Вы находитесь на странице: 1из 216

COMMITMENT

Дидье Дрогба (моя автобиография)


Эту книгу я посвящаю фанатам всех команд,
за которые я играл, своим родителям, жене,
и детям – если бы не вы, не было бы и меня.



Над переводом работали:
Назар Черковский
Наташа Джога
Дмитрий Салов
Юлия Сидоренко
Редактор:
Тамила Заброда



ОГЛАВЛЕНИЕ
ПРОЛОГ – AU REVOIR
1 – Где дом?
2 – Начало карьеры
3 – Наконец-то профессионал
4 – Восемнадцать месяцев в Бретани, 2002-2003
5 – Моя Марсельская мечта, 2003-2004…
6 – …И как это закончилось
7 – Как я стал «синим», 2004-2005
8 – Остаюсь, или ухожу? 2005-2006
9 – Золотой сезон, 2006-2007
10 – Сумасшествие в Москве
11 – Два тренера – один трофей, 2008-2009
12 – Годы с Анчелотти, 2009-2011
13 – АВБ и РДМ, 2011-2012
14 – Одна ночь в Мюнхене
15 – Приключения в Китае и Турции, 2012-2014
16 – Возвращение в Челси, 2014-2015
17 – «Слон» в раздевалке
18 – Кубки Мира и другие вызовы
19 – Ушиб после столкновения
20 – Моя семья и другие люди
21 – Благотворительность начинается дома
22 – Весь мир един
23 – Куда теперь?



ПРОЛОГ – AU REVOIR
Перевод: Назар Черковский.
Я хотел сыграть свой самый последний матч за "Челси" на "Стэмфорд
Бридж". Также я хотел, чтобы люди знали о том, что это будет мой
последний матч, потому за несколько часов до игры я анонсировал это.
В том матче против "Сандерленда" нам должны были вручить трофей
Премьер-Лиги и это именно то, чего я хотел. Именно таким образом я
хотел сделать последний поклон перед фанатами на "Стэмфорд
Бридж". Для меня это значило намного больше, чем многие могут себе
представить. Тот, кто знает меня хорошо, понимал, насколько важной
для меня была эта возможность. Возможность именно так попрощаться
с фанатами.

Всю мою жизнь мне приходилось уходить из тех мест и от тех людей,
которых я любил. Очень часто это происходило спонтанно, без
предупреждения и без малейшего моего собственного желания. На
этот раз, наконец-то, это было по-другому. Именно я был инициатором
своего ухода. Я решил уйти. Я был тем, кто решил сказать "au revoir"
(оревуар) - что значит "еще увидимся" на французском. Так что это
расставание ощущалось по-другому.

Приготовления к этому событию начались еще перед матчем и "за


моей спиной". В то время, как я прибыл на стадион на наш финальный
матч сезона тем субботним утром, тренер разговаривал с Джоном
Терри и они решили дать мне капитанскую повязку на тот матч. Это
действительно тронуло меня, ведь в таком поступке не было никакой
необходимости. Также я был первым в списке исполнителей пенальти
в том матче, если бы мы заработали пенальти, то именно мне бы
доверили удар. Также был еще один план, который был придуман
Жозе Моуриньо и тренером "Сандерленда" Диком Адвокатом. Об этом
знали также все игроки на поле. Я же не знал ничего.

Игра, на самом деле, была достаточно серьёзной, это не был


прощальный парад или показательный матч. И после 30-ти минут игры



моя проблема с коленом дала о себе знать, я не мог продолжать игру и
меня заменили. Внезапно я обнаружил, что нахожусь в окружении всей
команды и следующее, что я точно помню, так это то, что Джон Оби
Микел и Бранислав Иванович подняли меня на руки и пытались
подбрасывать. Я смеялся, потому что был очень удивлен, я не ожидал
такого. Но вместе с тем, я чувствовал себя очень не комфортно.
Конечно, я понимал, что я и есть инициатор того, чтобы ко мне было
много внимания, но в то же время я не очень люблю, когда всё
внимание сконцентрировано исключительно на мне. Сначала я
пытался вырваться из их рук, но это было бесполезно. Они знают, что я
достаточно эмоциональный человек и сделали все, чтобы заставить
меня плакать. Но я не заплакал! Весь стадион провожал меня
аплодисментами, и я крайне благодарен всем присутствующим за это.
Это был действительно счастливый момент в моей жизни.

Мы комфортно победили в том матче, и тогда началось веселье.


Сначала была церемония вручения трофея. Я никогда не воспринимал
выигрыш трофеев как должное. Вообще, я никогда и ничего не
принимаю как должное. Жизнь научила меня этому. Ты можешь
выиграть что-нибудь сегодня и тебе кажется, что через год этот
трофей снова будет у тебя. Но всегда что-то случается. Ты переходишь
в другой клуб или команда уже немного не та, и тебе приходится ждать
5 лет - как у меня было с Челси - чтобы повторить успех. Поэтому я
думаю, что это действительно важно. Нужно наслаждаться каждым
успехом, каждым трофеем так, будто в последний раз - ведь однажды
это действительно будет в последний раз.

Также было много запоминающихся моментов во время празднования.


Момент, когда Жозе снял корону с кубка и одел ее на меня, таким
образом он сделал меня королём "Стэмфорд Бридж". Когда я уходил с
поля с кубком в руках, я чувствовал неимоверную поддержку фанатов.
Я хотел разделить этот успех с ними. Ведь без фанатов не было бы ни
клуба, ни игроков, ничего бы не было. Также помню тот трогательный
момент, когда я произнёс прощальную речь перед всеми, это было
нечто.

Сперва я поблагодарил мистера Абрамовича за всё, что он сделал для


клуба. Благодаря ему наш клуб выиграл всё, что только возможно.
Потом я поблагодарил Жозе Моуриньо, который по-настоящему
"особенный" для меня, ведь он дал мне шанс перейти в "Челси", а затем
еще один шанс, чтобы вернуться в этот клуб. Также я поблагодарил
своих партнеров по команде, Фрэнка Лэмпарда, еще один особенный
парень, ведь без его ассистов, не было бы столько голов и трофеев.
После того успеха он каждому игроку команды прислал сообщения с
поздравлениями.

Когда мы зашли в раздевалку, началось еще более бурное веселье и


празднование. Было много смеха, песен, танцев и шампанского. Не
думаю, что был игрок, который покинул раздевалку и не был облит
мной. А мистер Абрамович (которого я умышленно не обливал, должен
сказать) заметил, что я единственный в раздевалке, который остался
без шампанского на голове, поэтому он приказал игрокам обязательно
облить и меня. Я был последним, кто покидал раздевалку. Я хотел
наслаждаться каждой последней секундой здесь. Я никогда не забуду
тот последний миг, ведь это исторический момент для меня.

Удивительно, но в тот день я не пустил ни единой слезы. В 2012-ом,


когда я покинул клуб впервые, я был очень эмоционален. Мы только
выиграли Лигу Чемпионов. У меня был очень сложный сезон, но как
команда, мы были действительно чем-то невероятно мощным. В тот
момент я не хотел уходить из "Челси", поэтому я был очень печальным.
Также я думал, что никогда уже не вернусь в "Челси". Уход для меня
был финальным на тот момент.

На этот раз всё по-другому. Свой уход я чувствую по-другому. Я знаю,


что ещё вернусь. Это не конец пути для меня и для клуба. За
несколько дней до прощального матча я получил от клуба обещание,
что могу вернуться, как только закончу карьеру игрока. Это то, чего
хочет клуб и то, чего хочу я.



Жозе подошел ко мне в раздевалке, тогда почти все уже разошлись.
Мы прекрасно поняли друг друга. Между нами есть особенная связь.
Мы оба очень эмоциональные люди, поэтому не было необходимости в
большом количестве слов. Он просто обнял меня и ушел со словами:
"Иди. А потом возвращайся". Просто. Очень просто.



ГЛАВА 1. ГДЕ ДОМ?
Перевод: Назар Черковский.

До того, как мне исполнилось 5 лет, я жил не бедно. Наш дом всегда
был полон смеха, людей и насыщен жизнью. Мы жили в Абиджане,
самом большом городе в Кот-д’Ивуаре, который находится на южном
побережье страны. Мы никогда не были состоятельными, но в то же
время, мы никогда не опасались того, что нам может на что-нибудь не
хватить. Мой отец, Альберт, жил достаточно бедно, поскольку у него
было очень сложное начало жизни. Он потерял своего отца,
кормильца, когда был совсем молодым парнем. Своими силами ему
удалось получить образование и добиться успеха, он смог построить
хорошую карьеру банковского работника. Он работал в местном
главном банке BICICI, в бизнес-центре Абиджана. Это позволяло ему
финансово поддерживать его маму. Я родился 11 марта 1978 года, к
тому времени отец построил наш семейный дом.

С того времени, как мой дедушка ушел из жизни, мой отец стал главой
семьи. Он был ответственным не только за свою маму, жену и молодую
семью, в которой я был самым старшим, но и за двух младших сестёр и
их семьи. В африканской культуре для главы семьи является нормой
брать на себя ответственность за всех, поэтому две мои тёти жили в
нашем доме вместе со своими мужьями и детьми. В результате, я рос в
окружении двоюродных братьев и сестёр, тётушек и дядюшек, что я
считаю прекрасным, так как никто не мог быть эгоистичным. Так
укоренилось в нашей культуре – мы делим всё, что у нас есть, будь это
еда, вещи или дом. Во время трапезы, например, мы никогда не
начинаем, пока не вспомним «Кто сейчас не с нами? Кто не ест?» и мы
зовем их всех, чтобы быть уверенными, что все в сборе. Я вырос в
атмосфере, где является нормой постоянно помогать другим, особенно
тем, кому повезло в жизни меньше, чем нам. Так учил меня отец еще с
самых малых лет и это имеет большое влияние на мою жизнь.

У нас был большой двор возле дома, где мы ели и всегда играли. Он
был открыт и для других домов, поэтому у нас постоянно было
настоящее чувство объединения. Все знали и уважали своих соседей.
Такое постоянное совместное использование всех вещей и проживание
в окружении огромного количества людей – то, что мне больше всего
запомнилось за первые пять лет моей жизни. Также я помню
ежегодные визиты моего дяди, Мишеля Гоба, который был младшим
братом моего отца. Мишель жил во Франции и был профессиональным
футболистом. Тот факт, что он жил во Франции давал ему статус


«приближенный к Богу». Ну приблизительно так он выглядел в моих
глазах, да и в глазах всей нашей семьи. Он приезжал к нам
загруженный подарками, всякими вещами из загадочных далёких
стран, о которых я мечтал. Самыми захватывающими для меня были
футболки популярных футбольных команд. Я помню, какие эмоции я
ощутил, когда увидел, что мой дядя достал из своей сумки небольшую
подделанную футболку сборной Аргентины. Эта футболка, к слову,
сохранилась у меня и до сегодня.

Дядя Мишель постоянно рассказывал нам о своей жизни во Франции, а


также о своей футбольной карьере. Я был очарован его историями,
вместе с тем, я не мог понять много подробностей из его ежедневной
жизни, но когда он говорил о футболе – я слушал и будто впадал в
транс. Даже когда я был маленьким, единственное, чем я занимался –
это играл в футбол. У меня были игрушки, но, честно говоря, всё, чего я
действительно хотел – это пинать мяч. Мой дядя приехал со своей
женой, Фредерикой, которая была из Бретани, мне всегда нравились
ее визиты. У нее с Мишелем еще не было собственных детей и она
проводила со мной кучу времени. Думаю, я ей нравился, и это чувство
было взаимным. Поэтому, когда после каждого визита они собирались
уезжать, я всегда просил их взять меня с собой. В конце концов, мой
дядя предложил моим родителям вариант, при котором они бы забрали
меня с собой, во Францию. «Он для меня как родной сын» - успокаивал
Мишель моих родителей.

На тот момент мои родители имели 2-х детей: меня и мою сестру,
Даниэлу, которая была ещё совсем маленьким ребенком. Моя мама,
Клотильда, завершила свое обучение и планировала начать работать в
банке, точно так же, как и мой отец. Они понимали, что отпустить меня
во Францию вместе с Мишелем и Фредерикой – это большой шанс на
то, что мне удастся добиться успеха в этой жизни. Они понимали,
насколько сложная жизнь в Кот-д’Ивуаре, даже для тех, кто, как они,
имел образование. Потому, как и для многих африканских родителей,
возможность отправить своего сына в Европу, чтобы тот получил
хороший шанс на удачную жизнь - мои родители одобрили такой
вариант, несмотря на то, что им было действительно больно отпускать
меня так далеко.

Я также был в восторге от этой идеи. Но мой энтузиазм понемногу


начал угасать, когда я отправился в аэропорт, я начал понимать, что
покидаю свой дом, уезжаю от мамы и в ту минуту я не знал, когда
вернусь и увижу свою семью снова. Реальность очень резко ударила


меня и я с тревогой сел в машину, надеясь, что больше мне не
придётся когда-либо прощаться с мамой. Это была тяжёлая, тяжёлая
поездка.

Как самый старший ребёнок в семье, да ещё и сын, я был очень близок
со своей мамой, которая была самым приятным и любимым человеком.
Ещё раньше она дала мне прозвище «Тито» в честь югославского
лидера, которым она восхищалась. Для неё было очень сложно
отправить меня в такой дальний путь в другую страну, мне этот шаг
дался тоже очень тяжёло. Я помню, как рыдал после прощания с
родителями, а мама держала мою сестрёнку Даниэлу в руках. Я сел на
самолет до Франции один, сжимая свою любимую пустышку. Перелёт
занял приблизительно шесть часов и почти все это время я плакал.
Сам путь был очень тяжёлым и истощающим, ведь я не спал всё это
время. Я не мог дождаться момента, когда мы коснёмся земли и я
встречусь со своими дядей и тётей.

Это произвело на меня действительно сильное впечатление. Ведь я


рос в таких условиях, что кроме семьи, друзей и двора возле дома
ничего и не видел - и тут такие перемены. Это всё очень повлияло на
меня и на моё мировоззрение в общем. Мой первый дом с моими
новыми «родителями» был в Бресте. Мои дядя и тётя жили в хорошей
части города и должен сказать, что я сразу почувствовал культурный
шок, когда начал сравнивать этот город с Абиджаном. Всё было
намного более серым и тихим. К слову, я был единственным чёрным
учеником в классе, и потому начал выделяться с первых дней. По
крайней мере, родным языком моей мамы был французский, и мне не
пришлось учить новый язык, но всё остальное в моей жизни было
новым для меня. Я должен был завести новых друзей, есть новую еду и
адаптироваться к новому окружению как можно скорее.

Не прошло и года, как мой дядя, который играл за Брест, перешёл в


другой клуб и мы переехали в Ангулем. Это маленький
провинциальный городок за 120 километров от Бордо, известный
своим ежегодным фестивалем, на котором демонстрируют различные
комиксы, которые так популярны во Франции. Приходилось заново
искать друзей и привыкать к новой обстановке. В то время я всегда
играл исключительно с классным руководителем, потому что никто из
детей не хотел играть со мной. Я был так называемым аутсайдером и
отличался от других детей даже на уровне подсознания, это не был
прямой расизм от них, не думаю, что это был он. Просто я родился не
здесь, моё мышление было другим. Но и мой цвет кожи также


отталкивал других детей, поэтому никто не был заинтересован в том,
чтобы подружиться со мной. Некоторые буквально терли мою кожу,
чтобы убедиться, что это её реальный цвет. Они не видели ничего
подобного раньше, и я не хотел бы винить их, но это происходило снова
и снова, сколько бы раз я не менял школы. Постепенно, после
нескольких недель, ситуация начала улучшаться и у меня появились
друзья, но я всё равно постоянно боялся ходить в школу. В каждом
новом классе мне всегда приходилось вставать перед всеми,
представляться, рассказывать о себе и знакомиться со всеми, для
меня это было настоящим мучением.

Моей главной трудностью было не то, что я не мог найти друзей, ведь в
итоге эта проблема всегда решалась. Моей самой большой сложностью
было сохранить этих друзей. Ведь как только я узнавал новых детей и
ближе с ними знакомился, мы тут же переезжали, и мне приходилось
всё начинать сначала. Эта ситуация очень угнетала меня.

К тому же, я вскоре заметил, что в большинстве посещаемых нами


публичных мест мы привлекали к себе много любопытства. Я заметил,
что когда мы гуляем по улице с моим дядей, то все люди пялятся на
нас очень странными взглядами. Часто люди откровенно смотрели на
нас, широко раскрыв глаза, и как только я хотел встретиться с ними
взглядом, они сразу отводили взор в сторону. Наверное, нас активно
обсуждали наши соседи. Сейчас эта мысль вызывает у меня улыбку, но
тогда переносить это было очень нелегко.

Сразу после моего прилёта Мишель и Фредерика решили стать моими


официальными опекунами во Франции, но усложнённая работа с
документами затянула процедуру. Из-за этого я был вынужден
временно вернуться в Кот-д’Ивуар, поскольку мне было запрещено
оставаться здесь. И я возвратился домой летом 1985 года, когда мне
было 7 лет. Наконец-то я прилетел обратно к своим родителям. Было
очень приятно вернуться к ним и всей семье, я чувствовал себя
счастливым.

Просто во время моего пребывания на территории Франции у меня


часто возникали моменты настоящей грусти и одиночества. Я выживал
на очень дорогих мне звонках родителей, но после разговоров с ними у
меня появлялось все большее желание улететь обратно, особенно
после бесед с мамой. Я медленно возвращался в свою комнату,
ложился на кровать и плакал, потому что я очень скучал по ней.

Тем временем, по моему возвращению в Кот-д’Ивуар, работа отца


привела его к нашей административной столице Ямусукро. Это город,
на 100 километров отдалённый от берега и от Абиджана. Но я не
придал этому значения, я был просто рад своему возвращению домой,
наслаждался играми со своими двоюродными братьями и сёстрами, а
также друзьями. Если честно, год, проведённый со своей семьёй, я
считаю самым счастливым временем моего детства. Самые яркие
вспоминания того времени – это игры. Мы постоянно во что-то играли
на улице, играли в футбол, даже без обуви. Мы просто наслаждались
нашим беззаботным детством. Иногда мы устраивали футбольные
соревнования с моими кузенами. Однажды я получил травму. Не особо
страшную, но всё-таки я был травмирован, и мой отец тогда был
просто в ярости, ведь я играл без обуви, босыми ногами. Ну а тот факт,
что я даже не считал нужным защитить свои ноги во время игры в
футбол, только подчёркивает беззаботность нашего детства. Мы
играли в футбол часами, сражались за самодельные трофеи из
пластиковых бутылок, наполненных сладостями. Также мы
представляли себя известными футболистами. Я, к примеру, был
Марадоной.

С момента, когда я вернулся, к моей сестре Даниэле прибавились


Надя, которой было два года, и еще Жоель, родившийся в октябре
1985 года. Единственным элементом моей новой жизни, в которой
стало меньше развлечений, стало то, что мой отец начал уделять очень
много внимания моей успеваемости в школе. Он был достаточно
строгим и возлагал на меня свои ожидания, особенно папа хотел,
чтобы я получил образование.

После года, проведённого в Кот-д’Ивуаре, мне сообщили, что мои дядя


и тетя решили все трудности с документами, и теперь я могу
возвращаться во Францию на законных основаниях. Естественно, я не
хотел уезжать. Я помнил, как тяжело мне далась первая поездка во
Францию. На этот раз я не знал точно, когда увижу свою семью снова.
Я даже не был уверен, что вообще когда-нибудь ещё её увижу.
Конечно, я очень любил своих дядю и тетю, точно так же, как и они
любили меня. Но они не могли полноценно заменить мне родных.

Когда я вернулся во Францию, они проживали в Денкирке (в северной


части страны). Было это в 1987 году, мне было 9 лет. Тогда я впервые
получил футбольную лицензию и сыграл за свою первую футбольную
команду. Я чувствовал себя настоящим профессионалом и гордился


собой, ведь мы играли против тех же клубов, что и основная команда,
за которую выступал моя дядя.

Мой дядя играл впереди. Он был форвардом и постоянно учил меня,


пока я рос. Когда я представляю себе приблизительный рисунок своей
жизни с дядей, предо мной предстаёт картина, когда мы вдвоём в
Денкирке каждое воскресенье ходили на пляж. Он показывал мне
самые различные трюки с мячом и без него. Например, он научил меня
как использовать своё тело против защитника и как эффективно
прыгать. Когда я видел, как он прыгает за мячом, мне казалось, что он
зависает в воздухе на целую вечность, будто он летает. Я просто хотел
копировать его во всем. Как известно, я стал играть именно на его
позиции, и моими главными козырями стала игра против защитников и
борьба за мяч на втором этаже, потому я считаю, что уроки не прошли
даром. Я ходил на игры и смотрел за его мощной игрой, видел, как
преданно болеют фанаты и это пробудило во мне страсть к игре. У
меня появилось желание следовать по его стопам. Мой дядя – это мой
идол! Без него я бы не стал тем, кем я сейчас являюсь!

Нашей следующей остановкой стал Аббевиль, еще один маленький


северный городок. У меня стартовал первый год в старшей школе,
который поначалу был тяжёлым (переход от младшей школы к
старшей всегда был сложным для детей). И тут дело даже не в том,
что ты приехал из другой страны, у тебя нет друзей или что-то ещё, это
просто тяжело.

К сожалению, не прошло и года, как мы переехали снова, на этот раз в


Туркоинг. Это самое проблемное место из всех, в которые приходилось
мне отправляться. С этим городом у меня связаны только плохие
воспоминания. Туркоинг – это маленький городок, являющийся частью
Лилля. Мне было очень сложно завести дружеские отношения, у меня
начался подростковый период, зачастую являющийся очень трудным.
Когда я играл в футбол, даже со своими партнерами по тренировке, я
постоянно слышал комментарии по поводу цвета своей кожи, это было
действительно больно. Я был аутсайдером, я был другим, опять. Я
очень хотел быть вместе с ними на одном уровне, хотел принадлежать
к их группе, и не из-за желания делать глупые вещи. У меня было
несколько приятелей, но ни с кем из них я не мог погулять после
школы. Это всё очень отличалось от других детей, которые постоянно
хотели делать что-нибудь запрещённое: мелкое воровство или курение
– обычные вещи для детей, что здесь росли.



К счастью, я избежал такого влияния и не пошёл на поводу у других.
Но мне удалось это сделать не из-за собственного решения и крепкой
позиции, а из-за нехватки времени. Мой постоянный распорядок дня
выглядел приблизительно так: школа, дом, тренировка, дом, кровать.
Дядя и тётя также старались уберечь меня от влияния окружающих,
ведь жизнь в этом городе действительно тяжёлая. Туркоинг – это
город людей рабочего класса, которые не видят никакой перспективы
в своей жизни.

Вследствие вышеперечисленного, это был достаточно одинокий


период в моей жизни. Я жил будто в своём собственном пузыре,
который защищал меня от негативного влияния всего вокруг. Теперь я
понимаю, что такое детство сильно повлияло на меня. Благодаря нему
я научился быстро адаптироваться к любым условиям. Новый город?
Новая команда? Никаких проблем. Но с другой стороны, я был
интровертом из-за того, что мне так и не удавалось завести новых
друзей на долгое время, меня часто гнобили за цвет кожи или по
другим причинам. Это сделало меня немного антисоциальным. Если
кто-то задавал мне вопрос, я мог промямлить одно слово в ответ.
Временами я наблюдаю за собой подобное даже сейчас. По правде
говоря, я до сих пор часто не могу выразить словами свои мысли и
чувства, но работаю над этим.

Пребывание в Туркоинге длилось один год, а потом мы перебрались в


Ванн. Этот город был не лучше. Я дальше переживал подростковый
период, и мои результаты в школе резко ухудшились. Я начал
бунтовать против своих дяди и тёти, отрицал и не соглашался с их
ограничениями и правилами. В этом не было их вины. А то, что мои
кузены Марлен и Кевин постоянно звали своих родителей «мама» и
«папа», а я не мог связаться со своими родителями, угнетало меня еще
больше. Я больше не мог концентрироваться на учебе и стал не самым
успешным учеником, зачинщиком многих бед в школе, из-за чего я
потерял всякое уважение со стороны учителей. Из старательного
ученика и тяжёло работающего над собой парня я превратился в
хулигана, и мне было всё равно.

Моя голова была не на месте. Мне кажется, что на это очень повлияло
отсутствие моих близких рядом. Мама и папа были далеко, мне очень
их не хватало. Мой отец потерял работу в Кот-д’Ивуаре, экономика в
стране рухнула, поэтому у него не оставалось выбора, и он приехал во
Францию в поисках новой работы. Он оставил маму и своих родных
дома, а сам отправился во Францию. Это стало большим испытанием


для всех нас. Он постоянно спал у разных друзей неделями, если не
месяцами, находил себе небольшие подработки и делал то, что в
основном делали все иммигранты. Делал абсолютно любую работу,
лишь бы финансово обеспечить своих родных. Такое его решение
наглядно продемонстрировало мне, как именно нужно себя вести в
сложных ситуация. Отец был моим примером. Вскоре остальная часть
семьи захотела присоединиться к папе, чтобы помочь ему. В то время
отец, имевший успешную карьеру банковского служащего в Кот-
д’Ивуаре, работал в разных местах на различных должностях:
смотрителем, уборщиком, охранником. Он делал всё, чтобы заработать
больше денег для своей семьи, которая поселилась в небольшой
квартирке в пригороде Парижа – Левалуа-Перрет.

Тем временем, из-за того, что за восемь лет мы меняли место


жительства шесть раз, мы решили, что будет лучше, если я останусь с
Мишелем и Фредерикой, пока моя семья не наладит своё положение. В
конце того учебного года (я ведь говорил, что мои результаты в школе
были отвратительными) меня решили оставить на другой год. Это было
унизительно для меня. Я оказался в окружении детей, которые были
младше меня в то время, как мои бывшие одноклассники уже на год
опережали меня в учёбе. Очень сложный и демотивирующий период.

Поскольку моё отношение ко всему вокруг лишь ухудшалось, мои дядя


и тётя вместе с родителями решили, что смена обстановки должна
сыграть позитивную роль в моей жизни. И я переехал снова, на этот
раз в Пуатье (на западе Франции). Я жил вместе со своим кузеном,
который изучал право в университете, в хорошей части города, возле
его красивого исторического центра. Кузен должен был оказать на
меня позитивное влияние и вернуть на правильный путь. Мне было 14
лет, и снова пришлось переходить в новую школу и начинать учебный
год сначала. Понемногу, потихоньку, дела стали налаживаться. Мы
хорошо ладили с моим кузеном, хотя он очень много времени проводил
на лекциях или работе. Именно это позволило мне много времени
проводить с самим собой наедине. Я улучшил свои результаты в школе
и вообще самосовершенствовался. Дела стали налаживаться.

Единственным негативным аспектом был тот факт, что вместе с тем,


как я пообещал свои родителям улучшить свои результаты в школе, я
также пообещал своему отцу, что не буду играть в футбол целый год.
Он не одобрял мои амбиции стать футболистом и говорил, что это
будет только мешать моей успеваемости в школе. Поэтому, из



уважения к нему, я не трогал мяч целый год. Знаю, это звучит
невероятно, но таков уговор и я не мог разочаровать своего папу.

В конце того года мой кузен окончил учёбу в университете, вернулся в


Кот-д’Ивуар, и только тогда я воссоединился со своими родителями в
Левалуа, спустя 10 лет, как я покинул свою страну. Когда я говорю, что
мы жили в одной жилой комнате, люди представляют себе маленькое
однокомнатное пространство в блоковом доме в не самом приятном
районе. Они правы. Мы жили на третьем этаже. И было очень тесно. 10
квадратных метров. Слева от двери возле стены стоял шкаф. Прямо
напротив двери была кровать моих родителей, их вещи и все деньги
хранились в разных сумках. Справа от двери было тесное кухонное
пространство, а напротив него – туалет и душевая кабина, едва
отделённые от общей комнаты. Маленький стол, который
использовался для еды и домашнего задания, всегда сворачивали
ночью, чтобы было хоть чуточку больше пространства. Тогда моя мама
только-только родила моего младшего брата Фрэдди, поэтому он спал
на кровати с родителями. Также с ними спал Янник (которого все
называли «младший»). Где же спали остальные? Остальные – это
Даниэла, Надя, Жоель и я – спали на мате (не на матрасе, важно
уточнить) на таком маленьком кусочке комнаты. Мы реально еле
помещались в этом пространстве, буквально давились там. Всегда
спорили о том, кто же занимает больше всего места. Это история о
том, как 8 людей может уживаться в одной комнате и спать там ночь
за ночью.

С деньгами у нас были проблемы, а в комнате очень холодно зимой. У


меня остались яркие воспоминания того, как в 5 утра я помогал папе
быстрее разнести письма, или в это же время я часто ходил помогать
маме мыть спортзал. Несмотря на это, возможно, тот факт, что я
наконец-то вместе со своей семьёй, повлиял на то, что я продолжил
хорошо учиться в школе. Потому однажды я решил подойти к своему
отцу.
«Я хотел бы заняться спортом снова. Думаешь, это будет нормально?»
«Да, наверное. О каком именно спорте ты подумываешь?»
«Эх, ну, я не знаю. Может, карате, или…»
«Или может футбол?»
«Ах, да, в принципе, да, футбол. Было бы отлично», - сказал я и боялся
посмотреть на его реакцию по этому поводу.
«Хорошо».


Я был очень счастлив.

Мне позволили купить пару футбольных бутс и, не теряя времени, я


начал тренироваться с местной командой «Левалуа», которая была
аматорской. После моей первой тренировки мне сказали: «Хорошо,
отличная игра. Приходи и тренируйся с нами на следующей неделе,
если можешь». Я никогда не был таким счастливым! Сначала они
поставили меня тренироваться с командой до 16 лет (третья по рангу),
что было круто. Но вскоре они определили меня в первую команду.
«Левалуа» - команда, в которой я оставался следующие 4 года. На тот
момент это самый долгий период, на который я оставался в одном
городе или в одной команде. Я постоянно переезжал из города в город
и всё время играл за местные команды из тех городов, в которые мы
прибывали. Но я нигде не оставался настолько долго, чтобы стать
частью футбольной академии команды. Я смотрел на Тьерри Анри,
который был не намного старше меня, и удивлялся его успехам. Я
чувствовал, что далек от того уровня, что показывает он. Но я всегда
видел на то причины. Я долго не задерживался в клубах, у меня
никогда не было постоянного тренера, который бы помогал улучшать
мне собственную игру, который бы мне рассказывал, что я делаю
неправильно и что нужно исправлять.
Когда я только начал играть, обычно я играл в качестве правого
защитника. Я не очень переживал по этому поводу, ведь я был
штатным исполнителем штрафных и угловых ударов. Но вскоре меня
перевели в атаку. Туда, где играл мой дядя. Это та позиция, где
завещал мне играть дядя Мишель. «Что ты делаешь в защите?» он бы
сказал. «Иди вперёд. В футболе вся слава достается форвардам». Моя
работа с дядей начала давать плоды.

Я играл в «Левалуа», мне было 15 лет, мне оставалось три года до


окончания школы. Во Франции это значило, что нужно было готовиться
к поступлению в ВУЗ, куча работы, экзамены. В школе мне сказали,
что для меня будет очень сложно делать всё это, если я хочу
сфокусироваться на футболе. Это тот момент, когда дети должны
согласовать со своими родителями с каким видом деятельности они
хотят связать свою жизнь в будущем, что позволяет школам делать
некие рекомендации. Это нужно было написать на бумажке. Ну я и
написал, что хочу стать футболистом и передал бумагу своему отцу,
чтобы тот подписал. Он взял это, посмотрел, что я там написал,
свернул её и выбросил.
«Я это не подпишу!» сказал он. «Найдёшь реальную работу, которая
тебе нравится - напиши и принеси мне бумагу, тогда я подпишу».

На следующий день я пришёл с другой бумажкой, теперь я написал,


что хочу стать пекарем.
«Это не смешно» сказал он.

В конце концов, я написал ещё что-то. Что-то более реальное и дал ему
на подпись, он подписал. Глубоко в душе я знал, что стану
футболистом, несмотря на то, что думает мой папа. Я ни на секунду в
этом не сомневался.

Чтобы папа остался доволен, я должен был продолжить обучение в


школе. Своей квалификацией я выбрал бухгалтерский учёт, на курсы
которого я должен был ходить, пока мне не исполнится 18. Я
специально подыскал такие курсы, которые прекрасно подходили под
распорядок моих тренировок.

Большинство дней я проводил на тренировках в «Левалуа». Я был


действительно счастлив только тогда, когда находился на поле. Там я
мог провести весь день. Но была одна небольшая проблема: моя семья
вскоре перебралась в другой пригород Парижа, который называется
Энтони. Квартира, которая у нас была там, намного больше
предыдущей. Мы переделали ее с ног до головы, чтобы она была
красивой и пригодной для комфортной жизни. Опять новая школа,
новое окружение и тому подобное. Но из-за того, что к Левалуа долго
добираться, я мог появляться на тренировках лишь раз в неделю.
Автобусы и поезда двигались «по велению сердца», расписания
никакого не было. Поэтому я всегда боялся пропустить свой поезд
после тренировки, ведь если бы пропустил, то домой вернулся бы
только к двум часам ночи, а мне вставать рано утром (в 6:30) в школу.

Иногда, когда мои результаты в школе были плохими, то я не ехал на


тренировку, а оставался дома. Иногда мне приходилось делать что-то
по дому и только тогда разрешали уйти. Но мне повезло с тренером
молодежной команды «Левалуа» Кристианом Порнином.
Фантастический человек, который всегда был за меня и старался
делать всё возможное, чтобы облегчить мне жизнь. Он, несмотря на
пробки, приезжал ко мне, чтобы забрать меня со станции на
тренировку и в случае, если я не успевал на свой поезд, довозил меня
обратно. Он верил в меня. Я перед ним в долгу за все те проблемы, в
которые он встревал из-за меня.


ГЛАВА 2. НАЧАЛО КАРЬЕРЫ
Перевод: Назар Черковский.
Я играл в Левалуа за команды разных уровней, и однажды я оказался
в команде до 17 лет. Тренером был Сребренко Репчич, бывший
звёздный форвард Белграда, который увидел во мне потенциал и
помог мне улучшить технику и движения, особенно это касалось игры
возле ворот противника. Его тренировки были истощающими, но я
перед ним в долгу, как и перед Кристианом Порнином, потому что он
вдохновлял меня работать всё усерднее, учиться у лучших (мы
постоянно смотрели их видео). Он был добр ко мне, иногда подвозил
меня к станции после тренировок, чтобы сделать мою жизнь немного
легче. Он говорил мне, что в жизни у нас есть один шанс, и мы должны
ухватиться за него обеими руками. Мне очень повезло, что в тот
период своей жизни я познакомился с ним и Кристианом Порнином,
потому что они верили и вдохновляли меня. Я был уверен, что если с
уважением относиться к жизни, то она отплатит тебе той же монетой.
Точно так же, если ты хорошо относишься к людям, то и получишь
соответствующее отношение к себе. Я старался жить с такой
философией, хотя на поле применить её было невозможно.

Эти два тренера увидели мою решительность, которую не всегда


замечали другие тренеры в Левалуа. У меня не было сомнения, что
многие из здешних игроков были более талантливы, чем я. Они
постоянно тренировались, а после тренировок часто ходили со своими
друзьями и подругами в кинотеатры или клубы, в которых оставались
до полуночи. Иногда они могли взять отдых посреди сезона. Из-за
этого их физическая форма была не идеальной, они не были
достаточно свежи. Они хотели играть в футбол, но вместе с тем хотели
развлекаться.

С другой стороны я, который хотел только одного – стать


профессиональным футболистом. Это было моим приоритетом. Я
ненавидел проигрывать, и, когда я был маленьким, часто плакал и был
в ярости после поражений. Это имело для меня большое значение;
футбол был моей страстью, моей жизнью.

В конце дня, после школы в Энтони, я бежал, чтобы успеть на поезд,


который вёз меня на тренировку или игру, в то время как мои друзья
развлекались. Они постоянно смеялись надо мной. Они говорили, что я
отношусь к своей жизни слишком серьёзно и смеялись над моей


мечтой о том, что я стану профессиональным футболистом и буду
играть в ПСЖ или где-то ещё. Но я был уверен в своём успехе и
полностью верил в себя. Да, некоторые парни с которыми я
тренировался, от природы имели куда более лучшие способности к
футболу, чем я. Но в отличие от них, я был готов пожертвовать всем,
чтобы достичь своей цели. Вообще-то я не рассматривал это, как
жертвы, потому что это было то, что я действительно хотел делать.

Даже во французском профессиональном футболе игроки топ-уровня


не получали большие суммы на тот момент. Я делал это не ради денег.
Когда мне исполнилось 18, и меня допустили к первой команде
Левалуа, то мне платили 175 фунтов в случае победы и ничего в случае
поражения. Потому я тренировался и играл исключительно из-за
любви к этой игре, из-за страсти, которую я чувствовал. Только когда
играл, я чувствовал себя живым. Помню, как мой папа однажды
пришел увидеть мою игру, и после возвращения домой он подошёл ко
мне и сказал, «Кто ты на самом деле, Дидье? Кто ты? Потому что
парень, которого я видел там, был счастлив, разговорчив,
жестикулировал и наслаждался собой». Это была правда. Я был
некоммуникабельным тинейджером, и футбольное поле было
единственным местом, где я мог быть собой, где я чувствовал себя по-
настоящему свободным.

Вскоре после этого я начал искать новые возможности, чтобы


попробовать подняться на уровень повыше. В Левалуа было хорошо,
мы были аматорами, играли в самой низшей лиге, национальная лига 2,
четвёртая по престижности во Франции. В это же время я встретил
свою будущую жену, Лалу, но наши отношения не были серьёзными до
тех пор, пока мне не исполнилось 19 лет. В большей степени из-за того,
что она жила в Британи, и мне было сложно с ней постоянно видеться.
Она поддерживала меня в моём желании достичь нового уровня в
футболе. Она сыграла очень важную роль в моей жизни и карьере, и
без её любви и поддержки я бы никогда не добился таких высот.
Именно поэтому я позже посвятил целую главу ей и моей семье. Я
начал рассылать свое резюме всем клубам высшего французского
дивизиона в надежнее, что хоть где-то мне дадут шанс.
Неудивительно, что большинство из них мне даже не ответили, в то
время как остальные просто сказали «нет». Некоторые люди утратили
бы веру, но я не сдался.

В день, когда мне стукнуло 18, мой дядя сказал, что договорился с
Ренном, чтобы те дали мне шанс. Ренн, в Британи, был топ-клубом с


фантастической молодежной академией, из которой выпустились
многие великие игроки, поэтому я был в восторге. Я не говорил Жаку
Лонкару, нашему тренеру первой команды, или кому-либо другому в
клубе о том, что я собираюсь попробовать свою удачу в другом клубе.
На второй день просмотра в команде, они сократили список из 23
игроков до 2. Среди этих двух был и я. Я был за шаг от своей мечты.
На следующий день я поехал на игру с первой командой, в которой
играл Сильвен Вильтор, один из выпускников их академии. Я был вне
себя от счастья.

К сожалению, моё настроение оставалось приподнятым недолго. Кто-


то из Ренна в тот день позвонил в Левалуа, чтобы получить больше
информации обо мне. В то время я как раз вернулся домой, моя тайна
была раскрыта, а моя мечта канула в лету. Лонкар сказал им, что я
никуда не уйду. Точно так же он сказал и мне, когда мы встретились с
ним на следующий день. Он сказал, что ему не понравился такой мой
поступок, и мои слова о том, что я сделал это из-за своих высоких
амбиций, не переубедили его. Мне было почти 19 лет, а мои ровесники
Давид Трезеге и Тьери Анри достигли больших высот.

В итоге, он учёл мои слова и пообещал найти другой клуб, в котором я


мог бы попробовать свои силы. Вскоре после этого, он подтвердил свои
слова делом, и я пошел на просмотр в Генгам, ещё один клуб высшего
дивизиона в Британи. Тренировка прошла хорошо, но на следующий
день во время игры против первой команды я сломал плюсневую кость
и должен был восстанавливаться от травмы. Я не мог поверить своему
невезению, подавленный дохромал домой, и думал, что я уже упустил
свою возможность. Когда у меня появится ещё одна?

Я продолжал верить в свои силы, несмотря на то, что получил тяжёлую


травму и временно не мог играть. Я продолжал думать, что в один день
я буду там, где хочу. Я всегда сохранял веру в это. Я благодарен Богу
за то, что он давал мне силы сохранять надежду.

Вскоре ко мне позвонил тренер молодежной команды ПСЖ Доминик


Леклерк и спросил, не могу ли я посетить их тренировочный центр. Это
было отличной возможностью для меня. Я сразу же объяснил ему
ситуацию со своей сломанной костью, что я не смогу полноценно
тренироваться и показать все свои возможности. Но этот факт не
оттолкнул его, и он действительно хотел видеть меня в своей команде.
Он мне сказал, что их скауты наблюдают за мной уже долгое время.

Я отправился в тренерский центр в западном Париже, это было


достаточно далеко от моего дома. Я был поражён размерами
тренировочной базы, здешним качеством газона и всего другого. Это
топ-клуб с великой историей и я мог стать частью этой истории. С
детства я поддерживал Марсель, но потенциальный переход в такой
клуб, как ПСЖ, мог легко изменить моё мнение.

Я вошёл в комнату для переговоров, мне вручили контракт. Я прибыл


один, не было ни отца, ни кого-либо из Левалуа рядом, у меня не было
агента. Не было никого, кто бы мог мне посоветовать что-то. Это был
первый контракт, который я увидел в своей жизни и, честно говоря, я
был в восторге, когда мне начали объяснять его условия. «Это
контракт, который мы тебе предлагаем», сказал один парень,
пролистывая его страницы. Они предложили мне зарплату в 7 тысяч
франков (700 фунтов), а также по контракту они должны были дать
мне семь – ДА, СЕМЬ! – пар бутс «Найк». В то время я долго собирал
деньги на свои бутсы и очень бережно к ним относился, а тут мне дадут
семь пар новых «найков». Это был невероятные условия. Он
продолжил: «Мы также дадим тебе автомобиль, Опель Тигра, потому
что у тебя особенный контракт, на данный момент у нас два стажера».
Вау! Это было невероятно!

Перед тем, как я должен был поставить подпись под этим контрактом,
парень сказал, «просто уточняю, это контракт только на один год. Если
ты проявишь себя и будешь играть хорошо, то мы предложим новый
контракт. В противном случае, мы расстанемся по окончанию сезона.
Честно говоря, если ты получишь травму, то мы не можем
гарантировать тебе продление контракта. Но из-за того, что ты прямо
сейчас травмирован, нам нужно сделать несколько изменений в твоём
соглашении, поэтому мы ненадолго удалимся, вернёмся минут через
5». Затем они оставили меня сидеть и ждать.

Я начал ощущать некое давление, такого я не чувствовал раньше.


Прийти из аматорской команды, которая тренируется раз или два в
неделю, а теперь перейти в клуб такого уровня - это очень резкие
перемены. Это все означало, что если бы за год я не оправдал их
надежд, то снова бы вернулся в свою команду и начал с нуля.



Время шло. Пять минут стали десятью минутами, потом двадцатью. Ни
от кого никакой вести. Я начал ещё больше переживать по поводу этой
ситуации. Что происходит? Где они? Они изменили свое решение? Я
чувствовал себя никем. Со временем мне стало холодно в ноги,
действительно очень холодно. «Ладно, убеждал я себя, я дам им еще
пять минут и если они не придут, то я ухожу». Это дошло до тридцати
минут. «Ладно, еще пять минут». Тридцать пять минут, сорок. «Все,
хватит, я ухожу». И я встал и ушёл, так и не понимая, что случилось.

«Ну что, ты подписал контракт?», спросил у меня папа, после того, как
я вернулся.
«Нет, не подписал», с грустью ответил я.
«Я не подписал, поскольку они заставили меня ждать в этой комнате
часами. И никому из них не было дела до меня, поэтому я ушёл».
«Что? Ты должен был остаться и дождаться, а не просто уходить!»
«Нет, я чувствовал себя плохо».

Я нутром чувствовал что-то неладное. Даже мысли о том, что Доминик


Леклерк был заинтересован мной, не обнадёживали. Все было как-то
не так с самого начала. Честно говоря, я чувствовал себя там очень
некомфортно. Мой отец не мог в это поверить.

«Ты всегда ныл, что у тебя нет никаких возможностей, у тебя нет
никаких шансов, а тут пришло предложение от ПСЖ, и ты отказался?»
Я пытался ему объяснить, что я чувствовал, но он не понимал меня.

Вскоре случилось еще кое-что невероятное. Через несколько дней мне


позвонил Марк Вестерлоп из Ле Мана. Я никогда не слышал о нем.
Также я никогда ничего не слышал и о Ле Мане, если честно. Разве что
слышал о ежегодных гоночных соревнованиях в этом городе, но я не
знал, что там есть футбольная команда.

«У нас есть игрок с такими же данными, как и ты», начал он. «Но он
понемногу стареет и нам нужна замена. Мы бы хотели, чтобы ты играл
за нашу первую команду. Я никогда лично не видел твоей игры, но я
слышал о ней много приятных откликов, поэтому хочу подписать тебя».
«Но я не могу играть на данный момент, у меня травма», ответил я.


«Это не проблема, не переживай. Приезжай и познакомимся».
Это было круто, я был очень рад такому предложению.
«Хорошо, я приеду. Я буду на тренировке завтра».

Я поехал туда и увидел клуб и инфраструктуру. Марк уделил мне много


времени, сначала он повозил меня по городу, рассказал мне о нём,
познакомил со многими достопримечательностями. Мне все
понравилось с самого начала. Мне понравился клуб и мне понравился
потенциальный переезд в этот город. Это был спокойный город, не
такой безумный как Париж. От Ле Мана до Парижа приблизительно
час езды на поезде, что было очень удобно, поскольку я в любой
момент мог увидеться со своими друзьями и семьей, всё было близко.
В Ле Мане было намного меньше вещей, которые могли меня
соблазнять или отвлекать от дела. Вдобавок к этому, они предложили
точно такие же деньги, что и ПСЖ и пообещали такое же количество
бутс, как и ПСЖ – только на этот раз «Адидас». Контракт также был
рассчитан на один год.

Мне понравился Марк Вестерлоп с самого начала. Я почувствовал, что


это хороший человек. Он разговаривал очень спокойно и тихо, причём
настолько тихо, что иногда мне приходилось наклоняться к нему, чтобы
точно услышать, что именно он говорит. Но с ним я чувствовал
комфортно и я старался запомнить всё, что он мне рассказывал.

Несколько лет после этого, к примеру, мне пришлось играть против


молодого игрока, которого подписал ПСЖ на тех же условиях, что
предлагались мне, и на тот же самый период. К сожалению, в конце
сезона его выгнали из клуба из-за того, что он получил травму. Так и
закончилась его мечта. Точно так же могло случиться и со мной, тогда
моя жизнь сложилась бы совсем по-другому.

Первые три месяца я жил на территории нашей академии, на то время


я всё еще не закончил свои подготовительные курсы по
бухгалтерскому учёту, поэтому мне приходилось посещать колледж
каждый день. Иногда они продолжались до 5 или 6 вечера, а потом
предстояла ещё дорога домой. Я поздно возвращался. Но кроме того,
что я исполнял просьбу своего отца о том, что я должен получить
образование, я имел регулярное занятие на каждый день помимо
футбола. Это позволяло мне не думать ни о чем лишнем. Первые три
месяца жизни на базе клуба напоминали мне общажную жизнь,


поскольку там жили не только игроки нашей команды, но и другие
спортсмены, например, гонщики. Но нам всем всё равно было очень
весело. Там был нескучно.

Я быстро подружился с несколькими местными футболистами,


включая Кадера Сейди, комната которого была напротив моей. У него
могла быть большая карьера в футболе, но он получил очень тяжёлую
травму колена, которая не оставила ему никаких надежд на
футбольную карьеру. Это показало мне, насколько жестоким бывает
спорт. Я начал тренироваться с основным составом, и для меня было
немного странным постоянно находиться рядом со старшими игроками.
Они имели автомобили, хорошую одежду и показали нам, как можно
хорошо провести время в этом городе. Всё это было новым миром для
меня, должен сказать, что я наслаждался своей свободой, мне
нравилась такая жизнь.

В Ле Мане я понял, что требуется для того, чтобы сталь


профессиональным футболистом. У меня был сырой потенциал и
возможности, это вселяло в меня небольшие сомнения. Что у меня
действительно было на плохом уровне, так это фитнесс (моя
физическая форма), особенно после того, как я только-только
вернулся на поле после травмы. Моё тело было совсем не готово к
таким физическим нагрузкам на тренировках. В прошлом я постоянно
поглощал вредную еду по дороге на станцию перед матчем, и это никак
не сказывалось на моей игре. Но здесь я понял, что должен избегать
подобной еды и держать себя в хорошей физической форме,
постепенно улучшая ее. На моей первой тренировке, когда мы начали
бегать, я не мог долго это выдержать и останавливался в то время, как
остальные продолжали и продолжали. Моя форма и выносливость
были отвратительны, в этом плане я был худшим в нашей команде.

Марк Вестерлоп продолжал верить в меня, он продолжал учить меня,


давать мне ценные советы и вдохновлять на новые успехи. Сразу после
начала своих тренировок я пришёл к Алану Паскалу, который был
нашим тренером по физической подготовке, и мы начали большую
совместную работу. Он всегда находил фразы для моей мотивации,
«Ха, ты не хочешь стать профессиональным футболистом? Будь
осторожен, ты ведь не очень хорошо окончил школу, неужели ты
хочешь провалиться и здесь? Ты должен улучшать свою физическую
форму, если хочешь стать профессионалом». Такая форма
мотивационной агрессии была новой для меня, и мне всегда казалось,
что он недолюбливает меня, поскольку постоянно говорил мне всякие


неприятности. Но таков был его стиль. Кроме нашей команды, он ещё
работал в университете, где преподавал теорию физической
подготовки, он был достаточно строгим.

Марк Вестерлоп и Алан Паскалу были для меня как «хороший


полицейский и плохой полицейский». Это в итоге очень благотворно
повлияло на меня. Я был сверхмотивирован, я хотел выходить на поле
и бороться за них. Вестерлопу я хотел показать, что он во мне не
ошибается и я действительно достойный игрок, а Паскалу хотелось
доказать, что он ошибается и на самом деле я очень мощный
футболист.

