Вы находитесь на странице: 1из 87

РАЗДЕЛ 1.

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ КРИМИНАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ

1.1. КРИМИНАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ КАК НАУКА

1.1.1. КРАТКИЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК РАЗВИТИЯ КРИМИНАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ

Преступность и преступления как социальное явление изучаются многими науками: криминологией, уголовной статистикой,
науками уголовного права и процесса, криминалистикой и, конечно, криминальной психологией.

Криминальная психология — (от лат. criminalis — преступный) — область юридической психологии, которая изучает
психологические механизмы правонарушений и психологию правонарушителей, проблемы образования, структуры,
функционирования и распада преступных групп. В отечественной криминальной психологии отвергается учение о
“прирожденном преступнике”, реализуется диалектико-материалистический принцип развития, определяющий
исследование всего многообразия явлений, прежде всего социальных, оказывающих влияние на формирование
психологических особенностей правонарушителей.

Остановимся подробнее на определениях криминальной психологии и научных областей, соприкасающихся с ней.


Криминальная психология — раздел юридической психологии, изучающий психологические особенности личности
преступника, мотивацию как в целом преступного поведения, так и отдельных видов преступного поведения
(насильственная преступность, корыстная преступность, преступность несовершеннолетних лиц), а также психологию
преступных групп (Шиханцов Г.Г., 2001).

Правовая психология — отрасль психологии, занимающаяся исследованием совокупности практических разновидностей


психических оснований права и влияния его на психику.

Сюда относятся, например, вопросы о правовом чувстве, о психических предпосылках действия, о свободе воли, о духовном
воздействии запрещения и разрешения и т.п.

Криминалистическая психология — область прикладной психологии, исследующая — как вообще, так и в отдельном
конкретном случае — душевную жизнь и жизнь в целом у человека, заслуживающего наказания, и у преступника с целью
установления психических причин преступления. При этом учитываются как индивидуальные (например, наследственная
склонность, влияние наркотиков, темперамент), так и социальные факторы (например, экономическое положение, среда,
дурной пример). Вместе с психологией свидетеля, защитника, прокурора и судьи криминалистическая психология образует
судебную психологию.
Судебная психология — область психологии, изучающая круг вопросов, относящихся к нарушителям закона (криминальная
психология) и свидетелям (психология свидетелей).

Отраслью судебной психологии, которая еще мало разработана, является судейская психология как наука о личности судьи.
Судебная психология исследует психологические условия и причины (общие или частные) какого-либо проступка или
преступления с целью помочь вынести справедливый приговор.

Криминальная психология, являясь самостоятельной ветвью более широкой науки — юридической психологии, изучает:

• психические явления, факты, психологические механизмы и психологические закономерности личности преступника,


совершаемых им преступлений и преступности как массового социального явления;

• психические закономерности, связанные с формированием преступной установки личности, образованием преступного


умысла, подготовкой и совершением преступления, а также созданием преступного стереотипа поведения;

• личность преступника, а также пути и способы воспитательного воздействия на эту личность и группу в психологическом
аспекте.

Диктуется необходимость изучения личности преступника прежде всего потребностями практики борьбы с преступностью. В
рамках криминальной психологии исследуются психологические особенности личности преступников, структура и
психологические особенности преступных групп.

Научные дисциплины по-разному подходят к генезису правонарушений. Так для криминологии, социологии и психологии
более продуктивен динамический подход, позволяющий изучить поведение человека в развитии. Здесь конкретное
правонарушение есть процесс, развертывающийся как в пространстве, так и во времени. Процесс формирования личности
хотя и интересует право и криминологию, но, строго говоря, не является предметом их изучения, это дело педагогики,
психологии, социологии и других наук о человеке.

Первые работы об использовании психологических познаний в уголовном судопроизводстве стали появляться в Германии в
конце XVIII в. Перечень важнейших работ по применению психологии в уголовном судопроизводстве в Западной Европе
привел А. Р. Ратинов в книге "Судебная психология для следователей" (1967).

В 1792 г. появились работы немецких ученых К. Экартсгаузена "О необходимости психологических познаний при
обсуждении преступлений" и И. Шауманна "Мысли о криминальной психологии", в которых была сделана попытка
психологического рассмотрения некоторых уголовно-правовых понятий, а также личности преступника.

В 1808 г. вышла работа И. Гофбауэра "Психология в ее основных применениях к судебной жизни", а в 1835г. — работа И.
Фредрейха "Систематическое руководство по судебной психологии", в которых также рассматривались психологические
аспекты личности преступника, уголовного судопроизводства, делалась попытка использовать данные психологии в
расследовании преступлений.

Во второй половине XIX в. под влиянием бурного развития общей и особенно экспериментальной (измерительной)
психологии стала развиваться довольно интенсивно криминальная психология. Заметную роль в этом сыграли труды
итальянского тюремного психиатра Ч. Ломброзо, создателя биопсихологического направления в изучении личности
преступника. В своей теории "врожденного преступника", который в силу своих атавистических черт не может быть
исправлен, Ч. Ломброзо исходил из того, что преступное поведение является разновидностью психопатологии. Такая
трактовка преступного поведения привела к тому, что криминальная психология на долгие годы тесно связала себя с
судебной психиатрией и стала ее вторым наименованием.

В начале XX в. предмет криминальной психологии получил свое окончательное оформление в капитальном труде Г. Гросса
"Криминальная психология" (1905 г.), а также в обширных исследованиях П. Кауфмана "Психология преступности" (1912 г.)
и Ф. Вульфена "Психология преступника" (1926 г.).

В 50 — 60-е гг. XX в. вновь возрос интерес к проблемам юридической психологии. В это время появляются такие
фундаментальные исследования, как "Психология и преступность" Р. Луважа (1956 г.), "Правовая и криминальная
психология" Г. Тоха (1961 г.), "Криминальная психология" О. Абрахамсона (1961 г.), "Психология для работников
следственных, судебных и исправительных органов" Г. Дудича (1955 г.) и др.

В России психология как наука стала зарождаться в XVIII в. Однако какого-либо влияния на уголовное судопроизводство
она не оказывала, поскольку в то время господствовал розыскной (инквизиционный) процесс, не нуждавшийся в
применении психологических знаний. Уголовное судопроизводство было основано на тайном, письменном процессе, на
стремлении получить признание обвиняемого любой ценой, в том числе с помощью самых изощренных, зверских пыток.
Наряду с физическими пытками применялись психологические, основывавшиеся на использовании обыденного опыта
воздействия на человека. Предпринимались попытки заставить человека под воздействием специально созданных условий
и ситуации выдать свои чувства и истинное отношение к событию, которое являлось предметом расследования.

"Устраивались потрясающие обстановки, — писал Л. Е. Владимиров, — вводили подозреваемого или обвиняемого в слабо
освещенную комнату, где лежал труп убитого, и у трупа торжественно увещевали обвиняемого сказать правду, рассчитывая
на то, что потрясенный виновник выдаст себя... ".

Большое внимание при этом обращалось на поведение обвиняемого, на его жесты, интонацию, мимику и т. д. Составлялся
специальный протокол об «одержимости и жестах подсудимого» во время допроса.

М. М. Щербатов (1733-1790), историк и философ, автор "Истории российской с давних времен", указывал на необходимость
разработки законов с учетом психологии народа. Он одним из первых поднял вопрос об условно-досрочном освобождении
от отбытия наказания, положительно оценивал фактор труда в перевоспитании преступника.

В начале XIX в. предпринимаются попытки обоснования отдельных уголовно-правовых положений психологическими


знаниями. В 1806-1812 гг. в Московском университете читался курс "Уголовной психологии".

Судебные реформы 60-х гг. девятнадцатого столетия, становление научной психологии создали объективные предпосылки
для использования психологических знаний в уголовном судопроизводстве.

С целью выяснения причин и условий совершения преступления более глубокому психологическому анализу подвергалась в
судебных речах личность обвиняемого, подсудимого, вскрывались мотивы их поведения.

Появляются работы, посвященные применению психологических знаний в уголовном судопроизводстве. В учебнике Б. Л.


Спасовича "Уголовное право" (1863) используется большое количество психологических данных.

В 1874 г. в Казани выходит в свет первая монография по судебной психологии — "Очерки судебной психологии" А. А.
Фрезе, где автор рассматривает ряд уголовно-правовых понятий с психологических позиций.

В целом развитие криминальной психологии во второй половине XIX в. происходит по следующим направлениям. В работах
некоторых русских ученых конца XIX в. личность преступника рассматривалась как психопатология, как состояние, близкое
к психическому заболеванию. Достаточно привести названия работ: "Судебная психопатология" В. П. Сербского (1900),
"Судебная психопатология" П. И. Ковалевского (1900).

В дальнейшем биологизаторский и психопатологический крен в изучении личности преступника был преодолен


исследованиями В. М. Бехтерева, С. В. Познышева, М. Н. Гернета.

В 1907 г. по инициативе В. М. Бехтерева в Санкт-Петербурге был создан Научно-учебный психоневрологический институт, в


программу которого входила и разработка курса "Судебная психология".

Активное участие в разработке судебно-психологических проблем, в основном в сфере криминальной психологии, принимал
В. М. Бехтерев. В работе "Об экспериментальном психологическом исследовании преступников" (1902) он классифицировал
преступников на группы по психологическим признакам: 1) преступники по страсти (порывистые и импульсивные); 2)
преступники с недостатком чувствительной, нравственной сферы, совершающие преступления хладнокровно,
преднамеренно; 3) преступники с недостатком интеллекта; 4) преступники с ослабленной волей (лень, алкоголизм и т. д.).

В 1912 г. В. М. Бехтерев издает большую работу о методике психологического изучения преступников "Объективно-
психологический метод в применении к изучению преступности".

В области криминальной психологии работал С. В. Познышев. В книгах "Основные начала науки уголовного права" (1912) и
в "Очерках тюрьмоведения" (1915) он дал глубокую психологическую характеристику преступников. Позднее свои
исследования в этой области он обобщил в капитальном труде "Криминальная психология. Преступные типы" (1926).

М. Н. Гернет длительное время изучал психологию заключенных. В 1925 г. он издал работу "В тюрьме. Очерки тюремной
психологии", где обобщил большой материал наблюдений за поведением осужденных, дал глубокий анализ психики
заключенных.

В первые годы после революции резко возрос интерес к юридической психологии, стали изучаться психологические
предпосылки преступности, психологические аспекты ее предупреждения.

В 1925 г. впервые в мире организуется Государственный институт по изучению преступности и преступника. В течение
первых пяти лет существования института его сотрудниками было опубликовано около 300 работ, в том числе и по
проблемам судебной психологии.

Специальные кабинеты и лаборатории по изучению преступника и преступности были организованы в Москве, Ленинграде,
Саратове, Минске, Харькове, Баку и других городах.
Значительный интерес представляет в этом отношении лаборатория экспериментальной психологии, созданная в 1927 г.
при Московской губернской прокуратуре. В этой лаборатории известный психолог А. Р. Лурия проводил исследования с
целью выяснения причастности обвиняемого к совершению преступления. Взяв за основу разработанный западными
психологами и криминалистами ассоциативный метод, А. Р. Лурия модифицировал его (кроме регистрации времени реакции
— ответа на слово-стимул — специальный прибор одновременно регистрировал и мышечные усилия — тремор руки
испытуемого). Разработки А. Р. Лурия значительно приблизили криминалистов и психологов к созданию лай-детектора
(полиграфа).

Начавшиеся в стране в конце 20-х — начале 30-х гг. репрессии привели к правовому волюнтаризму, что обернулось
неоправданным прекращением судебно-психологических исследований на 30 лет. Только начиная с 60-х гг. вновь стали
обсуждаться насущные проблемы криминальной психологии. Постепенно начали разворачиваться прикладные
психологические исследования для обеспечения эффективной правоприменительной деятельности. За последний почти 40-
летний период исследования в области юридической психологии приобрели широкий диапазон. Это углубленное
исследование личности преступника, мотивации преступного поведения, психологических аспектов профилактики
правонарушений.

На современном этапе к основным теоретическим проблемам криминальной психологии относят (Еникеев М. И.):

• Взаимосвязь социальных, психологических и биологических факторов в детерминации преступного поведения личности;

• Содержание понятия «Личность преступника»;

• Психологическая характеристика преступников различных категорий;

• Психология индивидуального преступного деяния, групповой и организованной преступной деятельности;

• Психологические аспекты вины.


1.1.2. ПРЕДМЕТ КРИМИНАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ

При определении предмета криминальной психологии важно учитывать четыре момента.

Во-первых, криминальная психология, как и любая отрасль психологической науки, не ограничивается лишь изучением и
описанием психики человека, в данном случае преступника, не ограничивается выявлением психологических феноменов.
Она призвана их объяснить, раскрыть закономерности и механизмы преступления как деятельности. Такой подход
позволяет преодолеть описательство, констатацию лишь фактов, что подменяет психологические исследования
социологическими.

От точного определения предмета науки зависит разработка и применение методов исследования. Специфические
психологические особенности личности правонарушителя и криминальных групп, а также психологические аспекты их
криминальной деятельности невозможно исследовать социологическими методами, тут нужны психологические методы
исследования, адаптированные к условиям, в которых криминальной психологией изучаются преступность и преступник.

Во-вторых, данное выше определение предмета направлено против попыток сужения проблем криминальной психологии до
рамок только фиксации фактов, а ведь главная задача любой науки, изучающей действительность, заключается в
предвидении развития тех или иных событий. Значит, для криминальной психологии важно прогнозировать развитие
криминальной ситуации в стране на основе раскрытия механизмов самовоспроизводства преступности.

В-третьих, в криминальной ситуации есть две стороны: преступник или преступная группа и пострадавший (пострадавшие).
Развитие событий во многом зависит от поведения жертвы преступного посягательства. Изучение психологии потерпевших
становится важной проблемой криминальной психологии.

Для криминальной психологии важно исследовать обстоятельства и факторы, способствовавшие формированию личности
преступника или возникновению криминальной группы, и что важно было бы предпринять, чтобы преступление было
предупреждено. И здесь мы выходим на превентивный аспект криминально-психологических исследований.

В-четвертых, для криминальной психологии первостепенное значение имеет изучение психологии преступных сообществ
(какие сообщества бывают, как они возникают, каковы внутренние психологические механизмы их существования и др.).

В конце концов, изучение психологических явлений, механизмов и закономерностей в области преступности нужно для
того, чтобы, используя психологические и другие, рекомендованные криминальной психологией средства, можно было бы
активно воздействовать на преступность, сужая сферы и формы ее проявления.
1.1.3. ЗАДАЧИ КРИМИНАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ.

Исходя из определения предмета, можно сформулировать следующие основные задачи криминальной психологии:

1) изучение психологии личности преступника, особенностей различных типов преступников, разработка их классификации;

2) изучение психологии преступления как особого вида деятельности (мотивы, способы совершения, механизмы
психологической защиты и самооправдания человека, совершившего общественно опасное деяние);

3) изучение психологии преступных сообществ (виды сообществ — случайно возникшие, организованные преступные
группы, преступные организации; особенности действия в них психологических механизмов их существования, сплочения,
активности и др.);

4) психологическое изучение преступности как массового социального явления (основные ее психологические


характеристики, тенденции, социально-психологические причины и т.д.);

5) исследование психологических механизмов воспроизводства преступности в обществе и разработка психологических


способов ее профилактики;

6) разработка психологических аспектов виктимологии (виктимология — учение о жертвах преступного посягательства) и


разработка на этой основе психологических мер обеспечения личной безопасной жизнедеятельности.

Итак, на современном этапе развития криминальной психологии необходимо учитывать динамику современной
преступности и личности преступника для более точного формирования задач науки.

РАЗДЕЛ 1. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ КРИМИНАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ

1.2. МЕТОДОЛОГИЯ КРИМИНАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ


1.2.1. ПРИНЦИПЫ КРИМИНАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ.

Методология — учение о принципах построения, формах и способах познания. Всякая система знания настолько научна,
насколько прочен ее методологический фундамент. Самые грубые ошибки, причем часто не замечаемые, происходят из-за
нечеткости методологических позиций. Опора на методологию открывает принципиально верные пути выхода из любых
умственных и практических тупиков.

Существует четыре уровня методологии в области криминальной психологии: уровень общенаучной методологии, частной
методологии психологической науки, специальной методологии криминальной психологии и уровень методики юридико-
психологического исследования. Общая и частная методологии — общая основа любого познания и психологического, в
частности. Третий и четвертый уровни максимально отражают ту своеобразную феноменологию, которая присуща только
юридико-психологической реальности и позволяют познавать и влиять на нее наиболее специфично и профессионально.

По мнению Столяренко А. М. в психологической науке общенаучные и психологические принципы разработаны в едином


комплексе, и криминальная психология использует их для решения стратегических вопросов применительно к специфике
юридико-психологической реальности. К. важнейшим из них относятся:

• принцип объективности, обязывающий строить систему научного знания строго в соответствии с объективной
реальностью, отражать в ней только то, что действительно существует. Необходимо принимать все меры для исключения
влияния на научные знания пристрастий, личных взглядов, предубеждений, корпоративной солидарности, амбициозности и
низкой подготовленности того (тех), кто проводит исследования и претендует на вклад в создание научной картины
юридико-психологической реальности;

• принцип детерминизма (причинности, каузальности), отражающий объективно существующие в мире причинно-


следственные связи и предписывающий обнаруживать причины юридико-психологических явлений, а также рассматривать
последние как причину тех или иных следствий в правовой сфере. Установление причин — важнейшее условие разработки
конструктивных предложений по совершенствованию практики, в противном случае они будут «бить» по следствиям и
ничего не улучшать;

• принцип взаимосвязи и взаимодействия вытекает из факта существования изучаемых явлений в окружении других, с
которыми они связаны и взаимно влияют друг на друга. Если изучаемое психологическое явление попадает в систему
связей с другими психологическими или непсихологическими явлениями, то оно как-то будет изменяется под их влиянием и
в то же время, изменившись, окажет какое-то обратное влияние. В юридико-психологической реальности трудно, даже
невозможно найти что-то, что можно понять изолированно, вне взаимосвязей с другими явлениями, условиями или
событиями. Так, возникнув, скажем, под влиянием какой-то нормы права, юридико-психологическое явление (следствие) не
пассивно следует ему, а меняет регулирующую силу нормы, увеличивая или ослабляя ее. Это необходимо учитывать при
изучении психологических явлений и их возможностей изменять правовые;
• принцип системности развивает предыдущий и противостоит функционализму — упрощенному схематическому
представлению, что психическая деятельность протекает как простая сумма отдельных, локальных психических актов
(например, познавательных или эмоциональных). Между тем и сама психика системна и ее проявления системны. Так,
ошибочно полагать, что наличие у человека какого-то качества (неуравновешенность, вспыльчивость, агрессивность, и др.)
является причиной преступления. Преступления совершают не какие-то отдельные качества, а личности. Преступление —
всегда личностный акт, в котором обнаруживается весь внутренний мир человека, санкционирующий проявление каких-то
«криминогенных начал» и регулирующий их проявление. Агрессивностью, например, обладают миллионы людей, но только
малый процент их совершает преступления. Никакой поступок человека нельзя также понять вне системы его
жизнедеятельности — «цепочки» жизненных актов, объединенных определенной линией поведения в жизни, образа жизни,
выступающих более сложными системностями и влияющих на каждый поступок;

• принцип развития выражает органически присущие миру и психике динамизм и изменчивость, обнаруживающиеся в
истории всего человечества, в жизни каждого человека и в каждом психологическом акте. Человек, появившись на свет, в
своем прижизненном развитии (онтогенезе) проходит психологическую эволюцию, во многом повторяющую, но в миллионы
раз ускоренную, историю развития психологии человека от питекантропа до современного. Только результаты
психологического развития каждого человека далеко не однозначны, индивидуализированы и в решающей степени
обусловлены обстоятельствами истории его жизни и его собственной активности. Это относится практически ко всем
психическим процессам, состояниям и свойствам человека. Поэтому к каждому человеку нельзя подходить с однажды
сложившимися мерками. Психологическую данность надо рассматривать как срез на пути непрерывного ее изменения с
определенными тенденциями, идущими из прошлого в будущее. Важно раскрыть именно их, понять движущие силы, найти
при необходимости способы их изменений. Принцип развития — основа научного и практического оптимизма, веры в
возможность целенаправленного достижения прогрессивных изменений психологии человека при решении задач
укрепления правопорядка;

• принцип взаимосвязи психики и деятельности констатирует неразрывность этих двух важнейших феноменов.
Деятельность — продукт психологии человека. Психическая деятельность — внутренний план, детерминанта внешней
активности. Через деятельность, при оперировании с объектами мира, действуя, человек не только обнаруживает свою
внутреннюю сущность, но и раскрывает их свойства, недоступные нередко пассивному созерцанию. Важно, что в
деятельности психология человека не только проявляется, но и изменяется. Сознание, особенности психики человека,
проявляясь и реализуясь в деятельности, испытывают обратное влияние со стороны ее характеристик и слагаемых:
объектов, условий, целей, мотивов, способов и др.

Как отмечает И. А. Кудрявцев, достижение основной цели науки криминальной психологии — получения всестороннего
системного знания о психике преступника и его генезе — требует применения таких способов исследования, которые могли
бы обеспечить эффективное взаимодействие и правильное объединение методов и результатов комплексируемых наук:
юридической психологии, судебной психологии, судебной психиатрии, криминологии и юриспруденции. К таким способам,
средствам и принципам познания многокачественных явлений действительности относится системный подход,
ориентирующий исследование на раскрытие целостности психического функционирования, на установление многообразных
типов связей и механизмов, лежащих в его основе.

Применительно к исследованию психологии преступника и преступных групп такие связи могут быть установлены лишь
путем следования ряду общих принципов системного анализа психических явлений. При этом надо иметь в виду следующие
наиболее актуальные на современном этапе развития психологии принципы:
1. Необходимость всестороннего, многопланового рассмотрения объектов как систем, имеющих специфические
закономерности. Главная задача здесь состоит в том, чтобы выявить «составляющие» того или иного явления и способ их
организации. Результаты, полученные при исследовании каждого из выделенных аспектов, должны в этом случае взаимно
дополнять друг друга.

Этот принцип предписывает психологам рассматривать человека как сложную открытую саморегулирующуюся систему,
включающую в себя ряд подсистем и в свою очередь являющуюся подсистемой более широких систем — природы и
общества. Учет последнего обстоятельства предполагает оценку криминальных или виктимных его деяний не самих по себе,
а в неразрывном единстве с конкретной ситуацией их совершения, выступающей как условие и (или) причина
интересующего суд поведения.

Правильное выделение анализируемых подсистем человека страхует от ошибочного распространения закономерностей,


присущих одному из уровней структурно-функциональной организации или жизнедеятельности человека, на другие его
уровни.

2. Подход к изучению психических явлений как многомерных, многоуровневых, иерархически организованных и


разнопорядковых. Важным для криминальной психологии правилом, вытекающим из этого принципа, служит предписание
сравнивать лишь однопорядковые данные, относящиеся к подсистемам одного уровня организации и сложности.

