Вы находитесь на странице: 1из 6

Наполеон

 Он притворился, что не видит господина Боссе, и подозвал к себе Фабвье.


Наполеон слушал, строго нахмурившись и молча, то, что говорил Фабвье ему о
храбрости и преданности его войск, дравшихся при Саламанке на другом конце
Европы и имевших только одну мысль -- быть достойными своего императора, и
один страх -- не угодить ему. Результат сражения был печальный. Наполеон делал
иронические замечания во время рассказа Fabvier, как будто он не предполагал,
чтобы дело могло идти иначе в его отсутствие.

Но хотя Наполеон знал, что Боссе должен сказать это или тому подобное, хотя
он в свои ясные минуты знал, что это было неправда, ему приятно было это
слышать от де Боссе. Он опять удостоил его прикосновения за ухо.

Когда Наполеон вышел из палатки, крики гвардейцев пред портретом его сына
еще более усилились.

Боссе, закрыв глаза и склонив голову, глубоко вздохнул, этим жестом


показывая, как он умел ценить и понимать слова императора.

Наполеон ездил по полю, глубокомысленно вглядывался в местность, сам с


собой одобрительно или недоверчиво качал головой и, не сообщая окружавшим
его генералам того глубокомысленного хода, который руководил его
решеньями, передавал им только окончательные выводы в форме приказаний.
Выслушав предложение Даву, называемого герцогом Экмюльским, о том,
чтобы обойти левый фланг русских, Наполеон сказал, что этого не нужно
делать, не объясняя, почему это было не нужно. На предложение же генерала
Компана (который должен был атаковать флеши), провести свою дивизию
лесом, Наполеон изъявил свое согласие, несмотря на то, что так называемый
герцог Эльхингенский, то есть Ней, позволил себе заметить, что движение по
лесу опасно и может расстроить дивизию.
Итак, ни одно из распоряжений диспозиции не было и не могло быть
исполнено. Но в диспозиции сказано, что по вступлении таким образом в бой
будут даны приказания, соответственные действиям неприятеля, и потому
могло бы казаться, что во время сражения будут сделаны Наполеоном все
нужные распоряжения; но этого не было и не могло быть потому, что во все
время сражения Наполеон находился так далеко от него, что (как это и
оказалось впоследствии) ход сражения ему не мог быть известен и ни одно
распоряжение его во время сражения не могло быть исполнено.

В Бородинском сражении Наполеон ни в кого не стрелял и никого не убил. Все


это делали солдаты

Солдаты французской армии шли убивать русских солдат в Бородинском


сражении не вследствие приказания Наполеона, но по собственному желанию

Ежели бы Наполеон запретил им теперь драться с русскими, они бы его убили и


пошли бы драться с русскими, потому что это было им необходимо.

И не Наполеон распоряжался ходом сраженья, потому что из диспозиции его


ничего не было исполнено и во время сражения он не знал про то, что
происходило впереди его. Стало быть, и то, каким образом эти люди убивали
друг друга, происходило не по воле Наполеона, а шло независимо от него, по
воле сотен тысяч людей, участвовавших в общем деле. Наполеону казалось
только, что все дело происходило по воле его.
Наполеон в Бородинском сражении исполнял свое дело представителя власти
так же хорошо, и еще лучше, чем в других сражениях. Он не сделал ничего
вредного для хода сражения; он склонялся на мнения более благоразумные; он
не путал, не противоречил сам себе, не испугался и не убежал с поля сражения,
а с своим большим тактом и опытом войны спокойно и достойно исполнял
свою роль кажущегося начальствованья.
 

перед боем : 29 гл
Он интересовался пустяками, шутил о любви к путешествиям
 Когда надо будет приступить к делу, я сделаю его, как никто другой, а теперь
могу шутить, и чем больше я шучу и спокоен, тем больше вы должны быть
уверены, спокойны и удивлены моему гению"

Соображаясь с таковыми необходимо ложными донесениями, Наполеон делал


свои распоряжения, которые или уже были исполнены прежде, чем он делал их,
или же не могли быть и не были исполняемы.

