Вы находитесь на странице: 1из 271

ББК 87.

3 ВВЕДЕНИЕ
Кто станет отрицать, что Россия переживает ныне один из
самых драматических периодов в своей истории. Развал экономи­
ки и государственных структур, обнищание и нравственное оску­
дение, духовная апатия, утрата реальных перспектив и идеалов...
Рецензенты: Никто не знает, что будет завтра, растет и тревога за будущее.
Прав, конечно, Ф. Тютчев: «Чему бы жизнь нас ни учила, а серд­
1. Кафедра истории политического процесса философского це верит в чудеса». Сердце, но не разум. Разум же требует иного: по­
факультета МГУ им. М.В.Ломоносова. нять и объяснить, восстановить «нарушенную связь времен». Это одно
2. Кафедра истории русской философии философского фа­ из главных, если не главное, условие решения возникших проблем.
культета МГУ им. М.В. Ломоносова. В так называемые «застойные времена» все было внешне, по
3. Кафедра философии МАДИ (технический университет). крайней мере, проще, ибо на все там были готовые ответы. В них
не то чтобы очень верили, и чем настойчивее внушались они,
тем верили меньше, но разум спал. Прилагались поистине тита­
нические усилия для того, чтобы отучить человека думать.
Сейчас ситуация принципиально иная. Стремительный поток ме­
няющихся как в калейдоскопе событий, очень разных, зачастую про­
тивоположных, требует разностороннего знания, того, что издревле
называли мудростью. Возникает острая необходимость пересмотреть
Вальяно М. В. жизненные установки, если они уже сложились, в любом случае
Основы философии: Учебник. — М : Издательство «Дело выработать жизненную опору. Как никогда ранее человек нуждается
и Сервис», 1999. — 544 с. в ответе на вопрос: как жить в сложившейся ситуации, что делать,
как, впрочем, и в ответе на более общие, так называемые «вечные»
ISBN 5-8018-0067-0 вопросы: что собой представляет мир, в котором мы живем, каково
место человека в этом мире, в чем вообще цель и смысл человечес­
В учебнике в простой и доступной форме излагаются взгляды кой жизни, ее ценность. На эти и другие составляющие в целом
основателей философских течений, начиная от первых философ­ определенное мировоззрение вопросы и отвечает философия.
ских школ и до нашего времени. Поднимаются актуальные фило­ Древние греки изображали богиню Афину, покровительницу
софские и социокультурные проблемы. мудрости, с совой, сидящей на плече. Сова, как известно, хорошо
Вопросы для повторения, завершающие каждую главу, по­ видит в сумерках, и, по поверию, тем лучше, чем сумерки гуще.
могут глубже осмыслить и проанализировать материал и, возмож­ Именно на переломных этапах истории философия (в этом
но, ответить на «вечные» вопросы: что собой представляет мир, в мы сможем убедиться в дальнейшем) достигает вершин пости­
котором мы живем, и каково наше место в нем? жения мира, что, правда, происходит не всегда. Но в последнем
Предназначается студентам и преподавателям вузов, учащимся случае философия, не способная подняться на уровень запросов
гимназий, колледжей, лицеев, а также всем интересующимся воп­ эпохи, лишь оттеняет драму обновления сознания, усиливает ее.
росами развития природы, человеческого общества и мышления. Великий немецкий философ И. Кант однажды заметил, что
Полное или частичное воспроизведение или размножение каким-либо философии научить нельзя. И это действительно так, если иметь
способом настоящего издания допускается только с письменного разреше­ I» виду, что вначале должна возникнуть потребность в философс­
ния Издательства «Дело и Сервис». ком осмыслении мира, а возникает она далеко не сразу. В этом
смысле предлагаемое учебное пособие имеет целью не только дать
определенную совокупность культурно-исторических и собствен­
но философских сведений, но и пробудить тот тип мышления,
© М. В. Вальяно который получил название философского.
I S B N 5-8018-0067-0 © Издательство «Дело и Сервис»

/
Имеет смысл задаться вопросом: что породило столь устой­
Часть I. чивый предрассудок? Но прежде необходимо выяснить: что же
такое философия?
Обычно подчеркивают, что это наука. Философия и в самом
Философия. деле имеет выраженные черты научности. Она систематична, ло­
гична, доказательна, хотя эта доказательность особого рода. Фи­
Ее становление и развитие лософию объединяет с наукой четко выраженное стремление к
от первых философских школ истине.
Первоначально между научной деятельностью и философст­
до современности вованием не проводилось никакой грани. Сказать в отношении
древнего грека, что ему были известны начала математики и
астрономии, как и основы медицины, что он задумывался над
тем, как устроен мир и как развивается живая природа, что его
волновало все: от устройства государства до тайн человеческой
Глава 1. души, как и сказать, что он, древний грек, знал и рассуждал
понемногу обо всем, или утверждать, что он философ — это по
Что изучает философия? сути одно и тоже.
Для чего она нужна человеку? Но постепенно отдельные науки, развиваясь, приобретали
самостоятельное значение и «отпочковывались» от философии,
хотя еще долго сохранялась и реально, и в сознании ученых,
Впервые приступающий к изучению философии почти всегда представлявших конкретную науку, связь между ней и филосо­
оказывается на распутье, сталкиваясь со своеобразным парадок­ фией.
сом: ведь он уже слышал сам термин, возможно, ему известен Те же теории и открытия Коперника, Галилея и Ньютона
перевод этого термина с греческого языка — любовь к мудрости, рассматривались в XVII — XVIII вв. не только в границах меха­
любомудрие, как говорили на Руси. Известно также, что филосо­ ники, математики, астрономии, но шире. С их помощью, при
фия возникла на заре человеческой цивилизации. Уже это не мо­ опоре на них делались попытки осмыслить гораздо более емкий
жет не рождать уважения к философии. Но почти наверняка каж­ круг проблем, потенциально — мироздание в целом, все, что
дый из вас сталкивался с употреблением понятия «философия» в интересовало и волновало человека.
весьма ироническом, а то и вовсе уничижительном смысле. За Философия, другими словами, претендовала на роль своего
примерами далеко ходить не надо: они встречаются даже в худо­ рода науки наук, а конкретная наука не возражала против тако­
жественной литературе, драматургии, свидетельствуя, помимо все­ го рода претензий. Показательно: сочинение И. Ньютона по тео­
го прочего, о глубине предрассудков к философии и философ­ ретической механике озаглавлено «Математические начала нату­
скому знанию. ральной философии».
У известного югославского писателя Б. Нушича есть пьеса с Но подобное положение не могло продолжаться вечно. По
многоговорящим названием: «Доктор философии». Один из ее ге­ мере развития все более углубляется «разрыв», увеличивается
роев так прямо и заявляет: «Философия — это когда ты не пони­ дистанция между конкретными науками и философией. Наука
маешь то, что я говорю, а я не понимаю то, что ты говоришь». А осталась союзницей философии или встала в оппозицию к ней
в романе Н. Островского «Как закалялась сталь» совсем другой (се дело в том, о какой философии идет речь), но она (наука)
герой из другого уже времени высказывается куда как радикаль­ обрела-таки самостоятельность. Что же осталось на долю филосо­
нее: «Философия — это одно пустобрехство и наводка теней. Я, фии, что изучает она сегодня? В. Виндельбанд задался даже во­
товарищи, этой бузой заниматься не имею никакой охоты». просом: «Не оказалась ли философия в положении шекспиров-

4 5
ского короля Лира, который раздал все свое имущество дочерям Где вы черпали мощь ваших логик суровых,
и сам был выброшен за ненадобностью?» И хоть нашлись фило­ Чтоб связать мирозданья основы,
софы, которые по сути утвердительно ответили на вопрос, жизнь Обуздать этот хаос и к единству свести.
показала: вопрос-то почти риторический. Утвердительный ответ Вы так гордо показывали пути
на него противоречит запросам науки. К превосходной концепции непогрешимой, —
Что изучает любая конкретная наука — та же педагогика, лин­ Все в ней было так слаженно, полно, едино,
гвистика или физика? Их иногда называют частными науками за Предусмотрено раз навсегда...
то, что каждая исследует лишь какую-то сторону реального мира Но легчайший толчок — и постройка летит в никуда!
в каких-то более или менее частных отношениях. Даже математи­
ка, к услугам которой прибегают многие науки, видит мир в его Каждая великая философия, однако, именно потому и ве­
количественных характеристиках. Качественное многообразие дей­ лика, что представляет собою необходимую ступень в интеллек­
ствительности математика оставляет как бы в стороне. Науки к туальном развитии человечества. Не все там безошибочно. Но
тому же постоянно дробятся. Ими охватывается все более узкий именно в борьбе мнений, столкновении позиций философ по­
спектр действительности. Правда, набирает силу обратный про­ степенно приближается к истине. Нельзя не заметить и другого:
цесс — синтеза отдельных наук. Но главное — сохраняется и даже в каждой великой философии (именно тем она и значима!) есть
растет потребность в едином взгляде на мир и законы его разви­ вечное, общечеловеческое содержание. Оно передается от эпохи
тия. Этот единый взгляд на мир не может быть получен путем к эпохе как непреходящая ценность.
механического объединения разнородных данных всех наук. Даже Самое же главное, что здесь следует выделить, состоит в том,
если предположить, что кому-то удалось практически невозмож­ что философия как целостная картина мира не сводима к основа­
ное и в одной голове уместились все достижения всех частных нию науки, науке в целом. Уже то обстоятельство, что речь идет о
наук, этот кто-то оказался бы перед необходимостью прежде все­ едином взгляде на мир, позволяет определить философию как ми­
го упорядочить гигантскую совокупность знаний. Он мучительно ровоззрение. Ведь мировоззрение прежде всего предполагает ответ
нуждался бы в едином, целостном взгляде на мир и законы его на вопрос: что собой представляет действительность, мир, окру­
развития. Это естественное условие приведения в определенную жающий человека. Но мировоззрение не сводится к ответу на этот
систему весьма пестрой мозаики сведений, составляющих совре­ вопрос. Оно не самоцель. В конечном итоге всякое мировоззрение
менное знание. Такой целостный взгляд на мир всегда давала и имеет смысл только в связи с ответом на другой вопрос: если мир
дает сегодня именно философия. таков, каким его рисует философ, то как человек должен дейст­
вовать, желая достичь тех или иных целей?
Правомерна аналогия. Взобравшись на вершину горы, труд­
В связи с определением философии как мировоззрения следу­
но рассмотреть отдельные детали того, что находится внизу,
ет сделать, по меньшей мере, три уточнения.
зато отчетливо видна картина в целом.
Первое. Если на то пошло, религия или мифология тоже ва­
Нельзя не заметить — картина мира, предлагаемая филосо­
рианты воззрения на мир. Но первая базируется на фантазии и
фией, не статична. Она постоянно развивается, углубляется и
вере, вторая — на фантазии по преимуществу. Философия же
обогащается. Возникают разные философские школы и течения.
зарождается из стремления заменить видение мира, то, которое
Внешне это может представляться как чуть ли не случайная смена
давали мифология и религия, рациональным, т.е. основанным
разнообразных и малосвязанных одно с другим учений, при­
на разуме. Именно это сближает философию и науку, позволяет
мерно так, как изобразил это выдающийся бельгийский поэт Э.
рассматривать философское знание как разновидность научного.
Верхарн, восклицавший в мысленном обращении к творцам ве­
Но мировоззрение шире науки.
ликих философских систем прошлого:
В этой связи уточнение второе. Потребность в определенном
Вы — Декарт и Спиноза, Лейбниц, Гегель и Кант. воззрении на мир, потребность, иначе, в философии, значи­
Вы, чья мысль напитала не один фолиант, тельно больше, чем мы думаем.

6 7
Конечно, есть люди, и их не так уж мало, которые живут и Жизнь явно зависит не только от того, каков окружающий нас
даже преуспевают, хотя они не держали в руках ни одной фило­ мир, но и от того, каковы мы сами, как, насколько верно мы
софской книги и не могли бы вспомнить имени ни одного фи­ оцениваем себя, свои поступки.
лософа. Но, как ни парадоксально на первый взгляд, и эти люди Философия — естественная, органическая часть общечелове­
тоже... философы. Каждый мыслящий человек уже потому, что он ческой культуры. «Желающим заниматься философией, — сове­
мыслит, не может не иметь определенного представления о ми­ товал древний Плутарх молодым людям, — следует не избегать
ре, не сформировать своего к нему отношения, не сформировать поэзии, а учиться философствовать уже при изучении поэтиче­
отношения к другим людям; в своем реальном поведении не про­ ских произведений». Не только поэзия, художественное произве­
явить принятие или непринятие тех или иных жизненных норм и дение до предела насыщено философской мыслью. Великие клас­
ценностей. Другой вопрос, на каком это делается уровне, в каких сики греческой трагедии Эсхил и Софокл, Данте, Шекспир и
формах. Философия может быть продуктом самодеятельности, бу­ Сервантес, Рабле, Гете, Достоевский и Толстой подчас ряубже
дучи основана на той информации, которую человек получает в подходили к пониманию сущности мира и сущности жизни, чем
обычной жизни. Но ограниченность и противоречивость подоб­ профессиональные философы. Трудно вообще представить писа­
ной информации, сложность ее интерпретации, узкие рамки лич­ теля, драматурга, поэта, даже посредственного по таланту, кото­
ного опыта делают самостоятельную философию ограниченной рый не занимал бы той или иной философской позиции и не
и противоречивой. Оказавшись перед необходимостью самоопре­ проводил бы ее в своем творчестве. Даже отрицая значимость фи­
делиться в этом мире, человек нередко просто теряется. лософских знаний, как писатель, так и человек, далекий от пи­
сательской деятельности, творят свою философию — от против­
Поистине: какую бы позицию ни занимал человек, над ним
ного. Ведь отрицание философии — тоже своего рода философия,
властвует философия. Это вновь и вновь ставит вопрос о необхо­
подобно тому, как отрицание политики становится своеобраз­
димости овладения высшими достижениями философской мыс­
ной политикой.
ли. Оно не только позволяет избежать многих ошибок, облегчить
поиски. Обладание четким, поднимающимся на уровень науки А возьмите живопись, скульптуру или архитектуру. Едва ли не
мировоззрением позволяет человеку мыслить, выходя далеко за основная в конечном итоге разница между скульптурами Древнего
рамки личного опыта, опираясь на ту или иную обоснованную Египта и Древней Греции — это разница в понимании мира и
точку зрения. В свою очередь это благотворно влияет на эмоцио­ человека в мире. То же можно сказать о различии между полотнами
нальный и творческий климат, в котором человек живет и кото­ Леонардо да Винчи и Рембрандта или Тициана, хотя эпохи, поро­
рый делается частью его внутренней жизни. дившие их творчество, ближе друг к другу. Но и различие не столь
В связи с чем — третье уточнение, касающееся характери­ разительно.
стики философии как мировоззрения. Даже в музыке, во всяком случае, в наиболее значительных и
Здесь имеет смысл начать издалека. В одном из мифов Древ­ глубоких музыкальных творениях, очевидна философская подо­
него Египта повествуется о смерти Осириса и о том, как Исида, плека. Оратории и фуги Баха, симфонии и сонаты Бетховена,
его возлюбленная, желая воскресить его, дает Осирису прогло­ оперы Вагнера или Чайковского — что это в большем или мень­
тить глаз сокола — Гора. С тех пор глаз появляется на всех свя­ шем масштабе как ни музыкальное повествование о сущности
щенных картинах египетской цивилизации, символизируя пер­ мира и смысле бытия?
вое свойство разумной жизни: смотреть и стремиться познать Хотелось бы подчеркнуть: рассматривая философию как не­
себя. Далеко не случайно и мудрому Сократу приписывается за­ отъемлемую часть культуры человека и человечества, саму куль­
поведь: «Познай самого" себя!» туру следует понимать не как художественную культуру только,
Как средство самопознания философия перерастает рамки а предельно широко. Она, философия, зримо присутствует в по­
не только собственно науки, но и мировоззрения. Она стано­ литической и правовой культуре, самым тесным образом связа­
вится органической частью культуры личности. Если я смог по­ на с нравственностью. Даже религия стремится опереться на фи­
стичь самого себя, то живу, думаю и действую во многом иначе. лософию. Другой вопрос, какую и с какой целью.
8 9
В самом деле, политическая и правовая организация обще­ концепция, которая в конечном итоге и подготавливает полити­
ства насквозь пропитана философской мыслью; особенно яв­ ческий переворот.
ственно это обстоятельство проявляется в наиболее крупных, Что касается религии, то хоть она и базируется на слепой
глубоких и радикальных политико-правовых решениях и дей­ вере и в этом противоположна философской мысли, филосо­
ствиях, захватывающих целые эпохи, народы, а то и содруже­ фия и религиозная догматика всякий раз выступают в доволь­
ство народов. но тесном, правда, весьма причудливом переплетении. И это
Масса исторических примеров, как, впрочем, и многочис­ неудивительно. Ведь обе они пытаются решить, хотя и по-раз­
ленные факты современности могли бы проиллюстрировать дан­ ному, во многом сходные проблемы, прежде всего такие, как
ное обстоятельство с исчерпывающей очевидностью. Афины и смысл бытия, цель человеческого существования. Показатель­
Спарта в Древней Греции, Римская империя, теократическое но, что древние греки и римляне называли христианство фи­
государство средних веков, абсолютная монархия, буржуазно- лософией.
демократическая республика — их сопровождало, а то и пред­ Религия охотно использует философию в своих целях, пыта­
варяло особое мировоззрение. И целью политиков было прове­ ясь найти в ней дополнительное обоснование и оправдание своих
дение его в жизнь и защита определенной формы государства догматов. По сути не было и нет такой религии, такой веры, ко­
или борьба с ним на том этапе, когда сама форма исторически торые не искали бы поддержки у философии.
себя исчерпала. Появлялись новые идеи, новое мировоззрение, Вся культура человечества, таким образом, насквозь пропи­
в рамках которого вновь обосновывалась борьба, но теперь уже тана философской мыслью. Философия при этом — сердцевина
за иные цели. культуры, ее смысловой стержень, своего рода ключ к ее богат­
Вспомним Великую французскую революцию, которой пред­ ствам. Это, понятно, не универсальная отмычка; каждый раз фи­
шествовали радикальные перемены в мышлении. Образно, но лософия отражает (точнее, должна отражать, если она хочет быть
по сути справедливо сказал Дж. Байрон о Руссо, одном из идео­ действенной) реальные запросы личности, дух и смысл эпохи.
логов буржуазной революции во Франции: Еще Гегель заметил, что «философия — это эпоха, постигнутая в
И молнией безумья озаренный, мысли».
Как пифия на троне золотом, Но что же такое в конечном итоге философия? Трудно да­
Он стал вещать, и дрогнули короны, же на основании того, что вы только что узнали о ней, дать
однозначный ответ. Философия многопланова, многолика. Это
И мир таким заполыхал огнем,
учение об общих принципах бытия и познания, об отношении че­
Что королевства, рушась, гибли в нем.
ловека к миру. Это мировоззрение как обобщенная система взгля­
Не так ли было с Францией, веками дов на мир и место в нем человека. Она имеет четко выражен­
Униженной, стонавшей под ярмом, ный идеологический подтекст, ибо содержит в себе систему норм
Пока не поднял ярой мести знамя и идеалов и способствует формированию новых. Наконец, в са­
Народ, разбуженный Руссо с его друзьями. мом широком смысле философия должна быть определена как раз­
Совершенно ясна, наглядна миросозерцательная природа со­ новидность культуры.
ветского государственного строя. Он возник и приводился в дви­ Более чем за 2500 лет своего существования философия по­
жение и в целом, и даже в частностях совершенно определенной родила массу школ, направлений. Ее развитие ассоциируется с
концепцией — марксизмом, марксистской философией. Конеч­ не одним десятком имен, и то при условии, что взяты имена
но, миросозерцание для того, чтобы быть действенным, должно более крупные, наиболее авторитетные. Как разобраться во всем
иметь благоприятную питательную почву, экономические, и в этом многообразии? Где та нить Ариадны, ухватившись за кото­
более широком плане — социальные условия. Но там, где они рую, можно за внешним многообразием увидеть, а это важно,
есть, возникает и проникает глубоко в сознание та философская преемственность в развитии философской мысли?
10 11
Как представляется, известную роль здесь мог бы сыграть так к а зрения настолько противоречит здравому смыслу, что сам
называемый основной вопрос философии. Ьеркли позволял себе здесь оговорку. Призывая на помощь Бо­
«Великий основной вопрос всякой, в особенности новей­ ги, он, как мы увидим, когда будем подробнее знакомиться с
шей философии, — писал Энгельс, — есть вопрос об отноше­ •той философией, говорил, что всемогущий Господь Бог не
нии мышления к бытию, духа к природе». Он имеет две стороны. позволил бы ему так заблуждаться. Но подобная оговорка не
Первая: что первично, изначально — природа или дух, матери­ меняла сути философской доктрины; она лишь обнажала ее
альное или идеальное? Иногда он формулируется несколько иначе: болевую точку, наиболее уязвимое место, куда и направляли
дух, сознание порождает материю, бытие или наоборот природа, удар противники субъективного идеализма.
материя, бытие порождает дух, сознание? Таким образом, в зависимости от того, как они отвечали на
Философы по-разному отвечают на этот вопрос. вопрос: что первично — природа, материя или сознание, дух,
Одни из них признают, что первична материя. Она порожда­ философы разделились на материалистов и идеалистов.
ет дух, сознание. Таких философов называют материалистами. И Естественен вопрос: что порождает материализм и идеализм,
называют так именно потому, что они исходят из принципа: системы взглядов, противоположных в своей основе, предопре­
материя изначальна, она лежит в основе всего существующего. деляя тем самым их борьбу? Вопрос более чем правомерный:
Другие же утверждают, что первичны сознание, дух, а материя, ведь раскол философии на два больших лагеря корнями своими
природа вторичны, производны от сознания. Таких философов уходит в самые начала философского знания.
называют идеалистами, потому что они считают: мысль (идея) Обычно, говоря о возникновении и развитии материализма,
— вот что лежит в основе всего. связывают его, с одной стороны, со становлением и укрепле­
Различают объективный и субъективный идеализм. нием позиций науки, прежде всего естествознания, с другой,
Чтобы понять, что такое объективный идеализм, надо иметь — с повседневной практикой человека, не без основания под­
в виду, что объект вообще — это то, что существует вне челове­ черкивая, что и то, и другое подтверждает правоту материализ­
ка, независимо от его сознания, то, на что направлена его дея­ ма. Но почему тогда возник, развивался и ныне существует в
тельность. Материализм считает, что вне нас существует мир, самых разнообразных вариантах идеализм?
который мы можем познавать и познаем, даже преобразуем, но Заметим: идеализм имеет свою питающую его почву. Он так­
именно он — объективная реальность. Объективный же идеа­ же определенным образом связан с наукой и старательно, как
лизм утверждает, что до нас и независимо от нас существует правило, подчеркивает непротиворечивость повседневному че­
идея (мировой дух, разум как таковой), а мир представляет со­ ловеческому опыту, практике.
бой порождение этой идеи. Начало развернутой философии объ­ «Тайна» живучести идеализма — в сложности, противоречи­
ективного идеализма положил древнегреческий философ Пла­ вости «механизма» познания, в том, как человек познает окру­
тон, а наиболее крупным и авторитетным представителем его в жающий мир.
Новое время был немецкий философ Гегель. И о том и о другом Разум способен раскрывать и раскрывает одну тайну приро­
подробнее вы узнаете несколько позже. ды за другой, развиваясь при этом по линии все большей и боль­
Основателем субъективного идеализма был священник шей абстракции.
Если бы мы могли сравнить язык (а именно он фиксирует
Дж. Беркли, живший в XVIII в. в Англии. человеческую мысль) дикаря и современного человека, что почти
Заметим вначале, что субъективное — это то, что свойст­ наверняка поразило бы нас больше всего? Не бедность одного и
венно человеку (субъекту). Так вот, Беркли считал, что реален богатство другого, а почти полное отсутствие в языке, а значит,
только субъект, его сознание. Мир вне человека существует лишь и в мышлении дикаря развернутых абстрактных понятий.
постольку, поскольку данный конкретный человек непосред­ Один лишь пример. Составители первого словаря коренных
ственно ощущает, воспринимает его — видит, слышит, осяза­ жителей Аляски не могли не обратить внимания на то, что у
ет. Получается, что субъект, человек порождает мир. Нет вос­ эскимосов до 40 наименований такого понятия, как снег. Снег
принимающего мир человека — нет мира. Подобного рода точ-
12 13
белый — одно слово, падающий снег — другое, снег, по кото­ Следует выделить и еще одну особенность мышления, может
рому прошел морж, — третье, но нет слова, обозначающего быть, наиболее существенную при рассмотрении вопроса о том,
снег вообще. Не выработало мышление эскимосов такой абст­ почему не только возникает, живет, но и развивается идеализм,
ракции. что придает ему силу в борьбе с материализмом.
В абстракции фиксируются вещи и наиболее существенные их Давно замечено: идеализм уже потому, что исходит из пер­
свойства, но фиксируются в общем виде, в отвлечении от самих вичности сознания, сделал акцент на его активности. А это важ­
предметов. Степень этого отвлечения растет, нить, связывающая ный момент: он многое объясняет и в механике мышления, и в
понятия с реальностью, их породившей, тоньше и тоньше. Само характере деятельности человека; важный вдвойне, если иметь в
абстрактное мышление становится все более глубоким и разветв­ виду, что материалисты достаточно длительное время недооце­
ленным. Создается возможность отрыва понятий от действитель­ нивали отмеченную особенность мышления, страдали заметным
ности, рождения иллюзии, что они живут чуть ли не самостоя­ упрощением, доходя в отдельных случаях до прямой вульгариза­
тельной жизнью, не менее, а даже более реальной, чем вещи, ции. За это они подвергались обоснованной критике со стороны
породившие те или иные понятия. идеалистов.
Немаловажно здесь и то обстоятельство, что философия и соб­ Мысль, сознание, действительно, активны, в том смысле,
ственно философский идеализм возникли после отделения умст­ что человек вначале мыслит, создает своего рода модель дейст­
венного труда от физического. Появились люди, занимавшиеся вия, а потом действует на основе этой модели. Даже такой воин­
исключительно умственным трудом. Физический труд стал уде­ ствующий материалист, как В.И. Ленин, конспектируя труды не
лом рабов да ремесленников. В этих условиях не могло не возник­ менее воинствующего, но идеалиста Гегеля, обратил внимание
нуть противопоставления «возвышенного» умственного «низмен­ на один из основополагающих тезисов гегелевской философии:
ному» физическому труду. Умственная деятельность обособилась, сознание творит мир. Он признал справедливость этого тезиса,
породив иллюзию, будто разум вообще имеет первостепенное зна­ правда, в полном соответствии с материалистической, точнее,
чение в противоположность материальной, практической деятель­ диалектико-материалистической традицией, интерпретировал его
ности, «бренной действительности». следующим образом: сознание отражает мир, но если он, этот
Одна иллюзия усилила другую, дав жизнь объективному идеа­ мир, не удовлетворяет человека, тот преобразует, изменяет его.
Снимите интерпретацию, вы получите исходный принцип идеа­
лизму.
листической философии.
Почва, на которой возникает субъективный идеализм, не­ Подчеркнем еще раз: не только материализм, но и идеализм
сколько иная. имеют довольно глубокие корни, кроющиеся прежде всего в ме­
Что можно сказать об ощущениях, с помощью которых мы ханизме человеческого познания.
познаем такие свойства вещей и предметов, как цвет, запах, вкус? Перейдем теперь ко второй стороне так называемого основ­
Это — источник всех наших знаний. ного вопроса философии. Обычно его формулируют следующим
Представим себе на минуту человека, лишенного по какой-то образом: как относятся наши знания об окружающем мире к са­
неведомой причине всех органов чувств. Он не сможет жить, как мому этому миру или проще: познаваем ли мир?
человек, едва ли сможет существовать вообще именно потому, В зависимости от ответа философы тоже разделились. Все ма­
что лишен каналов, через которые к нам поступают в конечном териалисты признают познаваемость мира. Признают ее и объек­
итоге все сведения о мире. тивные идеалисты. С их точки зрения, мир вторичен, произволен
Отправляясь от этого бесспорного факта, субъективные идеа­ от духа, некой идеи, однако он познаваем. Но есть философы,
листы чрезмерно раздувают его, провозглашая, будто сами ощу­ стоящие на позициях агностицизма (в переводе с греческого: а —
щения и есть свойства вещей. Вторичное, производное при по­ не, gnosis — знаю): не знаю, существует ли реально объективный
добной постановке вопроса опять отрывается от своего источни­ мир, а если существует, то он не познаваем. К агностицизму, как
ка, превращается в нечто самостоятельное, первичное.
14 15
увидим позднее, можно прийти с разных философских основа­ кие, как Гераклит, вполне диалектически рассуждали об источ­
ний: от всеобщего скептицизма, как английский мыслитель Д. нике развития; они видели его в борьбе противоположных начал,
Юм, или от сознательного ограничения возможности разума, как скрытых в самом предмете, явлении.
немецкий философ И. Кант. Сущность агностицизма от этого не Естественный процесс «отпочкования» от философии таких
меняется. наук, как механика, математика, при сохранении тесной связи
Мало, однако, признать познаваемость мира. В процессе по­ между этими науками и философией, привел в XVII — XVIII вв.
знания люди ставят перед собой определенные цели, вьщвигают к тому, что возобладала метафизическая картина мира. И это впол­
те или иные задачи. Важно при этом найти правильные пути к не объяснимо. Что можно было зафиксировать с позиций наибо­
цели, эффективные приемы решения задач. Нужен метод (в пере­ лее развитых тогда наук, т.е. той же механики и математики? Только
воде с греческого означает: путь к чему-либо). внешнее, механическое движение и количественный рост или
Понятно, что метод обусловлен самой природой явлений, уменьшение.
присущими им закономерностями. Методом спектрального ана­ Однако мысль именно о диалектическом развитии пробивала
лиза, например, изучают химический состав звезд. Свои спе­ и пробила себе дорогу. Наука и философия вернулись к трактовке
цифические методы имеются в физике, химии, биологии. Для развития как процесса, в основе которого — борьба противопо­
изучения социально-экономических явлений вырабатываются ложных начал, а его результатом оказывается неизбежное умира­
опять же свои методы, мало, а то и вовсе не применимые в ние старого, рождение нового, более жизнеспособного, а зна­
других науках. чит, и более прогрессивного.
Философский метод изучения, очевидно, тоже должен соот­ Метафизичностью больше «грешил» материализм, но не вся­
ветствовать объекту изучения; отражая тот факт, что философия кий, а лишь тот, что был распространен именно в XVII-XVIII вв.
обобщает достижения различных наук и общечеловеческой прак­ Его сменило учение, получившее название диалектического мате­
тики, он должен быть ключом к пониманию не каких-то отдель­ риализма. Но подробнее о становлении и развитии философии, об
ных областей действительности, а действительности в целом. исторических формах материализма и идеализма вы узнаете из
следующих глав.
В философии известны два метода познания — диалектика и
метафизика.
Слова эти тоже греческого происхождения. Вопросы для повторения
В древности диалектикой называлось умение вести спор, до­
биваясь победы путем выявления и преодоления противоречий в 1. Что такое философия? Для чего необходимо ее изучение?
высказываниях противника. Позднее этим термином стали обо­ 2. Материализм и идеализм. Кто прав в споре материали­
значать метод познания действительности, метод, который рас­ стов с идеалистами? (Ответ обосновать).
сматривает явления мира как не только взаимосвязанные, но и 3. Познаваем ли мир? Как философы отвечают на этот во­
находящиеся в постоянном развитии, изменении. прос?
Что касается метафизики, то она признает развитие, но ка­ 4. Проблема метода в философии. В чем сущность диалекти­
кое? Чисто количественное, по принципу: больше — меньше. В ки и метафизики?
этом случае мир предстает перед нами как простое повторение,
как нечто по сути неизменное, раз навсегда данное.
Практически все древние были наивными, стихийными диа­ Ниже приводятся отрывки из работ известных мыслителей XX
лектиками. Рассматривая мир в целом, еще не расчленяя его в столетия Рассела и Шестова.
рамках отдельных наук, они принимали как что-то само собой Обратите внимание на то, как Б. Рассел трактует предмет фи­
разумеющееся качественное многообразие мира, взаимопереход лософии. Согласны ли вы с подобного рода постановкой вопроса?
одного качества в другое. Уже ранние мыслители древности, та-
16 17 Г " * ' " " - : г.: м.етятут
Вчитайтесь в приводимую английским философом систему аргу­ жизни или же все образы жизни являются только тщетой ? Если
ментов, подумайте, к какому выводу о будущем философии хо­ же существует образ жизни, который является возвышенным, то
тел бы подтолкнуть вас автор? в чем он состоит и как мы его можем достичь? Нужно ли добру
А что говорит о том, что изучает философия, Л. Шестов/ Ьсть быть вечным, чтобы заслуживать высокой оценки, или же к добру
нужно стремиться, даже если вселенная неотвратимо движется
ли, а если есть, то в чем точки соприкосновения в позициях
к гибели? Существует ли такая вещь, как мудрость, или же то,
английского и русского мыслителей? что представляется таковой, — просто максимально рафиниро­
«Философия» — слово, которое употребляется во многих смыс­ ванная глупость? На такие вопросы нельзя найти ответа в лабо­
лах более или менее широких или узких. Я предлагаю употреблять ратории. Теологи претендовали на то, чтобы дать на эти вопросы
это слово в самом широком смысле, который и попытаюсь теперь ответы и притом весьма определенные, но самая определенность
объяснить. их ответов заставляет современные умы относиться к ним с по­
Философия, как я буду понимать это слово, является чем-то дозрением. Исследовать эти вопросы, если не отвечать на них, —
промежуточным между теологией1 и наукой. Подобно теологии, дело философии.
она состоит в спекуляциях по поводу предметов, относительно К чему тогда, можете вы спросить, тратить время на подоб­
которых точное знание оказывалось до сих пор недостижимым; ные неразрешимые вопросы? На это можно ответить и с точки
но подобно науке, она взывает скорее к человеческому разуму, чем зрения историка и с точки зрения личности, стоящей перед ужасом
к авторитету, будь то авторитет традиции или откровения. Все космического одиночества...
точное знание, по моему мнению, принадлежит к науке; все догмы, С того времени, как люди стали способны к свободному раз­
поскольку они превышают точное знание, принадлежат к теоло­ мышлению, их действия в бесчисленных важных аспектах оказа­
гии Но между теологией и наукой имеется Ничья Земля, подвер­ лись в зависимости от их теорий относительно природы мира и
гающаяся атакам с обеих сторон; эта Ничья Земля и есть филосо­ человеческой жизни и от их теорий о том, что такое добро и
фия Почти все вопросы, которые больше всего интересуют спеку­ что такое зло. Это так же верно относительно настоящего вре­
лятивные умы, таковы, что наука на них не может ответить а мени, как и относительно прошлого. Чтобы понять эпоху или
самоуверенные ответы теологов более не кажутся столь уж убе­ нацию, мы должны понять ее философию, а чтобы понять ее фи­
дительными, как в предшествующие столетия. Разделен ли мир на лософию, мы должны сами в некоторой степени быть философа­
дух и материю, а если да, то что такое дух и что такое материя' ми. Здесь налицо взаимная обусловленность: обстоятельства жиз­
Подчинен ли дух материи или он обладает независимыми способно­ ни людей во многом определяют их философию, но и, наоборот,
стями " Имеет ли вселенная какое-либо единство или цель? Разви­ их философия во многом определяет эти обстоятельства. Это
вается ли вселенная по направлению к некоторой цели? Действи­ взаимодействие, имевшее место в течение веков, будет предме­
тельно ли существуют законы природы или мы просто верим в них том последующего изложения.
благодаря лишь присущей нам склонности к порядку? Является ли Однако возможен и ответ, который является ответом скорее с
человек тем, чем он кажется астроному, - крошечным комочком точки зрения личности. Наука учит нас, что мы способны позна­
смеси углерода и воды, бессильно копошащимся на маленькой вто­ вать, но то, что мы способны познавать, ограничено, и если мы
ростепенной планете? Или же человек является тем, чем он пред­ шбудем, как много лежит за этими границами, то утратим вос­
ставлялся Гамлету? А может быть, он является и тем и другим приимчивость ко многим очень важным вещам. Теология, с другой
одновременно? Существует ли возвышенный и низменный образы стороны, вводит догматическую веру в то, что мы обладаем зна­
ниями там, где фактически мы невежественны, и тем самым поро­
ждает некоторого рода дерзкое неуважение к Вселенной. Неуверен­
ность перед лицом живых надежд и страхов мучительна, но она
должна сохраняться, если мы хотим жить без поддержки утешаю­
1
Теология - учение о боге и догмах религии; богословие. щих басен. Нехорошо и то и другое: забывать задаваемые филосо-