В согласии с названным принципом в каждой из выделенных базовых подсистем личности преступника — организменной
(биологической), индивидной (психической) и личностной (социальной)— в свою очередь можно различать иерархию
дробных уровней организации, «масштаб» которых во многом задан требованиями конкретной задачи, используемыми для
ее решения методическими приемами, необходимой глубиной анализа исследуемого экспертами явления, события,
обстоятельства.

3. Отказ от «линейного детерминизма». Многоплановость, многоуровневость и многослойность человеческого бытия


требуют системного понимания детерминации психических явлений как связанных с факторами разных порядков.
Принципиальное значение для криминальной психологии в этом плане имеет разрешение вопроса о роли социального и
биологического в детерминации конкретного поведения человека. Имеются данные о том, что в разных условиях
жизнедеятельности человека, на разных этапах его развития, относительно к разным уровням и к разным измерениям
психических явлений соотношение социальной и биологической детерминации складывается по-разному. Установление
перечисленных моментов, в частности «условий жизнедеятельности» и «этапов развития» применительно к уровню
умственного развития подростка, — одна из основных задач криминальной психологии.

4. Необходимость рассматривать явления в развитии (принцип развития). Ни целостность, ни дифференцированность


системы не могут быть поняты вне анализа ее развития. Развитие выражает суть самого существования психики как
системы. Психические состояния являются лишь моментами этой динамики.
Особенно важно соблюдение правила развития при оценке пограничных состояний (психопатий, неврозов,
психопатоподобных состояний и др.) в связи с большой их зависимостью от непрерывно изменяющихся внешних
воздействий, легкостью наступления состояний декомпенсации и влиянием этих состояний на развитие преступной
личности.

1.2.2. КАТЕГОРИИ КРИМИНАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ

Поведение. Определяя границы правового поступка, В. Н. Кудрявцев писал, что правовое значение имеет только то
поведение человека или коллектива, которое выражено вовне, во внешней среде: «Правовые предписания, — отмечал
автор, — действуют через сознание и волю, но регулируют не сами эти психические процессы, а их результаты —
объективно совершенные поступки».

Указанные правовые положения ставят в центр методологии криминальной психологии проблему системной детерминации
поведения. «Когда речь идет об исследовании поведенческих актов, нужно иметь в виду, что... в качестве причин того или
иного поведенческого акта выступает, как правило, не отдельное событие, а система событий или ситуация»5.

Поскольку в процессе и в результате поведения и деятельности субъекта ситуация обычно непрерывно изменяется,
одновременно изменяется и ее воздействие на субъект, действующего в ней, что, в свою очередь, приводит к его
психологическим изменениям. Вследствие этого, согласно принципам системного подхода, ситуация должна
рассматриваться в неразрывной связи с личностными особенностями и динамикой психического состояния субъекта
деятельности. При этом необходимо учитывать диалектику взаимопревращений причин и следствий, причин и условий.

Системное понимание детерминации противоправного поведения предполагает учет не только непосредственной причины
противоправного поступка, но и всей совокупности (цепочки) жизненных событий, подготовившей его. Истинная причина
содеянного и ее следствие — поступок при этом оказываются разделенными значительным временным промежутком. По
мнению Б. Ф. Ломова, в этих случаях речь идет о причинно-следственных связях, «которые можно было бы назвать
кумулятивными».

Личность. Переходя к рассмотрению методологии личности, следует подчеркнуть, что эта проблема — центральная в
психологии. В отечественной криминальной психологии полностью сохраняет свою силу принятый в советской психологии
«личностный принцип», согласно которому любые психические процессы и состояния должны быть исследованы как
процессы и состояния личности. Например, диагностика личностного развития — основа судебной экспертизы
несовершеннолетних.

Положение о системном строении личности — общепринятое в советской психологии. Для методологии криминальной
психологии существенное значение имеют следующие принципиальные положения, вытекающие из системного понимания
личности.
1. Общественно-историческая природа личности. Представление о личности как о системном сверхчувственном
многогранном социальном качестве, которое приобретается индивидом в обществе, «в совокупности отношений,
общественных по своей природе», и определяется «движением» индивида в этих общественных отношениях.

2. Разграничение понятий «индивид» и «личность». Положение это означает, что личность имеет не биологическую, а
общественно-историческую сущность. Она возникает только в обществе. Индивид — результат биологической эволюции,
преимущественно генотипическое образование. Личность — это, по выражению А. Н. Леонтьева, относительно поздний
продукт общественно-исторического и онтогенетического развития человека. Индивид — носитель социального системного
качества, личность — само его выражение. Индивид не порождает личность, не является ее причиной, а представляет
собой предпосылку возникновения личности и необходимое условие ее существования. Индивидные свойства в процессе
развития личности в той или иной мере трансформируются, меняются, однако не уничтожаются, сохраняясь «именно как
особенности индивида». Четкое разведение индивидных и личностных свойств особенно важно при исследовании
индивидуально-психологических особенностей личности преступника. Оно имеет принципиально важное значение при
выборе соответствующих ее задачам типологий и принципов классификации личности.

3. Необходимость выбора при анализе структуры и функций личности таких единиц, в которых бы не утрачивались
свойства, присущие ей как целому. В отечественной психологии в качестве такой единицы анализа выделяются мотивы,
отношения, установки, смысловые образования.

Принцип целостности единиц структурного анализа личности имеет не только общетеоретическое и методологическое
значение — он непосредственно задает границы изучения личности как предмета клинической психологии, определяет
методические подходы к ее исследованию в экспертной практике, очерчивает «массив» сведений, необходимых и
достаточных для решения экспертных вопросов, намечает источники и средства извлечения информации о личности.

4. Выделение в личности системных родовых социально-типических проявлений и индивидуальных специфических


личностно-смысловых свойств. Первые представляют собой результат процесса социализации личности как объекта
общественных отношений и отражают уровень усвоенного ею нормосообразного адекватного поведения в больших и малых
социальных группах. Эти свойства получают свою содержательную характеристику через систему общественных функций-
ролей и выступают в качестве системных социальных качеств первого порядка. Вторые являются продуктом
индивидуализации личности. Они не противостоят социально-типическим системным качествам, поскольку в развитии
личности процессы социализации и индивидуализации диалектически сочетаются. Эти системно-специфические
интегральные социальные качества второго порядка раскрываются через понятие «личностный смысл» —
индивидуализированное отражение действительности, выражающее отношение личности к тем объектам, ради которых
развертывается ее деятельность, общение.

Центральный вопрос при изучении личности — проблема ее структурно-функциональной организации. Решение этой
проблемы зависит в первую очередь от того, в каком объеме понимается понятие «личность». Учитывая методологические
достижения теории деятельности, можно выделить два контекста анализа и понимания категории «личность».
Личность в узком смысле отражает продуктивные проявления человека как субъекта деятельности. Под продуктивными
проявлениями понимают процессы активности личности, в которых она осуществляет выбор между различными мотивами,
позициями и ролями, овладевает своим поведением и своими индивидуальными свойствами, создает психологические
средства и способы разрешения нестандартных, иногда внутренне конфликтных ситуаций, вносит «личностные вклады» в
окружающих, в культуру, общество. Именно баланс того, что личность вносит в общество и что берет у него, по мнению Б.
Ф. Ломова, наиболее полно отражает ее социальную сущность, направленность. Эта грань личности описывается через
категории «доминирующая система отношений», «главные мотивационные линии». Они соотносятся с понятиями цели и
смысла жизни, определяют его долговременную общую стратегию.

Личность же в широком понимании включает в себя и характер, и способности, и стиль деятельности, т.е.
инструментальные ее проявления. Если продуктивные проявления личности дают представление о том, ради чего, в каком
направлении действует человек, то инструментальные — обусловливают то, как, какими способами он действует
(характер), с какой мерой успешности и эффективности (способности). Единицами анализа характера, определяющими
«тактику поведения» личности, являются ее динамические тенденции, фиксированные обобщенные установки. «Каждое
свойство характера, — писал С. Л. Рубинштейн, — всегда есть тенденция к совершению в определенных условиях
определенных поступков».

Однако при обращении к анализу проявлений личности не следует ограничиваться рассмотрением соотношения личностных
свойств и характерологических качеств. Можно выделить содержательно-ценностный аспект личности, который отражает
содержание ценностей, высших устойчивых мотивов и смысловых образований, т.е. «направленность» личности, и
структурно-динамическую ее сторону, отражающую силовые, энергетические взаимоотношения иерархизированных в
определенной структуре мотивов, ценностей, смысловых образований в их становлении, динамике. В большинстве теорий
личности учитываются оба аспекта в единстве (но не в тождестве). Например, в трактовке А. Н. Леонтьева анализ
динамических структур — широты связей человека с миром, степени иерархизированности мотивов и общей структуры
мотивационной сферы — приводит к пониманию содержания главных мотивов, жизненных целей личности. В концепции Б.
Ф. Ломова направленность личности раскрывается через иерархию мотивов, целей, ценностей и субъективных отношений
человека.

Разграничение продуктивных и инструментальных проявлений субъекта деятельности, с одной стороны, и содержательно-


ценностного аспекта личности и структурно-динамической ее организации — с другой, очень важно. Оно позволяет
исследовать личность во всей ее полноте, выделяя тот или иной аспект личности применительно к задачам экспертного
исследования.

Личностно-смысловые проявления и характер личности составляют основу индивидуальности человека. Смыслы личности
всегда уникальны, так как отражают в сознании человека своеобразие мотивационной сферы личности. Само слово
«характер» означает «черта, особенность». Характер — уже само по себе отличие, особенность, индивидуальность.

Несмотря на безусловную теоретическую ценность выделения понятия личности в узком, специальном значении, в
прикладных исследованиях удобнее все же оперировать определением личности в широком понимании, включающем как
одно из своих системных свойств характер.

Деятельность. Для правильного понимания проявлений личности в поведении необходимо учитывать соотношение
категорий «поведение» и «деятельность». Поведение — более широкая категория, чем деятельность. Деятельность
является высшим уровнем поведения.

Важнейшей единицей анализа поведения, его ведущим элементом является поступок. Поступок подчинен высшим
структурным уровням деятельности человека — мотивам и целям, в нем проявляется личность человека: его потребности,
установки, отношения, характер, темперамент, находят свое выражение черты личности.

Происхождение и развитие поступка состоит из нескольких этапов. Совершению поступка предшествует психическая
деятельность человека, формирующая содержание и направленность поступков. Исходя из представления, что поведение
человека есть форма взаимодействия личности со средой, выделяют следующие основные этапы такого взаимодействия: 1)
формирование личности с определенной социальной ориентацией; 2) формирование у субъекта конкретной мотивации; 3)
планирование поступка и принятие решения о его осуществлении; 4) реализация принятого решения. Поскольку акт
поведения не есть жестко запрограммированный процесс, он может претерпевать известную динамику и изменения,
зависящие от самоконтроля личности, ее критичности.

Социальное и биологическое в психике человека. Как отмечал Б. Ф. Ломов, диалектико-материалистический подход требует
рассмотрения биологического и социального как звеньев системной детерминации единого процесса развития человека.
При этом проблема соотношения биологического и социального выступает преимущественно как проблема «организм и
личность».

Взгляд на биологическое, органическое как на условия, которые лимитируют развивающиеся в социальной деятельности
психические личностные качества, высказан в патопсихологии Б. В. Зейгарник и Б. С. Братусем. По их мнению,
органические дефекты психики, идущие от биологических особенностей болезни, сужают, изменяют диапазон социального
функционирования и тем самым трансформируют, хотя и не отменяют, общие закономерности течения психической
деятельности и проявлений личности. На примере эпилепсии Б. С. Братусь показал, как психическое заболевание нарушает
оптимум условий развития личности, все более сужает рамки возможностей нормального течения психических процессов.
«Патология проистекает не из того, что... начинают действовать еще какие-то специфически патологические механизмы, а
из-за того, что условия работы и протекания общих для любой психологической жизни механизмов искажаются особыми
биологическими, физиологическими условиями».

Высказанное положение позволяет понять принципиальное единство (но не тождество!) законов психической жизни в
норме и патологии. Оно заставляет рассматривать любую психическую болезнь как диалектический процесс постоянного
взаимодействия нарушения, распада психики с продолжающейся в патологических условиях ее эволюцией, что приводит к
аномальному развитию личности. При таком подходе всякая психическая болезнь, особенно протекающая на неглубоком,
«пограничном» уровне, есть болезнь личности: выражение не столько личностного распада, сколько патологического
развития личности.

1.2.3. ПОНЯТИЯ ЛИЧНОСТИ ПРЕСТУПНИКА И КРИМИНОГЕННОЙ ЛИЧНОСТИ.


Нами под личностью преступника понимается вменяемый человек, совершивший общественно опасное деяние,
запрещенное законом, уголовно наказуемое и достигший возраста уголовной ответственности; совокупность социально-
психологических свойств личности, которая при определенных ситуативных обстоятельствах (или помимо них) приводит к
совершению преступления. Признать человека преступником может только суд.

Сахаров А.Б. указывает на разный «удельный вес» личности на различных этапах изучения преступления. Так, на этапе
расследования преступления личностные факторы принимаются во внимание для установления причастности обвиняемого
к событиям (криминалистический аспект) в целях выявления субъективных факторов правонарушения, причин и условий,
способствующих совершении преступления и принятия мер по их устранению (криминологический аспект). Этап судебного
процесса изучает личность преступника для определения формы вины (умысел или неосторожность), степени
общественной опасности виновного, правильной юридической квалификации его действий, выявления смягчающих и
отягчающих обстоятельств и наиболее подходящей кары пресечения. И, наконец, на стадии наказания учет личностного
фактора очень высок (исправительный аспект).

По мнению большинства юристов (Н.Ф. Кузнецова, В.Н. Кудрявцев), непосредственные причины и истоки виновного
поведения всегда лежат в личности человека, совершившего преступление. В противном случае отсутствуют основания
вменения в вину и, соответственно, совершенное деяние не может рассматриваться как преступление. Т.е. никакие
внешние обстоятельства не могут быть определяющими причинами противоправного деяния, если они не положены
одновременно на внутренние причины человеческой активности.

Таким образом, мы говорим о личности преступника в причинном аспекте. В этой связи некоторые юристы предлагают
заменить понятие «личность преступника» понятием «криминогенная личность». Понятие криминогенной личности, по
мнению А.И. Долговой, выражает определенный социальный тип, определяющий большую в сравнении с другими типами
личности вероятность преступного поведения в соответствующих условиях. Причем такая вероятность может реализоваться
только во взаимодействии с социальной средой и только после этой реализации, т.е. после совершения преступления,
криминогенная личность становится преступной личностью.

Типы криминогенной личности. Систематизация индивидуальных особенностей формирования готовности субъекта к


совершению преступного деяния или поддержания такой готовности при систематическом осуществлении преступной
деятельности позволяет выделить ряд общих типов криминогенной личности, описать их психологические особенности.

Первый тип характеризуется тем, что готовность к совершению преступного деяния обусловливается наличием
определенной криминальной потребности, предметом которой является не только получаемый результат, но и в
значительной мере (а порой в определяющей) сами преступные действия — процесс их совершения. Данная потребность
(криминальное влечение) может актуализироваться независимо от внешних условий и побуждать поиск объекта и
возможностей для совершения преступного посягательства. Такая потребность может также проявляться при стечении
обстоятельств, выступающих поводом, случайно возникшей более или менее благоприятной возможностью совершения
преступных действий. Криминальное влечение нередко приобретает доминирующий характер в поведении человека,
погашает иные его стремления. Трудно преодолимое влечение такого рода представляет психическую аномалию,
относимую к патологии влечений, которая, тем не менее, не исключает вменяемости. Совершая преступные деяния по воле
криминального влечения, преступник находит в этом неосознаваемую компенсацию чувства неудовлетворенности, разрядку
внутреннего напряжения, испытывает удовольствие, чувство азарта и другие, положительные для него состояния от
процесса совершения насилия или похищения, разрушения и др. Криминальное влечение носит индивидуально
специфический характер, т.е. имеет индивидуально своеобразное содержание, касающееся вида и способа совершения
преступного посягательства, его объекта и приемлемых условий.
Второй тип криминогенной личности преступника выражается в субъективно непротиворечивом принятии преступного
способа удовлетворения некоторой потребности или разрешения проблемной ситуации как наиболее предпочтительного по
сравнению с правомерным или наряду с использованием правомерного. Криминогенная потенция личности выражается в
том, что индивид уже изначально привержен преступному способу действий: для него не стоит вопрос принципиального
выбора. Такая изначальная приемлемость преступного способа удовлетворения потребности (разрешения проблемной
ситуации) определяется преобладающе положительным отношением к нему, его освоенностью, привычностью
использования, уверенностью в «благоприятном» результате, в собственных способностях совершения преступного деяния,
во избежание ответственности. Приверженность преступному способу удовлетворения потребности ориентирует активность
субъекта на поиск объекта и возможностей для совершения преступного посягательства при актуализации исходной
потребности, которая может носить социально нормальный характер.

Третий тип личностных предпосылок преступного поведения выражается в том, что субъект принимает преступный способ
удовлетворения определенной потребности лишь при исключительно благоприятных условиях, которые представляют не
только достаточную возможность получения личностно ценного результата преступным способом, но и максимальную
безопасность. В обычных условиях для индивида не возникает проблемы выбора способа обеспечения удовлетворения
некоторой потребности, поскольку для него более приемлем правомерный способ. Принятие преступной цели и способа
носит характер отклика на представившуюся исключительно благоприятную возможность ее реализации.

Четвертый тип криминогенной потенции личности преступника проявляется в вынужденном, внутренне противоречивом
принятии преступного способа действий. Это происходит, например, когда субъект считает, что реально отсутствует
возможность обеспечить правомерным способом удовлетворение потребности (разрешение проблемной ситуации) и в то же
время невозможно оставить эту потребность без удовлетворения. Криминогенная потенция личности, проявляющаяся в
данном случае, выражает приемлемость преступного способа действий лишь в связи с вынуждающими обстоятельствами,
субъективно безвыходным положением. При этом преступник испытывает противоречивое отношение к преступному
деянию, считает его рискованным, однако, в сложившейся ситуации допустимым.

Пятый тип криминогенной личности характеризуется наличием склонности к импульсивному совершению противозаконных
действий, проявляемой в форме реакции на некоторые обстоятельства ситуации. Эта импульсивная реакция может
выражаться в агрессивной «вспышке» и причинении телесных повреждений потерпевшему в конфликтной ситуации или в
ответ на оскорбительное высказывание потерпевшего либо, например, в совершении карманной кражи, когда преступник
внезапно воспринял благоприятную для этого возможность. Такая реакция может происходить как на фоне относительно
нормального нервно-психического состояния субъекта, так и при повышенном нервно-психическом возбуждении (аффекте,
стрессе) и при измененном функциональном состоянии в результате употребления алкоголя, наркотических и иных
одурманивающих веществ. Она может также проявляться как эскалация опасности насильственных действий преступника в
процессе обострения конфликта с потерпевшим или при усилении ответных действий потерпевшего. Психологические
предпосылки такого поведения выражаются в наличии криминальных поведенческих установок и стереотипов.

Шестой психологический тип криминогенной личности преступника проявляется в принятии преступной цели-способа под
решающим влиянием внешнего криминогенного воздействия иных лиц либо в результате его конформного поведения в
группе, обусловленного готовностью идентифицировать с ней свое поведение. В данном типе налицо отсутствие
антикриминальной устойчивости личности. Это выражается в неразвитой способности к самоопределению в группе,
податливости влиянию других лиц при отсутствии решимости воспротивиться совершению противозаконных действий,
несмотря на отрицательное отношение к ним.
Структура личности преступника. В.Н. Кудрявцев вводит в структуру личности преступника свойства, значимые для
совершения преступления, — демографические данные о преступнике, правосознание преступника, социальная
(антиобщественная) установка личности, комплекс личностных свойств преступника.

П. С. Дагель отстаивает позицию, согласно которой структура личности преступника содержит как общие с
непреступниками свойства, так и специфические, характерные только для преступников. Причем под специфическими и
одновременно юридически значимыми чертами личности имеется в виду то, что связано с самим преступлением: его
характер, тяжесть, рецидив и пр.

А.И. Долгова, напротив, считает, что преступник от непреступника отличается не самой структурой личности, она общая
для всех людей, а содержанием развитых элементов этой структуры.

Г.М. Миньковский предлагает следующую структуру личности: демографические признаки, культурно-образовательные


признаки, потребности, интересы и отношения быта и досуга, эмоционально-волевые признаки, в том числе обусловленные
соматически и психически.

В центре личности преступника, по мнению Г.Г. Бочкаревой, лежит искаженная потребность, которая определяет мотив
преступления. Структура личности преступника может быть представлена иерархией потребностей, а типы преступников в
результате определяются содержанием и степенью выраженности этих потребностей.

В структуру личности преступника включают и такие психофизиологические особенности личности, как склонность к
определенному типу реакции — преодолению трудностей или уходу от них, приспособлению к обстановке или выжиданию,
быстроте или замедленности в оценке обстановки и принятия решения.

Исследования преступников показали, что примерно 40% из них характеризуется стандартным и стереотипным мышлением;
искаженными мотивами поведения и отрицательными чертами личности (жадность, озлобленность, слабоволие,
безынициативность, индивидуализм и т.п.); для многих характерна извращенная мировоззренческая позиция, искаженные
ценностные ориентации, эмоциональная неустойчивость, несформированность образа «Я».

