Вы находитесь на странице: 1из 83

ПРЕДИСЛОВИЕ

Подготовка к изданию настоящего труда стала возможной благодаря


достижениям советской и зарубежной марксистской исторической науки в
изучении как теоретических, так и конкретно-исторических узловых проблем
данной тематики.
Систематическое изучение этих вопросов началось в 60-х гг., когда в
центре внимания исследователей политической истории Молдавского
княжества находились проблемы истории борьбы против иноземной агрессии в
XV — начале XVI в. и за свержение османского ига в XVI — начале XIX в.
Особое место в трудах советских историков отводилось изучению истории
дружественных связей Молдавии с Россией и Украиной1.
Накопленный за 60—70-е гг. исследовательский материал позволил
историкам приступить к более широким обобщениям этой тематики. Плодом
творческого содружества молдавских и украинских исследователей явилось
издание в 1980 г. в Киеве труда «Исторические корни связей и дружбы
украинского и молдавского народов» (с древнейших времен до Великой
Октябрьской социалистической революции).
В 70-е — начале 80-х гг. в области исследования политической истории
Молдавского княжества наметилось направление по изучению
внешнеполитических связей в неразрывном единстве с системой
международных отношений того времени, внутриполитическим положением
страны, особенностями развития феодализма и эволюцией его типологических
форм в период до и во время османского ига. Подобный подход характерен для
ряда статей сборников «Юго-Восточная Европа в средние века» (Кишинев,
1972), «Юго-Восточная Европа в эпоху феодализма» (Ки- шинев, 1973),
«Карпато-Дунайские земли в средние века» (Кишинев, 1975) и других работ.
Среди них следует отметить опыт исследования отражения типологических
аспектов молдавского феодализма в период османского ига и в проектах о
вступлении княжества в подданство России, Польши и Австрии2,
международного положения Молдавского княжества во второй половине XV
в.1, особенностей внешнеполитической тактики на рубеже XV—XVI вв.
в связи с изменениями внутриполитического характера4 и др. Отдельные
монографические исследования были посвящены внешнеполитическим
условиям образования Молдавского феодального государства5, молдавско-
турецким отношениям в последней четверти XV — первой трети XVI в.6,
молдавско-польским политическим связям на рубеже XVII—XVIII вв.7 и др.
Достигнутый уровень исследований по внешнеполитической истории
Молдавии эпохи феодализма позволил историкам перейти к более широким
обобщениям. Кроме результатов исследований советских авторов,
использованы исследовательские разработки по внешнеполитической истории
Молдавского княжества и публикации архивных источников, принадлежащие
историкам и археографам Социалистической Республики Румынии8. При
написании работы учтены также труды историков Народной Республики
Болгарии, Польской Народной Республики и других стран, относящиеся к ряду
вопросов освещаемой темы.
Авторы попытались, осмыслив и обобщив достижения современной
историографии, поставить ряд новых проблем. Форма очерков предопределила
неравномерное рассмотрение вопросов темы: некоторые проблемы изложены в
исследовательском плане, другие лишь намечены, наконец, часть сюжетов,
хорошо известных в литературе, дана в виде обобщения (антиосманское
выступление Иоанна-воево- ды, противостояние Османской империи и Речи
Посполи- той в Молдавии конца XVI — начала XVII в., дипломатическая
история Прутского похода 1711 г., заключение Кю- чук-Кайнарджийского
мирного договора 1774 г. и др.). Изложение внешнеполитической истории
Молдавского княжества начинается со времени формирования ее основных
направлений в последней трети XIV в. и доводится до начала русско-турецкой
войны 1806—1812 гг.9
Коллектив авторов ставил следующие задачи: 1) выявить основные
особенности внешней политической истории Молдавского княжества до
установления иноземного османского ига; 2) проследить связь и
обусловленность внешней политики со спецификой социально-экономического
развития княжества до и в период османского господства; 3) рассмотреть
внешнеполитическое положение Молдавии в контексте европейской
международной жизни, ее контакты с сопредельными странами, влияние этих
контактов, особенно молдавско-русских и молдавско-украинских связей, на
развитие княжества, показать объективно прогрессивную роль России в
освободительной борьбе молдавского народа против османского владычества;
4) выяснить степень влияния османского владычества на характер
политических отношений Молдавского княжества с другими госуда'рствами
Европы.
Во всех главах книги в большей или меньшей степени авторы ставят и
решают названные задачи. Вместе с тем в каждый отдельный период истории
Молдавии выделенные вопросы имели свою специфику, обусловленную целым
комплексом внутри- и внешнеполитических факторов. Так, в первых главах
работы наибольшее внимание уделено международным событиям, прямо или
косвенно влиявшим на процесс образования, территориального и
политического становления самостоятельного Молдавского княжества (вторая
половина XIV — начало XV в.). Затем оно постепенно превращается в
активного участника международной политической жизни на стыке трех
регионов — Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы. В этот период
первостепенное значение для Молдавского княжества имели взаимоотношения
с Венгрией, Польшей, Великим княжеством Литовским. Освещена и такая
важная тема, как зарождение молдавско-русских политических связей.
Следующий большой период охватывает вторую половину XV — 30-е гг.
XVI в., когда главной внешнеполитической задачей княжества стала борьба с
османской агрессией. Освещены взаимоотношения княжества с Россией,
Венгрией, Польшей, Великим княжеством Литовским, Австрией, Крымским
ханством, Валахией, а в какой-то мере — и отношения перечисленных стран
между собой в вопросах, касавшихся Молдавии.
С конца 30-х гг. XVI в. начинается новый этап во внешнеполитической
истории княжества. Установление османского владычества, постепенно сужая
официальную внешнюю политику господарей, приводит к тому, чтс диапазон
ее резко сокращается и в конце концов ограничивается только рядом задач:
посредничеством молдавской дипломатии в разного рода переговорах
Османской империи с правительствами сопредельных европейских государств,
доставкой в Стамбул главным образом регулярной инфор- мацнн военно-
политического характера и т. п.
Одновременно во внешнеполитической истории страны появляется новая
важная черта: в тайне от османских властей представители некоторых
молдавских господарей предпринимают усилия по установлению политических
контактов е противниками Османской империи. Ими были заключены
секретные договоры с Польшей и Австрией, Валахией и Трансильванией, а с
середины XVII в. — с Россией и Украиной. В этих документах речь шла о
военно-политическом антиосманском сотрудничестве. В главах работы,
посвященных внешнеполитической истории Молдавии середины XVI — начала
XVIII в., не только довольно подробно анализируются указанные документы,
но и делается попытка связать их появление с внутриполитической обстановкой
в княжестве.
Достижения отечественной историографии в области изучения социально-
экономической и политической истории Молдавии позволили авторскому
коллективу вплотную подойти к решению важнейшей задачи — выявлению
роли различных слоев молдавского феодального общества во
внешнеполитической истории и тесно связанных с нею событиях внутренней
жизни княжества. Конечно, основное внимание уделяется внешнеполитической
деятельности молдавского правительства, состоявшего из крупных феодалов.
Однако немалое место отведено и анализу отношения народных масс, мелких и
средних феодалов, служилых людей и духовенства к внешнеполитическим
событиям, их роли в формировании и развитии молдавско-украинского и
молдавско-русского военно-политического сотрудничества.
Выделенный в труде следующий период — с 1711 по 1774 г. — имеет ряд
особенностей. После 1711 г. Порта устанавливает в княжестве правление
господарей-фана- риотов, которые стремились свести внешнеполитическую
деятельность Молдавского княжества к выполнению тех задач, которые ставила
перед ними Османская империя. В таких условиях инициатива ведения тайной
политики, имевшей целью установление контактов с антиосманскими силами
вне княжества, переходит к представителям тех слоев господствующего класса,
которые были отстранены служилыми боярами-фанариотами от доходных
должностей в управлении княжеством и тем самым обречены на разорение.
В этом плане против османского владычества выступали и некоторые
духовные лица, почти не имевшие доступа к доходам от преобладавшей в
княжестве в период османского ига феодально-государственной эксплуатации
населения. История внешнеполитической деятельно сти этих сил детально
рассмотрена в тесной связи с внутриполитической (главным образом
социально-экономической) обстановкой в стране и на широком фоне
международных событий XVIII в.
В книге выделен и период, охватывающий последнюю четверть XVIII —
начало XIX в., когда благодаря военнополитическим и дипломатическим
акциям России начиная с Кючук-Кайнарджийского мира 1774 г. происходит
ослабление османского владычества в Молдавии, политическая жизнь
княжества активизируется.
В рассматриваемых в труде пяти больших периодах есть, в свою очередь,
подпериоды, определяющиеся важными внешне- и внутриполитическими
событиями в жизни страны. В XV в. это время междоусобных войн в
княжестве, установления молдавско-русских политических связей. Последняя
четверть XVI в. отмечена событиями, связанными с молдавско-украинским
боевым содружеством. Со второй половины XVII в. особое значение придается
анализу взаимоотношений с Россией, которые с этого времени становятся
постоянными.
В ходе исследования удалось выявить и ряд еще не до КЬнца решенных
вопросов. К ним относятся, в первую очередь, характер политических
отношений Молдавии с Польшей и Великим княжеством Литовским, роль
Венгрии во внешнеполитических судьбах княжества до 1526 г., некоторые
аспекты генезиса и развития молдавско-османских политических отношений до
установления турецкого ига и др.
Следует обратить внимание читателя и еще на одну сторону настоящего
труда. Его материалы призваны показать несостоятельность утверждений
буржуазных авторов, которые освещают в смещенном виде ряд вопросов
рассматриваемой темы: формирование основных направлений внеш. ней
политики Молдавского феодального государства, положение княжества в
системе Османской империи, молдавско-русские и молдавско-украинские
связи, роль России в освободительной борьбе молдавского народа против
османского ига и др.10 Авторский коллектив попытался обосновать свою
позицию по этим вопросам.
Богата и разнообразна источниковая база работы.
Авторы использовали многочисленные материалы зарубежных и
отечественных публикаций, документы, хранящиеся в фондах Центрального
государственного архива древних актов СССР (ЦГАДА), Архива внешней
политики России (АВПР), Центрального государственного воєнно-
исторического архива СССР (ЦГВИА) и др. Анализ разнохарак терных
источников (донесений дипломатов, молдавских, турецких, польских,
венгерских, русских, австрийских, валашских официальных документов,
летописей, хроник, мемуаров политических деятелей, записок
путешественников и т. п.) позволил авторскому коллективу последовательно
воссоздать канву важнейших событий внешнеполитической истории
Молдавского государства эпохи феодализма.
Коллективный труд подготовлен сотрудниками Института истории им. Я- С.
Гросула АН МССР при участии специалистов Института славяноведения и
балканистики АН СССР, вузов республики.
Авторский коллектив: П. Ф. Параска (гл. I—III), Л. Е. Семенова (гл. IV), Г. В.
Гонца (гл. V, VI), Л. В. Власова (гл. VII—X; заключение), Д. М. Драгнев (гл. XI,
§1, 2; гл. XII, § 1), Е. Б. Шульман (гл. XI, §3), Д. М. Драгнев, В. И. Ткач (гл. XII,
§2), В. И. Ткач (гл. XII, §3), И. В. Семенова (гл. XIII), Г. С. Гросул, Э. Д.
Вербицкий (гл. XIV). Указатель имен составил В. И. Мискевка. Составители
краткого терминологического словаря — В. И. Мискевка и И. А. Негрей.
Руководитель авторского коллектива — П. В. Советов, ответственный
секретарь — В. И. Ткач.
Авторский коллектив и редколлегия признательны коллегам и рецензентам за
ценные советы и внимание к работе.
Редколлегия
Глава I ФОРМИРОВАНИЕ ОСНОВНЫХ НАПРАВЛЕНИЯ ВНЕШНЕЙ
ПОЛИТИКИ МОЛДАВСКОГО КНЯЖЕСТВА В ПОСЛЕДНЕЙ ТРЕТИ XIV в.

§ 1. Основные задачм и цели внешней политнкм Молдавского княжества


Раннефеодальное Молдавское государство первоначально складывалось на
сравнительно небольшой северо-западной части Днестровско-Карпатских
земель, в северной половине Восточного Прикарпатья с центром в бассейне р.
Молдова, от которого получило название возникшее в середине XIV в.
княжество («Земля Молдавская»1). Об этом сохранились очень скупые
сведения источников. Славяно-молдавские летописи, составленные в XV—XVI
вв. на основе устных преданий, называют первых воевод Молдавии — Драгоша
'и его сына Саса2.
В сложных условиях середины XIV в., когда Польское и Венгерское
королевства стремились распространить власть на Восточное Прикарпатье,
некоторые правители, в частности сын Саса Балк, оказались в зависимости от
венгерского короля Людовика. К тому времени Венгерскому королевству
удалось распространить сферу политического влияния и на юго-западную часть
Днестровско-Карпатских земель между Прутом и Сиретом в их нижнем
течении,и юго-восточным прогибом Карпат. Юго-восточная же часть
Днестровско-Карпатских земель находилась под властью Золотой Орды.
В этот период Венгрия возобновляет свои давнишние претензии на земли
Галицкой Руси, а также на значитель ную часть пространства между Днестром
и Восточными Карпатами. Еще в 1340 г. их основную часть захватило Польское
королевство, опередив венгерских феодалов. Надеясь в то время на мирные
отношения с Польшей и рассчитывая в будущем все же заполучить галицкие
земли вместе с польским престолом, венгерский король Людовик I «уступил»
польскому королю Казимиру III «свои права» на эти земли3. Восточное
Прикарпатье оставалось в сфере политического влияния Венгерского
королевства.
В 50-е гг. население Молдавии неоднократно подымалось против
зависимости от венгерского короля, которого поддерживали только воевода
Балк, ближайшее окружение из слуг и дружинников, небольшая часть
феодализи- рующейся знати.
Основная масса населения выступала против иноземного господства. Об
этом движении сохранилось мало свидетельств, преимущественно в венгерских
документах и летописях. В одном из документов отмечено, что в 1359 г. в
Молдавии выступали «мятежные волохи», которые отошли от пути «должной
верности» венгерской короне. Они получили существенное подкрепление после
переселения в Молдавию восставших волохов на западных склонах Карпат
(Марамуреше), входивших в состав Венгерского королевства. Так, венгерская
летопись сообщает: «Богдан — волошский воевода Марамуреша, собрав
волохов этой области, тайно (т. е. без ведома и разрешения короля. — Авт.)
ушел в землю Молдовы, подвластную венгерской короне... Король посылал
туда несколько раз войско, но число волохов столь умножилось в сей земле, что
она сделалась королевством»4. В этой венгерской летописи по отношению к
Молдавии использован термин «regnum» (королевство), наиболее
распространенный в феодальном мире для обозначения самостоятельного
государства, имеющего суверенного монарха. В качестве первого феодального
монарха Молдавии венгерская летопись называет воеводу Богдана.
Однако венгерская корона не так легко смирилась с потерей своего
господства над землями Молдавского княжества. В грамоте от 2 февраля 1365
г., которой Людовик I вознаграждал Балка (изгнанного из Молдавии вассала),
венгерский король продолжал называть княжество «своей землей»5, т. е.
продолжал выдвигать претензии на земли Молдавского княжества.
Для выполнения основных внутренних и внешних функций молодое
Молдавское государство располагало ограниченным контингентом военных
сил и еще довольно узкой социальной базой. Первоначальное его ядро возникло
меж ду Карпатами, лесами Буковины, Днестровско-Прутским междуречьем с
включением небольшой части на северо- востоке, где располагалась
Шепеницкая земля (в окрестностях современных Черновцов). На юге
княжество достигало района Нямц6. И хотя княжество включало самую
хозяйственно освоенную и наиболее заселенную область Днестровско-
Карпатских земель, тем не менее оно располагало немногим более чем 50-
тысячным населением7.
Материальные я людские ресурсы княжества многократно уступали
военно-политическим и материальным возможностям соседних феодальных
государств, претендовавших на земли Восточного Прикарпатья: Венгерское
королевство насчитывало 1,25 млн жителей, Польское королевство располагало
2-миллионным населением.
Перед Молдавским государством стояли задачи не только обороны своей
первоначальной территории, но и обеспечения процесса развития феодализма
вширь в Днестровско-Карпатских землях и тем самым расширения границ
княжества. Однако реализация такой политики приходила в столкновение с
интересами Венгерского и Польского королевств. Определенный «резерв»
представляли собой соседние области Днестровско-Карпатских земель,
охватывавшие большую часть земель между Карпатами и Днестром. За их счет
воеводы Молдавии могли бы решить целый ряд острых социально-
экономических проблем в интересах представляемого ими формирующегося
класса молдавских феодалов.
Речь идет прежде всего о перспективе более интенсивного заселения и
хозяйственного освоения новых земель, которые в сравнении с
первоначальным ядром Молдавского государства были слабо и неравномерно
заселены, отставая в силу этого и в экономическом развитии. В результате
выросли бы доходы и расширилась бы социальная база госпопарской власти за
счет раздачи земель во вла- дениеТрёОДалам.
В расширении территории княжества были заинтересованы и другие
социальные слои и группы населения, особенно торговцы и ремесленники,
нуждавшиеся в развитии торговли внутри страны и участии в международной
торговле. Таможенные сборы также составляли значительную часть доходов
государства. Эти доходы пополнялись за счет феодальных повинностей в
пользу государства, выполнявшихся трудовыми слоями общества, особенно
крестья- нами-общинниками. Естественно, что включение в состав княжества
других населенных областей Днестровско-Кар- патских земель было
заманчивой перспективой увеличения численности крестьян, выполнявших
феодальные повинности в пользу государства.
Между тем на этих землях, не вошедших в состав Молдавского княжества
после его образования в середине XIV в., политическая ситуация начала
меняться.
С середины XIV в. золотоордынские позиции ослабевают и начинается
наступление на эти земли Венгерского и Польского королевств, а также
Великого княжества Литовского. Именно тогда Венгрии удается
распространить сферу политического влияния на Восточное Прикарпатье, а
Польше захватить русские земли Галичины. Католическая пропаганда готовила
почву для проникновения польского влияния в Днестровско-Карпатские земли.
Эту пропаганду вели проповедники из Польши, поощряемые римским папой.
Венгерско-польское соперничество могло теперь открыто проявиться и в
районах на востоке Карпат. Соглашение Людовика I и Казимира III в начале 60-
х гг. не положило конец венгерско-польскому соперничеству, хотя теперь оно
проявлялось уже не столь открыто и решительно.
С самого начала существования Молдавское княжество имело достаточно
оснований опасаться как Венгрии, так и Польши. При этом Венгрия
соседствовала с Молдавией по линии труднопроходимых Восточных Карпат, а
южнее распространялась сфера ее политического влияния, которая сохранялась
и после достижения независимости Молдавским княжеством. Любые акции со
стороны княжества, направленные против сохранившейся сффы влияния
Венгерского королевства в юго-западной части Днестровско- Карпатских
земель, могли привести к открытой войне с Венгрией, последствия которой
нетрудно было предвидеть.
Польша же, овладев Галицкой Русью, стала северным соседом Молдавии. Но
польский король Казимир III, выдававший себя за «наследника» галицких
князей, мог с таким же успехом высказывать претензии и в отношении по
крайней мере северной части Днестровско-Карпатских земель, длительное
время входившей в состав Галицко-Во- лынского княжества, и по отношению к
их остальной части, которую долго контролировало в военном и политическом
отношении это княжество8.
Своеобразная ситуация складывалась на юго-востоке Днестровско-
Карпатских земель, где продолжали удерживаться золотоордынские удельные
беги, владевшие Подо- лией, в силу чего эта часть края даже современниками
иногда отождествлялась с Подольской землей.
В центральной части Днестровско-Прутского междуречья (район Кодр) в
40-е гг. возникли и быстро развились два золото ордынских города, которые
прекратили существование только в конце 60-х гг. XIV в.9
Воспользовавшись прогрессирующим ослаблением Золотой Орды10,
западные границы этого государства стало тревожить также Великое княжество
Литовское, которое поддерживало покоренное золотоордынскими ханами
местное русское население. И если Венгрия и Польша добились определенных
успехов соответственно в Восточном Прикарпатье и в Галицкой Руси, то
литовским князьям удалось присоединить к своему княжеству значительные
западные и юго-западные русские земли вплоть до Киева, часто встречая
противодействие со стороны Польши и приходивших ей на помощь венгерских
войск.
В 1362 г. литовско-русские рати великого литовского князя Ольгерда нанесли
сокрушительное поражение сводным отрядам трех бегов — Кутлубуги, Хаджи
и Дмитрия, которые владели Подолией. В результате эта часть Юго- Западной
Руси была присоединена к Литве. В конце 60-х — 70-х гг. остатки
золотоордынцев были вытеснены также с западной периферии владений бегов в
центральной части Днестровско-Прутского междуречья. На месте
золотоордынских городов остались только руины и пепелища. Отдельные
остатки кочевий золотоордынцев после этого встречаются только в районе
устьев Дуная. Однако как самостоятельный военно-политический фактор в
Северо- Западном Причерноморье (между Днестром и Дунаем) золотоордынцы
перестали существовать1}.
Предполагают, что после ухода ордынцев в течение од- ного-полутора
десятилетий (70-е — середина 80-х гг. XIV в.) часть этих земель вошла в сферу
политического влияния Великого княжества Литовского12. Понятно, что
стремления молдавских воевод распространить свою власть на эти территории
могли вызвать осложнения в их отношениях с этим княжеством. Единственное,
что могло положительно повлиять на взаимоотношения с литовскими князьями,
заключалось в том, что и им по ряду вопросов противостояли короли Венгрии и
Польши.
Таким образом, Венгрия, Польша и Великое княжество Литовское
представляли основные факторы, которые определяли международное
положение в период появления Молдавии как самостоятельного государства.
Включить звук
Участвовать в международной жизни Молдавское княжество могло только
взаимодействуя с этими государствами, которые в свою очередь не выступали
изолированно друг от друга, от других государств и стран Восточной,
Центральной и Юго-
Восточной Европы, а развивались в тесном взаимодействии со всеми
странами этого обширного региона.
Хотя Венгерское королевство придавало немалое значение землям на востоке
Карпат и на Галичине, стремясь получить выход к устью Дуная, тем не менее в
50-х гг. онв больше внимания должно было уделять укреплению своих позиций
на Адриатическом побережье и в Италии, взаимоотношениям со «Священной
Римской империей», Австрией и Баварией13. В этом плане более понятными
становятся и причины, вынудившие Венгрию смягчить соперничество с
Польским королевством и временно «уступить» ему «свои права» на галицкие
земли. Особое внимание Венгрия уделяла политике на Балканах, где с начала
50-х гг. XIV в. разворачиваются османские завоевания. Здесь венгерский
король добивается присоединения к своему королевству некоторой части
балканских земель или обращения их правителей в венгерских вассалов. В 1365
г. Людовику I удается присоединить (правда, только на время, предоставив ей
через несколько лет статус вассальной зависимости) Видинскую Болгарию.
Венгерский король использовал благоприятные условия, возникшие в
результате угрозы османского завоевания Балканского полуострова. Его
действия были рассчитаны на то, чтобы опередить османов. Но в 1366 г.
произошло и первое столкновение с турецкими войсками14. Одной из
основных линий внеш-_ ней политики Венгерского королевства надолго
останется балканская и антиосманская направленность. Междуна- родное
положение королевства в 50—60-е гг. во многом способствовало созданию
благоприятной обстановки для успешного выступления Молдавии за
ликвидацию зависимости и для относительно безопасного существования
княжества в первые' годы его самостоятельной жизни.
Польша же, так же, как и Венгрия, а часто даже совместно с нею, участвовала
в напряженной политической борьбе с германскими и австрийскими
правителями за влияние в Центральной Европе. Много внимания она уделяет
контрмерам по сдерживанию агрессивных намерений Тевтонского ордена, с
которым Люксембурги поддерживали постоянные контакты18.
Весьма острый характер носили польско-литовские противоречия из-за
взаимных территориальных споров, особенно из-за соперничества при
завоевании западнорусских и галицких земель. Только к 60-м гг. чаша весов
стала несколько склоняться в пользу Польши, которая сумела нанести в 1366 г.
поражение Литве и более основательно закрепиться не только в Галичине, но и
на части Волыни16. Польско-литовское противоборство на этом не
завершилось. В то же время оба государства, совместно сдерживающие
Тевтонский орден, были объединены общими интересами.
Что касается собственно Великого княжества Литовского, то оно
сталкивалось с Великим княжеством Московским, с его политикой
объединения русских земель в едином государстве. Великие литовские князья
стремились присоединить к своему княжеству все русские земли, литовская
власть в западнорусских и юго-западных русских землях препятствовала
объединению всех русских земель в единое государство. Для Литвы было очень
важно поддерживать на западных своих границах мирные отношения с
Польшей и отражать агрессию Тевтонского ордена. Однако необходимость
концентрации сил для отпора крестоносцам не могла удержать литовских
феодалов от политики экспансии на русские земли. Поэтому и
взаимоотношения с русскими княжествами, и взаимоотношения с Золотой
Ордой, часто менявшаяся противоречивая обстановка в Восточной Европе
определяли важное место восточного и юго-восточного направления во
внешней политике Великого княжества Литовского*7.
Естественно, что основные направления во внешней политике соседних с
Молдавским княжеством государств, состояние внешних сношений Венгрии,
Польши и Литвы с другими государствами сказывались в той или иной степени
на возможности реализации внешнеполитических задач, стоявших перед
молдавскими воеводами. Во всяком случае вплоть до рубежа 60—70-х гг. XIV
в. в известных нам источниках нет свидетельств о каких-либо серьезных
осложнениях в международном положении Молдавского княжества. В то же
время пока не обнаружено никаких сведений и о том, что княжество само
предприняло какие- либо заметные действия во внешней политике, хотя для
этого, как нам представляется, существовали благоприятные условия. На
первых порах, вероятно, внутренние проблемы явно преобладали над
внешними. По-видимому, интересы молдавских правителей не выходили за
пределы Днестровско-Карпатских земель.
Население Днестровско-Карпатских земель отличалось в то время этнической
неоднородностью. Волошское население составляло основную массу населения
в Восточном Прикарпатье и на Центральном Молдавском плато с отклонением
в направлении Кодр Днестровско-Прутского междуречья, а также частично
Буковины на север и KQI вурлуйской лесостепи на юге, т. е. оно заселяло и
некоторые области, находившиеся за границ Молдавского княжества. Это
волошское население из Восточного Прикарпатья, где располагалось его
основное ядро, продолжало переселяться в менее или даже слабо заселенные
соседние области Днестровско-Карпатских земель, преимущественно в
лесохолмистые районы, наибо- ле пригодные для ведения лесопастбищного
скотоводства, которым преимущественно оно занималось тогда18. Такие
территориально-демографические сдвиги привели к тому, что уже во второй
половине XIV в. понятие «волошская земля» («земля волохов») стало
распространяться на все пространство между Днестром и Карпатами19.
Естественно. что волошское население соседних областей тяготело
политически к Молдавскому княжеству, в связи с чем возникала тенденция их
присоединения к Молдавскому государству.
Довольно многочисленным, но вторым по удельному весу после волошского,
было восточнославянское, или русинское (бывшее древнерусское, затем
украинское) население. Оно также постоянно пополнялось за счет переселенцев
из Галицкой Руси. Относительно плотный восточно- славянский массив
расселения охватывал северную часть Днестровско-Карпатских земель, а
отдельные более ограниченные очаги имелись и в других районах края. Менее
существенную роль в крае играло южно-славянское, венгерское, немецкое,
тюркское население.
Основная часть восточнороманского и славянского населения края в силу
ряда причин в условиях второй половины XIV в. тяготела к возникшему
Молдавскому княжеству.
Во-первых, волошско-славянская хозяйственно-эконо- мическая, социальная
и политическая общность в крае во второй половине XIV в. имела уже
определенную традицию. Формирование молдавской народности происходило
вследствие тесных волошско-восточнославянских контактов на востоке от
Карпат. Первое политическое образование на восточных склонах Карпат,
которое переросло в Молдавское княжество, с полным основанием можно
назвать волошско-славянским. От славян молдаване восприняли и некоторые
социальные и политические институты — кнез (князь), воевода, господарь, а
также некоторые НОРМЫ древнерусского прядя
Во-вторых, феодальные отношения в Молдавии только оформлялись, а
потому и формы социальной эксплуатации были менее суровыми, чем в
соседнем Галицком княжестве, где они достигли уровня развитых и где после
завоеваний со стороны Польши накладывались еще более жесткие формы
эксплуатации, принятые в Польском королевстве.
В-третьих, в Молдавии официальной и доминирующей государственной
религией было православие, которое исповедовалось также
восточнославянским населением. Этот момент приобретает принципиальное
значение, если учесть что Венгерское и Польское королевства были
государствами католическими и их политическая экспансия сопровождалась не
только более жесткими формами феодальной эксплуатации, характерными для
католических стран, но и угрозой национального и ДУХОВНОГО
порабощения.
Все перечисленные, а также другие обстоятельства (интересы
господствующего класса молдавских феодалов, торгово-ремесленного
населения, церкви и др.) определили основные направления политики
Молдавского государства в последней трети XIV в.

