Вы находитесь на странице: 1из 11

Министерство культуры Российской Федерации

Казанская государственная консерватория имени Н.Г. Жиганова


Казанский (Приволжский) федеральный университет
Институт международных отношений, истории и востоковедения
Национальный музей Республики Татарстан

БУСЫГИНСКИЕ ЧТЕНИЯ
ВЫПУСК ДЕСЯТЫЙ

КАЗАНСКАЯ ЭТНОГРАФИЧЕСКАЯ ШКОЛА:


ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ И КОММЕМОРАТИВНЫЕ ПРАКТИКИ
В КУЛЬТУРЕ НАРОДОВ ВОЛГО-УРАЛЬЯ

Материалы Международной научно-практической конференции

Казань, 6 декабря 2017 года


УДК 908
ББК 26.89 (Рос.Тат)
Б 92
Оргкомитет X Бусыгинских чтений:
Сопредседатели:
Абдуллин Рубин Кабирович, ректор Казанской государственной консерватории им.
Н.Г. Жиганова, народный артист Российской Федерации и Республики Татарстан, профес-
сор
Хайрутдинов Рамиль Равилович, директор Института международных отношений,
истории и востоковедения, доктор исторических наук, профессор
Назипова Гульчачак Рахимзяновна, генеральный директор Национального музея
Республики Татарстан, доктор исторических наук
Члены оргкомитета:
Ситдиков Айрат Габитович, заведующий кафедрой истории Татарстана, археоло-
гии и этнологии Казанского (Приволжского) федерального университета, доктор историче-
ских наук
Титова Татьяна Алексеевна, доктор исторических наук, профессор Казанского
(Приволжского) федерального университета
Столярова Гузель Рафаиловна, доктор исторических наук, профессор Казанского
(Приволжского) федерального университета
Яковлев Валерий Иванович, заведующий кафедрой, профессор Казанской государ-
ственной консерватории им. Н.Г. Жиганова, доктор исторических наук
Фролова Светлана Анатольевна, директор Музея истории Казанского (Приволж-
ского) федерального университета, кандидат исторических наук
Писарева Стелла Владимировна, почетный директор Музея истории Казанского
(Приволжского) федерального университета
Измайлова Светлана Юрьевна, заместитель генерального директора по научно-
исследовательской работе Национального музея Республики Татарстан
Гущина Елена Геннадьевна, директор Этнографического музея Казанского (При-
волжского) федерального университета
Редактор – составитель:
Яковлев Валерий Иванович, заведующий кафедрой теории и истории исполнитель-
ского искусства, музыкальной педагогики Казанской государственной консерватории им.
Н.Г.Жиганова, доктор исторических наук, профессор
Научный редактор:
Столярова Гузель Рафаиловна, доктор исторических наук, профессор Казанского
(Приволжского) федерального университета

Бусыгинские чтения. Выпуск 10. Казанская этнографическая школа:


историческая память и коммеморативные практики в культуре народов
Волго-Уралья. Материалы Международной научно-практической конференции.
6 декабря 2017 года. – Казань: Изд-во Яковлев В.И., 2017. – 256 с.

В сборник вошли материалы X Бусыгинских чтений, состоявшихся в Казанском


(Приволжском) федеральном университете 6 декабря 2017 года.
Сборник предназначен для специалистов в области этнографии, этнологии, антропо-
логии, этносоциологии, фольклора, этномузыкологии, музыкознания, искусствоведения,
музееведения, для преподавателей, аспирантов, студентов высших учебных заведений.
ISBN 978-5-600-01986-7
© КГК(А) им. Н.Г.Жиганова, 2017
© Институт международных отношений, истории и востоковедения, 2017
© Яковлев В.И., 2017
А.А. Бурханов,
Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ –
Общество краеведов РТ,
г. Казань
С.Д. Атдаев,
Институт археологии и этнографии АН Туркменистана,
г. Ашгабат

ЗАПОВЕДНЫЕ «КУРУКИ»
В ИСТОРИИ ТЮРКСКИХ НАРОДОВ
СРЕДНЕЙ АЗИИ И ПОВОЛЖЬЯ

В статье характеризуются заповедные места, известные как


«курук» и распространенные в культуре тюркских народов Сред-
ней Азии, Поволжья и Крыма. В научной среде под заповедником
– куруком понимаются: природные и исторические объекты паст-
бища, охотничьи парки, ханские кладбища и др. Заповедники име-
ли и имеют важное экологическое значение, так как способствуют
сохранению окружающей среды и памятных мест.
На первый взгляд кажется, что понятие «заповедник» прису-
ще только нашей современной действительности и является про-
дуктом сегодняшнего дня. Однако истоки этого понятия очень
глубоки и уходят корнями в многовековое и даже тысячелетнее
историческое прошлое. Заповедные места в культуре тюркских
народов отмечены термином курук (гурук).
Это слово обозначает какую-либо заповедную территорию:
пастбищные угодья, луга и лесные массивы. Право пользования
подобными территориями принадлежало местному правителю и
воплощался в праве стоящих у власти лиц объявлять запретными
лучшие участки земли.

