  тыс.  клеток),  концентрация  люминола  –  10  мкМ.  
       Аналогичные   результаты   мы   наблюдали   при   измерении   суммарного  
количества  продуктов  перекисного  окисления  (рис.  6.).  
                                                                                                         

36

33
СППО, мкМ/л

30

27

24

21

18
0 0,02 0,04 0,06 0,08 0,1 0,12

Au, 10-11 M
 
                 Рис.   6.   Зависимость   роста   суммарного   количества   продуктов  
перекисного   окисления   от   концентрации   добавленных   золотых   наночастиц  
к   нейтрофилам   с   использованием   реакции   окисления   KI   в   кислой   среде.  
Концентрация:  Au  (M)  -­‐  0  –  0.108×10-­‐11  М,  нейтрофилы  (450  тыс.  клеток).  
  37  
       Полученные   данные   свидетельствуют   о   том,   что   обнаруживаемое  
свечение   связано   с   активацией   клеток,   сопровождающееся   выбросом  
содержимого   из   вторичных   или   азурофильных   гранул,   что   приводит   к  
процессам   образования   активных   форм   кислорода,   окисление   люминола  
которыми   и   сопровождается   интенсивной   вспышкой   ХЛ.   Можно  
предположить,   что   активация   происходит   в   результате   изменения  
поверхностного  мембранного  потенциала  клеток,  на  что  указывают  данные,  
полученные  в  работе  [105].    

3.2 Изучение процессов, приводящих к увеличению проницаемости


митохондриальной мембраны
Механизмы запуска апоптоза, вызванного стрессом, чрезвычайно разнообразны,
однако все эти механизмы сходятся на уровне митохондрии и индуцируют выход
цитохрома с из митохондрий в цитозоль (митохондриально-зависимый апоптоз)
[106]. Считается, что выходу цитохрома с в цитозоль предшествует
перераспределение кардиолипина в мембранах митохондрии и образование
комплексов цитохром с-кардиолипин (КЦ комплекс). КЦ комплекс характеризуется
высокой пероксидазной активностью и катализирует накопление гидроперекисей
кардиолипина, которая, в свою очередь, необходима для образования пор во
внешней мембране митохондрии и выхода проапоптотических белков (включая
цитохром с) в цитозоль. Взаимодействие цитохрома с с перекисью водорода (H2О2)
играет важную роль при развитии апоптотических процессов в митохондриях. Cуть
явления заключается в том, что при взаимодействии цитохрома с с некоторыми
отрицательно заряженными липидами (как, например, кардиолипин) наблюдается
увеличение пероксидазной активности у комплекса цитохром с/анионный липид. И
связано это явление с тем, что усиливается взаимодействие ионов железа c H2O2.
Взаимодействие с кардиолипином изменяет структуру и свойства молекулы
цитохром с.
В наших экспериментах комбинация цитохрома с и перекиси водорода
вызывала заметное окисление AR. Однако в присутствии липосом, содержащих
кардиолипин (CL) или фосфатидилхолин (PC) (т.е., при образовании комплексов),
степень окисления AR многократно усиливается (рис. 7). Причём возрастает как
скорость химической реакции, так и выход окисленного субстрата.

  38  
Рис. 7. Цитохром с-зависимое окисление Амплекса красного. Подпись по оси Х
обозначает состав биохимической системы, в которой: AR – Амплекс красный, cyt c
– цитохром с, CL/PC – липосомы содержащие кардиолипин и фосфатидилхолин,
H2O2 – перекись водорода.
Микроволновое СВЧ излучение вызывает усиление окисления AR в
присутствии цитохрома с и Н2O2 (рис. 8). Это усиление оксидазной активности
заметно как c участием разных липосом, так и без них (-PLs), однако абсолютная
величина эффекта наиболее выражена в присутствии кардиолипина (CL).

  39  
Рис. 8. Влияние СВЧ излучения на цитохром с-зависимое окисление Амплекса
красного. В состав образцов входит Амплекс красный и цитохром с. Подпись по
оси Х обозначает состав липосом: -PLs – без липосом, +PC – фосфатидилхолин,
+PS – фосфатидилсерин, +CL – кардиолипин.
Таким образом, мы показали, что микроволновое излучение при длине волны
7,7 мм не влияет (или сравнительно мало влияет) на окислительные процессы
индуцируемые глобулярной формой цитохрома с. В то время как оксидазная
активность КЦ комплексов на 1-2 порядка превышала активность свободного
цитохрома с, и в ещё большей степени усиливалась под действием
микроволнового излучения.
Таким образом, нам удалось получить мембранную липосомальную модель для
дальнейшего изучения действия микроволнового илучения в широкой полосе
частот, а это является косвенным подтверждением теплового характера
наблюдаемого эффекта.
Рассмотрим механизм наблюаемого эффекта микроволнового излучения на
цитохром с-зависимое окисление используемой в наших экспериментах метки –
Амплекса красного в присутствии кардиолипина и пероксида водорода.
На основании значительного количества работ, можно заключить, что
комплекс цитохрома с с кардиолипином образуется в результате связывания
молекулы цитохрома с с поверхностью мембраны митохондрии за счет
электростатического взаимодействия, а последующее внедрение одной или двух
из жирнокислотных цепей кардиолипина в белковую глобулу, обусловленное
гидрофобными взаимодействиями, приводит к разрыву координационной связи
>Fe—S(Met80) и появлению пероксидазной активности у цитохрома с [107]. В
этой же работе показано, что, цитохром с образует с кардиолипином сферические
наночастицы, в которых белок окружен монослоем молекул кардиолипина. Под
действием кооперативных сил, белок в глобуле сильно увеличивается в объеме,
его конформация нарушается и он приобретает свойства пероксидазы. В
мембранах липосом, а также, вероятно, в биологических мембранах образование
наносфер комплекса цитохрома с с кардиолипином приводит к слиянию участков
мембран и стрессовому беспорядку всей мембранной структуры.
Пермеабилизация внешней мембраны митохондрий предполагает выход из
митохондрий цитохрома с и рассматривается как апоптотический фактор [107].
Каким же образом микроволновое излучение низкой интенсивности может
ускорить данный процесс? КС комплекс находится на границе раздела фаз липид-
вода и катализирует окислительно-восстановительные реакции в обеих фазах.
Следовательно, простое усиление конвекции за счет поглощения излучения водой
может нелинейно повлиять на кинетику ферментативной реакции. Кроме того, на
активность гема, на конформационные переходы белка и на диффузию

