Вы находитесь на странице: 1из 12

УДК 80

Л. К. Салиева
кандидат филологических наук, доцент,
каф. международной коммуникации, факультет мировой политики, доцент,
Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова;
e-mail: liudmila.salieva@gmail.com

КОНЦЕПТЫ ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ


В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ КАРТИНЕ МИРА
РОМАНА ВЛАДИМИРА НАБОКОВА « ДАР »
Цель настоящей статьи – во-первых, установить, как системы ключевых слов и
единиц плана повествования литературно-художественного текста связаны с его
системой концептов, и, во-вторых, проиллюстрировать теоретические выкладки ре-
зультатами разбора концептосферы романа Владимира Набокова «Дар». Исследова-
ние выполнено на пересечении когнитивного литературоведения и риторики. В ста-
тье показано, что ключевое слово (речевая единица) и единица плана повествования
связаны с текстовым концептом, ментальной категорией, посредством топоса, ком-
муникативной категории. Исследование установило, что в основе концепции жизни-
смерти в романе В. Набокова «Дар» лежит внешний топос «жизнь духовная / жизнь
биологическая», категории которого связаны внутренним топосом «антитеза».
Ключевые слова: концепт; ключевое слово; топос; когнитивное литературове-
дение; риторика.

L. K. Salieva
PhD (Philology), Associate Professor,
Department of International Communication,
Faculty of World Politics, Associate Professor,
Lomonosov Moscow State University;
e-mail: liudmila.salieva@gmail.com

CONCEPTS OF LIFE AND DEATH


IN THE WORLD PICTURE OF VLADIMIR NABOKOV’S NOVEL
“THE GIFT”
The aim of the article is, firstly, to establish how the systems of keywords and
units of the narrative plan of a literary text are related to its system of concepts, and,
secondly, to illustrate theoretical points by the results of the analysis of the system
of concepts in Vladimir Nabokov’s novel ‘The Gift’. The study is carried out at the
intersection of cognitive literary criticism and rhetoric. The article shows that the key
word (a speech unit) and the unit of the narrative plan are associated with the textual
concept, which is a mental category, through topos, which is a communicative category.
The study demonstrates that the basis for the life-death conception in Nabokov’s novel

292
Л. К. Салиева

‘The Gift’ is the external topos “spiritual life / biological life”, the categories of which
are connected by an internal topos “antithesis”.
Key words: concept; keyword; topos; cognitive literary criticism; rhetoric.

Введение
Великий русский ученый А. Н. Веселовский определил историю
литературы как историю «общественной мысли в образно-поэтическом
переживании и выражающих его формах» [Веселовский–Электронный
ресурс]. Одним из вопросов, вытекающих из этого определения, явля-
ется вопрос о методах исследования текстовой презентации образно-
поэтического переживания, с помощью которых можно было бы
восстановить авторскую мысль, стоящую за поэтическим образом,
и увидеть место того или иного литературно-художественного про-
изведения и его автора в истории общественной мысли. В настоящее
время широкое применение находят методы когнитивного литературо-
ведения, в частности изучение индивидуальных концептов. Исследо-
вание, результаты которого представлены в статье, также выполнено
в русле этого направления (на пересечении с когнитивной риторикой),
и посвящено рассмотрению содержания концепта жизнь в романе
В. Набокова «Дар». Принято считать, что индивидуальные концепты
выражаются в тексте при помощи системы ключевых слов. Однако
вопрос о том, как ключевое слово связано с концептом, остается за
пределами внимания исследователей. В связи с этим статья направле-
на на решение двух задач: 1) установить, как система ключевых слов
литературно-художественного текста связана с его концептосферой;
2) проиллюстрировать теоретические выкладки результатами разбора
концептосферы романа Набокова В. «Дар» [Набоков].
Определение понятий
При решении первой задачи рабочей гипотезой было следующее
умозаключение: индивидуальный концепт, ментальная категория,
связан с ключевым словом, речевой единицей, при помощи топоса,
коммуникативной категории. С целью внесения ясности определим
понятия концепта, индивидуального концепта, топоса и ключево-
го слова. Концепт – когнитивная единица, содержащая осмыслен-
ное (этимологически-образно-эмоционально-оценочно-культурно-