36
Термин курук имеет множество огласовок (корыг / корык /
корук / коруг) и вариантов (кору, коры), и т.д. К примеру, в турк-
менском языке слово «защита» обозначена термином – гораг, а
«заповедник» – горагхана. Надо отметить, что вариант этого тер-
мина в форме горуг («охраняемое место»), встречаемый еще в XI
веке в словаре Махмуда Кашгари [28], также сохранился в совре-
менном туркменском языке горуг, горугхана [27].
В научной среде принято считать, что заповедниками-курук в
могли быть: пастбища, охотничьи парки и ханские кладбища. Хотя
некоторые исследователи насчитывают, как минимум, шесть ос-
новных функций: охотничьи угодья, пастбища, стратегический
резерв природных ресурсов, места увеселений, места сбора войск,
ханские некрополи [6, с.163; 8, с.220].
Самым известным предназначением заповедников было вы-
деление земель для царских охот. М.Е. Массон в статье «О былых
охотничьих парках в Средней Азии» пишет, что «ко времени сло-
жения классового общества наряду с промысловой охотой появля-
ется охота как вид спорта господствующей верхушки общества. В
письменных источниках отмечают это в весьма развитой форме
уже для IV в. до н.э.» [14, с.147].
Лучшие пастбища и звероловные участки обычно отчужда-
лись в пользу кагана. Византийский историк VII в. Феофилакт Си-
мокатта сообщает о некой «Золотой горе»: «“золотой” она имену-
ется местными жителями потому, что на ней в изобилии растут
плоды; кроме того, она богата дикими зверями и вьючным скотом.
У тюрок был закон предоставлять Золотую гору в распоряжение
главного кагана» [23, с.190]. Легендарному Огуз кагану приписы-
вают такие слова: «в заповедных местах пусть бродят куланы, [те-
кут] моря и реки» [26, с.33].
Охотничьи традиции запрещали убивать зверей больше, чем
требовалось. За жадность охотник мог поплатиться жизнью. Из-
вестна легенда о том, как каган Шаболио (582–587 гг.) убил на
охоте 18 оленей за один день. При возвращении с охоты у него
сгорела походная юрта, в чем Шаболио усмотрел дурное предзна-
менование. По возвращении в ставку, он заболел и вскоре умер [4,
с.238].
37
В VII в. один из каганов Западно-тюркского каганата, будучи
неравнодушен к оленям, под страхом смерти запретил охотиться
на них в урочище Минг-булак. Китайский путешественник Сюань-
цзан писал, что в 630-х гг. оленей тут было множество. Они при-
выкли к людям. На них надевали маленькие колокольчики и коль-
ца [14, с.147]. Помимо окольцовывания практиковалась и традиция
клеймения. Об этом имеется сообщение Джувейни (1225–1283 гг.).
Согласно его рассказу, однажды Чингис-хан со своими сыновьями
устроил охоту на диких ослов. Бойню прекратили, только когда
остались в живых лишь худые ослы. Их клеймили и выпустили на
волю [7, с.142].
Ханские сокольничие очень ревностно относились к охране
заповедных территорий. Рашид-ад Дин пишет: «Они также приди-
рались к баскакам, наибам и хакимам, что мы-де такую-то мест-
ность объявили заповедником, а там охотились или там проходили
и вспугнули птиц. Если кто-нибудь проходил в окрестностях запо-
ведного места, далеко ли близко ли, они без разговоров отнимали
у него лошадь, одежду или сумму денег» [17, с.304]. Регламент
парадных охот для развлечения двора описан в «Шикар-намэ»
(«Книге охоты»), составленной при сельджукском султане Малик-
шахе (1072–1092), очень любившем охоту. Говорили, что султан
обладал сильным ударом копья и никогда не промахивался. Одна-
жды он приказал пересчитать свои охотничьи трофеи, и насчитали
якобы 10 тысяч голов. За каждую голову он раздал по динару ми-
лостыни, сказав: «Я боюсь Аллаха всевышнего, что проливаю
кровь животных для забавы» [22, с.42].
Разновидность монаршей охоты описана Махмудом Кашгари
под названием сагир: «Сагир – один из видов царской охоты, с
участием его подданных: царь рассылает людей по лесам и равни-
нам с тем, чтобы они собрали дичь и пригнали ее к нему. Тогда он
стоит и стреляет прямо перед собой, не утомляя себя ее поисками»
[11, с.346]. Согласно одной легенде, хакан Угэдэй (1229–1241 гг.)
однажды наблюдал с вершины холма за ходом облавы. И вдруг все
животные, повернувшись в сторону хакана, подняли жалобный
вопль, как просители справедливости. Тогда Угэдэй приказал от-
пустить их всех и не причинять им никакого вреда [7, с.32].
38
