Вы находитесь на странице: 1из 28

А.

 В. Сазанов
(Московский государственный Университет
им. М. B. Ломоносова, Москва)

Хронология амфор мирмекийского типа


(Зеест 72 — Bottger I. 5) римского времени

П
ри раскопках В.  Ф. Гайдукевича 1938 гг. на городище Мирмекий в рыбозасо-
лочной ванне II была обнаружена красноглиняная амфора, которую удалось
полностью реставрировать. В тексте отчета амфора была датирована второй
половиной III — первой половиной IV вв. н. э. и отнесена к боспорскому производству
со ссылкой на статью реставратора О. Э. Ланговой, опубликованной в 1941 г. [Гайдуке-
вич, 1952, с. 206, 207].
Рассматривая вопрос о дате амфоры, О. Э. Ланговая отмечает, что в той же ванне,
где была найдена в обломках эта амфора, оказались также в большом количестве об-
ломки других амфор, горла которых совершенно аналогичным горлам, найденным в
1929 г. в Керчи при раскопках на Эспланадной ул., близ керамической печи, и датиру-
ющихся позднеримским временем, III–IV вв. н. э.
Особенно близка, по мнению О. Э. Ланговой, мирмекийской амфоре по форме ам-
фора, найденная в одной из могил Ай-Тодора. Она хорошо датируется найденными в
могиле монетами Рискупорида VI (323 и 325 гг.). Приведенные сопоставления дали ос-
нование исследовательнице отнести мирмекийскую реставрированную амфору к кон-
цу III — первой половине IV вв. н. э. [Ланговая , 1941, с. 289-291].
Своим, ставшим расхожим, наименованием мирмекийских, амфоры обязаны И. Б.
Зеест, которая предположила их производство в Пантикапее или его окрестностях,
включая Мирмекий [Зеест ,1960, с. 111–112]. И. Б. Зеест приниципиально не согласилась с
датировкой О. Э. Ланговой — В. Ф. Гайдукевича, считая аналогию с амфорами из Харак-
са некорректной. Амфоры из некрополя Харакса, по её мнению, по глине, размерам и
деталей профилей значительно отличаются от мирмекийской [Зеест, 1960, с. 112, сн. 303].
И. Б. Зеест полагала, что амфоры типы мирмекийской, выпускались с конца II до
середины III вв. н. э. Такая датировка, по мнению исследовательницы, подтверждается
многочисленными находками фрагментов рассматриваемых амфор в городских ком-
плексах этого времени, в разрушенных и засыпанных в III в. н.э. цистернах Мирмекия,
жилых комплексах Илурата, в остатках жилых построек Киммерика, погибших от по-

Древности Боспора. 15
327

жара в середине III в. н. э. Этот же тип красноглиняных амфор зафиксирован в Неаполе


Скифском, жизнь которого замерла в конце III в. н. э. [Зеест, 1960, с. 112].
В 1999 г. основываясь на дате А. И. Айбабина и большом количестве находок рассма-
триваемых амфор в засыпи «Цистерны в алтаре» во втором квартале Херсонеса, автор
этих строк полагал, что тип, видимо, стоит датировать периодом от середины III до по-
следней четверти V в. н. э. [Сазанов, 1999, с. 238, рис. 7].
Расхождения в датировках основываются на двух моментах. Во-первых, и это, по-
жалуй, главное, можно ли считать амфоры из Мирмекия и Харакса развитием одного
типа, или перед нами два разных. Во-вторых, если, все-таки, речь должна идти о разви-
тии одного типа, то какова его верхняя хронологическая граница?
Э.  О. Ланговая расценивала амфоры как один тип, И.  Б. Зеест — как два разных.
А. И. Айбабин, Б. Бетгер, А. П. Абрамов, Д. Параскив следуют точке зрения И. Б. Зеест.
А. И. Айбабин в таблицах разделил амфору из могилы 96 могильника Совхоз 10 со-
ответствующую типу Зеест 72, относящуюся к первой хронологической группе (вторая
половина III в. н. э.) [Айбабин, 1999, табл. X. 3] и амфору из Харакса , отнесенную им к
четвертой хронологической группе (первая половина V в.) [Айбабин, 1999, табл. XXI. 5].
Б. Бетгер на материалах Ятруса выделяет только тип I.5 («Харакс 33»), который по
дате контекстов периода «А» Ятруса датирует первой половиной IV в. н. э. [Bottger, 1982,
S. 44, Taf. 21. 5. 7. 9].
В полевом определителе античных амфор А.  П. Абрамова для амфор типа Зеест
72 приводится дата И. Б. Зеест: конец II — первая половина III вв. н. э., типа «Харакс,
погребение 33» конец IV в. н. э. [Абрамов, 1993, c. 47. 6.11-13; 7. 32-34]. В 2006 г. румынский
исследователь Дорель Параскив выделил эти амфоры в раздел понтийских, отнес к
своему типу 5 и датировал концом II — серединой III вв. н. э. [Paraschiv, 2006, p. 26, 46,
47,153, pl. 5. 31 , 32.].
Точку зрения об амфорах «Зеест 72» и «Харакс 33», как принадлежащих одному раз-
вивающемуся типу (схема О. Э. Ланговой) поддерживают А. Опайт и А. В. Сазанов и, с
оговорокой «возможно», В. В. Крапивина.
Румыно-канадский исследователь А. Опайт следует схеме О. Э. Ланговой, выделяя
рассматриваемые амфоры в свой тип В-Ia. Он отмечает, что амфоры из контекстов IV —
начала V вв. н. э. по своему происхождению связаны с мирмекийским типом. Тип дати-
руется в Топрайчиой, Муригиоле и Ятрусе IV в. н.э., но некоторые из них переживают
IV в. и доживают до середины V в. н. э. [Opait, 1996, p. 214, 215, pl. 19. 1].
Как уже отмечалось, в 1999 г. А. В. Сазанов с учетом комплекса засыпи «цистерны в
алтаре» Херсонеса, предложил датировать рассматриваемые амфоры периодом от сере-
дины III до последней четверти V вв. н. э. [Сазанов, 1999, c. 238, pис. 7].
В. В. Крапивина датирует амфоры Зеест 72 по комплексам Ольвии временем с конца
II ‑ по третью четверть III в., а амфоры «Харакс 33» — IV в. н. э. При этом исследователь-
ница отмечает, что амфоры «Харакс 33», редко встречающиеся в Ольвии могут быть
развитием типа Зеест 72 [Крапивина, 2008].
Наш анализ начнем с принципиального положения. Внимательное изучение ам-
фор типа Зеест 72 и «Харакс 33» , на наш взгляд, однозначно показывает, что мы имеем
дело с развитием одного типа. Наиболее яркий пример — преемственная форма вен-

Древности Боспора. 16
328

чиков этих амфор из контекстов первой половины III и второй половины III — первой
половины IV вв. н. э. [Алексеева, 1997, табл. 90. 11; Сазанов, 1999, рис. 7. 1, 2; Арсеньева,
Науменко, 1992, рис. 20. 19, рис. 25. 1; Стржелецкий, Высотская, Рыжова, Жесткова , 2003-
2004, табл. XVII, табл. V. 5; Bottger, 1982, taf. 21. 5. 7. 9]. Размещая эти сосуды в хроно-
логическом порядке мы получаем хорошо выраженные эволюционные ряды по двум
вариантам этого типа, или по двум типам одного класса (рис. 1).1
Нижняя дата этих амфор не вызывает сомнений — конец II — первая половина III вв. н. э.
Наиболее показательные комплексы этого времени с рассматриваемыми амфорами
происходят из Танаиса и Горгипии, что иллюстрирует следующая таблица.

№ Комплекс Дата автора публикации Публикация комплекса

Мирмекий 1938. Уч. З. Гайдукевич, 1952, рис. 124, с. 206, 207;


1 Первая половина III в. н. э.
Ванна II Зеест, 1960, табл. XXX. 72 а, с. 112
Танаис. Подвал ЕК усадьбы Первая половина III в.
2 Арсеньева, Науменко, 1992, рис. 19
18 раскопок 1987 г. Монеты 234-238 гг.

Танаис. Помещение ДФ Первая половина III в.


3 Арсеньева, Науменко, 1992, рис. 25. 1
усадьбы 11 раскопок 1983 г. Монеты 229-231 и 234-238 гг.

Горгиппия.
4 Первая половина III в. Алексеева, 1997, табл. 90. 9
Помещение 74 дома 5

Одна из танаисских амфор (рис. 1. 1) происходит из подвала ЕК усадьбы 18 раскопок


1987 г. [Арсеньева, Науменко, 1992, рис. 19]. Заполнение подвала представляет собой
закрытый комплекс с самыми поздними монетами Ининфимея 234-238 гг., т. е. грубо
говоря, первой половины III в. н. э. [Арсеньева, Науменко, 1992, с. 175].
Вторая танаисская амфора (рис. 1. 5) обнаружена в помещении ДФ усадьбы 11 раско-
пок 1983 г. [Арсеньева, Науменко, 1992, рис. 25. 1]. Комплекс также закрытый с монетами
229-231 гг. и 234-238 гг., синхронный вышеописанному [Арсеньева, Науменко, 1992, с. 39].
Одна археологически целая амфора обнаружена в Горгиппии в помещении 74 дома
5 (рис. 1. 6). Е. М. Алексеева помещает изображение амфоры этого типа среди красно-
глиняных амфор, характерных для горгиппийских домов II — первой половины III в. н.
э. [Алексеева, 1997, табл. 224. 2, табл. 90. 9]. Учитывая то, что дом 5 погиб в пожаре 238/239
гг., амфоры этого типа можно считать зафиксированными в комплексах этого периода,
т.е., опять же, грубо говоря, первой половины III в. н. э. [Алексеева, 1997, c. 255. табл].
К этому можно добавить амфоры из Ольвии, выделенные В. В. Крапивиной в тип
19. (рис. 1. 4). Исследовательница в ранней работе принимает дату И. Б. Зеест — конец
II — середина III в. [Крапивина, 1993, рис. 30. 1, с. 97].
Как мы видим, датировка этих амфор не вызывает сомнения-все они зафиксирова-
ны в комплексах начиная с первой половины III в. н. э. Тем самым нижняя граница ам-
фор этого эволюционного ряда, тип Зеест 72 приходится на первую половину III в. н. э.

