Вы находитесь на странице: 1из 5

2020.04.

036
158

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

2020.04.036. РОБЕРТС К. ОТ УСМОТРЕНИЯ К ПРАВУ: ОПА-


СЕНИЯ ПО ПОВОДУ ПРАВ И ЭВОЛЮЦИЯ МЕЖДУНАРОД-
НЫХ САНКЦИЙ.
ROBERTS C. From discretion to law: Rights-based concerns and the
evolution of international sanctions // Brooklyn journal of international
law. ‒ New York, 2018. ‒ Vol. 44, N 1. – P. 200–271.
Ключевые слова: международное право; международные
санкции; ответственность; обязательства; права; jus cogens.
Кристофер Робертс из Европейского университетского ин-
ститута (European University Institute) отмечает, что наложение и
исполнение международных санкций всегда рассматривались как
проявление усмотрения государств, проистекающего из их поли-
тических решений. «Санкции» ‒ объемный и неоднозначный тер-
мин. В общеправовом смысле под санкциями подразумевается
наказание, цель которого ‒ обеспечить подчинение закону (с. 201).
В международном праве санкция в целом понимается так же, как
мера ответственности того или иного рода, предусмотренная госу-
дарством за неисполнение им его международных обязательств.
Автор не стремится дать иное определение санкциям, под которы-
ми он для целей настоящего исследования понимает меры, в ос-
новном экономического характера, применяемые к государствам,
организациям и частным лицам. Его цель – исследовать практику
применения таких мер.
Практика формирования и применения международных
санкций в последние годы подверглась значительным изменениям.
То, к каким последствиям для обычных людей привело примене-
ние в 90-х годах коллективных санкций, в частности в Ираке, ста-
ло предметом обширной критики. Как следствие, вместо санкций
общего характера стали все чаще применяться санкции, направ-
2020.04.036
159

ленные на достижение конкретных целей. Такое изменение вызва-


ло следующую волну опасений по поводу прав, на этот раз касаю-
щуюся гарантий надлежащего процесса (due process). Это, в свою
очередь, привело к тому, что санкции стали рассматриваться через
призму соответствия правовым установлениям. Это, впрочем, не
означает, что все санкции в настоящее время соответствуют требо-
ваниям в указанных областях. Коллективные санкции применяют-
ся и сегодня, а требованиям надлежащего процесса не придается
должный вес. Это текущее положение вещей (в отличие от того,
что утверждают сторонники «реальной политики») является сви-
детельством того, что опасения по поводу воздействия налагаемых
санкций на права имеют значительное влияние на санкции и, по
сути, формируют их (с. 215).
Еще одним направлением изменений в области санкций в
международном публичном праве является расширение области
международной правовой ответственности. В связи с этим автор
задает вопрос: бывают ли ситуации, в которых наложение санкций
предусмотрено правом, а не является исключительно результатом
усмотрения государств? В данном контексте он рассматривает по-
ложения четырех отдельных, но взаимосвязанных областей меж-
дународного права – права прав человека, гуманитарного права,
уголовного права и общего международного права.
В рамках международного права прав человека вопрос от-
ветственности рассматривается в основном через призму экстра-
территориальной ответственности. В последние годы отмечается
расширение объема экстратерриториальных обязательств, что го-
ворит о возросшем внимании правозащитных акторов к трансна-
циональным нарушениям прав человека и желании принять дей-
ственные меры в этой области (с. 224).
Расширение понятия ответственности в международном гу-
манитарном праве наблюдается по нескольким направлениям од-
новременно. Во-первых, через обращение к позитивному обяза-
тельству не поощрять лица или группы, участвующие в
конфликте, в действиях в нарушение положений Женевских кон-
венций (так толковал ст. 1 Женевских конвенций Международный
суд ООН в деле Nicaragua). Во-вторых, участвующие в военных
действиях страны должны и сами уважать нормы международного
2020.04.036
160

гуманитарного права (в связи с этим автор отмечает сложность


понятия «участие» и его расширение в последние годы) (с. 227).
Нормы международного уголовного права также содейству-
ют растущему признанию транснациональной и международной
ответственности. Международные уголовные трибуналы подтвер-
дили значение понятия jus cogens, отметив, что большинство норм
международного гуманитарного права, в частности запрещающих
военные преступления, преступления против человечества и гено-
цид, являются также нормами jus cogens, т.е. не подлежащими
ограничению и имеющими первостепенное значение. Междуна-
родное уголовное право содержит ясные, убедительные стандарты,
касающиеся «соучастия» и «понимания значительной вероятно-
сти», содействующие концептуализации санкций. И, наконец, не-
маловажную роль в их развитии сыграла имеющаяся в рамках
международного уголовного права возможность наложения ответ-
ственности на частное лицо напрямую (с. 230).
Три области международного права, рассмотренные выше,
не используют понятие «санкции», но накладывают на частных
лиц и государства обязательство не участвовать в определенных
видах трансграничной деятельности. Позиция общего междуна-
родного права по этому вопросу аналогична и основывается на
правовых стандартах рассмотренных областей права. Оно преду-
сматривает много оснований для наложения санкций. Рассматри-
вая те из них, которые касаются наиболее серьезных нарушений
международного прав, автор отмечает, что и практика Междуна-
родного суда ООН, и Венская конвенция о праве договоров под-
тверждают, что обязательства в области jus cogens были общепри-
знанными уже к концу ХХ в. Международная комиссия юристов в
своем «Проекте статей об ответственности государств за междуна-
родно-противоправные деяния» пошла еще дальше и закрепила
ответственность, вытекающую из этих обязательств. Однако при-
знание норм jus cogens – это одно, а достижение согласия относи-
тельно последствий их нарушения – другое (с. 240). Прогресс в
этой области тормозится тем, что разные области международного
права рассматривают эту проблему по-разному. Однако закреп-
ленные в них стандарты в своей совокупности дают возможность
говорить о существовании обязательства государств налагать
2020.04.036
161