Помимо проведения охоты, куруки служили местами дисло-
кации войск во время военных кампаний. Пасущиеся на его терри-
тории стада и дичь служили стратегическим запасом питания на
случай военных походов. Функция куруков как общественного
фонда на случай стихийных бедствий и войн существовала и в За-
падно-тюркском каганате Сулука (VIII в.). Один из них распола-
гался в горах Иньшань, богатых лесом и травами, зверем и птицей.
Там хуннуский шаньюй Модэ (209–174 до н.э.) разводил охотни-
чью дичь, заготавливал материал для изготовления луков и стрел и
оттуда производил набеги на Китай [4, с.93]. Эти заповедные зем-
ли описал также арабский историограф Мухаммад ибн Джарират-
Табари (IX в.): «У хакана были во владении луг и заповедные го-
ры, к которым никто не приближался и не смел в них охотиться,
ибо они были оставлены для (подготовки) к войне [12, с.242]. Из-
вестно, что Бабуру не раз приходилось располагаться в различных
куруках перед битвами со своими врагами: в Абьяре на пути к Са-
марканду, в Аба-Куруги недалеко от Кабула [3, с.52].
Надзор за куруками осуществляли специальные люди курук-
чи. Они должны были следить за сохранностью деревьев, кустар-
ников и трав, не разрешать никому охотиться в них и ловить рыбу,
бороться с браконьерством [24, с.131]. Среди податей и налогов в
государстве Хулагуидов выделяется – гарег-ярак [1, с.246]. Сбо-
ром налогов в Хиве в XVII в. ведало должностное лицо – куругмал
[21, с.109].
Известно, что монгольские «заповедники» – хориг отводились
под кладбища лиц ханского рода. В сборнике летописей Рашид-ад-
дина имеется упоминание о заповедном месте, где был похоронен
Чингиз-хан, куда не должна была ступать нога человека и которое
охранялось специальными лесными сторожами – курукчиан [16,
с.234]. По определению В. В. Бартольда, курукчиями называлась
стража ханских кладбищ» [2, с.63].
Существовали также традиции «народного заповедования»,
когда определенные участки исключались из хозяйственного обо-
рота на тот или иной срок либо бессрочно [8, с.41]. За семейно-
родовыми общинами закреплялись определенные зимние кочевья.
Самые ценные участки могли переходить в распоряжение отдель-
39
ных семей. Эти пастбища имели специальные названия: кой-булюк
(овечий особняк), ата-булюк (дедовский участок), но общее на-
именование обособленных угодий было – курук [25, с.2081]. Неко-
торые куруки предназначались для публичного пользования. На-
пример, под Самаркандом в XV в. располагался «Бидана-курук»
(Перепелиный заповедник), где люди добывали птиц для популяр-
ного развлечения – перепелиных боев [14, с.148].
Особенности заповедных территорий местных правителей
можно отразить в следующих положениях: право охотиться в них
хана и его окружения наряду с запретом нахождения там посто-
ронних лиц; наличие охраны и маркировка границ канавами, по-
садками камыша и др.; право пересекать эти земли лишь гонцам с
важными государственными сообщениями; приравнивание охот-
ничьих куруков по их значению к таким хозяйственно или риту-
ально важным территориям, как лучшие пастбищные угодья и
места захоронения лиц ханского происхождения [19, с.143].
Подобно курукам Средней Азии, похожие заповедные места
встречаются также в районах Поволжья и Крыма. Классическим
примером является священный родовой некрополь Кырк-Йер (ны-
нешняя крепость Чуфут-Кале, недалеко от Бахчисарая). Предпола-
гается, что этимология названия Кырык-Йер происходиит от слова
корык-йер, т.е. «заповедное, святое место». С переносом ханской
резиденции в Бахчисарай Кырк-Йер теряет значение, но остается
местом заповедных ханских охот, а долина у подножия Бурунчака
становится местом последнего пристанища первых четырех поко-
лений династии Гиреев [5, с.49–50; 13, с.145, 390].
Такие ханские заповедники имелись и в нескольких местах
Золотой Орды. Судя по данным археологии, картографии и пись-
менных источников, в Нижнем Поволжье находились фамильные
усыпальницы джучидских правителей. Так, неподалеку от Сарая,
близ с. Лапас Астраханской области сохранились остатки 4-х зо-
лотоордынских мавзолеев и городища Ак-Сарай (Лапас), где ясно
прослеживаются следы производства кирпича, архитектурных ук-
рашений, мозаики и майолики, столь необходимых при строитель-
ных сооружений. По мнению исследователей, скорее всего, имен-