293
Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 9 (801) / 2018

исторически-диалогически наполненное) понимание некой единицы


действительности (материальной, духовной, реальной, воображае-
мой). «...Можно воссоздать концепт, объективируя его по следу (треку)
его движения в преобразованиях форм, через образ, понятие, символ.
Культурный концепт в современном его виде <...> создан историче-
ски…» [Колесов 1992, с. 36]. Индивидуальный концепт – ноэма – дан-
ное в конкретном тексте толкование языкового концепта, возможный
исторический момент развития содержания последнего. Топос – не-
обходимый способ развертывания текста [Хазагеров]. В топосе содер-
жатся [Волков 2003, с. 47]: 1) внешний топос – отложившиеся в куль-
туре в качестве смыслового единства две соотнесенные категории (два
концепта), которые могут образовывать суждение, например, «добро /
зло», «жизнь / смерть»; 2) внутренний топос – отношение, посред-
ством которого связываются между собой части внешних топосов
(«род / вид», «предыдущее / последующее» и т. д.); 3) общее место –
общепринятое суждение, в котором категории внешнего топоса соот-
несены по модели того или иного внутреннего топоса; предикативная
конструкция, в которой подлежащим может выступать любая из кате-
горий внешнего топоса. В диалоге общее место подразумевается, при
этом оно может быть как утверждено, так и отвержено или видоизме-
нено. Последнее может привести к возникновению нового общего ме-
ста, новой интерпретации входящих в его состав категорий, а значит к
новому толкованию языкового концепта. Это становится возможным
в результате включения концепта в разные смысловые ряды (напри-
мер: «искусство / мастерство», «искусство /прекрасное», «искусство
/ способ идеологического воздействия», «искусство / самовыраже-
ние»). Ключевое слово текста является предикатом ноэмы – индиви-
дуального концепта. Содержание ноэмы может быть раскрыто рядом
ключевых слов, смысл которых в свою очередь также может опре-
деляться ключевыми словами следующего уровня. Контекстуально-
обусловленные значения ключевых слов, являющихся предикатами в
рамках одного индивидуального концепта, образуют иерархическую
систему.
Метод
В. В. Виноградов в работе «О художественной прозе» пишет о том,
что тексты прозо-поэтических жанров, к категории которых он также

294
Л. К. Салиева

относит и жанр романа, следует исследовать риторическим методом


[Виноградов 1980б с. 116–118]. Релевантность использования данного
метода для целей данной статьи определяется следующим. Одним из
аспектов риторики является то, что она представляет собой «учение о
развитии мысли в слове <…>. В основе инвенции и элокуции лежит
понятие семантизации высказываний в виде понятий и образов» [Рож-
дественский 2015, с. 52]. Образы и понятия связываются со словом
(ключевым в тексте) посредством топоса, и тем самым топос обуслов-
ливает значение ключевого слова в данном тексте. Контекстуально-
обусловленное значение ключевого слова представляет собой интер-
претацию концепта. Риторическая критика позволяет пройти путь от
ключевого слова к образу или понятию через топос и тем самым ре-
конструировать индивидуальную концептосферу текста.
Художественная картина мира романа В. Набокова «Дар»
Картина мира романа строится вокруг заглавного слова. Слово
дар имеет положительную коннотацию во всех своих словарных зна-
чениях, причем в значении «подарок» оно также имеет помету высо-
кое. Это слово служит своеобразным аксиологическим ориентиром
в картине мира романа: всё, что оно именует (и, следовательно, что
составляет его смысл в данном контексте) является провозглашае-
мой автором ценностью. Концептосфера романа представляет собой
иерархическую систему компонентов смысла слова дар.
Первым шагом на пути реконструкции концептосферы может
служить соположение сильных позиций текста: заглавия, эпиграфа
и посвящения. Эпиграф «Дуб – дерево. Роза – цветок. Олень – жи-
вотное. Воробей – птица. Россия – наше Отечество. Смерть неиз-
бежна. П. Смирновский. Учебник русской грамматики» (графическое
оформление текста цитаты Набокова) [Набоков 1990, с. 37] составлен
из трюизмов, общих мест, которые, будучи собранными вместе, при-
обретают новый смысл. В основе суждения, выделенного курсивом,
лежат топосы «часть-целое» и «присущее». Природа и общество со-
ставляют жизнь, которой присуще свойство быть смертной. Эта часть
также содержит идею о гибели России-отечества. Суждение в целом
интерпретируется от топоса «часть-целое»: Русская грамматика воз-
водится к понятию ‘русский язык’; язык же способен вобрать в себя
жизнь, сделать из нее текст (в цитате обозначено курсивом).