§ 2. Взаимоотношения Молдавского княжества с Венгрией, Польшей и


Великим княжеством Литовским в конце 60-х — начале 80-х гг.
В связи с международным положением Молдавии после достижения ею
независимости привлекает внимание утверждение венгерских хроник о том, что
даже после «превращения Молдавии в королевство», т.
 е. после достижения ею государственной самостоятельности, воеводы
признавали себя вассалами венгерского короля и обязывались платить ему
дань20. В этом свидетельстве «Хроники венгров» Иоанна Туроци, изданной в
1488 г. и воспроизводившей более ранние хроники, отражена постоянная линия
в политике венгерских королей, стремившихся вернуть Молдавское княжество
в круг своих вассалов. Венгерское королевство никак не могло примириться с
потерей Молдавии. Однако вплоть до начала 70-х гг. XIV в. ему, несмотря на
все попытки, не удалось вернуть Молдавское княжество в прежнюю
зависимость.
17
В самом начале 70-х гг. XIV в. стало известно о готовности тогдашнего
воеводы Молдавии Лацко принять католичество, а в столице княжества,
Сирете, создать католическое епископство. Однако попытки реализации таких
планов осуществляются через церковных прелатов Чехии и Польши21. Если бы
Молдавия зависела от Венгерского королевства, то ее обращение в
католичество должны были бы осуществлять венгерские служители культа.
Интересно, что воевода Лацко просил взять княжество под по кровительство
самого папы. В этом, вероятно, следует ви^ деть стремление воеводы избежать
зависимостиїбт церковной иерархии^ не только Венгрии, но и Польши.
Понятно, что церковь являлась удобным средством для внедрения
политического влияния, и церковная зависимость была Чревата опасностью
установления зависимости политической.
Данные, касающиеся мероприятий по обращению Молдавии в католичество,
свидетельствуют не только о том, что в конце 60-х — начале 70-х гг. XIV в.
Молдавия сохраняет политическую самостоятельность по отношению как к
Венгрии, так и к Польше, но и о том, что княжество своей церковной политикой
стремилось предотвратить вмешательство в его внутренние дела феодалов двух
соседних католических держав под предлогом распространения католической
религии и защиты католической церкви.
Приняв католицизм, Лацко стремился отгородиться и от возможного
вмешательства в дела княжества польских феодалов. В 1369 г. польский король
Казимир III для укрепления позиций в захваченных им землях Галицкой Руси в
ультимативной форме потребовал от константинопольского патриарха
воссоздания православной митрополии Галича, угрожая в противном случае
обратить эту часть Руси в католичество2* Тесная взаимосвязь церковной
политики феодальных правителей с целями политики внешней23 дает
основание предполагать, что Казимир III видел в воссоздании Галицкой
митрополии, светски зависимой от него, средство для усиления политического
влияния Польши в Молдавии. Ведь православная церковь Днестровско-
Карпатских земель, в том числе столицы княжества Сирета, организационно
зависела от Галича24, т. е. от церковной иерархии, светски подвластной
польскому королю. Создание католического епископства для княжества с
центром в Сирете и переход его под покровительство папы римского должны
были ликвидировать церковную зависимость его владений от подчиненной
польскому королю церковной православной иерархии. Поскольку переговоры
велись при участии польских прелатов, нужно полагать, что эта акция должна
была прежде всего обеспечить поддержку курии против Венгрии.
Можно предположить, что вплоть до рубежа 60—70-х гг. XIV в. основные
усилия дипломатии молодого еще княжества были направлены на защиту и
сохранение его самостоятельности перед лицом Венгерского и Польского
королевств. В мероприятиях, содействующих обращению княжества в
католичество, нельзя видеть ни «сближения Мол давии с Польшей», ни начала
«нового направления во внешней политике Молдавии» с ориентацией на
Польшу25, ни тем более поиска точки «опоры на Польшу против Венгрии»28.
В 1370 г., после смерти польского короля Казимира III, в силу заключенных
ранее венгерско-польских соглашений венгерский король Людовик I получил
также престол Польского королевства. Свое новое положение Людовик I
использовал для закрепления позиций Венгрии на уступленных ранее Польше
землях Галичины27.
Этому должен был способствовать и созданный в 1375 г. католический
епископат с центром в Галиче, который по линии католической церкви
дублировал галицкую митрополию, чья юрисдикция распространялась и на
православную организацию Молдавии. А Сиретское католическое епископство
оказалось нежизнеспособным и сохранялось чисто формально. Сиретский
епископ, хотя и упоминается в документах вплоть до XV в., тем не менее ни
разу не засвидетельствован на своей кафедре в Молдавии, а как правило — в
Польше28. Положение можно объяснить отчасти тем, что Сиретское
епископство с точки зрения интересов Молдавии не оправдало своего
предназначения в условиях возникшей в 1370 г. личной унии Венгрии и
Польши. В то же время самостоятельное католическое епископство в Сире- те
противоречило планам Людовика I, ставшего уже и королем Польши. Он
стремился распространить на Галицкие земли и на Молдавию влияние Венгрии.
В 1372 г. Людовик I, конфликтовавший до тех пор с императором Карлом IV,
чешским королем и главой «Священной Римской империи», заключил с ним
соглашение. Среди обязательств императора по отношению к венгерскому
королю особое внимание привлекает отказ от требований и попыток узурпации
какого-либо из принадлежащих венгерскому королю владений, «особенно
воеводства Молдавии»29. В подписанном императором Карлом IV документе
отражено признание зависимости Молдавии от венгерского короля. В связи с
этим, вероятно, правы и польские хронисты Мартин Кромер и Мацей
Стрийков- ский, по представлениям которых Молдавия зависела от Венгрии
вплоть до смерти в 1382 г. венгерского и польского короля Людовика I30, хотя
и писали они много позднее — соответственно в середине и во второй
половине XVI в. Но первый из этих авторов явно ошибается, полагая, что
Молдавия зависела от Венгрии еще со времен воеводы Богдана I (1359—
1365)31.
19
2*
Молдавия, а также соседние с ней украинские земли находились в
зависимости от венгерского короля еще некоторое время после 1372 г. В 1382 г.
После смерти Людовика I прекратилась польско-венгерская личная уния, а в
самой Венгрии наступило бескоролевие, продолжавшееся вплоть до 1385 г.
Резко обострились венгерско-польские отношения из-за галицких земель, где за
время унии двух государств была установлена венгерская администрация.
Конфликт создал благоприятные условия для ликвидации влияния венгерского
короля также и в Молдавии. Этому в немалой степени содействовали и
взаимоотношения молдавских воевод с литовскими князьями.
В этом плане привлекает внимание летописная запись под 1374 г. о том, что
Литва ходила «на татарове на Те- меря и бышеть межи их бой»32. Возможно,
отождествление Темеря с одним из участников сражения при Синих Водах,
уцелевшим татарским бегом Дмитрием, о владениях которого в устье Дуная
упоминает документ 1368 г. Вряд ли речь идет о попытке татарского князя
противодействовать распространению литовского влияния на Молдавию34,
которая в это время вновь находилась в зависимости от Венгерского
королевства.
Вместе с тем отдельные литовские князья из Подолии пытались не только
распространить свое влияние на Днес- тровско-Прутское междуречье, но и
проникнуть в Молдавское княжество. В западнорусских летописях содержится
любопытное сообщение о том, что одного из Кориатови- чей (один из трех
братьев-князей, правивших в Подолии после изгнания ордынцев) волохи
(молдаване) «пригласили на воеводство», а затем убили35. Достоверных
сведений о правлении этого князя в Молдавии нет. Речь идет, вероятно, о
политике, предпринятой им в 1377 г., поскольку в тевтонской хронике к этому
времени относится сообщение о походе литовского войска против «тех из
Влахии», закончившемся поражением литовцев36. Возможно, это было связано
с попыткой Юрия Кориатовича утвердиться на молдавском престоле.
Происшедшие на юго-востоке края изменения, наличие в близком соседстве
от восточных границ Молдавского княжества такого существенного фактора
международной жизни региона, как Великое княжество Литовское,
заинтересованного противостоять восточным устремлениям как венгерских, так
и польских феодалов, открывали перспективу новой расстановки сил вокруг
Молдавии после прекращения унии Венгрии с Польшей в 1382 г.

§ 3. Внешняя политика Молдавского княжества


В 1385 г. был заключен Кревский договор об унии Польши с Литвой,
подкрепленный весной 1386 г. женитьбой великого литовского князя Ягайло на
наследнице польского престола Ядвиге и коронацией его в качестве короля
Польши37.
 Как отмечено в историографии, польско^ли- товская уния 1385—1386 гг.
создавала новую расстановку сил в политической истории Восточной Европы,
существенно меняя характер сложившихся здесь межгосударственных
отношений. Она вызвала интерес в Риме и Константинополе, привлекла
внимание магистров немецких орденов и даже хана Золотой Орды, а также
ближайших соседей этих государств, прежде всего Великого княжества
Московского во главе с Дмитрием Донским и других русских княжеств, в том
числе и входивших в состав самого Великого княжества Литовского38.
Польско-литовская уния представляла собой соглашение литовского боярства с
польскими феодалами с целью укрепления своего господства над белорусскими
и украинскими землями39 и для противодействия наступлению Тевтонского
ордена. Польско-литовская уния увеличивала опасность и для Молдавского
княжества.
Прекращение венгерско-польской унии создало условия для ликвидации
зависимости Молдавского княжества от венгерской короны, в связи с чем
Молдавия стала заинтересована в сотрудничестве с объединившимися Польшей
и Литвой. В то же время прежний статус зависимости от Людовика I, который
являлся одновременно и польским королем, не исключал соответствующих
претензий со стороны Ягайло, стремившегося подчинить Молдавию Польше,
как это было осуществлено на Галичине, где в 1387
г. были ликвидированы позиции венгерских феодалов и восстановлены
позиции Польши. Перспектива такой опасности вынуждала сотрудничать с
силами, которые были против унии в Восточной Европе вообще и в Великом
княжестве Литовском в частности. Речь идет о появлении оппозиционных
настроений украинских феодалов на Волыни, Киевщине, Подолии, которые
сотрудничали с Великим Владимирским (Московским) княжеством, чтобы
избежать поглощения этих земель Польским королевством40.
Летописная запись 1386 г.
сообщает о бегстве сына Дмитрия Донского Василия из Орды, где он
находился в качестве заложника с 1382 г., и о прибытии его «в волохи
(«великие волохи») к Петру воеводе»41, т. е. в Молдавию к господарю Петру
Мушату. Представляется важным специальное упоминание в летописях о
пребывании его в Молдавии, хотя побывал он и в Киеве, и на Подолии и в
других местах Великого княжества Литовского. Его встречи с киевским
митрополитом Киприянем и соперником Ягайло в литовских делах Витовтом42
свидетельствуют о контактах наследника московского престола с реальными
или потенциальными оппозиционными к унии силами и об особом внимании к
Молдавскому княжеству. Конкретные результаты встречи Василия
Дмитриевича с Петром Мушатом остаются неизвестными. Но после
пребывания его в Суча* ве на Руси стало распространяться больше сведений о
Молдавии, а русские летописцы начали проявлять к ней больше внимания43.
Однако на первых порах силы, настроенные против унин Польши с Литвой,
эффективных результатов не достигли. В 1387—1389 гг. большинство
удельных литовских князей признали зависимость от польского короля и
великого литовского князя Ягайло и принесли ему вассальные присяги
верности44. Резко изменилось и положение Молдавского княжества, на что
быстро отреагировал и молдавский господарь Петр Мушат. В 1387 г. он прибыл
во Львов и, «никем не принужденный или побуждаемый, с твердого знания и
доброй воли бояр своих верных» дал присягу на верность польскому королю,
королеве Ядвиге, их законным наследникам и короне Польского королевства,
объявив себя, свой народ, свою страну, крепости Молдавии «и другие
владения» в вечном послушании. Он обязывался верно служить им всем и во
всех делах45. Идентичную присяжную грамоту, воспроизводящую положения
грамоты воеводы, заверили своими печатями и личной присягой
сопровождавшие Петра бояре, которые выступили от имени всех «землян
молдавских» (terrigenarum)46, т. е. от имени всего населения княжества.
Этот коренной поворот во внешней политике Молдавии произошел в
условиях, когда крайне обострились польско- венгерские отношения.
В том же 1387 г. Польша полностью восстановила свои позиции в
Галицкой Руси. В ответ новый король Венгрии Сигизмунд Люксембургский,
выступая в качестве преемника Людовика I, не преминул поднять вопрос о
спорных территориях, потерянных после распада венгерско-польской унии.
Противоречия из-за этих территорий приобрели столь острый характер, что
надолго обусловили враждебность в отношениях между Польшей и
Венгрией47. Объектом острых споров между ними становится также Молдавия.
Заинтересованными в сдерживании венгерской экспансии оказались не только
Польша, но и Молдавское княжество, и литовские феодалы. Венгерский король
в своей антипольской политике часто натравливал на Польшу и Литву
Тевтонский орден, а Молдавия приобретала важное значение для Польши в ее
антивенгерской политике и в связи с тем, что открывала польской дипломатии
выход к Валашскому княжеству, расположенному у южных границ
Венгерского королевства48. Все это создавало основу для политического
сближения Молдавии с Польшей и Великим княжеством Литовским.
Борьба Молдавии за обеспечение государственной самостоятельности в 80-е,
а также в последующие годы отражена и в церковной политике, в частности в
стремлении молдавской церковной организации достичь самостоятельности. Не
случайно, что именно в 80-е гг., т. е. во время ликвидации вассально-
даннической зависимости Молдавии от Венгерского королевства, острого
противоборства Польши и Венгрии за галицкие земли и вовлечения Молдавии в
круг военных вассалов Польши для противодействия Венгрии, начинается
длительный конфликт молдавских воевод с константинопольским патриархом.
Патриарх учредил новую митрополию, называемую то Русовлахийской, то
Мавровлахийской, но так или иначе относившуюся к землям на востоке Карпат,
т. е. и к собственно Молдавскому княжеству, и к землям, сохранившимся в
сфере политического влияния Венгрии, назначив во главе ее митрополита
Иеремию. Но в Молдавии отказались принять митрополита, а как главу церкви
воеводы поддерживали белгородского епископа Иосифа (возглавлял церковь
Русовлахии), а также епископа Мелетия (возглавлял церковь Мавровлахии).
Суть конфликта заключалась в следующем. Воеводы Молдавии
стремились добиться самостоятельной церкви, что увеличило бы их
политическую независимость. Своими же решениями константинопольский
патриарх и синод вовлекали молдавскую церковь в одну организацию с теми,
на земли которых продолжала распространяться сфера политического влияния
Венгерского королевства. Если раньше церковную зависимость Молдавии от
Галицкой митрополии мог использовать в своих целях польский король, то
сейчас уже венгерский король мог использовать новую митрополию для
усиления давления, чтобы восстановить утерянные позиции в Молдавском
княжестве. Не исключено, что своим решением патриарх прямо подыгрывал
венгерскому королю, добиваясь его содействия в борьбе с османами. Условия
же для церковного объединения земель на востоке Карпат могли возникнуть
только при достижении их политического единства. Поддерживая епископа
Мелетия, воеводы, вероятно, старались подготовить идеологическую почву для
того, чтобы попытаться ликвидировать влияние Венгерского королевства в
юго-западной части Днестровско-Карпатских земель и включить эти земли в
состав своего княжества.
Договоренность с Польшей, достигнутая в 1387 г., представляла собой
прежде всего соглашение, направленное на сдерживание Венгерского
королевства, хотя в документе оно не упоминалось и даже не перечислялись
конкретные обязательства сторон. В то же время формулировки грамоты Петра
Мушата и его бояр свидетельствуют, что молдавская сторона становилась
вассалом польской, поскольку обязывалась не просто соблюдать условия
соглашения, но и служить польскому королю.
Соответствующий документ, подписанный тогда же королем Ягайло, не
сохранился, и потому его содержание неизвестно. В 1433 г. специальной
грамотой Ягайло подтверждал все ранее выданные молдавским вассалам
грамоты. Из них явствует, что еще в 1387 г. в ответ на военные обязательства
молдавского воеводы и признание им сюзеренитета польской короны польский
сюзерен документально закреплял и гарантировал права Петра Мушата на «Во-
лошскую землю всю...во всех ее границах» по р. Колочин и через поле
Балохова до Днестра и по Днестру вниз до Черного моря49. Другими словами, в
1387 г. на договорной основе была ликвидирована почва для территориальных
недоразумений между Молдавией и Польшей. За основу была принята
сложившаяся к тому времени этническая естественная граница Волошской
земли, т. е. граница земель, где большинство населения составляли волошские
жители. Поскольку эта граница проходила вниз по Днестру, значит ко времени
подписания соответствующих документов в состав Молдавского государства
входила уже и юго-восточная часть Днестровско-Карпатских земель.
Обстоятельства, при которых произошло включение этих земель в состав
Молдавского княжества, остаются пока неизвестными.
Несмотря на то, что Молдавия оказалась на положении вассала Польши, в ее
лице она приобрела, пусть и не всегда стабильного, надежного, но тем не менее
сильного союзника, который располагал и поддержкой Великого княжества
Литовского. Правда, у Молдавии в то время не существовало выбора. Она
оказалась вынужденной пойти на это перед лицом экспансии венгерских
феодалов. Мол- давско-польский договор 1387 г. неоднократно обновлялся,
повторялся и уточнялся в зависимости от того, как конкретно складывалось
международное положение для одной и другой стороны. Признание
сюзеренитета польского короля обусловливалось необходимостью
предотвратить восстановление сюзеренитета венгерского короля. Очевидно, это
было для Молдавии предпочтительнее.
Антивенгерская направленность военного сближения Молдавии с Польшей,
включение в текст соглашения пунк- та о правах молдавского воеводы на всю
Воптпгкуот землю дают основание думать, что молдавско-польское соглашение
і сю/ г. укрепило намерения воеводы приступить к присоединению также
территории юго-западной части Днестровско-Карпатских земель, где еще
сохранялась политическая сфера влияния Венгерского королевства. Эта область
на рубеже 80—90-х гг. XIV в. была включена в состав Молдавского
государства, когда за счет сферы политического влияния Венгрии в Нижнем
Подунавье расширило свои границы и Валашское княжество.
В результате была установлена граница между Молдавией и Валахией.
Территориальные изменения способствовали созданию более благоприятных
возможностей для противодействия экспансии Венгерского королевства в
Восточном Прикарпатье и Нижнем Подунавье. В 1389—1390 гг. при
посредничестве Молдавии между Польшей и Валахией велись переговоры, в
результате которых был заключен польско-ва- лашский договор откровенно
антивенгерской направленности5*. Антивенгерский характер ясно и четко
сформулированного договора не оставляет сомнений в том, что он не был
результатом стремлений господаря Валахии Мирчи Старого создать
антиосманский фронт с участием Молдавии и Польши, что иногда
утверждается в историографии52. Османы уже приближались к границам
Валахии, но в Молдавии и Польше угроза еще не ощущалась, во всяком случае,
она не была заметна во внешнеполитической деятельности обоих государств.
Тем временем Сигизмунд Люксембургский готовил войска для нападения на
Молдавию53. Направленность военных приготовлений против нее не случайна.
И дело не только в распространении границ княжества на земли, составлявшие
ранее сферу политического влияния Венгрии. Польско-валашский
антивенгерский союз вряд ли мог существовать без содействия Молдавии. Для
того, чтобы он распался, необходимо было вывести из его состава Молдавию.
Однако вторжения венгерского войска не произошло, да и сам валашский
господарь Мирча Старый начал отходить от союза с Польшей под
воздействием резко возросшей в начале 90-х гг. османской опасности, что
обусловило его большую заинтересованность в сближении с Венгрией для
совместных действий против османов54. Отходу Мирчи Старого могло
содействовать и нежелание Польши и Молдавии ввязываться в открытые
конфликты с османами, которые практически завершили завоевание Болгарии,
покоряя и другие страны Балканского полуострова, где интересы османов
скрещивались с интересами того же Венгерского королевства55.
В Молдавии и Польше, по-видимому, либо не хотели замечать исходившую
от османов опасность, либо ее не осознавали. Во всяком случае венгерско-
валашско-османские столкновения казались даже удобными и во многом
облегчали антивенгерские молдавско-польские акции. Впрочем, Молдавия и
Польша были не единственными государствами, занявшими подобную
позицию. Исследователи отметили такую специфическую особенность
ситуации на Балканах, как почти не прекращавшееся соперничество мелких и
крупных государств друг с другом, неоднократно перераставшее в настоящие
войны. При этом в целях расширения своих владений за счет соседей
различные государства даже старались использовать в борьбе с соперниками
поддержку самих османов56.
Венгерские феодалы стремились к проникновению на Балканы не для защиты
Европы от османов, а для под* чинення своей власти южно-славянских земель.
Другое дело, что реализация этих планов должна была привести и привела к
столкновению с османами. Борьба с османами являлась условием, без которого
Венгрия не могла бы реализовать свои интересы на Балканах. А стремление к
их реализации объективно диктовало необходимость противостояния османам.
Отвлечение сил Венгрии на Балканах в то время соответствовало
антивенгерским целям польского короля и его молдавского вассала.
В начале 90-х гг. изменения происходят и в Молдавии. Умер воевода Петр
Мушат, инициатор вассального договора с Польшей, и престол перешел к его
брату Роману. Он предпринял враждебную по отношению к Польше акцию,
напав на соседнюю с Молдавией Галицкую область, Покутье с городами
Снятином и Коломыей. В качестве предлога были использованы требования о
пога шении части выданного Ягайло Петром Мушатом в 1388
г. крупного денежного займа, в счет которого польский король заложил
господарю ряд своих владений на Галичине57.
Воевода учитывал обострение обстановки и ухудшение позиций Ягайло в
Великом княжестве Литовском, где его сопернику Внтовту практически
удалось отвоевать большую часть княжества. Чтобы не потерять полностью
влияния в Литве и избежать выхода ее из унии с Польшей, Ягайло уступил
княжение в Литве Внтовту на условиях почти полной ее автономии при
сохранении хотя бы формальной унии двух государств58.
Проводя антипольские акции, воевода Роман опирался на союз с подольским
князем Федором Кориатовичем, настроенным как против унии Польши с
Литвой, так и против чрезмерной централизации в самом Великом княжестве
Литовском и подчинения власти великого князя удельных княжеств.
Примирение Ягайло с Витовтом осложнило положение Романа в конфликте с
Польшей. Тем не менее он продолжал оказывать помощь своему подольскому
союзнику, против которого весной 1393 г. Витовт развернул военные действия,
чтобы упрочить свое положение на Волыни, Киевщине и Подолии. В
преддверии таких событий воевода Роман пытался наладить отношения с
Польшей: 5 января 1398 г., незадолго до решающих битв Витовта с Федором
Кориатовичем на Подолии, Роман издал в своей столице вассальную грамоту
польскому королю. В ней многократно подчеркивалось, что он является
обладателем «Земли Волошской», то есть всех земель княжества в тогдашних
его новых границах, однако ничего не сказано насчет земель Покутья59.
Выдача ему ответной грамоты короля, на что .указывает упомянутый уже
документ 1433 г., позволяет предположить, что сюзерен также был готов
исчерпать конфликт со своим молдавским вассалом. Но последний, тем не
менее, продолжал поддерживать подольского князя Федора Кориатовича. Тем
временем Витовт взял верх, Кориатович бежал в Венгрию, а многие его
сторонники и, вероятно, часть войска нашли убежище в Молдавии60.
Ягайло организовал репрессии против Романа, используя своего брата
Свидригайло, которого он противопоставлял Витовту в литовских делах.
Воевода был схвачен и брошен в заточение у короля61, а на престол княжества
посажен воевода Стефан62. Получив престол из рук польского короля, новый
воевода должен был принять все условия, выдвинутые Ягайло. Очевидно,
слишком общий ха рактер соглашения 1387 г. касательно военной помощи
вассала сюзерену не устраивал польского короля. По-видимому, он теперь не
был удовлетворен полностью и грамотой Романа 1393 г., где были более
конкретные условия военной помощи королю.- В ней, однако, были
невыгодные для польской стороны условия, что вассал не должен был
выступать на стороне своего сюзерена в случае конфликтов в Пруссии, Литве и
дальше Кракова63, в чем ярко проявилось стремление молдавской стороны
придать договору характер соглашения только против Венгрии. Польское
правительство это не устраивало. Вот почему в присяжной грамоте Стефана и
его бояр не только сформулирован отказ от Покутья, на которое покушался
Роман, но и внесены военные обязательства Молдавии оказывать Польше
помощь «на далекие страны, дальше Кракова и Вели- копольши к немцам
крестоносцам», т. е. даже против Тевтонского ордена64.
Участие Польши в смещении воевод Молдавии, повышенные военные
обязательства княжества по отношению к Польше свидетельствуют не только о
попытках польского правительства закрепить зависимость Молдавии от
Польши, но и об определенных результатах в этом направлении. Молдавия
участвует в проведении акций по возвращению Валахии к заключенному ранее
договору с Польшей против Венгрии. Пользуясь тем, что Мирча Старый и
король Сигизмунд были заняты подготовкой к антиосманской кампании в
Болгарии (которая кончилась для них и других антиосманских союзников
катастрофой под Никополем в 1396 г.), престол Валахии с помощью Польши
занял Влад65.
Результатом этой акции была довольно быстрая реакция со стороны
Сигизмунда Люксембургского. Несмотря на османскую опасность, венгерский
король решил напасть на Молдавию с целью оторвать ее от Польши и обратить
ее, как и Валахию, в вассала Венгрии, ликвидировав тем самым возможность
для польской дипломатии создавать широкий фронт противодействия
дипломатии Венгрии.
Уже в конце 1394 г. на юго-западной границе Молдавии шли
подготовительные работы для обеспечения беспрепятственного вторжения
венгерского войска во главе с самим королем. Оно состоялось в начале
следующего 1395 г. и осуществлялось столь стремительно, что венгры
довольно быстро оказались у крепости Нямц, где укрывался воевода Стефан.
Будучи застигнутым врасплох и не располагая силами, чтобы дать
решительный отпор, воевода по просил мира на условиях признания им своей
вассальной зависимости от венгерского короля. Посчитав цель достигнутой,
Сигизмунд Люксембургский повернул войско обратно, но недалеко от
венгерской границы, на юго-востоке Карпат, у Ойтузского перевала войско
Стефана настигло и разбило его66.
Неудача венгерского войска показала, что в тех условиях добиться своих
целей в отношении Молдавского княжества венгерский король не мог даже
вооруженным путем. Однако его претензии сохранялись. Венгерская сторона
пыталась их осуществить дипломатическим путем.
Что же касается внешней политики Молдавии конца XIV в., то она изучена
недостаточно. Власть воевод в этот период была нестабильной, на престоле
происходили частые смены. Довольно быстро исчез с политической арены
воевода Стефан, и в 1399 г. страной правил уже его брат Юга, который вскоре
также потерял власть. На рубеже XIV—XV вв. престола добился их брат
Александр67.
В эти годы довольно сложными были и отношения Молдавии с Польшей.
Естественно, что крайняя внутренняя нестабильность отразилась на
способности ведения какой- либо целенаправленной внешней политики. К тому
же навязывание повышенных военных обязательств на довольно отдаленном
направлении внешней политики Польши не соответствовало целям внешней
политики Молдавии, которая должна была решать задачи, касавшиеся ее
собственных рубежей. После 1395 г. Молдавия могла уже не так сильно
опасаться притязаний со стороны Венгерского королевства, обеспокоенного
усилившейся османской экспансией на Балканах с приближением границ
Османской империи вплотную к нижнему Дунаю. К 1397 г. османы подчинили
все болгарские земли и подошли к границам Венгрии, создав угрозу странам
Центральной Европы68. Король Сигизмунд Люксембургский опасался потерять
венгерский престол после смерти в 1395 г. его жены Марии. И поскольку
ориентация Молдавии на Польшу объяснялась необходимостью предотвратить
претензии на господство со стороны Венгрии, то ослабление опасности с ее
стороны для Молдавии приводило к меньшей заинтересованности в
пропольской ориентации. Это еще сильнее ощущалось в условиях
усиливавшихся попыток польского правительства закрепить зависимость
Молдавии от Польши, прямо вмешиваться во внутренние дела княжества и
использовать его для реализации целей внешней политики Польского
королевства.
В какой-то степени на молдавско-польских отношениях сказались и
затруднения, с которыми столкнулся в Польше король Ягайло после смерти
королевы Ядвнги в 1397 г. Возникла угроза потери им польской короны,
прекращения унии Польши с Литвой и новых столкновений с Витовтом за
обладание великокняжеским литовским престолом. В таких условиях
Молдавии приходилось больше считаться с Великим княжеством Литовским,
где Витовт практически стал официальным и вполне самостоятельным главой
государства, пользуясь политической поддержкой правителей Тевтонского
ордена и Сигизмунда, которые поддерживали планы провозглашения Витовта
королем, а его княжества— королевством, т. е. самостоятельным
государством®9. Правда, Витовт также преследовал в Восточной Европе цели,
далекие от интересов Молдавии. Его замыслы подчинения всех русских земель
привели к резкому обострению противоречий с Владимирским (Московским)
княжеством. Но в то же время Великое княжество Литовское вело активную
политику против ордынских правителей, пытавшихся реализовать свои «права»
и на все восточноевропейские пространства70, т. е. на все земли, некогда
входившие в состав Золотой Орды, в том числе и земли Молдавского княжества
в Северном Причерноморье. Из всего сказанного выше можно понять причину
участия молдавских отрядов во главе, возможно, с самим воеводой Стефаном
на стороне Витовта и беглого хана Тохтамыша в битве с ордынскими войскайи,
киТорая состоялась на Ворскле в Поднепровье 12 августа 1399 г. Но Витовт
потерпел полное поражение71. С этого времени воевода Стефан перестает
упоминаться в документах Молдавского княжества72. О внешней политике
Молдавии после этого события вплоть до начала XV в. почти нет сведений.
***
На рубеже XIV—XV вв. завершается в основном процесс консолидации
Молдавского феодального государства, его раннефеодальный период развития.
К этому времени в целом сложился феодальный общественный строй,
сформировались классы феодально-зависимого крестьянства и феодалов-
землевладельцев (светских и духовных), эксплуатировавших труд крестьян.
Обеспечивая интересы господствующего класса, феодальное государство
содействовало завершению процесса феодализации, подавляло сопротивление
непосредственных производителей, стремилось к расширению границ
княжества, защищало от внеш ней агрессии. Значительная часть земель
оказалась в составе государственного фонда, что служило материальной
основой для укрепления власти господаря.
Консолидация Молдавского государства происходила в сложной
международной обстановке, в условиях постоянной опасности его подчинения
Венгерскому или Польскому королевствам. В первые годы существования
Молдавского княжества сохранялась угроза со стороны Золотой Орды, до 70-х
гг. владевшей юго-восточной частью Днестровско- Карпатских земель.
Формирующейся молдавской дипломатии удалось не только предотвратить
опасность потери самостоятельности княжества, но и расширить его границы за
счет земель, зависимых от упомянутых держав или представлявших предмет их
владетельных претензий. Упорство, с которым венгерская корона добивалась
восстановления зависимости от нее Молдавии, предопределило постоянство
ориентации молдавской дипломатии на Польшу и Литву. Но это обстоятельство
польская дипломатия использовала для все большего вмешательства во
внутриполитическую жизнь княжества. Поэтому Молдавское государство шло
на сближение с силами, противостоявшими Польскому королевству на востоке
— русскими княжествами, управляемыми литовскими князьями и входившими
в Великое княжество Литовское, а после унии Польши и Литвы — с силами,
противостоявшими этой унии. Наметилась также ставшая в дальнейшем одним
из главных направлений политики Молдавского княжества ориентация на союз
с русскими княжествами, в особенности с Великим княжеством Московским.
Таким образом, одновременно с завершением раннефеодального периода
развития Молдавского государства четко определяются основные линии его
внешней политики. Они будут продолжены и в дальнейшем, когда Молдавское
княжество вступит в период развитого феодализма, в условиях новых
внешнеполитических факторов, которые предстояло учитывать молдавской
дипломатии.