1
До завершения работы по типологии этих сосудов неясно именовать ли их вариантами одного типа или
типами одного класса. Пока мы условно именуем амфоры «Зеест 72» классом, а подразделения внутри этого
класса типами.

Древности Боспора. 16
329

Рис.1. Примерная типология амфор мирмекийского типа:


1 – Танаис 1987, усадьба 18, подвал ЕК с монетами 234–238 гг. [Арсеньева, Науменко,
1992, рис. 19]; 2 – Горгиппия, дом 5, помещение 74 [Алексеева,1997, табл. 90. 8];
3 – Мирмекий 1938. Уч. З. Ванна II [Гайдукевич, 1952, рис. 124, с. 206, 207; КТБ, табл. XXX.
72а, с. 112]; 4 – Ольвия [Крапивина, 1993, рис. 30. 1]; 5 – Танаис 1983, усадьба 11,
помещение ДФ с монетой 234–238 гг. [Арсеньева, Науменко, 1992, рис. 25. 1];
6 – Горгиппия, дом 5, помещение 74 [Алексеева, 1997, табл. 90. 9];
7 – могильник «Совхоз 10», могила 96 [Стржелецкий, Высотская, Рыжова, Жесткова,
2003–2004, табл. V. 5]; 8 – амфора из «послеготского дома» Тиры [Кравченко, Корпусова,
1975, рис. 3. 1]; 9 – Ятрус, период «А» [Bottger, 1982, taf. 21. 7]; 10 – Ятрус, период «А»
[Bottger, 1982, taf. 21. 9]; 11 – Харакс, могила 29 c монетами 320 и 235 гг. [Айбабин, 1999,
табл. XXI. 5]; 12 – могильник Чатыр-Даг, могила 1 c монетами 284/5–305, 305–306, 305–311,
308–313, 307–323 гг. [Мыц, 1987, рис. 5. 1, с. 148]; 13 – Харакс, могила 33 [Сорокина, 1971,
рис. 4. 1]; 14 – Лучистое, склеп 54а [Айбабин, 1999, табл. XXI. 4]; 15 – Черная речка, склеп
11/1989 [Айбабин, 1999, табл. XXI. 1]

Древности Боспора. 16
330

Однако определение верхней представляет проблему. Принимая положение об


амфорах «Зеест 72» и «Харакс 33» как едином эволюционном типе, рассмотрим самые
поздние находки амфор «Харакс 33».
Важной вехой в этом плане стала дата А. И. Айбабина, который отнес, по его мнению,
аналогичные амфоры из Тиры, Лучистого и Черной Речки к первой половине V в. н. э.
Следует отметить, что датировка амфоры из Тиры была единственным аргументом, по-
зволившим исследователю переместить дату этого комплекса на первую половину V в. н. э.
В монографии А. И. Айбабина 1999 г. содержится последняя по времени точка зре-
ния исследователя, которую, соответственно, и надо считать отражающей нынешние
представления исследователя о хронологии этих амфор. Приведем текст полностью.
«Красноглиняные амфоры с цилиндрическим туловом с ножкой происходят из Харак-
са из могил 3, 8, 15, 29, 33, с Чаты -Дага из могилы 1 и из Лучистого из склепа 54а. Одно-
типные амфоры есть в комплексах первой половины V в. из Суджи, Херсонеса, Тиры.
На некрополе Черная речка в склепе 11/1989 такая же амфора лежала с пряжкой с
круглой рамкой 2 варианта, золотыми пронизками и серьгами с многогранниками, по-
явившимися в первой половине V в. н. э. В Карфагене фрагменты североафриканских
амфор данной формы содержались в слоях последней четверти IV — конца VI вв. н. э.»
[Айбабин, 1999, с. 264] . Тем самым исследователь датирует интересующие нас амфоры
первой половиной V в. н. э.
В связи с важностью этого положения рассмотрим аналогии и датировки комплек-
сов, на которые ссылается исследователь.
А. И. Айбабин считает аналогиями рассматриваемому типу следующие сосуды: ам-
фору из Карфагена, амфору из Суджи, амфоры из могил Харакса 3, 8, 15, 29, 33, амфору
из могилы 1 Чатыр-Дага, амфору из склепа 54а Лучистого, амфору из склепа 11/1989
могильника «Черная речка» и амфору из Херсонеса (рис. 2).
Начнем с карфагенских амфор (рис. 2. 3; рис. 3).
Предложенная аналогия с ними амфоры из Тиры ошибочна. Пожалуй, единственное,
что из объединяет, и то относительно, это форма корпуса и некоторая схожесть в
завершении ножки. Полностью различны форма венчика, размеры, характер обработки
корпуса и, наконец, глина сосудов, не говоря уже об их датировке первой половиной
VI — концом VI — началом VII в. [Bonifay, 2004, fig. 74, type 46 =Keay 62, p.137–140].
Теперь перейдем к амфоре из Суджи (?) (рис. 2. 7), продатированной А. И. Айба-
биным первой половиной V в. н. э. Какова степень надежности этой даты? Обратимся
к книге А. Л. Якобсона, на которую ссылается А. И. Айбабин. Амфора из Суджи хра-
нящаяся в Курском областном музее, фактически беспаспортная. Условия ее находки
неизвестны, да и с Суджей она связана под вопросом [Якобсон, 1979, рис. 1. 5, с. 9]. От-
куда же взялась дата V в.? По всей видимости, из следующего пассажа в книге А.  Л.
Якобсона: «Амфора, вероятно, одновременна известному Суджинскому погребению V
в., но целиком повторяет форму позднеримских амфор хорошо известных на Боспоре
и Ай-Тодоре» [Якобсон, 1979, с. 9–10]. Ничем не подтвержденное, и к тому же, весьма
осторожно высказанное предположение А. Л. Якобсона о связи амфоры с Суджинским
погребением превратилось в факт у А. И. Айбабина, следствием чего сосуд и был про-
датирован временем Суджинского погребения. Тем самым предложенная А. И. Айба-

Древности Боспора. 16
331

биным дата амфоры в пределах первой половины V в. н. э. не подтверждается приве-


денной им датой аналогии.
Паспорт приведенной амфоры из Херсонеса (рис. 2. 9) не указан авторами первой
херсонесской классификации. Говорится только, что такие амфоры встречаются с ма-
териалами V-VI вв. н. э. [Антонова, Даниленко, Ивашута, Кадеев, Романчук, 1971, с. 86,
тип VII]. Как уже отмечалось, последнее было подвергнуто справедливой критике А. И.
Айбабиным. По всей видимости, указанная амфора из первой херсонесской классифи-
кации соответствует одной из амфор, происходящих из детских, плохо датирующихся
погребений, раскопок 1957 г. у 4 куртины и IV башни. Во всяком случае, на это указывает
фотография идентичной амфоры в отчете И. А. Антоновой [Зубарь, 2009, с. 100, рис. 262].
Таким образом, из приведенных А. И. Айбабиным аналогий надо исключить амфору
из Карфагена, а также ничего не дающие для хронологии амфоры из Суджи и Херсонеса.
Теперь обратимся к аналогиям из Харакса.
В тексте статьи В. Д. Блаватского говорится, что в могиле 3 жженые кости были сло-
жены в амфору. Над горлом амфоры лежала небольшая разбитая чаша из зеленовато-
сероватой грубой глины. Упомянуты также «черепки местной глиняной посуды», нож,
железный шлак, бронзовый браслет и бронзовая поделка (язычок). Ни одна из этих вещей
графически не зафиксирована, что делает невозможным датировку комплекса. К тому же
фотография погребения с амфорой дана без масштаба [Блаватский, 1951, с. 264, рис. 8. 1].
Фотография погребения 8 дана, опять же, без масштаба. В тексте упоминается на-
ходка внутри амфоры осколка стеклянного сосуда. Около амфоры были обнаружены
«несколько черепков толстостенных сосудов, вероятно пифосов». У дна амфоры ‑ фраг-
мент сероглиняной чашки. Под амфорой обнаружен фрагмент тонкостенного стеклян-
ного сосуда. [Блаватский, 1951, с. 266, рис. 9. 1]. Вновь отметим полное отсутствие гра-
фической фиксации предметов и, как следствие, невозможность датировки комплекса.
Могила 15 содержала остатки двух амфор. Горло и плечи одной амфоры закрывала
нижняя часть другой. В горле амфоры была обнаружена зооморфная ручка серогли-
няного сосуда (рис. 4. 3) [Блаватский, 1951, с. 269]. К сожалению, этот сосуд не имеют
точной датировки.
Что самое важное, могила 15 содержала вместе с амфорой стеклянный сосуд с ка-
плями синего стекла, схематично воспроизведенный в статье В. Д. Блаватского (рис. 4. 1)
[Блаватский, 1951, рис. 14. 5]. Его точный рисунок был приведен в статье Н. П. Сороки-
ной, посвященной стеклянным сосудам могильника Харакс (рис. 4. 2) [Сорокина, 1973,
рис. 2. 1]. Стакан, относящейся к типу I варианту Б виду Б-а по И. П. Засецкой [Засецкая,
2008, рис. 2. 2] идентичен сосуду из могилы 33, к анализу которого мы для определения
даты интересующей нас могилы 15 чуть ниже обратимся [Засецкая, 2008, рис. 2. 1, 2] .
А. И. Айбабин датировал могилу 29 первой половиной V в. н. э. [Айбабин, 1990, с.
63, рис. 2. табл].
Погребение достаточно подробно описано В. Д. Блаватским. Горло и плечи амфоры
покрывали две краснолаковые миски. К западу у стенки амфоры стоял большой одно-
ручный реберчатый кувшин (рис. 4. 6), около ручки амфоры обнаружена небольшая
краснолаковая миска (рис. 4. 5). В амфоре, среди жженых костей, найден стеклянный ста-
кан (рис. 4. 7). На поверхности золы найден расплавившийся стеклянный сосуд. В золе

