Вы находитесь на странице: 1из 6

ISSN 2619-0591. Economics. Law. State. 2018. № 2 (2).

УДК 347

ИНСТИТУТ «AMICUS CURIAE»


В РОССИЙСКОМ ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ
Миргородский Евгений Дмитриевич,
студент 1 курса магистратуры,
магистерская программа
«Международное частное и гражданское право»
Московский государственный институт
международных отношений (Университет) МИД России
(119454, г. Москва, проспект Вернадского, 76)
E-mail: mirgorodskiy@bk.ru
Аннотация. В статье автор рассматривает понятие «ami-
cus curiae» («друг суда») и его отличительные признаки, исследует
роль данного института в гражданском и арбитражном процессе и
приходит к выводу, что для современного российского общества его
использование имеет значительную ценность, поскольку является, в
виду выполнения им функции содействия правосудию при установлении истины и вынесении судом реше-
ния, в частности, одним из проявлений принципа транспарентности, и, вследствие этого тезиса, – ин-
ститутом общественного контроля. Отмечается, что участие в процессе осуществляется посред-
ством представления суду в инициативном порядке заключения «друга суда», позволяющим сформиро-
вать более объективное представление суда об обстоятельствах дела и возможных последствиях при-
нятого им решения. Приводится судебная практика, наличие которой подтверждает интерес россий-
ских правоприменителей в использовании упомянутого института, а также актуальность проблемы от-
сутствия соответствующего регулирования на уровне федерального законодательства. Автором предла-
гается модель регулирования, позволяющая прямо закрепить статус фигуры «друга суда» в ГПК и АПК.
Ключевые слова: amicus curiae, друг суда, amicus curiae brief, заключение amicus curiae,
гражданский процесс, арбитражный процесс, формальная истина, материальная истина.

THE CONCEPT OF AMICUS CURIAE


IN RUSSIAN CIVIL PROCEDURE
Mirgorodskiy Evgeny Dmitrievich,
1 year Master's Student, majoring in “International Private and Civil Law”
st

Moscow State Institute of International Relations (119454, Moscow, Prospect Vernadskogo, 76)
E-mail: mirgorodskiy@bk.ru

Abstract. In this article, the author describes the concept of “amicus curiae” (“friend of the court”) and
its peculiarities, investigates the role of this institution in the civil and commercial procedure and comes to the
conclusion that using of amicus curiae is of considerable importance for modern Russian society, since it is one of
the manifestations of the transparency principle in view of performing of the function of assistance to justice in
establishment of truth and awarding judgement, and, as a result of this thesis, – an institution of public control. It
is noted that participation in proceedings is carried out by submission of the “amicus curiae brief” to the court,
which allows to form a more objective insight of the court about the factual background and the possible conse-
quences of the particular court judgement. The judicial practice, the presence of which confirms the interest of
Russian law enforcers in using this institution, is given, as well as the relevancy of the problem of the lack of ap-
propriate regulation at the level of federal legislation. The author suggests a regulation model that allows to for-
malize the status of the “friend of the court” in the Civil Procedural Code and Commercial Procedural Code.
Keywords: amicus curiae, friend of the court, amicus curiae brief, amicus curiae submission, civil
procedure, commercial procedure, formal truth, substantive truth.

© Миргородский Евгений Дмитриевич, 2018


Mirgorodskiy Evgeny Dmitrievich, 2018
49
ISSN 2619-0591. Economics. Law. State. 2018. № 2 (2).

Для гражданского процесса, как на национальном, так и на международном уровне характер-