  40  
водорастворимых субстратов к гему может влиять связанная с белком вода.
Поглощение излучения связанной водой– это еще один потенциальный механизм
действия излучения на активность КЦ комплекса. И наконец, белок в КЦ
комплексе находится в состоянии расплавленной глобулы и, следовательно, может
иметь максимумы поглощения в очень широком диапазоне энергий. Поглощение
излучения глобулой может влиять на ее конформационное состояние и,
следовательно, на каталитическую активность гема.
       Рассмотрим  последнее  предположение  более  подробно.  Было  показано,  
что  при  взаимодействии    с    мембраной    белок    частично    разворачивается  и  
переходит   в   новое   конформационное   состояние   «расплавленной   глобулы»  
[106].   Этот     переход     важен,     как     для     образования     комплекса,     так     и     для    
приобретения   пероксидазной   активности.   Недавно   было   обнаружено,   что  
микроволновое   излучение     стимулирует   значительно   более   эффективное  
разворачивание  белков,  чем  простой  нагрев  [108].  
         Для  понимания  природы  состояния  расплавленной  глобулы  важно,  что  
получается   из   нативного   состояния   путем   кооперативного   температурного  
плавления    -­‐    фазового  перехода  первого  рода.  Это  означает,  что  оно  обладает  
значительно   большей   энтальпией   и   энтропией,   чем   нативное   состояние,   то  
есть   что   внутримолекулярные   взаимодействия   в   нем   резко   ослаблены,   а  
подвижность   белковой   цепи     -­‐     резко   увеличена.   Так   как   большинство  
внутренних   степеней   свободы   в   белке   связано   с   мелкомасштабными  
флуктуациями   структуры,   и   прежде   всего   с   движениями   боковых   групп,  
именно   раскрепощение   таких   флуктуаций   может   сделать   состояние  
расплавленной   глобулы   термодинамически   выгодным.   Однако  
раскрепощение   мелкомасштабных   флуктуаций   не   требует   полного  
разворачивания   белковой   цепи     -­‐     достаточно   лишь   ее   небольшого  
набухания.   При   этом,   однако,   в   белке   резко   ослабляется   Вандерваальсово  
притяжение:   оно   сильно   зависит   от   расстояния   и   даже   небольшого  
увеличения   размеров   молекулы   достаточно   для   его   значительного  
ослабления   [109].       Поры   расплавленной   глобулы   (поры,   необходимые   для  
свободы   движений   боковых   групп)   заполнены   растворителем,   так   как  
перенос  молекулы  воды  в  пору  внутри  белка  термодинамически  выгоден  по  
сравнению  с  существовавшим  там  до  того  вакуумом.  
           На   опыте   об   этом   свидетельствует   ничтожность   изменения  
парциального   объема   при   денатурации   белка.   Но   проникающему   внутрь  
растворителю,   если   только   он   не   слишком   сильно   притягивается   порами  
(ведь   они   окружены   в   основном   неполярными   группами,   слабо  
притягивающими   воду),     -­‐     ему   удастся   только   заполнить   поры   уже  

  41  
существующие,   но   не   удастся   создать   новые,   не   удастся   разорвать  
оставшиеся   в   белке   взаимодействия.   Тогда   он   не   сможет   расширить  
глобулу    -­‐    как  вода  не  может  растворить  губку,  хоть  и  заполняет  ее  поры,    -­‐    и  
белок   так   и   останется   компактной   расплавленной   глобулой   (причем  
"мокрой",   насыщенной   водой   расплавленной   глобулой).   Компактность   такой  
глобулы   обеспечивается   остаточными   гидрофобными   взаимодействиями.  
Если   же   растворитель   сильно   притягивается   к   порам   (т.е.   если   или  
растворитель   сильнее,   или   поры   менее   гидрофобны),   то   он   начинает  
расширять   поры,   глобула   начнет   разбухать,     -­‐     и   тем   сильнее,   чем   сильнее  
притяжение  растворителя  к  белковой  цепи,  т.е.  чем  меньше  выгоды  находят  
звенья  цепи  в  контакте  друг  с  другом.        
Интригующей представляется также модель механизма   влияния   слабых  
электромагнитных   полей   на   водные   растворы.   Модель   предсказывает  
перераспределение   протонов   на   пространственных   неоднородностях   в  
водной   среде.   Показано,   что   внешнее   поле   приводит   к   фазировке   ионов   на  
стоячей   волне,   рассматриваемой   как   неоднородность.   В   результате  
неравномерного   распределения   ионов   водорода   появляются   локальные  
области   с   повышенной   и   пониженной   кислотностью.   Кислотность   среды  
существенно   влияет   на   скорость   химических   реакций,   поэтому   воздействие  
слабым   внешним   полем   может   изменить   этот   параметр.   Рассмотрено  
влияние   локальных   изменений   кислотности   на   скорость   производства  
перекиси   водорода.   Предсказано,   что   воздействие   слабого  
электромагнитного  поля  с  определенными  параметрами  может  увеличивать  
эту  скорость  и,  как  следствие,  концентрацию  перекиси  водорода  в  растворе  
[110].    
       В   этом   же   смысле   высказывается   и   автор   работы   [111].   Воздействие  
МВ-­‐излучения   может   приводить   к   деструкции   молекул   и   появлению   в  
облучаемом   образце   повышенной   концентрации   свободных   радикалов.   Это  
позволяет   в   некоторых   случаях   проводить   с   использованием   МВ-­‐облучения  
химические   реакции,   начало   которых   обусловлено   появлением   (обычно   в  
жидкой   среде)   этих   радикалов.   Так   как   такие   реакции   осуществить   без   МВ-­‐
облучения   вообще   не   удается,   то   их   протекание   под   действием   МВ-­‐
излучения  иногда  называют  микроволновым  катализом.  

3.3 Нелинейный динамический гистерезис наномагнитных частиц Развитие


теории нелинейного отклика магнитных наносистем играет важную роль в
совершенствовании реальных магнитных устройств хранения информации. Одной
из важных задач теории является изучение магнитной релаксации однодоменных

  42  
ферромагнитных частиц. Особое внимание уделяется исследованию явления
суперпарамагнетизма. Совсем недавно суспензии, содержащие магнитные
наночастицы, начали широко применяться в химической инженерии и биомедицине.
Представляет интерес описание наблюдаемых нелинейных эффектов, таких как
резонансная активация. Остается актуальным исследование влияния на магнитные
наночастицы внешних полей.
С математической точки зрения задача нахождения отклика сводится к решению
стохастического нелинейного уравнения Ланжевена для соответствующей
динамической переменной. К настоящему времени хорошо разработана лишь теория
линейного отклика, в основе которой лежит допущение, что энергия спина во
внешнем поле мала по сравнению с тепловой энергией. Теория же нелинейного
отклика в силу определенных математических и физических сложностей
разработана слабо. Даже для систем с одной степенью свободы задача нахождения
нелинейного отклика является достаточно сложной, так как в отличие от линейного
отклика не существует связи между автокорреляционными функциями системы и
откликами на ступенчатые воздействия. Другими словами, отклик теперь зависит от
параметров самого воздействия, включая его форму. Имеющиеся результаты в
большинстве случаев основаны на численном моделировании задачи или же на
использовании теории возмущения. Численное моделирование не позволяет
получать замкнутых решений (в том числе аналитических), которые дали бы
возможность проводить качественное предсказание поведения системы при
заданных воздействиях. Теория возмущения ограничена рассмотрением
относительно слабых внешних полей.
Основная цель проводимого исследования – разработка метода строгого
описания динамики ансамблей магнитных наночастиц различной природы
(формы, внутреннего потенциала и т.д.) помещенных в вязкую нейтральную
жидкость при воздействии на них внешними магнитными полями (как
переменным, так и постоянным). Разнообразие в физических свойствах самих
частиц и жидких носителей, а также способов внешнего магнитного воздействия
делает область исследования достаточно широкой.
В выполняемой работе исследовались магнитодинамика и поглощение
энергии в суспензиях магнитных наночастиц методом нелинейного
динамического гистерезиса. К настоящему моменту разработаны основы метода
расчета нелинейного стационарного отклика суперпарамагнитных наночастиц с
произвольным анизотропным потенциалом (одноосевой, биаксиальный,
кубический и др.), находящихся под воздействием сильных внешних полей, как
переменных, так и постоянных. В частности, рассчитан нелинейный
стационарный отклик таких систем в пределах сильного и слабого затухания в
системе.