Общепсихологические положения в анализе личности преступника


На основании анализа ряда теоретических подходов к пониманию личности преступника в психологии и криминологии нами
были выделены следующие общие психологические особенности преступной личности:

1. Когнитивная сфера:

— гиперактивность и дефицит внимания

— низкий уровень интеллекта

— эгоцентризм

— неумение распознавать ситуации риска

2. Аффективная сфера:

— раздражительность, ригидность, неустойчивость, низкий самоконтроль

— фрустрация при высоком уровне, неоднократности и неожиданности фрустрации

— наличие отрицательных эмоций и «посылов к агрессии»

— отсутствие страха перед наказанием


— использование неэффективных копинг-стратегий (например, эмоциональных, связанных с самообвинением и
сожалением)

3. Образ Я:

— высокая самооценка при угрозе образу Я, критике со стороны других

— низкая самооценка

— отсутствие навыков самоанализа, неумение распознавать состояние, приводящее к совершению преступлений

— деиндивидуализация — забывание социальных норм

4. Ценности и аттитюды:

— несформированность системы личных ценностей

— неосвоенность широко распространенных ценностей

— переживание бесцельности жизни

— доминирующая ориентация на настоящее


— низкий уровень морального развития (доконвенциональный для рецидивистов)

5. Отношение к жертве:

— слабая эмпатия

— появление негативных эмоций в ответ на боль другого человека

— развит когнитивный и не развит аффективный аспект

— предвзятая атрибуция враждебности

6. Личностные черты:

— агрессивность

7. Мотивационная сфера:

— удовлетворение жизненных потребностей, стремление избежать возможного наказания

— оказание помощи другим людям, самозащита


— месть

— получение эмоционального удовлетворения

— поддержание самооценки

— игровая мотивация

8. Поведенческая сфера:

— отсутствие коммуникативных навыков

— отсутствие навыков законопослушного поведения

— наблюдение за контактными видами спорта

Однако в зависимости от типа совершенного преступления, типы преступных личностей будут обладать определёнными
психологическими особенностями:

1. Корыстно-насильственные преступники:

— импульсивность поведения
— слабый самоконтроль

— эмоциональная ригидность

— пренебрежение социальными нормами

— агрессивность

— низкий интеллектуальный уровень

2. Воры:

— меньшая импульсивность поведения

— меньшая эмоциональная ригидность

— низкий уровень тревоги

— хорошая социальная адаптация, хорошо развитые навыки общения

— низкая агрессивность
3. Насильственные преступники:

— импульсивность поведения

— эмоциональная ригидность

— низкий уровень эмпатии

— слабо выраженная склонность к самоанализу

— склонность к доминированию

— нарушение социальной адаптации

Психологическая структура личности преступника. Для того чтобы судить о криминогенных особенностях личности
преступника, необходимо понимать роль психических свойств, образующих внутреннюю — психологическую — основу
личности в порождении преступного поведения.

Методологическим основанием понимания является положение о том, что никакие внешние обстоятельства не могут
являться непосредственными причинами противоправного деяния, если они не стали побуждениями воли самого человека,
обладающего способностью к волевому поведению (А.Р. Ратинов, В.Н. Кудрявцев, Н.Ф. Кузнецова, Ю.М. Антонян, Е.Г.
Самовичев и др.).

Генезис преступного поведения заключается в формировании у индивида состояния психологической готовности к


поведенческому акту в форме общественно опасных действий либо бездействия. В процессе формирования этой готовности
индивид личностно своеобразно воспринимает и оценивает внешние условия, испытывает личностно характерные для него
побуждения (мотивы), определяет личностно приемлемый способ и цель действий. Принятая цель достигается им
благодаря сложившимся в жизненном опыте навыкам, умениям, способностям, которые представляют собой также
личностные образования. Таким образом, в процессе порождения преступного поведения особенности личности
обусловливают индивидуально своеобразное восприятие внешних условий, мотивообразование, целеполагание и
исполнительную регуляцию поведения.

Раскрытие психологии личности преступника как субъекта антиобщественного поведения требует комплексного подхода к
изучению ее психологических свойств. Этот подход должен опираться на научно обоснованные выводы о том, какие
психологические свойства личности, какую играют роль в порождении преступного поведения, т.е. необходимо составить
модель психологической структуры личности преступника, выражающую суть криминогенной личности.

К психологической структуре личности преступника исследователи в различных сочетаниях относят:

• свойства потребностно-мотивационной сферы (потребности, интересы, устойчивые мотивы и др.);

• свойства ценностно-нормативной сферы (взгляды, убеждения, ценностные ориентации, установки, позиции личности и
др.);

• интеллектуальные свойства (уровень умственного развития, особенности мышления и др.);

• свойства, представляющие опыт, значимый в преступном поведении (знания, умения, навыки, способности);

• эмоциональные, волевые свойства, темперамент.

Если посмотреть на психологическую структуру личности преступника с точки зрения выполняемых ею функций в
порождении преступного поведения, то она должна включать свойства, обусловливающие:

• криминогенно значимое восприятие тех или иных социальных условий и ситуаций;


• мотивацию к преступному поведению;

• приемлемость преступной цели, которая как таковая определяется криминальным способом реализации мотивов;

• возможность реализации преступного способа, т.е. достижения преступной цели.

Центральным моментом в генезисе преступного поведения при этом является принятие криминальной цели и способа.
Наиболее существенные психологические особенности личности преступника проявляются в особенностях принятия
преступной цели и способа, в личностной обусловленности их принятия.

Также выделяют социально-демографическую и социально-психологические подсистемы личности преступника.

Социально-демографическая подсистема личности преступника. Она включает: пол, возраст, семейное положение,
образование, профессиональную принадлежность, род занятий, социальное, материальное положение, наличие судимости
(иных связей с криминальной средой). Сюда же относятся признаки, характеризующие личность преступника с точки
зрения выполнения им определенных функционально-ролевых обязанностей.

Понятно, что все эти признаки сами по себе (пожалуй, разве только за исключением судимости) не могут характеризовать
конкретного субъекта как человека, обязательно склонного к совершению преступлений. Однако в сочетании с другими
особенностями его личности они позволяют сформировать о нем более целостное представление.

Наибольшая криминогенная активность лиц молодого возраста во многом объясняется не только их большей активностью,
но и в значительной мере социальной незрелостью их личности, еще не завершившимся процессом социализации, низким
уровнем культуры, отношений и поведения, примитивностью интересов, ценностных ориентаций, отсутствием устойчивых
жизненных планов. Таких лиц отличает отрицательное или безразличное отношение к выполнению гражданских
обязанностей: добросовестно трудиться, заботиться о воспитании детей и т.п. Например, низкий образовательный уровень
во многом бывает связан с невысоким интеллектом человека, а трудности социальной адаптации — с низким уровнем его
эмоциональной устойчивости, повышенной импульсивностью, агрессивностью и т.д. Таким образом, анализ социально-
демографических признаков помогает лучше понять процесс социализации, формирования у людей под влиянием
социальных условий различных психологических особенностей, на которые нужно обращать внимание в ходе
расследования преступлений. Поэтому перейдем к рассмотрению второго блока в структуре личности преступника, к ее
социально-психологической подсистеме.

Социально-психологическая подсистема личности преступника. В общепсихологической концепции личности была


представлена признанная многими учеными психологическая структура личности в виде ее четырех основных структурных
элементов:

1) подструктура направленности в виде совокупности наиболее устойчивых, социально значимых качеств личности
(мировоззрение, ценностные ориентации, социальные установки, ведущие мотивы и т.д.), связанных с правосознанием
человека;

2) подструктура опыта, включающая знания, навыки, привычки и другие качества, которые проявляются в выборе ведущих
форм деятельности;

3) подструктура психических форм отражения, проявляющихся в познавательных процессах, психических, эмоциональных


состояниях человека;

4) подструктура темперамента и других биологически, наследственно обусловленных свойств, которые, наряду с


социальными факторами, влияют на формирование характера и способностей человека.

Перечисленные выше подструктуры личности во всем многообразии их содержания имеют место, разумеется, и в структуре
личности тех, кого принято считать преступниками. Существенное отличие всех этих структурных образований личности
преступника от структурных образований личности законопослушных граждан состоит, прежде всего, в том, что в первом
случае многие составляющие черты, свойства личности (особенно те, которые сформировались под влиянием социальных
условий) характеризуют личность с негативной стороны, делая ее более восприимчивой к воздействию криминогенных
факторов. Справедливо считается, что основное отличие личности преступника от личности законопослушного гражданина
состоит в негативном содержании ценностно-нормативной системы, некоторых устойчивых психологических особенностей,
сочетание которых имеет криминогенное значение и специфично для преступников.

Типичные особенности личности преступника выражаются в дефектах его личности:

1. Дефекты индивидуального правосознания как результат недостаточной его социализации: а) социально-правовой


инфантилизм; б) правовая неосведомленность; в) социально-правовая дезинформированность; г) правовой нигилизм
(негативизм); д) социально-правовой цинизм; е) социально-правовое бескультурье. Исходя из дефектов правосознания,
всех преступников можно разделить на две большие группы: 1) на лиц, совершивших преступления по незнанию законов,
хотя незнание законов не освобождает от уголовной ответственности; 2) на лиц, знавших законы, запрещающие данное
деяние, но совершивших их.
2. Патология потребностной сферы личности или дисгармония потребностей личности преступника, которая выражается в
следующем:

— в нарушении равновесия (баланса) между материальными и духовными потребностями личности, в результате чего
человек становится стяжателем или стремится к обогащению любыми способами;

— аморальный, извращенный характер удовлетворения многих из них. Так, насильника судят не за то, что у него есть
половые потребности, а за стремление удовлетворить их способом, опасным для жертвы сексуального насилия и
запрещенным законом;

— ослабление самоконтроля за удовлетворением многих из них, в результате чего человек становится рабом своих
потребностей;

— большой удельный вес в структуре личности занимают квазипотребности (ложные потребности), не нужные для развития
личности (алкоголизм, наркомания, чифиризм и др.).

3. Дефекты в личностных установках. Многие совершают преступления в связи с наличием в структуре личности дефектов в
личностных установках. Здесь возможны следующие варианты:

— один совершил преступление потому, что у него нет твердых установок законопослушного поведения;

— другой совершил преступление, руководствуясь возникшей ситуативной установкой в благоприятной для совершения
преступления ситуации;

— третий имеет твердую криминальную установку, поэтому он сам создает ситуацию благоприятную для совершения
преступления.

4. Благоприятствуют совершению преступления и формированию личности преступника дефекты психического развития,


которые отмечаются почти у 50% осужденных в различной степени выраженности. Сюда относятся прежде всего:
— нервно-психические заболевания (психопатия, олигрефрения, неврастения, пограничные состояния), повышенная
возбудимость, не достигающие фазы невменяемости;

— наследственные заболевания, особенно отягощенные алкоголизмом, которыми страдают 40% умственно отсталых детей;

— психофизические нагрузки, конфликтные ситуации, изменение химического состава окружающей среды, использование
новых видов энергии, например, атомной, повлиявшей на экологию, и как следствие приводят к психосоматическим,
аллергическим, токсическим заболеваниям и выступают дополнительным криминогенным фактором.

Дефекты психического развития приводят к ограниченной вменяемости, ослабляют социальный контроль и социальные
тормоза личности за своим поведением.

А. И. Долгова выделила базовые черты личности преступника, которые чаще всего представлены в личности в
определенных сочетаниях:

1. негативная социальная (антиобщественная) направленность личности;

2. формирование личности в аморальных условиях;

3. отчуждение от ценностно-нормативной системы общества и государства;

4. отсутствие чувства социальной ответственности;

5. привыкание к негативной оценке своего поведения;


6. социально-психологические механизмы самозащиты и самооправдания;

7. активность в момент совершения преступления.

1.2.4. ПСИХОЛОГИЯ ПРЕСТУПНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Изучение преступной личности возможно только через ее проявление, получившее такую квалификацию. В. Н. Кудрявцев
пишет: “структура конкретного правонарушения может быть проанализирована с разных точек зрения. Юридический
подход характеризует его как деяние, состоящее из четырех элементов: объекта, объективной и субъективной сторон,
субъекта. Для криминологии, социологии и психологии более продуктивен динамичный, генетический подход, позволяющий
изучить видение человека в развитии. С этой точки зрения конкретное правонарушение есть процесс, развертывающийся
как в пространстве, так и во времени. Более того, поскольку нас интересуют причины правонарушений, необходимо
учитывать не только сами действия, образующие запрещенный законом поступок, но и некоторые предшествующие им
события. Таким образом, раскрывается генезис противоправного поведения, т. е. его происхождение и развитие”.

При изучении преступной личности всегда ставились вопросы, почему человек совершает преступление, несмотря на
тяжесть установленного наказания, почему не останавливается, испытав его, почему совершает корыстные преступления,
не имея порой материальной нужды. В чем стержневая причина правонарушений вообще и для каждого случая в
отдельности?

По-разному у личностей происходит принятие преступного умысла, разный смысл имеет совершенное деяние, как действие,
так и бездействие. Преступление характеризует своеобразие замысла и способов его воплощения. Таким образом,
психология преступления может быть понята через рассмотрение преступления как деятельности личности, а также через
виды самоуправления в жизнедеятельности, поскольку кроме преступления, совершенного умышленно, оно может быть
совершено по неосторожности или как невиновное причинение вреда.

Преступление, рассматриваемое как вид деятельности, будет иметь ту же структуру, что и любая деятельность, в которую
входит потребность, цели, мотив, действия и операции (по А. Н. Леонтьеву). Преступное деяние будет побуждаться
потребностью, направляться на мотив и окрашиваться им в личностный смысл. “Немотивированных”, т. е. преступлений без
мотива не бывает, бывают трудности в установлении мотива, т. к. он может быть скрытым не только для окружающих, но и
для субъекта преступления, поскольку не всегда осознается.

Так, например, о наличии хулиганских мотивов свидетельствует ряд признаков: вздорность притязаний к окружающим,
отсутствие существенных поводов к конфликту, пренебрежение общественными нормами и принципами. В то же время в
сознании хулигана его поведение представляется борьбой за справедливость, за уважительное отношение.
Человеком не всегда осознаются мотивы его поступков, смыслы принятых решений (безотносительно правонарушение это
или нет), даже если он объясняет, почему действовал. Чтобы понять себя целостно, человеку необходимо ставить перед
собой ряд взаимосвязанных вопросов. Что я чувствую? Что я хочу? Что я делаю? Зачем я делаю это? Что мне мешает
сделать это?

Как и любая деятельность, преступная состоит из различных действий, направленных на достижение промежуточных
результатов — целей. Каждое из действий может выполняться своеобразным способом — операцией. Для осуществления
действий необходимы знания, умения, опыт. Если на пути проявления деятельности или действия возникает барьер,
ситуация приобретает проблемный характер и должна решаться как не учебная, а жизненная задача.

При анализе преступной деятельности, чтобы определить основные элементы в ее структуре, необходимо задать вопросы.
Для определения операции: каким образом выполняется действие? Для определения действий: из каких актов состоит
сложная деятельность? Для определения целей: какие промежуточные результаты достигались? Для определения мотива:
ради чего (зачем) человек действовал или бездействовал?

Преступный по характеру мотив делает преступной деятельность в целом. Она может быть совершена ради корысти, мести,
сокрытия другого преступления. Преступными также могут быть цели действия: украсть (цель), чтобы поесть и выжить
(мотив); нанести телесные повреждения (цель), чтобы защитить свою жизнь (мотив). Как видно из примеров, основу
квалификации деяния составляет соотношение целей и мотива. Так, например, мотивы участия в очередном групповом
преступлении у членов банды могут быть разными. У одних — завладеть чужим имуществом, у других — самоутвердиться в
собственных глазах, либо приобщиться к референтной группе и жить “воровской романтикой”, у третьих — сохранить свою
жизнь, боясь расправы за неповиновение.

Возможно, что в деятельности ни цель, ни мотив не являются преступными, например, испугать (цель), чтобы пошутить
(мотив), но для осуществления шутки выбираются опасные способы (операции). Кроме этого, характер наступивших
последствий может не вытекать из поставленной цели, а наступить как побочный результат, неожиданный для человека.
Очевидно, что для понимания совершенного и правильной его юридической квалификации необходимо установить все
элементы в структуре деятельности человека.

По закону в числе обстоятельств, подлежащих обязательному установлению по каждому уголовному делу, указаны мотивы
преступления. В ряде статей УК РФ в качестве специальных квалифицирующих обстоятельств выступают различные
побуждения, которые должны быть установлены. Например, в качестве специальных квалифицирующих признаков убийства
указаны корыстные, хулиганские побуждения, мотивы национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды, кровной
мести.

Некоторые побуждения учитываются судом либо в качестве обстоятельств, смягчающих наказание виновному за содеянное
(например, мотив сострадания), либо отягчающих его вину (например, совершенные с особой жестокостью, садизмом,
издевательствами, мучениями для потерпевшего).
Анализируя мотивообразующие силы человека, необходимо изучать его личность в целом, а затем в ее конкретном
взаимодействии с условиями криминальной ситуации. Решение действовать определенным образом принимается на основе
функционирования мотивационной, интеллектуальной и эмоциональной сфер психики. При принятии решения когнитивный
компонент в психике должен преобладать, в этом случае, оправдывая свое предназначение, человек будет “человеком
разумным”. Но не всякое побуждение конструируется человеком на сознательном уровне, оно может быть создано в
континууме от осознанного до бессознательного и проявиться, например, в виде неосознаваемого влечения или установки
(готовности реагировать или действовать определенным образом).

Побуждение человека может быть ситуационным проявлением и зависеть от временного психического состояния, например,
патологического или эмоционального. Побуждение может быть как элементарным, непроизвольным психическим
проявлением, так и результатом проявления личностных черт, мировоззрения человека, его жизненной позиции,
содержания и устойчивости его ценностных ориентаций, которые либо ставят заслон преступному проявлению, либо
способствуют ему. Если ценности антисоциальны, а убеждения циничны, они будут основой устойчивости преступного
проявления. Личность такого рода будет способна проявлять себя преступной не только благодаря сложившейся ситуации,
но и вопреки ей. Поэтому неоднократность проявления относится к квалифицирующим признакам особо опасного
преступления.

Для анализа преступной деятельности необходимо определение всех ее элементов. Такое проявление, как серия ударов,
выстрелов, может быть как операцией или действием, так и деятельностью, в целом, т. е. разными по психологической
структуре видами активности. Например, серия ударов может проявляться как особо жестокое деяние, ради доставления
жертве мучений, а может как автоматическое, стереотипное проявление в состоянии аффекта.

РАЗДЕЛ 1. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ КРИМИНАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ

1.3. МЕТОДЫ КРИМИНАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ

Изучение личности преступника, преступных сообществ и психологии преступности в целом должно быть не эпизодическим,
а систематическим, плановым, осуществляемым по научно обоснованной программе. Руководствуясь изложенными
требованиями, необходимо выбирать в каждом исследовании соответствующие методы для получения объективных данных
о конкретной личности правонарушителя, о психологии криминальной группы в той или иной области преступности.

В криминальной психологии имеет значение взаимосвязь двух аспектов применения системно-структурного метода при
анализе преступника и преступных групп. Во-первых, рассмотрение преступности как множества взаимодействующих
составляющих (преступлений, лиц, их совершающих, преступных формирований и т. п.), обнаружение взаимодействий
между ними. При этом анализируется психологическая структура преступности, характеристики различных элементов, их
взаимодействие.

Во-вторых, преступность исследуется в рамках более общей системы — общества. Выявляются внешние связи преступности
с различными характеристиками общества и личности, выделяются среди них главные. В том числе причинные связи, т. е.
порождающие преступность. При этом определяются особенности преступности и ее соотношение с другими системами, то,
какую роль выполняет преступность как подсистема общества.

Преступность рассматривается в данном аспекте во взаимосвязи с иными негативными социально-психологическими


отклонениями (пьянством, наркоманией, проституцией, теневой экономикой, теневой юстицией и др.), и в этом случае
нередко ее анализ осуществляется в рамках выделения такой системы, как социальные отклонения. Она также
рассматривается в связи с экономикой, политикой, иными сферами жизнедеятельности.

Все это анализируется в динамике, выявляется диалектика структуры преступности и ее взаимодействия с более общей
системой — обществом и другими его структурами.

Для изучения психических явлений в области преступности в криминальной психологии и практики профилактики
правонарушений используются различные методы. Под методами понимается путь, способ исследования или деятельности.
Все используемые в криминальной психологии методы принято делить на: 1) методы сбора информации и 2) методы
анализа первичных данных. Функции сбора информации реализуются посредством методов наблюдения, разнообразных
опросов (беседы, анкетирование), экспериментов, обобщения независимых характеристик, экспертных оценок,
социометрии, тестов и т.д. Методами же анализа первичных данных являются: содержательный (качественный) и
количественный (статистический); описательный; исторический; экспериментальный; моделирование.

Методы сбора и анализа информации тесно связаны и взаимодействуют, нередко взаимно перекрывая друг друга. Так,
эксперимент или социометрический опрос могут служить и сбору информации, и ее обобщению, и внедрению в практику.

Различают также методы научного исследования (применяемые учеными для изучения проблемы) и методы, применяемые в
практической деятельности, например, психологом школы, для "изучения степени криминализации подростковой среды или
изучения конкретной личности подростка с деликвентным поведением и воздействия на него.

В процессе системно-структурного анализа обычно широко используются математические методы. Ограниченно


используются методы математического моделирования. В то же время распространена практика проведения
корреляционного, кластерного анализа и применения некоторых других математических методов с использованием
мультимедийных программ.

Рассмотрим основные методы криминальной психологии.


1.3.1. АНАЛИЗ УГОЛОВНОЙ СТАТИСТИКИ

Чтобы иметь общее представление о современной преступности (и в частности — о подростковой), психологи изучают
общую уголовную статистику, выделяя в ней такие параметры:

— динамика преступности по времени, месту и объектам преступного посягательства;

— структура и характер совершаемых преступлений;

— степень организованности;

— профессионализация преступных проявлений;

— социально-демографическая характеристика преступников;

— виды и характеристика групповой преступности;

— влияние взрослых на подростковую преступность;

— проявление новых видов и способов преступного промысла;

— степень коррумпированности преступности;


— связь отечественной преступности с зарубежной.

Можно выделять и другие параметры для анализа. Проведенный анализ позволяет выделить приоритетные направления
для криминально-психологического исследования.

Однако данные уголовной статистики лишь приблизительно отражают общую картину состояния преступности, поскольку в
нее не входят данные о латентной преступности. Поэтому анализ уголовной статистики дополняется различными опросами
(анкетированием, интервью и др.).

1.3.2. АНКЕТНЫЙ МЕТОД

— это опрос определенной группы людей по заранее разработанным вопросам с целью получения количественных данных.
Например, анкетным опросом можно изучить интересы, мнения девиантной группы подростков, мнения осужденных в
колонии по тем или иным нравственным, правовым и другим вопросам, законопослушных граждан в оценке современной
преступности, мер профилактики и т.д. Анкетированием можно охватить большую группу лиц, провести исследование в
кратчайшие сроки. Однако к результатам анкетного опроса надо подходить осторожно, так как они в известной мере носят
субъективный характер. При этом опрашиваемые (особенно правонарушители) должны быть убеждены, что анкетный опрос
не будет использован им во вред и тайна опроса будет сохранена.

1.3.3. АНАЛИЗ ПЕРИОДИЧЕСКОЙ ПЕЧАТИ

В периодической печати широко освещаются вопросы борьбы с преступностью. Многие издания специально имеют раздел
«Криминальная хроника», где освещаются совершаемые преступления, дается характеристика личности или группы
преступников, методы и способы совершения преступлений, способы сокрытия следов, поведение задержанных обвиняемых
и подозреваемых и т.д. Данные прессы и телевидения подвергаются контент-анализу (качественному и количественному
анализу). Для этого исследователь разрабатывает схему такого анализа исходя из исследуемой проблемы. К сожалению,
контент-анализ СМИ пока мало используется для изучения криминально-психологических проблем.