Глава II ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА МОЛДАВИИ В ПЕРВОЙ ТРЕТИ XV в.

§ 1. Взаимоотношения Молдавии с Польшей, Венгрией и Валахией в


начале XV в.
В начале XV в. в Молдавии стабилизировалось внутриполитическое
положение. В 1400 г. в княжестве утверждается власть Александра Доб'рого,
который удерживал престол на протяжении более тридцати лет.
Правда, не все крупные бояре примкнули к новому господарю. Александр
Добрый был вынужден считаться с присутствием в княжестве своего брата
Богдана, с которым он якобы разделял власть, упоминая его в своих
господарских грамотах1.
Господствующий класс Молдавского княжества был заинтересован в
стабильности внутриполитической жизни. Господарь укреплял свою власть,
привлекая к управлению неизвестных ранее по документам бояр, таких как
Цибаи, Гораец, Томаш, Мику от Мольницы, Вана (Оанэ), Негря, Шандро, Ион
Жюмэтате и др. Установление примерно с ТШ7 г. относительной стабильности
во внутриполитической жизни способствовало закреплению княжества в
границах конца XIV в., обеспечению его безопасности и территориальной
целостности.
Первая треть XV в. — период развития молдавского феодализма вширь2. В
это время господарем осуществляется централизованная раздача значительной
части господарских земель с крестьянами во владение частным феодалам. На
такой основе расширялась социальная опора власти господаря за счет
увеличения численности класса
феодалов. Как следствие складывались предпосылки для создания сильной
власти господаря, совершенствования аппарата принуждения не только в
центре, но и на местах, объединения сил феодалов для подавления растущего
сопротивления крестьян феодальным порядкам3.
Большую роль в реализации задач не только внутренней, но и внешней
политики княжества должна была сыграть молдавская православная
митрополия, официально признанная константинопольским патриархом в 1401
г.4 Существенные изменения к началу XV в. претерпели и международные
отношения в регионе, которые в сочетании с внутриполитической обстановкой
в княжестве не могли не повлиять на его международное положение и на
внешнюю политику нового господаря.
Польскому королю Ягайло удалось предотвратить реальную угрозу потери
престола после смерти королевы Ядвиги. Были улажены и наметившиеся ранее
расхождения в его отношениях с великим литовским князем Витовтом. 18
января 1401 г. было подписано Виленское соглашение, в котором, в частности,
декларировалась необходимость осуществления общей внешней политики, в
том числе совместных военных операций Польши и Великого княжества
Литовского5.
С другой стороны, после Никопольского сражения 1396
г., завершения захвата всех болгарских земель (к 1397
г.)6 возросла угроза со стороны османов для госу
дарств, расположенных на север от Дуная. Молдавию теперь отделяли от
османов только устье Дуная и расположенная там крепость Килия с
окрестными землями, находившаяся в руках генуэзцев. Впрочем, после
разгрома войск османов Тимуром при Анкаре в 1402 г. и последовавшего затем
временного ослабления Османской империи Александ'р Добрый до начала 20-х
гг. мог не считаться с этой опасностью. - — ~ — —
В начале XV в. экспансия османов направлялась прежде всего против
Венгрии. Они постоянно совершали набеги на пограничные земли этого
королевства с тем, чтобы ослабить его и выявить его силы и возможности.
Военное давление на Венгрию не прекращалось даже в условиях вспыхнувшей
в 1403 г. внутренней борьбы за власть между сыновьями султана Баязида7.
Возросшая угроза прямого османского вторжения в Венгрию сыграла
немалую роль в том, что король Сигизмунд Люксембургский еще в 1397 г.
заключил шестнадцатилетний договор с Ягайло. Как полагают исследователи, в
соответствии с договором венгерская сторона была вынуждена согласиться на
переход Галицкой Руси под власть польских феодалов и установление
польского сюзеренитета над Молдавией®.
Валашское княжество с конца XIV в. также становится .объектом постоянных
нападений османов. Оно оказалось вынужденным искать соглашения с ними, о
чем свидетельствует участие валашских отрядов на стороне Баязида I в битве
его с Тимуром при Анкаре в 1402 г.9 В сложившейся ситуации для Валахии
важное значение приобретали отношения с Молдавией и Польшей, для которых
позиция Валахии открывала возможность оказывать давление на венгерского
короля, прямо не нарушая соглашения 1397 г.
Не исключено, что правительства Молдавии и Польши при содействии
валашского правительства надеялись, если не направить османов
исключительно против Венгрии, то, во всяком случае, избежать возможных
акций с их стороны.
Таким образом, в начале XV в. не произошло никаких глубоких,
принципиальных изменений в расстановке сил в регионе по сравнению с
положением, сложившимся в конце XIV в. Поэтому у польской и молдавской
сторон оставалась заинтересованность в сохранении статуса отношений между
ними. Необходимо было лишь его новое формальное подтверждение в связи с
происшедшей сменой на господарском троне. Вассальная грамота Александра
Доброго польскому королю датирована 12 марта 1402 г. Александр Добрый дал
соответствующие обязательства лишь после того, как «увидел милость нашего
господина краля до нас». Господарь проявил готовность «служить и приять и
добрую раду рядить... на всякого неприятеля, не исключая никого». Он
обязывался не искать себе иного господина, кроме короля Польши, и сохранять
те же отношения с Польшей, которые были при предшественниках10.
Дальнейшее молдавско-польское сближение было закреплено принесением
личной присяги господаря своему сюзерену 1 августа 1404 г. во время
пребывания его в Каменце. Повторяя уже традиционные вассальные
обязательства, Александр Добрый проявил готовность оказать Ягайло помощь
против всех его врагов11.
Налаживанию молдавско-польских отношений содействовали, бесспорно, и
торговые связи сторон. Но считать, что они отвечали интересам только
Польши12, нет оснований. Используемый в качестве аргумента известный при-
вилей господаря львовским купцам был издан только в 1408 г. Причем целью
этого привилея было не столько стимулировать торговлю, сколько упорядочить
систему таможенных пошлин, которые платились львовскими куп цами в
Молдавии. Такая мера соответствовала прежде всего экономическим интересам
самого господаря Молдавии. Хронологическая последовательность издания
присяжных грамот и указанного торгового привилея свидетельствует о том, что
упорядочение торговых отношений было не первопричиной, а следствием
урегулирования молдавско-поль- ских политических отношений.
Накануне заключения молдавско-польского договора, в сентябре 1403 г.,
валашский воевода Мирча Старый заключил договор о союзе со «своим
приятелем Ягайло»13.
Исследователи уже обсуждали вопрос о том, существовала ли какая-либо
связь между заключением обоих договоров. На наш взгляд, заслуживает
внимания гипотеза о том, что оба договора преследовали аналогичную
политическую цель — получить в Польше поддержку гфотив
экспансионистской политики венгерских феодалов. Не случайно договор 1403
г. был заключен в разгар борьбы между Си- гизмундом Люксембургским и
претендентом ка венгерский трон Владиславом Неаполитанским, сторонники
которого открыто искали поддержки в Польше. Не исключено также, что,
заключая договор, Мирча Старый хотел предотвратить повторение событий
1395 г., когда валашский трон с помощью Польши занял Влад.
Вместе с тем нет оснований для утверждения, что эти соглашения, как
полагают некоторые исследователи, были обусловлены планом Мирчи Старого,
который в борьбе с османами стремился достичь «политического единства»
Молдавии и Валахии14. Ни Молдавия, ни Польша ни в начале XV в., ни в
последующие десятилетия не стремились к наступательным действиям против
османов, а наоборот, всячески уклонялись от конфликтов с Османской
державой.
Как и ряд других балканских государей того времени, Мирча Старый активно
вмешивался в усобицы между сыновьями Баязида I, поддерживая одного из
претендентов на султанский трон, Мусу. Он, несомненно, стремился расширить
территорию своего княжества за счет владений османов, но речь шла прежде
всего о расположенных на юг от Дуная болгарских землях15. Валашский
правитель, как и многие его современники, руководствовался прагматическими
интересами. Существование антиосманской коалиции в указанном выше
составе не подтверждается и более поздним материалом.
35
3*
Правда, 16 апреля 1404 г. венгерский король писал герцогу Бургундии
Филиппу, что воеводы Валахии и Молдавии состоят в антиосманском союзе16.
Можно допустить, что за ними стоял и их общий союзник — Польша. Одна ко
данными о каких-либо действиях Польши или Молдавии против кого-либо из
османских правителей мы не располагаем.
Информированные о валашско-османских делах источники
свидетельствуют лишь о продолжении союза Мирчи Старого с Мусой против
его брата Сулеймана17. Следовательно, о каком-то антиосманском союзе трех
государств нет оснований говорить.
Последующие события сложно характеризовать, так как отсутствуют какие-
либо источники не только о молдавско- валашских, но и о молдавско-польских
отношениях. Очевидно, в этот период не произошло ничего существенного и
потому упомянутые отношения не привлекли внимания летописцев и не нашли
отражения в документах.
В октябре 1407 г. Александр Добрый, находясь со своими боярами во Львове,
подтвердил свою приверженность принесенной в 1404 г. в Каменце вассальной
присяге польскому королю и объявил о готовности «служить и помогать с
нашею силою»18. Обстоятельства, обусловившие необходимость
подтверждения прежней договоренности, остаются неизвестными. Вероятно,
правы историки, связывающие это событие с «бунтом» Свидригайло19,
который в 1406— 1407 гг. пытался отстранить Витовта от великокняжеского
престола и добиться выхода Литвы из унии с Польшей.
Свидригайло установил контакты с московским князем Василием
Дмитриевичем и даже с ханом Золотой Орды Шадибеком20. Не исключено, что
аналогичные контакты он пытался установить и с господарем Молдавии,
которому распад польско-литовской унии мог дать возможность использовать в
своих интересах противоречия между Польшей и Великим княжеством
Литовским. Но Свидригайло скоро потерпел неудачу и бежал в Великое
Владимирское княжество к Василию Дмитриевичу. Поддавшись на обман, он
вернулся в Литву, где был схвачен и заточен в Кременецкий замок21.
Господарю Молдавии ничего не оставалось, как следовать прежнему курсу
союзных отношений с Польшей. В 1408 г. эти отношения были дополнительно
скреплены мерами экономического порядка. Так, был издан привилей
львовским купцам, которым разрешалось торговать практически во всех
городах и ремесленно-тор- говых поселках Молдавии22. Для Польши же в
целом продолжение не просто мирных, но вассально-союзнических отношений
с Молдавией было важно, так как назревала новая схватка с Тевтонским
орденом, который в 1409 г.
заключил договор с Венгерским королевством. Этот акт был направлен не
только против Польши, но и против Молдавии, ибо договаривавшиеся стороны
в случае успеха на
зв меревались передать Венгрии Галицкую Русь, Подолию и Молдавию23.
В 1410 г. при Грюнвальде состоялось крупное сражение. Объединенные силы
Польши и Великого княжества Литовского одержали над войсками Ордена
сокрушительную победу, подорвав их силы и приостановив тем самым
экспансию германских феодалов на восток24. В сражении с крестоносцами
участвовали, по-видимому, и воинские контингенты из Молдавии, хотя
реальную численность их определить невозможно25.
Но после Грюнвальдской битвы возникли новые недоразумения между
Ягайло и Витовтом. Последний установил связи с венгерским королем
Сигизмундом Люксембургским, ставшим с 1410 г. императором «Священной
Римской империи», а также с укрепившимся в Крыму ханом Дже- лаль-
Еддином, занявшим в начале 1412 г. при поддержке войск Витовта престол
Золотой Орды26. Несмотря на поражение под Грюнвальдом, Орден удерживал
захваченные земли и не желал их возвращать. Польское правительство
оказалось вынужденным искать соглашения с Сигизмундом Люксембургским.
На переговорах венгерская сторона снова подняла вопрос о Галицкой Руси,
Подолии и Молдавии. На предварительных секретных переговорах по этому
вопросу достигли договоренности на компромиссной основе помогать Венгрии
«восстановить реальное владение Молдавской землей» при условии сохранения
за Польшей Галицкой Руси и Подолии27. Несколько иную картину рисуют
материалы того же времени, характеризующие молдавско-польские отношения.
Александр Добрый потребовал, чтобы Ягайло погасил оставшуюся часть
денежного займа, выданного польскому королю еще Петром Мушатом в 1388 г.
В противном случае господарь настаивал на передаче Молдавии Покутья —
пограничной области на Галичине, заложенной в счет суммы займа.
Молдавско-польские отношения этого времени отражены в двух документах:
новой вассальной грамоте Александра Доброго и в грамоте Ягайло,
признавшего существование долга в тысячу рублей и обязавшегося вернуть его.
Последний документ не датирован и потому очередность выхода обоих
документов трудно установить. Издавший оба документа М. Костэкеску
поместил вассальную присягу господаря Молдавии, потом грамоту короля
Польши28. Нам представляется более убедительным обратный порядок. В
ответ на поднятый молдавской стороной вопрос о непогашенной части долга и
связанный с этим вопрос о передаче Покутья польский король направил в Мол-
давню своего посла Петра Влодковича, доставившего господарю королевскую
грамоту. В ней признавалось, «аже есмы должни одину тысячю рублев...
приятелю нашему Александру воєвод, господарю Земли Молдавской, что были
нам позычили предкове их». Король обязуется вернуть долг на протяжении
двух лет. В противном случае господарю будут переданы в залог города Снятии
и Коломыя и Покутская земля29. Такое решение вопроса подтверждает
заинтересованность польской стороны в сохранении дружеских и мирных
отношений с Молдавским княжеством.
В ответ господарь Молдавии, находясь в г. Романе, в Нижней Молдавии,
издал свою вассальную грамоту. По- прежнему величая польского короля
своим господином, он подтвердил свою верность договоренностям и присягам:
«Штоже есмы ему учинили и крест целовали и наше листы и наших панов,
которыми я есмы ему записали...». Он обещал никогда не идти против своего
господина или против короны польской, помогать «коли бы того треба... на-
противу королю угорскому и напротиву каждому его неприятелю». Далее
следует формула, которая раньше не встречалась и характерна для договорных
текстов суверенных государств: «И кто бы ему неприятель, тот и нам
неприятель, о его кривды как и о наши кривды за ним стати. А потягнет ли
король угорский на... короля польского... тогды мы имеем на его землю
потягнути, на землю короля угорского... и чинити што коли будем больше мочи
учинити нашего господаря короля полского дела». Но отмечены и взаимные
обязательства сюзерена: «А пакли бы потягнул король угорскыи на мене, на
Александра воеводу и на моей земли Молдавской, тогды господарь наш, король
полскыи имает нас боронити и потягнути во угорскую землю и чинити, што
больше может, яко наш господарь». Повторяя вновь готовность соблюдать все
договоренности и быть верным принесенным присягам польскому королю,
Александр Добрый, тем не менее, делает оговорку «аже нам господарь наш,
король, кривды не учинит у нашей земли и у моей отчины, и у моей во всей
граници»30.
Как видно, Александр Добрый дал понять польскому королю, что он за
продолжение молдавско-польских вас- сально-союзнических отношений, если
польский сюзерен гарантирует территориальную целостность Молдавского
княжества и сохранение польско-молдавского союза, направленного против
притязаний венгерских феодалов на ^Молдавию.
-В сложившейся международной ситуации заключение упомянутых
соглашений было свидетельством успеха мол давской дипломатии,
укрепившего международные позиции княжества в опасный для него момент.
За этим успехом последовал другой. При неизвестных обстоятельствах
Молдавия вступила во владение крепостью Килией31 у устья Дуная и
окрестными землями. Установив контроль над северным берегом устья Дуная,
Молдавия добилась не только важного оборонительного форпоста, но и
возможности получать информацию о всех сношениях между османами и
странами, в которые можно было попасть только через Молдавию. Большое
значение имела Килия и для дальнейшего расширения участия княжества в
международной торговле, идущей по дунайской водной магистрали.
Грамоте молдавского господаря польскому королю на восемь дней
предшествовало возобновление польско-валашского договора, подписанного
Мирчей Старым и имевшего также явно антивенгерский характер32. Между
заключением (почти одновременным) обоих договоров прослеживается
определенная связь. Валашско-польский и молдавско-польский договоры 1411
г. вписывались в общую систему союзов Польского королевства с другими
государствами — Венецией, австрийскими герцогствами33, сложившуюся
именно в это время и прямо направленную на ослабление международных
позиций Сигизмунда Люксембургского34. Польский король также временно
уладил свои разногласия с великим литовским князем Витовтом. Весной и
летом 1411 г. оба правителя даже совершили совместную поездку по
территории Великого княжества Литовского35.
В результате Польше удалось отказаться от предварительных уступок в-
пользу Венгрии, а последняя оказалась вынужденной смягчить свои требования
в отношении первой, что отражено в венгерско-польском договоре о мире и
союзе, заключенном 15 марта 1412 г. В отношении Молдавии стороны
установили, что Сигизмунд Люксембургский не будет препятствовать тому,
чтобы Александр, молдавский воевода, оставался вассалом польского короля. В
то же время, если турки и «неверные» (Turci et infideles)36 нападут на земли
Венгерского королевства с крупными силами (cum valido exercitu hostiliter
invasit), Ягайло обязывался послать к молдавскому воеводе, чтобы тот сам
лично со своей силой (cum sua toto potencia) также шел против турок. Если бы
Александр не выполнил приказ, оба короля предоставляли себе право
вторгнуться в княжество, свергнуть господаря и разделить между собой
Молдавию по линии, пересекающей ее с северо-запада на юго-восток таким
образом, чтобы северная часть с Яс ским торгом и Белгородом у устья Днестра
отошла к Польше, а южная, с Бырладским торгом и Килией у устья Дуная — к
Венгрии37.
Сложный характер и договора в целом, и его постановлений, касающихся
Молдавии, обусловил различные интерпретации документа. Несостоятельность
некоторых из них очевидна. Так, например, нельзя рассматривать Любовель-
ский договор как этап, предшествовавший вовлечению Молдавии в круг
государств — данников Порты. Ошибочность других может быть выяснена
лишь в ходе специального анализа.
Есть основание рассматривать договор как соглашение Польши и Венгрии о
совместных действиях против османов, в которых должна была принять
участие и Молдавия. Высказывалась даже точка зрения о заинтересованности
Молдавии в таком соглашении, как ставившем преграду на пути продвижения
османов. Однако в данном случае на начало XV в. перенесли представления о
характере молдавской политики более позднего времени. В начале XV в.
непосредственная опасность со стороны османов Молдавскому княжеству не
угрожала, а по своей инициативе Александр Добрый не стремился обострять
отношения с османами. Не заинтересована в войне с османами была и
Польша38. Сигизмунд же, напротив, был заинтересован в том, чтобы вовлечь
оба государства в такую войну39.
Понять содержание интересующей нас части соглашения можно лишь
учитывая венгеро-польские взаимоотношения этого времени. Польское
правительство нуждалось в содействии Сигизмунда Люксембургского для
заключения мира с Орденом и поэтому сочло возможным в обмен на его
содействие пойти на уступку Сигизмунду в вопросе о действиях против
османов, обещав ему военную помощь со стороны своего вассала —
молдавского воеводы. Причем оно постаралось сохранить за собой контроль
над событиями, ставя возможные действия воеводы в этом плане в зависимость
от решения его сюзерена — польского короля. Суровые же санкции в
отношении воеводы за «непослушание» скорее всего должны были убедить
венгерскую сторону в серьезности намерений партнера, выполнять их на
практике польское правительство не собиралось. Однако заключение
подобного соглашения за спиной вассала и союзника, лишь недавно оказавшего
Польше военную помощь в борьбе с ее главным врагом — крестоносцами,
было нелояльным актом по отношению к Александру Доброму. Здесь
проявилась опасная для княжества тенденция польских политиков
рассматривать Молдавию в качестве раз менной монеты в своей политической
игре. Так как Сигизмунд Люксембургский не выполнил обязательств в
отношении Ордена, польское правительство не торопилось выполнять свои
обязательства относительно Молдавии и османов. Тем самым в интересующей
нас части Любовель- ский договор фактически не был реализован.
Отразившиеся же в нем правовые нормы выражали традиционное,
сложившееся ранее представление о международно-правовом статусе
Молдавского княжества.
Даже с юридической стороны в Любовельском договоре трудно усматривать,
как предполагают некоторые исследователи, двойственное положение
Молдавии, когда она оказалась якобы привязанной и к Венгрии, и к Польше
одновременно, и на нее были наложены двойные обязательства по отношению
к королям, подписавшим договор40. Правда, соглашение в Любовле
действительно было компромиссом, но он не касался вопроса о юридическом
статусе Молдавии. В данном соглашении признавался сложившийся статус-кво
в отношениях Молдавии с каждой из двух договаривавшихся сторон:
вассальный союз с Польшей, сюзеренитет польского короля, который мог
решать, участвовать или нет господарю Молдавии в действиях по отражению
нападения османов на Венгрию.
И все же нельзя утверждать, что соглашение 1412 г. не имело для Молдавии
негативных последствий. Хотя договор не выполнялся, официально польской
стороной он денонсирован не был, и у Сигизмунда Люксембургского
оставалась правовая основа для того, чтобы добиваться от Польши и Молдавии
военной помощи против османов, обвинять молдавского господаря в
нарушении международных обязательств и поднимать вопрос о разделе
княжества между двумя королевствами. Все это создавало подчас серьезные
затруднения для внешней политики Александра Доброго и, конечно, заставляло
его ориентироваться на военно-политический союз с Польшей.