40
но здесь у Лапаса располагались ханские захоронения [6, с.163; 9,
с.117–118].
Также отметим, что на карте братьев Пицигани 1367 г. в
Нижнем Поволжье четко указано место условным знаком в виде
мавзолея, где находятся гробницы императоров, умерших в районе
Сарайской реки «Sepultura imperial» (императорское захоронение).
Плано Карпини пишет о том, что в земле «татар» существует
кладбище, «на котором хоронят императоров, князей и всех вель-
мож, и где бы они ни умерли, их переносят туда, если это можно
удобно сделать». Кладбище знатных особ являлось запретными
территориями и охранялись стражей, не пропускавшей никого под
страхом наказания и смерти. В.Л. Егоров, основываясь на вышена-
званных фактах, утверждает, что на территории Астраханской об-
ласти (в Лапасе), где сохранились развалины золотоордынских
мавзолеев, «именно здесь воздвигались фамильные усыпальницы
Джучидов, принявших ислам», – Берке, Узбека, Джанибека и Бер-
дибека, не исключая захоронения самого Бату и других ханов-
язычников [9, с.117–118]. Это, скорее всего, связано с давним тюр-
ко-монгольским обычаем отведения запретных территорий («ку-
рук») для захоронения особ правящей династии. Проведенные в
Ак-Сарае в 2000-е годы археологические раскопки и найденные
нумизматические материалы позволяют, по крайней мере, связать
один из 4-х мавзолеев (№ 1) с именем хана Узбека.) [6, с.163].
Считается, что также город Сарайчик (на р. Яик) и его окре-
стности являлись «куруком», т.е. родовым ханским кладбищем
Джучидов. Помимо Сарайчика, общеджучидскую символическую
ценность сохраняли династические некрополи-куруки в горах
Улутау (Центральный Казахстан) [10, с.156].
В документах XIX века куруки упоминаются крайне редко. В
произведении Муниса и Агехи «Фирдаусуль-икбаль» (Райский сад
счастья) сообщается, что в 1807 г. отряд мервских теке из племени
кара-ахмед подошел из песков к окраине Куругка, одного из селе-
ний Хазараспа, и совершил нападение [15, с.380]. Мухаммад Тагы-
хан, описывая в своем произведении «Насих-ут-таварих» столкно-
вения туркменских племен с правителем Астрабада Джафар-кули-
хан, упоминает об урочище Курук [20, с.274].
41
Упоминание о куруках продолжает сохраняться в местной то-
понимике. На территории Средней Азии и Казахстана насчитыва-
ется около 80 подобных топонимов [18, с.246]. Топонимы, встре-
чаемые на территории Туркменистана, связаны больше с назва-
ниями колодцев: Курук, Алты Курук и т.д.
Выше мы упоминали о курукчиях, ведавших охраной запо-
ведных мест. У Мухаммад Тагы-хана имеется очень интересное
сообщение, из которого следует, что слово курукчи присуще также
и названиям некоторых туркменских племен [20, с.268]. Совре-
менный вариант туркменского слово горайджы или горагчы не
слишком отличим от варианта, встречаемого у Махмуда Кашгари
(XI в.) горугчы [28].
Слово курук можно найти и среди современных туркменских
имен и фамилий. Оно встречается также в средневековых доку-
ментах.
Из приведенного выше материала можно судить насколько
глубока и обширна история заповедного дела. Налицо универсаль-
ность и многофункциональность заповедников-куруков. Заповед-
ники имели важное экологическое значение, поскольку способст-
вовали сбережению окружающей нас живой природы.