  43  
Элементы теории нелинейной магнитной релаксации обобщены на случай
невзаимодействующих суперпарамагнитных частиц. На основе теории выхода
частицы из потенциальной ямы (аналог теории скорости химической реакции)
проведены оценки времени теплового самопроизвольного перемагничивания
однодоменных ферромагнитных наночастиц [112].
Таким образом, в работе представлено дальнейшее развитие теории
нелинейной магнитной релаксации, и конкретно релаксации систем
суперпарамагнитных наночастиц с различными видами анизотропного потенциала
(как поверхностного, так и объемного происхождения) в условиях наложенных
внешних переменных и постоянных магнитных полей.
Разработаны эффективные численные алгоритмы для оценки характеристик
нелинейных релаксационных процессов в системах магнитных наночастиц.
Разработан также эффективный метод расчета нелинейного динамического
гистерезиса суперпарамагнитных наночастиц, находящихся под воздействием
внешних магнитных полей для случая произвольной ориентации легких осей
частиц. Дан анализ зависимости площади петли динамического гистерезиса от
температуры, частоты переменного поля, а также от амплитуды внешних
переменного и постоянного полей.
Для магнитных наночастиц проведено исследование времен переориентаций
намагниченности в режиме очень слабых затуханий в кристаллической решетке
[113]. Выведено диффузионное уравнение в переменных энергия-действие для
описания динамики намагниченности наночастиц.
Данное векторное диффузионное уравнение является обобщением на случай
спинов, либрирующих в анизотропном потенциале, известного уравнения для
броуновских частиц, совершающих диффузионное движение в потенциале. Этот
факт позволил получить в интегральной форме аналитические выражения для
времен магнитной релаксации на основе обобщения теории Крамерса о времени
выхода частицы из потенциальной ямы в случае тепловых флуктуаций [114].
Полученные результаты важны для оценки тепловых эффектов в магнитных
суспензиях, находящихся под воздействием электромагнитного облучения, с
целью их применения в медицине для целей локальной гипертермии.
Разработан метод расчета постоянной компоненты намагниченности
однодоменных магнитных частиц с одноосевым магнитокристаллическим
потенциалом, находящихся в сильных внешних переменном и постоянном полях.
Под влиянием сильного переменного поля наблюдается нелинейный эффект,
состоящий в том, что постоянная компонента намагниченности становится
частотно зависимой. Показано, что в условиях аксиальной симметрии системы,
когда переменное воздействие направлено вдоль легкой оси внутреннего
потенциала, в частотном спектре постоянной компоненты намагниченности четко

  44  
проявляются две дисперсионных области на низких и средних частотах,
соответствующие межямным и внутриямным релаксационным модам. Данные
частотные зависимости позволяют оценивать времена переориентации
намагниченности по измерениям полуширины низкочастотной дисперсионной
области. Также показано, что при нарушении аксиальной симметрии системы,
например, при наложении внешнего переменного поля под углом к легкой оси
частицы, появляется третья высокочастотная резонансная область на частотах
близких к прецессионной частоте намагниченности. Полученные результаты
важны для оценки эффективности использования различных магнитных
материалов в современных устройствах хранения информации [115].
Для изучения свойств магнитных суспензий, содержащих магнитные
наночастицы, широко применяется метод динамического магнитного гистерезиса
(ДМГ). В современной теории ДМГ исследуются как отдельные магнитные
однодоменные частицы, так и ансамбли магнитных частиц в суспензиях или
порошках. Нелинейный отклик на переменное поле до настоящего времени
рассчитывался для одноосных суперпарамагнетиков: либо (1) с помощью теории
возмущения (энергия частицы во внешнем поле много меньше тепловой энергии);
либо (2) для аксиально симметричных внутренних потенциалов (поле направлено
вдоль оси одноосного суперпарамагнетика). Таким образом, полученные
результаты носят ограниченный характер. Например, осевую симметрию
реализовать практически невозможно, т.к. оси частиц ориентированы в
пространстве случайным образом. Кроме того, в симметричных потенциалах нет
динамической связи между продольными и поперечными релаксационными
модами. Как следствие некоторые нелинейные явления, такие как зависимость
отклика от коэффициента затухания, взаимосвязь термоактивационного и
прецессионного процессов, остались за рамками предыдущих исследований.
В настоящее время недостаточно изучен ДМГ в отдельных магнитных
наночастицах и молекулярных наномагнитах. Намагниченность таких наночастиц
обусловлена отдельными спинами, коллективная динамика которых описывается
на основе квантовой статистической механики. Квантовая природа спинов
проявляется в форме кривой ДМГ в этом случае (рис. 9, 10). Исследовался ДМГ в
отдельных магнитных наночастицах и молекулярных наномагнитах, а также
проявление квантовых эффектов в форме кривой ДМГ на основе недавно
усовершенствованного нами метода статистических моментов в фазовом
пространстве.

  45  
Рис. 9. Петля ДМГ [зависимость m(t)=〈ŜZ〉(t)/S от h(t)=cosωt] для различных
значений параметра анизотропии σ=10 (a), 15 (b), 20 (c), и для различных значений
спина S=3/2 (1: пунктирная кривая), 4 (2: сплошная кривая), 10 (3: штрих-
пунктирная кривая), 20 (4: штриховая кривая), и ∞ (звездочки) при
ωτN=10−4, ξ0=0, и ξ=9.

  46  
Рис. 10. Нормированная линейная восприимчивость χ(ω)/χ для параметра
анизотропии σ=10, параметров поля (a) ξ0=0 и (b) ξ0=3, и различных значений
спина S. Звездочки – двухмодовая аппроксимация. Штриховая линия:
высокочастотные асимптоты. Кружки: классический предел S→∞.

Заключение

Итак, в процессе активации нейтрофилов наночастицами золота и серебра были


обнаружены активные формы кислорода, окисление люминолом которых
регистрировалось в наших экспериментах вспышкой хемилюминесценции. Было
выдвинуто предположение, что наблюдаемая активация является результатом
изменения поверхностного мембранного потенциала клеток. Экспериментально
установлено влияние наночастиц серебра размером 25 нм на активацию клеток
иммунной системы (нейтрофилов), которая сопровождается образованием активных
форм кислорода. Установлен также антиагрегационный эффект этих наночастиц при
действии на тромбоциты. Полученные данные могут быть использованы при
разработке новых методов медицинской диагностики, в частности, для введения
наночастиц серебра с антителами в организм и регистрации с помощью МРТ
свечения комплексов антитело-антиген в очаге поражения. При этом также
открывается возможность терапевтического действия благодаря способности
наночастиц серебра нагреваться при поглощении микроволнового излучения, что
может быть использованно для направленного апоптоза клеток. Таким образом, нам
удалось, изучить модельные и нативные биологические системы, в которых
используются наночастицы благородных металлов и магнитных материалов, а также
биохимические реакции приводящие к увеличению проницаемости
митохондриальной мембраны для дальнейшего изучения биологического действия
микроволнового излучения в широком диапазоне длин волн.
Предложен механизм действия микроволн на активацию процессов цитохром с
зависимого апоптоза.
Разработан метод расчета нелинейного динамического гистерезиса
суперпарамагнитных наночастиц, находящихся под воздействием внешних
магнитных полей для случая произвольной ориентации осей частиц. Полученные
результаты важны для оценки тепловых эффектов в магнитных суспензиях,
находящихся под воздействием электромагнитного облучения, с целью их
применения в медицине. Теория основана на использовании уравнения Фоккера-
Планка для описания броуновского вращения вектора намагниченности во
внутреннем потенциале суперпарамагнитной частицы под действием внешнего
переменного поля. Показана, существенная зависимость коэффициента
поглощения суперпарамагнитных частиц от параметра затухания магнитного

  47  
материала. Дан анализ зависимости площади петли динамического гистерезиса от
температуры, частоты переменного поля, а также от амплитуды внешних
переменного и постоянного полей.