18 19
фией вопросы и убеждать себя, что нашли мы бесспорные ответы Глава 2.
на них. Учить тому, как жить без уверенности и в то же время не
быть парализованным нерешительностью, — это, пожалуй, глав­ Возникновение цивилизации.
ное, что может сделать философия в наш век для тех, кто занима­
ется ею». Рождение и основные этапы развития
Б. Рассел философии Древней Греции
«В философии много раз ставились и разрешались так называе­
В истории человечества не так уж много столь удивительных и
мые последние вопросы: существует ли Бог, существует ли душа, и
трудных для объяснения моментов, как возникновение цивилиза­
если существует, то смертна она или бессмертна, свободна ли воля ции. Но удивление и трудности — в значительной мере результат
и т.д. Как будто бы вопросы законные и как будто предлагаемые на того, что мы слишком мало знаем об этом периоде человеческой
них ответы, положительные или отрицательные, вполне приемле­ истории, опираясь лишь на более или менее стройные гипотезы да
мы. И как будто бы уклониться от такой постановки вопросов — немногие факты. Ведь одновременно налицо ряд очевидных совпа­
если не невозможно, то, по крайней мере, бессмысленно. Так ли это ? дений и закономерностей.
Мне представляется, что достаточно спросить человека: есть ли
Цивилизация складывается к середине первого тысячелетия
£ог? _ для того, чтобы совершенно лишить его возможности дать
до н.э. практически одновременно в таких своих очагах, как древ­
какой бы то ни было ответ на этот вопрос... Есть такие истины, няя Индия, древний Китай и Греция. Можно вспомнить по этому
которые можно увидеть, но которые нельзя показывать. И это не поводу Вавилон, древний Египет.
только истины о Боге или бессмертии души. Есть еще много истин
Многое из того, что создает цивилизацию, возникло даже раньше.
такого же порядка. Я не хочу сказать, что о них нельзя говорить.
Прежде всего, это рабство. Как бы к нему ни относились, именно
Можно говорить и очень хорошо говорить. Но именно тогда, когда рабовладение обусловило скачок в развитии материального произ­
о них не спрашивают. Как это ни странно — они боятся вопросов. водства и появление относительно большой прослойки людей, при­
Поэтому их нельзя показывать, демонстрировать, т.е. делать та­ вилегией которых стала мыслительная деятельность.
кими, чтобы они были очевидными и по первому требованию явля­
Уже жрецы имели определенную сумму знаний о природе, пред­
лись на зов. По своей природе они не могут или не хотят быть ставления о человеке, приобретенные на основе многовекового опыта.
очевидными. При них всегда есть шапка — невидимка: как только к Достаточно назвать в этой связи египетскую астрономию, кален­
ним подкрадываются, чтобы изловить их, они тотчас покрывают­ дарь, основанный на наблюдениях за движением Луны, Солнца и
ся шапкой и пропадают из виду». звезд, начала математики, известные как в Египте, так и в Вави­
лоне. Но то были знания, которыми обладал весьма ограниченный
Л. Шестов круг лиц, «посвященных». К тому же имевшиеся в распоряжении
жрецов знания были как бы вплетены в религиозные представле­
ния, мистику, им служили, им подчинялись.
Цивилизация дала мощный толчок развитию человеческого ин­
теллекта в ином направлении. Именно в ее лоне возникла наука и
собственно философия. Не сразу им удалось оторваться от религии
и мифологии, но важно то, что философское знание развивалось в
сторону все большей независимости, самостоятельности.
Это можно проследить уже на древнеиндийской философии,
главным источником которой долгое время оставались Веды —
своего рода сборники гимнов в честь богов. Все ведические тек-
21
20
сты считались божественным откровением и были напрямую свя­ и днях», по сути не отличается от той, которая использовалась
заны с определенным ритуалом. Но незыблемость авторитета жре­ примерно 150 лет назад на Руси.
цов безусловность предписываемого ими ритуала постепенно Из подобной мифологии и выросло первоначальное фило­
размывались. На первый план вышло осмысление предписании софствование, но оно переросло миф и ушло от него, хотя и не
Вед чисто философские вопросы: «Откуда мы пришли, где жи- сразу.
вем'и куда движемся... по чьему велению существуем мы здесь то Первые философы выглядят титанами, которые пролагают путь
в страданиях, то в удовольствиях? Будут ли этому причиной вре­ принципиально иному способу мышления. Прежде всего они де­
лают шаг по изъятию божества из объяснения природы вещей и
мя или природа, или необходимость, или случайность, или... вер­
процессов, закладывая основы науки. Образно, но по сути верно
ховный дух?».
высказался о древнегреческих мыслителях Ф.Ницше, заметив, что
Древнекитайская и древнегреческая философии тоже начина­ «эти философы искали лишь более светлого солнца; мир казался
ются с разложения мифа, этой причудливой амальгамы мистициз­ им недостаточно чистым, недостаточно сияющим. Они искали
ма с гениальными интуитивными догадками о природе и о челове­ этого света в своем познании, в том, что каждый из них называл
ке Кульминация процесса разложения мифа — эпос. своей «истиной». Ф.Ницше замечал: «В ту пору познание еще сия­
Вспомним героический эпос Гомера, первый выдающийся ло ярче, чем теперь; оно было еще молодо и ничего не знало о
продукт эллинской цивилизации. трудностях и опасностях своих путей; оно могло тогда еще наде­
По форме это классический миф, но как он по сути далек от яться одним прыжком достигнуть средоточия всего бытия и, ис­
той же религии... Боги Гомера вполне человечны. Чем они отли­ ходя из него, разрешить загадку мира».
чаются от людей? Только тем, что бессмертны да обладают сверх­ ^Обычно подчеркивается, что научное знание в его началах
человеческими способностями. В моральном же отношении им заимствуется древними греками с Ближнего Востока. Прежде всего
нельзя отдать никакого предпочтения перед человеком. это начала математики. Но там они носили ярко выраженный
Греческий гений дал миру и другой вариант эпоса. Его ино­ прикладной характер (использовались для измерения площадей,
гда называют дидактическим и связывают с именем Гесиода. определения расстояний, высоты, длины, объема и т.п.) и сво­
В «Трудах и днях» Гесиод изображает прежде всего людей, дились обычно к совокупности приемов, по которым следует про­
человеческое общество, четыре стадии его развития, четыре ве­ изводить вычисления. Они по сути не доказывались. Новое, что
ка- золотой, серебряный, медный, железный. Причины гибели внесли в математику греки и что подняло ее на гораздо более
людей золотого века неизвестны; серебряный пришел к концу, высокий уровень, — это теоретическая математика, в основе ко­
«поскольку люди почестей не воздавали блаженным богам», а торой лежало изучение закономерностей, по которым развивает­
люди медного века погибли в междоусобной борьбе. Четвертый, ся мир. То же, с оговорками или без них, можно сказать о других
железный век, - это век забот и раздоров, зависти и насилия. областях знания, интересовавших мыслителей древней Греции.
СйчМиф - фантазия, но одновременно первая попытка дать объ­ Начала науки, как отмечалось уже в первой главе, имели тенден­
яснение: почему, в силу каких причин, под влиянием чего и из цию сливаться с философией, развиваться в одном русле.
чего возникло все сущее. Религиозный миф предполагает один от­ (1 О первых древнегреческих философах известно очень мало,
вет на вопрос: все от бога. И ответ может не расшифровываться. так мало, что подчас невозможно сказать, где факты, а где вы­
Миф Гомера или Гесиода иной. Это и фантазия и начала знания о мысел. Точных сведений практически нет. Все или почти все сви­
географии, истории, медицине и многом ином. Так, в «Илиаде» и детельства приводятся с оговорками. Неизвестно, скажем, ко­
«Одиссее» только один раз упоминается магическая формула для гда тот или иной мыслитель родился или умер, действительно
остановки кровотечения; во всех остальных случаях даются впол­ ли сделал все те открытия, которые ему приписывают. Но бес­
не рациональные рецепты лечения ран. Топографическое описа­ спорно, что кто-то, скорее всего тот, который в связи с этими
ние Гомером Трои, а это требует немалых знаний и искусства, открытиями упоминается, именно в это время совершил их и
позволило немецкому исследователю Шлиману обнаружить ее. Тех­ пытался представить соответствующие доказательства.
нология изготовления плуга, описанная в гесиодовских «Трудах
23
22
В любом учебнике по философии, там, где говорится о воз­ ния. На этом пути возможны гениальные догадки и озарения,
никновении ее в древней Греции, первым упоминается имя Фа- но нередки и ситуации, когда мысль оказывается на грани и
леса, одного из семи древнегреческих мудрецов. Каждый из них даже за пределами здравого смысла.
прославился по меньшей мере одним особо мудрым высказыва­ И все же. Существует предание: однажды рыбаки вытащили из
нием. То, что принадлежит Фалесу, звучит: вода есть наилуч­ воды вместо рыбы золотой треножник. Удивительный улов тут же
шее, т.е. все происходит из воды. вызвал жаркий спор, и, чтобы избежать потасовки, решено было
Это часто обескураживает того, кто лишь приступает к изу­ обратиться к дельфийскому оракулу (прорицателю) за советом. Ответ
чению философии. Но есть ли для этого основания? был таков: «Отдать тому, кто в мудрости первый». Треножник отпра­
Прошлое и мыслителей прошлого можно понять, оценить их вили Фалесу. Милетский мыслитель, столь же скромный, сколь и
действительную значимость, лишь применяя две группы крите­ мудрый, отослал его другому мыслителю, тот — третьему. Наконец
риев. Одна должна базироваться на том, что сказал тот или иной треножник вновь оказался в Милете у Фалеса. По другим свидетель­
мыслитель по сравнению с нами. Однако гораздо важнее по от­ ствам, мудрейшему из мудрых предназначался кубок царя Креза.
ношению к прошлому другая группа критериев. В их основе — Лучшим свидетельством, позволяющим определить время жиз­
что сказал мыслитель по сравнению со своими предшественни­ ни Фалеса, является то, что он прославился предсказанием сол­
ками. А здесь Фалес по-настоящему велик. нечного затмения, которое произошло в 585 г. до н.э.
Задавшись вопросом, откуда все возникает и куда возвраща­ Говорят, что Фалес бывал в Египте и обучался там геометрии,
ется, он пытался представить себе начало мира, объяснить, из причем открыл общий способ измерения высоты любого предмета,
чего тот произошел, на какой основе развивается. чем привел в изумление самих египтян. Ему приписываются многие
Первооснова всего существующего, по Фалесу, — вода. Когда другие открытия в геометрии, но, возможно, ошибочно.
она испаряется, образуется воздух; когда с ней происходят изме­ О Фалесе вообще известно слишком мало достоверного, что
нения в противоположном направлении — земля и даже камень. не позволяет сколько-нибудь полно восстановить его учение. О
Смысл и связь различных качественных состояний многообраз­ его последователях в Милете известно чуть больше. Логично пред­
ного мира — вот что выходит на первый план. положить, что кое-что, содержащееся в их учениях, перешло к
Фалес не отрицает богов, но, пытаясь понять и объяснить ним от Фалеса.
мир, он не прибегает к их помощи. А это потрясающе смело по Но, прежде чем говорить об учениках Фалеса, заметим, что
тем временам. И пусть его идея наивна, звучит еще как вдохно­ вместе с учителем они положили начало первой философской
вение. Иначе, однако, и быть,не могло. Знание примитивно, школе в древней Греции — Милетской школе.
фактов слишком мало. Отсюда — практически ничем не дока­ Второй, после Фалеса, крупный ее представитель — Анаксимандр.
занные допущения, но одновременно уверенность, что мир, В ряде моментов он более интересен и оригинален, чем его учитель.
окружающий нас, можно познать. В этом, собственно, и состоит Анаксимандр — автор едва ли не первого философского со­
основная заслуга мыслителя. Самой постановкой вопроса Фалес чинения «О природе». От него до нас дошло лишь несколько слов
будит человеческую мысль, толкает ее вперед. и ни одного законченного предложения. Но, несмотря на край­
Интересная особенность взглядов первого известного древ­ нюю скудость сведений, мы знаем кое-что из того, чему учил
негреческого мыслителя (в той или иной степени она будет ха­ этот древнегреческий философ.
рактеризовать всю дальнейшую философию древней Греции): Фа­ Он утверждал, в частности, что все вещи произошли из еди­
лес стремится все самые разнообразные знания связать в еди­ ной, первичной субстанции2, но это не вода, как думал Фалес,
ное представление о м-ире и проявляет при этом страстную по­ и не какая-либо иная известная нам субстанция. Он называл ее
следовательность. Однажды принятая точка зрения, убеждение,
к примеру, что вода есть наилучшее, доводится до логического
конца. Оно не знает ограничений и исключений. Срабатывает та
'Субстанция — принятый философский термин для обозначения первоосновы,
же самая причина — ограниченность материала для размышле- сущности вещей и явлений
24 25
«апейрон», подчеркивая, что первооснова мира «апейрон» — не­ Анаксимен, расцвет деятельности которого, скорее всего, пред­
что неопределенное, но он бесконечен, вечен, т.е. существует шествовал 494 г. до н.э., — последний крупный представитель
как бы вне времени, — несотворим и неуничтожим, «объемлет Милетской школы.
все миры», ибо Анаксимандр считал наш мир лишь одним из По всей видимости, он хотел встать между Фалесом и Анак-
многих. Первосубстанция способна переходить в различные из­ симандром в решении основного для всех их вопроса о первоос­
вестные нам состояния, тот же воздух, воду, землю, а те — друг нове мира. Анаксимен не решился или не захотел развивать да­
в друга. лее идею Анаксимандра, но показательно, что из всех вещест­
Апейрон — весьма отвлеченное понятие, и может возникнуть венных первоначал он выбирает самое нейтральное — воздух.
естественный вопрос, что породило его уже на заре философской Даже душа у него состоит из воздуха.
мысли? Совсем недалеко до идеи атома, столь же умозрительной, Мир, каким мы его знаем, образовался, по Анаксимену,
правда, как и идея «апейрона». путем разрежения и сгущения первоначальной субстанции —
До мысли об «апейроне» Анаксимандр пришел, поставив, воздуха. При разрежении он переходит в огонь, при сгущении
видимо, под сомнение идею Фалеса о воде как первооснове ми­ становится водой и землей. Из огня состоят и звезды. Мы не
ра. Раз есть различие стихий, то какое у нас основание предпо­ ощущаем их тепла, т.к. они очень далеки от нас.
читать одну из них? Потом будут и воздух, и огонь, и комбина­ Анаксимен вызывал в древности большее восхищение, чем Анак­
ция начал. Но останется тот же вопрос: ведь ни у одной из них нет симандр, хотя нам нелегко понять, почему. Но вообще и это об­
преимущества. стоятельство нельзя не выделить, не подчеркнуть, и Фалес, и Анак­
И хотя после героического прорыва мысли к «апейрону» на симандр, и Анаксимен — Милетская школа — важны и интересны
целые века еще сохранится в умах философов стремление апел­ не столько своими достижениями, гениальными догадками, сколь­
лировать к определенному качественному первоначалу там, где ко своими исканиями. Ведь они были первыми. И если даже реше­
они будут пытаться ответить на вопрос: что лежит в основе ми­ ния, к которым приходили мыслители из Милета, не удовлетворя­
ра, идея «апейрона» уже не умрет. Еще более жизненной кажется ли философов более позднего времени, и те и другие решали во
мысль Анаксимандра о том, что первоначало не погибает. Эта мысль многом сходные проблемы. Но уже была основа, исходные пози­
пройдет через всю древнегреческую философию. ции, позволявшие идти дальше в поисках более глубоких и убеди­
Именно в этом пункте обнажится конфликт философии с ре­ тельных ответов.
лигией — не столько в том плане, что «они (первые философы), Эта мысль формулируется некоторыми авторитетными иссле­
пожалуй, толковали о материи» (Аристотель), а в том, прежде дователями древней философии даже более радикально. Так,
всего, что первоначало, в какой бы форме оно ни выступало, Д. Томпсон полагает, что споры о том, в какой мере мы обязаны
вечно, несотворимо. ранним греческим философам, всегда остаются неразрешенны­
Анаксимандр попытался на медной доске нарисовать карти­ ми, т.к. вопрос понимается неправильно. Действительная суть про­
ну известной древним грекам части мира. Он написал книгу о блемы, по мнению Томпсона, не в том, что древние греки пред­
космологии, из которой до нас дошло несколько фрагментов. восхитили результаты современной науки, а в том, что «совре­
Среди них — предположение о форме Земли; весьма смелое, ес­ менные ученые добились успеха в восстановлении некоторых ко­
ли иметь в виду, что не было еще, понятно, никаких опытных ренных, но забытых истин, и прочно обосновали их на базе экс­
данных, допущение, касающееся размеров небесных светил. периментального доказательства». В отношении, по крайней мере,
Солнце, полагал Анаксимандр, равно Земле. Он же утверждал, некоторых истин и такая постановка вопроса не кажется чрез­
что Солнце больше Земли в 27 или 28 раз. Луна — плоский диск мерной.
в 19 раз больше Земли. Одним из продолжателей традиций Милетской школы был
Впервые в истории Анаксимандр высказал идею эволюции, Гераклит из Эфеса. Расцвет его жизни и деятельности приходится
полагая, что человек, подобно другим живым существам, про­ примерно на 500 г. до н. э. Он родился и жил после знаменитого
изошел от рыб. Пифагора. Но мы говорим о Гераклите в данном разделе, нару-
26 27
шая хронологию, именно потому, что хотим проследить, во что одну и ту же реку текут все новые и новые воды», — так звучат
выливается учение, истоки которого — в Милете. его собственные слова.
Уже в древности Гераклит был назван Темным, т.е. он был Подчеркнем. Гераклит — не апологет изменчивости как тако­
понятен в своих высказываниях далеко не всем, хотя и пользо­ вой; он — диалектик.
вался известностью благодаря своему учению, что все в мире Даже жизнь и смерть, эти естественные противоположно­
находится в состоянии постоянного изменения. сти, взаимообусловлены по Гераклиту: «Бессмертные — смерт­
В основе мира у него — огонь3. «Этот космос, один и тот же ны, смертные — бессмертны; смертью друг друга они живут, жиз­
для всего существующего, не создал никакой бог и никакой нью друг друга они умирают».
человек, но всегда он был, есть и будет вечно живым огнем, Нелегко, понятно, по отдельным афоризмам-фрагментам по­
мерами загорающимся и мерами потухающим». лучить целостное представление о мыслителе. Представьте на ми­
Все древние греки, что уже отмечалось в предыдущей главе, — нуту, что будут и что смогут сказать потомки через две с поло­
наивные диалектики, но первым, кто сумел это выразить развер­ виной тысячи лет о любом из современных философов, если
нуто и образно, был Гераклит. предположить, что сохраняться от него лишь произвольно из­
Время уничтожило сочинения Гераклита, как, впрочем, и бранные цитаты.
труды многих других философов, не только предшественников, но И все же. И Платон, и Аристотель (а их труды — основной
и мыслителей, появившихся позднее. Остались лишь фрагменты, источник, позволяющий восстановить основные положения уче­
по сути — цитаты. Приводит, к примеру, Аристотель высказыва­
ния Гераклита) соглашаются: мыслитель из Эфеса учил, что «нет
ния того же Гераклита. Мы собираем их воедино, систематизируем,
ничего вечного, все становится» (Платон). «Нет ничего прочно­
пытаясь по осколкам, кусочкам разбитого составить представления
го» (Аристотель).
об учении в целом.
Еще одна сторона учения Гераклита: он постоянно подчер­
Философы древней Греции писали, как свидетельствуют до­
кивает относительность суждений, оценок. Идея относительности
шедшие до нас источники, очень много. Но сохранились подчас
лишь наименования отдельных трудов. Самая обширная группа — важная сторона, момент диалектики.
дошедших до нас фрагментов из Гераклита посвящена противо­ «И добро и зло (одно)».
речиям. Они — источник изменения, развития. «Мудрейший из людей по сравнению с богом покажется
«Война (борьба противоположных начал — сказали бы мы) обезьяной».
есть отец всего и мать всего; одним она определила быть богами, «Прекраснейшая обезьяна отвратительна по сравнению с че­
другим — людьми; одних она сделала рабами, других — свобод­ ловеческим родом».
ными». И еще: «Гомер был не прав, молясь, чтобы борьба исчез­ «Ослы золоту предпочли бы солому».
ла с лица земли; ибо если бы его молитва исполнилась, все вещи Традиция изображает Гераклита человеком, не обладавшим
погибли бы». добродушным характером и бывшим далеко не демократом.
«Все течет, все меняется»... Хотя этой фразы нет среди под­ Относительно своих сограждан он говорит: «Правильно по­
линных фрагментов Гераклита, ее издавна приписывают именно ступили бы эфесцы, если бы все они, сколько ни есть возмужа­
ему. «В одну и ту же реку нельзя войти дважды»; «на входящего в лых, повесили друг друга и оставили город для несовершенно­
летних, — они, изгнавшие Гермодора, мужа наилучшего среди
них...». Гераклит невысоко, если не сказать более, отозвался обо
всех известных своих предшественниках: «Гомер заслуживает то­
3
го, чтобы быть изгнанным из общественных мест и быть высе­
Само по себе это, казалось бы, малооригинально. Какая разница, что положить
в основу: воду, воздух или огонь. Все стихии, все состояния видимого мира из
ченным розгами». «Никто из тех, чьи учения я слышал, не до­
огня: «Огонь живет земли смертью, и воздух живет огня смертью, земля — воды шел до признания, что мудрое от всего отлично». «Многознание
смертью». не научает быть умным, иначе оно научило бы Гесиода и Пифа­
гора, а также Ксенофана и Гекатея». Единственным исключени-
28 29
ем из этого приговора был Тевтам, говоря о котором, Гераклит довольно примитивных табу (запретов), учение о переселении
замечает, что его учение было лучше, чем у других Если M J душ и культ самого Пифагора.
попытаемся найти причину не то чтобы восхваГния, но боле" Вот примеры табу, которыми руководствовались члены пи­
высокой оценки, то найдем ее в высказывании Тевтама- «Мно- фагорейского братства:
гие — плохи».
— Воздерживайся от употребления в пищу бобов.
Может возникнуть вопрос, зачем столь подробно говорить о — Не ходи по большой дороге.
далеко не лучшем, что есть у Гераклита? Мы к тому же не знаем — Вынимая горшок из огня, не оставляй следа его на золе,
даже, насколько это соответствует истине. В конце концов хотя но помешай золу...
древние греки выработали и обосновали небезынтересный'жиз­ Что касается учения о переселении душ и культа основателя
ненный принцип «золотой середины», призывая к умеренности братства, то, по преданию, Пифагор сам говорил, что был сы­
во всем, принцип, норма эта оставалась во многом умозритель­ ном Аполлона (или Гермеса). Его душа многократно перевопло­
ной. Греки были живыми людьми, мало сдержанными как в сво­ щалась, и он помнил о прежних воплощениях души, помнил
их поступках, так и высказываниях. Но не это главное ранение во время осады Трои Менелаем, был Пирром и нако­
Даже в последних из приведенных фрагментов Гераклита без нец родился Пифагором.
труда обнаруживаются очень интересные мысли. Хотя бы- «Много- А вот что он говорил почти наверняка: «Есть три вида разум­
знание не научает уму». ного — во-первых, бог, во-вторых, человек и, в-третьих, по­
В направлении, во многом противоположном традициям Ми­ добные Пифагору».
летской школы, пошел Пифагор. Интересно, что все открытия, сделанные пифагорейцами (брат­
По мнению Б. Рассела, и так думает не только он, в интел- ство намного пережило своего создателя), приписывались Пифаго­
к о г я Т Г Г М ° Т Н 0 Ш е н и и э т о °Д ИН из самых значительных людей ру, иногда даже его жене и дочерям, ибо предполагалось, что душа
когда-либо живших на земле. человека после смерти может переселиться даже в тело животного
Уроженец острова Самоса (его акме4 - 532 г до н э ) Пое (все зависит от того, каким был человек в своей предыдущей жиз­
следуемый недругами, он оказался в конечном итоге в Крото­ ни), но душа Пифагора продолжает жить в телах наиболее талант­
не, греческом городе южной Италии, где основал весьма жиз­ ливых его последователей. //
неспособное сообщество - политический союз, религиозное Однако даже эту мистйлески окрашенную сторону пифаго­
братство, философскую и научную школу одновременно рейского учения не следует упрощать. Соблюдению табу при­
По преданию, Пифагор, перебравшись в Италию, пленил давался, как правило, нравственный смысл. Так, «не пересту­
там своими речами более двух тысяч человек так, что никто из пай через перекладину» означало: не нарушай границ справед­
Т ™ ^ е Р Н У Л С Я Д ° М О Й ' Н ° ' У С Т Р ° И В в м е с т е с Д ет ьми и женами ливости. Пифагорейцы были убеждены: каждый должен нести
весьма большую школу, они поселились в той части Италии ко­ ответственность за свои поступки. Они постоянно задавались во­
торая многими зовется Великой Грецией, а указанные Пифаго­ просом, подводя итог: «Что преступил я? Что натворил? Какого
ром законы и предписания подобно божественным заповедям не не выполнил долга?»
преступали ни в чем. Имущество они сделали общим, а Пифагора Длительное время учение сохранялось едва ли не в тайне от
причислили к богам. «Сам сказал», - эти слова пифагорейцы недостойных. Некто Гиппас, по преданию, поплатился за раз­
произносили всякий раз, когда кто-нибудь сомневался в истин­ глашение его. Гиппаса столь возненавидели, что не только изгнали
ности их взглядов. из братства, но даже соорудили ему могилу, как будто некогда
То, чему учил их Пифагор, с одной стороны, внешне очень бывший их товарищ в самом деле ушел из земной жизни.
похоже на элементарную религию, в основе которой - набор Излишняя таинственность, окружавшая пифагорейцев, воз­
можно, была следствием того, что они объединились не только
как своего рода религиозная секта, но и политический союз.
« Чисто греческое понятое, означающее физическую и творческую зрелость. Возможно, однако, причина глубже. Пифагореизм — это одна
30 31
из первых попыток создать аристократию духа, отобрать и объе­ Древние греки страстно искали гармонию в мире. Не удиви­
динить немногих достойных. тельно, что Пифагор с его культом математики, пытаясь сделать
Что касается политики, то, насколько известно, Пифагор не еще шаг по этому пути, пришел к выводу, что число лежит в
занимал никаких общественных постов. Во все вмешался случай. основе мира.
Около 510 г. до н.э. демагог (в буквальном переводе с греческого: В целом учение Пифагора ориентировано на уход от реаль­
народный вождь), возглавлявший тогда демократию в Сибарисе, ности. Видимый мир ложен и иллюзорен. Будничный опыт и
изгнал из города 500 богатейших граждан, а когда они укрылись в основанное на нем чувственное знание несостоятельны. Мысль
Кротоне, потребовал выдать беглецов; Пифагор и пифагорейцы — выше чувства. Если чувственный мир не укладывается в гра­
настояли на войне в их защиту. Войско сибаритов было разгром­ ницах математики, тем хуже для чувственного мира.
лено. На какое-то время инициаторы победоносной войны при­ Нашу жизнь, по Пифагору, можно сравнить с Олимпийски­
обрели политическое господство. Но в конце века Пифагор поки­ ми играми. Одни ищут в них славы и лавровых венков, другие
нул Кротон, что само по себе уже свидетельствовало о падении приходят на них, чтобы покупать и продавать, третьи, наибо­
его популярности. Вскоре и сторонники Пифагора вынуждены лее, по мнению философа, благородные, ищут не прибыли и не
были бежать из города, подвергшись жестоким гонениям. рукоплесканий, а идут, чтобы насладиться зрелищем. Они-то и
Однако пифагореизм, как учение, выжил. В нем лишь смес­ есть подлинные мудрецы. Созерцание и связанное с ним позна­
тились акценты. Почти не вмешиваясь в политику, пифагорейцы ние бесконечно выше любого другого занятия.
продолжали учить, отстаивая и определенные политические Пифагореизм, как и учение мыслителей Милетской школы,
нормы. Так, они требовали «держаться отцовских обычаев и за­ — это еще становление философии. Все решения в ее рамках —
конов, даже если они хуже других. Ибо вовсе даже не полезно и по сути возможности развития, первые вехи большого пути,
не спасительно легкомысленно отступаться от существующих пластичного, изменчивого. Но с Пифагора начинается не осоз­
законов и склоняться к нововведениям». нанная пока тенденция разделения. Подобно тому, как Герак­
Но в пифагореизме, чем далее, тем заметнее, развивается по лит, а раньше милетские мыслители, закладывают основы будуще­
преимуществу то, что следовало бы назвать философскими и науч­ го материализма, так Пифагор объективно идет в противополож­
ными взглядами. ном направлении — к идеализму.
В учении Пифагора и его последователей вообще довольно Видимо, Пифагор ввел в употребление термин «философ»,
четко различаются две части. Одна нравственная и религиозно-ми­ когда на вопрос, кем он является, ответил: я не мудрец (sophos),
стическая (о ней, собственно, и шла речь). Другая — научно-фило­ Я любитель мудрости (philosophos), т.е. философ.
софская. Пифагор подготовил учение элеатов. Но прежде чем обра­
Примером последней может служить знаменитая теорема. Да щаться к нему, хотелось бы упомянуть еще одно имя. Оно не
и в целом математика слишком многим обязана Пифагору и столь известно, как имена Гераклита и Пифагора. Но взгляды
пифагорейцам. Именно пифагорейцы едва ли не первыми при­ мыслителя, о котором пойдет речь, заслуживают внимания. Это
менили выводы математики к другим областям знания, подчас — Ксенофан. В 473 г. до н.э. ему было 92 года.
весьма далеким от математики, — к музыке, например. Они пы­ Философ прославился прежде всего своими рассуждениями
тались найти там законы гармонии. относительно богов, будучи весьма настойчив в своем свободо­
Математикой пронизано и философское учение Пифагора. мыслии.
Основополагающее его положение: «все вещи суть числа». Если это «Все, что есть у людей бесчестного и позорного, приписали
положение трактовать буквально, то оно имеет мало смысла. Но богам Гомер и Гесиод: воровство, прелюбодеяние и взаимный об­
что понимал под ним Пифагор? Он открыл, что число имеет ман». И далее: «... смертные думают, будто боги рождаются, имеют
большое значение, именно в нем ключ к тайнам гармонии. Мы одежду, голос и телесный образ, как они... Но если бы быки,
до сих пор говорим: гармоническое целое, гармоническая про­ лошади, львы имели руки и могли бы ими рисовать и создавать
фессия. произведения искусства, подобно людям, то лошади изображали
32 2 М. В. Вальяно 33
бы богов, похожих на лошадей, быки же - похожими на быков и Философ из Элей углубляется в проблему, которая лишь обо­
c!Z ZBa Ы ИМ Т С Л а Т а К О Г
° ° ' Р Да КЗКОВ
-лесный образ у „и значена у Пифагора. Ранее к ней подступал Гераклит. Но в целом

ZT:z7::rx6oroB голубоглазыми и
рь-ва^ яне
самих... Эфиопы говорят, что их боги курносы и черны фракиян 1То новая и, как мы убедимся в дальнейшем, очень важная для
философии проблема: как достигается истинное знание?
Это один из важнейших аргументов атеизма против оелигии Парменид обозначает два возможных пути познания. Одно (ос­
Его потом повторят неоднократно, как и другой аргумент Ксе нованное на разуме) дает истину, другое (основанное на чувствах)
нофана, утверждавшего, что там, где речь вдет о о т „ев ' — не более чем мнение (толпы). Парменид фактически сводит на
б Т д Г ккто
т Т ззнал
^ Г ббы... Н У :
ы ТЛишь ^ б Ь Ш °людям
^ -когоГп^лГне нет значение свидетельств, даваемых органами чувств. Бесцельно
оудет, призраки доступны» «зренье свое утруждать и язык и нечуткие уши». По сути, по Пар-
v r n i t ™ ВСПОМНИМ> к а к У ю тормозящую роль сыграла религия в мениду, имеет смысл говорить об устойчивой иллюзии.
момент становления философского знания (с этого мы начали Философ увлечен. Он настолько убежден в превосходстве разума
разговор о возникновении и первых этапах развития ф и л о Г над чувствами, что готов поверить: подлинно сущее — то, что мыс­
лится, в отличие от того, что воспринимается. Восприятие неустой­
чиво, текуче, смутно. Это все в конечном итоге лишь кажущееся.
ниемПиГгоп Р я еС гт аЯ П О Д р о б н о с т ь - Ксенофан бьш знаком с уче- Многое в учении Парменида станет понятнее, если обратиться
ивает w , М Иговорится
С Т 3аВЗЯ Й С 1 Р С Л О В ОН е к о к его ученику Зенону.
ивает ту еТо
его час " Тгде
часть, ' ™ ° °
о переселении ' душ:
* вьш-
Главное у него: попытка обосновать систему взглядов Пар­
Как-то в пути увидав, что кто-то щенка обижает менида методом, который получил название в геометрии «от
Он, пожалевши щенка, молвил такие слова- противного».
Даже сегодня аргументы, приводимые Зеноном5, оцениваются
Л о Т / п Г ' П е р е с т а н ь ! Ж и в е т в нем душа дорогого до парадоксального различно: как софизмы и как глубокие и убеди­
Друга. По вою щенка я ее разом признал.
тельные доказательства, раскрывающие тезис Парменида: истина
достигается и доказывается лишь логическим путем. Эта истина не­
sJclZZZl™ ' Р а З В И Т И И Ф И Л ° С О ф И И - * ™ или совместима с тем, что воспринимается чувственно.
Чтобы понять, как она могла возникнуть и какие идеи были Попробуем вникнуть в систему аргументации Зенона. Оста­
положены в основу учения элеатов (т.е. представит^ей^лейской вим в стороне попытку к известному в истории весьма много­
численному количеству опровержений Зенона добавить еще одно.
™ S ' ^
теориях^ Г НС б Ь Ичто
" утверждал,
I ераклит
И СЮ1
™ К У - Парменид
все° меняется. р е н н ^ с осно
Ги
Едва ли оно будет успешнее.
ватель Элеиской школы, возразил, заявив: ничто нГменяется Древние приписывают Зенону 40 доказательств в защиту уче­
Парменид - уроженец Элей в южной Италии Если ^ п и ' т ь ния о единстве сущего, которое не может быть поделено, и 5
Платону, Сократ, учитель Платона, в своей молодости (около доказательств против движения в защиту тезиса о видимости его.
Один из аргументов против множественности сущего: если
стар" ^ Г о 1 ? С е Д О В а Л % П а р М е НВВдДе Ой М
с т' в
В ТО в р е м я
У- ™ j £ Z
не знаем' но Г о Г ' " ^ * £ * * ™ ь н о с т и или нет, мы есть множество, то вещи должны быть необходимо и малы и ве­
не знаем, но Сократ, да и Платон (это совершенно очевидно) лики; так малы, что вообще не знают величины, и так велики,
испытали на себе влияние Парменида. очевидно), что бесконечны.
ц т„ п ! ЖС П а р м е н и Д многое взял от Пифагора. Говорят иногда
что Парменид создал логику. Это, пожалуй, слишком ЕМУ п г !
надлежит, однако, система аргументов, д е й с т в и е основаГ
' Чпще в литературе употребляют термин «апории». В переводе с греческого он
не^шТмТостя™*' Г ' К ° Т О р Ы е 'логики.
" " " формальной
нейшем, составят начала
б
^ и Развитыв даль­ ожачает безвыходное положение, трудно разрешимую проблему. Она возникает,
поскольку в самом предмете или понятии о нем заложено противоречие.

34 35
Г'
2ZL™r™«™«
7T»v против движения
Дихотомия (деление п о п о л з и - „ НОЙ сущности. Одна из легенд о смерти философа гласит: за спа-
ся, т.к. прежде чем д в и ж у щ е е с я ^ л о Г 6 ™ 6 Н е М О Ж е т закончить- в*ние от чумы жители города оказали Эмпедоклу поистине цар­
ДОСТИГНет
оно должно достичь umomnJuZ конечного пункт ские почести, и, желая, чтобы его всегда столь высоко чтили, для
ловины, - П о л о в и н ы поГви^^ЛоТ' Ч Ш Д О — н е т по-' укрепления молвы, будто он взят на небо и стал богом, философ
бесконеч
^ м это означает, что движение не loJ° н о с т и . Впро- бросился в жерло вулкана Этна. Вулкан, однако, не принял само­
Иновариант аргументя w Ж е т и на
чаться. уверенного кандидата в боги, выбросив одну его сандалию.
репаха. С а м ы й б ы с ^ ^ л ю д а й н Г ™ 8 * B № № ~ * « ~ . %- Но оставим в стороне легенды. Обратимся к философскому уче­
нию Эмпедокла.
самых м е д а е „ н ь Л з д а н м ^ и o L в ь ш ^ Т ^ 3 Д ° т а т ь о д « ° - Сицилийский мыслитель учил, что в основе мира лежит не
B ПУГЬ р а н ь ш е
Ахиллес, чтобы догнать Чепепа vv n - Одно, а сразу четыре начала: огонь, земля, вода и воздух, а
стояние от своего места до т о Т ™ Т*™ № а Ч а Л е П Р° Й ™ Рас-
пе в Также Дружба, которой они соединяются, и Вражда, которой
Черепаха. Но прежде чем он n n o S Р °начально находилась
n
Двинется в п е р е д и J ^ ^ ™ * * ™ * » * > , Ч е Р ™ ^ эта б они разъединяются. Каждый из элементов вечен, но они могут
T^-rPrip • ^ssss; — -
с е к ц и и ™ £ « В Д - -
смешиваться в разных пропорциях и порождать тем самым раз­
личные сложные субстанции. В одни периоды преобладает Лю­
бовь, в другие — Вражда.
том. Но Зенон ведет речь не о п е я Т Г Ч И И с Ka**°№eBHbiM опы­ Существовал некогда Золотой век, когда безраздельно гос­
НС
л е н и я , а о возможности шс^^^^^^ ° <™ствовании подствовала Любовь. Затем постепенно в мир вошла Вражда, и
РЭЗуМ М 0 н
внутреннюю п р о т и в о р е ч и т е ™ ! ^ ° - «скрывает Любовь была изгнана. Но начинается, хотя причина этого не ясна,
Ражающих его понятий. б и е н и я и противоречиво^^ Противоположное движение, пока не возвратится Золотой век.
Весь цикл потом повторяется.
™ ^ S ^ ^ ™ « ^ — ч и в а е т с я разум Это напоминает Гераклита, но в смягченной форме, т. к. не
аспектах, поскольку ^ ^ ™ ™ т его хот
' * бы в некоторых' одна Вражда, но Вражда и Любовь была в совокупности произво­
кУюш к о л у к а к шаГвперед Р вТаз В И тиЛ' " ^ Т " ° Ц е н и т ь Э » дят перемену.
Своеобразным зеркалом D Философии. Эмпедокл открыл воздух как особую субстанцию. Знал, что
Ф и л о с о ф и й м ы с л и , Т Г с т и Г н и П й е Д Ш е С Т В У Ю Щ е г о Р-вития Луна светит отраженным светом. Он утверждал, что для распро­
ю н о с т и , стал сицилиец G ™ 4 V - Х , " * И е е « * » « - странения света требуется определенное время, но оно настолько
3 0 гг д о н
Убедившись в неопровеожих,^ ' -э.)- мало, что мы не можем его заметить.
время уверенный в P ^ Z ^ Z Z Z T u ""<"» * В ТО - У Эмпедокла была теория (надо признать, более чем своеоб­
н?« я ' ЭТеДОКЛ с°3™™ Ф и л о с о ф у ™ и з м е н е н и я всего су- разная) эволюции и выживания наиболее приспособленных. Си­
начала Милетской школы ^ е н и е Г ^ ' Г Д е n b I T a e T C * примирить цилийский мыслитель понимал возникновение животного мира
Ф
г П р ^ S T Э-"Гсед?у?ГТЭ' СОДНОЙ~ , как процесс, в котором выделялось четыре стадии. На первой —
из земли появлялись отдельные части тел: «...выросло много го­
Г В- 2 2 2 ? ^ ^ ~ о с - лов без шей, блуждали одинокие очи безо лбов». На второй стадии
С Т Н О С Т Ь КЗК ило
поэт, врач... и н у д о т в о р е Т н Г с 2 Г ж Г * ^Ф. и результате случайного сочетания возникли дисгармоничные чу­
По некоторым свидетельстве° Н ' Ж И З Н И о н ™ пророком довища, соединявшие в себе различные «природы», например, бы­
воверным п и ф а г о р е й ц е м ™ Г 1 Э м п е д о к л был вначале п р 1 ки с головой человека, люди с головой быка и т.п. Будучи нежиз­
ТЗЛ П р о т и в
сывать Пифагору давно ^ °бычая поили неспособными, подобные существа погибали. Погибали и появив­
тижения его по^едова^елеГ С ^ ' * * ^ ^ а л ь ^ Г д о с - " шиеся на третьей стадии животные, аналогичные существующим
однако, окончательно „е п о р в а л ^ Г ^ П и ф а Г О р а Э м ^ д о к л на земле, ибо они были однополыми. Наконец, на последней, чет­
— , старательно » o * J ^ ^ ~ ^ вертой стадии возник тот животный мир, который мы наблюдаем
по сей день.
37
Несмотря на фантастичность подобных представлений, неко­ мнение сану персидского царя. Диоген Лаэртский, прославив­
торые исследователи усматривают в них нечто, отдаленно напо­ шийся описанием жизни многих выдающихся мыслителей древ­
минающее учение Ч. Дарвина о естественном отборе. Можно со­ ности, в том числе и Демокрита, приводит список его работ. Он
глашаться или не соглашаться с подобной оценкой. Но нельзя не ООстоит из более чем 60 наименований. Но ни одной из этих ра­
признать: Эмпедокл предпринял первую сколько-нибудь развер­ бот до нас не дошло. И не удивительно.
нутую попытку естественного, без богов, объяснения целесооб­ Некоторые древние авторы утверждали, что уже Платон ску­
разного устройства живых организмов. пал сочинения Демокрита и сжигал их. В отношении же его по­
Проблема эта очень важна, и важна именно в мировоззрен­ следователей Платон рекомендовал поступать следующим обра-
ческом отношении: еще очень долго целесообразность в приро­ Юм: «Одного присудить к смертной казни, другого — к побоям
де будет считаться достаточным основанием для вывода о том, И тюрьме, третьего — к лишению фажданских прав, прочих же
что причина здесь — разумное начало, бог. наказать отобранием имущества в казну и изгнанием».
Если Эмпедокл — своего рода зеркало этапа становления Платон никогда не упоминал Демокрита в своих трудах именно
древнегреческой философской мысли, то вершина этого этапа, Потому, как утверждали, что ненавидел. Но это в значительной
наивысшее его достижение — Левкипп и Демокрит. Иногда их Мере лишь дошедшие до нас из древности слухи. Насколько они
взгляды рассматривают там, где говорят о зрелой философии Соответствуют истине, сказать трудно. Можно предположить, одна­
Древней Греции, напрямую сопоставляя со взглядами Платона. ко, что отношения двух выдающихся мыслителей древности были
И в этом есть смысл. Но подчинимся традиции. не столь однозначны, а вполне возможная вражда вытекала из то­
Левкиппа и Демокрита трудно разделить. Левкипп из Милета го, что ни тот, ни другой не могли опровергнуть друг друга, но
— учитель Демокрита. О нем известно столь мало, что в более Каждый утверждал, что он и только он является выразителем ис­
позднее время находились люди, в их числе и философы, которые тинного знания.
вообще отрицали существование Левкиппа. Но есть ссылки на него Точка зрения Левкиппа и Демокрита на мир во многих от­
у Аристотеля, его упоминали некоторые другие мыслители. Никто, ношениях удивительно похожа на то, что говорила о нем на­
однако, не сказал, насколько сильным было влияние учителя на ука, по крайней мере, до конца XIX столетия. Она выросла из
ученика. Об этом можно лишь гадать, предположив, что какие-то Попытки выйти из затруднений, созданных предшествующей
идеи могли быть позаимствованы Демокритом у Левкиппа. философией.
Иногда говорят, что Левкипп и Демокрит по счастливой
Л Демокрит (егоакме 420 г. до н.э.) — гораздо более определен­ случайности напали на гипотезу, которая потом получила на­
ная фигура. Он из Абдер, города на севере Греции. Много путеше­ звание атомистической. Это не совсем так. Идея как бы висела
ствовал. Был в Египте, Персии, возможно, и других странах, затем в воздухе.
вернулся в Абдеры. Уже Анаксимандр предположил, что в основе мира лежит
По мнению многих, Демокрит превосходил всех философов нечто неопределенное, бескачественное (апейрон). Искал еди­
— своих предшественников и современников — богатством зна­ ное, неделимое начало Парменид... Атом — это следующая сту­
ний, а большинство из них — остротой и логической правильно­ пень в поиске.
стью мышления.
По преданию, Демокрит, получив наследство, растратил его Демокрит учил:
в путешествиях по разным странам, где он надеялся получить Все состоит из атомов, не делимых физически. Между ними
дополнительные знания. За это был даже привлечен к суду (феки — пустое пространство. Атомы всегда находились и будут нахо­
сурово осуждали мотовство), но оправдан, прочтя перед судьями диться в движении; их бесчисленное множество, как бесконечно
свою книгу «Великий мирострой». число их разновидностей. Отличаются они друг от друга формой
Стремление Демокрита к знаниям было столь велико, что, по и размером, возможно, и весом... Даже душа, по Демокриту, со­
его собственным словам, он предпочел бы одно причинное объ- стоит из атомов, а мышление является физическим процессом.

38 39
Насколько малы атомы? Философ из Абдер сравнивает их с Демокритовский взгляд на мир не только вполне научен для
пылинками в солнечном свете. И даже: есть атомы крюкастые того времени, он образен, поразительно смел.
круглые... При таком их определении, если, исходить из наших Демокрита, как и его предшественников, начиная с Фале­
представлений о строении вещества, атом трудно назвать даже ев, интересовало все: от того, что лежит в основе мира, до лю­
молекулой. Не забудем, однако, - Демокрит при попытке отве­ бых его сторон и проявлений, иногда очень частных, иногда,
тить на вопрос оказывается в большом затруднении. Ведь его до­ наоборот, глобальных, космических. Пытаясь проникнуть в тай­
гадка чисто умозрительна. У него не было и не могло быть ника­ ны космоса, философ предположил:
ких опытных данных. Существует множество миров. Некоторые из них растут, дру­
Сталкиваясь в вихревом движении, атомы образуют види­ гие — приходят в упадок. Одни не имеют ни Солнца, ни Луны;
мый мир в его многокачественности, все вещи, все тела другие по нескольку Солнц и Лун. Это и смело и достаточно
Происходит ли это случайно? - Нет, все развивается в со­ научно одновременно.
ответствии с естественными законами. После Демокрита философия начинает развиваться в ином
Уже Левкипп, который дошел до нас лишь в одном своем русле. Оптимизм в вопросах познания сменяется более или ме­
высказывании, утверждал: «Ни одна вещь не возникает беспри­ нее выраженным скептицизмом. Но главное: философия замет­
чинно, но все возникает на каком-нибудь основании и в силу но сужает круг исследуемых проблем. Едва ли не в центре ее
необходимости». И Демокрит прямо отрицал, что что-либо может оказывается вопрос: что есть человек по отношению к другим
происходить случайно. людям? И в том, и в другом больше плюсов, чем минусов. Само­
Вот образец его рассуждений: очевидно: разумный скептицизм стимулирует мысль, а чем уже
Лекарю Феодору орел сбросил на лысину черепаху. Но и это рамки исследования, тем оно при прочих равных условиях глуб­
не случайно. Ведь орлы имеют обыкновение разбивать черепаху же, интереснее.
о гладкие камни. Лысина могла показаться орлу таким камнем Начинается эпоха классической философии Древней Греции.
А почему в том месте оказался Феодор? Он искал травы для Связана она с возвышением Афин, начавшимся во второй по­
своих лекарств. Действиям орла есть причина. Есть причина и ловине V в. до н.э. Его вершина — «золотой век» Перикла. Имен­
действиям Феодора. И эти две причины «сошлись с необходи­ но в это время в Афинах творят Эсхил и Софокл. Приобретает
мостью». известность Эврипид, позднее — Аристофан. Сооружается знаме­
Везде, где только можно, Демокрит ищет ответа на вопрос нитый Парфенон. Законченность ему придают скульптуры, высе­
почему то или иное явление возникает, как развивается что ченные небезызвестным Фидием. Пытается осмыслить происшед­
приводит его к гибели. Он доходит в своих поисках и до вопроса шее «отец истории» Геродот. Афины, наконец, становятся признан­
о том, как человек творит богов. «Древние люди, - замечает ным центром философской культуры.
философ, - наблюдая небесные явления, гром и молнию... затме­ Принес ее туда Анаксагор, приглашенный, видимо, Перик-
ния... были поражены ужасом, полагая, что боги - суть виновники лом. Но подлинный расцвет философии связан с именами Со­
этих явлений». Но ведь это, по убеждению Демокрита, не так на крата, Платона и Аристотеля. Они придали такой блеск фило­
самом деле. Уже постановкой вопроса он намного опережал свое софской мысли, столь высоко подняли престиж Афин в этой
время. области, что на протяжении почти тысячелетия все, кто хотел
Его интересовал и сам человек, не только религия, но и мо­ Постичь мудрость, обучиться философии, ехали в Афины.
раль, проблемы устройства государства. Да и сами афиняне с жадностью вбирали в себя философ­
Мыслитель из Абдер - последний крупный греческий фи­ скую культуру. В этом не было особого снобизма. Философия ока-
лософ, о котором можно сказать: он поражен величием мира шлась практически значимой.
но уверен, что его можно познать. Все свои действия все по­ Именно это обстоятельство предопределило появление в Афи-
мыслы своей души он направляет на то, чтобы постичь тайны иих и других городах Греции относительно большого числа филосо­
мироздания. фов. Среди них особо выделялись те, кто именовал себя софистами.
40 41
I
В устах Сократа или Платона «софист» звучало как оскорбле­ Короткое время. Многие «избранники народа« в такой ситуа­
ние. И тот, и другой считали их своими врагами. И если мы не ции практически неизбежно страдали тем, что можно было бы
имеем сколько-нибудь цельного представления об учении софис­ Назвать отсутствием профессионализма. Добавьте к этому раз­
тов, то виной тому — в значительной мере Сократ и Платон. ного рода предрассудки и элементарную предвзятость, а также
Сократа однажды спросили, почему он не берет денег за ГО обстоятельство, что тех же судей могло быть сразу несколь­
свои беседы, на что тот ответил: «Из красоты и из знаний мож­ ко десятков, а то и больше сотни.
но делать равно благородное и гнусное употребление. Так, кра­ Истец и ответчик, обвинитель и обвиняемый выступали в су­
соту если кто за деньги продает кому угодно, того называют де, доказывая свою правоту сами. И слишком многое зависело не
распутником... Точно так же, кто продает свои знания за деньги Только от того, что, но и от того, как говорится. Именно убеж­
кому угодно, тех называют софистами». дать, склонять на свою сторону и учили софисты, давая «настав­
Злую карикатуру рисует и Платон в одном из диалогов, по­ ления в хитростях».
казывая, как два софиста запутывают простодушного человека Широко известна легенда о Протагоре, и она не в пользу
по имени Ктисипп: оофистов. Но имеет смысл вспомнить ее. В легенде не без юмора
— Скажи-ка, есть ли у тебя собака? передается как раз характер «наставления в хитростях», каким
— И очень злая, — отвечал Ктисипп. оно представлялось противникам софистов.
— А есть ли у нее щенята? Протагор якобы учил некоего юношу на условиях, при кото­
— Да, тоже злые. рых тот должен был заплатить ему за учебу в случае, если выиг­
— И их отец, конечно, собака же? рает свой первый процесс. Оказалось, однако: первым судебным
— Да... процессом для этого молодого человека стал тот, что был возбу­
— Что ж, ведь эта собака твоя? жден самим Протагором для получения платы за учебу... Но отой­
— Конечно... дем от насмешек.
— Значит, этот отец твой, следовательно, твой отец — собака, Любые наставления могли быть действенными не только
и ты — брат щенят. При опоре на определенные навыки. Нужны были знания. Их
О софистах, однако, не стоит судить по подобного рода ка­ ^оже давали софисты. Протагор был как раз одним из самых
рикатурам. Крупных и авторитетных представителей софистической фило­
В первоначальном понимании слова софист — это мудрец, софии. Он родился около 500 г. до н.э. в Абдерах. Известен как
передающий знания, преподаватель (философии), добывающий м т о р книги «О богах», которая начиналась так: «О богах я не
именно преподаванием средства к существованию. Можно лишь умею сказать, существуют ли они или нет и каковы они по
предполагать, каким был объем знаний. Одно несомненно: они виду. Ведь много препятствий для знаний — неясность ума и
были полезны, практически значимы, непосредственно связа­ краткость человеческой жизни».
ны, в частности, с умением склонять на свою сторону в споре. Не часто у древних мыслителей можно найти столь ясную по­
Практически любой житель Афин имел в то время возмож­ становку данной проблемы.
ность многократно убедиться в справедливости утверждения: из­
Протагор, как софист, учил вести спор. Но едва ли это было
воротливая мысль сильнее оружия.
главным для него. На первом плане у философа — истина и воз­
Утверждают иногда, что афинская демократия была более
демократичной, чем любая современная. С подобного рода утвер­ можность ее познания.
ждением можно соглашаться и не соглашаться. Но, по крайней Протагор утверждал: «Человек есть мера всех вещей». На ос­
мере, в одном отношении она была просто уникальна: выра­ новании этого высказывания философами более позднего вре­
жаясь современным языком, большинство представителей ис­ мени был сделан вывод: древнегреческий мыслитель отрицает-
полнительной и судебной власти избиралось по жребию и на де возможность познания, сводя его к восприятию мира чело­
веком.
I
42 43


Элемент скептицизма при ответе на вопрос, можно ли по Обвинение звучало: Сократ согрешает и переступает меру
знать мир, у софистов6, у Протагора, в частности, есть Но этс цолжного, исследуя то, что под землею, и то, что на небесах,
скорее позитивная сторона их взглядов, предостерегающая от дог­ целая более слабый довод более сильным и обучая тому же само­
матизма. му других.
На основании отдельных дошедших до нас высказываний труд­ С нашей точки зрения, более чем абсурдно преследовать за
но, понятно, судить о взглядах философа. И все же. Вернемся к ПОИСК истины и желание убедить других в своей правоте. Дело в
тезису Протагора «Человек есть мера всех вещей». Его можно и Юм, однако, что по отношению к Сократу обвинение носило во
видимо, нужно истолковать иначе. ' ' Многом формальный характер. Сам философ прекрасно понимал,
Всякая вещь, любое явление оценивается, скажем, как не­ «ГГО сражаться ему придется с тенями и слухами.
что прекрасное или безобразное, полезное или вредное именно Действительным основанием резко враждебного отношения
человеком, исходя из его представлений о мире и его челове­ К Сократу было предположение, скорее, уверенность, что он был
ческих, потребностей. Если бы о той же вещи могла судить змея ввязан с аристократами, находившимися в Афинах у власти до
(предположим на мгновение, что она обладает сознанием), разве очередной победы там рабовладельческой демократии. Сократ
бы не изменилась, и радикально, эта оценка? не скрывал своих взглядов.
Именно софисты подготовили появление Сократа Взгляды По свидетельству Ксенофонта, известного ныне именно по­
их различаются, но далеко не во всем. Сократ, если верить Пла­ тому, что он оставил довольно подробные воспоминания о сво­
тону, презирает софистическую философию. Вольно или неволь­ ем учителе — Сократе, тот постоянно был занят вопросом о
но, однако, он испытывает на себе ее влияние. ТОМ, как добиться, чтобы власть в государстве принадлежала
По меньшей мере три момента сближают Сократа с софистами компетентным людям. Он имел обыкновение задавать такие во­
Прежде всего это стремление искать истину в споре, столкновении просы: «Если бы я хотел починить башмак, к кому я должен
мнении. Возможно, именно софисты ввели в употребление термин обратиться?», — получая естественный ответ: «К сапожнику, о,
«диалектика». Первоначально он означал не что иное, как «искус­ Сократ». В аналогичном контексте упоминались плотники, кузнецы
ство вести спор». И Сократ, и софисты убеждены: постичь истину И Др. А потом Сократ спрашивал: «Кто должен чинить корабль
нелегко. И тот, и другие, наконец, желают передать свои знания
государства?»
людям.
Один из тех, кому принадлежала реальная власть в Афинах
О Сократе можно сообщить не так уж много достоверных после поражения аристократической партии, Критий (он был
Жаком со взглядами Сократа, учился у него), запретил своему
Бесспорно, что он афинянин, притом личность, хорошо из­ вывшему учителю поучать молодежь, сказав (это тоже сообщает
вестная. Правда, Аристофан изобразил его в своей комедии «Об­ Ксснофонт): «Нет, тебе придется, Сократ, отказаться от этих
лака» в непривлекательном виде. Само такое изображение, по су­ дщпожников, плотников, кузнецов: думаю, они совсем уже ис­
ти, - пародия, свидетельствовало об известности Сократа- стать трепались от того, что вечно они у тебя на языке». Но, видимо,
персонажем комедии знаменитого Аристофана могла только весь­ легче было заставить Сократа замолчать при помощи яда. Отка­
ма заметная личность. титься от изложения своих взглядов он едва ли пожелал бы, а
В 399 г. до н.э. (это тоже достоверный факт), когда мыслителю бороться с тем злом, с которым пытался бороться Сократ, не
было около 70 лет, он был осужден, приговорен к смертной каз­ было охотников среди получивших власть.
ни и казнен на афинский манер. Ему дали выпить чашу с ядом Именно это обстоятельство подчеркивает Л.Шестов, рассу­
ждая о судьбе древнегреческого мыслителя. «Сократа, — пишет
он, — отравили вовсе не за то, что он выдумывал новые исти­
6
Наиболее четко у Горгия, полагавшего, что ничего не существует а если что- ны и новых богов, а за то, что он со своими истинами итогами
либо и существует, то оно непознаваемо, если же даже существует и познаваемо ко всем приставал. Если бы он смирно сидел дома и писал кни­
для кого-либо одного, то он не может передать свое знание другим ги либо преподавал в Академии — его бы не тронули...
44 45
Сократ погиб не оттого, что столкнулись два порядка идей, а самим быть как можно лучше. Предсказав это вам, тем, кто
потому, что не умел или не хотел держать язык за зубами. Истин — меня осудил, я покидаю вас.
новых или старых — люди не так бояться, как проповедников
истин. Ибо истина никого не трогает и не тревожит, а проповедни­ Таков конец своего рода посмертной речи. По нему можно су­
ки _ народ неприятный: сами покоя не знают и другим покоя не дить, что за человек был Сократ, а до этого он говорит о другом:
— Я постараюсь вам показать, что именно создало мне имя
дают.
мудреца и навлекло на меня дурную славу.
...Как только Сократ умер, все стали его прославлять. Знали, Сократ даже перед лицом смерти пытается пропагандиро­
что он уже не будет приставать, — а молчащие истины никого вать смысл своего учения.
не пугают». Однажды у дельфийского оракула спросили, есть ли человек бо­
О Сократе много ранее писал и другой его ученик — Пла­ лее мудрый, чем Сократ, и тот ответил отрицательно, что привело
тон, излагавший свое учение в форме диалогов. В центре их обыч­ мыслителя в полное недоумение, поскольку он вовсе не считал себя
но — Сократ, то ведущий полемику с философскими и нефило­ мудрым... но бог не может лгать. Поэтому он отправился к людям,
софскими противниками, то просто наставляющий истине. считавшимся мудрыми. Прежде всего Сократ обратился к одному об­
Возникает, однако, вопрос: в какой мере Платон изобразил щественному деятелю, который «казался мудрым многим другим, а в
своего учителя как историческую личность, а в какой он пре­ особенности самому себе». Он вскоре обнаружил, что этот человек
вратил лицо, называемое в диалогах Сократом, в выразителя далеко не мудр, о чем вежливо, но твердо сказал ему. «Все это возбу­
собственного мнения, его, Платона, философии? По преданию, дило в этом человеке... ко мне ненависть», — говорил Сократ. Затем
учитель, познакомившись с первыми сочинениями ученика, он обратился к поэтам и попросил объяснить ему отдельные места
сказал: «Сколько этот юноша налгал на меня». в их произведениях, но они не были в состоянии это сделать. «Та­
Но есть, по крайней мере, один диалог, который считается ким образом, узнал я... что то, что они сочиняют, не мудростью
историческим, — «Апология Сократа», воспроизводящий ту речь, сочиняют они, а благодаря какой-то прирожденной способности в
которую Сократ произнёс на суде. Платон присутствовал там, состоянии вдохновения». Сократ пришел и к ремесленникам, но
возможно, что-то и записал. Во всяком случае, он всё видел и они тоже разочаровали его. Наконец, он вынужден был сделать для
слышал. себя вывод: человеческая мудрость дешево стоит, ничего не стоит.
Посмотрим, что говорит Сократ. Ведь это характеризует и Однако Сократ не утверждает, что мудрость — нечто принци­
его самого, и его философию. пиально недостижимое.
— Избегнуть смерти нетрудно, афиняне, а вот что гораздо Он известен словами: «Язнаю то, что ничего не знаю». Но это
труднее — избежать нравственной порчи: она настигает стре­ означает только, что афинский мыслитель стремился знать больше
мительней смерти. и глубже.
...Люди бывают особенно способны к прорицаниям тогда, когда Русский философ конца XIX века расшифровывает сокра­
им предстоит умереть. товские слова так: «Кто познал свое незнание, тот уже нечто
И вот я утверждаю, афиняне, меня умертвившие, что тот­ знает и может знать больше; ты не знаешь — так узнавай; не
час за моей смертью постигнет вас кара тяжелее, клянусь Зев­ обладаешь правдой — ищи ее; когда ищешь, она уже при тебе,
сом, той смерти, которой вы меня покарали. Теперь, совершив только с закрытым лицом, и от твоего умственного труда зави­
это, вы думали избавиться от необходимости давать отчет в сит, чтобы она открылась».
своей жизни, а случится с вами, говорю я, обратное: больше по­ Сократ буквально одержим идеей учить своих сограждан ис­
явится у вас обличителей... В самом деле, если вы думаете, что, тинному знанию, т.к. считает, что есть «одно только благо — зна­
умерщвляя людей, вы заставите не порицать их за то, что вы ние, и одно только зло — невежество». Он не отказывается от
живете неправильно, — то вы заблуждаетесь. Такой способ за-^ занятий философией даже под страхом смерти. Вообще, задается
щиты и не вполне надежен и не хорош, а вот вам способ и самый вопросом Сократ, что такое смерть?
хороший и самый легкий: не затыкать рта другим, а стараться 47
46
- Или сон без сновидений, что представляет собой удиви­ Ещё один важный для характеристики взглядов Сократа мо­
тельную выгоду, или переселение души в другой мир. И «чего мент. Древнегреческий мыслитель — выраженный диалектик. Он
не дал бы каждый из вас, - обращается он к участникам суда - мастер выявлять суть предмета посредством вопросов и ответов
чтобы быть вместе с Орфеем... Гесиодом и Гомером? Да я хотел'бы в непринуждённой беседе, предполагающей столкновение мыс­
много раз умереть, если это правда». лей, отбрасывание ложных путей, выбор наводящих вопросов
«Апология Сократа» дает нам портрет человека определенного и, как следствие, постепенное приближение к истине. Именно в
типа: равнодушного к земному успеху, великодушного, уверенно­ этой связи говорят о сократовской иронии, методе Сократа. Суть
го в себе, убежденного в ценности добродетельной жизни его — в стремлении достичь правильного знания, обнаруживая
По отзывам всех, кто знал Сократа, видел его, философ внешне противоречия в утверждениях собеседника.
был мало привлекателен: лыс, толстогуб, курнос и с большим Примеры использования Сократом диалектики в искусстве
животом. Даже Ксенофонт не смог удержаться и признал, что он спора можно найти у Платона. Особенно показательны в этом
«был безобразнее всех селенов в сатирических драмах». Одет он был плане диалоги «Лахес» и «Менон».
в старую потрепанную одежду и всюду ходил босиком Но это
лишь оттеняло умение Сократа господствовать над собой, величие Вот одна из бесед Сократа с Евтидемом, который желал бы
его духа. знать, что такое справедливость.
Сначала Сократ предлагает Евтидему дела справедливые за­
На первом плане у философа - стремление к добродетельной нести в одну графу — «дельта», а несправедливые — в графу
жизни, а наиважнейшее условие реализации такого стремления по «альфа».
Сократу, — ясное мышление.
Сократ спрашивает, куда занести ложь. Ответ Евтидема: ложь
Подчеркнем. Ясное мышление и собственно знание необхо­ — дело несправедливое. Отрицательный ответ дает Евтидем и на
димо не для того, чтобы заниматься проблемами науки вообще вопрос: можно ли обман, воровство и грабеж занести в графу
Что может дать знание того, по каким законам возникают и «дельта».
развиваются те или иные явления? Ведь мы не можем ни изме­ Тогда Сократ спрашивает: справедливо ли будет, если отец
нить их, ни создавать, к примеру, явления природы, такие как обманет своего заболевшего сына, не желающего принимать
ветер, дождь, времена года. »ное дело - человек. Познай самого лекарство, и под видом пищи заставит его это лекарство при­
себя - вот к чему призывает Сократ. Именно такое знание должно нять — тем самым своей ложью вернет сыну здоровье?
сделать людей добродетельными.
Ответ Евтидема, такой поступок справедлив.
Для древнегреческой философской мысли подчеркивание Вопрос Сократа: как назвать поступок человека, который,
тесной связи нравственных норм, которыми руководствуется видя своего друга в состоянии отчаяния и боясь, как бы он не
человек, с тем, что и как глубоко он знает, не является чем-то покончил самоубийством, украдет или просто отнимет у него
принципиально новым. Вспомним хотя бы Пифагора Но столь оружие?
выраженное внимание к человеческой личности и не просто
Ответ Евтидема: эту кражу или грабёж следует занести в гра­
подчеркивание взаимосвязи между добродетелью и знанием а
исследование характера ее - такого рода традиция начинается фу «дельта».
с Сократа. Таким образом Сократ обнаруживает противоречия в, каза­
лось бы, бесспорных положениях, показывает недостаточность
Пытаясь понять суть добродетели и рассматривая порочность и односторонних определений, необходимость разносторонней
зло как следствие невежества, афинский мудрец ставит вопрос сле­ характеристики предметов и понятий.
дующим образом: как может быть нравственным человек, если он Сократа интересует не только мораль, но и политика, пра­
не знает, что такое добродетель. В этой связи он рассуждает и о во, гражданские законы, проблемы войны и мира — все, что
проявлениях добродетели: сдержанности (как укрощать страсти) тем или иным образом касалось каждого гражданина Афин. Но
мужестве (как преодолеть опасность), справедливости (как соблю­ главное для него — этика. Развивая и отстаивая в разговорах и
дать божественные и человеческие законы). дискуссиях свои взгляды, философ стремится помочь людям най-
48 49