санкции за наиболее серьезные нарушения в области международ-


ного права (с. 242).
Изучение практики применения международных санкций
также показало связь между опасениями по поводу последствий их
применения для прав человека и их эволюцией. В этом контексте
можно рассматривать даже санкции ООН в отношении Родезии и
Южной Африки, хотя формально в то время речь шла о деколони-
зации и национальном суверенитете. Свержение режима Пиночета
в Чили также оказало влияние на права человека при назначении
санкций. Однако период наиболее активного развития в этой обла-
сти начался после окончания холодной войны, когда нарушение
прав человека стало использоваться для обоснования назначения
санкций, а их соблюдение – как цель санкций (с. 259).
Тот факт, что связь между санкциями и опасениями по пово-
ду возможного нарушения прав становится все теснее, не означает,
что применение санкций в каждом случае мотивированно и сами
санкции разрабатываются с учетом уважения прав человека. В ос-
нову их назначения и формирования ложатся самые различные
соображения, и политических среди них не меньше, чем норма-
тивных. Однако очевидно, что опасения по поводу прав оказывают
влияние не только на нормативное регулирование вопроса между-
народных санкций, но и на практику их применения. Они играют
все большую роль не только в определении момента, когда санк-
ции будут применены, но и того, против каких конкретно лиц и
организаций они будут действовать. Эволюция практики примене-
ния санкций свидетельствует и о том, что понимание обязательно-
сти наложения санкций в отношении наиболее серьезных наруше-
ний прав человека растет (с. 259).
Возвращаясь к вопросу о том, должны ли наложение и ис-
полнение международных санкций быть предметом правового ре-
гулирования или рассматриваться исключительно в рамках усмот-
рения государств, автор отмечает, что наиболее уместно
рассмотреть этот «конфликт» на примере Совета Безопасности
ООН, как органа, обладающего в существующем мировом порядке
наибольшей степенью усмотрения. И если уж он в своей деятель-
ности ограничен некими формальными соображениями, то другие
органы и подавно подчинены определенному правовому регулиро-
ванию. Проведенный автором анализ показывает, что Совет Без-
2020.04.037
162

опасности ООН ограничен как минимум положениями Устава


ООН (как положениями гл. 7, перечисляющими условия, в кото-
рых он может начать действовать, так и отсылкой к правам чело-
века в Преамбуле и ст. 1(3)). Кроме того, в силу своей высшей си-
лы, для него обязательны и могут ограничивать его действия
нормы jus cogens (с. 262). Помимо формальных соображений, Со-
вет Безопасности ограничен еще и соображениями практического
характера. Они неустанно двигают этот орган в сторону все боль-
шего соответствия принимаемых санкций положениям междуна-
родного права. Впрочем, это утверждение справедливо не только
по отношению к Совету Безопасности, но и к другим международ-
ным органам и находит подтверждение в практике их деятельно-
сти (с. 268).
Подводя итог, автор отмечает, что ожидания относительно
того, что эволюция международного права и международных от-
ношений будет происходить в простой последовательности, со-
гласно которой сначала развивается право, а уже вслед за ним ‒
практика государств, не оправдались. Реальность оказалась слож-
нее. Нельзя сказать, что появление идеи о существовании у госу-
дарства обязательств оказало влияние на их действия. Ощущение
наличия обязательства налагать санкции в случаях серьезных
нарушений прав человека формировалось постепенно, одновре-
менно с изменяющейся практикой наложения таких санкций. Из-
менения в праве и практике шли, таким образом, параллельно
(с. 270). При этом и на развитие правового обязательства вводить
санкции, и на практику их реализации оказывают влияние опасе-
ния по поводу нарушения прав человека. Такое влияние будет
усиливаться и в дальнейшем.
Н.В. Кравчук

2020.04.037. СОРНАРАДЖА М., ВОНГ Д. КИТАЙ, ИНДИЯ И


МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО: РОМАНТИЧЕСКИЙ И РЕАЛИ-
СТИЧЕСКИЙ ПОДХОДЫ И ПРОМЕЖУТОЧНЫЙ ВАРИАНТ,
ОСНОВАННЫЙ НА СПРАВЕДЛИВОСТИ.
SORNARAJAH M., WANG J. China, India, and international law: a
justice based vision between the romantic and realist perceptions //
Asian journal of international law. – Cambridge, 2019. – Vol. 9, N 1. –
P. 217–250.