Вы находитесь на странице: 1из 11

Национальная академия наук Беларуси

Центр исследований белорусской культуры, языка и литературы


Белорусский государственный университет
Республиканский институт китаеведения имени Конфуция
Минский городской научно-педагогический центр «Тайген»

Научные чтения, посвященные


Виктору Владимировичу
Мартынову

Сборник научных трудов

Выпуск IV

В двух частях
Часть 1

Минск
РИВШ
2016
УДК 80(082)
ББК 81
Н34

Сборник основан в 2013 году

Рекомендовано
Советом Центра исследований белорусской культуры,
языка и литературы НАН Беларуси
(протокол № 10 от 1 декабря 2016 г.)

Редакцион ная коллегия :


доктор филологических наук профессор Г. А. Цыхун (отв. ред.);
доктор исторических наук С. П. Витязь (зам. отв. ред.);
доктор филологических наук профессор А. Н. Гордей;
доктор филологических наук профессор Е. Н. Руденко;
кандидат филологических наук Н. П. Антропов

Научные чтения, посвященные Виктору Владимировичу


Н34 Мартынову : сб. науч. тр. Вып. IV. В 2 ч. Ч. 1 / редкол.: Г. А. Цыхун
(отв. ред.), С. П. Витязь (зам. отв. ред.) [и др.]. – Минск : РИВШ,
2016. – 162 с.
ISBN 978-985-586-038-0.
Сборник научных трудов подготовлен по материалам IV Международной науч-
ной конференции «Научные чтения, посвященные Виктору Владимировичу Мартыно-
ву», проходившей в Минске 2 марта 2016 г. в Центре исследований белорусской куль-
туры, языка и литературы Национальной академии наук Беларуси при участии Респуб-
ликанского института китаеведения имени Конфуция Белорусского государственного
университета. Представленные в сборнике научные статьи посвящены Заслуженному
деятелю науки БССР, доктору филологических наук профессору В. В. Мартынову –
ученому, внесшему значительный вклад в развитие славистики, сравнительно-
исторического языкознания, формальной семантики, информатики, искусствен-
ного интеллекта, создателю Универсального семантического кода, автору более
20 книг и брошюр.
Предназначен для научных работников (филологов, историков, этнологов, спе-
циалистов в области информатики), аспирантов, магистрантов, студентов и всех инте-
ресующихся природой и историей языка.

УДК 80(082)
ББК 81

ISBN 978-985-586-037-3 © Оформление. ГУО «Республиканский


ISBN 978-985-586-038-0 (Ч. 1) институт высшей школы», 2016

pawet.net
Илиади А. И.
доктор филологических наук
УО «Кировоградский государственный педагогический университет
им. Владимира Винниченко»
(г. Кировоград, Украина)

О НЕКОТОРЫХ ИРАНСКИХ ЭЛЕМЕНТАХ В СЛАВЯНСКОЙ


МИФОЛОГИЧЕСКОЙ ЛЕКСИКЕ
(ЭТИМОЛОГИЧЕСКИЕ ЗАМЕТКИ)