1.3.4. ОЦЕНКА ЭКСПЕРТОВ

Это метод опроса компетентных людей в области борьбы с теми или иными видами преступлений. В изучении
организованной преступности такими экспертами могут быть сотрудники подразделений по борьбе с организованной
преступностью. В изучении преступности несовершеннолетних такими экспертами часто выступают сотрудники отделов
профилактики преступности несовершеннолетних, члены комиссий по делам несовершеннолетних, сотрудники специальных
школ для детей и подростков, нуждающихся в особых условиях воспитания, воспитательных колоний и др.

1.3.5. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ УГОЛОВНЫХ ДЕЛ

Для изучения психологических особенностей отдельных видов преступлений или категорий преступников отбираются
соответствующие уголовные дела. Дальше разрабатывается схема их анализа. Собранная информация подлежит обработке,
для чего составляется программа и данные вводятся в компьютер. Полученные данные подлежат интерпретации.

1.3.6. НАБЛЮДЕНИЕ

— основной метод криминально-психологического исследования. С помощью этого метода личность делинквента изучается
в реальных условиях без вмешательства исследователя.

Наблюдение должно отвечать следующим требованиям:

— целенаправленность — т.е. иметь определенную программу и план наблюдения, в которой отражается: что наблюдать и
в каких условиях;

— систематичность — быть постоянным, а не от случая к случаю;

— репрезентативность — количество наблюдений и число наблюдаемых должно быть достаточным для получения значимых
результатов и позволять использовать математические методы обработки материала;

— результаты наблюдения подлежат точной фиксации в протоколе наблюдения, используются также магнитофонные и
видеозаписи;
— наблюдать одно и то же лицо или группу надо в разных, закономерно меняющихся условиях.

Недостатком этого метода является то, что само по себе наблюдение далеко не всегда позволяет отделить случайные
факты от закономерных, а истолкование этих фактов может быть субъективным.

1.3.7. МЕТОД ОБОБЩЕНИЯ НЕЗАВИСИМЫХ ХАРАКТЕРИСТИК

С любым подростком-правонарушителем общается большой круг людей: друзья по месту жительства, классный
руководитель школы, инспектор ОППН органов внутренних дел, врач, преподаватели конкретных учебных дисциплин и т.д.
Суть метода заключается в учете этих независимых характеристик одним лицом, например, классным руководителем или
инспектором ОППН, и использовании их в научных и практических целях. Методом обобщения независимых характеристик
можно изучать не только отдельную личность, но и криминальную группу.

1.3.8. СОЦИОМЕТРИЯ

— как способ измерения контактных взаимоотношений (в переводе с лат. socius означает товарищ, компаньон, metrum —
измерять, мерить) применяется и в криминальной психологии. Она позволяет получить одномоментные «снимки» структуры
неформальных, межличностных отношений в группе, сообществе.

Но в криминальной психологии не всегда можно использовать социометрию в чистом виде при исследовании криминальной
группы. И тут на помощь приходит разновидность этого метода, называемая «пространственно-знаковая социометрия».

1.3.9. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ДАННЫХ СУДЕБНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ

Судебно-психологическая экспертиза — это процессуальное действие, предусмотренное уголовно-процессуальным


кодексом, проводимое в целях получения заключения эксперта по вопросам, имеющим доказательственное значение по
делу, и требующее серьезных познаний в области психологии.
В процессе судебно-психологической экспертизы решаются следующие задачи:

— установить, способен ли обвиняемый с отставанием в психическом развитии полностью осознавать свои действия и
руководить ими;

— способен ли потерпевший (малолетний, несовершеннолетний), подвергнувшийся изнасилованию, правильно понимать


характер и значение совершаемых с ним действий и оказывать сопротивление;

— установить способности обвиняемых, потерпевших и свидетелей адекватно воспринимать имеющиеся для дела
обстоятельства и давать правильные показания;

— были ли у лица, покончившего самоубийством, перед смертью психические состояния, предрасполагавшие к


самоубийству, и установить возможные причины этих состояний;

— установить наличие или отсутствие у подэкспертного в момент совершения преступления состояния аффекта или иных
непатологических состояний (страха, депрессии, стресса, фрустрации), существенно повлиявших на его сознание и
деятельность;

— определить ведущие мотивы в поведении человека и мотивацию отдельных поступков, характеризующих его личность;

— установить индивидуально-психологические особенности подэкспертного, существенно повлиявшие на его поведение и


на формирование намерения совершить преступление;

— установить структуру преступной группы на основе имеющихся данных о психологических особенностях личности ее
участников, выявить лидера и др.;

— установить наличие или отсутствие у лица, управляющего техническим механизмом, психического состояния,
существенно повлиявшего на управление им (на транспорте, на производстве) и повлекшего аварию или чрезвычайное
происшествие.
Исходя из этих задач, решаемых судебно-психологической экспертизой, подбираются и методы их решения. Получаемая в
ходе судебно-психологической экспертизы информация используется в научных целях для разработки теоретических
проблем криминальной психологии.

1.3.10 ЭКСПЕРИМЕНТ

— один из основных методов исследования психологических явлений, механизмов и закономерностей. Эксперимент


предполагает специальную организацию ситуации исследования, активное вмешательство в нее исследователя,
планомерное манипулирование одной или несколькими переменными (факторами). Обязательно регистрируются все
изменения в поведении изучаемого объекта. В зависимости от условий, в которых проводится исследование, различают
лабораторный и естественный эксперимент.

При лабораторном эксперименте исследователь искусственно создает обстановку и условия, в которых изучается
испытуемый. Лабораторный эксперимент в криминальной психологии используется обычно в рамках судебно-
психологической экспертизы в отношении обвиняемых, свидетелей и потерпевших. Естественный эксперимент
характеризуется тем, что личность и группа изучаются будучи включенными в стабильную обстановку жизни и быта,
например, изучение личности несовершеннолетнего правонарушителя в условиях обучения в школе (если он не подвергнут
аресту).

Констатирующий эксперимент имеет цель выявить особенности личности, ее мотивы, интересы, взгляды и убеждения,
способствующие совершению правонарушения, степень ее конформности при совершении преступления в группе.
Формирующий эксперимент сочетает в себе психологическое изучение личности или группы и осуществление определенной
системы воздействия на них.

1.3.11. ТЕСТ

(от англ, test — проба, испытание) — система специальных заданий, позволяющая выявить и измерить определенные
психические качества или свойства отдельного индивида, или другие феномены, относящиеся к нему. Тест —
стандартизированный метод, он объективно измеряет один или несколько аспектов личности. Тесты бывают — вербальные
и невербальные, тесты интеллекта и тесты личности, индивидуальные и групповые. С помощью тестов можно выявить
особенности аффективно-потребностной сферы, когнитивной (познавательной) деятельности, внутри— и межличностные
конфликты, механизмы психологической защиты, общую направленность личности, преобладающий тип переживаний.

Тестирование широко применяется при диагностике личности правонарушителя, его положения в группе, в семье, в классе
школы и др. Полученный материал используется в уголовном процессе, а также в организации профилактики
правонарушений несовершеннолетних.

РАЗДЕЛ 2. КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ КРИМИНАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ

2.1. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ ЛИЧНОСТИ ПРЕСТУПНИКА

2.1.1. ЦЕННОСТНО-НОРМАТИВНАЯ ТЕОРИЯ ЛИЧНОСТИ ПРЕСТУПНИКА

В структуру личности преступника включают ценностно-нормативные представления (диспозиции, социальные установки,


ценностные ориентации).

Ценностные ориентации — глубинные личностные характеристики, которые указывают на наиболее значимые для личности
объекты, наиболее ценимые ею. Обычно говорят об иерархии ценностных ориентаций, которая отражает определенное
предпочтение личностью одних ценностей по сравнению с другими. Важное значение имеет также устойчивость
ориентаций, ее интенсивность.

Общую классификацию поведенческих реакций личности на основе ценностных ориентации обосновал социолог В. А. Ядов.
Он соотнес их с проблемными жизненными ситуациями.

Криминологические исследования личности преступника показали, что в системе ценностных ориентаций у них первые
места занимают индивидуально— либо клановоэгоистические. Превыше всего, например, в таких случаях бывает личное
материальное благополучие, неограниченное проявление своего Я, создание для этого наиболее комфортных условий.
Либо — клановый, групповой интерес, но тоже эгоистический с позиций прав и законных интересов каждого человека,
гражданина.

Криминологами в конкретных исследованиях разграничиваются ценностные ориентации, касающиеся целей и средств.


Например, когда речь идет о достижении жизненного успеха, обеспечении "счастья". Среди ориентаций-средств
преступники в сравнении с контрольной группой гораздо чаще отдают приоритет не своим личным позитивным качествам
(способностям, трудолюбию, целеустремленности и т. п.), а материальной поддержке, "нужным связям", любым средствам
по формуле: "хочешь жить — умей вертеться". Отсюда их инициативы в подкупе государственных служащих,
экзаменаторов, использование вымогательства и т. д.
Категории морали и нравственности, производные от них понятия добра и зла, порядочности и подлости, верности и
вероломства, гуманности и жестокости, а также иные, несомненно, имеют криминологическое значение. Не случайно
нравственные качества личности всегда анализировались при ее оценке и выяснении мотивации криминального поведения.
Криминологические и психологические исследования фиксируют:

1) существенные пробелы в нравственном сознании лиц, совершающих преступления, когда, например, формировавшийся в
криминальной и аморальной среде подросток действительно не знаком с общественно одобряемой системой нравственных
норм поведения;

2) искажения, ведущие к нравственному конфликту с общепринятыми в обществе нормами морали, нормами морали разных
групп, двойной морали. Надо помнить о неоднородности морали в обществе, разделенном на социальные группы, сословия.
И криминологически существенно в этом плане выявление взаимосвязей между преступностью и моралью разных
социальных групп, слоев населения.

Криминальными психологами часто употребляется понятие «антиобщественная установка», для которой характерно
отрицание тех или иных общепризнанных ценностей, антиобщественный характер мотивов и целей поведения. Отсюда
основные черты правонарушителей:

• негативное отношение к основным социальным нормам,

• глубоко укоренившиеся неправильные представления о социальных отношениях и ценностях,

• специфические негативные черты личного опыта,

• повышенная агрессивность и возбудимость,

• примитивные влечения и несдержанность в их удовлетворении.


Наличие этих черт свидетельствует о глубине и обширности антиобщественной установки, независимо от ситуации,
способствует выбору противоправного пути достижения целей даже при наличии законных возможностей. Таким образом,
существуют некоторые комплекты черт личности, характерные для разных типов нарушителей социальных норм, но нет
таких черт, которые фатально предопределяли бы социальные отклонения.

Г.Г. Бочкарева, считает, что в центре личности преступника лежит искаженная потребность, которая определяет мотив
преступления. Структура личности преступника может быть представлена иерархией потребностей, а типы преступников в
результате определяются содержанием и степенью выраженности этих потребностей.

Другие авторы в качестве центрального образования личности преступника выдвигают понятие установки (С.Д. Арзуманян),
направленности (А.П. Закалюк). Выделяют 4 основные направленности личности преступника:

1. аморальная направленность — нарушающая моральные нормы общества, но не влекущая уголовной ответственности;

2. асоциальная направленность — обладают лица, с поведением, не совпадающим с интересами общества, но не


причиняющие существенного вреда (проституция, попрошайничество, мелкая спекуляция).

3. антисоциальная направленность — приносящая вред, не представляющий опасности главным условиям общественного


бытия.

4. преступная (общественно опасная) направленность — угрожающая условиям общественного бытия — убийства, хищения,
государственные, военные и другие преступления.

Идеи ценностно-нормативного подхода в понимании ядра личности преступника придерживаются А.И. Долгова, Л.В. Перов,
А.Р. Ратинов и др. Структура личности при этом образуется иерархическим строением системы ценностей.

Так, А.И. Долгова берет за основу американскую теорию «социальной аномии» Р. Мертона, в которой выделяются два
аспекта социального контроля: 1) цели, намерения, интересы, определяемые культурой и являющиеся законными для
большинства членов общества; 2) способы достижения этих целей.
А.И. Долгова в качестве ценностей ядра личности преступника рассматривает социальные цели и средства их достижения.
Под социальными целями понимаются: 1) общественно значимые ценности; 2) локальные цели (иметь много друзей, быть
полезным людям); 3) личные цели (добиться материального благополучия, иметь спокойную жизнь и т.п.). Выделяются
следующие способы достижения этих целей: 1) физическая сила; 2) интеллектуальные способности; 3) внешняя помощь; 4)
преступные средства.

Ратинов А.Р. предлагает планетарно-атомарную модель структуры личности преступника. В центре этой модели —
личностное ядро, вокруг в различных плоскостях и на разноудаленных «орбитах» находятся другие образования.
Ценностную сферу личности, по мнению А.Р. Ратинова, нужно представить как сложную динамическую систему, имеющую
свою ядерную и периферическую части. В центре находятся самые значимые и потому наиболее стабильные ценности
сознания, а по мере «удаления» от них — подчиненные первым более лабильные и ситуативные ценности. Ядерные
образования максимально представляют свойства всей системы, частично вбирают в себя то, что носит локальный
характер, и сами, отражаясь в различных компонентах целостной структуры, их интегрируют. Разрубание какой-либо
ценности «на периферии» не вызывает кардинальной ломки личности, если сохранено ее ядро. Ценности могут измениться,
перестроится иерархия мотивов и характер деятельности, но только при нарушении ядра личность станет принципиально
другой. Базовым ядерным образованием личности является мировоззрение, в его нравственно-психологической
модификации, выраженной в категориях смысла жизни. Мировоззрение — миросозерцание и миросозидание
(проектирование своей жизнедеятельности, определение ее смысла, перспектив). Смысл жизни — наиболее существенные
аспекты жизнедеятельности людей и образующие рабочую жизненную концепцию, философию повседневной жизни, в
которой преобладают ценностные моменты. Это отношения субъекта к себе и к различным сферам человеческих ценностей:
к труду, материальным благам, к общественной деятельности, к эстетическим удовольствиям, к знаниям, к любви и дружбе,
к семье и детям и т.д. В этом богатстве человек познает и оценивает себя, свое существование, обнаруживая при этом
определенное понимание смысла своей жизни. Содержание смысла жизни социально обусловлено и индивидуально
типично. Отмечая, что личностные ценности могут по-разному сочетаться, интегрируясь в ценностной системе, А.Р. Ратинов
полагает, что структура личности по своим содержательным характеристикам будет отличаться у отдельных лиц и иметь
своеобразную конфигурацию.

В заключение следует отметить, что преступники в значительной мере воспроизводят те взгляды и ценности, которые так
или иначе распространены в общественной и групповой психологии, проявляются в общественном мнении.
Соответствующие негативные моменты сознания создают только возможность поведения, не соответствующего закону. Но у
совершающих преступления лиц такая вероятность намного выше, так как соответствующие дефекты взглядов, ценностей,
установок, ориентации в их среде:

во-первых, более распространены;

во-вторых, носят более глубокий характер, перерастают в убеждения, готовность к поведению в их направлении, привычки
поведения, достигают в некоторых случаях такой степени выраженности, которую вообще не приходится наблюдать в
контрольной группе;

в-третьих, представляют собой комплекс взаимосвязанных деформаций ценностных ориентаций, нравственных, правовых,
иных взглядов и установок.
К тому же субъекты, обладающие такими деформациями, чаще оказываются в проблемных и конфликтных ситуациях,
возникающих при общении с себе подобными либо с лицами, придерживающимися прямо противоположных взглядов,
соответствующих морали общества и закону.

2.1.2 СМЫСЛОВАЯ КОНЦЕПЦИЯ ЛИЧНОСТИ ПРЕСТУПНИКА.

Основные экспериментальные исследования смысловой сферы преступников.

Смысловая сфера личности — это особым образом организованная совокупность смысловых образований (структур) и
связей между ними, обеспечивающая смысловую регуляцию целостной жизнедеятельности субъекта во всех ее аспектах.
Личность в своей основе представляет собой целостную систему смысловой регуляции жизнедеятельности, реализующую
через отдельные смысловые структуры и процессы и их системы логику жизненной необходимости во всех проявлениях
человека как субъекта жизнедеятельности.

Васильева Ю. А. выделяет следующие особенности смысловой сферы личности при нарушениях социальной регуляции
поведения:

1. Для лиц с нарушениями социальной регуляции поведения характерна ориентация прежде всего на собственные
потребности и на то, что способствует их удовлетворению как в актуальном поведении, так и в планировании своей жизни,
построении "образа желаемого".

2. У лиц с девиантным поведением выявляется несформированность системы личностных ценностей, что обусловливает
"закрытость" для таких субъектов общечеловеческих ценностей и идеалов, приводит к "сужению перспективы" личностного
развития. В целом мировоззрение социальных девиантов отличается относительной бедностью, неразработанностью,
ограниченностью, пониженной рефлексией ценностно-смысловых ориентиров собственной жизни.

3. Социальные ценности, регулирующие поведение девиантов, в большинстве случаев остаются для них лишь "знаемыми",
неприсвоенными, определяя либо преимущественно "экстерогенное" (т.е. осуществляющееся под влиянием "внешних" по
отношению к личности принуждающих обстоятельств) нормативное поведение, либо (при наиболее грубых формах
девиации) игнорирование социальных норм и правил, проявляющееся в различных формах открытого протеста, в том числе
в криминальном поведении. В последнем случае девианты не признают за "внешними", чужими для них ценностями права
быть ценностями для других людей, что порождает установку на вседозволенность.

4. Социальные ценности, вносящие свой вклад в регуляцию поведения девиантов, являются преимущественно ценностями
близкого, значимого окружения (семья, друзья). Девианты в большей степени ориентированы на внешние критерии оценки,
на некритичное принятие навязываемых значимым социумом — как реальным (референтная группа), так и воображаемым
(герои произведений "массовой культуры") — норм, эталонов и стереотипов.

5. Социальные девианты в значительно большей степени переживают свою жизнь как пустую, бесцельную, лишенную
интереса, смысла и перспектив. Цели в жизни либо отсутствуют, либо набор их очень ограничен, поведение нередко носит
ситуативно обусловленный характер.

6. Девианты ориентированы прежде всего на настоящее с удовлетворением "здесь-и-теперь" потребностей при


неразработанности, аморфности образа будущего. Феноменологически это проявляется в отсутствии не только целей в
жизни, но и желания иметь их, в слабости долгосрочного прогнозирования.

7. Социальные девианты отличаются также пассивным отношением к собственной жизни, переживанием слабого контроля
над своим поведением, жизнью в целом в меньшей ответственностью за совершенные поступки.

Переходя к обобщению проанализированных в данном разделе данных, касающихся особенностей смысловой сферы при
девиантном развитии личности, прежде всего обратим внимание на тот примечательный факт, что нарушения затрагивают,
причем весьма существенно, все параметры индивидуальных различий смысловой сферы личности. Нарушения по
параметру целесмысловой ориентации проявляются во множестве конкретных показателей, в частности, в присущей
правонарушителям пассивной, реактивной, выжидательной, защитной позиции. Люди с девиантной личностной структурой
гораздо больше склонны прямо удовлетворять свои желания, реагировать на стимулы, применять стереотипы и действовать
согласно ожиданиям референтной малой группы.

По второму параметру — общему уровню осмысленности жизни — в исследовании Ю.А.Васильевой получены однозначные
данные о значимо более низкой осмысленности жизни в девиантной выборке.

Третий параметр — соотношение ценностной и потребностной регуляции — определяет одно из главных специфических
отличий девиантной личности. Специфика девиантов проявляется не только в большем удельном весе потребностей в
смыслообразовании и меньшем — ценностей, но и в том, что присущие им ценности с содержательной стороны часто
«дублируют» потребности, а со стороны их происхождения ограничены ценностью малой, как правило, криминальной или
«предкриминальной» референтной группы. Ценности больших социальных общностей и общечеловеческие ценности редко
представлены в структуре девиантной личности.

По четвертому параметру — структурной организации — смысловая сфера девиантов отличается узостью отношений с
миром, структурной упрощенностью, слабой иерархизированностью побуждений, неустойчивостью. Осознанность
смысловых ориентиров, как и критичность, рефлексия, регулирующая роль мировоззрения у них существенно снижены.
Наконец, по последнему параметру — временной локализации — отличия девиантов также весьма выражены. Они
фиксированы на настоящем, а перспектива будущего, вместе с функциями планирования и целеполагания, у них нарушена.

Психологические особенности смысловой сферы преступников с нарушениями психического развития

Структура ценностно-смысловой сферы при специфических расстройствах личности, осложненных противоправным


поведением, характеризуется рядом структурных трансформаций, которые связаны с нарушениями социально-
психологической адаптации (Шестопалова Л. Ф., Перевозная Т. А. «Новости харьковской психиатрии», 2002).

Основными структурными характеристиками данных трансформаций являются:

1) неполная структурированность элементов ценностно-ориентационной системы, связанная с недостаточной


разработанностью и представленностью смысловых единиц в сознании психопатических личностей;

2) низкий показатель согласованности этих элементов и их высокая конфликтность, что приводит к автономности
функционирования отдельных ценностей, их дисгармоничности и непродуктивности в качестве ведущих детерминант
регуляции поведения;

3) низкий уровень когнитивной сложности ценностно-смысловой сферы, связанный с дефицитарностью, жесткостью и


недостаточной многомерностью способов оценочно-ориентировочной деятельности;

4) недостаточная осмысленность ведущих ценностно-мотивационных тенденций.

Система ведущих ценностных ориентаций включает интимно-личностные отношения, соответствие социальным ожиданиям,
материальное благополучие, профессиональные качества, интеллектуальные достижения, а также удовлетворенность
своим «Я». Ценности, которые презентируют материальную обеспеченность, профессиональную самореализацию и наличие
деловых качеств, а также интимно-личностные отношения и здоровье, определяют наибольшую дезадаптирующую роль
ситуаций, связанных с неудачами самореализации.
В структуре ценностно-смысловых образований преступных личностей наблюдается доминирующее значение ценности
удовлетворяющего личность самоотношения (как правило, неосознаваемое субъектом), выражающееся в ощущении
собственной адекватности-неадекватности, которая выполняет адаптивную функцию по отношению к собственным
аномальным личностным проявлениям.

Таким образом, выделение основных существенных черт отличия смысловой сферы личности преступника необходимо в
контексте определения основных задач и содержания психокоррекционной и ресоциализирующей программ.

Дефекты правосознания преступников и их место в детерминации преступного поведения.

Правосознание — сфера общественного или индивидуального сознания, включающая правовые знания, отношения к праву
и правоприменительной деятельности.

В исследовании структуры личности преступника большое значение придается изучению степени знания личностью
социальных норм, правосознанию преступников. Выделяют 3 основные функции правосознания: познавательную,
оценочную, регулятивную.

Выявлены различия между правосознанием правопослушных граждан и лиц, совершивших правонарушения, а также
особенности правосознания различных преступников. Установлено, что в генезисе преступного поведения наибольшее
значение имеет отношение к праву.