Древности Боспора. 16
332

Рис. 2. Аналогии А. И. Айбабина к амфоре из Тиры:


1 – Амфора из «послеготского дома» Тиры [Кравченко, Корпусова, 1975, рис. 3. 1];
2 – могильник Чатыр-Даг, могила 1 [Мыц, 1987, рис. 5. 1, с. 148]; 3 – Карфагена (Fulford,
Peacock, 1984 , fig. 45, fig. 44. 34]; 4 – Харакс, могила 29 [Айбабин, 1999, табл. XXI. 5];
5 – Черная речка, склеп 11/1989 [Айбабин, 1999, табл. XXI. 1]; 6 – Лучистое, склеп 54а
[Айбабин, 1999, табл. XXI. 4], 7 – Курск (Суджа?) [Якобсон, 1979, рис. 1. 5, с. 9];
8 – Харакс, могила 33 [Сорокина, 1971, рис. 4. 1]; 9 – Херсонес [Антонова,
Даниленко, Ивашута, Кадеев, Романчук, 1971, с. 86, рис. 8]

Древности Боспора. 16
333

Рис. 3. Амфора из Тиры и «северо-африканские амфоры


данной формы» по А. И. Айбабину:
1 – амфора из «послеготского» дома в Тире [Кравченко, Корпусова, 1975, рис. 3. 1],
2 – амфоры из Карфагена [Fulford, Peacock, 1984, fig. 45, fig. 44. 34],
3 – североафриканские амфоры типа 46 по М. Бонифэ первой половины VI —
конца VI — начала VII в. [Bonifay, 2004, fig. 74. 1, 2, 5, 7, 8, 11, 12]

Древности Боспора. 16
334

под амфорой обнаружено несколько бус, фрагменты конских удил (?), поврежденная
бронзовая фибула, бронзовое колечко, бронзовая пряжка (рис. 4. 8), и, что самое важное,
четыре медные монеты из которых удалось определить две. Они принадлежали чекану
Рискупорида VI 320 и 325 гг. (рис. 4. 9, 10) [Блаватский, 1951, с. 272; Гей, Бажан, 1997, с. 35].
Стеклянный сосуд был воспроизведен в статье Н. П. Сорокиной и представлял собой
стакан с характерным сотчатым орнаментом (рис. 4. 7). [Сорокина, 1973, c. 187, рис. 2,
10 ]. В 1979 г. Н. П. Сорокина относила эти сосуды к IV ‑ середине V в. н. э. [Сорокина,
1979, рис. 1. группа 2; рис. 2. группа II, с. 61]. Л.  А. Голофаст отмечает, что разброс в
датировках исследователей сосудов с сотовидной орнаментацией достаточно велик ‑ от
IV до второй половины VI вв. н. э. Херсонесский материал не вносит ясности в решение
этого вопроса, но большинство сосудов все же найдено в комплексах V в. [Голофаст,
2001, с.127]. Вместе с тем необходимо отметить проблемность датировок вещей из
полузакрытых и открытых херсонесских комплексов, формирование которых может
не совпадать с датами вещей, в них обнаруженных, что часто приводит к ошибочным
выводам [Шаров, 2007, с. 158-165; Сазанов, 2008].
В любом случае, существование этих сосудов на протяжении всего IV в., бесспорно,
на что, помимо прочего, указывают находки последних лет [Яценко, 2007, с. 478; Зайцев,
1997, рис. 64].
Краснолаковая миска и кувшин воспроизведены только на фотографиях (рис. 4. 5,
6). То же касается и амфоры (рис. 4 .4 ‑ безмасштабная фотография). Кроме того, дан
рисунок пряжки (рис. 4. 8) [Блаватский, 1951, рис. 10. 7, рис. 13. 3. 6. 7].
Соответственно есть все основания считать монеты 320 и 325 гг. датирующими, или,
по крайней мере, близкими к датировке погребения.
А. И. Айбабин датирует комплекс могилы 33 (рис. 5. 1-6) первой половиной V в. [Ай-
бабин, 1990, c. 63, рис. 2. Табл. ; Айбабин, 1999, с. 264-266, табл. XXI. 1-6]. В литературе
широко распространено указание на этот комплекс с амфорой как «могила 33 Харакса».
Однако такая характеристика требует существенного уточнения. В тексте статьи В.  Д.
Блаватского сказано следующее. «Под закладом на глубине 0,39-0,61 м. лежали рядом две
раздавленные остродонные амфоры с жжеными костями покойников. (Подчеркнуто
мной ‑ А. С.). Амфоры ориентированы горлами на юго-восток; горла их были закрыты
фрагментами соленов. Около юго-западной амфоры найдено пряслице из глины, а вну-
три нее, среди жженых костей, ‑ три стакана из прозрачного зеленоватого стекла с сини-
ми глазками, сломанный детский браслет и железный клинок ножа. Около северо-вос-
точной амфоры обнаружена бронзовая фибула, а внутри среди жженых костей — стакан
из прозрачного зеленоватого стекла с синими глазками…» [Блаватский, 1951, c. 272, 273].
Приведенная цитата свидетельствует, что в комплексе находилось не одно, а два
погребения. В статье воспроизведена амфора (рис. 5. 1 — безмасштабная фотография)
[Блаватский, 1951, рис. 13. 3], видимо, она же на фотографии амфоры в погребении
[Блаватский, 1951, рис. 12. 3], стеклянный стакан типа II по Н. П. Сорокиной [Блаватский,
1951, рис. 14. 6] и фибула (рис. 5. 5) [Блаватский, 1951, рис. 10. 8]. Кроме того, А.  И.
Айбабин приводит прорисовку наконечника ремня (рис. 5. 6) [Айбабин, 1999, с. 263,
табл. XXXIII. 8]. К какому из двух погребений они относятся неясно, и, это, пожалуй,
самое главное при определении хронологии комплекса.

Древности Боспора. 16
335

Итак, из воспроизведенных в разных публикациях предметов, обнаруженных «в


могиле 33» мы имеем: фибулу (рис. 5. 4, 5), наконечник ремня (рис. 5. 6) и два сосуда с
каплями синего стекла (рис. 5. 2, 3) [Сорокина, 1971, рис. 4. 1].
Современные представления о хронологии сосудов с каплями синего стекла нашли
отражение в работах И. П. Засецкой и И. О. Гавритухина [Засецкая, 2008; Гавритухин,
2007, с. 12].
Напомним, Н.  П. Сорокина расценивала стеклянный сосуд из могилы 33 Харакса со-
ответствующий ее типу I Б (рис. 5. 2) как отражающий время появления сосудов с каплями
синего стекла в Причерноморье в первой половине IV в. н. э. [Сорокина, 1971, рис. 1 .1, с. 93].
И. П. Засецкая взяв за основу типологию Н. П. Сорокиной, ее существенно дополни-
ла и скорректировала хронологию сосудов. Исследовательница отметила, что стаканы
первого типа обоих вариантов, среди которых интересующий нас I Б Б-а (рис. 5. 2) по-
являются в IV в. и существуют всю первую половину V в. н. э. [Засецкая, 2008, с.18].
Весьма важным представляется хронологическая корректировка, сделанная И.  П.
Засецкой, и ее обоснование. Как пишет исследовательница, Н. П. Сорокина, сравнивая
сосуды из Северного Причерноморья и Паннонии полагала, что на Боспоре они по-
явились раньше. Такой вывод был обоснован на ошибочном определении хронологии
боспорских склепов и могил, из которых происходит большинство находок этого рода.
Особенно это касается погребений, объединенных Н. П. Сорокиной в первую группу:
могилы 100/1904 и 2/1890, склепы 145, 146, 154, 165, 179/1904, 181/1902, а также захоро-
нение 33 из Харакса, которые она датировала первой половиной IV в. н. э.
В процессе разработки хронологии боспорского некрополя позднеантичного и
средневекового времени выяснилось, что несмотря на наличие в них вещей, опреде-
ленно относящихся к IV в., нет ни одного погребения, дата которого ограничивалась
только этим временем. Как правило, в одном и том же захоронении ранние находки
сочетаются с более поздними предметами, бытовавшими уже в V в. н. э. Перечисленные
склепы вошли в первую хронологическую группу памятников, датирующихся послед-
ней четвертью IV — первой половиной V в. [Засецкая, 2008, с. 18, 19].
В целом интересующий нас тип стаканов IБ И. П. Засецкая датирует второй полови-
ной IV — первой половиной V вв. н. э. [Засецкая, 2008, с. 124], что указывает на возмож-
ную дату могилы 15 Харакса, и, соответственно амфоры из нее (рис. 5. 2).
Но в могиле 33 Харакса вместе со стаканом типа I Б Б-а по И. П. Засецкой был обнару-
жен второй стеклянный стакан, соответствующий типу II по Н. П. Сорокиной (рис. 5. 3)
[Сорокина, 1971, рис. 4. 1]. По И. П. Засецкой он относится к типу II подтипу I [Засецкая,
2008, рис. 5]. И. П. Засецкая полагает, что их бытование — период со второй половины IV до
середины V вв. н. э., наиболее узкая дата — первая половина V в. н. э. [Засецкая, 2008, с. 23].
И. О. Гавритухин считает, что по всем доступным комплексам восточно и централь-
ноевропейские сосуды с синими напаями не могут датироваться ранее последних деся-
тилетий IV в., что, по его мнению, соответствует специальным исследованиям средизем-
номорских и западноевропейских находок. [Гавритухин, 2007, с. 12].
Верхняя граница рассмотренных сосудов с каплями синего стекла определена И. П.
Засецкой правильно. Более сложен вопрос о нижней границе сосудов.
На сегодняшний день самый ранний сосуд с каплями синего стекла, который может