К сожалению, вместе с тем, как я привыкал к новому физическому


режиму, я стал более уязвимым. Я начал регулярно получать травмы, и
это были травмы не только мышц. Бывали травмы и посерьёзнее, из-за
них я вылетал на достаточно долгие периоды. Приехав летом в
команду с травмой плюсневой кости, в октябре я снова получил травму
в том же месте. Это было проблемным местом и после повторной
травмы, доктор решил поставить мне туда винт, чтобы ускорить
процесс восстановления. Очередные три месяца без тренировок. А к
концу сезона я получил ещё и травму лодыжки и малоберцовой кости.
Это очень тревожило меня. И не только потому, что я в очередной раз
вне футбола, просто каждый год в начале мая всем футболистам
приходят письма с указанием того, остаются они в клубе на следующий
сезон, или с ними расторгают соглашение. Я с нетерпением ждал
своего письма и очень опасался в то же время. Было уже начало мая, а
я так и не получал никакого письма, после этого я начал серьезно
нервничать. Я не мог себе представить, что меня могут выгнать, я не
мог себе представить, что Вестерлоп отпустит меня, ведь он так верил.
Но опасения делали свое дело и я очень боялся. Я представлял себе
как Вестерлоп и другие тренеры обсуждают мое будущее, говоря «О,
этот парень постоянно травмирован, мы не можем сохранить его в
команде». Это было очень тяжёлое время ожидания.

Ко мне приехали мои родители, к тому времени я снимал квартиру в


этом городе, они очень переживали за меня. Помню, как мама
приехала, начала сразу убирать в квартире, выкинула всё из моего
холодильника и наполнила его новыми продуктами. Я только сидел с
гипсом на ноге и был озадачен своим будущим, в котором я не был
уверен. Если мне откажут, что мне делать дальше? Вернуться в
Левалуа, начинать все сначала? Меня пугала одна только мысль об
этом. Я хотел доказать своему отцу, что он ошибается, что у меня


получится карьера футболиста. Я не хотел возвращаться в Энтони,
ведь я понимал, какой уровень жизни меня там ожидает.

На следующий день я сходил проверить почтовый ящик в надежде, что


увижу заветное письмо. Внутри было одно письмо. Прочитал, что это
письмо от клуба. Я очень боялся открыть и прочесть, что там внутри.
Но они решили оставить меня. Контракт возобновлён. Я в
безопасности.

Это было лето 1998 года, мне было 20 лет, и я смотрел, как мой
ровесник Тьерри Анри празднует вместе со сборной Франции успех на
Чемпионате Мира. Тьерри на то время уже стал суперзвёздой и
надеждой нации. В это же время я лежал на своей кровати с ногой в
гипсе, и поедал пиццу. Единственное о чём я тогда думал, так это о
том, что я тоже хотел бы достичь подобных высот. Я убеждал себя, что
обязательно добьюсь этого. Меня никогда не покидала вера в самого
себя, эта слепая вера в свой успех всегда помогала мне по жизни.



ГЛАВА 3. НАКОНЕЦ-ТО ПРОФЕССИОНАЛ
Перевод: Наташа Джога.
К началу моего второго сезона в «Ле-Мане» я смог вернуться к
тренировкам. Я был полон решимости работать над своей формой,
чтобы не разочаровать Марка Вестерлоппа, и мои труды начали
окупаться в виде забитых мячей за резерв. В один момент, когда клуб
боролся за выживание, я оказался на скамье запасных первой
команды, чему был действительно рад, потому что это заставило меня
почувствовать себя частью истории «Ле-Мана».

В конце сезона, летом 1999 года, мне наконец-то предложили первый


профессиональный контракт. На тот момент мне был 21 год, и я
считался «древним» по тогдашним стандартам. Вестерлопп замолвил
за меня словечко и предоставил этот шанс.

К удивлению клуба, я успел обзавестись собственным агентом. Это


был один из самых крутых агентов того времени — Папе Диуф. У моего
друга Кайдера Сейди был брат Тьерно, который работал на Папе.
Тьерно наблюдал за развитием моей карьеры с ранних лет от Левалуа
до «Ле Мана». У него не было лицензии агента, так что он попросил
Папе Диуфа взять меня под своё крыло. В «Ле Мане» все были
поражены, потому что в футбольном обществе Диуф был и остается
настоящей легендой Франции, где он высмотрел уйму великих игроков,
в том числе и Марселя Десайи. Мои друзья были ошарашены ещё
больше, на самом деле, они начали смеяться, когда я сказал им, что он
заинтересован во мне и готов подписать, особенно учитывая, что я всё
ещё не мог толком играть из-за травм. Несмотря на их недоверие, он
всё-таки подписал меня. Папе остаётся мои агентом и по сей день.

Очень быстро я увидел преимущество в том, что такой человек, как


Папе консультировал меня. Он сказал, что не будет названивать мне
часто, раза 2 в месяц. Вскоре я понял, что это даже к лучшему, потому
что если уж он звонил, то мы болтали по несколько часов. Он говорил
сам, после внимательно выслушивал меня, наши беседы длились долго
и были очень подробными. Он обладал мудростью и опытом в
футбольном бизнесе, так что, я впитывал каждое его слово, словно
губка. Например, он мог мягко и вежливо сказать: «Когда ты молод,
легко бунтовать и выходить из себя, думая, что ты прав и
перекладывать свою вину на кого-то за случившееся, не беря
ответственность на себя». На мои жалобы он отвечал всегда: «Смотри,
дело обстоит именно так». В «Ле Мане» или в моем следующем клубе
«Генгаме», когда я начинал психовать, что мне всё надоело и хотел
сменить клуб, он спокойно отвечал: «Хорошо, ты хочешь уйти? Мне
начать переговоры с новым клубом, это то, чего ты хочешь?». «Да»,


отвечал я, убежденный в своей правоте. «Начнем с того, что в таком
случае твоя ценность уменьшится», объяснял он, «учитывая, что ты
сам изъявил желание к ним перейти, то они не станут ломать голову
над тем, насколько выше бы тебя оценили, если бы захотели
подписать тебя первыми. Во-вторых, твой оклад существенно
понизится, и те проблемы, которые были здесь, продолжатся и там.
Так что, думай».

Первый сезон в качестве профессионального футболиста я провел


достаточно неплохо, что позволило мне создать себе репутацию в
глазах оппонентов. Некоторые только и ждали шанса завалить меня на
поле. Футбол в Лиге 2 с физической точки зрения был достаточно
непростым, потому что мне не доставляло удовольствия получать
такое количество ударов по ногам. Как только я расслабился и
подумал, что это всего лишь «дружеский» матч во время предсезонки,
в игре против «Гавра» я получил перелом малоберцовой кости, с
неизбежным вмешательством хирургии и реабилитации.

Моя травма совпала с потерей формы команды и результаты на старте


сезона 2000/01 были неутешительными. Звезда Марка Вестерлоппа
начала угасать. Однажды было просто объявлено, что он уволен —
конец истории, без какой-либо благодарности за всё, что он сделал. Он
взял клуб на гране вылета и за несколько месяцев перевернул все,
подарив фантастический сезон; человек, который работал над
созданием особой атмосферы в клубе, из-за неутешительного старта
был уволен. Он изменил мою жизнь и продолжал верить в меня, даже
несмотря на многочисленные травмы. И вот так его отблагодарили, за
все усилия, навыки и преданность. Я чувствовал, что это неправильное
решение и меня это жутко бесило. Это был первый раз, когда я
пережил подобную ситуацию. Сейчас такое происходит очень часто, но
тогда я был очень расстроен, тем, как клуб обошелся с Марком.

Очень быстро клуб нашел ему замену в лице Тьерри Гуде. Просто
скажем, что наши отношения сразу не задались. Если я правильно
помню, первое, что он мне сказал было: «А, так это ты Дрогба? Хмм». Я
просто оправлялся от травмы, тренер, сделавший для меня все, был
уволен, а новый прибывает со своим нападающим Даниэлем Кузеном,
чтобы компенсировать мою неготовность и разговаривает со мной в
таком тоне. Определённо, это не лучшее начало.

Я знаю, что он слышал много вещей обо мне, и не все из них были
положительными. Некоторая критика была вполне справедлива,
потому что я был молод и неопытен. Я чувствовал, что он должен
подождать, прежде чем сделает преждевременные выводы и начнет
осуждать. Я думал, что он попытается построить отношения, прежде
чем разрушит их. Вместо всего этого он просто хотел поставить меня


на место. Опять же, я не отрицаю, что вёл себя недостаточно
профессионально, хотя мог бы, но вместо того, чтобы работать со мной
и моей мотивацией, он просто пытался избавиться от меня.

Было сложно работать с таким человеком, который не старался


углядеть во мне что-то хорошее, и замечал лишь один негатив.
Очевидно, я не нравился ему, и я знал об этом. Так что я счёл трудной
задачей постараться доказать ему, что в меня стоит верить. Я правда
очень старался. Я упорно работал на тренировках и никогда не
сдавался, но он продолжал выбирать Даниэла Кузена вместо меня. У
меня не было проблем с Даниэлом, который является моим хорошим
другом, поэтому между нами не было никакого напряжения. Я
продолжал твердить, что заслуживаю шанса, и готов показать свое
мастерство на поле, вместо того, чтобы раз за разом оставаться на
скамье.

Конец терпения наступил в конце сезона. Однажды я сидел в запасе, а


на следующий матч даже не попал в заявку. Я плакал от злости и
отчаяния, и не мог остановиться. За всё пребывание в клубе меня
впервые довели до такого состояния, так что этот день остался в моей
памяти навсегда. Мои товарищи по команде, в том числе и Кузен,
пытались утешить меня, но ничего из сказанного ими не могло мне
помочь. Я просто не мог поверить в то, что Гуде вычеркнул меня из
своих планов на будущее. За несколько месяцев из подающего
надежды игрока, я превратился в того, чья карьера висела на волоске,
а ведь мне на тот момент было уже 23 года.

В карьере футболиста решающую роль может сыграть даже случайная


встреча. В конце каждого сезона в одном из отелей Парижа
устраивали шикарный ужин. Я оказался в списке приглашённых и там
случайно наткнулся на бывшего нападающего «Ле Мана», Режиналя
Рея, которого хорошо знал. Режиналь был звездой первой команды,
когда я играл в академии, и мы часто пересекались после тренировок,
чтобы поработать. Я испытывал огромное уважение к нему, как игроку
и человеку.

«Как идут твои дела?», спросил он меня в тот вечер.

«Вы же знаете, что не очень хорошо», я начал объяснять ему, что


происходит, рассказал о том, что менеджер не заинтересован во мне. У
меня оставался 1 год по контракту и я знал, что они не собирались его
продлевать. Было здорово поговорить с кем-то опытным, кто знает «Ле
Ман» изнутри. В тот вечер Режиналь дал мне совет, который
полностью изменил мою жизнь.

«Послушай, попробуй быть предан делу в последующие 6 месяцев.




Измени свой стиль жизни. Никуда не ходи, правильно питайся и
усердно работай. Чувствуешь боль — остановись. Не пытайся
тренироваться через боль. Если спустя 6 месяцев этот подход не
принесет плоды, приди ко мне и скажи, чего ты хочешь. Но на этот
период отдай всего себя».

Я сделал именно так, как он сказал. Я не просто изменил свой стиль


жизни, я начал игнорировать все негативные комментарии от
менеджера, чтобы он больше не смог меня задеть. На критику в свой
адрес я теперь отвечал: «Окей, не проблема» и моя жизнь стала
совершенно другой.

Начало предсезонной подготовки прошло очень хорошо. Мне удалось


избежать травм, что было ново для меня. Я никогда ещё не чувствовал
себя настолько свежим и готовым. Я вернулся в запас и выходил на 10-
15 минут. Более того, я начал забивать. Я приносил команде пользу,
делая результат, и даже тренер не мог игнорировать этот факт.

«Дидье, знаешь», признался он после нескольких матчей, «я хочу тебе


кое-что сказать. Тебе не нужно играть 90 минут матча. Для тебя
достаточно 5 или 10».
«Ну, хорошо, только вы же знаете, что я очень хочу играть 90 минут».

«Да, но тебе не нужно. Некоторые игроки за весь матч не делают


ничего, а тебе достаточно 10 минут, чтобы повлиять на ход встречи».
«Да, но я хочу играть 90 минут», мы продолжали обмениваться
подобными репликами последующие несколько недель.

Вне зависимости от того, появлялся я на 5, 10 или 20 минут, я пытался


ухватиться за этот шанс и выжаться по максимуму. Не знаю, может это
было своего рода благословение, но в каждой из 6 игр, где я выходил
на замену — я забил и все эти 6 матчей транслировали по
телевидению. Мое лучшее выступление было против «Сент-Этьена»,
некогда великого французского клуба, который тогда выступал в Лиге
2. За 15 минут я отличился дважды.

Чуть позднее, в зимнее трансферное окно, мне позвонили из клуба


«Генгам», который играл в Лиге 1. Они продали своего нападающего в
«ПСЖ» и боролись за выживание, так что нуждались в футболисте
моего амплуа. Был ли я заинтересован? Я был ошеломлён! Я не мог
понять, как они могли обратить внимание на игрока-замену из Лиги 2,
но, по всей видимости, они углядели во мне потенциал. Я чуть было не
подписал новый 4-летний контракт с «Ле Маном», однако, из-за
недостатка игровой практики решил повременить с этим решением.



К моему удивлению, «Ле Ман» вдруг решил сохранить меня в команде.
Президент клуба посоветовал мне отправиться домой и как следует
выспаться, после чего, по его мнению, я осознаю, что лучшим
решением для меня будет остаться здесь. Другие отнеслись к этому с
долей скептицизма, посчитав, что мне не удастся заиграть в команде
из Лиги 1, потому что это слишком большой шаг для меня. Тем не
менее, я не колебался. С утра я сообщил президенту о своём решении
покинуть клуб, даже если это противоречит его желанию. Таким
образом, они либо позволят моему агенту начать переговоры с
«Генгамом», либо дождутся конца сезона, где я покину команду уже в
качестве свободного агента.

К сожалению, было проще сказать, чем сделать. Тьерно был


недоступен из-за того, что сопровождал сборную Сенегала на Кубке
Африканских Наций и в настоящее время он скрывался в отелях Мали.
До него было невозможно дозвониться. Долгих 3 дня я оставлял
сообщения и ждал. Ответа не было и я уже впадал в отчаяние. В
конечном счете я решил прибегнуть к креативу. На тот момент у
Лаллы, моей будущей жены, с которой мы были вместе с 1999 года,
отец жил в Мали, так что я позвонил ему и попросил узнать, в каком
отеле расположилась команда. Вскоре я получил возможность
дозвониться до отеля, объяснив им всю ситуацию, я поговорил с
тренером сборной Бруно Метсю и попросил его передать трубку
Тьерно, и через некоторое время он уладил все вопросы между двумя
клубами.

Зимняя пауза достигала своего конца и «Генгам» отчаянно пытался


подписать меня, потому что через 4 дня им предстояла игра против
«Метца» и они срочно нуждались в нападающем. После разговора с
Тьерно я получил несколько ценных указаний о том, как нужно себя
вести от Папе и поспешил в «Генгам», чтобы обсудить контракт. Я был
рад, что это не отняло у меня много времени.

В любом случае, я был свободен и мог покинуть «Ле Ман». Но Гуде


готовил для меня финальный сюрприз. Он запретил мне посещать
раздевалку и не дал возможность попрощаться с моими товарищами по
команде. За 4 года я завёл много друзей, а мне даже не позволили
пожелать им удачи. Я испытал разочарование.

В тот вечер я собирал свои вещи под покровом ночи и начал


обзванивать каждого из них, чтобы объяснить, почему мне не удалось
сделать это при личной встрече. Как человек, который ещё с детства
рос без стабильности и был оторван от друзей, меня сильно задело,
что пришлось прощаться таким образом. Я чувствительный человек и
по сей день не люблю прощаний, особенно если они связаны с моим
отъездом.

Позже я расскажу вам о влиянии моей жены и детей на мою жизнь.


Как только она со своим ребенком переехала ко мне в январе 2000
года, уже в декабре у нас родился сын Исаак, моя жизнь изменилась к
лучшему, я стал ответственным мужем и отцом. Ее появление в моей
судьбе, а также рождение двух детей, которые нуждались в заботе
(наша прелестная дочь Иман родилась в марте 2002 года, после
перехода в «Генгам»), послужило стабилизирующей почвой. Мне было
24 года, я развивался как футболист и человек, и переход в «Генгам»
оказался идеальным шагом для меня и моей семьи.



ГЛАВА 4. ВОСЕМНАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ В
БРЕТАНИ, 2002-2003
Перевод: Дмитрий Салов.
Нашу первую ночь в этом маленьком городке Бретань мы провели в
отеле на станции, все четверо из нас в одной и той же комнате. Лига 1
может быть и считается богатой лигой, но Генгам точно был далёк от
роскоши. Неважно. Мы были счастливы, очень легко приспособились, у
нас был хороший домик, наша замечательная дочь, Иман, родилась
несколько месяцев спустя, и я начал жить своей мечтой — стать топ-
футболистом.

Я немедленно начал воплощать её в жизнь с Гаем Лакомбом, тренером.


Еще раз утверждаю, когда кто-то доверяет мне, когда люди
поддерживают меня и дают мне шанс, я сделаю всё для них. Я не хочу
разочаровывать их и хочу отплатить им тем же, поэтому упорно
тружусь как на поле, так и вне его, чтобы показать, что они были
правы.

Через два дня после прибытия я был включён в заявку на матч, мы


поехали в Метц, в другой конец страны. Нет времени ни на что.
Проблема была в том, что я не тренировался усердно в течение
нескольких недель до этого, отчасти потому, что это был зимний
перерыв во Франции, а отчасти - потому, что я знал, что скорее всего
уйду. Кроме того, я замещал столь любимого фанатами нападающего
Фабриса Фиоресе, который только что перешел в ПСЖ, а я
унаследовал его номер «11» на футболке, так что это было совсем
непросто.

К счастью, Лакомб и остальные члены команды были очень


гостеприимны и поддерживали меня во всех начинаниях, хотя Лакомб
всё же рассчитывал взяться за меня. Он не был на посту тренера для
того, чтобы заботиться обо мне и научить меня тому, что делать.
Естественно, он был обеспокоен ситуацией, именно поэтому он и
подписал меня как нападающего первого состава, так что мне нужно
было быть всегда в хорошей форме и готовым к действиям. Самым
полезным игроком для меня был Флоран Малуда. Я уже сталкивался с
ним в свое время в Ле Мане, он тогда играл в Шатору, но теперь, когда
мы были напарниками, Флоран очень быстро стал одним из моих самых
близких друзей. В те дни он постоянно давал мне тактические советы
на поле, рассказывал, как выдвигаться вперед и что делать, чтобы не
выдыхаться слишком быстро. Он помогал мне как на поле и вне его, и я
был очень благодарен за ему за всё.



Хотя его щедрость и доброта были потрясающими, я также заметил,
что в целом игроки команды были намного более добры друг к другу,
чем это было во время моей карьеры в низших дивизионах. В Лиге 2 я
видел много игроков, которые вели себя как звёздные игроки
команды. Возможно, они делали все, чтобы их заметило руководство
какого-нибудь крупного клуба. Независимо от причины, я был
действительно удивлён, когда прибыл в Лигу 1, я видел это в
дальнейшем во время игры в Марселе и Челси и обнаружил, что
истинно великие игроки, как правило, очень приближены к обычным
людям и достаточно просты в понимании.

В игре против Метц я решил бегать так, как будто моя жизнь зависела
от этого. Неудивительно, что после тридцати минут я был почти мёртв.
Тем не менее в перерыве я был вполне доволен своим выступлением,
хоть я и не мог продемонстрировать всех своих усилий, и мы были
позади со счётом 1:0. Лакомб явно не разделял мою точку зрения.

"Этого недостаточно, Дидье, ты должен больше выкладываться. Ты


должен работать больше. Ты должен делать больше".
«Что?», — я думал, опешив от ситуации. Я кивнул, внешне соглашаясь
с ним, думая, "Как,Господи, я должен это сделать? Это невозможно. Я
уже работаю и выдаю больше возможного, более того, я уже мертв!"

Возможно, что-то щёлкнуло во мне, хотя бы потому что я сравнял счет


через две минуты после начала второго тайма, и мы пошли вперёд на
авантюру, чтобы выиграть 4:2 на выезде. Я вошел в историю, и даже
L'Equipe, национальная спортивная газета, писала о «Фестивале
Дрогба» в своем обзоре матча.

Я не останавливался в моих усилиях угодить Лакомбу и быть таким


нападающим, каким он хотел меня видеть. Он был великим тактиком и
научил меня многому о выборе позиции, движениях во время матча,
темпе игры. Он всегда изучал наши результаты, а они не всегда
совпадали с его ожиданиями, в течение следующих нескольких недель
он продолжал давить на меня, говорил, что я до сих пор не
прикладывал достаточных усилий на поле и не играл так, как он
ожидал. Может быть, я прислушивался к его словам, так как они
звучали достаточно конструктивно, а не негативно. Это заставило
меня работать и тренироваться ещё больше и усерднее.

Я забил три раза в двенадцати матчах. Играл я во второй половине


сезона, мягко говоря, не превосходно, но я чувствовал, что
прогрессирую и всё же могу оставить свой след в команде. К
сожалению, не все фанаты видели всё таким же образом, и в один
прекрасный день я получил письмо, анонимное, очевидно. Письмо
гласило: «Езжай обратно домой, бананоед». Я был потрясён и


расстроен. Это был первый раз, когда я наткнулся на проявление
такого явного расизма, и я не мог понять, почему кто-то может делать
что-нибудь подобное. И почему этот человек выделил именно меня,
учитывая, что у нас было много чёрных или иностранных игроков в
команде.

После моей реакции я вскоре решил, что этот глупый человек на самом
деле сделал мне одолжение. Письмо, можно сказать, поставило меня в
режим борьбы и сделало более решительным на пути к успеху, чем
когда-либо. Я был готов показать им, что я горжусь тем, кто я и чего
добился. Мне рассказывали, что когда я прибыл в Генгам, часть
болельщиков задавались вопросом "Дидье кто?", услышав, что этот
парень из Лиги 2 пришёл заменить их любимого Фабриса Фиоресе.
Хоть я и не чувствовал давление, чтобы доказать, что я достоин этого
места, тем не менее я знал, что остальные, вероятно, думали по-
другому. Таким образом, хоть это письмо и задело меня, на самом деле
оно дало мне странный импульс к действию.

Конец сезона стал очень напряжённым, мы боролись, чтобы избежать


вылета. Мысль о возвращении в Лигу 2 была ужасной для всех в
команде. Мы не хотели принимать эту мысль о том, что подведём
тренера и, что более важно, болельщиков. К тому же, Лига 2 является
лигой жестоких физических и, временами, нечестных приемов. К
хорошему быстро привыкаешь, так что не хочется возвращаться к
чему-то менее приятному. В Лиге 1 отличный футбол, больше уважения
к сопернику, и мы не хотели смириться с мыслью, что могли бы
потерять всё.

Я только что прибыл в клуб, и не хочу возвращаться в Лигу 2. Помимо


всего прочего, атмосфера в команде была фантастической, много моих
товарищей были уверены во мне, и я чувствовал постоянную
поддержку. Мы были очень рады победить 1:0 в матче за выживание с
Труа. Я не могу вспомнить, как и почему, но во время торжества я как-
то оказался в одних трусах! Мы были так счастливы, как будто у нас не
было больше никаких забот в мире. Настолько счастливы, как будто
выиграли Лигу чемпионов!

Этому восторгу не суждено было продлиться ещё хоть какое-то время.


Вскоре после этого Гай Лакомб объявил, что уходит. Он был назначен
тренировать Сошо, что было, безусловно, большим шагом для него. Для
меня это был огромный удар. Когда Лакомб давал интервью на
французском телевидении, он сказал: «Есть два игрока, на которых
командам в чемпионате следует обратить внимание, потому что они
являются будущим футбола в этой стране. Одним из них является
Флоран Малуда. Другой — Дидье Дрогба». Моя мгновенная реакция на
это была «Я? Это действительно он про меня говорит?» Но на самом


деле он смог хорошо предвидеть ситуацию, потому что оба из нас
стали двигаться дальше и прогрессировать очень быстро.

Еще раз стоит заметить: я чувствовал, что потерял человека, который


был моим чемпионом, и я был действительно брошен на произвол
судьбы. Что не менее важно, как это было в случае в Ле-Мане, новый
тренер, Бертран Маршан, сказался критически на моем состоянии. Я
не думаю, что он верил в меня, или, по крайней мере не настолько, как
Лакомб. Тем не менее, опять же, я получал достаточное количество
речей а-ля «ты не в достойном физическом состоянии», хотя, ради
справедливости стоит сказать, что Маршан заметил меня уже во время
своей предыдущей работы в качестве тренера резервной команде в
Ренне и сказал, что я был игроком топ-уровня, идущим в сонном
состоянии по карьерной лестнице.

Вся это взбучка с вылетом создала действительно сильный командный


дух, к тому же, я был воодушевлён поддержкой товарищей по команде
и даже моих коллег нападающих, для того, чтобы не прекращать
тренироваться во время летнего перерыва и продолжать верить в себя.
Хоть я начал первую игру нового сезона 2002-03 на скамейке против
чемпионов Лиона, я был выпущен на поле в течение последних
двадцати минут, когда мы проигрывали 1:3. Мой опыт в Ле-Мане
позволил чётко разобраться с ситуацией, и за последние 3 минуты мы
забили дважды, причем мой гол был очень важным для того, чтобы
сравнять счёт.

С этого момента я не оглядываюсь назад, забив 17 голов в 34 играх


этого сезона, плюс четыре гола в трех раундах Кубка Франции, я
закончил на третьем месте лучших бомбардиров во Франции —
неплохо для моего первого полного сезона в Лиге 1 и в клубе, который
не был большим или исторически успешным. Каково же было моё
удивление осознать, что намного легче забить в этом дивизионе, чем в
Лиге 2. Это было связано с различными факторами. Во-первых, она
была менее жестокой, менее физически изматывающей. Если я просил
пас, то было больше шансов его получить, и хотя темп был быстрее,
требовалось делать гораздо больше рывков, так что будь я в форме (а
я тогда был), я имел больше шансов забивать. Еще одним фактором
являлось то, что я научился читать игру лучше и имел более полное
тактическое понимание. Я также чувствовал, что стало проще
забивать, потому что я, наконец, получил достаточно опыта в высшем
дивазионе. Наконец, я провел много времени, изучая игру, смотря
видео с матчей игроков, таких как Тьерри Анри и Рауль, пытаясь
понять, как им удавалось пройти оппонентов, несмотря на то, что их
постоянно опекали. Этот последний элемент имеет жизненно важное
значение, потому что по ходу сезона соперники замечали мое голевое


чутьё, я понял, что морально был совсем закрыт для новых
тактических приемов. Я мог видеть, что раньше меня не воспринимали
всерьез в качестве игрока, и в результате теперь мне не давали так
много шансов забить, как ранее.

К сожалению, я всё так же легко мог получать травмы, так что в


течение месяца осенью я пролежал со сломанной ногой. Я взял как
можно больше от этого «отдыха» посредством фитнес-тренировок, так
что к ноябрю я был в отличном состоянии, и все старания только
окупились, потому что я забил шесть голов в восьми играх. Более того,
зимний перерыв начался прямо перед Рождеством, мы были на втором
месте, отставая всего на очко от лидеров Марселя, что казалось
невероятным. Мы старались не забегать вперёд, но некоторые в
команде начали шутить (или же мечтать) о европейском футболе. Дело
в том, что каждый в команде был оценён по достоинству и
поддерживался другими, и это означало, что мы были чёткой, хорошо
функционирующей машиной. Тем не менее, к тому времени, когда мы
начали сезон снова месяц спустя, наши оппоненты приняли всё к
сведению, и наши результаты вдруг начали резко ухудшаться. Прежде,
чем мы поняли это, мы проиграли шесть игр подряд.

Мы проиграли первый матч против Ренне. Это было нормально, мы


думали: «Это просто поражение, нет ничего особенного». После
третьего поражения тренер устроил собрание всей команды, чтобы
попытаться изменить происходящее. «Хорошо, ребята, мы проиграли
три матча. Следующая игра впереди, мы должны победить, мы должны
изменить ситуацию!» Мы направились на домашний матч против Гавра,
не самого серьёзного клуба, но внезапно мы снова проиграли. И снова,
и снова. Шесть поражений подряд. Со второго места мы скользили и
скользили, казалось бы, неудержимо, пока не оказались в нижней
половине таблицы. Как же быстро изменилось наше положение. Мы
могли чувствовать призрак прошлого сезона, нависшего над нами,
когда мы так старались избежать вылета, и были не в силах
представить себе, что могли бы пройти по этому пути снова, несмотря
на все наши усилия и командный дух.

Следующая игра была дома против могущественного Пари Сен-


Жермен, звёздным игроком которого был Роналдиньо. Наша выездная
игра в октябре прошлого года была ознаменована разгромом 5:0 со
стороны парижан, а для меня, наблюдавшего с трибун из-за травмы,
это было особенно болезненным, учитывая мою историю с ПСЖ.

Таким образом, мы пошли на игру против них 22 февраля - дату,


которая навсегда укоренилась в мозгу любого фаната Генгам или же
игрока, скорее надеявшихся на победу, нежели ожидавших ее. Вот
когда футбол является настолько фантастическим. Клише «ничего


никогда не закончено, пока не звучит финальный свисток» является
правдой в любом случае, а это был одним из таких случаев.

Мы были разъярены, мы были голодны до побед. Во время комнандной


беседы капитан говорил, что даже сводя на нет наше поражение 5:0,
стоит показать характер. Мы были готовы сделать это для него. В
туннеле, заранее, я дал небольшое интервью, в котором сказал, что
главная цель заключается в том, чтобы войти в игру очень быстро и
забить как можно раньше; три очка пойдут нам на пользу, но важно
забить быстрый гол. Какая ирония! Действительно был быстрый гол, но
вот только не наш. После двадцати минут мы проигрывали 1:0. Этот
гол позже стал голом сезона во Франции! Роналдиньо принял мяч
недалеко от центральной линии и после быстрой перепасовки с
Джеромом Лерой, он просто проплыл мимо половины команды и забил.
Иногда игроки расстраиваются и даже злятся, когда пропускают. По
этому поводу я мог только восхищаться. Я, очевидно, не мог хлопать,
но честно сказать, это то, что я хотел сделать. Я просто стоял там,
думая: «Ничего себе, это было действительно круто. Слишком круто».

В перерыве командный разговор был опять же нацелен на то, что мы


должны были оставаться сильными морально, не сдаваться. Десять
минут спустя, ПСЖ забил снова. За всё это время я имел несколько
возможностей забить, и все они либо вне ворот, либо были отбиты
вратарём. Мы шли почти рядом по игре с ПСЖ, хотя вскоре после их
второго мяча, Фиоресе, бывший любимчик Генгам, теперь уже игрок
ПСЖ, почти положил третий в наши ворота, гол, который мог бы
подчеркнуть их успех. Но по какой-то странной причине мы просто не
могли сдаваться. Мы поддерживали друг друга постоянно, говоря: «Это
невозможно, мы не можем сдаться». Может быть, мы и проиграем, но
мы должны сделать это с высоко поднятой головой и продолжать
бороться. В течение нескольких минут, мы, наконец, отыграли один
мяч благодаря блестящей игре головой защитника Ориоля Гийома.
Гийом прыгнул так высоко и с таким импульсом, что он, в конечном
итоге, сделал полное сальто во время приземления.

Его прыжок, можно сказать, раскрыл нам крылья. Через несколько


минут, на шестьдесят восьмой минуте, я смог забить мяч в сетку,
сравнивая счёт. Стадион буквально разразился. Роудору — стадион
небольшой с вместительностью около 16000, но он окружен домами с
квартирами, которые переполнены людьми. Между тем, и фанаты за
пределами стадиона, и на трибунах — все подбадривали нас, я никогда
не видел и не слышал ничего подобного.

Это был не конец. На девяностой минуте ПСЖ упустил отличную


возможность забить, а мне удалось перехватить кросс и забить
неожиданный для всех победный гол. Я снял футболку, танцуя и


радуясь с товарищами по команде. Какое-то общее безумие вспыхнуло
вокруг нас. Эта победа была такой невероятно приятной. Во-первых,
на личном уровне: они пытались подписать меня несколько лет назад,
что послужило хорошим опытом для меня, который я не забыл; плюс, я
не забил ни разу после Рождества и был в отчаянии, не имея
возможности снова это делать. Во-вторых, победа была важна на
клубном уровне. ПСЖ унизил нас четырьмя месяцами ранее, и мы
хотели показать, что Генгам — отличный клуб, с которым следует
считаться; также мы быстро опускались в низ таблицы, и нам очень
была нужна победа, чтобы доказать сомневающимся и критикам их
неправоту.

Заключительная игра сезона, на выезде против Лиона, также твёрдо


запечатлелась в моей памяти, но по очень разным причинам. Мы
только что выиграли 3:1 у себя дома против Монако, более того, всё
это было на фоне великолепных побед против Марселя и Ленса. Мы
были на коне, и победа в Монако — наш последний домашний матч в
этом сезоне — означала долгие празднования с командой в отеле в ту
ночь. Это была сумасшедшая ночь, с большим количеством пения,
танцев, выпивки, и я думаю, что мы покинули отель немного в другом
состоянии по сравнению с тем, в котором туда приехали. Я помню, моя
жена сказала мне, когда я вернулся домой на следующий день: «Что с
тобой случилось?» Возможно, потому, что я выглядел немного
зеленым. В любом случае, эта игра была в середине недели, так что
уже на следующий день мы были в дороге до Лиона для последнего
рывка.

Победив Монако, мы, в сущности, передали титул Лиону в руки, но они


по-прежнему хотели доказать, что были лучшими. В раздевалке,
незадолго до начала игры, мы смотрели друг на друга, и кто-то сказал:
«Ребята, если мы проиграем семь, восемь или десять ноль, это не наша
вина, верно? Поэтому давайте будем принимать любой результат,
тренер был с нами, праздновал. Мы тусовались с ним вместе, так он
вряд ли может жаловаться».

«Кто сказал это?», — ответил я. «Мы собираемся выйти на поле, чтобы


выиграть, ребята!»
Атмосфера была настолько положительной, мы были всё еще были на
высоте, неудержимыми. И мы разгромили Лион 4:1, к их удивлению.
Флоран Малуда забил два гола, и я забил два других. Фантастика! Это
означало, что мы закончили сезон на седьмом месте, всего три очка от
места в Лиге чемпионов, которая была бы реальным достижением для
нас, учитывая, сколько поражений мы имели к середине сезона, и то,
что сезоном ранее мы чуть не вылетели.

Эта игра была важна, потому что Лион стали чемпионами, они играли в


Европе, и многие люди будут смотреть матч. Конечно, в течение
нескольких дней, и Лион и Марсель проявили ко мне интерес. Между
тем, что я находился на скамейке и этими двумя клубами,
преследовавшими меня, прошел едва один сезон. «Ах, вот как это
работает», — подумал я. «Это очень интересно. После того, как одна
команда хочет тебя подписать, другие сидят и делают заметки. Твое
имя появляется в газетах каждый день, и вдруг все борются за тебя».

Как я решить куда перейти? Мое шестое чувство. Всё просто. Папе
Диуф думал, что Марсель может быть слишком трудным для меня. Он
был достаточно честен, чтобы сказать, что он не был уверен в этом
клубе для продолжения моей карьеры. Он отправил много игроков
туда, и это был не самый простой клуб, в котором можно легко
обосноваться. Ожидания были высокими, а конкуренция колоссальной.
Но — и это был большим «но» для меня — это была моя самая
любимая команда. Я был их большим фанатом в течение всей жизни. Я
должен был попытаться остаться рациональным и рассудительным, а
не дать возможности сердцу управлять головой.

С другой стороны, Лион были наиболее профессиональной и успешной


командой во Франции в то время, занимая так же достойную позицию
в Европе. Присоединение к ним не предоставляло мне бóльших
перспектив? Их президент Жан-Мишель Ола — истинный джентльмен.
Он умный парень, и когда я думаю о нем, непроизвольно улыбаюсь. Он
знал, как связаться с игроком и как говорить правильные вещи. Я
помню, что он послал красивые цветы для моей жены, и она была
очень тронута столь вдумчивым жест. «Может быть, ты должен
перейти в Лион», — сказала она. Это был хитрый жест, что Жан-
Мишель и умел делать, он показал, что клуб хотел, чтобы мы
чувствовали себя семьей, в которой все заботятся друг о друге.
Флоран Малуда уже заключал с ними контракт, что в некотором
отношении также перевешивало меня в направлении Лиона.

К сожалению, менеджер Поль Ле Гуэн не был таким энтузиастом в


отношении меня. Напротив. Он не скрывал это совсем. «Да, у нас уже
есть нападающий, и еще другой, и, возможно, …» и так далее. Он был
едва ли убедительным. Для меня, когда кто-то начинает говорить
такими словами, как «может быть», означает, что он пытается найти
оправдания для будущего, так что он может сказать потом: «Я говорил
тебе, что на самом деле ты не нужен». Поэтому мне не кажется ясным,
смог бы я вписаться в его команду или нет. Президент клуба явно
хотел меня подписать, но тренер этого не сделал. В прошлом, я всегда
шёл в клубы, потому что менеджеры или тренеры хотели, чтобы я там
играл, и я был близок к этому решению с самого начала.

В отличие от этого, менеджер Марселя Ален Перрен позвонил мне




прямо и объяснил, как он собирается использовать меня в своей
команде. «Я хочу, чтобы ты играл в Марселе, и я хочу, чтобы ты был
моим основным нападающим, наряду с Мидо [египетский игрок,
которого они только что подписали]». Он дал мне очень чёткое
представление о команде и куда я бы вписался. Этого было
достаточно для меня. Плюсом ко всему, честно говоря, я также выбрал
Марсель для собственной карьерной отметки. Я хотел иметь
возможность оглянуться назад и сказать, что я играл за Марсель. Я
сделал выбор, который может показаться невероятным для других, но
во Франции, L'OM, как его часто называют, является знаковым клубом.
Я хотел быть частью их истории. Для меня это было бы честью, и
шагом, о котором я мечтал как мальчик.
Жан-Мишель Ола пытался до последней минуты подписать меня, даже
после того как я подтвердил, что выбрал Марсель. Он даже послал
своего специального советника, экс-нападающего Бернарда Лакомба, в
Абиджан, где я должен был играть в отборочном этапе Африканского
Кубка Наций. У нас было большое собрание в вестибюле отеля, а
советник был действительно убедительным, и, в качестве конечного,
блестящего жеста, он оставил футболку Лиона с числом 11 в моей
комнате… с моим именем на ней. Очень умный жест, я очень оценил
это.

Я принял решение, никто и ничто не могло разубедить меня. Мне было


невероятно грустно покидать Генгам, где я приобрёл столько друзей за
такое короткое время. Я переступил через давление болельщиков, и
это было действительно было важно для меня. Но я знал, что должен
был воспользоваться этой возможностью. Мне было 25 лет - самое
время идти дальше.



ГЛАВА 5. МОЯ МАРСЕЛЬСКАЯ МЕЧТА, 2003-
2004
Перевод: Назар Черковский.
Генгам – спокойный город в Бретани, который находится в северо-
западной части Франции, с населением меньше 8 тысяч. Марсель –
абсолютная противоположность ему. Огромный портовый город
Средиземного моря, Марсель является вторым самым большим
городом во Франции с населением более 850 тысяч. Он отличался
своей суетливостью, чрезмерным шумом и многогранной культурой. У
«Генгама» была фанаты из самого города и, возможно, из ближайших к
нему населенных пунктов. «Марсель» же поддерживают фанаты со
всего мира. На то время, стадион «Генгама» вмещал около 16 тысяч
людей, а марсельский «Велодром» имел вместительность в 60 тысяч.
Вот лишь несколько отличий между этими двумя клубами.

Трансфер был завершён в то время, когда я находился в расположении


своей сборной, поэтому к самой команде я впервые присоединился в
конце предсезонной подготовки. По иронии команда находилась в
Бретани, недалеко от Генгама. Мне немедленно помогли
адаптироваться и чувствовать себя легко. Я делил комнату с
капитаном, игроком сборной Швейцарии Фабио Селестини, он
рассказал мне немного о нашем главном тренере Аллане Перрине, о
его методах работы, а также каким он является человеком вообще.
Ещё он дал мне ценный совет: мне следует просто делать свою работу
и наслаждаться собой. Это позволило мне немного расслабиться. Для
меня странным было видеть фанатов «Марселя» повсюду. Их
поддержка показала мне, что популярность «Марселя» была на куда
более высоком уровне по сравнению со всеми предыдущими клубами, в
которых я пребывал.

К счастью, главное внимание фанатов было приковано не к моей


персоне, поскольку клуб также подписал Мидо из «Аякса» за 12
миллионов евро. Это было рекордной суммой, заплаченной за
египетского игрока, поэтому всё внимание было сконцентрировано на
нём, а не на том парне, который только что прибыл сюда из «Генгама»
и имя которого многие люди так и не могли запомнить. Мне нравился
такой ход событий. Я не чувствовал лишнего давления на себе и
единственный прессинг, который я ощущал - мои собственные
сомнения по поводу того, смогу ли я выступать на таком высоком
уровне. Я стал частью чего-то большого, и такое чувство было для
меня новым. На тренировках я упорно работал и старался учиться


чему-то новому, но, в отличие от своих партнеров по команде, я
чувствовал себя по-другому. Ощущение, будто они лебеди, элегантно
плывущие по воде, а я где-то на дне и стараюсь выбраться наверх.
Приблизительно такое чувство я испытывал на то время.

Должен сказать, что в этом я ни в коем случае не виню своих


партнёров по команде. Они были невероятно дружелюбны. Я ожидал,
что в команде будет много сильных личностей, которые
профессионально выполняют свою работу и никогда не обращают
внимания на то, что о них думают другие.

Вспоминаю свою первую тренировку в «Марселе». Август, было


невероятно жарко и из-за того, что большую часть предсезонки я
пропустил и не был с командой, моя физическая форма была хуже, чем
у других. Мы начали бегать, и я не мог выдержать такого темпа. На
меня повлияло солнце, я был полностью истощен, мое сердце начало
биться очень быстро, а пульс зашкаливал. Я начал отставать от
остальной команды, все сильнее и сильнее. Один из защитников,
Джонии Эккер, заметил это, и вместо того, чтобы продолжать свое
движение, оставив меня позади, он попробовал поддержать меня.
«Давай, Дидье, давай». Я думал, что у меня нет никаких сил, чтобы
продолжать, но он постарался сделать всё, чтобы помочь мне
морально.
«Ничего страшного», сказал он. «Мы подождём. Мы будем следовать
за тобой. Ты будешь впереди, мы все за тобой».

Так они и сделали. Я начал диктовать темп пробежки. Я был просто


поражён таким поступком команды и подобной возможностью для
себя. В любой другой команде, особенно низшего дивизиона, это было
непозволительно. Там все было по-другому: если ты не успеваешь,
значит не успеваешь, конец истории. Никто тебя не ждёт.

Я чувствовал, что меня рады здесь видеть, я ощутил это с самого


начала. Это было действительно приятное чувство. У меня были
хорошие отношения с Алланом Перрином, хотя он и был жёстким
тренером, я все равно считал его хорошим человеком и отличным
менеджером. Ты должен был постоянно слушать, что он говорит, он
всегда рассказывал, что требуется, чего он хочет именно от тебя и
какие ожидания возлагает. Он всегда говорил, что единственным, кто
отвечает за твои действия на поле и за то, что происходит на этом


поле, являешься ты сам. Я бы сравнил его стиль управления с Гусом
Хиддинком. Но такой стиль не был общепринятым во Франции в то
время, поэтому иногда у него случались конфликты с игроками,
которые в неудачах команды в основном винили именно тренера. Но
мое мнение по этому поводу таково: если ты достиг такого уровня в
футболе, ты должен быть в ответе за все свои действия, ты должен
знать, что от тебя требуется. Тренер может только указывать тебе, как
лучше действовать, но ответственность за твое выступление всегда
только на тебе.

Мне нравилась работа Аллана Перрина, который ещё и сдержал свое


обещание. Он пообещал найти мне роль в команде, что вскоре он и
сделал: это была роль одного из двух форвардов впереди. Он дал мне
возможность показать себя. Я начал забивать голы с самого начала,
еще в товарищеских предсезонных играх.

Наша жизнь часто сопровождается странными совпадениями. Нашей


первой игрой в лиге стал матч против никого другого, как «Генгама»,
моего бывшего клуба, на стадионе «Рудуру». На этот раз я приехал на
этот стадион, чтобы победить хозяев поля, это было странное чувство.
В итоге я не забил, но увидел многих бывших партнеров по команде,
местных фанатов, которые очень тепло встретили мое возвращение. Я
знал, что нужно держать все эмоции в себе, дабы это не сказалось на
качестве моего выступления. Я должен был не дать эмоциям
возобладать мной, хотя бы до конца матча. В противном случае мне
было бы очень сложно удерживать концентрацию. Честно, я был
опечален тем, что покинул «Генгам», но в то же время я был очень рад
своему переходу в «Марсель».

Мне дали футболку с моим любимым 11-ым номером. Раньше футболку


с этим номером носила легенда клуба и всего футбола Эрик Кантона.
Видеть на этой футболке мое имя было странно для меня. Я
вспоминаю свой первый матч на «Велодроме», я был просто вне себя
от счастья. Помню, я увидел баннер на другом конце стадиона, на
котором был изображен я, а ниже была подпись: «Дрогба, забей гол за
нас».

Каждый матч слышать, как фанаты распевают твое имя, плюс


регулярно выходить на поле такого великого стадиона, как
«Велодром», да ещё и осознавать всё величие истории этого клуба –
эти элементы были почвой для моей мотивации, они всегда восхищали


меня. Я переживал неимоверные эмоции в тот момент. Я помню те
чувства, переполнявшие меня, когда я стоял в тоннеле «Велодрома»
перед матчем, ожидая, что сейчас я сыграю перед 60-тысячной
публикой. Каждая игра здесь была особенной.

Свой первый гол за «Марсель» я забил в выездном матче против


«Ланса» в Августе. А свой первый домашний гол я забил уже в
следующей игре, это была победа над «Сошо». После каждого гола я
начинал танцевать копе-декале, это популярный танец в Кот-д’Ивуаре,
движения которого знали все африканские меньшинства во Франции.
Этот танец стал моей визитной карточкой того сезона, фанатам он
очень нравился.

После матча против «Сошо» в моей карьере наступила новая веха –


групповой этап Лиги Чемпионов. Мы квалифицировались в групповой
этап еще в Августе, когда по сумме двух матчей обыграли «Аустрию».
Таким образом, мы оказались в одной группе с «Партизаном»
Белградским, «Порту», и «Реалом». Нашей первой игрой на групповой
стадии стал матч на «Бернабэу» против «Реала» в середине сентября.
Игроков их команды называли лучшими в мире, на самом деле, так и
было. Начиная от их капитана Рауля, заканчивая Зиданом, Роналдо,
Фигу, Касильясом и Бекхэмом. Дэвид как раз тем летом перешел из
«МЮ» в «Реал» за огромные деньги.

Я не мог поверить, что выйду на поле одной из самых больших


футбольных святынь мира, на поле «Сантьяго Бэрнабэу». Лига
Чемпионов – это особенный турнир. Я помню, как по вечерам вторника
и среды мы с друзьями постоянно собирались перед телевизором для
совместного просмотра этих матчей. Потом играл гимн Лиги
Чемпионов… Я прекрасно помню, как вышел на поле в Мадриде и
встал в одну линию с такими великими игроками. Я тогда говорил про
себя: «Я сделал это! Я сделал это!». Я все равно не мог поверить в то,
что происходит.

Удивительно, но на поле я себя чувствовал более чем уверенно,


несмотря на то, что был опьянен всем окружавшим меня в тот момент.
Я верил, что мы можем показать хорошую игру и не ударим лицом в
грязь. В один момент я почувствовал, что могу расслабиться и
наслаждаться матчем. На тренировке перед этим матчем я повредил
лодыжку, и моё участие в нем было под вопросом, ведь во время
тренировки я продолжал чувствовать боль. Всё равно мне удалось


восстановиться к самому матчу и я сыграл. Я открыл счёт на 26-ой
минуте и в порыве радости побежал к угловому флажку, чтобы
отпраздновать это. Наши фанаты были высоко и я почти не слышал их,
но фанаты «Реала» сразу начали оскорблять меня. Я точно слышал
слово «обезьяна». Я был в шоке от такого. Несмотря на то, что мой ум
был ослеплен от того, что я забил гол, в тот момент я подумал: «Вау,
такая великая команда, как «Реал Мадрид». Я не могу поверить, что у
них такие фанаты!».

В итоге «галактикос» победили нас со счетом 4:2, но мы возвращались


в Марсель с чувством выполненного долга. Мы чувствовали, что
сыграли хорошо. Такой настрой дал нам много уверенности перед
нашим следующим матчем против белградского «Партизана», в
котором мы победили 3:0. И я опять забил наш первый гол. Мне очень
нравилась игра нашей команды, а также я был доволен своим
собственным выступлением.

Мои друзья постоянно отправляли мне поздравительные смс-ки (даже


после проигранного матча против «Реала»). Мои родители, моя семья
немного сдерживали свои эмоции по этому поводу. Но это не относится
к моим друзьям, которые постоянно высказывали свое восхищение
происходящим: «Лига Чемпионов! Я не могу поверить, что ты играешь в
Лиге Чемпионов! Какие чувства?». Я точно так же, как и мои друзья, не
мог поверить в происходящее. Я ответил на это сообщение
приблизительно так: «Ну, в принципе, хорошие чувства». После того,
как я послал это сообщение, я начал громко смеяться. Если честно, я
чувствовал себя комфортнее, играя в Лиге Чемпионов, чем в Лиге 2. Та
борьба, те задачи и сложности, которые давала Лига Чемпионов - я
чувствовал себя в них как дома, очень комфортно. В ЛЧ нужно больше
думать головой, думать о сопернике и о себе одновременно. В Лиге 2
были другие задачи, суть футбола была другой, совсем другой.