§ 2. Появление османского фактора во внешней политике Молдавии и ее


международное положение в середине второго—середине третьего
десятилетий
В 1413 г. союзник Мирчи Старого султан Муса Челеби был свергнут и
престол османов занял его брат султан Мехмед I (1413—1421 гг.). Он
немедленно начал расправу со своими противниками как внутри, так и за
пределами государства41.
 Пытавшегося сбежать в Валахию Мусу люди Мехмеда настигли в пути и
убили. В ответ на отправку османского войска против Валахии Мирча Старый
направил свое посольство к новому султану, купив мир ценой ежегодной
дани42. Это стало началом Ьеального подчинения Валахии османам, что резко
изменяло обстановку в Подунавье и не могло не привлечь внимания польской,
молдавской и венгерской дипломатии.
Применительно к 1414—1415 г. польский хронист Ян Длугош сообщает о
том, что во время пребывания Сигиз- мунда Люксембургского на Констанцком
соборе венгерские магнаты предприняли какие-то самостоятельные действия
против османов, но потерпели неудачу. Тогда, как будто с целью удержать
султана от нападения на Венгрию, польский король направил к нему своих
послов — Ска]рбка из Горы и Григория Армянина. На предложенное
перемирие султан согласился. Один из польских послов вернулся в Польшу
через Валахию и Молдавию, другой вместе с турецким посольством направился
через Венгрию, где, однако, они были задержаны. Венгерский король
воспользовался этим, чтобы на вселенском соборе католической церкви в
Констанце обвинить польского короля в сотрудничестве с османами, в то время
как сам он проявил готовность заключить с турками не только перемирие, но
даже «вечный мир»43.
В подобных свидетельствах содержится целый ряд неясностей и
противоречий, связанных, в частности, со стремлением Яна Длугоша
преувеличить роль Польши в противодействии османской экспансии44. Однако
есть основания согласиться с тем, что в свидетельствах польского хрониста
отражено начало польско-литовско-турецких договорных отношений45. Весьма
возможно, что определенную роль в установлении таких отношений сыграла
Молдавия.
Заключенное тогда шестилетнее перемирие Польши с Турцией
распространялось и на вассала Польши Молдавию. Это явствует из того, что
первое нападение турок на княжество состоялось в 1420 г., т. е. после истечения
^рока данного перемирия.
И Польша, и Молдавия в то время не хотели осложнять свои отношения с
султанской Турцией. Они не оказали помощи против турок и Мирче Старому,
несмотря на валашско-польское соглашение 1411 г. Более того, когда турки все
настойчивей наседали на Валахию, в Польше пребывал давнишний соперник
Мирчи на валашском престоле, ставленник польского короля воевода Влад46.
Легко понять стремления Ягайло и Витовта, которые, находясь во Львове,
слали послов на Констанцкий собор с тем, чтобы развеять слухи и обвинения в
их связях с турками. Тем не менее связи эти существовали, причем довольно
интенсивные. Польшей заинтересовался и сам султан, поскольку интересы
османов и польской дипломатии нигде пока не перекрещивались47, а
антивенгерские настроения обеих сторон создавали благоприятную почву для
сотрудничества. В русле османской политики польского сюзерена действовал и
Александр Добрый, который, сдерживая венгерского короля, был не меньше
заинтересован в охране своих юго-западных границ от турецких набегов. Такая
политика в отношениях с султаном, отодвигая на время прямые конфликты с
Турцией, содействовала закреплению османов на севере от Дуная, а значит,
способствовала созданию плацдарма для расширения османской экспансии в
направлении не только Венгрии, но и Северо- Западного Причерноморья.
Заигрывания Александра Доброго, Ягайло и Витовта с султаном при всей
опасности конечных тяжелых последствий этой политики для сопредельных с
османами стран свидетельствуют о том, что вопрос о взаимоотношениях с
Венгерским королевством стоял еще на первом месте во внешней политике
Молдавии, Польши и Литвы. Естественно, что для Польши большое значение
приобретало дальнейшее закрепление вассального статуса Молдавии, а для
молдавского господаря не было иной альтернативы, чем следовать в русле
прежних вассально-союзнических отношений с Ягайло.
Закреплению единства действий сюзерена и вассала содействовало
обновление вассальной присяги Александра Доброго, прибывшего для этого в
Снятии в 1415 г.48 Но кроме необходимости проведения единой политики в
юго-западном направлении присяга господаря должна была укрепить
уверенность сюзерена в своем вассале также в отношениях с великим
литовским князем Витовтом.
Дело в том, что в 1415 г. заметна активность его в отношении ряда русских
земель (Пскова и Новгорода), проявляются попытки восстановить
сотрудничество с Ордой, противопоставить себя московскому великому князю.
В это же время великий князь литовский прилагает усилия, чтобы воссоздать
Киевскую (Литовскую) митрополию и вывести русские земли Великого
княжества Литовского из-под контроля митрополита «всея Руси», который
находился в Москве49. Причем предпринимались попытки вовлечь в сферу
власти литовского митрополита и значительную часть земель южной
Молдавии. В свиту избранного митрополита Литвы Григория Цамблака на
Констанцком соборе (в на- чале 1418 г.) входили и представители отдельных
городов Молдавии — Белгорода, Килии, Галаца, Бырлада, Пятры и др. При
этом делегации из Белгорода и Килии явно отнесены источниками к делегации
Венгерского королевства50.
Исследователи заметили двойственный характер политики Витовта в это
время. Он создавал видимость приверженности польскому королю, точнее
польско-литовской унии, а под прикрытием этого продолжал подготавливать
условия для реализации своей основной цели — разрыва унии между Польшей
и Великим княжеством Литовским и превращения княжества в полностью
самостоятельное государство. Для этого он добивался поддержки других
государств51.
Не может не привлечь внимания молдавско-литовский династический брак,
который был заключен в 1415 г. или несколько позднее. Господарь Молдавии
женился на сестре Витовта Римгайле. Своей присягой Ягайло в 1415 г.
Александр Добрый должен был показать, что сближение его с Витовтом не
нарушает отношений с польским сюзереном и не направлено гіротив него. В
этом нас еще больше убеждает то, что новую присягу своему сюзерену принес
и сам Витовт. Но данный факт еще не свидетельствует в пользу политики
равновесия между двумя соперниками — Ягайло и Витовтом, которую якобы
вел Александр Добрый52. Скорее всего это показывает, насколько быстро
реагировал польский сюзерен на стремления вассалов к взаимному
сотрудничеству помимо короны.
Молдавский вассал приносил личную присягу, как правило, «на польской
стороне».
Выбор города Снятина был не случайным. Присягая в нем, господарь
косвенно признавал его принадлежащим польскому сюзерену53, несмотря на
то, что срок погашения долга, в счет которого господарю было заложено
Покутье с городами Снятином и Коло- мыей, истек еще в 1413 г.
Тем временем позиции османов в Подунавье продолжали укрепляться.
Господарь Валахии Мирча Старый вновь вмешался в борьбу претендентов на
престол в Османской империи, поддерживая против султана Мехмеда I Дюзме
(Лже-) Мустафу. Получив в Валахии помощь и добившись союза с некоторыми
пограничными беями, претендент двинулся на Мехмеда, но потерпел
поражение. На помощь валашского господаря уповал и восставший в Малой
Азии Бедреддин, рассчитывавший свергнуть Мехмеда и захватить Эдирне
(Адрианополь)54. За участие в этих событиях Валахия поплатилась потерей
Добруджи, вклго- ченной в состав османских владений55. Кроме того, она
подверглась разграблению и опустошению56. Возросла опасность и для
Венгрии, так что Сигизмунд Люксембургский склонился в 1417 г. заключить с
османами мир при посредничестве Ягайло57.
Усилилась османская опасность и для Молдавии. В 1420 г., посадив на
валашский престол своего ставленни- ка, султан организовал нападение на
Килию. Тогда же был осажден и Белгород у устья Днестра. Господарю
Молдавии удалось отбить штурм Белгорода. Но Килия отошла к ставленнику
османов в Валахии Дану II. Таким образом, не только началась военная
конфронтация Молдавского княжества и османов, но и определились их
очередные планы — поставить под контроль расположенные на важных
торговых путях черноморские порты княжества.
Александр Добрый обратился за помощью к своему польскому сюзерену. Как
явствует из послания Ягайло к Сигизмунду Люксембургскому в конце июля
1420 г., он как будто собрал войско и направился с ним на Галичину,
намереваясь выступить, если турки проникнут в глубь Молдавии, и
распорядивщись об организации помощи господарю в соседних с Молдавией
землях, особенно в Подолии, полученной в 1418 г. во владение Витовтом58.
В ответном послании от 16 августа венгерский король, разделяя тревогу
польского короля и одобряя его действия, выразил готовность направить в
Молдавию войска при условии, что там будут войска Польши и Витовта59.
Поскольку в 1419 г. Сигизмунд заключил с Мехмедом I перемирие на пять
лет60, его готовность послать войска для отпора напавшим на Молдавию
османам вызывает сомнения. Не исключено, что он предполагал занять
Молдавию венгерскими войсками и навязать польской стороне выдвинутый в
Любовле проект раздела княжества. Вовлечение Польши и Литвы в открытый
конфликт с Турцией соответствовало интересам венгерского короля также
потому, что могло отвлечь Ягайло и Витовта от споров за чешскую корону
после смерти в 1419 г. Вацлава IV, брата Сигизмунда61.
Для политики молдавского господаря большое значение имела позиция
Польши, которая, судя по всему, предпочла не вступать в открытый конфликт с
османами. Имеется достаточно оснований для сомнения в том, что польский
сюзерен якобы помог своему молдавскому вассалу62. Из документа Ягайло
явствует только его намерение прийти на помощь, если турки проникнут в
глубь кня жества. Но так как турки ограничились ударами по прибрежным
крепостям, есть основания полагать, что польское войско в Молдавию не
вступило. Очевидно, король не решился пойти на открытое столкновение с
османами. Интересно, что 22 августа 1420 г. в Польше находилось посольство
от вассала османов — воеводы Дана, возможно, даже в сопровождении посла
султана63.
Таким образом, при первом же столкновении с османами политика
сближения и союза с Польшей, благодаря которой молдавским господарям в
конце XIV — начале XV в. удалось более или менее успешно решить ряд
стоявших перед ними задач, оказалась неэффективной. Это был один из первых
симптомов кризиса сложившейся в данном регионе системы международных
отношений в условиях османской агрессии.
В то же время ухудшились отношения господаря Молдавии с великим князем
литовским Витовтом.
В 1421 г. Александр Добрый разорвал династический союз с ним,
отвергнув его сестру Римгайлу64. По некоторым сведениям, исходящим,
правда, от венгерского короля, Витовт даже собирался напасть на Молдавию, а
Сигизмунд выражал решимость выступить «на защиту» Александра Доброго65.
При таком развитии событий сведения Гильберта де Лан- нуа, посла
английского короля Генриха IV в страны Юго- Восточной Европы, об участии в
1421 г. большого числа работников (12000) с 4000 подвод под руководством
подольского старосты Гедигольда в сооружении каких-то укреплений в районе
Белгорода трудно рассматривать как помощь Витовта Молдавии в
восстановлении и реконструкции Белгородской крепости66. Речь может идти
лишь о строительстве литовских укреплений, угрожавших Белгороду67. Эту
версию подтверждают факты, свидетельствующие о враждебных отношениях
Александра Доброго и Витовта в последующие годы.
Учитывая церковную политику Витовта, направленную на вовлечение южной
части Молдавии в сферу действия восстановленной Киевской (Литовской)
митрополии, можно предположить, что князь, получивший в 1418 г. Подо- лию,
намеревался расширить и укрепить позиции Великого княжества Литовского в
Северо-Западном Причерноморье, что, по-видимому, противоречило интересам
Молдавского княжества. Можно отметить еще один признак ухудшения
молдавско-литовских отношений. Когда в 1418 г. из Кременецкого замка бежал
давний противник Витовта Свидригайло, он, по некоторым сведениям,
первоначально нашел убежище в Молдавии68. В сложившейся обстановке
Александр стал укреплять отношения с Ягайло, верховным правителем не
только Польши, но и Литвы. После прекращения краткого конфликта молдаван
с османами эти отношения вошли в традиционное русло. В 1422 г. в очередной
войне Польши н Литвы с Тевтонским орденом отряд молдаван численностью в
400 человек вел военные действия против крестоносцев, особенно отличившись
в битве под Мариенбургом69.
Положение Молдавского княжества стало серьезно осложняться с середины
20-х гг. XV в. Именно в это время оно становится объектом политической
кампании со стороны Сигизмунда Люксембургского, обвинявшего Александра
Доброго в сотрудничестве с османами. Подобные обвинения лишь отчасти
объяснялись попытками вовлечь Польшу и Молдавию на стороне Венгрии в
войну с османами, которую Сигизмунд старался, но не мог прекратить. Другой,
еще более важной целью было добиваться намеченного на переговорах в
Любовле проекта раздела княжества. Желательных для Сигизмунда результатов
эта кампания не дала, так как польско-венгерские переговоры в 1423 г.
завершились лишь подтверждением соглашения в Любовле. Но в будущем
сохранялась правовая основа для выдвижения подобных обвинений. Особенно
опасным было то, что к обвинениям Сигизмунда стал активно присоединяться
Витовт. Помимо столкновения литовско- польских интересов в Причерноморье
имела значение общая заинтересованность Витовта и стоявшей за ним
литовской знати в сотрудничестве с Сигизмундом. От него, как императора
«Священной Римской империи», Витовт рассчитывал получить королевскую
корону. Это было необходимо для превращения Великого княжества
Литовского в полностью самостоятельное государство в соответствии с
нормами западноевропейского международного права. В такой сложной и
противоречивой ситуации молдавскому правительству пришлось отстаивать
внешнеполитические интересы своего государства.

§ 3. Внешняя политика Молдавии в середине їО-х — начале 30-х гг.