1. Вост.-иран. *bagān(aka)-
Рус. диал. смолен. багáн ‘какой-то добрый и злой дух, покровитель
скота’ [4, с. 89], блр. диал. устар. бугáн ‘по старинному верованию, дух-
покровитель домашнего скота, охраняющий скот от болезней и в
особенности помогающий при скотских родах’ (поверья о нем не так давно
бытовали в Пинском, Брест-Литовском и Слуцком уездах) [13, с. 37], укр.
диал. баган ‘божество, которое заботится о домашнем рогатом скоте,
оберегает его от болезней, благоприятствует хорошему приплоду, а когда
разгневается, делает самок бесплодными или умерщвляет овец и телят во
время их рождения’. Ранее эти формы объяснялись в связи с:
1) псл. *bagati, *bažati ‘желать’ (ср. рус. диал. бажать ‘хотеть,
желать’, арханг., олонецк. ‘любить, ласкать’, вологод. ‘баловать,
потворствовать’) и рус. нижегор. бага ‘воображаемое страшилище,
которым пугают маленьких детей’, сев.-рус. баканушка ‘по народным
поверьям – добрый дух, живущий в доме’ [7, с. 423–424; 2: т. 2, с. 49: багáн
II]. Сомнения некоторых исследователей в подлинности рус. мифонима [7,
с. 423] излишни: его существование поддерживается украинским (с
переходом о > а в безударной позиции, т. е. более ранее – *боган) и
белорусским (с усилением лабиализации о и его изменением в у под
влиянием соседнего губного) вариантами, которые, видимо, не были
известны им;
2) псл. *bogъ ‘Бог’. Точнее, в этих лексемах усматривали самобытный,
славянский рефлекс и.-е. *bhăg-ān-, однокоренного с *bogъ [10].
Не исключено еще одно правдоподобное объяснение вост.-слав. *боган
(ранее мы отказались от него, посчитав бесперспективным) – как скифской
или сарматской лексической инфильтрации. Согласно этому, в *boganъ
отразилось вост.-иран. диал. производное с формантом -āna- от *bаga-
‘доля, судьба’, ‘божество’, ‘господин’ (ср. скиф. Βάγης, Βάγιος (Baga)
‘бог’) [1, с. 283] или от однокоренного *bаg- ‘наделять, дарить’ (к
словообразовательной модели ср. личное имя *Varzna- (*Vzna-) ~ *varz-
(*vz-) ‘действовать’, ‘делать’, ‘стараться’, ‘совершать’ [3, с. 342]). Нам
пока не известен иранский теоним, образованный при помощи -n- от
*bag- или *baga-, однако архаичная восточноиранская лексика дает
примеры иного употребления *bagāna- (правда, только в составе
производной основы) в системе слов, описывающих сферу сакрального, ср.
согд. христ. bγ’nypš /βaγān-piš/ ‘жених’ [28, с. 101], где -ān- – часть
сложного форманта -āne < *-ānaka- (*-āna & *-aka), согд. будд. βγ’n’yk,
βγ’n’yk’ [vaγānik] ‘божественный’, бактр. baganigo ‘то же’ с суффиксом *-
ānīk [15: т. 3, с. 51], который определенно является комбинацией
нескольких формативов, ср. его толкование как *-anayaka [12, с. 437].
Семантическое понижение ‘божество’  ‘(злой) дух’ свойственно
словам гнезда этой основы в иранском, ср., напр., шугн., бдж. vūyd (ж. р.
vōyd) ‘злой дух, нечистая сила в образе мужчины или женщины’, руш.,
хуф., барт., рош. vōyd, сар. vayd ‘то же’, ст.-вандж. произв. с суфф. -ək
vaγdək – название мифического существа и др. < вост.-иран. *vaγda- или
*vaγdar- ~ *baga- ‘доля’, ‘Бог’ [22, с. 160; 11, с. 87, 106, 107: из *bag-ta-],
потому в славянский словарь иран. *bagāna- или *bagānaka- (подобная
форма могла подвергнуться редеривации из-за осмысления -k- как суфф. с
последующим выделением нового *bogan-) попало уже измененным в
смысловом отношении и, возможно, «скотоводчески»
специализированным. Возможно, в восточноиранском *bagān(aka)-
выполняло функцию, близкую авест. drvāspā- ‘имеющая здоровых коней’ –
божество, дающее здоровье и силу скоту [26, с. 783; 21, с. 96].

2. Вост.-иран. *kara-buti- (?)


В русском диалектном лексиконе (перм., свердл.) зафиксирован
фольклорный эпитет вороны карабýта, ср. «Галка палкой: тар-таран, А
ворона-карабута: кар-каран» [17: вып. 13, с. 63]. Насколько можно судить
по имеющемуся сегодня материалу, это слово не находит близких аналогов
среди славянской лексики, потому логично спроецировать поиски его
источника за пределы славянского словаря. Гипотетически, прототипом
рус. карабýта послужила какая-то восточноиранская форма,
представляющая собой местное сложение рефлексов иран. *kar- & *būti-,
ср. к первому компоненту (звукоподражание хриплому, грубому крику
птиц) согд. будд. kr’ynčh ‘утка’ при иран. *karāg- ‘ворон, ворона и др.’, а к
другому (имя божества?) – авест. п. būtay- : būiti- ‘имя одного из демонов’
[15: т. 2, с. 191; т. 4, с. 276−277]. Т. е., если перед нами действительно
отражение инновационного вост.-иран. *kara-buti-, а не кабинетное
построение – фантом реконструкции (а такая вероятность не исключена),
допустимо приблизительно описывать его семантику как ‘божья (или
демоническая) птица ворон/а’. И в рус. паре ворона-карабута первое как
бы «глоссирует» ставшее непонятным последующим поколениям
носителей языка карабута. К образу ворона как божьей птицы и его месте
в мифологии иранских народов ср., напр., явление бога Веретрагны в
образе птицы Варагн1 [16, с. 372], а также частое изображение в
митраистской сцене тауроктонии ворона как одного из спутников Митры
(ворон вообще являлся почетным персонажем митраизма) [8, с. 18; 9].

