Вы находитесь на странице: 1из 4

он в состоянии провести политическую реформу.

Последняя, воз-
можно, позволит как власти, так и оппозиции сосуществовать в
рамках неписаной «конвенции» без апелляции к радикальным на-
циональным лозунгам в интересах мобилизации азербайджанского
общества. При этом Азербайджану предстоит и дальше маневриро-
вать в рамках СНГ между разными группировками, сохраняя логи-
ку «равноприближенности» ко всем оппонирующим друг другу
группам. В любой ситуации определяющее влияние на политику
Баку будет оказывать положение вокруг Нагорного Карабаха. Учи-
тывая важность сырьевых ресурсов самого Азербайджана, он мо-
жет оказаться в центре серьезной конкуренции более сильных дер-
жав, способных повлиять через имеющиеся у них каналы на поло-
жение в стране, либо оказав поддержку нынешнему азербайджан-
скому президенту, либо выступив в пользу его оппонентов.
«Международные процессы»,
М., январь–февраль 2006 г., с. 121–125.

Александр Караваев,
публицист
ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ – 2020

Когда пять лет назад рассекретили доклад Национального


совета США по разведке «Тенденции глобального развития к
2015 г.», эксперты обратили внимание на многовариантность раз-
вития как для России, так и для большей части постсоветского про-
странства. Наиболее категоричным был прогноз для Центральной
Азии: говорилось о нарастании нестабильности, связанной с нере-
шенностью социальных, экологических, религиозных и межэтни-
ческих проблем. Одной из базовых проблем называлась усугуб-
ляющаяся нехватка воды, вызванная экстенсивной практикой ее
использования для орошения, а также загрязнением подземных
вод. Этот фон усугублялся высокой рождаемостью, перенаселенно-
стью (речь о Чуйской и Ферганской долинах), низким образова-
тельным уровнем населения, слабой системой здравоохранения.
Все эти факторы сохранились и сегодня, вряд ли они сойдут на нет
к 2020 г. Исключением станет разве что Казахстан, динамичное