но наличие его главных участников – сторон с противоположными интересами, из-за которых, соб-
ственно, и происходит разбирательство в суде или арбитражном учреждении, а рассматриваемое дело
под влиянием их активности претерпевает движение от одной стадии к другой, предусмотренным
соответствующими правилами и процедурами, содержащимися в международных договорах, обще-
признанных принципах и нормах международного права, нормативных правовых актах и регламен-
тах арбитражных судов.
Принципы классического состязательного процесса предполагают, что только стороны ответ-
ственны за предоставление доказательств в пользу своей правоты, на них лежит обязанность осве-
щать те или иные нюансы в обстоятельствах дела, поэтому, по общему правилу, не допускается вме-
шательство иных лиц в спор сторон, являющийся частным делом последних. Однако всегда ли это
оправдано? Ведь объективно могут возникать ситуации, когда для «всестороннего и полного иссле-
дования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законо-
дательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел» (ст. 12 ГПК) предоставляемых сторо-
нами материалов явно недостаточно: указанная «конфронтация» в принципе не может быть оторвана
от социального контекста, и зачастую ее разрешение влечет возникновение не только определенных
правовых, но и других общественно важных последствий, выходящих за рамки рассматриваемого
дела и затрагивающих интересы целых социальных групп, что требует обеспечить возможность уча-
стия в процессе независимой третьей стороны, или представителя общественных интересов.
Средством обеспечения данной возможности в мировой практике является правовой институт
«amicus curiae», или «друг суда», который действует в интересах общества с целью содействия осу-
ществлению правосудия [5]. Данный институт возник в Древнем Риме и в дальнейшем получил свое
широкое распространение в странах общего права. Процессуальное участие такой фигуры заключа-
ется в представлении суду специального документа, называемого «amicus curiae brief» (краткое
обобщение фактов и права, или заключение), в котором отражается информация, способствующая
разрешению дела судом, а также, в некоторых случаях (например, в практике США), непосредствен-
ное выступление в судебном заседании с целью дачи пояснений относительно представленного за-
ключения.
Этот институт, имеющий глубокие исторические корни, представляет интерес в изучении как
потенциала его использования в российской правовой системе, так и возможного влияния на качество
выносимого судебного решения.
Под «amicus curiae» понимается лицо, не являющееся стороной процесса и не обладающее
процессуальным статусом специалиста или эксперта, независимое и не имеющее прямой заинтересо-
ванности в исходе спора, но которое вправе по своей инициативе представить суду информацию по
тем или иным спорным положениям, способствующую вынесению законного и справедливого реше-
ния [8]. При этом такое предоставление информации нельзя расценивать как незаконное воздействие
на суд: суд всегда независим в оценке предоставляемых материалов, что всегда подчеркивается в за-
ключениях «amici».
Не стоит путать эту фигуру с «третьими лицами», известными во многих юрисдикциях, в том
числе и российской, либо как лица, имеющие собственный интерес и потому осуществляющие про-
цессуальную «интервенцию» на одной из стадий судебного разбирательства (ст. 42 ГПК, ст. 50 АПК),
либо как лица, осуществляющие процессуальное «пособничество» в пользу одной из сторон (ст. 43
ГПК, ст. 51 АПК). «Amici» классического типа заинтересованы лишь в том, чтобы способствовать
справедливому отправлению правосудия, и представляют публичный (общественный) интерес.
С точки зрения процедуры вступления в дело, «друг суда» не привлекается властным решени-
ем суда, но либо приглашается им к участию в рассматриваемом деле, либо инициатива проявляется
со стороны самого «amicus’a», который ходатайствует перед судом о допуске к участию.
Ценность «amicus curiae» состоит в том, что он способен предоставить суду информацию, са-
мостоятельное получение и анализ которой последним может привести к нарушению сроков рас-
смотрения дела, а вместе с этим и к нарушению прав сторон на разумный срок судопроизводства:
например, согласно ст. 6.1 ГПК, АПК судопроизводство в судах и исполнение судебного постановле-
ния осуществляются в разумные сроки.
Такое предоставление информации особенно актуально в делах, рассматриваемых высшими
судами, поскольку в доводах сторон зачастую могут не учитываться все возможные правовые и соци-
альные последствия решения, которое будет принято судом из-за сложности затрагиваемых проблем.