1
Авест. vārəγna – обозначение сокола или ворона, принадлежавшее, по Э. Бенвенисту,
к классу mərəγa [27, с. 24; 14, с. 61, 65: сноска 24, с литературой].
Учитывая высокую способность фольклорной традиции усваивать
элементы чужого поэтического творчества, возможность проникновения
иранского мифологического персонажа в русскую словесность кажется
вполне реальной. Дополнительным фактором, способствовавшим
адаптации чужой лексемы в русской речи, стало формальное сходство (и
этимологическое тождество) *kar- с рус. звукоподражанием,
имитирующим карканье вороны и, соответственно, рифмовка начального
*kar- с рус. кар-каран. Вопрос об источнике заимствования остается
открытым, т. к. в случае проникновения слова из речи, напр., сармато-
аланского населения, ожидалась бы форма *карабуца < *kara-buc, где
исход -c < -ti, как в осет. ænæ-xwælc < *ana-hvarti- [1, с. 278].
Формально к рус. слову примыкает ст.-укр. Олекса Карабутъ, 1718 г.
[5, с. 223], но уверенному их сближению препятствует возможность
ошибочной записи Карабутъ вместо Кóрбут (ср. аналогичную совр.
фамилию), имеющего другое происхождение.

3. Вост.-иран. *bun-ā-ka-/*bun-a-ka- (*buna-ātūka-?)


Рус. симб. бунга ‘ворожея’, 1858 г. [17: вып. 3, с. 278], насколько нам
известно, еще не было объектом этимологического анализа, оно
пропущено и в новом «Русском этимологическом словаре» А. Е. Аникина,
в значительной мере ориентированном на объяснение именно архаичной и
диалектной лексики. Его сходство с такими фонетически близкими
звукоподражательными рус. диал. глаголами, как тамб. бунéть ‘издавать
глухой звук, гудеть’, дон. ‘глухо мычать, реветь’, куйбыш. бунúть
‘плакать’, сарат. ‘говорить неразборчиво, гнусаво’ или перм. бунчáть
‘говорить невнятно’ [17: вып. 3, с. 276, 278], видимо, случайно. Однако
сама идея речевой семантики (осмысленной, четкой формульной речи) как
источника значения ‘ворожея’ представляется вполне вероятной, в связи с
чем ср., напр., такие славянские названия чародея, колдуна, как ст.-сл.
обавьникъ ‘заклинатель, колдун’ и обавати ‘заклинать’ [18: т. 2, с. 460,
461], др.-рус. обаватель, wбаватель ‘заклинатель’, обавьникъ ‘чародей,
волхв’ и обавати ‘заклинать, заговаривать’, обавити ‘заговорить, заклять’
[19: т. II, с. 495, 496] и под. Но в нашем случае мотивирующий глагол со
значением ‘говорить’ или соотносительную с ним именную основу
приходится искать вне славянского словаря.
Подразумевается, что рус. бунга представляет собой старое
заимствование из восточноиранского источника, в котором бытовало
лексическое гнездо с основой *bau-/*bu- ‘говорить’, ср. хс. претерит būtä
‘он сказал’, būsä ‘шутка, острóта’, а главное – bū ā- ‘речь, разговор’ и,
возможно, пашто ūnai ‘болтун, говорун’ < *baunaka- [см.: 25, с. 212, 296,
3012]. Славянское слово, таким образом, отражает суффигированную (-ā-