Нам предстояло сыграть два матча подряд против «Порту» в Лиге


Чемпионов, которые станут победителями Лиги Чемпионов в том
сезоне. Мне предстояло встретиться с ним, с Жозе Моуриньо. В первом
матче на «Велодроме» я забил снова, было очень обидно, что мы
проиграли тот матч 2:3, в Португалии мы также проиграли 1:0. Мне
было очень приятно, что защитники, против которых я играл,
переговаривались во время игры и я услышал фразу, что остановить
меня можно только с помощью фола. Это значило, что я делаю всё
правильно. Тот комментарий – лучший комплимент, который можно
сделать форварду.

Тогда я впервые встретился с Жозе – он подошёл ко мне в


подтрибунном тоннеле после матча, и шутя спросил меня, нет ли у
меня братьев или кузенов из Франции, которые играют так же хорошо,
как и я. «В принципе, в Африке есть множество игроков, которые даже
лучше меня», отшутился я.
«Однажды, когда я смогу позволить себе это, я подпишу тебя в свою
команду», сказал Жозе и мы разошлись в разные стороны.

Я не придал этим словам большого значения, но я замечал его


помощника Андре Виллаш-Боаша на матчах «Марселя». Я понимал, что
он наблюдает за мной и постоянно отчитывается по поводу моей игры
перед Моуриньо.

Я был в шикарной физической форме, никогда раньше я не был


настолько силён в физическом плане, это позволило мне
почувствовать уверенность в собственных силах. Я чувствовал, что
становился очень сильным футболистом. Это стало возможным не
только из-за моей постоянной работы на тренировках. Здесь нужно
благодарить Стефана Рено и Паскаля Керло, с которыми я начал
работать ещё в «Генгаме» и продолжаю работать до сегодня (разве что
Паскаль ушёл несколько лет назад и вместо него начал работать
Матье Бродбэк). Изначально они работали с моим одноклубником в
«Генгаме», Флораном Малуда, который всегда очень быстро
восстанавливал свою физическую форму, особенно это было заметно в
те моменты, когда промежуток между матчами составлял 3 дня. Он
всегда выглядел свежим и готовым, в отличие от меня. Мне всегда
нужно было минимум 5 дней для того, чтобы полностью восстановить
свои физические силы. Поэтому Флоран познакомил меня с тренерами,
которые помогали ему восстанавливаться, причём не только
физически, но и технически и тактически. Я начал работать с ними и
это приносило успех.

Стефан – тренер по физической подготовке, спортивный


физиотерапевт, специализировавшийся на упражнениях, которые
должны помогать быстрее восстанавливаться после полученных травм.
Это было сложно и очень долго. И когда я говорю «долго», я имею в
виду не 20 минут, а 2 или даже 3 часа работы, чтобы заставить моё
тело расслабиться, а мышцы успокоиться.



Паскаль был больше приближён к науке и академичной теории. У него
были широкие познания в психологии, биометрике, физике и других
науках. Когда мы работали вместе, постоянно смотрели видео
различных матчей, анализировали увиденное. Подробно
рассматривали движения, отборы, технику других игроков. Это было
для меня очень полезно, потому что я так и не прошёл
профессиональную молодежную академию. Занятия с Паскалем
научили меня многому, в том числе тому, как правильно читать
оппонента, понимать язык жестов. Как правильно выбирать позицию
на поле и многие другие подробные аспекты игры.

Также раз в неделю я посещал остеопата для того, чтобы закрепить


результаты проделанной мною работы. Некоторые люди говорили, что
это бесполезно и в этом нет никакого смысла, но я был уверен на все
сто, что работа с ними принесёт свои плоды в будущем. С того
момента, как я начал работать с ними и до моего ухода из «Генгама», я
почувствовал большую разницу в своих физических способностях и не
только. Я начал больше забивать и моя карьера пошла вверх.

Моя «фитнесс команда» никогда не вмешивалась в дела клуба и его


философию. Они всегда пытались найти общий язык с местными
тренерами и помогали мне постоянно улучшаться. Точно так же, как и
звёзды НБА Майкл Джордан и Коби Браянт, которые начали улучшать
свою игру после того, как наняли собственных физиотерапевтов, я
начал улучшать свою. Таким образом, моя «фитнесс команда»
последовала за мной в «Марсель», а потом в «Челси», они никогда не
давали мне расслабиться, всегда находили причины для сохранения
мотивации. Я постоянно очень упорно работал над собой. Я всегда
знал, что не являюсь самым талантливым парнем, но тяжёлая работа
может привести меня к большим высотам. Я оказался прав.

К сожалению, результаты команды в сезоне были ниже ожидаемого.


Мы начали хорошо после того, как в прошлом сезоне команда заняла
второе место в Лиге 1, в сентябре этого сезона мы вообще возглавляли
ее. Но после сентября наши результаты резко ухудшились. В
лигочемпионовской группе мы заняли третье место и провалили задачу
добраться до 1/8. А ведь мы немного жертвовали чемпионатом ради
хороших результатов в Лиге Чемпионов, не получилось. В это время
Аллан Перрин перестал верить в команду и прекратил общаться с
нами, игроками. Фабьен Бартез перешёл к нам на правах аренды и
«Манчестер Юнайтед» после того, как ошибка Ведрана Рунье сыграла
решающую роль в матче против «Реала». Я был уверен, что эти два


события связаны друг с другом. Как бы там ни было, но зима стала
переломным периодом. Аллан Перрин имел разногласия с некоторыми
игроками, а то, что наш капитан был травмирован, никак не помогало
ситуации. Помню, как однажды я подошёл к одному из помощников
главного тренера и сказал, что в команде на данный момент нет ни
одного старшего игрока, к которому можно было бы обратиться за
советом, нет человека, который бы повёл за собой, нет лидера. Он
повернулся ко мне и сказал: «Ну, таким игроком должен стать ты!». Я?
Быть лидером «Марселя»? Да перестаньте. Но в конце концов я
почувствовал, что у меня нет выбора. Я чувствовал себя крайне
естественно и спокойно. Для меня не составляло проблемы
попробовать объединить всех в клубе. Поэтому я стал организовывать
регулярные ланчи с некоторыми игроками после тренировки, или
случайные ужины просто для того, чтобы игроки были вместе, чтобы
помочь им почувствовать единство, вернуть тот командный дух. Это
было весело, мы многое узнали друг о друге и о наших семьях. Это
помогло нам вернуть наш командный дух.

Когда Аллана Перрина уволили в начале января, после нашего


поражения и падения на шестое место в лиге, я искренне
разочаровался, поскольку он являлся (и сейчас является) тем
человеком, к которому я отношусь с большим уважением. Вместе с тем,
я не был удивлён его увольнением, мы чувствовали, что это может
случиться еще за несколько недель до этого. Меня только шокировало,
что само увольнение произошло в достаточно брутальной манере. Он
был тем человеком, который принес в «Марсель» групповой этап Лиги
Чемпионов впервые за 4 года и он проделал огромную работу внутри
команды. Он заслуживал уважение к своей персоне, ведь он очень
много сделал для этого клуба. Но, в один момент что-то пошло не так,
он начал терять связь с игроками. Тем не менее, Перрин был успешным
тренером.

Вместо него был назначен Хосе Аньиго, тренер резервной команды. Он


был уроженцем Марселя, всю жизнь прожил здесь и следует отметить,
что его стиль руководства был дружелюбнее, он был более
коммуникативным и близким к игрокам. Хосе быстро нашёл общий
язык с игроками и мотивировал нас к новым свершениям. В прошлом я
очень страдал, когда в моей команде меняли главного тренера.
Зачастую новые тренеры всегда не были добры ко мне и не находили
мне места на поле. Поэтому с первого дня я старался
продемонстрировать ему, что он может на меня рассчитывать и я
отдам всё, чтобы помочь команде. Как итог, наши отношения



сложились хорошо с самого начала. Это был момент свежего старта
для меня и для всей команды.



ГЛАВА 6. …И КАК ЭТО ЗАКОНЧИЛОСЬ
Перевод: Наташа Джога.
Итак, наше пребывание в Лиге Чемпионов было скоротечным, но мы
квалифицировались в Кубок УЕФА и хотели показать новому тренеру,
владельцу и болельщикам, что способны отреагировать на всё
положительно. Новым капитаном команды был назначен алжирский
футболист Браим Хемдани. Я же начал увлекаться организацией
разминки во время тренировки и продолжал работать над сближением
команды. Мне казалось это странным, потому что я находился в клубе
первый сезон, а уже получил столь значимую роль. Это было не так,
как если бы у меня был опыт игры за топ-клуб, я бы мог сказать:
«Ребята, послушайте, будь то «Ювентус», «Барселона» или «ПСЖ»,
вот как мы поступим». Тем не менее, я был одним из тех, кто
обращался к команде, и если мы не играли хорошо, я мог задать
вопрос: «Что будем делать дальше?». Даже куда более опытные
игроки просили у меня совета и рекомендаций.

Мое влияние на поле достигло такой стадии, что один из


одноклубников - Филипп Кристанваль сказал мне, что именно я держу
команду как единое целое, и если я играю хорошо, то команда тоже
играет хорошо. Совсем никакого давления.

Я провёл очень много времени на нашей тренировочной базе, чтобы


просто поболтать со всеми, кто работает в клубе. Я хотел заставить их
чувствовать себя частью одной большой семьи. Для меня это было и
остается очень важным. Нам, игрокам, посчастливилось оказаться в
этом большом клубе и мы обязаны отплатить всем работникам за их
любовь, тепло и поддержку. Их редко благодарят или замечают, но они
вносят неоценимый вклад в успехи клуба.

Моя роль в команде и на поле, а также забитые голы продолжали


сказываться на моей популярности и в начале 2004 года я уже просто
не мог спокойно прогуляться по улицам без толпы преследователей.
Обычный поход в пекарню с утра за багетом растягивался минимум на
полчаса. Болельщики хотели пообщаться, получить автограф или
сделать селфи на телефон. Всё это было абсолютно новым для меня.
Поначалу это было даже здорово, я наслаждался вниманием к своей
персоне, но однажды я подумал: «Так, достаточно. Это не я и это не то,
чего я хочу. Я не могу позволить своей семье пройти через это. Почему
все эти люди плачут, кричат и бросаются под мою машину, как только
видят меня за рулем? Ситуация вышла из-под моего контроля, я не
хочу жить вот так». Я начал говорить им: «Я не такой, каким кажусь. Я
обычный парень из Кот-д'Ивуара и не заслуживаю вашей лести».



В штабе клуба был спортивный психолог и я решил поговорить с ним. Я
рассказал ему о том, как случившееся влияет на меня. Он объяснил
мне, что я должен научиться поглощать это внимание, чтобы принять
всё, как есть; к тому же, это было не просто частью обязанности игры
за клуб вроде «Марселя», но и побочным эффектом игры за любую
успешную команду. Я просто не мог прожить остаток своей жизни в
«пузыре», избегая этого факта. Для начала я должен был
сфокусироваться на своей игре. Это было приоритетом: играть за себя,
в конечном итоге, радуя остальных. Он дал мне немного времени обо
всём поразмыслить, но я сразу понял, что именно он пытался мне
донести. С этого момента я начал адаптироваться к ситуации и
признавать, что с популярностью приходит ответственность,
ответственность по отношению к себе и другим. На протяжении многих
лет было непросто это признать, но на тот момент, это был первый шаг
к достижению гармонии с той жизнью, которую я теперь имел.

Мне суждено было остаться в «Марселе» всего на год, но я испытывал


ответственность перед клубом и болельщиками. На самом деле, и по
сей день люди впадают в ступор, когда узнают, что я был в «Марселе»
лишь сезон: «Один год? А нам казалось, что ты пробыл там не менее
пяти лет». Это говорит о том, что я влиял на команду с первого дня. Я
столько получил от болельщиков и просто хотел дать что-то взамен. В
«Генгаме» я забивал много голов и всегда был на виду у команды и
фанов, но в «Марселе» всё было по-другому. Я начал расти, наконец-то
стал мужчиной и лидером для других.

Честно говоря, я был не единственным лидером. Скоро в команду


прибыл Фабьен Бартез и он был хорош в этой роли. Фабьена
подписали в октябре, но он мог начать играть за команду только в
январе. Он пришёл с огромной репутацией за плечами: победитель
Чемпионата Мира 1998 года и Чемпионата Европы 2000 года, не говоря
уже о том, что он помог «Манчестер Юнайтед» выиграть Премьер-Лигу
в 2003 году. На самом деле, он скорее воссоединился с «Марселем», за
который успешно выступал в 1990-х годах. Так что он был готов стать
любимцем публики. Фабьен не был тем, кто говорил ради разговора. В
ходе встреч он сидел и слушал, пока все не выскажут свое мнение,
прямо как Крёстный Отец, после чего озвучивал несколько хорошо
отобранных слов, которые остальные мотали на ус. Иногда я сидел и
записывал за ним некоторые вещи, в последствии чего мы обсуждали
ту или иную проблему. Он никогда не стремился быть в центре
внимания, но ему каким-то образом удавалось руководить всем.
Фабьен оказал огромное влияние на меня, я многому научился у него в
те несколько месяцев, которые мы провели в одном клубе.

В 1/16 Кубке УЕФА нам выпал «Ливерпуль», которым в то время


руководил Жерар Улье. Мне не требовалась дополнительная


мотивация, только от осознания того, что в день своего 26-летия (11
марта), я должен буду сыграть на «Энфилде» перед Копом, делало
первый раунд встречи очень особенным. И о каком подарке я бы мог
желать? Забить гол, конечно же, что, собственно, я и сделал.
Удивительно, это был первый гол забитый «Ливерпулю» французской
командой за 27 лет, с тех пор, как «Сент-Этьен» забивал в марте 1977
года. Боб Пейсли тогда руководил «Ливерпулем», в котором
находились такие легенды как Кевин Киган и Эмлин Хьюз. Так что я
забил год от имени французской команды впервые в этом поколении.
После матча, который мы сыграли со счётом 1:1, в раздевалке громко
звучала песня «С Днем Рождения тебя!». Улье и его ребята были не в
состоянии оценить или разделить этот момент со мной. Это
воспоминание очень дорого мне, несмотря на множество игр против
«Ливерпуля».

Победа 2:1 в ответном матче, где я заработал пенальти, отправила нас


в следующий раунд, где мы разнесли миланский «Интер», дважды
обыграв их. Я забил гол в домашнем матче при ничейном счете. Нам
удалось пройти ещё одну великую команду, в которой играл Фабио
Каннаваро и Кристиан Вьери. «Ньюкасл Юнайтед» стоял между нами и
путевкой в финал Кубка УЕФА. Мы знали, что талисман команды Алан
Ширер сделает всё для её победы. Ему было 33 года, но он оставался
довольно эффективным и мощным игроком. Нам удалось закончить
выездной матч со счетом 0:0, это стало разочарованием для меня,
потому что я попал в перекладину и не реализовал несколько хороших
моментов, тем не менее, это значило, что мы всё еще в игре.

Дома проблема с ногой дала о себе знать, но несмотря на дискомфорт


в области паха, я чувствовал себя на удивление спокойно. Я возложил
на себя огромную ответственность, но также знал, как на меня
рассчитывают и как жаждут эту победу в клубе. Мои молитвы были
услышаны, я забил два действительно важных гола, по одному в
каждом тайме, это было осуществлением детской мечты. Той ночью на
улицах Марселя песнопения, танцы, гудение автомобилей и всеобщее
помешательство продолжались до самого утра.

Через три дня после «Ньюкасла» мы должны были играть в Лиге


против «Монако», но тренер решил дать мне отдохнуть, потому что
финал был через 10 дней. К 15-й минуте мы уступали со счётом 1:0. Он
выпустил меня в надежде изменить счёт, но как выяснилось позже, это
было зря. Мы защищались при подаче углового, я прыгнул и соперник
непреднамеренно попал мне коленом в бедро. Я ощутил жгучую боль и
приземлился на газон с осознанием, что мои дела плохи. Я не мог
двигаться, перед глазами маячили звёзды, а боль была невыносимой.
Моя нога была временно парализована. Я отправился в больницу
Монако, но сканирование ничего не показало, тем не менее, я не мог


нормально ходить в течении следующих 5 дней. Мне делали
регулярные противовоспалительные инъекции, в надежде, что боль
утихнет, но чем ближе был финал, тем больше это смахивало на гонку
со временем. В знак того, как важен финал для клуба и города в
целом, перед отъездом в «Гётерборг», мы посетили католическую
базелику Нотр-Дам-де-ла-Гард. Это один из архитектурных
памятников, который находился высоко на холме и был виден с любого
уголка Марселя. Его считают стражем города и я решил принести одну
из своих футболок «ОМ», в надежде, что это даст нам немного
божественной благодати в предстоящей игре. Подобное было не
впервые. В 1993 году перед финалом Лиги Чемпионов против
«Милана» в Мюнхене, команда совершила точно такой же обряд.

Несмотря на боль каждый раз, когда я бежал, мне удалось неплохо


начать финал, хотя я играл на 50% своих возможностей. Вскоре,
однако, я получил удар локтем от Роберто Айяла, который был
признан игроком матча. Мы играли лучше на старте матча, но
«Валенсия» отбивалась и матч проходил без преимущества до тех пор,
пока Фабьен Бартез не сбил в штрафной их центрфорварда Мигеля
Мисту. Пьерлуиджи Коллина посчитал, что нога Бартеза была слишком
высоко поднята и просто удалил его с поля. Учитывая важность игры и
тот факт, что это была лишь первая половина встречи, мне кажется,
арбитр совершил ошибку и просто «убил» матч. Коллина был самым
знаменитым судьёй в мире, он был твёрд в своем решении, даже когда
я пожаловался ему, но у него не было выбора, он просто следовал
правилам. В любом случае, «Валенсия» забила тот пенальти, игра была
окончена. В первые 15 минут второго тайма они отличились снова, и
хотя у нас было несколько хороших моментов, мы не сумели их
реализовать, чтобы восполнить дефицит.

«Валенсия» была неплохой командой, управляемой хорошим


менеджером Рафой Бенитесом, который дорабатывал свой последний
сезон перед уходом в «Ливерпуль». Несмотря на то, что они выглядели
более сбалансированным коллективом, мы были уверены, что смогли
бы одержать победу, будь я готов на 100%, и повернись удача в нашу
сторону. Это был конец нашей мечты о трофее и огромное
разочарование для игроков и болельщиков.

У нас по прежнему оставался матч в Лиге 1, мы находились на 7 месте,


это намного ниже, чем нам хотелось, но после финала команда была в
отчаянии. Наш противник должен был одержать победу, чтобы
избежать вылета. Имя оппонента в этом матче? «Генгам». Очередное
совпадение, свой первый и последний матч за «Марсель» я провел
против бывшего клуба. Я чувствовал себя некомфортно, но должен
был оставаться профессионалом и сыграть так, будто мне нет дела до
того, кто выступает в роли соперника. Я не сумел забить, но мы


победили 2:1, обрекая их на вылет в Лигу 2. В конце игры я обнял всех
бывших товарищей по команде, некоторые из них были в слезах. Я
вспомнил, как всего 2 года назад сражался вместе с ними насмерть,
чтобы избежать вылета.

В конце сезона я был назван Игроком года во Франции. Это было для
меня большой честью и сюрпризом. Тем не менее, за день до этого я
вспомнил, как сидел на скамье в «Ле-Мане», честно говоря, эта
награда вызывала у меня недоумение, хоть я и забил 33 гола за
«Марсель», в списке бомбардиров Лиги я находился на третьей
строчке (Джибриль Сиссе из «Осера» возглавлял таблицу). Я думаю,
что награда была вручена мне отчасти потому, что я был новым лицом
во французском футболе и забил 6 голов в Лиге Чемпионов несмотря
на ранний вылет и 5 - в Кубке УЕФА в каждом из раундов, кроме
финала. Поскольку я был не юнцом, а 26-летним футболистом, эта
награда была для меня очень сладкой. Но я никогда не забывал о том,
что являлся частью команды и не добился бы подобного без своих
партнёров. То, что произошло дальше, показало мне, что каким бы
ценным и верным игрок не был, клуб не будет стоять на пути
непреодолимого предложения.

В этой главе Дидье рассказывает о своих выступлениях в Кубке УЕФА,


как тяжёло он принял новость, что должен покинуть "Марсель", а так
же, насколько сильно он НЕ хотел переходить в "Челси".

Впервые я услышал об интересе команды в марте 2004 года, после


одной из пресс-конференций, не помню по какому поводу, журналист
подошел ко мне и сказал:
«Я знаю парочку слухов. Судя по всему, английская команда сделала
предложение насчет тебя».
«Серьезно?»
«Да, это большие деньги. И по всей видимости, клуб готов отпустить
тебя».
«Ох, не беспокойтесь, я никуда не собираюсь, даю слово».
Я и подумать не мог, что этот парень говорил серьёзно. На тот момент
Жозе Моуринью еще не прибыл в «Челси», я знал, что он во мне
заинтересован, и, кто знает, возможно, подписание меня было частью
условия, как только бы он перешел в «Челси».

В конце сезона я подписал новый контракт с «Марселем», а это значит,


что я полностью принадлежал клубу. Другими словами, я бы не
подписал его, зная, что уйду в другую команду. В начале июня я был в
Камеруне, для важного отборочного матча к ЧМ, и дал интервью,
обсуждая свои планы на будущий сезон в «Марселе», о том, каких
высот хотел бы достичь, о желании побить рекорд великого Жан-Пьера


Папена, забив 30 голов в Лиге за сезон, как бы хотел стать
величайшим игроком в истории клуба, помочь выиграть чемпионат и
так далее. После игры, которую Камерун выиграл со счётом 2:0, Папе
Диуф пришёл ко мне. Он стал генеральным директором «ОМ», так что
больше не мог оставаться моим агентом. Его визит стал
неожиданностью для меня, потому что он не приходил на мои матчи за
сборную.
«Мне нужно поговорить с тобой», начал он с порога. Я не имел ни
малейшего понятия, почему понадобился ему так срочно.
«Есть команда, которая сделала хорошее предложение насчет тебя и
клуб готов его принять. А это значит, что тебя ждёт повышение
оклада».
«Нет, я не хочу уходить, я только подписал новый контракт и не хочу
вводить людей в заблуждение».
«Но ты должен уйти, потому что клуб этого хочет».
«Какой клуб?
«Челси».
«Я не собираюсь уходить, я дал слово».
«Может и так, но президент готов принять решение уже сегодня».
«Меня это не волнует. Дело не в деньгах, даже если «Челси» удвоит
мне мой оклад, я всё равно не уйду, можете так и передать. Я не хочу
уходить».
На этом дискуссия была окончена. Я был очень взволнован и
рассержен. Я ощущал себя загнанным в угол, будто в я в ловушке и
меня предали. Новость стала для меня ударом, я не мог смириться и
принять это.

На следующий день я прилетел в Париж и сразу отправился в киоск,


чтобы купить L'Equipe. На первой странице красовался заголовок
«Дидье Дрогба уходит». Я сказал себе: «Окей, сохраняй спокойствие,
очевидно, я что-то пропустил». Когда я снова обратился к Папе, он
посоветовал мне принять это предложение, потому что оно было
слишком уж хорошее, чтобы отказываться. Это сделало бы меня и мою
семью обеспеченной до конца дней. Я снова объяснил, что деньги для
меня не являются мотивационным фактором. Для меня более важным
было то, что я являюсь частью большой семьи. Я хотел быть игроком
одного клуба, как Паоло Мальдини в «Милане», например. Возможно,
такое поведение было вызвано моим детством, когда мы переезжали
из одного места в другое. Я ждал эту стабильность и чувство
принадлежности к «Марселю», я действительно думал, что нашел свой
клуб. Сейчас же я опять ощущал себя оторванным и позвонил нашему
тренеру, Жозе Аниго:
«Жозе, что происходит?»
«Боюсь, что я ничего не могу сказать тебе»
Очевидно, что ему были даны указания молчать, хотя он и ощущал
разочарование от того, что останется без ключевого нападающего на


следующий сезон.

Я даже не мог поговорить с женой о плюсах и минусах сложившейся


ситуации. Всякий раз, когда мы обсуждали мой уход из «Левалуа»,
«Ле-Мана» и «Генгама», мне было грустно, но я был готов к
следующему этапу своей жизни. Сейчас же, мы наконец-то поселились
в доме с прекрасным видом на море, дети были счастливы, погода
прекрасная, так что я решил никого не ставить в известность. Мы бы
переехали в страну, где ни один из нас не знал языка и вообще, что
делать. Моя жена оказывала мне потрясающую поддержку все время,
но я был уверен, что она не захочет уезжать. В конце-концов, она даже
никогда раньше не была в Англии, это огромный шаг для неё.

Я вернулся в клуб и встретился с президентом Кристофом Буше,


настаивая на том, что хочу остаться.
«Через два-три сезона без проблем, но сейчас я не готов к уходу».
«Понимаете ли, мы не уверены, что через два-три сезона это
предложение все ещё будет актуально».
«А, так вы думаете, что я не смогу повторить свои достижения
прошедшего сезона? Не так ли? Вам кажется, что мои результаты
случайны и поэтому хотите заработать на мне сейчас? Ладно, ладно,
если это то, о чём вы думаете, тогда, я полагаю, вы уже приняли
решение и я ухожу».
Одним предложением он высказал всё, что думает на самом деле.
Этого было достаточно. Я понял, что они не верят в меня, а это всегда
было важно с психологической точки зрения - знать, что я нужен и в
меня верят. Я чувствовал себя преданным и мне не оставалось ничего
другого, как уйти.

Сделка была почти оформлена, стоимость трансфера составила 37


миллионов евро, около 24 миллионов фунтов на то время. Жозе
Моуринью тут же попал под шквал критики за то, что решил потратить
такие деньги на неизвестного французского бомбардира. На всё это он
ответил очень просто: «Судите меня после того, как он покинет клуб».
Некоторые из моих бывших клубов, «Ванн» и «Туркоинг», а так же
«Левалуа» и «Ле-Ман», получили выплаты в рамках сделки. «Левалуа»
получили около 675 тысяч евро, что для них было огромной суммой,
которая очень помогла в строительстве нового стадиона.

Для меня было огромной честью, что они назвали его моим именем и в
октябре 2010 года я посетил торжество, чтобы сыграть против деток,
которые обучаются там. Более того, я даже встретил своего бывшего
тренера Сребренко Репчича, который был так важен в моём развитии
и всегда поддерживал меня в то время, когда жизнь обходилась
жестоко. Очень важно, чтобы такие любительские клубы оставались
на плаву, благодаря им можно усвоить некоторые важные уроки


футбола и жизни. Например, что всегда нужно оставаться частью
команды, полагаться на партнеров и уважать остальных, порой эти
простые истины теряются в профессиональном спорте.

Вскоре на стадионе была проведена пресс-конференция, на которой я


должен был попрощаться. Я сдерживал слёзы все время и едва мог
посетить свою собственную пресс-конференцию. Я бормотал какие-то
банальности о том, что это прекрасная возможность для меня, в то
время, как язык моего тела говорил абсолютно обратное. Учитывая,
что я переходил в команду с большими амбициями и финансами, я
должен был улыбаться, но вместо этого сидел согнувшись, не желая
участвовать в пресс-конференции, показывая своё недовольство.

После этого я отправился в раздевалку и пролил слёзы боли. Я


чувствовал себя отторгнутым. «Ты должен уйти» - вот что сказал мне
клуб. Выбирая между мной и деньгами, они выбрали второе. Было
больно осознавать это, что окончательно меня расстроило. Я вышел на
поле в последний раз, там не было фанатов, никто не пел мое имя,
стояла тишина. Я обернулся и покинул обожаемый мною клуб,
продолжая плакать. Поехать домой в таком состоянии я не мог, так что
просто предпочел проехаться на побережье. Я сел на песок и стал
думать о том, что же со мной случилось. Все произошло слишком
быстро. Пресс-конференция была организована несмотря на то, что
еще не подписал контракт. Вопрос считался решённым и мне стоило
объявить о своем уходе. Футбол — это бизнес, и нет никакого смысла
бороться с этим, я просто должен был принять неизбежное.

К моменту, когда я вернулся домой, был уже вечер. Мой агент Тьерно
приехал, потому что нам требовалось лететь в Англию рано утром,
чтобы подписать контракт. Я не мог упаковать свои вещи, моя жена
сделала это за меня. Среди ночи я пошёл к нему: «Я не могу уехать,
это не хорошо. Поговори с моей женой, я никуда не поеду». Я знал, что
уже слишком поздно отступать, но ненавидел чувство, что потерял
контроль над своей судьбой. Это послужило причиной моей истерики,
я понимал, что сейчас являюсь свободным агентом, не принадлежу
«Марселю» и «Челси», может, я бы мог найти для себя новое место.
Правда заключалась в том, что на данном этапе «Челси» для меня не
значило ничего. Конечно, я знал, что это великий клуб и Жозе
Моуринью только что был назначен менеджером, вызывая огромный
ажиотаж, и, определённо, имея большие амбиции. Но для тех, кто
играл и жил во Франции, единственной английской командой, за игрой
которой следили, был «Арсенал», в котором полно французов или
франко-говорящих людей, управляемый Арсеном Венгером. Иногда их
называли 21-й командой Лиги 1, и они только завершили сезон в АПЛ,
пройдя его без поражений и выиграв титул. И хотя «Челси» занял
второе место, они всё равно оставались малоизвестным клубом среди


французских футболистов. Моя истерика не продлилась долго. Я
прибыл ранним рейсом в аэропорт «Фарнборо», на частном самолете
Романа Абрамовича, который вместе с Жозе Моуринью находился там,
чтобы поприветствовать меня. Дабы снять с меня напряжение
Моуринью заговорил со мной на французском:

«Как дела, мой друг? Ты хороший игрок. Но если ты хочешь стать


великим игроком, то должен играть со мной. «Марсель» отличный
клуб, но чтобы стать лучшим игроком, нужно играть в таком великом
клубе, как «Челси», ты обладаешь всем, чтобы играть в моей
команде».

Он говорил о моём потенциале и о желании видеть в своём клубе, это


было явно то, что он на самом деле думал. Я почувствовал, что могу
ему доверять и молниеносно ответил: «Хорошо, я думаю, что я нашел
того, кто понимает меня». Мне нужно было услышать, что он верит в
меня. Я был готов подписать контракт.



ГЛАВА 7. КАК Я СТАЛ «СИНИМ», 2004-5005
Перевод: Назар Черковский.
Встреча прошла достаточно быстро, я просто пожал руку мистеру
Абрамовичу и Жозе Моуриньо, мы обсудили и решили некоторые
детали сделки и всё, никто не мешкал. Обсуждать сделку таким
образом было немного странным для меня, но я был ослеплён своими
эмоциями, слишком эмоционален, чтобы здраво анализировать
ситуацию в то время. Папе также прилетел, но теперь он выступал в
качестве представителя «Марселя». Было непривычно видеть его по ту
сторону.

Однако, в тот первый день в Фарнборо, с Жозе Моуриньо мы провели


вместе очень мало времени. Тех нескольких слов, которые он сказал
мне по моему приезду, вполне хватило для того, чтобы я понял, что это
за человек. Когда я уходил, я обнял Жозе и поблагодарил его за всё.
Позже он сказал, что именно в тот момент, когда мы тогда
попрощались, он почувствовал, что между нами есть особенная
психологическая связь. Это не было нормальной связью между
тренером и игроком. Такая связь между нами появилась, как Жозе
сказал, из-за того, что я знал, что если перейду в «Челси», то он
навсегда изменит мою жизнь. Также, я чувствовал, что начинаем своё
приключение в «Челси» вместе, ведь мы пришли в клуб
приблизительно в тот же период. И это создало некую линию связи
между нами, эта линия есть и по сегодняшний день.

Подписание самого контракта состоялось несколькими неделями


позже в Лондоне. Я выбрал себе футболку с номером 15 (в честь дня
рождения своего сына Исаака). Просто Дамьен Дафф носил 11-ый
номер и я не мог забрать его себе. Организовали быструю фотосессию,
пожали руки и всё, дело было сделано. Тьерно и Папе сказали мне
«пока», пожелали удачи и уехали в «Марсель». Я снова почувствовал
себя ребенком, который прощался со своими родителями несколько
лет назад. Я взял свои чемоданы и направился в отель «Челси
Виллидж», который находился сразу возле стадиона. Большая комната
с хорошим видом из окна, но это была очень одинокая ночь. Моя семья
все ещё была во Франции, так как предстояло решить много
организационных моментов перед переездом в Англию.

Я подписал свой контракт с «Челси» в конце июля, а это было время,


когда команда отправлялась в предсезонный тур по США, я должен


был лететь с командой на следующий же день после подписания
своего соглашения с клубом. Моё представление всей команде
произошло в автобусе, который вёз нас на тренировочную базу,
находившуюся недалеко от аэропорта «Хитроу», в Гарлингтоне. Это
лето стало очень загружённым для клуба в плане трансферов. Арьен
Роббен перешел к нам из ПСВ, Петр Чех из «Ренна», Рикардо Карвальо
прибыл из «Порту» вместе с Жозе.

Моей начальной проблемой было то, что я не разговаривал по-


английски. Мои знания этого языка ограничивались бессмысленными
предложениями, которые дети учат в школе, например «Where is
Brian?» «Brian in the kitchen». Удивительно, но эта фраза пригодилась
мне в первые недели пребывания в клубе.

Я зашёл в автобус, и это мне напомнило первый день в новой школе


(ведь у меня был подобный опыт). Я продолжал идти, пожимая
некоторым футболистам руки, пока шёл. Кстати говоря, там было
несколько знакомых мне лиц – француз Клод Макелеле и Вильям
Галлас, камерунец Жереми и Петр Чех, против которого я играл, когда
он был в «Ренне». Несмотря на то, что я не был с ними знаком лично,
мне было комфортно пребывать в их компании, потому что они
разговаривали по-французски. Поэтому я сел с ними и провёл все
время по пути в США именно в их компании.

В день прилёта нам предстояла тренировка, это была моя первая


тренировка в составе «Челси». Как всегда, я осматривался, молчал и
старался понять, что и каким образом здесь происходит, какая
интенсивность тренировок, кто эти люди вокруг меня. Я заметил
высокого и сильного парня, который выглядел очень молодым, он
ходил и вёл себя таким образом, что я принял его за игрока резервной
команды. «Это интересно», подумал я. «Они пошли ему навстречу,
взяли с собой в тур по США, чтобы дать немного игровой практики с
основной командой». В конце тренировки, я спросил другого игрока,
что это за молодой парень. «Это капитан!», сквозь смех ответил он
мне. «Джон Терри». Вот настолько мало я знал о своей новой команде
– я даже не признал их нового молодого капитана.

Во время той первой тренировки я открыл для себя много нового. Я


помню, как выходил из автобуса с кроссовками в руках, которые, я
думал, я вскоре надену.



«Куда ты идёшь с этим?», спросил тренер.
«А мы не будем бегать?», удивленно спросил я.
«Бери свои бутсы», он ответил, «Потому что ты играешь в футбол. Все,
что я делаю, адаптировано к игре и связано с игрой. Футбол не
подразумевает бег в кроссовках!»

Это было ново для меня. Во Франции было принято во время


предсезонных сборов пробежать 5-10 километров, часто в лесу, чтобы
проверить и поддержать свою выносливость. И только после этого мы
начинали хотя бы касаться мяча. Я всегда ненавидел такие беговые
тренировки и часто страдал от них, ведь бег на большие дистанции
всегда был сложным для меня. Жозе проводит тренировки в
абсолютно другой и противоположной манере. А поскольку он сам был
новым в команде, то его методы стали сюрпризом не только для меня.
Мы проделывали большую работу, играя с мячом: пасы, отборы, бег,
смена направлений, ускорение. Во Франции это было по-другому, что-
то типа «ОК, ты должен быть в прекрасной физической форме перед
тем, как играть». Здесь же приоритеты расставлены в другом порядке.
Нет необходимости бегать, преодолевая мили. Некоторые могут
сказать, что такие забеги на выносливость являются более
утомительными, но лучшими для тебя, поскольку ты улучшаешь свою
физическую форму. На самом деле, они были скучными и, как мне
кажется, менее эффективными. Ты работаешь намного усерднее с
таким подходом к тренировкам, как у Жозе, чем ты бы просто бегал и
бегал в течение часа или больше. С Моуриньо ты должен все время
сражаться за мяч, постоянно находится в движении, делать взрывные
забеги, постоянно изменять направление своего движения. Всё это
было даже сложнее, но намного забавнее.

Первые три или четыре тренировки были действительно сложными, и


некоторым из нас предстояло ещё многое сделать для своей
адаптации на новом месте. Наш тренер кардинально отличался от всех
предыдущих наставников, которые у меня были. Когда мы были не на
тренировке, он постоянно смеялся, шутил с нами, разговаривал. Но как
только начинается тренировка, он становится крайне серьёзным.

Во время подписания контракта Жозе Моуриньо пообещал мне, что


после предсезонного тура он даст мне некоторое время на отдых.
Поэтому как только мы вернулись из Америки, я сразу же отправился к
своим родным на недельку. В теории, это должен был быть идеальный
отдых, но в реальности все было не так. Я был очень напряжён и думал


только о приближающемся сезоне. Так что моя голова была забита
этим и я не мог расслабиться.
Когда я вернулся к основной команде после небольшого отпуска с
семьей, то с удивлением обнаружил, что условия для тренировки в
Гарлингтоне были далеки от моих собственных ожиданий. Здешние
условия явно не соответствуют амбициям этого клуба. Но вскоре все
поменялось, ведь Роман Абрамович, который находился в клубе уже
второй год, сделал приоритетной задачу о постройке новой
тренировочной базы. Поэтому в следующем году мы переехали в
Кобхэм. Это было очень кстати, ведь тренировочная база в
Гарлингтоне использовалась клубом с 1970-х годов и нуждалась в
инвестициях и обновлении, ведь иногда по завершению тренировки мы
могли обнаружить, что в душе нет горячей воды, даже в «Генгаме»
были получше условия, если честно.

Когда пришло время заняться поиском нового жилья в Лондоне, чтобы


я со своей семьёй мог наконец-то поселиться в этом городе, «Челси»
был слабым помощником для меня. Сейчас, к примеру, клуб легко
находит дом или квартиру новому игроку, тогда же были сложности.
Гари Стакер, менеджер по связи с игроками, делал всё возможное,
чтобы помочь мне решить эту проблему. У него было много работы,
поскольку он рассматривал все варианты для меня в районе южного и
западного Лондона. Также я пытался поговорить с игроками, чтобы они
посоветовали мне хорошее место. Очень часто после сложных
тренировок я был слишком уставшим, чтобы разъезжать по разным
квартирам в разных уголках Лондона, чтобы выбрать подходящий
вариант, тем более, что я не знал, чего именно я хочу. Лучше
поселиться возле тренировочной базы в Гарлингтоне, или подыскать
квартиру возле нашей будущей тренировочной базы в Кобхэме, ведь
мы вскоре начнем тренироваться именно там. Я помню как мне
представили местного агента по недвижимости и у меня сложилось
впечатление, что он был уверен в том, что все 24 миллиона фунтов,
которые были заплачены за мой трансфер, пошли прямиком ко мне в
карман. Все варианты, которые он мне демонстрировал, были вне зоны
моих платёжных способностей, это были дома с ценником в 8-10
миллионов фунтов. Я пытался объяснить ему, что купил свой дом в
Марселе в прошлом году всего за 500 тысяч фунтов. Он посмотрел на
меня и был удивлён. Наверное, он подумал, что я оговорился, или
указал не ту валюту, и был уверен, что я назвал сумму 5 миллионов.

На первое время я остался в Челси Виллидж, поскольку отель


находился сразу возле стадиона, я смотрел в окно и постоянно видел
фанатов, а в дни матчей я вынужден был просыпаться в 8 утра,


поскольку в это время они уже начинали собираться под стадионом и
распевали всяческие песни и кричалки. На протяжении нескольких
недель ко мне приезжали жена и дети, но это было сложно и для них,
поскольку мы должны были тесниться в одном номере в отеле. Это не
дом, а когда у тебя три ребёнка – Исааку и Иману было по 3 и 2 года
соответственно, и Кевин был тинейджером – такие условия для жизни
были не совсем комфортными. Вскоре, после долгих поисков, мы
нашли прекрасный дом, который находился в десяти минутах от
Кобхэма и в пятнадцати минутах от школы, в которой учился Кевин.
Тот дом нам очень понравился и мы оставались в нём долгое время,
пока позже не переехали в наш нынешний дом несколько лет назад. Но
те первые недели в Лондоне были действительно сложными для
каждого из нас.

Старт нового сезона был неоднозначным, как для меня, так и для всей
команды. Мне было очень приятно забить свой первый гол за «Челси»
в третьей игре, это было против «Кристалл Пэлэс» на выезде. Вместе с
тем, я начал вливаться в новый стиль футбола, я понял, насколько
физически сильным и истощающим был английский чемпионат. Я
«познакомился» с противными отборами. Везде в Европе, когда
случается такой фол, ты падаешь, и рефери дает твоему оппоненту
желтую карточку. В Англии, когда против тебя так фолят, то ты
должен встать и пожать руку своему оппоненту. Сейчас это вызывает у
меня улыбку, но на то время у меня был большой шок, и мне
понадобилось много времени, чтобы привыкнуть к этому.

Своего следующего гола за клуб мне пришлось ждать ещё месяц, на


этот раз это был матч против «Миддлсбро». «Челси» тогда активно
конкурировал и боролся с «Арсеналом», который на то время был
действующим чемпионом. Моей игре мешали некоторые проблемы и я
пропустил несколько недель из-за травмы паха. Это обстоятельство
никак не помогло мне приблизиться к составу. Никак не помогало, я
очень тосковал по своему любимому Марселю. Но я был уверен, что
должен выкладываться на все 100 процентов, чтобы добиться чего-то,
чтобы играть в свой лучший футбол и, если честно, на старте того
сезона я выкладывался не на все 100, я не отдавал всего себя этому
клубу.

Игра «Челси» начала прогрессировать в середине осени, и в начале


ноября мы наконец-то были на первом месте в турнирной таблице. Мы
оказались на том месте, с которого уже не спустились до конца сезона,



в то время как «Арсенал» переживал не самые лучшие времена в
плане игровой формы.

Несомненно, худшим моментом того сезона, как для меня, так и для
всей команды следует считать наш четвертьфинал Лиги Чемпионов
против «Барселоны» в конце февраля. Мы лидировали 1:0, выглядели
хорошо. В начале второго тайма, за, как я до сих пор считаю,
безобидный фол против вратаря, шведский арбитр показал мне
красную карточку. Как и всегда в подобных ситуациях, это дало им
большое преимущество, и они выиграли 2:1.

После матча, когда все внимательно посмотрели повтор, то в один


голос твердили, что мой фол не заслуживал красной карточки, даже
фанаты других команд так говорили, но что сделано, то сделано.
Злость наших фанатов взросла до небес и главный рефери получал
реальные угрозы после того матча. Но в ответной встрече мы взяли
своё и по сумме двух матчей прошли «Барселону» с общим счётом 5:4.

У меня появился шанс реабилитироваться за мою красную карточку в


Барселоне. Мы играли в финале Кубка Лиги против «Ливерпуля» в
конце февраля. Этот матч состоялся за 4 дня после той барселонской
красной карточки. Я был очень рад, что главный тренер поставил меня
в основу, поскольку это демонстрировало мне его веру в мои силы.
Несмотря на то, что случилось в Испании, Жозе верил в меня. Этот
матч был моим шансом оправдать его надежду и веру в меня, а также
показать фанатам «Челси» свою силу в больших матчах. К слову, это
была моя первая возможность поднять трофей над своей головой.
Кстати говоря, я никогда не играл в команде, которая должна была
выиграть всё за один сезон. Поэтому эта игра стала важным вызовом
для меня, и я чувствовал чрезвычайное давление.

Вся наша команда ощущала на себе давление. В начале сезона наш


тренер сказал, что мы можем посчитать на пальце одной руки игроков
нашей команды, которые в своей карьере выигрывали трофеи. А этот
матч был именно той возможностью, это был шанс выиграть трофей,
на то время очень важный для каждого игрока в команде.

Без сомнения, «Ливерпуль» также чувствовал давление. К ним тоже


пришел новый тренер, Рафа Бенитез, так что одна команда была под
руководством тренера, который был действующим обладателем Кубка


УЕФА, а другая была под руководством тренера-победителя Лиги
Чемпионов. Этот статус, несомненно, добавил игре еще больше
напряжения. Это было настоящее враждебное противостояние двух
тренеров и их команд. Эта вражда жива и по сегодняшний день.

Финал состоялся на «Миллениум стэдиум» в Кардиффе. Начало игры


было просто ужасным для нас, ведь за «Ливерпуль» забил Йорн Арне
Риисе уже на 34-ой секунде матча. Это был самый быстрый гол в
финалах этого соревнования. У нас даже не было времени, чтобы
успокоится и придти в себя. Было очень сложно, но мы продолжили
играть и бороться. Мы начали больше контролировать мяч, но это не
приносило нам столь желанного гола, который должен был сравнять
счет.

Приближались последние 10 минут матча и мы заработали штрафной


удар. Паоло Феррейра взялся исполнить его. Следующее, что я помню,
так это то, что Джеррард своим затылком отправил мяч в собственные
ворота. Ужаснейший момент для них, но невероятное облегчение для
нас. Этот гол, возможно, стоил целых двух мячей, поскольку он
позволил нам заново войти в игру, мы снова вернули свою веру в
успех. Это дало нам уверенность, из-за которой мы начали диктовать
игру сопернику. В экстра-таймах мы продолжили давить и выглядели
лучше наших оппонентов. В начале второго экстра-тайма я забил гол, с
близкого расстояния расстреляв ворота. Это был первый из девяти
голов, которые я ещё забью в различных финалах за «Челси». Это был
момент яркой радости, это был момент. Это было моё искупление за
матч против «Барселоны», я доказал, что на меня можно рассчитывать
в больших матчах. Пятью минутами позже мы увеличили своё
преимущество благодаря голу Матея Кежмана. Сразу после этого
«Ливерпуль» отквитал один мяч, но было слишком поздно и мы
победили со счетом 3:2.

По разным причинам эта победа была особенной для меня, да и для


всех в клубе. Мы только что проиграли две важные игры подряд – одну
против «Барселоны» и до того матча мы вылетели в 5-ом раунде Кубка
Англии от «Ньюкасла». Несмотря на то, что мы возглавляли таблицу
АПЛ, мы чувствовали себя не совсем уверенно. Победа в этом кубке
поставила все на свои места. Это позволило нам обрести уверенность
и заявить всему миру, что мы стали той командой, с которой следует
считаться. Эта победа также позволила нам набрать хорошую игровую
форму, а также громко и чётко заявить о себе.



С того момента, мы стали действительно сильными. Конечно, мы была
расстроены тем, что «Ливерпуль» отомстил нам за вылет из Кубка
Лиги тем, что они выбили нас из полуфинала Лиги Чемпионов (позже
они выиграли этот трофей в том историческом финале против
«Милана»), но после той встречи нам предстояло сыграть матч в
чемпионате, который также стал историческим для нас. Мы стали
чемпионами Английской Премьер-Лиги! Возможно, это и повлияло на
то, что нам так и не удалось забить на «Энфилде» во время первого
матча против «Ливерпуля», я не знаю.

В любом случае, выигрыш Премьер-Лиги в выездном матче против


«Болтона» значил для нас очень много. Для команды, которая никогда
раньше не поднимала этот трофей, это стало большим
психологическим толчком. Также это повлияло и на нашу трансферную
активность, ведь теперь новые игроки приходили в «Челси» с большей
уверенностью. Для меня это стало ключевым моментом во всей своей
карьере. Я выиграл индивидуальную награду во Франции, даже в
Африке – гол сезона, игрок года и тому подобное. Но я никогда не
выигрывал командные трофеи ранее. Теперь у меня было два титула,
включая Кубок Лиги. А ведь это Англия, одна из самых сложных лиг в
мире.

Я помню, Жозе был крайне уверенным в начале сезона, он говорил


нам: если мы будем делать всё так, как он говорит нам делать, будем
играть так, как он хочет, чтобы мы играли, и если мы будем полностью
ему доверять, то мы выиграем титул. Такие заявления побуждали
людей называть его напыщенным. Будьте уверенны, на самом деле всё
не так. Это просто уверенность. Если мы выиграем все наши игры
против маленьких команд и вместе с тем сыграем хотя бы вничью с
нашими конкурентами, то титул будет наш. Звучит просто, но я не
думаю, что каждый менеджер думает так же, или, по крайней мере, он
не может объяснить своей команде, как нужно выигрывать титулы. В
том сезоне рецепт Жозе мы воплотили в жизнь: мы не только
обыгрывали маленькие команды, мы также обыграли Манчестер
Юнайтед два раза (дома и на выезде), дважды сыграли вничью с
«Арсеналом». В итоге мы проиграли лишь одну игру в том сезоне –
выездной матч против «Сити» и выиграли титул с рекордным
количеством очков в своем активе – 95. Даже наши критики должны
были признать, что это было большое достижение.

Когда я смотрю на свой первый сезон в Премьер-Лиге, я могу сказать,


что было много взлётов, но также было и много разочаровывающих


моментов. Переезд в Англию был намного сложнее, чем я ожидал. Мне
нужно было адаптироваться как к английскому языку, так и к игре
моей команды. Моей семье тоже было сложно адаптироваться к
местной жизни. Фанаты не видели в этой победе моего вклада. В том
сезоне в Лиге я забил 10 голов (16 во всех соревнованиях), и был
достаточно далеко от обладателя «золотой бутсы» Тьерри Анри,
который забил 25 (31 во всех соревнованиях). У меня было несколько
травм, которые тормозили мое развитие и адаптацию к команде,
поэтому у меня не было много времени в начале сезона на
акклиматизацию и приспособление к английской культуре.

Например, я был в шоке от того, насколько бескомпромиссной и


быстрой была игра в Премьер-Лиге. Насколько часто проходили игры.
В том году у нас было несколько недель, где за 7 дней нам надо было
сыграть 3 матча. Во Франции такое происходило очень редко, а в
Англии это происходит по нескольку раз и каждый сезон. Конечно,
если тренер имеет много игроков и хорошую глубину состава, то он
может проводить ротацию. Но травмы всегда будут подстерегать
игроков, которые играют в таком режиме, это очень утомительно и
невероятно сложно для поддержания физической формы и здоровья.
Поэтому «играть через боль» - это нормальное явление в Англии.