В 1426 г. венгерский король все же добился участия Молдавии и Польши в
антитурецкой кампании, хотя мотивы их решения не вполне ясны. Начиная
намеченную кампанию, в поход выступила 5-тысячная польская конница70, а
Александр Добрый издал охранно-пропускную гра моту71 на свободное
продвижение ее к месту сбора союзников у Браилы, на востоке Валахии, и
выслал свои контингенты.
 Но, простояв два месяца (до июля) и не дождавшись ни венгерского
войска, ни курьеров венгерского короля, как было заранее условлено, войска
Польши и Молдавии вернулись обратно.
Воспользовавшись сложившейся обстановкой, после возвращения из-под
Браилы господарь Молдавии установил свой контроль над Килией. Молдавские
войска заняли крепость, входившую в состав владений валашского господаря
Дана II. Этот акт затрагивал интересы не только Валахии, но и Венгрии, так как
валашский правитель к этому времени признал себя вассалом Сигизмунда и
заключил с ним договор о союзе против османов. Данный акт вызвал серию
протестов, угроз и ультиматумов со стороны Сигизмунда и его литовского
союзника Витовта.
На протяжении ряда последующих лет «килийская проблема» становится
преобладающей в венгерско-польско- литовско-молдавских отношениях.
Неудивительно, что венгерский король при поддержке Витовта упорно
добивался передачи Килии или ему, или его вассалу на валашском троне. Ведь
это был важный форпост не только для противостояния османскому давлению,
но и для контроля сношений османов с Молдавией и Польшей. Немаловажное
значение имела Килия и для акций против Молдавии, от которых венгерский
король, как и его вассалы на престоле Валахии, не отказался. В то же время для
молдавского правительства Килия представляла и важный центр обороны на
южной границе от возможных нападений как со стороны османов, так и со
стороны венгерского короля и его сторонников в Валахии, и оно, естественно,
не желало отказываться от этой крепости.
Вот почему обе стороны упорствовали, а вопрос о .Ки- лие занял видное
место на съезде Сигизмунда, Ягайло и Витовта в Луцке в январе 1429 г.
Венгерский король при поддержке Витовта, пытаясь заинтересовать
польское правительство в своих планах, предлагал даже передать Ки- лию
тевтонским рыцарям, куда они должны были перейти из Пруссии для борьбы с
«неверными османами»72.
На Луцком съезде Сигизмунд первоначально совместно с Витовтом
выдвинул требование о разделе Молдавии в соответствии с соглашением 1412
г., поскольку ее господарь якобы не пришел на помощь против турок (имелось
в виду недавнее поражение венгров при Голубаце). Но Ягайло отверг
обвинение, напомнив, что сам Сигизмунд в 1426 г. не явился к месту сбора у
Браилы для участия в антиос- манском походе. Тогда был поднят вопрос о
Килие и некоторых землях, которые якобы Молдавия захватила у Валахии,
вассала Венгрии73. По этому вопросу Ягайло не оказал господарю твердой
поддержки, согласившись передать спор о Килие наряду с вопросом о спорной
территории, на которую претендовал валашский господарь, на арбитраж
Витовта.
В середине апреля 1429 г. Сигизмунд договорился с Ви- товтом в
соответствии с решением Лудкого съезда направить послов к молдавскому
воеводе с требованием передать Килию во владение венгерского короля74. А
спустя неделю в Троках были созваны молдавские и валашские представители,
перед которыми Витовт должен был решить территориальные споры сторон.
Но молдавские послы заявили о неправомочности Витовта решать подобные
вопросы, относящиеся к компетенции их сюзерена — польского короля75, и
потому посреднические усилия Витовта окончились ничем.
Ничего не добившись с помощью Венгрии и Витовта (или разгадав
намерения Сигизмунда самому отнять Килию), валашский господарь Дан II
попытался захватить крепость с помощью османов, но с большими потерями
отступил. Не увенчалась успехом и самостоятельная попытка османов
захватить крепость76. В ответ Александр Добрый закрыл доступ в Дунай
кораблям, в результате чего они поворачивали к Белгороду77, нанося ущерб
подунайской, в том числе валашской, торговле78. Польское посольство в
Венгрии оправдывало его поступки тем, что войска Дана валашского
неоднократно нападали на пограничные области Молдавии, грабя их и
опустошая79.
Таким образом, в период спора из-за Килии Александр Добрый продолжал
придерживаться ориентации на сближение с Польшей, и эта линия в целом себя
оправдала.
К началу 30-х гг. в отношениях Молдавии и Польши произошли
значительные изменения. В этот период наметилось сближение Александра
Доброго со Свидригайло, который накануне смерти Витовта подготавливал
почву для занятия великокняжеского престола Литвы. Для этого еще в апреле
1429 г. он стал сближаться с венгерским королем. После смерти Витовта, став
по соглашению с Ягайло великим князем литовским, Свидригайло намеревался
заключить династический союз с Александром Добрым, женившись на его
дочери, о чем сообщил через своего посла Сигизмунду Люксембургскому 8
ноября 1430 г. Он старался оторвать Александра Доброго от связей с османами
и Польшей и сделать его помощником и союзником короля
49 4
Зак. 4848 Сигизмунда®0. Когда позднее отношения Польши и Великого
княжества Литовского были разорваны и между ними началась война (1431 г.),
Александр Добрый, помогая Свидригайло, напал на Покутье, а также Галицкую
и Каменецкую волости. Однако подольские войска польских магнатов братьев
Бучацких настигли молдавское войско при переходе через Днестр и разбили
его81. В затруднительном положении оказался вскоре и сам Свидригайло,
осажденный в Луцке.
В историографии иногда поступок Александра Доброго оценивается чуть ли
не как авантюра против своего сюзерена, в которую он дал себя втянуть на
старости лет. Подобный взгляд объясняется идеализацией политики польского
короля по отношению к Молдавии и политики ее господаря до 1430 г., когда он
вроде бы неизменно следовал курсу мирных отношений с Польшей82.
Оценивая 'молдавско-польский конфликт, надо учитывать, что оба
государства были классово-антагонистиче- скими, причем каждое из них
преследовало свои цели в отношении как друг друга, так и с другими
государствами. В таких условиях не могло быть ни искренности, ни
стабильности отношений. В то же время реальное соотношение сил между
ними, сложившаяся международная обстановка определяли необходимость
компромиссов или даже необходимость поступиться своими интересами в
пользу партнера либо соперника. Но когда обстановка позволяла, между ними
обнажались все противоречия, раздиравшие их отношения.
Однако при выяснении основных причин резкого поворота в молдавской
внешней политике возникает ряд трудностей.
Учитывая, что Свидригайло в борьбе с Ягайло усиленно искал поддержки
Сигизмунда, союз Александра Доброго со Свидригайло можно было бы
понимать как сближение Молдавии с Венгрией83. Это свидетельствовало бы о
радикальном изменении внешнеполитической ориентации молдавской
дипломатии. Однако никаких конкретных данных о молдавско-венгерском
сближении в нашем распоряжении нет. Политика Сигизмунда, продолжавшего,
свои попытки занять Килию, по отношению к Молдавскому княжеству не
изменилась, что крайне затрудняло возможность сближения между
государствами. Молдавско-венгерские отношения продолжали оставаться
напряженными. Это подтверждают действия, предпринятые Александром
Добрым по отношению к Валахии. В 1431 г. он принял участие в смещении с
валашского престола Дана II и замене его Александром Алдей. Но это не было
антиосманской акци ей, как ее иногда представляют84. Сместив Дана II,
господарь Молдавии стремился окончательно решить вопрос о Килие, которую,
как было сказано выше, Дан II попытался отнять даже силой, предъявляя и
другие территориальные претензии к Молдавии. Александр Добрый
решительно выказывал готовность отстоять свои приобретения на юго-западе.
В 1431 г. брашовские купцы сообщали, что дороги на юге Молдавии, в районе
Путны, забиты войсками во главе с господарем и великим ворником. Однако
неясно, готовилось ли нападение на Валахию или на Б'рашов, т. е. на юго-
восточную Трансильванию85. Суть дела можно понять, если учесть, что в
Трансильвании скрывался другой кандидат в господари Валахии «от имени»
венгерского короля — Влад (будущий Влад Дракул)86. Таким образом,
действия Александра Доброго в Валахии были направлены на то, чтобы
предотвратить там приход к власти ставленника венгерского короля. Что же
касается отношения господаря Молдавии к османам, то о нем можно составить
представление из того, что пришедший к власти в Валахии с помощью
Александра Доброго новый господарь Александр Алдя вскоре признал власть
султана.
Другими словами, в начале 30-х гг. в южном направлении господарь
продолжал прежнюю политику по отношению к османам, Венгрии и Валахии.
Таким образом, в международной ориентации молдавской политики в целом
к началу 30-х гг. XV в. каких-либо принципиальных изменений не произошло.
Поворот в политике господаря по отношению к Польше диктовался
внутриполитическими мотивами. Большая часть известных нам актов,
исходивших от Александра Доброго, — это земельные пожалования боярам
«великим» и «малым» за «верную службу». За время его правления таким
путем, судя по имеющимся данным, было роздано около 150 сел, т. е. примерно
пятая часть земельного фонда, находившегося ві распоряжении господаря.
Особенно интенсивно производились такие раздачи в конце 20-х гг.
Дальнейшая раздача сел из господарского домена была чревата угрозой его
полной ликвидации, что привело бы к ослаблению власти господаря.
Нападение на Покутье представляло собой попытку, используя конфликт
между Польшей и Великим княжеством Литовским, расширить господарский
домен за счет присоединения этой богатой и достаточно густо населенной
территории. Но попытка закончилась неудачей.
51
4*
Особую проблему составляют отношения Александра
Доброго с гуситами, эмиграция которых в Молдавию стала заметным
явлением к концу 20-х гг. Согласно сообщениям исторических источников,
гуситы «привлекли к ереси уже большую часть черни, странствуют по стране,
имея много последователей из народа», обучая их обычаям гуситов и их
военному искусству. В это движение была вовлечена и часть «схизматиков» —
православных жителей княжества87. Чем руководствовался господарь, не
препятствуя деятельности гуситов, не вполне ясно. Возможно, он таким
образом рассчитывал ослабить позиции католической церкви в Молдавии,
организационно связанной с центрами, находившимися за пределами
княжества. Вероятно, имело значение и то, что гуситы являлись политическими
противниками Сигизмунда Люксембургского, после смерти своего брата
Вацлава IV претендовавшего на чешский трон и стремившегося силой подавить
гуситское движение.
В международном плане это создавало для господаря определенные
сложности, в частности в отношениях с Польшей, правитель которой прямо
указывал Александру Доброму на опасные последствия деятельности гуситов
для всего общественного порядка, существовавшего в Молдавском княжестве.
Характеризуя внешнюю политику Молдавского княжества первой трети XV
в. в целом, можно констатировать, что молдавское правительство в это время
следовало политической линии, выработанной в предшествующий период. Она
предусматривала решение стоявших перед княжеством внешнеполитических
задач путем военно-полити- ческого сотрудничества с Польским королевством.
Происшедшие в начале 30-х гг. перемены имели, как будет показано далее, не
стратегический, а конъюнктурный характер.
В целом эта линия себя оправдала. Молдавской дипломатии удалось
провалить планы ликвидации княжества, выдвигавшиеся в кругах венгерских
феодалов, сохранить фактическую независимость и территориальную
целостность государства, несколько расширившегося за счет земель у устья
Дуная со стратегически важной крепостью Килия, что способствовало
укреплению обороноспособности его юго-западных границ. Новым фактором
для этого периода стало растущее вмешательство Османской державы в
развитие международных отношений в данном регионе. По отношению к
османам молдавский господарь вел ту же политику, что и его польский
сюзерен, старательно уклоняясь от конфликтов и пытаясь даже как-то
обеспечить их содействие в своих спорах с соседями. Такова же была политика
и правителей многих соседних балканских государств. Приносившая выгоды на
конкретном этапе, в перспективе она была чревата большой опасностью для
страны. Тогда же стало выясняться, что в отношениях с османами ориентация
на Польшу не сможет обеспечить безопасности Молдавскому княжеству. В
полной мере это стало очевидным в последующие десятилетия.
33

Глава III МЕЖДУНАРОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ МОЛДАВИИ ВО ВРЕМЯ


ФЕОДАЛЬНЫХ ВОЙН В НАЧАЛЕ 30-х — СЕРЕДИНЕ 50-х rr. XV в.

§ 1. Предпосылки феодальных войн


Длительные феодальные усобицы в Молдавии начались после смерти
господаря Александра Доброго. Внешне они облекались в форму борьбы за
власть между различными претендентами на господарский престол.
За четверть века на престоле сменилось около десяти господарей. Одним
удавалось править самостоятельно, другие же делили власть на компромиссной
основе со своими ближайшими соперниками. Часть из них удерживала власть
считанные месяцы. Некоторым удавалось добиваться престола и терять его по
нескольку раз.
Буржуазная историография объясняла феодальные войны в Молдавии
формально-юридическими причинами, представляя их как следствие борьбы
«законных» и «незаконных» сыновей Александра Доброго за отцовское
наследство, так как в Молдавии отсутствовал четкий порядок наследования
престола1. Отсутствие его было обусловлено социально-экономическими
причинами, которые объясняются незавершенностью форм феодализации
молдавского общества. Но главное, за внешней оболочкой следует видеть
конкретные социально-экономические предпосылки феодальных войн,
предопределяемые происшедшими в предыдущее время социальными
изменениями.
Во время длительного правления Александра Доброго завершался процесс
развития феодализма вширь, класс феодалов-землевладельцев увеличивался в
результате гос- подарских пожалований земель, населенных крестьянами.
Дальнейшее сокращение ограниченного земельного резерва государства
ослабляло материальную базу господар- ской власти. Это вело к обострению
противоречий в среде господствующего класса. Существовала и другая
причина, активизирующая действия различных группировок боярства.
Феодалов-землевладельцев, получивших от господаря землю с крестьянами,
сильно ограничивали в свободе распоряжения тем и другим. Должностные лица
господар- ского аппарата обладали еще большими возможностями для
вмешательства во внутреннюю жизнь вотчины.
Феодальные иммунитеты практически отсутствовали.
Зависимые крестьяне по-прежнему должны были выплачивать целый ряд
налогов и выполнять различные отработочные повинности в пользу
государства. Важнейшей государственной повинностью являлся призыв
крестьян в «большое войско» в случае нападения неприятеля извне.
Поддерживая тех или иных претендентов на княжеский трон, отдельные
группировки бояр рассчитывали тем самым уменьшить или вовсе устранить
ограничения, налагавшиеся господарской властью на деятельность феодалов-
вотчинников.
Феодальные войны в Молдавии снижали активность внешней политики
княжества, ослабляли его обороноспособность. Княжество часто становилось
легко доступным для вторжений извне. Таким вторжениям содействовали
иногда сами противоборствующие стороны. Они обращались за помощью то к
одному, то к другому соседнему государству, которые пытались использовать
создавшееся положение, чтобы установить зависимость княжества от себя или
упрочить условия такой зависимости, сложившейся ранее. Первая вспышка
внутриполитической борьбы была связана с длительным противоборством двух
старших сыновей Александра Доброго — Ильяша и Стефана.

§ 2. Внешняя политика Молдавии в 1432—1443 гг.


Преемник Александра Доброго Ильяш первое время во внешней политике
продолжал ориентироваться на союз со Свидригайло2 против Польши. Однако
с 1432 г. позиции Свидригайло резко ослабли после того, как Вильно захватил
претендент на великое княжение Сигизмунд Кейсту- тович, выдвинутый
польскими панами и королем.
 Опираясь только на белорусские и украинские земли Великого княжества
Литовского, Свидригайло не мог обеспечить тесной координации действий со
своим молдавским союзником. Победа его в политической борьбе становилась
нереальной.
Одним из главных союзников Свидригайло был Сигизмунд Люксембургский.
Правда, к началу 30-х гг. участились нападения османов на Венгерское
королевство, в том числе и на соседнюю с Молдавией Трансильванию,
возросло их влияние в Валахии. Попытки венгерского короля восстановить там
свое влияние терпели неудачи. Венгрия добивалась союза с другими
европейскими государствами, чтобы организовать заслон османам и
ликвидировать их позиции на Балканах3. В таких условиях венгерский король
не мог решиться на открытые враждебные действия в отношении Молдавии. Но
пребывание в одном политическом лагере со Свидригайло не укрепляло
позиции княжества по отношению к Венгрии. Неудачный исход войны показал
нереальность планов молдавских феодалов относительно Покутья, а иных
причин для конфликта с Польшей у них не было. Следует отметить и прямое
воздействие польской дипломатии на Ильяша. Она могла использовать его
брата Стефана точно так же, как в Литве использовали Сигизмунда
Кейстутовича против Свидригайло. Все это содействовало отходу Ильяша от
союза со Свидригайло и поиску путей примирения с польским королем.
3 июня 1433 г. Ильяш послал польскому королю заверения в верности и
преданности, обещая помогать против всех его неприятелей, когда, где и
против кого потребуется. На следующий день аналогичный документ
отправили Ягайло бояре Ильяша, поручаясь за него, детей его, братьев и
преемников4.
А еще через день, т. е. 5 июня, Ильяш издал присяжную грамоту в качестве
вассала Польского королевства5, что означало полное восстановление
молдавско-польских вассальных отношений.
Однако это не помогло Ильяшу удержать трон. Его соперник Стефан с
османской помощью вторгся из Валахии в страну6. В битве при Лолони он
нанес поражение Ильяшу7, который бежал в Польшу. Эти события можно
считать первым прецедентом «узаконенного» участия во внутриполитической
борьбе в Молдавии не только валашских, но и османских отрядов.
В международное положение княжества эти события, впрочем, никаких
изменений не внесли. Новый господарь Стефан II поспешил принести
вассальную присягу польскому королю. Грамота от 13 декабря 1433 г., данная
Ягай- ло господарю, подтверждала прежние соглашения с молдавскими
господарями. Чтобы положить конец возникавшим территориальным
конфликтам, в грамоту было включено описание польско-молдавской границы,
сохранять которую обязывались обе стороны. Входившей в границы княжества
признавалась Шепеницкая земля, но на польской стороне оставалась
заложенная еще в 1388 и перезаложенная в 1411 г. Покутская земля8. Выполняя
вассальные обязанности, Стефан со своим войском содействовал возвращению
Польскому королевству некоторых земель на Подолии, в частности г. Брацлава,
который обороняли отряды Свидригайло и союзных ему татар9.
В последующие годы между группировками молдавского боярства,
поддерживавшими то Ильяша, то Стефана, продолжались конфликты, что вело
к дальнейшему ослаблению международных позиций Молдавского княжества.
Поскольку оба претендента искали поддержки нового польского короля
Владислава III, сына Ягайло, у польского правительства появились
возможности для усиления влияния в Молдавии. В 1435 г. при посредничестве
польских дипломатов между братьями были заключены соглашения о разделе
княжества с сохранением господарского титула за Ильяшем10. Гарантом
соблюдения условий соглашения являлся польский король, получивший тем
самым широкие возможности для вмешательства во внутренние дела
Молдавского княжества.
В 1436 г. во Львове Ильяш принес присягу Владиславу III. Составленные в
связи с этим документы отразили неблагоприятные для княжества изменения в
характере молдавско-польских отношений, явившиеся следствием феодальных
смут. Кроме традиционных обязательств, обычных для документов такого рода,
отдельной грамотой господарь «дает, дарует и ворочает» Владиславу Ягеллон-
чику Шепеницкую землю, которую Молдавская земля якобы получил а^ от
польской короны, «с городами Хотин, Це- цина и Хмелев со всеми волостями,
местечками и селами»11. Господарь отказывался от всех уступок, сделанных
когда-либо Польским королевством в документах, выданных молдавским
вассалам. Положение покажется еще более угнетающим, если учесть сведения
Длугоша о принятии Ильяшем некоторых даннических обязанностей:
поставлять королевской, кухне двести возов озерной рыбы, четыреста быков,
для других нужд — сто лошадей и др.12. Наконец, совершенно новым для
молдавско-польских отношений было признание за польским королем права
наказывать тех подданных Ильяша, которые не будут соблю дать ему верность:
«А кто бы от нас по правде не служил Ильяшу воеводе, а того имет король
казнити».
Ослабление княжества феодальными усобицами могло привести к еще более
худшим последствиям. Этого не произошло, так как международная ситуация в
30-х — начале 40-х гг. складывалась сравнительно благоприятно для страны.
Разгоравшийся в эти годы со все большей силой военно-политический
конфликт между Венгерским королевством и Османской империей до поры до
времени отвлекал внимание двух держав от Молдавии. Правда, в 1439 г.
преемник Сигизмунда Люксембургского на венгерском троне, эрцгерцог
австрийский Альбрехт V Габсбург, когда зашла речь о продлении действия
Любовельского соглашения 1412 г., снова поднял вопрос о разделе
Молдавского княжества между Польшей и Венгрией. Предлогом для раздела
явилось то, что ко время военной кампании против турок в 1436 г. он не
получил помощи от молдаван. Однако это предложение не встретило
понимания с польской стороны.
По договору с Альбрехтом в Намысло- ве решение вопроса о Молдавии
было отложено на 12 лет, а затем вопрос и вовсе отпал с избранием польского
ко* роля Владислава III после смерти Альбрехта V на венгерский трон (1440 г.).
У нас почти нет сведений об участии Молдавского княжества в крупных
международных событиях, происходивших в этот период в Центральной и
Юго-Восточной Европе. Сохранились лишь материалы о дипломатических
контактах господарей с великими князьями литовскими. Развитие таких
контактов связано, по-видимому, с усилением еще одной опасности для
Молдавского княжества — татарской.
Длительная феодальная война в Великом княжестве Литовском
сопровождалась усиливавшимся вмешательством в эту войну татарских ханов,
которые, выступая как союзники Свидригайло, систематически вторгались на
украинские земли, входившие в состав как Польши, так и Великого княжества
Литовского. Особенно тревожили участившиеся набеги хана Сеид-Ахмеда, чья
орда кочевала в непосредственной близости от южных украинских земель13.
Неоднократные нападения татар на Подолию затрагивали, несомненно, и
соседнюю Молдавию, что и заставляло господарей искать сближения с
великими князьями литовскими — противниками Свидригайло и татар.
Еще в 1435 г. господарь Ильяш, примирившись с братом Стефаном и
возобновив вассальные отношения с Польшей, заключил договор с великим
князем литовским Си- гизмундом. Договор налагал аналогичные обязательства
на Ильяша и на Сигизмунда14. Кроме того, он закреплял окончательно отказ
Ильяша от поддержки Свидригайло, который еще продолжал удерживать за
собой ряд южных земель Великого княжества Литовского, сотрудничая с
татарами. Договор обеспечивал Сигизмунду помощь молдаван против
Свидригайло, что соответствовало интересам и польского сюзерена, и Ильяша,
а также Сигизмунда. Вместе с тем молдавско-литовский союз был и в
интересах Молдавии, создавая основу для совместных действий против татар.
К концу 30-х гг. относятся уже прямые свидетельства о нападениях татар на
Молдавию.
В 1439 г. они грабили поселения на севере княжества вплоть до Ботошани.
В следующем году от их грабежей и опустошений пострадала уже южная его
часть, когда татары сожгли города Васлуй и Бырлад15. Ильяш снова попытался
заключить молдавско- литовский союз.
К февралю 1442 г. относится проект договора Ильяша с великим князем
литовским Казимиром, братом Владислава III, названным в документе
«старшим приятелем». Господарь обязывался быть с ним «в приязни и в
единстве»,. оговаривая условия, которые подлежат выполнению с литовской
стороны. В союзных обязательствах кроме взаимной помощи против всех
неприятелей, за исключением польско-венгерского короля, предусматривалось,
что договаривающиеся стороны не будут укрывать у себя личных врагов
союзников16. При этом Ильяш, вероятно, рассчитывал и на помощь против
татар. В ответной грамоге великий князь литовский подтвердил все условия
договора, выдвинутые молдавским союзником. Но помощь (военную) он
исключает не только против польско-венгерского короля, брата своего
Владислава, но и против «царя татарского». В отношении татар Казимир
обещал помогать лишь «просьбою и послами»17.
Речь, очевидно, идет о крымских татарах, оказавшихся в сфере влияния
Великого княжества Литовского и образовавших самостоятельное ханство во
главе с Хаджи- Гиреем, посаженным на ханство Казимиром. Но господарям
Молдавии, десять лет назад сотрудничавшим со Свидригайло, приходилось
опасаться и крупного татарского объединения Сеид-Ахмеда, который в начале
40-х гг. поддерживал соперника Казимира на великое княжение в Литве
Михайлушку — сына Сигизмунда Кейстутовича. В 40-е гг. Сеид-Ахмед часто
нападал на земли Великого княжества Литовского и Польского королевства18.
От его набегов не был застрахован и молдавский союзник этих государств.
Добрые отношения с крымским ханом — основным противником Сеид-Ахмеда,
естественно, были и в интересах господаря Молдавии.
С середины 40-х гг. в Молдавском княжестве начался новый этап феодальных
смут, еще более кровавых и продолжительных, чем ранее. Единая
целенаправленная внешняя политика княжества временно перестала
существовать. В то же время международные условия, в которых страна жила с
конца XIV в., радикальным образом изменяются.