295
Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 9 (801) / 2018

В посвящении «ПАМЯТИ МОЕЙ МАТЕРИ» [Набоков 1990, с. 37]


содержатся внешние топосы: «память / книга – слово – язык», «мать /
жизнь», «мать / родство», «память / свое – родство», категории которых
находятся в отношениях присущего свойства, производности и др.
Соположение заглавия романа, эпиграфа и посвящения обнару-
живает внешние топосы «дар / наша смертная земная жизнь», «дар /
русский язык, слово», «дар / память» с внутренним топосом «имя»;
имя дар выражает сущность именуемых предметов, состоящую в их
производности от Бога. На этом этапе можем сделать вывод: смысл
слова дар в рассматриваемом контексте ассоциируется с двумя кон-
цептами –жизнь и слово, концептосфера романа в целом может быть
построена как раскрытие содержания этих концептов в контексте
романа.
Понимание слова дар как ‘жизнь’ и слова жизнь как ‘дар’ словаря-
ми русского языка не фиксируется, однако контексты русской духовной
и художественной литературы позволяют говорить о наличии у однои-
менных концептов такого содержания. Известный литературный кон-
текст – диалог Пушкина А. С. и Митрополита Филарета [Малинин],
который развивается от выражения сомнения в наличии смысла жизни
и ценности дара жизни к приятию Божьей воли. В основе диалога то-
посы: «дар / жизнь» (имя, производность); «жизнь человеческая / слу-
чайность, бессмысленность, страдание, тоска» (присущее); «жизнь /
судьба» (причина); «Божья воля / своя воля» (соположение).
Возникает вопрос: какой точки зрения придерживается Набоков?
При утвердительном развертывании одного из основных внешних то-
посов эпиграфа «жизнь / смерть», имеем суждение ‘жизнь смертна,
дар напрасный’; при отрицательном – ‘жизнь бессмертна, дар бесцен-
ный, дар вечной жизни’.
В ходе исследования, результаты которого отражены в монографии
автора статьи [Салиева 2012], было установлено, что концепция жизни
в романе «Дар» строится от внешнего топоса «жизнь духовная / жизнь
биологическая», категории которого соединены внутренним топосом
«антитеза». Картина мира романа базируется на противопоставлении
двух ментальных миров:духовного (мир и жизнь отца протагониста)
и утилитарного (мир и жизнь Чернышевского). Эти миры противопо-
ставлены по типу сознания и воли, их формирующих: с одной стороны,
люди, принимающие дар духа и служащие ему, с другой – те, для кого

296
Л. К. Салиева

практическая польза является главной ценностью и целью жизни. Ком-


позиция романа представляет собой спираль-триаду: 1) Тезис: жизнь
в этом мире в соответствии с духовными ценностями – путь в вечную
жизнь. Смерть – переход. Именно духовная жизнь и есть жизнь, дар
Неизвестного. Человек – это то, что любит. Принимающим дар духа
дается дар слова для того, чтобы познавать и именовать познанное,
чтобы сохранить и передать другим опыт и знания (жизнь отца Федора
Годунова-Чердынцева). 2) Антитезис: жизнь в соответствии с ценно-
стями утилитаризма и материализма (биологическая жизнь) – мерт-
вый мир. Тот, кто не принимает дар духа, лишен дара слова (жизнь
Чернышевского). 3) Синтез: жизнь как выбор между (1) и (2), как путь
отрицания утилитаристских ценностей и обретения духовных (жизнь
протагониста Федора Годунова-Чердынцева).
Ментальные схемы описания мира жизни духовной (или просто –
жизни) и утилитарно-биологического существования (состояния
смерти) одинаковы, строятся по одним и тем же внутренним топосам
(пространство и время жизни и их свойства, люди с присущими им
свойствами и т. д.). В результате картины этих миров составляют одни
и те же концепты, но с противоположным содержательным наполне-
нием (см. таблицу).
Таблица
Краткая схема содержания базовых концептов картины мира
романа В. Набокова «Дар»

Жизнь духовная Состояние смерти


(духовный мир) Концепт (утилитарный мир)
Содержание концепта Содержание концепта
+ Дар духа –
Свет Мрачность, чернота
Гармония красок Катастрофа красок
Тепло Пространство Холод
Роза, ирис Подсолнух
(утилитарный цветок)
Вечность Время Настоящее