2
В. С. Расторгуева и Д. И. Эдельман [15: т. 2, с. 67, 136] без соответствующего
семасиологического комментария приводят указанные хотано-сакские лексемы в гнезде
иран. *bau-/*bū- ‘быть’, ‘расти’, ‘двигаться’, тогда как пашто ūnai включают в число
ka-/-a-ka-) форму, близкую к *baunaka-, точнее – позднейшую *bunāka-
/*bunaka- или более приближенную к скифским и сарматским
производным, где -ak- уже представлен как -ag-. Облик русского
диалектизма указывает на осмысление исхода иранской лексемы как -яга
по аналогии со многочисленными русскими названиями лиц,
содержащими славянский формант -яга (-’ага), на который падает
ударение, ср. трудга, работга, бродга, парнга и др. Значение
‘ворожея/ворожбит’ часто возникает в словах с семантикой ‘сказитель’,
‘говорун’, ‘колдун’, что подтверждается, напр., рус. диал. бай ‘веселый
рассказчик, говорун’, ст.-укр. бай ‘знахарь, колдун’, укр. бай ‘сказочник’
при серб./хорв. баj ‘ворожба, колдовство’ и под. [23: вып. 1, с. 140], потому
можно констатировать его развитие на русской почве из ‘говорун’ или
‘рассказчик ( колдун)’. Хотя доступный материал восточноиранских
языков, имевших контакты со славянскими, не содержит следов основы
*bau-/*bu-, говорить об изначальном её отсутствии, напр., в скифском или
сарматском нет решительно никаких оснований в силу ограниченности
современных научных представлений об их лексиконе.
В принципе, нельзя исключить возможности искажения в рус. бунга
иран. композиты *buna-ātūka-, где второй частью является название
колдуна, чародея, волшебника [см. его рефлексы в: 15: т. 4, с. 133], ср.
другой древний иранизм с этой же основой, заимствованный в славянский:
рус. едукарь ‘дока, смышленый человек’ < *yādu-kara- ‘волшебник’ [20:
т. II, с. 10: дополнение О. Н. Трубачева].

4. Вост.-иран. (поздн.) *bun-ākās


Не исключено, что еще одна семантически близкая иранская лексема с
основой *bau-/*bu- ‘говорить’ сохранялась до конца XIX ст. в
западноукраинском диалектном ареале, где, по данным словаря
Е. Желеховского, функционировали банс ‘знахарь’, бунс ‘то же’ [6, с. 12,
49]. Обе эти формы в «Этимологическом словаре украинского языка»
определены как неясные с возможностью связи с балси ‘болтовня, пустой
разговор’ или сопоставления с венг. banya ‘ведьма’ [24: т. 1, с. 136].
Однако при всей формальной (а отчасти и семантической, если ‘знахарь’
как ‘заговариватель (хвори)’) привлекательности обеих версий остаются
без ответа три, как нам представляется, принципиально важных вопроса.
Во-первых, ориентация этих слов на балси оставляет без объяснения
корневое у в бунс. Во-вторых, приняв генетическое тождество основ бун-,
бан- : бал- с вариантностью исхода -н- : -л-, пришлось бы допустить
расширение этими сонантами некоего корня *ба-/*бу-, для чего нет
оснований, т. к. в балси четко выделяется древний звукоподражательный
корень *bala- (см. о нем, напр., в: [23: вып. 1, с. 144–147], а также в самом
ЕСУМ [24: т. 1, с. 129]). В-третьих, выделение в банс, бунс суффикса

продолжений *ban- ‘говорить, кричать’. Хс. bū ā- ‘речь, разговор’ и производные с


преф. *ham- в ЭСИЯ одновременно фигурируют в обоих этимологических гнездах.
деятеля -ас- (как в диал. гриб-áс ‘грибник’, риб-áс ‘рыбак’) подразумевает
их производность от основ бун’-, бан’- с неизвестным значением, которые
нигде не засвидетельствованы. Предположение о деривации от венг. banya
упирается в трудности фонетического характера (причина появления у в
корне), кроме того, в этом случае остается неясной функция -ас- как
агентивного форманта, в котором не было необходимости, т. к. banya и так
– название деятеля. На наш взгляд, все три вопроса не решаются в рамках
предложенных в литературе этимологических версий.
Принципиально иной, также не лишенный значительной доли
допущения, подход к структуре банс, бунс первым шагом
предусматривает определение этимологически наиболее авторитетной
формы из двух. Таковой, видимо, является бунс, тогда как банс могла
возникнуть на местах из-за формально-семантического сближения с венг.
banya ‘ведьма’, употребительным в мадьярской речи украинских
Закарпатья и Прикарпатья – территорий, лексика которых во многом легла
в основу словаря Е. Желеховского. Само же укр. бунс ‘знахарь’ < *бунас с
учетом высказанных ранее соображений об иранской этимологии рус.
диал. бунга ‘ворожея’ представляется синкопированной в славянской
речи среднеиранской формой-композитой *bun-ākās со второй частью,
продолжающей праиран. *ākśa- ‘сведущий, знающий’, ср. ср.-перс. ран.
ākāh ‘сведущий, знающий; осведомленный’, согд. хр. ’qsy ‘наблюдающий,
надзиратель’ и пр. [15: т. 4, с. 327]. Вост.-иран. *bun-ākās ‘сведущий в
заговаривании болезни’, ‘знающий лечебные заговоры’ (?),
предположительно, могло быть усвоено местным славянским населением
из речи венгерских алан (ясов).