•tl
ти самих себя, научиться вести себя в соответствии с законами и Родился Платон в 427 или 428 г. до н.э. Социальное происхож­
нормами нравственности. дение (он был аристократом) толкало его к неприятию демокра­
Рассуждая о Сократе, Л. Шестов имел основания заметить: тии, что, в свою очередь, отразилось и на философии Платона.
«При всей его внешней скромности, при всей его видимой не­ Известно, что после смерти Сократа Платон много путешество­
требовательности: он разговаривал и с ремесленниками, и с вал, даже попал в рабство, но был выкуплен своими друзьями. В
рабами, и с детьми, он жил бедно, одевался бедно, ел что Бог 40-летнем возрасте вернулся в Афины, где позднее основал в саду,
пошлет, терпеливо выносил жалобы и брань своей Ксантиппы посвященном полубогу Академу, знаменитую философскую школу
— право называться мудрейшим он отстаивал всеми силами — Академию. Она просуществовала почти тысячу лет, пока деятель­
своего замечательного ума. Он уступал другим богатства, по­ ность ее не была (в 527 г. н.э.) запрещена религиозным фанатиком
чести... но правоты своей он не уступил бы никому; тот, кто византийским императором Юстинианом.
хотел быть правым, должен был идти за Сократом. Да и мог Диоген Лаэртский, составивший десять книг «О жизни, уче­
ли Сократ отречься от этого своего права? Он отказался... ниях и изречениях писателей, прославившихся в философии»,
от всего, чем люди жили, — от всех чувственных благ. Он не полагал, что учение Платона является синтезом учений Герак­
колеблясь утверждал, что лучше претерпеть несправедливость, лита, Пифагора и Сократа. С этим трудно было бы согласиться
чем самому быть несправедливым. И в его устах это не было без оговорки: налицо не просто синтез. Нельзя не признать, од­
фразой. Все древние писатели единогласно свидетельствуют, нако: все три великих предшественника оказали заметное воз­
что слова Сократа были его делом — и не в переносном, а в действие на его взгляды.
буквальном смысле. Он принимал, когда нужно было, неспра­ Явным влиянием Пифагора объясняется платоновская вера
ведливость — и тяжкую несправедливость, но себе не разре­ в бессмертие и потусторонний мир. Он склонен даже принять
шал быть несправедливым даже по отношению к обидчику. И пифагоровскую идею переселения душ. Оттуда же — чётко выра­
так как в жизни человеку, который сам не хочет обижать, женный у Платона тон прорицателя, смешение разумного и
приходится постоянно терпеть обиды от других, то жизнь мистического, что так характерно именно для Пифагора, а так­
Сократа была очень трудной и мучительной... же подчёркнутое уважение к математике.
Чем же мог жить Сократ, когда роздал всё, что у него было ? Современнику, пытающемуся постичь Платона, не очень
И вот он создал себе сам свою собственную духовную пищу — понятно настойчивое его желание обучить младшего Дионисия,
не хлебом единым будет жить человек, не почестями и други­ тирана Сиракуз, математике, чтобы сделать из него хорошего
ми человеческими чувственными радостями, а сознанием своей царя. Но, с точки зрения Платона, это необходимо. Пифагор
справедливости, своей правоты. Человек может так жить, полагал, что без математики нельзя достичь подлинной мудрос­
чтобы всегда чувствовать себя правым, и когда он чувствует ти. Платон согласен с ним.
себя правым, ему ничего больше и не нужно. Эта мысль Сокра­ Гераклитовское влияние отчетливо проявляется в убежде­
та, это дело Сократа легло в основание всей греческой фило­ нии Платона в том, что в чувственном мире нет ничего посто­
софии — оно лежит и в основании всей вековой мудрости че­ янного.
ловечества». От Сократа же унаследован интерес к проблемам этики,
общественной жизни в целом.
Сократ — первый из трех великих мыслителей так называемо­ Платон воспринял наиболее интересные идеи своих предше­
го классического периода философии Древней Греции. Его наи­ ственников, развил их в едином оригинальном учении. Это са­
более выдающимся учеником и последователем был Платон. мый влиятельный из всех древних философов. По известности с
Уже в возрасте 20 лет он случайно услышал Сократа и на­ ним мог бы поспорить лишь ученик — Аристотель.
столько увлекся его идеями, что охладел к прельщавшим его до До нас дошло 23 подлинных диалога Платона, одно сочине­
этого момента занятиями музыкой, поэзией, театром и стал ние, по форме больше напоминающее речь («Апология Сокра­
учеником Сократа. та»), более десятка писем, часть которых считается подлинными.
50 51
«Из всего многогранного наследия великого философа имеет щие на самом деле, и не имеют представления об их реальном
смысл остановиться, прежде всего, на двух его частях: собствен­ источнике. Введённые в заблуждение эхом своей темницы, несча­
но философии и учении о государстве. стные узники считают, что разговор, доносящийся до них, ведут
Что касается платоновской философии, то основывается она на между собой... тени. Наконец, одному из тех, кто находился в пе­
четком разграничении между реальностью и видимостью, причем щере, удаётся выйти из неё. Он впервые видит настоящие предме­
видимым, кажущимся выступает у Платона окружающий нас чув­ ты и понимает, что и он, и другие были введены в заблуждение
ственный мир. тенями. Но если теперь прозревший вернется в пещеру, чтобы от­
Отдельные предметы, замечает философ, всегда включают в крыть людям истину и указать путь наверх, то маловероятно, что
себя противоположные свойства: то, что прекрасно, является в он будет понят. Ему просто не поверят.
некоторых отношениях безобразным, то, что справедливо, — Так и в жизни. Людям кажется, что все, с чем они имеют
несправедливым. Все, что воспринимается органами чувств, об­ дело, — это лишь осязаемый мир. И только душа может смутно
ладает этим противоречием. Конкретные вещи, как, понятно, и вспоминать то время, когда она была в мире идей и куда она
живые существа, к тому же не только несовершенны, но и конеч­ может вернуться после смерти, если это душа истинного фило­
ны. Существование их всегда временно. Раз так, их следует рассмат­ софа.
ривать как нечто промежуточное между бытием и небытием, и Нечистая же душа, которая любила тело, превратится в приви­
пригодны они лишь в качестве предметов мнения, но не знания. дение, блуждающее у могил, или войдет в тело какого-либо жи­
Мнение является мнением о мире, данном органам чувств, тогда вотного, такого, как осел или волк. Человек, который был добро­
как знание является знанием о сверхчувственном, вечном мире. детельным, но не был философом, превратится в пчелу, осу, му­
Как пример, мнение относится к отдельным прекрасным предме­ равья или другое существо стадной и общительной породы.
там; знание — к прекрасному самому по себе.
Итак, мир идей первичен; мир вещей произволен от мира
Попробуем вникнуть в систему аргументации Платона. Нач­ идей, им порождается. На философском языке такого рода кон­
нем вновь с примера. Есть множество кошек, домашних и ди­ цепция называется объективным идеализмом, и Платон — яр­
ких, красивых и тех, что не вызывают восторга при взгляде на кий его выразитель.
них. Но даже самая красивая кошка несовершенна. Совершен­ Философ чужд зла. Он весь устремлён к добру и красоте. Как
ной во всех отношениях может быть лишь идея кошки, как и и Сократ, Платон убеждён: по-настоящему счастлив лишь тот, кто
идея любого другого предмета. искренне возлюбил мудрость. Правда, это не единственное условие
Платон полагает, что реально существует «мир идей». Види­ счастья.
мый, осязаемый мир есть лишь несовершенные копии вечно В диалоге «Пир» Платон повествует о якобы придуманной Ари­
прекрасных идей. Философия, по Платону, — это постижение стофаном истории о людях-половинках.
мира идей, «созерцание истины». Некогда на Земле обитали чудовищные существа с четырьмя
Стремление убедить в правомерности, более того, в спра­ руками и ногами, с двумя лицами, с глазами, смотрящими в
ведливости такой и только такой постановки вопроса приводит противоположные стороны. Боги разрезали их, и оказалось, что
Платона к знаменитому образу пещеры. люди, ставшие половинками, страдают от одиночества, мучи­
Тех, кто лишен философии, Платон сравнивает с узниками тельно разыскивая друг друга, чтобы соединиться.
пещеры, которые способны видеть только в одном направле­ В этой мифической истории очень глубокий смысл, призна­
нии, ибо они прикованы спиной к скале. Позади них горит огонь, ние трагичности одиночества для человека в мире и убеждён­
а перед ними стена. Все, что-узники видят, это их собственные ность в том, что истинное счастье — в единении душ.
тени и тени предметов, находящихся позади них. Слышатся раз­ Особенно много Платон размышляет о государстве; призна­
говоры: но участников не видно. В лучшем случае это опять их вая все известные ему типы государства несовершенными, он
тени. Сидящие в пещере неизбежно принимают всё, что отра­ классифицирует их по степени несовершенства, соблюдая чет­
жается на противоположной стене, за предметы, существую- кую иерархию. Выделяются тимократия — власть, основанная
52 53
на господстве честолюбцев, олигархия — господство немногих Платон вообще склоняется к тому, чтобы осудить поэтов и
над большинством, демократия — с точки зрения Платона, еще изгнать драматургов из города. Что касается музыки, то в ней
более худшая, более несовершенная форма государственного ус­ допускаются лишь простые ритмы, выражающие мужественную
тройства, наконец, тирания — власть одного. Лишь в первое вре­ и гармоничную жизнь.
мя, пишет философ, тиран «улыбается и обнимает всех, с кем Очень суровой, особенно, понятно, для воинов, должна быть
встречается... обещает многое... притворяется милостивым и крот­ тренировка тела. Платон предлагает для них примитивный, но
ким в отношении ко всем». радикальный коммунизм. Воины должны жить, как в лагере,
Пытаясь понять причины несовершенства, Платон высказы­ обедая в общих столовых; они, как и стражи, не могут иметь
вает интересную мысль: «Каково бы ни было государство, в нем частной собственности. Золото и серебро для них следует запре­
всегда есть два государства, враждебные друг другу: одно госу­ тить и беспощадно карать за попытку его хранения.
дарство богатых, другое — бедных». Речь идет, понятно, о бо­ Собственность, по Платону, — привилегия крестьян и мастеро­
гатстве и бедности свободных, но Платон уже частично осознает, вых. Она не мешает работать, но губительна для тех, кто предается
что главным двигателем поведения людей оказываются в конечном высоким размышлениям или озабочен безопасностью государства.
итоге материальные заботы (и стимулы). Платон первым из известных мыслителей пытается обосно­
Не то чтобы он признает подобное положение правильным. вать примитивные коммунистические нормы применительно к
Перед мысленным взором философа постоянно возникают кон­ семье. Друзья должны иметь все общее, включая женщин и де­
туры некоего лишенного пороков государства, очень похожего, тей. Он допускает, что это представляет известные трудности,
если присмотреться, на идеализированную Спарту. но не считает их непреодолимыми. Интересно, что женщины
Платон искренне убежден, что такое государство можно и должны обладать во всем полным равенством с мужчинами, как
нужно построить, реализовав на практике то, что он предлагает. в Спарте. В отношении детей — та же Спарта, только еще более
Прежде всего необходимо, считает Платон, разделить граж­ жесткая. Все дети после рождения должны отбираться у родите­
дан на три класса: простых людей, воинов и стражей. Только лей. Предполагается, что ни родители, ни дети не будут знать
последние, и их немного, должны обладать политической влас­ друг друга иначе, как члена большой общины. А поскольку дети
тью. Перемещения из класса в класс довольно редки и допуска­ не будут знать, кто их родители, то к каждому из тех, кто мог
ются лишь в исключительных случаях. бы быть их отцом или матерью, они будут относиться с долж­
Основная проблема, по Платону, как добиться того, чтобы ным почтением.
стражи всегда были на уровне стоящих перед ними задач. Он Всюду и всегда на первом месте у Платона — долг перед
вносит разные предложения, касающиеся образования и воспи­ государством: свой долг у ремесленника, воина, стража. Каж­
тания, считая необходимой, в частности, строгую цензуру по­ дый делает то, что ему положено, думая прежде всего о пользе
эзии, которую молодые люди могли читать, и музыки, которую общества, признавая мудрость законов.
позволялось слушать. Не поощрялось, например, чтение поэм На первый взгляд, реализация в жизни норм и принципов,
Гомера и Гесиода. Тому — несколько причин. Во-первых, Гомер положенных Платоном в основу предполагаемого им типа госу­
и Гесиод, изображая богов, испытывают мало почтения к ним. дарственного устройства, — чистой воды утопия. Но это и так и
Во-вторых, некоторые моменты поэм Гомера и Гесиода способ­ не так.
ны вызвать страх смерти, тогда как воспитание ориентирует на Для греческих городов-государств было достаточно обычным
смерть в сражении. Соблюдение внешних приличий, в третьих, использование предложений отдельных мудрецов для создания
требует, чтобы никогда не было громкого смеха. Герои Гомера своих законов. Вспомним законы Солона для Афин. Группа сто­
никак не могут быть здесь образцом. А как быть с теми частями ронников Платона, обладая властью, вполне могла бы попытать­
поэм, где восхваляются богатые пиры или описываются вожде­ ся реализовать его идеалы на практике. Другой вопрос, что бы из
ления богов? Чтение их отбивает охоту к умеренности. этого получилось.

54 55
Но дело все в том, что почти одновременно с появлением нимать в расчет. Есть их письма, но существует основательное по­
платоновской модели государства началось возвышение Македо­ дозрение, что они всего лишь искусная подделка, литературная
нии. Греческие города-государства оказались устаревшими, а по­ фикция, сочиненная ради возникшей много позднее смерти вели­
литические эксперименты применительно к ним — подлинно уто­ кого философа и выдающегося полководца традиции объединять
пическими. Лишь 9 лет не дожил Платон до утраты Грецией поли­ Аристотеля и Александра.
тической самостоятельности, захвата ее Македонией. Повисла в воз­ Вот одно из таких писем, само по себе показательное:
духе, лишившись реальной почвы, мысль Платона: — Александр Аристотелю желает благополучия! Ты поступил
— Пока в городах... не будут или философы царствовать, или неправильно, обнародовав учения, предназначенные только для
нынешние цари и властители — искренне и удовлетворительно устного преподавания. Чем же будем мы отличаться от осталь­
философствовать, пока государственная сила и философия не со­ ных людей, если те самые учения, на которых мы были воспи­
впадут... дотоле ни города, ни даже, думаю, человеческий род не таны, сделаются общим достоянием? Я хотел бы превосходить
жди конца злу. других не столько могуществом, сколько знаниями о высших
Да, государство Платона стало утопией, но в истории чело­ предметах. Будь здоров.
веческой мысли оно осталось, превратившись в один из впечат­ Люди, которые восхищаются Аристотелем и Александром, пред­
ляющих символов неустанных поисков совершенных форм об­ полагают, что учитель оказывал большое влияние на ученика. Ге­
щества. Это мечта на уровне высокой честности и благородства. гель считал, например, что карьера Александра свидетельствует о
Можно сколько угодно говорить о нежизненности утопичес­ практической пользе философии. Но прав, наверное, Б. Рассел: «Вы­
ких идеалов Платона, нельзя, однако, не преклоняться перед сокомерный, пьянствующий, жестокий, мстительный и чрезвы­
самоотверженной попыткой переделать, преобразовать челове­ чайно суеверный, он объединил в себе все пороки вождя горцев с
ка и человечество. бешенством восточного деспота. Было бы несчастьем, если бы фи­
Известнейшим учеником Платона был Аристотель. Он жил лософия не имела лучшего свидетельства в свою пользу». Рассел
в конце творческого периода греческой мысли. После Аристо­ высказывает предположение, и оно достаточно правдоподобно, что
теля она, несмотря на отдельные всплески и достижения, уже Аристотель не оказывал на Александра никакого влияния. Кто зна­
не поднималась на уровень классической философии Древней ет, насколько радиво вообще он относился к учению.
Греции. Гораздо удивительнее, что Аристотель не смог сделать никаких
Родился Аристотель предположительно в 384 г. до н.э. в Ста- заметных выводов из совершенно новой социально-политической
гире (Фракия) в семье наследственного домашнего врача царя ситуации, возникшей в результате завоевательных походов Алек­
Македонии. В 18 лет пришел в Афины и стал учеником Платона. сандра. В своих социальных теориях он явно игнорирует тот факт,
Он оставался в платоновской Академии вплоть до смерти учите­ что эра городов-государств прошла.
ля в 347 г. до н.э., затем в течение некоторого времени путеше­ Уже Платон глубоко переживал по этому поводу. А Аристо­
ствовал. В 343 г. до н.э. стал воспитателем 13-летнего Александра, тель, при котором Греция потеряла свою политическую незави­
будущего великого полководца, и занимал это положение до того симость, предпочел пройти мимо выводов, которые напраши­
момента, когда Александр в возрасте 16 лет был объявлен своим вались сами собой.
отцом совершеннолетним. Филиппу, отцу Александра Македонско­ С 335 по 323 гг. до н.э. Аристотель жил в Афинах. Там он основал
го, приписывают слова, якобы сказанные однажды сыну: «Благо­ свою школу — Ликей. Именно в это время создал философ боль­
дарю богов не за то, что они мне даровали сына, а за то, что они шинство своих трудов. В 323 г. до н.э. умер Александр Македонский.
мне его даровали во времена Аристотеля». Но скорее всего это не Почти сразу же после его смерти афиняне восстали, обратив свой
более чем миф. гнев против тех, кого считали сторонниками и ставленниками Алек­
Все, что хотелось бы знать об отношениях между Аристоте­ сандра. В их числе, понятно, оказался и Аристотель. Его судили,
лем и его знаменитым впоследствии учеником, невозможно уста­ признали виновным, но философ тайно покинул Афины, чтобы
новить. Легенды же, возникшие в этой связи, едва ли можно при- уйти от наказания. В следующем 322 г. до н.э. он умер.
56 57
Хотя Аристотель, по преданию, при бегстве из Афин должен форм, чистая форма. Это уже что-то потустороннее, близкое к
был оставить там все свои рукописи и в течение 150 лет судьба их миру идей Платона.
была неизвестна, значительная часть этих рукописей сохранилась, У Аристотеля мы вновь обнаруживаем подчеркнутое внима­
и об Аристотеле как философе мы имеем достаточно полное пред­ н и е ^ этике и проблемам государства.
ставление. Складывается впечатление, чтоТГэтйке его больше всего ин­
Диоген Лаэртский перечисляет 146 произведений Аристоте­ тересует весьма популярная у греков норма: во всем они хотели
ля. Среди них — не только чисто философские труды, но и кни­ бы соблюдать «золотую середину». ^ и с т р т е л ь призывает к тому
ги о металлах, растениях, земледелии, медицине. Некоторые были же, полагая, что смелость — среднее между трусостью и ухар­
столь значительны по объему, что в свою очередь состояли из ством, щедрость — между мотовством и скаредностью, подлин­
нескольких книг. ная гордость — между тщеславием и смирением, остроумие —
*ч^_Аристотель — оригинальный мыслитель. Но, кроме того, он между шутовством и грубостью, скромность — между застенчи­
выдающийся систематизатор всего предшествующего развития гре­ востью и бесстыдством.^
ческой философской и не только философской мысли. Многое из Идея всегда и во~всем соблюдать «золотую середину», воз­
того, что мы знаем о древнегреческих мудрецах, особенно ранних, можно, и неплоха, но насколько она реальна, реализуема в жиз­
известно благодаря Аристотелю, его комментариям и многочислен­ ни? У того же Аристотеля справедливость, даже в теории, не
ным ссылкам. Некоторые философские термины, в их числе те, была полной, а равенство предполагало неравенство. Речь шла
которыми мы пользуемся до сих пор, также принадлежат Аристоте­ лишь о правильном соотношении между тем и другим.
лю. С полным правом его можно назвать пертьшисторшсом филосо­ Если даже не принимать во внимание то обстоятельство, что,
фии. по Аристотелю, хозяин не может быть несправедлив по отноше­
Довольно непросто решить, с какого момента начинать изложе­ нию к своей собственности (рабу), он мог быть, как отец и муж,
ние учения самого Аристотеля, но, если иметь в виду преемствен­ не совсем справедлив по отношению к своим детям или жене.
ность в развитии философской мысли, прежде всего следует обра­ Низшие, в данном случае дети или жена, должны были любить
тить внимание на то, что он далеко не во всем согласен со своим высшего больше, чем высший низших.
учителем Платоном. Ученику принадлежит ставшая широко извест­ Тот же принцип распространялся Аристотелем на монархов и
ной фраза: «Платон — мне друг, но истина дороже». их подданных. Неудивительно, что он считает монархию наилуч­
Аристотель критикует платоновскую теорию идей. Он не сомне­ шей формой правления. Однако Аристотель, как и Платон, нена­
вается в реальном изначальном существовании материи. Выражаясь видит тиранию.
современным философским языком, он делает тем самым шаг в
сторону материализма. Но Аристотель полагает, что материя сама по Вот его рассуждения о тиране:
себе есть нечто аморфное, неопределенное. И лишь благодаря тому, — Тираны в основном являются демагогами, добивающимися
что материя выливается в определенную форму, как бы облекается власти... Что должен делать тиран, чтобы удержать власть?
формой, она становится конкретной вещью. Форма, таким обра­ Он должен предотвращать возвышение любого человека, обла­
зом, — сущность вещи, материя же — возможность, которая благо­ дающего исключительными достоинствами, предавая его казни,
даря форме становится действительностью. Напрашивающийся сам если это необходимо. Он должен запретить... всякие сборы и
по себе пример: глыба мрамора не представляет собою ничего, но, любое образование, способное вызвать оппозиционные чувства...
обработанная резцом скульптора, она может превратиться в пре­ Он должен взять под надзор общественную жизнь... Он должен
красную статую. Или пример самого Аристотеля: бронза — это лишь сеять раздоры и приносить обнищание своим подданным. Он дол­
возможность вылиться в бронзовый шар; приобретая же форму шара, жен держать их занятыми: все время занимать их величествен­
бронза становиться вещью. ными работами... широкого масштаба... Он должен вести вой­
По Аристотелю, форма обладает различной степенью чисто­ ны, чтобы... его подданные всегда нуждались в руководителе...
ты (абстрактности). Раз так, должна существовать и форма всех Нет ничего слишком низкого для тирана.
58 59
Как ни печально, рассуждения философа о тиране и тирании ле и в науке, и в философии, которая была им так присуща. Не
и сегодня актуальны. А ведь это своего рода предостережение людям менее важно и другое: эллинистический мир, эпоха, начало ко­
известно уже более 2 тысяч лет. торой положили завоевательные походы Александра Македонс­
Нетрудно заметить: у Аристотеля тесно переплетены этика кого, будет иметь свои взлеты и падения, свои достижения, но
и политика, но политика в конечном итоге выходит на первый вся она пройдет (по крайней мере, для греков) под знаком нара­
план. Его цель, скорее, — хорошее общество, нежели хороший стающего кризиса общества. Уверенность сменяется безысходно­
человек. Именно Аристотель определил человека как «обще­ стью. Надежда постепенно уступает место страху, что и прямо, и
ственное животное», подчеркнув тем самым, что человек — косвенно отражается на характере философии. Она становится
продукт общества. Именно в нем и благодаря нему он стано­ все более индивидуалистической, предлагая, по сути, различные
вится человеком. варианты ухода от жизненных проблем.
Платоновский вариант общественного устройства с его гру­ Единственное заметное исключение — Эпикур, родившийся в
бо уравнительными нормами и разного рода ограничениями яв­ 342 или 341 г. до н.э. Впрочем, и в его философии отчетливо про­
но раздражает Аристотеля. По его мнению, он привел бы неиз­ явились кризисные моменты.
бежно к взрыву гнева против ленивых и такого рода ссорам, Эпикур — последователь Демокрита, хотя таковым он себя
которые обычны для людей, путешествующих совместно. Выра­ никогда не признавал. Что до Левкиппа, то уверял, что его вов­
жаясь современным языком, Аристотель высказывается в поль­ се не существовало. На деле же Эпикур отстаивал основные по­
зу частной собственности, признавая одновременно, что необ­ ложения атомистов.
ходимо воспитывать у людей чувство благотворительности. Самое значимое различие во взглядах Демокрита и Эпикура в
И здесь древнегреческий философ оказывается на уровне не том, пожалуй, что последний допустил возможность атомов, на­
только своей, но и нашей эпохи. ходящихся в постоянном движении, отклоняться от, казалось бы,
Выдающимся достижением Аристотеля было создание им ос­ предначертанных им путей. Частность? Но именно она позволяет
нов формальной логики, науки, изучающей законы и принци­ Эпикуру в объяснении мира, принципов его развития избежать
пы, соблюдение которых является необходимым условием не­ фатализма. В самом деле. Если согласиться с Демокритом, утверж­
противоречивого мышления. Она уточнялась и дополнялась, под­ давшим, что случайности в мире даже на уровне движения ато­
час существенно, но на основах, заложенных именно Аристо­ мов нет, придется признать, что ее не будет и на другом, более
телем. высоком уровне.
Даже сегодня там, тогда и постольку, где мы обращаемся к В главном же взгляды философов совпадают. Как и Демок­
логике, особенно той ее части, которая получила название сил­ рит, Эпикур считает, что душа материальна, что боги, если они
логистики1, мы следуем фактически за мыслью Аристотеля. есть, не утруждают себя делами земного, человеческого мира.
Им, Аристотелем, заканчивается относительно краткий пе­ Интересны его рассуждения о смерти.
риод в развитии философской мысли, который определяется как От всего можно найти безопасность, замечает Эпикур. Что же
классическая философия Древней Греции. касается смерти, то все мы живем в незащищенном городе. Но
Две причины лежат в основе наступившего в послеаристоте- стоит ли огорчаться по этому поводу? Пока мы живем, смерть
левское время кризиса в философии: греки утратили политичес­ для нас не существует, а после смерти...
кую самостоятельность, а вместе с ней потеряли значительную Самое интересное и оригинальное в учении Эпикура — этика.
часть уверенности в себе, гордости, смелости во всем, в том чис- Человек живет для счастья, залогом которого становится разумное
наслаждение. Именно разумное, предполагающее уклонение от стра­
даний и спокойное, радостное состояние духа. А это возможно, по
7
Силлогизм — умозаключение, в котором из двух данных суждений (посылок) Эпикуру, лишь при уходе от земных проблем. На эту мысль следует
получается третье (вывод). Все люди смертны — большая посылка. Сократ — обратить особое внимание. Ведь именно она стала своего рода лей­
человек — малая посылка. Вывод — Сократ смертен. тмотивом философии после Аристотеля.
60 61
Показательно в этом плане и учение киников (циников), счи­ Широко известно предание о том, что однажды, когда Диоген
тавших себя последователями Сократа. Наиболее известный из них грелся на солнце, к нему подошел великий Александр и сказал:
— Диоген из Синопы, решивший жить, как собака8, в огромной «Проси у меня чего хочешь!» «Не заслоняй мне солнце», — ответил
бочке. По другим сведениям — в большом кувшине; они употребля­ киник. Удивленный царь якобы произнес: «Если бы я не был Алек­
лись в древности при погребениях. сандром, стал бы Диогеном».
Диоген — не циник в нашем понимании. Он лишь по-своему Превыше всего киники ценили свободу, где-то бравируя этим,
воспринимает жизнь, видит в ней иной смысл и ведет себя в соот­ ибо призывали жить «без общины, без дома, без отечества». Диогена
ветствии с этим. Главное, с его точки зрения, уметь воздерживать­ называют иногда первым космополитом в истории человечества, т.е.
ся от наслаждений и быть нечувствительным к страданию. Отсюда человеком, который считал себя не греком, но гражданином мира.
— проповедь неприхотливой жизни, честной бедности. Есть легенда о том же Диогене. Она менее известна, но по-
Диоген Лаэртский писал о Диогене из Синопы, что алчность он своему показательна.
называл матерью всех бед. Напротив, бедность, по его мнению, бла­ Диогену поставили в пример философа Калисфена, замечая,
годетельна. Именно бедность заставляет человека философствовать, что тот ведет прекрасную жизнь при дворе царя Македонии, завт­
хотя с ней связаны необразованность, невоспитанность. Но что за ракает и обедает вместе с ним. Диоген вздохнул и ответил: «Как
философия рождается на такой основе? несчастен тот, кто и завтракает, и обедает не тогда, когда пожела­
Киники настойчиво проводили ту мысль, что необразованность ет, а когда это угодно Александру».
и невоспитанность — не только не порок, а чуть ли не достоинство. Став модным, учение киников заметно изменилось. Ушла в сто­
Знания не делают людей лучше. Если уж опираться на разум, то не рону проповедь неприхотливой жизни. На первый план вышло дей­
на теоретический, а тот, что вырастает из практики, смыкается с ствительно циничное начало. Его как бы вуалировала, прикрывала
житейской мудростью. Основная задача философии поэтому — учить философская доктрина.
жить, будучи готовым к любому повороту в судьбе. Лучшее, что было у киников, сохранилось в стоицизме, уче­
Киники весьма невысоко ценили человека. Недаром же, вспо­ нии гораздо более полном и влиятельном. Как определенная фи­
миная Диогена, обычно вспоминают и то, что он демонстративно лософия оно было изложено греческим мыслителем Пирроном,
бродил среди бела дня с фонарем в руках, объясняя: «Ищу челове­ но наибольшее распространение стоицизм получил в Римской
ка». империи, и прежде всего в самом Риме.
Именно этим, презрительным по сути отношением к основной Распространение там стоицизма никак нельзя признать случайно­
массе людей, объясняется то, что киники не стеснялись их, сплошь стью. Несмотря на внешнее величие, Римскую империю даже в пери­
и рядом нарушая сложившиеся нормы приличия. од ее расцвета раздирали глубокие внутренние противоречия. К Риму
Киники не отрицали добродетель, но понимали ее по-своему, как нельзя больше подходит известное изречение Платона: «Все нахо­
сводя к презрению не только к богатству, но славе, удовольствиям дятся в войне со всеми, и каждый — с самим собой». Эта война резко
(все — призрачно). усиливается, когда Римская империя клонится к упадку. Распростра­
Не менее показательно их подчеркнутое равнодушие к государ­ нение стоицизма можно рассматривать как один из его симптомов.
ству. Киники ненавидели тиранию; но они были далеки и от идеа­ Среди стоиков были представители всех слоев римского общества.
лизации демократии. Иронизируя над демократическими выборами Наиболее видные выразители римского стоицизма — Сенека,
должностных лиц, один из киников, Антисфен, советовал афиня­ Эпиктет и Марк Аврелий.
нам принять постановление: «Считать ослов конями». Когда же это Сенека — известный общественный деятель, воспитатель будуще­
сочли нелепостью, философ-киник заметил: «А ведь вы простым го императора Нерона, живший в самом начале нашей эры. Эпиктет
голосованием делаете из невежественных людей — полководцев». — бывший раб, отпущенный на свободу и полностью посвятивший
себя философии. Он был совсем молодым, когда Сенеку заставили
принять яд, обвинив в заговоре против Нерона. Трудно сказать, на­
8
Откуда и название: киник, значит, собачий. сколько это соответствовало действительности. Возможно, обвинение
62 63
необходимо было лишь для того, чтобы прибрать к рукам немалые Уже упоминавшийся Сенека в трактате «О счастливой жизни» пи­
богатства, накопленные философом. Марк Аврелий — римский импе­ сал: «Мнеговорят,что моя жизнь не согласна с моим учением. В этом
ратор, вступивший в самостоятельную жизнь как раз тогда, когда в свое время упрекали и Платона, и Эпикура, и Зенона. Все филосо­
умер Эпиктет. Император — скептик? По меньшей мере, необычно. фы говорят не о том, как они сами живут, но как надо жить. Я говорю
Но как справедливо заметил АН. Чанышев, «разочарованность, уста­ о добродетели, а не о себе, и веду борьбу с пороками, в том числе и
лость императора — это разочарованность и усталость самой Римской со своими собственными: когда смогу, буду жить, как должно».
империи, будущее которой было, действительно, неведомо». История беспристрастно свидетельствует: на деле стоицизм не­
В чисто философском плане стоицизм тесно смыкается со скеп­ редко выливался в беспринципность, если не откровенный цинизм.
тицизмом, суть которого — сомнение относительно возможности И совсем не удивительно, что вместе с движением Римской
постичь мир. Всякое знание, полагают скептики, недостоверно. империи к краху, падением нравственности господство скепти­
Подобная позиция была распространена уже в доклассической цизма и стоицизма в головах людей приобретало небывалые мас­
штабы. Преградой ему, и то не сразу, смогло стать и стало лишь
греческой философии. Вспомним софистов. Но для скептицизма, о
христианство, переросшее в конечном итоге в государственную
котором идет речь, характерно иного рода сомнение. Оно может
религию Рима. При этом оно впитало в себя отдельные элементы
быть сформулировано как вопрос: «А зачем вообще познавать что-
стоицизма, Но о христианстве — в следующей главе.
либо в этом мире?» Отказ от познания — чуть ли не благо. Главное,
однако, в другом: скептицизм перерастает в стоицизм и становится
определенной жизненной позицией. Вопросы для повторения,
Вот как излагает ее русский философ Л. Шестов, рассуждая 1. Религия. Мифология. Философия. Чем отличается филосо­
об Эпиктете. фия от религии и мифа?
«Эпиктет, как и все философы, пытается доказать, что чело­ 2. Милетская школа. Каково ее значение в истории философии?
век всегда, при всяких обстоятельствах может сохранить душевное 3. Чем ценно учение Гераклита?
равновесие. Случилось несчастье: у тебя умер отец — ты волнуешь­ 4. Что сближает Пифагора и пифагорейцев с элеатами?Как бы ВЫ
ся, плачешь, приходишь в отчаяние, и нет, по-видимому, в мире определили рать тех и других в развитии науки и философии?
средств и способов, которыми можно было бы тебе вернуть спо­ 5. Чему учил Демокрит?
койствие. Но только, по-видимому. На самом деле способ есть. По­ 6. Кто такой Сократ? Чему и как он учил?
пробуй рассуждать. Что бы ты сказал, если бы умер отец твоего 7. Сущность объективного идеализма. Что дает нам основа­
соседа? Ты бы сказал, что это произошло вполне естественно. Вся­ ние считать Платона объективным идеалистом?
кий человек должен умереть — таков закон природы. Почему же ты 8. Учение Аристотеля. Его значение,
так волнуешься и так безутешен, когда умер твой отец? Подумай, 9. Развитие философии после Аристотеля.
и ты поймешь, что смерть твоего отца так же законна и естествен­
на, как и смерть других людей, и что, стало быть, нет никакого Попробуйте определить, кому принадлежат приводимые ниже
основания тебе больше огорчаться сегодня, когда у тебя отца нет, фрагменты. Если сможете, укажите, какую сторону учения того
чем вчера, когда у тебя отец был. или иного философа они характеризуют. Обоснуйте свое решение.
...Раз отец умер по законам мира, пусть себе умирает: это не 1. «Воздух холоден, вода влажна, огонь горяч... если бы один
касается ни Эпиктета, ни какого-либо другого мудреца, ибо из них (этих элементов) был бесконечным, то остальные давно
мудрец прекрасно знает, что внешние события, как находящи­ уже погибли бы».
еся вне его власти, не должны его и занимать, если только он 2. «... дыхание и воздух объемлют весь мир».
не хочет стать рабом бессмысленной силы. Вот в чем основная 3. «Не поднимай то, что упало. Не ломай хлеба. Не размешивай
мысль стоической школы». огонь железом. Не смотрись в зеркало около огня».
Остается, однако, вопрос: можно ли реализовать ее в жизнен­ 4. «Бессмертные — смертны, смертные — бессмертны, смер­
ной практике? тью друг друга они живут, жизнью друг друга они умирают». «Из
64 3 М. В. Вальяно 65
всего — одно, из одного — все». «Младенцем слывет муж для Никто не имел права жить так, как он хотел, напротив,
божества, как мальчик — для мужа». город походил на лагерь, где был установлен строго определен­
ный образ жизни и занятия, которые имели в виду лишь благо
Попробуйте расшифровать три последние фрагмента.
всех. Вообще спартанцы считали себя принадлежащими не себе
5. Ниже даны отрывки из «Сравнительных жизнеописаний» Плу­ лично, но отечеству.
тарха о Спарте. Внимательно прочтите их, сравните с тем, что вам
известно о платоновской утопии идеального государства. В чем они 6. Из далёкой истории Рима до нас дошло событие, которое
совпадают? Какой вывод напрашивается из сравнения? Б. Рассел называет «забавным происшествием», излагая его так:
...Египтяне уверяют, что Ликург был и у них и что ему в — Карнеад, достойный преемник Аркеселая на посту главы Ака­
особенности понравились существовавшие у них обособленные ка­ демии, был одним из трёх философов, посланных Афинами с дипло­
сты воинов, вследствие чего он ввел то же и в Спарте, и, обра­ матической миссией в Рим в 156 году до н. э. Он не видел основа­
зовав отдельное сословие ремесленников и мастеровых, явился ос­ ния, почему его титул посла помешал бы столь счастливой воз­
нователем класса настоящих чистых граждан... можности, и объявил, что прочтёт цикл лекций в Риме. Молодые
Вторым из преобразований Ликурга, и самым смелым из них, люди, которые в то время стремились подражать греческим мане­
было деление их земель. Неравенство состояний было ужасное: масса рам и овладевать греческой культурой, толпами устремились слу­
нищих и бедняков угрожала опасностью государству, между тем шать его. В своей первой лекции он изложил взгляды Аристотеля и
как богатство было в руках немногих. Желая уничтожить гор­ Платона на справедливость, и эта лекция была чрезвычайно по­
дость, зависть, преступления, роскошь и две самые старые и опас­ учительна. Во второй лекции он, однако, занялся опровержением
ные болезни государственного тела — богатство и бедность, он всего того, что говорил в первой, — не для того, чтобы прийти к
убедил сограждан отказаться от владения землёю в пользу госу­ противоположным заключениям, а лишь для того, чтобы пока­
дарства, сделать новый её раздел и жить всем на равных условиях, зать, что каждое заключение может быть оспорено. Сократ, как
так, чтобы никто не был выше другого... пишет в своих работах Платон, утверждал, что совершить не­
Чтобы окончательно уничтожить всякое неравенство и не­ справедливость — большее зло для того, кто совершил её, чем для
соразмерность, он... изъял из обращения всю золотую и серебря­ того, кто от этого страдает. Карнеад в своей второй лекции
ную монету, приказав употреблять одну железную, но и она была отозвался об этом утверждении презрительно. Великие государ­
так тяжела, так массивна при малой своей стоимости, что для ства, указывал он, стали великими благодаря несправедливым аг­
сбережения дома десяти мин нужно было строить большую кла­ рессивным действиям против более слабых соседей; в Риме этого
довую и перевозить их на телеге. Благодаря такой монете в Ла­ никак нельзя было отрицать. При кораблекрушении вы можете
конии исчезло много преступлений: кто решился бы воровать, спасти свою жизнь за счет более слабых, и будете дураком, если
брать взятку, отнимать деньги другого или грабить, раз нельзя этого не сделаете. «Прежде всего женщины и дети!» — не являет­
было скрыть своей добычи, которая к тому же не представляла ся принципом, который приведёт к собственному спасению, — так,
ничего завидного... Затем Ликург изгнал из Спарты все бесполез­ очевидно, думал он. Что бы вы сделали, если бы бежали от побеж­
ные, лишние ремёсла... дающего врага и потеряли свою лошадь, но нашли бы раненого то­
С целью ещё более стеснить роскошь и окончательно уничто­ варища на лошади? Если бы вы были благоразумны, вы стащили бы
жить чувство корысти Ликург установил третье, во всех отно­ его с лошади и захватили её, что бы ни диктовала справедливость.
шениях прекрасное учреждение, совместные трапезы, сиестии, — Вся эта не очень поучительная аргументация в устах признающего
для того, чтобы граждане сходились обедать за общий стол и ели себя последователем Платона поражает, но она, по-видимому, по­
мясные или мучные кушанья, предписанные законом... нравилась настроенным по-современному римским юношам.
Все дети, которым только исполнилось семь лет, ... жили и
ели вместе... Чтению и письму они учились по необходимости, Как вы полагаете, какую философию излагал римским юно­
остальное же их воспитание преследовало одну цель: беспрекос­ шам Карнеад, глава основанной Платоном Академии? Что позво­
ловное послушание, выносливость и науку побеждать... ляет сделать такой вывод?