Список литературы
1. Али-Заде А.-К. Социально-экономическая и политическая исто-
рия Азербайджана XIII–XIV вв. Баку, 1956.
2. Бартольд В.В. К вопросу о погребальных обрядах турков и мон-
голов. // Записки Восточного отделения Русского археологического об-
щества, т. 25, вып. 1–4. М., 1921.
3. Захириддин Бабур. Бабур-намэ. Пер. М. Салье. Ташкент, 1948.
4. Бичурин Н.Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Сред-
ней Азии в древние времена. Т. I. М.-Л., 1950.
5. Бурханов А.А. Тюрко-мусульманские памятники Крыма XIII–
XVIII вв. (История, некоторые итоги и перспективы изучения и сохранения
исламского культурного наследия Крыма). Казань, Бухарест, 2014. 68 с.
6. Бурханов А.А., Замалтдинов Р.Р. Ханский домен и столичная
территория в средневековых татарских государствах (к проблеме изуче-
ния социально-экономических и географических факторов выбора в Улу-
се Джучи и Казанском ханстве). // Проблемы истории, ультуры и разви-
42
тия языков народов Татарстана и Волго-Уральского региона. Казань,
Gumanitariya, 2004. С. 161–166.
7. Ата Малик Джувейни. История завоевателя мира / Пер.
Е.Е. Харитоновой. Издательский Дом МАГИСТР-ПРЕСС, 2004.
8. Дробышев Ю.И. К типологии средневековых заповедников Цент-
ральной и Средней Азии // Тюркологический сб., 2005. С. 31–47.
9. Егоров В.Л. Историческая география Золотой Орды в XIII–
XIV вв., М., 1985.
10. Золотая Орда в мировой истории. Коллективная монография.
Казань: Институт истории им. Ш.Марджани АН РТ, 2016.
11. Махмуд ал-Кашгари. Диван Лугат ат-Турк / Пер., предисл. и
коммент. З.-А.М. Ауэзовой. Алматы, 2005.
12. История ат-Табари. Ташкент, 1987.
13. История татар с древнейших времен (в семи томах). Том IV. Та-
тарские государства XV–XVIII вв. Казань: Фолиант, 2014.
14. Массон М.Е. О былых охотничьих парках в Средней Азии //
Сборник статей по истории и филологии народов Средней Азии. Стали-
набад, 1953.
15. Мунис и Агехи «Фирдаусуль-икбаль» (Райский сад счастья) //
Материалы по истории туркмен и Туркмении. Т.2. М.: Институт Восто-
коведения, 1938.
16. Рашид-ад-Дин. Сборник летописей, Т. 1, кн. 2. М.-Л., АН СССР,
1952.
17. Рашид ад-Дин. Сборник летописей. Т. III. Пер. А.К. Арендса. М.-
Л., 1946.
18. Сатимбеков Р. Древние заповедники Средней Азии и Казахста-
на// Изв. Всесоюз. геогр. общ. 1981. Т. 113, вып. 3.
19. Симаков П.К. Соколиная охота и культ хищных птиц в Средней
Азии (ритуальный и практический аспекты). СПб., 1998.
20. Мирза Мухаммед Тагы-хан. Насих-ут-таварих // Материалы по
истории туркмен и Туркмении, Том II. XVI–XIX вв. Иранские, бухарские
и хивинские источники. М.-Л., АН СССР, 1938.
21. Усманова М.Ю. О термине куругмал // Народа Азии и Африки.
М., 1964. №4. С. 104–112.
22. Садр ад-Дин Али ал-Хусайни. Ахбар ад-даулат ас-селджукийа
(Сообщения о сельджукском государстве). Пер. З.М. Буниятова. М., 1980.
23. Феофилакт Симокатта. История. М., 1996.

43
24. Троицкая А.Л. «Заповедники»-курук кокандского хана Худояра
// Сборник гос. публ. библиотеки им. Салтыкова-Щедрина, Том III. Л.,
1955. С. 124–157.
25. Чибилёв А.А., Краснова Т.В. Актуальные страницы истории запо-
ведного дела на территории России и сопредельных стран // Известия
Самарского научного центра Российской академии наук. 2013. Т. 15.
№ 3(7).
26. Щербак А.М. Огуз-наме. Мухаббат-наме. М., 1959.
27. Atanyýazow S., Gurbanow Ö., Esenow P. Halk geografik
adalgalarynyň sözlügi. Prof. M. Penjiýewiň red. bilen. A.: Ylym, 2013. 184 s.
(на туркменском языке).
28. Gadymy türkmen diliniň sözlügi. Aşgabat. Miras. 2007. (на турк-
менском языке).

44