Также был ещё один элемент в английском футболе, который заставил


меня впасть в ступор. С этим я уже успел познакомиться, когда играл
за «Марсель» против «Ливерпуля» и «Ньюкасла». Прекрасно помню
один момент с аутом, я пытался набежать на мяч, как внезапно из
ниоткуда выскакивает защитник и врезается в меня. Я просто
посмотрел на него, я был в полном шоке, потом посмотрел на рефери в
ожидании свистка. Но никакого свистка не последовало, нужно
продолжать игру. Во Франции это было бы 100%-ым фолом, но только
не в Англии.

Из-за такого стиля здешнего футбола местные игроки чаще получают


травмы. Травмы, конечно, являются частью этого вида спорта, и никто
не хочет вылетать на долгие сроки из-за травм. Очень часто я пытался
играть помягче, избегать жестких стыков и убирал ногу лишний раз из-
за страха получить повреждение. Когда я вижу, что на меня летит
защитник с выпрямленной ногой, я стараюсь избежать стыка.

Тем не менее, было и много приятных моментов во время моего


первого мезона в «Челси». Мои партнеры по команде очень тепло меня


приняли, а Вильям Галлас, Клод Макелеле и Жереми стали мне
близкими друзьями. Мы постоянно шутили и смеялись, когда были
вместе, а также часто проводили вечера за покером в отелях, когда
были на выезде в других городах и странах. Мой английский медленно,
но всё же совершенствовался, и мне становилось намного легче
общаться с людьми.
Первое и самое главное в том сезоне – два поднятых трофея. Они
действительно помогли мне компенсировать все сложности, которые я
испытывал во время адаптации к жизни в этой стране. Эти трофеи
придавали уверенности, ведь я часто задавался вопросом, смогу ли я
стать успешным в Англии и в этой команде. Кубок Лиги стал очень
важным для всей команды, поскольку перед ответным матчем против
«Барселоны» мы представили кубок всем фанатам на «Стэмфорд
Бридж». Я отбывал дисквалификацию на тот момент, но я помню, как
мы с командой вышли на поле, чтобы представить кубок фанатам,
сделали небольшой парад вокруг поля. Наши фанаты были счастливы.
Такие моменты давали мне силу и вдохновляли на дальнейшие успехи.



ГЛАВА 8. ОСТАЮСЬ, ИЛИ УХОЖУ? 2005-
2006
Перевод: Наташа Джога.
Я надеялся, что в свой второй сезон буду чувствовать себя более
комфортно, как лично, так и профессионально. Я забил два гола в
матче-открытии сезона за суперкубок Англии. Выиграть у «Арсенала»
было совершенным началом пути, о котором я мечтал.

Летом Жозе Моуринью отозвал аргентинского нападающего Эрнана


Креспо из «Милана», где тот находился в аренде. В своё время Эрнан
был самым дорогим футболистом в мире, когда «Лацио» купил его из
«Пармы» за 56 млн € (около 35½ млн £) в 2000 году, и он имел
невероятную репутацию форварда. Поначалу я был счастлив от такой
расстановки, но вскоре стало ясно, что менеджер пытается
подтолкнуть нас к соревнованию друг с другом. Вместо того чтобы
использовать нас вместе, он чередовал нас. Я проводил одну игру,
забивал, затем Эрнан выходил в следующей; или один из нас начинал
матч и если не забивал, его меняли во втором тайме. Следующая игра
— и всё наоборот. Я думаю, он таким образом пытался получить
лучшее от нас, толкал на конкуренцию и таким образом мотивировал
нас, чтобы мы хотели превзойти друг друга. Он никогда не объяснял
нам, но после трёх матчей мы поняли, что от нас требуется.

Как бы там ни было, мы никогда с Эрнаном не ощущали какого-то


соперничества, всё было совсем наоборот. Например, если я забивал в
матче, он говорил мне «Очень хорошо, отличное выступление». В
следующей игре, когда он забивал, была уже моя очередь говорить:
«Чувак, как ты забил этот гол?».

В итоге это стало разочарованием для нас обоих. Мне всегда было
лучше выступать регулярно. Так я ловил нужный ритм и поддерживал
себя в игровом тонусе. Кроме того, менеджер часто использовал схему
4-3-3 и с её помощью выиграл немало важных матчей. Когда он хотел
быть немного консервативным, то отдавал предпочтение этой модели.
В его составе так же были игроки, которые могли играть при схеме 4-4-
2, которая идеально мне подходила. В итоге в один день я решил с ним
встретиться.

«Жозе, мне тяжёло играть так. Я нападающий и я не забиваю много,


потому что нахожусь постоянно между двух защитников. Это трудно».

Более того, я больше месяца отсутствовал, выступая на Кубке


Африканских Наций, где мы в финале уступили Египту в серии



пенальти. Я любил этот турнир, потому что представлять свою страну
для меня было честью, этот кубок всегда был вызовом для меня. Раз в
2 года я не мог отыграть полноценный сезон из-за него. Доигрывал до
конца декабря, а потом пропускал весь январь и часть февраля. Перед
отъездом Жозе шутил: «Хороших тебе каникул!» Мне кажется, это
значило, что меня будет не хватать и он не хочет моего отъезда. Тем
не менее, по возвращению в клуб в феврале накапливалась усталость,
что было совсем не удивительным. Во время моего отсутствия Эрнан
Креспо забил уйму голов, так что, по сути, мне пришлось начинать все
сначала, а игра против двух защитников явно не была лучшим
вариантом.

Одно из многочисленных качеств менеджера – умение слушать, что


именно он и продемонстрировал. Он выслушал мнение насчет того, как
меня следует использовать, как мне нравится думать на поле и принял
это к сведению. К моему счастью, он явно взвесил всё, потому что
вскоре решил поменять схему и поставить меня вместе с Креспо
вдвоём, при расстановке 4-4-2. После чего я начал регулярно выходить
в основе и забивать голы, мало-помалу я начал чувствовать себя, как в
«Марселе».Новая схема дала мне больше свободы и создала разницу
между ощущением нестабильности и чувством комфорта.

Увы, несмотря на улучшения моих результатов на поле, я все ещё


ощущал себя не до конца принятым со стороны фанов. В начале марта
«Барселона» выбила нас из 1/8 финала Лиги Чемпионов, что сильно
расстроило всех в клубе и фанов, потому что в в прошлом сезоне нам
удалось дойти до полуфинала. Эти два матча мы провели при схеме 4-
3-3, где Креспо менял меня и наоборот, это не сработало, ибо никто из
нас так и не смог забить. Перед этим мы рано и сенсационно вылетели
из Кубка Лиги, проиграв в октябре «Чарльтону», так что теперь могли
рассчитывать только на победу в Кубке Англии и защиту титула.

Две игры в марте пустили все старания под откос и заставили меня
обдумать всё. Мы сражались с «Фулхэмом» на «Кревейн Коттедж», они
боролись за выживание и отчаянно стремились достичь
положительного результата, что придало матчу важность с самого
начала. Фаны были в бешенстве, когда на старте матча в пользу их
команды не дали пенальти (повторы показали, что решение было
верным). Но на 17-й минуте они забили и выглядели намного лучше
нас, что заставило Жозе Моуринью внести кардинальные изменения.
Он убрал Джо Коула и выпустить меня в пару к Эрнану Креспо. Во
втором тайме при схеме 4-4-2 мы смогли вернуться в игру.

Я получил длинную передачу от партнёра, обработал мяч, обыгрываю


вратаря Кроссли и забиваю гол, думая, что счёт наконец равный. Тут
же начинается настоящий хаос, игроки «Фулхэма» зовут Марка Дина,


судью матча и доказывают, что я подыграл себе рукой. Если брать во
внимание позицию, на которой находился Дин, ему было нереально
сложно разглядеть, подыграл я себе или нет. Сначала он засчитал гол,
но, когда болельщики и футболисты «Фулхэма» начали сходить с ума,
Дин подошёл к ассистенту, переговорил с ним и отменил забитый гол.
Принял ли он это решение под влиянием? Он утверждал, что нет. Вне
зависимости от того правильным ли оно было или нет, я подвёргся
критике в прессе за свой поступок. Скандалы на этом в матче не
закончились, учитывая, что на на 90-й минуте Вильям Галлас был
удалён с поля за неправильный отбор мяча у одного из нападающих
«Фулхэма».

Если тот эпизод показался мне ужасным, то это ещё были еще
цветочки по сравнению с тем, что произошло дальше. Мы играли на
выезде против «Манчестер Сити», и я точно не забуду тот матч, и всё,
что происходило после. Сама игра началась неплохо. Мы выглядели
лучше, хотя и не смогли забить. Я играл впереди в паре с Эйдуром
Гудьйонсеном, и на 30-й минуте удалось сделать передачу, благодаря
которой я смог забить тринадцатый гол в сезоне. Всё складывалось
просто отлично. Свой второй гол я забил спустя 3 минуты. Как и в игре
с «Фулхэмом», буквально тут же начались споры. Защитники «Сити»
утверждали, что я подработал мяч рукой.

Они разошлись настолько, что их капитан Сильвен Дистен продолжал


орать на судью Роба Стайлза даже после свистка на перерыв, за это
он получил желтую, а поскольку у него уже была одна, за споры во
время игры, вторая значила удаление.

Это было еще не все, в конце мы с защитником Ричардом Данном


«запутались» друг в друге. Я обводил его, он попытался развернуться и
потерял равновесие, после его рука ударила мне по лицу, а один из
пальцев попал прямо в глаз, было настолько больно, что я не мог
продолжать игру. Я лежал на газоне, испытывая агонию. Глаз начал
распухать, и мне было сложно продолжить матч. На трибунах никто не
понимал, что же произошло, поэтому фаны начали гудеть, причём не
только фаны «Сити», но и болельщики «Челси». Я был ошарашен, и не
мог поверить, что дело дошло до того, что меня освистывают мои же
фаны. Я бы понял их гул, если бы не отдавался игре на 100%, но я
всегда старался изо всех сил, чтобы получить их поддержку. Перед
финальным свистком на стадионе объявили, что я признан лучшим
игроком матча и последовал еще больший гул. Какая ирония: лучшего
игрока матча не переваривали обе стороны. Было очень больно.

Пресса в свою очередь, конечно же, сошла с ума. Сыграл ли ты рукой?


Это правда, что тебе попали в глаз? Группа журналистов с
нетерпением ожидала, что я им скажу. Репортёр программы «Match of


the Day» с телеканала BBC загнал меня в угол, пытаясь узнать правду.
Он говорил очень быстро, из-за чего мне было сложно его понять,
потому что я все ещё испытывал трудности в разговорной речи,
несмотря на улучшения. Когда он спросил, сыграл ли я рукой, я
ответил: «Да, это была игра рукой». Но я также добавил пару слов о
матче с «Фулхэмом»: «Это часть игры. Я стараюсь забить, и если судья
видит руку, мы начинаем всё сначала. Он этого не увидел, а для меня
это часть игры».

Затем он спросил, нырнул ли я, и тут случилось недопонимание в


переводе, как оказалось, не в первый и не в последний раз. Я сказал:
«Иногда я ныряю, иногда продолжаю стоять на ногах. В футболе
сложно удерживаться на ногах постоянно. Я ныряю, и пытаюсь играть в
свою игру. Если моя игра не удовлетворительна и никто не хочет,
чтобы я играл — я не играю». Неудивительно, что только первая часть
фразы была использована прессой, причём не единожды. До тех пор,
пока эта часть – «Иногда я ныряю» – не стала моим ярлыком.

Это стало мне возможностью узнать, насколько жестоки английские


медиа. Я и до этого давал интервью только таким спортивным
изданиям, как l’Equipe или France Football. Люди на телевидении и
радио всегда говорили только о футболе и ничего лишнего. Никаких
непонятных или сложных вопросов.

Тогда я усвоил этот урок, мой ответ красовался во всевозможных


изданиях: ТВ, радио, газеты, интернет.
Я учёл, уровень моего английского играет огромную роль при ответах
на вопросы. Моё знание языка оставалось слишком уж французским и
неестественным. Мой словарный запас был очень скуден. Если бы я
мог отвечать на французском, это был бы совсем другой разговор. Я бы
смог объяснить свою позицию более чётко. Я просто пытался отвечать
как можно короче, чтобы не запутаться в длинных предложениях, и
ощущал дискомфорт от недостаточного знания языка, что влияло на
умение выразить свое мнение.

Как ни странно, за меня заступился Арсен Венгер, сказав, что я много


времени нахожусь в центре всеобщего внимания, но ему импонирует
моё отношение к делу: «Он не из тех игроков, которые играют
нечестно. Не исключено, что его тоже пихают и толкают, но никто
этого не видит».

Тогда я согласился с ним и придерживаюсь того же мнения сейчас. Все


нападающие, которые, как и я, росли за пределами Англии, имели
схожий стиль игры. Я не делал ничего особенного по сравнению с
другими, но приковывал к себе много внимания. Как сказал Арсен,
люди думали: «Он высокий, он сильный», – поэтому мне порой


требовалось показывать в большей степени, что на мне фолят. Я не
отрицаю, что адаптация к английскому стилю заняла у меня какое-то
время, поэтому вопросы о моем «нырянии» постоянно всплывали, но в
итоге я сумел адаптироваться и стал более сильным, как игрок.

После матча с «Манчестер Сити» мне всё это окончательно надоело, и


я решил поговорить со своим агентом, Тьерно, и с Папе Диуфом.

«Я чувствую себя подавленным, мне не нравится здесь. Команда


хорошая, мы выигрываем трофеи, но я не уверен, что хочу оставаться
тут и дальше».

Они выслушали меня и, как мне кажется, почувствовали свою


ответственность за происходящее, поэтому не стали игнорировать мои
жалобы.

Так же я поговорил с женой. Я всегда к ней прислушиваюсь. Она не


настаивает на своем и не навязывает мне свое мнение, но когда нужно
принимать решение относительно дальнейшей жизни нашей семьи, я
учитываю ее слова.

«Тебе тут непросто», сказала она. «Нам тоже, но мне кажется, что
детям здесь нравится, так что…»

Она дала мне понять, что поддержит любое мое решение, и в то же


время надеется, что мы останемся в Англии. Я выслушал её и решил
остаться. Оглядываясь назад, я понимаю, что для нас это было
наилучшим решением. В «Челси» был план по развитию клуба. Мы
теперь тренировались на новой базе в Кобхэме. И хотя первое время
пришлось использовать временные постройки, зато новые корпусы,
вскоре построенные, были потрясающими. Владелец клуба был готов
делать всё для нашего комфорта, чтобы помочь нам играть ещё лучше.
К тому же, я не сидел на скамье, а регулярно играл, так что видел себя
в планах менеджера, оставалось лишь завоевать симпатию
болельщиков.

И тут у меня появился план. Во-первых, хорошо отдохнуть в конце


сезона. Во-вторых, отправиться на Чемпионат Мира в Германию и как
можно лучше выступить за свою сборную, после чего сделать всё от
себя зависящее, чтобы хорошо отработать предсезонку, ведь она
определяет всё. Чаще всего, когда предсезонные сборы проходили на
высоком уровне, тогда и сезон получался успешным. Хорошая
предсезонка это: усердные тренировки, избежание всякого рода
травм, умение диктовать своему телу интенсивность, с которой
собираешься работать. Тем летом я собирался провести такую


предсезонку впервые с тех пор, как присоединился к «Челси».

Таков был мой план. Кое-какие изменения настигли нас уже в матче
против «Вест Хэма», всего через два дня после игры с «Манчестер
Сити». Победа со счётом 4:1 была полностью удовлетворительной,
потому что мне удалось проявить себя. Мы проигрывали 0:1 и всего
через 17 минут остались вдесятером. Не лучший сценарий. Однако,
довольно быстро я забил важный гол, сравняв счёт, а потом помог
забить Эрнану Креспо. После игры Жозе Моуринью показал всем, как
сильно он верит в меня. Всех критиков он заткнул одним заявлением:
«Дидье должен поехать домой, включить телевизор и послушать
экспертов, а завтра скупить все газеты и проверить, говорят ли теперь
все те, кто хотел его убить, о том, чего он теперь заслуживает».

Наступил апрель, и мы все ещё имели шанс завоевать дубль.


Полуфинал Кубка Англии против извечных соперников из «Ливерпуля»
был назначен на конец месяца, он должен был пройти на «Олд
Траффорде», по причине того, что новый «Уэмбли» ещё не успели
закончить. Спад после Нового Года продлился до середины марта, но
теперь мы выглядели очень здорово и могли рассчитывать на защиту
титула. Нам действительно очень хотелось завоевать и победу в кубке.
К сожалению, этого не произошло. «Красные» забили по голу в каждом
тайме, а я сумел отыграть лишь один, ударом головой на 70-й минуте.
Мы имели шансы, но «Ливерпуль» в тот день был просто лучше.

Конечно же, мы расстроились, но у нас не было времени горевать. В


следующую субботу нам предстояла игра против «Манчестер
Юнайтед» и для защиты титула нам требовалась ничья. Наша
мотивация была колоссальной и через пять минут после начала игры
мы оказались вознаграждены, после того как Вильям Галлас забил
головой после углового от Фрэнка Лэмпарда. «Юнайтед» продолжали
бороться. Руни имел несколько отличных шансов, чтобы сравнять счёт.
В игре было равенство и очень высокое напряжение вплоть до
момента, когда отыграв почти час, Джо Коул забил второй мяч. Это нас
немного успокоило, но расслабляться мы и не собирались, потому что
«Манчестер» продолжал атаковать до финального свистка. Третий гол
от Рикарду Карвалью расставил все по местам, хотя итоговый счет
совсем не отображал, насколько хорош был «Юнайттед» в том матче.

Сезон в очередной раз выдался для меня очень сложным, я не ощущал


признания от болельщиков и СМИ, казалось, что для меня уже готов
определённый имидж и мне не удастся завоевать их уважение. Как и в
прошлом сезоне, кроме положительных моментов, были еще и
отрицательные, особенно на этом фоне выделялся матч против
«Манчестер Сити». Как бы там ни было, я принял решение остаться в
команде и сделать всё от себя зависящее, чтобы изменить ситуацию.


Сохранение чемпионского титула помогло мне убедиться в том, что моё
будущее связано с «Челси».

Празднование с партнёрами и болельщиками, как своей, так и чужой


команды, позволило ощутить сладость момента.

И хотя мы защитили титул довольно легко, «Манчестер Юнайтед»,


идущий вторым, отставал от нас на 12 очков, честно говоря, повторить
такой успех было очень трудно. Мы шикарно стартовали, победив в 15
играх из 16. К началу 2006 года у нас было преимущество в 18 очков, и
все уже отдали титул нам.
Однако мы немного сбавили обороты, результаты ухудшились, в то
время как ближайшие конкуренты, «Арсенал», «Ливерпуль» и
«Манчестер Юнайтед», набрали форму и начали нас догонять.
«Юнайтед» даже удалась 10-матчевая серия без поражений, так что
после трёх побед подряд над «Вест Хэмом», «Болтоном» и
«Эвертоном» в апреле, мы смогли вздохнуть с облегчением, после чего
защитили титул официально на «Стэмфорд Бридж»

Под конец сезона мы сохранили перевес в 8 очков и нам удалось


повторить достижение прошлого сезона - 29 побед в Лиге. Разрыв был
немалым, хотя в последние недели все казалось иначе. Это доказало
мне, что под давлением и всеобщими ожиданиями победа и триумф
становится намного слаще. Мы показали всем, что способны постоянно
претендовать на трофеи, это продемонстрировал и Жозе, который во
время празднования выбросил свою медаль куда-то в сторону
болельщиков, осчастливив кого-то, судя по всему, он планировал
побеждать и дальше...



ГЛАВА 9. ЗОЛОТОЙ СЕЗОН, 2006-2007
Перевод: Назар Черковский.
Лето перед стартом нового сезона было странным. Тогда состоялся
Чемпионат Мира в Германии, на который квалифицировался Кот-
д’Ивуар, кстати, впервые в своёй истории. Это было событие, которого
я ждал с нетерпением, о нём я позже расскажу более детально. К
сожалению, этот турнир стал для меня очень сложным испытанием, я
не ожидал такого. Он оставил после себя некую нерешённость,
излишнюю эмоциональность, что-то такое, чего я не могу понять и по
сегодняшний день.

В «Челси» я пользовался доверием у Жозе Моуриньо, а также ближе


познакомился со своими партнерами по команде, это означало, что они
получше узнали меня. Они поняли, какой я вне поля, да и на поле
тоже. Это помогло мне чувствовать себя комфортнее, находясь в
компании других игроков. Я забил 16 голов (12 из которых - в Лиге), и
был вторым лучшим бомбардиром команды, вслед за Фрэнком
Лэмпардом, который забил 20 голов (из которых 16 в Лиге). Это было
хорошо, я радовался, что у Фрэнка получалась игра, но в то же время я
почувствовал, что мне следует улучшить свою игру, ведь на фоне его
результатов мои смотрелись бледно. Я был вечно недовольным по
поводу своёго выступления и был уверен, что могу играть лучше –
особенно, если бы меня ставили в стартовый состав с опредёленной
регулярностью.

СМИ и некоторые фанаты «Челси» всё ещё критиковали меня, честно


говоря, из-за этого я чувствовал себя не в своёй тарелке. На
протяжении лета один человек старался прекратить все подобные
разговоры и защищал меня. Его слова придавали мне уверенности и
убедили меня остаться в команде. Да, Жозе Моуриньо, он всегда
выражал мне поддержку, точно так же, как и мои одноклубники. Но
парень, который окончательно заставил меня остаться в команде - это
был Фрэнк Лэмпард. Я уверен, что и по сей день он не представляет,
насколько повлиял на моё решение при помощи всего одного смс-
сообщения. После Чемпионата Мира у меня был небольшой отпуск с
семьёй, мы были в Марракеше, тогда я и получил то сообщение от
Фрэнка. Это было странно: я не помню, чтобы мы хоть раз списывались
за те два года, которые я уже провел в «Челси». Тогда я посмотрел на
экран, помню увиденный текст сообщения и по сегодняшний день:
«Привет ДД, я надеюсь, ты останешься с нами, потому что мы должны
вместе выиграть Лигу, а также мы должны выиграть Лигу Чемпионов!».
Я просто смотрел в экран телефона. Фрэнк был не особо


разговорчивым парнем. Он был спокойным. Он являлся лидером в
команде, но лидером он был из-за голов и своёй игры, а не из-за слов.
В одном ряду с Джоном Терри, он был боссом команды. Эти двое, плюс
Петр Чех - игроки, с которыми у меня установилась особая
психологическая связь. Фрэнк Лэмпард был очень умным парнем, к
слову, мы с ним никогда не обсуждали мою ситуацию по поводу
возможного ухода или моих мыслей ою этом, он всегда всё понимал.
Он просто знал. Для меня получение того текстового сообщения стало
решающим моментом. Это прозвучало действительно сильно. Для меня
это сообщение стало доказательством того, что меня хотят здесь
видеть. Не то, чтобы клуб и игроки раньше не хотели меня здесь
видеть, но мне нужно было, чтобы кто-то мне это сказал лично. Для
меня это сообщение значило очень много. Я никому и никогда не
говорил об этом, но я специально продолжал пользоваться тем
телефоном ещё долгое время из-за желания сохранить то сообщение
как можно дольше! Вот настолько особенным оно для меня стало. И
вот настолько особенным человеком был Фрэнк Лэмпард.

Это был день, который освободил во мне нападающего. Я с


уверенностью забивал гол за голом в Премьер-Лиге, в итоге я получил
золотую бутсу того сезона и чувствовал себя нападающим, которого
невозможно остановить. Это был день, который освободил меня,
расправил мне крылья, позволил показать всему миру, из чего я
сделан. Чувствовать, что тебя любят, тебя хотят здесь видеть и в тебе
нуждаются - очень приятно, это и стало ключевым мотивирующим
фактором для меня. А то сообщение стало настоящим катализатором,
который изменил все.

Это показывает, насколько важную роль играет психология игрока в


его успехе или неудачах. Некоторые люди думают, «Ты просто должен
играть, быть сосредоточенным, и неважно, что там происходит». Но я
могу с уверенностью опровергнуть эти слова. Лично для меня это было
невозможным. Футбол – это игра эмоций. Мы не роботы, мы люди. Мы
не можем просто не обращать внимания на то, что происходит вокруг
нас, что происходит в нашей личной жизни. Эти мысли не могут не
влиять на твою игру, это невозможно. По крайней мере, у меня не
получается абстрагироваться от этого. Чтобы показывать хорошую
игру, мне необходима уверенность в том, что каждый из моих
партнёров хочет видеть меня в команде. Если я почувствую это,
значит, я готов ко всему и буду отдавать всего себя любимому делу!



Летнее трансферное окно было очень загруженным для «Челси».
Эрнан Креспо снова ушел в аренду, и мы подписали Андрея Шевченко
из «Милана», Михаэля Баллака из «Баварии», Саломона Калу из
«Фейеноорда» и Джона Оби Микеля из норвежского «Люна».
Вдобавок, к нам присоединился Эшли Коул из «Арсенала», в то время,
как мой хороший друг Вильям Галлас последовал в обратном
направлении. Конечно, Эшли Коул в итоге сделал свой большой вклад
в развитие этого клуба, но потеря Галласа была ощутима, как на
клубном уровне, так и на персональном, потому что мы с ним были
хорошими друзьями.

Андрей Шевченко имел великолепный послужной список – капитан


сборной Украины, которая так же, как и мы, впервые вышла на
Чемпионат Мира. В итоге, сборная Украины дошла до четвертьфинала;
Шевченко был дважды обладателем золотой бутсы Серии А;
победителем Лиги Чемпионов; лучшим игроком года в 2004-ом. Перед
началом сезона у нас состоялась встреча с Жозе Моуриньо
(присутствовала вся команда, включая новичков). Жозе сказал:
«Дидье, ты знаешь, что я люблю играть по схеме 4-3-3, но мы
попробуем на старте сыграть в 4-4-2, с двумя нападающими впереди.
Если это сработает, продолжим нарабатывать такую схему. Если не
сработает - я вернусь к игре в одного форварда». Это звучало
нормально. Потому, когда мы начали играть, я старался делать всё,
чтобы схема с двумя страйкерами работала. Мой новый сезон начался
точно так же, как и завершился предыдущий: я забивал голы.

Незамедлительно я почувствовал, как мои взаимоотношения с


фанатами налаживаются. Мой английский тоже улучшался. Я наконец-
то мог пошутить на английском – а это всегда самый простой тест того,
насколько хорошо ты знаешь иностранный язык. Если ты можешь на
нём шутить, ты знаешь его достаточно хорошо. И последним
элементом, который закончил всю картину моих уверенных
выступлений, стало долгожданное вручение 11-го номера в команде,
теперь я играл под своим любимым номером!

Я очень многому научился у Андрея Шевченко. Он тоже очень хороший


парень, чрезвычайно скромный. Поначалу мне было немного странно
играть вместе с ним, являясь его большим фанатом. Когда я играл на
PlayStation со своим сыном, я всегда выбирал Андрея Шевченко в
качестве своёго персонажа, а теперь я играю в той же команде, что и
он, мы играем вместе! Если честно, мне всегда очень везло по ходу
моей карьеры. С какими форвардами я только не играл – от Даниеля


Кузена из «Ле-Мана» до Эрнана Креспо, Андрея Шевченко и других
форвардов из «Челси», у меня никогда не было вражды с ними. Это
всегда была здоровая и позитивная конкуренция. Возможно, это
помогало всем командам, за которые я играл, не знаю. Но я был очень
рад, что Андрей пришел к нам.

Ему очень не повезло с тем, что он был травмирован в тот период,


когда перешёл в нашу команду. Думаю, из-за этого он так и не
продемонстрировал того уровня футбола, который был у него в
«Милане». Это помешало ему показать свою настоящую силу в
«Челси». Он забил несколько важных голов, но не так много, как он
сам того ожидал. Думаю, фанаты считали такую результативность
неприемлемой. Но когда мы играли вместе как пара форвардов, у нас
получалось хорошо взаимодействовать, мы понимали друг друга как на
поле, так и вне его.

Если брать команду в целом, то я наконец-то нашел своё место на


поле, а также и в жизни вне футбола. Люди часто спрашивают об этом,
им интересно, какие отношения у игроков вне футбольного поля. Я
буду честен и сразу замечу, что человеческая природа такая, какая
она есть. Группа из франкоговорящих футболистов старалась
держаться вместе и, естественно, все часто общались друг с другом
вне поля. Точно так же и группа из англоговорящих игроков, они
держались вместе, как и португалоговорящие, и другие. Но это не было
разделяющим фактором, это не значило, что все англоговорящие
разговаривали только с людьми из своёй группы. Мы всё равно были
командой. Но на завтраках или ужинах зал был поделён на 4 стола, за
каждым из которых были люди из своей языковой группы. Жозе, к
примеру, мог поговорить с каждой из групп, поскольку владел всеми
языками!

Роман Абрамович иногда посещал наши тренировки или заходил в


раздевалку на несколько минут. Он очень стеснительный и
сдержанный человек, поэтому когда бы он не появлялся, всегда вёл
себя очень сдержанно и, в основном, просто молча наблюдал за
происходящим, пожимал нам руки на прощание и обменивался
несколькими фразами в конце тренировки. По его лицу было видно,
что он доволен командой и результатами, которые мы
демонстрировали. Но он никогда не показывал своё влияние на клуб,
он никогда не перегибал палку в своём управлении и никогда не вёл
себя, будто он здесь хозяин, хотя по факту так и было. За первые годы
в клубе я узнал о нем не очень много, куда ближе я познакомился с ним


в последующие годы, а на тот момент мы были малознакомы. Но в то
время на тренировках у меня была небольшая возможность поближе
узнать его.

Мой старт сезона прошёл великолепно – 5 голов в первых 5-ти матчах,


6 голов в первых 7-ми матчах. В общем, сезон для нас проходил удачно,
и очень скоро стало понятно, что нашим главным оппонентом станет
«Манчестер Юнайтед». Думаю, нам не хватало немного уверенности в
завершении атак, чтобы добывать рядовые победы. Именно это и
стоило нам титула в том сезоне. Мы добились побед в 24 матчах того
сезона, но «Манчестер Юнайтед» имел 28, также у нас было 11 ничьих
против 5-ти в МЮ, это и сделало разницу. Мы потеряли слишком много
очков в играх, в которых должны были побеждать.

В кубковых соревнованиях все было по-другому, возможно, из-за того,


что там не приходилось выигрывать из недели в неделю, как это
требовалось в Премьер-Лиге. Таким образом, нашим первым финалом
того сезона стал финал Кубка Лиги против «Арсенала» в феврале. Это
должен был быть последний финал на стадионе «Миллениум» в
«Кардиффе».

Перед финалом всем было интересно, какой же именно состав


выберет Арсен Венгер на этот матч. Ведь в прошлых раундах этого
соревнованиях он выпускал множество молодых исполнителей. Он
сделал некий микс из неопытных молодых игроков с огромным
потенциалом и неизвестных певцов из X-фактора, которым
прогнозировали великое будущее. На пресс-конференции он отметил,
что «игра Челси основывается на опыте и силе, а наша игра будет
основываться на мобильности и движении».

Венгер был верен своей философии. Средний возраст его команды на


тот момент составлял 21 год. В этой команде играли дети. На то время
Тео Уолкотту было 17 лет, как и Арману Траоре. Абу Диаби было 20, а
Сеску Фабрегасу - 19. Опытных исполнителей вроде Тьерри Анри и
Вильяма Галласа даже не было в составе. Из опытных игроков Венгер
положился на Коло Туре и Филипе Сендероса.

В отличии от них, у нас в составе были большие стволы, на поле вышли


основные исполнители, много опытных и физически сильных игроков.
Я помню, как за день до матча мы обсуждали предстоящую игру и


говорили себе «Если мы проиграем матч против этих детей…».
Потенциальное поражение могло убить всю нашу уверенность в
собственных силах в той части сезона. Поэтому мы не могли позволить
себе проиграть.

В начале они удивили нас. На самом деле, они играли сильнее. Мы


даже не видели мяча, а они создали ряд опасных моментов. Потом, на
12-ой минуте, Тео забил. Это был его первый гол за клуб, и фанаты
«Арсенала» сходили с ума от радости. Тем временем мы теряли
уверенность в собственных силах. Это выглядело очень неприятно для
нас. Мне было тяжело даже просто коснуться мяча в первые 20 минут
игры.

Потом, как нельзя вовремя, Михаэль Баллак послал пас на правый


край штрафной площади и после того, как я обошёл защитников, я
пробил Мануэля Альмунию и сравнял счет. Это был именно тот гол,
который меняет баланс между двумя командами и все это знают.

Во втором тайме мы взяли инициативу в свои ноги, начали


доминировать и оставили нашего соперника без мяча. Мы стали
контролировать матч как физически, так и с точки зрения стратегии. В
середине второго тайма Джон Терри получил удар по голове от Абу
Диаби, который хотел выбить мяч за пределы своей штрафной
площади. Сразу было понятно, что травма достаточно тяжёлая и очень
неприятная, поскольку Джон упал на газон в полном нокауте. К нему
сразу подошли врачи и быстро доставили в больницу. Мы не знали,
насколько серьёзными будут последствия травмы, но это событие
только добавило нам мотивации, потому что теперь мы хотели
выиграть матч для нашего капитана.

Время тикало, и наши усилия воплотились в результат. На 84-ой


минуте «Арсенал» потерял мяч и Майкл Эссьен отпасовал Арьену
Роббену на левый фланг, который сделал кросс на меня в район
штрафной площади. Я помню, как Сендерос пытался помешать мне
добраться до мяча после этой подачи, но в итоге я забил головой в
дальний угол. Это был фантастический и, что самое главное, победный
гол. И не только потому, что мои два мяча помогли нам добыть
итоговую победу со счетом 2:1, но и потому, что тот второй гол стал
одним из моих любимых мячей в ворота «Арсенала». Мне всегда
приятно вспоминать тот гол.

Когда я побежал, чтобы праздновать это событие со своими


партнёрами по команде, начал рисовать пальцем в воздухе номер 26,
ведь я переживал что там с Джоном Терри. В честь этого показал
номер 26. Невероятно, но несмотря на то, что травма Джона была
достаточно неприятной, он сразу же из госпиталя вернулся на стадион.
Терри как раз успел прибыть на наше празднование в честь
завоевание Кубка Лиги. Это железный человек, Джей Ти!

Финал Кубка Англии против «Манчестер Юнайтед» был следующим


важным матчем, который мы не могли позволить себе проиграть. Мы
отдали им титул Премьер-Лиги за две недели до этой встречи, когда
сыграли вничью с «Арсеналом» в начале мая. После этого матча наше
отставание от МЮ начало составлять 7 очков с двумя играми до конца
чемпионата. Следующая игра в Премьер-Лиге должна была состояться
как раз против МЮ, но поскольку обе команды уже больше думали о
предстоящем финале кубка Англии, некоторые основные игроки
остались на лавке для запасных в тот день. Потому этот матч и не стал
настолько принципиальным и сложным, каким он должен был быть.

Тот финал Кубка Англии должен был впервые пройти на новом


«Уэмбли». Когда я был ребенком, то всегда мечтал однажды сыграть
на «Уэмбли», поэтому возможность впервые увидеть этот стадион
вживую и сыграть на нём важный матч пробуждали во мне особенные
чувства. Я уже выиграл несколько трофеев с командой, но ни один из
них не был добыт в доме футбола. На тот момент я также чувствовал
небольшое разочарование от того, что мне так и не удалось поиграть
на этом стадионе до реконструкции, когда башни-близнецы были
символом «Уэмбли».

Прямо перед матчем, когда мы уже вышли на поле, я почувствовал, что


должен кое-что сказать своим партнёрам по команде. Наверное, это их
удивило, ведь до начала матча оставались считанные секунды.

«Ребята», начал я, «Я просто хочу сказать, что, возможно вы и нет, но


я нервничаю; я прямо сейчас напуган, я боюсь. Не знаю, это странное
чувство, я напуган. Но обещаю вам, что отдам всего себя этой игре.
Всего себя».



Это была правда. Я чувствовал себя странно, ведь я впервые играл на
«Уэмбли», который вмещал 90 тысяч людей и был полностью заполнен.
Эта вместительность почти на 20 тысяч больше, чем на стадионе
«Миллениум» в Кардиффе. «Уэмбли» - стадион, который был известен
всему миру. Но мне казалось, что я выразил именно то, что
чувствовали все мои партнеры по команде, ведь я хорошо их знал и я
заметил, что они тоже вели себя не так, как всегда, они волновались.
Даже перед прошлыми большими играми такого не было, а вот именно
здесь и сейчас все были очень взволнованы.Они не вели себя так, как
всегда, они не разговаривали так, как всегда… Именно поэтому я и
решил, что должен что-то сказать своим партнёрам.

После моих слов Джон Терри подтвердил, что я выразил именно то, что
чувствовал каждый игрок в тот момент, но то, что я это сказал, может
помочь нам. Удивительно, но тот миг просто дал мне понять, что мне
комфортно в «Челси», я почувствовал, что без своих партнёров по
команде я становлюсь уязвимым. Год назад у меня не было подобного
чувства. Но теперь, наконец-то, я был уверен, что мои партнёры верят
в меня точно так же, как я верил в них. И это было великолепно. Я не
могу выразить то, что я тогда чувствовал. Вот насколько комфортно я
чувствовал себя в «Челси».

Как оказалось, игроки «Манчестер Юнайтед» чувствовали такое же


волнение, как и мы. Эту игру нельзя занести в список лучших матчей,
потому что все были очень нервны и тревожны, ведь на кону была
победа на новом «Уэмбли». Вдобавок, это был первый матч за
последние 20 лет, когда в финале встретились победитель Премьер-
Лиги и команда со второго места. Для каждой из команд ставки были
высоки. Наши оппоненты были в погоне за золотым дублем, для нас
это тоже должен был стать вторым трофеем сезона после того, как мы
обыграли «Арсенал» в финале Кубка Лиги.

После конца основного времени счет оставался 0:0. При этом ни одна
из команд не выглядела фаворитом и не была в какой-то мере ближе к
забитому мячу. Начались Экстра-таймы, и вместе с ними у меня
начались судороги. Это было совсем не хорошо. Я вышел за пределы
поля и сказал тренеру, что не могу продолжать: «Сделайте замену,
потому что я не могу больше бегать. Я не могу больше.» Но он не
прислушался к моим словам.



«Нет, нет. Тебе и не нужно бегать. Просто стой там, просто стой там.
Ты забьёшь гол. Просто сфокусируйся. Один момент и ты забьёшь!»

Затем мои молитвы были услышаны. Да, всё это время в своей голове
я повторял: «Господи, пожалуйста, Господи, пожалуйста. Дай мне
забить один гол, всего один гол!». Раз за разом повторял. Я буквально
заставил Господа дать мне эту возможность. На 116-ой минуте, когда
уже всё было близко к серии послематчевых пенальти, ко мне
прилетел мяч после передачи Джона Оби Микела. Я сделал пас на
Лэмпарда, тот отдал мне пас в ответ и я просто протолкнул мяч мимо
их вратаря, Ван дер Саара. ГОЛ! Конец игры. Мы выиграли Кубок
Англии, я забил в матче против «Манчестер Юнайтед» впервые за три
года попыток это сделать. И я забил первый в истории гол на новом
«Уэмбли». Это было огромнейшим достижением для меня. В этой игре
было все, о чем я мечтал. Встреча сложилась так, как я хотел. Ну
разве что судороги были лишними.

То, что случилось после того матча, символизирует мои отношения с


Жозе Моуриньо. После свистка мы начали бурно праздновать на поле.
До вручения самого трофея ещё нужно было подождать, но в этой
радостной атмосфере я заметил, что Жозе не с нами. Я спустился в
подтрибунное помещение в поисках Жозе и увидел его в раздевалке.
Он тогда разговаривал по телефону со своей женой. Я сказал ему, что
если он не пойдёт с нами праздновать, команда не будет подниматься
для получения трофея. «Мы все одна семья. Вы можете пойти туда по
собственному желанию или я вас отнесу туда», сказал я ему. У меня
это даже не вызывало вопросов, он был центральной фигурой «Челси»
и он должен быть с нами во время поднятия трофея над головой. В
противном случае всё это бессмысленно. На личном уровне его
присутствие было также важным: он был очень значительной частью
моей жизни в «Челси», да и не только в «Челси», в моей жизни вообще.
Поэтому я хотел разделить с ним радость в тот момент, в противном
случае, я бы чувствовал себя пустым.

Вместе с нашим финалом Кубка Лиги, этот финал кубка Англии сделал
мне имидж игрока больших матчей. Это зацементировало мои
отношения с клубом и местными фанатами. Я забил 33 гола в том
сезоне, это больше, чем в своих двух предыдущих сезонах вместе
взятых. 20 из этих голов были забиты в Лиге и я выиграл «золотую
бутсу», что стало прекрасным окончанием великолепного сезона. С
того момента я навсегда стал преданным игроком «Челси».



ГЛАВА 10. СУМАСШЕСТВИЕ В МОСКВЕ,
2007-2008
Перевод: Наташа Джога.
Жозе Моуринью привел меня в «Челси», и, хотя у нас случались
моменты, когда всё было не очень гладко, он всегда поддерживал
меня. Привести меня в «Челси» было приоритетом для него. Когда он
был в «Порту», то сказал мне, что наблюдал за мной в «Марселе» и
был впечатлен моим отношением на поле, усилием и выступлениями.
Он защищал и поддерживал меня, потому что я всегда усердно
сражался для него. За эти годы он не раз процитировал, что со мной
"может пойти на любую войну". Я чувствовал, что многим обязан ему.
Вместе с Фрэнком Лэмпардом он был одной из ключевых причин,
почему я не покинул клуб в течении первых двух сезонов. В глубине
души я не уверен, что хотел бы оставить клуб, который тренировал тот,
кто верил в меня настолько сильно. Между нами также была
настоящая близость и взаимопонимание, потому что мы начали наше
приключение в «Челси» в одно время, так что, это придало нашим
отношениям особенных черт с самого начала.

С тех пор, как я присоединился к клубу, куда бы я не шел, люди всегда


хотели узнать о Жозе - «Почему он такой успешный менеджер? Каков
его секрет?». Одно из многих качеств, которое он приносит всем
командам, которые тренирует — победный менталитет. В «Челси»,
например, уже были такие хорошие игроки как JT и Фрэнк Лэмпард.
Тогда он позвал Петра Чеха (хотя Петра приобрел Раньери) и меня, где
мы оба успешно выступали во французской Лиге. Он также привел
Матея Кежмана и Арьена Роббена из Голландии, и Рикарду Карвалью,
Паулу Феррейра и Тьяго из Португалии. Он превратил этот состав в
игроков, которые думали только о победе. Мы были убеждены в своей
способности добывать результат. И когда он ушёл, победный
менталитет остался с нами. Это как езда на велосипеде: однажды
научившись, вы уже не забудете, это умение останется с вами навсегда
. И это то, что Жозе делает со своими игрокам, вне зависимости от
того, в клубе он или нет.

Жозе подарил мне веру в себя и свои способности, что заставило меня
работать изо всех сил, только бы отдать ему всё, что я могу.
Некоторые люди говорили, что я для него словно сын, хотя я знал, что
если не буду выступать хорошо, то не попаду в основу. Он никогда не
выбирал игроков, исходя из сентиментальных причин или
фаворитизма, и это здорово. Если ты ему понравился, то ты об этом
знал, но это оставалось за пределами поля. И если ты играл, то только
потому, что он верит в тебя и знает, что именно ты заслуживаешь



места в основе, и я действительно ценил это.

Он поддерживает своих игроков и даёт им это понять, если они


сыграли хорошо. Даже если кто-то забивал победный гол или хет-трик,
он все равно шёл к защитнику, например, и говорил ему, насколько он
важен, и что он был игроком матча. Это имеет огромное значение для
футболистов, потому что так они осознают свою ценность. Защитникам
и полузащитникам не всегда достается слава, но они так же значимы
для конечного результата, как и ребята, что забивают голы. Такого
рода вещи порождают огромную преданность игроков по отношению к
менеджеру.

Он всегда так поступал со мной, даже когда я не забивал. Если Жозе


думал, что я сыграл хорошо, то выражал мне свою поддержку. Он
делал это и в ранний период, после моего перехода в «Челси», когда я
часто подвергался критике. Когда его критиковали за то, что он купил
меня или какого-то малоизвестного футболиста, он говорил: «Судите
меня после того, как он покинет клуб». Эта вера в успех говорит всё о
Жозе. У нас потрясающие рабочие отношения, я уверен, что наша
история ещё не окончена, и в будущем мы снова будем работать
вместе, но более важно то, что между нами настоящая дружба,
которая так редко встречается в футболе, и она много значит для
меня.

К сожалению, на старте сезона в 2007 году, отношения между клубом и


менеджером заметно испортились. И владелец и тренер были
великими личностями, но они расходились во мнениях, чего бы хотели
достичь с клубом. Владелец жаждал победы в Лиге Чемпионов и
Премьер-Лиге. В предыдущий сезон нам не удалось выиграть эти
трофеи и, как мне кажется, это было огромной проблемой. С другой
стороны, я думаю, что менеджер старался защитить имидж команды и
некоторых игроков. Мы знали, что он находится под давлением в
начале сезона и существуют определённые столкновения между
владельцем и тренером, по поводу того, как вернуть нашу динамику.
Как я уже сказал, у них были разные точки зрения, такое порой
случается.

К тому же, я всегда думал, что какие-то вещи происходят в трёхлетний


цикл, который у нас подошел к концу. Мы выиграли 2 больших трофея
в первый сезон, сумели защитить титул на второй сезон. Возможно,
третий сезон стал разочаровывающим, потому что мы проиграли в
полуфинале Лиги Чемпионов и оказались вторыми в Премьер-Лиге
после «Манчестер Юнайтед», хотя нам удалось завоевать Кубок Лиги и
Кубок Англии. Я думаю, третий сезон выдался самым сложным, потому
что нужно прекратить делать то, что делали раньше, в противном
случае, движение назад неизбежно.

К началу четвёртого для Жозе сезона в штабе мы достигли той точки,


когда было сложно понять, что он пытается до нас донести. Мы хотели
услышать это и очень старались, но каким-то образом лишились того,
что делало нас особенными. Нам хватило утратить несколько пунктов и
эффективность, чтобы наши результаты начали страдать. Лично я был
не в состоянии играть из-за травмы колена. Когда я выходил на поле,
то не был полностью готов и не мог продемонстрировать свою лучшую
форму. Я чувствовал себя ужасно из-за того, что был не в силах помочь
Жозе. Мне казалось, что я подвожу его и частично был ответственен
за то, что происходит, хотя разумом понимал, что это не так.

Жозе дали шанс продемонстрировать свою магию на старте сезона, но


в сентябре мы показали пару сомнительных результатов: проигрыш
«Астон Вилле» 2:0, домашняя ничья 0:0 против «Блэкберн Роверс»,
оставившая нас на 5 месте в таблице. В Лиге Чемпионов против
норвежского «Русенборга» мы в родных стенах сыграли 1:1. Этой игрой
мы забили последний гвоздь в крышку гроба.

На следующий день недалеко от клуба нам устроили просмотр


документального фильма «Синяя Революция», рассказывавший о
прошедшей 5-летке после покупки клуба владельцем. Позже я и Жозе
возвращались к своим машинам и я решил спросить о том, что
происходит. Он просто ответил: «Для меня все кончено», и уехал, его
лицо не выражало эмоций. Я стоял там в шоке, полностью потерянный
от таких слов. Даже несмотря на то, что ситуация в последние недели
была напряженной, я не мог поверить, что он на самом деле уходит.

На следующий вечер было объявлено, что клуб расстаётся с Жозе. Он


пришёл к нам в раздевалку в Кобхэме, чтобы попрощаться. Вся
команда была там, мы всё ещё не могли это осознать, но он произнес
замечательную речь. Он поблагодарил нас за то, что мы помогали ему
все эти годы, сказал, что никогда о нас не забудет и мы для него
навсегда останемся фантастическими и особенными игроками. Он
пожелал удачи всем нашим семьям. Речь не была долгой, всего пару
минут, но её было действительно тяжело слушать, даже сейчас, когда
вспоминаю об этом, у меня идут мурашки по спине. Мы все были на
эмоциях, в том числе и Жозе.

Он всегда был эмоциональным человеком, так что это неудивительно.


Каждый видел, как он себя вёл во время игры, и очевидно, что нам
было очень грустно из-за его ухода. Когда наступил момент прощания
со мной, он крепко обнял меня, и я начал плакать. Я ничего не мог
поделать с этим. Я пережил увольнения нескольких менеджеров и
тренеров, которые были невероятно важны для меня и развития моей
карьеры, но уход Жозе, без сомнения, был тяжелейшим из всех. Это


прощание в слезах серьёзно отразилось на мне, потому что такого
никогда не случалось раньше. Он изменил мою жизнь. Я имел
уникальную связь и особые отношения с ним. Плюс это свойственно
мне -испытывать огромную привязанность к людям, которые верят в
меня. Уже не в первый раз человек, являвшийся большой частью моей
жизни, был вырван из неё.

После этого я решил измениться, чтобы оставаться эмоционально


менее задетым после подобных ситуаций. Я научился обращаться с
ними по-другому, или, скорее, не ставить себя в положение, где мне бы
пришлось быть задетым и испытывать подобные эмоции. Уход Жозе
снова напомнил мне, что футбол — это бизнес и здесь не место
сантиментам, когда нужно принять сложное решение.

Я решил встретиться с владельцем и спросил его напрямую, почему


именно сейчас? Почему он не внёс изменения по окончанию прошлого
сезона? Я был предельно спокоен, но хотел услышать, о чём он думал.
Он ответил, что хотел дать шанс Жозе, если бы в начале сезона всё
исправилось. Я испытываю огромное уважение к нему, я понял, что он
пытался мне сказать. «Пока я здесь в качестве игрока», заверил я его,
«Я всегда буду профессионалом, который отдаёт лучшее команде,
которой принадлежит». Мы пожали друг другу руки и несмотря на мою
обеспокоенность, поставили точку в этом вопросе.

После отъезда Жозе в раздевалке первое время было нелегко.


Некоторые из нас считали, что другие не приложили максимум усилий,
чтобы помочь Жозе, и впервые за все время это вызвало у членов
команды обиду от сказанных слов. Я не уверен, были ли мы правы,
поступая так, но в любом случае, между нами раньше никогда не
возникали разногласия, что стало для нас новой и, опредёленно, не
самой благоприятной ситуацией. Мы никогда не говорили подобное до
тех пор, пока все вопросы не были решены. В конце-концов, мы
профессионалы и у нас не остается никакого другого выбора, кроме
как работать для нашего нового тренера Аврама Гранта, который был
незамедлительно назван новым менеджером клуба.