297
Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 9 (801) / 2018

Жизнь духовная Состояние смерти


(духовный мир) Концепт (утилитарный мир)
Содержание концепта Содержание концепта
Отец Человек Чернышевский

Доверие Высшему Будь вторым Спасителем


Бог
Святой Дух Здравый смысл

Гегель Philosophy Фейербах

+ Дар слова –

Все виды восприятия Слепота, отсутствие спо-


и познания, восприятие собности воспринимать
и познание как матери- непредвзято, навязывание
Восприятие,
ального, так и духов- своего видения всему,
познание
ного, непредвзятость, профанность и, отсюда –
открытость, основа на неспособность именовать
предыдущем знании

Образец именования Вздор и роскошь, про-


Пушкин изводитель «пошлой
болтовни»

Познание, именование Практическая цель:


и передача знания; пропаганда или приобре-
Перевод духовного Цель именования тение популярности
в словесное; овещест-
вление памяти;

Единство мысли и Путаный, туманный,


формы; тщательная бледный, долбящий, буб-
Стиль
разработка слога; вкус, нящий, вялый, бедный,
пленительный ритм эпигонский

Всестороннее Подготовка к соз- Самовыражение


исследование данию текста

Рост таланта, призна- Затухающий талант, заб-


ния, слава в будущем, Награда / Кара вение. Нелюбовь
истинная любовь

298
Л. К. Салиева

Концепты жизни и смерти в романе В. Набокова «Дар»


Понятие смерти обсуждается в каждой из пяти глав романа в свя-
зи со смертью того или иного персонажа. В начале первой и начале
пятой (последней) главы мы находим следующие два рассуждения о
смерти и жизни (первое в связи с воспоминаниями Федора о своем
детстве, второе – в связи со смертью Александра Яковлевича): «…
все это самые ранние, самые близкие к подлиннику из всех воспоми-
наний. Я часто склоняюсь пытливой мыслью к этому подлиннику, а
именно – в обратное ничто: так туманное состояние младенца мне
всегда кажется медленным выздоровлением после страшной болез-
ни, удалением из начального небытия, становящимся приближени-
ем к нему, когда я напрягаю память до последней крайности, чтобы
вкусить этой тьмы и воспользоваться ее уроками ко вступлению во
тьму будущую; но ставя жизнь свою вверх ногами, так что рождение
мое делается смертью, я не вижу на краю этого обратного умирания
ничего такого, что соответствовало бы беспредельному ужасу, кото-
рый говорят испытывает даже столетний старик перед положитель-
ной кончиной, – ничего, кроме разве упомянутых теней…» [Набоков
1990, с. 44].
«Когда однажды французского мыслителя Delalande на чьих-то
похоронах спросили, почему он не обнажает головы <…>, он ответил:
«Я жду, чтобы смерть начала первая <…>. В этом есть метафизическая
негалантность, но смерть большего не стоит <…>. Я знаю, что смерть
сама по себе никак не связана с внежизненной областью, ибо дверь
есть лишь выход из дома, а не часть его окрестности, какой является
дерево или холм. Выйти как-нибудь нужно, но я отказываюсь видеть
в двери больше, чем дыру да то, что сделали столяр и плотник <…>.
Опять же: несчастная маршрутная мысль, с которой давно свыкся че-
ловеческий разум (жизнь в виде некоего пути) есть главная иллюзия:
мы никуда не идем, мы сидим дома. Загробное окружает нас всегда,
а вовсе не лежит в конце какого-то путешествия. В земном доме вме-
сто окна – зеркало, дверь до поры до времени затворена; но воздух
входит сквозь щели. Наиболее доступный для домоседных чувств об-
раз будущего постижения окрестности, долженствующий раскрыться
нам пораспаде тела, это – освобождение духа из глазниц плоти и пре-
вращение наше в одно свободное сплошное око, зараз видящее все
стороны света, или, иначе говоря: сверхчувственное прозрение мира