При исследовании преступника возникает вопрос: почему личность с искаженными потребностями, интересами,
ценностными ориентациями, нравственными представлениями не остановил закон, особенно уголовный с его строгими
санкциями? Ответ на этот вопрос требует анализа правосознания человека. Такого рода исследования, активно проводимые
в криминологии и психологии, говорят о существенной специфике правосознания и правовых установок преступников,
выявляемой при сравнении их с соответствующими характеристиками лиц из контрольной группы, ведущих себя устойчиво
правомерно.

Если говорить об отношении преступников к закону в целом, то преступники не занимают какой-то особой, четко
выраженной позиции. В принципе ими признается необходимость существования закона, осознается справедливость и
гуманность многих охраняемых им положений.
Правда, преступники реже, чем лица в контрольной группе, отмечают созидательную роль закона, его функцию
социального регулятора, хуже (за исключением части государственных, должностных, экономических преступников)
осведомлены о государственно-правовых принципах устройства общества, о социальной роли закона, нормах различных
отраслей права. Ошибочно мнение о том, что правонарушители лучше других граждан знают уголовный закон. Во-первых,
до совершения первого преступления и его раскрытия их правовая осведомленность мало отличается от правовой
осведомленности ровесников. Во-вторых, полученные ими до и после преступления знания случайны и бессистемны, резко
ограничены личным опытом либо опытом тех, с кем эти лица находятся в контакте. Уголовный закон в этом случае не
играет должной предупредительной роли именно в отношении тех, кто в этом особенно нуждается.

Осужденные отнюдь не всегда полагают, что предусмотренные законом санкции следует смягчать. Ведь наказываются и те
деяния, от которых сами осужденные страдают. Но при этом различаются представления разных категорий осужденных о
том, какие именно преступления следует строже или мягче карать. Специфичны правовые требования корыстных и
насильственных преступников, общеуголовных и экономических.

У преступников наиболее искажен такой элемент правосознания, как отношение к исполнению правовых предписаний.
Весьма распространено убеждение, что закон можно нарушить в конкретной ситуации, ставящей под угрозу какие-то
личные или групповые интересы. Здесь дает себя знать и определенная иерархия ценностей личности.

По сравнению с законом нередко значительно переоценивается влияние мотива общественно опасного деяния на его
уголовно-правовую квалификацию и наказание.

В контингенте преступников всегда наиболее ярко обнаруживалось разное отношение к нарушениям закона. В частности, к
тем, которые допускаются лично ими, их родными и близкими, и тем, которые совершаются другими лицами, а тем более в
отношении них. Принципы равенства людей перед законом, социальной справедливости в общепринятом понимании ими не
восприняты на уровне убеждений и руководства к действию.

Криминологически значимы также содержание экономического сознания личности, религиозного, эстетического,


политического.

Таким образом, в правосознании преступников можно отметить следующие особенности.

Во-первых, отнюдь не у каждого преступника ценностные ориентации, нравственное, правовое, иные формы сознания
заметно отличаются от соответствующих характеристик лиц из контрольной группы. Не установлено особых отличий у
случайных преступников, совершивших даже убийства, но в особо неблагоприятной ситуации.
Во-вторых, большинство умышленных преступников, даже несовершеннолетних, заметно отличаются от ровесников,
ведущих себя устойчиво правомерно, на основе комплекса признаков, отражающих ценностные ориентации, нравственные,
правовые взгляды.

В-третьих, разным видам преступного поведения соответствуют специфические виды искажения содержательной
характеристики сознания, хотя они проявляются на фоне некоторых общих для разных преступников.

Правовые взгляды у многих рецидивистов, особенно тех, кто долго находился в местах лишения свободы, бывают настолько
искажены, что ими даже не осознается степень отличия собственных взглядов от общепринятых и отраженных в законах. В
"естественности" соответствующих воззрений убеждает негативная и относительно замкнутая микросреда. Поэтому при
опросах такие лица не стесняются демонстрировать свои взгляды, даже татуировки, отражающие такие суждения: "не
скорбящий ни о чем, кроме своего тела и пайки хлеба", "сила, месть, беспощадность", "чти закон воров", "бог создал вора,
а черт прокурора", "человек человеку волк"1.

Ю. М. Антонян выделяет в качестве самостоятельного криминогенного фактора "отчуждение": "Наши исследования


показывают: многие преступники находятся в определенной социально-психологической изоляции, как бы отчуждены от
других людей, а отсюда — от многих важнейших социальных ценностей, что способствует совершению преступлений.
Отчуждение может выражать личностную позицию, а может порождаться только внешними, или в основном внешними,
обстоятельствами. Первое из них можно условно назвать психологическим, а второе — социальным".

Таким образом, дефекты индивидуального правосознания как результат недостаточной его социализации проявляются у
преступников в следующих формах:

а) социально-правовой инфантилизм;

б) правовая неосведомленность;

в) социально-правовая дезинформированность;

г) правовой нигилизм (негативизм);


д) социально-правовой цинизм;

е) социально-правовое бескультурье.

В заключение необходимо отметить, что изучение дефектов и деформаций правосознания правонарушителей сочетается в
криминальной психологии с разработкой методов их профилактики и коррекции.

РАЗДЕЛ 2. КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ КРИМИНАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ

2.2. ОСНОВНЫЕ КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ И ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ КЛАССИФИКАЦИИ ПРЕСТУПНИКОВ

2.2.1. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ТИПОЛОГИЗАЦИИ ПРЕСТУПНИКОВ

Для того чтобы правильно решить сложные вопросы классификации и типологии преступников, что имеет большое научное
и практическое значение, необходимо определить принципиальные методологические подходы к этим приемам научного
познания. Прежде всего, следует отметить, что классификация и типология, при всей их схожести, не одно и то же.

Классификация, являясь более низким уровнем обобщения, представляет собой устойчивую группировку исследуемых
объектов по их отдельным признакам и строится на весьма жестких критериях групп и подгрупп, каждая из которых
занимает четко зафиксированное место. Типология такой жесткой дифференциации не содержит.

Классификация преступников в юриспруденции может быть построена по различным основаниям, среди которых следует
выделить две большие группы признаков: социологических (социально-демографических) и правовых.

К первым из них относятся: пол, возраст, уровень образования, уровень материальной обеспеченности, социальное
положение, наличие семьи, социальное происхождение, занятость общественно полезным трудом, род занятий, наличие
специальности, место жительства.

Ко вторым — характер, степень тяжести совершенных преступлений, совершение преступлений впервые или повторно, в
группе или в одиночку, длительность преступной деятельности, объект преступного посягательства, форма вины.

Отдельную группу составляют признаки, характеризующие состояние здоровья преступников. В этой связи могут быть
выделены здоровые, а также лица, страдающие соматическими или психическими расстройствами.

Конечно, приведенный перечень признаков (критериев) классификации преступников не является исчерпывающим и может
быть дополнен другими психологическими характеристиками. Здесь многое зависит от того, для чего осуществляется
классификация, каким конкретным целям она подчинена.

Проблема типологии личности преступника может быть решена лишь на прочной методологической основе. Говорить о
личности преступника как о социальном типе можно лишь в том случае, если она отличается каким-либо признаком,
которого нет у представителей других социальных типов. Таким признаком, свойством является его общественная
опасность, заключающаяся в возможности нанесения вреда тем отношениям, которые охраняет государство.

Личность преступника как явление типологического порядка есть носитель наиболее общих, устойчивых, существенных
социально-психологических черт и свойств. Специфика личности как типа заключается именно в том, что в ней имеются
особенности, которые выступают в качестве внутренних психологических причин преступного поведения. В качестве
таковых выступают жизненный опыт человека, наполненный социальным содержанием, а также черты духовного мира,
предопределяющие в конфликтных ситуациях выбор общественно опасного варианта поведения.

2.2.2. ЗАРУБЕЖНЫЕ ТИПОЛОГИИ ПРЕСТУПНЫХ ЛИЧНОСТЕЙ

Обратимся к истории типологизации личности преступника.

Создатели позитивистской школы уголовного права врач-психиатр Ч. Ломброзо и криминолог Э. Ферри различали пять
типов преступников (Зелинский А. Ф.,2000):

• прирожденных;

• "преступников вследствие безумия", психопатов и иных, страдающих психическими аномалиями;


• преступников из страсти;

• случайных;

• привычных.

Так называемая социологическая школа, которая возникла как реакция на крайности ломброзианства, сохранила в
основном ту же классификацию, исключив из нее лишь прирожденного преступника.

Юнговское деление людей на интравертированных и экстравертированных широко известно. Упоминавшийся ранее


российский криминолог С.В.Познышев в своей классификации преступников фактически использовал ее. Сам Юнг, однако,
не пытался распространить свою схему на классификацию преступников.

Другой последователь неофрейдизма Эрих Фромм исходил из того, что человек существует, во-первых, благодаря тому, что
он производит и потребляет вещи (процесс ассимиляции) и, во-вторых, устанавливает отношения с другими людьми
(процесс социализации). Люди по-разному относятся к этим процессам. Различаются два типа ориентаций — продуктивная
и непродуктивная. Поскольку преступники — это лица, повинные в преступной деятельности, то их ориентацию вряд ли
можно назвать продуктивной. Типы характеров лиц с непродуктивной ориентацией в процессе их преобразовательной
(ассимиляции) и коммуникативной (социализации) деятельности бывают следующими:

• рецептивный (получающий) и мазохистский;

• эксплуататорский (берущий) с садистскими наклонностями;

• накопительский с деструктивными наклонностями в отношениях с другими людьми и обществом;


• рыночный (обменивающий) с выраженным эгоцентризмом и равнодушием к другим людям.

Мазохистские и садистские наклонности часто сочетаются, а деструктивизм и эгоизм обусловливают состояние психической
и социальной отчужденности.

В период становления и кратковременного расцвета советской криминологии 20-х гг. проблеме типологии преступников
было посвящено несколько интересных работ, в которых к традиционному перечню присоединялись профессиональные
преступники (Е. Немировский), а также расхитители и коррумпированные чиновники (Г. Шнейдер и др.).

Современный представитель биопсихологического направления в криминологии Ж. Пинатель также разделяет


правонарушителей на две категории — особых и обычных. Первые, в свою очередь, разделяются на психопатов, дебилов,
алкоголиков и наркоманов. Среди обычных — профессиональные преступники и случайные. Последние могут быть:

а) криминолоидами,

б) "псевдопреступниками" (совершившие преступления по неосторожности) и преступниками по страсти.

Ж. Пинатель называет свою классификацию биопсихосоциальной.

Среди последователей 3. Фрейда в современной криминологии привлекает к себе внимание Р. Санфорд, который различает
три категории преступников в зависимости от соотношения у них самосознания ("Я"), нравственности ("Сверх-Я") и
бессознательных деструктурных влечений ("Оно");

• досоциальные; у них слабое "Я" и инфантильное "Сверх-Я", которое не в состоянии контролировать примитивные
деструктивные влечения "Оно" к насилию или иной агрессии;

• антисоциальные — сильное "Я", слабое "Оно" и слабое "Сверх-Я" обусловливают эгоцентризм личности и корыстную
направленность совершаемых преступлений;
• асоциальные — лица со слабыми "Я" и "Сверх-Я", но достаточно агрессивным "Оно", склонные к дезадаптивному
поведению (бродяжничеству, проституции, алкоголизму, наркомании и связанным с ними преступлениям).

Вот пример современной криминологической классификации социологического направления:

• социопаты, у которых отсутствуют внутренние моральные запреты и способность к эмоциональным контактам;

• невротики;

• эгоистические личности;

• преступники в силу подверженности к определенной субкультуре и референтной группе.

2.2.3. ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ КЛАССИФИКАЦИИ И ТИПОЛОГИИ ПРЕСТУПНИКОВ

А. Е. Петрова, как и другие авторы психологических схем, начинает свою классификацию с разделения всех людей на две
исходные категории — нормальных людей (непримитивных) и примитивных, то есть с неразвитой психикой и социально
неадаптированных. Примитивными признаются дети, душевнобольные и преступники. Примитивы отличаются от
непримитивов неясным восприятием, недостаточно развитым мышлением, импульсивной реакцией, неразвитостью
социально-правовых понятий и нравственных чувств; действия их, как правило, не согласуются с мыслями.

Если работа Петровой оказалась почти забытой, классификация личностей, предложенная А. Ф. Лазурским в те же годы,
была высоко оценена современниками и используется в наше время. Преступников следует отнести к той человеческой
категории, которую А.Ф.Лазурский назвал извращенным типом. Принимая во внимание доминирующие черты характера
("психическое содержание личности"), автор разделяет этот тип на четыре подтипа: рассудочные, слабовольные,
импульсивные, эмоциональные и располагает их на трех уровнях психической активности — высшем, среднем и низшем.
В зависимости от преобладания тех или иных личностных свойств, степени выраженности асоциальных установок, уровня
криминальной зараженности, криминального опыта и квалификации и других оснований может быть проведена
психологическая классификация правонарушителей (преступников). Любопытна в этом смысле классификация В.М.
Бехтерева, который подчеркивал, что в одних случаях в основе преступления лежат особенности эмоциональной сферы,
необычайная раздражительность, импульсивность. Таких лиц он называет "преступники по страсти". В других случаях
преступность имеет причиной недоразвитость нравственной сферы, стремление удовлетворить свои потребности без
особого труда. Такие преступники обычно совершают противоправные действия с обдуманным намерением и умыслом. В.М.
Бехтерев называет их "преступниками, лишенными нравственного чувства" или "врожденными преступниками". Третья
категория — это слабоумные преступники, которые вследствие недостатков в интеллектуальной сфере не могут оценить
значение прав собственности и различий между добром и злом. Четвертая категория — "преступники с ослабленной волей",
отличающиеся ленью и неспособностью к систематическому труду. Известна классификация преступников, проведенная
профессором С.В. Познышевым. (Познышев С.В. Очерки тюрьмоведения — М.,1915) Прежде всего он разделял
преступников на эндогенных (совершивших преступления в силу внутренних, личностных факторов, сознательно вставших
на преступный путь) и экзогенных (вставших на преступный путь в силу влияния внешних обстоятельств, сложившейся
жизненной ситуации, других людей). Затем в этой классификации выделяются профессиональные преступники
(профессионалы) и криминолоиды. В заключение даются 4 категории преступников:

а) эмоциональные;

б) нравственно ослабленные;

в) эмоциональные и одновременно нравственно ослабленные;

г) совершившие преступление в состоянии возбуждения под влиянием наркотиков и алкоголя.

А.Г. Ковалев выделяет в своей классификации:

1) глобальный преступный тип, характеризующийся полной преступной зараженностью и большой степенью общественной
опасности;

2) парциальный преступный тип, характеризующийся внутренней "раздвоенностью", сочетанием в себе черт нормального
социального типа поведения и черт преступника;

3) предкриминальный тип, отражающий потенциальную возможность лица стать преступником, попав в определенную
ситуацию, так как у него снижена нравственная и психологическая устойчивость.

К.К. Платонов классифицировал преступников по индивидуально-психологическому критерию, по которому могут быть


четко выделены следующие типы личностей преступников:

• 1-й тип самый отягощенный, он определяется соответствующими взглядами и привычками, внутренней тягой к повторным
преступлениям;

• 2-й тип определяется неустойчивостью внутреннего мира; личность совершает преступление под влиянием сложившихся
обстоятельств или окружающих лиц;

• 3-й тип определяется высоким уровнем правосознания (в случае ранее совершенного преступления — глубоким
раскаянием в содеянном), но пассивным отношением к другим нарушителям правовых норм;

• 4-й тип определяется не только высоким уровнем правосознания, но и активным противодействием или хотя бы
попытками его нарушению правовых норм;

• особый 5-й тип безотносительно к личности, ее внутреннему миру определяется возможностью только случайного, в
частности в условиях алкогольного опьянения, преступления.

Преступная личность как психологическое понятие определяется безоговорочно только у 1-го типа из указанных выше.
Только в этом случае понятия «личность преступника» и «преступная личность» совпадают, и их расхождение требует
глубокой перестройки данной личности. Для 2-го типа это совпадение чаще бывает только кратковременным.

Все единичное в личностях преступников при всем их неповторимом разнообразии может быть сведено к четырем типам.
Условно и кратко эти типы могут быть названы так:

• случайно-небрежные;
• оступившиеся;

• привычные правонарушители;

• преступники-профессионалы.

Примером случайно-небрежных являются осужденные за дорожно-транспортные происшествия при обгоне.

Здесь приговор является актом социальной справедливости к пострадавшим и воспитательным мероприятием как по
отношению к виновнику, так и к другим и исчерпывает исправительные мероприятия.

Оступившиеся под влиянием обстоятельств, если у них нет оснований быть зачисленными в следующую группу, составляют
у нас далеко не главную, как иногда считают, массу осужденных. Это весьма дифференцированная группа, дающая
основной контингент для успешного условно-досрочного освобождения, не дающего рецидивов. Именно к этому типу
принадлежит тот подтип преступников, которых «достаточно провести по тюремному коридору», по словам Г. М.
Медынского, чтобы получить воспитательный результат, с трудом получаемый в процессе исполнения приговора трех
остальных типов. Отграничение этого типа преступников от предыдущего типа, «случайно-небрежных», определяется тем,
что его представители вполне сознательно идут на преступление, оправдывая свой шаг иногда обстоятельствами, иногда
(что психологически, но существу, то же самое) слишком большим соблазном и надеждой на безнаказанность, на «авось».

От следующего типа личностей — преступников «привычных правонарушителей» — тип «оступившихся» отличается


отсутствием глубоких корней в социальной патологии развития их личности до первого преступления. Он очень редко дает
рецидивы, а если дает, то обычно вследствие невозможности трудоустроиться или перехода в 4-й тип под влиянием
уголовного окружения в ИТУ, оказавшегося более действенным, чем необходимые исправительно-воспитательные
мероприятия.

По аналогии с медицинским понятием и термином «преморбидная личность», т. е. «личность до данного заболевания»,


здесь можно и нужно говорить о социально здоровой прекриминальной личности. Однако если у клинически полноценной
преморбидной личности заболевание может быть вызвано только внешними для личности причинами, то у этого типа
личности при ее первом преступлении внешние воздействия всегда только доминируют.
На типе привычных правонарушителей надо остановиться несколько подробней. Ослабление социальных тормозов у
предкриминальной личности преступников этого типа приводит к ослаблению не только психологических, но и
физиологических тормозов, стирая грань между правонарушением типа перехода улицы на красный свет и
правонарушением, квалифицируемым как преступление.

Тип преступников-профессионалов, совершающих повторные преступления, характеризуются низкой общей и особенно


моральной культурой. Это тот единственный случай, когда типом личности преступника является преступная личность.

В ходе современных исследований психологических особенностей лиц, совершивших преступные деяния, обращает на себя
внимание такое интегративное качество личности, как социальная адаптивность, которая влияет на отношения субъекта с
окружающей его социальной средой, определяет в целом его жизненную стратегию, тактику повседневного поведения,
взаимоотношений с окружающими его людьми, способы разрешения им различных конфликтов с помощью правовых либо
не правовых (криминальных) средств. В основе социальной адаптивности личности лежит психическая адаптация человека.

С точки зрения социальной адаптивности лиц, совершающих преступления, условно делят на две большие группы, два
основных типа: социально-адаптивный и социально-дезадаптивный тип личности с выделением промежуточных вариантов
личности.

Уровень социальной адаптивности определяют следующие психологические факторы (свойства личности человека и
личности преступника): нервно-психическая, эмоционально-волевая устойчивость личности; интеллектуальный уровень
развития субъекта; мотивационная сфера личности, включающая не только мотивы достижения, избегания неуспеха, но и
такие более сложные образования, как ценностные ориентации, мировоззренческая основа личности.

Различное сочетание качественных характеристик, формирующих тот или иной фактор, позволяет оценивать уровень
социальной адаптивности личности и, что особенно важно, прогнозировать поведение субъекта, его наиболее
предпочтительные способы разрешения конфликтов позволяет судить о том, насколько он в состоянии управлять
ситуациями, в которых неожиданно оказывается либо которые, напротив, сам целенаправленно ищет во имя
удовлетворения своих потребностей, достижения уровня собственных притязаний.

Социально-адаптивный тип личности преступника. Данный тип отличается высоким уровнем нервно-психической,
эмоционально-волевой устойчивости, сопротивляемостью (толерантностью) к стрессу, к длительно воздействующим
психофизическим перегрузкам, стеническим типом реагирования в сложных, критических ситуациях, развитыми
адаптивными свойствами нервной системы: силой, подвижностью нервных процессов. Эти качества могут усиливаться
хорошо развитым интеллектом, позволяющим субъекту успешно осваивать тот или иной способ совершения преступлений,
гибким мышлением, сообразительностью, прагматическим складом ума, способностью прогнозировать развитие событий не
только на время совершения преступления, но и в последующем в ситуациях активного противодействия усилиям
правоохранительных органов. Такие лица нередко имеют достаточно широкий круг интересов (и не только в криминальной
сфере), хорошую память, развитое внимание, воображение, обостренное восприятие.
Такие лица часто отличаются высоким (завышенным) уровнем притязаний, что иногда приводит их к переоценке своих сил
и возможностей и может послужить одной из причин ошибок в ходе их противодействия работникам правоохранительных
органов.

В мотивационной структуре личности данного криминального типа, как правило, преобладают мотивы достижения,
ценностные ориентации, позволяющие им осознанно игнорировать социальные нормы, общепринятые правила поведения,
преступать недозволенное.

Совокупность отмеченных выше качеств личности позволяет представителя данного типа дольше других правонарушителей
оставаться неразоблаченными, основательно усваивать криминальный опыт, умело используя его в своей преступной
деятельности, приобретать соответствующую криминальную квалификацию. Такой тип личности распространен среди тех,
кого относят к профессиональным преступникам, кто является лидерами организованных преступных групп, активными
участниками совершения групповых преступлений, руководителями различных организованные преступных сообществ,
бандитских формирований.

Социально-дезадаптивный тип личности преступника. Лица, которых можно отнести к данному типу, отличаются, прежде
всего, своей низкой эмоционально-волевой устойчивостью, сниженной сопротивляемостью к стрессу, невротической
симптоматикой, ярко выраженными акцентуированными свойствами характера по гипертимно-неустойчивому,
эпилептоидному и некоторым другим типам, психическими аномалиями, психотическими расстройствами, психопатическими
особенностями личности.

Неразвитые в должной мере социально-адаптивные качества таких лиц, сниженный порог их нервно-психической
устойчивости могут усугубляться недостаточно высоким интеллектом, слабо развитыми прогностическими способностями.

Кроме того, поведение подобного рода субъектов во многом бывает обусловлено достаточно примитивными потребностями
(проводить время в постоянных развлечениях, сопровождаемых употреблением спиртных напитков, наркотиков и пр.).
Интересы, ценностные ориентации, мировоззренческая основа таких лиц характеризуются своей бездуховностью,
примитивным складом, отсутствием высоких идеалов. Поэтому им трудно прогнозировать свои поступки, поведение во имя
достижения более значимых целей по сравнению с удовлетворением каких-то сиюминутных потребностей. А поскольку
такие потребности далеко не всегда могут быть удовлетворены, все это способствует появлению у них неконтролируемого
состояния фрустрации, повышенной агрессивности, проявляемых при совершении различных преступлений
насильственного характера, начиная от обычного хулиганства и кончая более опасными преступными деяниями, актами
вандализма, разбойными нападениями и пр.