Его появление не стало сюрпризом, потому что во время прездсезонки


он был назначен новым спортивным директором клуба и ежедневно
участвовал в тренировочном процессе. Аврам был очень умён, он
сохранил Стива Кларка, первого помощника Моуринью. Жозе описывал
его, как лучшего помощника в мире, и это было правдой, Стив
действительно был хорош. В октябре Хенк тен Кате, помощник Франка
Райкарда в «Барселоне» был назначен. Так что Аврам, который не
владел опытом на таком высоком уровне, особенно в Лиге Чемпионов,
окружил себя качественными топ-ассистентами. Это было отличное
сочетание, успешно работавшее на команду.

Аврам был умён также потому, что когда на тренировке он хотел


поработать над одним конкретным элементом, он говорил своим
помощникам: «Окей, сегодня мы будем работать над прессингом»,
например, и Стив Кларк весь тренировочный процесс формировал
вокруг этого. В результате мы действительно наслаждались
тренировками. Они отличались от того, что мы делали раньше, так что
нововведения стимулировали нас и приносили удовольствие. Аврам
всегда был очень спокоен, он дал нам на поле много ответственности и
свободы, зная,что Стив Кларк и Хенк тен Кате помогали ему держать
нас целенаправленными и сфокусированными. В его команде был ряд
опытных игроков: Михаэль Баллак, Джон Терри, Фрэнк Лэмпард,
Макелеле, Майкл Эссьен и я, которые всегда были готовы взять на
себя ответственность. Всё не так, как если бы ему пришлось
тренировать молодых игроков, которым необходимо объяснять, что
нужно сделать. Таким образом мы пытались облегчить ему жизнь.

Я как раз вернулся после травмы, когда Аврам взял на себя команду, и
в моём первом матче после возвращения против «Фулхэма» я получил
две жёлтые карточки и был удален с поля. Моя первая красная в
Премьер-Лиге стала шоком. Я находился в клубе в течение трёх
сезонов и выиграл все, кроме Лиги Чемпионов. Уход Жозе,
несомненно, повлиял на меня. Я играл и полностью отдавал себя
«Челси», как профессионал, но я не мог избегать мыслей о том, что всё
изменилось. Мое сердце находилось не в том состоянии, в котором
должно было быть.

После игры с «Фулхэмом» мы выиграли матч группового этапа ЛЧ


против «Валенсии», в котором я забил. Я играл хорошо, но чувствовал
себя отрешённым. Мой ум не был ясен. В середине октября я поехал в
Инсбрук, где должен был состояться товарищеский матч между
Австрией и Кот-д’Ивуаром. Пока я был там, решил дать интервью
газете France Football, в котором сказал, что не знаю, останусь ли в
клубе на следующий сезон. Оглядываясь назад, я думаю, мне не
стоило давать это интервью, но в тот момент мне казалось, что я не
говорю ничего удивительного. Я чувствовал, что наступило время для
перемен. Уход Жозе был фактором, но далеко не единственной
причиной, я просто хотел быть честным. Хенк тен Кате не был рад
тому, какие слухи могли украсить все газетные стенды. Как только я
вернулся в Англию, он тут же спросил у меня: «Почему ты дал такое
интервью? Ты должен извиниться перед своими товарищами по
команде», и так далее. Но мне казалось, что для стыда у меня нет
причин.

«Мой друг, ты меня не знаешь», начал спокойно я.


«Возможно, но тебе всё равно придется это сделать».


«Окей, без проблем».

Мы собирались начать тренировку и я видел, как Аврам и Хенк


беседовали, а затем менеджер объявил перед собравшейся командой:
«Дидье хочет кое-что сказать».
«Ладно, ребята, как я сказал в интервью, я не знаю, как все сложится
по окончанию сезона, но пока я здесь, я буду профессионалом и
надеюсь, что вы так же как и я, отдадите этому клубу всё. Вот и всё.
Конец истории».

Для меня и не было никакой истории, но клуб посчитал, что я перешёл


черту, и теперь хотел услышать от меня слова, где я подтверждал, что
по-прежнему предан «Челси» до 2010 года. Чтобы продемонстрировать
клубу и болельщикам, что же именно я имел в виду, я забил гол в
следующем матче против «Мидлсбро» и отпраздновал его, поцеловав
эмблему клуба. Это был последний раз, когда распространялись слухи
о моём уходе из клуба из «Челси».

Сам сезон получился хорошим, но впервые за 4 года после покупки


клуба мы завершили сезон без трофеев. Мы проиграли в
четвертьфинале Кубка Англии «Барнсли», стали серебряными
призерами Кубка Лиги в игре с «Тоттенхэмом» и во второй раз подряд
оказались в роли догоняющих «Манчестер Юнайтед». Было больно,
потому что судьба титула решалась в последнем матче сезона, где нам
была нужна победа над «Болтоном», и ничья или проигрыш от
«Юнайтед» против «Уигана». Вместо этого мы сыграли 1:1 с
«Болтоном», а они выиграли 2:0. На самом деле, оглядываясь назад, я
думаю, что мы потеряли шансы на чемпионство, когда сыграли вничью
4:4 на Уайт Харт Лейн в марте. Мы вели в счёте 3:1, затем 4:3, пока за
2 минуты до конца матча Роби Кин не сравнял счёт. Потеря этих двух
очков оказалась решающей.

Таким образом, после неудач на внутренней арене, нашей


единственной надеждой оставалась Лига Чемпионов. В полуфинале,
против большого соперника - «Ливерпуля», дела шли по плану для
меня. Я провёл действительно отличную ответную, домашнюю встречу,
где мне удалось отличиться дважды, в совокупности способствуя
победе со счетом 4:3.

В финале мы отчаянно хотели победить, особенно учитывая, что игра


впервые проходила в России. Победа имела бы особое значение для
нашего владельца. Противником в финале выступил ещё один большой
клуб-конкурент — «Манчестер Юнайтед», с которым мы, как бы не
удивительно это было, ещё ни разу не встречались на евроарене. Они,
как и мы, отчаянно нуждались в победе, потому что в 2008 году была


50-я годовщина Мюнхенской трагедии и они желали получить трофей в
память о тех, кто погиб тогда. Ставки были очень высоки.

Для меня выигрыш этого трофея имел большое значение, в таком


случае я был бы счастлив, что выиграл с «Челси» всё, что мог. Мы
приехали за 2 дня до финала, чтобы лучше подготовиться к игре. В
матче мы хотели всё сделать правильно, для владельца эта игра
носила символический характер. Но в жизни не всегда всё
складывается так, как хочется; нельзя всегда контролировать
ситуацию. В то время я был ошарашен от новости, что моя бабушка по
материнской линии, с которой я был очень близок, доставлена в
больницу в Кот-д’Ивуаре, и ожидалось, что ей осталось жить недолго.
Во время двухдневной подготовки к матчу я был постоянно на
телефоне с мамой, которая находилась у её постели, она сообщила,
что дела идут плохо. Я был так близок с ней, когда был маленьким, а
теперь она умирала. Я просто не мог сконцентрироваться во время
игры. Оказалось сложной задачей выбросить всё из головы, и я
постоянно был на грани. Возможно, если бы у меня не было других
проблем, которые маячили фоном, игра сложилась бы иначе. Но мы
люди, и нам не всегда удается отделить себя от того, что происходит в
нашей жизни. Также я верю в судьбу, это финал не был нашим
финалом. Этому не суждено было случиться. Это был финал имени
«Манчестер Юнайтед».

Сама игра началась довольно спокойно, обе команды пытались попасть


в ритм. На 26-й минуте Криштиану Роналду забил головой после
навеса Уэса Брауна. Я чуть не сравнял счёт спустя несколько минут, но
он остался неизменным почти до конца тайма, когда Фрэнк Лэмпард
забил после ошибки Неманьи Видича и Рио Фердинанда, который
потерял равновесие, как и Эдвин ван Дер Сар.

Вторая половина вышла безголевой, хотя мы чаще атаковали и были


близки, когда мяч попал в штангу после дальнего удара. В
дополнительное время напряжение росло и нам не повезло
отличиться, удар Фрэнка Лэмпарда угодил в штангу. На другом конце
поля Джей Ти головой спас нас после удара Гиггза с линии штрафной.
Время шло, а я расстраивался все больше, потому что не выступал так,
как того хотел. Я также увидел, что Рио Фердинанд и Неманья Видич
заметно устали, и пытались потягивать время так, будто готовились к
серии пенальти. Я переговорил с менеджером у кромки поля: «Мы
должны играть в два нападающих и тогда сможем забить. Я, Нико
[Анелька] или ещё кто-то. Но нам нужно играть в два форварда». Весь
вечер мы играли со мной на острие, но это не та схема, которая
подходила мне больше всего. Менеджер не слушал меня. Нико,
конечно же, вышел, но только в качестве вингера, оставив меня одного
против двух защитников. Это огорчало меня, потому что я знал, что мы


были близки к забитому голу, который бы закончил игру.

За 4 минуты до исхода экстра-таймов, эмоции, разочарование и


инстинкты сделали все за меня. Мы получили вбрасывание, после того,
как игра была остановлена, чтобы врачи помогли игрокам справиться с
судорогами, Карлос Тевес слишком медленно отдавал нам мяч.
Начались споры между несколькими игроками, все произошло очень
быстро. Видич толкнул меня, и инстинктивной реакцией я слегка
ударил его рукой по лицу. Удар был несильным, но арбитр стоял рядом,
и это была мгновенная красная карточка.

Я почувствовал, будто нахожусь в кошмаре и не мог поверить в


произошедшее. Путь в раздевалку был таким долгим, неимоверно
долгим, и я думал: «Возможно, это мой последний матч за клуб». Все
виды мыслей тотчас заполонили мою голову, и я даже не слышал свист
собственных болельщиков. Я знал, что ответственен за произошедшее,
что было абсолютно ужасно. Мне никогда не забыть эти чувства

К тому времени, как я достиг туннеля, наступило время пенальти. Я не


мог вернуться в раздевалку и просто стоял в туннеле, в полном
одиночестве, ожидая начала ударов. Оттуда, где я стоял было видно
только поле. «Юнайтед» выиграл жребий, и пенальти пробивались в те
ворота, за которыми расположились фаны «МЮ». Это был странный
опыт - наблюдать в одиночку за тем, что происходит на поле, слышать
шум болельщиков в то время, как я стоял там в тишине. Я был словно
аутсайдер, глядя на всё это.

Погода была ужасная, начался жуткий ливень, который намочил газон.


Первый пенальти исполнял Карлос Тевес, он развёл мяч и вратаря по
разным углам, реализовав 11-метровый. После него шел Михаэль
Баллак - опять же, никаких проблем. Следующие два (Майкл Каррик у
«МЮ» и поздняя замена «Челси» в лице Жулиано Белетти) сделали
счет 2:2. Криштиану Роналду вышел на удар и как обычно совершил
небольшую паузу по пути разбега, как мне кажется для того, чтобы
уложить вратаря. В любом случае, Петр отгадал, прыгнул вправо, и
совершил сейв, в то время как Криштиану спрятал свое шокированное
лицо.

Между тем дождь продолжал лить. Фрэнк Лэмпард проявил свою


обычную храбрость и вывел нас вперед 3:2. Следующие три удара
выполняли Оуэн Хагривз, Эшли Коул и Нани, все 3 забили, хотя
вратарь соперников сумел достать до мяча рукой. Счет стал 4:4. Наш
капитан может выиграть титул для «Челси». Все помнят, что случилось
дальше. Джей Ти подскользнулся, когда опорная нога вывернулась и
удар пришелся в правую штангу. Джон тут же упал на землю
опустошённым и спрятал голову между колен.

Это было как внезапная смерть. Напряжение стояло невыносимое. На


данном этапе всё превращалось в лотерею и испытание разума
больше, чем футбольного мастерства.

Андерсон из «Юнайтед» шел первым, за ним Калу, счет 5:5, Райан


Гиггз хладнокровно положил мяч в сетку, и пришла очередь Николя
Анелька. Он уже выигрывал Лигу Чемпионов с «Реалом», являлся
очень опытным игроком и хорошим исполнителем 11-метровых, потому
мы очень на него надеялись. Многие вещи проносились в моей голове в
тот момент, я просто не мог смотреть, это было невыносимо. Прежде
чем Анелька совершил удар, ван Дер Сар указал на его левую ногу, как
будто пытался дразнить, показывая, куда пробивали 6 предыдущих
пенальтистов. Вынудило ли это его передумать? Это был трюк? В
любом случае, вратарь угадал направление, прыгнул вправо и
совершил сейв. Мы проиграли. «Юнайтед» выиграл. Возможно, это
просто судьба, которая в тот вечер была на их стороне.

Я развернулся и пошел прямо в раздевалку. Я сидел там в одиночестве


и полном оцепенении и неверии от произошедшего, пытаясь понять и
проснуться от кошмара, осознавая, что всё это случилось на самом
деле. Я сидел там, как мне показалось, очень долго. Затем пришёл
Роман Абрамович со своим сыном, которому было 9 или 10 лет и
мальчик не переставая плакал. Конечно, моей первой реакцией было
обнять бедного ребенка. «Однажды я выиграю Лигу Чемпионов для
тебя». Я пообещал. Но было трудно видеть, как плачет ребенок и
понимать, что я ничего не мог поделать, дабы исправить ситуацию для
него.

Позже я узнал, что Джон Терри рыдал на поле после матча долгое
время и Аврам Грант пытался его утешить, но все было безуспешно.
Многие игроки не скрывали слёз. Моя красная карточка помешала мне
забрать свою медаль, поэтому Аврам Грант спокойно отдал мне её
поздно вечером. Так было даже лучше. Я не хотел присутствовать на
церемонии награждения. По видимому, как только менеджер вернулся
на поле после неё, он выбросил свою медаль в толпу. Он не был
заинтересован в её сохранении. Я также хотел выбросить прочь свою
медаль, но моя жена уговорила меня не делать этого. Даже сегодня эта
медаль ничего не значит для меня, а люди продолжают говорить: «О,
но вы ведь финалист», и произносят это так, будто я должен
радоваться тому факту, что занял второе место. Пьер де Кубертен
однажды сказал, что главное не победа, а участие и мне жаль, но я не
разделяю эту точку зрения. Может, это и здорово — финишировать
вторым, но только тогда, когда этого от тебя никто не ждёт, для нас
это плохой результат.



Когда все начали возвращаться в раздевалку, было очень тихо.
Некоторые игроки подошли ко мне поинтересоваться, что же
случилось и как мои дела, но я просто ответил: «Всё нормально. Уже
слишком поздно, слишком поздно». Я был разрушен эмоционально и
физически, просто хотел побыстрее уехать подальше от Москвы. Это
был очередной пример для меня, какая тонкая грань в спорте между
успехом и провалом, а также между свершением истории и тяжелой
утратой. Аврам Грант был тотчас назван одним из величайших
менеджеров в истории клуба, а через несколько дней, что
неудивительно, он потерял свою работу.

После возвращения в Англию я взял отпуск. Мы уехали настолько


далеко, насколько могли, я, моя жена и семья. Затем, как только я
начал понемногу восстанавливаться, мне позвонила мама — моя
бабушка умерла.



ГЛАВА 11. ДВА ТРЕНЕРА – ОДИН ТРОФЕЙ,
2008-2009
Перевод: Назар Черковский.
В сезоне 2007-2008 было достаточно много сложностей, в этом сезоне
случались как взлёты, так и падения. Также это был сезон долгой
личной борьбы с травмами. У меня обострилась проблема с коленом, а
в январе 2008-го мне сделали операцию на мениске сразу перед тем,
как я должен был уехать на Кубок Африканских Наций. При
нормальных обстоятельствах мне следовало подождать около месяца
до того, как приступать к тренировкам, но у меня не было столько
времени, поэтому через 10 дней после операции я снова бегал. После
эого мне так и не предоставили время для полного восстановления
физической формы, а ведь без неё невозможно играть на все 100%. Я
вернулся с турнира с набухшим коленом, и из-за этого страдал
оставшуюся часть сезона.

В результате во время лета 2008-го года, перед тем, как начались


предсезонные сборы, я пытался восстановиться и позаботиться о
своей физической форме. Я специально договорился о встрече с
физиотерапевтом, который посоветовал мне нужные упражнения для
колена, это должно было ускорить процесс восстановления. Но когда я
вернулся в Лондон, то обнаружил, что набрал 3 килограмма (6,5
фунтов) веса. Это, конечно, не много, но моя проблема с коленом не
давала мне покоя, поэтому я не мог позаботиться о своём весе в то же
время.

В июне спекуляции по поводу того, кто же заменит Авраама Гранта


закончились, выбор пал на Луиса Филипе Сколари. Он пришел к нам
после вылета из четвертьфинала ЕВРО-2008, где он возглавлял
португальцев. Конечно, больше всего он славился тем, что тренировал
сборную Бразилии на Чемпионате Мира 2002 года и выиграл мундиаль.
Он стал первым тренером, в копилке которого был Кубок Чемпионата
Мира, и который начал тренировать клуб из Англии. Из-за этого у
людей были большие ожидания от него. Таблоиды называли его
Большим Филом, и у него была репутация жёсткого тренера. Важная
проблема, с которой он пришел к нам – то, что он не разговаривал по-
английски. По крайней мере, поначалу, потом немного выучил. Из-за
этого рядом с ним постоянно был переводчик, ведь он не мог лично
поговорить с командой. Сколари привёл с собой Флавио Муртозу,
своего помощника из Бразилии, и ещё сильнее усугубил ситуацию тем,
что в сентябре убрал Стива Кларка из команды. Но проблемы с


английским у него были всегда, несмотря на то, что во время
пребывания в Англии, он постоянно подучивал язык. Такой языковой
барьер мешал взаимопониманию между тренером и игроками.

Когда я вернулся в Лондон в преддверии нашего предсезонного тура


по Малайзии и Гонконгу, то обнаружил, что моё колено все ещё не в
порядке, поэтому я пошел, чтобы встретиться с тренером. Это была
моя первая встреча с ним, тогда я сказал ему, что не могу пока
тренироваться в полную силу, поэтому я не буду готов поехать с
командой в предсезонный тур. Первое, что я должен был сделать, так
это поработать над своим восстановлением. В этом мне должен был
помочь мой физиотерапевт, который регулярно проводил со мной
тренировки и процедуры здесь, в Лондоне. Сначала он ответил мне ОК,
без проблем. Но на следующий день он связался со мной, чтобы
сказать, что он изменил свое мнение, и я должен лететь в Малайзию. Я
немного не понял этой резкой смены мнения, а также того, в какой
манере он все это мне сообщил. Он с самого начала мог сказать, «ОК, я
подумаю над этим», а тогда ответить мне нет, объяснив почему. В
итоге все равно было принято решение, чтобы я не ехал в тур, но эта
ситуация уже начала напрягать с самого начала.

Когда начались предсезонные тренировки, то методы Сколари


повергли нас всех в шок, особенно меня. Это был классический
европейский стиль, а именно пробежка длинною в 5 километров перед
тем, как мы только коснемся мяча. Учитывая моё тело, телосложение,
стиль игры, это было совсем некстати. В добавок к этому, я не
тренировался таким образом уже несколько лет, последний раз такое
со мной было во Франции. Поэтому его стиль тренировок я не мог
принять, моя спина очень болела уже через несколько километров. Я
мог быстро идти, или бегать, не важно, я не выдерживал такой темп до
конца. Думаю, Сколари тогда решил. Что я просто не хочу работать с
ним. Но это было неправдой. ЗА все время моёй работы с ним, я
старался делать все от себя зависящее. Но с самого начала мезона из
основы меня потеснил Николя Анелька. У меня не было никаких
проблем с Нико, даже наоборот. Мы были очень близкими друзьями,
как тогда, так и по сегодняшний день. В тот момент я понял, что
больше не являюсь основным нападающим в команде.

Идея тренировочного режима Сколари была в том, чтобы держать


низкую интенсивность этих самых тренировок, мы были свежи, как
цветочки, в начале сезона, в то время как команды-противники очень
тяжело тренировались перед сезоном, и должны были выглядеть


тяжело. Он действительно верил в то, что делает, но реальность была
в том. Что самой важной частью его тренировок был бег на 5 км, а не
то, что было после него. Поэтому мы были физически подготовлены, но
не подготовлены с футбольной точки зрения. Позже, из-за того, что у
нас в межсезонье была слабая интенсивность тренировок, мы начали
резко падать через 2-3 месяца. Мы начали очень быстро уставать, не
хватило выносливости. В это же время остальные команды как раз
вошли в сезон и находились на пике. Этот сценарий случался каждый
раз, когда у нас была неадекватная предсезонная подготовка, так
случилось и на этот раз.

Проблема, как я ее видел, была в том, что Сколари не имел


предыдущего тренерского опыта в Премьер-Лиге, иначе свои
тренировки он бы выстроил по-другому. В доказательство этого, я
вспоминаю как в один вечер, где-то в начале сезона это было, мы
остались ночевать в отеле перед игрой, которая у нас должна была
произойти завтра, и смотрели вечернюю игру между «Ливерпулем» и
«Манчестер Юнайтед». Игра, следует сказать, была очень и очень
интенсивной.
«Эти две команды, они ни в коем случае не смогут играть в такой
футбол в конце сезона», Сколари сказал мне. «После пяти подобных
игр у них наступит спад и все, конец, коллапс».
«Нет, нет», ответил я, «Это Премьер-Лига. Здесь так играют каждый
викэнд весь сезон».
«Нет, нет, нет», он настоял на своем. Я не видел смысла спорить с ним
дальше, ведь он просто не верил мне.

Осенью, у кого и начался спад и коллапс, так это у нас. Постоянная


потеря очков и добыта лишь одна победа из 5-ти матчей перед
Рождеством. Но в то же время, я наконец-то вернулся в строй после
своей проблемы с коленом. Я был в хорошей физической форме, и
тренер решил выпустить меня на игру против «Вест Бромвича» на
боксинг дэй. Я забил, а команда победила 2:0, мне очень понравилось
собственное выступление. Я сыграл хорошо. Следующая игра была 28
декабря против «Фулхэма». Мы сыграл вничью 2:2 и я провел
средненькую игру, что в принципе не должно было никого удивлять,
ведь я очень много времени был вне футбола из-за травмы. После
такого сложно сыграть сразу 2 игры за 3 дня.



Новый год начался для нас также неудачно. Сначала мы сыграли
вничью на «Стэмфорд Бридж» в матче против «Саузенда» в третьем
раунде Кубка Англии, потом проиграли в выездном матче против
«Манчестер Юнайтед» со счетом 3:0. Я был не доволен своим
выступлением. У меня появлялись моменты, но я очень часто просто не
попадал по воротам. Эти моменты вызывали у меня истерический
смех. Не то, чтобы я в этой ситуации видел что-то смешное, все было с
точностью до наоборот. Но Сколари неправильно интерпретировал
мою реакцию, он начал публично критиковать команду, в особенности
меня, говоря, что мы никогда не выиграем Лигу, если будем
продолжать играть таким образом. После этого, он начал
конфликтовать с несколькими ключевыми игроками, с Петром Чехом и
Михаэлем Баллаком. Из-за этого атмосфера в раздевалке перестала
быть такой, как раньше.

Апогей нашего конфликта (моёго со Сколари) произошел за три дня


после игры с «Манчестер Юнайтед», когда мы ехали на ответный матч
Кубка Англии против «Саузенда» на выезд. Тогда Сколари оставил
меня вне состава. Не просто усадил на скамью для запасных, я даже
не поехал с командой на матч с командой. В «Челси» такого со мной
никогда не случалось раньше, меня даже не заявили на матч. Поэтому
я решил подойти к нему, чтобы поговорить, а не подраться. Я просто
должен знать что происходит.
«Нет, нам с тобой не по пути. Если ты хочешь покинуть клуб, то сейчас
самоё время сделать это».
«Вы думаете, что я уже ничем не могу помочь команде?»
«Ну, Деко также остался вне состава».
«Да, но Деко травмирован, а я нет».
«Смотри», заявил Сколари, «Ты не входишь в мои планы. Ты больше
никогда не сыграешь за мою команду. Поэтому, если ты хочешь уйти –
сейчас идеальное время. Поговори со своим агентом. Сейчас январь,
трансферное окно открыто, у тебя есть месяц на поиски нового клуба».

Тогда я понял, что он не желает видеть меня в команде, поэтому изо


всех сил пытался найти способ избавиться от меня. На самом деле, он
хотел привести в «Челси» бразильского форварда «Интера» Адриано.
«Ладно, если Вы хотите пригласить Адриано, то я могу уйти в обратном
направлении, в Интер».



Это было действительно так, поскольку тогда тренером «Интера» был
никто другой, как Жозе Моуриньо, поэтому я был не против своего
перехода в миланский клуб.

После встречи со Сколари, первым делом я позвонил мистеру


Абрамовичу, и объяснил ситуацию его ассистенту.
«Я понимаю, что тренер не хочет, чтобы я оставался», продолжил я,
«поэтому я бы хотел, чтобы клуб поспособствовал мне в вопросе
трансфера». Но его ассистент резко ответил: «Нет, ты никуда не
уйдешь. Кто сказал, что ты уходишь? Никто ничего не говорил о твоем
возможном уходе с клуба!»
«О, ладно», сказал я, немного удивлен его тоном и категорическим
отказом. По крайней мере, я начал понимать ситуацию и свое
положение. У меня не было поддержки со стороны тренера, но полное
доверие со стороны руководства.

Я хотел бы заметить, что при этом у меня никогда не было никаких


личных проблем с Луисом Филипе Сколари. Я знаю, что он пытался, он
действительно пытался сделать все, чтобы «Челси» играл лучше, он
упорно изучал английский язык, но в итоге, как мне кажется,
футбольная культура Англии оказалась не для него. С самого начала
он делал все неправильно. Такие вещи иногда случаются даже с
самыми лучшими менеджерами.

Нашей последней игрой под руководством Сколари стала нулевая


ничья в домашнем матче против «Халл Сити» в начале февраля. Он
покинул клуб на следующий день, а через несколько дней после его
ухода, France Football напечатал его интервью, которое Сколари дал
ещё перед игрой с «Халл Сити». В нём он высказал мнение по поводу
своих игроков и их недостатков. Он сказал, что у него нет нужных
игроков, особенно вингеров, чтобы играть по схеме 4-4-2. Это как раз
та схема, которая подходила мне лучше всего. Именно поэтому
Сколари и не использовал игру в два форварда, а Николя Анелька стал
основным форвардом, усадив меня на лавку. В то же время я понимаю,
почему он захотел дать такое интервью, но публично критиковать
собственных игроков, рассказывая об их недостатках - это, по моему
мнению, не самый лучший способ уйти из команды, несмотря на то,
какими сложными были отношения между тобой и игроками.



Во время пребывания Сколари на тренерском мостике «Челси», я
решил взять под контроль свои взаимоотношения со СМИ и фанатами.
Я видел, как мои слова часто неправильно интерпретировались в СМИ,
из-за чего появлялось много неправдивых историй, которые
публиковались в различных СМИ. Истории были далеки от правды из-
за неправильного интерпретирования моих слов, это меня
разочаровывало. Я решил взять под контроль свои отношения с
различными СМИ. Я обратился в PR-агентство за помощью, как
оказалось, очень даже не зря. Они помогли мне наладить отношения со
СМИ и фанатами, к слову, я все ещё пользуюсь услугами этого
агентства. Это решение стало отправной точкой улучшения моих
отношений с фанатами.

В любом случае, как только Луис Филипе Сколари ушёл из клуба, а ему
на замену пришёл в качестве временщика тренер сборной России Гус
Хиддинк, это дало поразительный эффект. Вся команда была не в
лучшей игровой и физической форме, нам нужен был свежий глоток
воздуха. И с помощью Гуса мы заняли третье место в Премьер-Лиге по
окончанию сезона, дошли до полуфинала Лиги Чемпионов, а также
выиграли Кубок Англии. Всего этого Гус добился с таким же составом,
который был у Сколари, как мне кажется, это только подтверждает
тот факт, что проблемы были не в игроках, а в тренировках, тактике и
тому подобном.

Как только Гус Хиддинк прибыл в клуб, я начал ощущать себя отлично.
Мы очень уважали его, он имел шикарный послужной список, выступал
в качестве тренера как на клубном уровне (с ПСВ), так и на уровне
сборных (Нидерланды, Южная Корея и Россия). Также он свободно
говорил по-английски, для нас это стало большим сюрпризом, мы были
очень рады. Первым, что Гус сказал нам после своего прибытия, была
фраза «команда нездорова». Именно так и было. Физическая форма
это одно, а игровая - совсем другое. С работы над нашей игровой
формой мы и начали наши тренировки. Хиддинк сразу старался
исправить и улучшить нашу игру, довести её до нужной кондиции.

Также он внушал уверенность всей команде, включая меня, что было


очень важно. Во время правления его предшественника моя
уверенность в собственных силах очень страдала. Он сказал, что мне
следует перестать бегать по всему периметру в поиске своего момента.
«Ты форвард, ты не должен делать этого. Просто стой там, где нужно и
завершай атаки».



Результатом его особенного подхода, его коммуникативных методов
стало то, что мой моральный дух резко возрос до небес, и я снова
начал играть и забивать голы. Я был обязан показать, что со мной ещё
ничего не окончено, а новоприбывший тренер дал мне веру, мотивацию
и много энергии. Мои партнёры по команде также были очень рады
этому. Таким образом, из первых 4 игр под руководством Гуса
Хиддинка мы выиграли все 4. Дела стали налаживаться.

Мы хотели выиграть трофей для нового тренера, а также показать,


насколько изменилась наша игра по сравнению с первой половиной
сезона (в лучшую сторону, разумеется). Поэтому полуфинальный матч
Лиги Чемпионов против «Барселоны» стал настоящим разочарованием
для нас. Я был твёрдо уверен, что на тот момент мы снова являлись
одной из лучших команд Европы с большим количеством опытных
игроков. Первый матч, на выезде, закончился со счётом 0:0, поэтому
перед вторым матчем мы чувствовали некое давление. Мы не могли
перестать думать о прошлогоднем финале, и о том, насколько близко
мы подошли к этому трофею. Это был наш шанс завершить
неоконченное дело.

Но, как оказалось, этому не суждено было случиться, несмотря на то,


что мы уже почти победили. Фантастический гол Майкла Эссьена с 20-
ти ярдов на 9-ой минуте матча дал нам надежду на успех. Следующие
80 или около того минут, мы провели в попытках увеличить наше
преимущество. Мы были лучшей командой. «Барселона» даже не могла
нанести удар в створ наших ворот, а на 66-ой минуте произошло
ошибочное удаление Эрика Абидаля за фол против Анелька, который
был на ударной позиции. Это было одно из нескольких решений
рефери, которое и сделало эту игру общеизвестной в первую очередь
не из-за самого футбола, а из-за ужасного судейства. У нас было
четыре момента, после которых должны были назначать
одиннадцатиметровые удары, но все эти моменты прошли мимо
внимания Тома Хенинга Эвребе. Я уверен, что каждое из этих четырёх
решений, было неправильным. Самым явным, просто стопроцентным
пенальти, как по мне, был тот момент, когда Жерар Пике сыграл рукой
в собственной штрафной, рефери стоял недалеко от места этого
момента, он должен был его увидеть, но нет, все наши апелляции по
этому поводу он отклонил. Как он мог не назначить пенальти в том
моменте, я до сих пор не могу понять. По факту, во время игры, когда
решение за решением принималось против нас, я начал думать «Что
происходит? Как это может быть? Одна ошибка – хорошо, две – может
быть, но четыре! В такой большой игре? Что происходит на этой
планете? » Думаю, рефери был не в порядке.

За 10 минут до конца игры меня заменили. Я начал хромать, это очень


беспокоило меня, в какой-то момент я понял, что не могу продолжать.
Но в то же время я не был готов покинуть поле в такой момент. Тренер
спросил меня, не нужна ли мне замена, я ответил: «Нет, я в порядке,
подождите немного. Я дам вам знать, смогу ли я продолжать». Я знал,
что если покину поле, то это позволит Жерару Пике и Дани Алвесу
увеличить давление на нашу команду. Но было слишком поздно. Я
увидел, как рефери поднял электронное табло и на нём был мой
номер, мне пришлось покинуть поле. Я был очень разочарован по этому
поводу, поэтому я пошёл в раздевалку, чтобы немного успокоить свой
пыл.

Я не телепат, но своим нутром я чуял, что сейчас произойдёт что-то


плохое. Я просто чувствовал это. Вскоре я вернулся и сел на лавочку
для запасных, ожидая конца матча. Я смотрел за тем, как тикает
время и молился, молился, молился. Секундомер дошёл до отметки в
девяносто минут. Возможно, нам удастся дотянуть до конца. Но вскоре
мяч попал в ноги к Иньесте за пределами штрафной площади, и он
сразу же пробил, мяч попал точно в девятку мимо Петра Чеха. БУМ.
Они сравняли. Прощай, «Челси».

После этого было ещё одно спорное решение от Эвребе, когда Михаэль
Баллак пробивал по воротам, но мяч попал в руку Самуэлю Это’О,
который находился в пределах штрафной площади. Опять рефери не
ставит пенальти. Эвребе стоял рядом с местом момента, но это никак
не помогло ему принять правильно решение. Финальный счет 1:1,
«Барселона» победила, благодаря голу на выезде.

Как только раздался финальный свисток, все просто сошли с ума –


фаны, игроки, все. «Барселона» сходила с ума от радости, а мы
чувствовали неимоверную злость из-за кучи несправедливых моментов
сегодняшнего вечера. Я реально потерял контроль над собой из-за
этого, я пробился на поле, и начал орать на судью и на всех других, кто
меня слушал. Я говорил, что всё, что сегодня произошло, было позором
(также к этому я добавлял некое слово на букву F, за что получил
жёлтую карточку, а позже и дисквалификацию на три матча). Мне
было сложно принять это. Ещё сложнее мне было принять то, как
несправедливо закончился сегодняшний матч. Насколько круто и
мощно мы играли, а вылетели исключительно из-за ошибочных
решений одного человека. У меня в голове оставалось моё
прошлогоднее обещание о том, что я принесу трофей Лиги Чемпионов


на «Стэмфорд Бридж», а выход в финал этого турнира стал бы
настоящим переворотом, особенно после неудачной первой половины
сезона. Я начал этот сезон с тренером, который говорил мне, что я
изжил себя в этом клубе, который говорил мне, что я не могу бегать, я
ленивый. Поэтому лучшим способом доказать ему, что он ошибался
был потенциальный выход в финал Лиги Чемпионов. Все эти мысли не
покидали мою голову, и всю свою злость из-за них я выражал словами.

Если честно, я сожалею о некоторых словах, которые тогда вырвались


из моего рта, но я не сожалею о чувствах, которые тогда испытал,
потому что я до сих пор думаю, что они были оправданы. Я полностью
уверен, что в том матче мы заслуживали победы. Фанаты понимали
мою реакцию, так как я выразил то, что они на тот момент
чувствовали. Они не хотели увидеть своих игроков, которые бы просто
пожали плечами и ушли с поля, как будто их ничего не беспокоит. Они
хотели знать, что игроки чувствуют то же самое, что и они в тот
момент. Также люди, которые смотрят футбол по телевизору, не
всегда понимают, что когда ты находишься на поле, градус эмоций
возрастает в разы. Мы чувствовали долг перед командой и клубом,
ставки в таких играх очень высоки, потому иногда мы можем потерять
контроль над собой. Я не говорю, что это правильно, но это сложно
понять тем, кто не оказывался в подобных ситуациях.

Нам оставался последний трофей, за который мы могли побороться –


Кубок Англии, где мы должны были сыграть в финале против
«Эвертона». В полуфинале мы обыграли «Арсенал» 2:1 и это был
очередной момент, когда я забил жизненно важный гол, который
создал разницу. Я всегда говорил, что забивать голы – это хорошо, но
важнее всего – забивать голы, которые сравнивают счет, которые при
этом меняют игру, а также победные голы, когда их никто и не
ожидает увидеть. Эти голы становятся самыми важными моментами
твоей карьеры. Во время матчей я всегда думаю «настало время
создать разницу, пришёл момент что-то сделать, именно для этого я
здесь». Очень часто у тебя есть всего один момент, и ты должен им
воспользоваться на все 100%.

Также во время матча я часто молюсь, прошу Бога о помощи, прошу его
показать мне как и что делать. Многие люди удивятся, насколько
часто моя вера управляет моей игрой и моей жизнью. Я действительно
уверен в том, что есть что-то или кто-то, кто помогает мне быть не
только лучшим игроком, но и лучшим человеком. Для меня это важнее
всего, особенно сейчас, когда я близок к завершению своей


футбольной карьеры. Я воспитывался в католической вере, мы все
ходили в церковь, Бог всегда был частью моей жизни и жизни моей
семьи. Когда я был молодым, я нечасто ходил в церковь, чтобы
помолиться, но вера в силу Бога никогда не покидала меня. В 2008-ом,
2009-ом году я начал восстанавливать свою связь с Богом,
разговаривать с ним. Это включало в себя и разговоры просто во
время матчей, что может звучать смешно или странно для некоторых
людей, но любой, кто видел меня в то время, как я смотрю в небеса
или перекрещиваюсь, подтвердит Вам, что это правда.

Игра с «Арсеналом» стала одной из многих, но она хороший пример


того, как сила Бога помогла мне. Это была равная и сложная игра,
счет был 1:1 и я играл не лучшим образом. Я пытался изменить ход
игры, но ничего не получалось, у меня не было искры. Оставалось
сыграть последние 10 минут матча, и я обратился к Богу, просил его
подсказать и показать мне как сыграть лучше, просил его показать мне
как забить гол. Через пять минут после этого я принял верховой пас от
Фрэнка Лэмпарда и пробил мимо Фабиански, тем самым забив наш
победный гол. Я был в реально шоке! Я знаю, что многие люди
подумают «да, он забил только потому, что мяч пришел к нему в тот
момент», но я реально верю, что это не случайность. Такие
происшествия случались со мной несколько раз – в 2012-ом в финале
Лиги Чемпионов, например. На самом деле я очень счастлив, что в
своей жизни имею веру, которая мне помогает. И не только в такие
моменты. Она помогает мне правильно жить, учит меня как именно это
делать.

Кубок Англии оставался единственным трофеем, который мы могли


привезти на «Стэмфорд Бридж» в том сезоне. Это был наш шанс
заткнуть всех критиков, а также наградить нашего тренера. Сама игра
вошла в историю этого турнира, так как игрок «Эвертона» Луи Саа
забил в наши ворота уже на 25-ой секунде игры. Это самый быстрый
гол в истории финалов Кубка Англии. Конечно, это был не самый
удачный для нас старт, поскольку играть в качестве отстающей
команды с самого начала матча достаточно сложно. Но я опять забил
важный гол, которым сравнял счет, это дало нам надежду. Мой удар
головой на 21-ой минуте вернул нас в игру, он позволил нам играть
немного расслабленнее, насладиться моментом игры на «Уэмбли». Мой
гол в самом деле стал поворотным моментом матча, а Фрэнк Лэмпард
своим ударом с левой ноги на 72-ой минуте выиграл для нас этот
трофей. Сезон, который начался для нас очень неудачно, обернулся
таким образом, что заканчивали мы его на мажорной ноте. Хотя в
апреле был момент, когда мы сохраняли шансы на победу в Премьер-


Лиге, Лиге Чемпионов и Кубке Англии. В итоге нам удалось выиграть
один из них. Хотя, из троих кубков, этот трофей считается наименее
престижным. Я думаю, это весьма неплохо для команды, которую
посреди сезона уже успели списать отовсюду. Потому мы смаковали
эту победу. Думаю, одной из важных частей нашего успеха было то, что
мы никогда не принимали наши победы как должное. Мы
наслаждались каждой победой, ведь каждая из них была тяжело
добыта, а от этого она становилась драгоценной и красивой.



ГЛАВА 12. ГОДЫ С АНЧЕЛОТТИ, 2009-2011
Перевод: Юлия Сидоренко.
Событием, затмившим победу в Кубке Англии в конце мая, стало
рождение моего дорогого сына Кейрана. Моя жена и я долго ждали
этого счастливого события, так что я чувствовал почти чудесным
приветствие этого здорового, прекрасного малыша в нашей семье, и
мы почувствовали себя истинно благословлёнными.

Появление Кейрана установило настроение для того, что


впоследствии стало не только великолепным летом, но и моим лучшим
когда-либо сезоном. Было ли это совпадением? Возможно, нет. Я точно
чувствовал себя счастливее и спокойнее, чем я был долгое время.

На это также повлияло прибытие в начале июня нашего нового


тренера, Карло Анчелотти. Как планировалось, наш временный тренер,
Гус Хиддинк, покинул клуб в конце сезона. Анчелотти дважды
выигрывал Лигу Чемпионов, как и многие другие трофеи, так что от
него ожидали многого.

В конце прошлого сезона было много слухов о моём будущем в клубе.


Некоторые люди, несомненно, хотели, чтобы я ушёл. Хотя большинство
фанатов любили меня из-за моей игры на поле и за весь вклад в
победы для них, некоторое их количество не понимало, что моя
реакция на происходящие на поле события всегда была вызвана тем,
что я показывал свои чувства и эмоции, так же, как и любовь к клубу.
Моя реакция после нашего поражения в Лиге Чемпионов во встрече с
Барселоной в конце сезона показала точно такой же уровень
разочарования, какой чувствовали болельщики. Если бы камера
сфокусировалась на них, те же слова прочитались бы по их губам,
потому что они все думали то же, что и я, если не хуже! Я не горжусь
тем, что я сказал или сделал, но это показало, как сильно я
переживал.

Гус Хиддинк, который всегда являлся одним из моих болельщиков,


был виртуозным, восстановив мою уверенность за те несколько
месяцев, что он был с нами, хорошо меня понимал. В результате он был
среди тех, кто по окончанию сезона хотел, чтобы я остался. Так что он
поговорил с владельцем, который никогда не переставал меня
поддерживать, и его помощниками. Они выслушали и дали понять, что
я точно являлся частью их планов на будущее.



Мое первое столкновение с Карло было началом грядущего, так как
он обеспечил хорошее начало, позвонив мне, пока я был в отпуске
летом, чтобы представиться и дать мне знать, что он ждет
возможности поработать со мной. Это было действительно
впечатляющим поступком с его стороны, подумал я. Он не был обязан
этого делать. Он мог бы просто дождаться, пока мы увидимся в первый
раз и сказать «Привет, как ты?», как сделало бы большинство. Но нет,
он потрудился позвонить мне, и по-видимому, остальным в команде, и
показал уважение к своим игрокам. Так что я был действительно рад
его приходу в «Челси». Это был акт класса, большой тренер с
огромным опытом, кто-то, кто мог бы помочь нам наконец исполнить
нашу лигочемпионскую мечту.
У нас не было пятикилометровых забегов для него на предсезонке.
Это были те же тренировки, которые у нас были с Гусом Хиддинком,
отчасти потому, что остался тот же тренер по фитнесу, так что
упражнения и тренировки были полностью адаптированы под футбол.

С отсутствием каких-либо интернациональных соревнований тем


летом, у меня была возможность съездить в отпуск, а затем вернуться
к работе благодаря очень хорошей и эффективной предсезонной
подготовке. Как и раньше, если у меня была хорошая предсезонка,
обычно это означало, что наступающий сезон будет удачным. Тем
летом, впервые за долгое время, я был свободен от боли, наконец-то
оправившись от коленной травмы, и это позволило мне подтолкнуть
себя к физическому пределу, который был в самом деле
освобождающим. Как результат всей тяжёлой работы, я был в
отличной форме к началу сезона, сразу же вернувшись к той, которая
была у меня в конце прошлого.

Несмотря на то, что мы приобрели Неманью Матича и Даниэля


Старриджа в летнее трансферное окно, команда была, по сути,
сформированной, потому что остался тот костяк игроков, которые
были в предыдущие три или четыре сезона. Командный дух был
удивительным, ощущалось здоровое соперничество за места, что
хорошо, и в общем, в раздевалке царило совершенно другое чувство,
не такое, как год назад. Игроков, к которым я был ближе всего, я
называл в шутку «мои африканские братья» - Саломон Калу, Майкл
Эссьен, Николя Анелька, Джон Оби Микел и, конечно, Флоран Малуда,
которого я знал очень давно, с тех пор как мы играли в Генгане. Я
поспособствовал трансферу Фло из «Лиона» в «Челси» к Жозе, потому
что я очень хотел, чтобы у него был опыт в клубе с таким невероятным
тренером. Я действительно хотел, чтобы Фло увидел методы,



применяемые Жозе, то, как он мотивировал своих игроков и прививал
им чувство преданности к себе и клубу.

Я был этим игрокам как старший брат на тот момент, поскольку я


был там дольше них, так что я чувствовал, что хорошо знал клуб. В то
же время, тем не менее, я всегда был другом для всех. Я был рад
сидеть рядом с каждым – я был близок с ДжейТи, Френком, Петром и
провел с ними фантастические моменты, я всегда стараюсь быть
мостом между разными группами, чтобы постараться помочь другим
людям чувствовать себя комфортно и расслаблено. Молодые игроки
часто просят у меня совет или информацию, иногда только мелочи, и я
стараюсь помогать, когда только могу. Даже игроки других клубов
звонили мне и просили советы, надеюсь, что я был им полезен. Это
важно, потому что я помню себя на их месте, не в своей тарелке и в
благоговейном страхе перед звёздами команды, а затем приятно
удивлённым, когда они оказывались нормальными и идущими
навстречу. Так что я стараюсь самому быть таким же по возможности.

Как команда, мы не общались много вне футбола. Мы так много были


в разъездах в течение сезона, что когда были дома, те из нас, кто
имели семьи, старались скорее провести драгоценные моменты вместе
с ними, чем встречаться с одноклубниками. Тем не менее, при хорошей
победе мы могли пойти праздновать небольшой компанией. Жозе
Моуринью всегда говорил, что если даже мы не выиграли, но знали что
оставили всё возможное на поле, мы всё равно могли бы временами
ужинать вместе, например, но не сходить с ума в ночном клубе. Мы
ходили в клубы для празднования чего-то вроде дня рождения или
крупной победы, но не как само собой разумеющееся. Мы были
профессионалами, так что старались не попадать в неприятности.
Отчасти благодаря СМИ, нам приходилось быть очень осторожными,
даже вне рабочего времени. Это то, что тебе приходится просто
принять как часть жизни спортсмена. Нет смысла жаловаться на это,
нужно просто смириться.

Так или иначе, у нас был замечательный старт, мы выиграли


Суперкубок Англии после серии пенальти с «МЮ», а потом шесть
первых игр в чемпионате. Было чувство, что мы снова на победной
колее, а я - на своей забивной волне. Я формировал отличное
партнёрство с Николя Анелька, и к Рождеству я забил 18 раз в 21 игре,
что для меня было неожиданным, учитывая мою ситуацию год назад.



Нашим самым большим разочарованием того сезона, как и моим
личным, было проиграть команде Жозе - миланскому «Интеру» на
стадии плей-офф в Лиге Чемпионов в марте. Для него было легко с
нами играть, так как он хорошо нас знал. Ясно также, что для него
было важно выиграть, чтобы воздать своему бывшему клубу. Для нас
это было по-другому. Хотя мы знали Жозе и его ассистентов, мы не
особенно знали его игроков, так что Жозе в роли их тренера не очень
помог нашей проницательности. Мы только знали, что он ни перед чем
не остановится, чтобы его команда взяла верх.

Владелец был также недоволен. Он позвал нас на собрание и сказал


по сути, что раз мы больше не в Лиге Чемпионов, очень важно, чтобы
мы взяли дубль, и никаких «но» или «если». Это не стало
неожиданностью, я думаю, но так мы это поняли.

Я забил решающий победный мяч в нашей гостевой победе со


счётом 2:1 над «МЮ» в начале апреля. Этот результат возвратил нас
на вершину таблицы и вернул контроль над оставшимися пятью
играми. Титул был очень плотной гонкой между нами с «МЮ»,
разрешённой только в последнем матче сезона, когда они выиграли
Стоук 4:0, а мы Уиган 8:0, что было нашей самой крупной победой в
лиге, так как мы финишировали в одном очке от наших
преследователей. Было странно, что хотя чемпионская гонка была
очень плотной, мы побили много победных рекордов: мы забили 103
гола в том году, что было самым большим показателем для нашего
клуба; мы первые в АПЛ забили 100 мячей; мы были первой в истории
английской командой, которая забила 7 и более мячей в одной игре с
четырёх разных позиций; наконец, мы финишировали с разницей в +71,
рекорд англйских клубов. Так что даже несмотря на то, что финал был
близок, мы точно выиграли впечатляюще и в атакующей манере. К
тому же победа была действительно сладкой, потому что мы смогли
помешать «МЮ» в четвёртый раз успешно получить титул!

Для меня финальная игра с «Уиганом» была особенной, поскольку я


смог забить хет-трик во втором тайме, что принесло мне Золотую бутсу
во второй раз с 29-ю голами, опередив Уэйна Руни с 26-ю. Это было
действительно приятным, особенно потому, что я забил много голов,
которые оказались важными. Среди них были два мяча дома
«Арсеналу», сделавшие мой счёт против лондонских соперников
таким: 12 голов в 12 играх – число, которое, должен признаться,
звучало приятно.



Очевидно, «Арсенал» был заинтересован в подписании меня, когда я
был в «Марселе», хотя они никогда не делали реального предложения,
и я не знал о нём на тот момент. Арсен Венгер говорит, что знал, что я
был хорошим игроком, даже когда я играл в «Лансе», но он никогда не
заходил дальше. Это жизнь: иногда она просто ведёт тебя по одной
дороге, а не по другой. Так или иначе, Золотая бутса показала моим
критикам, что им не стоит списывать меня со счетов. Какой поворот за
12 месяцев!

Через неделю после выигрыша АПЛ мы поехали на Уэмбли для


финала КА, намереваясь выиграть дубль впервые в истории клуба. К
сожалению для наших соперников («Порстмута»), они были в отличном
от нас положении. Их тренером был наш бывший менеджер Авраам
Грант, они были помещены под администрацию* ранее в этом сезоне, и
в результате, были повержены. Было ли нам их жаль? Да. Изменило ли
это наше к ним отношение когда мы вышли на игру? Совершенно нет.
Это было для нас прекрасной возможностью написать историю, так что
мы точно не собирались позволить чувствам встать на пути нашей
цели. В такого рода ситуациях ты можешь посочувствовать соперникам
после матча, особенно если у тебя есть друзья среди них, но в
остальном нужно оставаться 100%-ными профессионалами.