§ 3. Международное положение Молдавии с 1443 г. до середины 50-х гг. XV


в.
Для нового этапа феодальных смут в Молдавии характерно вмешательство
во внутренние дела княжества уже не только польского правительства, но и
отдельных магнатов с сопредельных земель Польского королевства.
 В первую очередь речь идет о Бучацких, владевших на территории
Галицкой Руси обширными латифундиями. Они укрепились настолько, что
поддерживали индивидуальные связи с молдавскими боярами и пытались
проводить по отношению к Молдавии собственную политику, не всегда
совпадавшую с общим курсом польского правительства.
В имении Дитриха Бучацкого, старосты Подолии, нашел приют беглый
господарь Молдавии Ильяш, изгнанный из страны 22 мая 1443 г. Стефаном. Он
благодарил своего покровителя за проявленную заботу, за то, что тот отворил
перед Ильяшем и его спутниками «свой дом и города» и предоставил им
серебро, золото, лошадей и денег. Для возмещения этих расходов беглый
господарь дарил подольскому старосте господарский двор в Воловце с
сукновальней и мельницей, а также Сучевицу с приселками и всеми
доходами19. Оформляя данную грамоту, и Ильяш, и Бучацкий прекрасно
понимали, что для реализации их договоренности требовалось захватить
престол княжества. Ильяш вторгся в Молдавию с военной помощью старосты,
как полагают исследователи, после 29 ноября 1443 г., но до 23 февраля 1444 г.
Однако он попал в плен и 29 мая 1444 г. по приказу Стефана был ослеплен20.
В своей внешней политике Стефан II продолжал ориентацию Ильяша,
заключив договор с великим князем литовским Казимиром, которого он также
называл «старшим приятелем», почти дословно повторяя условия,
содержавшиеся в ответной грамоте Казимира Ильяшу в бытность его на
престоле Молдавии. Казимиру, как и раньше, следовало помогать в отношениях
с татарами только «просьбою и послами»21.
Происходившие в Молдавии события, союз Стефана с Казимиром, который
занимал самостоятельную позицию в отношении прежней унии с Польшей, не
могли не встревожить польские правящие круги, особенно в условиях
«бескоролевья», после гибели в 1444 г.
в битве под Варной Владислава Ягеллончика. В то же время прекращение
унии Польши с Венгрией с гибелью Владислава III повысило
заинтересованность польских политиков в закреплении в Молдавии своего
влияния, поскольку венгерская сторона могла снова поднять вопрос о спорных
территориях между Венгрией и Польшей. Вот почему польские магнаты,
управлявшие страной в период «бескоролевья», постарались закрепить
прежний вассальный статус молдавского господаря по отношению к польской
короне, тем более что прежнее соглашение со смертью Владислава III
прекратило свое действие.
Осенью 1445 г. польские паны направили в Молдавию посольство
Чижовского. Господарь выдал ему грамоту, в ко* горой выразил готовность
«служить и приять» и следовать в отношениях с Польским королевством по
пути своих предшественников на господарском престоле22. Однако
возобновление договорной основы молдавско-польских вассальных отношений
не сопровождалось какой-либо конкретной поддержкой Стефана со стороны
польских панов. Да и не все из них были готовы считаться с позицией
собственного правительства. Уже упоминавшиеся выше Бучацкие изъявили
готовность поддержать притязания на господарский трон другого сына
Александра Доброго — Петра. В 1446 г. Петр готовился к вторжению в
княжество, находясь в Хотине, где 15 июля, расплачиваясь за полученную у
Бучацкого поддержку, обязался стать его данником и предоставил ему право
при нарушении условий Петром вторгнуться в княжество и взять силой в счет
дани различный скот23. Таким образом, смуты привели к тому, что молдавский
правитель фактически оказался в зависимости и даже не от какого-либо
государя, а просто от крупного феодала.
Петр расправляется со Стефаном и летом 1447 г. добивается престола
княжества. Очередной переворот в Молдавии вызвал отрицательную реакцию в
Польше, где в том же 1447 г. королем стал великий князь литовский Казимир,
удерживавший одновременно престол Литвы и Польши. Таким образом,
претенденты на престол в Молдавии утратили возможность маневрировать
между Польским королевством и Великим княжеством Литовским.
Казимир IV предпринимает меры, содействующие прочному утверждению
влияния в Молдавии путем передачи престола своему ставленнику. Против
Петра II был выдвинут сын Ильяша Ромаи, близкий родственник нового
польского короля (Ильяш был женат на сестре его матери). Ожидая нападения
из Польши, Петр находился у самой северной границы Молдавии, в Цецине,
где пытался обеспечить себе помощь Дитриха Бучацкого, вновь подтверждая
свои вассально-даннические обязанности по отношению к нему24. Но магнат,
вероятно, не осмелился выступить против воли короля, своего сюзерена, и
Петр, потерпев поражение, сбежал в Трансильванию.
С этого времени в развитие феодальных смут в Молдавии вмешивается Янош
Хуньяди — фактический правитель Венгрии после смерти Владислава
Варненьчика. Вмешавшись в борьбу за господарский трон, он получил
возможность реализовать старые планы венгерских феодалов относительно
Молдавии. Теперь борьба претендентов стала отражать не только разногласия
между отдельными группировками молдавских бояр, но и соперничество
между правящими кругами Венгерского и Польского королевств за
установление влияния в Молдавии.
Хуньяди постарался привязать Петра к себе родственными узами, отдав ему в
жены свою сестру. Потом Хуньяди отправил Петра с войском в Молдавию. Сам
же Хуньяди передвигался со своим войском вдоль пограничной с Молдавией
части Трансильвании25. Наступление Петра II заставило Романа II в спешке
покинуть Молдавию и перейти на польскую сторону, в Коломыю26.
Добившись вновь престола, Петр II расплатился со своим венгерским
покровителем, уступив ему Килию27.
В действиях правителя Венгрии в Молдавии отдельные историки видят
стремление объединить в антиосман- ский фронт Валахию, Молдавию и
Трансильванию. Поддержка им Петра II даже расценивается как создание
единого блока, когда Хуньяди будто бы распоряжался «всей экономической и
военной силой» этих княжеств28. Следует, однако, учитывать, что Хуньяди
защищал прежде всего интересы венгерского дворянства и не только
Трансильвании, а всего Венгерского королевства в целом, вассальными
землями которого должны были стать Молдавия и Валахия.
Можно согласиться с тем, что Хуньяди, полководец и политик,
посвятивший защите Венгерского королевства от османов значительную часть
своей жизни, несом ненно, рассчитывал использовать ресурсы этих княжеств в
своих планах борьбы против османов. Однако в сознании венгерских
феодальных политиков того времени планы борьбы против османов сплетались
в одно целое с планами установлеиия господства венгерских феодалов в
регионе после вытеснения из него османов.
Уступка Килии по договору с Петром II несколько проясняет планы
венгерского правителя по отношению к Молдавии. Тем самым он приобрел
важный стратегический пункт на левом берегу Дуная, который мог быть
использован для военных действий против османов. Вместе с тем переход
Килии под власть правителя Венгрии давал ему новые возможности для
эффективного контроля за политической ситуацией в княжестве, куда в случае
каких-либо осложнений венгерские войска могли теперь вступить
одновременно с разных направлений. Передачу Килии Яношу Хуньяди нельзя
расценивать однозначно. С одной стороны, венгерское войско брало под свою
защиту южные границы Молдавского княжества, а с другой — резко возрастала
опасность нападения османов на Молдавию именно в связи с появлением этого
войска на ее южных границах. Став обладателем Килии, к которой Венгерское
королевство стремилось еще при Александре Добром, Янош Хуньяди осложнил
условия для развития польско-османских связей.
Возникла угроза, что польское влияние в Молдавском княжестве будет
полностью утрачено и Польша не сможет вести активную политику в районе
Северо-Западного Причерноморья и Подунавья. Казимир IV протестовал
против венгерского вмешательства, потребовав у Яноша Хуньяди объяснений.
Подчеркивая, что и Петр II, и Роман II являются «подданными и вассалами
Польши»29, он двинул войско для «умиротворения» вспыхнувших в Молдавии
волнений и для восстановления Романа на престоле. Но Роман вскоре умер, а
Петр II, оставшись без поддержки своего покровителя, направившегося против
турок, оказался вынужденным принять сюзеренитет Польского королевства.
Интересно, что в подписанном им документе содержалось обязательство
возвратить отчужденные от княжества территории30, имелась в виду, конечно,
уступленная Хуньяди Килия и окрестные земли. Можно предположить, что
обязательство извлечь их из-под контроля Хуньяди было главным условием
признания польской стороной правомерности пребывания Петра на престоле
Молдавии.
Петр II не удержался долго на господарском троне, и после ряда усобиц к
концу 1448 г. на нем утвердился еще один сын Александра Доброго, Богдан.
Существует мнение, что новый господарь захватил престол с помощью Яноша
Хуньяди. Оно основано только на том факте, что 11 февраля 1450 г. господарь
признал свою безоговорочную зависимость от него. Еще ранее, 2 декабря 1449
г., Богдан II добивался содействия Дитриха Бучацкого в налаживании
отношений с польским королем31. Вероятно, Богдан II добыл престол без
помощи как польского короля, так и правителя Венгрии.
Не получив содействия старосты подольского и не встретив понимания со
стороны польского короля, Богдан II был готов безоговорочно подчиниться
Яношу Хуньяди. Господарь подписал 5 июля 1450 г. договорную грамоту. В
ней он оговаривал себе не только право укрыться в Венгрии в случае
вынужденного бегства из Молдавии, но и помощь венгров для возвращения
себе господарского престола32. Его власти угрожал другой сын Ильяша,
Алексан- дрел, которого сопровождало значительное польское войско. Из
подробного рассказа Длугоша видно, что польское правительство готово было
предпринять решительные действия для утверждения своего влияния в
Молдавии.
В правящих польских кругах даже появились планы прямого захвата
Молдавии и интеграции ее в Польское королевство с предоставлением
Александрелу и матери его, Марине, имения на украинских галицких землях.
Но боязнь радикальных осложнений в отношениях с Венгрией и нежелание
иметь непосредственные границы с османскими владениями предопределили
отказ от этого намерения. Было решено сохранить Молдавию как буферное
государство, передав все же престол Александрелу.
Однако польское войско во главе с виднейшими вельможами (Петром
Одровазом, Пшедбором Конецпольским и др.) не смогло добиться своей цели, а
при отступлении из страны, 5 сентября 1450 г., попало в засаду и понесло
большие потери. Остатки польского войска с Александрелом, не решаясь дать
новый бой Богдану, отступили.
Однако внутренние смуты в Молдавии продолжались. Богдану II также не
удалось долго удержаться у власти. В 1451 г. он был убит недовольными
боярами, выдвинувшими на господарский престол Петра Арона, еще одного
сына Александра Доброго. А спустя несколько месяцев его сверг прибывший из
Польши Александрел. Продолжались усобицы, продолжалась и борьба
правителей Польши и Венгрии за влияние в Молдавии. Февралем 1453 г.
датирован текст соглашения Александрела с Яношем Хуньяди. Называя
венгерского правителя «отцом», господарь обя зывался ходить в поход по его
приказу и вообще ничего не делать «без его всех милости повелениа». Хуньяди
со своей стороны обещал защиту «от всех неприятелей». Договор
предполагалось скрепить браком юного господаря и внучки правителя
Венгрии33.
В то самое время турецкий султан Мехмед II завершал подготовку
решительного штурма последнего осколка Византийской империи —
Константинополя. В конце мая 1453 г. город пал. Падение Константинополя
положило начало новому этапу экспансии османов на Балканах,
сопровождавшемуся ликвидацией целого ряда христианских государств
региона. На первый план в османской политике выдвинулась задача закрепить
свою власть на среднем Дунае, а также на северном побережье Черного моря
для последующего развертывания экспансии в Европе. В связи с этим
произошла и перестановка сил в европейском регионе34, коренным образом
изменились международные условия, в которых существовало Молдавское
княжество. Роль Молдавии во внешней политике главных ее соседей —
Польского и Венгерского королевств — должна была резко возрасти. Правящие
круги обеих стран теперь должны были учитывать положение в этой стране не
просто само по себе, а в тесной связи с их политикой по отношению к
Османской державе, окончательно утвердившейся на Балканах. Для
Молдавского княжества вопрос о том, как оградить страну от османской
экспансии, стал главной проблемой внешней политики.
После падения Константинополя Александрел стал явно уклоняться от
выполнения соглашения с Хуньяди. Поддержку и покровительство молдавские
бояре были намерены искать в Польше. Они надеялись, что это государство, в
отличие от Венгрии не принадлежавшее к числу открытых противников
османов, сможет мирными средствами оградить Молдавию от их экспансии.
Господарь Молдавии поторопился оповестить польского короля о падении
Константинополя. Его посольство встретило Казимира IV в Кракове 9 июля
1453 г., т. е. через месяц с лишним после покорения столицы бывшей
Византийской империи, превращенной в османское владение. О переполохе,
вызванном этим событием в Молдавии, свидетельствовал возросший приток
беженцев из Молдавии на территорию Польского королевства, особенно во
Львов. После прибытия молдавских послов польский король сообщал римской
курии о планах султана окончательно утвердиться на Балканах и двинуть свои
войска на завоевание других стран. Польское правительство использовало
создавшееся поло* жение, чтобы восстановить вассальную зависимость
княжества от Польши. С этой целью в Молдавию в сентябре 1453 г. было
направлено посольство Пшедбора Конецполь- ского и Яна Кмиты.
Соответствующим документом Алек- сандрел подтвердил согласие вернуться к
вассальным отношениям с Польшей и проявил готовность даже прибыть к
королю для принесения личной присяги35.
Действительность подтвердила опасения молдавских политиков. Вскоре
после взятия Константинополя начались нападения османов на Молдавское
княжество, где тем временем снова возобновились феодальные усобицы.
Слабые правители княжества оказались неспособными организовать
сопротивление османам на южном пограничье36. Султан заявил, что Молдавия
находится в состоянии войны с Османской империей, и потребовал, чтобы она
купила мир согласием уплатить дань. С таким требованием пришлось
столкнуться уже новому правителю княжества Петру Арону. В создавшейся
ситуации Петр Арон, как ir его предшественники, по-видимому, искал
поддержки и защиты в Польше. Однако война с османами из-за Молдавии не
входила в планы польского правительства. К тому же возможности его
активных действий на южном направлении были сильно ограничены тем, что в
1454 г. началась длительная Тринадцатилетняя война Казимира IV с
Тевтонским орденом. Судя по всему, из Кракова пришел совет принять
требования султана37.
В результате Петр Арон направил к султану своего посла логофета Миху
(Михаила), который принес ему согласие на уплату ежегодной дани в 2000
золотых («две хилид дукат злати»). Мехмед II назначил трехмесячный срок для
ее доставки и только при условии «да буде мир северщен», грозя в противном
случае войной («а коли не доди, то и ви знате»)38. Однако, дав согласие
уплатить султану 2000 золотых, молдавские феодалы не спешили доставить их
даже после того, как установленный срок истек. Может быть, они надеялись,
что обстоятельства изменятся и антиосманские силы добьются успеха. Причина
задержки нам неизвестна. Многочисленный сейм бояр ^более 50), собранный
Петром Ароном в Васлуе 5 июля 1456г., принял окончательное решение о
доставке дани султану, что и было осуществлено.
В такой трудной ситуации правительство Петра Арона не пыталось укрепить
центральную власть. Кроме того, государство оказалось перед серьезной
внешней угрозой. Возраставшая опасность со стороны османов вынуждала
правительство идти на сближение с Польшей, а поль ский король, не сумевший
оградить Молдавию от османов,, использовал положение, чтобы изменить в
свою пользу условия вассальной зависимости княжества.
Вскоре после окончательного урегулирования вопроса об уплате дани
султану в Сучаву прибыло польское посольство для получения вассальной
присяги от нового господаря. Это было обычной практикой, против которой
Петр Арон не возражал. По настоянию польской стороны он взял на себя
обязательство не отчуждать новые земли княжества без ведома польского
сюзерена и вернуть княжеству утраченные ранее земли, т. е. Килию и
окрестности.
Добиваясь восстановления подунайской границы Молдавии, польская
сторона проявила интерес к Белгороду. Вопрос о Белгороде Петр Арон не
решил с польским посольством, он должен был рассматриваться при личной
встрече господаря с королем. Правда, в конечном итоге она могла и не
состояться или быть отложена на длительный срок. По-видимому, Польша
добивалась того, чтобы Молдавия уступила ей эту крепость. Практически под
польским контролем оказались Хотин и Шепеницкая земля, которые отошли к
Марине, укрывшейся в Польше жене Ильяша. Уступка Белгорода означала бы
полную потерю Молдавией своих оборонных сооружений на всем пограничье с
Польшей и Великим княжеством Литовским.
Кроме того, польская сторона настаивала и на возвращении княжеству
Килии. И если ранее польское правительство старалось лишь подчинить
Молдавию интересам польской политики в Подунавье, то сейчас заметна его
решимость закрепиться в Северо-Западном Причерноморье, заняв южные
крепости Молдавского княжества и укрепив вассальную зависимость его
правителей от польского короля.
По договору Казимира IV с Петром Ароном, наряду с данью в пользу
османов княжество обязывалось нести также натуральную дань (хотя и
небольшую) в пользу Польши. Речь шла о поставке для королевской кухни
быков, баранов, а для других целей — лошадей, тканей, шелка и др. Наконец,
Арон брал на себя обязательства помогать королю в войне с Орденом отрядом в
400 всадников. И хотя требования польского посольства были удовлетворены
только частично, а остальные оставлены Петром Ароном для обсуждения
непосредственно с Казимиром39, пересмотр условий вассальной зависимости в
невыгодную для Молдавии сторону несомненен.
В грамоте Петра Арона упоминается и о сыновьях хана Сеид-Ахмеда,
которые то ли находились уже у него, то ли он их ожидал заполучить. (Арон
писал буквально: «Которых имеем или смогли бы иметь» — «quos habemus aut
habere potuerimus»)40. Речь идет скорее всего о последствиях сокрушительного
поражения, нанесенного Сенд-Ах- меду крымским ханом Хаджи-Гиреем,
вероятно, с помощью Казимира IV, зимой 1455/56 гг. Сеид-Ахмед был пленен и
заперт в Ковно41, а сыновья его оказались в Молдавии. Участвовало ли в этом
сражении молдавское войско, пленившее отпрысков Сеид-Ахмеда, или они
оказались в Молдавии в поисках спасения? Ответ требует дополнительных
исследований. Сведения же, содержащиеся в грамоте Петра Арона, наряду с
другими источниками о нападениях татар на Молдавию в 1439 и 1440 гг., а
также упоминания о татарах в договорных документах Ильяша и Стефана с
Казимиром, подтверждают, что в середине XV в. во внешнеполитической
деятельности молдавских господарей известную роль играли взаимоотношения
с татарами бывшей Золотой Орды, которая фактически уже распалась на ряд
самостоятельных и враждовавших между собой ханств. Однако с середины 50-х
гг. татарская опасность решительно отступила на второй план по сравнению с
угрозой со стороны османов.
В целом к середине XV в. международные условия для ослабленного
феодальными войнами Молдавского княжества складывались неблагоприятно,
и политика уступок соседям, проводившаяся правительством Петра Арона, не
могла привести к их улучшению. Лишь внутренние военно-политические
преобразования, направленные на укрепление центральной власти и
вооруженных сил страны, а также радикальный пересмотр традиционных
внешнеполитических концепций, оказавшихся нереальными в новых
международных условиях, дали бы возможность Молдав* скому княжеству
усилить борьбу за сохранение территориальной целостности и государственной
самостоятельности.
Глава IV ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ МОЛДАВСКОГО
КНЯЖЕСТВА ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XV в.

§ 1. Внешняя политика молдавского княжества в конце 50-х — 70-х гг.