66 67
з*
Глава 3- щенников, превратилось в государственную религию. Как писал
Л. Шестов, «произошло нечто неслыханное, доселе никогда не
случавшееся и больше уже никогда не повторявшееся в истории:
Средневековье. культурный и могучий греко-римский мир обратился за истиной
к маленькому, варварскому, слабому восточному народу».
Мир глазами средневекового человека Римские императоры обратились к новой религии в поисках
выхода, надеясь, что еще могут предотвратить грозящую катас­
Период в развитии цивилизации, который нам предстоит рас­ трофу, отказавшись от прежних богов, чье покровительство уже
смотреть и который в истории человечества занимает более тысяче­ не спасало, и признав бога христиан. Еще важнее было то, что
летия, столь радикально отличается как от предшествующей, так и Христа приняли массы. Здесь сыграло, видимо, свою роль то обсто­
от последующей эпох, что мы изначально должны отказаться от ятельство, что Святое писание предложило верующим твердые нрав­
попытки ограничиться средневековой философией. Она будет про­ ственные нормы, о которых Рим успел почти позабыть. Это мы
сто малопонятна. сегодня спорим, был ли Христос реальной личностью. Римлянами
Нужно выйти за рамки этой проблемы, вспомнив основные он был воспринят именно как живой, но святой человек, пеку­
вехи истории, а главное, попытаться взглянуть на возникший щийся о спасении погрязших в грехе.
мир как бы изнутри — глазами человека Средневековья. Тщетно. Дни Рима были сочтены. В 410 г. он был взят и раз­
Начнем с хронологических рамок. Есть исследователи, трак­ граблен вестготами. При том, что все могло случиться и раньше,
тующие Средневековье как эпоху, начинающуюся со II-III сто­ падение «вечного города» прозвучало как гром среди ясного неба.
летия н.э. (в этом случае она захватывает так называемую по­ «Мой голос дрожит, и от рыданий перехватывает горло, пока я
зднюю античность) и отнюдь не завершающуюся Возрождени­ диктую эти слова. Он завоеван, этот город, который покорил
ем XV-XVI вв., а продолжающуюся до XVIII в. и лишь постепен­ весь мир». Потрясение пережил не только автор вышеприведен­
но изживающую себя перед идеями Великой Французской рево­ ных слов св. Иероним. Все были охвачены смятением и страхом.
люции и научно-промышленного переворота XIX столетия. В провинциях — та же картина. Вот как описывает Галлию
В понимании эпохи как эпохи «долгого Средневековья», ко­ после крупного вторжения варваров в 417 г. епископ г. Оша:
торая вырастает из античности, есть большой смысл. Появляет­ «Смотри, сколь внезапно смерть осенила весь мир и с какой
ся возможность глубже понять ее корни и проследить побеги, силой ужасы войны обрушились на народы... все оказалось под
идущие от этой эпохи, в Новом времени. властью варваров... Немало гибло в засадах врагов, но не мень­
Но есть традиционная, пока доминирующая точка зрения. В ше из-за насилия... Те, кто сумели устоять перед силой, пали от
соответствии с ней Средневековье в Европе родилось на разва­ голода. Несчастная мать распростерлась вместе с детьми и му­
линах римского мира в V-VI вв. жем. Господин со своими рабами сам оказался в рабстве. Многие
Крах некогда могущественной империи назревал давно. Рим, стали кормом для собак; другие живьем сгорели в своих домах,
который всегда жил за счет большого числа пленных и военной охваченных пламенем. В городах, деревнях, виллах, вдоль дорог
добычи, сам к III в. оказался осажденным со всех сторон варва­ и на перекрестках, здесь и там — повсюду смерть, страдания,
рами. К внешним неудачам добавился глубокий внутренний зас­ пожарища, руины и скорбь. Лишь дым остался от Галлии, сго­
той в экономике — она все заметнее хирела. Приходили в упадок ревшей во всеобщем пожаре». И так повсюду.
торговля и ремесла. Обрабатываемые земли забрасывались, чис­ Поистине зловещим был фон, на котором формировалась
ло запущенных полей росло.' Свирепствовали сборщики налогов. новая эпоха в Западной Европе.
Начался распад когда-то четких государственных структур. В условиях всеобщего опустошения и разрушения единствен­
Именно в это время возникшее в I в. в восточных провинциях ным сохранившимся социальным институтом оказалась церковь.
империи христианство из гонимого Римом учения, распростра­ Она и стала господствовать всюду, заметнее всего в сфере ин­
ненного первоначально среди угнетенных, рабов и вольноотпу- теллектуальной жизни. Что касается философии, то она превра-
68 69
тилась в служанку богословия: признавалась только та ее часть, он в ответ назвал себя христианином. Но последовало возражение:
опираясь на которую можно было подтвердить или усилить дог­ «Лжешь, ты... не христианин». И Христос велел побить его бичами.
маты церкви. В конце концов, Иероним (в своем видении) воскликнул: «Госпо­
Задача отстаивания и развернутого обоснования христианства ди, если когда-нибудь я буду иметь светские книги, если я буду
возникла еще до падения Рима и связана с рядом имен. Среди них читать их, значит, через это самое отрекся от тебя». «Это, — добав­
— св. Амвросий, св. Иероним, св. Августин. Они почти современни­ ляет Иероним, — был не обморок, не пустой сон».
ки. Расцвет их деятельности приходится как раз на относительно Двойственное отношение «отцов церкви» к античному духов­
короткий период между окончательной победой христианства в ному наследию неизбежно приводило к упрощению и прямому
Римской империи и нашествием варваров. Вместе с папой Григори­ искажению мыслей древних. Нормой стало выдергивание отдель­
ем Великим, жившим позднее, эти мыслители считаются «отцами ных цитат из контекста. Как следствие, античная мысль оказалась в
церкви». Одна из существенных сторон их деятельности — переос­ разодранном, униженном состоянии. Но ни в каком другом вари­
мысление античного философского наследия. анте идеологи христианства не могли бы заставить авторов-языч­
Св. Августин, сравнивая платоновскую философию с христи­ ников «работать» на догмы церкви.
анским учением, замечает, что Господь позаботился о том, чтобы Руководящим стал принцип, сформулированный св. Авгус­
познакомить его с некоторыми книгами последователей Платона. тином: «Без веры нет знания, нет истины». А это значит: знание
Там он нашел мысли, хотя и выраженные не теми словами, но было однозначно подчинено вере.
заключающие в себе тот смысл, что «вначале было слово, и слово На этапе обоснования христианского вероучения проявили
было у Бога, и это слово было Бог». себя и мыслители, куда более радикальные. Одним из самых из­
О каких последователях Платона идет речь, Августин не уточ­ вестных был Тертуллиан, утверждавший, что христианство содер­
няет. Возможно, это живший в III в. Плотин, который, без сомне­ жит в себе истину в уже готовом виде. Она не нуждается в доказа­
ния, был наиболее авторитетным толкователем Платона после Ари­ тельстве или проверке. «Мы не имеем нужды в любознательности
стотеля. По его собственному признанию, он отвернулся от разоре­ после Христа, в исследовании после Евангелия».
ния и нищеты в реальном мире, чтобы созерцать вечный мир блага Тертуллиан предпочитал прямое толкование религиозных тек­
и красоты. Плотин менее суеверен и религиозен, чем «отцы церк­ стов, даже если в них было очевидным противоречие элементар­
ви», но он ближе к ним, нежели Платон. ным правилам логики и здравому смыслу. Подоплека такой пози­
Характер и глубину переосмысления античности в грудах «от­ ции ясна: откровение, данное нам в Евангелии, несоизмеримо с
цов церкви» трудно оценить: она меняется от одного мыслителя к возможностями человеческого разума. Чем больше что-либо кажет­
другому. У любого из них к тому же нетрудно обнаружить постоян­ ся в нем непостижимым и невозможным, тем больше оснований
ные колебания между чуть ли не суеверным страхом перед тем, что верить в истинность сказанного.
писали древние авторы (ведь все они были язычниками), и восхи­ «Сын божий распят; мы не стыдимся, хотя это постыдно. И
щением ими. Это трудно скрыть. умер сын божий; это вполне достоверно, ибо ни с чем не сообраз­
Св. Иероним признается в одном из писем, что после того, как но. И после погребения воскрес; это несомненно, ибо невозможно».
он удалился от родных и друзей и, «что еще труднее этого, от Исходя из подобных утверждений Тертуллиана, ему приписывали
привычки к роскошной жизни», он никак не мог найти в себе и такое высказывание: «Верую, ибо абсурдно».
силы оставить библиотеку. «И таким образом я, окаянный, постил­ Тертуллиан отверг саму необходимость обращения к античной
ся и намеревался читать Туллия». Дни и ночи каялся Иероним и философской и всякой иной мысли, отмежевался от нее. «Что
все-таки снова впадал в прежний грех и читал Плавта. Когда после общего, — задавал он риторический вопрос, — у Афин и Иеруса­
такого потакания своим слабостям он принимался читать проро­ лима, у Академии и Церкви?» Ответ был однозначным: «Ничего».
ков, Священное писание, его »ужасала необработанность речи». Но Отказ от античности, чем далее, тем заметнее, проходил на
однажды, когда Иероним был сражен лихорадкой, ему привиде­ фоне отказа от культуры вообще, борьбы с наукой, оголтелого
лось, что в день последнего суда Христос спросил его, кто он, и мракобесия.
70 71
Известна масса факторов, подобных линчеванию Гипатии, вы­ рая, падая под ветром с райских деревьев, подобно тому, как
дающейся женщины-математика, жившей в Александрии в IV в. ветер ломает в лесу валежник».
В «Истории упадка и разрушения Римской империи» Э. Гиб­ На фоне суеверий господствует страх. Страх даже перед про­
бона так описывается эта расправа: «Гипатию стащили с ее ко­ шлым, тем более настоящим и будущим сопровождает каждый
лесницы, раздели догола и потащили к церкви; отец Петр вместе шаг человека в средние века. В той части, что касается христиан­
с кучкой диких и бесчеловечных фанатиков безжалостно били ского учения, он концентрировался в идее неизбежного конца
ее, сдирали с ее костей мясо устричными раковинами и бросили света и страшного суда. Люди постоянно ожидали предсказан­
ее трепещущее тело в огонь». ных в Библии знамений и появления Антихриста. Кометы, лив­
После подобных фактов как почти невинное воспринимает­ ни, падающие звезды, землетрясения, подъемы морской воды
ся письмо уже упоминавшегося Григория Великого одному из — все вызывало панику, ибо все было страшно не столько само
епископов Франции: по себе, а потому, что с природными катаклизмами напрямую
«Слуха нашего достигло, что мы и выговорить не можем без связывался как раз неоднократно предвещаемый конец света.
стыда, будто твое Братство имеет (т.е. что ты имеешь) обыкнове­ Всюду — сатана. Он соблазняет и преследует, преследует и
ние разъяснять грамматику отдельным лицам. Дело сие представля­ соблазняет. В парализованном страхом сознании дьявол — впол­
ется нам столь неподобающим и предосудительным, что чувства, не реальное существо. Вот как описывал его (а подобных описа­
которые мы выразили прежде, обратились в нас в стоны и скорбь... ний множество) один из монахов XI в.:
И поелику особенно отвратительно это, когда в том упрекают свя­ «Вдруг я увидел, как у меня в ногах появилось некое страш­
щенника, нужно точно и правдиво разузнать, воистину ли дело ное на вид подобие человека. Это было, насколько я мог разгля­
было так или нет». деть, существо небольшого роста, с тонкой шеей, худым ли­
Стоит ли удивляться распространению в этих условиях са­ цом, совершенно черными глазами, бугристым морщинистым
мых диких суеверий. Почти всюду наблюдается гигантский шаг лбом, тонкими ноздрями, выступающей челюстью, скошенным
назад. узким подбородком, козлиной бородой, мохнатыми острыми
Возьмите средневековую географию. Извратить представле­ ушами, взъерошенной щетиной вместо волос, собачьими зуба­
ния людей в этой области нелегко. Но, может быть, именно ми, клинообразным черепом, впалой грудью, горбом на спине,
поэтому нелепости здесь наиболее наглядны. дрожащими ляжками, в грязной отвратительной одежде».
Расположение отдельных частей земной поверхности исхо­ Исходящие от дьявола опасности представлялись столь мно­
дило теперь из убеждения, что в центре ее лежит Иерусалим и гочисленными, а шансы на спасение такими ничтожными, что
что восток, который чаще всего помещали на картах наверху, казались почти чудом.
на месте северного полюса, имеет своей высшей точкой некую Мир вообще как бы перевернулся. Еще св. Августин предельно
гору, где находится земной рай и откуда вытекают Тигр, Евф­ четко выразил тот взгляд на земную жизнь человека, в соответствии
рат, Ганг и Нил. Весьма смутные представления, которые имели с которым она — не более чем переход к вечному блаженству на
христиане об этих реках, позволяли легко поворачивать их в небесах, а посему должна быть презираема и не иметь никакой цен­
любую сторону и вообще придумывать о них, как и обо всем ности. Позднее о том же скажет Кальвин: «Ведь если небеса — это
другом, любые небылицы. Так, о Ниле в одном из рассказов о наша родина, что же тогда земля, как не место изгнания? Если уход
VII крестовом походе говорится: из мира — это вхождение в жизнь, что тогда такое мир, как не
«Подобает теперь повести речь о реке, которая пересекает гробница? Что есть пребывание в нем, как не погруженность в смерть?
Египет и вытекает из земного рая... В том месте, где Нил прони­ Если освобождение от тела есть вхождение в полную свободу, что
кает в Египет, местные жители имеют обыкновение расставлять тогда есть тело, как не тюрьма? Если радоваться присутствию бога
по вечерам сети, а поутру находят в них драгоценные предме­ есть предел счастья, разве не несчастье быть лишенным этого...»
ты, которые они доставляют в страну, как то: имбирь, ревень, Царила прямо-таки удивительная вера людей в чудо. Все, что
алоэ и корицу. Говорят, что эти пряности приходят из земного было необычно, ненормально, сверхъестественно, привлекало.
72 73
Разум был погружен в сон. Недаром средние века называют «ве­ но быстро организовались в свою церковь со своим духовенством
ками мрака». Точнее, так называют раннее средневековье, при­ из «совершенных» людей, создали особый ритуал. Это по сути
близительно с 600 г. до 1000 г. была антицерковь, антикатолицизм.
Но «века мрака» были далеко не повсеместно, по сути лишь Ватикан, прибегнув в очередной раз к силе, в конце концов
в Западной Европе. На Востоке расцветает китайская цивилиза­ взял верх над катарами. Их постигла та же участь, что и других
ция, а между Китаем и Европой на огромной территории воз­ еретиков. Но каждый раз победа давалась со все большим тру­
никает блестящий во многих отношениях арабский мир. дом, хотя церковь была еще очень сильна. Не исчерпала она и
Впрочем, уже до 1000 г., этого во многом условного времен­ свой интеллектуальный потенциал. Свидетельство тому — тво­
ного рубежа, обнаруживаются первые проблески и во мраке ев­ рения Фомы Аквинского.
ропейского Средневековья. Он родился в 1225 или 1226 г. Получил неплохое по тем вре­
В IX веке появляется такая своеобразная личность, как П. Абе­ менам религиозное (другого просто не существовало) образова­
ляр, выдвинувший требование ограничить веру «разумными осно­ ние. При пострижении в монахи был назван Томой. Отсюда —
ваниями». Одним из первых он заговорил о противоречиях в суж­ томизм, другое обозначение учения Ф. Аквинского.
дениях «отцов церкви». Св. Фома — философ был причислен католической церковью к
Еще больший интерес вызывает Д. Скотт. Он не выступал, лику святых — поставил себе целью утвердить истинность христи­
по крайней мере, открыто, против церковных догматов, но от­ анской религии доводами, обращенными к разуму. Однако при
стаивал мнение, что философия является равным, если не выс­ опоре на него, по Ф. Аквинскому, можно доказать далеко не все;
шим авторитетом, независимым от божественного откровения, это и не нужно. Прав Б. Рассел: «Прежде чем Аквинский начинает
данного нам в Библии. Разум и откровение, утверждал Скотт, — философствовать, он уже знает истину: она возвещена в католи­
это два источника истины. Они не могут противоречить друг дру­ ческом вероучении. Если ему удается найти убедительные рацио­
гу, а если иной раз по видимости противоречат, предпочтение нальные аргументы для тех или иных частей вероучения — тем
должно быть отдано разуму. Не удивительно, что сочинение, в лучше; не удается — Аквинскому лишь нужно вернуться к откро­
котором излагался такой взгляд, дважды, в 855 и 859 гг., осужда­ вению. Но отыскание аргументов для вывода, данного заранее, —
лось церковными соборами. Уже в приговоре первого оно было это не философия, а система предвзятой аргументации». Рассел не
названо «скоттовой бурдой». разделяет мнения, что св. Фома — великий философ. В нем «мало
Утверждают: Д. Скотт потому был так смел и смог избежать истинно философского духа. Он великий схоласт».
прямых репрессий со стороны всемогущей церкви, что пользовал­ Схоластикой обозначается система взглядов, оторванных от
ся поддержкой французского короля Карла Лысого. Именно он жизни", практически бесплодных, далеких от наблюдения и опыта.
пригласил Скотта в Париж и поставил его во главе придворной Вся средневековая философская мысль насквозь пронизана схо­
школы. Но это мало что меняло по существу. Росла еще не явная, ластикой. Ф. Аквинский — признанная ее вершина.
закамуфлированная оппозиция духовной диктатуре церкви. К XII веку уже окончательно сложились на Западе мощные
Нападки на церковь шли и с другой стороны. Достаточно религиозные ордена, монашеские общины со своим уставом и
вспомнить еретические движения, в орбиту которых вовлекались нормами — доминиканцы и францисканцы. Назывались они так
подчас сотни тысяч людей. Одно из них — движение катаров или по имени святых, покровителей ордена, — св. Доминика и св.
альбигойцев. Франциска.
Катары признавали два равно могущественных начала: Доб­ Аквинский принадлежал к доминиканцам. Францисканцы,
ро и Зло. Господь бог, по их мнению, был беспомощен перед соперничавшие с ними за влияние, были поначалу мало склон­
Князем зла; одни считали его равным Богу, другие дьяволом, с ны признавать авторитет Фомы. И что интересно: обращаясь с
успехом восставшим против Бога. Католическая церковь, вери­ той же, в принципе, что и Аквинский, целью к философии,
ли катары, принадлежит к злу. В отношении ее и общества, ее они, не выходя еще за рамки схоластики, были ближе к тому,
породившего, возможно лишь полное отрицание. Катары доволь- чтобы это сделать.
74 75
Из всех францисканских философов особо выделялся Р. Бе­ уберечь монахов от мира вне монастыря, мирской суеты. На деле
кон. Он почти современник Фомы, хотя прожил больше его на 20 же цель была иной: сохранить монополию служителей церкви на
лет, скончавшись около 1294 г. духовную жизнь.
Поразительный по тем временам факт: Бекон был всесторон­ Той же цели оказалось в конечном итоге подчинено исполь­
не образованным человеком, питавшим особую страсть к науке. зование латыни. Письменность, даже молитвы — все на латыни,
Есть, по Бекону, четыре причины невежества. Во-первых, пре­ и какой — мертвой. Народ ее уже давно не понимал. Возникла
клонение перед неосновательным и недостойным авторитетом ситуация, в которой даже язык стал средством отделения немно­
(скорее всего, потому, что эти слова предназначались для папы, гих, умевших писать и говорить на нем, от основной массы насе­
Р. Бекон специально оговаривается, что он не имеет в виду цер­ ления.
ковь). Во-вторых, влияние привычки. В-третьих, суждения неве­ В XII в. были открыты первые университеты. Но и там безраз­
жественной толпы. В-четвертых, скрытие собственного невеже­ дельно господствовали латынь и схоластика.
ства под маской несомненной мудрости. Все человеческие беды, Так, в знаменитом парижском университете (сюда со всей
рожденные отсутствием знаний, необразованностью, проистека­ католической Европы стекались желающие получить образова­
ют от этих причин, причем худшей является четвертая. ние) в ходу были диспуты типа: что впервые появилось: курица
Если примем во внимание, что Р. Бекон презрительно высме­ или яйцо или сколько абстрактных точек может уместиться на
ивал тогдашних столпов учености, а это была религиозная уче­ абстрактном острие иглы. Эти диспуты могли длиться не одну
ность, учтем, что он написал специальную книгу, смысл кото­ неделю.
рой свелся к разоблачению невежества духовенства, станет по­ И все же: постепенное отпочкование университетов от мона­
нятно, почему его обвиняли в ереси, предавали осуждению, от­ стырей, некоторая их автономия (при том, что церковь держала
кровенно ненавидели, запрещали публиковать написанное и, и университеты под жестким контролем, используя их в своих
наконец, упрятали-таки в тюрьму, где он провел 14 лет. целях) были сами по себе позитивным моментом, способство­
Трудно отделаться от впечатления, что Р. Бекон рано родился. вавшим тому, что постепенно рассеивался мрак, в который по­
Время его еще не пришло, хотя возможно и даже более вероятно грузилась эпоха. \
другое. Приговоры церковных властей по поводу разного рода ереси История лишний раз подтверждала: нельзя заморозить время,
и вольнодумства, на которые никогда не скупилась церковь, со­ невозможно остановить человеческую мысль.
держат намеки на относительную распространенность воззрений, Начиная с XI столетия практически все средневековые мыс­
аналогичных тем, что развивал Р. Бекон. Но определить сколько- лители оказались вовлечены в спор об истинной природе взаи­
нибудь полно характер этих воззрений, количество людей, пы­ моотношений между единичным и общим. Одни яростно отста­
тавшихся дистанцироваться от догматов церкви, круг их слуша­ ивали тезис, что общие понятия существуют реально. Отсюда и
телей или читателей весьма и весьма затруднительно. Церковь термин: реализм. Другие, не менее эмоционально, отстаивали
преуспела в уничтожении всяких следов вольнодумства. противоположную точку зрения: реальны лишь единичные пред­
В любом случае, однако, таких людей было немного. Поми­ меты, вещи. Общие понятия — их имена, понятия, не более.
мо самих вольнодумцев это могли быть отдельные просвещен­ Такая точка зрения определяется как номинализм (от лат. nomina
ные церковники, возможно, и не церковники, жившие при — имя, название).
дворах светских правителей или близкие к университетским Казалось бы, частная, хотя и важная философская проблема.
центрам. Но она поднимается философами Средневековья чуть ли не до
Первоначально образование было сосредоточено в епископ- самой значительной.
ствах и крупных монастырях. Там существовали школы, которые, Руководствуясь Платоном, на которого охотно ссылаются
как правило, были закрыты для тех, кто не принадлежал непос­ религиозные догматики в обоснование творения мира богом,
редственно церкви. Формальной причиной выступало желание следовало бы признать: общие понятия даже более реальны, ибо

76 77
принадлежат миру вечных и неизменных сущностей. Но что если Дательный — этим лжецам
общие понятия не существуют сами по себе? Положительно от­ Винительный — этих негодяев
ветив на этот вопрос, номиналисты подводили под Платона, а Звательный — о, подлейшие!
фактически под схему, предложенную реалистами, своего рода Творительный — этими нечестивцами
«мину замедленного действия». Размывалась схема, рушились ав­
торитеты. А это уже немало в тех исторических условиях. Не случайно рефреном многочисленных крестьянских выс­
Отрицание догм и сомнение — необходимые условия восста­ туплений, бунтов, восстаний была мысль: «Мы — люди, со­
новления позиций подлинной философии, путь к науке, каза­ зданные по подобию Христа, а нами помыкают как скотиной».
лось бы, безвозвратно утерянной. Его нужно было пройти. Труд­ Та же ситуация в городах, только она более запутана. Здесь и
нее всего оказался первый шаг. И он был сделан. борьба бедности против богатства, и начинающаяся борьба бур­
В начале главы отмечалось: Рим не мог не погибнуть, «века жуа с дворянами за возможность беспрепятственно наживать бо­
мрака» не могли не наступить. Но то же самое можно сказать и о гатство, и, наконец, борьба с церковью, выливающаяся в конеч­
самих «веках мрака». Их гибель была столь же неизбежной. ном итоге в восстание против духовной диктатуры церкви. Оно
Церковники и церковь в союзе с власть имущими пытались какое-то половинчатое, и смелое, и робкое одновременно. Поло­
сохранить существующий порядок вещей, и какое-то время им винчаты и его результаты. Но здесь речь должна идти уже о дру­
это удавалось. Однако все чаще приходилось прибегать к откры­ гом времени, эпохе, определяемой как Возрождение. Иногда ее
тому насилию. Оно вообще характерно для Средневековья. При­ называют эпохой Гуманизма. Но об этом — в следующей главе.
вычным элементом пейзажа эпохи были виселицы на большой
дороге при въезде в город или у подножья замка, позорный столб
на рыночной площади, а то и прямо перед божьим храмом и Вопросы для повторения
тюрьмой.
Бороться при этом приходилось против основной массы на­ 1. Что предопределило крах Римской империи? Как отра­
селения — крестьянства и городских низов. зился он в духовной жизни?
«Внутренняя война» с крестьянством была фактически посто­ 2. Кто такие «отцы церкви»? Какова их роль в становлении
янной; она то несколько затухала, то обострялась до крайних пре­ христианского вероучения?
делов. Стоит ли удивляться повторяющемуся в разных церковных 3. Фома Аквинский. Суть его взглядов.
текстах утверждению: крестьянин подобен дикому зверю. Он бе­ 4. Кризис эпохи Средневековья. Отражение его в филосо­
зобразно уродлив, едва ли имеет человеческое обличие. Та же враж­ фии.
дебность в отношении нравственных качеств крестьян.
Вот отрывок из сочиненной французскими монахами поэмы
«Склонение крестьянское»: Используя труд Ж. Ле Гоффа «Цивилизация средневекового
Запада», попытайтесь дать портрет эпохи, изобразив ее глазами
Именительный падеж единственного числа — этот крестьянин средневекового человека. Оформите ответ в виде сочинения на
Родительный — этой деревенщины историко-философскую тему.
Дательный — этому дьяволу
Винительный — этого вора
Звательный — о, разбойник!
Творительный — этим грабителем
Именительный падеж множественного числа — эти проклятые
Родительный — этих презренных

78 79
происходило разрушение догм, сбрасывалась с еще не преодолен­
Глава 4. ным до конца страхом, но и с ликованием своего рода смиритель­
ная рубашка, наброшенная Средневековьем на мысли и чувства.
Возрождение: Гуманистические идеи ярко проявились вначале на итальянской
почве. На первых порах их высказывали и разделяли немногие. Из
эпоха, мировоззрение, культура наиболее известных имен обычно называют Петрарку (говорили,
что его собрание классических античных текстов было поистине
Падение авторитета церкви сделало в конечном итоге воз­ уникальным). Но в течение XV столетия эти идеи в той или иной
можной прямую оппозицию ей. Складывается иной тип мировоз­ степени проникли в сознание значительной части образованных,
зрения. культурных итальянцев. Правда, по-настоящему грамотных было
Как писал один из его ярких выразителей Пико делла Миран- мало: ученые, художники, литераторы, представители других сво­
дола: «Человек создан богом, но, обладая свободой воли, он может бодных профессий и те, кто им покровительствовал. Отсюда — бо­
снизойти до животного или возвыситься до богоподобного суще­ лее чем своеобразная ситуация: гуманисты — большие по масшта­
ства. Он может стать своим скульптором и творцом». бам того времени вольнодумцы — считают необходимым резко кри­
К этому и зовут идеологи эпохи. Они — в постоянном поиске. тиковать порок во всех его проявлениях. Их нападки на церковь, в
Религия, правда, еще сидела в умах, и довольно глубоко. Вспом­ частности, обусловлены ни чем иным, как осознанием ханжества,
ните сюжеты знаменитых картин и фресок Микеланджело — в лживости, неестественности норм, по которым живут священнос­
основе их религиозный сюжет. Или повороты в судьбе Боккаччо. лужители. Достается и нецерковникам. Но те же гуманисты могут и
Он смеется в своем «Декамероне» над суевериями и церковью; он оправдывать порок, властолюбие, жестокость, предательство власть
же в конечном итоге склоняется перед церковью, осуждая соб­ имущих, от которых они зависят. (Да и эпоха по жестокости мало
ственное творение. чем уступала Средневековью).
Поистине, все сместилось, перемешалось. Еще один только факт. Может быть, ярче всего это проявляется в творчестве выдаю­
Не кто-нибудь, а глава римско-католической церкви, папа Нико­ щегося итальянского мыслителя Н. Макиавелли (1467—1527).
лай V, прославился тем, что раздавал папские должности филосо­ Его имя многие связывают с полнейшей беспринципностью,
фам и ученым, которых он ценил за глубокие познания, оставляя вспоминая знаменитую фразу «Цель оправдывает средства« и
нередко в стороне соображения религии. Так, апостольским секре­ истолковывая ее не без основания в том смысле, что для дости­
тарем был назначен Лоренцо Валла, эпикуреец, критиковавший жения цели все средства хороши.
религиозные догмы и обвинивший в ереси (?!) не кого-нибудь, а Но мог ли Макиавелли мыслить иначе? Его взгляды — след­
одного из самых авторитетных «отцов церкви» — св. Августина. ствие той конкретной исторической ситуации, в которой оказался
Время, о котором идет речь, получило название эпохи Воз­ мыслитель. Его взгляды не могли появиться раньше, да и позже им
рождения или эпохи Гуманизма. трудно было бы появиться.
Говорят, что новое — хорошо забытое старое. Возрождение Н. Макиавелли откровенен. Он ставит в своих сочинениях со­
связывалось в головах людей с античностью и искало аргументы вершенно конкретную задачу — показать, как можно достичь вы­
в своей оппозиции церкви... в прошлом. В полной мере это отно­ сот политической власти, укрепить эту власть, анализирует, ис­
сится к философии. Эпоха не дала миру ни одного крупного и пользуя факты, почерпнутые из итальянской действительности,
оригинального мыслителя в данной области. И здесь на первом причины, приводящие к ее потере.
плане оказалось благоговение перед авторитетом, правда, не бо­ То, что Макиавелли мало интересует, хороши или плохи пред­
жественным, а вполне мирским, перед авторитетом античных лагаемые им пути и средства, не должно удивлять. В тогдашней
авторов, подражание им. Италии редкий правитель мог похвастаться законностью своей власти.
Но Возрождение ознаменовано изумительным раскрепощением Мало кого ужасали жестокости и предательства. Они были на­
человеческого гения в литературе и искусстве. Именно в их рамках столько распространены, что стали почти нормой.
80 81
Нельзя не учесть и другого. Италия XV-XVI вв. страдала от наделен. Важнее всего выглядеть религиозным. Показательный для
раздробленности, междоусобных войн, могучих соседних госу­ эпохи Возрождения момент: можно не быть религиозным, но сле­
дарств, постоянно вмешивавшихся во внутриитальянские дела. дует выглядеть таковым.
Нужна была сильная рука, политический деятель, способный И вообще, религия, по мнению Н. Макиавелли, должна иг­
объединить страну. Н. Макиавелли размышляет над тем, кто и как рать выдающуюся роль в жизни государства, но не потому, что
это мог бы сделать, будучи убеждён, однако, что без насилия она истинна, а потому, что скрепляет общество. Ссылаясь на
решить проблему воссоединения страны невозможно. римлян, деревенский затворник утверждает, что они были пра­
Мыслителю было около 30 лет, когда в его родной Флорен­ вы, делая вид, что верят, и карая тех, кто, не веря, открыто
ции владычествовал религиозный фанатик, один из тех, кто заявлял об этом.
подготовил будущую реформацию католической церкви, Саво- Церкви своего времени, именно потому, что слишком уж
наролла. велико оказалось различие между тем, что она могла и должна
Его трагическая гибель потрясла Макиавелли. Во всяком слу­ была сделать, и тем, что делалось, Макиавелли предъявляет
чае, позднее он заметит, что «все вооружённые пророки победили, весьма суровые претензии, перерастающие в обвинения:
а невооружённые погибли», называя среди вторых и Савонароллу. — Народы, наиболее близкие к римской церкви, главе на­
Показательно для Возрождения, что Христос, в реальности кото­ шей религии, оказываются наименее религиозными... Мы близ­
рого мало кто тогда сомневался, не упоминался. ки или к погибели, или к наказанию... мы, итальянцы, обязаны
Н. Макиавелли приобрёл известность вначале как полити­ нашей церкви и нашему духовенству, прежде всего, тем, что
ческий деятель, постоянный противник Медичи. После рестав­ потеряли религию и развратились; но мы обязаны им еще и
рации их режима был арестован, но непосредственного повода худшим — тем, что сделалось причиной нашей погибели. Имен­
для расправы не нашлось, и Макиавелли получил разрешение но церковь держала и держит нашу страну раздробленной.
жить в деревне недалеко от Флоренции. Деятельная натура, он В других работах Н. Макиавелли — те же проблемы. Очень
не мог просто прозябать в деревенской глуши. Политик стано­ интересны идеи контроля за властью и равновесия властей: го­
вится писателем. сударя — знати — народа. Итальянский мыслитель как будто убеж­
Самое известное творение Н. Макиавелли — «Князь» («Госу­ дён: народ умнее и постояннее государей, а народные прави­
дарь»), посвященное небезызвестному Ч. Борджиа. Именно ему тельства лучше тирании.
расточает автор величайшие похвалы, изображая Борджиа чуть Но можно ли избежать тирании? Вновь возникает вопрос о
ли не как образец правителя. средствах. И вновь Макиавелли приходит к выводу: в истории
Трудно сказать, восхищался ли Макиавелли целями, кото­ если и не все, то очень многое сводится к силе, прозорливо
рые ставил перед собой Борджиа, но искусство Борджиа явно замечая при этом, что она часто зависит от общественного мне­
приводило в восторг; своеобразное, надо сказать, искусство. ния, а то, в свою очередь, от пропаганды. Даже сегодня с этим
В «Князе» откровенно отвергаются привычные нам нормы мо­ трудно не согласиться.
рали. Утверждается: правитель погибнет, если будет милостивым. Новое воззрение на мир не осталось чисто итальянским. До­
Он должен быть хитрым, как лиса, и свирепым, как лев. Одна из вольно быстро оно распространилось во всей Западной Европе:
глав имеет многоговорящее название «Как князья должны держать Франции, Англии, Германии, а также Испании. Так называе­
свое слово». Мы узнаем здесь, что слово следует держать только в мое Северное Возрождение, расцвет которого приходится на
том случае, если это выгодно. Но, если необходимо, князь может и начало XVI столетия, совпадало с итальянским Возрождением
даже должен быть вероломным. Нужно лишь хорошо скрыть в себе по основной направленности. В то же время они существенно
это, быть великим притворщиком и лицемером. Кто обманывает, различались.
всегда найдет такого, кто даст себя обмануть. Гуманисты и на севере Европы стремились отойти от рели­
Князю нет никакой необходимости обладать всеми добродете­ гии и церкви, подвергнув их критике; они воздали должное Че­
лями, правда, всегда должно казаться, что он ими в полной мере ловеку, творили и даже страдали ради его счастья. Но при всем
82 83
радикализме своих взглядов они едва ли смогли бы сказать, как Автор прибегает здесь к более чем оригинальному приему, к
Н. Макиавелли: цель оправдывает средства. Важно также то, что своеобразному маскараду: он не сам высказывает весьма горькие
Северное Возрождение, возникнув как мировоззрение немно­ истины. Эразм дает слово самой глупости, а та распевает себе
гих, едва ли не одиночек, стремилось стать шире, насколько это дифирамбы, безудержно хвалит себя. Не поймешь, кто, собствен­
было возможно. Немаловажно и то, что оно оказалось гораздо бли­ но, говорит, — Эразм или глупость. А ей приходится прощать все.
же к науке. Нарочитая двусмысленность обеспечивает автору позицию, к ко­
Одним из наиболее ярких и влиятельных представителей торой трудно придраться. Если кто-то и захотел бы это сделать,
Северного Возрождения был Эразм Роттердамский (1469 — 1536). задетый насмешкой, то он должен был бы признать, что прини­
Его можно было бы назвать интеллектуальным вождем эпохи. мает всерьёз утверждения глупости. Маскарадная, шутовская по
Недаром о нем говорили как об «оракуле Европы». Считалось за форме ирония оказалась прекрасным способом выражения кра­
честь встретиться с ним или же находиться в переписке. мольной мысли. Ст. Цвейг имел основания сказать, что «Похвала
Большой скептик в вопросах веры, Эразм откровенно пре­ глупости« принадлежит к числу самых действенных памфлетов,
зирал духовенство. Для этого у него было достаточно сугубо лич­ когда-либо написанных.
ных оснований. В книге перед нами человеческая глупость в самых разнооб­
Воспитываемый с детства опекунами, он был принужден разных её проявлениях. Она охватывает все стороны жизни че­
ими в конечном итоге постричься в монахи. В этом Эразм раска­ ловека, все сословия, все виды деятельности.
ивался всю свою жизнь, хотя монастырь и дал ему очень непло­ ...Кто может быть счастлив, не обольщаясь лестью и себялюби­
хое по тем временам образование. Именно образование позво­ ем? Но такое счастье — глупость... Высшее счастье — то, которое
лило потом покинуть монастырь. Какое-то время Эразм путеше­ покоится на обмане, ибо так живётся легче: легче быть королём в
ствовал по Европе; побывал он, в частности, в Парижском уни­ собственном воображении, чем на самом деле...
верситете, но, по его собственному признанию, не нашел там Нередко сатира сменяется прямым обличением, особенно
ничего полезного для себя: пустые словопрения. там, где речь идёт о церковных злоупотреблениях, таких, как
Знаменитый некогда Парижский университет стал в XVI в. отпущение грехов за деньги. Не только епископы, кардиналы,
одним из центров средневековой схоластики. Ветры перемен не но и сам папа оказывается мишенью едких насмешек Эразма
коснулись его. Более того. Когда-то враждовавшие между собой Роттердамского. Монашеские ордена определяются как «сбори­
религиозные догматики всех оттенков объединились в борьбе с ще сумасшедших идиотов», хотя «сами они вполне собой до­
гуманистами. вольны».
Нелегко им было. Новое еще робко. Всюду можно было ви­ Разве не идиотизм, спрашивал Эразм, полагать, будто религия
деть, выражаясь словами В. Шекспира, заключается в том, чтобы точно определить, сколько узлов необ­
Достоинство, что просит подаянье, ходимо монаху на башмаке или какого цвета должен быть его пояс,
какими вообще признаками должна отличаться его одежда, из ка­
Над простотой глумящуюся ложь,
кой ткани ее следует шить и т.д.
Ничтожество в роскошном одеяньи...
И вдохновения зажатый рот, До высот сарказма поднимается Эразм, рисуя этих монахов
И праведность на службе у порока. перед судом Христа:
«...один выставит напоказ свое брюхо, раздувшееся от рыбы
Нужно было обладать незаурядной смелостью и убежденнос­ всевозможных пород. Другой вывалит сто мер псалмов. Иной ста­
тью, чтобы противостоять всему этому. нет бахвалиться тем, что пятьдесят лет подряд притрагивался к
О том, к каким идеалам стремился Э. Роттердамский, за что деньгам не иначе, как обмотав предварительно пальцы... Но Хри­
он боролся, мы можем узнать, обратившись к единственной его стос прервет их... Однако на земле эти люди внушают страх, ибо
книге, которая и в наши дни находит читателей. Это — «Похваль­ благодаря исповеди они знают много тайн и часто выбалтывают
ное слово глупости». их, когда напиваются пьяными.»
84 85
Знаменитую книгу Э. Роттердамского венчает вывод о том, провёл там 5 лет и возвратился в Англию лишь для того, чтобы
что религия — одна из самых больших разновидностей глупости. поведать людям о жизни на удивительном острове.
Эразм — не атеист. Но он пытается обосновать тот взгляд, что Но начинается «Утопия» с резкой критики порядков, суще­
истинная религия извращена священнослужителями, и вообще ствующих в Англии. Именно в неприятии политики первоначаль­
подлинная вера идет от сердца, а не от убеждения. М.Лютер не ного капиталистического накопления, оборачивающейся массовой
без основания обвинял Э. Роттердамского в том, что человечес­ нищетой, голодом («овцы пожирают людей») — корни ранних со­
кое в Христе значит для него больше, чем божественное. циалистических утопий. Немалое значение имеет и то, что не где-
Эразма можно было бы назвать одним из первых просветителей. нибудь, а в Библии осуждается богатство и богатые, отрицается
Именно первых. Он с должным почтением относится к авторитету собственность, утверждается необходимость равенства всех людей.
древних. Позднее лавина новых фактов заставит признать, что древ­ Эта часть библейского учения была понятна и привлекательна
ние системы, способы объяснения мира пригодны далеко не всегда. для многих: она питала самые разнообразные варианты решения
Эразм с этим еще не столкнется. Показательно: он интересуется земных проблем, основанные на идее социального равенства и со­
Колумбом меньше, чем легендарными аргонавтами. циальной справедливости. Другой вопрос, что они были и не могли
И все же. Известно, например, что Э. Роттердамский считал не быть утопичными.
исключительно важным написание книги с целью научить лю­ В моровской Утопии, как и в государстве Платона, все нахо­
дей говорить на латыни о будничных делах. В те годы подобная дится в общей собственности. Своего рода коммунизм. В беседе с
книга была действительно нужна. Как и в эпоху Средневековья, Гитлодеем автор не может обойти мнение, что люди, лишен­
в ХУ и даже ХУ1 вв. латынь была по сути единственным языком, ные собственности и стимулов к труду, неизбежно превратятся
на котором могли общаться ученые и просто грамотные люди, в бездельников. Гитлодей возражает, но едва ли убедительно,
если они говорили на разных языках. особенно если принять во внимание более поздний историчес­
Большим другом Эразма был выдающийся английский мыс­ кий опыт.
литель XVI столетия Т. Мор (1478—1535). Он принадлежал к ари­ В Утопии 54 города, построенных по единому образцу. Все
стократической элите Англии, довольно длительное время был улицы, все дома одинаковы. Замков нет; входить можно в любой
близок к королю, хотя не питал на этот счет никаких иллюзий. дом. Раз в десять лет жители меняют дома. Одеваются утопийцы
Однажды, когда Мора в очередной раз поздравили с милости­ тоже одинаково. Каждое семейство (а оно в Утопии очень большое,
вым расположением короля, он ответил: «Если бы ценой моей типа патриархальных семейств древности) само изготовляет для
головы он мог бы завоевать какой-нибудь замок во Франции, себя самое необходимое. Питаются утопийцы сообща в своего рода
она тут же слетела бы с плеч». больших столовых.
Т. Мор не мог тогда знать, насколько он близок к истине. Все — мужчины и женщины — работают по 6 часов в день, три
Сначала он, еще будучи канцлером, впал в немилость, а затем часа до обеда, три после. Грязную работу выполняют рабы. Это
обвинён в государственной измене и обезглавлен. Причина лежала люди, осужденные за позорные деяния, или иноземцы, которые у
на поверхности. В 1534 году король добился от парламента объяв­ себя на родине были приговорены к казни. Утопийцы же согласи­
ления его главой английской церкви вместо папы. Мор отказался лись принять их к себе как рабов.
признать акт такого рода и заявил, что парламент не имел на то Шестичасового труда вполне достаточно. Обстоятельство,
права. Этого оказалось достаточно для того, чтобы расправиться с которое Мор старательно подчеркивает, замечая:
Т. Мором. «...если только шесть часов уходит на работу, то отсюда мож­
Из многогранного творческого наследия английского мыс­ но, пожалуй, вывести предположение, что следствием этого
лителя следует выделить его знаменитую «Утопию», выдающий­ является известный недостаток в предметах первой необходимости.
ся литературный памятник раннего утопического социализма. Но в действительности этого отнюдь нет; мало того, такое количе­
Утопия — созданный фантазией Мора остров в южном по­ ство времени не только вполне достаточно для запаса всем необхо­
лушарии, который посетил некий моряк Рафаил Гитлодей. Он димым для жизни и ее удобств, но дает даже известный достаток.
86 87
Это будет понятно и вам, если только вы поглубже вдумаетесь, ким образом, утопийцы всячески стараются о том, чтобы золото
какая огромная часть населения у других народов живет без дела: и серебро были у них в позоре».
во-первых, почти все женщины — половина общей массы, а если Показательно, что жители Утопии вообще не пользуются день­
где женщины заняты работой, то там обычно взамен их храпят гами, но они при этом торгуют, главным образом затем, чтобы
мужчины. Вдобавок к этому, какую огромную и какую праздную получить железо. Все учатся военному делу ради трёх основных
толпу представляют священники и так называемые чернецы! При­ целей: защитить себя, своего союзника и освободить угнетённый
кинь сюда всех богачей, особенно владельцев поместий, которых народ от тирании.
обычно именуют благородными или знатью; причисли к ним че­ Примечательно, что среди утопийцев много религий; при этом
лядь, именно весь этот сброд ливрейных бездельников; присоеди­ царит веротерпимость, хотя те, кто не верит, не считаются пол­
ни, наконец, крепких и сильных нищих, предающихся праздности ноправными гражданами. Гитлодей проповедовал среди жителей Уто­
под предлогом какой-либо болезни, — и в результате тебе придет­ пии христианство, заметив, что многие обратились в эту веру,
ся признать, что число тех, чьим трудом создается все то, чем узнав, что Христос был противником частной собственности.
пользуются смертные, гораздо меньше, чем ты думал. Поразмысли Всё это, бесспорно, во многом наивно с позиций нашего сегод­
теперь, сколь немногие из этих лиц заняты необходимыми ремес­ няшнего опыта. Современники же, особенно гуманисты, серьёзно
лами; именно, раз мы все меряем на деньги, то неизбежно должны восприняли идеи, высказанные в «Утопии». Тогда её читали и пере­
находить себе применение многие занятия, совершенно пустые и читывали; некоторые пытались выучить книгу Т. Мора наизусть. На­
излишние, служащие только роскоши и похоти... Но возьмем всех шлись и такие, которые, не поняв, что речь идёт в конечном итоге
тех лиц, которые заняты теперь бесполезными ремеслами, и вдоба­ лишь о фантазии, вылившейся в своего рода литературную мисти­
вок всю эту изнывающую от безделья и праздности массу людей, фикацию, всерьёз были готовы отправиться на поиски Утопии.
каждый из которых потребляет столько продуктов, производимых Т. Мор уже умер, когда в Италии появился монах Т. Кампанел-
трудами других, сколько нужно для двух изготовителей этих про­ ла (1568—1639), мыслитель, пришедший к выводу о необходимо­
дуктов; так вот, повторяю, если всю совокупность этих лиц поста­ сти больших общественных преобразований... в соответствии с хри­
вить на работу, и притом полезную, то можно легко заметить, как стианской совестью и ради царства божьего на земле.
немного времени нужно было бы для приготовления в достаточном
Так же, как и Мор, Кампанелла убежден в необходимости
количестве и даже с избытком всего того, что требуют принципы
ликвидации частной собственности, но в отличие от своего ан­
пользы или удобства (прибавь также — и удовольствия, но только
глийского предшественника он считает, что для этого понадо­
настоящего, естественного)».
бится сила, массовое восстание.
Т. Мор утверждает, что утопийцы «оставляют нас далеко по­ Мы не знаем, сколь радикальными были представления о
зади своим усердием и трудолюбием». Но что заставляет их столь переустройстве общества у молодого Кампанеллы; известно,
усердно трудиться? Сколько-нибудь удовлетворительного ответа однако, что он участвовал в заговоре (в Калабрии), бежал, был
мы не получаем. схвачен, осужден на пожизненное заключение. Провел в тюрьме
Небезынтересно, что у утопийцев есть и жемчуг, и бриллиан­ более 25 лет; там написал большинство своих книг, в том числе
ты, но они служат украшением... для малолеток. Что касается зо­ наиболее известную — «Город Солнца».
лота, то оно идет на изготовление ночных горшков9. «Наконец, Это тоже утопия. Город Солнца — идеализированная, похо­
у всех, опозоривших себя каким-либо преступлением, в ушах ви­ жая на монастырскую, система, во главе которой стоит жрец. У
сят золотые кольца, золото обвивает пальцы, шею опоясывает него несколько помощников. Каждый занимается определенны­
золотая цепь и, наконец, голова окружена золотым обручем. Та- ми вопросами: войны и мира, ремесел, свободных искусств, наук
и образования, медицины, земледелия и т.д.
В основных же своих чертах, и это показательно, принципы
организации города-государства у Кампанеллы похожи на те, что
9
Мысль эта прозвучит потом и у К. Маркса, и у В. И. Ленина предложил Т. Мор.
88 89
Относительно недолгую эпоху Возрождения в Европе сменяет жания и послушания, надеялся, что своими трудами он совер­
так называемая Реформация. По самому смыслу слова она предпо­ шит угодное Богу — и вдруг убедился, как он впоследствии рас­
лагала реформу католической церкви, которая в конкретных своих сказывал, что, произнося монашеские обеты, он тем самым от­
делах вызывала всё большее возмущение масс. Идея необходимости рекался от Бога... переступая порог монастыря, он думал, что
радикальных преобразований в деятельности церкви укоренилась и идет хотя и мучительно трудным, но прямым и ближайшим пу­
в сознании значительной части духовенства. тем к спасению... впоследствии... ему внезапно «открылось», что
Реформация связана с именами трех великих людей — Люте­ там, где он надеялся найти спасение, его ждала вечная гибель...
ра, Кальвина и Лойолы. Будучи людьми глубоко верующими и же­ Когда Лютер шел в монастырь, он был глубоко убежден в своей
лая защитить веру, они выступали против идеологии Возрожде­ правоте; когда он покидал монастырь, он тоже был убежден,
ния. Но они подняли восстание и против папы. Их глубоко возму­ что оставаться в монастыре, — значит, погубить свою душу».
щала ситуация, когда глава церкви сидит на троне в одеянии, усы­ Возникла мучительная проблема: как спасти душу, самого
панном драгоценностями. Он сопоставлялся с нищим Христом, и себя — Лютер был буквально раздавлен ощущением собствен­
вывод делался, понятно, не в пользу папы. Наибольшее негодование ной греховности и непонятности того, что нужно сделать для
вызывало у реформаторов то, что глава римско-католической церк­ спасения.
ви и другие представители церковной иерархии вольны были отпус­ В поисках ответа он обратился к евангельскому мифу, свя­
кать и отпускали за деньги грехи. щенному писанию, как бы заново прочтя его. И тогда стали
Первоначально М. Лютер начал по сути мировоззренческий спор. очевидными все противоречия, несообразности в деятельнос­
Истово верующий молодой монах увидел вопиющее противоречие ти церкви.
между тем, что написано в Библии (а там, как известно, пропове­ Лютеровское обращение к Библии оказалось весьма опас­
дуется простота, даже аскетизм, непротивление злу насилием и ным для религиозных верхов: ее можно по-разному трактовать,
другие нормы жизни как идущие от Христа и завещанные им чело­ кое-что спрятать, не заметить, но нельзя сказать, что там напи­
вечеству), и тем, как извращаются эти нормы не где-нибудь, а в сана неправда. А это означало: задача, которую поставил перед
церкви, и не кем-нибудь, а ее представителями. Монахи, среди собой М. Лютер, — восстановить христианство в его первоначаль­
которых был М. Лютер, не составляли исключения. ной чистоте, — стала миной, подведенной под власть, точнее,
Будущий вождь Реформации Лютер поначалу рьяно исполнял всевластие католической церкви. «Лютер, — писал Э. Роттердамс­
требования монашеского образа жизни: подвергал себя всевозмож­ кий, — совершил два греха: он тронул корону папы и животы
ным лишениям, проводил дни и ночи в посте и молитве, по целым монахов».
дням не принимал ни пищи, ни питья — испытывал на себе все Сначала восстал только М. Лютер. Но встанем на мгновение на
монашеское самоистязание с такой ревностью, как будто хотел, его позицию: долг христианина, осознавшего, что грубо извраща­
действительно, «приступом взять» царство небесное. Словом, это ется и нарушается завет Бога, — нести истину веры другим.
был совершенный монах. Но именно отсюда, из аскетизма, выросло Лютер делает это в весьма своеобразной форме.
воинствующее неприятие ханжества, прикрывавшего порок, нару­ 31 октября 1517 г. (дата вошла в историю, стала символом)
шение всех и всяческих заповедей Христа. на двери одной из немецких церквей М. Лютер прикрепил свои
Вот какой видит возникшую для монаха Лютера ситуацию ставшие потом знаменитыми 95 тезисов. В них резко осуждалась
Л. Шестов: продажа индульгенций. Разрешив ее, говорил Лютер, римская
«Он пошёл в монастырь единственно потому, что видел в церковь вызвала к жизни чудовищную ложь и принудила верую­
монашестве лучшую возможность служения Богу. И этому Люте­ щих не любить, а бояться Бога. Получается, что не тот, кто ве­
ру пришлось, после десяти лет монашества, убедиться, что он рит, а тот, у кого есть деньги, оказывается очищенным от всех
попал в стан Антихриста, что он служит не Христу, а его вечно­ грехов. Но если отпущение грехов можно купить, то кто же ста­
му и непримиримому врагу. Он, решившийся вопреки советам нет искренне раскаиваться? Нет, заявлял МЛютер, все это иска­
друзей и против воли отца дать тяжкие обеты бедности, воздер- жение Христова учения.
90 91
Одно лишь раскаяние, идущее от самой души верующего, одна ный фанатик Лойола, боровшийся с лучшим, что было в италь­
лишь его глубокая вера открывает врата в царство Божие. Обра­ янском Возрождении, проявлявший недоверие и враждебность
тившись к Евангелию, он, Лютер, нашел в нем истину, которую ко всем старым и новым культурным ценностям, если они не­
утаил католический Рим: веруя, человек не должен бояться гнева посредственно не связаны с религией, ничуть не привлекатель­
Господа, он смело может предстать пред его очи, ибо никаких нее.
адских мук ему не суждено. В Библии не говорится об аде. На какое-то время официальной церкви, папству, удается было,
И начинается титаническая борьба, которая вначале выглядит восстановить утраченные позиции; в той же Италии, где почти
чуть ли не как борьба М. Лютера со всем миром, но которая, столетие существовало и пустило глубокие корни свободомыслие,
поскольку семена учения реформаторов падают на подготовлен­ вновь появляются все атрибуты средневековья, даже инквизиция.
ную почву, становится делом народов и государств. Лютеровс- Она свирепствует с такой беспощадностью, какая была лишь в
кая позиция была понята и принималась многими — от просто­ «века мрака». Этот период в истории обозначается как Контрре­
людина до императора. формация.
Меньше всего реформаторы стремились быть философами. Люди вновь погружаются в атмосферу массового психоза.
Они принципиально не рассуждают о том, чего нет в Священ­ Образно, но по сути очень верно обрисовал возникшую ситуа­
ном писании и что не имеет отношения к истинной вере. Цель цию русский писатель Д.С. Мережковский:
их ясна: очистить веру от искажений. Но развернувшаяся под «Безумие... царствовало в застенках инквизиции среди жертв
лозунгами Реформации борьба вышла далеко за пределы этой и палачей... Здравомыслящие люди верили тому, над чем в обык­
очевидной цели. Объективно она ослабляла некогда монолитное новенное время смеялись, как над глупыми баснями. Слуги по­
папство, католическую церковь вообще. Происходило небыва­ казывали на господ своих, жены на мужей, дети на родителей.
лое ранее падение ее авторитета. Одну старуху сожгли за то, что она сказала: «Да поможет мне
Теперь уже как бы изнутри поколеблена система казавшихся черт, если не Бог!» Другую объявили ведьмой потому, что коро­
незыблемыми догм, подорваны претензии духовенства на осо­ ва её, по мнению соседок, давала втрое больше молока, чем
бое, тем более господствующее положение в обществе. Оно лиши­ следует... Всё казалось возможным: исчезала граница между явью
лось права карать или миловать, выступая от имени высшей силы и бредом. Ходили слухи о том, что фра Джорджо открыл в Лом­
— Бога. В этом Реформация сливается с Гуманизмом, идеи которо­ бардии заговор 12000 ведьм и колдунов, поклявшихся произве­
го она отвергла. Но зовут вожди Реформации не вперед, а назад, сти в течение трёх лет такие неурожаи по всей Италии, что люди
занимая в целом консервативные, а то и откровенно реакционные принуждены будут пожирать друг друга, как звери... Обычные
позиции. пытки казались игрой по -сравнению с новыми утонченными
муками... Например, пыткою бессонницей... состоявшей в том,
Когда в той же Германии в 1525 г. развернулась Великая крес­
что подсудимых, не давая им уснуть в течение нескольких дней
тьянская война, направленная уже не против многочисленных
и ночей, гоняли по переходам тюрьмы, так что ноги их покры­
нарушений и злоупотреблений церкви, а подрывающая феодаль­
вались язвами, и несчастные впадали в умоисступление... Уны­
ные порядки в целом, реформаторы поспешили поддержать фе­
ние граждан достигло крайней степени».
одалов. Тот же «неистовый Лютер» взывал: «Кто погибнет за кня­
зей — станет святым мучеником, кто не за них падет, отправится к Это была своего рода плата за страх, пережитый церковью в
дьяволу, а потому надо бить, душить, колоть — кто где может, условиях ширившегося распространения гуманистических идей,
памятуя, что нет ничего более ядовитого, зловредного и дьявольс­ с одной стороны, лозунгов и идей Реформации, с другой. В сво­
кого, чем бунтовщик.» ей энциклике (послании ко всем католикам) папа Григорий XVI
В непосредственной практике реформаторов столь же мало признавал: «Мы охвачены ужасом, видя, какими чудовищными
привлекательного. От М. Лютера при всей его субъективной чест­ учениями, сколь гнусными заблуждениями наводнены мы из-за
ности веет мракобесием. Но и Кальвин, отдававший указания и этого потока книг, сочинений всякого рода, писаний, коих пла­
лично сжигавший на кострах ведьм и еретиков, или религиоз- чевное извержение рассеяло мерзость по лицу земли».