50
ISSN 2619-0591. Economics. Law. State. 2018. № 2 (2).

Однако, как совершенно правильно отмечают некоторые исследователи, определяющее зна-


чение «друзей» заключается не в том, что они являются дополнительным источником информации
для суда, а в том, что выполняют более значимую задачу общественного представительства при осу-
ществлении функции правосудия [1]. Так, канадский исследователь Ф.Л. Брайден отмечал, высказы-
ваясь о роли «amici» в национальном судопроизводстве: «Готовность судов выслушивать «друзей
суда» есть отражение той ценности, которую судьи видят в гражданах. Наше стремление признавать
право на справедливое судебное разбирательство и право на участие граждан в управлении государ-
ственными делами происходит не только из убеждения в том, что мы повышаем точность решений,
когда даем людям высказаться, но также из нашей веры в то, что участие в принятии решений необ-
ходимо для сохранения человеческого достоинства и самоуважения» [6].
Как отмечается, распространение института «amicus curiae» в зарубежных правовых системах в
XX-XXI вв. связано с постепенным переходом правосудия от традиционной «правовой» к смешанной
«общественно-правовой» модели [7]. В одном случае суды разрешают конкретный спор без каких-
либо вспомогательных факторов, в другом – действия суда и участников процесса имеют общий век-
тор при решении проблемы, значимой для всего общества.
Таким образом, институт «amicus curiae» тесно связан с принципом транспарентности, под
которым понимается доступность информации и возможность доступа к ней.
В российском праве данный институт стал активно применяться лишь недавно, хотя попытки
представления заключений «amici» имели место в конституционном судопроизводстве ещё в 2013 г.,
в ходе рассмотрения дела, результатом которого стало принятие Конституционным Судом постанов-
ления от 06 декабря 2013 г. № 27-П. Другое заключение было приобщено судьей-докладчиком
Н.С. Бондарем к материалам дела, по которому впоследствии было принято постановление КС РФ от
17 февраля 2015 г. № 2-П.
В 2016 году Председатель КС В.Д. Зорькин заявил, что институт «amicus curiae» «официально
не закреплен в российском законодательстве, но решение о приобщении к материалам дела какой-
либо серьезной аналитической информации находится в ведении самого суда. Суд вправе сам выби-
рать себе друзей» [2].
10 октября 2017 года была принята новая редакция Регламента КС, в котором впервые в Рос-
сии официально закрепляется возможность представления «amicus curiae brief».
Так, согласно его параграфу 34.1 «Инициативные научные заключения», научные организа-
ции и граждане, осуществляющие деятельность в сфере права, могут представить в Конституцион-
ный Суд инициативное научное заключение по делу, рассматриваемому Конституционным Судом.
Оно должно отвечать требованиям объективности и содержать правовую позицию, свободную от по-
литических пристрастий. Инициативное научное заключение приобщается к материалам дела,
направляется судьей-докладчиком судьям Конституционного Суда и сторонам, за исключением слу-
чаев, если оно, по мнению судьи-докладчика или Конституционного Суда, не обладает информаци-
онной и аналитической ценностью.
Распространить действие данных положений Регламента на ГПК и АПК с помощью аналогии
закона невозможно, поскольку данные нормативно-правовые акты (регламент, с одной стороны, и
кодексы, принятые в форме федеральных законов, с другой) являются актами разной юридической
силы».
Что касается, собственно, гражданского процесса в широком смысле, то, во-первых, правовой
статус, схожий со статусом «amicus curiae», могут иметь государственные органы и органы местного
самоуправления (ст. 47 ГПК), а также прокурор (ч. 3 ст. 45 ГПК).
В обоих случаях публичные органы и прокурор не являются сторонами процесса и предлага-
ют вниманию суда свое мнение об обстоятельствах спора и какое решение в связи с этим необходимо
принять.
Во-вторых, касательно участия частных лиц в качестве «amicus curiae», ни в гражданско-
процессуальном, ни в арбитражно-процессуальном кодексах не предусмотрено регулирование стату-
са обращений «amici» и возможность участия последних. Поэтому ранее имели место случаи, когда
они вовсе не рассматривались даже в качестве внепроцессуальных обращений (ч. 4 ст. 8 ГПК, ч. 2.1
ст. 5 АПК), и с формальной точки зрения это было возможно оправдать. Так, в деле № А40-38278/12-
12-16, рассматриваемом Президиумом Высшего арбитражного суда в 2013 году, соответствующему
заключению «amicus’a» в лице Уполномоченного при Президенте Российской Федерации по защите
прав предпринимателей было отказано в рассмотрении и признании в качестве внепроцессуального