После периода длительных междоусобных войн между различными
боярскими группировками внутриполитическая обстановка в Молдавском
княжестве во второй половине XV в. стабилизировалась.
Главным фактором внутренней консолидации княжества было укрепление
центральной власти, происходившее в годы правления господаря Стефана III
(1457—1504 гг.), вошедшего в историю под именем Великий. Необходимость
усиления власти господаря была обусловлена прежде всего объективными
социально-экономическими причинами, связанными, в частности, с
потребностями развития экономики и торговли, роста городов,
необходимостью защиты позиций феодалов и т. д. Важное значение имели и
задачи обороны княжества, ставшие особенно настоятельными во второй
половине XV в. в связи с расширением османской экспансии в Юго-Восточной
Европе после завоевания султаном Мех- медом II в 1453 г. Константинополя.
Сместив с престола Петра Арона и став господарем, Стефан III сосредоточил
усилия на мерах по внутренней консолидации княжества, придавая этому
первостепенное значение в условиях возраставшей внешней опасности.
Главную задачу господарь видел в том, чтобы создать надежную социальную
опору для проведения своей внутреи- ней и внешней политики. В первые годы
правления, расправляясь с боярами, открыто выступавшими против нового
господаря, Стефан был вынужден проводить политику компромисса по
отношению к оппозиционным группировкам крупного боярства. Так как в
княжестве не хватало свободных земель и военнослужилое сословие было
немногочисленным, господарь требовал от бояр верной службы для сохранения
их прежних владений7_ Церковь также была заинтересована в укреплении
господарской власти.
К концу XV в., с укреплением центральной власти, Стефан шел на
компромисс с крупным боярством лишь в особо трудные моменты для
княжества, связанные главным образом с внешней опасностью.
Несмотря на то, что Стефан последовательно защищал интересы класса
феодалов, привлекал значительную часть молдавского феодального общества
для обороны княжества, он сумел найти поддержку в народных массах в борьбе
за независимость, организовать сильную армию. Необходимость ее создания
была обусловлена не только потребностями обороны княжества от внешних
врагов. В условиях завершения процесса феодализации во второй половине XV
в. дальнейшее развитие феодализма предопределило усиление эксплуатации
зависимого крестьянства. Сильная армия должна была обеспечить
господствующему классу феодалов базу внеэкономического принуждения в
наступлении на крестьянство1.
При немногочисленности военнослужилого сословия Стефан укреплял
армию, созывая «большое войско» .из числа феодально-зависимых крестьян и
горожан. Это позволяло в периоды войн превращать «малое войско» в 40-
тысячную армию2. Молдавское войско, состоявшее из зависимых крестьян,
уступало по своей организации регулярным войскам соседних стран. Но частые
созывы войска во второй половине XV в. в связи с возраставшей внешней
опасностью для княжества позволили Стефану создать достаточно обученную
армию3.
Укрепляя рубежи княжества, Стефан большое значение придавал крепостям,
являвшимся во время войн опорными пунктами в обороне и в наступлении. На
южной границе, подверженной в первую очередь османской угрозе,
военностратегическое значение имела крепость Килия, которую господарь Петр
II уступил ее венгерскому правителю Яношу Хуньяди в благодарность за
содействие в получении престола Молдавского княжества4. Предприняв ряд
военных акций, Стефан в 1465 г. отвоевывает крепости, превращает ее в
важный опорный пункт на южных рубежах княжества. Молдавский господарь
укреплял и границу с Валахией. На восточной границе, которой постоянно
угрожали татары и которая находилась в поле зрения польских и литовских
феодалов, наряду с проведением ремонтных работ в крепостях Хотине и
Белгороде во время правления Стефана были построены две новые — крепость
в Старом Орхее и деревянно-земляное укрепление в Сороках.
Внутри страны, где в системе обороны важное место занимали Сучава и
Нямц, сооружается новая крепость в Романе. Оборонительные сооружения
воздвигались в крупных городах княжества, в монастырях и боярских усадьбах.
Ремонт и строительство крепостей содействовали упрочению не только
обороноспособности княжества, но и власти Стефана, его позиций внутри
страны, способствуя тем самым внутриполитической консолидации. В
интересах стабилизации положения внутри княжества и усиления госпо-
дарской власти осуществлялись и первые внешнеполитические акции Стефана.
Главная их цель состояла в том, чтобы предотвратить вмешательство соседних
стран во внутренние дела княжества.
Соперник Стефана Петр Арон с поддерживавшей его группировкой бояр
бежал в Польшу, рассчитывая с ее помощью вернуть молдавский престол. В
ходе борьбы с Петром Ароном Стефан несколько раз вторгался в пределы
пограничных польских территорий. Король Казимир IV был не прочь
использовать Арона, чтобы укрепить свои позиции в Молдавском княжестве,
но действенной поддержки оказать претенденту не мог, так как был занят
длительной войной с Тевтонским орденом.
В 1458 г. войска Стефана проникли в Покутье. Опасаясь возникновения
второго фронта, Казимир IV был вынужден в 1459 г. заключить с господарем
мир. Король признавал Стефана на молдавском престоле и обязывался не
допускать Петра Арона к границам княжества. Оставляя Польше Хотин,
господарь получал свободу во времени принесения вассальной присяги
королю5. В результате Польша приобрела возможность сосредоточить силы на
борьбе с Орденом, а молдавский господарь — на укреплении своих рубежей
перед османской угрозой.
Такой поворот событий рассеял надежды Петра Арона на возвращение
молдавского престола с помощью Польши. Тогда, заручившись поддержкой
венгерского короля Ма- тьяша Корвина, он обосновался в Трансильвании.
Корвин надеялся использовать Петра Арона для того, чтобы за ставить
молдавского господаря признать венгерский сюзеренитет. В этих условиях
Стефан должен был проводить свою политику, учитывая соперничество
Венгрии и Польши в борьбе за влияние в княжестве.
Молдавия, как и Валахия, занимала важное место в планах
противодействия Венгрии и Польши продвижению османов на юго-востоке
Европы. Главной целью этих планов было установление контроля над
важнейшими путями черноморской торговли и дунайской торговой артерией.
Ягеллоны стремились утвердиться в Северном Причерноморье, в то время как
Венгрия укрепляла свои позиции в Карпато-Дуиайской области6.
Килия являлась важным торговым центром и портом в устье Дуная7.
Предвидя неизбежность столкновения с Корвином из-за этой крепости, Стефан
ускорил принесение вассальной присяги польскому королю, чтобы заручиться
его поддержкой. Молдавско-польский договор 1462 г. подтвердил основные
положения мира 1459 г. Господарь обязывался не выступать на стороне
противников польского короля и без его согласия не заключать союз с какой-
либо страной и не добиваться приобретения новых территорий. В то же время
за господарем подтверждалось право на возвращение утраченных княжеством
земель. По договору Польша возвращала Молдавскому княжеству Хотин8.
Признание польского сюзеренитета давало Стефану свободу действий, так как
король был занят войной с Тевтонским орденом9, а полученное по договору
право на восстановление утраченных земель служило формальным основанием
для возвращения Килии.
Стефан начал свои действия в момент, когда Венгрия была отвлечена
событиями в Валахии, подвергшейся летом 1462 г. нападению османов. Султан
сверг Влада Депеша и сделал валашским господарем Раду Красивого. В июне
1462 г. Стефан окружил Килию с суши. Внезапно на море перед крепостью
появился османский флот. Венгерский гарнизон, находившийся в крепости, был
в состоянии боевой готовности. Атака молдавских войск с суши не имела
успеха. Стефан был ранен и отступил10. Матьяш Корвин предпринял
одновременно дипломатический нажим на молдавского господаря, приняв в
1462 г. в Буде соперника Стефана Петра Арона, надеявшегося вернуть себе
престол княжества11.
Корвин передал крепость Килию валашскому господарю Раду Красивому,
признавшему венгерский сюзеренитет и являвшемуся также данником
Порты12.
Венгерский король рассчитывал, что Стефан не рискнет выступить про тив
Раду, который мог попросить помощи у османов. Боясь оказаться под властью
султана, жители Килии начали вести тайные переговоры с польским королем и
молдавским господарем13.
Стефан стал готовиться к новой атаке на крепость. Международная
обстановка благоприятствовала осуществлению его планов. В 1463 г. Венеция,
объединившись с силами албанского освободительного движения,
возглавляемого Скандербегом и армией венгерского короля, начала войну с
османами. Положение Порты осложнялось тем, что в союз с Венецией вступил
соперник османских султанов за власть в Восточной Анатолии Узун-Хасан,
правитель государства Ак-Коюнлу.
Используя занятость соседних стран османо-венециан- ской войной, Стефан в
1465 г. снова предпринял военные действия против Килии. Благодаря
внезапности нападения он сумел парализовать действия гарнизона крепости.
Молдавские войска 23 января проникли в город и осадили крепость. Через два
дня она уже была в их руках14. Валашский господарь Раду попросил у султана
помощи против молдавского господаря, но Стефан направил в Порту посла с
данью и дарами. Султан увеличил дань Молдавского княжества с 2 до 3 тыс.
золотых15. Стефан был вынужден согласиться на повышение суммы дани и
ценой этой уступки добиться мира с Османской империей, в котором он
особенно нуждался в условиях конфронтации с Венгрией*
Завоевание Стефаном Килии привело к обострению молдавско-венгерских
отношений. Господарь решил укрепить границу с Венгрией, усилив свое
влияние в области секеев. Это было важно потому, что секеи составляли
авангард венгерских войск, направлявшихся на восток, в Молдавское
княжество. Стефан поддерживал выступления секеев против произвола
трансильванского воеводы и короля Матьяша16.
Отношения с венгерским королем ухудшились в 1467 г., когда обнаружились
связи молдавского господаря с восставшими трансильванскими феодалами.
Восстание, отражавшее интересы феодального класса Трансильвании, не было
поддержано народными массами.
Поэтому Корвину легко удалось его подавить. Руководители восстания
были вынуждены присягнуть королю. Часть восставших подверглась казни,
многие участники восстания бежали в Польшу и Молдавское княжество17.
Отношения Стефана с восставшими послужили поводом для открытого
конфликта Корвина с молдавским господарем. Венгерского короля подстрекали
к этому Петр Арон и другой претендент на молдавский престол — Бериндей.
Под предлогом причастности Стефана к трансильванским событиям Корвин
предпринял поход на Молдавское княжество. Подавив в сентябре 1467 г.
восстание в Тран- сильвании, он двинул войска против Стефана, рассчитывая
использовать внутриполитические осложнения в княжестве, связанные с
оппозицией крупного боярства господарской власти. С действиями этой
группировки бояр, надо полагать, был связан конфликт Стефана с боярством,
возникший после вступления в ноябре 1467 г. венгерских войск на территорию
княжества'8.
Армия Корвина, насчитывавшая 40 тыс. человек, двинулась вдоль р. Сирет по
направлению к Сучаве. Пока собиралось «большое войско», молдавский
господарь, применяя тактику изматывания врага непрерывными внезапными
ударами, пытался силами «малого войска» остановить продвижение численно
превосходивших' венгерских войск в глубь страны. Как писал Стефан
польскому королю Казимиру 1 января 1468 г., молдавские войска вступали в
сражения с венграми «и в поле, и в долинах рек, везде, где было возможно,
ночью и днем, в любую погоду»19. Население княжества прятало и сжигало
продовольствие, зерно, фураж. Но остановить движение венгерских войск не
удалось.
Несмотря на значительные потери и трудности наступления, венгерская
армия захватила города Бакэу, Роман и древнюю столицу княжества Байю. Из
Байи венгерский король планировал начать наступление на Сучаву.
Воспользовавшись временной остановкой противника, Стефан в ночь с 14 на 15
декабря предпринял смелую атаку Байи. Ожесточенная битва продолжалась
всю ночь. К исходу сражения господарь подослал в город переодетых воинов,
которые подожгли его. К утру венгерские войска начали отступление.
Тяжелораненый венгерский король с остатками своей армии был вынужден
покинуть территорию княжества20.
Одержанная Стефаном победа при Байе укрепила внешнеполитическое
положение Молдавского княжества. Военные успехи в борьбе с Корвином
Стефан закрепил дипломатическими акциями. При подтверждении в 1468 г.
присяги польскому королю господарь добился обязательства Польши защищать
княжество «от турков и от татар и от угорства»21.
Победа при Байе способствовала упрочению власти господаря внутри
страны. В 1469 г. Стефан смог расправиться
со своим соперником Петром Ароном, воспользовавшись тем, что его
покровитель Матьяш Корвин в это время был отвлечен чешскими делами.
Военные и дипломатические успехи Стефана содействовали ликвидации
последствий феодальных войн в княжестве.
Добившись внутренней консолидации, господарь стремился упрочить
внешнеполитические позиции Молдавии. Первоочередной задачей для Стефана
стала борьба за Валахию, где усилилось османское влияние. Прежде всего
Стефан решил сместить с валашского престола преданного султану Раду
Красивого и сделать господарем Валахии своего ставленника. Это дало бы
возможность молдавскому господарю включить Валахию в сферу своей
политики, что не позволило бы османам укрепиться в ней и использовать ее в
дальнейшем для нападения на Молдавское княжество.
Начиная борьбу за Валахию, Стефан учитывал и международную обстановку
в регионе. Султан был занят продолжавшейся войной с Венецией и
обострившимся в 1470 г соперничеством с Узун-Хасаном. Матьяша Корвина
отвлекала борьба с оппозиционными магнатами, организовавшими в 1471 г.
заговор против короля. Эти обстоятельства позволили молдавскому господарю
начать решительные действия против Раду Красивого.
В 1470 г. войска Стефана разорили и сожгли ряд валашских крепостей, в том
числе Браилу. Не имея достаточных возможностей для ответных действий, Раду
попросил помощи у султана. В конце лета 1470 г. волжские татары,
воспользовавшись занятостью господаря на южных рубежах, перешли Днестр и
начали разорение восточных районов княжества. Но Стефан встретил
возвращавшиеся отряды татар недалеко от Днестра, у Липника, и внезапным
ударом разгромил их22.
В ответ на действия Стефана Раду Красивый выступил в 1471 г. в поход
против молдавского господаря. Между тем Стефан успел его опередить и в
местечке Сочи нанес ему поражение23. Появившиеся в это время с севера
татары помешали Стефану в полной мере реализовать военный успех. Победа
при Сочи не решила главной задачи молдавского господаря — не вывела
Валахию из орбиты султанской политики. Необходимо было добиться
свержения Раду и возведения на валашский престол своего ставленника.
Однако действия против Раду логически приобретали антиосманскую
направленность.
Начиная конфронтацию с султаном, Стефан рассчитывал на поддержку
Польши, но польский король предпо читал сохранять мир с Османской
империей. Стефан понимал, что ему необходимо наладить отношения с
Венгрией. Матьяш Корвин, занятый в 1471—1474 гг. борьбой с Владиславом
Ягеллоном за обладание чешской короной24, был заинтересован в
невмешательстве молдавского господаря в венгерско-польское соперничество.
Обоюдные интересы привели к тому, что при посредничестве трансильванских
городов в 1471—1473 гг. наладились молдавско- венгерские торговые связи25,
которые способствовали и установлению взаимопонимания между сторонами в
сфере политики.
Важное значение Стефан придавал укреплению своих позиций в
Причерноморье. Главную роль здесь он отводил Килие. Растущая османская
опасность вынуждала Стефана искать союзников. Молдавский господарь
привлек на свою сторону Мангупское княжество, женившись в 1472
г. на Марии, сестре мангупских правителей Исаака и Александра26. Стефан
установил сношения с Венецией и Римским папством, которые,
воспользовавшись занятостью султана Мехмеда II в военных действиях с Узун-
Ха- саном, объединились с Венгрией, Неаполитанским королевством и Кипром
в антиосманскую лигу. Примкнул к ней и молдавский господарь27. Стефан вел
переговоры с Узун- Хасаном, который через посла Исаак-бега пытался
склонить европейских правителей к совместным антиосманским действиям28.
Но султан Мехмед И, использовав соперничество европейских стран, успешно
нейтрализовал эти планы и в 1473 г. в решающем сражении при Эрзинджане
(Эр* зеруме) разгромил Узун-Хасана29.
Предприняв, таким образом, определенные дипломатические меры для
упрочения позиций княжества в регионе, Стефан возобновил борьбу с
валашским господарем Раду Красивым. Отвлечение османских сил в Малой
Азии и продолжавшаяся война султана с Венецией благоприятствовали
осуществлению планов молдавского господаря. Военные силы Раду были
ослаблены, так как по приказу Порты валашское войско, насчитывавшее 12
тыс. воинов, должно было участвовать в экспедиции султана против Узун-
Хасана30.
Ставленником Стефана на престол Валахии был Ба- сараб Лайота,
находившийся в Трансильвании31. В ноябре 1473
г. Стефан двинул свои отряды против Раду. Трехдневная битва в уезде
Рымник-Серат завершилась победой молдавского войска. Раду был вынужден
бежать в Турцию, а господарем Валахии стал Лайота. Но в декабре Раду с
пятнадцатитысячным османским войском вернулся в княжество и изгнал
Лайоту. Преследуя его, султанские отряды вторглись в Молдавское княжество,
остановились у Бырлада и подвергли опустошению и разорению соседние
уезды. Однако вскоре они отступили без столкновения с молдавским
войском32. Весной 1474 г. Стефану удалось вернуть Лайоту на валашский
престол; Раду бежал в Трансильванию, в Фэгэраш, где и умер в том же году.
Вначале Лайота находился в сфере политики молдавского господаря, но
очень скоро под давлением османов подчинился Порте33. Тогда Стефан решил
оказать помощь другому претенденту на валашский престол, Басарабу
Молодому, или Цепелюшу, поддерживаемому Венгрией. Согласовав свои
действия с Цепелюшем, который из Тран- сильвании перешел с войском через
горы в Валахию, молдавский господарь двинулся на Лайоту. Между тем Цепе-
люш, потерпев поражение от валашского господаря (5 октября 1474 г.),
вынужден был возвратиться в Трансильванию. Стефану удалось захватить
город Теляжин и разбить Лайоту34, но развить этот успех он не смог, так как
над Молдавским княжеством нависла османская угроза.
После разгрома Узун-Хасана Мехмед II вернулся к своим европейским
планам. Важное значение придавалось подчинению Молдавского княжества.
Султан не мог допустить укрепления позиций Стефана в Причерноморье в
связи с завоеванием Стефаном Килии и установлением им родственных
отношений с Мангупским княжеством, тем более, что молдавский господарь
прекратил с 1473 г. уплату дани и стремился утвердить свое влияние в Валахии.
По свидетельствам турецкого и польского хронистов, султан потребовал через
своего посла, чтобы Стефан отдал ему Килию и Белгород и лично доставил
дань, как это делает господарь Валахии35. Но Стефан оставил без внимания
требование султана. Решив подчинить молдавского господаря силой, султан в
начале 1475 г. двинул против Молдавского княжества, по свидетельствам
современников, почти стотысячное войско во главе с румелийским бейлербеем
Хаджи Сулейман-пашой. Здесь же были и отряды валашского господаря
численностью около 17 тыс. человек. Стефан располагал «большим войском»
численностью в 40 тыс. человек, на помощь ему прибыли венгерские отряды
под командованием Иштвана Батори и польские отряды36.
Учитывая соотношение сил, Стефан приказывал уничтожать все на пути
следования врага. Жители сел сжигали жилища, прятали скот, зерно, корм. В
османском войске начался голод. Одновременно господарь искал для сражения
место с такими географическими условиями, которые не позволили бы османам
использовать свое численное преимущество. Оно было выбрано около города
Васлуя, у слияния рек Раховы и Бырлада. Болотистая земля и лес
соответствовали планам молдавского господаря. Утром 10 января 1475 г. под
прикрытием густого тумана Стефан начал сражение, атаковав османские войска
с фронта и с флангов. В решающий момент он сам возглавил атаку, и османы
обратились в бегство. Около четырех дней преследовала молдавская армия
остатки войск Сулеймана37. Большинство их было уничтожено при переправе
через Дунай. Разгром османской армии при Васлуе военными силами
небольшого княжества был неожиданным для османов. Турецкие хронисты
описывают большие потери мусульманского войска. «И чуть все войско не
было уничтожено, — писал Саадеддин. — И сам Сулейман с трудом спасся
бегством»38.
К. Маркс дал высокую оценку этой победе и роли в ней народных масс
княжества: «Молдавское войско состояло из 40000 плохо вооруженных, чуть ли
не от сохи взятых молдавских крестьян, 5000 венгерских солдат (главным
образом секлеров) и 2000 поляков гораздо слабее турок, но тем не менее
разбило их наголову; лишь немного турок уцелело; убиты было 4 паши, взято
100 знамен»39. Высоко отозвался К. Маркс и о Стефане, назвав его «храбрым
молдавским господарем»40.
Поражение у Васлуя разрушило надежды султана на быстрое подчинение
Молдавского княжества. В то же время Стефану было ясно, что оно не
остановит завоевателя Константинополя. Через своих послов господарь
разослал обращение к европейским правителям. Накануне готовившегося
нового османского похода он предлагал объединить усилия для борьбы с
Османской империей. Молдавский господарь просил помочь отстоять
независимость его страны, которая, как он писал, является «воротами
христианства», и «если она падет, весь христианский мир будет в большой
опасности»41. Однако обострившиеся противоречия между странами Европы
отодвинули на второй план проблему османской опасности для континента. В
ответах на обращение Стефана европейские правители ограничились лишь
поздравлениями, о реальной помощи господарю не было и речи.
Экономика Молдавского княжества была тесно связана с генуэзскими
колониями на Черном море. Султан понимал: чтобы подчинить Молдавское
княжество, необходимо в первую очередь лишить его торгово-экономических
связей. Заключив весной 1475 г. перемирие с Венецией, ос маны освободили
флот для действий на Черном море к захватили в июне 1475 г. Каффу42.
Османская угроза нависла над Мангупским княжеством. Его правитель Исаак
перешел на сторону турок. Стефан попытался повлиять на ход событий в
Мангупе. Исаак был убит братом Александром, настроенным против султана. В
декабре 1475 г. османы осадили Мангупскую крепость. В ходе начавшейся в
княжестве внутренней борьбы Александр был убит. Для поддержки гарнизона
крепости Стефан послал отряд в 300 человек, но изменить положение в свою
пользу уже не смог: Мангуп подчинился османам43.
После падения Каффы и Мангупа стало совершенно очевидно, что
следующей целью завоевательных устремлений султана окажутся молдавские
крепости-порты Килия и Белгород. Уже в 1475 г. по приказу Порты
пограничные санджакбеи пытались атаковать крепости44. По указанию
Стефана начались работы по их укреплению. Как сообщает летописец, в 1479 г.
господарь основал на левом берегу Дуная, напротив Килии, новую крепость45.
В 1476— 1479 гг. проводились работы и по сооружению укреплений
Белгорода46.
События в Мангупском княжестве, завершившиеся победой проосманских
сил, превращение крымского хана в послушного вассала Порты и орудие ее
политики осложнили внешнеполитическое положение Молдавского княжества.
Обстановка ухудшилась тем, что Польша, помощи которой добивался Стефан,
не хотела нарушать мир с Османской империей. В 1475 г. в Стамбул был
направлен польский посол. Он должен был отговорить султана от похода на
Молдавское княжество47. Стефан понимал, что в сложившейся ситуации он не
может рассчитывать на поддержку польского короля. Поэтому он счел
необходимым признать в 1475 г. венгерский сюзеренитет44. В это время
Корвин готовился к антиосманским действиям, которые он начал в конце 1475
— начале 1476 г. Венгерский король обязался защищать княжество и
предоставить Стефану убежище в случае потери престола49. Молдавско-
венгерский союз вызвал недовольство Польши. В правительственных кругах
возник план передать молдавский престол польскому королевичу. Но
приступить к осуществлению этого плана польское правительство не решилось.
Отношения Молдавии с Турцией особенно обострились после принятия в
Белгороде турецкого корабля с восставшими пленниками из Каффы, а также
после попыток Стефана вернуть Валахию в сферу своей политики. В 1476 г.
султан через своего посла снова потребовал от Стефана прислать в заложники
его сына, передать Килию и Белгород и уплатить дань, которую молдавский
господарь не платил с 1473 г.50. Отказ господаря стал предлогом для нового
османского похода на Молдавское княжество. Весной 1476 г. 150-тысячное
войско во главе с султаном Мех- медом II двинулось против княжества. В
Валахии к нему должно было присоединиться войско Лайоты в 12 тыс. человек,
а с востока готовилась атака татар, чтобы отвлечь часть молдавских сил во
время перехода султана через Дунай51.
Стефан, войско которого не превышало 40 тыс. человек, обратился за
помощью к Матьяшу Корвину. Венгерский король послал в Трансильванию
бывшего валашского господаря Влада Депеша и дал приказ трансильванским
войскам выступить на помощь Стефану. В ожидании помощи молдавский
господарь сосредоточил свои силы на южных границах княжества.
В это время по указу султана татарские войска под предводительством
Эминека Мирзы перешли Днестр и начали разорение восточных районов
княжества. Чтобы отразить нападение, Стефан был вынужден отпустить часть
воинов-крестьян из «большого войска». Их успешным действиям против татар
благоприятствовала предпринятая в этот момент атака Золотой Орды на Крым,
что заставило Эминека Мирзу поспешно вернуться с войсками к хану52.
Между 10 и 25 июня 1476 г. османская армия перешла Дунай у Исакчи,
достигла молдавской территории и начала продвижение по долине Сирета.
Стефан стремился задержать и измотать султанские войска, чтобы выиграть
время до возвращения отпущенных к восточной границе воинов и прибытия
обещанной венгерским королем помощи. По приказу господаря на пути
следования османских войск все было сожжено. Османы испытывали большие
затруднения в снабжении войск. Несмотря на это, армия султана, довольно
быстро продвигаясь вперед, вступила в уезд Нямц.
При численности войск, ненамного превышавшей «малое войско»53, Стефан
решил дать бой в сложившейся обстановке. Он выбрал удобное плато,
покрытое лесами, недалеко от крепости Нямц, у Белой Долины, в местности,
названной впоследствии в память о происшедшем сражении Рэзбоень.
26 июня Стефан внезапно атаковал авангард османской армии под
командованием Сулеймана. Но так как османские войска быстро подтянулись,
господарь дал команду отступить к укреплениям. По словам турецкого хрони
ста Саадеддина, молдавские воины оградились засекой из огромных
поваленных деревьев, глубоких рвов, колючих кустарников и сдерживали
натиск османов, обрушиваясь на них с копьями и саблями54.
Мехмед II возглавил атаку молдавских укреплений. Стефан принял решение
отступить в горы, чтобы пополнить силы для дальнейшей борьбы55.
Молдавское войско потеряло более тысячи убитыми и пленными. Поскольку
«малое войско» состояло из бояр и служилых людей, летописец, представитель
господству куцего класса, заключает рассказ с особой печалью: «И было скорбь
великая в Молдавские земли»56.
Чтобы развить успех, султан двинул войска на Нямц, Сучаву и Хотин, но
взять эти крепости османы не смогли. Войско было ослаблено затянувшимися
военными действиями. Нехватка продовольствия и фуража, распространение
чумы снижали его боеспособность.
Между тем Стефан пополнил свои военные силы, а в Трансильвании
сосредоточился корпус венгров во главе с Иштваном Батори и Владом
Цепешем, направлявшийся на помощь молдавскому господарю. Султан принял
решение оставить княжество. Преследуя отступавшие османские отряды,
молдавские войска атаковали их при переправе через Дунай.
Использовав благоприятную ситуацию, Стефан начал поход в Валахию, в
котором приняли участие и войска Батори. Лайота был свергнут, валашский
престол занял Влад Цепеш (16 ноября 1476 г.). В декабре Лайота вернулся в
княжество с османскими отрядами. Цепеш, преданный боярам, был устранен с
престола и убит57. Возвращение Лайоты поставило Стефана перед
необходимостью предпринять новые усилия с целью включения Валахии в
сферу молдавской политики. Осенью 1477 г. он организовал новую экспедицию
в Валахию, устранил Лайоту и посадил на престол Цепелюша58, который
вскоре также сблизился с султаном. Не оправдал надежд Стефана и другой его
ставленник, Влад Кэлугэр. Таким образом, многолетние попытки Стефана
вывести Валахию из-под влияния Порты и сделать ее своим партнером в
антиосманской борьбе оказались безуспешными. Крупное валашское боярство,
ставшее на путь соглашательства с Портой в целях защиты своих классовых
привилегий, не хотело изменения внешнеполитической ориентации Валахии.
Международная обстановка в Европе и ее юго-восточном регионе
складывалась также не в пользу Стефана. Османы сломили сопротивление
Албании. Соперничая друг с другом, ряд европейских стран заключил мир с
Портой. В 1476 г. мирное соглашение с султаном подписала Польша. В
условиях обострившейся борьбы с императором Фридрихом III Матьяш Корвин
в 1477—1479 гг. также вел переговоры с Портой. В 1477 г. через своего посла
Цамблака Стефан обратился к Венеции и папе римскому, призывая их
объединиться для отпора османам и оказать помощь Молдавскому княжеству.
Но ответы венецианского сената и папы содержали лишь обещания59.
Сближение Корвина й Фердинанда Неаполитанского с Османской империей в
момент усиления экспансии османов на Адриатике заставило и Венецию вскоре
заключить мир с султаном (1479 г.)60.
Ход событий в европейской международной политике вынудил Стефана
уплатить дань султану и установить с ним мирные отношения. Дань, которую
востребовала с Молдавского княжества Порта, составляла 5 тыс. золотых61.
Такой поворот в политике молдавского господаря был обусловлен не только
внешнеполитическим положением, но и внутриполитической обстановкой в
княжестве. Недовольное постоянным призывом в войска и вооружением
крестьян, молдавское боярство открыто выступало за мир с султаном62. Во
время похода Мехмеда II на Молдавское княжество в 1476 г. крупное боярство,
воспользовавшись неудачами Стефана, отказалось поддержать его. Такие
настроения определенной группировки молдавских бояр подогревались
султаном, который обещал им под властью империи полное право на землю и
крестьян63.
Классовые интересы боярства заставили Стефана отказаться от прямой
конфронтации с Османской империей. В сложившейся международной
обстановке господарь, потеряв интерес к сотрудничеству с Венгрией, снова
идет на сближение с Польшей. Документы свидетельствуют о молдавско-
турецких переговорах в 1479—1481 гг.64, завершившихся согласием господаря
на увеличение дани до 6 тыс. золотых65. Но пришедший к власти в 1481 г.
султан Бая- зид II не потребовал с княжества повышенной дани, оставив ее в
размере 5 тыс.66. Обеспокоенный делами в Азии, султан не был заинтересован
в осложнении отношений с Молдавским княжеством.
Ценой уплаты дани Стефану удавалось добиваться мирных отношений с
Портой, позволявших княжеству сохранять политическую самостоятельность и
территориальную целостность.