92 93
Торжество Контрреформации, однако, было недолгим. Про­ того, как Коперник и его последователи убедили мир, что враща­
должавшаяся борьба реформаторов-протестантов и правоверных емся-то на самом деле мы, а звезды и не замечают нашей Земли;
католиков настолько в конечном итоге ослабила и тех, и дру­ когда оказалось, что Земля очень мала в сравнении с некоторыми
гих, что дала возможность вновь проявиться свободомыслию. На планетами, а те малы в сравнении с Солнцем; когда с помощью
этот раз оно было гораздо теснее связано с наукой, также пере­ вычислений и телескопа были установлены размеры Солнечной
живавшей период подъёма. Достижения науки стимулировали системы, Галактики и, наконец, Вселенной, состоящей из беско­
собственно философскую мысль. нечного числа галактик, — тогда очень трудно стало верить... Са­
Имена трех учёных следует выделить особо. Это — Коперник, мые простые соображения приводили к мысли, что мы, видимо,
Галилей, Ньютон. не являемся целью Вселенной; пошатнувшееся достоинство нашеп­
Н.Коперник (1473—1543) — польский священник безупреч­ тывало, что если не мы — цель Вселенной, то у нее, скорее всего,
ной, как он сам считал, веры, — посвящая свой досуг астроно­ вовсе нет цели.
мии, пришёл к убеждению, что не Солнце вращается вокруг Католический Рим был взбешен. Мало что значило то обсто­
Земли, а Земля вокруг Солнца. Страх перед церковной цензурой ятельство, что сам Коперник считал свою теорию не противоре­
и возможным преследованием заставил его отложить публика­ чащей Библии. Однозначно негативной была и позиция протес­
цию основной своей работы «Об обращении небесных сфер». тантов. Когда М. Лютера ознакомили с взглядами Коперника, он
Опубликованная после смерти автора, она не подверглась вна­ открыто высказывал своё возмущение: «Люди слушают выскоч­
чале официальному осуждению. Возможно, сыграла здесь свою ку-астролога, который тщится доказать, что вращается Земля, а
роль оговорка в предисловии, что новый взгляд на мироздание — не небеса или небесный свод, Солнце и Луна... Этот дурак хочет
всего лишь гипотеза, или то обстоятельство, что книга была по­ перевернуть всю астрономию, но Священное писание говорит
священа не кому-нибудь, а папе Павлу III. нам, что Иисус приказал остановиться Солнцу, а не Земле».
Во всяком случае, церковь не сразу поняла грозную опас­ Подобным же образом, т.е. текстом из Библии, опровергал
ность учения Коперника. Занятая борьбой с реформаторами-про­ польского мыслителя и Кальвин, восклицая при этом: «Кто ос­
тестантами, она не обратила внимания на малодоступную по мелится поставить авторитет Коперника выше авторитета Св.
языку и изложению книгу. Только в начале XVII в. учение, став­ духа?»
шее достаточно известным и нашедшее сторонников, было зап­ Н. Коперник не дал исчерпывающих доказательств в пользу
рещено Римом как «глупое, философски ложное, решительно гелиоцентрической системы, того взгляда на мир, что Земля —
противоречащее Священному писанию и прямо еретическое». лишь одна из планет, вращающихся вокруг Солнца. Первым извес­
Книга была сожжена рукой палача и включена в «Индекс» — тным мыслителем, который попытался это сделать, приняв идеи
список официально запрещенных церковью книг, как было ска­ Коперника, был Д. Бруно. Он активно пропагандировал новый взгляд
зано, впредь до исправления ошибок. Лишь в 1835 г. запрет был на мир.
снят. Небезынтересно, что Бруно был монахом того же монастыря,
Главное в концепции Н. Коперника — развенчание представ­ куда за три века до него удалился Ф. Аквинский, но даже там не
ления о Земле как центре Вселенной, низведение ее до положе­ отличался особой набожностью. В 1575 г. ему предъявляют грозное
ния обычной планеты. по тем временам обвинение в ереси. Д. Бруно сбрасывает монашес­
Трудно представить себе что-либо более противоречащее хри­ кую рясу и отправляется странствовать по Европе. В 1592 г. он попа­
стианскому вероучению, подрывающее идеальную, в представ­ дает-таки в хитро расставленные инквизицией сети.
лении церковников, картину мира. Сохранился донос, на основании которого был схвачен Д. Бру­
Б. Рассел справедливо заметил по этому поводу: если Солнце, но. Вот его основное содержание:
Луна, планеты и неподвижные звезды обращаются вокруг Земли, — Я, Джованни Мочениго... доношу по долгу совести... духов­
легко предположить, что они существуют исключительно для нас, нику о том, что много слышал от Джордано Бруно... когда бесе­
а мы представляем предмет особого интереса для Творца. Но после довал с ним в своём доме, что... ему не нравится никакая рели-
94 95
гия, что Христос был обманщиком и совершал обманы для со­ Вот жар костров, орудия позора,
вращения народа, и потому легко мог предвидеть, что будет по­ Распятий лес, костей на дыбе хруст, —
вешен... что мир вечен и существуют бесконечные миры; что Хри­ С бескровных лиц глядят безумья взоры,
стос совершал мнимые чудеса и был магом, как и апостолы, и
Но слово истины летит с кровавых уст!
что у него самого хватило бы духу сделать то же самое и даже
гораздо больше, чем они; что Христос умирал не по доброй воле То высится науки здание,
и, насколько мог, старался избежать смерти; что возмездия за Стремящейся сквозь факты в даль познанья.
грехи не существует; ...что надо прекратить богословские препи­
Идеи Коперника и Дж. Бруно в той части, которая касалась
рательства и отнять доходы у монахов, ибо они позорят мир... что
астрономии, подхватил И. Кеплер. Первым из крупных и авто­
все они — ослы, что все наши мнения являются учением ослов...
ритетных ученых он признал гелиоцентрическую систему, раз­
что для добродетельной жизни совершенно достаточно не делать
вил её.
другим то, чего не желаешь себе самому... Он сообщил, что уже
раньше был обвинен инквизицией в Риме и, если бы не скрыл­ Но подлинными родоначальниками современной науки, за­
ся, был бы схвачен. ложившими её краеугольные камни, считаются Г. Галилей (1564—
1642) и И. Ньютон (1643-1727).
Подвергнув Дж. Бруно пыщам и издевательствам, инквизиция Галилей — не только выдающийся астроном, который го­
передала его в руки светских властей. Они должны были привести
рячо отстаивал гелиоцентрическую систему. Пытаясь глубже
приговор в исполнение. А приговор содержал обычную, но одно­
проникнуть в тайны мироздания, он, услышав, что какой-то
временно полную издевательства формулировку: «Поступить с ним
голландец изобрел телескоп, сам сделал телескоп и обнару­
по возможности кротко и без пролития крови», иначе говоря: сжечь
жил, благодаря ему, ряд неизвестных явлений: новые звезды,
живьем... Мыслитель ответил на приговор гордыми словами: «Вы
произносите приговор с большим страхом, чем я его выслушиваю». спутники Юпитера, кольца Сатурна, кратеры на поверхности
В момент казни Бруно отвернулся от распятия, которое ему протя­ Луны.
нули сквозь пламя. Насколько все это было ново, можно судить по тому, что
не только церковники, но и многие, относившие себя к уче­
Подобная расправа была далеко не единичным фактом. Че­
ным, поносили телескоп, отказывались смотреть в него, ут­
рез 19 лет после сожжения на костре Дж. Бруно инквизиция
безжалостно расправилась с другим вольнодумцем — Лючи- верждая, что все, обнаруживаемое с его помощью, не более
лио Ванини. Ему вырвали язык, затем повесили, сожгли и прах чем иллюзия. А что оставалось делать? Ведь те же подобные
развеяли по ветру. Но всё было тщетно. Костры апостолов мра­ земным кратеры на поверхности Луны подрывали освященную
кобесия уже не могли остановить ищущую мысль, науку и церковью устоявшуюся точку зрения, что Луна в силу ее боже­
философию. ственного происхождения обладает идеально гладкой поверх­
Известный поэт Э. Верхарн писал в этой связи: ностью.
Г. Галилею принадлежит заслуга открытия и формулирования
О, сколько времени низверглось в бездну лет, начал термодинамики. Он первым совершил истинное святотат­
И сколько здесь тревог и упований было, ство: применил земные законы динамики к объяснению движе­
Каких умов огонь усталость погасила, ния небесных тел.
Чтобы забрезжить мог уверенности свет! Мыслитель стал ненавистен церкви. Инквизиция преследова­
А заблужденья, а темницы веры, ла его, осудив вначале секретно, а затем, поскольку Галилео Га­
лилей не прекращал поисков и пропаганды своих взглядов, пуб­
Куда был доступ знанью прегражден,
лично — в 1633 г. Подвергнутый «спасительному покаянию», он,
И на горе, вверху, победы возглас первый, стоя на коленях, произнес длинную формулу отречения, сочи­
Что ропотом толпы мгновенно заглушён! ненную инквизиторами: «Я отрекаюсь, проклиная, и отвраща-

96 4 М. В. Вальяно
97
&
юсь от ошибок и ересей... и клянусь, что никогда более не буду Возрождение и Реформация
произносить или утверждать ничего, что бы — на словах или в
письменной форме — могло навлечь на меня подозрение в чем- Итальянское Возрождение таило в себе все положительные силы,
либо подобном». Имелось в виду, понятно, то, чему учил Гали­ которым мы обязаны современной культурой, именно: освобожде­
лей. ние мысли, презрение к авторитетам, победу образования над вы­
Церковники торжествовали победу. Им было важно добить­ сокомерием родовой знати, восторженную любовь к науке и науч­
ся именно покаяния вольнодумца; действительного или мни­ ному прошлому людей, снятие оков с личности, пламя правдивос­
мого, значения не имело. Судьба ученого должна была предос­ ти и отвращение к пустой внешности и эффекту. (Это пламя вспы­
теречь других. хивало в целом множестве художественных характеров, которые
Предотвратить своё будущее поражение церковь, однако, была требовали от себя совершенства своих произведений, и одного лишь
уже не в состоянии, теряя одну позицию за другой. Уходил в совершенства в союзе с высшей нравственной чистотой); более того,
прошлое старый стиль мышления. Возрождение обладало положительными силами, которые во всей
В год смерти Г. Галилея в Англии родился И. Ньютон. Именно современной культуре ещё не обнаружились столь же могущественно.
ему суждено было стать провозвестником полной и окончатель­ То был золотой век нашего тысячелетия, несмотря на все его пятна
и пороки. На его фоне немецкая Реформация выделяется как энер­
ной победы разума над мракобесием. Единственное, для чего,
гичный протест отсталых умов, которые еще отнюдь не насытились
например, Ньютону нужен Бог, — это чтобы объяснить, как мир
миросозерцанием средних веков и ощущали признаки его разложе­
начал развиваться, откуда то же вечное движение планет. Пред­ ния — необычайно плоский и внешний характер религиозной жиз­
положив, что Бог «толкнул» мир, Ньютон пытается объяснить ни — не с восхищением, как это следовало, а с глубоким недоволь­
его дальнейшее развитие, все процессы, в нем происходящие, ством. Со своею северной силой и твердолобием они снова отброси­
естественными причинами, механическими по преимуществу. ли человечество назад и добились Контрреформации, т.е. католи­
Механика и математика были, благодаря великому английс­ ческого христианства самообороны, с жестокостями осадного по­
кому ученому, подняты на небывалую ранее высоту. И в других ложения, задержали на два или три столетия полное пробуждение и
областях знания наблюдался заметный прогресс. Достаточно на­ торжество наук и сделали, по-видимому, навсегда невозможным
звать здесь имена ученых XVI — XVII вв.: Торричелли, Гарвей, совершенное слияние античного и современного духа. Великая за­
Левенгук, Р. Бойль. дача Возрождения не могла быть доведена до конца, протест отста­
Торжество науки возродило человеческую гордость, что на­ лого германства (которое в средние века имело достаточно разума,
шло отражение в искусстве и собственно философии. Во Фран­ чтобы постоянно, к своему благу, переходить через Альпы) воспре­
ции творят М. Монтень и Ф. Рабле. В Испании появляются романы пятствовал этому. Случайно, исключительно из-за сложившихся по­
бессмертного Сервантеса, в Англии обретают известность пьесы литических условий Лютер в ту пору уцелел и этот протест приоб­
В. Шекспира. Начинается Новое время. рёл силу: ибо его защищал император, чтобы использовать его ре­
форму как орудие давления на папу, и, с другой стороны, ему втайне
покровительствовал папа, чтобы использовать протестантских вла­
стителей в противовес императору. Без этого случайного совпаде­
Вопросы для повторения
ния намерений Лютер был бы сожжён, подобно Гусу, — и утрен­
1. В чем сущность и каково значение эпохи Возрождения? няя заря Просвещения взошла бы несколько ранее и с более пре­
2. Возрождение в Италии- и Северное Возрождение. красным, неведомым нам теперь сиянием.
3. Реформация и ослабление позиций католической церкви
В вышеприведенных рассуждениях Ф. Ницше есть, без сомне­
Контрреформация.
ния, большое рациональное зерно. Но нет ли здесь некоторого
4. Наука и культура эпохи. упрощения? Попробуйте сколько-нибудь аргументированно сфор­
мулировать свое мнение по этому вопросу.
98 4* 99
В. Тендряков, рассуждая о жизненности социалистической Кампанелла решительно ответил:
утопии, позволил себе интересный литературный приём. Он — Только уняв аппетиты, Сол. До необходимого! Простая,
представил и попытался изобразить, во что неизбежно, по его здоровая пища, добротная, но не роскошная одежда, крыша над
мнению, выродилась бы фантазия Т. Кампанеллы, просуще­ головой...
ствуй она некоторое время в действительности. Безрадостная, — Мы так и поступили, Томазо. Установили давать всем
трагичная картина. Мрак вместо Солнца. А почему — выясняет­ только самое необходимое. Конечно, уж никаких ценных коллек­
ся из беседы бывшего верховного правителя города — Сола и ций иметь не полагалось...
придумавшего его Кампанеллы, когда они встречаются, и не — Это справедливо, Сол.
где-нибудь — в темнице. — Нет, Томазо, это оказалось ужасной несправедливостью.
«И Сол заговорил из темноты: С нее-то и началась та чума, которая погубила город.
— Всё, в чем они нуждаются, они получают от общины...» И Кампанелла тяжело колыхнулся в темноте.
Твои слова, Томазо, — о нас. Ты предлагал именно так и жить: — Не верю, Сол! Какая же несправедливость, когда у всех
сообща работать, складывать всё в один общий котёл, из него все одинаково, нет повода кому-то завидовать, на что-то
сообща черпать. обижаться.
— Разве это не верно, Сол ? — Увы, повод есть — и серьезный.
— Всё, в чём они нуждаются... М-да-а... А в чём?.. Скажи — Только у ненасытно жадных, Сол, у отпетых негодяев!
про себя: что тебе нужно для жизни? — Наоборот, Томазо, у самых достойных граждан, у тех,
— Я никогда не желал иметь много — хлеб, вино, свечи для кто способен лучше других, самоотверженнее других трудиться.
работы по вечерам, бумага, чтоб писать, ну и самая скромная — Ты смеешься надо мной, Сол!
одежда, чтоб прикрыть наготу. — До смеха ли мне, когда сижу здесь. Вдумайся, Томазо:
— И книги... способный труженик, не жалеющий себя на работе, дает общи­
— И книги, конечно. не много, а рядом с ним другой по неумелости или по лени еле-еле
— И у тебя еще собрана небольшая коллекция старинных пошевеливается, от него мало пользы. Но получали-то они оди­
монет. Ты о ней почему-то не упомянул. Так ли уж она необхо­ наково необходимое — пищу, одежду, крышу над головой. По­
дима для жизни? ставь себя на место добросовестного гражданина, надрывающе­
— Единственное, чем я тешил себя в часы отдыха. гося на работе. Как ему не задуматься: я добываю, а за мой
— И тебя в последнее время не носят больные ноги. Хотел бы счет живет бездельник. И справедливо ли это, Томазо?
ты иметь экипаж:? Как бы, наверное, он облегчил твою жизнь...
Томазо озадаченно промолчал.
Кампанелла промолчал. — И вот наши лучшие труженики перестали надрываться,
— Вот видишь, — продолжал Сол, — даже ты про себя не начали подравниваться под тех, кто работал из рук вон плохо.
скажешь точно, что тебе нужно, где твой рубеж желаний. А День за днем незаметно падало уважение к труду. Наши поля и
почему другие должны себя ограничивать ? Наверное, лишь мер­ виноградники стали дурно обрабатываться, мы все меньше и мень­
твый перестает желать себе большего. ше получали хлеба и вина, наши стада хирели, наши ткацкие
— На этот счет, если помнишь, я говорил: «И должностные мастерские выпускали недобротную ткань, и ее не хватало на
лица тщательно следят, чтобы никто не получал больше, чем одежду. В наш город пришла нищета. Мы уже не могли ни на­
следует». кормить людей, ни одеть, ни отремонтировать их жилища. Го­
— Кому сколько следует?.. Как это определить? род превратился в сборище бездельников.

100 101
Кампанелла взорвался: Глава 5.
— Нерадивых следовало бы наказывать, а усердных поощ­
рять! Должны же вовремя сообразить.
— Ты наивен, Томазо Кампанелла. Тебе все кажется про­ Философия нового времени
стым и легким, — бесстрастно возразил из темноты Сол. — (от Ф. Бэкона и Р. Декарта до Д. Юма)
Подскажи: как отличить нерадивого от усердного ? Кто должен
это сделать ? Надсмотрщик с плетью ? Пусть он следит и под­
гоняет ? Пусть он распределяет, кому за работу пожирней ку­ Возрождение — это активно формирующийся новый взгляд
сок, а кому наказание? Чем тогда этот надсмотрщик лучше на мир. На первом этапе его необходимая составная часть — ссылка
хозяина? Можно ли после этого говорить: у нас все общее? на авторитеты древних. На последнем, заключительном, такая
ссылка возможна, даже желательна, но не обязательна. Важна
— Надо было сделать так, чтоб каждый следил за своим
опора на науку, ее достижения.
товарищем, сообщал выбранному лицу, сколько его сосед сделал.
Сделал мало — хлеб и вода, не слишком много — не слишком Общество обнаруживает колоссальную потребность в науке. От
хороший обед, много — ешь досыта. Проще простого! нее во все большей степени зависит развитие производства, тор­
говли, благоденствие нации. Научные достижения, однако, сколь
— Очень просто, Томазо. И мы тоже, как и ты, клюнули
на эту простоту... Следи за своим товарищем по работе! До­ бы значительными они ни были, всех возникших в обществе про­
носи на него! Я уж не говорю, что все стали работать плохо, блем не решают.
— на каждого можно было донести, испортить ему существо­ Стремительно растущая буржуазия наращивает свой контроль
вание. Но теперь еще для каждого гражданина Города Солнца над экономической жизнью государства, но у нее связаны руки.
товарищ по труду становился врагом, которого надо уличить Земля и, что важно, политическая власть, — у дворян, которых
раньше, чем он уличит тебя. Спеши оболгать, иначе оболжет поддерживает церковь. Они превращаются в мощный тормоз. Уб­
он, постарайся запугать, не то сам станешь жить в страхе рать его можно, только восстав против монополии дворянства на
перед ним. Мы превратили наш город в кипящую ненавистью власть и ослабив духовную диктатуру церкви, которая освящает
клоаку, но не получили взамен ничего. Из того, что нам доно­ эту власть. Самоочевидно: второе должно предшествовать первому.
сили, нельзя было понять, где наглая и бесстыдная ложь, а где Вначале следует убедить людей в необходимости радикальных пре­
правда, где злостные наветы, а где возмущение честного тру­ образований в их жизни.
женика. Лгали чаще на тех, кто старательно работал, своим Именно отсюда вырастает та система взглядов на мир и человека
трудом мог подвести бездельников, а потому нам чаще прихо­ в этом мире, которая получила название философии Нового време­
дилось наказывать достойнейших людей. Мы добились, что их ни. Это своего рода манифест выходящих на историческую арену
совсем не стало. Ужасающая нищета, ненависть и ложь!.. Чума социальных слоев, поднимающей голову буржуазии.
набирала силу, благородный Томазо. И виной тому был слиш­ Четкой границы межу Возрождением и Новым временем,
ком простой взгляд на жизнь». понятно, нет. Ф. Бэкон (1561—1626), считающийся одним из осно­
вателей новой философии, — современник В. Шекспира.
Перечитав предложенный отрывок из «Покушения на мира­ Сын лорда-хранителя Большой печати, будущий философ
жи» В. Тендрякова, скажите, в чем, по его мнению, самые сла­ уже в 23 года был членом парламента. В 1617 г. получил долж­
бые места социалистической утопии? Как вы думаете, можно ли ность своего отца, а через год стал лордом-канцлером, но про­
их реально преодолеть? был он на этом посту всего лишь два года. Обвиненный в том, что
Вспомните нашу совсем недавнюю историю, то общество, брал взятки, Бэкон был приговорен к 40 тыс. фунтов штрафа,
которое определялось как социалистическое. Не оно ли подтолк­ заключению в Тауэр и лишен права занимать в последующем ка­
нуло Тендрякова совершить «покушение на миражи»? кие-либо государственные должности. , . . ' ^

102 ю з */;• (\ •
Бэкон едва ли был столь же чист перед законом, как Т. Мор, Во всем этом можно усмотреть обычный практицизм, тем
но прегрешения его не так велики, как может показаться. Типич­ более, что удалившийся от суеты двора мыслитель сам дает повод.
ная жертва придворных интриг, он жил в смутное для Англии Он рассуждает, к примеру, о пользе выращивания ранних ово­
время, Якова II, когда коррупция, взяточничество, казнокрад­ щей, утверждая к тому же: поскольку они дороги, эксперимент
ство стало обыденностью. Во всяком случае только широким рас­ по выращиванию ранних овощей благороден. Едва ли, однако,
пространением при дворе всех возможных пороков можно объяс­ имеет смысл так упрощать. Ф. Бэкону важно было подчеркнуть,
нить ту форму, в которой вчера еще столь высокопоставленный что наука может принести и приносит непосредственную пользу.
осужденный просит короля о смягчении приговора, предлагая... взят­ И ему удалось это сделать.
ку, правда, весьма необычную: Далеко не случайно последние 300 лет жизни человечества,
«... если Ваше Величество предоставит мне покой и досуг, а Бог радикально преобразованных именно благодаря науке, нередко
продлит мои дни, я подарю Вашему Величеству хорошую историю называют бэконианской революцией.
Англии и лучший свод законов». Бэкон не первым выдвинул знаменитое положение «Знание
От штрафа Бэкон был освобожден, в Тауэре провел всего 2 — сила», но он по-новому подчеркнул его важность. Вся бэконов-
дня, но к политической деятельности он уже не вернулся, най­ ская философия — развернутая тому иллюстрация. Конечная цель
дя другое применение своим силам. Бывший лорд-канцлер при­ его учения: помочь человеку овладеть силами природы на основе
ступает к реализации давно задуманного энциклопедического их познания. Инструментом же познания должен быть правиль­
труда — Великого восстановления наук. Достаточно разработан­ ный метод.
ными в конечном итоге оказались лишь первые две его части: Говоря о значимости правильного метода, необходимого во
«О достоинстве и приращении наук» и знаменитый «Новый Ор­ всяком исследовании, в науке и собственно философии, Ф. Бэ­
ганон». кон прибегал к символической аллегории: бредущий в темноте
Ф. Бэкон прекрасно понимает практическую значимость науч­ путник быстрее найдет дорогу, если в его руках — фонарь, ос­
ного знания, хотя, вот парадокс, он не смог оценить по достоин­ вещающий путь. Так и в науке намного лучше, убедительнее
ству многих поистине революционных открытий. Бэкон отвергал результат, если ученый имеет возможность опереться на верный
теорию Коперника. Его не смог убедить даже Кеплер, придавший метод. По Бэкону, это индукция10. Обосновывая ее важность в на­
гелиоцентрической системе большую стройность, выдвинувший учном исследовании, философ замечает: «...мы не должны уподоб­
в ее защиту ряд дополнительных аргументов. Бэкон не осознал ляться ни паукам, которые ткут нить из самих себя, ни муравьям,
действительного значения работ Гарвея, бывшего некоторое вре­ которые просто собирают, а быть подобными пчелам, которые и
мя его личным врачом. собирают, и упорядочивают».
И все же Ф. Бэкон в полной мере отдает себе отчет в том, что Конечно, и в этом случае бывают ошибки в познании. Избе­
изобретение книгопечатания, пороха и компаса изменило облик и жать многих из них можно лишь при ряде условий. Едва ли не
состояние всего мира: «никакое учение, никакая звезда не могли главное — отделить науку от религиозной догматики, схоласти­
бы произвести большее действие на человеческие дела». Благодаря ки. Не то чтобы Ф. Бэкон не принимал религию. «Отдайте вере
науке, не без пафоса замечает он, человек становится равным богу. то, что принадлежит вере, — повторяет он библейский завет, по­
Раздвигаются границы человеческого могущества. вторяет с целью возродить идею двойственности истины, утвер­
Насколько научные интересы Ф. Бэкона были близки к кон­ ждая: — Истины веры — одно (мы верим, не требуя доказательств),
кретным запросам, практике, можно судить по фактам, с на­ истины науки — нечто принципиально иное (они базируются на
шей точки зрения, не столь и'значительным. Он и умер-то, про­ доказательствах, без которых просто лишены смысла)».
студившись, когда в многодневном эксперименте пытался вы­
яснить, как долго может храниться в снегу мясо птицы. Бэкон 10
Индукция — путь изучения явлений, в ходе которого от отдельных фактов
рассуждал о консервировании фруктов и овощей, о повышении идут к общим положениям, отдельные факты как бы наводят на общие
удоев молока и др. положения.

104
Из других причин, ведущих к ошибкам в познании, философ Рядом с ним следует назвать Р. Декарта (1596—1650).
выделяет привычку поклонения «идолам». Их четыре вида. Тот, кому суждено было стать властителем дум не одного
Идолы рода, т. е. заблуждения, присущие человеческому роду поколения, окончил некогда знаменитый колледж Ла-Флеш. По
в целом. «Ум человека — неровное зеркало, которое, примеши­ словам самого Декарта, там преподавали лучшие в Европе про­
вая к природе вещей свою природу, отражает вещи в искривлен­ фессора и была одна из богатейших по тем временам библиотек... с
ном и обезображенном виде». большим числом запрещенных церковью книг.
Идолы пещеры — так обозначает Бэкон суеверия, заблуждения Весьма специфический подбор книг объяснялся просто: в
отдельного человека, ограниченность горизонта мышления, при­ борьбе со стремительно распространяющейся ересью инквизи­
вычку судить обо всем, как бы мы сказали, «со всей колокольни». ция все чаще сталкивалась с необходимостью принимать свой­
Идолы пещеры — это привычка опираться на расхожие пред­ ственные ей меры — осуждение, запрет, сожжение на костре —
ставления, которые нередко весьма далеки от истины. не только против вольнодумцев, но и против соответствующей
Наконец, Бэкон говорит о так называемых идолах театра, литературы. Но ее нужно было знать, и знать хорошо, тем, кто
при этом он считает их едва ли не основным препятствием на вел или готовился вести борьбу с ересью. В полной мере это
пути познания. Под идолами театра понимается слепая вера в авто­ относилось к воспитанникам и выпускникам Ла-Флеш. На них
ритеты, в частности, бездумное следование древним мыслителям. возлагались большие надежды.
Показательно, что английский философ исключительно высо­ Жизнь, однако, полна неожиданных поворотов. Преследуемая,
ко ценит Демокрита, постоянно ссылается на него, хотя и призна­ но доступная еретическая литература способна увлечь мыслящие
ет: познание античных авторов (Демокрит — не исключение) сви­ умы. Дело не в том, что запретный плод сладок. Гонениям все
детельствует, скорее, об усердии, чем о какой-либо развитой на­ чаще подвергались поистине великие открытия, пробуждавшие
уке. Зато к Аристотелю Ф. Бэкон относится с плохо скрытой враж­ от догматического сна. Сведения о них быстро достигали Ла-Флеш.
дой. И понятно почему. Аристотель — опора схоластики, а он с ней Возможны были и другие парадоксы. Так, в первую годовщи­
страстно борется. ну смерти французского короля — 6 июня 1611 г. — в иезуитском
Бэкон интересовался, и серьезно, историей, вопросами госу­ колледже состоялось своеобразное действо: игрались пьесы, чи­
дарственного устройства, пытался систематизировать законы. В этом тались стихи. Среди прочего прозвучал сонет с длинным по обы­
он не только продолжил традиции мыслителей эпохи Возрожде­ чаю тех лет названием: «На смерть Генриха Великого и на откры­
ния, но, что намного важнее, предвосхитил важное направление тие нескольких новых планет или звезд, вращающихся вокруг
дальнейших исследований. Юпитера, сделанное в истекшем году Галилеем, знаменитым
Ф. Бэкон, наконец, — творец еще одной утопии. Она изложена математиком великого герцога Флоренции».
у него в «Новой Атлантиде». Речь идет о некоем острове в неиссле­ Едва ли это было восхвалением достижений Галилея в астроно­
дованной еще части Тихого океана. Отличительной чертой людей, мии. Дело в том, что открытие (опять же по обычаю) посвящалось
там живущих, является высокий уровень образованности и вера в Медичи. Мария Медичи была матерью нового французского короля
возможности науки и техники. В распоряжении населяющих новую и правительницей Франции. Она явно покровительствовала иезуи­
Атлантиду масса технических новшеств, не известных остальному там. Галилей же еще не подвергался никаким преследованиям.
человечеству. Среди них — летающие машины, подводные лодки и Возможно, именно в Ла-Флеш у Р. Декарта впервые зароди­
многое другое. Пока это только фантазия, но сколь пророческая! лись мысли, позднее изложенные в весьма значительном по объе­
Где-то Ф. Бэкон наивен. Но он стоит у истоков философии и му сочинении «Мир или трактат о свете». Он был практически
науки Нового времени, предлагая своего рода программу их ис­ готов, когда один из друзей Декарта дал ему прочесть уже зап­
пользования, будучи убеждён, что при опоре на науку человек рещенный католической церковью галилеевский «Диалог о двух
способен подчинить своим целям материальный мир, «достичь главнейших системах мира, птоломеевой и коперниковой». Ознако­
величия и могущества без помощи Бога». В этом, прежде всего, мившись с ним, молодой еще автор обнаружил, что Г. Галилей
историческая заслуга Ф. Бэкона. использовал тот прием, к которому хотел прибегнуть он сам.
106 107
В предисловии к своей работе итальянский мыслитель, выражая Начинаются они как раз со скептицизма относительно данных,
формальное согласие с Птоломеем, а следовательно, и с догматами получаемых благодаря органам чувств. Возможно, все, что ощуща­
католической церкви, уходит от них по существу, задаваясь далеко ется, не более чем сон или галлюцинация, допускает философ.
не риторическим вопросом: а интересно было бы посмотреть — ка­ Протяженность, величину, количество менее легко подвер­
ков мир по Копернику? Галилея это не спасло от осуждения инкви­ гнуть сомнению. Арифметика и геометрия поэтому более досто­
зицией. Декарт понял, что его ждет подобная участь. Ведь в трактате верны. Но некоторая неясность возможна и в отношении их тоже.
выражалось согласие с Галилеем, развивались его идеи. Остаётся, однако, нечто, в чём нельзя сомневаться. «Я мыслю,
«Это меня настолько потрясло, — признался философ, — что следовательно, я существую» (по лат. cogito ergo sum) — вот поло­
я чуть было не решил сжечь все бумаги или, по крайней мере, не жение, которое, по Декарту, можно без опасения принять за ис­
показывать их ни одному человеку». В конце концов он принял ходный принцип философии.
решение: трактат не публиковать, надежно спрятать, оговорив в Критически оценив возможности постижения мира, его за­
завещании, что разрешает наследникам напечатать его ... через 100 конов и обнаружив в конечном итоге бесспорное, самоочевид­
лет после смерти. ное, найдя своего рода точку опоры, Декарт как бы раскручива­
Вся степень потрясения, испытанного Декартом, станет по­ ет спираль своих рассуждений в обратном направлении, дока­
нятнее, если учесть, что философ жил тогда, как и значительную зывая, что мир познаваем, а основная задача философии — не­
часть жизни вообще, не во Франции, где позиции инквизиции устанный — при опоре на разум — поиск истины. Отсюда и тер­
были очень сильны, а в Голландии, стране, где произошла уже мин рационализм (от лат. ratio — разум).
буржуазная революция и царило относительное свободомыслие. Возникает, однако, естественный вопрос: а что дает пищу
Всю жизнь Р. Декарт стремился не портить отношений с рели­ для ума, откуда берутся самые первые понятия, без которых
гией. «Я не хочу, — признавался он, — издавать сочинения, в абстрактное мышление невозможно. Философ допускает, что в
которых хотя бы одно слово может не понравиться церкви». Но сознании каждого человека уже есть определенное число так
это ему плохо удавалось. Богословы относились к Декарту и его называемых врожденных идей. Преимущественно это элементар­
идеям с нескрываемой неприязнью. Книги его постигла та же ные понятия математики и геометрии. Их развитие, усложнение
участь, что и сочинения других еретиков; они были запрещены и и есть, собственно, мышление.
сожжены рукой палача. Рукопись же «Трактата о свете» так и не Разум — вот подлинный бог Декарта. Оценивая значение его
нашли. Остались лишь черновики, по которым можно судить о философии, Б. Данем имел основания сказать: «Доктрина Де­
грандиозности замысла. карта оказала на Европу столь же колоссальное влияние, как
Начиная характеристику философии Р. Декарта, обычно отме­ сползание ледника в море. Все замороженное стало таять, все
чают, что он дуалист. неподвижное — двигаться. «Cogito ergo sum», подобно молнии,
Дуализм — позиция, когда мыслитель в попытке понять и обладало ослепительной самоочевидностью. Вам не требовалось...
объяснить мир исходит не из одного (материального или иде­ ничего, кроме вашего собственного, чистого, неприкрытого разу­
ального) начала, а признает их как бы равноправными и абсо­ ма. Вы стали наконец полностью свободны. В области разума вы
лютно независимыми одно от другого. прочно утвердились на собственных ногах».
Основной принцип философии Декарта: всё подвергнуть со­ Декарт стал знаменитым человеком. В течение ста последую­
мнению. Надо довести его до крайних пределов, исчерпать. Тог­ щих лет вопрос, интересовавший каждого молодого ученого,
да обнаружится нечто несомненное. Оно-то и будет основани­ заключался не в том, быть ли ему католиком или протестантом,
ем, на котором можно построить здание новой философии. а станет ли он последователем Декарта».
Из всего декартовского наследия выделяются два его труда В науке он где-то предвосхищает Ньютона. Во всяком случае,
— «Рассуждения о методе» и «Начала философии». В значитель­ обвинения в их адрес совпадают почти дословно. «Я не могу
ной мере они повторяют друг друга, поэтому нет нужды рас­ простить Декарту следующего, — пишет один из современников.
сматривать их отдельно. — Во всей философии он охотно обошелся бы без Бога, но не
108 109