  48  
Список использованных источников  

1. Webb S., Dodds DD. Inhibition of bacterial cell growth by 136 GHz microwaves.
Nature. 1968; 218 (5139). Р. 374-375.
2. Девятков Н.Д. Влияние электромагнитного излучения миллиметрового
диапазона длин волн на биологические объекты. Успехи физических наук.
1973. 110, № 3. С. 453-454.
3. Казаринов К.Д. Биологические эффекты КВЧ-излучения низкой
интенсивности. Итоги науки и техники. Сер."Биофизика". М. ВИНИТИ. 1990.
Т.27. 102 с.
4. Furia L., Hill D. W., and Gandhi O. P.. Effect of millimeter-wave irradiation on
growth of Saccharomyces Cerevisiae. IEEE Transactions On Biomedical Engineering
1986, V. 33, P. 993-999.
5. Meltz M. Radiofrequency exposure and mammalian cell toxicity, genotoxicity,
and transformation. Bioelectromagnetics. 2003. Suppl 6:S. P. 196-213.
6. Cotgreave I. Biological stress responses to radio frequency electromagnetic
radiation: are mobile phones really so (heat) shocking? Arch Biochem Biophys. 2005,
Mar 1;435(1). P. 227-240.
7. Balcer-Kubiczek E., Harrison GH. Evidence for microwave carcinogenesis in
vitro. Carcinogenesis. 1985. V. 6. P. 859–864.
8. Balcer-Kubiczek EK, Harrison GH. Induction of neoplastic transformation in
C3H/10T1/2 cells by 2.45-GHz microwaves and phorbol ester. Radiation Res. 1989.
V. 117. P. 531–537.
9. Meltz M. Radiofrequency exposure and mammalian cell toxicity, genotoxicity,
and transformation. Bioelectromagnetics. 2003. Suppl 6:S. P.196-213.
10. Takahashi S., Inaguma S, Cho Y-M, Imaida K,Wang J, Fujiwara Q, Tomoyuki
S. 2002. Lack of mutation induction with exposure to 1.5 GHz electromagnetic near
fields used for cellular phones in brains of Big Blue Mice. Cancer Res 62:1956–1960.
11. Merola P., Marino C., Lovisolo G.A., Pinto R., Laconi C., Negroni A.
Proliferation and apoptosis in a neuroblastoma cell line exposed to 900 MHz
modulated radiofrequency field. Bioelectromagnetics. 2006. V. 27. P. 164-171.
12. Szabo I., Kappelmayer J., Alekseev S.I., Ziskin M.C. Millimeter wave induced
reversible externalization of phosphatidylserine molecules in cells exposed in vitro.
Bioelectromagnetics 27:233-244, 2006.
13. Sanchez S., Milochau A., Ruffie G., Poulletier de Gannes F., Lagroye I., Haro
E., Surleve-Bazeille J.E., Billaudel B., 13. Lassegues M., Veyret B. Human skin cell
stress response to GSM-900 mobile phone signals. In vitro study on isolated primary
cells and reconstructed epidermis. FEBS J. 2006. V. 273(24). P.5491-507.

  49  
14. Szabo I. , Rojavin M.A., Rogers T.J., Ziskin M.C. Reactions of keratinocytes to
in vitro millimeter wave exposure. Bioelectromagnetics 22:358-364, 2001.
15. Makar V.R., Logani M.K., Bhanushali A., Kataoka M., Ziskin M.C. Effect of
millimeter waves on natural killer cell activation. Bioelectromagnetics 26, 10-19,
2005.
16. Makar V.R., Logani M.K., Bhanushali A., Alekseev S.I., Ziskin M.C. Effect of
cyclophosphamide and 61.22 GHz millimeter waves on T-cell, B-cell, and
macrophage functions. Bioelectromagnetics. 2006. V. 27. P. 458-466.
17. V. G. Safronova, A.G. Gabdoulkhakova, B.F. Santalov. Immunomodulating
action of low intensity millimeter waves on primed neutrophils. Bioelectromagnetics.
2002. V. 23. P. 599-606.
18. Szabo I. , Kappelmayer J., Alekseev S.I., Ziskin M.C. Millimeter wave induced
reversible externalization of phosphatidylserine molecules in cells exposed in vitro.
Bioelectromagnetics. 2006. V. 27. P. 233-244.
19. Tian F., Nakahara T., Wake K., Taki M., Miyakoshi J., Int. J. Radiat. Biol.
2002. V. 78. P. 433–440.
20. Sanchez S., Milochau A., Ruffie G., Poulletier de Gannes F., Lagroye I., Haro
E., Surleve-Bazeille J.E., Billaudel B., Lassegues M., Veyret B. Human skin cell
stress response to GSM-900 mobile phone signals. In vitro study on isolated primary
cells and reconstructed epidermis. FEBS J. 2006. V. 273 (24). P. 5491-5507.
21. Dawe A., Smith B, Thomas DW, Greedy S, Vasic N, Gregory A, Loader B, de
Pomerai DI. A small temperature rise may contribute towards the apparent induction
by microwaves of heat-shock gene expression in the nematode Caenorhabditis
Elegans. Bioelectromagnetics. 2006. V. 27 (2). P.88-97.
22.   Миллиметровые волны и фотосинтезирующие организмы. / Под ред.
академика РАН Ю.В. Гуляева и профессора А.Х. Тамбиева. «Радиотехника».
М. 2003. 175 с.
23. Мирутенко В.И., Богач П.Г. Изменение мембранного потенциала нервных
клеток изолированных гаглиев молюска под влиянием СВЧ ЭМП.
//Физиологический журнал АН УССР. 1975. Т. 21. № 4. С. 528-530.
24. Руденко А.В., Колтун Н.Д. // В сб. Фундаментальные и прикладные
аспекты применения миллиметрового излучения в медицине. /«Отклик».
1989. С. 190-191.
25. Заводник И.Б., Лапшина Е.А. Влияние объемных диэлектрических
свойств среды на стабильность глобулярных белков и мембран. //Биофизика.
1997. Т. 42, вып. 5. С. 1035-1039.
26. Гуляев Ю.В., Вайнер Г.Б., Губанова Ю.К. и др. Изменение
энергетического и фосфолипидного обмена в клетках E coli под действием
миллиметрового диапазона СВЧ. Применение миллиметрового излучения

  50  
низкой интенсивности в биологии и медицине. 4-й всесоюзный семинар.
Тезисы докладов. 1986. М.ИРЭ АН СССР. С. 31.
27. Ченская Т.Б., Петров И.Ю. Исследование действия ММ излучения на
компоненты мембран методом ИК спектроскопии. // Сб. научных трудов.
/Под ред. Девяткова Н.Д. Москва: АН СССР ИРЭ. 1989. С. 208-213.
28. Смирнов А.Ю., Севастьянова Л.А. Динамика структурных перестроек
биологических мембран под действием радиоволн миллиметрового диапазона
нетепловой интенсивности. //Сб.научных трудов /под ред. Н.Д. Девяткова; АН
СССР. ИРЭ. М. 1983. С. 138-145.
29. Джегард Д.Л., Лордс Д.Л. Клеточные эффекты: миллиметровые волны и
рамановские спектры. //ТИИЭР. 1980. Т. 68, № 1. С. 133-139.
30. Ильина С.А. //Сб. научных трудов. /под ред. Н.Д. Девяткова; АН СССР.
ИРЭ. М. 1987. С.149-169.
31. Девятков Н.Д., Бецкий О.В., Ильина С.А., Путвинский А.В. //Сб.научных
трудов /под ред. Н.Д. Девяткова. АН СССР. ИРЭ. М. 1983. С.78-96.
32. Cleary, S.F., Garber, F. and Liu, L.M. Effects of X-band microwave exposure
on rabbit erythrocytes. //Bioelectromagnetics 3:453-466, 1982.
33. Ильина С.А., Бакаушина Г.Ф., Гайдук В.И. и др. //Биофизика. 1979. Т. 24,
№ 3. С. 513-518.
34. Залюбовская Н.П. Диссертация на соискание ученой степени доктора
биологических наук. 1979. 575 с.
35. Рощупкин Д.И., Крамаренко Г.Г., Аносов А.К. Действие
электромагнитного излучения КВЧ и УФ-излучения на агрегационное
взаимодействие тимоцитов с эритроцитами. //Биофизика. 1996. Т. 41, вып. 4.
С. 866-869.
36. Булгакова В.Г., Грушина В.А., Орлова Т.И. и др. Влияние
миллиметрового излучения нетепловой интенсивности на чувствительность
стафилококка к различным антибиотикам. //Биофизика. 1996. Т. 41, вып. 6. С.
1289-1293.
37. Сафонова В.Г., Гапеев А.Б., Аловская А.А. и др. Миллиметровые волны
ингибируют синергический эффект кальциевого ионофора А23187 и
форболового эфира в активации респираторного взрыва нейтрофилов.
//Биофизика. 1997. Т. 42, вып. 6. С. 1267-1273.
38. Гапеев А.Б., Якушина В.С., Чемерис Н.К., Фесенко Е.Е. Модулированное
электромагнитное излучениее крайне высоких частот низкой интенсивности
активирует или ингибирует респираторный взрыв нейтрофилов в
зависимости от частоты модуляции. //Биофизика. 1997. Т. 42, вып. 5. С. 1125-
1134.
39. Adey W.R. //Physiolog. Rew. 1981. V. 61, N 2. P. 435-514.