§ 2. Внешнеполитическое положение княжества • 80—90-х гг. Молдмско-


русские политические связи
В конце XV в. положение Молдавского княжества осложнилось в связи с
тем, что Польша активно стремилась утвердиться в Северном Причерноморье.
Планы польских политиков, сформулированные известным дипломатом
Филиппом Каллимахом, основывались на идее организации сопротивления
османскому продвижению в Европу.
 Важное значение в этих планах придавалось подчинению Польше
Молдавского княжества. Предполагалось, что оно будет служить заслоном
наступлению османов и отдалит непосредственную османскую угрозу от
польских границ. В то же время имелась в виду возможность использования
молдавских портов для укрепления позиций Польши на Черном море67.
Чтобы предотвратить осуществление замыслов польской дипломатии,
Стефану нужны были союзники. Поэтому он обратился к Московскому
государству, которое к концу XV в. представляло на международной арене
крупную политическую силу, противостоявшую планам польской и литовской
феодальной экспансии в Восточной Европе. Выдвигая в борьбе за создание
централизованного Русского государства идею воссоединения древнерусских
земель, означавшую ликвидацию господства польских и литовских феодалов на
белорусских и украинских землях, московское правительство вступало в
конфронтацию с Польшей68.
Общность интересов в противодействии планам Ягел- лонов и обусловила
молдавско-русское политическое сближение, которое происходит в 80-е гг. XV
в. Определенную роль в этом играли существовавшие родственные отношения
Стефана с княжескими домами Киева и Москвы. Первой его женой в 1463 г.
стала княгиня Евдокия, сестра киевского князя Семена Олельковича, матерью
которых была Анастасия, родная сестра Василия II Темного. Через своих
родственников князей Олельковичей молдавский господарь предложил Ивану
III в жены его сыну Ивану свою дочь от брака с Евдокией Елену. В 1479 г. он
направил посла с поручением «о деле» к великому русскому князю.
Иван III ответил согласием на брак своего сына с дочерью молдавского
господаря, и в Москве ожидали прибытия от Стефана «человека доброго» для
переговоров69. Но посланец от господаря не прибыл, и переговоры о браке
тогда не состоялись. Они возобновились в 1480 г. На этот раз с инициативой
выступило московское правительство.
В условиях конфронтации с Ягеллонами Иван III был заинтересован в том,
чтобы привлечь Молдавское княжество к союзу против Казимира IV. Этому
должен был способствовать и предполагаемый брак. Переговоры о браке
происходили при посредничестве князей Олельковичей, которые, используя
широкую оппозицию литовской власти в Поднепровье, возглавили борьбу за
сближение с Москвой70.
Через сестру Михаила Олельковича княгиню Феодосию Александровну,
приходившуюся родной сестрой покойной жене Стефана Евдокии,
предполагалось обратиться к молдавскому господарю с напоминанием о его
предложении и просить прислать для переговоров «своего человека» в Крым к
русскому послу при ханском дворе И. И. Звенцу, который доставит
молдавского посланца в Москву. Но человек от Феодосии Александровны
«принемог», и грамоту княгини доставил Стефану дьяк Сухово из свиты И. И.
Звенца71.
В результате переговоров, состоявшихся в ходе обмена послами в течение
1481—1482 гг., вопрос о браке был решен. Посланные за невестой Андрей и
Петр Плещеевы вернулись в декабре 1482 г. из Сучавы в Москву с дочерью
Стефана. В январе 1483 г. состоялось бракосочетание Ивана Молодого и Елены
Стефановны72, получившей благодаря своей роли при Московском дворе
известность под именем Волошанки.
В распоряжении исследователей нет свидетельств, подтверждающих, что
этот брак сопровождался заключением письменного молдавско-русского
договора73. В то же время источники вполне определенно отмечают
политическое сближение, происходившее между Молдавским княжеством и
Московским государством на основе союза против Ягеллонов. Именно в это
время Иван III старался наладить дипломатические связи с соседями Казимира,
окружая его кольцом своих союзников74.
Через молдавского господаря московское правительство установило
отношения с Венгрией75, чтобы, используя польско-венгерские противоречия,
привлечь короля Матьяша Корвина к коалиции против Казимира. В 1484 г. в
Буде во время пребывания там московского посла Федора Курицына
завершились переговоры о заключении русско-венгерского союза76.
Для Стефана союзнические отношения с Москвой приобрели особое
значение в связи с ухудшением внешнеполитического положения княжества в
это время. Султан Баязид II, продолжая начинания Мехмеда II, активизировал
действия по утверждению османов на Черном море и в Причерноморье. Чтобы
создать благоприятную обстановку в юго-восточном регионе для
осуществления своих целей, султан стал налаживать отношения с
европейскими странами. Необходимо было также нейтрализовать действия
претендента на султанский трон его брата Джема, бежавшего в Европу и
искавшего покровительства у ее правителей. Особую озабоченность у султана
вызывала Венгрия, поскольку ее поддержки в первую очередь добивался Джем.
Занятый войной с императором Фридрихом III, Корвин согласился на мир,
предложенный Баязи- дом. В 1483 г. был заключен османо-венгерский договор,
в котором Молдавское княжество называлось государством, платившим
султану дань77.
Стремление Порты на международно-правовой основе закрепить
данничество Молдавского княжества объяснялось желанием заставить
господаря уплатить дань, которую в 1484 г. в связи с экспедицией султана по
захвату Килии и Белгорода он вновь задержал, хотя сумма ее и была понижена
Баязидом II с 6 до 5 тыс. золотых78. В реализации своих планов утверждения в
Причерноморье и установления контроля над черноморской торговлей
европейских стран, Баязид важное значение придавал завоеванию молдавских
крепостей Килия и Белгород.
Летом 1484 г. Баязид II во главе большого войска перешел Дунай. К нему
присоединились отряды валашского господаря Влада Кэлугэра и крымского
хана79. Превосходившие по численности силы османов осадили Килию и
Белгород.
После недолгого сопротивления Стефан был вынужден оставить крепости,
не дождавшись посланного ему на помощь венгерского войска80.
На протест Корвина о нарушении условий договора 1483 г. Баязид ответил,
что крепости не будут использованы для нападения на Молдавское княжество.
По условиям возобновленного в 1485 г. османо-венгерского договора Кн- лия и
Белгород были признаны владениями султана81.
Захват султаном молдавских крепостей осложнил положение на южных
рубежах княжества. С появлением в крепостях османских гарнизонов военная
угроза стала постоянной. Экономике княжества был нанесен значительный
материальный урон. Потеря двух крупных портов в Причерноморье тяжело
отразилась на его торговле. Лишившись выхода в море, княжество перестало
контролировать «молдавский торговый путь», приносивший ему большие
доходы.
В трудной для княжества внешнеполитической обстановке Стефан
обращается к Русскому государству. В 1484 г. возвращавшийся от Матьяша
Корвина Федор Курицын должен был проездом через Молдавское княжество
сопровождать посла Стефана в Москву82. В направленной с послом грамоте
молдавский господарь просил Ивана III о помощи. «А в сей стороне один я сам
остал, — писал Стефан, — и то от двою сторон поганьство тяжкое, а от трех
сторон ркучи християне, але мне суть пущи поганьства. Ино уже не могу им
больше терпети, только бы бог научил вашу милость щобы есте обернулся к
нам лицем и приятельством к нам пригладали, а яз бы того болши к вашей
милости имел приятельство»83. Но по пути из Суча- вы в Перекоп Ф. Курицын
был задержан в Белгороде. Только благодаря содействию крымского хана
Менгли-Ги- рея ему удалось в марте 1486 г. освободиться из османского плена
и доставить в Москву грамоту Стефана84.
В условиях возраставшей для княжества османской военной угрозы, когда
Корвин возобновил в 1485 г. мир с Портой, молдавский господарь предпочел
подтвердить на традиционных условиях вассальную присягу польскому
королю. Оценивая для себя торговое и стратегическое значение Килии и
Белгорода, Польша выражала готовность оказать помощь Молдавскому
княжеству в освобождении крепостей85.
В 1485 г. в Коломые Стефан с боярами принес присягу Казимиру IV86.
Порта стремилась изолировать Молдавское княжество и помешать его
сближению с Польшей. Осенью 1485 г. си- листрийский паша Малкодж-оглу по
поручению султана организовал нападение на княжество вместе с
претендентом на молдавский престол Петром Хронотом. С помощью
присланного Казимиром 3-тысячного отряда поляков Стефан успешно отразил
это нападение. Преследуя османов, он подошел к Килие и 16 ноября около
Кэтлэбуга нанес им поражение. В следующем 1486 г. Баязид II снова направил
против Молдавского княжества османские войска во главе с Малкодж-оглу и
Петром Хронотом. На сей раз помощи из Польши Стефан не получил и решил
упредить действия противника. Двигаясь навстречу османам, он встретил их на
р. Сирет и разгромил; Хронот был схвачен и казнен87.
Между тем политическая ситуация в регионе осложнилась. Польская
дипломатия исходя из своих стратегических планов при посредничестве
Венеции в 1486 г. начала мирные переговоры с Портой88. В 1486 г. через посла
Тур- кула Стефан снова обратился к Ивану III. Извещая о принесении присяги
польскому королю, он просил великого русского князя ходатайствовать перед
Казимиром IV об оказании военной помощи княжеству в борьбе против
султана. Иван III направил к польскому королю посла Федора Мансурова,
который должен был заявить Казимиру IV: «Ино которым христианским
господарем будучи близко, а льзи то дело делати, ино то есть должно всякому
господарю християнскому того дела оберегати и за християнство стояти»89. В
своем ответе польский король заверил Ивана III, что готов помогать Стефану в
защите «от всякого его неприятеля, как то подданного и слугу нашего»90.
Однако Польша в это время вела переговоры с Портой и не могла оказать
помощи Молдавскому княжеству. Внутри него вновь активизировалось
оппозиционное боярство, выступившее против антиосманской политики
Стефана, требовавшей систематического отвлечения зависимых крестьян от
сельскохозяйственных работ для участия в военных действиях.
По свидетельству турецкого хрониста, во время османского нападения на
Молдавское княжество в 1485 г. «множество бояр вышло навстречу (османам.
— Авт) и подчинилось им»91.
Ухудшение экономического положения страны в результате длительных
войн, отсутствие реальной помощи со стороны других стран, а также
недовольство боярства продолжением борьбы с османами заставили
молдавского господаря прекратить конфронтацию с султаном и уплатить ему
дань. Турецкая хроника отмечает, что в I486—1487 гг. в Стамбуле находилось
посольство от молдавского господаря с данью за два предшествовавших
года92. Вероятно, Стефан выплатил дань за 1484—1485 и 1485—1486 гг.,
сумма которой составляла в это время 5 тыс. золотых93. Возобновление
даннических обязательств позволило молдавскому господарю вернуться к
мирным отношениям с Портой. Договор с султаном, по данным последних
исследований, мог быть заключен в 1486 г.94.
В это время усилиями султанской дипломатии в регионе создавалась
выгодная для Османской империи международная обстановка, ухудшавшая
положение "Молдавского княжества. Основываясь на том, что молдавский
господарь являлся вассалом польского короля, на переговорах с Портой
Польша выдвинула требование вернуть княжеству Килию и Белгород, но
вынуждена была отступиться. В трудных внешнеполитических условиях,
связанных с неудачами в создании антиосманской коалиции, с усилением
соперничества с Венгрией, с осложнениями в Восточной Европе, Казимир IV
оказался вынужденным заключить в 1489 г. мир с султаном, согласившись на
признание
Килии и Белгорода за Османской империей95. Это позво* лило Порте
закрепить свои позиции в Северном Причерноморье и на нижнем Дунае.
В создавшейся обстановке Стефан в 1489 г. вновь признал венгерский
сюзеренитет. Тогда же венгерский король, чтобы укрепить связи с молдавским
господарем, передал ему в качестве феода трансильванские крепости — Чичей-
ул и Четатя де Балтэ с округой. В этот периодтосподарь налаживал свои
политические отношения с Москвой, что подтверждает участившийся обмен
послами между обеими сторонами. Еще в 1486 г. в Сучаву был отправлен
Прокофий Зиновьев «навеститн» Стефана. По просьбе Ивана III Казимир IV
разрешил в 1488 г. проезд в Молдавское княжество через польско-литовские
земли русскому послу Василию Карамышеву. Направленный в 1490 г. к
Стефану Иван Лихорев в следующем году вернулся с послом господаря Стецко.
Иван III 24 февраля 1491 г. просил польского короля пропустить в Сучаву
молдавских послов Стецко и Шандра в сопровождении русского посла. По всей
вероятности, этим послом к Стефану был Скурат Зиновьевич. Русская летопись
сообщает, что в феврале 1492 г. Скурат Зиновьевич возвратился в Москву с
молдавским послом Мушатом, который в апреле этого же года отбыл обратно к
господарю96.
Тесные политические контакты с московским правительством в 90-е гг.
приобрели для Стефана особое значение. Благодаря русскому посредничеству
ему удалось заключить договор с Крымским ханством, что избавляло
княжество от постоянных разорительных набегов татар и укрепляло его
положение в случае конфликта с Казимиром IV. На основании имеющихся
данных нельзя сказать точно, когда начались переговоры Стефана с Менгли-Ги-
реем. Первое свидетельство о молдавско-крымских переговорах относится к 10
мая 1492 г., когда хан писал Ивану III: «Стефан воевода к нам посла прислал,
другу друг есми, а недругу недруг есми молвил; велми межи нас сердца наши
сластны, так ведай»97. Русский посол в Крыму И. А. Лобанов-Колычев 27
октября 1492 г. сообщал великому князю о прибытии к хану молдавского посла
Мити Гомзы с предложением Стефана «о любви и о дружбе, и о суседстве и о
одиначестве, другу его быти другом, а недругу его быти недругом, а на короля
и на Ахматовых детей заодин». Вместе с Митей Гомзой Менгли-Гирей
направил к молдавскому господарю своего человека для заключения договора.
Об этом крымский хан извещал Ивана III 6 сентября 1492 г. Грамота Менгли-
Гирея свидетельствует о заинтересованности московского правительства и его
посредничестве в заключении крымско-молдавского союза98.
В ходе обмена послами между Сучавой и Москвой в 90-е гг., вероятно,
вырабатывался план совместных действий против Ягеллонов в условиях
начавшейся после смерти Матьяша Корвина (1490 г.) борьбы за венгерскую
корону. На венгерский престол претендовали братья Ягел- лоны Ян Ольбрахт и
Владислав, являвшийся с 1471 г. чешским королем, а также Максимиллиан
Габсбург, который должен был стать преемником императора Фридриха III.
В связи с этим возникла сложная политическая обстановка, причем интересы
Московского государства совпадали со стремлениями Габсбургов
противодействовать планам Польши. Поэтому Иван III в ходе переговоров с
имперскими послами выразил готовность сотрудничать с Максимиллианом и
поддерживать его кандидатуру на венгерский престол99. При посредничестве
Ивана III Максимиллиану удалось привлечь на свою сторону и Стефана100.
Ян Ольбрахт также пытался установить отношения с молдавским господарем.
Весной 1490 г. он направил посла к Стефану, чтобы склонить его к поддержке
своей кандидатуры. Но эта акция Ольбрахта успеха не имела101. В том же году,
когда Ольбрахт выступил с войском против Владислава, молдавский господарь
организовал нападение на Покутье. Когда же в результате сложной борьбы
венгерским королем стал Владислав II (1491 г.), сохранив за собой и чешскую
корону, Стефан установил с ним отношения и получил от него подтверждение
на трансильванские владения Чичейул и Четатя де Балтэ102.
Ставший после смерти Казимира IV (1492 г.) польски^ королем, Ян Ольбрахт
продолжил борьбу за выход Польши к Черному морю. На съезде в Левочи
(1494 г.), где шла речь о сотрудничестве между братьями Ягеллонами в
международных делах, о возобновлении действий по отвоеванию у султана
Килии и Белгорода и привлечению к ним молдавского господаря, Ольбрахт
предложил сместить Стефана и посадить на господарский престол младшего
Ягеллона Сигизмунда, но не получил поддержки. Против намерений польского
короля выступил венгерский король Владислав П10$.
Уведомленный о замыслах польского короля трансильванским воеводой
Бартоломео Драгфи, Стефан активизировал дипломатическую деятельность,
стараясь предотвратить угрозу княжеству. Упрочив взаимоотношения с
Венгрией, господарь уделял большое внимание связям с Москвой. После того,
как в 1494 г. Иван III заключил с Великим княжеством Литовским мирный
договор, скрепленный династическим браком, появилась перспектива
установления молдавско-литовских союзнических отношений. Такая
возможность стала реальной, когда московский князь предложил свое
посредничество. Договор Молдавского княжества с Литвой наряду с русско-
литовским должен был вызвать разногласия между Ольбрахтом и его братом
великим князем литовским Александром и тем самым ослабить позиции
Польши. Кроме того, договор с Александром облегчил бы молдавскому
господарю обмен послами с Иваном III через литовские земли.
Получив положительный ответ Александра на просьбу о пропуске русского
посла в Сучаву, Иван III направил в 1495 г. к Стефану Е. В. Кутузова104. Посол
должен был не только известить молдавского господаря об установлении
русско-литовского мира. Еще весной 1494 г. русским послам в Литве было
предписано сообщить молдавскому послу в Вильно: «Государь наш с великим
князем Александром взял любовь и докончание; а с воеводою государь как был
в котором деле, так и ныне в том деле»105. Е. В. Кутузову поручалось склонить
Стефана к союзу с Литвой. В грамоте к Александру господарь писал: «И
такожъ и свать нашь великий князь московский Иван Васильевич, тесть вашей
милости, прислал до нас своих послов о том, абыхмо с вашею милостью
потокъмели и миръ вечный взяли»106.
Из записи от 19 мая 1496 г- речей русского посла в Литве М. С. Еропкина
видно, что с извещением об установлении дружественных отношений Ивана III
с великим князем литовским был послан к Стефану также Т. П. Замытцкий: В
том же году в Сучаве находился И. И. Ощерин, который возвратился с
молдавским послом Иваном Питарем107. Через своих и русских послов Стефан
заверял Ивана III в готовности наладить мирные отношения с литовским
князем.
Одновременно московское правительство оказывало влияние и на
Александра. В наказе от 27 августа 1495 г. русским послам в Литву Е. В.
Кутузову и А. Ф. Майку предписывалось сообщить литовскому князю: «И мы к
Стефану воеводе пошлем, а к нему накажем, чтобы с тобою, с нашим братом и
зятем, был так же, как и с нами, другу бы твоему друг был, а недругу недруг; а
ты бы, брат наш, того хотел жо, чтобы Стефан воевода был тобе таков же, как и
нам: другу бы нашему друг был, а недругу недруг»108.
В 1495 г. Александр обратился к Стефану с предложением союза.
Молдавский господарь в следующем году пред ставил литовскому князю
проект договора. С целью его согласования между Сучавой и Вильно состоялся
обмен посольствами. В 1496 г. договор был заключен109. Русско-литовский и
молдавско-литовский договоры создали серьезные трудности для польской
дипломатии, которая вела подготовку к отвоеванию у Порты Килии и
Белгорода и реализации планов в отношении Молдавского княжества.
Переговоры Ольбрахта с Венецией и султаном оказались безрезультатными110.
Положение осложнилось, когда в 1495 г. Османская империя заключила мир с
Венгрией111.
В 1496 г. Ольбрахту удалось договориться с литовским князем Александром
о поддержке своих планов112. На его обращение в феврале 1497 г. к
венгерскому королю Владиславу II последовал уклончивый ответ. Владислав
обещал лишь «неофициальную» помощь польским войскам при условии их
согласованных действий с молдавским господарем в районе Килии и
Белгорода. Венгерский посол, прибывший к Ольбрахту летом 1497 г., накануне
выступления в поход польских войск, подчеркивал отрицательное отношение
Владислава к планам польского короля113.
Готовясь к началу военных действий, Ольбрахт направил к молдавскому
господарю послов с предложением принять участие в антиосманском походе.
Стефан выразил готовность сотрудничать при условии, что польские войска
будут действовать на Черноморском побережье114.
Ян Ольбрахт 26 июня 1497 г. в сопровождении брата Сигизмунда выступил с
армией в направлении к молдавским границам. Уведомленный о планах
польского короля, Стефан выслал ему навстречу посольство во главе с ви-
стиерником Исаком. Ольбрахт заверил молдавских послов, что его войско идет
к Килии и Белгороду. Но направление движения польской армии не
соответствовало этим декларациям. Стефан снова послал к королю своих людей
— Исака и логофета Тэута. На сей раз послы были схвачены и отправлены во
Львов115.
По свидетельству турецкой хроники, молдавский господарь обратился за
поддержкой к султану116. Турецкий анонимный летописец XVI в. сообщает,
что Стефан направил посла к силистрийскому паше с предупреждением о
движении польской армии на Молдавское княжество. С просьбой о помощи
Стефан обратился также к венгерскому королю, валашскому господарю и
крымскому хану117. Собрав «большое войско», Стефан сосредоточил его в
Романе, оставив в Сучаве сильный гарнизон. Ольбрахт 24 сентября подошел со
своей армией к столице княжества и через два дня приступил к ее осаде118.
Польская армия сразу же на чала испытывать трудности в снабжении
продовольствием, так как молдавские отряды препятствовали его доставке
осаждающим Сучаву неприятельским войскам.
Пока Ольбрахт осаждал столицу княжества, Стефан концентрировал военные
силы. По данным молдавских хроник, на помощь Стефану прибыли 2 тыс.
османов, 12-тысячное венгерское войско во главе с Бартоломео Драгфи и
отряды валашского господаря Раду Великого119. Прислал господарю помощь и
силистрийский паша120.
В то время, когда польская армия начала испытывать затруднения при осаде
Сучавы, к Яну Ольбрахту прибыло посольство венгерского короля. Владислав
осуждал вооруженное выступление Польши против молдавского господаря,
которого венгерская корона считала своим вассалом. Венгерский король
требовал прекратить военные действия и предлагал Ольбрахту свое
посредничество. Одновременно через Бартоломео Драгфи Владислав просил
Стефана пойти на примирение с польским королем121.
В условиях затянувшейся осады Сучавы и угрозы вступления в военные
действия присланных на помощь Стефану венгерских войск Ольбрахт
согласился на перемирие и 16 октября снял осаду молдавской столицы. По
условиям перемирия польская армия должна была отступить по той же дороге,
по которой она пришла. Однако Ольбрахт выбрал другой путь — через
большой Козминский лес. Нарушение польским королем условия перемирия
относительно маршрута отступления дало Стефану повод нанести ему
решающий удар. Молдавские войска двинулись вслед за польской армией и
настигли ее около Козминского леса. Вступившая в лес армия Ольбрахта 26
октября попала в засаду и была разгромлена. Король с остатками армии,
атакуемый молдавскими отрядами, отошел к Черновцам. Литовские войска,
посланные Александром на помощь Ольбрахту, подошли к Снятину, но были
разгромлены 29 октября в местечке Ленцешти молдавским отрядом под
командованием ворника Болдура. У Черновцов молдавские войска нанесли
польскому королю последний удар. Ольбрахт едва спасся и с небольшим
отрядом бежал в Польшу122.
Таким образом, начатая Польшей военная кампания с целью отвоевания у
османов Килии и Белгорода закончилась неудачей. В ходе ее провалились и
планы Ольбрахта в отношении Молдавского княжества. Сказалось значение
заключенных при посредничестве московского правительства договоров
Молдавского княжества с Крымом в 1492 г. и с Литвой в 1496 г. Несмотря на
заключенный в 1496 г.
договор со Стефаном, Александр по просьбе Ольбрахта согласился послать
войска против Молдавского княжества. Иван III принял решительные меры к
тому, чтобы отвлечь литовского князя от сотрудничества с польским королем.
Направлявшимся в конце августа 1497 г. русским послам в Литву П. Г. Лобану-
Заболотскому и И- Волку- Курицыну предписывалось строго предупредить
Александра, «чтобы еси памятовал на наше с тобою доконча- ние, а на Стефана
бы еси воеводу не ходил»123. Литовский князь не решился пойти на конфликт
с Москвой и вернулся с войском в Литву. Однако часть литовских отрядов все
же выступила на стороне польских войск.
В 1498 г. по просьбе Стефана, переданной через крымского хана, османские
войска во главе с Малкодж-оглу предприняли нападение на окраинные
территории Польши124. Пытаясь организовать оборону, Ольбрахт рассчитывал
на помощь литовского князя. Но Иван III снова предупредил Александра, что
возможное выступление литовских сил на стороне польского короля против
Молдавского княжества чревато осложнениями в их взаимоотношениях. Послы
в Литве в 1498 г. В. Ромодановский и В. Кулешин должны были напомнить
Александру: «А нынеча, брате,
слух нам таков, что наряжаешься, а хочешь ити ратью с своим братом, с
королем польским, на Стефана воеводу во- лошского. И ты бы, брате,
памятовал на наше с тобою докончание, чтобы еси на Стефана воеводу на
волошского не ходил, ни людей бы еси своих на помочь брату своему не
посылал, а за то бы еси, брате, с нами нежится не хотел»125. В своем ответе
литовский князь пытался оправдаться жалобами на «шкоды», чинимые
польским и литовским территориям Менгли-Гиреем и Стефаном126.
Основываясь на крымско-молдавских союзнических отношениях, Иван III
воздействовал на Александра и через крымского хана. По инициативе Менгли-
Гирея между Крымом и Литвой состоялся обмен послами. Подчеркивая свои
союзнические отношения с молдавским господарем, крымский хан
предупреждал Александра, что если «на Стефана воеводу пойдешь, ино и мы
идем на тебя»127.
Молдавско-русские союзнические отношения, дипломатические акции
московского правительства 1497—1498 гг- способствовали укреплению
внешнеполитического положения Молдавского княжества в сложный для него
период, что позволяло его господарю проводить политику, исходя из
конкретной внутриполитической обстановки в стране и международных
условий в регионе.
Классовые интересы боярства внутри княжества вынуж дали Стефана
склоняться к мирным отношениям с Портой, чтобы избежать османского
завоевания. В то же время Стефан должен был учитывать претензии Польши и
Венгрии на Молдавское княжество, связанные с реализацией ими планов
борьбы за обладание стратегическими позициями на Дунае и Черном море. В
стремлении отстоять интересы княжества в отношениях с этими странами
молдавский господарь использовал их опасения в возможности подчинения
княжества Османской империи. Это проявилось в начавшихся молдавско-
польских мирных переговорах. Посредничавший в переговорах венгерский
король Владислав убеждал Ольбрахта воздерживаться от любых действий,
которые могли бы привести к'сближению молдавского господаря с
султаном128. Стефан же затягивал переговоры с польским королем, чтобы
добиться отказа Польши от претензий на Молдавское княжество.
В проекте договора, представленном польской стороной молдавским послам
на переговорах в Кракове в апреле 1499 г., подчеркивалось, что османы
угрожают Молдавскому княжеству, а также Польше и Венгрии. Исходя из этого
фиксировалось обязательство молдавского господаря участвовать в
антиосманских акциях, предпринимаемых польским или венгерским
королями129.
Стефан соглашался принять это обязательство, но с определенными
условиями, которые требовал включить в договор. Молдавский господарь
оставлял за собой право решения вопроса о выступлении против османов с
учетом реального соотношения сил антиосманской коалиции и Порты, а также
возможностей и интересов княжества. При этом самостоятельные
антиосманские действия предусматривались только в случае, если султанские
войска по численности не будут превосходить молдавские. В противном случае
была обязательной военная помощь Польши. В условиях военного
превосходства османов господарь мог поступать в соответствии с интересами
княжества, включая вынужденное подчинение султану и участие в его военных
акциях. Чтобы исключить возможность использования Польшей и Венгрией
антиосманских действий в качестве предлога для выступления против
княжества, Стефан настаивал на включении в договор маршрута продвижения
войск союзников по молдавской территории в случае войны с османами130.
После долгих переговоров при содействии Владислава Польша согласилась
со всеми предложенными молдавским господарем условиями131, в том числе с
требованием вернуть беглых бояр и не принимать их у себя в последующем.
Стефан подписал 12 апреля 1499 г. молдавский текст договора, который был
принят польской стороной132.
Договор 1499 г. явился определенным внешнеполитическим успехом,
позволившим Стефану нейтрализовать планы Польши и Венгрии в отношении
Молдавского княжества. В то же время он как бы фиксировал в международном
плане проведение молдавским господарем самостоятельной политики во
взаимоотношениях с Османской империей в соответствии с конкретными
условиями внутреннего и внешнего положения княжества.
Таким образом, внешнеполитическое положение Молдавского княжества во
второй половине XV в. было очень сложным. Стремясь избежать подчинения
османам и сохранить независимость княжества, Стефан проводил свою
политику исходя из складывавшейся в Юго-Восточной Европе международной
обстановки и внутриполитического положения в стране. При этом он учитывал
как планы Порты в регионе, так и расчеты Польши и Венгрии в отношении
Молдавского княжества в их борьбе с Османской империей, что заставляло его
постоянно лавировать между ними. Такая политика позволяла Стефану
успешно осуществлять антиосманские военные акции, способствовавшие
сохранению независимости княжества и упрочению его международного
положения.
Истощение материальных и людских ресурсов княжества, отрицательное
отношение господствующего класса бояр к участию зависимых крестьян в
антиосманских войнах, а также международные факторы, связанные с началом
переговоров европейских государств с Портой, привели в конце XV в. к тому,
что молдавский господарь вынужден был изменить тактику
внешнеполитического курса и заключить мир с султаном, сохраняя таким
образом самостоятельность княжества. Для поддержания его
внешнеполитических позиций важное значение в это время имели
союзнические отношения с Московским государством.
В целом Молдавское княжество играло заметную роль в международных
отношениях второй половины XV в. в Юго-Восточной Европе,
определявшуюся, прежде всего, тем значением, которое ему придавали
европейские державы в реализации своих политических планов. Активная
дипломатическая деятельность Стефана содействовала успеху ряда
внешнеполитических акций княжества, росту его международного престижа.

Вам также может понравиться