Древности Боспора. 16
336

Рис. 4. Комплексы Харакса с амфорами мирмекийского типа:


1–3 – могила 15 (1, 3 – по В. Д. Блаватскому [1951, рис. 14. 4. 5]; 2 – по Н. П. Сорокиной
[1973, рис. 2. 1]); 4–10 – могила 29 (4-6, 8 – по В. Д. Блаватскому [1951, рис. 13. 2, 6, 7,
рис. 10. 8]); 7 – по Н. П. Сорокиной [Сорокина, 1973, c. 187, рис. 2, 10]

Древности Боспора. 16
337

Рис. 5. Комплексы Харакса с амфорами мирмекийского типа:


A – могила 33 (1 – амфора мирмекийского типа по В. Д. Блаватскому [Блаватский, 1951,
рис. 13. 3]; 2 – стеклянный стакан типа Засецкая I Б-Ба, по Н. П. Сорокиной [1973, рис. 2. 2;
1971, рис. 4. 1]; 3 – стеклянный сосуд типа Засецкая II.1 по Н. П. Сорокиной [1973, рис. 2. 3;
Сорокина, 1971, рис. 4. 1]; 4 – бронзовая фибула по Н. П. Сорокиной [Сорокина, 1971,
рис. 4. 1]; 5 – бронзовая фибула по В. Д. Блаватскому [Блаватский, 1951, риc. 10. 8];
6 – наконечник ремня по А. И. Айбабину [Айбабин, 1999, табл. XXIII. 8];
Б – бронзовая фибула из могилы 33 в рисунках разных авторов;
7 – по В. Д. Блаватскому [Блаватский, 1951, риc. 10. 8]; 8 – по Н. П. Сорокиной [Сорокина,
1971, рис. 4. 1]; 9 – по А. И. Айбабину, 1990 г. [Айбабин, 1990, рис. 8. 6] — обозначена как
происходящая из могилы 29]; 10 – по А. И. Айбабину, 1999 г. [Айбабин 1999,
табл. XX. 8] — обозначена как происходящая из могилы 29;
В – датировка могил 15, 29, 33 Харакса

Древности Боспора. 16
338

быть отнесен к типу I происходит из комплексов Британии 330-360 гг.[Cool, 1995, fig. 3. 3,
p. 21]. Близкий нашему сосуд происходит из Мартиньи из комплекса второй половины
IV в. [Martin, 1995, p. 100, fig. 1. 2]. Тем самым, нижняя дата сосудов первого типа с
каплями синего стекла может быть чуть опущена вниз — 40–60 гг. IV в. н. э.
Наконец фибула из погребения 33 (рис. 5. Б) [Сорокина, 1971, рис. 4. 1] относится к
типу двухчленных прогнутых подвязных варианта 2-I/2-3 [Айбабин, 1990, с. 18, рис. 8.
6]. Согласно подрисуночной подписи в книге А. И. Айбабина, такие фибулы встрече-
ны помимо рассматриваемого погребения Харакса еще и в погребении 29 с монетами
Рискупорида VI 320 и 325 гг. (рис. 5. Б, 9, 10) [Айбабин, 1990, рис. 8. 6]. В тексте статьи
В. Д. Блаватского о раскопках Харакса действительно упоминается находка в могиле 29
сильно поврежденной бронзовой фибулы. [Блаватский, 1951, c. 272]. Однако сама фибу-
ла там не воспроизведена.
Настораживает однако большое сходство фибулы на рисунке в книге А. И. Айба-
бина [Айбабин, 1990, рис. 8. 6; Айбабин 1999, табл. XX. 8], в статье Н.  П. Сорокиной
[Сорокина, 1971, рис. 4. 1] и статье В. Д. Блаватского [Блаватский, 1951, риc. 10. 8] (рис. 5.
Б). По А. И. Айбабину фибула происходит из погребения 29 (рис. 5. Б. 9. 10) [Айбабин,
1990, рис. 8. 6; Айбабин 1999, табл. XX. 8], а по Н. П. Сорокиной и В. Д. Блаватскому ‑ из
погребения 33 (рис. 5. Б, 7, 8) [Сорокина, 1971, рис. 4. 1; Блаватский, 1951, риc. 10. 8]. Учи-
тывая то, что многие рисунки в книге А. И. Айбабина вторичны и основываются или
на предшествующих публикациях или на фотографиях, приоритет безусловно при-
надлежит В. Д. Блаватскому и Н. П. Сорокиной. Скорее всего, перед нами одна и та же
фибула из погребения 33.
Если перед нами одна и та же фибула, то аналогичная ей фибула только одна — она
обнаружена в могиле 16 в Заморском, отнесенной к первой половине V в.[Айбабин, 1984,
с. 107, признак 28; Айбабин, 1990, c. 18]. Однако могила 16 в Заморском датирована А. И.
Айбабиным первой половиной V в. н. э. на основании краснолаковой миски с волни-
стым поддоном. О хронологии данных мисок сам исследователь пишет: «В некоторых
скоррелированных погребениях миски находились с монетами IV в. и вещами IV — пер-
вой половины V вв. н. э.» [Айбабин, 1990, c. 15]. Тем самым, даже по А. И. Айбабину, ми-
ски не имеют узкой датировки и могут относиться как к концу IV — первой половине V
вв. н. э., так и к IV в. н. э. Их узкая датировка в пределах первой половины V в. исключена.
Теперь рассмотрим наконечник, воспроизведенный в книге А. И. Айбабина, кото-
рый отнес его к первой половине V в. (рис. 5. А. 6) [Айбабин, 1999, табл. XXIII. 8]. Как
пишет исследователь, «литой наконечник с пропилом в верхней части варианта 6-4 и
фасетированными боковыми краями из Харакса из могилы 33 подобен однотипным из
Западной Европы из погребений первой половины V в.» [Айбабин, 1999, с. 263]. При
этом дается ссылка на работу Беме.
Однако, как показало исследование О. А. Гей и И. А. Бажана, ссылка А. И. Айбабина
на Х. В. Беме более чем сомнительна. Наконечники, «аналогичные» по А. И. Айбабину
харакскому, являются типично германскими и не известны на территории Восточной
Европы. Остальные «аналогии», в статье Х. Беме также аналогиями считаться не могут.
Наконечники же из крымских погребений второй половины V — первой половины VI
в. н. э., на которые ссылается А. И. Айбабин, имеют иную форму и лишены декора. Тем

Древности Боспора. 16
339

самым аналогии, предложенные им для наконечника ремня из могилы 33 с наконеч-


никами из комплексов V в. Германии и Бельгии являются ошибочными. Реальная дата
этого предмета: середина IV в. н. э. [Гей, Бажан, 1997, c. 33, 34]. С этой датировкой О. А.
Гей и И. А. Бажана следует полностью согласиться.
Данные материалы позволяют предложить следующие возможности для датировки
могилы 33.
Первый вариант датировки основывается на том, что все опубликованные и рассмо-
тренные выше предметы относятся к одному погребению.
Тогда сочетание циклов обнаруженных в могиле предметов показывает следующее:
стакан с каплями синего стекла типа Засецкая I Б Б-а датируется второй половиной
IV — первой половиной V вв. н. э., стакан с каплями синего стекла типа Засецкая II.1
— второй половиной IV — серединой V в. (первая половина V в. н. э. — узкая дата), на-
конечник ремня — серединой IV в., фибула — IV — первой половиной V вв. н. э. Циклы
совмещаются в районе середины IV в., скорее всего, речь может идти о 340—360 гг. Это
и позволяет датировать амфору из погребения 33 (рис. 5. В).
Однако такая трактовка по меньшей мере условна, поскольку нет никакой уверен-
ности в принадлежности всех этих предметов к одному погребению.
Какое из погребений в этой могиле раньше установить невозможно. Можно лишь
сказать, что между ними не было большой хронологической разницы. Оба погребения,
и, соответственно амфору можно датировать только суммарно в пределах середины —
второй половины IV в. н. э.
Таким образом, комплексы Харакса, содержащие интересующие нас амфоры мир-
мекийского типа, датируются: второй половиной IV — первой половиной V вв. н. э.
(без уточнения) (могила 15), серединой — второй половиной IV в. (могила 33), второй
четвертью IV в. (могила 29) (рис. 5. В).
На сегодняшний день нет никаких материалов, позволяющих датировать могиль-
ник Харакс первой половиной V в. н. э. Самые поздние монеты происходят из могил 6 и
16. Они принадлежат чекану Константина II: 317–337 гг. и 323–335 гг.
В этой связи замечание О. А. Гей и И. А. Бажана о том, что в могилах Харакса обна-
ружены не единичные экземпляры монет, а целые наборы близких по времени монет,
являвшихся, видимо, содержимым кошельков, положенных вместе с их умершими вла-
дельцами представляется правильным. Отсюда закономерна датировка этих комплек-
сов если не по самой поздней монете, то с очень небольшим хронологическим сдвигом
«вверх» от даты такой монеты. Создается впечатление, что эти датировки подтвержда-
ются и другими материалами [Гей, Бажан, 1997, c. 32].
Возможная поправка на запаздывание связана с тем, что в Хараксе самые поздние
монеты связаны с контекстом, определенным О. В. Шаровым как С 3 , относящимся ко
времени 310/320-350/360 гг. [Шаров, 2007, c. 38, 39]. Сказанное позволяет определить
верхнюю границу рассматриваемых погребений в пределах 350-360 гг.
Могила 1 Чатырдага, исследованная В. Л. Мыцом, содержала монеты 284–305, 305–
306, 285–305, 305–311, 308–313, 307–323 гг. [Мыц, 1987, рис. 5. 1, с. 148]. Последние дают
«terminus post quaem» и недалеки от реальной даты комплекса. Весь остальной инвен-
тарь погребения также не выходит за рамки первой половины IV в. (рис. 2. 2).