  51  
40. Adey W.R. //Ann. New York Acad. Science. 1975. V. 247. P. 15-20.
41.  Geletyuk V.I., Kazachenko V.N., Chemeris N.K., Fesenko E.E. Dual effect of
microwaves on single Ca2+ -activated K+ channels in cultured kidney cells Vero.
//FEBS Letters. 1995. V. 359. P. 85-88.
42. Голант М.Б. О проблеме резонансного действия когерентных ЭМ-
излучений мм-диапазона на живые организмы. //Биофизика. 1989. Т. 34, № 2.
С.339-348.
43. Голант М.Б. Резонансное действие некогерентных ЭМ-излучений мм-
диапазона волн на живые организмы. //Биофизика. 1989. Т. 34, № 6. С. 1004-
1014.
44. Аксенов С.И. Вода и ее роль в регуляции биологических процессов. М.:
Наука. 1990. 117 с.
45. Анищенко В.С., Нейман А.Б., Мосс Ф., Шиманский-Гайер Л.
Стохастический резонанс как индуцированный шумом эффект увеличения
степени порядка. УФН. 1999. Т. 169, № 1. С. 7-47.
46. Гапеев А.Б., Чемерис Н.К. Механизмы биологического действия ЭМИ
КВЧ на клеточном уровне. //Биомедицинские технологии и
радиоэлектроника. 2007. № 2-4. С. 44-62.
47. Schwan H.P. Biophysics of the interaction of electromagnetic energy with cells
and membranes. //In: Biological effects and dosimetry of nonionizing radiation.
Edited by Grandolfo M., Michaelson S.M. and Rindi A. N.Y. and London. Plenum
Press. 1983. P. 213-231.
48. Шван Х.П., Фостер К.Р. //ТИИЭР. 1980. Т. 68, № 1. С. 121-132.
49. Казаринов К.Д., Шаров В.С., Путвинский А.В., Бецкий О.В. //Биофизика.
1984. Т. 29, вып. 3. С. 480-482.
50. Борисенко Г.Г., Полников И.Г., Казаринов К.Д. Использование
гидродинамической неустойчивости при микроволновом облучении жидких
сред в биохимическом эксперименте. Электронная техника. Сер.1. СВЧ
техника. 2007. №1. С. 98-106.
51. Grossweiner L.J., Grossweiner J.B. //Journal of Photochemistry and
Photobiology. B: Biology. 1982. V.35. P. 583-586.
52. Андреев В.Е., Полников И.Г., Казаринов К.Д. //Электронная техника. Сер.
1. СВЧ-техника. 2007. №2 (490). С. 91-95.
53. Жадан Г.Г., Ким Ю.А., Шныров В.Л. Калориметрический подход к
исследованию влияния электромагнитного излучения радиочастотного
диапазона на плазматическую мембрану эритроцитов человека. //Доклады АН
СССР. 1983. Т. 269. С. 747-749.

  52  
54. Ким Ю.А., Фоменко Б.С., Акоев И.Г. Влияние электромагнитных
излучений радиочастотного диапазона (340 и 800 МГц) на липосомы из
димиристоиллецитина. //Биофизика. 1988. Т. 23, вып. 1. С. 97-100.
55. Klotz I.M. Parallel Change with Temperature of Water Structure and Protein
Behavior. //Journal Phys. Chem. B. 1999. V. 103. P. 5910-5916.
56. Kostarelos K., Bianco A., Prato M. Promises, facts and challenges for carbon
nanotubes in imaging and therapeutics.
Nat Nanotechnol. 2009 Oct;4(10). Р. 627-33.
57. Battigelli A, Ménard-Moyon C, Da Ros T, Prato M, Bianco A. Endowing
carbon nanotubes with biological and biomedical properties by chemical
modifications. Adv Drug Deliv Rev. 2013 Dec;65(15). Р. 1899-920.
58. Mehra NK, Verma AK, Mishra PR, Jain NK. The cancer targeting potential of
D-α-tocopheryl polyethylene glycol 1000 succinate tethered multi walled carbon
nanotubes. Biomaterials. 2014 May;35(15). Р. 4573-88.
59. Jiang   W.,   Kim   B.Y.S.,   Rutka   J.   T.,   Chan   W.   C.   W.,   Nanoparticle-­‐Mediated  
Cellular   Response   Is   Size-­‐Dependent.   Nat.   Nanotechnol.   2008.  –   vol.  3.  –  
p.  145–150.  
60.   Shrivastava   S.,   Bera   T.,   Singh   S.K.,   Singh   G.,   Ramachandrarao   P.,   Dash   D.,  
Characterization   of   antiplatelet   properties   of   silver   nanoparticles.   ACS   Nano.  
2009.  –  vol.  3  (6).  –  p.  1357-­‐64.  
61.  Shrivastava  S.,  Singh  S.K.,  Mukhopadhyay  A.,  Sinha  A.S.,  Mandal  R.K.,  Dash  
D.,   Negative   regulation   of   fibrin   polymerization   and   clot   formation   by  
nanoparticles   of   silver.   Colloids   Surf.   B.   Biointerfaces.   2011.  –   vol.  82  (1).  –  
p.  241-­‐246.  
62.   Y.   Pan,   S.   Neuss,   A.   Leifert,   M.   Fischler,   F.   Wen,   U.   Simon,   G.   Schmid,   W.  
Brandau,   and   W.   Jahnen-­‐Dechent.   Size-­‐dependent   cytotoxicity   of   gold  
nanoparticles.  Small.  2007.    3,  1941-­‐1949.
63. Казаринов К.Д., Городецкая М.В., Полников И.Г. Использование
волноводно диэлектрического метода для контроля и исследований
сильнопоглощающих жидкостей в микроволновом диапазоне. Электронная
техника. Сер. 1. СВЧ-техника. 2014. № 1 (520). С. 82-94.  
64.    Bigu  del  Blanco,  Romero-­‐Siera  C.,  Tanner  J.A.  and  Bigu  M.  Luisa.  Effects  of  
MW   fields   on   the   rate   of   flow   and   mass   flux   of   liquids   along   tubes   of   small  
diameter.   //IEEE.   International   electromagnetic   compability   symposium  
record.  1973.  P.  56.  
 65.   Бецкий   О.В.,   Казаринов   К.Д.,   Путвинский   А.В.,   Шаров   В.С.   Способ  
измерения   мощности   СВЧ   излучения.   //Авторское   свидетельство  
№1101750.  Бюлл.  ОИ.  1984.  №25.  С.120.  
66.   Блудов  Ю.В.   Распространение     Н10-­‐волны   в   прямоугольном   волноводе  
  53  
с  диэлектрической  неоднородностью.  ЖТФ,  2005,  Т.75,  вып.  8.  С.  99-­‐105.
67. Titov S.V., Déjardin P.-M., El Mrabti H. and Kalmykov Yu. P., Nonlinear
magnetization relaxation of superparamagnetic nanoparticles in superimposed ac
and dc bias magnetic fields, Phys.Rev.B. 2010 V. 82, P. 100413-16.
68. El Mrabti H., Titov S.V., Déjardin P.-M. and Kalmykov Yu. P. Nonlinear
stationary ac response of the magnetization of uniaxial superparamagnetic
nanoparticles J. Appl. Phys. 2011, V. 110. P. 023901-09.
69. A. Gomes, E. Fernandes, J.L.F.C. Lima Fluorescent probes used for detection of
reactive oxygen speciesJ. Biochem. Biophys. Methods, 65 (2005), pp. 45–80.
70. M. Zhou, Z. Diwu, N. Panchuk-Voloshina, R.P. Haugland A stable
nonfluorescent derivative of resorufin for the fluorometric determination of trace
hydrogen peroxide: applications in detecting the activity of phagocyte NADPH
oxidase and other oxidases Anal. Biochem., 253 (1997), pp. 162–168.
71. S. Batzri, E.D. Korn Biochim. Biophys. Acta, 298 (1973), pp. 1015–1019.
72. Haugland, R.P. (1996) in: (Spence, M.T.Z., Ed.), p. 679, Molecular Probes,
Eugene, OR.
73. Владимиров Ю.А. Свечение, сопровождающее биохимические реакции.
Соровский образовательный журнал. 1999. № 6. С. 25-32.
Чеканов А.В., Панасенко О.М., Осипов А.Н., Казаринов К.Д. и др.
Взаимодействие гипохлорита с гидропероксидом жирной кислоты приводит к
образованию свободных радикалов. Биофизика. 2005. Т. 50, вып. 1. С. 13-19.
74. Казаринов К.Д. Тимошина Е.А. Осипов А.Н. Малинин В.С. Путвинский
А.В. Тушение противовоспалительными препаратами ХЛ нейтрофилов крови
человека, активированных высоковольтными импульсами электрического
поля. Препринт ИРЭ РАН № 11(599). 1994. 16 с.
75. Казаринов К.Д. Малинин В.С. Путвинский А.В. Определение
фагоцитарной активности нейтрофилов человека в микрообъёмах цельной
крови. Препринт ИРЭ РАН №6(588). 1993. 12 с.
76.   Малинин   В.С.     Казаринов   К.Д.   Путвинский   А.В.   Механизм   активации  
нейтрофилов   крови   человека     импульсами   электрического   поля.  
Биофизика.  1996.  Т.  41,  вып.  4.  С.876-­‐886.  
77. Шаров В.С., Владимиров Ю.А. Хемилюминесценция липосом,
активированная редкоземельными ионами. Биофизика. 1982. Т. 27, вып. 2. С.
327-329.
78. Шаров В.С., Суслова Т.Б., Владимиров Ю.А. Изучение вклада липидных и
водных радикалов в хемилюминесценцию при перекисном окислении липидов
с помощью редкоземельных активаторов. Тезисы докладов I Всесоюзного
биофизического съезда. М.: МГУ, 1982. Т. 3. С. 161-162.