Счет 1:0 не даёт понятия о том, какого рода игра это была, особенно
учитывая, что до перерыва счет оставался 0:0. В первом тайме нам
удалось ударить в штангу 5 раз. На 54-й минуте, «Портсмуту» дали
пенальти, который Петр Чех отразил, в то время как нас им наградили
в конце второго тайма, хотя Френк Лэмпард промахнулся. К счастью,
это в конце концов было неважно, потому что после я забил наш
единственный гол – идеальный штрафной, ударив чисто и низко
издалека, мяч прошёл точно через стенку и вправо от Дэвида
Джеймса, который, даже полностью вытянувшийся в своё лево, не смог
приблизиться к нему.

Я снова был победителем матча, и забил во всех пяти кубковых


финалах (Кубках Англии и Карлинга) в которых играл с «Челси», и во
всех шести появлениях на Уэмбли – опять же, неплохие рекорды и
точно нечто, чтобы насладиться после. Я не знал об этих рекордах на
тот момент, потому что был заинтересован только в том, чтобы забить
на благо команде, но было определённо приятным услышать о них
после. Гол в финале был моим 37-ым в том сезоне во всех
соревнованиях, второй по значимости за всю историю клуба, и я был



действительно горд быть выбранным Игроком года болельщиками
«Челси». Это заняло долгое время, но точно стоило ожидания!

Я всегда буду помнить сезон 2009-10. Это был действительно


особенный год, когда я проявил себя как профессионал и личность.
Моё тело чувствовало себя хорошо, мой футбол был лёгким. Были
времена в моей карьере, когда несмотря на то, насколько сильно я
трудился, я не мог забить. В том сезоне было наоборот. Иногда я даже
не искал гола, но забивал постоянно. Это было так просто, как мощный
душ – ты едва нажимаешь на кнопку, никакого усилия не требуется, и
вода просто течёт!

К сожалению, это чувство не длилось вечно. Южная Африка


принимала Чемпионат Мира в 2010-м, и Кот-д’Ивуар
квалифицировался, к нашему удивлению, особенно когда
соревнование впервые должно было проходить на нашем континенте.
Как я расскажу в следующей главе, у нас были несколько
подготовительных товарищеских матчей в Швейцарии и в одной из игр,
всего за 10 дней до старта ЧМ, я серьёзно сломал правую руку. Мысль
о том, чтобы не играть в этом долгожданном турнире даже не
подлежала рассмотрению, так что я сразу лёг на операцию, и с моей
рукой в гипсе я вышел, чтобы сыграть так хорошо, как только смогу.

Сразу же после окончания нашего участия в турнире я взял


необходимый двухнедельный отпуск. Я был опустошён после моего
сезона, сопровождавшегося драмами на ЧМ. Этого отпуска было
недостаточно, так как у меня была новая операция сразу же, на этот
раз из-за грыжи, которая беспокоила меня с 2004. Это кажется
удивительным, но я играл с ней ещё с тех пор, и прошлая операция не
смогла полностью устранить проблему. Хотя сезон 2009/10 был моим
лучшим, мне приходилось пить противовоспалительные средства
каждый раз, когда я играл, что было нехорошим и недолгим решением
проблемы. На самом деле, грыжа приносила все больше и больше боли,
так что я решил лечь под нож во второй раз тем летом. В результате
ольшую часть предсезонки и, как это случалось в прошлом, плохая
предсезонка означала, что сезон не будет соответствовать моим
надеждам.

Я начал довольно хорошо, забив хет-трик в первой игре сезона


2010/11 против «Вест Бромвича», и мы выиграли наши первые пять игр
в чемпионате. Выглядело так, будто мы продолжим наше


превосходство прошлого сезона. Но очень скоро результативность
начала падать, в то время как в начале октября я стал чувствовать
сильную усталость, как будто бы работал вхолостую. Я продолжал
говорить команде тренеров, что устал и нуждаюсь в паре выходных,
возможно, те две операции отняли у меня больше, чем я осознавал.
Никто не слушал. По их мнению, я был в порядке, только
преувеличенно реагировал на свои ощущения.

Однажды я пошёл увидеться с Карло и настоял на отдыхе минимум в


четыре дня. «ОК, хорошо», согласился он неохотно. Я улетел в Абу-
Даби в поисках солнечного света и релаксации. Почти сразу же
приехав туда, тем не менее, я начал чувствовать себя действительно
плохо, так что я тут же отправился обратно. Несколько дней спустя я
должен был заниматься с тренером по фитнесу. Я вытащил себя на
площадку, но спустя пять минут я обливался холодным потом и
дрожал. «Я не могу бежать. Я ничего не могу делать, мне нужно
остановиться» - признал я. Они не поняли этого, думая, что я ленюсь. Я
настоял. «Слушайте, разве я буду вам врать? Я хочу поправиться, хочу
усердно работать и чувствовать себя лучше. Почему вы не верите
мне?» Они посмотрели на меня и начали думать, что возможно, я и не
полностью это выдумывал. Так что мне разрешили уехать домой и
получить настолько необходимый отдых. Но я все ещё был в основном
составе, так что я боролся, выходил на три игры в чемпионате и даже
на домашний матч в ЛЧ с московским «Спартаком». Это был ужасный
месяц. Я знал, что-то не в порядке, но никто, кажется, мне не верил. Я
был очевидно плох, играл в Лиге Чемпионов с высокой температурой,
но чувствовал, что у меня нет выбора, раз все сомневались в моих
словах.

Дома на следующий день, лёжа на своём диване, я не мог


пошевелиться, и никогда не был так болен. Мои зубы буквально
стучали, я бредил. Моя дочка, которой было десять на то время,
пришла со школы, взглянула на меня и спросила: «Папа, ты в
порядке?». И я помню, как сказал «Да, да, я в порядке!». Это
заставляет меня смеяться сейчас, потому что было, должно быть,
очевидно, что я как угодно, но не в порядке. В любом случае, я сдал
кровь на анализы, а на следующий же день пришел результат, что я
каким-то образом подцепил малярию. Даже сегодня я все ещё не
уверен, где подцепил её, потому что несмотря на то, что я был в Кот-
д’Ивуаре несколько недель назад, я слетал туда и обратно в течение
двух дней. Но было ясно, что я болел малярией примерно месяц, с тех
пор как впервые плохо себя почувствовал. Если честно, клуб сразу же
отправил мою кровь на анализы, но видимо в тот момент в ней было


недостаточно паразитарной деятельности, чтобы диагностировать
малярию. Нужно было, чтобы болезнь схватилась сильнее, чтобы тесты
показали, что именно со мной не так. Думаю, меня укусили, когда я
был уставшим, и моя иммунная система была, следовательно, более
хрупкой.
В любом случае, хотя мне сразу же дали лекарства, чтобы исцелить
болезнь, невозможность играть долгое время впоследствии очень
испортила мне сезон. В некоторые дни я чувствовал себя хорошо, в
другие менее, и мне было 32 года, люди неизбежно начинали думать:
«Он уже не тот, что был раньше, он уже постарел».

На этот период пришлось январское трансферное окно, и внезапно


Фернандо Торрес был подписан, частично потому что я был болен и
все ещё не вернулся к полной форме, частично потому что, как мне
сказали, начинают готовить преемника на то время, когда меня уже не
будет. «ОК, я ещё не выдохся, но без проблем!» - хотелось мне сказать.
Тем не менее, я понял точку зрения клуба. Они должны были
прогнозировать, а я обязан был принимать.

Фернандо Торрес, или Нандо, как я его называю, был подписан из


Ливерпуля за рекордную для Британии сумму в 50 миллионов фунтов,
и как только он прибыл, тренер совершенно поменял схему, чтобы
приспособить его. Раньше мы играли в 2 нападающих - схема, которую
предпочитаю я, и которая подходит команде лучше всего, по-моему. Но
я хотел, чтобы он вписался, так что я должен был поменять свою
манеру игры. Я отошёл глубже или отклонялся в стороны немного
больше, как ложная десятка, и он был самостоятельным форвардом.
Предыдущие два года я играл центрального нападающего и рядом с
Николя Анелька, и завершая удары. Сейчас мы адаптировались, чтобы
Нандо вписался в команду, и это не очень работало.

Не помогло, конечно, то, что он приехал с травмой. Он провёл долгое


время травмированным в «Ливерпуле». Он даже играл на ЧМ с
травмой. Так что когда он прибыл в «Челси», что было большим шагом,
он знал, что не полностью в форме. Также переходы в рамках лиги из
одного клуба в другой и попытки найти своё место в группе игроков,
которые долгое время вместе – это, наверняка, действительно было
для него сложным. Я был на его месте в меньшей степени, но знаю
точно, что значил большой трансфер в плане давления и ожиданий.



В «Ливерпуле» команда была построена вокруг него, как их главного
нападающего. Это не значит, что другие не могли забить – могли, но
они доставляли ему мяч, структурировали игру вокруг него с целью,
чтобы он забил. В «Челси» было не так. Я был в такой же ситуации в
«Марселе», забивал много голов, я был королём. Тогда я приехал в
«Челси», и вдруг вместо 32 голов я стал забивать половину этого
числа. Все ещё неплохо, но как нападающий я делал некоторые
корректировки, и думаю, что для Нандо это тоже было трудным. По
факту, чтобы забить первый гол, ему понадобилось три месяца.

В это время мы вылетели из Кубка Футбольной лиги, проиграв третий


тур «Ньюкаслу» в сентябре. Мы проиграли в КА в четвёртом туре
«Эвертону» в феврале, и защитить наш титул в чемпионате оказалось
непросто, с «МЮ», ставшими фаворитами в его возвращении.
Четвертьфинал в ЛЧ против наших главных соперников чемпионата
обещал быть мерянием силой между двумя командами.

«Когда мы собираемся выиграть Лигу Чемпионов»? помню я, как


Карло спросил меня за несколько дней до первого матча.
Что ж, расположи команду вокруг меня, и я выиграю ЛЧ», - ответил
я.
Это звучало немного высокомерно, но я был уверен: я знаю, что нам
нужно для победы. Он не ответил мне ничего особенного, только
пробурчал «да, но нет, но» и так далее. «ОК, без проблем» - ответил я.
Я приму любое его решение.

Я был выбран в первом матче в начале апреля. К сожалению, я не


сыграл хорошо, все закончилось со счётом 1:0 в пользу «МЮ», с
Уэйном Руни, открывшим счёт после 29 минут. В ответном матче я был
на скамейке – не то, что я планировал для своего 300-го матча за
«Челси»! Неудивительно, что я был очень разочарован, ещё и потому
что знал: я всё ещё могу выступать и приносить результат. Вместо
этого он выбрал Николя Анелька и Фернандо Торреса, что было
авантюрой, учитывая, что Фернандо ещё не забил за нас. Когда Хавьер
Эрнандес открыл счёт за соперников прямо перед перерывом, Карло
сразу же повернулся ко мне и сказал: «Ты должен выйти на поле». Я
был, конечно, расстроен нашим положением и ответил: «Но уже
поздно, и теперь ты посылаешь меня на поле!»



Я разминался во время перерыва и вышел сразу же на второй тайм,
когда Фернандо ушёл, я тотчас же включился, заставляя Ван дер Сара
сделать несколько важных сейвов. Затем, на 77-й минуте я получил
пас от Майкла Эссьена, побежал к воротам и послал мяч сильно и
низко через голкипера «Юнайтед». Я дал нам надежду – наконец-то! У
нас едва было время отпраздновать, потому что в течение нескольких
секунд, в первой их атаке после нашего гола, Пак Чи Сон забил, лишая
нас надежды на трофей, который мы ещё ни разу не брали, и который
владелец так надеялся привезти домой.
Было ясно, что время для тренера подошло к концу. К середине мая
«МЮ» стали чемпионами Англии еще раз, оставив нас позади на 9
очков. Сезон получился неправильным как никогда, некоторые игроки
начали жаловаться на тренера, на то, что их не выбирают. На самом
деле Карло Анчелотти очень хороший тренер, но больше в
направлении действительно хорошего менеджера, кого-то, кто
выбирает состав и тактическую схему. Возможно, он должен был
иметь рядом с собой кого-то для решения вопросов с игроками, когда
они недовольны, кто решал бы личные вопросы, давая ему
сфокусироваться только на футбольных элементах.

В некоторой степени, помощники тренера делают это, и правда в


том, что мы потеряли великолепного помощника тренера Рея Уилкинса
в ноябре. Работа помощника менеджера заключается в том, чтобы
быть рядом с тренером, но также и рядом с игроками, чтобы понимать
их чувства, знать, когда поговорить с ними и что сказать, если они
расстроены или разочарованы. Если игрока не выбрали, например,
первый человек который подойдёт к нему - помощник менеджера, а не
тренер. Ассистент может, конечно, сказать: «Иди поговори с
менеджером», но если он хорош и уверен в своей роли, он постарается
сначала объяснить, в чём проблема. Может быть, игроку нужно
поработать над аспектами в его игре, или тренер пробует другого
игрока. В любом случае, ассистент является посредником, и может,
Карло Анчелотти мог бы обойтись с меньшим количеством
«менеджерского» элемента для работы, не в последнюю очередь
потому, что он слишком хороший парень. Он хочет угодить всем, а это
невозможно.

Карло уволили по окончанию сезона. Два дня спустя он пришёл


повидаться со мной.
«Я был действительно рад поработать с тобой, Дидье, и мне жаль,
что мы не всегда соглашались в некоторых вещах. Я хочу, чтобы ты
знал - это не было личное».


«Не переживай, я знаю, - сказал я,- это футбол».
Два года назад он потрудился позвонить мне до начала сезона,
чтобы поздороваться. Сейчас он убедился, что прощается на хорошей
ноте. В обоих случаях ему необязательно было это делать. Но опять
же, как я сказал, это признак класса.
*Портсмут пережил тяжёлые финансовые проблемы, клуб был
близок к ликвидации. (прим. пер.)



ГЛАВА 13. АВБ И РДМ, 2011-2012
Перевод: Дмитрий Салов.
В июне нам представили нового тренера — Андре Виллаш-Боаша, или
АВБ, как британские СМИ вскоре его прозвали. Он был моим шестым
тренером с момента прихода в клуб семью годами ранее. В течение
четырёх лет после ухода Жозе Моуринью, в сентябре 2007 года, это
был уже пятый. Я много раз слышал ещё до конца сезона, что они
очень хотели подписать контракт с Андре, и я был действительно
счастлив, когда его назначение было подтверждено, потому что я
хорошо его знал и считал другом. Когда я находился в Марселе, он был
одним из помощников Жозе Моуринью в Порту и часто приходил
смотреть, как я играю, а затем оповещал Жозе о моих действиях на
поле. Он перешёл вместе с Жозе в Челси, а потом в Интер, но всё это
время мы контактировали посредством СМС, что меня вполне
устраивало. В качестве тренера Порту сезоном ранее он достиг
поразительных результатов: команда выиграла португальскую лигу с
разницей в 20 очков, а также Лигу Европы. Это сделало его самым
молодым тренером, который в 33 года выиграл европейский турнир.

Так он, конечно, перешёл в итоге в Челси, и я очень надеялся, что


Андре станет прекрасным тренером для нас. Я не волновался, что
теперь мой друг будет принимать решение: выпускать меня на поле
или нет. В моем представлении, если дружба настоящая, то следует
отделить личные отношения от профессиональных. Он должен быть в
состоянии говорить честно и прямо. Если он не заявил меня в
стартовом составе, то должен быть в состоянии сказать: "Хорошо, я не
тебя не заявил, потому что другой парень лучше, или потому, что я
хочу использовать другую тактическую систему», и даже если бы я
расстроился, я должен быть в состоянии признать, что это просто
профессиональное решение, всё предельно ясно. Для меня всё было
просто, поэтому я и не беспокоился.
Когда он приехал, то сразу назначил Роберто Ди Маттео в качестве
помощника, так что Роберто возвращался в клуб, в котором он играл в
качестве полузащитника в течение шести лет. Методы тренировок у
Андре были точно такими же, как и у Жозе, чему мы были очень рады.
Для тех, кто был в команде в то время, это было возвращением к тому,
что мы хорошо знали. Тем не менее, мы также узнали по слухам, что он
хотел избавиться от нескольких людей, которых считал слишком
возрастными игроками. Этими игроками были Фрэнк Лэмпард, Эшли
Коул и я. Это его право, потому что клубу нужно продолжать двигаться
вперед, но он не должен был держать этих игроков в клубе, стараясь
совершить свою революцию. Несмотря на то, что мы не собирались
жаловаться, наше недовольство ситуацией оказало влияние на
остальную часть команды.

Шел последний год моего контракта в клубе, в то время как с Андре


был подписан трёхлетний контракт, так что я думаю, он чувствовал
себя в более выгодном положении, чем я, он не обсуждал это после
прибытия. В первой игре против Стоук Сити я был на скамейке, а
Нандо — в стартовом составе. Я думал, что по крайней мере, получу
возможность сыграть во второй половине, учитывая, что всякий раз,
когда я играл против Стоука, я либо забивал, либо создавал голевые
ситуации. Так что я был разочарован, когда он выпустил меня в
пределах последних десяти минут, а игра закончилась со счетом 0:0.

Позже на этой неделе я пошёл поговорить с ним.


«Я хотел бы знать о своем положении в команде, Андре, и почему ты
выпускаешь меня всего на десять минут».
Он ответил, что увидев мою игру в межсезонье, подумал: «Ух ты, а
Дидье - всё ещё тот самый Дидье, абсолютно вне конкуренции, он по-
прежнему лучший». Но в течение предсезонки он всё же решил, что
Нандо был лучше во всём.

"Нет, я так не думаю", ответил я. «Если ты хочешь быть честным и


справедливым, лучшим в межсезонье был Нико [Анелька]. Не Нандо и
не я. Так что если Нико будет в стартовом составе, то для меня это не
проблема". Затем я попросил его быть честным и рассказать о моем
положении в команде. Он избегал чёткого ответа. Ну, это было в его
духе, я полагаю.

Андре решил устроить ротацию в команде. Я отыграл одну игру, Нандо


будет играть в следующей, потом Нико и так далее. Такой игрок, как я,
нуждается в регулярной практике, поэтому затея была не самой
лучшей для меня. Думаю, другие нападающие были того же мнения.
Если ты забьёшь, но всё равно знаешь, что не будешь играть в течение
ещё одного или двух матчей, трудно поддерживать высокий уровень
подготовки.

Кроме того, у нас была не самая сложная предсезонная подготовка,


это значит, что как и при Луисе Фелипе Сколари, мы начали сезон
очень хорошо, забивая голы, выигрывая матчи, поскольку мы ещё были
свежими. На этом этапе Андре был полон уверенности, задействовал
много молодёжи, в том числе Дэниэла Старриджа. Мы начали сбавлять
уже во втором и третьем месяцах сезона, теряя важные очки против
Манчестер Юнайтед, Арсенала и Ливерпуля (последние две игры были
дома). Был даже момент в октябре / ноябре, когда мы проиграли три
матча Премьер-лиги из четырёх, а также понесли три поражения
подряд, в том числе в матче Лиги чемпионов с Байером, и у себя дома с
Ливерпулем в 1/4 Кубка Лиги, всего через неделю после того, как
проиграли им дома в матче АПЛ. В декабре мы сыграли три раза


подряд 1:1 с Уиганом, Тоттенхэмом и Фулхэмом.

Возрастные игроки в команде не имели понятия о своем будущем, так


что было трудно что-нибудь сказать молодым членам команды с точки
зрения тактики или поддержания командного духа. Мы действительно
не могли сказать им: «Почему вы это делаете?» или «Попробуйте
сделать это», потому что мы редко общались с тренером и не знали,
чего он хотел от команды.

Поражение дома от Ливерпуля было символичным для стратегии того


времени. Андре был очень заинтересован в построении атаки начиная
с вратаря, который передал бы мяч центральному защитнику и так
далее. Я совсем не был доволен, поскольку это очень трудно сделать в
Премьер-лиге. Команды обычно прессингуют во всех зонах на поле. Я
был уверен, что лучше выбить мяч к центру поля, там уже скинуть на
другого игрока и продолжать, в противном случае был риск пропустить
гол. Я дал знать о своей позиции по этому вопросу, но Андре был
убеждён, что мы должны сделать так, как он придумал. Во время
командной беседы вечером перед игрой с Ливерпулем, он сказал, что
не согласен со мной, и что мы должны играть по-другому. ОК, ладно. Я
был в стартовом составе, а Нандо сидел на скамейке.

Игра дошла до счета 1:1, и я был заменён на восемьдесят четвёртой


минуте. На восемьдесят седьмой мы старались начать атаку от
защиты, но после потери мяча с нашей стороны Глен Джонсон
перехватил его, пробежал мимо нескольких защитников - гол!
Огромное разочарование для меня.

На следующий день тренер позвал всех взрослых игроков вместе —


меня, Джей Ти, Петра и Фрэнка. Он хотел знать, что происходит,
почему мы не побеждали, почему это, почему то. Он, казалось, просил
наших советов и хотел помощи. Как всегда, я начал говорить первым,
и, по крайней мере, попытался объяснить вещи с точки зрения
нападающего — он должен был перестать включать нас в ротацию;
было бы лучше, если бы он дал мне, скажем, три игры, чтобы я мог
показать, на что способен.

«Если после этого Вы останетесь не довольны мной, хорошо, до


свидания. Выберите кого-то ещё». Он, казалось, прислушался к тому,
что я говорю. Я также посоветовал ему на время забыть о своей
философии игры хотя бы до того момента, как мы опять наберёмся
уверенности в матчах. Опять же, он, казалось, вынес что-то важное из
моих комментариев.

На следующий день он созвал полное собрание команды. Мы все очень


хотели услышать, что скажет тренер.


«Мы должны придерживаться нашей философии, того, как мы играем.
Я считаю, это поможет нам выиграть Лигу чемпионов», — сказал он.
Он не мог быть более понятным. Казалось, как будто разговор с
Петром, Фрэнком, Джей Ти и мной никогда и не случался. Всё было как
обычно. Он хотел продолжать играть так, как нужно ему.

Андре спросил каждого игрока по очереди, что они думали о победе в


Лиге Чемпионов. Все они ответили, что верят в победу. Когда дело
дошло до меня, я сказал: «Мне очень жаль, тренер, но я не верю, что
мы можем выиграть». Я чувствовал, что знал Андре достаточно хорошо
как человека, учитывая то, как давно мы были знакомы; думал, что он
поймёт меня, и осознает, что я не боялся говорить свое мнение и быть
честным. Я действительно чувствовал себя достаточно комфортно с
ним, чтобы быть в состоянии сделать это. Но он явно был разочарован.
«Ах, Дидье, ты должен верить», — ответил он, и назвал мне, казалось,
все причины, почему.
«Мне очень жаль, Андре, но я не верю».
Атмосфера в команде не изменилась после этого разговора, но это
было, вероятно, такое же разочарование для него, каким это было и
для меня. В течение следующих нескольких дней после этого стало
довольно забавно, потому что несколько игроков начали дразнить
меня: «Поверь, Дидье, поверь!», — говорили они смеясь.

Затем, в начале декабря, Николя Анелька и наш бразильский


центральный защитник Алекс попросили, чтобы их включили в список
трансферов, на что последовала своеобразная реакция — отстранение
от тренировок с первой командой. Это совсем не хорошо сказалось на
нас. За восемь лет в команде я никогда не видел такого. Но взгляд
тренера на ситуацию был таков, что он останется в клубе надолго, а
эти игроки были готовы уйти; помимо прочего, владелец полностью
развязывал ему руки. Те, кто хотел работать с ним, могли остаться; те,
кто хотел покинуть клуб, могли тренироваться с резервной командой.

Это означало, что у нас осталось всего 2 взрослых нападающих:


Фернандо Торрес и я. Однако, поскольку было уже ясно, что я не
входил в планы нашего тренера, другие клубы начали делать запросы
по поводу меня. Вскоре после этого, когда я возвращался с
тренировки, посмотрел на телефон и увидел пропущенный вызов от
моего агента. Я перезвонил ему. Оказалось, я получил предложение от
китайского клуба, который ранее сделал предложение Николя
Анелька. Так что я пошёл, чтобы поговорить с тренером.
«Помнишь, что ты сказал об игроках, которые не были довольны
ситуацией в команде?»
«Да», — ответил он.
«Ну, я получил предложение».
Он понял, что если не будет осторожен со словами, то может лишиться


еще одного опытного нападающего в считанные дни. Он попросил меня
не говорить ничего и не принимать каких-либо решений.

Я уважал его слова и решил повременить с предложениями.


В начале января я должен был поехать в Африку на Кубок
Африканских Наций. В прошлом году турнир стал помехой для сезона.
Но не на этот раз. Я никогда не был так счастлив уехать из клуба.

К тому времени как я вернулся в конце февраля, после того как Кот-
д’Ивуар опять проиграл в финале в серии послематчевых пенальти, на
этот раз Замбии, я знал, что отношение тренера с игроками достигло
точки кипения. Он рассорился с некоторыми, в то время как другие
потеряли мотивацию. В Лиге чемпионов — в первом матче 1/16 с
Наполи — опытные игроки, такие как Фрэнк Лэмпард, Эшли Коул и
Майкл Эссьен, остались на скамейке, мы проиграли со счётом 3:1, и
Роман Абрамович впервые подверг сомнению выбор игроков для
состава.

Результаты не были хорошими и в Премьер-лиге. Мы больше не


являлись претендентами на титул, вылетев из четвёрки первых команд
в середине февраля. Поражение против Вест Бромвича 4 марта
ознаменовало конец карьеры в Челси для Андре. Мы отставали теперь
на четыре очка от Арсенала, который шёл на 4 месте; мы ни разу не
были в подобной ситуации в течение всех лет моего пребывания в
клубе. На следующий день, как ни странно, Андре был уволен.

Он действительно хотел преуспеть, и у него, очевидно, есть отличные


задатки хорошего тренера. Мне он очень нравится как человек, но, на
мой взгляд, ошибка Андре заключалась в уверенности, что всё будет
просто, нам лишь нужно следовать его тактике, и мы будем
выигрывать. Может быть, именно это он сделал в Порту. Но в футболе
всё работает иначе. Вы не можете добиться успеха в одиночку, это
невозможно. Игра состоит из футболистов, многие из которых имеют
большой опыт, так что вы должны быть в состоянии работать все
вместе. Вы должны быть в состоянии слушать их и общаться с ними. В
противном случае, если вы управляете такой командой, как Челси, вы
быстро вылетите.

Роберто Ди Маттео, помощник Андре, был назначен исполняющим


обязанности тренера, и сразу же команда вернулась в форму с
победами в Премьер-лиге, Кубке Англии и Лиге чемпионов. Результат
во втором матче был особенно важен, потому что нам удалось
превзойти поражение 3:1 от Наполи с фантастическим счётом 4:1 в
дополнительное время, в матче, в котором я забил первый гол, чтобы
направить нас на верный путь.

В Кубке Англии мы порой достигали удивительных результатов, в том


числе одержали победу со счётом 5:2 в финале над Лестер Сити и со
счётом 5:1 в полуфинале против Тоттенхэма на Уэмбли. В первой из
этих игр Фернандо Торрес забил пару голов (его первые с момента
прихода в клуб), что стало облегчением для всех, особенно для него
самого, и это был знак, что мы смогли вернуть уверенность и наш
командный дух.

Роберто Ди Маттео начал свою карьеру тренера несколько неуверенно.


Он не общался с нами много, но вся команда являлась на собрания, а
Джон Терри воодушевлял нас, говоря, что было важно взять на себя
ответственность за то, что мы делали на поле, что мы должны
держаться вместе и быть снова сильными, как единое целое, как одна
команда.

Я тоже обратился к собравшимся. «Я мог бы уйти в январе, но я все


ещё здесь. Зачем? Потому что я считаю, что у нас есть шанс выиграть
Лигу чемпионов. Может быть, я ошибаюсь, и мы не победим, но я
сделаю всё, чтобы выиграть её. Я был здесь на протяжении восьми
лет, и когда меня посадили на скамейку, я не стал жаловаться. Так что
если я вижу парня, который жалуется, поскольку он не играет, или что-
то происходит не так, как он хочет - он будет иметь проблемы со мной.
Если вы недовольны, потому что вы не играете, идите и поговорите с
тренером. Но между нами, игроками, мы хотим увидеть счастливых
фанатов, мы хотим наслаждаться своим футболом! Так давайте
попробуем выиграть Лигу чемпионов!»

Вот как мы начали перестраивать команду. Психологически это было


сложнее, чем что-либо ещё. Джон, Фрэнк, Эшли, Петр, я — ядро
опытных игроков — мы начали возвращать лидерство и
восстанавливать боевой дух команды. Вскоре Роберто понял, что
происходит, начал говорить с нами и общаться с командой намного
больше.

Он звонил мне, например, чтобы сказать: «Дидье, ты не можешь играть


каждый матч. Я собираюсь дать шанс Нандо» или «Можешь отдохнуть
в этот раз, но следующий матч очень важен. Ты должен быть готов к
этой игре». Тогда я мог лучше подготовиться. Я говорил Роберто: «Всё,
чегоо я хочу - чтобы Вы мне говорили как можно раньше: играю я или
нет. Если нет, то хорошо, но я не хочу прийти на встречу, посмотреть в
заявку, а затем обнаружить, что моё имя вне списка. Я просто не знаю,
что и делать. Мне не 17 лет, я не расстроюсь. Нет, не волнуйтесь.
Просто скажите: «Ты не в списке». Вам даже не нужно объяснять;
просто скажите, что я не в нём, возможно потому, что Вы хотите
попробовать что-то другое. Но это Ваше решение, конец истории».

Общение — это все, что я когда-либо просил у тренеров. Это так


невероятно просто; но удивительно то, как часто они меня не слушают.
Роберто Ди Маттео умный парень, хотя бы потому, что он прислушался
ко мне и другим опытным игрокам, а результаты на поле сказали сами
за себя.

Наша победа со счётом 5:1 в Кубке Англии в полуфинале против


Тоттенхэма в середине апреля была ярким примером этого. Я забил
один из лучших голов в моей карьере за Челси в той игре, первый гол
матча ещё до перерыва. Фрэнк Лэмпард сделал длинный пас из
глубины поля. Я контролировал мяч, повернулся, отбиваясь от Вильяма
Галласа, получил немного пространства перед ним и ударил левой
ногой прямо в верхнюю часть сетки. У Кудичини не получилось
вытащить мяч. Это был действительно важный гол и для меня, и для
команды. Он дал нам толчок, чтобы забивать и выигрывать дальше.

В финале против Ливерпуля спустя несколько недель, Рамирес открыл


счёт всего через одиннадцать минут после начала. Я очень, очень
хотел забить, но играл недостаточно хорошо. В перерыве я сказал себе
расслабиться, попытаться забыть о выигрыше, сосредоточиться на
помощи команде. Затем, через семь минут после начала второго тайма,
Фрэнк Лэмпард дал мне идеальный пас, и я ударил в угол с левой ноги;
это оказался победный гол в матче, завершившемся со счетом 2:1. Тем
не менее, опять-таки, мой гол стал решающим.

Это был мой 8 гол на Уэмбли за Челси, и я стал первым игроком, когда-
либо забивавшим в четырёх различных финалах Кубка Англии — я
действительно горжусь этим. Без Фрэнка это было бы невозможно. Он
принимал участие в таком большом количестве важных голов в моей
карьере в Челси! Что бы люди не думали, успех не приходит случайно.
После тренировок мы часто хотели бы остаться на поле еще в течение
пяти, десяти или даже двадцати минут, работая, пытаясь положить
мяч в сетку, развивая чутьё партнерства; каждый из нас инстинктивно
знал, где другой, или то, что он собирается делать дальше. Фрэнк
работал и работал, как и я, и мы подталкивали друг друга к тому,
чтобы постоянно совершенствоваться. Как и я, он должен был
работать очень усердно на протяжении всей своей карьеры, чтобы
достичь того уровня, так что у нас был схожий настрой, и мы
инстинктивно понимали друг друга. Наш успех не пришёл просто так,
мы оба знали, что таланта никогда не бывает достаточно; тяжёлая,
усердная работа может перевесить талант. Эта трудовая этика
является одной из многих причин, почему я так уважаю Фрэнка, и
почему я горжусь тем, что имел возможность играть с ним в Челси.

Когда я забил второй гол на Уэмбли, я почти не мог понять, что со мной


происходит, я был так счастлив. Празднование гола, как правило,
является инстинктивным, поэтому первой моей мыслью было
поблагодарить Бога за то, что он позволяет мне забить; я задавался
вопросом, почему я всегда забиваю такие важные мячи в финалах? Я
никогда не получу ответ, очевидно, но это не имеет значения. Это
было невероятное чувство. И для нас выигрыш трофея после такого
сезона было почти немыслимым, учитывая, где мы были в начале года.
Самая большая игра нашей карьеры - уже через две недели, и мы не
могли подготовиться лучшим образом, чем снова почувствовать вкус
победы, зная, что могли бы выиграть ещё раз.



ГЛАВА 14. ОДНА НОЧЬ В МЮНХЕНЕ
Перевод: Назар Черковский.
С чего же начать описание самой невероятной ночи в моей футбольной
жизни? Наверное, мне следует перевести стрелки часов назад на то
время, когда мы обыграли «Бенфику» в четвертьфинале Лиги
Чемпионов. Нам удалось добыть важную выездную победу со счётом
0:1 в первом матче, а финальный свисток на «Стэмфорд Бридж»
зафиксировал нашу победу со счётом 2:1. Как итог, мы прошли
ольшую часть тех двух матчей я провел на скамейке запасных, потому
я мог ощущать некоторое разочарование по этому поводу. Но вместо
этого я чувствовал радость от предвкушения игры в полуфинале Лиги
Чемпионов. Это был наш шестой полуфинал за последние девять лет.
Я никогда ничего не воспринимаю как должное, включая результат
того матча, потому я был очень счастлив. Тем не менее, когда после
матча я зашёл в раздевалку, обнаружил, что, конечно, многие
радовались по этому поводу, но никто по-настоящему не праздновал
этого события. И я начал кричать и прыгать от радости.
«Да, мы снова в полуфинале!», кричал я в то время, как все просто
вылупились на меня, наверняка они думали «Дидье, похоже, сошёл с
ума! Что с ним не так?»
«Когда вы играли в полуфинале Лиги Чемпионов последний раз?»,
спросил я нескольких молодых игроков.
«Эммм….»
«Да, вы не помните, потому что вы никогда там не играли. Поэтому
наслаждайтесь моментом! Празднуйте!»
Даже Роберто Ди Маттео сказал «Да, иногда очень сложно оставлять
игроков в запасе». Я повернулся к Робби и повторил вопрос.
«Друг мой, когда ты последний раз выходил в полуфинал Лиги
Чемпионов?»
«Никогда»
«Да, поэтому расслабься и наслаждайся этим! Наслаждайся
моментом!»

Я могу быть достаточно серьёзным парнем, если нужно; я очень тяжело


работаю, когда это требуется; но если у меня есть возможность, я
люблю развлекаться и наслаждаться сегодняшним днём – это был как
раз такой момент. До этого каждый вёл себя так, будто дойти до
полуфинала – это будничное событие. Но это не так. Для меня, к


примеру, это был сложный вызов. Вдобавок к этому, там мы должны
были встретиться с «Барселоной», это был наш шанс отомстить им за
тот скандальный полуфинал Лиги Чемпионов 2009 года.

Последний этап сезона (с февраля до мая) - всегда самый важный, это


именно тот период, в котором решается, выиграешь ли ты какой-
нибудь трофей или нет. На этот раз я сделал всё возможное, чтобы
быть полностью уверенным в том, что это наше время, наш момент. Я
крайне тщательно готовился к этой части сезона, как и вся команда.
Мы отлично подготовились в физическом плане, а также я постоянно
разговаривал с партнёрами по команде, чтобы уверить себя в том, что
они тоже понимают, насколько важным является этот период для
нашей команды.

Я помню, как однажды сказал Хуану Мате: «Пожалуйста, мне нужно,


чтобы ты помог мне выиграть Лигу Чемпионов». Он посмотрел на меня
таким ошарашенным взглядом, он явно удивился от услышанного. «Да,
потому что это ты; ты должен помочь мне. Хуан. Я здесь уже на
протяжении восьми лет, и я до сих пор не выиграл этот кубок.
Возможно, именно ты поможешь мне наконец-то его выиграть». Он
продолжить смотреть на меня своим удивлённым взглядом, и не мог
сказать ни слова в ответ. «И если мы выиграем Лигу Чемпионов, друг
мой, ты получишь от меня хорошее вознаграждение». После этих слов
я начал дико смеяться, Хуан был немного ошарашен происходящим. Я
сказал это не потому, что ему нужна была дополнительная мотивация
в играх, но думаю, он понял, что кроме шутки, я был крайне серьёзен в
своём желании победить. Я очень хотел поднять этот кубок над своей
головой, но он постоянно ускользал из наших рук.

Первый матч полуфинала состоялся на «Стэмфорд Бридж».


«Барселона» имела в своём составе лучших мировых исполнителей,
Лионель Месси плюс остальные невероятно талантливые игроки,
включая Алексиса Санчеза, Хави, Сеска Фабрегаса - только
небольшой список их гениальных исполнителей. В ночь перед игрой, у
нас было классическое собрание всей команды, во время которого мы
изучали соперника, каким образом они строили свои атаки, тысячей
передач, поэтому выиграть у них процент контроля мяча было
невозможно. Мы понимали, насколько сложный нам матч предстоит.
Затем, в конце собрания, Роберто Ди Маттео сделал то, что он всегда
делал -продемонстрировал нам список лучших бомбардиров команды
противника. В основном, этот лист всегда выглядел приблизительно
одинаково: условный Руни (22 гола); ван Перси (15 голов) и так далее.


Но когда мы посмотрели на список лучших бомбардиров «Барселоны»,
мягко сказать, удивились. На третьем месте был Хави (14 голов),
второе место между собой разделили Фабрегас и Санчез (по 15 голов),
но когда мы увидели первое место, у нас начался истерический смех.
Лионель Месси…. 63 гола, 14 из которых в Лиге Чемпионов. И это
только он один столько назабивал! 63 гола за сезон!!! Это просто
выходит за все рамки здравого смысла. Мы просто смотрели друг на
друга и не верили, что такое возможно. Тот список я даже взял с
собой, потому что такое количество голов за сезон… это
возмутительно.

Как только игра началась, Хуан Мата, который обычно очень часто
контролирует мяч, просто не мог до него дотронуться, я играл не
лучше. Когда я оказывался с мячом, то смотрел вперёд в поиске
момента для удара, но их ворота были так далеко, казалось, что до
моей цели ещё километр дистанции. Они очень активно нас
прессинговали, мы не могли с таким справляться. Единственным
нашим шансом на успех в том матче были контратаки, поэтому как
только наша команда получала мяч, мы пытались по максимуму
использовать скорость Рамиреса, а также гениальность передач
Фрэнка Лэмпарда. По крайней мере, так всё было в теории. Они
владели мячом больше 70% игрового времени, и постоянно создавали
опасные моменты, включая два попадания в каркас ворот и один
момент после удара Сеска, когда Коул вынес мяч с ленточки. С другой
стороны мы, которые имели всего один шанс, только один-
единственный шанс. Удивительно, но это случилось при контратаке,
именно так, как мы и планировали. Прямо перед перерывом Месси
отдал пас на Лэмпарда, который в свою очередь отдал идеальный пас
на ход Рамиресу; он принял мяч и на скорости старался убежать от
своего преследователя, после чего сделал пас на меня через всю
штрафную площадь, а мне удалось отправить этот мяч точно в сетку
ворот, ударом с левой ноги. Всё случилось слишком быстро,
«Барселона» не смогла сразу понять, что случилось. Я побежал к
угловому флажку, как я обычно это делаю, упал на колени и
«салютовал» фанатам. Если честно, я был слишком уставшим для того,
чтобы как-то активно праздновать этот забитый гол, потому сразу,
когда после этого прозвучал свисток на перерыв, все наши игроки
тяжёло вздохнули, ведь это был изнуряющий первый тайм, невероятно
сложный; нам приходилось тратить много сил на защиту своих ворот,
это было неописуемо сложно. Я нападающий, но в этой игре я играл
как полузащитник, потому что они очень давили на нас.



В раздевалке Хуан Мата непрерывно стонал, он жаловался мне на то,
что за весь первый тайм он почти не касался мяча. Как по мне, это
было наименьшей нашей проблемой на тот момент.
«Друг мой», медленно сказал я ему, «Сегодня не стоит переживать по
этому поводу. Не переживай, если тебе так и не удастся коснуться
мяча. Просто бегай! А потом, когда устанешь, скажи тренеру, он
заменит тебя. Это не проблема. Я тоже почти не касался мяча за
первый тайм, но я не жалуюсь. Главное – это результат. Окей?»
Мы поняли друг друга, мы не были лучшей командой, но мы выиграли
со счётом 1:0. Миссия выполнена.

Нашей следующей задачей было поехать на «Камп Ноу» и сыграть в не


менее мощный футбол против невероятно сильной «Барселоны».
Тактика оставалась такой же, но на этот раз мы пропустили гол на 35-
ой минуте, а это значило, что счёт по сумме двух матчей равный. Через
несколько минут мы получили удар огромной силы – Джон Терри
получил красную карточку за инцидент, в котором он ударил Алексиса
Санчеза.

Было очень легко сдаться, когда «Барселона» забила второй мяч, это
сделал Иньеста после прекрасной передачи от Лионеля Месси, но
сдаваться мы не собирались! В предыдущие годы, когда только мы не
играли против «Барселоны», непременно забивали голы. Наверное,
этот факт и придавал мне уверенности в том, что мы можем ещё
забить в тот вечер.

Перед свистком на перерыв Лэмпард отдал шикарнейший пас на


Рамиреса, который выбежал из ниоткуда и просто перебросил мяч
через Виктора Вальдеса, вратаря «Барселона» - это был гол. Жизненно
важный, он оставлял нас в игре и означал, что на данный момент мы в
финале, благодаря выездному голу. Это стало очень важным
психологическим фактором для нашей команды. В раздевалке я
сказал «Окей, мы остались вдесятером; теперь у нас есть 45 минут,
чтобы давать отбой их атакам». Это был именно тот момент, когда
игроки взяли на себя полную ответственность. Тренер сказал
Браниславу Ивановичу сыграть центрального защитника, но Жозе
Босингва возразил «Нет, нет, я сыграю центрального защитника»,
затем он продолжил рассказывать о том, кто и где должен играть на
поле. Мы все было вовлечены в принятие важных решений, все
обсуждали наше положение и высказывали свои мысли о том, как нам
следует играть во втором тайме. «Мне всё равно», помню, я тогда


сказал, «Я могу играть левого защитника, если это необходимо. Всё,
что угодно». Мы подбодрили друг друга, и во втором тайме мы
защищались так, будто от этого зависела наша жизнь.

К сожалению, в начале второго тайма я дал повод назначить пенальти


в наши ворота, сфолив против Сеска Фабрегаса. Лионель Месси
взялся за исполнение того пенальти. Конечно, это должно было
закрепить их уверенную победу, и они могли ставить точку уже тогда.
Но в тот вечер, возможно, Бог был на нашей стороне, или может быть,
тот факт, что Лионель Месси никогда не забивал в наши ворота,
повлиял на него самого. В любом случае, мяч после его удара попал в
перекладину. Когда такое происходит, ты начинаешь получать
уверенность, у тебя появляется чувство веры в итоговый результат.

Игра продолжилась, и мы играли с надеждой на то, что нам удастся


забить гол, но по факту, всё время мы только и работали над тем, что
мешали нашему сопернику сделать это. Когда наступила 80-я минута, я
почувствовал, что больше не могу бежать, и меня поменяли на
Фернандо Торреса. Время подходило к концу. И вскоре, Нандо сделал
с ними то, что они сделали с нами в 2009-ом на «Стэмфорд Бридж». Он
забил, и это был один из самых невероятных голов в истории «Челси».
Он получил длинную передачу с нашей половины поля, пробежал через
половину этого самого поля, никого рядом с ним не было, затем очень
спокойно обвёл Вальдеса и покатил мяч в сетку ворот. Мы были
неимоверно счастливы, фанаты сходили с ума, а игроки начали
прыгать на Фернандо Торреса, поздравляя его с этим голом. Вообще
квалифицироваться в финал, играя практически час в меньшинстве,
без капитана своей команды, без её талисмана, тем более, играя
против самой сильной команды в мире, практически невозможно. Я не
мог поверить, что нам всё-таки удалось это сделать.

А вот и мы, снова в финале, несмотря на все ожидания и прогнозы, на


то, что наши оппоненты контролировали мяч более 70% игрового
времени. Этот результат был неожиданным и невероятным.
Празднование победы длилось всю ночь.

Я уже рассказывал раньше о нашей победе в Кубке Англии против


«Ливерпуля», этот матч состоялся через две недели после игры против
«Барсы». Затем у нас было ещё две недели на подготовку к самому
финалу против «Баварии» в Мюнхене. Естественно, играть против
сильного соперника у них дома очень трудно, это дает твоему


оппоненту гандикап. Игра должна быть очень сложной. Странно, но я
не придавал этому факту особого значения, я не беспокоился по этому
поводу. Я играл против «Баварии» дважды, включая матч на их старом
стадионе, и я забил в обоих матчах. Несомненно, это очень сильная
команда, но у меня были хорошие предчувствия перед этим финалом.

В отличие от Москвы, когда мы прилетели в город за два дня к самому


матчу (слишком рано, как по мне), потому что те два дня длились для
меня как две недели в ожидании самого матча, на этот раз мы
прилетели утром, за день до игры. В тот день можно было
почувствовать некую напряжённость в команде, потому что игроки
вели себя не так, как обычно. Куда меньше разговоров; мы были
сфокусированы на том, какой матч нам предстоит сыграть.

На командном собрании, которое состоялось вечером перед игрой,


тренер показал нам видео. Мы ожидали обычный фильм, при помощи
которого менеджер попытается нам объяснить свои идеи и подготовит
нас к матчу. Но это было не так. На самом деле, это стало большим
сюрпризом для нас. В этом видео, наши жёны, девушки, дети
высказали нам свои тёплые слова поддержки, сказали насколько
сильно они любят нас, как они непрерывно думают о нас, и тому
подобное. Всё это было записано без нашего ведома приблизительно
за две недели до матча. Увидеть их на экране было действительно
важно и приятно, это дало нам эмоциональный толчок. Некоторые
игроки восприняли видео очень эмоционально; некоторые шутили по
этому поводу, наверное, пытаясь скрыть свои истинные чувства. Но не
было ни одного человека, которое это видео не зацепило. Очень
хорошая идея от Робби, это было нечто особенное.

Тактика, которую мы решили выбрать на финальный матч, была


идентичной с той, которую мы выбирали на матч с «Барселоной». Мы
знали, что они будут много времени контролировать мяч, будут очень
сильно прессинговать, чтобы усложнить нам контроль мяча на их
половине. В то же время, мы знали, что должны быть очень сильными в
наших защитных действиях, и как только у нас появится шанс
атаковать, мы сразу должны бежать вперед. Мы говорили себе, что мы
уже знаем, как обороняться против самых сильных соперников, даже
если мы останемся вдесятером, нам ничего не страшно. Также мы
были уверены, что нам удастся забить хотя бы один гол, потому что
уже делали это в прошлом, включая матчи против «Баварии». Как
результат, мы вошли в игру с очень позитивным настроем.



Стадион был на три четверти красным, благодаря тому, как
администрация «Баварского» стадиона решила распределить
количество билетов. Я как будто играл на выезде, разве что это была
самая большая и важная игра в моей жизни. По-другому это
чувствовали Паоло Феррейра и Жозе Босингва, которые выигрывали
Лигу Чемпионов с «Порту». Никто из нашего состава (кроме Феррейры
и Босингвы) никогда не выигрывал Лигу Чемпионов, а восемь из нас
играли в финале 2008-го года в Москве. Поэтому ставки были очень
высоки.

Поскольку Джон Терри был дисквалифицирован, Фрэнк Лэмпард надел


повязку капитана команды, и с самого начала матча мы начали
чувствовать чудовищное давление со стороны мюнхенцев. Вдобавок к
этому, они прессинговали очень сильно, отчего нам было сложно
начинать собственные атаки, мы продолжали пытаться что-то создать,
но не могли пройти сквозь них. Во втором тайме счет продолжал
оставаться 0:0 и мы понимали, что в основном в таких играх, тот, кто
забивает первый гол, и становиться победителем.

Мы пытались держать мяч немного выше на поле, чем в первом тайме,


но это было сложно, поскольку мы оставались под сильным давлением
соперника, также мы потеряли Джона Терри, но следует отметить, что
Давид Луиз и Гари Кэхилл справлялись со своей работой. Райан
Бертран играл на левом фланге и был очень молодым и неопытным в
то время, он боялся ошибиться в любой ситуации, поэтому играл
крайне просто. За день до игры, когда он увидел своё имя на листе со
стартовым составом, он просто присел там минут на 10 и смотрел на
лист. Потом я похлопал его по плечу, тем самым пробудив из того
транса, в который он впал, и поддержал его. «Давай, Райан, ты должен
есть что-то, чтобы оставаться сильным, потому что завтра тебе
придётся много бегать!»

А затем, на 83-ей минуте, они забили. Удар головой от Томаса


Мюллера после подачи Тони Крооса. Не самый лучший удар головой,
но простой и понятный. Для меня это было всё. Игра окончена. Когда
мы забивали своим соперникам на такой минуте, то это означало, что
для них всё окончено, поэтому я переживал, что так случится и
сегодня. Конец нашей мечты, опять.



Когда я поставил мяч на центр поля, чтобы разыграть его, я говорил
«Нет, нет, нет!», но Хуан Мата, 24-летний парень, был тем, кто дал мне
импульс.
«Нет, Дидье», сказал он, «Ты должен верить, ты должен верить!»

Вместо Саломона Калу вышел Фернандо Торрес. Три минуты до конца


основного времени и Фернандо заработал угловой. Хуан Мата взялся
его исполнять. Куча игроков была в штрафной площади. Я слышал, как
Давид Луиз сказал Бастиану Швайнштайгеру, «Просто смотри, мы
сейчас забьем гол».