/
мог удержаться, чтобы не дать ему щелчка по носу, заставив при­ ближе четырех локтей, а также не читал ничего сочиненного
вести мир в движение. После этого он уже никаких дел с Богом или написанного им».
не имел». По тем временам отлучение было крайне тяжелым наказани­
Именно поэтому Р. Декарт не избежал неприятностей даже в ем; человек не только лишался религиозных связей. Он оказывал­
Голландии. Его и там могли бы в конечном итоге затравить, ся вне своей общины, становился в подлинном смысле слова
если бы не прямое вмешательство принца Оранского, всесиль­ изгоем.
ного тогда в стране. Когда Лейденский университет решил уст­ Б. Спиноза наверняка знал о трагической участи У. д'Акос-
роить вокруг имени философа своего рода заговор молчания, ты, португальского дворянина, увлекшегося иудаизмом (рели­
запретив какое-либо упоминание о нем, благоприятное или не­ гией евреев) и перебравшегося вместе со многими евреями, ко­
благоприятное, именно принц Оранский посоветовал универ­ торые спасались от религиозного фанатизма, преследований ка­
ситету не делать глупостей. толиков, с Пиренейского полуострова в Голландию. Д'Акоста не
Декарт — не только великий философ, он, как известно, вели­ учел, что фанатизм иудеев был ничуть не меньшим. Увлечение
кий математик. Им разработан, в частности, аналитический метод. прошло, сменившись критическим отношением к религии в лю­
До сих пор мы пользуемся декартовой системой координат. Остал­ бой ее форме. Это нашло отражение в небольшом по объему со­
ся, к сожалению, нереализованным замысел мыслителя создать чинении д'Акосты «О смертности души человеческой«. Уже на­
Универсальную или Всеобщую математику. звание говорило о многом.
И за пределами математики сумел проявить себя Р. Декарт. Он, к Реакция не заставила себя долго ждать: человека, рискнувшего
примеру, предугадал и пытался разработать основы учения об ус­ высказать еретические мысли, дважды отлучали от синагоги. При­
ловных и безусловных рефлексах. Не случайно в кабинете И.П. Пав­ нужденный к публичному и весьма унизительному покаянию, зат­
лова был бюст высоко ценимого им французского мыслителя. равленный, духовно надломленный, он покончил с собой.
Талантливейшим продолжателем Декарта — философа стал гол­ Спиноза выбрал иной путь. Он покинул Амстердам, поселив­
ландец Б. Спиноза (1632—1677). Многие писавшие о Спинозе отме­ шись в маленькой деревушке недалеко от города и добывая до­
чали, что это едва ли не самый благородный из всех великих фило­ вольно скудные средства шлифовкой линз.
софов. А Свои философские воззрения деревенский отшельник изло­
Первоначальное образование он получил в религиозном учили­ жил в ряде работ. Едва ли не самая ранняя — «Краткий трактат
ще в Амстердаме, но не закончил его, хотя многие видели в моло­ о боге, человеке и его счастье». Трактат не публиковался. В силу
дом человеке будущее светило синагоги. Все помыслы Спинозы с своего содержания, с позиций тогдашней церкви весьма ерети­
юношества были подчинены стремлению получить научное и фило­ ческого, он едва ли мог быть опубликован при жизни автора, но
софское образование. Он находит себе достойного наставника — Ван был известен кругу единомышленников и друзей. Почти навер­
ден Эйдена, горячего поклонника и пропагандиста взглядов италь­ няка знали о трактате и враги.
янского вольнодумца Л. Ванини. Единственный труд Б. Спинозы, вышедший при его жизни
Неудивительно, что Б. Спиноза все больше отдаляется от си­ не анонимно, а с указанием подлинного имени своего создате­
нагоги, высказывая мысли, которые никак не согласуются с тем, ля, — «Основы философии Декарта». Голландский мыслитель
чему учат раввины. Его пытаются подкупить весьма значитель­ испытал на себе довольно сильное влияние своего философско­
ной суммой денег, убеждая посещать синагогу хотя бы для вида. го предшественника. Его привел в восхищение один из осново­
Подсылают наемного убийцу. Когда же физическая расправа не полагающих принципов декартовского учения: нельзя признать
удается, идут на то, чтобы" в переполненной синагоге провозг­ истинным то, что не доказано точными бесспорными доводами.
ласить великое отлучение еретика. «Мы предписываем, — звуча­ Впрочем, взгляды Спинозы формировались под воздействием
ло в отлучении, — чтобы никто не имел с ним устного общения идей не только Р. Декарта, но и уже упоминавшегося Л. Ванини,
и не проявлял к нему никакого расположения, не пребывал с Дж. Бруно, Ф. Бекона. Однако декартовское влияние наиболее за­
ним под одной кровлей и не приближался к нему на расстояние метно, хотя Спиноза во многом не согласен со своим предшествен-
110 111
ником, критикуя его. Прав Г. Гейне: «Великий гений образуется ширятся слухи, что новое произведение более атеистично, чем
при пособии другого гения не столько посредством ассимиляции все предыдущие.
сколько посредством трения. Алмаз полирует алмаз. Так, филосо­ Лишь после смерти увидели свет труды Б. Спинозы. Первое
фия Декарта отнюдь не произвела философии Спинозы, но только их издание вышло без указания имени автора, были обозначены
содействовала происхождению ее». только инициалы. Впрочем, это соответствовало посмертной воле
Б. Спинозу не устраивает декартовский дуализм. Он считает философа. И вновь, по прошествии нескольких месяцев, оно
что у мира одно начало, и оно материально. Несогласие обнару­ было запрещено властями.
живается и в другом очень важном пункте. Спиноза гораздо бо­ Спиноза, так же как и Р. Декарт, — рационалист. Он полага­
лее радикален в своём отношении к религии. ет, что познавать следует всегда ясно и отчетливо. Отсюда —
Прежде чем излагать суть взглядов голландского философа на­ превознесение математики. Даже свое этическое учение голлан­
зовем его другие основные работы. Это - «Богословско-политичес- дский философ излагает в виде... теорем геометрии. Это трудно
кии трактат», над которым Спиноза работал более 5 лет и который понять, если не учитывать, что, как всякий рационалист, Спи­
был опубликован в 1670 г. анонимно, т. е. без указания имени автора ноза превозносит знание. Но какое? — Абстрактно-теоретичес­
и даже с обозначением ложного места публикации: Гамбург вместо кое. Будучи убежден, что мир и его закономерности можно и
Амстердама. Не помогло. Авторство отлученного от синагоги ерети­ нужно понять, он считает: чувственное знание недостоверно.
ка было раскрыто. Религиозные фанатики с бешенством обруши­ Оно — источник ложных идей.
лись на него и его работу, увидев в ней подрыв основ религии
Нельзя не заметить: Декарт даже не ставит проблему заблуж­
Власти солидаризировались с церковниками и запретили трактат'
дения. Человек, по его мнению, или знает истину, или не знает
а также распространение идей, в нём изложенных.
и, как следствие, заблуждается. Спиноза в этом отношении го­
В то время в Голландии вообще невероятно усиливается реак­ раздо интереснее. В ложном представлении, по его мнению, ча­
ция, как церковная, так и государственная. Связано это с окку­ стично, в том или ином аспекте отражается существующее на
пацией страны Францией и перенесением норм французской самом деле, но отражается столь односторонне, так неточно,
жизни, более отсталых, консервативных, на почву относитель­ что становится заблуждением. Тот же крылатый конь — фантазия;
но передовой в плане допущения хоть какого-то свободомыслия
1 олландии. полагать, что его можно увидеть, не более чем миф. Но почему в
сознании человека этот миф столь устойчив? Не потому ли, что в
Можно понять драму мыслителя, мучительно переживающе­ жизни есть и кони, и существа, обладающие крыльями и летаю­
го, что вокруг так мало людей, знакомых с его идеями еще щие? Их причудливое сочетание порождает заблуждение.
меньше тех, что способны их понять.
А вот более сложное по природе заблуждение: Земля, утверж­
Философ пытается сблизиться с радикальными элементами дают церковники, — центр Вселенной. Солнце и звёзды укреплены
в обществе, разделяя некоторые идеи утопического социализ­ на небесной тверди. Живущему на Земле человеку кажется, что это
ма, осуждая эксплуатацию, правда, весьма туманно, в самом в самом деле так. Слишком велика для него планета, весьма незна­
общем виде. Он был знаком с некоторыми из сильных мира но чительным по размерам представляется Солнце. Лишь наука позво­
всегда занимал позицию, далекую от заискивания перед ними ляет рассеять заблуждение, понять реальное соотношение между
Известен случай. Командующий французской оккупацион­ маленькой планетой Солнечной системы и звёздами.
ной армией принц Конде предложил большое денежное вознаг­ Последний пример Б. Спиноза, убежденный сторонник гелио­
раждение Б. Спинозе, если тот посвятит одно из своих сочине­ центрической системы Коперника, не приводит. Срабатывает, воз­
нии королю Франции или е-му - принцу Конде. Тогда это было
почти нормой. Но философ отказался, гордо заявив, что служит можно, нежелание лишний раз испытывать на себе фанатизм со­
лишь истине. ' отечественников. Но что это меняет по сути? Подход философа к
проблеме позволяет самим сделать соответствующие выводы.
В 1675 г. Спиноза заканчивает «Этику», главный труд своей Рассмотренная сторона учения органично дополняется другой.
жизни. Но он уже никак не может его опубликовать. Появляются и Сама идея вроде бы также позаимствована Спинозой у Декарта, но
112
113
она дополнена, развита, в силу чего становится гораздо более теля. Религиозные фанатики люто ненавидели его, подчеркивая
интересной. Речь идет о декартовом постулате: все в мире при­ всячески... аморальность Спинозы. Для церкви степень амораль­
чинно обусловлено, или иначе: каждое явление имеет свою при­ ности всегда напрямую зависела от того, насколько тот или иной
чину, возможно не одну; задача мыслящего ума, стремящегося человек отдалялся от религии. Не только при жизни, но и после
проникнуть в тайны природы, вскрыть причины, порождающие смерти церковь всячески препятствовала распространению идей
то или иное явление. философа.
Если бы нам это удалось... К сожалению, мы не знаем по­ Уже отмечалось, что Б. Спиноза испытал на себе влияние мно­
рядка всей природы. Действует слишком много причин, невоз­ гих мыслителей, не только Р. Декарта. Но один из них, старший
можно подсчитать число следствий. Прикрывая свое бессилие, современник великого голландца, не был еще назван. Это — про­
человек придумал такое понятие, как случайность. Как и Де­ должатель Ф. Бекона Т. /Ьб^бс (1588—1679). Одно время он был его
карт, Спиноза не признает случайности ни в природе, ни в дей­ личным секретарём.
ствиях людей. «Мы волнуемся, как волны моря, не зная о на­ «Я зажигаю свет разума» — эпиграф к одной из работ Гоббса
шем исходе и судьбе», ибо мы, действительно, не можем учесть — вполне мог бы стать эпиграфом к его творчеству в целом.
всех факторов, на них влияющих. Но не нужно слепо смиряться Философ был знаком с Г. Галилеем, и на него Галилей оказал
с судьбой. В наших силах многое предотвратить, изучая мир, столь же сильное влияние, что и Ф. Бэкон. Естественно, что Гоббс
других людей и самого себя. разделял учение Коперника о строении Солнечной системы, нео­
Рассуждая обо всем этом, Спиноза подходит к проблеме сво­ днократно выражал своё согласие с Кеплером.
боды человека, высказывая мысль о том, что она менее всего Атеист по сути, едва ли отец Томаса, мелкий священнослу­
может быть сведена к анархическому произволу. Свобода есть житель, мог предположить, что из сына вырастет человек, кото­
познанная необходимость. Еще античные скептики говорили: рый сделает для подрыва позиций английской церкви больше,
того, кто соглашается, судьбы ведут, а того, кто сопротивляет­ чем любой из его предшественников. Шокировал Гоббс нередко
ся, они тащат. Спиноза поднимает идущую от древних поста­ и светскую власть.
новку вопроса на новую высоту, приковывает к нему внимание Во всяком случае, когда через три с половиной года после
и уже этим толкает к дальнейшему исследованию проблемы. смерти философа Оксфордский университет составил, чуть ли
А что же религия, отношение Б. Спинозы к которой так пу­ не конкурируя в этом отношении с церковью, список «злона­
гало церковников? меренных сочинений, направленных против священных особ
Голландский мыслитель не отрицает Бога как такового. Он — монархов, их правительств и государств и подрывающих устои
пантеист, т.е. полагает, что некое высшее существо есть, но это всякого человеческого общества», то осуждёнными и подлежа­
не Господь, о котором говорит Библия. Бог как бы растворен в щими сожжению оказались и труды Т. Гоббса, в том числе глав­
природе, он есть сама природа. Взгляд подобного рода и состав­ ная его работа — «Левиафан».
ляет сущность пантеизма. Интересно, что именно Оксфорд, и в числе первых, закон­
Между верой и философией нет ничего общего, никакой чил в своё время философ. Правда, об учебе в университете он
связи, никакого родства. вспоминал крайне неохотно, вынеся оттуда отвращение к гос­
Никто до Спинозы не заходил столь далеко, не был так кате­ подствовавшей в преподавании схоластике. Он знал, но старал­
горичен в подобных утверждениях. Более того. Великий вольноду­ ся особо не обнаруживать знание древних языков. Не жаловал
мец, он отрицал Библию как откровение, данное свыше, утверж­ Гоббс и античную философию, в частности, Аристотеля. Он
дал, опираясь на текст самого" Священного писания, что оно со­ скептически оценивал, другими словами, то, что составляло
здано людьми, причем гораздо позже времени, там описанного. стержень тогдашнего университетского образования. Когда Т. Гоб-
Б. Спиноза признавал определенную морально-психологи­ бсу предложили после окончания Оксфорда остаться там в каче­
ческую функцию религии, полагая, что в душе каждого должно стве преподавателя (а это было большой честью для любого выпус­
быть своего рода чувство Бога. Но это уже мало спасало мысли- кника), он отказался.
114 115
Уже при жизни Гоббса действовал запрет на публикацию его щество, государство и законы, в отношениях между людьми ца­
трудов, имеющих отношение к религии и политике. Это означа­ рит злоба, «война всех против всех». Каждый хочет уничтожить
ло на деле, что ему запрещалось печатать что-либо вообще: ведь другого, чтобы освободить место для себя. Человек — более хищ­
именно религия и политика интересовали философа прежде всего. ный и жестокий зверь, чем волки, медведи и змеи.
Т. Гоббс убежден: религиозные чувства — следствие страха, Понятно теперь название работы Т. Гоббса: Левиафан — ми­
порожденного невежеством. Между суеверием и религией нет фическое существо, созданное фантазией древних греков. Оно
принципиального различия. И хотя он делает оговорку, утверж­ отличалось потрясающей прожорливостью и было жестоко на­
дая, что религия может оказаться полезной для государства, что казано богами, будучи обречено на то, чтобы грызть самого себя.
ее следует сохранить в качестве своего рода социальной узды, По Гоббсу, это мифическое существо как нельзя более подхо­
как средство, удерживающее людей от восстаний, бунтов и дру­ дит в качестве аллегории для изображения общества в его так
гих проявлений недовольства, в Англии XVII в. было в широком называемом естественном состоянии.
хождении слово «гоббсист» как синоним определения «безбож­ Малопривлекательный портрет человека и общества дан фи­
ник», вольнодумец». лософом с такой силой и убежденностью, что поневоле зада­
Гоббс весьма радикален не только в вопросах религии. ешься вопросом: а не являются ли взгляды Гоббса следствием
Как философ он продолжает традиции Ф. Бэкона, системати­ своеобразного осмысления им колоссальных катаклизмов эпо­
зируя его учение. Но если во взглядах Бэкона еще сильны идеи хи? Мыслитель — свидетель многих кровавых событий в тогдаш­
Возрождения, Гоббс без оговорок может быть назван филосо­ ней истории Англии. Он видел нескончаемую цепь предательств,
фом Нового времени. насилия и вполне мог предположить, что в «естественном со­
Также, как и Р. Декарт, он — рационалист. Геометрия для него стоянии» все это было лишь еще сильнее.
— главная наука, а Евклид — едва ли не образец. Из других наук, Именно война «всех против всех» приводит людей, как по­
как всякий рационалист, Т. Гоббс выделяет механику. Даже чело­ лагал Гоббс, к убеждению: лучше ограничить свою формальную
веческий организм для него — не более чем машина: что такое свободу, когда каждый может делать, что ему заблагорассудит­
сердце, как не пружина?.. Что такое нервы, как не те же нити, а ся, но он не свободен от любых действий, произвола других,
суставы, как не те же колеса, сообщающие движение всему телу? ради пусть ограниченной законами и властью, но реальной сво­
Подобно всем мыслителям XVII века Гоббс подчеркивает, что боды, ради безопасности, которую гарантирует гражданское
философия должна способствовать практическому успеху. Аргумен­ общество, государство. Люди создают его, объединившись с этой
тация, правда, оставляет желать лучшего. Достаточно, по его мне­ целью и договорившись между собой.
нию, сравнить образ жизни тех народов, которые пользуются ею, Подобная постановка вопроса вызвала протест, даже него­
с другими, лишенными ее благ. Следует заметить при этом: Т. Гоббс дование. И понятно почему. Философ поставил под сомнение
не делает еще различия между наукой и философией. постулат о божественном происхождении власти короля, всей
В самой философии английский мыслитель выделяет две до­ сословной иерархии, хотя он и оправдывает монархию, полагая
статочно самостоятельные области: естественную и гражданс­ при этом, что, если власть оказывается несправедливой и даже
кую, явно тяготея к последней. если она не обладает в какой-то момент реальной силой и не
Основной труд Гоббса — «Левиафан». Он представляет собой способна защитить людей от внешних врагов, несправедливос­
одну из первых попыток ответа на вопрос: как возникло обще­ тей, т. е. если она не решает тех проблем, ради которых, соб­
ство, по каким законам оно развивается, каково место человека ственно, и создана, уничтожена власть решением людей, её же
в обществе? создавших, быть не может.
Философ изображает общество как гигантский живой меха­ Интересна и та мысль, что возникшее гражданское общество
низм; человек — его элементарная частица, притом глубоко эго­ развивается по определённым законам, мысль, которая станет
истичная, движимая в лучшем случае чувством самосохранения. стержнем будущих социальных наук. Развивая её, Т. Гоббс под­
В естественном состоянии, до того момента, как возникает об- чёркивает, что именно незнание законов общественной жизни
116 117
— причина многих зол, таких, как гражданская война. Постиже­ Но, по Локку, были люди «выламывавшиеся» из «естествен­
ние этих законов позволило бы людям правильно понять свои ного состояния», и чем дальше, тем их становилось больше. Воз­
обязанности, а значит, избежать зла. никла необходимость в определенной организации общества,
Нетрудно заметить, что Гоббс поставил в своей философии власти, государства, что и фиксирует общественный договор.
немало интересных проблем. Он не мог не упростить, не схемати­ Может сложиться впечатление, что Локк в данном случае лишь
зировать многие из них. Ответы, которые предлагает мыслитель, повторяет, хотя и с вариациями, своего предшественника. Это,
нередко далеки от истины. Но такова неизбежная участь пионе­ однако, не совсем так. По Гоббсу, люди, однажды заключившие
ров науки. договор, не имеют права расторгнуть его. У Локка иначе. Правители
Дальнейшее развитие философии в Англии связано с именем — участники договора, и если они не делают того, что обязались
Д. Локка (1632—1704). Никак не скажешь, что его жизнь бедна делать, вполне законно сопротивление им. Люди оказываются сво­
событиями. Приходилось терпеть многочисленные нападки, ски­ бодными от взятых на себя обязательств.
таться за границей, опасаясь преследования по политическим мо­ В подобной постановке вопроса гораздо больше демократизма.
тивам. Лишь в 1688 г., после победы буржуазной революции, Локк Но не это главное. «Славная революция» 1688 г. ограничила власть
вернулся на родину. короля. В локковском видении проблемы по-своему отражается данное
Философа называют нередко идеологом английской буржуаз­ обстоятельство.
ной революции, и справедливо. Большинство его работ, в том Д. Локк прямо критикует абсолютную монархию: тот, кто был бы
числе наиболее значительная — «Опыт о человеческом разуме», наглым и несправедливым в лесах Америки, не стал бы лучше на троне,
появились незадолго до или вскоре после революции и выражали где наука и религия, возможно, были бы призваны для оправдания
основные ее идеи. всего того, что он сделает со своими подданными, и меч скоро усмирил
В самом деле, Д. Локк подвергает резкой критике тезис: власть бы всех тех, кто осмелился бы в этом усомниться.
короля — от бога. Это было исключительно важно в период под­ Локк первым обосновывает принцип разделения властей.
готовки и совершения революции, направленной против всевла­ Потом это станет нормой во всех цивилизованных странах.
стия короля, в ситуации, когда господствовали и всячески под­ Главной целью людей, объединившихся в государство, яв­
держивались иные взгляды. Некий Р. Филмер был даже возведен ляется защита частной собственности:
Карлом I в рыцарское звание именно за то, что пытался найти «Когда законодатели пытаются уничтожить собственность
аргументы в пользу неограниченной власти монарха. Едва ли не народа или повергнуть его в рабство деспотической власти, то
решающим среди них оставалось утверждение о божественном они ставят себя в состояние войны с народом, который вслед­
происхождении этой власти. ствие этого освобождается от обязанности какого-либо дальней­
И до Локка находились критики идей, подобных филме- шего повиновения».
ровским. Церковь и та не осталась в стороне. Она склонна была И ещё относительно священности частной собственности.
допустить необходимость «заземления» и некоторого ограни­ Д. Локк ссылается на обычай, сложившийся в кромвелевской
чения королевской власти ради того, чтобы самой возвыситься армии: генерал, который мог приговорить солдата к смерти за са­
над ней. мовольное оставление поста или за неповиновение приказам, сколь
Основания для позиции, занятой Д. Локком, были уже у Гоб- бы безрассудными они ни были, не имел права (при всей своей
бса. Не случайно, изображая общество и пытаясь вскрыть меха­ абсолютной власти) распорядиться хотя бы одним фартингом из
низм его возникновения и функционирования, Локк начинает с собственности этого солдата, присвоить или хотя бы оправдать при­
гоббсовского допущения того,' что человечество длительное вре­ своение самой малой толики его имущества.
мя находилось в «естественном состоянии». Правда, как он пола­ Интерес Локка к проблемам собственности рождает у него
гает, то было счастливое состояние. Здесь много от библейских размышления, которые можно было бы определить как основы
рассказов и мифов о «золотом веке». Локк в этой части малоори­ так называемой трудовой теории стоимости. Здесь философ вы­
гинален, Гоббс — интереснее. Он ближе к жизни. ступает как предшественник А. Смита и Д. Рикардо.
118 119
Локк, и это, без сомнения, главное в его творческом насле­ в 1707 г. Беркли начал преподавательскую деятельность. Позднее
дии, стоит у истоков радикального поворота философской мыс­ путешествовал. Побывал, в частности, в Париже, где встретился с
ли. Р. Декарт, Б. Спиноза, Т. Гоббс «исповедуют» рационализм. довольно известным тогда мыслителем Мальбраншем, двигавшим­
Д. Локк считается основателем противоположного ему течения в ся в философских размышлениях в том же направлении, что и
философии — эмпиризма, учения, считающего чувственный опыт Беркли. Пробовал свои силы и как миссионер. Почти три года
единственным источником знания. Дж. Беркли провёл в Америке. Именно ему принадлежат ставшие
Все наше знание, учит Локк, выводится из опыта. Не суще­ потом широко известными слова: «Развитие империи направлено к
ствует никаких врожденных идей или принципов, о которых Западу» (речь шла, понятно, о Британской империи). По возвраще­
говорят рационалисты. Мозг человека первоначально можно срав­ нии в Англию Беркли был посвящен в епископы.
нить с чистой доской (Tabula rasa), на которой природа, благо­ В 1710 г. вышел в свет «Трактат о началах человеческого зна­
даря воздействию на органы чувств, пишет свои письмена. ния», где, собственно, и изложена система взглядов Дж. Беркли,
Опираясь на данные этнографии, относящиеся к жизни и получившая название субъективного идеализма.
культуре отсталых народов, на особенности умственного разви­ Исходный постулат берклианства: существовать — значит быть
тия детей и взрослых, Д. Локк доказывает, что логические поло­ воспринимаемым. Любой предмет, например, яблоко, реально
жения, например, неизвестны значительной части человечества, существует для меня, поскольку я его вижу — оно красное или
и даже практические принципы поведения различных групп на­ зелёное, определённых размеров. Я могу яблоко надкусить, ощу­
селения и у различных народов столь противоречивы и так от­ тив вкус. Наконец, без труда можно определить плотность плода
личаются одни от других, что не дают никакого основания для и др. Яблоко, таким образом, — это комплекс субъективных ощу­
вывода об их врожденности. щений и ничего более.
Как и предшественники, такие, как Ф. Бэкон, Б. Спиноза, Но возникает естественный вопрос: а данное яблоко суще­
Т. Гоббс, Д. Локк — материалист. Он не сомневается ни в первич­ ствует, если я его никоим образом не ощущаю? Будучи после­
ности объективного, вне нас существующего, внешнего мира, ни довательным, нужно было бы ответить на поставленный вопрос
в его познаваемости. Но в своих рассуждениях по этому поводу отрицательно. Не только яблоко, но и материальный мир в це­
английский философ проявляет известную непоследовательность. лом должны были бы в этом случае приобрести своеобразное
Все качества предметов, вещей он подразделяет на первичные и скачкообразное бытие: воспринимается — мир существует, не
вторичные. Первичные — плотность, протяженность, фигура, дви­ воспринимается — нет его. В философии подобная позиция по­
жение, число — реально присущи вещам, неотделимы от них. Но лучила название солипсизма.
есть, по Локку, и так называемые вторичные качества — цвет, Учение Беркли было встречено первоначально неодобритель­
вкус, звук, запах. Реально, в вещах, по мнению Д. Локка, они не но, с плохо скрываемым презрением и заявлениями о том, что
существуют, а лишь даны нам в восприятиях. Иначе говоря, чело­ философ — просто сумасшедший, нуждающийся в лечении. Тог­
веку кажется, что предмет красный или что-то приятно на вкус и дашние острословы адресовали ему полный ехидства вопрос:
запах. Но это все субъективно. Другому человеку то же самое может господин Беркли, но тогда и ваша жена не существует, коль
показаться совсем неприятным. скоро вы её в какой-то момент не воспринимаете?
Доля истины в подобной постановке вопроса есть. Недаром Налицо вопиющее противоречие повседневному опыту и
же говорят: на вкус и цвет товарища нет. Но и вторичные каче­ просто здравому смыслу. Дж. Беркли всячески старается избе­
ства, несмотря на возможный момент субъективности в их вос­ жать его. Рассуждения философа на сей счёт весьма просты. Если
приятии, присущи самим вещам, предметам. бы я находился вне кабинета, то также сказал бы: стол, напри­
Отказавшись признать это, Локк предопределил раскол в фи­ мер, существует, разумея тем самым, что, находясь в кабинете,
лософии ещё в одном направлении. Каком? Об этом можно судить, я мог бы воспринимать его. И вообще: »Всемогущий господь Бог
познакомившись со взглядами младшего современника Локка не позволит, чтобы я так заблуждался».
Дж. Беркли (1685-1753). Ему было 19 лет, когда умер Д. Локк. Уже Но какова тогда цель всех рассуждений Беркли?
120 121
Она ясна: сам философ её выделяет и подчёркивает. Дж. Бер­ выражает Дж. Беркли), что Англия — наилучшая страна, англи­
кли желает повергнуть в прах многоглавую гидру материализма и чане — лучший народ с самым хорошим правительством и ре­
атеизма, в полной мере отдавая себе отчёт во взаимосвязи того и лигией, равной которой нет в мире. Налицо нарастание консер­
другого: «Вся система атеизма держится на диких фантазиях Вани- вативных тенденций в общественной мысли. Они-то и проявля­
ни, Гоббса и Спинозы и рушится вместе с их сокрушением». ются в философии Беркли.
Неверие, по убеждению Беркли, — источник зла на земле: «из В своей борьбе против материализма и атеизма философ отка­
всех преступлений преднамеренное атеистическое богохульство — зался от традиционного пути, того, что был проторен схоласти­
самое опасное... поскольку оно открывает двери для всех других кой. Он понимал, видимо, всю его бесперспективность, призна­
преступлений и... заключает их в себе». Основа же безбожия и сво­ вал, если не прямо, то косвенно, что материалистическая фило­
бодомыслия — материализм, а в нём главное — представление о софская мысль сделала схоластическую аргументацию малоубеди­
материи как о чём-то существующем вне и независимо от нас. Ис­ тельной. Дж. Беркли предпочел иной вариант действия. Он взял на
коренить, сокрушить подобное представление было главной зада­ вооружение сенсуализм Локка, точнее, то положение его учения,
чей философии Дж. Беркли. «Бог мне свидетель, — восклицал он, что некоторые качества вещей, предметов вторичны; в самих ве­
— что я был и всё ещё остаюсь при полном убеждении в несуще­ щах их нет, они лишь представляются нам в ощущениях. Беркли
ствовании материи». объявил все качества вторичными, получив тем самым возмож­
Парадокс. Наука и философия бросили вызов чуть ли не гос­ ность утверждать: нет мира, нет материи вне моего, субъекта, вос­
поду Богу. Уже Р. Декарт, тем более И. Ньютон могли бы сказать: приятия. Вы можете употреблять термин «материя» в том смысле,
»Дайте мне материю, приведите её в движение, и я построю из в каком другие употребляют понятие «ничто».
неё мир». Церковь и религиозная схоластика уступают одну по­ Вот отрывок из «Трех разговоров между Гиласом и Филону-
зицию за другой. Сотрясаются устои веры. сом» работы Дж. Беркли, построенной как диалог между привер­
За наукой стоит, как уже отмечалось, новый класс — бур­ женцем его философии, а фактически им самим, и человеком,
жуазия, кровно заинтересованная в ее развитии, ибо это на­ стоящим на позициях здравого смысла.
прямую связано с достижениями в производстве, торговле, мо­
реплавании. ... Г и л а с. Во вчерашней беседе тебя изображали так, как
Один лишь факт. В мае 1714 г. группа капитанов кораблей и будто ты защищаешь самое сумасбродное мнение, какое только
лондонских негоциантов обратилась в палату общин с петицией. может проникнуть в человеческий ум, — именно, что на свете не
Они просили парламент установить награду тому человеку, ко­ существует ничего подобного материальной субстанции.
торый сможет предложить метод точного определения коорди­ Фил о ну с. Что ничего подобного тому, что философы назы­
нат корабля в море. Законодателям предлагалось напрямую вме­ вают материальной субстанцией, не существует — я убеждён се­
шаться в науку, помочь в реализации заказа развивающейся эко­ рьёзно. ..
номики ученым. Интересно, что он был выполнен. В 1726 г. анг­ Гил а с. Как?! Может ли быть что-нибудь более фантастичес­
лийский парламент выплатил премию в 10 тыс. фунтов стерлин­ ким, более противоречащим здравому смыслу или более явным
гов изобретателю хронометра Дж. Гаррисону. примером скептицизма, чем думать, будто материя не существует?
Но та же буржуазия оказалась заинтересованной в ограниче­ Филону с. Тише, милый Гилас... Не является ли нелепостью
нии науки там, где она поднимала вопросы социальные и ми­ думать, что одна и та же вещь может быть в одно и то же время
ровоззренческие. Понятно, почему. Новый класс получил место холодной и теплой?
под солнцем, отвоевав у дворянства свою долю политической Гилас. Конечно.
власти. На первый план вышла задача закрепления результатов Фил о ну с. Предположим теперь, что одна рука у тебя горя­
компромисса, достигнутого в результате революции 1688 г. От­ чая, а другая — холодная и что ты обе сразу опускаешь в сосуд с
сюда — сближение консервативных сил, их консолидация на водой средней температуры; не будет ли вода казаться для одной
основе убеждения (его столь же отчетливо, как и все остальное, руки холодной, для другой теплой?
122 123
Г ил ас. Будет. нападок, которые готовился встретить убедительными возраже­
Ф ил о ну с. Не должны ли мы поэтому... заключить, что она ниями, а получил равнодушие.
и холодная и теплая в одно и то же время, т. е., согласно твоему Довольно скоро Д. Юм оправился от удара по самолюбию,
собственному признанию, поверить в нелепость? посвятив себя написанию очерков на темы морали и политики, а
Гил а с. Признаюсь, похоже на то. также историческим изысканиям. Наиболее известна его «История
Ф и л о н у с. Следовательно, сами исходные положения Англии», о которой сам Юм высказался так: «... мне показалось, я
ложны, раз ты признал, что верная предпосылка не приводит буду единственным историком, презревшим одновременно власть,
к нелепости. выгоды, авторитет и голос народных предрассудков; и я ожидал
рукоплесканий, соответствующих моим усилиям. Но какое ужасное
Довольно остроумно, но не более. Из того, что один и тот разочарование! Я был встречен криком неудовольствия, негодова­
же предмет может восприниматься по-разному, с той или иной ния, почти ненависти!» Посыпались обвинения в зловредном воль­
долей субъективности, нельзя заключить, что он реально не нодумстве и атеизме (они будут сопровождать все творчество мыс­
существует. лителя). Но в данном случае основная причина нападок крылась в
Дж. Беркли предельно откровенен: «Если принципы, кото­ ином. Чтобы обнажить ее, следует задаться вопросом: возможно ли
рые я стараюсь распространить, будут признаны верными, то вообще беспристрастное историческое исследование? Как и многие
последствием окажется, что атеизм и скептицизм будут совер­ историки, Д. Юм отвечает на этот вопрос утвердительно, пытаясь
шенно уничтожены... Ну а если бы даже выставленные нами подняться над личными симпатиями и антипатиями, националь­
против материи доказательства не были признаны вполне убе­ ной односторонностью. Но удается подобное крайне редко, о чем
дительными (какими они мне кажутся), то я убежден, что все свидетельствует реальное содержание практически любого исследо­
друзья религии имели бы основание желать, чтобы эти доказа­ вания в области истории. Нельзя забывать и другое: читатели име­
тельства были таковыми. Как говорится в итальянской посло­ ют, как правило, свои выраженные симпатии; они ищут в истории
вице: "Если это и не верно, зато все же хорошо придумано"». то, что хотят найти, соответственно реагируя на автора. В одном из
Поистине, лучше не скажешь. писем Юм с горечью писал: «Все англичане ненавидят меня за то,
Закончить разговор о Беркли можно было бы ссылкой на него что я шотландец, многие за то, что я не христианин, а одна часть
же: «Я должен признать себя обязанным предшествующим мне их за то, что я не заодно с тори, другая же за то, что я не вторю
философам. ... Они подобны искателям приключений, которые, вигам».
хотя сами они и не достигли желанной гавани, обломками своих Д. Юм вновь занялся философией. Сократив и сделав более чи­
судов сделали известными скалы и мели, и тем самым дорога таемым свой «Трактат о человеческой природе», он выпустил
стала надежнее и доступнее для последующих путешественни­ его под другим названием — «Исследование о человеческом уме».
ков». Наверное, это так, с той лишь оговоркой, что подобное Работа вызвала гораздо больший интерес, хотя основные идеи,
можно сказать и о самом Дж. Беркли, оказавшем заметное влия­ изложенные в ней, по сути остались прежними.
ние на дальнейшее развитие философской мысли. Обращает на себя внимание прежде всего всеобщий всеобъ­
Многим обязан ему Д. Юм (1711—1776), оригинальный мыс­ емлющий скептицизм относительно возможностей познания.
литель, которого характеризуют иногда как последнего из дей­ Философ сомневается буквально во всем, в том, в частности,
ствительно творческих умов Британии. существует ли мир как объективная реальность вне нас и неза­
Юм — шотландец. Получив образование, для завершения его висимо от нас. Встав на позиции Юма, следовало бы сказать:
совершил почти традиционное тогда путешествие по Европе. Не­ возможно, мир — это всего лишь моё субъективное восприятие,
которое время провел в знаменитом Ла-Флеш во Франции. На­ и Дж. Беркли прав, но, может быть, он ошибается. Утверждать
писал «Трактат о человеческой природе». Почти законченный, однозначно то или другое невозможно.
он был опубликован. Однако, как признавался сам Юм, «трактат Отсюда — агностицизм Д. Юма, его убеждение в непознавае­
вышел из печати мертворожденным». Автор ожидал яростных мости мира. В самом деле, нельзя утверждать, что нечто познава-
124 125
емо, если неизвестно, существует ли оно реально. Отсюда же, в Именно Юм поставил проблему как одну из важных фило­
частности, — юмовская трактовка причинности, ответ на воп­ софских проблем, привлек внимание к ней. Еще более значимы
рос, можно ли говорить об объективных, вне и независимо от выводы, которые сделал английский мыслитель.
нас проявляющихся причинно-следственных связях. Остановимся только на тех, что касаются причин возникно­
Люди, признаёт Юм, твёрдо убеждены, что каждое явление вения и существования религии.
выступает или как причина, или как следствие. Они не ставят Она, полагает Д. Юм, — не более, чем сказка, устойчивая
это под сомнение. Но почему, собственно? иллюзия, выгодная церковникам. Философ указывает при этом на
Доказать наличие вне и независимо от нас причинно-след­ то, что делает религиозную иллюзию привлекательной, выделяя,
ственных связей, полагает философ, невозможно. Люди на каж­ в частности, стремление людей возместить недостаток естествен­
дом шагу впадают в иллюзию. Им кажется, что раз некое событие ных средств удовлетворения их потребностей искусственными, об­
постоянно следует за другим, то одно из них - следствие, другое манчивым упованием на сверхестественные силы.
- причина. Часто - не значит всегда. Ночь, например, следует за Нетрудно представить всю степень бешенства и злобы, обру­
днем, но ночь - не причина дня. Солнце постоянно восходит на шившихся на философа и устно и письменно, в разного рода
востоке. Но где гарантия, что однажды оно вообще не взойдёт? И памфлетах и пасквилях. В 1761 г. римский папа запретил католи­
в самом деле. Как это ни печально сознавать, когда-нибудь днев­ кам чтение сочинений Юма, внеся их в печально знаменитый
ное светило не взойдёт над Землёй, ибо и Земля, и Солнце ко­ Индекс. И было за что. В ряде рассуждений философ возвышает­
нечны. Или ещё пример. Ружье, которое обычно стреляет, может ся до воинствующего антиклерикализма.
однажды и не выстрелить. С возникновением религии, утверждает он, беды людей ста­
Но способны ли приведенные и подобные им факты подтвер­ ли умножаться; человек попал в зависимость от жрецов и по­
дить правоту Д. Юма? пов, распространяющих суеверия.
Из того, что далеко не каждое предшествующее событию Религия не принесла людям ожидаемого счастья. Напротив,
явление - его причина, отнюдь не следует, что объективной она привела целые поколения ко лжи, лицемерию, способство­
причинно-следственной связи вообще не существует. Она про­ вала моральному оскудению, усилила рознь и человеконенавис­
сто иного рода. В данном случае наступление дня и ночи — су­ тничество, породила ужасные зверства и преступления... Если люди
точное вращение Земли. освободятся от религиозного фанатизма, они сотворят тем благо
Что же касается ружья, которое однажды, будучи заряжено для себя и потомков.
не выстрелило, то подобный факт, скорее, лишний раз под­ Но только от фанатизма. Д. Юм видит выход из сложившегося
тверждает причинно-следственную связь, нежели ставит ее под вокруг религии и церкви положения в распространении всеобщего
сомнение. В самом деле. В каждом подобном случае была причина равнодушия к любому существующему культу, справедливо заме­
(порох отсырел, неполадки в самом ружье и др.), которая не по­ чая, что не только веронетерпимость, но и социальное прожек­
зволила получить ожидаемого следствия. терство, вообще многие беды в обществе начинаются с разжига­
Философ призывает в практической жизни всего лишь верить ния религиозных страстей.
в существование причинности, сняв вопрос о том, проявляется Наиболее известны юмовские «Диалоги о естественной рели­
ли она реально. гии» (по завещанию они были опубликованы лишь после смерти
Ошибка, ограниченность? Несомненно. Но в истории челове­ автора, что само по себе многозначительно) и «Очерки о чуде­
ческой мысли нередко бывало так, что и ошибки играли опреде­ сах», где подчеркивается как раз, что никогда не будет найдено
ленную позитивную роль. Они заставляли думать, толкали к по­ достаточных исторических доказательств многих событий, на ко­
иску других вариантов решения. Замечание, справедливое вооб­ торые ссылается церковь.
ще, вдвойне справедливо в отношении юмовской трактовки при­ Может сложиться впечатление, что Юм — атеист. Но это не
чинности. совсем так. Борец с религиозным мракобесием, он даже здесь не-

126 127
достаточно последователен. Именно Д. Юму принадлежат ставшие к себе всеобщее внимание. Многие были откровенно восхищены
впоследствии знаменитыми слова о религии как опиуме для наро­ его идеями.
да. Необходимом, с его точки зрения, ибо, если вообще не будет Своеобразный социально-психологический парадокс: Д. Юма
религиозного дурмана, опиума, массы откажутся повиноваться,
приветствовали в придворных кругах, но не менее горячо встре­
чего допустить никак нельзя.
тили философа самые непримиримые критики двора — француз­
Более того. Религия, по Юму, — необходимый элемент ста­ ские просветители. Но если одни восхищались юмовской «Исто­
новления цивилизации. Не без пафоса он восклицает: отыщите рией Англии», особенно той ее частью, где правдиво описыва­
народ, у которого совершенно нет религии. Если вы вообще най­ лось отпадение от британской короны ее земель на европейском
дете таковой, будьте уверены, что он стоит лишь на несколько континенте, то другие увидели в Юме оригинального и глубокого
ступеней выше животных... критика религиозного фанатизма.
Но, даже если это и так, в чем причина? Философ не отвечает Французские просветители пошли в этой критике гораздо
на вопрос. Фактически он частично восстанавливает то, что столь дальше. Но они ценили своего идейного союзника, возможно,
рьяно, казалось бы, разрушал, своеобразно трансформируя, а то и приписав ему больше заслуг, чем у него было. Один из просве­
просто списывая с натуры отношение к религии, которое господ­ тителей назвал Д. Юма величайшим философом всех веков и луч­
ствовало в среде английских буржуа да и дворянства тоже: религи­ шим другом человечества.
озное ханжество на словах и индифферентность в вопросах веры,
Но кто такие просветители? Чему они учили? Каков их след
иронию и скепсис наделе.
в истории человеческой мысли?
Примечательно, что даже перед смертью Юм не изменил
своих взглядов. Отказавшись принять священника, он заявил,
что не верит в загробную жизнь, считает ее «самой невероятной
выдумкой». Вопросы для повторения
Юмовский скептицизм распространяется не только на рели­ 1. Предпосылки философии Нового времени.
гию. Своеобразно его выражение в этическом учении философа, 2. Ф. Бэкон и Р. Декарт как основатели новой философии.
где он обосновывает не что-нибудь, а... общественную полезность 3. Б. Спиноза и Т. Гоббс. Их вклад в философскую мысль.
эгоизма. Рассуждая же о прекрасном, Юм в полном соответствии 4. Сущность учения Д. Локка.
со всей философией высказывает широко известный тезис: о вку­ 5. Усиление консерватизма. Отражение его во взглядах Дж. Бер­
сах не спорят. В этой области, по его мнению, невозможно выдви­ кли.
нуть ни одного аргумента, кроме ссылки на собственный вкус. Что 6. Скептицизм Д. Юма. Его сильные и слабые стороны.
касается вашего оппонента, то он с таким же успехом сошлется на
свой. Обладая здравым смыслом, следует допустить, что каждый
прав. Опираясь на известные вам факты, а также отрывки из фило­
УД. Юма можно обнаружить оригинальные мысли, касающи­ софских трудов, попытайтесь представить, выбрав один из вари­
еся экономики. Здесь он продолжает традиции Д. Локка. Видимо, антов, что мог бы написать Р.Декарт Ф.Бэкону, Б.Спиноза
он оказал немалое влияние на английского экономиста А. Смита. Р. Декарту, Дж. Беркли Д. Локку, а Д. Юм Дж. Беркли.
Во всяком случае, когда на склоне лет философ вернулся в род­ Оформите Ваш ответ в виде письма. Используйте с этой це­
ную Шотландию, он собрал вокруг себя кружок деятелей науки и лью фрагменты из: «Мир философии. Книга для чтения. В 2 ч.» —
искусства. В их числе был и А. ТГмит. М.: Политическая литература, 1991.
Весьма значительным было влияние Юма за рубежом. Когда в
1763 г., после окончания войны с Францией из-за колоний, ан­
глийский мыслитель появился в Париже, он не просто приковал

128 5 М. В. Вальяно 129


Ж. Мелье (1664—1729) (в чисто временном отношении он пред­
Глава 6. шественник патриарха французского Просвещения Вольтера) пи­
шет в своем «Завещании»: «Видел и знал я ошибки, заблуждения,
безумие и ничтожество человеческое... Чувствовал я к ним ненависть
Французское и немецкое просвещение. и отвращение. Я не имел отваги говорить об этом при своей жизни,
Классическая немецкая философия однако буду говорить об этом хотя бы умирая и после своей смерти».
(от И. Канта до Гегеля) И высказывает Мелье, всю жизнь формально служивший богу, столь
решительные мысли, по сути материалистические и атеистические,
что Вольтера, по его собственному признанию, они приводят в со­
XVIII век. На европейском континенте, особенно во Франции и дрогание. А ведь сам Вольтер 11 месяцев провел в Бастилии, и его
Германии, набирают силу идеи Просвещения. Иногда говорят об книги сжигались по приговору королевского прокурора.
эпохе Просвещения, имея в виду, что идеи, о которых пойдёт речь, Или «умеренный» Монтескье. Всю Францию взбудоражили его
оформляли широкое и мощное движение, объединившее естество­ «Персидские письма» о вымышленном путешествии по Европе дес­
испытателей, деятелей культуры, политиков, философов, убеждён­ пота-азиата, который видит именно во Франции несправедливость
ных в особой, решающей в конечном итоге роли просвещения, зна­ и насилие в таких масштабах и формах, которые превосходят его
ний, в социальном развитии общества, полагавших, что причина азиатское воображение.
бедствий, страданий людей — в невежестве. Идеи редко развиваются по прямой. Мыслитель, радикальный
Это последнее весьма устойчиво, имеет тенденцию к сохране­ в одном отношении, может оказаться довольно консервативен в
нию, ибо выгодно тем, кто стоит на вершине социальной пирами­ другом, да и взгляды его не статичны; они меняются, подчас очень
ды — феодалам и поддерживающей их церкви. И те, и другие — заметно. Эпоха, ее идеи, к тому же не вырастают из ничего и не
враги общества. Истина, достигаемая благодаря просвещению, — уходят в никуда. Просвещение имеет глубокие корни и далеко иду­
вот «друг всех разумных людей. Истина — мать счастья». Не все мыс­ щие последствия.
лители эпохи столь последовательны в своих высказываниях, как Но посмотрим на эпоху поближе.
П. Гольбах (именно ему принадлежат приведённые выше слова). Но Франция XVIII столетия стремительно движется к револю­
объективно все просветители оказывались в роли критиков суще­ ции. Идеологической ее подготовкой, как в свое время в Англии,
ствующих порядков — она составляла главный нерв их творчества. оказывается передовая философская мысль. Имея в виду ее осо­
Хронологические рамки эпохи несколько размыты. И это не­ бую роль и блестящий расцвет, один из просветителей, Д'Аламбер,
удивительно. Ведь просветительская идеология и соответствующая говорит даже о «веке философии». Следовало бы лишь скорректи­
ей практика заметно варьируются не только от страны к стране, но ровать его хронологические рамки. Речь идет о периоде, начина­
и в каждой из них. ющемся со смертью в 1715 г. Людовика XIV (именно она положи­
Им присуща разная степень радикализма, что позволяет выде­ ла конец эпохе «блистательного абсолютизма») и заканчиваю­
лять в наиболее ярком, представленном целым созвездием талантов щемся штурмом Бастилии в 1789 г., после чего и у философии к
французском Просвещении, предшественников и «классиков», жизни и у жизни к философии — во многом иные требования.
просветителей и материалистов. Есть и иной вариант классифи­ Понятно, что появляются они не сразу, но возникают неизбеж­
кации: умеренное крыло (Вольтер, Монтескье), материалисты- но. Вновь напрашивается аналогия с Англией. Там компромисс
атеисты (Ламметри, Дидро, Гольбах, Гельвеции), левое, радикаль­ дворянства с буржуазией как результат «славной революции» 1688
но-демократическое крыло (Руссо). г. и всего, что с ней связано, укрепил, казалось бы, позиции
Любая классификация, впрочем, условна. Она не может не ищущей материалистической философии, но вскоре проявилась
огрублять, не упрощать происходящие процессы, вносит боль­ набиравшая силу тенденция отхода от материализма.
шую или меньшую односторонность в оценку отдельных личнос­ Для Франции это еще впереди. Пока же она бурлит в условиях
тей. все более отчетливого размежевания борющихся сил.
130 5й 131
Уже Людовик XIV и его громадный пышный двор довели ос­ уже ушедших временах как столетиях глупости и обмана по преиму­
новную массу тружеников — крестьян до крайней степени нище­ ществу, своего рода перерыве в поступательном движении челове­
ты, поставив на грань вымирания. Пострадали и буржуа, купцы, чества, «провале в истории».
ремесленники, не говоря уже о наемных рабочих, тех же крестья­ Подобное утверждение (справедливо оно или нет — другой
нах, которых нужда и голод выгнали в город. Неудачные войны вопрос) неизбежно вытекало из убеждения: мнения правят ми­
сделали неизбежным финансовый крах, а невиданная по масшта­ ром. Отдельные личности, вознесенные обстоятельствами или
бам коррупция, система подкупов всего и вся, подорвали торгов­ волей случая, определяют ход исторических событий. Отсюда —
лю, экономику страны в целом. повышенное внимание к личности, рассуждения, в которых
Французы грустно шутили: у нас семь миллионов человек раскрывается смысл этой стороны учения французских просве­
живут милостыней, а двенадцать — не в состоянии ее подать. тителей.
\JBce громче звучали голоса протеста. Мыслящие люди настойчи­ Если человек плох, виноват не он; виноваты те обстоятель­
во искали выхода. ства, в которых он воспитывался и вырос, — полагают просве­
Они связывали его с традиционной, идущей еще от Платона тители, и они в общем-то правы. Но важно другое.
* идеей союза философов и правителей, с верой в просвещенного В тех конкретно-исторических условиях подобный взгляд на
монарха, разумного законодателя. Уже Вольтер надеется на муд­ человека едва ли не революционен. Ведь он подрывает расхожее
реца на троне и видит какие-то черты его то в Людовике XIV, убеждение о природной ущербности одних (феодальных кресть­
то во Фридрихе II, то в царе — преобразователе Петре I. ян, например) и от природы же идущем превосходстве других.
Велением судьбы на троне могут оказаться просвещенные, Отсюда логичный и совсем уж радикальный вывод: нужно изме­
; справедливые, мужественные, добродетельные монархи, кото­ нить обстоятельства. Но остается вопрос: кто это будет делать?
рые, познав истинную причину человеческих бедствий, «попы- Здесь-то и обнаруживается: надеяться можно лишь на обла­
4 дающего властью правителя, умного законодателя и хорошие
таются исцелить их по указаниям мудрости», — полагает П. Голь­
бах. Он находит монарха, которого можно просветить «светом законы («Законы делают всё»). Всё возвращается «на круги своя».
разума»... в Людовике XVI, короле, сметенном гневом народа и Нельзя сказать, что в своем стремлении понять историю че­
закончившем свои дни на гильотине. ловеческого общества и механизмы его развития французские
Д. Дидро верит в Екатерину II. Приглашенный русской императ­ просветители не пытались пойти дальше. Личность для них —
рицей, он около года провел в России, тщетно пытаясь убедить своего рода стержень, вокруг которого строится и благодаря
свою высокую покровительницу в необходимости прогрессивных которому развивается история. Но на темпы и характер развития
реформ и просвещения. Мыслитель из Франции составил даже сво­ общества влияют факторы, мало или вовсе не зависящие от от­
его рода план распространения образования в России; и хотя он так дельной личности. Так, Вольтер ссылается в этой связи не толь­
и остался лишь планом, Дидро сохранил убеждение: «Люди будут ко на правителей и правительство, но на религию и климат.
несчастными, пока не будут править философы или пока те, кто Монтескье вообще считает, что власть климата, природы силь­
правят, не станут ими». нее всех других властей. Гельвеций ищет причину перемен в об­
Вера просветителей во всемогущество образования, в более ши­ щественной жизни в росте народонаселения. Гольбаха же боль­
роком плане — воспитания, была поистине уникальной. За два сто­ ше интересует вопрос о разного рода отклонениях от нормаль­
летия до наших дней они вывели своего рода закономерность: пло­ ного, естественного развития общества. Впрочем, это интересу­
хо воспитанные, глупые и невежественные правители стремятся ет всех просветителей.
окружить себя еще более глупыми, зато для них безопасными со­ Они убеждены: ничего не происходит по воле случая, ниче­
ветниками и исполнителями своей воли. Применение этой законо­ го случайного не бывает! Всему есть причины. Случай — это обо­
мерности к истории дало просветителям возможность утверждать: значение явления, причины которого нам ещё не известны. Но,
многое из происходившего в далеком или близком прошлом есть идя в направлении от известного к пока скрытому от нас, мы
скопление нелепостей, вызванных невежеством. Они говорили об можем добраться до мельчайших из них. Они-то и оказываются
132 133
действительными первопричинами как счастливых, так и несча­ сенекой башни. П.Гольбах, умерший всего за полгода до штурма
стливых событий в жизни отдельных людей и целых народов: «... Бастилии, удостоился приговора Парижского парламента, в со­
диета, стакан воды, кровопускание иногда могут быть достаточны, ответствии с которым его книги, в том числе самая известная —
чтобы спасти от гибели царства». «Система природы», были публично сожжены. Мгновенно рас­
Эта точка зрения оказалась весьма устойчивой, перекочевав ходившиеся и неоднократно тайно издававшиеся книги Гельве­
из философии в художественную литературу и закрепившись там. ция осудила Сорбонна. Его наиболее значительный труд «Об уме»
В одной из новелл Ст. Цвейг пишет, касаясь поступка маршала был оценен как наивреднейший и также сожжен в соответствии
Груши в битве при Ватерлоо: «Одну секунду думает Груши, и с приговором.
эта секунда решает его судьбу, судьбу Наполеона и всего мира. В творчестве просветителей не мог не возникнуть сам по себе
Она предопределяет, эта единственная секунда на ферме в Валь- уже не новый вопрос: как родилась религия?
гейме, весь ход девятнадцатого века». А Дж. Голсуорси в рассказе По Вольтеру, она результат встречи дурака и мошенника,
«Мать всех камней» утверждает, что случайно найденный деть­ невежества одного и выгоды для другого. Та же по сути мысль у
ми алмаз стал причиной англо-бурской, а затем и первой миро­ Гольбаха: «Незнание естественных причин заставило человека
вой войны. создать богов; обман превратил их во что-то грозное». Но если
Особо следует выделить резко прозвучавшую во Франции незнание породило богов, то распространение знания должно
XVIII в. критику просветителями религии и всего, что с ней их уничтожить.
связано. Религия воспринималась ими как самое серьёзное пре­ В период Французской революции нашлись, впрочем, пос­
пятствие на пути просвещения. ледователи просветителей, которые не стали ждать, когда мас­
То обстоятельство, что имя Вольтера гремело в своё время сы дойдут до атеизма. Они попытались провести насильствен­
по всей Европе, было связано именно с критикой им религии. ную дехристианизацию, разрушая храмы, изгоняя из них свя­
Формально Вольтер ещё не отрицал самого факта сотворения щенников. Конвент принял декрет, что бога нет и послал ко­
мира Богом, но утверждал, что, возникнув, он развивается да­ пию в Ватикан.
лее по своим собственным законам. По сути это была скрытая, Нельзя не заметить: атеизм самым непосредственным обра­
завуалированная форма атеизма, удобный способ развязать себе зом связан с материализмом. Большинство просветителей во
руки в борьбе с мракобесием церковников и самой церковью. «О Франции не только воинствующие атеисты, но и ярые пропа­
боге мне ничего не известно», — говорил Вольтер. Недаром тог­ гандисты материализма по преимуществу в той его форме, ко­
да получило распространение что-то вроде карикатуры или шар­ торая идёт от Дж. Локка, т.е. сенсуалистического материализма.
жа: Вольтер, наклонившись к богу, шепчет ему на ухо: «Про­ Революция во Франции обнажила связь идеологии Просве­
стите, Господь, но мне кажется, что Вы не существуете». щения с реальной социальной практикой. Сами просветители
Позднее французские просветители высказываются куда бо­ могли не делать радикальных выводов, но объективно именно
лее определенно. «Ненавижу всех помазанников божьих, как бы они подготовили революцию. Их мысль, выражаясь словами Г. Гей­
они ни назывались, — говорил Д. Дидро — ...нам не нужно ни не, предшествовала делу, как молния грому.
священников, ни богов». О Гольбахе друзья говорили как о лич­ Как тут не вспомнить великий подвиг Д'Аламбера и Дидро
ном враге господа Бога. Само слово «философ» стало ассоции­ — знаменитую Энциклопедию. Вряд ли найдется какое-либо дру­
роваться во Франции с понятием «безбожник». Никогда ещё ате­ гое событие в истории человеческой мысли, которое свидетель­
изм не занимал таких высот и столь воинствующих позиций. ствовало бы о столь большом терпении и труде (1259 статей,
Реакция была соответствующей. О Вольтере уже говорилось. помещенных в Энциклопедии, вышли из-под пера Дидро). Но
Судьбы других вольнодумцев — ничуть не легче. Ламметри, тот, нужно было обладать еще и немалым мужеством, верой в свое
кто своей смелостью пугал даже самых смелых, вынужден был дело. Дважды выпуск Энциклопедии запрещался; ее творцы рис­
эмигрировать, когда реакционеры потребовали смертной казни ковали так и не увидеть своего детища. Но вот, наконец, вышел
нечестивца. Д. Дидро подвергся аресту и сидел в одиночке Вен- в свет последний, семнадцатый том текста. А еще было один-

134 135
надцать томов иллюстраций, раскрывавших, как и текст, все из­ рос: принесли ли науки и искусства пользу человечеству? Руссо
вестные к тому времени человеческие знания, представлявшие ответил отрицательно, утверждая, что науки, письменность и
интерес. Но это далеко не все. Энциклопедия стала по сути дела искусство являются худшими врагами морали и, создавая бед­
программой третьего сословия, вобрав в себя и выразив новое ность, становятся источниками рабства. Все науки имеют небла­
мировоззрение. В толстых и с большими трудностями выходив­ городное происхождение: астрономия выросла из суеверий аст­
ших в свет томах была заложена своего рода идеологическая мина, рологии, красноречие — из честолюбия, геометрия — из скупо­
подрывающая устои старого мира. сти, физика и аналогичное ей знание — из тщеславного любо­
Революция заставила всех быстро прозреть, расставив по пытства. Об образовании и искусстве книгопечатания следует
разные стороны баррикады. сожалеть.
Екатерина II отказалась от заигрывания с французскими воль­ Получив премию и внезапно достигнув славы, Ж.-Ж.Руссо
нодумцами; она страшилась «революционной заразы». Но рево­ попытался жить в соответствии с изложенными им принципами.
люцию, идеи, ее вдохновившие, приветствовали в далеких Со­ Он усвоил простой образ жизни, даже продал часы, заявив, что
единенных Штатах Америки. Приветствовали революцию и в ему больше не надо знать времени...
соседней с Францией Германии. Вот так просветитель, — скажете вы, и будете неправы. По­
Бурбоны, коронованные властители Елисейского дворца, нять Руссо можно, лишь прочувствовав его боль за униженного
считались врагами немецкой нации. Неудивительно, что первые и оскорбленного человека, который в тогдашнем обществе был
известия о революционных событиях, потрясших Париж, выз­ мало кому интересен. В конечном итоге, если вдуматься, вовсе
вали восторг. Гвардейский оркестр в Потсдаме разучил марш не против науки выступает мыслитель, а против её использова­
санкюлотов; берлинские модницы носили ленты на шляпах под ния. Тому же простому человеку, как полагает Руссо, пользы от
цвет французского флага. Создавались революционные клубы по неё никакой.
французскому образцу. Молодежь сажала деревья свободы. Досталось и философии: «Я только спрошу: что такое фило­
Этот восторг, правда, довольно быстро пошел на убыль, когда софия? Что содержат писания наиболее известных философов?
французские войска вступили на территорию немецких княжеств. Каковы уроки этих друзей мудрости? Если их послушать, разве
С быстротой молнии распространялись слухи о большой кон­ нельзя их принять за толпу шарлатанов, что кричат каждый своё
трибуции, наложенной на Франкфурт, якобинском терроре. на общественной площади: идите ко мне, только я один никог­
Сошлемся на Гете. «Это правда, — писал он, — я не мог да не ошибаюсь? Один утверждает, что тел вообще нет в приро­
быть другом французской революции, т.к. ее ужасы совершались де и что всё есть моё представление о них; другой, что нет ни
слишком близко и возмущали меня ежедневно и ежечасно, тог­ иного вещества, кроме материи, ни иного бога, кроме вселен­
да как ее благодетельных последствий в то время еще нельзя ной. Этот заявляет, что не существует ни добродетелей, ни по­
было разглядеть.» роков и что добро и зло в области нравственности — это выдум­
Но если говорить не о революции, а о подготовивших ее ки, тот — что люди суть волки и могут со спокойной совестью
идеях Просвещения, нельзя не признать: они продолжали свое пожирать друг друга.»
шествие по Европе, ярко проявившись именно в Германии и Но вот парадокс. Руссо не только не отрицает философию,
наложив неизгладимый отпечаток на творчество Гердера, Шилле­ считая её средством нравственного воспитания, он создаёт соб­
ра, того же Гете. Своеобразно просветительская идеология по­ ственное философское учение, особо выделяя вопрос о том,
влияла на немецкую классическую философию. Учитывая это как, с его точки зрения, должно быть организовано общество.
обстоятельство, имеет смысл подробнее остановиться на взгля­ Ответ на него дан в рассуждениях «О происхождении и причи­
дах одного из самых влиятельных идеологов французского Про­ нах неравенства между людьми» и наиболее значительной, по­
свещения Ж.-Ж.Руссо. жалуй, работе «Об общественном договоре».
Известность ему принесла победа на конкурсе, объявленном Человек, считает Руссо, по своей натуре добр, и в естествен­
Академией наук в Дижоне. Конкурс предполагал ответ на воп- ном состоянии, т.е. пока не появилась частная собственность и

136 137
последующее социальное неравенство, он был счастлив. Идил­ И молнией безумья озаренный,
лия кончилась с возникновением собственности. Как пифия на троне золотом,
«Тот человек, который захватил определенный клочок зем­ Он стал вещать, и дрогнули короны,
ли, провозгласив: «Это моё!», и нашёл достаточно простодуш­ И мир таким заполыхал огнем,
ных людей, которые ему поверили, был действительным осно­ Что королевства, рушась, гибли в нем.
вателем гражданского общества. Сколько преступлений, войн, Не так ли было с Францией, веками
убийств и ужасов не коснулось бы человечества, если бы некто Униженной, стонавшей под ярмом,
вырвал колья, засыпал рвы и обратился к своим друзьям: «Опа­ Пока не поднял ярой мести знамя
сайтесь слушать этого мошенника. Вы погибли, если забудете, Народ, разбуженный Руссо с его друзьями.
что плоды принадлежат всем, а земля никому». Но кажется, что
отношения уже достигли той ступени, что не могут оставаться в «Общественный договор» Руссо стал своего рода библией для
естественном состоянии». Оно сменилось «ужаснейшим состоя­ Робеспьера, одного из вождей французской революции. Якобинцы
нием вражды». Как следствие: «человек рожден быть свободным, провозгласили философа своим идейным предшественником.
а между тем везде он в оковах». Вторым Ньютоном назвал Ж.-Ж. Руссо И. Кант, заявив, что он
учится у него уважать людей. Весьма многозначительное призна­
Руссо послал своё сочинение Вольтеру. Вот ответ:
ние. Ценил Руссо и Гегель.
— Я получил вашу новую книгу против рода человеческого и С именами Канта и Гегеля, этого нельзя не заметить, связан
благодарен вам за неё. Не было ещё случая, чтобы такие способно­ взгляд на мир, философия, во многом отличная от той, что
сти использовались для того, чтобы сделать всех нас глупыми. Каждый господствовала во Франции.
старается, читая вашу книгу, ходить на четвереньках. Но так как я Германия конца XVIII — начала XIX вв. тоже мучительно рас­
утратил эту привычку за более чем 60 лет, я чувствую, к несчас­ стается со своим феодальным прошлым. Как и во Франции, рож­
тью, что не смогу приобрести её вновь. Не могу я отправиться и на дается соответствующая идеология — Немецкое Просвещение с
поиски дикарей Канады, потому что болезни, на которые я осуж­ его культом разума и убеждением, что воспитание всесильно. Оно
ден, вызывают необходимость пользоваться услугами европейско­ способно изменить, преобразовать мир. Но где воинственность,
го хирурга... дух борьбы? Они скрыты, завуалированы, особенно глубоко имен­
Вольтер не понял, не захотел понять Руссо, не почувство­ но в философии. В литературе — «Буря и натиск», в философии —
вал мучившую младшего своего современника мысль о том, что абстрактные и внешне весьма далекие от жизни рассуждения.
человек, отойдя от природы, многое потерял. Нелегко рассмотреть в них идеологическую подготовку социальных
Ж.-Ж. Руссо первым остро поставил вопрос о цене цивилиза­ перемен, почувствовать всю силу философии, далеко не случай­
ции, о том, в частности, оправдываются ли достижениями цивили­ но определяемой как классическая.
зации сопутствующие ей рабство, угнетение человека человеком. Основатель классической немецкой философии И. Кант (1724—
Чтобы сделать ту или иную мысль особо зримой, ее прихо­ 1804) в 16 лет стал студентом университета в Кенигсберге (Вос­
дится нередко утрировать. Возможно, Руссо переходит здесь есте­ точная Пруссия). Правда, мы и сегодня не знаем, на какой фа­
ственную грань. Нелепо с порога отрицать культуру, полагать, культет он поступил. Известно, однако, что философский фа­
что человечество может обрести счастье, вернувшись к докуль- культет был едва ли не наименее престижным; сам университет
турному состоянию. Но попробуйте понять мыслителя, выделить считался совсем не первоклассным, а отношение к науке вообще
рациональные моменты в его позиции. Ведь по сути философ со стороны властей было весьма и весьма прохладным.
прав, заметив и пытаясь показать глубокую противоречивость Прусский король Фридрих-Вильгельм I, прозванный солдат­
человеческой культуры, цивилизации в целом. ским королем, вошел-таки в историю философии, но просла­
У Руссо были не только противники, но и сторонники, и вился тем, что приказал известному тогда мыслителю Хр. Вольфу
горячие почитатели. Как тут не вспомнить Дж. Байрона: в 48 часов, под угрозой виселицы, покинуть пределы государства.