Древности Боспора. 16
340

Склеп 54 а могильника Лучистое (рис. 2. 6) содержал несколько погребений. Дата ос-


новывается на находке в склепе массивной овальной пряжки с язычком с имитацией
зооморфной головы, характерной для первой половины V в. [Айбабин, Хайрединова,
1998, с. 297]. Амфора из склепа явно реутилизирована, у нее отбит венчик.
В склепе 11/1989 могильника Черная речка была обнаружена пряжка с круглой рам-
кой второго варианта, золотые пронизки и серьги с многогранниками, появившимися,
по мнению А. И. Айбабина в первой половине V в. [Айбабин, 1999, с. 264]. Амфора так-
же реутилизирована (рис. 2, 5), на что указывает ее сохранность — отбита вся верхняя
часть начиная от плечиков.
Особого рассмотрения требует комплекс «послеготского дома» в Тире, который ис-
следователи датировали по-разному. В первой публикации авторы отмечали, что самые
ранние вещи — амфоры, краснолаковый и стеклянный кубки фиксируют время воз-
никновения комплекса на рубеже III–IV вв. н. э., а самые поздние экземпляры амфор
дают возможность определить время гибели помещения в пределах второй половины
IV в. [Кравченко, Корпусова, 1975, с. 40].
В 1984 г. А. И. Айбабин писал об амфорах IV и V вв., лежащих «на полу дома, раско-
панного в Тире». По мнению исследователя, интересующая нас амфора подобна амфо-
ре из Суджи, которую А. Л. Якобсон датирует первой половиной V в. [Айбабин, 1984, с.
114]. Так впервые появилась точка зрения о том, что комплекс из Тиры можно относить
к первой половине V в. н. э.. «Фоново» на этой дате сказалось представление исследова-
теля о хронологии могил 15, 29 и 33 Харакса, где аналогичные, по мнению А. И. Айба-
бина амфоры встречены в контекстах первой половины V в. н. э.
Вместе с тем отметим, что в рассматриваемой статье А. И. Айбабина послеготский
дом в Тире еще не датирован твердо первой половиной V в. н. э.
Такая четкая датировка комплекса была впервые предложена А. И. Айбабиным в ра-
боте 1990 г., что нашло отражение в корреляционной таблице [Айбабин, 1990, рис. 2]. В
тексте работы А. И. Айбабин, с одной стороны, повторил сказанное им в статье, с другой
— справедливо подверг критике ссылку А. Л. Якобсона на херсонесские аналогии и их да-
тировку. Кроме того, новым аргументом стала аналогичная амфоры из склепа 54 Лучисто-
го, обнаруженная , по мнению А. И. Айбабина с инвентарем IV–V вв.[Айбабин, 1990, с. 14].
В 1999 г. автор этой статьи, не согласившись с передатировкой А. И. Айбабина, да-
тировал комплекс «послеготского дома» Тиры второй половиной IV в. н. э. [Сазанов,
1999, с. 225].
Для обоснования датировки «послеготского дома» рассмотрим другие датирующие
сосуды из этого комплекса. Это — амфора типа 100 по И. Б. Зеест и амфоры, воспроиз-
веденные на рис. 3. 2 и рис. 5. 4 в статье В. Н. Корпусовой и Н. М. Кравченко, а также
узкогорлая светлоглиняная типа «F» и краснолаковая миска.
Амфора типа изображенной на рисунке 3. 2 в статье В. Н. Корпусовой и Н. М. Крав-
ченко (рис. 6. 3) сделана из красной глины с мелкими включениями слюды и крупными
включениями железистых минералов и карбонатов [Кравченко, Корпусова, 1975, рис. 3. 2].
Амфоры этого типа были обнаружены в Танаисе в комплексах первой половины
III в. н. э. Сравнение амфор из Танаиса с амфорой из Тиры показывает их хронологи-
ческую близость, т. е., амфоры из Танаиса по времени чуть предшествуют амфоре из

Древности Боспора. 16
341

Тиры, составляя звенья одного типологически-эволюционного ряда [Арсеньева, Нау-


менко, 1992, с. 170, рис. 17] (рис. 6. 1, 2). Тем самым амфоры из Танаиса первой половины
III в. дают terminus post quaem для амфоры из Тиры, что, скорее всего, указывает на дату
в пределах второй половины III — первой половины IV вв. н. э.
Амфора на рис. 5. 4 в статье В. Н. Корпусовой и Н. М. Кравченко (рис. 7. 2) [Крав-
ченко, Корпусова, 1975, рис. 5. 4] относится к типу, известному в комплексах от первой
половины III до конца IV — начала V вв. н. э. (рис. 7) [Арсеньева, Науменко, 1992, с. 143,
рис. 23]. А. Опайт отнес амфору из Тиры к своему типу Opait F-X, отмечая при этом, что
эти амфоры появляются в Топрайчиой и Муригиоле в контекстах конца IV — второй
четверти V вв. н. э. [Opait, 1996, pl. 14. 6-8]. Предложенные А. Опайтом аналогии таковы-
ми считаться не могут. Это амфоры другого типа с иными размерами и иной морфоло-
гией, в чем при сравнении нетрудно убедиться.
Рассмотрим реальные аналогии (рис. 7). В целом эволюционный ряд этих амфор вы-
глядит следующим образом. Нижнее звено составляет амфора из Танаиса, датирующаяся
первой половиной III в. [Арсеньева, Науменко, 1992, с. 143, рис. 23]. Далее следуют амфоры
с Афинской Агоры, Том и Каллатиса, датирующиеся второй половиной IV в.[Robinson,
1959, pl. 29, M 273; Radulescu, 1976, p. 107, 114, pl. VII. 2. 2a. 3; Opait, 1996, pl. 14. 4. 5, p. 211].
Таким образом, наша амфора может быть встроена в этот типологический ряд меж-
ду амфорой из Танаиса и сосудами с Афинской Агоры, Том и Каллатиса (Рис. 7). Это
предполагает ее датировку от второй половины III до второй половины IV вв. н. э.
Амфора на рис. 5. 2 в публикации «послеготского дома» относится к известному
типу 100 по И. Б. Зеест [Кравченко, Корпусова, 1975, рис. 5. 2]. Время бытования этих
амфор охватывает промежуток от 230-240 гг. [Сазанов, 1999, с. 238; Шаров, 2007, с.156 ]
до первой половины V в. [Арсеньева, Науменко, 1995, с. 49, рис. 2. 5, рис. 3. 4; Арсеньева,
Науменко, 2001, рис. 46. 2, 4]. В недавней книге О. В. Шаров определял верхнюю дату
амфор типа 100 по И.  Б. Зеест на основании рассматриваемого комплекса из Тиры и
комплекса постройки IX черняховского поселения Каменка-Анчекрак. Как писал ис-
следователь «я принимаю максимально позднюю дату этого комплекса (послеготского
дома в Тире — А. С.) как дату наиболее позднего, зафиксированного археологически
в закрытом комплексе бытования амфор типа «Делакеу» и считаю середину V в. н. э.
датой вероятного выхода их из обращения, вероятно, ввиду появления другой керами-
ческой тары во второй половине V в.» [Шаров, 2007, с.170]. Предложенная исследовате-
лем верхняя дата типа в пределах первой половины V в. вполне корректна, чего нельзя
сказать о ее аргументации. Классическим примером бытования амфор типа 100 по И. Б.
Зеест в первой половине V в. служат комплексы Танаиса [Арсеньева, Науменко, 1995, с.
49, рис. 2. 5, рис. 3. 4; Арсеньева, Науменко, 2001, рис. 46. 2, 4].
Отметим также, что идея А. В. Смокотиной о случайном попадании амфор типа Зе-
ест 100 в комплексы Горгиппии 230-240 гг. из вышележащих слоев ошибочна [Смокоти-
на, 2011]. В отдельных комплексах Горгиппии, гибель которых Е. М. Алексеева датирует
239–240 гг., действительно встречены безусловные материалы IV в., что, однако не дает
оснований передатировать весь слой на IV в. Скорее всего при раскопках были пропу-
щены более поздние ямы. Вместе с тем в комплексах ям 337, 365 и помещения 55 дома 7,
где обнаружены амфоры типа Зеест 100 нет материалов, более поздних, чем середина

Древности Боспора. 16
342

Рис. 6. Амфора «Кравченко-Корпусова, рис. 3, 2»


из «послеготского дома» в Тире и ее аналогии:
1 – Танаис 1983 г., усадьба 10, подвал КГ с монетами второй четверти III в. [Арсеньева,
Науменко, 1992, с. 170, рис. 17]; 2 – Танаис 1986 г., усадьба 16, подвал ЕЖ с монетами
229–231 гг. [Арсеньева, Науменко, 1992, с. 170, рис. 26. 2], 3 – амфора из послеготского
дома в Тире [Кравченко, Корпусова, 1975, рис. 3. 2]