ЛИТЕРАТУРА
1. Абаев В. И. Скифо-сарматские наречия // Основы иранского языкознания:
Древнеиранские языки. – М. : Наука, 1979. – С. 272–364.
2. Аникин А. Е. Русский этимологический словарь. – М. : Рукописные
памятники Древней Руси, 2007–2012. – Вып. 1–6.
3. Грантовский Э. А. Ранняя история иранских племен Передней Азии: 2-е
изд., испр. и доп. – М. : Вост. литература, 2007.
4. Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка / под ред.
проф. И. А. Бодуэна-де-Куртенэ. – М. : М. О. Вольф, 1903. – Т. 1.
5. Джерела з історії Полтавського полку (середина XVII–XVIII ст.). Т. І :
Компути та ревізії Полтавського полку. Компут 1649 р. Компут 1718 р. / [упор.,
підгот. до друку та передмова В. О. Мокляка]. – Полтава : АСМІ, 2007.
6. Желеховский Є. Малоруско-німецкий словар. – Львів : Друкарня тов.
ім. Шевченка, 1886. – Т. І (А–О).
7. Журавлев А. Ф. Язык и миф. Лингвистический комментарий к труду
А. Н. Афанасьева «Поэтические воззрения славян на природу». – М. : Индрик,
2005.
8. Иванов П. В. Восточные культы в духовной жизни Италии времени
империи (распространение митраизма) : Автореф. дисс. … канд. истор. наук. –
М., 1996.
9. Иванов П. В. Мифологические представления италийских митраистов
(опыт реконструкции и интерпретации по данным иконографии и эпиграфики) //
Вестник Тамбовского Университета. Серия : Гуманитарные науки. Вып. 1. –
Тамбов : ТГУ, 1998. – С. 76–83.
10. Илиади А. И. Этимологические заметки по славянской лексике. 6–12 //
Slavia orientalis. – Kraków, 2006. – Rocz. LV. – № 3. – С. 393–399.
11. Лашкарбеков Б. Б. Старованджский язык // Основы иранского
языкознания: Среднеиранские и новоиранские языки. – М. : Наука, 2008. –
С. 61–109.
12. Лившиц В. А., Хромов А. Л. Согдийский язык // Основы иранского
языкознания : Среднеиранские языки. – М. : Наука, 1981. – С. 347–514.
13. Носович И. И. Словарь белорусского наречия. – СПб., 1870.
14. Рапопорт Ю. А. Космогонический сюжет на хорезмийских сосудах //
Средняя Азия в древности и Средневековье (история и культура) / Под ред.
Б. Г. Гафурова и Б. А. Литвинского. – М. : Наука, 1977. – С. 58–71.
15. Расторгуева В. С., Эдельман Д. И. Этимологический словарь иранских
языков. – М. : Вост. литература, 2000–2015. – Т. 1–5.
16. Соколова В. С. Авеста: Опыт морфологической транскрипции и перевод /
Подг. материалов к изд. и редактирование И. А. Смирновой. – С.-Петербург :
Наука, 2005.
17. Словарь русских народных говоров / Под ред. Ф. П. Филина и
Ф. П. Сороколетова. – М. ; Л. ; СПб. : Наука, 1965–2015. – Вып. 1–48.
18. Словарь старославянского языка. Репр. изд.: В 4 т. – СПб. : Изд-во С.-
Петерб. ун-та, 2006. – Т. I–IV.
19. Срезневский И. И. Материалы для Словаря древнерусского языка. – М. :
Книга, 1989. – Т. I–III.
20. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: в 4 т. / Пер. с нем.
и доп. чл.-кор. АН СССР О. Н. Трубачева; под ред. и с предисл. проф.
Б. А. Ларина. – М. : Прогресс, 1986–1987. – T. I–IV.
21. Чунакова О. М. Пехлевийский словарь зороастрийских терминов,
мифических персонажей и мифологических символов. – М. : Вост. лит., 2004.
22. Эдельман Д. И. Иранские и славянские языки: Исторические отношения.
– М. : Вост. литература, 2002.
23. Этимологический словарь славянских языков: Праслав. лекс. фонд / Под
ред. О. Н. Трубачева и А. Ф. Журавлева. – М. : Наука, 1974–2013. – Вып. 1–39.
24. Етимологічний словник української мови / [гол. ред. О. С. Мельничук]. –
Київ : Наук. думка, 1982–2012. – Т. 1–6.
25. Bailey H. W. Dictionary of Khotan Saka. – London ; New York ; Melbourne :
Cambridge University Press, 1979.
26. Bartholomae Chr. Altiranisches Wörterbuch. – Strassburg : Karl J. Trübner,
1904.
27. Campbell L. A. Mithraic iconography and ideology. – Leiden : Brill, 1968.
28. Gharib B. Sogdian Dictionary. Sogdian-Persian-English. – Tehran, 1995.
СОДЕРЖАНИЕ
СЕКЦИЯ 1. ТЕОРИЯ ЯЗЫКА, ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ СИСТЕМЫ ....... 3
Аскари А.С. К вопросу о процессуальности звукосимволизма ............................. 4
Витязь С.П., Григянец Р.Б., Лаужель Г.О. Интегрированная база данных в
области историко-культурного наследия Беларуси ................................................ 9
Лысенко Ф.П. К проблеме соответствия внутренней терминологии
автоматизированной информационной системы и терминологии описания
музейных коллекций ................................................................................................. 13
Романовская Е.В. Фасцинация как семантическая категория .............................. 16