51
ISSN 2619-0591. Economics. Law. State. 2018. № 2 (2).

со ссылкой на АПК, а ст. 53.1 АПК тогда еще отсутствовала. С другой стороны, имела место практи-
ка представления заключений «amici» Арбитражному суду Московского округа, например, при рас-
смотрении им в 2015 г. дела № А40-138879/14.
Наглядным примером, отражающим участие «amicus’a» и процессуальный статус его заклю-
чения, является постановление Суда по интеллектуальным правам от 24 июля 2018 года по делу
№ А40-18827/2017. В данной роли выступила «Российская школа частного права», хотя через данный
термин в решении она и не определяется. Так, при рассмотрении спора между ООО «ВКонтакте»
(истец) и ООО «Дабл», АО «Национальное бюро кредитных историй» (ответчики) о признании дей-
ствий ответчиков по извлечению и последующему использованию информационных элементов из
базы данных пользователей социальной сети «ВКонтакте» нарушением исключительного права истца
как изготовителя базы данных пользователей социальной сети «ВКонтакте» суд указал: «На запросы
суда от 25.05.2018 в материалы дела поступили ответы от федерального государственного бюджетно-
го учреждения «Исследовательский центр частного права имени С.С. Алексеева при Президенте Рос-
сийской Федерации» от 27.06.2018 и от члена общественного совета при Министерстве цифрового
развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации Войниканис Е.А. от 02.07.2018.
Судебная коллегия отмечает, что ответы на запрос Суда по интеллектуальным правам не яв-
ляются доказательствами по делу, а имеют статус особого процессуального документа. Целью
направления запроса является не установление обстоятельств по делу, а помощь суду в понимании
обстоятельств дела исходя из доказательств, представленных сторонами».
Приведенные примеры подтверждают интерес российских правоприменителей к использова-
нию «amicus curiae» и обеспечению допустимости его заключений в процессе и говорит о недоста-
точной урегулированности данного процессуального института в федеральных законах Российской
Федерации, определяющих его функционирование в национальном гражданском процессе.
На данном этапе необходимо определить, каким может быть механизм отражения участия
«друзей»:
1) Внесение соответствующих изменений в процессуальное законодательство;
2) Использование заключения «друга суда» как приложения к процессуальным документам
стороной спора;
3) Выработка надлежащего механизма в судебной практике.
В отсутствие прямого регулирования «друзья суда» могут руководствоваться лишь положе-
ниями Конституции Российской Федерации. Так, согласно ч. 2 ст. 45 Конституции каждый вправе
защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом, ч. 4 ст. 29 Конститу-
ции – каждый вправе свободно получать, передавать и распространять информацию любым закон-
ным способом, в ст. 33 Конституции предусмотрено право граждан Российской Федерации обра-
щаться в государственные органы и органы местного самоуправления.
Представляется, что использование фигуры «друга суда» будет становиться все более распро-
страненным, и, в конце концов, регулирование ее статуса обретет нормативно регламентированную
форму в соответствующих федеральных законах как инструмента, позволяющего не ограничиваться
лишь формальной истиной с целью обеспечения юридической справедливости: под истиной в граж-
данском процессе понимается верное суждение судьи (судей) о действительно фактических обстоя-
тельствах по делу в их правовой оценке. Установление фактов же предшествует акту применения
норм права [3].
Так, если рассматривать гражданское судопроизводство по конкретному делу как формаль-
ную (логическую) систему, то она строится на наборе утверждений, истинность или ложность кото-
рых доказывается сторонами. Суд рассматривает только те доказательства, на которые ссылаются
стороны в рамках имеющегося дела, и выносит на их основе решение, что делает истину в процессе
формальной. Однако, согласно теореме Гёделя о неполноте, в любой формальной системе неизбежно
будут существовать и такие утверждения, которые никогда не смогут быть доказаны или опровергнуты
в рамках данной системы средствами, включаемыми в нее. Другими словами, такая система не может
быть одновременно логически непротиворечивой и полной. Применительно к праву1, сказанное озна-
чает, что, руководствуясь лишь одной формальной истиной, в некоторых ситуациях суд может упу-
стить ряд важных обстоятельств (доводов), что негативно скажется на достижении главной цели –
осуществлении правосудия справедливого.
Обращение к истине материальной (объективной), то есть к тому, какие факты имели место на
самом деле, позволяет разрешить конфликт между требованием логической обоснованности выносимого