47
экономическое развитие, диверсификация экономики которого
внушают оптимизм.
Регион останется ареной соперничества за контроль над
энергоресурсами со стороны России, Китая, Индии, Ирана, а также
США и, возможно, Турции. Наш прогноз: к 2020 г. в ЦА может
появиться пара «протекторатов» Китая. С большой вероятностью
это будут Киргизия и Узбекистан. Посадив у власти лояльные ре-
жимы и «нависнув» над соседями, китайцы попытаются предотвра-
тить в Центральной Азии: а) приход к власти исламистов (это зара-
зительно и опасно для Синьцзяна); б) вестернизацию с перспекти-
вой появления «мягких» авторитарных режимов типа назарбаев-
ского (с большой перспективой попадания их в орбиту Запада).
Туркменистан попадет в орбиту влияния российско-
иранского «энергетического союза». К 2020 г. Иран останется, по
большому счету, ведущим, если не единственным, союзником Рос-
сии в Евразии. Прочие «союзники» будут дружить с нами и «лю-
бить» Россию, скорее, в режиме вынужденной необходимости.
Туркмения без Ниязова станет центром возрастающей политиче-
ской активности. Сценарии развития ситуации там могут варьиро-
ваться от исламской революции (ей посодействует этнически близ-
кий Иран) до авторитарной демократии по типу азербайджанской.
Власть Ашхабада должна будет шире допустить иностранные до-
бывающие компании в страну и определиться с выбором, куда
продавать газ: на запад, восток, север или, возможно, тянуть тру-
бопровод в южном направлении. Однако южный маршрут может
оказаться реальным лишь при условии достижения глобального
консенсуса между российско-иранским «газовым ОПЕК» и
Западом во главе с США. Мы исходим из того, что иранский ре-
жим к тому времени станет менее теократическим и более «вме-
няемым», что окажет благотворное влияние и на режим в Туркме-
нистане. Тем более что к этому времени проекты «Север – Юг»,
прежде всего ТРАСЕКА, будут уже задействованы, а значит, все
основные мировые игроки получат дополнительные стимулы ак-
тивно участвовать в обеспечении стабильности в Каспийском ре-
гионе.
Таджикистан, скорее всего, останется зоной перманентной
напряженности. Внедрение здесь американцами в политическую
практику демократических процедур лишь обеспечит доступ к вла-
48
сти исламистам. Это даст предлог китайцам, получив на то мандат
ШОС и действуя в интересах оказавшегося в эмиграции «законного
правительства», ввести на территорию Таджикистана «ограничен-
ный контингент Народно-освободительной армии Китая» (НОАК).
Контингенты НОАК к тому времени могут быть также размещены
в Узбекистане и Киргизии. Их целью станет, в частности, охрана
нефте- и газопроводов, доставляющих углеводороды из Каспий-
ского региона на территорию КНР, железнодорожной магистрали
Синьцзян – Ташкент, а также китайских диаспор, численность ко-
торых в регионе к тому времени будет измеряться сотнями тысяч
человек.
Важной региональной державой станет и Казахстан. Элита
этой страны будет чувствовать перманентную угрозу со стороны
растущего китайского влияния, посему Казахстан с большой веро-
ятностью станет к тому времени членом политической организации
НАТО или в иных формах заручится гарантиями своей безопасно-
сти со стороны Запада. Известный российский политолог Сергей
Караганов считает, что «в этом регионе, если он не получит каких-
либо международных гарантий, есть очень большая вероятность
перекройки границ. Это относится прежде всего к Узбекистану,
созданному в свое время, как известно, из отдельных областей. В
тяжелом положении находится и Киргизия. Китай же, на мой
взгляд, будет действовать более тонко, опираясь преимущественно
на экономические рычаги наращивания своего присутствия и влия-
ние через многосторонние организации сотрудничества типа
ШОС».
Судьбы региона, в том числе его возможные территориаль-
ные перекройки, будут в решающей степени зависеть от того, на-
сколько успешным станет переход от семейственно-клановой сис-
темы правления к более демократичной. Стабильность региона,
защищенность от скатывания в исламизм и этнические войны все-
таки зависят от устойчивого развития «проевропейской» бюрокра-
тии, а не от общей социальной либерализации по типу украинской.
Если начинается революция и группы власти не найдут точки
соприкосновения, вползание в исламизм будет очень реальным ва-
риантом и для Туркмении, и для Таджикистана, и, конечно, для Уз-
бекистана. Этим странам очень трудно прыгнуть сразу к парламен-
таризму европейского и даже российского типа. Нужна переходная
49
ступень, а значит, лидеры типа и калибра Нурсултана Назарбаева.
Если здесь в 2013 г. (когда истекут полномочия Назарбаева) все
пройдет без потрясений, Казахстан с высокой долей вероятности
сумеет удержать регион в узде – как за счет своего «цивилизацион-
ного» примера, так и посредством своего растущего политического
и экономического влияния. По поводу СНГ – один прогноз: к
2020 г. эта нежизнеспособная организация, ненужная уже никому
из ее членов, прекратит свое существование. Произойдет это мирно
и скучно.
«Профиль», М., 28 июня 2006 г.

Константин Григоричев,
кандидат исторических наук
(Карагандинский государственный университет,
Казахстан)
ПРОБЛЕМЫ РУССКОЯЗЫЧНОГО НАСЕЛЕНИЯ
ЦЕНТРАЛЬНОГО КАЗАХСТАНА

Русское население (шире – русскоязычное, в которое обычно


включаются, помимо собственно русских, украинцы и белорусы), в
последние годы в Казахстане, как и в других бывших республиках,
переживает значительные качественные изменения. В конце 80-х
годов, не являясь в количественном отношении большинством, оно
принадлежало тем не менее к доминирующей в государстве
(СССР) этнокультурной группе. В начальный же период независи-
мости Казахстана эта часть его жителей постепенно превратилась в
этническое меньшинство. Однако, в отличие от других постсовет-
ских государств, в Республике Казахстан этот процесс был менее
скоротечным в силу значительной доли населения, для которого
русский язык является языком повседневного общения и иденти-
фицируется как родной. Несмотря на массовый отток, русскоязыч-
ные еще долгое время после 1991 г. меньшинством не являлись, и
лишь в начале нового века удельный вес этой группы стал заметно
ниже, чем казахов. Если в 1989 г. доля русского населения состав-
ляла около 38%, а русскоязычного – около 44, то к началу 2005 г.,
соответственно, 27 и 30%. Доля же казахов, будучи равной по пе-
реписи 1989 г. 40,1%, на 1 января 2005 г. достигла 57,9%.
50