Древности Боспора. 16
343

Рис. 7. Амфора «Кравченко-Корпусова, рис. 5, 4»


из «послеготского дома» в Тире и ее аналогии:
1 – Танаис 1987 г., усадьба 18, подвал ЕК с монетами 234-238 гг. [Арсеньева,
Науменко, 1992, с. 143, рис. 23]; 2 – Тира, «послеготский дом» [Кравченко, Корпусова,
1975, рис. 5. 4]; 3 – Афины, агора [Robinson, 1959, pl. 29, M 273]; 4 – Томы (Radulescu,
976, pl. VII. 2, 2a); 5 - Каллатис [Opait, 1996, pl. 14], 6 – Томы? [Radulescu, 1976, pl. VII. 3]

Древности Боспора. 16
344

III в. [Алексеева, 1997, табл. 156, табл. 124, табл. 172. 21]. Данное обстоятельство заставля-
ет считать амфоры Зеест 100 неотъемлемой частью комплексов первой половины III в.
Завышена, на наш взгляд, также примерно на полстолетия и верхняя дата этого типа,
предложенная А. В. Смокотиной, что впрочем, является предметом отдельной статьи.
Таким образом, общая дата типа 100 по И. Б. Зеест укладывается в промежуток вре-
мени от 230-240 гг. до первой половины V в. н. э.
Аналогий амфоре, опубликованной на рис. 5. 5 в публикации В. Н. Корпусовой и
Н. М. Кравченко нам найти не удалось.
Узкогорлые светлоглиняные амфоры типа «F» датируются периодом от конца III —
начала IV вв. до второй четверти IV в., т. е. первой половиной IV в. н. э. [Сазанов, 2011,
с. 325, 326, рис. 1; Кравченко, Корпусова, 1975, рис. 5. 1, 2].
Краснолаковая чашка из комплекса «послеготского дома» в Тире [Кравченко, Кор-
пусова, 1975, рис. 8. 6] продолжает традицию развития этих сосудов римского времени.
В данном случае нас интересует верхняя граница этих сосудов. Пересмотр комплексов,
содержащих аналогичные сосуды показывает, что они не выходят за границы IV в. [Ша-
ров, 2007, с. 99, 191–195]. Дополнительным основанием для ограничения этих сосудов
IV в. является их полное отсутствие в комплексах Танаиса первой половины V в. Место
чашки из Тиры в эволюционном ряду определяется временем после сосудов этого типа
из комплексов Танаиса первой половины III в., т. е., второй половиной III–IV вв. [Арсе-
ньева, 1985, рис. 2. 6. 7].
Светильник из «дома в Тире» не имеет точной датировки, датируясь в общем III–IV
вв. н. э. [Кравченко, Корпусова, 1975, c. 40]. Остальные сосуды из комплекса или не дати-
руются или имеют достаточно широкую дату.
Сказанное позволяет построить следующий график (рис. 8). Пересечение циклов
датирующих комплекс предметов приходится где-то на середину IV в., что и позволя-
ет относить время образования комплекса примерно к этому времени. Датировка ком-
плекса V в., таким образом, исключена. Более того, на наш взгляд, под большим сомне-
нием даже вторая половина IV в. н. э.
Как мы видим, рассмотрение комплекса «позднеготского дома» в Тире не подтверж-
дает даты этого комплекса, предложенной А. И. Айбабиным. Амфорный набор из дома
и краснолаковая миска определенно датируется временем не позже второй половины
IV в., а наиболее вероятно – середины того же столетия. Таким образом, данный ком-
плекс, по всей видимости, следует относить примерно к середине IV в. н. э.
Как мы видим, из комплексов, на которые ссылается А. И. Айбабин как на контек-
сты первой половины V в., реально, к этому времени, могут быть отнесены только два.
В обоих случаях амфоры реутилизированы, на что указывает их неполная сохранность.
Нельзя не заметить, что А. И. Айбабин игнорирует находки амфор рассматрива-
емого типа в более ранних комплексах, чем первая половина V в., видимо, считая их
другим типом. Иными словами, выпадает нижнее звено эволюционного ряда ‑ тип «Зе-
ест 72». К ним относятся описанные выше амфоры из Мирмекия, Горгиппии, Танаиса
и Ольвии.
Обратимся к другим поздним комплексам, содержащим интересующие нас амфо-
ры. Это Батарейка I, помещение 8 городища Белинское, слой Ятруса

Древности Боспора. 16
345

Городище Белинское. Помещение 8.


Описание комплекса отсутствует. Материалы из него собраны из двух статей В. Г.
Зубарева [Зубарев, 2000, с. 63; Зубарев, 2005, рис. 5].
Примерное распределение амфор по типам следующее:

Пересчет
Венчики и в условно
Тип Ручка Донья Всего % %
горла целые
сосуды
Узкогорлые светло-
1 1 8,3 % 1 10
глиняные F
Зеест 100 4 2 6 50 % 4 40
Зеест 96-97 2 2 16,6 % 2 20
Зеест 72 1 1 8,3 % 1 10

Амфоры II-III 1 1 2 16,6 % 2 20

Всего определенных 8 2 2 12 10

Помещение 8 отнесено автором раскопок ко второму строительному периоду, ко-


торый исследователь датирует серединой III – первой четвертью IV вв. [Зубарев, 2000,
с. 63]. Основанием для такой датировки, по всей видимости, послужили нумизмати-
ческие материалы из засыпи ямы 7 того же строительного периода, представленные
самыми поздними монетами 322 г..
Для определения запаздывания этих монет сравним их присутствие в кладах с более
поздними монетами. В результате получается, что монеты, обнаруженные в яме 7 встре-
чены в Таракташском кладе, Патрейском кладе, Кепском кладе, Феодосийском и Шум-
реченском. Все они содержат как датирующие более поздние монеты Рискупорида VI.
Таракташский клад является кладом длительного накопления и содержит самые
поздние монеты 337 г., Второй Патрейский содержит монеты 336 г., Кепский – 341 г.,
Феодосийский – 328 г., Шум-реченский – 341 г. [Фролова, 1997, с. 371, 372].
Тем самым, учитывая запаздывание, нумизматический комплекс из ямы 7 может да-
тироваться в пределах 328-336-341 гг., что и дает время образования всего керамическо-
го комплекса с амфорами.
В любом случае монеты 322 г. дают только terminus post quaem образования комплекса.
Таким образом, комплекс ямы 7, образовавшийся, по-видимому в период 328-
336/341 гг., дает верхнюю дату комплексов второго строительного периода, к которым
относится помещение 8.
Итак, наша амфора происходит из комплекса, верхняя дата которого укладывается
в 328-336/341 гг.
Поселение Батарейка I. Раскоп «Б-В». Помещение 2.
Комплекс исследован Н. И. Сокольским, им же осуществлена его предварительная
публикация. [Сокольский, 1963]. Перепубликация была сделана нами в 1999 г. [Сазанов,
1999, с. 224, 225]. Тогда мы относили эти комплексы ко второй половине — концу IV в.
[Сазанов, 1999, с. 225]. Основанием для этого послужила хронология типа краснолако-

Древности Боспора. 16
346

Рис. 8. Хронология комплекса «послеготского дома» в Тире

вой миски, появление которого мы тогда относили к середине IV в. Однако находки


последних лет показали, что данные миски существовали и в первой половине IV в.
(монеты 306–337 и 305–311 гг.) [Юрочкин, Труфанов, 2003, с. 215], а их предшественники
появляются в комплексе последней трети III в. [Стржелецкий, Высотская, Рыжова, Жест-
кова, 2003–2004, табл. XVII. 8–12, с. 89–91].
Данное помещение и помещение А относятся к одному комплексу дома, погибшего
в пожаре. В помещении 2 были обнаружены амфоры типа 96–97 по И. Б. Зеест, горло
красноглиняной амфоры интересующего нас типа.
Наконец, важнейшей находкой, дающей terminus post quaem образования комплек-
са помещений, является медная монета Рискупорида VI 324 г., обнаруженная «на полу,
под золой и сажей» [Сокольский, 1963, c. 189]. Учитывая то, что амфоры типа Зеест 96–97
из помещения «А» имеют полные аналогии с амфорами из слоя A Ятруса, относящего-
ся примерно к 300–360-м гг. рассматриваемый комплексы следует датировать периодом
от 324 г. до примерно 60-х гг. [Сазанов, 1999, с. 225] т. е., опять же, второй — началом
третьей четверти IV вв. н. э. Это несколько сдвигает предлагавшуюся нами ранее дату,
что частично совпадает с представлениями других исследователей. [Юрочкин, Зубарев,
2001, с. 457, сн. 7]. Вместе с тем отметим, что попытка связать этот пожар с херсоно-бо-
спорскими войнами абсолютно непродуктивна, поскольку представление о реальности
самих войн основывается на игнорировании характера письменного источника, о чем
уже неоднократно писалось.

Древности Боспора. 16
347

Ятрус. Слой А. (Рис. 1. 9. 10).