52
ISSN 2619-0591. Economics. Law. State. 2018. № 2 (2).

решения и его юридической справедливости, обусловленной полнотой рассмотрения всех обстоя-


тельств. Зададимся вопросом: каким образом это возможно в состязательном процессе? Для этого в
такой системе необходим вспомогательный элемент, позволяющий восполнить ее недостатки, сущ-
ность которого в праве России может выражаться через сформулированное В.Д. Зорькиным положе-
ние «суд вправе сам выбирать себе друзей»: фигура «amicus curiae» является одним из правовых ин-
струментов, обращение к которому может быть релевантным для преодоления неполноты результата
разрешения спора судом. Заключения «amici» способны восполнить информационную необеспечен-
ность суда при вынесении решения и увеличить шанс того, что последнее будет более справедливым,
чем если бы оно выносилось в отсутствие представленных данных, поскольку не всегда стороны ука-
зывают или способны самостоятельно указать на такую объективно необходимую для суда информа-
цию в силу различных обстоятельств.
Статьей 6 Европейской конвенции о правах человека провозглашается право каждого на
справедливое судебное разбирательство в случае спора о его гражданских правах и обязанностях.
Предназначение института «amicus curiae» как раз и заключается в том, чтобы способствовать выне-
сению справедливого решения и помочь суду максимально возможно приблизиться к объективной
истине.
Таким образом, «amici» обеспечивают выполнение более высокого стандарта доказывания в
процессе, позволяющего установить материальную истину.
Обеспечить применение института «amicus curiae» в российском гражданском судопроизвод-
стве, de lege ferenda, следует, прежде всего, в спорах, находящихся на рассмотрении в Верховном Су-
де, поскольку именно его решения при рассмотрении «прецедентных дел» определяют всю последу-
ющую практику правоприменения нижестоящими судами, и только он обладает полномочиями по ее
корректировке. Кроме того, принятие высшим судом актов обязательного судебного толкования, об-
ладающего нормативным содержанием и устанавливающего права и обязанности неопределенного
круга лиц, обусловливает первоочередную необходимость допуска к участию в процессе лиц, обес-
печивающих представление общественного интереса, прежде всего, в данной судебной инстанции,
посредством использования института «amicus curiae» и приобщения к материалам дела их заключе-
ний, не ограничиваясь наделением последних хотя и официальным, но лишь «внепроцессуальным»
статусом. Также не менее целесообразным будет использование института в иных судах общей
юрисдикции и арбитражных судах.
Необходимо законодательно решить вопрос обеспечения независимости и беспристрастности
«друзей».
Например, в качестве возможной модели регулирования использовать соответствующие по-
ложения Регламента КС.
За представление заведомо ложных сведений, содержащихся в заключении «amicus’а», целе-
сообразно предусмотреть уголовную ответственность.
Таким образом, предлагаем дополнить ГПК и АПК статьями 47.1 и 53.2 соответственно:
«Amicus curiae (общественный представитель)
1. Граждане и организации могут письменно представлять свои замечания в виде независи-
мого инициативного заключения объемом не более тридцати страниц по рассматриваемому судом
делу до принятия им соответствующего решения в целях осуществления содействия правосудию, за-
щиты прав, свобод и законных интересов других лиц и всего общества.
2. Инициативное заключение должно отвечать требованиям объективности и содержать по-
зицию, свободную от политических пристрастий. Инициативное заключение, за исключением случа-
ев, если оно, по мнению суда, не обладает информационной и аналитической ценностью, либо со-
ставлено за вознаграждение в интересах сторон или иных лиц, участвующих в деле, составляется в
трех экземплярах, один из которых приобщается к материалам дела, а остальные направляются сто-
ронам.
3. Суд вправе не согласиться с положениями, содержащимися в инициативном заключении, и
оценивает их по своему внутреннему убеждению.
4. Суд может принять решение о размещении инициативного заключения на сайте суда.
5. За представление заведомо ложных сведений, содержащихся в инициативном заключении,
такой гражданин или организация несут уголовную ответственность в соответствии с Уголовным ко-
дексом Российской Федерации».