Низкий уровень социальной адаптации можно наблюдать у лиц, относимых криминологами к так называемому
неустойчивому, а также ситуационному типам преступников, нередко оказывающихся во власти обстоятельств, которыми
им трудно управлять, сохраняя должную эмоционально-волевую устойчивость, самоконтроль за своими действиями и
поведением. Поэтому такие лица чаще других оказываются под сильным воздействием аффективно окрашенных состояний,
эмоций гнева, фрустрации и т.п. Сниженный интеллект при высоком уровне притязаний, отсутствие должного воспитания,
навыков поведения, принятых в обществе, в еще большей мере могут способствовать совершению такими лицами
всевозможного рода насильственных преступлений.
РАЗДЕЛ 2. КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ КРИМИНАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ

2.3. БИОЛОГИЧЕСКИЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ ДЕТЕРМИНАНТЫ В ФОРМИРОВАНИИ ПСИХОЛОГИИ ПРЕСТУПНИКА И ПРЕСТУПНОСТИ

2.3.1. СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ И ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ ПРИЧИН ПРЕСТУПНОСТИ

Проблема психических аномалий как биологического в формировании преступной личности

Этиология (от греч. aitia — причина и …логия) в контексте криминальной психологии понимается нами как учение о
причинах преступной деятельности.

Преступность выступает следствием взаимодействия соответствующих причин и условий. Причина — явление,


непосредственно обусловливающее, порождающее другое явление — следствие; это негативные явления, вызвавшие
преступное поведение. Условия — явления, способствующие действию причин. Рассматривая этиологию формирования
преступной личности, следует иметь в виду, что оценка одних явлений в качестве причин, а других — в качестве условий,
всегда будет носить относительный характер. В разных случаях одно и то же явление может выступать либо причиной,
либо условием.

Исследователи представляют себе причинный комплекс преступности весьма многообразным и разнородным и поэтому
требуют разделения на иерархические уровни. Как справедливо отмечает В. Н. Кудрявцев, «полноценное представление о
причинах преступности не может быть получено одним лишь методом — микрокриминологического исследования». Тем
самым вполне плодотворным будет различение:

• общих причин преступности;

• причин отдельных видов преступлений;

• причин конкретных преступлений.


На каждом из обозначенных уровней действуют и соответствующие условия, благоприятствующие развитию причин
преступного поведения.

Все многообразие взглядов на причины преступности изначально можно свести к двум основным направлениям (школам,
концепциям):

• социологическому;

• биологическому.

Первое направление нередко отождествляют с Т. Мором, Так, Т. Мор указал на причинную обусловленность
(детерминированность) преступности определенными социальными явлениями и, прежде всего частной собственностью,
порождающей глубокие антагонизмы в обществе. Аналогичные суждения высказали Т. Кампанелла, Д. Верас, Ж. Мелье и
другие мыслители. Социологическое объяснение природы преступности предложено в теории аномии
(«разрегулированности»), разработанной Э. Дюркгеймом (1897 г.). Явление аномии возникает во время кризисов и резких
социальных перемен, когда многие общепринятые нормы социального поведения перестают соответствовать ожидаемым
результатам. Потеря идеалов, крушение культурных ценностей и норм ведут к социальной дезорганизации, что в конечном
итоге способствует росту правонарушений. Теория аномии получила широкое развитие на Западе. Р. К. Мертон в качестве
основной причины девиации считал разрыв между культурными ценностями общества и социально одобряемыми
средствами их достижения. Т. Хирши ввёл понятие социальных обручей, т. е. общепринятых ценностей, которые
«скрепляют» общество и не допускают развития процесса аномии.

Близки к социологическим теориям по своей сути культурологические концепции, объясняющие причины преступности
конфликтом между нормами культуры общества и субкультуры отдельных социальных групп (Селлин, Миллер), обучением
противоправному поведению в ходе восприятия норм и ценностей преступных групп (Сатерленд), возможностью
повторения «успеха» преуспевающих лиц из числа членов организованных преступных групп (Клауфорд, Оулин) и т. п.

Что касается биологических концепций причин преступности, то следует отметить, что они редко формулируются
криминологами в чистом, рафинированном виде. Пожалуй, лишь ее «отец», Ч. Ломброзо, да и то на первом этапе своих
исследований, исповедовал ее в таком качестве. Он писал: «Внезапно, однажды утром мрачного декабрьского дня, я
обнаружил на черепе каторжника целую серию ненормальностей... аналогичную тем, которые имеются у низших
позвоночных. При виде этих странных ненормальностей — как будто бы новый свет озарил темную равнину до самого
горизонта — я осознал, что проблема сущности и происхождения преступников была разрешена для меня».

Биологические (поскольку их сторонники в своем большинстве признают значимость социальных факторов — их


правильнее называть биосоциальными или социально-биологическими) теории причин преступности не получили широкого
распространения в отечественной науке. Дело в том, что в России к возникновению и развитию названной науки были
причастны преимущественно правоведы, а юриспруденции вообще, по справедливому замечанию А. И. Долговой, «присущ
социологический, в широком смысле слова, взгляд на мир». Первым, кто публично обнародовал свои суждения
относительно причин преступности, стал М. В. Духовской. В октябре 1872 г. он провозгласил, что «главнейшая причина
преступлений — общественный строй. Дурное политическое устройство страны, дурное экономическое состояние общества,
дурное воспитание, дурное состояние общественной нравственности и целая масса других условий... — причины, благодаря
которым совершается большинство преступлений».

В значительно более наукообразной форме выразил свои воззрения на природу преступности профессор Е. К. Краснушкин.
Следуя концепции Кречмера, он в своей статье «Опыт психиатрического построения характеров у правонарушителей»
(1927 г.) попытался дать психиатрическую характеристику целым государствам: «шизотимный Египет, циклотимная Греция
и эпилептотимный Рим», а по поводу России написал, что все ее историческое прошлое «взращивало черты эпилептотимии.
Особенно ярким это эпилептотимическое направление нашего исторического развития оказывается при сопоставлении с
шизотимическим развитием Запада».

В возрожденной в 1950-е гг. отечественной криминологии подавляющее большинство ученых объявляли себя
последовательными проводниками социального понимания преступности. И это понятно, поскольку признание роли
биологического фактора влекло за собой обвинение в антимарксизме.

В постперестроечное время, когда биосоциальные взгляды на преступность потеряли свою опасность для одобряемого
властью миропонимания и, напротив, даже желательны для нее, следовало, казалось, ожидать оживления соответствующей
концепции. Однако в давний спор между представлениями двух школ вмешалась сама жизнь, властно указав на абсолютное
превосходство социальных факторов. Этот спор, конечно, затих не навсегда и возобновится при стабилизации
общественно-политической обстановки в стране.

На современном этапе Пирожков В. Ф. выделяет следующий причинный комплекс личности преступника1:

1. Социальные факторы — нестабильность общества, неблагоприятная социально-психологическая атмосфера в нем,


социальная незащищенность стариков, детей и малоимущих, отсутствие личностных перспектив и уверенности в
завтрашнем дне.

2. Политические факторы — нестабильность госвласти, отсутствие развитой демократии, тоталитаризм,


коррумпированность чиновничества, сращивание власти и капитала.

3. Идеологические факторы — идеологическая пустота, отсутствие в обществе объединяющей людей идеи, господство
бездуховности.
4. Моральные факторы — аморальность в жизни и поведении людей, разрушение принципа взаимопомощи и братства,
процветание идеи голого чистогана, обмана, фальши между людьми; распространенность наркомании, пьянства,
сексуальной распущенности.

5. Экономические факторы — рост безработицы, неудовлетворенность заработком, нищета, несвоевременная выдача


зарплаты, рост теневой экономики.

6. Социально-бытовые факторы — неудовлетворенность людей жильем, различными коммунальными услугами, их


дороговизна и недоступность большинству населения.

7. Социально-технические факторы — появление новых профессий, неготовность и недоступность людей к их овладению,


переучиванию.

8. Социально-культурные факторы — недоступность культурных ценностей и учреждений основной массе населения, кризис
современной отечественной культуры, разброд и шатания среди интеллигенции, преобладание западной поп-культуры,
чуждой традициям и менталитету нашего общества.

9. Национальные факторы — господство идей национализма, национальной исключительности, фундаментализма,


порождающих межнациональные конфликты и войны.

10. Социально-демографические факторы — массовое семейное неблагополучие, нуклеарная или распавшаяся семья,
разрыв поколений в семье.

11. Организационно-управленческие факторы — несвоевременное и неоптимальное принятие властями решений,


касающихся жизни общества или отдельных групп населения (детей, инвалидов, стариков, женщин, военнослужащих и др.).

12. Социально-правовые факторы — «прорехи» в правовом поле, регулирующем поведение людей в быту, в труде, в сфере
бизнеса, а отсюда вседозволенность и безответственность, появление различных пирамид в бизнесе и массовый обман
населения.
13. Генетические факторы — ухудшение генетического потенциала нации в результате пьянства, наркомании, нищеты,
ухудшения экологии.

14. Социально-медицинские факторы — разрушение бесплатной и доступной всем системы медицинской помощи и
получения различных медицинских услуг, несвоевременное выявление различных соматических и психических аномалий,
увеличение доли лиц, перенесших при рождении черепно-мозговые травмы, и др.

15. Информационные факторы — срастание средств массовой информации с бизнесом, засилье рекламы, навязывающей
людям и особенно подрастающему поколению чуждый нашему обществу образ жизни через кинобоевики и мыльные
сериалы, проповедующие жестокость, культ силы, безудержный секс, праздность, разврат и т.д.

16. Социально-воспитательные факторы — слом существовавшей системы воспитательной работы во всех социальных
институтах (школах, ссузах, вузах, государственных и общественных организациях) со всеми возрастными и
профессиональными категориями населения (с детсадовцами, школьниками, учащимися ссузов, рабочими на производстве,
пенсионерами, инженерно-техническими и научными работниками и т.д.), ликвидация возрастных и профессиональных
общественных организаций (октябрятской, пионерской, комсомольской, партийной и т.п.) и отсутствие их альтернативы.

17. Криминальные факторы — преступность достигла такого уровня, когда она сама себя воспроизводит через различные
возникшие в обществе криминальные институты — через наставничество и шефство рецидивистов над подростками, путем
втягивания их в криминальные группы, создание специальных нелегальных школ по повышению криминального мастерства
(обучение владению оружием, совершения квартирных краж, угона автомобилей и т.д.) через господствующую в обществе
криминальную идеологию, распространение уголовного жаргона, воровских законов и других атрибутов криминальной
субкультуры.

18. Криминологические факторы — отсутствие целостной и стройной системы профилактики преступности, включающей ее
изучение, прогнозирование и разработку системы мер сдерживания, упреждения тех или иных видов правонарушений,
недостатки в работе правоохранительных органов и взаимодействия между ними на всех стадиях в борьбе с преступностью.

19. Военные факторы — развал армии, господство в ней дедовщины, торговли оружием, наркомании, превращение ее из
социального института защитницы отечества в источник пополнения кадрами преступных сообществ за счет солдат,
прошедших горячие точки, участвовавших в военных действиях, не адаптировавшихся к современному обществу.

20. Социально-психологические факторы — разделение общества на богатых и бедных породило ряд социально-
психологических феноменов, таких, как зависть, ненависть, желание использовать криминальные пути для выхода из
нищеты и бедности.
К основным условиям, способствующим существованию преступности криминологи относят:

1. пьянство, алкоголизм, наркоманию;

2. психические отклонения, ПАЛ;

3. миграционные процессы в обществе;

4. экологические проблемы;

5. плотность и характер расселения;

6. фактор удаленности от центра;

7. процветание криминальной субкультуры и низкий уровень культуры общества;

8. милитаризация сознания.

Среди рассмотренных причин и условий есть для каждой личности главные и второстепенные, влияющие непосредственно
на личность, создающие криминогенную ситуацию или провоцирующие ее на совершение преступления, оправдывающие
криминальное поведение и криминальный образ жизни.

Генезис преступной личности. Криминогенная личность может быть рассмотрена с точки зрения своего генезиса, в рамках
которого выделяются следующие основные стадии:
• стадия предкриминальной личности;

• стадия криминальной личности;

• стадия посткриминальной личности.

Первая стадия формирования типа криминогенной личности связана с совершением аморальных проступков и
правонарушений неуголовного характера. В социальной направленности такой личности компонент негативной
направленности не занимает ведущего места.

На второй стадии, с усилением роли негативной направленности в поведении субъекта, она становится ведущим
компонентом социальной направленности личности. Совершение преступления оказывается не только закономерным
фактом, но и признаком состоявшейся ее криминализации.

Третья стадия начинается с привлечения лица к уголовной ответственности. В принципе с этого момента должен
происходить процесс декриминализации личности. В результате выход из стадии посткриминальной личности завершается
формированием устойчивой социальной направленности и криминогенность личности исчезает.

Таким образом, временные рамки перечисленных стадий следующие: предкриминальная личность существует до момента
совершения преступления; криминальная личность — с момента его совершения; посткриминальная личность — с момента
осуждения до исправления лица либо совершения нового преступления.

В общем стадии формирования преступной карьеры можно представить следующим образом:

1. Отсутствие или ослабление психологического контакта, конфликты, неудачи в семье и школе (теория контроля)
2. Знакомство с делинквентной субкультурой (теория субкультур)

3. Апробация предлагаемых субкультурой способов поведения (ассоциативная теория дифференцированного подкрепления,


теория возможностей)

4. Получение стигмы «преступник» (теория ярлыков)

5. Принятие стигмы

2.3.2. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ БИОЛОГИЧЕСКОГО И СОЦИАЛЬНОГО В ЭТИОЛОГИИ ЛИЧНОСТИ ПРЕСТУПНИКА

Исследование формирования и развития криминогенной личности предполагает анализ сущности и субстрата человека.
Поэтому принципиальное значение имеет правильное решение вопроса о взаимодействии биологического и социального в
личности преступника и преступном поведении. Признание того факта, что преступность как социальное явление имеет,
прежде всего, социальную обусловленность, отнюдь не обозначает игнорирования индивидных свойств личности при
изучении генезиса преступного поведения. Выявление роли и места психобиологических предпосылок, особенностей
организма и психики в антиобщественном поведении затруднено тем, что в психологии в настоящее время не решена до
конца проблема соотношения биологического и социального в личности. Эти вопросы при рассмотрении самых различных
сторон личности, от природы способностей до природы отклоняющегося поведения, составляют предмет весьма острой,
многолетней дискуссии ученых.

Дуалистический, альтернативный подход к пониманию соотношения биологического и социального в личности привел к


выделению в психологическом знании двух взаимоисключающих подходов: социологизаторской и биологизаторской
концепций, в которых природа различных психологических свойств и явлений, в том числе и природа асоциального,
преступного поведения, объяснялась либо за счет неких врожденных, наследственных факторов и механизмов, либо только
за счет социальных условий существования индивида.

В 19 веке итальянским ученым, судебным психиатром и антропологом Чезаре Ломброзо была выдвинута гипотеза о
наследственном характере преступных наклонностей. Известность ему принесла вышедшая в 1879 году книга "Преступный
человек". Предприняв обширные исследования строения черепов преступников, содержавшихся в тюрьмах и
психиатрических клиниках, Ломброзо пришел к выводу, что все черепа имеют определенные отклонения от нормы, что
сближает их со строением черепов животных. Ученый рассматривал преступников как шаг назад на пути эволюции.
Ломброзо считал, что, можно определить, является ли обследуемый человек преступником или нет. Среди физических
признаков, характеризующих "врожденные аномалии" (стигматы), он называл сплющенный нос, редкую бороду, низкий лоб
и т. п.,— то есть то, что свойственно для "примитивного человека и животных". На основе исследований он сделал вывод о
том, что преступниками не становятся — преступниками рождаются.
У Ч. Ломброзо было очень много последователей, сформировалось биолого–антропологическое направление, основанное
на его идеях. Одним из типичных представителей этого направления был Э. Кречмер, ставящий в зависимость от
психофизической конституции характер и склонности человека, в том числе и преступные. Второе направление —
психоаналитическое. Его представитель З. Фрейд преступность объяснил давлением подсознательных, главным образом,
сексуальных влечений.

В российской криминологии такой подход в основном связан с этапом становления криминологии (20-30-е гг.). В настоящее
время ученые-криминологи едины в признании социальной природы преступности и ее причин, считая, что определяющее
значение в механизме преступного поведения имеют социальная среда и социальные качества индивида, а биологические
детерминанты не являются причиной преступного поведения, хотя и играют важную роль.

Важнейшая методологическая проблема психологии о соотношении биологического и социального в личности занимала


центральное место в работах ведущих отечественных психологов, таких как, Б. Г. Ананьев, А. Н. Леонтьев, Б. Ф. Ломов, С.
Л. Рубинштейн, К. К. Платонов и другие. Заслугой отечественной психологии является переход от дуалистического
понимания природы личности, по выражению Б. Г. Ананьева, к монистическому пониманию человека, за которым стоит
единство истории и природы в развитии человека.

Однако наметившийся монистический подход определяет лишь общие принципы рассмотрения биологического и
социального в личности. На это указывает, в частности, Б, Ф. Ломов: «Относительно связей биологического и
психологического вряд ли целесообразно пытаться формулировать некоторый универсальный принцип, справедливый для
всех случаев. Эти связи многоплановы и многогранны. В одних измерениях и при определенных обстоятельствах
биологическое выступает по отношению к психическому как его механизм — физиологическое обеспечение психических
процессов, в других — как предпосылка, в третьих — как содержание психического отражения (например, ощущение
состояний организма), в четвертых — как фактор, влияющий на психические явления, в пятых — как причина отдельных
фактов поведения, в шестых — как условие возникновения психических явлений и т.д.)».

Криминологический анализ социального и биологического в личности предполагает, прежде всего, рассмотрение


соотношения этих факторов в процессе социального развития, формирования личности. Попытку сопоставить соотношение
биологического и социального на разных иерархических уровнях структуры личности в процессе се онтогенеза в свое время
предпринял К. К. Платонов, показав, что соотношение этих факторов неодинаково на различных подструктурах. Если на
нижней биологической подструктуре, куда автор включил такие особенности индивида, как пол, соматику, телесную
организацию, тип нервной системы, патологии и задатки, то есть все то, что человек получает при рождении,
биологические факторы — наследственные и врожденные — выступают ведущими, то высшая подструктура,
представленная направленностью, важнейшей личностной социально-нравственной характеристикой человека,
включающей его ведущие мотивы и ценностные ориентации, в основном обусловлена социальными факторами: средой и
воспитанием. То есть, в отличие от промежуточных подструктур, психологической (темперамент, способности, особенности
познавательной и эмоционально-волевой сферы) и структуры опыта (знания, умения, навыки), где биологический и
социальный фактор представлены в сложном соотношении, крайние нижняя и верхняя подструктуры, казалось бы, имеют
вполне однозначно трактуемую природу, которая в одном случае определяется наследственными, врожденными факторами,
в другом случае — обучением, воспитанием, средой. При более пристальном рассмотрении природы биологической
подструктуры и подструктуры направленности становится ясно, что ни в одной из них ни социальный, ни биологический
фактор не проявляют себя в чистом виде, и в одном и в другом случае имеют место свои, более завуалированные и
опосредствованные связи.
Косвенное опосредствованное влияние социального фактора на особенности биологической подструктуры не менее
очевидно, как и косвенное опосредствованное влияние биологического на подструктуру направленности. Хотя пол, тип и
структура нервной системы, патологии и задатки — природные свойства индивида, но это не значит, что на них никак не
отражаются социальные факторы, например, образ жизни, определяющий состояние здоровья и психики матери во время
беременности, условия протекания родов и беременности.

Достаточно сложным оказывается также взаимодействие биологического и социального факторов на высшей подструктуре
направленности, проявляющейся, прежде всего, в личностных качествах и поведении человека, в характере его социальной
активности, где доминирующее, ведущее место отводится социальным, прижизненным факторам, воспитанию, обучению,
среде.

Однако было бы неправильно вообще игнорировать роль биологических факторов в формировании социальных качеств
личности. Индивидные качества детей и подростков при отсутствии дополнительной медико-педагогической коррекции
способны оказывать свое негативное влияние на социальную ситуацию развития, а соответственно, и на процесс
социального развития личности. Прежде всего, необходимо четко определить само содержание понятия "индивидный"
биологический фактор.

Так, А. Г. Асмолов в качестве индивидных свойств личности предлагает считать половозрастные, конституционные и
нейродинамические свойства, включая телосложение, биохимические свойства и такие интегральные, индивидные
характеристики, как темперамент и задатки. В. М. Русалов в монографии "Биологические основы индивидуально-
психологических различий" на экспериментальном материале показывает, что биологический тип, составляющий основу
индивидуально-психологических различий, представляет совокупность таких индивидных свойств, как соматические,
нейродинамические и нейрогуморальные свойства. Таким образом, когда речь идет о неблагоприятных индивидных
особенностях, выступающих в качестве психобиологических предпосылок криминального поведения, необходимо иметь в
виду весьма широкий круг природных свойств человека, далеко выходящих за рамки физиологии, а также нервно-
психического здоровья и развития, чем иногда ограничиваются исследователи при изучении данного вопроса (рис.1).

Рис.1. Взаимодействие индивидуальных и социальных факторов в формировании преступного поведения

Важным методологическим положением при изучении места и роли индивидного фактора в генезисе криминального
поведения является положение об изначальной "безличности", "нейтральности" органических предпосылок по отношению к
социальному развитию личности, которые играют ту или иную роль в процессе социализации лишь в зависимости от
социальных факторов, воспитания, среды, определяющих в конечном счете социальную ситуацию развития. Как
справедливо отмечал А. Н. Леонтьев, "парадокс в том, что предпосылки развития личности по самому существу своему
безличны. Личность, как и индивид, есть продукт интеграции процессов, осуществляющих жизненные отношения субъекта.
Существует, однако, фундаментальное отличие того особого образования, которое мы называем личностью. Оно
определяется природой самих порождающих его отношений: это специфические общественные отношения, в которые он
вступает в своей предметной деятельности".

Следует отметить, что в последнее время в работах отечественных криминологов, в частности Г. А. Аванесова, Ю. М.
Антоняна, В. Н. Кудрявцева, Н. Ф. Кузнецовой и других, этим вопросам отводится достаточно серьезное внимание. Так, Н.
Ф. Кузнецова считает, что "основные стыки" криминологии и естественных наук располагаются ныне в таких основных
направлениях: криминология и генетика, криминология и физиология, криминология и психиатрия.