138 139
О знаменитом не только в Германии, но и за ее пределами фило­ напрямую зависит от того, насколько та или иная планета уда­
софе Лейбнице высказался с откровенным пренебрежением. По лена от Солнца. Чем дальше, тем разум более развит. Человек,
его мнению, этот парень был непригоден даже для того, чтобы весьма ограниченный по земным меркам, на Меркурии мог бы
стоять в карауле. Единственный научный эксперимент, им одоб­ быть Ньютоном, зато на Юпитере или Сатурне ньютоновский
ренный, состоял в попытке получить рослое потомство (от дол­ гений поблек бы безнадежно.
говязых девиц и солдат соответствующего роста). А единственный Нам трудно понять, почему И. Кант столь настойчив в этом
университетский диспут, устроенный по приказу короля, дол­ своем допущении. Не забудем, однако: в середине XVIII столе­
жен был идти под девизом «Все ученые — болтуны и балбесы». И тия человек имел еще слишком мало сведений о Солнце и пла­
это малоудивительно. Ведь из всех книг Фридрих-Вильгельм I при­ нетах вокруг него. А представление о населенности планет было
знавал лишь Библию и воинский устав. едва ли не господствующим.
Удивительно другое: как в этих условиях мог обнаружить себя Но есть проблемы, которые мыслитель не берется решать.
во многом уникальный талант И. Канта. Среди них — вопрос о том, как возникло живое из неживого,
Ранние его работы имеют выраженный уклон в естествозна­ что и как породило органическую природу. «Разве допустимо, —
ние, правда, проблемы поднимаются глобальные. От них до спрашивал он, — сказать: дайте мне материю, и я покажу вам,
философии не так далеко, как может показаться. Обращает на как из нее можно сделать гусеницу?»
себя внимание еще одно обстоятельство, характерное уже для ран­ Кант интересовался тайной приливов и отливов морей и оке­
него, начинающего научную деятельность Канта: он не склонен анов, близко подойдя к правильному решению проблемы.
слепо доверять авторитетам. «Истина, над которой тщетно труди­ После разрушительного землетрясения в Лиссабоне он на­
лись величайшие мыслители, впервые открылась моему уму... Я не чал изучать природу землетрясений, сделав справедливый вы­
решаюсь защищать эту мысль, но я не хотел бы от нее отказаться». вод о том, что они имеют естественные причины.
Налицо удивительное сочетание научной смелости и стремления к И. Кант настолько велик как естествоиспытатель, что если бы
компромиссу... Оно пойдет через всю жизнь и творчество кенигс- даже мы ничего не знали о нем как о философе, имя его сохрани­
бергского философа, наложив на него неизгладимый отпечаток. лось бы в истории науки.
Первая работа, принесшая И. Канту заслуженную славу, — «Все­ Не так уж много известно об университетской деятельности
общая естественная история и теория неба». В ней обосновывается Канта. Судя по сохранившимся документам и воспоминаниям
гипотеза возникновения Земли и других планет Солнечной систе­ современников, поначалу он не щадил себя, берясь за препода­
мы из газопылевой туманности, причем сделано это так, что и в вание сразу 4-6 предметов. Это были не только философия, ло­
XX веке гипотеза Канта, математически обоснованная Лапласом и гика, математика, но и далекие от них учебные дисциплины, в
получившая название теории Канта — Лапласа, считалась едва ли том числе совсем новые. Одним из первых И. Кант стал препода­
не самой убедительной. вать географию как самостоятельный предмет (интересно, что
Суть и основной принцип построения кантовской гипотезы именно географические труды мыслителя были учтены в пер­
можно было бы сформулировать следующим образом: дайте мне вую очередь при избрании его членом Петербургской академии
материю (в ее относительно простом, газопылевом состоянии), наук).
и я покажу вам, как из нее мог возникнуть мир. Хотя Кант и Чисто внешне жизнь Канта бедна событиями. Практически
настаивает, что противоречий между требованиями религии и всю её он прожил в одном городе, преподавал в одном универ­
его гипотезой нет, за богом остается лишь творение хаотически ситете. Уже при жизни о нём ходили легенды, связанные с нео­
движущегося вещества — газа и пыли. К тому же, по Канту, бычной даже для немца педантичностью. В строго определённое
мир, который неизбежно возник, столь же неизбежно погибнет. время Кант вставал, выходил на прогулку, совершая её по од­
Едва ли не единственное более чем произвольное допуще­ ному и тому же маршруту. Шутили, что по Канту, зная его усто­
ние позволяет себе автор гипотезы, утверждая, что все планеты явшиеся привычки, можно было проверять часы. Ничто не мог­
населены разумными существами, причем уровень интеллекта ло нарушить заведённого распорядка, даже Семилетняя война и
140 141
вступление русских войск в Восточную Пруссию никак не отра­ границу во времени и пространстве. Но столь же логично допус­
зились на нем. Лишь дважды жесткий саморегламент был изме­ тить обратное: мир не имеет границ. Или: все состоит из просто­
нен. Впервые это случилось, когда И. Кант познакомился с «Эми­ го _ Абсолютно простого нет; все сложно. А вот еще — противо­
лем» Руссо. Второй раз — при чтении трудов Юма. речие, неразрешимое, по Канту, для разума: в мире существует
Именно Д. Юм пробудил у Канта глубокий интерес к филосо­ свобода. — Свободы нет; все причинно обусловлено.
фии. Философская проблематика выходит в его творчестве на пер­ Разум не может сориентироваться во взаимоисключающих
вый план. постулатах. Он здесь бессилен, утверждает философ.
В 1781 г. была опубликована «Критика чистого разума». В пре­ Оспаривая конечный вывод, Гегель, создатель диалектики
дисловии к ней И. Кант счел необходимым заметить, что он со­ как науки, восторженно говорил о методе антиномий, исполь­
вершил в философии переворот, равный перевороту Коперника в зованном И.Кантом. Он оценивал его как «одно из важнейших и
астрономии. И мы не можем не согласиться. Ведь философ поста­ наиболее глубоких достижений» философии Нового времени. И
вил перед собой уникальную задачу. Он подверг критике не что- это понятно. Ведь идея противоречия лежит в основе диалекти­
нибудь, а сам разум, попытавшись определить его возможности. ки. В данном случае неважно, что Кант не приходит к позитив­
«Какой странный контраст, — восклицает по этому поводу Г. Гей­ ной трактовке противоречия, что в его учении налицо лишь эле­
не, — между внешней жизнью этого человека и его разрушитель­ менты «негативной диалектики», носящие явно подчиненный
ной, миры сокрушающей мыслью». характер, поскольку используются для обоснования ошибочно­
Кант, по его собственному признанию, ограничивает разум, го вывода. Рационально переосмысленная кантовская идея ока­
чтобы оставить место вере. О вере — позже, а пока посмотрим, залась исключительно плодотворной.
в чем это ограничение и каким образом пытается философ раз­ Отдавая должное И. Канту, Гегель одновременно и критикует
решить проблему. его за агностицизм, за вывод о непознаваемости мира в его сущно­
В отличие от сомневающегося Д. Юма И. Кант признает суще­ сти. Он призывает смело смотреть в глаза истине, считая, что это
ствование мира вне и независимо от нас, но утверждает, что мы первое условие философии. «Нет силы, — не без пафоса заявляет
можем знать о нем лишь то, что лежит на поверхности предметов, Гегель, — которая могла бы противостоять дерзанию познания».
явлений и дано нам непосредственно в органах чувств. Это, по Канта же Гегель остроумно уподобляет человеку, который стоит на
терминологии Канта, «вещь для нас». Сущность же вещи, которая берегу, машет руками, желая научиться плавать, не попав в воду.
определяется как «вещь сама по себе» («вещь в себе»), принципи­ Решающий аргумент против агностицизма вообще, агностицизма
ально непознаваема. Разум впадает, по Канту, в противоречие сам И.Канта, в частности, — практика.
с собой, как только пытается постичь «вещь саму по себе». Проти­ Уместно сослаться здесь даже не на Гегеля, а на Ф. Энгельса.
воречие —- своего рода сигнал для разума, требование: остановись Аргументы того и другого во многом совпадают, но Энгельс
перед сущностью, ее познать нельзя. Требование несостоятельное. популярнее.
Но заметим: в истории науки и собственно философии немало «Если мы можем доказать правильность нашего понимания
свидетельств в пользу вывода о том, что для доказательства оши­ данного явления природы тем, что сами его производим, вызы­
бочных положений, ложных принципов используются подчас ар­ ваем его из его условий, заставляем его к тому же служить на­
гументы, представляющие сами по себе исключительный интерес. шим целям, то кантовской неуловимой «вещи в себе» приходит
Они приобретают впоследствии самостоятельное значение. конец. Химические вещества, образующиеся в телах животных и
Один из наиболее убедительных примеров такого рода — кан- растений, оставались такими «вещами в себе», пока органическая
товское учение о противоречиях (антиномиях) разума, которые химия не стала приготовлять их одно за другим; тем самым «вещь в
обнаруживаются в нем, как пытается показать философ, всякий себе» превращалась в вещь для нас, как, например, ализарин, кра­
раз при попытке постичь сущность вещей. сящее вещество марены, которое мы теперь получаем не из корней
Приведем лишь некоторые из противоречий, анализируемых марены, выращиваемой в поле, а гораздо дешевле и проще из
в «Критике чистого разума»: логично допустить, что мир имеет каменноугольного дёгтя. Солнечная система Коперника в течение
142 143
трёхсот лет оставалась гипотезой, в высшей степени вероятной, Он поступил здесь почти так же, как один мой приятель вес-
но всё-таки гипотезой. Когда же Леверье на основании данных тфалец, который разбил все фонари на улице... и, стоя в темно­
этой системы не только доказал, что должна существовать ещё те, держал нам длинную речь о практической необходимости фо­
одна, не известная до тех пор, планета, но и определил посред­ нарей, каковые он разбил лишь с той теоретической целью, что­
ством вычисления место, занимаемое ею в небесном простран­ бы доказать нам, что мы без них ничего видеть не можем».
стве, и когда после этого Галлей действительно нашел эту плане­ Философ, иначе говоря, вовсе не отрицает бога. Он отрицает
ту, система Коперника была доказана». существующие аргументы в пользу его бытия, но проводит свои.
И. Кант едва ли, впрочем, признал бы себя агностиком. Он По сути аргумент всего один. Он вытекает из кантовского пони­
открещивался не только от субъективного идеализма Дж. Беркли, мания нравственности.
но и от крайних выводов из скептицизма Юма, его агностицизма. Каждый человек достоин справедливости и счастья, равного
Но на деле И. Кант приходит лишь к иному его варианту, утверж­ его добродетели. Но реально претворить эту норму в жизнь не­
дая принципиальную непознаваемость сущности вещей. возможно. Значит, должны существовать бог и будущая жизнь,
Он проявляет здесь, как и Д. Юм, известную последователь­ где она, собственно, только и может быть реализована.
ность, подвергая критике и отрицая, в частности, все приводи­ И. Кант уделяет большое внимание этическим проблемам. Даже
мые церковью доказательства бытия Бога. те, кто не изучал философию, могли слышать о «категоричес­
Ярко, образно выразил это обстоятельство Г. Гейне: ком императиве», понятии, вокруг которого строится кантовское
«Прочь, призраки, я буду говорить о человеке, одно имя учение о нравственности.
которого звучит как заклинание, я буду говорить об Иммануи­ Иногда «категорический императив» сводят к «золотому пра­
ле Канте! Говорят, ночные духи пугаются, увидев меч палача. вилу нравственности»: поступай в отношении других людей так,
Как же должны они пугаться, когда им показывают "Критику как бы ты хотел, чтобы другие люди поступали в отношении
чистого разума" Канта! Эта книга — меч, отрубивший в Гер­ тебя самого. Есть здесь общее, но есть и различие. В соответ­
мании голову деизму». Правда, дальше, сравнивая Канта с Ро­ ствии с «категорическим императивом» человек поступает под­
беспьером и справедливо замечая, что оба они были глашатая­ линно нравственно не тогда, когда желает проявить благород­
ми своей эпохи, Гейне пишет: «И все же тип мещанина в выс­ ство, помочь ближнему или сделать что-нибудь еще в этом же
шей степени выражен в обоих: природа предназначила их к духе, а когда руководствуется в своих деяниях долгом. Именно
отвешиванию кофе и сахара, но судьба захотела, чтобы они долг, а не склонность, — основа подлинно нравственных по­
взвешивали другие вещи, и одному бросила на весы голову ступков.
короля, а другому — бога». Довольно точно отразил эту особенность кантовского эти­
Как точно, по крайней мере в отношении И. Канта. Гениаль­ ческого учения Ф. Шиллер. Сам последователь Канта, он не мог не
ный ум, но недоговоренность, постоянное стремление к комп­ заметить уязвимости «категорического императива» при сопостав­
ромиссам. Оно проявляется и в отношении к религии. лении его с нормами и принципами, господствовавшими в ре­
Продолжим мысль Г. Гейне. «Вы думаете, все кончено, мож­ альной жизни:
но расходиться по домам? Ни в коем случае! Вам будет представ­ «Ближним охотно служу, но, увы! — имею к ним склонность.
лена еще одна пьеса. За трагедией следует фарс. До сих пор Имма­ Вот и гложет вопрос: вправду ли нравственен я? Нет тут другого
нуил Кант изображал неутомимого философа, он штурмовал пути: стараясь питать к ним презренье и с отвращением в душе
небо, он перебил весь гарнизон, сам верховный владыка небес, делай, что требует долг».
не будучи доказан, плавает в своей крови... бессмертие души ле­ Последней значительной работой И. Канта, поднимающей
жит при последнем издыхании, тут стоны, тут хрип... но... Кант проблемы сегодня, возможно, даже более актуальные, чем это
различает теоретический разум и разум практический, и посред­ было в конце XVIII века, стал его трактат «О вечном мире». Лей­
ством последнего, словно волшебной палочкой, он воскресил тмотив трактата — человечество, если оно хочет выжить, должно
вновь труп деизма, убитого теоретическим разумом... исключить войну из практики международных отношений.
144 145
Кант не первым узрел ужасы войны. Но он предвидел их не­ Первым крупным философом, который поверил И. Канту и
избежное нагромождение с течением времени, страстно хотел, вознамерился идти его путем, был И.-Г. Фихте (1762—1814). На­
чтобы человечество избавилось от вооруженных конфликтов. С этой чало его творческой биографии связано с посещением Кенигсберга
целью правительства должны были заключить соответствующее и настойчивым желанием познакомиться с И. Кантом. Именно ему
соглашение. Фихте показал свою первую работу, опубликованную благодаря
И. Кант — реалист. Он говорит не о современных ему прави­ содействию Канта. По случайному, видимо, стечению обстоя­
тельствах, обвиняя их в том, что они «никогда не могут пресы­ тельств она вышла в свет без указания имени автора. Читатели
титься войной». Речь идёт о будущем. Философ желает лишь при­ приписали ее Канту, но ошибка вскоре была обнаружена. Фихте
близить его, открыв глаза людям, просветив правителей. сразу же стал знаменитым.
Кант даже набрасывает основные статьи международного Многое восхищало Фихте в кантовском учении, но особенно
договора. Вот лишь некоторые: импонировала ему попытка И. Канта обосновать свободу воли.
Ни один мирный договор не должен считаться таковым, если В философском учении всегда есть что-то от личности его
при его заключении сохраняется скрытая возможность новой создателя. Фихте — не признающая полутонов натура. Отец Л. Фей­
войны. ербаха (о нем мы будем говорить, но позже) так высказался в
...Постоянные армии должны со временем полностью исчез­ одном из доверительных писем о Фихте: «Я убежден, что он был
нуть. бы способен играть роль Магомета, если бы мы жили в эпоху
...Ни одно государство не имеет права насильно вмешивать­ Магомета, и вводить свое наукоучение мечом и темницами, как
ся в политическое устройство и правление другого государства. если бы его кафедра была королевским троном. Во Франции он
Именно в трактате «О вечном мире» ярко проявляется про­ был бы вождем Конвента, но он родился в Германии и судьба
светительская сущность учения И.Канта. Впрочем, она обнару­ определила ему быть университетским профессором».
живается при решении философом всех проблем. Главные — три: В молодости Фихте был связан с якобинцами Майнца, пред­
лагал свои услуги революционной Франции и даже намеревался
— Что я могу знать? («Критика чистого разума») туда переселиться. «Мне не нужно никакого другого титула, кроме
— Что делать? (Этическое учение Канта) права называться французским гражданином, если только на­
— На что надеяться? (Трактат «О вечном мире»). род захочет дать мне его...». Это уже строки из письма самого
У кантовского учения завидная судьба. Стоявший у истоков Фихте.
немецкой классической философии, он оказал влияние на каж­ Но изменилась обстановка. Французы оккупировали Герма­
дого из ее представителей: Фихте, Шеллинга и Гегеля. нию. И перед нами предстает совсем другой Фихте — ура-патри­
Системы каждого из этих философов настолько взаимосвя­ от, даже шовинист, рассуждающий о пра-народе, утверждаю­
заны между собой, что в сущности не могут быть до конца по­ щий: иметь характер и быть немцем — это, без сомнения, одно
няты одна без другой. Каждая философская система предполагает и то же. И даже: если не будет выхода и погибнет немецкий народ,
решение проблем, которые намечаются в учении предшествен­ то наступит катастрофа, и погибнет все человечество без надежды
ника. Но при ближайшем рассмотрении обнаруживается, что пер­ когда-либо возродиться. Необузданная натура, борец, Фихте стре­
вый вариант решения, подходы к нему, постановка вопроса при мится пробудить национальное самосознание немцев для борьбы с
всех спорах, естественных попытках преодолеть возникающие французской агрессией.
трудности принадлежит именно И. Канту. А теперь представим себе этого человека в качестве филосо­
Взгляды его и сегодня живут. Они активно изучаются, пропа­ фа. «Действовать, действовать — вот для чего мы существуем»,
гандируются, хотя мудрый мыслитель из Кенигсберга был прав, — утверждает Фихте, но признает: ему не дано преобразовать
когда говорил, что любое учение переживает три этапа. Когда оно мир. И, как следствие: «Поскольку я не мог изменить то, что
появляется, его не замечают, затем опровергают, наконец, улуч­ вне меня, постольку я решил изменить то, что во мне», что
шают, приспосабливая к своим интересам. означает: меня не удовлетворяет действительность, и с этим ни-
146 147
чего не поделаешь, но я могу изменить себя, свое восприятие Заслуга Фихте уже в том, что он первым смог обнажить одно
окружающего. из самых слабых мест в учении И.Канта, его непоследователь­
Здесь Фихте явно перешел разумную грань. Он придал созна­ ность, постоянные колебания между материализмом и идеализ­
нию такое значение, которое приводило к отрицанию объективной мом. В фихтевской философии прослеживается стремление со­
реальности вне воспринимающего его субъекта, ибо объявил вне­ здать систему, где все вытекает из одного начала, притом сохра­
шний мир продуктом разума, результатом творческой деятельности няются и даже усиливаются элементы диалектики.
человека. Все это похоже на то, чему учил Дж. Беркли. Но одновре­ Небезынтересны взгляды Фихте на общество. Можно было
менно и не похоже. Беркли — ярый защитник религии. Фихте отри­ бы предположить, что философ, который пытается сконструи­
цает бога, поскольку в своей деятельности субъект не может быть ровать мир, поставив в центр его субъекта («Я»), будет оправды­
ничем ограничен. вать крайний индивидуализм. Но нет, Фихте чужд индивидуа­
Немецкий философ, как и Беркли, не скрывал существа своих лизм. Его мысль направлена на обоснование необходимости под­
взглядов, признавал, что отходит от Канта в сторону идеализма. Ма­ чинения человека обществу при условии, правда, что оно вы­
териализм претит Фихте. Уже в предисловии к основной своей рабо­ полняет свои обязанности по отношению к каждому его члену.
те с очень длинным названием, которое по традиции сокращается Человек имеет право на жизнь. Практическая реализация этого
до «Наукоучения», он не без пафоса заявляет: «Какую кто филосо­ права означает, что бедняка, нуждающегося общество обязано
фию выбирает, зависит от того, какой кто человек: ибо философс­ поддержать. Человек имеет право на труд, на существование
кая система не мертвая утварь, которую можно было бы откладывать посредством труда. Общество должно предоставить ему такую
или брать по желанию; она одушевлена душой человека, обладаю­ возможность.
щего ею. Дряблый от природы или ослабленный и искривленный По Фихте, любые действия народа оправданы, если он за­
духовным рабством, ученой роскошью и тщеславием характер ни­ щищает свои права. Радикализм Фихте в этом вопросе столь
когда не возвысится до идеализма». Речь идет о субъективном идеа­ значителен, что его можно сравнить разве что со взглядами
лизме, внешне выраженном у немецкого философа следующим об­ Ж.-Ж. Руссо. Некоторые высказывания того и другого перекли­
разом: «Я» (субъект) творит не — «Я». Но это лишь внешне. каются напрямую.
Рассуждая о фихтевском идеализме, Г. Гейне заметил: «При Руссо однажды заметил: иной мнит себя господином других,
этом очень пригодилось нашим насмешникам одно недоразуме­ но на деле больший раб, чем они. Фихте даже бескомпромисс­
ние, ставшее слишком распространенным, чтобы я мог обойти нее: каждый, считающий себя господином, — раб, он будет
его молчанием. Толпа ведь полагала, что фихтевское «Я» есть «Я» униженно ползать перед любым сильным, который его подчи­
Иоганна — Готлиба Фихте и что это индивидуальное «Я» отрица­ нит... равенство всех — вот последняя цель любого общества...
ет все прочие существования. «Какое бесстыдство!» — восклицали Идейным наследником Фихте стал Шеллинг (1775—1854).
добрые люди, — этот человек не верит, что мы существуем, мы, Все удивлялись его способностям. В 16 лет — студент универ­
которые гораздо толще его и в качестве бургомистров и судейских ситета в Тюбингене (где он обучался почти одновременно с Геге­
делопроизводителей даже приходимся ему начальством». Дамы лем). В 23 года — профессор, затем — академик, за которым проч­
спрашивали: «Верит ли он хоть в существование своей жены? Нет? но закрепляется слава оригинального мыслителя и энциклопеди­
И это терпит мадам Фихте?» ческого ума. Но это оценка современников, а мы сегодня можем
Но фихтевское «Я» совсем не есть индивидуальное «Я»... Фих­ сказать о Шеллинге не так уж много.
тевское мышление не есть мышление какого-то индивида, опре­ Начинает он как последователь Фихте, затем отходит от ос­
деленного человека, носящего" имя Иоганн — Готлиб Фихте; это, новного принципа философии своего предшественника, доволь­
скорее, всеобщее мышление, проявляющееся в отдельной лично­ но остроумно, в стихах, даже высмеивает его:
сти. Как говорят: «темнеет», «рассветает» и т.д., так и Фихте не
должен был говорить: «я мыслю», но «мыслится», «всеобщее ми­ В свете солнца сомневайся,
ровое мышление мыслит во мне». А это уже ближе к Гегелю. В том, что звезды есть и мрак,
148 149
На меня лишь полагайся: связи: О. Конт, бывший в своё время учеником Гегеля, однажды
Я умен, а ты дурак. попросил философа изложить содержание его учения кратко,
популярно и на французском языке. Ответ гласил: «Моё учение
Преодолев субъективный идеализм Фихте, Шеллинг перехо­ нельзя изложить ни кратко, ни популярно, ни тем более на фран­
дит на позиции объективного идеализма, первым попытавшись цузском языке».
представить развитие не только мысли, но природы и человечес­
кой истории, как сложный, противоречивый, диалектический Не то чтобы Гегель вообще не мог писать популярно. Вот часть
процесс. его известного фрагмента, озаглавленного «Кто мыслит абстрак­
тно?»
Другой вопрос, что намерение не было осуществлено. Скорее,
философ лишь сформулировал проблему. Но и это немало. Шел­ — Эй, старуха, ты торгуешь тухлыми яйцами, — говорит
линг подготовил будущий триумф Гегеля, создавшего диалектику покупательница торговке. — Что, — кричит та. — Мои яйца
как науку, давшего миру учение, которое с достаточным на то тухлые? Ты мне смеешь говорить такое про мой товар? Ты! Да
основанием считается одной из вершин философской мысли. не твоего ли отца вши в канаве заели, не твоя ли мать с фран­
Гегель (1770—1831) довольно поздно закончил университет с цузами крутила, не твоя ли бабка сдохла в богадельне! Ишь,
примечательной, но странной, если иметь в виду его дальней­ целую простыню на платок извела! Знаем, небось, откуда все
шую творческую судьбу, аттестацией: «...одарен хорошими спо­ эти тряпки и шляпки! Если бы не офицеры, не щеголять тебе в
собностями и характером... не обладает большим даром слова... нарядах! Порядочные-то за своим домом следят, а таким самое
совершенно безразличен к философии». место в каталажке! Дырки бы на своих чулках заштопала!
Лишь в 31 год он решил испытать себя в качестве преподава­ Короче говоря, она и крупицы доброго в обидчице не замеча­
теля университета. В это время Гегель еще в тени славы Шеллин­ ет. Она-то и мыслит абстрактно — сводит все, от шляпки до чу­
га, о чем свидетельствует его первая крупная работа «Различие лок, с головы до пят, вкупе с папашей и остальной родней,
между системами Фихте и Шеллинга». Гегель всецело на стороне исключительно к тому преступлению, что та нашла ее яйца тух­
последнего. Примечательна и его речь при защите диссертации,
лыми. Все окрашивается в ее голове в цвет этих яиц, тогда как те
которую должен был представить и защитить претендент на
офицеры, которых она упоминала, если они и впрямь имеют сюда
университетскую кафедру. «Прошу тебя, муж мудрейший из муд­
рейших, достойнейший господин профессор Шеллинг, — обра­ какое-нибудь отношение, что весьма сомнительно, — наверняка
щается Гегель к своему покровителю, — все, что не находит заметили бы в женщине совсем иные детали.
твоего одобрения в наших тезисах, скажи... ибо для того этот Абстрактным, показывает Гегель, может быть самое обыден­
диспут, чтобы у тебя поучиться... благородна сила твоего ума, ное сознание. Наука же вся построена на абстракциях. Понять их
твои душевные качества. Да будет позволено мне восславить тебя — значит усвоить язык науки. Философия — не исключение. У нее
как истинного философа...» свой особый язык.
Право читать лекции Гегель получил, но успехом первона­ Примечательно. Гегель написал фрагмент, часть которого была
чально не пользовался, «Деревянный Гегель», — говорили о нём, процитирована выше, в тот момент своей жизни, когда он вре­
и было от чего. Начинающий лектор то и дело перелистывал свои менно покинул университет и переехал в Бамберг, приняв пред­
тетради, отыскивая нужное место, нюхал табак, чихал и кашлял. ложение стать редактором местной газеты. Позднее философ на­
Говорил негромко, с трудом подыскивая слова, а главное, со­ зовет этот период жизни газетной каторгой. Но бамбергский опыт
всем не заботясь о доступности изложения. Но он искал свой путь дорогого стоит.
в философии, свой вариант решения её проблем, и уже первые Не прошли бесследно и следующие восемь лет, когда Гегель
слушатели это почувствовали. был директором нюрнбергской гимназии, первого в Германии
Позднее Гегель смог избавиться от некоторых недостатков в среднего учебного заведения с гуманитарным уклоном. Там он
манере изложения. Стиль, однако, сохранился. Вспоминают в этой тоже преподавал философию.