Маршалы и генералы, находившиеся в более близком расстоянии от поля


сражения, но так же, как и Наполеон, не участвовавшие в самом сражении и
только изредка заезжавшие под огонь пуль, не спрашиваясь Наполеона, делали
свои распоряжения и отдавали свои приказания о том, куда и откуда стрелять, и
куда скакать конным, и куда бежать пешим солдатам. Но даже и их
распоряжения, точно так же как распоряжения Наполеона, точно так же в самой
малой степени и редко приводились в исполнение. Большей частью выходило
противное тому, что они приказывали.

стал разговаривать с ними о делах, не касающихся сражения

Наполеон не видел того, что он в отношении своих войск играл роль доктора,
который мешает своими лекарствами, -- роль, которую он так верно понимал и
осуждал.
Наполеон видел, что это было не то, совсем не то, что было во всех его
прежних сражениях

Подобного ужаса, такого количества убитых на таком малом пространстве


никогда не видал еще и Наполеон, и никто из его генералов

38
Личное человеческое чувство на короткое мгновение взяло верх над тем
искусственным призраком жизни, которому он служил так долго. Он на себя
переносил те страдания и ту смерть, которые он видел на поле сражения.

И без его приказания делалось то, чего он хотел, и он распорядился только


потому, что думал, что от него ждали приказания

Он, предназначенный провидением на печальную, несвободную роль палача


народов, уверял себя, что цель его поступков была благо народов и что он мог
руководить судьбами миллионов и путем власти делать благодеяния!
Тузик

. Он не делал никаких распоряжении, а только соглашался или не соглашался


на то, что предлагали ему.

он знал и старческим умом понимал, что руководить сотнями тысяч человек,


борющихся с смертью, нельзя одному человеку, и знал, что решают участь
сраженья не распоряжения главнокомандующего, не место, на котором стоят
войска, не количество пушек и убитых людей, а та неуловимая сила,
называемая духом войска, и он следил за этой силой и руководил ею, насколько
это было в его власти.

о, что сказал Кутузов, вытекало не из хитрых соображений, а из чувства,


которое лежало в душе главнокомандующего, так же как и в душе каждого
русского человека.
И узнав то, что назавтра мы атакуем неприятеля, из высших сфер армии
услыхав подтверждение того, чему они хотели верить, измученные,
колеблющиеся люди утешались и ободрялись.
4 том

от Бородина и до Вильны, ни разу ни одним действием, ни словом не изменяя


себе, являет необычайный s истории пример самоотвержения и сознания в
настоящем будущего значения события

Кутузов никогда не говорил о сорока веках, которые смотрят с пирамид, о


жертвах, которые он приносит отечеству, о том, что он намерен совершить или
совершил: он вообще ничего не говорил о себе, не играл никакой роли, казался
всегда самым простым и обыкновенным человеком и говорил самые простые и
обыкновенные вещи.  (поля считает себя героем еще до начал битвы, говорит о
себе как о…. крутом..)

 никогда не противоречил тем людям, которые хотели ему что-нибудь


доказывать

 Очевидно, невольно, с тяжелой уверенностью, что не поймут его, он


неоднократно в самых разнообразных обстоятельствах высказывал свою мысль

Источник этой необычайной силы прозрения в смысл совершающихся явлений


лежал в том народном чувстве, которое он носил в себе во всей чистоте и силе
его.
Только признание в нем этого чувства заставило народ такими странными
путями из в немилости находящегося старика выбрать его против воли царя в
представители народной войны. И только это чувство поставило его на ту
высшую человеческую высоту, с которой он, главнокомандующий, направлял
все свои силы не на то, чтоб убивать и истреблять людей, а на то, чтобы спасать
и жалеть их.
Простая, скромная и потому истинно величественная фигура эта не могла
улечься в ту лживую форму европейского героя, мнимо управляющего людьми,
которую придумала история.
Для лакея не может быть великого человека, потому что у лакея свое понятие о
величии.
 
Пока они были сильны, мы себя не жалели, а теперь их и пожалеть можно.
Тоже и они люди.

Он смотрел вокруг себя, и в упорных, почтительно недоумевающих,


устремленных на него взглядах он читал сочувствие своим словам: лицо его
становилось все светлее и светлее от старческой кроткой улыбки, звездами
морщившейся в углах губ и глаз. Он помолчал и как бы в недоумении опустил
голову.