СЕКЦИЯ 2. ИНДОЕВРОПЕИСТИКА, ЭТНОЛОГИЯ ................................... 26


Вяргей В.С. Культурныя трансфармацыі ў Прыпяцкім Палессі ў першай
палове і сярэдзіне 1 тысячагоддзя н.э. .................................................................... 27
Грищенко Н.М.Об ареальном статусе каталанского языка на территории
romania continua ........................................................................................................ 39
Дзярновіч А.І. Друкаваны асобнік статута ВКЛ 1588 г. з фондаў
Латвійскай нацыянальнай бібліятэка: кадыкалагічнае апісанне і
гістарычна-прававы кантэкст ................................................................................... 44
Дучыц Л.У. Да пытання аб гайненскіх “радавітых літоўцах” .............................. 49
Козлова Р. М. Античные σάιοι, ασαĩοι (Этнолингвистический комментарий) ... 64
Кулаков В.И. Corjeiten / Путилово: даные раскопок О. Тишлера (1884,
1885 гг.) ...................................................................................................................... 77
Рассадин С.Е. Воишелкъ – vaišvilkas, «питающий волков» ................................. 85
Романовская А.А. Античный символ как элемент кода культуры ...................... 92

СЕКЦИЯ 3. СЛАВИСТИКА ............................................................................... 100


Ванкевич О.Г. Коррелятивные лексико-семантические поля «погода» и
«надвор’е»: особенности состава и структуры .................................................... 101
Громко Т.В. Особенности семантики географической лексики в
центральноукраинских диалектах ......................................................................... 108
Ефименко И.В. К этимологии восточнославянских судостроительных
терминов ................................................................................................................... 112
Иваненко А.В. Славянские древности. бадняк .................................................... 115

160
Илиади А.И. О некоторых иранских элементах в славянской
мифологической лексике (этимологические заметки) ........................................ 123
Шульгач В.П. О производных с суффиксом *-ьda в славянской
апеллятивной и проприальной лексике ................................................................ 129

СЕКЦИЯ 4. БЕЛОРУСИСТИКА ....................................................................... 135


Лапцёнак А.М. Значэнне і адценне значэння ў тлумачальным слоўніку.......... 136
Маракуліна Т.М. Функцыянальна-стылістычна афарбаваная лексіка ў
тлумачальным слоўніку беларускай мовы: словы з паметай “кніжнае” ........... 145
Сянкевіч Н.М. Роля канкарданса ў анамастычных даследаваннях
беларускай мастацкай літаратуры ......................................................................... 155

161
Научное издание

НАУЧНЫЕ ЧТЕНИЯ, ПОСВЯЩЕННЫЕ


ВИКТОРУ ВЛАДИМИРОВИЧУ МАРТЫНОВУ

Сборник научных трудов

Выпуск IV

В двух частях
Часть 1

В авторской редакции

Компьютерная верстка В. В. Климович

Подписано в печать 02.12.2016. Формат 60×84/16


Бумага офсетная. Ризография.
Усл. печ. л. 9,4. Уч.-изд. л. 11,1. Тираж 100 экз. Заказ 100.

Издатель и полиграфическое исполнение


государственное учреждение образования
«Республиканский институт высшей школы».
Свидетельство о государственной регистрации издателя,
изготовителя, распространителя печатных изданий
№ 1/174 от 12.02.2014.
Ул. Московская, 15, 220007, г. Минск.