150 151
Наконец Гегель вернулся в университет. Вначале это был уни­ кой философии, имел все основания заметить, что она «охватила
верситет в Гейдельберге, затем — в Берлине. Именно здесь в пол­ несравненно более широкую область, чем какая бы то ни было
ной мере раскрылся талант философа. прежняя система, и развила в этой области и поныне поражающее
Как заметил сам Гегель, ни одна философская система не ис­ богатство мыслей. Феноменология духа... логика, философия при­
чезает бесследно. Это справедливо и в отношении его собственного роды, философия духа, разработанная в ее отдельных историчес­
творческого наследия. Классическая немецкая философия, начиная ких подразделениях: философия истории, права, религии, история
с Канта, как бы подготавливает Гегеля, а он, в свою очередь, дает философии, эстетика и т.д. — в каждой из этих различных истори­
мощный импульс последующему развитию мысли, порождая Л. Фей­ ческих областей Гегель старается найти и указать проходящую че­
ербаха и К.Маркса. рез нее нить развития. А так как он обладал не только творческим
Пытаясь понять систему взглядов Гегеля и причины, ее поро­ гением, но и энциклопедической ученостью, то его выступление
дившие, нельзя не вспомнить и французскую революцию. Если су­ везде составило эпоху».
дить по студенческому альбому будущего философа, перед нами Нить развития, о которой говорит Энгельс, — это диалектика,
чуть ли не якобинец. Его рука выводит: «Против тиранов! Смерть ценнейшая сторона гегелевского учения. Анализ важнейших законов
мерзавцам! Смерть политическим чудовищам, которые претендуют и категорий (понятий) диалектики, последовательное применение
на абсолютную власть! Да здравствует свобода!» Даже в 1814 г., ее к самым различным областям знания позволили Гегелю поднять
когда увлечение французской революцией, ее идеями многими в диалектику на уровень науки, а науке опередить время.
Германии воспринималось как анахронизм, а сам Гегель превратил­ Конечно, поскольку Гегель — идеалист, развивается у него
ся в правоверного сторонника прусской монархии, он говорил о прежде всего понятие, идея. Но как развивается? — От абстракт­
Наполеоне, олицетворении идей революционной Франции: «Вели­ ного к конкретному, от бедного содержанием понятия к поня­
кие дела свершились. Чудовищная драма видеть, как гибнет небы­ тию, богатому содержанием, охватывающему в единстве различ­
валый гений. Самое трагическое, что только бывает...» ные, даже противоположные стороны. Так, анализируя понятия
Размышляя о причинах, породивших революцию, Гегель задавался количества и качества, философ показывает, что количествен­
вопросом: а не была ли она необходима? Если же революционные ные изменения приводят в конечном итоге к изменениям каче­
события необходимы и неизбежны, то, видимо, существуют опреде­ ственным, совершающимся путем своего рода скачка, означаю­
ленные законы, по которым развивается история, мир в целом. Остает­ щего перерыв в постепенном развитии при переходе из одного
ся, правда, вопрос о том, как он возник, что лежит в основе мира? качественного состояния в другое. При этом Гегель приводит впол­
Первая серьезная попытка Гегеля изложить свою систему взгля­ не материалистические примеры, ссылается, в частности, на пе­
дов относится к 1805 г. Речь идет о знаменитой «Феноменологии реход воды в твердое или газообразное состояние под влиянием
духа». Ее не случайно сравнивают с «Фаустом» Гете. количественных температурных изменений.
Философ утверждает: в основе всех явлений природы и обще­ Источник движения, развития, по Гегелю, — противоречие,
ства лежит «абсолютная идея» или «мировой дух». Он первичен. Здесь скрытое внутри явления. Здесь философ решительно выступает против
Гегель по сути повторяет Платона. Но абсолютная идея развивается, метафизики, которая полагает, что противоречие в самих вещах
проходя при этом три стадии. Вначале идея развивается в собствен­ невозможно; оно свойственно лишь неправильным суждениям. «Про­
ном лоне — в «стихии чистого мышления». Затем она переходит в тиворечие — вот что на самом деле движет миром», — утверждает
свое иное бытие — природу, наконец, достигает стадии духа, раз­ Гегель. Он подчеркивает, что противоречие нельзя понимать как
вертываясь и постигая себя в различных проявлениях человеческого некую аномалию; оно — «принцип всякого самодвижения».
сознания и деятельности. Процесс саморазвития абсолютной идеи и С учением Гегеля о противоречии органически связано и его
вместе с тем ее самопознание завершается, по Гегелю, его соб­ понимание отрицания и отрицания отрицания. Развитие необходи­
ственной философской системой. мо приводит к отрицанию данной формы, данной ступени явле­
Это всего лишь схема. У Гегеля она наполнена богатым содер­ ния, причем это отрицание приходит не извне, а представляет
жанием. Ф. Энгельс, выросший вместе с „К. Марксом из гегелевс- собой следствие развития, ступень его.
152 153
Гегель различает абстрактное и конкретное отрицание: первое мо... по мере развития, все, бывшее прежде действительным,
носит нигилистический характер, второе же не просто уничтоже­ становится недействительным, утрачивает свою необходимость,
ние старого, а сохранение его жизнеспособных элементов. Речь идет свое право на существование, свою разумность. Место отмира­
об исторической преемственности в ходе поступательного развития. ющей действительности занимает новая, жизнеспособная дей­
Отрицание подвергается новому отрицанию. Это и есть отрицание ствительность, занимает мирно, если старое достаточно рассу­
отрицания. дительно, чтобы умереть без сопротивления, — насильствен­
Гегель, таким образом, сформулировал и раскрыл содержа­ но, если оно противится этой необходимости. Таким образом,
ние трех основных законов диалектики: отрицания отрицания, это гегелевское положение благодаря самой гегелевской диа­
единства и борьбы противоположностей, закона взаимоперехода лектике превращается в свою противоположность: все действи­
количественных изменений в коренные качественные и обратно. тельное в области человеческой истории становится со време­
В действии этих законов Гегель хотел бы установить ограничения. нем неразумным, оно, следовательно, неразумно уже по са­
Так, свою философскую систему он ставил в исключительное мой своей природе, заранее обременено неразумностью... По
положение, утверждая, что ей завершается процесс познания всем правилам гегелевского метода мышления, тезис о разум­
абсолютной идеей своего собственного содержания. То же в об­ ности всего действительного превращается в другой тезис: до­
ществе, прогресс которого определяется, по Гегелю, степенью стойно гибели все, что существует».
свободы. Восточная деспотия — это свобода одного — деспота. В Философия Гегеля стала широко известна не только в Герма­
греко-римском мире обеспечивается свобода некоторых — рабов­ нии; его идеями увлекалась вся мыслящая Европа. Но уже после
ладельцев. Средние века характеризуются философом как номи­ смерти Гегеля среди его последователей наметился раскол. О его
нальная свобода всех: люди равны и они свободны по крайней
сущности и последствиях — следующая тема.
мере в одном отношении — перед богом. В современной ему Прус­
сии, точнее, в том варианте государства, которое прусский ко­
роль обещал, но так и не дал своим подданным, увидел Гегель Вопросы для повторения
реальную свободу. Консерватизм, демонстрация верноподданни­
ческих чувств? Несомненно. 1. В чем сущность эпохи Просвещения? Почему идеи просве­
тителей можно и нужно определить как революционные?
Но даже там, где философ обнаруживает откровенный кон­ 2. Используя рекомендованную литературу, расскажите о Воль­
серватизм, примиряясь с существующим, он, благодаря его же тере, Монтескье, Гельвеции, Гольбахе, Дидро, Руссо или
собственному методу исследования — диалектике, начинает другом представителе французского Просвещения.
противоречить сам себе. 3. Особенности немецкого Просвещения. И. Кант и его роль в
Возьмем знаменитое гегелевское положение: все действитель­ становлении классической немецкой философии.
ное разумно, все разумное действительно. 4. От Фихте до Гегеля. Почему Гегель считается вершиной клас­
Если взять это положение безотносительно к Гегелю и его диа­ сической немецкой философии?
лектике, то оно может быть истолковано лишь как оправдание су­
ществующего, если не хуже. Небезызвестный А. Швейцер, напри­ При изложении взглядов просветителей принято отмечать их
мер, полагал, что «в ночь на 25 июня 1820 г., когда эта фраза была недостатки, акцентируя внимание на том, где и почему они заб­
написана, началась наша эпоха, которая привела к мировой войне луждались. Но еще Гегель подчеркивал: всякая истина содержит в
и когда-нибудь закончится гибелью цивилизации». себе момент заблуждения, а в заблуждении почти обязательно
Ф. Энгельс гораздо интереснее и ближе к истине, когда он, есть что-то от истины.
анализируя тот же тезис, замечает: Попробуйте под этим углом зрения посмотреть на позиции
«Но у Гегеля вовсе не все, что существует, является безого­ идеологов Просвещения. Нетрудно заметить, что волновавшие их
ворочно также и действительным. Атрибут действительности проблемы актуальны и сегодня. Возможно, мы ближе к истине,
принадлежит у него лишь тому, что в то же время необходи- но намного ли?
154 155
1. Ш.-Л. Монтескье утверждал, как известно, что нравствен­ Глава 7.
ный облик народа, характер законов и образ правления обуслов­
лены климатом, почвой, размером территории.
Справедливо: в сходных климатических условиях при сопоста­ Историческая судьба гегелевской ш к о л ы
вимо больших или, напротив, незначительных размерах государств (Л. Фейербах. К. Маркс)
существуют самые различные типы правления и разные по нравам
народы. Но так ли уж не прав русский философ XX в. Н.А. Бердяев,
вновь и вновь возвращавшийся к мысли о том, что Россия, царя­ Система философии Гегеля страдала внутренней противоре­
щие в ней порядки, особенности национальной психологии и мно­ чивостью. Опираясь на разработанный им диалектический метод,
гое другое можно понять, лишь учитывая не только историю, но можно было прийти к весьма радикальным и даже революцион­
размеры государства и то обстоятельство, что страна лежит между ным выводам. Ведь диалектика не признает ничего вечного, раз и
Европой и Азией? (См.: Бердяев Н.А. «Истоки и смысл русского навсегда установленного. Об этом уже говорилось в конце преды­
коммунизма». Его же: «Судьба России»). дущей главы. Но сам Гегель, как тоже отмечалось, подобных вы­
А влияет или не влияет на развитие общественной жизни водов не делает. Его не случайно считали идеологом прусской
климат? монархии: философ, который смог показать закономерный ха­
Если влияет, то как? Усиливается или ослабевает это влия­ рактер развития общества, обосновать неизбежную смену одного
ние? (Используйте при ответе на вопрос известный вам истори­ состояния другим, более высоким, ограничивает это развитие
ческий материал, особенно в части, связанной с возникнове­ современным ему состоянием общества. И так почти в каждой
нием и развитием цивилизаций). области, которую анализирует Гегель.
2. Французские просветители утверждают: мнения правят ми­ Не удивительно, что среди последователей немецкого филосо­
ром. А какова, на ваш взгляд, действительная роль мнений в обще­ фа в конечном итоге произошел раскол. Поводом для него стали
стве? Попробуйте показать это на конкретных примерах или фак­ споры вокруг религии, ее философской трактовки.
тах современной жизни. И так называемые старогегельянцы, консервативно настроен­
3. Гельвеций и Гольбах выделяют интерес как специфически ные последователи Гегеля, и лево- или младогегельянцы, представ­
человеческий двигатель поведения. Конечно, сам интерес имеет лявшие радикальное крыло гегелевской философской школы, счи­
определённые причины. Понять их — значит понять и интересы, тали необходимым ссылаться на Гегеля. Но и религия, и Гегель,
которыми руководствуется человек. Но проблема-то остаётся: чем дальше, тем больше, становились по сути лишь фоном.
какова, по-вашему, роль интереса в жизни? Начало открытому расколу положила книга Д. Штрауса «Жизнь
4. Просветители убеждены: человек — существо, из которого, Иисуса» (1835), где на основе критического анализа евангельских
благодаря воспитанию, можно сделать всё что угодно. Даже ге- рассказов о чудесах был сделан вывод о том, что Христос — обыч­
НИЙ; по их мнению, не прирождённый дар, а результат целесо­ ная историческая личность. Ее сверхъестественность — не более
образной культуры и обучения. Разделяете ли вы подобную убеж­ чем миф. Еще радикальнее оказался Бр. Бауер, утверждавший, что
дённость? Если нет, то почему? Объясните ваше мнение. евангельские догмы — фикции; вымысел — и личность Иисуса.
5. Сами просветители спорили: возможно ли общество, со­ Возникли споры не только между старо- и младогегельянца­
стоящее из добродетельных атеистов? Вольтер отрицал такого ми, но и среди младогегельянцев. Они довольно скоро приобрели
рода возможность. А вы? (Ответ обосновать). весьма ожесточенный характер. И неудивительно: в них все от­
6. Народ не созрел для свободы. С подобного рода позицией четливее проглядывался глубокий мировоззренческий подтекст.
можно столкнуться даже сегодня и не где-нибудь, а в России. Все труднее было оставаться в рамках гегелевской идеалистичес­
Примечательна здесь точка зрения И. Канта, утверждавшего, что кой философии.
при такой посылке свобода вообще никогда не может наступить. Вновь обратимся к Ф. Энгельсу. «Тогда, — пишет он, — по­
Возможно, Кант и ошибался. Но, может быть, он прав? явилось сочинение Фейербаха «Сущность христианства». Одним
156 157
ударом рассеяло оно это противоречие, снова и без обиняков философское учение пристрастно: даже при познании прошлого
провозгласив торжество материализма. Природа существует неза­ мыслитель привносит в него свое видение, свое понимание мира.
висимо от какой бы то ни было философии. Она есть та основа, Он симпатизирует одним и не принимает других. Большая часть
на которой выросли мы, люди, сами продукты природы. Вне при­ того, что Фейербах написал по истории философии, не случайно,
роды у человека нет ничего, и высшие существа, созданные на­ видимо, относится к вольнодумцу Бейлю, одному из ранних пред­
шей религиозной фантазией, это — лишь фантастические отра­ ставителей французского Просвещения, скептику, отказавшемуся
жения нашей собственной сущности... Надо было пережить осво­ от всякой религии и проповедовавшему веротерпимость.
бодительное действие этой книги, чтобы составить себе пред­ О своих сочинениях Л. Фейербах говорит, что они, строго гово­
ставление об этом. Воодушевление было всеобщим: все мы стали ря, имеют одну цель, одну волю и мысль, одну тему. Это — рели­
сразу фейербаханцами». гия, теология и все, что с ними связано.
Л. Фейербах (1804—1872) начал свой путь в науке достаточно Современному человеку может быть не совсем понятно, по­
традиционно. Поступив на богословский факультет Гейдельбергс- чему Гегель, его последователи, а позднее и Фейербах уделяли
кого университета, он познакомился там с философией Гегеля. столь значительное внимание религии. Немцу в XIX столетии
Она увлекла его настолько, что он отправился в Берлин, чтобы объяснять это было излишне. Религия оставалась едва ли не доми­
слушать самого Гегеля. Первое время Фейербах находился всецело нирующей формой идеологии. Не только мысли, но и поступки
под его влиянием. людей должны были согласовываться с религиозными догматами.
Именно Гегель укрепил в молодом Фейербахе неприятие дог­ Если этого не происходило, на нечестивца обрушивался гнев цер­
матизма, нежелание принимать что-либо на веру, стремление вы­ ковников и государства, не желающего да и не рискующего ссо­
рабатывать свои собственные убеждения. Л. Фейербах оставляет бо­ риться с церковью. Судьба Л. Фейербаха — тому пример.
гословский факультет, чтобы всерьез заняться философией. «Не Раньше еретика, чтобы он замолчал, сжигали на костре,
богословие, а философия, не вера, а мышление!» — восклицает он. пытали в застенках инквизиции, добиваясь отречения от ереси. В
После защиты диссертации (она была выдержана вполне в духе гуманном XIX веке расправа была не столь одиозной, но по
и стиле Гегеля) Фейербах в 25 лет начинает читать в университете сути почти столь же жестокой.
курс гегелевской философии. 24 года Фейербах провел в глухой деревне Брукберг, ото­
Через год он издает свою первую значительную работу «Мыс­ рванный от университетских центров, от науки. Он писал об
ли о смерти и бессмертии». Издает анонимно. Книга полна юно­ этом уже на склоне лет: «Разница между свободным и заклю­
шеского задора. Она еще не против религии как таковой. Но цер­ ченным часто количественная; она заключается лишь в том, что
ковные власти настояли на ее конфискации. Тайна анонима была первый из них находится в несколько более просторной тюрьме.
раскрыта; автор изгнан из университета и лишен права препода­ Я, во всяком случае, всегда чувствую себя заключенным».
вания. На этом фоне еще более ярким и значительным становится
Жалел ли об этом Фейербах? Сказать трудно. Во всяком слу­ научный и чисто человеческий подвиг Л. Фейербаха, решительно
чае он надеялся вначале, что если не в Германии, то где-нибудь порывающего не только с религией и церковью, но и со своим
в другой стране или на другом континенте найдется ему местеч­ учителем Гегелем, которого еще недавно он столь высоко ценил.
ко, а может быть, времена переменятся. Но ничего не меня­ Причина все та же — религия. Фейербах не без основания замечает,
лось, и Л. Фейербаху, если он по-прежнему хотел заниматься твор­ что учение Гегеля, как и любое идеалистическое учение, есть в
ческой работой, оставался по существу единственный путь — пол­ конечном итоге не что иное, как ее философское обоснование. Прин­
ный превратностей путь самостоятельного писателя. ципиальное несогласие с Гегелем, попытка понять действительные
Проявляя огромное трудолюбие, он создает три тома по ис­ причины существования религии, вскрыть ее земные корни при­
тории новой философии, начиная с учения Ф. Бекона. Настойчиво водят Фейербаха на позиции материализма.
проводит здесь Фейербах ту мысль, что каждая философия отража­ Философ полностью отдавал себе отчет в этом. «Немецкие
ет дух времени (это, впрочем, уже было у Гегеля) и что каждое консерваторы и теологи, — писал Л. Фейербах в одном из своих
158 159
сочинений, — любили гордиться тем, что их родина сумела заво­ природе человека. В нем, в условиях его жизни следует искать источ­
евать себе громкую и заслуженную славу в области философии, ник религии. Миф о том, что бог создал человека, должен быть
не дав миру ни одного материалиста и атеиста». Но так можно заменен достоверным знанием о том, как человек создал бога.
было бы сказать, если не считать самого Фейербаха. Фейербах обыгрывает мысль, высказанную еще в V в. до н. э.
Из его идейного наследия нужно выделить прежде всего «Сущ­ Ксенофаном и неоднократно повторенную потом в новой филосо­
ность христианства». Сразу после выхода в свет книга вызвала фии мыслителями, склонявшимися к атеизму; но он углубляет и
исключительно широкий резонанс. усиливает эту мысль: если бы ослы могли творить богов, у них бог
Бросается в глаза сходство позиций и аргументов, приводимых был бы в образе осла... Бог — абстракция от человеческой сущности.
Фейербахом, с теми, что выдвигали французские материалисты. Человек смертен; он протестует против своей смертности, против
Как и они, Л. Фейербах резко и с присущим ему остроумием выс­ преходящей индивидуальности. Реально он не может ничего изме­
тупает против агностицизма. «Почему же кошка, — задает он рито­ нить. Но он создает, хотя бы в фантазии, бессмертного бога. Чело­
рический вопрос, — впивается своими когтями в мышь, а не в век слаб. И он не может преодолеть слабости. Но в фантазии он
собственные свои глаза, если мышь, которую она видит, суще­ создает себе всесильного бога. Человек мало знает. И этого своего
ствует только в ее глазах?» Да потому, что «кошка не хочет умереть недостатка он реально преодолеть не может. Но он может создать и
с голоду ради любви к идеалистам». создает в фантазии всезнающего бога...
Одновременно немецкий философ отрицает в человеке ка­ Бог, таким образом, создан по образу и подобию человека.
кие-либо врожденные религиозные идеи или чувства, о чем мно­ Раз так, в антропологии ключ к скрытым тайнам религии.
го говорили церковники и ориентированные на защиту религиоз­ Л. Фейербах справедливо замечает, что власть иллюзии, вера в
ных догм мыслители, пытаясь на этом именно основании пред­ чудо может падать, но может и расти. Естествен вопрос: от чего это
ставить основы религии вечными, незыблемыми. Если принять зависит? Философ говорит здесь о больном сознании. А что его
точку зрения врожденного религиозного чувства, справедливо за­ порождает? Ответа на вопрос мы не получаем, и понятно почему.
мечает Л. Фейербах, придется признать, что в человеке существу­ Больное сознание — продукт не природный, а общественный
ет особый орган для суеверия, невежества и лености. Нет в нем по преимуществу. Фейербах для решения возникшей проблемы дол­
ничего подобного. жен был бы расширить рамки исследования, признав, что помимо
Но философ не слепо повторяет своих предшественников, земных (человеческих) есть еще и социальные корни религии, что
пытается глубже проникнуть в тайны религии. многое в механизме возникновения веры зависит от того, в каком
обществе и как живет человек. Но этого признания, этого шага
Л. Фейербах соглашается с тем, что религиозная вера — резуль­
Фейербах не делает.
тат невежества, но полагает, что одной ссылки на него мало для
уяснения корней религии и роли ее в человеческой жизни. Отсут­ Как говорит исследователь его творчества и почитатель Штар-
ствие знаний, неспособность понять законы природы — лишь от­ ке, для Фейербаха «наука об обществе, социология — terra incognita».
рицательная причина, своего рода предпосылка того, что люди У него встречаются иногда рассуждения типа: «когда человек толь­
творят богов. ко что вышел из лона природы, он тоже был лишь чисто природ­
ным существом, а не человеком. Человек — это продукт челове­
Фейербаху кажется явно недостаточной аллегорическая «фор­
ка, культуры, истории», — но эти рассуждения повисают в воз­
мула» Вольтера (религия — результат встречи дурака с мошен­
духе. Философ не знает, что с ними делать.
ником), и он не убежден во всесилии просвещения, в том числе
атеистического просвещения, хотя и будет приветствовать его, Там, где Фейербах пытается-таки исследовать общественную
услышав об антирелигиозной пропаганде среди рабочих. жизнь, он сводит ее по сути к отношениям между людьми, кото­
Есть, по Фейербаху, иные причины и побуждения, которые рые основаны на любви, дружбе, сострадании, самопожертвова­
только и в состоянии объяснить веру, владеющую умами далеко не нии и др., полагая, что это есть корни новой, истинной религии.
всегда глупых и бесчестных людей (Л. Фейербах говорит в этой свя­ Едва ли с этим можно согласиться: жизнь общества намного
зи о феномене верующих ученых). Эти причины кроются в самой сложнее. Но вот парадокс. В последние десятилетия наблюдается
6 М. В. Вальяни 161
160
явный рост интереса к философии Фейербаха, и обусловлен он в Так, естественники, изучая мозг человека, постигая первые
значительной, если не определяющей, мере рассматриваемой сто­ его тайны, обнаружили прямую зависимость между процесса­
роной его учения. В непростом мире с его нарастающими, как ми, происходящими там, и реакцией организма. Возникла ил­
снежный ком, проблемами отдельный человек теряется. Очень люзия, что идеального как такового вообще не существует. Это
непростым и одновременно очень важным становится отыскание продукт «философского шарлатанства», идеализма и опираю­
пути к другим людям, подлинно человеческим отношениям, ре­ щейся на него религии.
шение проблемы, которую с нескрываемой душевной болью сфор­ Наиболее влиятельные выразители подобной точки зрения,
мулировал Л. Фейербах. впоследствии получившей название «вульгарного материализ­
И все же фейербаховская трактовка общества крайне одно- ма», Л. Бюхнер, К. Фогт и Я. Молешотт, полагали, что сознание
стороння, бедна, явно уступает гегелевской. Это неизбежное след­ напрямую порождается физиологическими процессами в мозге,
ствие того, что в критике Фейербахом своего недавнего учителя а то и вообще сводили одно к другому. Так, Молешотт утверж­
преобладает нигилизм. Он не приемлет в философии Гегеля ни­ дал, что мозг выделяет мысль почти так же, как печень выделя­
чего; ценнейшее качество его учения — диалектику — рассмат­ ет желчь. А некто Райх, последователь Фогта, был убежден, что
ривает как простое упражнение ума. англичане, к примеру, практичны потому, что едят мясо, запи­
Вот и получается: многокрасочной картине общественной жиз­ вая его чаем; что немцы так глубокомысленны и изобретатель­
ни, созданной Гегелем благодаря применению в анализе ее диалек­ ны по части философских систем лишь благодаря употреблению
тики, Фейербах не может противопоставить ничего, кроме «тощих кофе. Отличаться же им в области социально-политической пре­
абстракций». Действительная природа современного ему общества пятствуют пиво, картофель и овощи. Вульгарные материалисты хо­
остается для Л. Фейербаха совсем непонятой. тели тем самым нанести смертельный удар по идеализму: все мате­
Две основные причины тому. Одна — самого общего харак­ риально, нет идеального — нет и почвы для идеализма.
тера — кроется не в особенностях философской науки, а, ско­ Говорят: благими намерениями вымощена дорога в ад. Мало
рее, в характере критики как таковой. На первом ее этапе не­ того, что при такой постановке вопроса затрудняется действи­
редко преобладает нигилизм; если отрицается, то отрицается тельное исследование специфики идеального, соотношения иде­
все. Напротив, вчера забытое кажется забытым незаслуженно, ального и материального. Идеализм получает в свое распоряже­
расцвечивается в восприятии всеми цветами радуги. Отвергнув ние превосходный аргумент против материализма. Есть возмож­
идеализм и вернувшись по сути к англо-французскому материа­ ность сказать: посмотрите, что утверждают материалисты. У них
лизму, Фейербах оказался под сильным его влиянием. Но это и мысль материальна.
практически неизбежно вело к недооценке диалектики и весьма Это, кстати, весьма распространенный до сих пор прием в по­
произвольной трактовке человека и общества. лемике. Отыскивается самое слабое звено в позиции и аргумента­
То, что Л. Фейербаху не дано было обогатить материализм диа­ ции противника, характерная совсем для немногих оговорка или
лектикой, объясняется и еще одним существенным обстоятельством. упущение, как в данном случае. Они приписываются без доказа­
Сказалась уже отмеченная выше изолированность философа от пе­ тельств всем другим, а затем без особого труда подвергаются кри­
редовой науки того времени: она прямо-таки толкала мыслящие тике как общий порок.
умы к диалектике. Как бы то ни было, Л. Фейербах абсолютно прав, открещива­
Не то что Л. Фейербах не стремился овладеть научными дости­ ясь от вульгарного материализма. Он говорит: «Для меня материа­
жениями. Он читал, к примеру, «Происхождение видов» Ч. Дарвина. лизм... не то, чем он является для физиолога, для естествоиспыта­
Но трудно сказать, какое впечатление произвела на него эта книга. теля в тесном смысле, например, для Молешотта... Идя назад, я
По-настоящему оценить ее можно было лишь в общем потоке науч­ целиком с материалистами; идя вперед, я не с ними». Но Фейербах
ной мысли, находясь на передних ее рубежах. Ведь сами естествоис­ не прав, отказываясь вообще называть себя материалистом. Позднее
пытатели спорили, расходясь во мнениях. Немало было в науке и это даст возможность идеалисту Виндельбанду утверждать, что он
псевдодостижений, откровенного вздора. всего лишь «заблудший сын немецкого идеализма», хотя в том-то
162 6* 163
и состоит несомненная историческая заслуга Фейербаха, что он На его могилу среди других был возложен венок от проле­
восстановил материализм после длительного господства в филосо­ тарских вождей: А. Бебеля, В. Либкнехта и К. Маркса. Марксисты
фии идей Гегеля. не отрицали влияния на них фейербаховских идей, хотя К. Маркс
Радикализм в мысли у Фейербаха перерастает, по крайней мере и Л. Фейербах никогда не встречались. Была лишь попытка пере­
на словах, в радикализм по отношению к окружающей его дей­ писки, не давшая результата. Приглашения к сотрудничеству
ствительности. оставались без ответа.
Незадолго до революции 1848 г. он познакомился с сочинения­ Маркс открыто сожалел об этом. Он хотел бы иметь, осо­
ми утопического коммуниста В. Вейтлинга, во многом согласив­ бенно в начальный период своей деятельности, такого идеоло­
шись с высказанными им идеями. Во всяком случае Фейербах гово­ гического союзника, как Л. Фейербах. Ведь шли они, если иметь
рил о прочитанном у Вейтлинга как о единственном отрадном яв­ в виду первые этапы философской эволюции того и другого,
лении этих безотрадных лет. Уже в 64-летнем возрасте он писал в одним путем.
одном из писем: «Я твердо остаюсь при старых убеждениях фран­ К. Маркс (1818—1883) и то течение мысли, которое получило
цузской революции: до тех пор не станет лучше, пока последнего название марксизма, тоже выросли из гегелевской школы при ее
короля не повесят на кишках последнего попа». И даже: «Чего бы я расколе.
не дал, если бы мог сменить перо на топор». Довольно рано и пока еще независимо друг от друга Маркс
Но когда ситуация изменилась, началась революция и ради­ и его будущий соратник Ф.Энгельс убеждаются в том, что иде­
кализм выплеснулся на улицы, зазвучал на митингах, Л. Фейер­ алистическая философия Гегеля должна быть переосмыслена. Они
бах по-прежнему оставался в стороне. Что тому причиной: привыч­ примыкают к левогегельянству, а затем решительно переходят
ная уединенность, отсутствие политических союзников, единомыш­ на позиции материализма, но материализма диалектического.
ленников, а может быть, какие-то личные качества? Скорее всего, Выходец из семьи юриста, К.Маркс предполагал продол­
все вместе. жить семейную традицию, поступив на юридический факультет
Он, правда, приветствовал изменения в стране. В революци­ Берлинского университета. Но в одном из ранних писем отцу он
онных кругах тоже не забыли о Фейербахе. Его кандидатура выд­ писал, что «почувствовал желание испытать свои силы в фило­
винута в Национальное собрание во Франкфурте. софии». Не овладев ею, невозможно проникнуть в суть явлений.
Студенты Гейдельбергского университета в открытом пись­ Начинающий студент открыл для себя Гегеля.
ме «Час твоего действия пробил!» призывают мыслителя вер­ В это время в другом немецком городе за торговой контор­
нуться к преподавательской деятельности. При большом стече­ кой простаивал молодой Ф.Энгельс (1820—1895). Как сын совла­
нии слушателей, восторженно принимавших каждое слово, дельца фирмы, он пользовался определенной свободой и мог зани­
Фейербах начинает читать курс лекций «О сущности религии». маться совсем не торговлей. Писал стихи. В 18 лет он уже опублико­
Но вскоре начинается разочарование в революции. После ее вал несколько своих крупных статей. Об их содержании говорит
поражения философ возвращается в деревню, вновь замкнув­ отрывок из одной из них. «Среди низших классов господствует
шись в своем одиночестве. ужасная нищета, особенно среди низших рабочих в Вуппертале...
Официальная наука и печать заживо хоронят его. болезни настолько распространены, что трудно этому поверить; в
В последние годы жизни на Фейербаха обрушиваются новые одном Эберфельде из 2500 детей школьного возраста 1200 лишены
невзгоды и лишения. Отшельник поневоле, он изгнан из своего возможности учиться и растут на фабриках только для того, чтобы
последнего убежища, где. (поистине, насмешка судьбы!) орга­ фабриканту не приходилось платить взрослому рабочему, которого
низована колония для малолетних преступников. Обосновавшись он заменяет, вдвое против той заработной платы, которую он дает
неподалеку от Нюрнберга, в каморке под крышей, он чувствует малолетнему. Но у богатых фабрикантов эластичная совесть».
себя, по его собственным словам, как цветок без цветочного Конечно, восемнадцатилетний юноша не мог понять еще при­
горшка, как картина без рамы. Наступает настоящая нищета. В чин существующего положения. Но он мучительно ищет ответа
1872 г. Л. Фейербах скончался. на интересующие его вопросы, читая и перечитывая все: от Биб-
164 165
лии до философской литературы. И он открывает для себя, как цессы. Усложняясь и видоизменяясь, они порождают все живое.
двумя годами раньше К.Маркс, Гегеля. Затем следует разрыв с Закон сохранения и превращения энергии подтверждал не только
Гегелем. И здесь он произошел путем возврата к материализму, вечность, неуничтожимость движения материи; он фиксировал то
но был сохранен метод — диалектика. Потом Энгельс определит обстоятельство, что движение и энергия не могут возникнуть из
этот метод как рациональное зерно гегелевской философии. По ничего, равно как и не могут бесследно исчезнуть. В соответствии с
Энгельсу, «диалектика была перевернута, а лучше сказать — вновь законом, энергия может лишь переходить из одного состояния в
поставлена на ноги, так как прежде она стояла на голове». другое. Эволюционная же теория, как говорит само ее название,
Такого рода поворот — результат не только философской эво­ исходила из того, что многочисленные виды живых организмов —
люции К. Маркса и Ф.Энгельса, но и осмысления новейших от­ результат эволюции. Известные в настоящее время виды не всегда
крытий в естествознании, с которыми материалистическая фило­ были такими, как сейчас. Они — следствие длительного отбора.
софия всегда была связана самым непосредственным образом. Ученые оказались перед фактом: сколько-нибудь рациональ­
Ряд сокрушительных ударов по метафизическому, антидиалек­ но объяснить эти открытия с позиций метафизики невозможно.
тическому взгляду на природу был нанесен задолго до того, как Требовался принципиально иной взгляд. Как писал Ф.Энгельс,
начали формироваться взгляды К. Маркса и Ф. Энгельса. Уже гово­ «диалектика становится абсолютной необходимостью для есте­
рилось о космогонической гипотезе Канта — Лапласа. Эволюцион­ ствознания, покинувшего ту область, где достаточны были не­
ные идеи в биологии, в соответствии с которыми животный мир не подвижные категории».
возник сразу, а представляет собой продукт длительного развития Происходит радикальный поворот в философии. Маркс и Эн­
от низших его ступеней к высшим, также пусть робко и не очень гельс создают учение, определенное как диалектический материа­
последовательно уже высказывались в XVIII — начале XIX вв. лизм. Стало уже невозможно осмысливать материализм только в духе
В начале XIX столетия были сделаны открытия, после кото­ Гольбаха или Фейербаха, диалектику в ее исключительно идеалисти­
рых стало весьма затруднительным развитие естествознания в лоне ческом (гегелевском) варианте. Весьма существенно изменились и
метафизики. Она, как известно, базируется на механике, матема­ взгляды на общество. Распространение на него диалектического мате­
тике, физике твердых тел и больших масс. Для всех этих наук риализма дало возможность говорить об историческом материализме.
важно понять и зафиксировать количественные изменения по На характер марксизма вообще, марксистской философии, в
принципу: больше — меньше. Теперь же развиваются иные науки частности, оказало большое влияние то обстоятельство, что
— геология и палеонтология, сравнительная анатомия, физиоло­ К. Маркс и Ф. Энгельс сознательно встали на позиции пролетари­
гия растений и животных, органическая химия. Они изучают преж­ ата, подчинив свое учение обоснованию его особой исторической
де всего качественные изменения и их механизмы. А это нельзя миссии. «Подобно тому, — писал Маркс, — как философия нахо­
дит в пролетариате свое материальное оружие, так и пролетариат
сделать с позиций метафизики. Повсюду в естествознании проби­
находит в философии свое духовное оружие».
ваются зародыши новых воззрений; в той или иной мере в них
уже отражалась диалектика природы, но отражалась стихийно. В 30—40-е гг. XIX века в обществе накопились огромные запасы
Ситуация заметно изменилась к концу 30 — х годов XIX века, социального недовольства, росло возмущение несправедливостью,
что было напрямую связано с революцией в естествознании и ненависть. Рушились одна за другой надежды на нравственное усо­
прежде всего тремя великими естественно — научными откры­ вершенствование человека, не давало результата обращение к сове­
сти и разуму власть имущих, таяли и надежды на государство. По­
тиями: открытием клеточного строения живых организмов, ус­
казательно, что в учении социалистов-утопистов {К.-Л. Сен-Симо­
тановлением факта сохранения и превращения энергии и фор­
на, Ш.Фурье, Р.Оуэна) эти надежды еще сохраняются, но и они
мулировкой соответствующего закона. Несколько позднее Ч. Дар­
соединены с резкой критикой раннекапиталистического общества.
виным была обоснована эволюционная теория.
Столь же показателен крах трудовых коммун, которые пытался
Немецкие ученые Т. Шванн и М. Шлейден открыли, что жи­ создать в соответствии с тем, как он представлял себе разумную
вотные и растительные организмы состоят из мельчайших ячеек — организацию производства и общества, Оуэн.
клеток, в которых и протекают в конечном итоге жизненные про-
167
166
Все отчетливее пробивала себе дорогу идея необходимости Что человек — продукт обстоятельств, знали и до К. Маркса
революционного ниспровержения ненавистных порядков. Нуж­ и Ф. Энгельса. Но что порождает эти обстоятельства?
на была сила, способная это сделать. В этот момент и выступают «Старый материализм, — пишет Энгельс, — никогда не за­
рабочие, во весь голос заявляя о себе. Особенно отчетливо новая давался таким вопросом. Взгляд его на историю — поскольку он
историческая сила обнаруживает себя в кризисных ситуациях. вообще имел такой взгляд — был поэтому цо существу прагма­
В 1831 г. в Лионе (Франция) и в 1844 г. в немецкой Силезии тический: он судил обо всем по мотивам действия, делил исто­
вспыхивают восстания ткачей. Они были подавлены, имелись жер­ рических деятелей на честных и бесчестных и находил, что чес­
твы, но многие задумались: к чему это все может привести? По тные, как правило, оказывались в дураках, а бесчестные торже­
поводу восстания лионских ткачей одна из газет того времени пи­ ствовали. Из этого обстоятельства для него вытекал тот вывод,
сала: «Лионское восстание открыло важную тайну — внутреннюю что изучение истории дает очень мало назидательного, а для
борьбу, происходящую в обществе между классом имущим и клас­ нас вытекает тот вывод, что в исторической области старый
сом, ничего не имеющим. ...Наше торговое и промышленное обще­ материализм изменяет самому себе, считая действующие там
ство имеет свою язву, как и все прочие общества; эта язва — идеальные побудительные силы последними причинами собы­
рабочие. Нет фабрик без рабочих; а с рабочим населением, все тий, вместо того, чтобы исследовать, что за ними кроется, ка­
возрастающим и всегда нуждающимся, нет покоя для общества... ковы побудительные силы этих побудительных сил».
Вот где опасность для современного общества и отсюда могут вый­ Правда, еще Гегель признавал, что «как выставленные на­
ти варвары, которые все разрушат». показ, так и действительные побуждения исторических деяте­
Отчетливо обнаружился страх перед новой общественной лей вовсе не представляют собой конечных причин историчес­
силой. Но были и сочувствующие «страдающему классу». Неко­ ких событий», что за этими побуждениями стоят другие движу­
торые наиболее радикально мыслящие (М. Бакунин, П. Прудон) щие силы, которые и надо изучать. Но что это за силы? По
пытались разглядеть в пролетариате ту часть общества, опираясь Гегелю, это та же мировая идея в ее развитии, выступающая в
на которую его можно было бы преобразовать. Особо здесь сле­ истории как «дух эпохи».
дует выделить именно К. Маркса. А как К. Маркс решает этот вопрос?
С позиций сегодняшнего исторического опыта легко упре­ Он совсем не отрицает того очевидного обстоятельства, что
кать Маркса в том, что он явно переоценил возможности про­ в обществе действуют люди, обладающие сознанием и волей,
летариата, прилагая особые усилия к тому, чтобы его организо­ ставящие определенные цели и стремящиеся к их достижению.
вать. Вместе с Ф. Энгельсом К. Маркс возглавил Союз коммунис­ На поверхности общественной жизни — масса отдельных воль,
тов, создал, также совместно, ставший знаменитым «Манифест внешне случайных. Но, как показывает Маркс, при ближайшем
коммунистической партии». Эта брошюра, насчитывавшая всего 23 рассмотрении обнаруживается, что цели, которые ставит и к
печатных страницы, вышла в свет в феврале 1848 г. На титульном которым стремится человек, далеко не произвольны. В конечном
листе бьш помещен лозунг Союза коммунистов «Пролетарии всех итоге они зависят от условий материальной жизни людей.
стран, соединяйтесь!». Имя автора не было указано. Подчеркивалось К. Маркс, как и Ф. Энгельс, старательно открещивается от
тем самым, что речь идет не о сочинении определенного лица или возможных обвинений в экономическом детерминизме, иначе,
лиц, а о программе партии. от изображения их позиции как утверждения: дайте мне опреде­
Эта программа базировалась не только на отмеченном уже ленное состояние и уровень развития материального производ­
убеждении в особой исторической миссии пролетариата, но и ства, и я покажу вам, как на этом фундаменте возникает много­
на марксистском анализе общественной жизни, капитализма образное общественное сознание, действия людей, вся жизнь об­
прежде всего. щества. Но, поскольку выделяются в анализе общества прежде всего
Человек живет в определенной среде, он — продукт обще­ материальное производство и отношения людей, складывающие­
ства, которое влияет на него, формирует его. Общественное бытие ся в процессе производства, избежать моментов, элементов эко­
определяет общественное сознание. номического детерминизма в полной мере не удается. Зато у Мар-

168 169
кса появляется возможность обнаружить идущую от особенностей Начнем с естественного вопроса: а остаются ли в истории
экономической жизни повторяемость в развитии стран и народов эпохи, не вписывающиеся в формационную теорию? На этот
и обобщить сходные экономические и общественные порядки в вопрос сам Маркс ответил утвердительно, выделив азиатский
понятии общественно-экономической формации, представляю­ способ производства, азиатскую общину с присущими ей спе­
щей тип общества на определенном этапе его развития. В соответ­ цифическими чертами общественного разделения труда и форм
ствии с марксистской классификацией выделяется первобытное собственности. Речь шла о государственной или кастовой соб­
общество, рабовладение, феодализм, капитализм и коммунизм, ственности на землю, практически на все. При ней не было от­
низшей, незрелой стадией в развитии которого, по Марксу, яв­ дельных рабов и рабовладельцев, а был правитель и аппарат (ка­
ляется социалистическое общество. ста) чиновников. Они управляли всеми подданными от имени
Коммунизм — неизбежное следствие развития капиталисти­ государства или потому, что религия освятила их в качестве пред­
ческого общества, которое развивается по той же схеме, что и ставителей высших каст (как в Индии).
любое другое общество: «на известной ступени своего развития Описать эту схему довольно просто, но как вписать ее в фор­
материальные производительные силы общества приходят в про­ мационную теорию исторического процесса, предложенную
тиворечие с существующими производственными отношениями, К. Марксом?
или — что является только юридическим выражением последних Азиатский способ производства, исходя из предлагаемых
— с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор марксизмом критериев, нельзя поместить на формационной
развивались. Из форм развития производительных сил эти отно­ шкале развития ни до рабовладения, ни после него. И в то же
шения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социаль­ время это настолько жизнеспособная общественная структура,
ной революции». что по длительности она превосходит европейские периоды клас­
Как рабовладение было неизбежно сменено феодализмом, а тот, сического рабовладения и феодализма.
в свою очередь, капитализмом, так и капитализм должен быть По данной проблеме велись в нашей исторической и фило­
уничтожен. софской литературе довольно оживленные дискуссии. В конеч­
Чисто экономическими причинами, другими словами, объяс­ ном итоге возобладала та точка зрения, будто азиатский способ
няется возникновение пролетариата как класса, его борьба и производства — это, дескать, просто специфическое конкрет­
историческая миссия — «могильщика капитализма». но-историческое проявление общей формационной линии раз­
Жизнь показала: далеко не все в марксистской философии в вития на Востоке. И вообще-де, Маркс лишь однажды упоминает в
равной степени соответствует истине. Еще предстоит отделить своих работах об азиатском способе производства.
подлинно научные моменты в учении К. Маркса от того, что не Но, может быть, это как раз не случайно. К. Маркс потому и
подтвердилось, не оправдало себя. Для нас это не просто. В тече­ не рассматривает проблему подробно, что в таком случае при­
ние 70 лет марксизм был в стране чем-то вроде идеологической шлось бы поставить под вопрос всю его столь логичную форма­
иконы; молчаливо допускалось: он, К. Маркс, никогда, нигде и ционную схему. Если Восток, где сосредоточено едва ли не две
ни в чем не мог ошибаться. Сам Маркс первым выступил бы трети населения Земли, — некоторое исключение из правила,
против подобного его обожествления. то что от него остается? Неприменимо, выходит, такое правило
У марксизма та же судьба, что и у любой другой социальной всегда и всюду.
и не только социальной доктрины. В этом плане он сопоставим с Не поддается классическому формационному истолкованию
дарвинизмом. Учение Дарвина в свое время составило эпоху в и русская история. На Руси, как известно, не было классическо­
естествознании. Система взглядов К. Маркса — это эпоха в фило­ го рабовладения, зато феодализм и капитализм приобрели столь
софии и в науке об обществе, хотя история скорректировала и характерную специфику, что при их характеристике почти все­
продолжает корректировать ее. гда требовалось дополнительное указание на русский вариант
Возьмем учение К. Маркса об общественно-экономических фор­ того и другого. Разве случайны не утихавшие во второй половине
мациях, то, что В. И. Ленин назвал главным в марксизме. XIX в. споры: куда и как идет Россия?
170 171
Будем, однако, объективны: сам К. Маркс никогда не был фективно, чем у нас в стране, многие вопросы, в том числе те,
сторонником схематизации и упрощения истории. Он признавал, что связаны с характером труда, условиями материальной жиз­
в частности, специфику, и значительную, развития России, но ни, как, впрочем, и глобальные проблемы, экологические, на­
полагал, что эта, как и всякая иная специфика, не отменяет, а пример.
лишь подчеркивает в конечном итоге принципы, положенные В принципе для К. Маркса, как и для Гегеля, история — это
им в основу учения об обществе. постоянное прогрессивное развитие, восхождение от низших,
Был ли здесь К. Маркс прав или ошибался? Специфика специ­ незрелых форм организации общества к более высоким, более
фике рознь. Если она перерастает определенную фань, то начинает совершенным. Было бы глупо отрицать саму возможность такого
работать не на правило, не на схему, пусть максимально гибкую, а развития. Но в любом обществе практически на любой стадии
против нее. проявляется одновременно тенденция к его сохранению, ста­
Сложнее вопрос, связанный с убеждением Маркса в неиз­ бильности. Представляется, что Маркс явно переоценил первое
бежности гибели капитализма и достижения человечеством цар­ в ущерб второму.
ства свободы или, проще, коммунизма. Настало, видимо, время в анализе общества усилить внима­
Правда, К. Маркс не предполагал, что революция, назван­ ние к проблеме его сохранения. Ведь она непосредственно свя­
ная социалистической, произойдет вначале в России. Это нару­ зана с другой проблемой: выживания общества, его существо­
шало всю цепь его рассуждений. Капиталистическая формация, вания здесь и сейчас, проблемой архиактуальной в ситуации,
уже пережившая, по Марксу, но не в России, а в таких странах, когда уфожающе изменились условия существования. На этом
как Англия, Франция, Германия или США, стадию подъема, пути возможно создание новых концепций, позволяющих бли­
свой расцвет, клонилась к упадку. В них создавались условия для же подойти к решению вопросов сегодняшнего дня. Но это за­
совершения антибуржуазной, социалистической революции, дача на будущее.
которая, собственно, и становится делом пролетариата и его Пока же мы вновь должны вернуться в XIX век, обратив
партии. внимание на иные направления философской мысли.
История не знает сослагательного наклонения, и мы долж­
ны оставить в стороне вопрос, что было бы, если бы револю­
ция произошла по Марксу, т.е. в развитых капиталистических Вопросы д л я повторения
странах. 1, Раскол среди последователей Гегеля. Левогегельянцы.
Важнее другое. К. Маркс исходит из идеи насильственной со­ 2, Сущность учения Л. Фейербаха. Сильные и слабые стороны
циальной революции. Но насилие редко дает ожидаемый ре­ его философии.
зультат; оно не способно уничтожить несправедливость, напро­ 3, К, Маркс. Что нового сказал он по сравнению со своими
тив, насаждает ее вновь и вновь. Попытка ликвидировать зло предшественниками Гегелем и Фейербахом? Прочтите ста­
насилием порождает новое зло, превосходящее нередко по мас­ тью Ф. Энгельса «Людвиг Фейербах и конец классической
штабам все то, против чего направлено. немецкой философии»- Вернитесь к последнему вопросу,
Нельзя забывать также, что К.Маркс, как и всякий мысли­ сформулированному в конце главы как вопрос для повто­
тель, — продукт определенной эпохи. Ему казалось, что к сере­ рения. Попытайтесь определить свое отношение к марк­
дине XIX в. капитализм в целом уже исчерпал себя. Но капитали­ сизму и марксистской философии. Оформите ответ в виде
стическое общество оказалось гораздо более жизнеспособным, небольшой письменной работы.
чем это представлял себе "Маркс, а позднее и Ленин. Развитие
капитализма явно вышло за рамки того механизма, который на­
рисован в марксизме. Он смог приспособиться, перестроиться,
ответив на вызов времени, связанный (это признается и на Запа­
де) с Октябрьской революцией в России, решить, и более эф-
172 173
Философ был здесь далеко не одинок. Он выразил в опреде­
Глава 8. ленной системе те идеи, которые уже были у немецких романти­
ков, идеализировавших феодально-католическое прошлое стра­
ны, утверждавших, что все лучшее в истории Германии уже по­
От оптимизма к пессимизму в философии зади. Позднее те же идеи будет пропагандировать О. Шпенглер в
(А. Шопенгауэр. Ф. Ницше) своем известном труде «Закат Европы».
Определенно сказались здесь особенности личности, образ жиз­
ни мыслителя. «Уже в 17 лет, — признавался Шопенгауэр, — я
Как бы параллельно формированию и развитию философии
был настолько проникнут горечью жизни, как Будда в своей мо­
Гегеля, Фейербаха и Маркса шло становление взглядов Шопенгау­
лодости, когда он узрел болезнь, старость, страдания и смерть».
эра и Ницше. Во многом позиции тех и других радикально различа­
Философ вполне подходит под определение эгоцентрика, если
лись. Если Гегель, Фейербах и К. Маркс олицетворяли собой, каж­
не более.
дый по-своему, общеевропейскую культурную и философскую тра­
диции, то А. Шопенгауэр и особенно Ф. Ницше порывают с ней по В знаменитой в свое время книге «Гениальность и помеша­
крайней мере внешне. Метаморфозы такого рода не происходят сами тельство» Ч. Ломброзо в главе «Гениальные люди, страдавшие
по себе. Должна возникнуть потребность в иной философии, ином, умопомешательством» приводит Шопенгауэра в качестве яркого
нетрадиционном взгляде на мир и человека в этом мире. И она примера человека, одержимого манией преследования. Он жил
возникает, находя выражение в учении А. Шопенгауэра (1788— всегда в нижнем этаже, чтобы удобней было спастись в случае
1860). пожара, боялся получать письма, никогда не пил из чужого стака­
на, опасаясь заражения какой-нибудь болезнью.
Он родился в год, предшествовавший Великой французской
Ничто не было так чуждо ему, как общественная деятель­
революции, в польском еще Гданьске. Но вскоре произошел
ность. Он отвернулся от мира: лишь в одиночестве можно быть
второй раздел Польши, и город отошел к Пруссии. Шопенгауэр
свободным. Замкнувшись в четырех стенах своего кабинета, где
вместе с родителями оказался в Гамбурге, где по настоянию
кроме книг был бюст Канта, портрет Гете и статуя Будды, он
отца учился коммерции, но особого старания не проявил и пос­
писал, яростно отстаивая свои убеждения. Философ полагал, ви­
ле смерти отца (в 1805 г.) с увлечением занялся филологией,
димо, искренне, что молчание вокруг его творчества - гнусный
изучая греческий, латынь, античность, литературу, а позднее,
заговор. Известно, что Шопенгауэр даже подкупал журналистов,
поступив в университет, — философию. Его увлекают «боже­
желая видеть свое имя в печати и хвалебные отзывы о себе.
ственный Платон» и «изумительный Кант».
Одного, однако, нельзя отрицать: это был весьма одаренный,
Довольно рано у Шопенгауэра складывается определенная сис­
всесторонне эрудированный человек, который смог убедить даже
тема взглядов на мир, близкая к субъективному идеализму. Извес­
тех, кто не признавал его взглядов, для кого они были нетерпи­
тен относящийся к этому времени фрагмент его беседы с Гете.
мы, что можно быть философом и писать при этом популярно,
Шопенгауэр высказался в том смысле, что Солнечная система —
не скучно.
это всего лишь наше представление и света не было бы, если бы
мы его не видели. Гете пристально взглянул на молодого начина­ Основная работа А. Шопенгауэра «Мир как воля и представ­
ющего философа и сказал: «Нет, вас не было бы, если бы свет ление» (1818). По поводу ее автор писал: «Мой труд представляет
вас не озарял». собой новую философскую систему, притом новую в полном смыс­
ле слова: не новое изложение уже существующего, а в высшей
А. Шопенгауэр был едва ли не первым европейским мысли­ степени взаимосвязанный новый ряд мыслей, которые до сих пор
телем, всерьез увлекшимся индийской философией (брахманиз­ еще никогда не приходили в голову ни одного человека».
мом). Непосредственной причиной тому было глубокое разочаро­
Первоначальная судьба шопенгауэровской работы малоори­
вание в современной ему европейской культуре, проблематично­
гинальна: значительная ее часть была пущена под нож. Неудачей
сти, как полагал Шопенгауэр, поступательного развития евро­
закончилась и попытка преподавательской деятельности. В 1820 г.
пейской цивилизации.
174 175
Шопенгауэр, назначенный приват-доцентом Берлинского уни­ Особенно достается Гегелю. А. Шопенгауэр настойчиво пыта­
верситета, выступил (такова была традиция) с первой пробной ется убедить в том, что «Гегель, назначенный властями сверху в
лекцией перед коллегами. Насколько она была удачна, сказать качестве дипломированного Великого философа, был глупый,
трудно. Известно лишь, что на ней присутствовал находившийся скучный, противный, безграмотный шарлатан, который достиг
едва ли не в зените славы Гегель, и он позволил себе довольно вершин наглости в наскребывании и преподнесении безумней­
иронический отзыв о том, что говорил начинающий доцент. Это­ шей мистифицированной чепухи. Эта чепуха была шумно объяв­
го хватило Шопенгауэру для вражды на всю оставшуюся жизнь. лена бессмертной мудростью корыстными последователями и с
Преподавательская карьера уложилась в один семестр. Едва ли готовностью принята всеми дураками, которые таким образом
не главной причиной было то, что Шопенгауэр назначил свои соединились в столь совершенный хор восхищения, какой вряд
лекции на те самые дни и часы, когда читал Гегель. Провал был ли звучал когда-либо ранее.
полным. Вначале его слушало 4-5 студентов, но и они ушли. Фи­ Широчайшее поле духовного влияния, предоставленное Ге­
лософ покидает город и университет, ставшие для него безотрад­ гелю власть предержащими, позволило ему добиться успеха в
ными. Оставшиеся 27 лет жизни он проводит во Франкфурте на деле интеллектуального разложения целого поколения».
Майне. Тогда-то и наступает добровольное затворничество и оди­ Гегелевская философия, возведенная в ранг государствен­
нокая жизнь. Но остается убеждение: «Полное пренебрежение, ной, да не где-нибудь, а в реакционной Пруссии, далеко не одно­
которому подверглись мои труды, доказывает лишь то, что я не значна по возможным выводам из нее. В критике Гегеля в этом
был достоин современности, либо наоборот». Философ явно ри­ направлении есть рациональное зерно. Но в целом у А. Шопенгауэ­
суется. На заданный однажды вопрос о том, где он хотел бы быть ра явно недостает аргументов. Иногда на поверхность выходит эле­
похоронен, А. Шопенгауэр ответил: «Это безразлично: где бы я ментарная озлобленность; он настойчиво повторяет: «За все время
ни лежал, меня везде найдут». между Кантом и мной не было никакой философии, а лишь одно
Чему же учил Шопенгауэр? философское шарлатанство».
Внешне он, казалось, повторяет И. Канта и даже Дж. Беркли: Каким же образом Шопенгауэр решает задачу, получает, как
мир есть мое представление. Традиционна и его борьба с мате­ полагает, доступ к «вещам в себе» совершенно с другой стороны»?
риализмом, «достойной философией цирюльников и аптекарс­ Основная ошибка всех философов, по его мнению, состоит в
ких учеников». Но есть и отличие. том, что они коренным и первичным моментом считают мышле­
За тысячелетия до Канта, утверждает А. Шопенгауэр, основ­ ние и всегда выдвигают его на передний план. «Вожатым и про­
ная философская истина уже была познана мудрецами Индии (в водником является для них интеллект. Для нас же, — утверждает
«Веданте»), и эта истина в том, что мир подобен сну. Из европей­ А. Шопенгауэр, — открыта дорога изнутри, словно подземный
ских мыслителей Нового времени ближе всего к этой истине, по ход». Эта дорога изнутри означает возможность иррационально­
мнению Шопенгауэра, подошел как раз И. Кант, для которого го, интуитивного постижения «вещей в себе» (сущности). Точнее
мир, опять-таки в трактовке Шопенгауэра, — шифрованное пись­ даже, речь идет не о постижении сущности конкретных вещей, а о
мо, которое принципиально нельзя расшифровать. Имелась в виду понимании одного обстоятельства: в основе мира лежит... воля.
кантовская «вещь в себе». Свою заслугу А. Шопенгауэр видел в Что-то очень похожее обнаруживается иногда в совсем не фи­
том, что он нашел путь к расшифровке. Но это не путь, начер­ лософской литературе. Вспомните О. Генри, его новеллу «Дороги,
танный Гегелем или кем-либо еще после Канта. которые мы выбираем». Рефреном в ней стал вопрос: что внутри
Преемники и так называемые продолжатели дела И. Канта нас заставляет выбирать эту, а не другую дорогу? Герой, а значит,
предали и извратили учение своего великого предшественни­ и автор не могут ответить. Но убеждает ли шопенгауэровский вари­
ка, одержимые ненавистью к нему, утверждает Шопенгауэр, ант ответа на подобный вопрос?
называя Фихте, Шеллинга и Гегеля тремя прославленными со­ Вначале несколько слов об интуиции. В самом общем смысле
фистами послекантовского периода, шарлатанами, а не фило­ это способность непосредственного постижения истины, пости­
софами. жения как бы без доказательства. Об интуиции, опираясь на кото-
176 177
рую можно понять какие-то стороны мира в его сущности, гово­ от кантовского, оно по сути противоположно ему. И. Кант создает
рили еще Р. Декарт и Б. Спиноза. Но у них она выступала как учение о нравственности, основанное на принципе: человек дол­
элемент, момент сложного, многостороннего механизма позна­ жен. По Шопенгауэру, все сводится к тому, каков кто есть. Не
ния. Предполагалось, что интуиция прокладывает путь к знанию, обстоятельства и даже не мотивы определяют характер человека, а,
полученному путем доказательства, дополняется им. Такую инту­ наоборот, характер — мотивы поведения.
ицию принято называть интеллектуальной. Сам он, не забудем исходного постулата философии Шо­
У А. Шопенгауэра принципиально иное видение проблемы. В пенгауэра, продиктован мировой волей; характер нельзя изме­
его понимании, интуиция — это едва ли не мистическая спо­ нить. Каждый действует лишь внешне так или иначе. На самом
собность получить даже не знание, представление. Совсем не деле поведение любого человека в каждом конкретном случае
обязательна его совместимость с догадкой, элементарной жиз­ предопределено.
ненной практикой. Все живое кипит волей к жизни. Она влечет за собой эгоизм.
У Декарта в его знаменитом «cogito ergo sum» («я мыслю, следо­ Именно он — источник всех дел и поступков. Девиз эгоиста (в
вательно, я существую») — гордость за человека, способного, бла­ переводе с языка А. Шопенгауэра: девиз каждого): все для меня и
годаря мышлению, постичь мир. У Шопенгауэра — Я хочу (даже не ничего для другого. Правомерно, по мнению философа, выделение
«Я», а некая «мировая воля» желает), следовательно, я существую. двух ступеней эгоизма, того, который связан по преимуществу со
Воля — единственная реальность. Все выросло из воли, все ей стремлением к собственному благу, и гипертрофированного, злоб­
подчинено. Воля же не подчиняется никаким законам. Пути ее ного эгоизма, усиливающегося от удовольствия, полученного от
неисповедимы. чужого горя: «Иной человек был бы в состоянии убить другого
Поднять волю на уровень, конституирующий мир и все, что только для того, чтобы его жиром смазать себе сапоги!» Признавая
в нем происходит, — до этого до Шопенгауэра, действительно, не подобное допущение гиперболой, философ одновременно заявля­
додумался никто из философов. Что же скрыто за подобным виде­ ет: «У меня все же осталось сомнение: действительно ли это гипер­
нием мира? бола». А. Шопенгауэр убежден: мы живем в худшем из миров. Воз­
Стремящиеся понять мыслителя усматривают в нем желание никает естественный вопрос: а можно ли вообще на подобной ос­
подчеркнуть беспредельность устремленности человека к достиже­ нове построить учение о нравственности? Не логичнее ли говорить
нию тех или иных целей, желание гипертрофированное, превра­ о его противоположности?
щенное в абсолют и вылившееся в утверждение: видимый мир и Вопрос более чем правомерный, если иметь ввиду, что, по
мы сами есть не что иное, как различные состояния и проявления А. Шопенгауэру, всякое желание (читай: эгоистическое стремле­
некоей «мировой воли». ние), освобождая в какой-то момент от определенной потребнос­
Но возможен и иной вариант объяснения «конструкции», ти, порождает неизбежно все новые и новые потребности, а с
предложенной Шопенгауэром: все это — теоретическое оправ­ ними новые лишения и нескончаемую неудовлетворенность; «хо­
дание эгоизма. И здесь есть доля истины. теть» и «стремиться», составляющие самое существо человека, по­
Во всяком случае проблемы нравственности в весьма свое­ добны неутолимой жажде, из-за чего все бытие его становится
образной их интерпретации занимают первостепенное место в несносным бременем. Стремление к счастью — источник несчастья.
учении Шопенгауэра. Откуда Данте взял ад, как не из жизни? И не потому ли мало­
Философ берется за решение задачи, которую, по его мне­ убедителен в его изображении рай, что жизнь слишком мало на
нию, лишь поставил, но не решил И. Кант. него похожа? — задается риторическим вопросом философ.
Показателен в этом плане эпиграф к работе А. Шопенгауэра Пессимизм... Это столь употребительное ныне слово введено
«Об основе морали»: «Проповедовать мораль легко, трудно обо­ в язык А. Шопенгауэром. «Я бросаю вызов всякой философии с ее
сновать мораль». оптимизмом», — говорит он. А что предлагает философ в качестве
При всем восторге от Канта, который А. Шопенгауэр старается выхода? На долю человека остается нечто, трудно поддающееся
демонстрировать на словах, его понимание этики не просто далеко определению. Есть в этом «нечто» элементы стоицизма, но с ка-
178 179
ким-то подчеркнутым самоотрицанием, самоотвержением воли ленная на конкурс, объявленный Норвежской королевской ака­
к жизни. демией, работа Шопенгауэра «О свободе человеческой воли» была
удостоена первой премии. Правда, другая его работа, хотя она и
Прослеживается определенная логика: если любое желание
была единственной на конкурсе, объявленном Датским коро­
есть эгоистическое по цели проявление воли и оно в конечном
левским научным обществом, премии не получила, что породи­
итоге источник несчастья, то избавиться от него можно одним
ло весьма язвительные высказывания автора в адрес копенга­
единственным способом — не проявляя никакого желания. Мож­ генских ученых — экспертов.
но было бы предположить, что А. Шопенгауэр оправдает... само­
Интерес к учению Шопенгауэра тем не менее рос. В универ­
убийство. Л. Толстой, находившийся некоторое время под явным
ситетах начали читать курсы лекций по философии А. Шопенгауэ­
влиянием немецкого философа, формулирует эту мысль в «Ис­
ра. У него появилась возможность сказать: «Закат моей жизни стал
поведи» следующим образом: «Никто не мешает нам с Шопен­
зарей моей славы».
гауэром отрицать жизнь. Но тогда убей себя — и не будешь рас­
Но с чем это было связано? Как вообще объяснить то усили­
суждать. Не нравиться тебе жизнь, убей себя...»
вающееся влияние, которое оказывал мыслитель на философию?
А. Шопенгауэр не доходит до столь крайнего вывода. Само­
И не только философию. Р. Вагнер посвятил свое «Кольцо Нибе-
убийство не имеет, по его мнению, ничего общего с отрицани­
лунгов» не кому-нибудь, а Шопенгауэру.
ем воли к жизни. Вот крайний аскетизм, отказ от всего земного
Уже в XIX в., и чем дальше, тем больше, усиливается скепти­
и уход в себя на восточный, буддистский манер — другое дело.
цизм. Широко распространяются сомнение, разочарование, порож­
Последнее слово этики А. Шопенгауэра — призыв к сострада­
даемые крахом несбывшихся надежд, растущей неопределенностью
нию, основанному на понимании другого человека как самого себя,
будущего. Вот питательная почва для пессимизма; особенно благо­
т.е. (опять приходится расшифровывать мысль, казалось бы, по­
приятной она оказалась в России, где идеи Шопенгауэра нашли
нятную) на признании правомерности его эгоизма. немало сторонников. Именно в России и в русской истории впер­
Учение А. Шопенгауэра в