  54  
79.   Sharov   V.S.,   Driomina   E.S.,   Putvinsky   A.V.,   Vladimirov   Yu.A.   Intrinsic   and  
enhanced   chemiluminescence   accompanying   lipid   peroxidation.   Journal   of  
Bioluminescence  and  Chemiluminescence.  1991.  V.  6,  N  4.P.  282.  
80.  E. Matteucci, E. Biasci, O. Giampietro, Acta Diabetol. 38, 187-9 (2001).
81. Sokolov A.V., Ageeva K.V., Cherkalina O.S., Pulina M.O., Zakharova E.T.,
Prozorovskii V.N., Aksenov D.V., Vasilyev V.B., Panasenko O.M. Identification and
properties of complexes formed by myeloperoxidase with lipoproteins and
ceruloplasmin. Chem. Phys. Lipids. 2010. Vol. 163. p. 347–355.
82. Гапеев   А.Б.,   Чемерис   Н.К.   Вопросы   дозиметрии     при   исследовании  
биологического  действия  электромагнитного  излучения  крайне    высоких      
частот.  Биомедицинская  радиоэлектроника.  2010.  №  1.  С.  13-­‐35.  
83.   Кузнецов   А.Н.   Биофизика   электромагнитных   воздействий   (основы  
дозиметрии).    М.  Энергоатомиздат.  1994.  256  с.  
84.   Березовский   В.А.,   Колотилов   Н.Н.   Биофизические   характеристики  
тканей  человека.  Справочник/  Киев.  Наукова  Думка.  1990.  223  с.    
85.  Ахадов  Я.  Ю.  Диэлектрические  свойства  бинарных  растворов.    1977.  М.  
Наука.  399  с.  
86.  Завизион  В.  А.  Влияние  гидратации  на  поглощение  электромагнитных  
миллиметровых   волн   в   водных   коллоидных   системах.   Завизион   В.   А.    
Диссертация  на  соискание  уч.  степени  к.х.н.  ИРЭ  ан  СССР.  М.  1989.  139  с.  
87.   Chekanov   A.V.,   Baranova   O.A.,   Levin   A.D.,   Solov’eva   E.Yu.,   Fedin   A.I.,  
Kazarinov   K.D.       Influence   of   gold   nanoparticles   on   activation   of   human   blood  
neutrophils.  Chekanov  A.V.,  Biophysics.  May  2013,  Volume  58,  Issue  3,  pp  385-­‐
388.    
88.   T. Nair, J.T. Symanowski, H. Gach. Comparison of Complex Permittivities of
Isotonic Colloids Containing Single-Wall Carbon Nanotubes of Varying Chirality
Bioelectromagnetics 33, 2. P. 134 -146 (2012).    
89.   Крячко   И.А.,   Тютюнникова   С.И.,   Шаляпина   В.Н.   Расчет   теплового  
процесса   при   поглощении   энергии   СВЧ-­‐импульса   нанокластером  
сферической  формы  в  жидкой  среде.    Письма  в  ЭЧАЯ.  2010.  Т.  7,  №  4(160).  
С.  446-­‐457.  
90.   Намиот   В.А.,   Клюкин   Л.М.,   Клюкина   Т.В.,   Кузнецов   А.А.  
Сверхминиатюрные     электрохимические   и   фотоэлектрические   источники  
тока   и   их   возможное   использование   для   управляемой   активации  
иммунной  системы  и  других  медицинских  задач.  Биофизика.  2009.  Т.  54,  №  
4.  С.  742-­‐747.    