Мяч летел прямо в гущу событий, я подбежал к одному из концов


вратарской площадки и пробил головой прямо возле ближней стойки,
сравняв счет. И, как учил меня дядя, что всегда нужно доводить всё до
совершенства: бег, прыжки, удары - всё. Мяч от моей головы отскочил
точно в сетку ворот сквозь Руки Мануэля Нойера.

Все последние месяцы, я просил Хуана Мату помочь мне выиграть Лигу
Чемпионов. А теперь он спас нас, он вернул нас в игру благодаря
своему великолепному угловому. Я побежал к угловому флажку и
проехался по газону на коленях, празднуя гол. Во время матча я много
минут разговаривал с Богом, умолял его «Если ты действительно
существуешь, то покажи мне, покажи мне как забить». Поэтому когда я
забил, то все, что я мог делать – это благодарить его, снова и снова,
преподнося свои пальцы к небу всё выше и выше. И я говорил «Почему,
почему, почему? Почему он показал мне как это сделать?», и я был
вознагражден. Это был невообразимый, неожиданный и необъяснимый
момент.

Экстра-таймы были крайне сложными для каждого из нас. Мы все


были истощенными, чрезвычайно уставшими. Я действительно уже не
мог бегать и начинал похрамывать. Я пытался продолжать
обороняться, но постепенно терял контроль над своим телом. В одном
из эпизодов в штрафной площади я сбил с ног Франка Рибери, пытаясь
отобрать у того мяч. Один момент неуклюжести – пенальти. Моя вера
угасала, «Боже мой! Что же я наделал? Почему такое постоянно
случается со мной? Почему? Я сделал это в Барселоне, а теперь
здесь». Я сказал себе, что если они забьют гол и благодаря ему
победят в этом матче, я больше никогда не вернусь в Лондон.



Затем, мы увидели, кто будет бить пенальти – Арьен Роббен. Бывший
игрок «Челси», мой хороший друг, а также хороший друг Фрэнка
Лэмпарда, да и просто отличный парень. Мы подошли к нему и начали
оказывать психологическое давление на него. «Арьен, ты игрок Челси,
ты не можешь так сделать! Не делай этого! Мы всё равно знаем, куда
ты ударишь», и тому подобное. Мы проникли внутрь его головы,
однозначно, ведь его удар был слабым – ну точно слабее, чем он
обычно пробивает – и Петр потащил пенальти. Петр, как и всегда,
проделал огромную работу в подготовке к этому матчу, проведя много
персональных тренировок с тренером вратарей. Они изучали, куда в
основном пробивает каждый игрок, в зависимости от позиции, из
которой он пробивает. Они изучали язык жестов, язык тела каждого из
игроков «Баварии». Его работа не прошла даром, и это было не только
в тот вечер, подобное происходило много-много раз.

Настало время убийственной серии пенальти. Мы приблизительно


знали, кто будет исполнять 11-метровые удары, но на поле всегда
присутствуют некие разговоры и обсуждения. В особенности эти
обсуждения проходили между игроками, которые должны были
пробивать свои пенальти в серии, рассуждения об их самочувствии, о
чувстве уверенности и тому подобном. Мы все собрались вокруг Робби
и помогли ему составить список из исполнителей, которые будут бить
пенальти. Я всегда пробиваю либо первым, либо последним.

«Фрэнк будет бить первым», сказал я. Но Хуан Мата возразил, именно


он хотел пробивать первым.
«Нет, нет, позволь Фрэнку пробить первый пенальти, затем ты можешь
пробить второй, третий, как сам пожелаешь…»
«Нет, нет, я хочу быть первым», настоял Мата.
«Ладно, первый удар пробьёшь ты».

Фрэнк Лэмпард опустился в списке на третью позицию. «Мы ставим


наших лучших исполнителей пенальти на первый, третий и пятый
удары», сказал я. «Поэтому если мы не забиваем второй пенальти, то у
нас есть прекрасный пенальтист на третий удар, а если мы не забьём
четвертый, то у нас остается хороший пенальтист на пятый удар». Это
очень хорошая стратегия, которая должна была сработать. Наконец-то
мы всё согласовали и команда собралась в линию в центре поля для
начала серии пенальти. Мне казалось, что весь стадион – это
бесконечное море расного цвета, наши фанаты делали всё возможное,


чтобы поддержать нас, они пели и кричали так громко, как могли.
Джон Терри спустился к полю, чтобы присоединиться ко всему
тренерскому штабу и запасным игрокам. Говорят, что смотреть на
серию пенальти со стороны намного сложнее, чем в ней участвовать,
поэтому я даже представить себе не могу, насколько сложно это было
для него – наблюдать за таким и понимать, что никак не можешь
повлиять на исход.

«Баварцы» пробивали первыми, их капитан, Филипп Лам, забил очень


сильным и хлёстким ударом. Чех угадал, но такой удар достать было
невозможно. Затем к мячу подошел Хуан Мата. Он неплохо пробил, но
удар был по центру, поэтому Мануэль Нойер спас свою команду. «О
нет, только не снова!», думал я. Их центральный форвард Марио Гомес
не ошибся, мощно пробив в левый от Петра Чеха угол. Давид Луиз взял
огромный разбег, который начинался даже за пределами штрафной
площади, и положил этот мяч точно в левый от голкипера верхний
угол. Затем к удару подошел их голкипер. Это необычно, но и не
является невиданным, поскольку в мире есть вратари, которые
постоянно исполняют пенальти в своей команде. Наверное, это была
психологическая уловка, чтобы показать Петру Чеху, что Мануэль
может обыграть его как руками, так и ногами. Его удар не был
идеальным, Чех даже угадал направление, но вытащить его не смог, к
сожалению. Фрэнк Лэмпард, наш третий по списку исполнитель
пенальти, и просто штатный пенальтист команды, забил невероятно
сильным ударом по центру, при этой Нойер упал в правый угол. 3:2,
«Бавария» впереди.

До этого момента они пробивали хорошо и безошибочно, никаких


сомнений. Но мы не сдавались. Мы морально поддерживали друг друга:
«Выбери угол, в который хочешь пробить, а затем просто сильно
пробей туда. Если ты промахнёшься, то промахнёшься, но по крайней
мере, ты сделал все, что мог». Мы настолько поддерживали друг друга
и чувствовали единство, насколько это было возможно.

С продолжением серии пенальти некоторые из нас, включая меня,


упали на колени и начали молиться, подняв глаза в небо в поиске силы
и вдохновения. Это был сюрреалистический момент, когда все
остальные будто пропадают, это чувство останется со мной до самой
смерти.



Пришло время для их четвёртого удара, Ивица Олич пробивал. Он
вышел во время экстра-таймов вместо Рибери, но не особо себя
проявил на поле. Я подозревал, что он не чувствовал себя полностью
уверенным, потому что его удар получился не очень сильным. Петр
прыгнул в левый от себя угол, и вытащил удар, тем самым дал нам
шанс сравнять счет. Мы в игре!

Следующим пробивал Эщли Коул. Он был одним из лучших


пенальтистов в нашей команде. Естественно, он выглядел почти
расслабленным, поэтому отправил мяч в левый от вратаря угол,
сравнял счет! 3:3. Теперь на «Баварию» оказывалось очень сильное
давление, а также на Бастиана Швайнштайгера, который пробивал 5-
ый пенальти мюнхенцев. Все, о чем я могу думать тогда, было « Если
он промахнётся, то все будет зависеть от меня! Если этот парень не
забьёт, то всё будет зависеть от меня!»

Он поставил мяч на точку, сделал несколько шагов назад, остановился


на половине своего разбега (возможно, изменив свое мнение по поводу
того, куда будет бить), и пробил… Мяч отрикошетил от левой от Петра
Чеха штанги. Он не попал! Через секунду после этого момента, все
начали прыгать от радости, будто сумасшедшие. Все, кроме меня. Я
понимал, что сейчас мы можем победить, но мне нужно было
оставаться спокойным. «Спокойно, спокойно», говорил я себе. «Просто
сохраняй спокойствие». Я слышал, как кто-то сказал, «Вперед, Дидье,
вперед!» На пути к одиннадцатиметровой точке, я посмотрел на
ворота. На первый взгляд они казались мне огромными. Я видел, как
Нойер прыгал, держался за перекладину, делал обычные вещи, чтобы
сбить соперника с толку. Он пытался проникнуть мне в голову, чтобы
показать, кто здесь босс. Я установил мяч на точку. Я поправил гетры.
И я смотрел вниз, вглядывался в мяч. Я не нервничал, даже наоборот.
Это звучит удивительно, но я был действительно уверен в себе. «Вау,
это уже что-то», помню, я тогда подумал.

Затем я решил, что поскольку Нойер отлично играл во время пенальти


и он изучил нас, то я изменю свой разбег из обычного длинного, к
очень короткому. Это должно помешать ему наперёд прочитать мои
действия. В один момент я даже подумал о том, чтобы ударить
особенным образом, сделать что-то сумасшедшее, что-то типа удара
Паненки, когда ты показываешь, что будешь пробивать сильно, но в
последний момент легонько подцепляешь мяч, и тот парашютом
отправляется по центру ворот. Это слишком рискованно – в такой
важный момент , наверное, мне нужно сделать что-то незабываемое.


Но я быстро пришёл в себя – скорее всего, на счастье! Я сказал себе
то, что говорил себе ещё с самого детства, «Тебе нравится быть в
такой ситуации. Если ты забьёшь, то побеждаешь». Правда, я люблю
это, и несмотря на свои промахи, я все же чаще забивал в таких
моментах, чем нет. Голкиперу намного сложнее вытащить пенальти,
чем игроку забить его, потому все шансы были на моей стороне. Я
чувствовал, будто это предначертано. Когда это твой момент - он твой,
и никто другой этого не сделает. Я чувствовал себя удивительно
спокойным, умиротворенным, что ли.

Я продолжал смотреть вниз, специально избегая своими глазами


створа ворот, а затем кинул взгляд на рефери, который в тот момент
просвистел. Я сделал свои два шага назад и за одну долю секунды я
заметил, что вратарь начинает падать в левый от себя угол, поэтому
ударил в правый. По факту, я даже не ударил, я положил мяч в сетку
ворот. Я забил победный пенальти.

«Боже мой! Боже мой! Боже мой!» десять, двадцать раз, я повторял
это из раза в раз, это единственные слова, которые были в моей
голове в те первые секунды после гола. Моим первым инстинктивным
движением была пробежка к Петру Чеху. Он был тем единственным,
кто на самом деле выиграл этот трофей для нас, он вытащил все эти
пенальти, особенно последний и я хотел поблагодарить его в первую
очередь. У меня было несколько мгновений для того, чтобы обнять его,
ведь позже мы были покрыты буквально всей командой, всем
составом, вообще всеми. Я чувствовал, как тело за телом
приземлялось на меня, как они били и душили меня. Как только
освободился из этого сугроба, я увидел Флорана Малуда. Я очень
крепко его обнял, ведь мы очень многое пережили с ним вместе,
начиная с тех дней, когда мы только познакомились в «Генгаме». Это
было очень приятным для меня - иметь возможность разделить
невообразимый момент успеха с ним. Затем я побежал к другой части
поля, где сидели невероятные фанаты «Челси», чтобы разделить
лучший день в моей футбольной жизни с ними, ведь они очень долго
ждали этого момента. Они заслуживали этого трофея и для меня было
честью быть одним из тех, кто помог выиграть этот кубок для них. У
меня были особенные чувства, было странно говорить про себя, «О,
Боже. Так вот оно какое чувство, когда выигрываешь этот кубок! Я
всегда представлял себе, что человек чувствует при этом, но теперь я
узнал наверняка!»



Я не хотел покидать поле. Джей Ти, Фрэнк, Петр и я сошлись вместе на
газоне, я поблагодарил их за то, что они сделали, также сказал, что
для меня было честью играть вместе с ними. Мы всё говорили и были
очень счастливы. Очень хотелось, чтобы этот момент не кончался. Мы
знали, насколько опустошёнными были игроки «Баварии». Многие из
них были в слезах. Они оставались на поле и были морально
травмированы. Некоторые наши игроки пытались утешить их, несмотря
на то, что никакие слова не могли им помочь в тот момент. Но я думаю,
важным было показать то, что я понимаю, насколько им тяжело – тем
более, я был в такой же ситуации 4 года назад.

Церемонию награждения, если честно, я смутно помню, а потом мы


вернулись в раздевалку, постоянно передавали кубок, поднимали его и
понемногу начинали осознавать, что теперь он наш. Мы продолжали
находится в раздевалке ещё часами, смакуя эти чувства, настоящие
чувства победы в Лиге Чемпионов. Было шампанское, танцы, песни,
несколько высказываний от тренера и каждого игрока. Владелец
говорил не очень много, но даже по его короткой речи можно было
понять, что он невероятно счастлив и благодарен всем нам.

В один момент я надел флаг Кот-д’Ивуара на себя, держа в руках


огромный и красивый трофей, стал на центр комнаты и начал говорить.
Вся комната погрузилась в тишину. Тренер, Владелец, игроки, все
затихли и ожидали, когда я начну говорить, «Почему? Почему ты
избегал нас на протяжении такого долгого периода времени?», начал я
перед тем, как продолжить разговор о «Барселоне» в 2009-м, о Москве
в 2008-м, и все неудачные попытки, которые у нас были до этого. И
наконец-то я держал этот трофей в своих руках. Некоторые из
игроков, слышавшие мою речь, позже сказали мне, что это всё
напоминало им какой-то религиозный обряд. Мне было важно
показать, сколько значит для меня победа, особенно учитывая наш
предыдущий ужасный опыт в этом турнире.

Команда не покидала раздевалку аж до полуночи, и приключения


продолжились в отеле и автобусе, там тоже царило сумасшествие. В
автобусе мы пели, сходили с ума. Я продолжал смотреть назад, на
красивый стадион, который мы покидали, теперь он полностью сиял
синим цветом. Я задумался над тем, насколько необычные повороты
может принимать жизнь.



Мой телефон, должен сказать, просто разрывался, когда мы приехали
в отель. Там ожидали наши семьи и друзья. Моя жена с детьми были
там, также я пригласил множество членов своей семьи, а ещё друзей,
особенных людей, включая Марка Вестерлоппа из «Ле Мана» и других
бывших тренеров. Это был также и их день. Я хотел, чтобы они
увидели своего парня, того мальчика, которого они вдохновляли и
поддерживали на протяжении всей его карьеры. Я хотел разделить
момент своей радости со всеми этими людьми. Моя жена сказала мне,
что не могла смотреть серию пенальти, потому что он слишком
переживала, а мой сын Исаак был в слезах после того, как Мюллер
забил гол. Это всё было нереально. Те последние 10 минут матча,
затем экстра-таймы, серия пенальти – всё было, как в кино. И как
большинство фильмов, этот тоже имел счастливый конец!

Вскоре дети устали и пошли спать, в то время, как взрослые


продолжили празднование на крыше отеля. Сначала мы бросили Робби
в бассейн, мы подумали, что он заслужил этого! Я не спал всю ночь. Я
смотрел на город с крыши отеля, он был как на ладони. Мы отправили
весь город спать, а сами устроили шумную вечеринку. Даже когда
город начал просыпаться, а солнце показалось из-за горизонта,
знаменуя начало нового дня, мы продолжали гудеть и праздновать. В
ту ночь мы почувствовали себя королями этого города. Я чувствовал
себя чрезвычайно приятно. Будьте уверенны, я наслаждался этим
моментом на все сто. Этот момент триумфа прошел очень быстро, но
он навеки останется в моей памяти.

В восемь утра мы сели в автобус и двинули в сторону аэропорта на наш


самолет. Как только мы взлетели, Давид Луиз отобрал микрофон у
стюардессы и начал громко петь. Никаких шансов на сон. В «Хитроу»
фаны приветствовали нас так, как мы того сами не ожидали.

Парад, который проходил по улицам Лондона, был ещё более


сумасшедшим и эмоциональным. Мы ехали на автобусе с Кубком
Англии и трофеем Лиги Чемпионов, тысячи фанатов высыпали на
улицу. Все праздновали, пели и наслаждались моментом победы. Для
меня этот миг был и горьким, и сладким одновременно, поскольку это
было моё последнее празднование. Я знал об этом, а все другие
подозревали, что я покину клуб. Потому этот парад был эмоционально
очень сложным для меня. Один из игроков взял микрофон, чтобы
спеть, «Мы хотим, чтобы ты остался! Мы хотим, чтобы ты остался!
ДИДЬЕ ДРОГБА! Мы хотим, чтобы ты остался!» От этого у меня стал
ком в горле, но я старался не показывать свои эмоции.

После парада мы приехали к нашей стартовой точке - к школьной


парковке, и в спортзале той школы мены окружила вся команда.
«Я очень рад, что мне удалось сделать это с вами», сказал я, «вы
сделали мне самый большой подарок, о котором я только мог
попросить: я хочу сказать вам всем, что я точно ухожу из клуба… И…»
Я не смог закончить свою речь из-за слёз, я заплакал. Я был очень
расстроен по этому поводу, но ещё раньше решил, что как только мы
выиграем Лигу Чемпионов, я покину клуб. Моё прощание было
действительно сложным моментом. У меня были прекрасные
взаимоотношения со всеми игроками в клубе, особенно с Саломоном
Калу, Жозе Босингвой, Флораном, Петром, Фрэнком и другими. Эта
связь была особенной и очень крепкой, потому мне было больно
прощаться с ними.

Когда я вернулся домой, моя жена была тоже очень расстроена, как и
дети. Потом мне позвонили – выходи, выходи, давай проведем этот
вечер вместе, давай праздновать. Так я и сделал. Большая компания
игроков со своими жёнами и девушками пошли праздновать победу.
Это помогло мне хоть немного поднять себе настроение.

Но то прощание - не могу описать словами, насколько оно было


сложным для меня. С самого раннего детства, как только где-то я
начал чувствовать себя хорошо, так сразу же должен был переезжать.
Такое случалось, когда я был ребенком, такое случалось в Ле Мане,
Генгаме, Марселе, и теперь здесь. Это всегда очень сложно. Но я
должен был принять это как должное.



ГЛАВА 15. ПРИКЛЮЧЕНИЯ В КИТАЕ И
ТУРЦИИ, 2012-2014
Перевод: Наташа Джога и Назар Черковский.
Когда мы, наконец, выиграли Лигу Чемпионов, мне было 34 года, срок
действия моего контракта истекал и я почувствовал, что наступило
время для новых приключений. В течение сезона мы пытались прийти
к согласию, чтобы найти лучший способ оставаться вместе, учитывая,
что это вполне обычная ситуация для многих топ-клубов. «Челси»
предлагал только годовые контракты игрокам старше 30 лет. А я хотел
иметь план на ближайшие пару лет, так как считал, что обладал
огромным опытом высочайшего уровня.

Я знал, что никогда не смогу перейти в другой клуб Англии. Я был


слишком обязан «Челси», я был «синим» насквозь, так что перспектива
играть за кого-либо еще в Англии была немыслима. Много клубов за
рубежом пытались подписать меня, но я принял свое решение только
после финала в Мюнхене, - и если бы мы проиграли, я бы остался в
«Челси», чтобы попытаться снова.

Также мне хотелось нового вызова. После восьми лет стабильности я


ощутил необходимость в переменах и неопределённости . Я продолжал
общаться с Николя Анелька, когда он переехал в Китай, чтобы играть в
«Шанхай Шеньхуа», и казалось, он наслаждался этим опытом. Они
связались со мной и в конце концов мы пришли к согласию по
окончанию сезона. 19 июня 2012 года я объявил, что подписал
контракт на два с половиной года и буду выступать с июля, посреди
сезона, который заканчивается в ноябре.

На предсезонных турне «Челси» в Гонконге и Малайзии прошлым


летом мы были поражены тем пылом и страстью к футболу. Фаны явно
любили наш клуб и это помогло мне принять решение. Безоговорочно,
условия, предложенные «Шанхай Шеньхуа» были очень хороши, но я
прежде всего хотел исследовать неизвестную для себя часть мира и
пожить в небольшом приключении.

Вскоре после подписания контракта я и моя семья были в пути. Войдя


в зал прилёта, мы поразились шуму и количеству людей. Это было за
пределами того, что я себе представлял Все выглядело так, как
обычно встречают рок-звезду. Люди кричали, плакали, толкались без
конца, их сдерживала только охрана. Снаружи всё было так же —
всеобщая истерия, безумие от болельщиков, которые распевали мое
имя и размахивали флагом «Шанхай Шеньхуа», пытаясь сделать моё
фото до того, как нас уведут в безопасное место, пока мы ждали



машину, которая отвезёт нас в отель.

Это был шикарный прием и обнадёживающий старт с новым клубом.


Первые несколько недель я оставался в замечательном отеле. Затем я
переехал в потрясающую квартиру с окон которой открывался
великолепный вид на реку Янцзы.

Буду откровенным, я очень мало знал о Китае или Шанхае до своего


переезда. Например, я не знал, что Шанхай является самым
населённым городом в мире, где проживает 24 миллиона человек, что
равносильно населению Кот-д'Ивуара - хорошая пища для
размышлений.

Моя семья осталась со мной на время школьных каникул. Скоро стало


очевидно, что они не могут оставаться со мной вечно. Они слишком
обжились в Англии. Дети любили школу и завели множество друзей, я
и моя жена понимали, что важно поддерживать эту стабильность.
Вспоминая свое детство, в котором стабильности не было вовсе, я не
хотел такой кочевой жизни для своих детей. Поэтому мы решили, что
они останутся в Англии, а я вернусь к ним в ноябре, когда сезон
закончится, и пробуду до февраля, пока не начнется новый. Это бы
дало мне почти 3 месяца рядом с ними. Также я хотел летать домой во
время коротких международных перерывов в сентябре, а они
приезжали бы ко мне во время школьных каникул.

По большому счёту это значило, что я бы видел их довольно часто, но


не отрицаю, что трудно оставаться на связи со своими детьми только в
скайпе. Это сложно из-за разницы в часовых поясах. Я должен был
вставать в 4 или 5 утра, чтобы поговорить с ними, в то время как в
Англии был только вечер. К счастью, наш аргентинский менеджер
Серхио Батиста испытывал подобные проблемы, потому что его семья
находилась в Аргентине, не говоря уже о других иностранных игроках,
так что очень часто он переносил тренировки на вечернее время. Это
значило, что мы могли проснуться рано утром, уделить время свое
семье и отправиться спать до обеда, если в этом была необходимость.

В своей первой игре я вышел на замену в выездном матче в Гуанчжоу.


Одна из вещей, к которой я должен был привыкнуть - очень долгий
промежуток между играми. С Гуанчжоу был как раз такой случай.
Старое имя города - Кантон, он находится не так далеко от Шанхая,
как некоторые другие города, где мы должны были преодолевать
тысячу миль! На машине это занимало около 16 часов, так что,
очевидно, мы пользовались самолетом и полет занимал всего 2,5 часа.
Это примерно как отправиться в Мадрид на игру Лиги.

Для меня было шоком узнавать города, о которых я до этого даже не




слышал, а их население достигало миллионов. В Гуанчжоу было 14
миллионов жителей. В Чанчунге, самом северном городе за 1250 миль,
было 7,5 миллионов жителей, не намного меньше, чем в Лондоне. Тем
не менее раньше я никогда о нем не слышал. Достаточно унизительно
было осознавать, насколько мало я знаю об этой стране, и в тоже
время, это было очень интересно.

Общение не вызывало никаких проблем, потому что всем иностранным


игрокам были предоставлены переводчики. Они сопровождали нас
везде и всегда находились в клубе, чтобы помочь. Некоторые из
китайских игроков немного владели английским, в том числе и наш
ольшая часть команды не говорила по-английски. Что мне в них
нравилось, они всегда были готовы учиться, не только языку, но и
футболу. Например, они могли смотреть на меня и Нико с выпученными
глазами во время наших действий или работы с командой. Многие
футболисты были очень молоды и я пошел туда ради того, чтобы
вселить в них немного уверенности. Они были очень заинтересованы и
трудолюбивы; я хотел, чтобы они гордились своими достижениями.

Моя первая игра в старте состоялась в августе в городе Хуанчжоу


Гринтаун (население всего 2,5 миллиона). Я всегда буду помнить эту
игру, благодаря этому я много узнал о китайском менталитете. Один из
наших китайских игроков совершил ошибку, которая привела к
пропущенному голу. Он потерял мяч, и соперник забил на контратаке.
Он был опустошён из-за этой ошибки. Спустя 5 минут я забил гол,
который сравнял счет. Так что я побежал прямо к нему, я не говорил на
китайском, а он едва понимал английский, я похлопал его по спине,
проговаривая: «Всё хорошо. Всё хорошо», давая ему понять, что все
было «ОК» и он мог расслабиться. Я забил ещё один гол и мы
одержали отличную победу со счётом 5:1.

На следующий день, несмотря на то, что был выходной, я отправился


на тренировочную базу, чтобы провести пару лечебных процедур и кого
я увидел на поле, работающим во всю? Защитника, чья ошибка
привела к голу вчера. Я видел, как он практикует движения, чтобы
усовершенствовать свою игру и больше не допускать таких ошибок. Я
подошел к нему в сопровождении переводчика.

«Мой друг, что случилось?»


Игрок отвечал находясь на расстоянии.
«Он сказал, что совершил ошибку», сообщил переводчик, «это была
его вина, он стыдится этого и вы спасли его».

Я был ошеломлён, он практически сказал, что я спас его честь.


«Нет, нет», заверил я его, «это то, для чего нужны партнеры в команде.


Ты совершаешь ошибку, а я пытаюсь ее исправить. Если я совершаю
ошибку, то надеюсь, что ты сделаешь тоже самое для меня - вот что
значит быть частью команды».

Это был очень эмоциональный момент, научивший меня понимать


мышление этого народа. Кроме того они испытывали огромное
уважение к другим, а также страсть к спорту. В любом случае, наш
маленький обмен опытом стал настоящим откровением.

С момента прибытия в Шанхай я встретил и завёл много друзей. Меня


приглашали в рестораны и каждый был очень добр ко мне. Я хотел в
полной мере ощутить их жизнь, познать еду и культуру, так что был
очень рад подобным выходам в свет. Люди были невероятно щедры,
одаривая меня подарками. Это было сумасшествие для меня. Я видел,
как много уважения в их культуре. Будучи другим цветом и повыше
ростом, я всегда приковывал много внимания к себе и не оставался
незамеченным.

Я познакомился с ивуарийцем, который на протяжении многих лет жил


в Шанхае и говорил на местном диалекте очень хорошо. Он помог мне
понять культуру и обычаи, объяснил, что я приобретал статус
равносильный божеству. Это смущало меня, потому что он сказал, что
это словно реинкарнация древнего бога. Это было нелепо, я бы
посмеялся, но это меня не тревожило. Мой ивуарийский друг рассказал
мне, что даже те, кого я считал своим другом, сейчас называли меня
по-китайски «Всемогущий». Он сказал мне, что на французском это
слово звучит «Le tout-puissant». Когда я встречался с ними, они со
своим китайским акцентом говорили: «Aaah Le tout-puissant how are
you? (О Всемогущий, как ты?). Я смеялся, потому что это было приятно,
не воспринимал все всерьез.

В течении первых месяцев в Шанхае мой футбольный опыт был


позитивным. Затем к концу сезона из-за финансового спора между
акционерами иностранным игрокам задерживались выплаты, ситуация
была ещё хуже для китайских футболистов, которые нуждались в
своей зарплате куда больше меня. Со временем деньги начали
поступать вовремя.

Наступил момент, когда выплаты задерживались на 2 недели. На


следующий день мы проводили игру. Я сказал менеджеру, что не
собираюсь играть за себя, но желал внести протест от имени тех, кто
нуждался в деньгах. Я хотел убедиться, что моим товарищам по
команде платили.

На следующий день я сыграл, но не потому что волновался насчет


зарплаты - я хотел удостовериться, что мои партнеры получили то,


чего заслуживали. Прежде чем мы собирались отправиться домой по
окончанию сезона, Николя Анелька и другие игроки предупредили
меня о том, что всё не выглядит так, будто нам собирались платить за
время нашего отпуска. Я отправился домой, как и предсказывали, нам
не платили в ноябре и декабре, несмотря на письма от меня и моего
агента.

Когда я прибыл в Лондон, то организовал ужин для всех бывших


игроков «Челси». До этого я в феврале в шутку сказал Хуану Мате:
«Помоги мне выиграть Лигу Чемпионов и получишь подарок».

Пока я находился в Китае, то рассуждал о наших достижениях и было


бы неплохо как-то отметить это всем вместе. Я большой поклонник
баскетбола, в США после победы в чемпионате игроки получают
кольца, так что мне пришла в голову идея сделать то же самое для
моих товарищей по команде. Когда я вернулся в декабре, организовал
ужин для всех ребят, с которыми я выиграл Лигу Чемпионов в мае.
Он проходил в отеле и я удивил их, даря каждому кольцо, которое
было специально сделано у ювелирного дизайнера. На каждом кольце
была дата финала и выгравированное имя игрока. У меня были часы
для всего персонала, на которых так же была выгравирована дата
финала ЛЧ. Я хотел провести этот ужин, чтобы показать всем,
насколько важной для меня была команда и что у нас есть нечто
особенное, чего мы достигли, и о чём нужно помнить.

В январе я отправился на Кубок Африканских Наций. К тому же, это


было время трансферного окна. Я понял, что если отправлюсь в Китай
в феврале, то потеряю любую возможность сменить клуб сейчас. Это
была реальная проблема, и не только финансовая. Так что я ушел из
клуба, как и Нико, и уже очень скоро получил несколько предложений.
Я бы мог оказаться в «Ювентусе», который хотел подписать меня
исключительно на правах аренды, потому что они беспокоились насчет
ФИФА, которое освободило меня от обязанностей перед «Шанхай
Шеньхуа». Вместе с тем, я получил предложение от турецкого
«Галатасарая».

Представители «Галатасарая» для переговоров со мной даже


приехали в Южную Африку. И я был заинтересован в переходе к ним
из-за того, что это был мой шанс вернуться в европейский футбол, в
Лигу Чемпионов и поиграть за топ-команду с другой страны. Поэтому в
конце того месяца я подписал контракт на полтора года и
присоединился к клубу по окончанию Кубка Африканских Наций.
«Шанхай» оспаривал эту сделку, но в итоге, ФИФА дала мне
разрешение, после чего я получил лицензию, всё было согласовано.

Я очень радовался переходу в «Галатасарай». Они были очень сильной


командой с невероятным тренером, Фатихом Теримом, в Турции его
называют «Императором». Для местных фанатов он был иконой,
лучшим в мире, ведь он единственный тренер, который выиграл
европейский трофей с турецкой командой. Также он бывший игрок
«Галатасарая», невероятной харизмы человек, это был его третий
приход в команду в качестве тренера, а после того, как он покинул
клуб в сентябре следующего сезона, Фатих возглавил национальную
сборную Турции. В то же время «Галатасарай» подписал Уэсли
Снэйдера из миланского «Интера», что было очередной причиной
оставаться довольным собственным пребыванием в Стамбуле. Также в
команде играл мой ивуарийский друг, Эммануэль Эбуэ. Вдобавок ко
всему этому - стадион, который был действительно огромным,
современным, с вместимостью более 50 тысяч людей. Один из лучших
в Европе стадионов.

Как и в Китае, мое прибытие в аэропорт было сумасшедшим. Тысячи


фанатов собрались там, чтобы встретить меня. Турки известны во всем
мире благодаря своей страсти к футболу, я имел честь убедиться в
этом на собственном опыте. Я почувствовал это, как только сделал
первый шаг после приземления в Стамбуле.

Языковой барьер не был настолько ощутимым, как в Китае. К слову,


большинство игроков команды были именно турками, так же как и
тренер. Но большинство из них хоть немного, но разговаривали по-
английски, это позволяло нам поддерживать связь и помогло мне легче
и быстрее адаптироваться к жизни в Турции.

Сначала я жил в отеле, это привычное дело для футболиста, который


только что сменил клуб, но в мае я переехал в красивый дом в
Европейской части Босфора, в 5-ти или 10-ти минутах от центра
города. Я выбрал этот дом из-за того, что там был бассейн, и я мог
наслаждаться красивым видом на улице, если погода позволяла это
делать. Также я хотел жить в таком доме, в который бы приезжали
мои дети и чувствовали себя комфортно и легко.

Мой дебют состоялся в середине февраля, я вышел на замену во


втором тайме. Мы играли против «Акшисара» со счётом 0:0, и
менеджер спросил меня, готов ли я выйти на поле, «Да, думаю, готов».


Поэтому я побежал разминаться и вышел на поле. Первая подача в
штрафную, удар головой, гол! Очень просто. Я забил, наверное, не с
первого своего касания к мяча, где-то с третьего. Но опять же, я забил
в своем дебютном матче – мне кажется, я почти всегда забиваю в
дебютных матчах, и мне хотелось продолжать эту тенденцию. Я
никогда не забуду реакцию фанатов – настоящее сумасшествие
творилось на трибунах. Я видел и слышал много разных бешеных
фанатов, правда, но эти фанаты просто по-настоящему сумасшедшие.

Когда я пришёл в клуб, то сам себе пообещал, что не пойду на ужин с


командой, пока не забью свой дебютный гол. Мне не пришлось долго
ждать! С того дня все - СМИ, игроки, фанаты - были на моей стороне,
все приветствовали меня, это было очень приятно. Фанаты повесили
баннеры в мою честь, а во время матчей распевали: «У нас есть
Дрогба, а у вас нет».

Ещё одним великолепным событием за время моего пребывания в


«Галатасарае» было то, что мы играли в Лиге Чемпионов. Нам удалось
победить «Шальке» в 1/8 финала Лиги Чемпионов, тем самым
квалифицировавшись в четвертьфинал. Это было лишь во второй раз в
истории клуба. В итоге мы должны были сыграть ни с кем другим как с
«Реалом», который тренировал никто другой, как Жозе Моуриньо.
Перед первым матчем в Мадриде я и Жозе обменялись текстовыми
сообщениями, которыми мы и так частенько обменивались. Ничего
интересного, просто пожелали друг другу удачи перед игрой. Но
сообщения Жозе всегда имеют нечто особенное, некий особенный
смысл. Это прослеживается в словах, которые он использует, ведь он
знал, что я хочу победить, но в то же время игра есть игра. Он всегда в
своих сообщениях добродушно дразнит, но это вызывает у меня
улыбку каждый раз, показывает, что мы не потеряли ту связь, которая
всегда была между нами в «Челси». Для меня было очень приятно
вновь встретиться с ним лицом к лицу.

Мы проиграли выездной матч со счётом 3:0. А в ответном матче в


начале апреля мы не теряли надежды пройти далее. По крайней мере,
я не терял её. К перерыву мы проигрывали со счётом 1:0 и Фатих
Терим хотел снять меня с игры, ведь таким образом я мог сохранить
свои силы для следующей игры на выходных. Он послал ко мне своего
ассистента, чтобы тот сообщил мне о его решении.



«Да ладно, ты не можешь сделать этого!», возразил я. «Мы всё ещё
можем победить в этом матче, мы всё ещё можем пройти дальше. Если
ты сделаешь эту замену, это покажет, что ты уже не веришь в
финальный результат. Но я верю!»

В итоге я остался на поле. Во втором тайме мы сравняли счет и забили


ещё один гол, тем самым вышли вперед, позже я забил третий гол. Нам
нужен был ещё один гол, чтобы сравняться по забитым, хотя у них уже
был выездной гол на тот момент. Я забил, но к сожалению, оказался в
офсайде. А на последних минутах Роналду убил игру, забив свой гол.
Мы вылетели из Лиги Чемпионов, но это была одна из лучших
домашних игр в соревновании за последние несколько лет, а ведь это
был матч против «Реала». Эта игра против «Реала», наверное, стала
лучшим моментом за первые 5 месяцев в турецком клубе.

Хотя все мне говорили, что лучшим моментом для меня станет
стамбульское дерби между «Галатасараем» и «Фенербахче», которое
произошло в середине мая. «Галатасарай» базируется на Европейской
части Стамбула, а «Фенербахче» - на азиатской. Два клуба являются
заклятыми врагами на протяжении многих лет. Очень часто
происходили массовые драки между фанатами этих команд. Мне
сказали, что чтобы стать настоящим игроком «Галатасарая», я должен
забить гол в ворота «Фенербахче», также меня заранее предупредили,
что это дерби будто относит тебя в другое измерение, в котором ты
еще никогда не был, подобного нет в Англии, даже на самых
принципиальных дерби, как например между «Эвертоном» и
«Ливерпулем» или «Арсеналом» и «Тоттенхэмом». Мне сказали: «Вот
увидишь, у Фенербахче сумасшедшие фанаты, бла бла бла, атмосфера
будет пропитана ненавистью и бешенством, бла бла бла».

После такого рассказа я был слегка разочарован, если честно. На тот


момент мы уже выиграли Лигу, что для нас было фантастическим
достижением, потому когда мы ехали туда (это был выездной матч),
атмосфера была слегка приглушённой. Но была вещь, которая
разочаровала меня ещё больше - расистские чанты со стороны
фанатов Фенербахче, эти песни были адресованы мне и моему бро
Эммануэлу Эбуэ. Думаю, это нисколько не красит этих людей и их
клуб.

После хороших предсезонных сборов в начале августа 2013-го мы


выиграли «Эмирейтс Кап» в Арсенале. На том турнире я улучшил свою


статистику игр против «Арсенала», забив им 2 гола в одном матче. Это
значило, что моя статистика против «канониров» теперь составляет 15
голов в 15 матчах. Думаю, это хорошая статистика. Затем в середине
августа мы должны были сыграть матч против «Фенербахче» за
Суперкубок Турции (победитель Лиги против победителей Кубка
Турции). На этот раз атмосфера была куда более благоприятной,
похожей на нормальную здравую принципиальную конкуренцию между
двумя клубами. После нулевой ничьи по окончанию основного времени
игры перешла в экстра-таймы. И, как часто случалось ранее, я забил
жизненно важный гол ставший единственным в том матче, и мы
победили. Было очень приятно победить в такой игре, да ещё и против
самых принципиальных соперников. Я выполнил свою миссию. Теперь
могу считать себя настоящим игроком «Галатасарая»! Конечно, из-за
этого я стал пользоваться у фанатов ещё большей популярностью и
любовью. Это было нечто необычное, я не видел такого раньше. Этот
клуб является настоящей религией фанатов, это сложно понять, но так
оно и есть.

Наш клуб был очень конкурентоспособным, от этого ставки были очень


высоки, и когда после нескольких недель мы обнаружили себя на
втором месте в Лиге после «Фенербахче», нашего тренера уволили. В
этой стране находиться на втором месте, отставая от первого места
всего на несколько очков – равносильно проигрышу в Лиге, поэтому
Фатиха уволили. Это безумие, поскольку сезон достаточно длинный,
было ещё много времени, но нет, он должен быть уволен. На место
Терима пришел Роберто Манчини, который прошлым летом был уволен
с поста главного тренера «Манчестер Сити».

Мы выиграли наши первые 12 домашних матчей с Роберто, в итоге


закончили сезон на втором месте, что стоило Манчини его места
работы. Но в то же время мы выиграли Кубок Турции и
квалифицировались в 1/8 Лиги Чемпионов, что стало великолепным
достижением, ведь мы были в одной группе с «Реалом» и
«Ювентусом».

«Реал», который теперь возглавлял Карло Анчелотти, легко обыграл


нас в обоих матчах, но в первой игре против «Ювентуса», в Турине, мы
сыграли с ними вничью со счётом 2:2, по-настоящему невероятно
важным результатом для нас. Второй матч против них должен был
пройти в начале декабря. За ночь до матча мы были в отеле в
Стамбуле, и я помню, как заметил, что падавший долгое время дождь
переходит в снег.

На следующий день после невероятно тяжелой работы, проделанной


работниками стадиона, мы начали матч, но он продолжался недолго.
Начал падать дождь с градом, который накрыл весь город. Буквально
через несколько минут всё было покрыто градом, мы перестали видеть
линии поля, игрокам было сложно бегать в таких условиях, да ещё и
большие градины падали просто в глаза. Я уже раньше видел большие
градины, размером с маленькую дыню даже, но я никогда не видел,
чтобы снег падал настолько густо и быстро. Через пять минут не было
видно ни травинки на поле. Матч был перенесен, потому что было
слишком опасно продолжать играть, и мы должны были ждать
следующего дня в надежде, что мы сможем продолжить матч. Если бы
матч закончился с таким счётом, на каком он вчера прервался (0:0), то
«Ювентус» вышел бы из группы вместе с «Реалом». Потому мы с
нетерпением ждали следующего дня в надежде, что сможем
продолжить матч и победить, чтобы выйти в следующий раунд.

Работники стадиона снова очень потрудились, чтобы убрать снег и


приготовить поле к игре. Это был очень холодный день, время обеда и
среда. Но даже в такое время стадион был заполнен, что в очередной
раз доказывает страсть турецких фанатов. К слову, снег продолжал
падать, но на этот раз лёгкий. Газон был в отвратительном состоянии
из-за погодных условий, но это невозможно было исправить. Поле
было настолько плохое, что игра была практически невозможной. Но у
нас не было выбора, и мы начали давить, давить и ещё раз давить. И
за пять минут до конца игры я сделал подачу на Уэсли Снэйдера, после
которой он забил гол. Несмотря на все прогнозы, мы добыли победу 1:0
и вышли в 1/8, обойдя «Ювентус».

Для нас это было великолепным достижением, и мы с нетерпением


ждали жеребьёвки, чтобы узнать нашего соперника по 1/8 Лиги
Чемпионов. Жребий выпал – мы сыграем с «Челси», который
возглавляет Жозе Моуриньо! Это подлило масла в огонь, поскольку
нашим тренером был Роберто Манчини, покинувший «Интер» в 2008-
ом. А Жозе принял этот клуб и добился с ним большого успеха перед
тем, как уйти в «Реал», а потом вернуться в «Челси». Поэтому у СМИ
было о чем писать перед матчем. До матча оставалось два месяца, но
единственное, о чём говорили СМИ – это я.

Первый матч проходил в Стамбуле. «Чесли» начал хорошо, Фернандо


Торрес забил на 9-ой минуте матча. Команда Жозе знала что делать.
Не только из-за того, что они заблокировали все зоны, они


ликвидировали меня. Я пытался найти вариант, чтобы прдложить себя,
но шансов не было, потому я опустился немного ниже и начал играть в
качестве полузащитника для того, чтобы создать больше пространства
своим партнерам. В итоге нам удалось сравнять счет во втором тайме,
но мы знали, что второй матч на «Стэмфорд Бридж» будет очень
сложным.

Возвращение в южно-западный Лондон было странным для меня. Оно


пришлось именно на то время, когда я был не в форме и не забивал. За
день до игры мы тренировались на «Стэмфорд Бридж» и вдруг бум,
бум, бум - всё сошлось в одно, и я начал действительно мощно
тренироваться, без ошибок. Все мои партнеры по команде отметили
«вау, Дидье, ты в ударе!». Они говорили это потому, что нас ждал
очень важный матч, но вместе с тем все мои инстинкты, ощущение
пространства, преданность, голевое чутье - всё это вернулось ко мне.
Даже с закрытыми глазами я знал, где нужно находиться, чтобы забить
гол, я знал куда бить, я знал, что нужно делать. Я знаю этот стадион
как свои пять пальцев. Это как вернуться домой после долгого
отъезда. Даже в темноте, ты помнишь где всё находится, где
включается прожектор, сколько ступенек на лестнице и какие двери
скрипят при открытии. Тогда я понял, насколько скучаю по этому
стадиону.

Неудивительно, что я провёл не самый удачный матч. Он был слишком


эмоциональным для меня, слишком интенсивным. Вернуться, услышать
фанатов, увидеть море синего цвета со всех сторон стадиона... Я не
смог отвергнуть свои чувства и играть так, будто эта команда ничего
не значит для меня. Вскоре мы пропустили гол, а забить на «Стэмфорд
Бридж» гостевой команде – очень сложная задача.

Победа «Челси» со счётом 2:0 не была удивительной, но мы всё равно


не очень разочаровались, поскольку не особо надеялись на проход в
четвертьфинал. Я знаю себя очень хорошо, но мне было очень сложно
играть против «Челси». Такие же чувства я испытывал, когда
несколькими годами ранее играл против «Марселя». Некоторые игроки
могут оставить все чувства в стороне, когда выходят на поле играть
против своих бывших команд. Я не могу так, особенно если это клуб, в
котором я провёл восемь замечательных лет.



ГЛАВА 16. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ЧЕЛСИ, 2014-
2015
Перевод: Наташа Джога и Назар Черковский.
Мой контракт с «Галатасараем» истекал в сезоне 2013/14, они хотели,
чтобы я остался, но я получил предложение от «Ювентуса». Их
менеджер, Антонио Конте, желал заполучить меня, и я всегда был
заинтересован в том, чтобы поиграть в итальянской Лиге, я колебался,
так как чувствовал себя счастлвиым в «Галатасарае» и не был уверен
в том, оставаться мне или уйти. В любом случае Конте покинул клуб в
2014 году. Это должно было быть "электрическим" нападением, когда я
авансом думал о игре в паре с Тевесом. Плюс «Ювентус» - клуб с
богатой историей и для меня было бы честью представлять «старую
синьору», как ласково называют команду.

В то время как Жозе находился вне «Челси», мы продолжали


контактировать и наша дружба не угасала. После того, как я ушел, он
все ещё был в «Реале», но сказал мне следующее: «Ты должен
вернуться в клуб на один день, это твоя команда и ты принадлежишь
ей». Он даже сказал: «Я не смогу вернуться без тебя, даже если
захочу, поэтому тебе стоит найти путь обратно». Летом 2013-го, когда
он вернулся в «Челси», то искал разные способы, чтобы подписать
меня, но «Галатасарай» ответил отказом, потому что я только
присоединился к ним в январе.

Когда я рассказал ему о возможном переходе в «Ювентус», он ответил:


«Нет, ты должен подождать». Великим событием стал тот факт, что
Роман Абрамович также ждал моего возвращения, так что в конце
июля «Челси» предложил мне контракт на один год. Жозе заявил, что
подписал меня руководствуясь не эмоциями, а потому что я всё ещё
был одним из лучших нападающих Европы. Мне действительно было
приятно это услышать. Это было довольно простое решение, потому
что «Челси» был моим домом и у меня были особенные отношения с
Жозе, я не мог отвергнуть его предложение. Вот так просто.

Когда я в первый раз вернулся на «Стэмфорд Бридж», то


почувствовал, будто вовсе никогда не уходил. Несмотря на наличие
новых лиц, это была все та же футболка, эмблема, стадион и, конечно,
фанаты. Джон Терри и Петр Чех все ещё находились в команде. Я был
очень благодарен Оскару, уступившему мне 11-й номер, который носил
после моего ухода. Это был щедрый жест. Ему не обязательно было
это делать, но это был отличный способ для меня вернуться в
«Челси».



Я был рад видеть в команде Эдена Азара. Ещё летом 2012-го я убедил
его подписать контракт с командой. Он колебался, потому что хотел
играть в Лиге Чемпионов, а мы завершили тот сезон на 6-м месте, и
такие клубы как «Реал» и «Манчестер Юнайтед» были заинтересованы
в нём. Но после того, как мы выиграли Лигу Чемпионов, я через
Жервиньо позвонил Азару и убедил его в том, что «Челси» станет для
него правильным шагом. После этого он сказал мне, что был поражен и
это окончательно убедило его перейти в «Челси».

Возвращение Жозе в качестве менеджера было странным. Он покинул


клуб в 2007 году и очень много всего произошло с тех пор, как я играл с
ним. Это было увлекательно, потому что он изменил свою манеру
общения с командой. В 2004 году, когда мы оба прибыли в клуб, Жозе
использовал более жёсткие слова. Теперь, мне казалось, он стал
намного мягче. Он приспособился к этому, когда обращался к команде.
Может, всему виной было то, что сейчас в команде находилось много
молодых игроков, в то время как в 2004-м мы все были немного
постарше и более крутые. Он не мог говорить с молодыми игроками
так, как он обращался к опытным, поэтому ему пришлось быть более
осторожным при выборе слов.

Зато абсолютно не изменилось его внимание к деталям. Команда как и


в 2004 году собиралась вместе для сбора информации о противнике,
анализируя его игру и смотря видео. Перед каждым матчем Жозе
давал нам огромную кучу файлов, которые мы должны были изучить.
Командные встречи за день до этого просто служили напоминанием
этой информации. Делая всю работу заранее, мы получали
инструменты, благодаря которым побеждали. Жозе все ещё
продолжал так работать. Кроме того, Жозе знал каждого игрока из
любой Лиги, не только английской. Поэтому когда мы выходили на
поле, то знали о сопернике все. В настоящее время почти все команды
обращают внимание на такие детали, но тогда, в 2004 году, такую
работу в основном проделывали только гранды, среди других клубов
это было редкостью.

Что действительно изменилось с тех пор, как я играл в «Челси» -


способ игры. В прошлом мы были больше сосредоточенны на
эффективности и прямоте. Мы использовали тот факт, что были
развиты физически и хорошо контратаковали. Мы были сильны в
обороне и контроле мяча и когда получали полуголевой шанс, то
использовали его. Сейчас же, наверное, из-за состава, который у нас
был, мы так же много пасовали, контролировали мяч, играя менее
непосредственно, и спокойно, по сравнению с тем, как играл состав в
первый приход Жозе. Тактика явно работала, потому что со старта
сезона мы доминировали в Лиге и оставались непобедимыми во всех
соревнованиях аж до декабря, где уступили «Ньюкаслу».

Разочаровывающе, потому что я вывихнул лодыжку в межсезонье, как


раз перед началом сезона и мне потребовалось какое-то время, чтобы
набрать форму. Так что до конца октября менеджер не мог
использовать меня, пока Диего Коста не получил травму. Я был так
счастлив играть и забил 3 гола в 3 матчах подряд. Первая игра была
дома в Лиге Чемпионов против «Марибора», где я реализовал
пенальти, способствуя фантастической победе со счетом 6:0, самой
крупной для команды в этом турнире.

Второй гол случился на выезде против «Манчестер Юнайтед». В


последний раз я забивал на «Олд Траффорд», когда мы выиграли
Лигу, так что для меня это стало огромным событием, когда на 53-й
минуте я прыгнул и забил головой с углового. Прекрасное чувство.
Наша крепкая оборона почти позволила нам увезти победу в Лондон,
пока «МЮ» не вернулся в игру благодаря голу Робина ван Перси в
добавленное время. Это было действительно разочаровывающим.
Хотя ничья позволила нам идти на втором месте после
«Саутгемптона».