299
Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 9 (801) / 2018

при нашем внутреннем участии <…>. Страшно больно покидать чре-


во жизни. Смертный ужас рождения» [Набоков, с. 316–317].
Эти два рассуждения, первое о смерти, имеющей отрицательный
вектор, второе – о положительном конце, раздвигают рамки подлин-
ной человеческой жизни, жизни духа, в оба ее конца: рождение –
смерть и кончина – рождение становятся только переломными момен-
тами. И если в первом рассуждении о земной жизни сказано лишь то,
что она является тенью некого подлинника, то во втором раскрыты
образы земного и последующего бытия человека; образы, являющие-
ся логическим обобщением всего предшествующего повествования.
Земная жизнь человека – дарованный ему дом (темница?), покинуть
который – значит, уйти из жизни. Понять жизнь невозможно – окрест-
ностей не видно, перед человеком лишь его собственное отражение
в зеркале. Но можно ощутить истину «при нашем внутреннем уча-
стии», почувствовав воздух, проникающий сквозь щели. Развитие
способности видеть, развитие внутреннего зрения (прозрения) – одна
из главных целей человеческой жизни, которая может быть полно-
стью реализована только «по освобождении духа из глазниц плоти»
и превращения «в одно свободное сплошное око, зараз видящее все
стороны света». Круг (рамка) метафоры жизни–смерти–жизни – глу-
бинный каркас «Дара», который, сделав еще один виток, в конце ро-
мана дает нам идеал жизни и смерти, т. е. человеческое кредо автора.
Исследование методом сплошной выборки остальных рассужде-
ний о смерти и жизни в романе позволило сделать привело нас к сле-
дующему: мир без человека мертв: неживая природа, мир вещей не
восстают из небытия, живая природа безмолвно уходит в небытие.
Жив только человек.
Но смерть вездесуща. По большому счету к смерти все привык-
ли. Смерть человека ничего не меняет в жизни мира, всё продолжает
крутиться по-прежнему, природа и люди (кроме самых близких) ее
не замечают. Соблюдение ритуала, предназначенного для того, чтобы
почтить память ушедших, либо превращается в фарс (как на собрании
союза литераторов), либо все происходит исключительно формально
по давно отработанному сценарию (как в случае похорон Алексан-
дра Яковлевича). Человеческая душа в массе своей не отзывается на
смерть, она слепа и глуха. В таком же состоянии оказывается и Фе-
дор Константинович – чуткий, совестливый и памятливый человек.

300
Л. К. Салиева

Однако его непонятно-слепое состояние души, как и неосознаваемое


поведение всех остальных, оправдано, и ответственность за всё это
возложена на кого-то, знающего в чем дело, ибо главное в чем-то дру-
гом, но не в физической смерти тела. Телесно люди также смертны
(мертвы) и также уходят в небытие, как и весь остальной мир. Что же
тогда жизнь?Жизнь – это великолепная ткань, но мы способны видеть
лишь ее изнанку, это сияние, но оно находится вне нашей слепоты.
Жизнь - это книга, но прочитать ее мы не можем, потому что не знаем
языка. Человеку не дано знать (религии он не очень доверяет), в чем
дело и где главное. Замысел о твоей судьбе и о земной и другой жизни
в целом неясен. А от незнания, слепоты и страх перед смертью, как
перед экзаменом, к которому не готов. Понять же все можно будет
только потом, когда вырастешь из своего тела.
Дверь в загробное чуть-чуть приоткрывается со смертью дорогих
людей. Чужая смерть безразлична, своя страшит, и только смерть са-
мых близких (любимых) людей поражает глубоко, она отключает че-
ловека от земного, ставит его на границу миров. Уход дорогих сердцу
людей развивает сверхчувственные способности и тем самым отме-
няет саму смерть. Для близких люди не умирают, образы ушедших
живут в их памяти, общение с ними не прекращается. Это и есть вос-
кресение. Ведь тело – только наш двойник, нечто меняющееся, а на-
стоящий человек – это то, что способно любить.
Истинные связи и в материальном мире (Федора с Кончеевым –
автора с современной ему русской литературой) основаны не на физи-
ческих контактах, а на Божественной связи, которая и есть осущест-
вление (в приведенном выше отрывке корень -сущ- меняет в итоге
свое значение на противоположное: в сущности = в материальной
действительности, существование = земная жизнь, дорваться до осу-
ществления = стать явью, это и есть осуществление = духовное во-
площение).
Жизнь во всей полноте ее замысла – это бесценный, хотя и неведо-
мый дар, он не от мира сего. Здесь же надо уметь быть ответственным
перед своим даром, прозревать его смысл, культивировать его, благо-
дарить за него, не разбазаривать, не жертвовать им даже ради самых
близких, и тогда жизнь будет добра, и ты получишь проценты с ка-
питала уже здесь на земле (ключевые слова данного ряда можно рас-
положить в следующем порядке: хочется благодарить – 10 000 дней от