  55  
91.   IEEE   Standard   for   Safety   Levels   with   Respect   to   Human   Exposure   to   Radio  
Frequency   Electromagnetic   Fields,   3   kHz   to   300   GHz,   IEEE   Std   C95.1-­‐2005.  
The  Institute  of  Electrical  and  Electronics  Engineers.  New  York.  2006.  
 92.   Санитарно-­‐эпидемиологические   правила   и   нормативы.  
Гигиенические   требования   к   размещению   и   эксплуатации   передающих  
радиотехнических   объектов.   СанПиН   2.1.8/2.2.4.1383-­‐03.   М.:   Минздрав  
России.  2003.  
93.   Shnyrov   V.L.,   Lubsandorzhieva   V.Ch.,   Zhadan   G.G.   Permyakov   E.A.       Multi-­‐
stage   nature   of   the   thermal   denaturation   prosses   in   collagen.   Biochemistry  
International.  1992.  Feb;  26  (2).  P.  211-­‐217.
94. Поляков  В.М.  Измерение  абсолютных  термодинамических  температур  
биологических   объектов   радиофизическим   методом.   Радиотехника.   1998.  
№  8.  С.  88-­‐96.  
95.   Маречек   С.В.,   Поляков   В.М.   Влияние   структуры   биоткани   на  
результаты   СВЧ   термометрических   измерений.   Успехи   современной  
радиоэлектроники.  Зарубежная  радиоэлектроника.  2001.  №11,  C.  21-­‐307  
96.  Dosimetry  Evaluation  of  a  Cylindrical  Waveguide  Chamber  for  Unrestrained  
Small  Rodentsat  1.9  GHz.    Bioelectromagnetics.  2012.  33:575  -­‐584.  
97.   Дремина   Е.С.,   Шаров   В.С.,   Полников   И.Г.,   Казаринов   К.Д.   Изучение  
действия   микроволнового   излучения   на   фотохимические   процессы  
биомолекул  в  водных  растворах.  Электронная  техника.  Сер.1.  СВЧ-­‐техника.  
2010.  №3.  С.  57-­‐63.  
98.  Khizhnjak  E.P.,  Ziskin  C.  Temperature  oscillation  in  liquid  media  caused  by  
continuous  (nonmodulated)  millimeter  wavelength  electromagnetic  irradiation.  
Bioelectromagnetics.  1996.  V.  17.  P.  223-­‐229.  
99.   M.L.   Swicord,   C.C.   Davis.   An   optical   method   for   investigating   the   microwave  
absorption   characteristics   of   DNA   and   other   biomolecules   in   solution.  
Bioelectromagnetics.  1983.  V.  4,  1.  P.  21-­‐42.
100. Полников  И.Г.,  Казаринов  К.Д.   Измерение   мощности   микроволнового  
излучения   в   биофизическом   эксперименте.   5-­‐й   Международный   Конгресс    
«Слабые   и   сверхслабые   поля   и   излучения   в   биологии   и   медицине»,  
симпозиум  А:  «Новые  методы  и  приборы».  Санкт-­‐Петербург.  2009.  C.  136.  
101. Chekanov A.V., Baranova O.A., Levin A.D., Solov'eva É.Iu., Fedin A.I.,
Kazarinov K.D.. Study of the influence of gold nanoparticles on activation of human
blood neutrophils. Biofizika. 2013 – vol. 58 (3). – p. 495-500.
102. Shrivastava S., Bera T., Singh S.K., Singh G., Ramachandrarao P., Dash D.,
Characterization of antiplatelet properties of silver nanoparticles. ACS Nano. 2009. –
vol. 3 (6). – p. 1357-64.

  56  
103. Verano-Braga T., Miethling-Graff R., Wojdyla K., Rogowska-Wrzesinska A.,
Brewer J.R., Erdmann H., Kjeldsen F., Insights into the cellular response triggered by
silver nanoparticles using quantitative proteomics. ACS Nano. 2014. – vol. 8 (3). –
p. 2161-75.
104. Чеканов А.В., Соловьева Э.Ю., Бабушкин А.В., Мудров В.П., Барановa
О.А., Федин А.И., Казаринов К.Д. Влияние наночастиц серебра на активацию
нейтрофилов. Медицинский алфавит. Современная лаборатория. 2014. № 2.
С.35-39.
105. R.R.  Arvizo,  O.R.  Miranda,  M.A.  Thompson,  C.M.  Pabelick,  R.  Bhattacharya,  
J.D.   Robertson,   V.M.   Rotello,   Y.S.   Prakash,   P   .Mukherjee,   Nano   Lett.   10,   2543-­‐8  
(2010).  
106.  Kagan V. E., Tyurin V. A., Jiang J., Tyurina Y. Y., Ritov V. B., Amoscato A.
A., Osipov A. N., Belikova N. A., Kapralov A. A., Kini V. et al: Cytochrome c acts
as a cardiolipin oxygenase required for release of proapoptotic factors. //Nat. Chem.
Biol. 2005. V. 1(4). P. 223-232.
107. Владимиров Ю.А., Проскурина Е.В., Алексеев А.В. Молекулярные
механизмы апоптоза. Структура комплекса цитохрома с с кардиолипином
(обзор). Биохимия. 2013. Т. 78, № 10. С. 1391-1404.
108. George DF, Bilek MM, McKenzie DR. Biosens Bioelectron. Detecting and
exploring partially unfolded states of proteins using a sensor with chaperone bound to
its surface. 2008. Dec 1;24(4):969-75.
109. Туроверов К. К., Кузнецова И. М., Уверский В. Н. Структура и динамика
белков в частично-свернутых ненативных состояниях на пути сворачивания-
разворачивания (расплавленная глобула). II съезд биофизиков России.
Тезисы. М., 1999. Раздел 1: Структура и динамика белков и их комплексов.
110. Пономарев В.О., Новиков В.В., Карнаухов А.В., Понаморев О.А.  
Влияние   слабого   ЭМП   на   скорость   производства   перекиси   водорода   в   водных  
растворах.  Биофизика.  2008.  Т.  53,  2.  С.  197-­‐204.  
111.  Микроволновая  химия.  Бердоносов  С.С.  ,  2001,  ХИМИЯ.  МГУ.  Статьи  
Соросовского  Образовательного  журнала  в  текстовом  формате.  
112.   D. J. Byrne, W. T. Coffey, W. J. Dowling, Yu. P. Kalmykov, and S. V. Titov,
On the Kramers very low damping escape rate for point particles and classical
spins, in Advances in Chemical Physics, 2014, v. 156, p. 393-459. Series Eds. S.
A. Rice and A.R. Dinner, Wiley, New York
113. W. T. Coffey, Yu. P. Kalmykov, S. V. Titov, “Magnetization reversal time of
magnetic nanoparticles at very low damping”, Phys. Rev. B 2014, v. 89, No. 5, p.
054408_(12 pages) http://dx.doi.org/10.1103/PhysRevB.89.054408
114. W. T. Coffey, W. Dowling, Yu. P. Kalmykov, and S. V. Titov (oral), "On the
very low damping escape rate for point particles and classical spins", Annual

  57  
German Physical Soc. Spring Meeting: Magnetism Division, Dresden, 30 March- 4
April 2014, Abstracts MA 29.12, April 2, Wed.
http://www.dpgerhandlungen.de/year/2014/conference/dresden/static/ma29.pdf
115. N. Wei, D. Byrne, W. T. Coffey, Yu. P. Kalmykov, and S. V. Titov,
Nonlinear frequency-dependent effects in the dc magnetization of uniaxial
magnetic nanoparticles in superimposed strong alternating current and direct
current fields, J. Appl. Phys. 2014, v. 116, p. 173903 (9 pages).
http://dx.doi.org/10.1063/1.4900618

  58  
Приложение (публикации по теме “Митохондрия” за 2013-2015 г.г.)
 
2013  г.  
Статьи.  
1. Казаринов К.Д., Летяева А.В., Полников И.Г. Исследование
поглощения микроволнового излучения тонким полиэтиленовым
капилляром, заполненным суспензией липосом. Электронная техника. Сер.
1. СВЧ-техника. 1913. № 1 (516). С. 48-54.
2. Бабушкин А.В., Чеканов А.В., Мудров В.П., Баранов О.А., Левин А.Д.,
Соловьева Э.Ю., Федин А.И., Казаринов К.Д., Стамм М.В. Влияние
наночастиц золота на систему гомеостаза человека. Медицинский алфавит.
Современная лаборатория. 2013. № 1. С. 26-29.
3. Chekanov A.V., Baranova O.A., Levin A.D., Solov’eva E.Yu., Fedin A.I.,
Kazarinov K.D. Influence of gold nanoparticles on activation of human blood
neutrophils. Biophysics. May 2013, Issue 3, pp 385-388.