Криминологов интересует не вся эта группа людей, а лишь те из них, у кого врожденные или приобретенные физические и
психические аномалии, во-первых, повлекли личностные изменения, не исключающие вменяемость, во-вторых, могут
привести к преступному поведению.

2.3.3. ПРОБЛЕМА ПСИХИЧЕСКИХ АНОМАЛИЙ КАК БИОЛОГИЧЕСКОГО В ФОРМИРОВАНИИ ПРЕСТУПНОЙ ЛИЧНОСТИ

Эмпирические исследования показали определенное влияние биологических факторов на преступное поведение, что
психические и физические аномалии влияют на поведение человека, облегчают, иногда даже стимулируют действие
криминальных личностных ориентации (Ю. М. Антонян, С. В. Бородин, Н. Д. Гомонов, В. П. Емельянов, А. П. Закалюк).

Глубже в отечественной психологии разработана проблема психических аномалий. К психическим аномалиям относятся:
алкоголизм, психопатия, остаточные явления черепно-мозговых травм, олигофрения, наркомания, сосудистые заболевания
с психическими изменениями, шизофрения в стадии стойкой ремиссии и эпилепсия.

Констатация какой-то психической аномалии отнюдь не объясняет, почему данный человек совершил преступление.
Мотивация, внутренние причины преступного поведения не представлены в диагнозе, который лишь определяет наличие
того или иного расстройства, его степень, тяжесть и т.д. Поэтому понять субъективные причины преступления,
представленные в мотиве, можно лишь путем психологического изучения личности. Дефекты психики, если, конечно, они
имеются, вовсе не представляют мотивов преступного поведения, хотя и могут влиять на них. Психопатии, например,
являются одним из факторов, способствующих совершению насильственных преступлений. В то же время психопаты
успешно работают и выполняют многие другие обязанности. Поэтому основное значение имеет не аномалия сама по себе, а
социальный облик лица, сформированный обществом.

Психологами предпринимались попытки выявить значение биологических факторов в личности преступника путем изучения
близнецов. Это изучение ориентируется на единое генетическое начало, а именно на сходство (идентичность) генотипа, и
направлено на выяснение степени совпадения иных, в том числе криминологических признаков. Значение близнецового
метода состоит в том, что однояйцовые близнецы имеют идентичный генотип. Сравнивая таких близнецов и оценивая
величину внутрипарной корреляции (соответствия), можно установить, какие их особенности детерминированы генотипом и
какие — воздействием среды. Сопоставление данных различных исследований показывает частоту преступности второго
близнеца, если первый был преступником, при этом, как оказалось, частота преступного поведения однояйцовых близнецов
в два раза выше, чем у двуяйцовых. Однако это не может служить доказательством биологического происхождения
преступлений. Преступное поведение лиц, обладающих сходным генотипом, может объясняться как сходной средой
формирования личности, так и сходными психофизиологическими особенностями изученных лиц. К тому же однояйцовых
близнецов среди населения очень немного, а среди преступников, практически единицы, что не позволяет сделать какие-
либо однозначные выводы. Детальное изучение каждой пары близнецов показывает, что однояйцовые близнецы-
преступники чрезвычайно сходны по характеру преступления. В случае же преступности одного однояйцового близнеца и
непреступности другого они оказываются несходными либо из-за травматического заболевания лишь одного из них, либо
же "преступность" виновного имела случайный, легкий, нерецидивный характер.

В плане соотношения биологического и социального внимание криминологов и психологов привлекали лица, обладающие
хромосомными аномалиями, т.е. отклонениями от нормального строения и количества хромосом в наследственных
(половых) клетках. Хромосомные аномалии встречаются примерно у 0,4% новорожденных. Криминологическое значение
хромосомных аномалий обычно приписывается двум из них, связанным с наличием у мужчин добавочной 47-й хромосомы
типа "X" или типа "У". В 60-х годах было высказано мнение о том, что именно эти типы хромосомных аномалий могут быть
связаны с преступным поведением. Однако и в этой области не добыто достоверных данных. Своеобразным резервуаром
для преступного мира являются юноши с синдромом Кляйнфельтера. Этот синдром характеризуется набором половых
хромосом XXY (вместо нормального набора хромосом XY), недоразвитием семенников, евнухоидной конституцией, высоким
ростом, умственной вялостью. Юноши с синдромом Кляйнфельтера составляют около 0,2% мужского населения, а среди
вялых и с низким интеллектом преступников — около 2%, то есть на каждые 50 таких преступников приходится один такой
больной. Генез преступности здесь элементарен: умственная вялость, отсталость, безынициативность приводят к
неуспеваемости в школе, обрекает такого подростка на роль третируемого. Неспособность справиться со сложными
ситуациями, низкий образовательный и профессиональный уровень, пассивность, зависимость, внушаемость превращают
этот конституциональный тип в очень легкий материал для вербовки в пособники преступлений.

Гораздо более высока и агрессивна преступность среди другого типа хромосомных аберрантов — мужчин, имеющих
аномальный набор половых хромосом XYY или XXYY. Цитогенетическое обследование 197 психических больных,
содержавшихся в качестве особо опасных в условиях строгого надзора, выявило, что 7 из них имели набор половых
хромосом XYY. В дальнейшем выяснилось, что этот конституциональный тип действительно характеризуется одновременно
и высоким ростом, и агрессивностью, причем, по английским данным, среди преступников ростом выше 184 см примерно
каждый четвертый имеет половой хромосомный комплекс XYY. В отличие от обычных правонарушителей, эти субгиганты
обычно начинают преступную деятельность рано. При этом следует отметить, что среди их родственников преступность
отсутствует и о влиянии среды думать не приходится. Несовершенство методик исследования, малое число наблюдений в
каждом из них — все это привело к тому, что различия в оценках разных ученых степени распространенности лишней
хромосомы среди преступников достигают двадцатикратных размеров.

По существу, исследования хромосомных аномалий установили известную связь этих аномалий не столько с преступностью,
сколько с психическими заболеваниями: среди обследованных значительное большинство составили именно лица с такими
заболеваниями (аномалиями).

Криминологические и психологические исследования свидетельствуют о наличии устойчивых зависимостей между


отдельными видами психических аномалий и отдельными видами преступлений. Данные о высоком уровне лиц с
психическими аномалиями среди убийц (72%) совпадают с результатами исследований, проведенных в 20-е гг. Для лиц с
психическими аномалиями характерно совершение тяжких насильственных преступлений (убийств, телесных повреждений,
изнасилований, грабежей, разбоев). Более половины лиц, совершивших эти преступления, имеют различные психические
аномалии: алкоголиков больше среди тех, кто совершил тяжкие насильственные преступления (разбой, грабеж,
хулиганство); психопатов, лиц, страдающих остаточными явлениями черепно-мозговых травм и органическими
заболеваниями центральной нервной системы, — среди тех, кто совершил убийство, хулиганство, изнасилование, грабеж и
разбой; для олигофренов характерно совершение изнасилований и хулиганства; для эпилептиков и шизофреников —
убийств и хулиганства, а для наркоманов — убийств, хулиганства и краж.

Эмпирические исследования свидетельствуют, что алкоголизм и психопатия, как правило, сопровождаются формированием
криминально значимых черт личности: повышенной раздражительности и агрессивности, конфликтностью,
подозрительностью и мнительностью, ревностью, сутяжничеством, садизмом. Исследование экспериментальной группы (163
человека) лиц с психическими аномалиями, совершивших преступления (39,9% — психические аномалии, осложненные
алкоголизмом, 33,7% — алкогольная токсикомания, 26,4% — только психические аномалии), показали, что более 60% из
них имеют такие характерные черты, как стремление к внешне возбуждающей ситуации, активному протесту против
моральных норм, избирательное восприятие информации, подкрепляющей уже сформированные взгляды и представления,
возложение вины за нарушение межличностных отношений на окружающих. Подобные особенности были выявлены лишь у
18,2% лиц из контрольной группы психически больных и почти отсутствовали в контрольной группе психически здоровых
(Закалюк А. Л., 1984).

Показывая недостаточность генетического объяснения причин преступности, Н. Ф. Кузнецова указывает вместе с тем на ряд
серьезных проблем, которые существуют на стыках криминологии и физиологии, криминологии и психиатрии. Это такие
проблемы, как акселерация и ее связь с отдельными преступлениями несовершеннолетних, хронобиология и биоритмология
и их проявления в поведении человека. Далее указывается на высокий уровень невротизма, психопатий и
психопатоподобных состояний преступников, что должно быть учтено в воспитательно-профилактической и
пенитенциарной практике.

Г. А. Аванесов, останавливаясь на данной проблеме, отмечает определенные трудности в ее исследовании, связанные с


тем, что "все биологическое в личности в большей или меньшей степени социализировано. Это делает задачу изучения
влияния биологических факторов чрезвычайно трудной…" Выделяя биологические предпосылки, играющие отрицательную
роль в поведении человека, он отмечает, что речь отнюдь не идет "о специальных генах, фатально обусловливающих
преступное поведение, а лишь о тех факторах, которые, наряду с социально-педагогической, требуют также и медицинской
коррекции".

Так, в частности, Г. А. Аванесов среди таких предпосылок рассматривает следующие:

• Патология биологических потребностей, что, в частности, нередко служит причиной половых преступлений, сексуальных
извращений.

• Состояние нервно-психического здоровья, нервно-психические заболевания, психопатии, неврастении, пограничные


состояния, повышающие возбудимость нервной системы, обусловливающие неадекватную реакцию и затрудняющие
социальный контроль за действиями.
• Влияние наследственных заболеваний, а особенно наследственности, отягощенной алкоголизмом, которой страдает до
40% умственно отсталых детей.

• Влияние психофизиологических нагрузок, конфликтных ситуаций, изменение химического состава окружающей среды,
использование новых видов энергии, которые приводят как к различным психосоматическим, аллергическим, токсическим
заболеваниям, так и служат дополнительным криминальным фактором.

Однако индивидуальное развитие личности, формирование неповторимого духовного облика каждого человека происходит
во взаимодействии генетической и социальной программ. Социальная программа (материальная и духовная культура
человечества) под влиянием воспитания в непосредственном взаимодействии с генетической программой в той или иной
мере усваивается индивидом, постепенно становится внутренним содержанием личности. Различные представители того
или иного поколения усваивают социальную программу по-разному. Так, люди с врожденными или приобретенными
физическими и психическими недостатками образуют особый тип, поскольку они либо вообще не в состоянии усваивать
социальные программы, либо усваивают их в ограниченном объеме.

Таким образом, в понятие "психобиологические предпосылки асоциального поведения" криминологи включают различные
патологии, отклонения в развитии организма и психики, имеющие как наследственный либо врожденный характер, так и
возникающие под влиянием неблагоприятных условий жизнедеятельности индивида и затрудняющие процесс его
социализации, процесс усвоения индивидом социальных программ. Чрезвычайно важным для правильного адекватного
оценивания роли психобиологических предпосылок асоциального поведения является понимание того факта, что влияние
этих предпосылок отнюдь не носит фатального характера и не ведет с неизбежной необходимостью к преступным
проявлениям. Однако наличие неблагоприятных психобиологических предпосылок требует, как правило, дополнительных и
психолого-педагогических, и медицинских корректирующих мер и воздействий. То есть общество может и должно
предупреждать преступное поведение индивидов, имевших неблагоприятную органическую отягощенность, но при этом
социально-воспитательные профилактические программы должны строиться с учетом этой части правонарушителей,
имеющих неблагоприятный характер психобиологических особенностей.

Таким образом, криминологические и психологические исследования подтверждают положение о том, что врожденные и
приобретенные психические аномалии могут оказывать заметное влияние (а при заболеваниях, исключающих вменяемость,
— решающее влияние) на усвоение человеком социальных программ. Психические аномалии препятствуют усвоению
личностью общественных ценностей, установлению нормальных социальных связей, способствуют сужению и
однообразности поля ее социальных связей, ее социальной деятельности — в связи с этим и появляется реальная угроза
ведения преступного образа жизни. Психические аномалии, не исключающие вменяемость, не определяют социальное
содержание личности, а лишь препятствуют ее нормальной социализации.

РАЗДЕЛ 2. КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ КРИМИНАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ

2.3. БИОЛОГИЧЕСКИЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ ДЕТЕРМИНАНТЫ В ФОРМИРОВАНИИ ПСИХОЛОГИИ ПРЕСТУПНИКА И ПРЕСТУПНОСТИ

2.3.1. СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ И ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ ПРИЧИН ПРЕСТУПНОСТИ


Проблема психических аномалий как биологического в формировании преступной личности

Этиология (от греч. aitia — причина и …логия) в контексте криминальной психологии понимается нами как учение о
причинах преступной деятельности.

Преступность выступает следствием взаимодействия соответствующих причин и условий. Причина — явление,


непосредственно обусловливающее, порождающее другое явление — следствие; это негативные явления, вызвавшие
преступное поведение. Условия — явления, способствующие действию причин. Рассматривая этиологию формирования
преступной личности, следует иметь в виду, что оценка одних явлений в качестве причин, а других — в качестве условий,
всегда будет носить относительный характер. В разных случаях одно и то же явление может выступать либо причиной,
либо условием.

Исследователи представляют себе причинный комплекс преступности весьма многообразным и разнородным и поэтому
требуют разделения на иерархические уровни. Как справедливо отмечает В. Н. Кудрявцев, «полноценное представление о
причинах преступности не может быть получено одним лишь методом — микрокриминологического исследования». Тем
самым вполне плодотворным будет различение:

• общих причин преступности;

• причин отдельных видов преступлений;

• причин конкретных преступлений.

На каждом из обозначенных уровней действуют и соответствующие условия, благоприятствующие развитию причин


преступного поведения.

Все многообразие взглядов на причины преступности изначально можно свести к двум основным направлениям (школам,
концепциям):

• социологическому;
• биологическому.

Первое направление нередко отождествляют с Т. Мором, Так, Т. Мор указал на причинную обусловленность
(детерминированность) преступности определенными социальными явлениями и, прежде всего частной собственностью,
порождающей глубокие антагонизмы в обществе. Аналогичные суждения высказали Т. Кампанелла, Д. Верас, Ж. Мелье и
другие мыслители. Социологическое объяснение природы преступности предложено в теории аномии
(«разрегулированности»), разработанной Э. Дюркгеймом (1897 г.). Явление аномии возникает во время кризисов и резких
социальных перемен, когда многие общепринятые нормы социального поведения перестают соответствовать ожидаемым
результатам. Потеря идеалов, крушение культурных ценностей и норм ведут к социальной дезорганизации, что в конечном
итоге способствует росту правонарушений. Теория аномии получила широкое развитие на Западе. Р. К. Мертон в качестве
основной причины девиации считал разрыв между культурными ценностями общества и социально одобряемыми
средствами их достижения. Т. Хирши ввёл понятие социальных обручей, т. е. общепринятых ценностей, которые
«скрепляют» общество и не допускают развития процесса аномии.

Близки к социологическим теориям по своей сути культурологические концепции, объясняющие причины преступности
конфликтом между нормами культуры общества и субкультуры отдельных социальных групп (Селлин, Миллер), обучением
противоправному поведению в ходе восприятия норм и ценностей преступных групп (Сатерленд), возможностью
повторения «успеха» преуспевающих лиц из числа членов организованных преступных групп (Клауфорд, Оулин) и т. п.

Что касается биологических концепций причин преступности, то следует отметить, что они редко формулируются
криминологами в чистом, рафинированном виде. Пожалуй, лишь ее «отец», Ч. Ломброзо, да и то на первом этапе своих
исследований, исповедовал ее в таком качестве. Он писал: «Внезапно, однажды утром мрачного декабрьского дня, я
обнаружил на черепе каторжника целую серию ненормальностей... аналогичную тем, которые имеются у низших
позвоночных. При виде этих странных ненормальностей — как будто бы новый свет озарил темную равнину до самого
горизонта — я осознал, что проблема сущности и происхождения преступников была разрешена для меня».

Биологические (поскольку их сторонники в своем большинстве признают значимость социальных факторов — их


правильнее называть биосоциальными или социально-биологическими) теории причин преступности не получили широкого
распространения в отечественной науке. Дело в том, что в России к возникновению и развитию названной науки были
причастны преимущественно правоведы, а юриспруденции вообще, по справедливому замечанию А. И. Долговой, «присущ
социологический, в широком смысле слова, взгляд на мир». Первым, кто публично обнародовал свои суждения
относительно причин преступности, стал М. В. Духовской. В октябре 1872 г. он провозгласил, что «главнейшая причина
преступлений — общественный строй. Дурное политическое устройство страны, дурное экономическое состояние общества,
дурное воспитание, дурное состояние общественной нравственности и целая масса других условий... — причины, благодаря
которым совершается большинство преступлений».

В значительно более наукообразной форме выразил свои воззрения на природу преступности профессор Е. К. Краснушкин.
Следуя концепции Кречмера, он в своей статье «Опыт психиатрического построения характеров у правонарушителей»
(1927 г.) попытался дать психиатрическую характеристику целым государствам: «шизотимный Египет, циклотимная Греция
и эпилептотимный Рим», а по поводу России написал, что все ее историческое прошлое «взращивало черты эпилептотимии.
Особенно ярким это эпилептотимическое направление нашего исторического развития оказывается при сопоставлении с
шизотимическим развитием Запада».
В возрожденной в 1950-е гг. отечественной криминологии подавляющее большинство ученых объявляли себя
последовательными проводниками социального понимания преступности. И это понятно, поскольку признание роли
биологического фактора влекло за собой обвинение в антимарксизме.

В постперестроечное время, когда биосоциальные взгляды на преступность потеряли свою опасность для одобряемого
властью миропонимания и, напротив, даже желательны для нее, следовало, казалось, ожидать оживления соответствующей
концепции. Однако в давний спор между представлениями двух школ вмешалась сама жизнь, властно указав на абсолютное
превосходство социальных факторов. Этот спор, конечно, затих не навсегда и возобновится при стабилизации
общественно-политической обстановки в стране.

На современном этапе Пирожков В. Ф. выделяет следующий причинный комплекс личности преступника1:

1. Социальные факторы — нестабильность общества, неблагоприятная социально-психологическая атмосфера в нем,


социальная незащищенность стариков, детей и малоимущих, отсутствие личностных перспектив и уверенности в
завтрашнем дне.

2. Политические факторы — нестабильность госвласти, отсутствие развитой демократии, тоталитаризм,


коррумпированность чиновничества, сращивание власти и капитала.

3. Идеологические факторы — идеологическая пустота, отсутствие в обществе объединяющей людей идеи, господство
бездуховности.

4. Моральные факторы — аморальность в жизни и поведении людей, разрушение принципа взаимопомощи и братства,
процветание идеи голого чистогана, обмана, фальши между людьми; распространенность наркомании, пьянства,
сексуальной распущенности.

5. Экономические факторы — рост безработицы, неудовлетворенность заработком, нищета, несвоевременная выдача


зарплаты, рост теневой экономики.

6. Социально-бытовые факторы — неудовлетворенность людей жильем, различными коммунальными услугами, их


дороговизна и недоступность большинству населения.

7. Социально-технические факторы — появление новых профессий, неготовность и недоступность людей к их овладению,


переучиванию.

8. Социально-культурные факторы — недоступность культурных ценностей и учреждений основной массе населения, кризис
современной отечественной культуры, разброд и шатания среди интеллигенции, преобладание западной поп-культуры,
чуждой традициям и менталитету нашего общества.

9. Национальные факторы — господство идей национализма, национальной исключительности, фундаментализма,


порождающих межнациональные конфликты и войны.

10. Социально-демографические факторы — массовое семейное неблагополучие, нуклеарная или распавшаяся семья,
разрыв поколений в семье.

11. Организационно-управленческие факторы — несвоевременное и неоптимальное принятие властями решений,


касающихся жизни общества или отдельных групп населения (детей, инвалидов, стариков, женщин, военнослужащих и др.).

12. Социально-правовые факторы — «прорехи» в правовом поле, регулирующем поведение людей в быту, в труде, в сфере
бизнеса, а отсюда вседозволенность и безответственность, появление различных пирамид в бизнесе и массовый обман
населения.

13. Генетические факторы — ухудшение генетического потенциала нации в результате пьянства, наркомании, нищеты,
ухудшения экологии.

14. Социально-медицинские факторы — разрушение бесплатной и доступной всем системы медицинской помощи и
получения различных медицинских услуг, несвоевременное выявление различных соматических и психических аномалий,
увеличение доли лиц, перенесших при рождении черепно-мозговые травмы, и др.

15. Информационные факторы — срастание средств массовой информации с бизнесом, засилье рекламы, навязывающей
людям и особенно подрастающему поколению чуждый нашему обществу образ жизни через кинобоевики и мыльные
сериалы, проповедующие жестокость, культ силы, безудержный секс, праздность, разврат и т.д.

16. Социально-воспитательные факторы — слом существовавшей системы воспитательной работы во всех социальных
институтах (школах, ссузах, вузах, государственных и общественных организациях) со всеми возрастными и
профессиональными категориями населения (с детсадовцами, школьниками, учащимися ссузов, рабочими на производстве,
пенсионерами, инженерно-техническими и научными работниками и т.д.), ликвидация возрастных и профессиональных
общественных организаций (октябрятской, пионерской, комсомольской, партийной и т.п.) и отсутствие их альтернативы.

17. Криминальные факторы — преступность достигла такого уровня, когда она сама себя воспроизводит через различные
возникшие в обществе криминальные институты — через наставничество и шефство рецидивистов над подростками, путем
втягивания их в криминальные группы, создание специальных нелегальных школ по повышению криминального мастерства
(обучение владению оружием, совершения квартирных краж, угона автомобилей и т.д.) через господствующую в обществе
криминальную идеологию, распространение уголовного жаргона, воровских законов и других атрибутов криминальной
субкультуры.

18. Криминологические факторы — отсутствие целостной и стройной системы профилактики преступности, включающей ее
изучение, прогнозирование и разработку системы мер сдерживания, упреждения тех или иных видов правонарушений,
недостатки в работе правоохранительных органов и взаимодействия между ними на всех стадиях в борьбе с преступностью.

19. Военные факторы — развал армии, господство в ней дедовщины, торговли оружием, наркомании, превращение ее из
социального института защитницы отечества в источник пополнения кадрами преступных сообществ за счет солдат,
прошедших горячие точки, участвовавших в военных действиях, не адаптировавшихся к современному обществу.

20. Социально-психологические факторы — разделение общества на богатых и бедных породило ряд социально-
психологических феноменов, таких, как зависть, ненависть, желание использовать криминальные пути для выхода из
нищеты и бедности.

К основным условиям, способствующим существованию преступности криминологи относят:

1. пьянство, алкоголизм, наркоманию;

2. психические отклонения, ПАЛ;


3. миграционные процессы в обществе;

4. экологические проблемы;

5. плотность и характер расселения;

6. фактор удаленности от центра;

7. процветание криминальной субкультуры и низкий уровень культуры общества;

8. милитаризация сознания.