Б. Бетгер выделяет рассматриваемые нами амфоры в тип I. 5, отмечает что все они
происходят из слоя А Ятруса, относящегося к началу IV — 360-м гг.[Bottger, 1982, Taf. 21,
5, 7, 9, S. 44]. Дату периода А маркируют монеты 337, 360 и 364 гг.
Ольвия.
Речь идет о комплексах, относящихся к последнему периоду существования Ольвий-
ского городища. К настоящему времени нет специальных публикаций, в которых мате-
риалы из этого горизонта рассматриваются по комплексам. Имеются обобщающие ра-
боты В. В. Крапивиной, на которые мы и опираемся. Это, прежде всего, соответствующие
разделы в монографии и статьи, посвященные амфорам римского времени из Ольвии.
Важно то, что Ольвия, разгромленная в 269–270 гг., была восстановлена в конце 80 —
начале 90-годов III в. н. э. При этом следует учесть, что жизнь в Ольвии не прерывается в
течение IV в. и навсегда прекращается не позднее начала последней его четверти. Таким
образом, интересующие нас амфоры в Ольвии датируются в этом диапазоне [Крапивина,
1993, рис. 30. 1-3, тип 19; Крапивина, 2008 ].
«Цистерна в алтаре».
Как уже отмечалось, отталкиваясь от даты А.  И. Айбабина и большом количестве
находок рассматриваемых амфор в засыпи «Цистерны в алтаре» во втором квартале Хер-
сонеса, сделанной в последней четверти V в., автор этих строк полагал, что тип, видимо
стоит датировать периодом от середины III до последней четверти V вв. н. э. [Сазанов,
1999, с. 238, рис. 7].
К 1999 г., когда была издана наша статья, еще не были опубликованы ключевые
комплексы IV в., содержащие датирующие монеты: могильники Дружное, «Совхоз 10»,
Килен-балка. Не были к тому времени исследованы и склепы с монетами Суворовского
могильника. Все это не давало возможности расчленить материал стратиграфически
единой засыпи колодца на хронологические группы. Уже тогда было ясно, что матери-
ал для засыпи брался из разных мест, но сгруппировать его по хронологическим груп-
пам не представлялось возможным. Четко датировалась только самая поздняя группа,
определявшая время засыпи колодца в последней четверти V в.
Появившиеся впоследствии комплексы показали, что интересующие нас амфоры
связаны не с самой поздней хронологической группой, а с гораздо более ранней.
Предварительно керамика из слоя засыпи может быть разделена на три группы.
Самая поздняя относится к последней четверти V в. и отражает время формирования
комплекса. Вторая охватывает период примерно конца IV — первую половину V вв.,
третья, условно может быть датирована в рамках первой половины IV в. Главная про-
блема, связанная с этим комплексом заключается в том, что слой засыпи образовался
единовременно, в результате сброса в цистерну и, исходя из документации С. Г. Рыжо-
ва, был стратиграфически единым. Это обстоятельства не позволяет решить главный
для хронологии комплекса вопрос: происходят ли из одного контекста амфоры типов Е
и F. Если амфоры типа Зеест 72 – Bottger I. 5, узкогорлые светлоглиняные типа F (преоб-
ладали), узкогорлые светлоглиняные типа Е относятся к одному контексту, сброшенно-
му в цистерну, то его датировка должна укладываться примерно во вторую четверть IV
в. (максимальная верхняя дата — 360-е гг.). В этом случае амфоры типа Зеест 72 проис-

Древности Боспора. 16
348

Рис. 9. Находки амфор мирмекийского типа в комплексах с монетами

ходят из контекста второй четверти IV в. Однако если амфоры типа Е связаны с группой
материала конца IV — середины V вв., то дату третьей хронологической группы следу-
ет опустить до начала-первой четверти IV в. н. э.
В любом случае интересующие нас амфоры, скорее всего, связаны с третьей хронологиче-
ской группой, датировка которой в целом укладывается в первую половину — 60-е гг. IV в. н. э.
Килен-балка.
При раскопках могильника Килен-балка фрагменты рассматриваемых нами амфор
были обнаружены в дромосе склепа 3 [Савеля, 1992, л. 155, 156, рис. 48. 8, 14]. К како-
му погребению относились данные амфоры сказать сложно. Монеты, обнаруженные в
склепе охватывают время от Диоклетиана–Лициния 284–305 гг. — 308–324 гг. (погребе-
ние 4) до Криспа-Валента 317/326 – 364/378 гг. (погребение 3). Самые ранние датирую-
щие погребения монеты относятся к гераклейскому чекану Диоклетиана 284–305 гг., са-
мые поздние — к антиохийскому чекану Валента 364–378 гг. (погребение 3) [Демьянчук,
2003, с. 19]. Тем самым, амфоры из дромоса могут относиться минимум к последним
десятилетиям III — началу IV вв., максимум — к 360–380 гг.
Подведем итоги. Представляется несомненным, что амфоры т. н. мирмекийского
типа (Зеест 72 = Bottger I. 5), если исходить из хронологии комплексов, в которых они
обнаружены, датируются в пределах от первой половины III до примерно середины IV
вв. н. э. Одиночные экземпляры из контекстов первой половины V в. являются реути-
лизированными и не могут привлекаться для обоснования верхней даты типа. Важным

Древности Боспора. 16
349

косвенным аргументом в пользу предложенной нами верхней даты в районе середины


IV в. является отсутствие рассматриваемых амфор в контекстах Танаиса второй поло-
вины IV — второй четверти V вв. н. э. В любом случае максимальная верхняя дата не
выходит за пределы дат монет Валента 364–378 гг.
Если ориентироваться на точно локализованные совместные находки рассматрива-
емых амфор с монетами, то самые ранние монеты принадлежат чекану 229–231 и 234–
238 гг., самые поздние — 325 г., т. е. речь должна идти о промежутке времени между
второй третью III и первой третью IV вв. (рис. 9).
В целом все эти амфоры можно рассматривать как один большой эволюционный
класс. Однако внутри него существуют весьма существенные отличия. Условно по фор-
ме корпуса и размерам можно выделить два больших типа. Первый составляют амфо-
ры с узким вытянутым корпусом, второй — с более широким на уровне плеч, плавно
сужающимся по направлению к ножке. К первому можно отнести амфоры из Танаиса,
Ольвии, Мирмекия, «Совхоза 10», Ятруса, Харакса и Тиры. Ко второму — сосуды из Гор-
гиппии и могилы 1 Чатыр-Дага (Рис. 1). Типы, скорее всего, синхронны.
Исследователи сходятся во мнении, что центр производства рассматриваемых ам-
фор располагался Северном Причерноморье. Однако более точная локализация дис-
куссионна. Речь идет о возможности производства таких амфор не только на Боспоре,
но и в Ольвии, и Херсонесе.
«Ольвийская версия» была впервые высказана Р.  И. Ветштейн, которая обратила
внимание на некоторые отличия ольвийских амфор от боспорских. Амфоры из Оль-
вии имеют прямое горло, а мирмекийская амфора характеризуется немного выпуклым
горлом. Различается и расположение желобков на поверхности сосудов. Горло ольвий-
ской амфоры гладкое, без желобков, а на тулове желобки располагаются тремя поясами
различной ширины. У боспорской амфоры вся поверхность от горла до дна сплошь
покрыта желобками. Кроме того, отмечает Р. И. Ветштейн, ольвийские амфоры этого
типа покрыты плотным ангобом, отсутствующим на боспорских амфорах. Приведен-
ные незначительные отличия, по мнению Р. И. Ветштейн, могут указывать о производ-
стве амфор мирмекийского типа не только на Боспоре, но и в Ольвии и других местах
Причерноморья [Ветштейн, 1975, с. 172]. Однако В. В. Крапивина не приняла точку зре-
ния Р. И. Ветштейн, справедливо указывая на нехарактерность красно-оранжевой гли-
ны для ольвийских изделий и незначительность отличий от боспорских экземпляров
[Крапивина, 1993, с. 97].
Основной версией, все-таки, надо признать боспорское происхождение рассматри-
ваемых амфор. Местом производства этих амфор традиционно считается европейский
Боспор, что, однако требует подтверждения серией петрографических и количествен-
ных химических анализов.
В литературе встречаются ссылки на химические анализы, позволяющие утверж-
дать, что рассматриваемые амфоры сделаны из глин, залегающих в северо-восточной
части Крыма и бассейне Азовского моря. Как считает польский исследователь П. Ды-
чек, температура обжига этих сосудов достигала 1050 градусов. Физико-химические ис-
следования амфор типа Зеест 72, происходящих из комплекса первой половины III в.
усадьбы «Близнецы» под Херсонесом, по мнению исследователей, показали, что данные

Древности Боспора. 16
350

амфоры, по крайней мере, те, которые найдены в усадьбе, не производились в Хер-


сонесе. [Кленина, 2004, с. 21]. Однако эти результаты пока не набирают необходимой
статистики, да и печи для обжига этих сосудов на сегодняшний день не найдены. По
нынешнему состоянию проблемы, представляется очевидным, что точка зрения о про-
изводстве амфор этого типа по всему Северному Причерноморью, видимо, ошибочна,
поскольку основная часть находок происходит с территории Боспора и глина визуаль-
но близка продукции боспорских мастерских римского времени. Эти амфоры можно
именовать боспорскими.

Список литературы

Абрамов, 1993. Абрамов А. П. Античные амфоры. Периодизация и хронология // БС. 3.