2014 г.
Статьи.
1.Казаринов К.Д., Городецкая М.В., Полников И.Г. Использование
волноводно диэлектрического метода для контроля и исследований
сильнопоглощающих жидкостей в микроволновом диапазоне. Электронная
техника. Сер. 1. СВЧ-техника. 2014. № 1 (520). С. 82-94.
2. Чеканов А.В., Соловьева Э.Ю., Бабушкин А.В., Мудров В.П., Барановa
О.А., Федин А.И., Казаринов К.Д. Влияние наночастиц серебра на
активацию нейтрофилов. Медицинский алфавит. Современная лаборатория.
2014. № 2. С.35-39.
3.        W.  T.  Coffey,  Yu.  P.  Kalmykov,  S.  V.  Titov,  “Magnetization  reversal  time  
of  magnetic  nanoparticles  at  very  low  damping”,  Phys.  Rev.  B.  2014,  v.  89,  No.  
5,  p.  054408-­‐420.  
4. D. J. Byrne, W. T. Coffey, W. J. Dowling, Yu. P. Kalmykov, and S. V.
Titov, “On the Kramers very low damping escape rate for point particles and
classical spins”, in Advances in Chemical Physics, 2014, v. 156, p. 393-459.
5. N. Wei, D. Byrne, W. T. Coffey, Yu. P. Kalmykov, and S. V. Titov,
Nonlinear frequency-dependent effects in the dc magnetization of uniaxial
magnetic nanoparticles in superimposed strong alternating current and direct
current fields, J. Appl. Phys. 2014, v. 116, p. 173903.

2015  г.  
Статьи.
1. Казаринов К.Д., Маречек С.В., Полников И.Г. Вопросы измерения
поглощенной мощности микроволнового излучения в биофизическом
эксперименте. Электронная техника. Сер. 1 Техника СВЧ. 2015. Вып. 2(525).
С 59-70.
2. D. J. Byrne, W. T. Coffey, W. J. Dowling, Yu. P. Kalmykov, and S. V.
  59  
Titov, On the Kramers very low damping escape rate for point particles and
classical spins, in Advances in Chemical Physics, Series Eds. S. A. Rice and A.R.
Dinner, Wiley, New York, 2015, v. 156, p. 393-459.
3.D. J. Byrne, W. T. Coffey, W. J. Dowling, Yu. P. Kalmykov, and S. V. Titov
Spin-transfer torque effects in the dynamic forced response of the magnetization
of nanoscale ferromagnets in superimposed ac and dc bias fields in the presence
of thermal agitation б Phys. Rev. B, v. 91, р 174406 (2015).

Доклады на конференциях.
1. Kazarinov K.D., Gorodezkaya M.V., Polnikov I.G. A dielectric waveguide
technique for investigating strongly absorbing liquids in the microwave band.
VII International Congress "Low and Superlow Fields and Radiations in Biology
and Medicine", Saint-Petersburg, 2015. Sci proceedings, vol. 7, P. 53.
www.biophys.ru/archive/congress2015.pdf#page=53 (более 200 участников).
2. Kazarinov K.D., Baranova O.A., Chekanov A.V., Titov S.V. Role of
nanoparticles in the absorption of microwave radiation in medical biological
experiments. VII International Congress "Low and Superlow Fields and
Radiations in Biology and Medicine", Saint-Petersburg, 2015. Sci proceedings,
vol. 7, P. 54-55. www.biophys.ru/archive/congress2015.pdf#page=54 (более
200 участников).

3. Kazarinov K.D., Marechek S.V., Polnikov I.G. Absorption features of


microwave radiation by biological objects. VII International Congress "Low and
Superlow Fields and Radiations in Biology and Medicine", Saint-Petersburg,
2015. Sci proceedings, vol. 7, P. 52-53.
www.biophys.ru/archive/congress2015.pdf#page=52 (более 200 участников).

4. Kazarinov K.D., Polnikov I.G. Study of biological effects of terahertz range


electromagnetic fields. VII International Congress "Low and Superlow Fields and
Radiations in Biology and Medicine", Saint-Petersburg, 2015. Sci proceedings,
vol. 7, P. 52.
www.biophys.ru/archive/congress2015.pdf#page=52 (более 200
участников).

5. W. T. Coffey, N. Wei, S. V. Titov, Y. P. Kalmykov, D. Byrne (oral),


"Nonlinear frequency-dependent effects in the dc magnetization of uniaxial
magnetic nanoparticles in superimposed strong alternating current and direct
current fields", Annual German Physical Soc. Spring Meeting: Magnetism
Division, Berlin, 16 March - 20 March 2015, Abstracts MA 14.11, March 17,
Tue 12:15. http://www.dpg-
verhandlungen.de/year/2015/conference/berlin/part/ma/session/14/contribution/1
1 (более 100 участников).

6. W. T. Coffey, Y. P. Kalmykov, V. Titov, D. Byrne, J.-E. Wegrowe (oral),


"Spin-transfer torque effects in the dynamic forced response of the
  60  
magnetization of nanoscale ferromagnets in superimposed ac and dc bias fields
in the presence of thermal agitation", Annual German Physical Soc. Spring
Meeting: Magnetism Division, Berlin, 16 March - 20 March 2015, Abstracts MA
9.7, March 16, Mon 17:15. http://www.dpg-
verhandlungen.de/year/2015/conference/berlin/part/ma/session/9/contribution/7
(более 100 участников).

7. Титов С.В., Баранова О.А., Чеканов А.В., Казаринов К.Д.


Наночастицы изменяют электродинамичесие свойства биологических
объектов. 5 -й съезд биофизиков России. Ростов-на-Дону, 4-10 октября
2015 г. Материалы докладов. Т. 1, С. 336.
http://biophys2015.sfedu.ru/sites/default/files/_Vol1.pdf (более 700
участников).

8. Маречек С.В., Полников И.Г., Казаринов К.Д. Изучение особенностей


поглощения микроволнового излучения в биологических объектах. 5 -й
съезд биофизиков России. Ростов-на-Дону, 4-10 октября 2015 г. Материалы
докладов. Т. 1, С. 319. http://biophys2015.sfedu.ru/sites/default/files/_Vol1.pdf
(более 700 участников).

9. Полников И.Г., Городецкая М.В, Казаринов К.Д. Контроль


сильнопоглощающих жидкостей в микроволновом диапазоне ЭМИ с
помощью волноводно диэлектрического метода. 5 -й съезд биофизиков
России. Ростов-на-Дону, 4-10 октября 2015 г. Материалы докладов. Т. 1, С.
328. http://biophys2015.sfedu.ru/sites/default/files/_Vol1.pdf (более 700
участников).
10. Соловьева Э.Ю., Чеканов А.В., Баранова О.А. , Бабушкин А. В. ,
Мудров В. П., Федин А.И, Казаринов К. Д. Исследование влияния золотых
наночастиц на активность полиморфно-ядерных нейтрофилов в условиях in
vitro. 5 -й съезд биофизиков России. Ростов-на-Дону, 4-10 октября 2015 г.
Материалы докладов. Т. 1, С. 333.
http://biophys2015.sfedu.ru/sites/default/files/_Vol1.pdf (более 700
участников).
11. Соловьева Э.Ю., Чеканов А.В., Баранова О.А. Бабушкин А. В., Мудров
В. П., Федин А.И, Казаринов К. Д. Оценка возможности использования
наночастиц серебра для регуляции системы гемостаза и создания
лекарственного препарата. 5 -й съезд биофизиков России. Ростов-на-Дону,
4-10 октября 2015 г. Материалы докладов. Т. 1, С. 334.
http://biophys2015.sfedu.ru/sites/default/files/_Vol1.pdf (более 700
участников).
Подана заявка на изобретение:

  61  
Казаринов К.Д., Полников И.Г. Заявка на изобретение «Перестраиваемая
волноводно диэлектрическая камера для контроля жидкостей», №
2015149100 (075575), приоритет от 16.11.2015 г.

  62