301
Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 9 (801) / 2018

Неизвестного – наши здешние дни только карманные деньги, гроши,


звякающие в темноте – где-то есть капитал, с коего надо уметь при
жизни получать проценты, в виде снов, слез счастья, далеких гор –
оборотный капитал, нужный для частных целей – душа).
Всякое насильственное прекращение земной жизни, будь то
самоубийство, смертная казнь или война, представляет собой
противоестественный акт. Всякое оправдание подобных актов
(сентиментально-умственное, болезненно-изысканное неоромантиче-
ское Яши, психолого-социологическое беллетриста в роговых очках,
религиозно-романтическое Жуковского, патриотическое обывателя) –
ложь, вздор, подлость, идиотизм, ибо не в воле человека распоряжать-
ся тем, о чем ничего не знает.
Дар человеку жизни наделяет его способностью дарить жизнь –
одухотворять всё то, с чем соприкасается его душа.
Таким образом, смерти нет, а жизнь не есть жизнь биологическая.
Живет только то, что одухотворено. Жизнь – это дар духа от Неизвест-
ного. Жить надо, служа этому дару и даря его всему окружающему, а
умирать – празднуя окончание срока службы, таково человеческое кре-
до автора и его послание будущему читателю, что и выражено в конце
романа словами «одного старинного французского умницы»: «…был
однажды человек <…> он жил истинным христианином; творил много
добра, когда словом, когда делом, а когда молчанием; соблюдал посты;
пил воду горных долин (это хорошо, – правда?); питал дух созерца-
нием и бдением; прожил чистую, трудную, мудрую жизнь; когда же
почуял приближение смерти, тогда вместо мысли о ней, слез покаяния,
прощаний и скорби, вместо монахов и черного нотария, созвал гостей
на пир, акробатов, актеров, поэтов, ораву танцовщиц, трех волшебни-
ков, толленбургских студентов-гуляк, путешественника с Тапробаны,
осушил чашу вина и умер с беспечной улыбкой среди сладких стихов,
масок и музыки… Правда, великолепно? Если мне когда-нибудь при-
дется умирать, то я хотел бы именно так» [Набоков 1990, c. 370].
Таков путь к бессмертию души – к тому загробному, где люди в зо-
лотых тюбетейках.
Но человеку также дан особый дар сохранять бренное и для отно-
сительной земной вечности. Это дар слова, способность именовать,
но он дан только тем, кто принимает дар духа. Тот же, кто отрицает
дар духа, оказывается лишенным дара слова, способности творить.

302
Л. К. Салиева

В заключение отметим, что большую роль в реализации авторской


концепции выполняет игра содержанием понятий базовых для рус-
ской культуры концептов жизнь, смерть, слово, свет, тень, радуга,
награда, кара, дом, семья, дети и др.; автор наполняет их то мате-
риалистическим, то духовным содержанием; слова, совершая круг
в своем значении, вновь получают в романе свой исходный для рус-
ской культуры духовный смысл. В результате роман «Дар» как духов-
ная Россия, Россия, которую герой увез с собой, оказывается противо-
поставленным географической России.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Веселовский А. Н. Историческая поэтика. URL : biblio.imli.ru/images/abook/
teoriya/Veselovskij_A._N._Istoricheskaya_poetika._1989.pdf (Дата обраще-
ния: 23.06.2018)
Виноградов В. В. О художественной прозе // Избранные труды. Т. 5. М. 1980.
360 с.
Волков А. А. Основы риторики. М.: Академический Проект, 2003. 304 с.
Колесов В .В. Концепт культуры: образ – понятие– символ // Вестн. С.- Пе-
терб. ун-та. Сер. 2. Вып. 3 (№ 16). 1992. С.30-40.
Малинин И. К литературной переписке митрополита Филарета и А. С. Пуш-
кина // Православие.ru. URL: http://pravoslavie.ru/526.html (Дата обраще-
ния: 13.06.2018)
Набоков В. Избранное / Сост. Анастасьев Н.А. М.: Радуга, 1990. 688 с.
Рождественский Ю. В. Теория риторики. М.: ФЛИНТА: Наука, 2015. 544 с.
Салиева Л. К. Риторика романа Владимира Набокова «Дар»: фигура мысли.
М.: Издательство Московского университета, 2012. 136 с.
Хазагеров Г.Г. Топос vs концепт // Георгий Хазагеров. Авторский сайт. URL:
http://www.khazagerov.com/pragmatics/82-topos-vs-concept (Дата обраще-
ния: 13.06.2018)

303