Среди рассмотренных причин и условий есть для каждой личности главные и второстепенные, влияющие непосредственно
на личность, создающие криминогенную ситуацию или провоцирующие ее на совершение преступления, оправдывающие
криминальное поведение и криминальный образ жизни.

Генезис преступной личности. Криминогенная личность может быть рассмотрена с точки зрения своего генезиса, в рамках
которого выделяются следующие основные стадии:

• стадия предкриминальной личности;

• стадия криминальной личности;


• стадия посткриминальной личности.

Первая стадия формирования типа криминогенной личности связана с совершением аморальных проступков и
правонарушений неуголовного характера. В социальной направленности такой личности компонент негативной
направленности не занимает ведущего места.

На второй стадии, с усилением роли негативной направленности в поведении субъекта, она становится ведущим
компонентом социальной направленности личности. Совершение преступления оказывается не только закономерным
фактом, но и признаком состоявшейся ее криминализации.

Третья стадия начинается с привлечения лица к уголовной ответственности. В принципе с этого момента должен
происходить процесс декриминализации личности. В результате выход из стадии посткриминальной личности завершается
формированием устойчивой социальной направленности и криминогенность личности исчезает.

Таким образом, временные рамки перечисленных стадий следующие: предкриминальная личность существует до момента
совершения преступления; криминальная личность — с момента его совершения; посткриминальная личность — с момента
осуждения до исправления лица либо совершения нового преступления.

В общем стадии формирования преступной карьеры можно представить следующим образом:

1. Отсутствие или ослабление психологического контакта, конфликты, неудачи в семье и школе (теория контроля)

2. Знакомство с делинквентной субкультурой (теория субкультур)

3. Апробация предлагаемых субкультурой способов поведения (ассоциативная теория дифференцированного подкрепления,


теория возможностей)

4. Получение стигмы «преступник» (теория ярлыков)


5. Принятие стигмы

2.3.2. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ БИОЛОГИЧЕСКОГО И СОЦИАЛЬНОГО В ЭТИОЛОГИИ ЛИЧНОСТИ ПРЕСТУПНИКА

Исследование формирования и развития криминогенной личности предполагает анализ сущности и субстрата человека.
Поэтому принципиальное значение имеет правильное решение вопроса о взаимодействии биологического и социального в
личности преступника и преступном поведении. Признание того факта, что преступность как социальное явление имеет,
прежде всего, социальную обусловленность, отнюдь не обозначает игнорирования индивидных свойств личности при
изучении генезиса преступного поведения. Выявление роли и места психобиологических предпосылок, особенностей
организма и психики в антиобщественном поведении затруднено тем, что в психологии в настоящее время не решена до
конца проблема соотношения биологического и социального в личности. Эти вопросы при рассмотрении самых различных
сторон личности, от природы способностей до природы отклоняющегося поведения, составляют предмет весьма острой,
многолетней дискуссии ученых.

Дуалистический, альтернативный подход к пониманию соотношения биологического и социального в личности привел к


выделению в психологическом знании двух взаимоисключающих подходов: социологизаторской и биологизаторской
концепций, в которых природа различных психологических свойств и явлений, в том числе и природа асоциального,
преступного поведения, объяснялась либо за счет неких врожденных, наследственных факторов и механизмов, либо только
за счет социальных условий существования индивида.

В 19 веке итальянским ученым, судебным психиатром и антропологом Чезаре Ломброзо была выдвинута гипотеза о
наследственном характере преступных наклонностей. Известность ему принесла вышедшая в 1879 году книга "Преступный
человек". Предприняв обширные исследования строения черепов преступников, содержавшихся в тюрьмах и
психиатрических клиниках, Ломброзо пришел к выводу, что все черепа имеют определенные отклонения от нормы, что
сближает их со строением черепов животных. Ученый рассматривал преступников как шаг назад на пути эволюции.
Ломброзо считал, что, можно определить, является ли обследуемый человек преступником или нет. Среди физических
признаков, характеризующих "врожденные аномалии" (стигматы), он называл сплющенный нос, редкую бороду, низкий лоб
и т. п.,— то есть то, что свойственно для "примитивного человека и животных". На основе исследований он сделал вывод о
том, что преступниками не становятся — преступниками рождаются.

У Ч. Ломброзо было очень много последователей, сформировалось биолого–антропологическое направление, основанное


на его идеях. Одним из типичных представителей этого направления был Э. Кречмер, ставящий в зависимость от
психофизической конституции характер и склонности человека, в том числе и преступные. Второе направление —
психоаналитическое. Его представитель З. Фрейд преступность объяснил давлением подсознательных, главным образом,
сексуальных влечений.

В российской криминологии такой подход в основном связан с этапом становления криминологии (20-30-е гг.). В настоящее
время ученые-криминологи едины в признании социальной природы преступности и ее причин, считая, что определяющее
значение в механизме преступного поведения имеют социальная среда и социальные качества индивида, а биологические
детерминанты не являются причиной преступного поведения, хотя и играют важную роль.

Важнейшая методологическая проблема психологии о соотношении биологического и социального в личности занимала


центральное место в работах ведущих отечественных психологов, таких как, Б. Г. Ананьев, А. Н. Леонтьев, Б. Ф. Ломов, С.
Л. Рубинштейн, К. К. Платонов и другие. Заслугой отечественной психологии является переход от дуалистического
понимания природы личности, по выражению Б. Г. Ананьева, к монистическому пониманию человека, за которым стоит
единство истории и природы в развитии человека.

Однако наметившийся монистический подход определяет лишь общие принципы рассмотрения биологического и
социального в личности. На это указывает, в частности, Б, Ф. Ломов: «Относительно связей биологического и
психологического вряд ли целесообразно пытаться формулировать некоторый универсальный принцип, справедливый для
всех случаев. Эти связи многоплановы и многогранны. В одних измерениях и при определенных обстоятельствах
биологическое выступает по отношению к психическому как его механизм — физиологическое обеспечение психических
процессов, в других — как предпосылка, в третьих — как содержание психического отражения (например, ощущение
состояний организма), в четвертых — как фактор, влияющий на психические явления, в пятых — как причина отдельных
фактов поведения, в шестых — как условие возникновения психических явлений и т.д.)».

Криминологический анализ социального и биологического в личности предполагает, прежде всего, рассмотрение


соотношения этих факторов в процессе социального развития, формирования личности. Попытку сопоставить соотношение
биологического и социального на разных иерархических уровнях структуры личности в процессе се онтогенеза в свое время
предпринял К. К. Платонов, показав, что соотношение этих факторов неодинаково на различных подструктурах. Если на
нижней биологической подструктуре, куда автор включил такие особенности индивида, как пол, соматику, телесную
организацию, тип нервной системы, патологии и задатки, то есть все то, что человек получает при рождении,
биологические факторы — наследственные и врожденные — выступают ведущими, то высшая подструктура,
представленная направленностью, важнейшей личностной социально-нравственной характеристикой человека,
включающей его ведущие мотивы и ценностные ориентации, в основном обусловлена социальными факторами: средой и
воспитанием. То есть, в отличие от промежуточных подструктур, психологической (темперамент, способности, особенности
познавательной и эмоционально-волевой сферы) и структуры опыта (знания, умения, навыки), где биологический и
социальный фактор представлены в сложном соотношении, крайние нижняя и верхняя подструктуры, казалось бы, имеют
вполне однозначно трактуемую природу, которая в одном случае определяется наследственными, врожденными факторами,
в другом случае — обучением, воспитанием, средой. При более пристальном рассмотрении природы биологической
подструктуры и подструктуры направленности становится ясно, что ни в одной из них ни социальный, ни биологический
фактор не проявляют себя в чистом виде, и в одном и в другом случае имеют место свои, более завуалированные и
опосредствованные связи.

Косвенное опосредствованное влияние социального фактора на особенности биологической подструктуры не менее


очевидно, как и косвенное опосредствованное влияние биологического на подструктуру направленности. Хотя пол, тип и
структура нервной системы, патологии и задатки — природные свойства индивида, но это не значит, что на них никак не
отражаются социальные факторы, например, образ жизни, определяющий состояние здоровья и психики матери во время
беременности, условия протекания родов и беременности.

Достаточно сложным оказывается также взаимодействие биологического и социального факторов на высшей подструктуре
направленности, проявляющейся, прежде всего, в личностных качествах и поведении человека, в характере его социальной
активности, где доминирующее, ведущее место отводится социальным, прижизненным факторам, воспитанию, обучению,
среде.
Однако было бы неправильно вообще игнорировать роль биологических факторов в формировании социальных качеств
личности. Индивидные качества детей и подростков при отсутствии дополнительной медико-педагогической коррекции
способны оказывать свое негативное влияние на социальную ситуацию развития, а соответственно, и на процесс
социального развития личности. Прежде всего, необходимо четко определить само содержание понятия "индивидный"
биологический фактор.

Так, А. Г. Асмолов в качестве индивидных свойств личности предлагает считать половозрастные, конституционные и
нейродинамические свойства, включая телосложение, биохимические свойства и такие интегральные, индивидные
характеристики, как темперамент и задатки. В. М. Русалов в монографии "Биологические основы индивидуально-
психологических различий" на экспериментальном материале показывает, что биологический тип, составляющий основу
индивидуально-психологических различий, представляет совокупность таких индивидных свойств, как соматические,
нейродинамические и нейрогуморальные свойства. Таким образом, когда речь идет о неблагоприятных индивидных
особенностях, выступающих в качестве психобиологических предпосылок криминального поведения, необходимо иметь в
виду весьма широкий круг природных свойств человека, далеко выходящих за рамки физиологии, а также нервно-
психического здоровья и развития, чем иногда ограничиваются исследователи при изучении данного вопроса (рис.1).

Рис.1. Взаимодействие индивидуальных и социальных факторов в формировании преступного поведения

Важным методологическим положением при изучении места и роли индивидного фактора в генезисе криминального
поведения является положение об изначальной "безличности", "нейтральности" органических предпосылок по отношению к
социальному развитию личности, которые играют ту или иную роль в процессе социализации лишь в зависимости от
социальных факторов, воспитания, среды, определяющих в конечном счете социальную ситуацию развития. Как
справедливо отмечал А. Н. Леонтьев, "парадокс в том, что предпосылки развития личности по самому существу своему
безличны. Личность, как и индивид, есть продукт интеграции процессов, осуществляющих жизненные отношения субъекта.
Существует, однако, фундаментальное отличие того особого образования, которое мы называем личностью. Оно
определяется природой самих порождающих его отношений: это специфические общественные отношения, в которые он
вступает в своей предметной деятельности".

Следует отметить, что в последнее время в работах отечественных криминологов, в частности Г. А. Аванесова, Ю. М.
Антоняна, В. Н. Кудрявцева, Н. Ф. Кузнецовой и других, этим вопросам отводится достаточно серьезное внимание. Так, Н.
Ф. Кузнецова считает, что "основные стыки" криминологии и естественных наук располагаются ныне в таких основных
направлениях: криминология и генетика, криминология и физиология, криминология и психиатрия.

Криминологов интересует не вся эта группа людей, а лишь те из них, у кого врожденные или приобретенные физические и
психические аномалии, во-первых, повлекли личностные изменения, не исключающие вменяемость, во-вторых, могут
привести к преступному поведению.

2.3.3. ПРОБЛЕМА ПСИХИЧЕСКИХ АНОМАЛИЙ КАК БИОЛОГИЧЕСКОГО В ФОРМИРОВАНИИ ПРЕСТУПНОЙ ЛИЧНОСТИ

Эмпирические исследования показали определенное влияние биологических факторов на преступное поведение, что
психические и физические аномалии влияют на поведение человека, облегчают, иногда даже стимулируют действие
криминальных личностных ориентации (Ю. М. Антонян, С. В. Бородин, Н. Д. Гомонов, В. П. Емельянов, А. П. Закалюк).

Глубже в отечественной психологии разработана проблема психических аномалий. К психическим аномалиям относятся:
алкоголизм, психопатия, остаточные явления черепно-мозговых травм, олигофрения, наркомания, сосудистые заболевания
с психическими изменениями, шизофрения в стадии стойкой ремиссии и эпилепсия.

Констатация какой-то психической аномалии отнюдь не объясняет, почему данный человек совершил преступление.
Мотивация, внутренние причины преступного поведения не представлены в диагнозе, который лишь определяет наличие
того или иного расстройства, его степень, тяжесть и т.д. Поэтому понять субъективные причины преступления,
представленные в мотиве, можно лишь путем психологического изучения личности. Дефекты психики, если, конечно, они
имеются, вовсе не представляют мотивов преступного поведения, хотя и могут влиять на них. Психопатии, например,
являются одним из факторов, способствующих совершению насильственных преступлений. В то же время психопаты
успешно работают и выполняют многие другие обязанности. Поэтому основное значение имеет не аномалия сама по себе, а
социальный облик лица, сформированный обществом.

Психологами предпринимались попытки выявить значение биологических факторов в личности преступника путем изучения
близнецов. Это изучение ориентируется на единое генетическое начало, а именно на сходство (идентичность) генотипа, и
направлено на выяснение степени совпадения иных, в том числе криминологических признаков. Значение близнецового
метода состоит в том, что однояйцовые близнецы имеют идентичный генотип. Сравнивая таких близнецов и оценивая
величину внутрипарной корреляции (соответствия), можно установить, какие их особенности детерминированы генотипом и
какие — воздействием среды. Сопоставление данных различных исследований показывает частоту преступности второго
близнеца, если первый был преступником, при этом, как оказалось, частота преступного поведения однояйцовых близнецов
в два раза выше, чем у двуяйцовых. Однако это не может служить доказательством биологического происхождения
преступлений. Преступное поведение лиц, обладающих сходным генотипом, может объясняться как сходной средой
формирования личности, так и сходными психофизиологическими особенностями изученных лиц. К тому же однояйцовых
близнецов среди населения очень немного, а среди преступников, практически единицы, что не позволяет сделать какие-
либо однозначные выводы. Детальное изучение каждой пары близнецов показывает, что однояйцовые близнецы-
преступники чрезвычайно сходны по характеру преступления. В случае же преступности одного однояйцового близнеца и
непреступности другого они оказываются несходными либо из-за травматического заболевания лишь одного из них, либо
же "преступность" виновного имела случайный, легкий, нерецидивный характер.
В плане соотношения биологического и социального внимание криминологов и психологов привлекали лица, обладающие
хромосомными аномалиями, т.е. отклонениями от нормального строения и количества хромосом в наследственных
(половых) клетках. Хромосомные аномалии встречаются примерно у 0,4% новорожденных. Криминологическое значение
хромосомных аномалий обычно приписывается двум из них, связанным с наличием у мужчин добавочной 47-й хромосомы
типа "X" или типа "У". В 60-х годах было высказано мнение о том, что именно эти типы хромосомных аномалий могут быть
связаны с преступным поведением. Однако и в этой области не добыто достоверных данных. Своеобразным резервуаром
для преступного мира являются юноши с синдромом Кляйнфельтера. Этот синдром характеризуется набором половых
хромосом XXY (вместо нормального набора хромосом XY), недоразвитием семенников, евнухоидной конституцией, высоким
ростом, умственной вялостью. Юноши с синдромом Кляйнфельтера составляют около 0,2% мужского населения, а среди
вялых и с низким интеллектом преступников — около 2%, то есть на каждые 50 таких преступников приходится один такой
больной. Генез преступности здесь элементарен: умственная вялость, отсталость, безынициативность приводят к
неуспеваемости в школе, обрекает такого подростка на роль третируемого. Неспособность справиться со сложными
ситуациями, низкий образовательный и профессиональный уровень, пассивность, зависимость, внушаемость превращают
этот конституциональный тип в очень легкий материал для вербовки в пособники преступлений.

Гораздо более высока и агрессивна преступность среди другого типа хромосомных аберрантов — мужчин, имеющих
аномальный набор половых хромосом XYY или XXYY. Цитогенетическое обследование 197 психических больных,
содержавшихся в качестве особо опасных в условиях строгого надзора, выявило, что 7 из них имели набор половых
хромосом XYY. В дальнейшем выяснилось, что этот конституциональный тип действительно характеризуется одновременно
и высоким ростом, и агрессивностью, причем, по английским данным, среди преступников ростом выше 184 см примерно
каждый четвертый имеет половой хромосомный комплекс XYY. В отличие от обычных правонарушителей, эти субгиганты
обычно начинают преступную деятельность рано. При этом следует отметить, что среди их родственников преступность
отсутствует и о влиянии среды думать не приходится. Несовершенство методик исследования, малое число наблюдений в
каждом из них — все это привело к тому, что различия в оценках разных ученых степени распространенности лишней
хромосомы среди преступников достигают двадцатикратных размеров.

По существу, исследования хромосомных аномалий установили известную связь этих аномалий не столько с преступностью,
сколько с психическими заболеваниями: среди обследованных значительное большинство составили именно лица с такими
заболеваниями (аномалиями).

Криминологические и психологические исследования свидетельствуют о наличии устойчивых зависимостей между


отдельными видами психических аномалий и отдельными видами преступлений. Данные о высоком уровне лиц с
психическими аномалиями среди убийц (72%) совпадают с результатами исследований, проведенных в 20-е гг. Для лиц с
психическими аномалиями характерно совершение тяжких насильственных преступлений (убийств, телесных повреждений,
изнасилований, грабежей, разбоев). Более половины лиц, совершивших эти преступления, имеют различные психические
аномалии: алкоголиков больше среди тех, кто совершил тяжкие насильственные преступления (разбой, грабеж,
хулиганство); психопатов, лиц, страдающих остаточными явлениями черепно-мозговых травм и органическими
заболеваниями центральной нервной системы, — среди тех, кто совершил убийство, хулиганство, изнасилование, грабеж и
разбой; для олигофренов характерно совершение изнасилований и хулиганства; для эпилептиков и шизофреников —
убийств и хулиганства, а для наркоманов — убийств, хулиганства и краж.

Эмпирические исследования свидетельствуют, что алкоголизм и психопатия, как правило, сопровождаются формированием
криминально значимых черт личности: повышенной раздражительности и агрессивности, конфликтностью,
подозрительностью и мнительностью, ревностью, сутяжничеством, садизмом. Исследование экспериментальной группы (163
человека) лиц с психическими аномалиями, совершивших преступления (39,9% — психические аномалии, осложненные
алкоголизмом, 33,7% — алкогольная токсикомания, 26,4% — только психические аномалии), показали, что более 60% из
них имеют такие характерные черты, как стремление к внешне возбуждающей ситуации, активному протесту против
моральных норм, избирательное восприятие информации, подкрепляющей уже сформированные взгляды и представления,
возложение вины за нарушение межличностных отношений на окружающих. Подобные особенности были выявлены лишь у
18,2% лиц из контрольной группы психически больных и почти отсутствовали в контрольной группе психически здоровых
(Закалюк А. Л., 1984).

Показывая недостаточность генетического объяснения причин преступности, Н. Ф. Кузнецова указывает вместе с тем на ряд
серьезных проблем, которые существуют на стыках криминологии и физиологии, криминологии и психиатрии. Это такие
проблемы, как акселерация и ее связь с отдельными преступлениями несовершеннолетних, хронобиология и биоритмология
и их проявления в поведении человека. Далее указывается на высокий уровень невротизма, психопатий и
психопатоподобных состояний преступников, что должно быть учтено в воспитательно-профилактической и
пенитенциарной практике.

Г. А. Аванесов, останавливаясь на данной проблеме, отмечает определенные трудности в ее исследовании, связанные с


тем, что "все биологическое в личности в большей или меньшей степени социализировано. Это делает задачу изучения
влияния биологических факторов чрезвычайно трудной…" Выделяя биологические предпосылки, играющие отрицательную
роль в поведении человека, он отмечает, что речь отнюдь не идет "о специальных генах, фатально обусловливающих
преступное поведение, а лишь о тех факторах, которые, наряду с социально-педагогической, требуют также и медицинской
коррекции".

Так, в частности, Г. А. Аванесов среди таких предпосылок рассматривает следующие:

• Патология биологических потребностей, что, в частности, нередко служит причиной половых преступлений, сексуальных
извращений.

• Состояние нервно-психического здоровья, нервно-психические заболевания, психопатии, неврастении, пограничные


состояния, повышающие возбудимость нервной системы, обусловливающие неадекватную реакцию и затрудняющие
социальный контроль за действиями.

• Влияние наследственных заболеваний, а особенно наследственности, отягощенной алкоголизмом, которой страдает до


40% умственно отсталых детей.

• Влияние психофизиологических нагрузок, конфликтных ситуаций, изменение химического состава окружающей среды,
использование новых видов энергии, которые приводят как к различным психосоматическим, аллергическим, токсическим
заболеваниям, так и служат дополнительным криминальным фактором.
Однако индивидуальное развитие личности, формирование неповторимого духовного облика каждого человека происходит
во взаимодействии генетической и социальной программ. Социальная программа (материальная и духовная культура
человечества) под влиянием воспитания в непосредственном взаимодействии с генетической программой в той или иной
мере усваивается индивидом, постепенно становится внутренним содержанием личности. Различные представители того
или иного поколения усваивают социальную программу по-разному. Так, люди с врожденными или приобретенными
физическими и психическими недостатками образуют особый тип, поскольку они либо вообще не в состоянии усваивать
социальные программы, либо усваивают их в ограниченном объеме.

Таким образом, в понятие "психобиологические предпосылки асоциального поведения" криминологи включают различные
патологии, отклонения в развитии организма и психики, имеющие как наследственный либо врожденный характер, так и
возникающие под влиянием неблагоприятных условий жизнедеятельности индивида и затрудняющие процесс его
социализации, процесс усвоения индивидом социальных программ. Чрезвычайно важным для правильного адекватного
оценивания роли психобиологических предпосылок асоциального поведения является понимание того факта, что влияние
этих предпосылок отнюдь не носит фатального характера и не ведет с неизбежной необходимостью к преступным
проявлениям. Однако наличие неблагоприятных психобиологических предпосылок требует, как правило, дополнительных и
психолого-педагогических, и медицинских корректирующих мер и воздействий. То есть общество может и должно
предупреждать преступное поведение индивидов, имевших неблагоприятную органическую отягощенность, но при этом
социально-воспитательные профилактические программы должны строиться с учетом этой части правонарушителей,
имеющих неблагоприятный характер психобиологических особенностей.

Таким образом, криминологические и психологические исследования подтверждают положение о том, что врожденные и
приобретенные психические аномалии могут оказывать заметное влияние (а при заболеваниях, исключающих вменяемость,
— решающее влияние) на усвоение человеком социальных программ. Психические аномалии препятствуют усвоению
личностью общественных ценностей, установлению нормальных социальных связей, способствуют сужению и
однообразности поля ее социальных связей, ее социальной деятельности — в связи с этим и появляется реальная угроза
ведения преступного образа жизни. Психические аномалии, не исключающие вменяемость, не определяют социальное
содержание личности, а лишь препятствуют ее нормальной социализации.