Вы находитесь на странице: 1из 2

Л. Н.

Толстой 
Анна Каренина 

Часть четвертая 
IV 

Алексей Александрович после встречи у себя на крыльце с Вронским поехал, как и


намерен был, в итальянскую оперу. Он отсидел там два акта и видел всех, кого ему
нужно было. Вернувшись домой, он внимательно осмотрел вешалку и, заметив, что
военного пальто не было, по обыкновению, прошел к себе.  
Но, противно обыкновению, он не лег спать и проходил взад и вперед по своему
кабинету до трех часов ночи. Чувство гнева на жену, не хотевшую соблюдать приличий
и исполнять единственное поставленное ей условие — не принимать у себя своего
любовника, не давало ему покоя. Она не исполнила его требования, и он должен
наказать ее и привести в исполнение свою угрозу — требовать развода и отнять сына.  
Он знал все трудности, связанные с этим делом, но он сказал, что сделает это, и
теперь он должен исполнить угрозу. Графиня Лидия Ивановна намекала ему, что это
был лучший выход из его положения, и в последнее время практика разводов довела это
дело до такого усовершенствования, что Алексей Александрович видел возможность
преодолеть формальные трудности.

Aleksej Aleksandrovič dopo l’incontro nella sua veranda con Vronskij partì, come aveva
intenzione di fare, all’opera italiana. Vi rimase per due atti e vide tutti coloro che necessitava di
vedere. Tornato a casa, controllò attentamente l’appendiabiti e, accortosi che mancava il cappotto
militare, si recò come al solito nel suo studio. Ma, contrariamente alle sue abitudini, non andò a
dormire e continuò a camminare avanti e indietro per l’ufficio fino alle tre di notte. Il sentimento
d’ira contro la moglie, che non voleva rispettare le convenienze e adempiere l’unica condizione che
le era stata imposta: non ricevere in casa sua l’amante, non gli dava pace. Lui conosceva tutte le
difficoltà legate a questa faccenda, ma disse che l’avrebbe fatto e ora avrebbe dovuto completare la
minaccia. La contessa Lidija Ivanovna gli aveva accennato che questa era la migliore via d’uscita
nella sua situazione, e negli ultimi tempi, le pratiche per i divorzi si erano così perfezionate, che
Aleksej Aleksandrovič vedeva la possibilità di superare le difficoltà formali.

Он поспешно оделся и, как бы неся полную чашу гнева и боясь расплескать ее, боясь
вместе с гневом утратить энергию, нужную ему для объяснения с женою, вошел к ней,
как только узнал, что она встала. Анна, думавшая, что она так хорошо знает своего
мужа, была поражена его видом, когда он вошел к ней. Лоб его был нахмурен, и глаза
мрачно смотрели вперед себя, избегая ее взгляда; рот был твердо и презрительно сжат. В
походке, в движениях, в звуке голоса его была решительность и твердость, каких жена
никогда не видала в нем. Он вошел в комнату и, не поздоровавшись с нею, прямо
направился к ее письменному столу и, взяв ключи, отворил ящик.  
— Что вам нужно?! — вскрикнула она. 
— Письма вашего любовника, — сказал он.  
— Их здесь нет, — сказала она, затворяя ящик; но по этому движению он понял, что
угадал верно, и, грубо оттолкнув ее руку, быстро схватил портфель, в котором он знал,
что она клала самые нужные бумаги. 
Si vestì in fretta e, come se portasse una tazza piena d’ira e temesse di versarla, temesse, insieme
alla rabbia, di privarsi dell’energia necessaria (a lui) per spiegarsi con la moglie, entrò nella sua
stanza, appena saputo che si era svegliata. Anna, che pensava di conoscere bene suo marito, rimase
colpita dal suo aspetto quando andò da lei. Aveva la fronte aggrottata e gli occhi guardavano cupi
davanti a sé, sfuggendo allo sguardo di lei; la bocca era compressa con fermezza e con disprezzo.
Nel passo, nei movimenti, nel suono della sua voce c’erano una decisione e una fermezza che la
moglie non aveva mai visto in lui. Lui entrò in camera e, senza salutarla, si diresse dritto verso la
sua scrivania e, prendendo le chiavi, aprì il cassetto.

- Di cosa avete bisogno? - urlò lei.

- Delle lettere del vostro amante - disse lui.

- Qui non ci sono – disse lei chiudendo il cassetto;

ma dal quel movimento, egli capì che aveva indovinato e, respinta brutalmente la mano di Anna,
afferrò veloce il portafogli in cui sapeva che lei riponeva le carte più importanti.