53
ISSN 2619-0591. Economics. Law. State. 2018. № 2 (2).

Примечание
1
Безусловно, автор настоящей статьи осознает ограниченный характер возможности распространения
положений теоремы, используемой, прежде всего, в математической логике, на систему правовых конструкций,
составляющих право. Вместе с тем, обращение к ней позволяет проиллюстрировать и предложить решение
проблемы, согласно которой достижение правовой справедливости не всегда представляется возможным в рам-
ках одной лишь формальной истины.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Емелин, М.Ю. Amicus curiae как доктринальный источник судебного правоприменения в США /
М.Ю. Емелин // Законность и правопорядок в современном обществе. – 2014. – №21. – С. 74.
2. «Суд сам вправе выбирать себе друзей» [Электронный ресурс] – URL:
https://www.kommersant.ru/doc/2989581 (дата обращения: 04.09.2018).
3. Треушников, М.К. Гражданский процесс: Учеб. / Под ред. проф. М.К. Треушникова. – М., 2010. – С. 73.
4. Трефил, Д. Двести законов мироздания / Д. Трефил / пер. Григория Агафонова. – М: Гелеос, 2007. –
С. 328.
5. Цибульский, С. «Amicus curiae» как инструмент усовершенствования правовой системы / С. Ци-
бульский // Материалы третьей международной конференции «Доступ к правосудию. Практика Amicus Curiae -
друга правосудия». – Киев, 2005. – C. 31.
6. Bryden, Ph.L. Public Interest Intervention in the Courts / Ph.L. Bryden // The Canadian Bar Review. –
1987. – Vol. 66. – P. 509.
7. Chayes, A. The Role of the Judge in Public Law Litigation / A. Chayes // Harvard Law Review. – 1976. –
Vol. 89. – P. 1281
8. Dictionary by Merriam-Webster. – URL: https://www.merriam-webster.com/dictionary/amicus%20curiae
(дата обращения: 27.08.2018).

REFERENCES
1. Emelin M.Yu. Amicus curiae kak doktrinal'nyy istochnik sudebnogo pravoprimeneniya v SSHA [Amicus
curiae as a doctrinal source of judicial enforcement in the USA]. Zakonnost' i pravoporyadok v sovremennom ob-
shchestve [Law and order in modern society], 2014, No. 21, p. 74. (In Russ.).
2. “Sud sam vprave vybirat' sebe druzey” [The court has the right to choose its friends]. Available at:
https://www.kommersant.ru/doc/2989581, accessed 04.09.2018 (In Russ.).
3. Treushnikov M.K. (ed). Grazhdanskiy protsess: Ucheb. [Civil procedure: textbook]. Moscow, 2010, p. 73.
(In Russ.).
4. Trefil J. Dvesti zakonov mirozdaniya [Two hundred laws of the universe] / Grigoriy Agafonov (translator).
Moscow, Geleos Publ., 2007, p. 328. (In Russ.).
5. Tsybulsky S. “Amicus curiae” kak instrument usovershenstvovaniya pravovoy sistemy [“Amicus curiae” as
a tool of the legal system improvement]. Materialy tret'ey mezhdunarodnoy konferentsii “Dostup k pravosudiyu. Prak-
tika Amicus Curiae – druga pravosudiya” [Proceedings of the third international conference “Access to the justice”.
Amicus curiae practice – a friend of the court], Kiev, 2005, p. 31. (In Russ.).
6. Bryden Ph.L. Public Interest Intervention in the Courts. The Canadian Bar Review, 1987, Vol. 66, p. 509.
(In English).
7. Chayes A. The Role of the Judge in Public Law Litigation. Harvard Law Review, 1976, Vol. 89, p. 1281.
(In English).
8. Dictionary by Merriam-Webster. Available at: https://www.merriam-
webster.com/dictionary/amicus%20curiae, accessed 27.08.2018 (In English).

Материал поступил в редакцию 23.10.18.

54