Айбабин, 1984. Айбабин А. И. Проблемы хронологии могильников Крыма позднерим-
ского периода // СА. 1.
Айбабин, 1990. Айбабин А. И. Хронология могильников Крыма позднеримского и ран-
несредневекового времени // МАИЭТ. 1.
Айбабин, 1999. Айбабин А. И. Этническая история ранневизантийского Крыма. Сим-
ферополь.
Айбабин, Хайрединова, 1998. Айбабин А. И., Хайрединова Э. А. Ранние комплексы мо-
гильника у села Лучистое в Крыму // МАИЭТ. VI.
Алексеева, 1997. Алексеева Е. М. Античный город Горгиппия. М.
Антонова, Даниленко, Ивашута, Кадеев, Романчук, 1971. Антонова И.  А., Даниленко
В. Н., Ивашута Л. П., Кадеев В. И., Романчук А. И. Средневековые амфоры Херсонеса
// АДСВ. 7.
Арсеньева, 1985. Арсеньева Т.  М. Две группы краснолаковых сосудов из Танаиса //
КСИА. 182.
Арсеньева, Науменко, 1992. Арсеньева Т. М., Науменко С. А. Усадьбы Танаиса. М.
Арсеньева, Науменко, 1995. Арсеньева Т.  М., Науменко С.  А. Танаис IV-V вв. н. э. (по
материалам раскопок 1989–1992 гг.) // БС. 6.
Арсеньева, Науменко, 2001. Арсеньева Т. М., Науменко С. А. Раскопки Танаиса в центре
восточной части городища // ДБ. 4.
Блаватский, 1951. Блаватский В.Д. Харакс // МИА. 19.
Ветштейн, 1975. Ветштейн Р. И. Местная керамика Ольвии первых веков нашей эры //
Ольвия. Киев.

Древности Боспора. 16
351

Гавритухин, 2007. Гавритухин И. О. Финал черняховской культуры // Восточная Евро-


па в середине I тысячелетия нашей эры. М.
Гайдукевич, 1952. Гайдукевич В. Ф. Раскопки Мирмекия в 1935-1938 гг. // МИА. 25.
Гей, Бажан, 1997. Гей О. А., Бажан И. А. Хронология эпохи «готских походов» (на терри-
тории Восточной Европы и Кавказа). М.
Голофаст, 2001. Голофаст Л. А. Стекло раннневизантийского Херсона // МАИЭТ. VIII.
Демьянчук, 2003. Демьянчук С. Г. Монеты из раскопок могильника в Килен-балке // Один-
надцатая всероссийская нумизматическая конференция. 14-18 апреля 2003 г. СПб.
Зайцев, 1997. Зайцев Ю. П. Охранные исследования в Симферопольском, Белогорском
и Бахчисарайском районах // Археологические исследования в Крыму. 1994 г.
Симферополь.
Засецкая, 2008. Засецкая И. П. Стеклянная посуда некрополя Боспора второй половины
IV — рубежа VI–VII вв. н. э. (Из собрания Государственного Эрмитажа) // БИ. XX.
Зубарев, 2000.Зубарев В. Г. Античное поселение у села “Белинское” // ДБ. 3.
Зубарев, 2005. Зубарев В.Г. Возможности использования амфорных инноваций при да-
тировании слоев и комплексов поселений (из практики раскопок городища «Белин-
ское») // БИ. V.
Зубарь, 2009. Зубарь В. М. Летопись археологических исследований Херсонеса-Херсона
и его округи. Симферополь.
Кленина, 2004. Кленина Е. Ю. Керамические сосуды II-III в. н. э. из усадьбы «Близнецы»
(Хора Херсонеса Таврического). Познань.
Кравченко, Корпусова, 1975. Кравченко Н. М., Корпусова В. Н. Деякi риси матерiальноi
культури пiзньоримськой Тiри // Археологiя. 18.
Крапивина, 1993. Крапивина В. В. Ольвия. Материальная культура I-IV вв. н. э. Киев.
Крапивина, 2008. Крапивина В. В. Амфоры конца II — IV вв. н. э., найденные в Ольвии
// http://archaion.narod.ru/tez_krap.pdf.
Ланговая, 1941. Ланговая О. Э. Позднеримская амфора из Мирмекия // СА. VII.
Мыц, 1987. Мыц В. Л. Могильник III–V вв. н. э. на склоне Чатыр-Дага // Материалы к
этнической истории Крыма (VII в. до н. э. — VII в. н. э.). Киев.
Савеля, 1992.Савеля О. Я. Отчет севастопольской археологической экспедиции о поле-
вых исследованиях в г. Севастополе в 1991 г. // Архив Национального заповедника
Херсонес Таврический. Д. № 3069.
Сазанов, 1999. Сазанов А. В. Керамические комплексы Северного Причерноморья вто-
рой половины IV–V вв. н. э. // ПИФК. VII.
Сазанов, 2008. Сазанов А.  В. К методике исследования средневекового Херсона //
Археологiя. 3.
Сазанов, 2011. Сазанов А. В. Поздние типы узкогорлых светлоглиняных амфор и про-
блемы хронологии Боспора позднеримского времени // Труды III (XIX) Всероссий-
ского археологического съезда. Великий Новгород-Старая Русса. Т. I.
Смокотина, 2011. Смокотина А.  В. О хронологии амфор типа С SNP I («Делакеу») //
БК. XII.
Сорокина, 1971. Сорокина Н. П. О стеклянных сосудах с каплями синего стекла из При-
черноморья // СА. 4.

Древности Боспора. 16
352

Сорокина, 1973. Сорокина Н. П. Стеклянные сосуды из могильника Харакс // Кавказ и


Восточная Европа в древности. М.
Сокольский, 1963. Сокольский Н. И. Крепость на городище у хутора Батарейка 1 // СА. 1.
Сорокина, 1979. Сорокина Н. П. Стеклянные сосуды IV–V вв. н. э. и хронология Цебель-
динских могильников // КСИА. 158.
Стржелецкий, Высотская, Рыжова, Жесткова, 2003-2004. Стржелецкий С.  Ф., Высотская
Т. Н., Рыжова Л. А., Жесткова Г. И. Население округи Херсонеса в первой половине I
тысячелетия новой эры (по материалам некрополя «Совхоз 10») // Stratum plus. № 4.
Спб–Кишинев–Одесса–Бухарест.
Фролова, 1997. Фролова Н. А. Монетное дело Боспора (середина I в. до н. э. — середина
IV в. н. э.). Часть II. Монетное дело Боспора 211-341/342 гг. н. э. М.
Шаров, 2007. Шаров О. В. Керамический комплекс некрополя Чатыр-Даг. СПб.
Юрочкин, Зубарев, 2001. Юрочкин В. Ю., Зубарев В. Г. Комплекс с монетами IV в. из
раскопок городища Белинское // ДБ. 4.
Юрочкин, Труфанов, 2003. Юрочкин В.  Ю., Труфанов А.  А. Позднеантичный погре-
бальный комплекс в низовьях реки Качи // ХС. XII.
Якобсон, 1979. Якобсон А.  Л. Керамика и керамическое производство средневековой
Таврики. Л.
Яценко, 2007. Яценко Е. Г. Коллекция стеклянных изделий из Танаиса IV-V вв. н. э. // ДБ. 11.
Bonifay, 2004. Bonifay M. Etudes sur la ceramique romaine tardive d’Afrque. Oxford. BAR
International Series 1301.
Bottger, 1982. Bottger B. Die Gefasskeramik aus dem Kastell Iatrus // Iatrus-Krivina. Spatan-
tike Befestigung und fruhmittelalterliche Siedlung an der unteren Donau. Berlin. Bd. II.
Ergebnisse der Ausgrabungen 1966-1973.
Cool, 1995. Cool H. Glass vessels of the fourth and early fifth century in Roman Britain // Le
verre de l’Antiquite tardive et du Haut Moyen-Age. Typologie-Chronologie-Diffusion.
Val d’Oisie.
Martin, 1995. Martin Ch. Le Verre de l’Antiquite tardive en Valais. Notes preliminaires // Le
verre de l’Antiquite tardive et du Haut Moyen–Age. Typologie–Chronologie–Diffusion.
Val d’Oisie.
Opait, 1996. Opait A. Aspecte ale vietii economice din provincial Scythia (secolele IV-VI p. Ch.).
Bucuresti.
Paraschiv, 2006. Paraschiv D. Amfore romane si romano-bizantine in zona Dunarii de Jos (sec.
I–VII p. Chr.). Iasi.
Radulescu, 1976. Radulescu A. Amfore romane si romanobizantine din Scythia Minor //
Pontica. IX.
Robinson, 1959. Robinson H. Pottery of the Roman period. Chronology // The Athenian Agora.
Vol. 5. Princeton, New Jersey.

Древности Боспора. 16
353

Summary

A. V. Sazanov
The Chronology of “Myrmekion Type” Amphorae
(Zeest 72 — Bottger I.5) of the Roman Period

T his article is devoted to the so-called amphorae of «Myrmekion type» found in the
Northern Black Sea region.
The initial hypothesis was put forward by O. Langovaya and V. Gaidukevich. They suggested
that amphorae from Charaх burials 29 and 33 were the successors to those from Myrmekion and
the type might be dated from the second half of the 3rd — first half of the 4th centuries AD. The
opposite view was taken by I. Zeest who proposed the date-range of these amphorae spanning
from the end of the 2nd to the mid-3rd century AD. Of note are some other publications that
appeared after 1960: Scorpan, 1977; Bottger, 1982, Opait 1996; Aibabin, 1999; Paraschiv, 2006.
Typological analysis reveals that amphorae falls into two types dated to the period from to the
first half of the 3rd to the first half of the 4th century AD. Amphorae from Charaх burials 29 and
33 can be regarded as the direct successor of amphorae Zeest–72.
At Tanais and Gorgippia these amphorae appeared in the first half of the 3rd century AD
conteхts. The earliest examples here are likely to be dated to ca. A.D. 230–240 or even earlier. The
coin evidence suggests that its initial date is AD 229-231 at the earliest. The latest examples appear
to be from Charaks and Kilen-Balka and are dated to the second and third quarters of the 4th
century AD. It should be stressed that associated coins terminate with issues of Valens (AD 364–
378). The main period of production of this amphora type seems to have been between ca. AD
230–240 and AD 320–340. Probably they were produced in the area of the Bosporan Kingdom .

Древности Боспора. 16