В отличии от игры на «Олд Траффорд», мой третий гол был забит


через 2 дня, влажным ветреным вечером в Шрюсбери. Буду честным, я
впервые услышал об этом клубе, когда прошла жеребьевка 4-го раунда
Кубка Лиги. «Шрюсбери Таун» играл в Лиге 2, им пришлось добавить
дополнительные места на трибунах, чтобы можно было уместить всех
желающих. Это была сложная игра, отчасти потому что условия были
ужасны, а отчасти - противник был полон адреналина, играя против
«Челси». Им удалось сдерживать нас и до перерыва счет был 0:0, но на
48-й минуте я забил свой третий гол, после паса Мохамеда Салаха. На
77-й минуте они заставили нас проснуться, мы начали давить и давили
до тех пор, пока их молодой защитник не ошибся и не отправил мяч в
собственные ворота благодаря моему прессингу.

Эти 3 игры состоялись в шестидневном промежутке, и хотя такой темп


исчерпал силы молодых игроков, мне это помогло набрать форму. Мне
всегда нравилось играть чаще, чем один матч в неделю, потому что это
повышает мой уровень и позволяет войти в ритм. На протяжении всей
моей карьеры со мной работали 2 тренера по физической подготовке -
Стефан Рено и Матье Брудбек. Через 2 дня после игры я был
уничтожен, мои мышцы были очень напряжены, тренеры тяжело
работали со мной, я выполнял всякие упражнения и ходил на массаж, и
восстановился гораздо быстрее, нежели если бы их не было рядом.

В январе я был удостоен награды Ассоциации футбольных


журналистов за заслуги перед футболом. Премия вручается тем, кто
внес большой вклад в игру и во время своей речи я пошутил, что в 2004


году никогда бы не поверил, что пресса, которая критиковала меня так
много, спустя столько лет, проведёт ужин в мою честь, чтобы
наградить меня. Именно по этой причине эта награда столь важна для
меня. Я был тронут теми словами, которые сказал Петр Чех и Тьерри
Анри, которых я безмерно уважаю. Жозе Моуринью сказал также
несколько хороших слов обо мне в вечерней программе. Он сказал так
много всего, что смутило меня, потому что он был единственным, кому
я хотел отдать должное. Жозе один из тех, кто превращает хороших
игроков в чемпионов. Даже после его ухода из «Челси» в 2007 году, его
менталитет победителя остался вместе с нами. К тому же он заставил
меня поверить в себя и свои способности, даже после того, как я
вернулся в команду. Он заверил меня, что нет ничего страшного, если
я теряю мяч, потому что мне достаточно одного паса или удара, чтобы
забить гол. Несмотря на то, что команда была моложе в 2004 году, я
всегда думал: «Я собираюсь показать ему, на что способен». Жозе
всегда будил это чувство во мне, именно поэтому наши отношения
такие уникальные.

Первый день марта принес нам Кубок Лиги - первый трофей для Жозе
Моуринью после возвращения в «Челси». И первый для клуба с 2013
года, но у всех нас было ощущение, будто мы ждали этого кубка
гораздо дольше. Наша победа со счётом 2:0 над «Тоттенхэмом» -
может, и не самая лучшая, но, как однажды сказал Жозе, «в финалах
нужно не играть, а выигрывать». Я вышел в добавленное время и для
меня победа в этом турнире была особенной. Этот трофей был первым,
который я выиграл в профессиональном футболе в 2004 году. Когда я
покидал команду в 2012 году, то и поверить не мог, что выиграю с
клубом однажды что-то ещё. Поэтому после финального свистка я
очень долго праздновал и отправился к Джону Терри и Петру Чеху -
они единственные, кто были частью той команды 2004 года, а для
некоторых молодых игроков это был первый вкус победы за «Челси».

Мы чувствовали, что остаток сезона можем завершить положительно,


несмотря на ранний вылет из Кубка Англии от «Брэдфорд Сити». Матч,
в котором я играл и в котором мы глупым образом не смогли победить
ведя в счёте 2:0 с 38-й минуты. После матча, Жозе сказал, что мы
потеряли уважение к сопернику и то же самое он может сказать по
отношению к нам.

Когда после этого мы уступили «ПСЖ» в 1/8 Лиги Чемпионов, все в


команде были разочарованы, так как считали, что у нас был отличный
шанс пройти намного дальше. Большую часть времени нашему
сопернику пришлось играть в меньшинстве после удаления Златана
Ибрагимовича, который на 30 минуте грубо сыграл против Оскара. Я
вышел вместо Рамиреса на 90-й минуте, когда счёт был 1:1. Игра
перешла в экстра-таймы, и закончилась со счётом 2:2, нам не удалось


создать какой-то прорыв, и «ПСЖ» прошёл дальше благодаря правилу
выездного гола. Для нас эта ночь была полна драмы, напряжённости и
разочарования.

Зато дела в Премьер-Лиге шли как нельзя лучше. Очень хорошо. В


середине апреля, хотя мы никогда и не предполагали, что титул наш,
мы находились на вершине таблицы с начала сезона и важная победа
над «Манчестер Юнайтед» со счётом 1:0 дала нам 10 очков отрыва от
второго места, на котором расположился «Арсенал».

Нашим следующим соперником стала команда с «Эмирэйтс Стэдиум».


Если бы мы их одолели, то нам потребовалась всего одна победа,
чтобы обеспечить себе титул. Мы надеялись, что в игре против
«Лестер Сити» сумеем гарантировать себе чемпионство.

Мы очень хотели победить и показать всем в Англии, что мы лучшая


команда, так что результат 0:0 против «Арсенала» очень разочаровал.
Роман Абрамович посетил раздевалку и обнял всех игроков, чтобы
пробудить нас для оставшихся матчей, и это помогло нам иначе
посмотреть на результат.

Как бы там ни было, мы бы предпочли защиту титула. Мы отправились


в «Лестер» в понедельник, за два дня до нашей игры посреди недели.
Мы впервые отправлялись на матч так рано. Как правило, мы
выезжаем за день до игры, но учитывая, что эта была очень важная
неделя, менеджер посчитал, что для команды будет лучше провести
больше времени вместе.

«Лестер Сити» нуждался в очках, они боролись за выживание с ноября


и выиграли последние 4 игры, но были далеки от спасения, так что для
обеих команд многое стояло на кону. Такой матч трудно играть и при
обычной ситуации, а на данном этапе мы и подавно знали, что это
будет нелегко.

Наша подготовка была не более интенсивной, чем обычно. Люди могут


удивиться, прочитав эту информацию, ведь в подобной ситуации
давление лишь возрастает, но с Жозе у нас была свобода действий в
том, как мы собирались всей командой перед матчем. Даже на
тренировках нас не нагружали по полной.

Вечером в понедельник у нас был спокойный ужин, после него


некоторые смотрели телевизор или кино. Мы реально могли делать всё
что угодно в наше свободное время. Следующее утро, завтрак
необязателен. Так было всегда, и некоторые игроки предпочитают
подольше поспать и потом завтракают в ланч-тайм, где-то в 12:30 –


13:00. Повсюду мы ездили со своим шеф-поваром, который знает чего
мы все хотим, поэтому у нас не было стабильного устоявшегося меню,
которое приходилось бы есть из раза в раз. Опять-таки, многие люди
могут удивиться, ведь наша диета не была подвержена некому режиму,
но мы все взрослые, поэтому всегда следили за собой сами и выбирали
нужные блюда, которые бы не портили нашу физическую форму. Ведь
выбирать было из чего: курица, паста, рис, паэлья, а также крабы.

У нас была очень лёгкая тренировка во вторник утром, перед ланчем,


она заняла всего 30 минут, а потом мы гуляли, много смеялись и
делали всякие забавные вещи, поэтому мы были не сильно нагружены.
На тренировке, к примеру, мы играли в игру: 8 или 9 игроков создают
круг, два игрока в центре этого круга, и все игроки, что создавали круг,
должны были перепасовываться так, чтобы никто из игроков в центре
не коснулся к мячу. Если кто-то из этих двух это делает, то он меняет
того, кто последний делал передачу. Мы выполняли это упражнение в
великолепной атмосфере, а цель заключалась в том, чтобы твоё тело
постоянно находилось в движении.

После ланча у нас было свободное время. Перед ужином у нас было
командное собрание. Жозе показал нам игру «Лестера», их тактику,
пояснил, как он хочет, чтобы мы защищались, как защищается и
атакует наш противник. Они, по сути, изменили свой стиль игры за
месяц перед матчем с нами, и это принесло им плоды. Но Жозе
показал нам, как они играли ранее, вместе с тем и новую тактику их
игры. Что мне очень нравилось в этих собраниях с Жозе, так это то, что
они не были очень длительными, 10-15 минут, не более. Поскольку он и
его команда проделали огромную работу по сбору информации, а затем
просто извлекли самое главное. Стартовый состав был оглашен для
всей команды утром в день игры. Каждый из нас знал, что и как ему
делать, все знали за что они отвечают.

Я помню, как во время ужина в тот вечер Эден Азар взял мяч и хотел,
чтобы мы все взяли участие в игре, где нужно перепасовываться мячом
головой и забить того в ведро. «Да нет, у нас сейчас ужин, Эден!» - «Ну
ладно…» неохотно согласился он с нами. Как только ужин закончился,
мы начали готовиться к этой игре.

Все было так: шесть человек сидели за прямоугольным столом, по три


на каждой стороне. Возле одного конца стола он поставил ведро на
пол. Сидя друг напротив друга, мы должны были пасовать мяч головой,


мяч перескакивал от одного игрока к другому до тех пор, пока
последний игрок не забёт его в ведро. Так было в теории. Первая
попытка: Азар сел на место игрока, который должен был завершать
момент и закидывать мяч головой в ведро, но он промахнулся, мы
начали дико ржать и подкалывать его. Жозе тоже очень смеялся.
Потом Азар сменил место и сел напротив Хуана Куадрадо, и мы
попробовали ещё раз. Я был по центру, напротив Джей Ти, Джона Оби
Микела и Тибо Куртуа. Мы начали снова передавать мяч от одного
игрока к другому, пока Оби Микел не заколотил мяч прямо в ведро,
после этого началась дикая радость, сумасшедшее празднование.
Кстати, кто-то снял всё на камеру, и я закинул это в социальные сети.
Видео до сих пор вызывает у меня улыбку, когда я его смотрю.

Обычно перед сном я иду на массаж, это помогает мне заснуть лучше.
Следующим утром, в день игры, мы вышли на небольшую прогулку
перед ланчем, а после обеда некоторые из нас, включая меня, сыграли
в пинг-понг перед тем, как пойти в свои комнаты и расслабиться. У нас
всегда были свои комнаты - это лучше, чем делить комнаты с кем-то,
ведь именно когда ты один, можешь по-настоящему отдохнуть.

Наша поездка на стадион «Лестера» заняла немного больше, чем


предполагаемые 45 минут, потому когда мы добрались, то уже
опоздали, и наш распорядок разрушился. Нам надо было как можно
скорее выйти на разминку, всё делать в темпе. Это может объяснить,
почему первый тайм был таким сложным для нас, но следует отметить
и наших оппонентов - они играли отлично, прессинговали нас на всех
участках поля. Они были более сильной командой в первом тайме, и
вполне заслужили гол, который они забили перед перерывом.

Теперь, когда мы проигрывали со счётом 1:0, мы начали предполагать,


что наш план на победу в сегодняшнем матче может провалиться.
Последнее, что мы хотели - это отстрочить победу в Премьер-Лиге на
последний или предпоследний тур. Слова Моуриньо в перерыве того
матча были очень к месту. Он сказал, что некоторые из нас не играют
на том уровне, на котором они выступали весь сезон, мы должны
играть так, чтобы наш соперник понял, что он играет против чемпиона,
также он сказал, что защита сыграла ужасно. Некоторые из нас –
атакующие игроки – не возвращались в защиту, тем самым мы подвели
команду. Это была правда.



Такой призыв не может не заставить игрока выйти на поле и начать
играть даже выше своего уровня. Каждый почувствовал
ответственность за результат, мы вышли на второй тайм с другим
настроем. Со своей стороны могу сказать: я знал, что мне нужно
делать. Прошло лишь 3 минуты с начала второго тайма, как я забил
гол. Бранислав Иванович прошёл по флангу, отпасовал на меня и я
заколотил мяч в сетку ворот где-то с девяти ярдов. И снова я сделал
всё, что требовалось, забив такой нужный команде гол. Этот гол
изменил баланс в игре в нашу пользу. Каждый раз это великолепное
чувство приходит ко мне в такие моменты, оно мне никогда не надоест.

Это был мой первый гол за «Челси» с начала года – я не был основным
форвардом и не играл регулярно – потому этого момента я ждал очень
долго. В такой игре очень важную роль играет 3-й или 4-й гол; здесь
главное - психологический перевес, который даёт гол, когда ты
сравниваешь счёт. С того момента, мы начали доминировать. Я не
использовал несколько хороших моментов, но Джей Ти и Рамирес
сделали наш перевес уверенным, 3:1. Потому наша итоговая победа с
этим счётом была вполне справедливой.

На пути в Лондон в тот вечер атмосфера была шикарной, мы все были


счастливы, расслаблены и уверены. Это не было большим
празднованием, ведь до него ещё далеко, но тогда мы все
почувствовали, что титул теперь уж точно никуда от нас не уйдет.
Нашей следующей игрой был домашний матч против «Кристалл
Пэлэс», и мы понимали, что можем официально выиграть титул при
собственных фанатах в этом матче.

Я ни на секунду не сомневался, что мы выиграем этот матч против


«Пэлэс», несмотря на то, что они всегда были очень сложной
командой, против них тяжело играть. Думаю, настрой, с которым я
подходил к тому матчу, немного отличался от настроя тех игроков,
которые пытались выиграть Премьер-Лигу впервые в своей жизни. Для
меня на первом месте качество командного выступления, а не моего
персонального, а главное – это взять 3 очка. Но я знаю, что чувствуют
молодые игроки, ведь тоже когда-то был на их месте. Когда это
происходит впервые, ты думаешь, что победишь со счётом 8:0 и все
будет идеально, ты забьёшь много голов и будешь лучшим игроком на
поле, героем дня. Так случается очень редко. Позже я изменил свой
подход к этому. Я поставил на первое место важность победы самой
команды, я пытался прежде всего, помочь команде, а не себе. Я
перестал бояться не забить в этом матче, снял с себя лишнее


давление, поставив на первое место общекомандный успех. Честно,
это помогло мне выступать гораздо лучше, чем раньше. Если я отдам
все свои силы на благо команды, мои старания обязательно не пройдут
напрасно. Возможно, это только моё мнение и мой подход, но я
действительно так думаю.

Обычно форвард не должен обороняться. Нападающим не нужно часто


возвращаться назад, они остаются впереди для того, чтобы забивать
голы, а также иногда делать голевые передачи. Я нападающий, но в то
же время, я командный игрок. Если команда проигрывает 3:0, затем
нападающий забивает гол престижа, а счёт становится 3:1, он
счастлив. Он думает, что сделал свою работу, а в том, что команда
проиграла, виноваты его партнёры. Как по мне, когда я даю ассист и
мы побеждаем со счётом 1:0, я по-настоящему счастлив. Это приносит
мне намного больше удовольствия, чем если бы я забил гол, но мы
проиграли со счётом 2:1, потому что в таком случае я даже не считаю
свой гол голом. Я люблю забивать важные голы, как например тот,
который сравнял счёт в матче с «Лестером».

Я видел много разных форвардов, которые не разделяют такое


мнение, и играют ради своей собственной славы. Для них это важнее,
чем успех команды. Попадались и молодые игроки, которые были
такого же мнения и играли в «Челси», и когда они переходили в другие
команды, то перед их уходом я всегда пытался провести с ними
небольшую беседу. «Знаешь, лучший способ что-то получить - для
начала что-то отдать. Если ты хочешь, чтобы полузащитник зачастую
ассистировал тебе, то иногда тебе придется сказать себе «это для
тебя», и дать ему возможность забить гол». Если ты не создаёшь
приятную атмосферу в команде, ничего хорошего в итоге не получится.

Точно так же и с жизнью вне футбола. Для меня эта жизненная


философия применима как в футболе, так и в обычной жизни. Футбол
– это отражение того, как ты ведёшь себя в социуме, он показывает,
каким человеком ты являешься. Невозможно вести себя на
футбольном поле и в жизни абсолютно по-разному. Футбол
характеризирует тебя – ты бегаешь за мячом, пасуешь кому-то и тому
подобное – так же и в жизни. Там ты тоже делаешь какие-то действия,
которые можно перенести на футбольное поле. Никто не идеален, я -
так уж точно, но я всегда пытаюсь понять свои ошибки и всё время
самосовершенствоваться. Я пытаюсь быть настолько классным,
насколько это возможно.



Настало утро перед игрой с «Кристалл Пэлэс». Распорядок был таким,
как обычно. Прошлым вечером мы остались в отеле «Челси Харбор»,
который находится в пяти минутах ходьбы от «Стэмфорд Бридж».
Ранее в тот день, когда нам уже дали детальную информацию по
поводу нашего оппонента, у нас было командное собрание на
тренировочной базе, на которой нам показали 10-минутное видео о
наших соперниках сегодня. После этого мы вернулись в отель, а это
значило, что до этого момента мы уже выполнили главные задания
перед матчем, поэтому мы могли расслабиться. Следующим утром
состоялось быстрое собрание команды на тренировочной базе, мы
попрактиковали угловые, а также игру в обороне, кто с кем будет
играть и всё. На этом всё.

«Кристалл Пэлэс» имел несколько очень хороших футболистов, но мы


пытались убеждать себя, что это будет просто очередная игра в
Премьер-Лиге, в которой нам нужно получить три очка. Мы старались
не забивать себе головы мыслями, что «вот, сейчас берем три очка и
титул наш!». Мы были немного уставшими после такого долгого и
изнурительного сезона, и были немного удивлены тем, как наш
соперник начал игру. Им было нечего терять в связи с их позицией в
турнирной таблице, поэтому я начал побаиваться, что это будет
намного сложнее, чем нам казалось сначала.

Мы были награждены пенальти прямо перед свистком на перерыв,


если честно, этот пенальти пришел очень вовремя. Я увидел, что Эден
Азар взялся пробить этот пенальти и начал беспокоиться, потому что
он не тренировался два дня после того, как получил небольшое
повреждение в игре против «Лестера», и ещё до матча сказал мне, что
чувствует себя не очень хорошо. Поэтому я начал немного волноваться,
что он промахнется. Он пробил по центру низом – так часто пробивают
игроки, не уверенные, в какой угол лучше послать мяч – и голкипер
спас свою команду. В тот момент у меня на секунду остановилось
сердце, я подумал «о, нет, он не забил», затем, на счастье, мяч отлетел
от их вратаря обратно к Эдену, который добил этот мяч в сетку ворот.

Обычно Азар очень надёжный пенальтист. Он всегда остаётся


хладнокровным, и очень редко не забивает, поэтому для него такая
ситуация была не привычной. Ещё в начале сезона мы решили, кто
будет нашим первым, вторым и третьим пенальтистом. Эден возглавил
этот список. Когда я пробиваю пенальти, то я всегда чувствую на себе
процентов пять давления, с которым нужно справляться, потому что



это часть моей работы. Возможно, Эден тоже чувствует давление, но
он не показывает этого.

Когда я пробиваю пенальти, то решение по поводу того, в какой угол я


буду пробивать, приходит ко мне в последнюю секунду перед ударом.
И чаще всего, если я не забивал, то из-за того, что менял свое решение
в последний момент или вратарь читал язык моего тела и понимал,
куда я пробью. Ведь вратари всегда просматривают видео с
потенциальными пенальтистами команды соперника, таким образом,
они учатся читать язык тела, оттого и знают, как реагировать на
каждое телодвижение бьющего. Например, игрок поднимает левую
руку вверх, или одно плечо игрока двинулось к воротам на долю
секунды ближе, чем другое. Исполняющие удар должны быть на шаг
впереди вратарей, но это не всегда получается. И возможный твой
промах при одном пенальти не должно иметь никакого влияния на тебя
во время исполнения следующего.

По факту, я стараюсь сделать 3 вещи во время пенальти:


сфокусироваться на моих телодвижениях, убедится, что я остаюсь
сильным при ударе, смотреть на мяч. И в то же время в голове нужно
иметь примерную проекцию ворот, по которым ты пробиваешь, и
приблизительно понимать где находится вратарь. О такой тактике мне
рассказали ещё когда я играл в «Генгаме», когда мне было 23- 24 года.
До того я выполнял пенальти исключительно на инстинктах. Однако я
могу с уверенностью сказать, что пенальти – это удары, которые
игроки могут и должны практиковать постоянно. Их можно улучшить.

Возможно, наша игра, когда мы перепасовывались головами и забили


мяч в ведро, помогла Эдену! В любом случае, он почувствовал
облегчение после своего гола. Он пробежал по полю и сделал
красноречивый жест, показав, что этот гол для него, как гора с плеч.
Но облегчение почувствовал не только он, но и все мы.

Главной задачей второго тайма стало сохранение нами спокойствия.


Мы старались не пропустить больше, чем увеличить наше лидерство в
этой игре. Мы знали, что «Кристалл Пэлэс» может доставить проблемы
и забить, поэтому мы очень нервничали во время всего второго тайма.

Когда прозвучал финальный свисток, мы погрузились в дикое


празднование. Это был наш первый титул Премьер-Лиги с 2010 года.


Джей Ти был на коленях, потому что для него, и для других игроков,
которые были здесь в 2010-м, пять лет без титула – это долгий срок.
Даже мистер Абрамович, который зачастую достаточно сдержан в
своих эмоциях, прыгал от радости.

Для меня это также стало большим успехом! Когда я вернулся сюда,
сказал, что я здесь, чтобы выиграть Лигу - в итоге так и получилось.
Это великолепное чувство. Забавно, но в этом сезоне, я выиграл точно
такие же трофеи, как во время своего первого прихода, в 2004-05
годах. В этом году мы выиграли Премьер-Лигу удивительным способом.
Мы лидировали в турнирной таблице с первого дня и провели
рекордные 274 дня возглавляя таблицу. Никакому другому клубу не
удавалось подобное. У нас была фантастическая команда, включая
опытных игроков (Джей Ти, Петр и Я), добавивших команде нужную
уверенность и опыт. А также молодые и новые игроки (Сеск Фабрегас,
Эден Азар, Диего Коста), являющиеся очень талантливыми
исполнителями.

Эден принял лучшее решение в своей жизни, когда перешёл в «Челси».


Теперь у него есть менталитет победителя, потому что в «Челси» у
всех есть подобный менталитет. Когда у тебя появляется некая
привычка побеждать, и команда выглядит уверенно, ты начинаешь
понимать, как сохранять тот же настрой и продолжать в том же духе. Я
научился выигрывать трофеи после того, как пришел в «Челси» и
понял, что нужно делать, чтобы побеждать, как нужно справляться со
многими сложностями по ходу сезона. По ходу этого сезона я делал
всё, чтобы поддерживать позитивную атмосферу в команде, пытался
повлиять на игроков в раздевалке. Я много знал о том, как забивать
важные голы, приносящие тебе жизненно важные очки, благодаря
которым ты выиграешь титул. Где бы я не играл, я всегда пытался
передать этот опыт другим игрокам. Эден уже понял это, я думаю, это
сделает его невероятно важным игроком для «Челси».

Диего, конечно, уже был великолепным игроком, ещё до того, как


перешел в «Челси» - сильный как физически, так и технически. Но те
из нас, кто уже понимал, что такое английский футбол, пытались сразу
же помочь Диего адаптироваться к нему, к игре против английских
защитников. Я сказал ему, к примеру, как игроки двигаются, отбирают
мяч, играют. Я старался объяснить ему, как нужно играть в Англии. Он
всё схватывал на лету и несмотря на то, что он получал травмы, это не
помешало ему провести великолепный первый сезон в «Челси».



Выигрыш того титула ощущался фантастически не только всей
командой, но и нашими прекрасными болельщиками. Но сам кубок нам
пришлось ждать ещё несколько туров, ведь вручение проходит после
всех 38-ми матчей. Но мы все равно после того матча ещё долго
оставались на поле, поскольку хотели разделить этот момент счастья с
фанатами. Они очень долго ждали этого титула, потому это был
особенный момент.

Вскоре мы зашли в раздевалку, где, естественно, начали большое


празднование, обливание друг друга шампанским, громкие песни
(которые мы выполняли своими ужасными голосами), танцы. Я верю в
тяжёлую работу, но я также верю в то, что после неё ты можешь
наградить себя моментом наслаждения триумфом, но нужно делать это
только в подходящее время.

Празднование продолжалось ещё долго. Мы понимали, что безумие


начнется после того, как нам вручат этот долгожданный кубок в руки,
поэтому после всего в тот день я вернулся домой, чтобы отпраздновать
этот триумф с моей семьей. Дома я наконец-то по-настоящему
расслабился впервые за последние несколько недель, осознавая, что
нет ничего, к чему бы надо было готовиться, нам нечего было
доказывать, мы всё уже показали. Позже вечером мы встретились с
несколькими игроками, включая Джона Терри, чтобы развлечься и
насладиться нашей победой. Последний раз, когда мы выиграли титул
- это был 2010 год, тогда мы выиграли Премьер-Лигу в последнем туре.
В этот раз я не скажу, что это чувствовалось легко, но заняло куда
меньше усилий и нервов. Мы выиграли титул таким образом, который
случается достаточно редко, такое сложно повторить несколько раз.
Мы осознавали, насколько важен этот титул, и будьте уверенны, мы
отпраздновали эту победу в соответственной манере!



ГЛАВА 17. «СЛОН» В РАЗДЕВАЛКЕ
Перевод: Назар Черковский.
У меня было два паспорта: французский и ивуарийский. Мои молодые
годы прошли во Франции, поэтому я мог представлять любую из этих
сборных на международном уровне. Несколько факторов повлияли на
мой выбор. Во-первых, я никогда не был частью системы молодежных
команд во Франции, поскольку я постоянно менял место жительства и
не оставался в одном городе надолго. Меня никогда не вызывали в
молодёжную сборную Франции любой возрастной категории. Во-
вторых, Тьерри Анри, Давид Трезеге, Николя Анелька и ещё несколько
игроков уже были состоявшимися игроками и постоянно играли в
сборной Франции, а в мои юные 20 лет я ещё был далеко не тем
футболистом, которым в итоге стал, поэтому у меня было немного
шансов получить место в составе. В-третьих, мой дядя играл за
национальную сборную Кот-д’Ивуара, и всё свое детство я провёл
вдалеке от родной страны, я всегда чувствовал долг перед своей
родной страной, хотел продолжить семейные традиции и играть за
«слонов» - такое прозвище носит наша сборная. Ещё когда я был
молодым, как только слышал музыку нашего национального гимна, у
меня шли мурашки по коже. Моя любовь к родной стране стала очень
крепкой, несмотря на то, что я не живу в ней уже много-много лет.

В августе 2002 года мне позвонили с просьбой присоединиться к


национальной команде, это было возле аэропорта Ройсси, возле
Парижа. Мне было 24 года, и я только начал свой первый полный сезон
в «Генгаме». Это был мой первый шанс встретиться со своими
будущими партнёрами по команде, и я был взволнован, сидя рядом с
одним из старожилов команды. Он уже выигрывал большие трофеи с
«Интером», «Марселем» и «Фейенордом». С другой стороны был я, в
своём углу, который выступал за маленький клуб из Бретани. У нас
был новый тренер, Роберт Нузарет, француз, который заметил меня
еще по игре в Ле-Мане, тогда он тренировал «Бастию», корсиканский
клуб Лиги 1. Также мы получили нового президента футбольной
федерации, Жака Анума, который хотел немного встряхнуть всех нас,
привить команде немного дисциплины и чувство ответственности. У
него были большие амбиции и ожидания от нашей игры. Он
чувствовал, что наша команда способна на многое, поэтому поставил
логичную цель, а именно – квалифицироваться на Кубок Африки 2004,
а затем – на Чемпионат Мира 2006-го. Мы должны были добиться
успеха в выходах на эти два турнира при том, что раньше наша страна
никогда не играла на подобном уровне. Жак Анума был прав, мы
добились большого успеха не в последнюю очередь из-за его
мотивации.

Прошло две недели с моей первой встречи, и Жак Сантини, тренер


национальной сборной Франции, позвонил моему агенту: «Дидье все
еще может играть за Францию?». Получить этот звонок было
удивительным и это стало большой неожиданностью для меня.
«Просим прощения, но Вы опоздали», ответил ему мой агент. Я очень
доволен своим выбором, время показало, что моё решение было
верным, и я ни за что не хотел бы его менять, никогда и ни при каких
условиях.

Нашей первой игрой стал матч квалификации на Кубок Африканских


Наций 2004 против Южной Африки. Эта игра состоялась в начале
сентября 2002 года в Абиджане, столице Кот-д’Ивуара. Это был наш
последний шанс квалифицироваться на КАН, но к сожалению, этот
матч закончился «сухой» ничьей 0:0. Было обидно, поскольку мы
понимали, насколько перспективная команда у нас есть, мы были
уверены, что команда будет только прибавлять. Но не результат стал
самым запоминающимся для меня моментом в тот вечер. Чувства,
которые я испытал, оказавшись в центре кипящего котла нашего
домашнего стадиона (стадион имени Феликса Уфуэ-Буаньи) - вот это я
запомнил на всю жизнь, великолепные ощущения. Атмосфера была
чудовищной, и не идёт ни в какое сравнение ни с чем. Такого я ещё
никогда не видел, должен сказать. Складывалось такое ощущение, что
карнавал и веселье продолжались весь день. Начиная еще с десяти
часов утра, стадион был окружён местной публикой, ведь тогда начали
выступления популярные артисты и музыканты. Все были вовлечены в
это шоу. Музыка, танцы, выпивка и развлечения продолжались
несколько часов, задолго до того, как мы ступили на поле стадиона.
Мы чувствовали карнавальную атмосферу вокруг нас, и это добавляло
нам желания и мотивации играть за родную страну. Позже я понял, что
такая предматчевая атмосфера была нормой для каждой домашней
игры!

Что ещё меня шокировало в тот день, так это ужасная и душная жара.
Никогда не забуду ту жарищу. У меня сложилось чувство, что я попал в
сауну. Во время предматчевой разминки нам было некуда спрятаться,
ведь на поле не было тени, а температура достигла 40 градусов
Цельсия, при этом было очень влажно. ощущал себя плохо, будто меня
душили и я уже наполовину мертв. Я чувствовал жару из земли,
которая испепеляла меня через мои бутсы. Мне было очень жарко в
ступни. Как вообще можно пробегать 90 минут при таких погодных
условиях?

Когда заиграл национальный гимн, весь стадион подпевал, все вместе,


гордо и громко, и я почувствовал, как мои волосы встали дыбом. Я до
сих пор могу вспомнить те чувства, те эмоции, которые испытал в тот
день. Одним махом я ощутил привязанность к своей стране. Я провёл в
ней много великолепных лет и не жалею о своем выборе, я чувствую
любовь к Кот-д’Ивуару.

Через десять дней после этого в Кот-д’Ивуаре началась гражданская


война. Я думал, что моё возвращение в страну будет простым, но
вскоре все стало намного сложнее. Для тех игроков, которые жили за
границей, было очень сложно наблюдать за тем, что происходило в
нашей стране. Несмотря на то, что я был уверен в безопасности своих
родных в Кот-д’Ивуаре, мне было очень сложно видеть свою страну в
огне.

Война продолжилась до января 2003 года, когда объявили о


прекращении постоянного огня, но последующие несколько лет
сопровождались постоянными вспышками военных действий между
бунтарями и властью, несмотря на присутствие в стране
миротворческих войск Франции и ООН.

В то время как мы начали нашу квалификационную кампанию на


Чемпионат Мира 2006 года, мы продолжали перестраивать нашу
национальную команду. И я начал забивать почти в каждой игре – не
только по одному голу за игру, но часто и по два, и даже три. Мое
присутствие в команде становилось всё более существенным. Я был
важным не только в качестве игрока, но и как человек, который мог
говорить от имени всей команды. Мой опыт игры за «Марсель» и,
начиная с 2004-го - за «Челси», научил меня и уважать старших
опытных игроков, и толкать речь, независимо кому и в какой ситуации.
В 2005-ом, когда настало время сменить капитана, мне предложили эту
роль. Для меня это было большой честью и важным вызовом, который
я с удовольствием принял.

В сентябре 2005 года в стране снова разгорелась гражданская война. В


то же время многие люди объединялись вокруг нашей команды в
надежде на то, что нам удастся выйти на Чемпионат Мира 2006 в
Германии, ведь раньше подобных высот наша страна не добивалась.
Мы были в хорошей позиции в сентябре 2005-го, возглавляли нашу


группу, но нам было необходимо сыграть хотя бы вничью с Камеруном,
чтобы оставить свои шансы на продолжение борьбы. А победа дала бы
нам автоматический выход на Мундиаль. Все в нашей команде мечтали
об этом.

Камерун был и есть нашим главным соперником в Африке. Когда бы ни


встретились на футбольном поле эти две страны, на стадионе
чувствуется атмосфера соперничества и важности момента. Эти игры
всегда более принципиальны. Они носят прозвище «Львы», а мы
«Слоны».

Игра была назначена на 4 сентября 2005 года, это был важный матч
для обеих команд. Я не мог думать ни о чём другом на протяжении
последних двух недель перед игрой, нам нужен был позитивный
результат. Проблема заключалась в том, что в Африке «результат» -
значит не ничья; это означает победа со счётом 3:0 или 4:0, что-то
такое, что люди могут по-настоящему отпраздновать. Абсолютно все,
от медиа до публики и даже до менеджера, говорили только о победе.
Никто не мог даже предположить, что мы сыграем вничью, победа и
только победа. У меня была другая ментальность, которую мне
привили в «Челси»: ОК, победа – это идеально, но если это будет очко,
то это всё-таки очко, и оно поможет тебе укрепить своё место в
таблице. Но такой подход был неприменим к Кот-д’Ивуару. Я знал, что
потенциальная победа может принести нашей стране такой нужный
момент объединения. Потому игра была очень важной, а давление -
чрезвычайным.

Меня очень тронуло, когда Жозе Моуриньо и Роман Абрамович решили


прибыть на матч. Они прилетели на частном самолете Романа и,
поскольку его нога до этого не ступала на африканскую землю, думаю,
он был удивлён местным колоритом и получил от поездки много
незабываемых эмоций! Тот факт, что они нашли время для личного
присутствия на матче, очень много значил для меня, так как это
показало, насколько они ценят наши взаимоотношения. Они дали мне
очередную мотивацию для победы в этой игре.

Сам матч я сыграл так, как никогда раньше. Это было одним из моих
лучших выступлений за сборную и очень обидно, что результат
оставался не успешным для нас.



Камерун забил первый гол, но я сравнял счет. Затем, прямо перед
окончанием первого тайма, они снова вышли вперёд. Я отказывался
сдаваться, потому что был ослеплён идеей квалификации на
Мундиаль. Во время перерыва в раздевалке я начал призывать всех не
вешать нос, я старался поддержать команду. «Мы сейчас сделаем
камбек. Мы забьём гол, а затем дотянем до конца матча результат 2:2.
Потому что одно очко – это хорошо, этого достаточно».

Прошло 10 минут с начала второго тайма, и мы получили право пробить


штрафной удар. Я забил один из самых красивых голов со штрафного в
своей карьере. Счет снова равный, 2:2. «Мы должны оставаться
спокойными, контролируйте мяч, просто владейте мячом и всё будет
отлично», сказал я. Команда продолжила атаковать всё напористее и
ольший градус, когда один из болельщиков упал в обморок, позже его
забрала скорая. После того на последней минуте мы сфолили
неподалеку от своей штрафной. Штрафной удар. Гол, они повели со
счётом 3:2. Все мы были абсолютно опустошены, команда и все
фанаты. Это было первое домашнее поражение сборной за последние
10 лет. Стадион мы покинули еще нескоро.

Этот результат означал, что наш выход на Чемпионат Мира будет


решаться в последнем туре, который должен был состояться через
месяц. Нам предстояла игра против Судана, это был выездной матч, и
мы должны были побеждать. А Камерун должен был играть против
Египта в Каире в тот же день и в то же время. И если Камерун
выиграет этот матч, то закончит квалификацию, возглавляя таблицу, и
напрямую попадёт на Мундиаль.

Ожидалось, что Камерун спокойно обыграет Египет, но за день до игры


я получил звонок от Мидо, египетского форварда, с которым я играл в
«Марселе».
«Брат мой, выиграйте свой матч», сказал он, «потому что Египет
всегда создаёт много проблем Камеруну».
«Да, да», ответил я. Я действительно волновался, поскольку ситуация
в группе не была полностью в наших руках, «Мы победим Судан, но я
не уверен, что Камерун проиграет или хотя бы сыграет вничью».
«Нет, всё нормально, мы позаботимся о Камеруне», продолжил он,
оставаясь позитивным.



Для нас игра против Судана была не слишком тяжёлой, и мы очень
быстро вышли вперёд. Наши игроки на лавке поддерживали
телефонную связь с одним из наших физиотерапевтов, которому
пришлось вернуться во Францию, потому что он потерял свой паспорт.
Он рассказывал им о том, что происходит в параллельной игре, ведь он
смотрел её по телевизору.

В конце второго тайма мы вели в счёте 3:1 (в принципе, это стало


итоговым результатом того матча), в то время, как в параллельной
игре счёт оставался 1:1 после того, как Египет сравнял счёт на 80-ой
минуте. Я был очень напряжён в тот момент и мои ноги переставали
поддерживать меня. Я не мог бегать. Я стоял как вкопанный.
«Беги, беги!» - кричал тренер из технической зоны.
«Какой счёт? Какой счёт?»
«Забудь об этом! Все ОК, просто продолжай бежать!»
«Я не могу, я истощён, просто скажите мне счёт!»
«Нет, нет, просто играй!»

Но я был убеждён, что мы не выходим на Чемпионат Мира из-за матча


в Каире, мне было очень обидно, что я не мог повлиять на то, что
происходит в Египте.

Финальный свисток. Наша игра была окончена. Удивительно, но в


Каире оставалось еще несколько минут до конца матча, учитывая
добавочное время, а ведь начались наши матчи одновременно. Но это
Африка, и я не знал, что случилось во втором тайме и вызвало такую
задержку во времени между двумя матчами. Когда там закончились
основные 90 минут, нам по телефону сказали, что рефери добавил 5
добавочных минут! ПЯТЬ! Счёт на тот момент оставался 1:1 и нужно
было сыграть только последние добавочные 5 минут. Все в нашей
команде начали подпрыгивать от радости, будто мы уже
квалифицировались на Чемпионат Мира. Я возразил: «Нет, нет, нет,
подождите. Ещё ничего не окончено!» Адреналин в моем организме
просто зашкаливал и моё сердце начало биться очень-очень быстро.
Мы держали этот телефон в руках, разговаривали с нашим
физиотерапевтом и с нетерпением ждали комментариев по поводу
того, что происходит в Каире.



Я просто знал. У меня было предчувствие – Камерун заработает
пенальти, Камерун получит возможность забить с пенальти. И потом
наш физиотерапевт сообщил, что рефери назначил пенальти в ворота
Египта!

Когда я позже посмотрел повтор того момента, это никак не тянуло на


пенальти, очень мягкий отбор. Возможно, болельщики и высокий
градус матча заставили рефа принять такое решение. Как бы там ни
было, но вот он - решающий момент, пенальти на 95-ой минуте,
секунды до конца матча. Там решалась наша судьба.

Я чувствовал себя плохо. Мои партнёры по команде были в шоковом


состоянии. Мы все взялись за руки, создав большой круг. Мы были
очень эмоциональны. «Все, давайте молиться! Дидье, давай
молиться!», сказал Ахмед Уттара, бывший игрок сборной, который на
тот момент работал ассистентом в тренерском штабе. Многие из нас,
включая меня, упали на колени и начали молиться небесам, это была
отчаянная попытка на что-то повлиять. Те секунды, когда мы ожидали,
забьёт Камерун свой пенальти или нет, были самыми безумными в
моей жизни. Затем мы услышали голос из телефона, просто мы
получали новости из Каира, транзитом через Париж и они шли немного
с задержкой. Удар с пенальти пришелся в штангу! Пенальти не забит!
Мы проходим дальше!

Коло Туре и я до сих пор не могли поверить. «Чшшшшш!» шептали мы,


пытаясь успокоить наших партнёров. Некоторые уже начали
безумствовать и дико прыгать вокруг, в то время как другие
продолжали молиться. «Ещё не конец, это ещё не конец». К счастью,
через несколько секунд прозвучал финальный свисток и это был
конец. Затем я дал волю свои чувствам и бегал вокруг поля как
сумасшедший, обнимая всех подряд, особенно нашего тренера, Генри
Мишеля, исполнившего нашу мечту. В какой-то момент я перестал
было верить в успех, а через несколько секунд начал плакать, от
счастья и облегчения. Плакало большинство наших игроков. Мы упали
на колени и поблагодарили Бога после длительного празднования на
поле.

Когда мы вернулись в раздевалку, празднование продолжилось. Мы


разделяли момент радости со всеми людьми, которые заходили к нам,
чтобы поздравить. Наш первый в истории Чемпионат Мира. Это был



исторический момент объединения в момент сложных национальных
проблем.

Вскоре во время нашего празднования и веселья я заметил, что нас


снимает национальное телевидение Кот-д’Ивуара («Radio Television
Ivoirienne»). «Дайте мне микрофон» - попросил я у репортера, который
держал его в руках. Мы всегда говорили, что если нам удастся
квалифицироваться на мундиаль, то в первую очередь это будет
победа для людей, это будет способ попросить их вернуть мир на
земли нашей страны. Нам выпала такая возможность.

Спонтанно, без какой-либо подготовки к разговору, я попросил всех


моих партнеров по команде собраться возле меня. «Чшшш, парни,
слушайте, слушайте», попросил я. Раздевалка погрузилась в тишину.
Можно было даже услышать, как падает булавка. Все посмотрели на
меня, а я сделал по-настоящему страстный призыв к своим
соотечественникам.

«Мои дорогие ивуарийцы с севера или юга, центра и запада, сегодня


мы вам доказали, что Кот-д’Ивуар может объединяться и играть
вместе для достижения одной и той же цели: квалификации к
Чемпионату Мира. Мы обещали вам, что это объединит наш народ.
Теперь мы просим вас», я показал жестами, чтобы каждый из игроков
вокруг меня упал на колени, «Теперь мы просим вас: единственное
государство в Африке, которое владеет такими богатствами, не может
утонуть в войне таким путем. Пожалуйста, сложите ваше оружие.
Организуйте выборы. И всё изменится к лучшему!»

Я не имел представления, будет ли мое обращение услышано в тот


день или в будущем. Я не знал, сколько людей увидит или услышит
мои слова, если вообще кто-нибудь услышит. Всё, что я знал
наверняка, так это то, что я говорил от чистого сердца. Все мои слова
были наполнены любовью к моей стране и печалью от того, в каком
состоянии она находится.

На следующий день, мы полетели обратно, в Абиджан. В самолёте я


был очень уставшим от предыдущих 24 часов. Я просто сидел и
переосмысливал все эмоции, испытанные за последнее время, думал о
том, что случилось со мной за последние 5 лет. Насколько многого я
добился с тех пор, как впервые покинул страну, когда мне было всего 5


лет. Я думал о своей семье, о любви, которую я к ним испытывал.
Особенно я думал о маме своего папы, о бабушке Зее, которая, к
сожалению, скончалась. Я поймал себя на мысли, что её больше нет в
живых, и она не может разделить этот момент со мной. Наверное, она
бы мной гордилась. Я очень много работал для того, чтобы оказаться
там, где я есть. Во время полёта я был по-настоящему охвачен этими
мыслями, они кружились в моей голове и я начал плакать.

В то время, как мы приземлились в Абиджане, большие толпы людей


ждали нас. Людей было много, а само празднование было
сумасшедшим. Мои родители были первыми, кто приветствовал и
обнял меня и мое воссоединение с ними было действительно очень
эмоциональным, несмотря на то, что я виделся с ними несколько дней
назад. Могу с уверенностью сказать, они гордились мной. И не только
из-за того, что мы квалифицировались на Чемпионат Мира, это было
второстепенным. Они гордились мной в особенности из-за того
сообщения, которое я оставил своим соотечественникам. Позже я
обнаружил, что моё обращение транслировалось каждый день по
главному национальному каналу страны, его крутили по всем
радиостанциям. Я не ожидал, что оно будет иметь такое влияние, но в
итоге оно стало по-настоящему громким и сильным посланием всем
гражданам моей страны.

В дороге по городу я видел, как люди празднуют наш проход, это было
не меньшее сумасшествие, чем в аэропорту. Людей было настолько
много, что я даже не смог на глаз оценить их количество, не было
видно конца той толпы. Многие забрались на крыши зданий, на
деревья и ждали нас при том, что на улице была дикая жара. Повсюду
висели наши флаги. На пути от аэропорта к резиденции нашего
президента все время было много людей. Всю дорогу нам
сопутствовали наши соотечественники, это было невероятно
приятным. Наша страна квалифицировалась на Чемпионат Мира, это
означало, что хотя бы на время самого чемпионата разногласия между
людьми должны приутихнуть. Настоящего мира в нашей стране
пришлось ждать ещё очень долго, но это стало его началом.



ГЛАВА 18. КУБКИ МИРА И ДРУГИЕ ВЫЗОВЫ
Перевод: Назар Черковский.
Больше всего я хотел выиграть что-нибудь с нашей сборной. С такими
игроками, как Коло и Яя Туре, Эммануэль Эбуэ и Аруна Коне у нас
была отличная команда, поэтому мы подошли к Кубку Африканских
Наций 2006 года в январе с огромной уверенностью в собственных
силах. С нами в группе играл Египет (именно эта страна принимала
турнир), Марокко и Ливия. И после двух побед из трёх матчей мы
прошли в четвертьфинал. Там по воле жребия нам выпал Камерун, наш
самый принципиальный соперник и, наверное, одна из самых сильных
команд-участников наряду с нами и Египтом.

Игра, проходившая в Каире, была очень драматичной. После 90 минут


матча была зафиксирована ничья, 0:0. Мы открыли счёт на второй
минуте первого экстра-тайма и надеялись, что этот гол поможет нам
пройти в следующий раунд. Но через 3 минуты Камерун сравнял счёт,
заставив нас нервничать и продолжать бороться из последних сил.
Финальный свисток матча зафиксировал ничью со счётом 1:1. Это
означало, что судьба встречи будет решаться в послематчевой серии
пенальти. Сама она была неординарной, став одной из самых длинных
серий пенальти в истории международных соревнований. Счёт 11:11,
абсолютно все игроки (включая вратарей) забили свои пенальти. Ту
серию пенальти начинал Камерун, и я должен был начать второй круг
ударов за нас. У Камеруна второй круг начал форвард «Барселоны»
Самуэль Это’О.

Давление было нереальным, оно передавалось всем на поле, включая


тренеров. Было очень сложно оставаться спокойным и фокусировать
свое внимание на том, что ты делаешь. Всё, о чем я мог думать на тот
момент - моя семья, которая находилась так далеко от меня, в Кот-
д’Ивуаре. Я знал, что вся моя семья, знакомые из Кот-д’Ивуара, да и
люди, которых я не знаю, все сейчас смотрят этот матч. Я не хотел
ударить в грязь лицом и как капитан, я чувствовал огромную
ответственность за результат, я должен был поддержать всех игроков.
Стоял ли я на своём? Попробовал ли я что-то новое? К сожалению для
Самуэля, он сам добавил проблем своей команде, отправив мяч после
своего удара выше ворот. Моя очередь. Я выдержал небольшую паузу
и пытался оставаться хладнокровным, посмотрел вниз, затем на
позицию вратаря ещё раз. Разбежался и отправил мяч в
противоположный угол по сравнению с моим первым ударом в этой
серии, мяч залетел точно в угол. Мы вышли в полуфинал!
Психологически эта победа дала нам превосходство над Камеруном


ещё на долгие годы. До этого матча мы всегда в небольшой степени
чувствовали себя андердогами. Ведь Камерун имел большой опыт
выступлений на международном уровне, они уже побеждали в Кубке
Африканских Наций ранее. Но в тот день всё поменялось и мы
получили огромную дозу уверенности.

В полуфинале мы должны были сыграть с Нигерией. В том матче я


забил единственный гол, и наша сборная впервые вышла в финал
международного соревнования. Там нам предстоял матч против хозяев
этого Кубка Африканских Наций - Египта. Мы были уверены в себе, но
посмотрев на ситуацию со стороны, я обнаружил, что эмоционально и
физически мы были очень уставшими. День матча был неудачным с
самого начала, когда нам пришлось полтора часа добираться до
стадиона на нашем автобусе из-за хаоса, творившемся на дорогах. 45
минут из этого пути мы провели, находясь в нескольких ярдах от
стадиона, но не могли покинуть его и дойти пешком, поскольку
повсюду были фанаты Египта. Полиция не смогла справиться с такой
толпой. Возможно, они знали, что могут обеспечить преимущество
своей сборной, задержав наш автобус неподалёку от стадиона. Мы
очень много времени провели в жарком автобусе. В любом случае,
когда мы приехали на стадион и зашли в раздевалку, мы были
взволнованы и разочарованы, а наш распорядок пошёл к чертям из-за
того, что мы не прибыли на стадион вовремя.

Во время игры, я ощущал себя уставшим, мне не хватало энергии, было


очень сложно показать свои лучшие качества. У нас было несколько
моментов, но мы не использовали ни одного из них. Египет даже
промахнулся с пенальти во время матча.

В итоге всё должно было решиться в серии послематчевых пенальти.


Как капитан, я решил пойти первым и я не забил. Обычно я не
промахиваюсь, но если всё-таки это происходит, мне просто нужно
принять ситуацию как должное. Такое случается в жизни. Когда ты
рискуешь, балансируешь над пропастью, то иногда всё идет не по
твоему плану. Это часть риска, но ты должен сказать себе, что тебе
хватило смелости сделать этот шаг, потому не следует жалеть об этом.
Всё равно это был самый худший старт, который только можно было
себе представить. Свой первый удар они забили, как собственно, и
второй. Коло Туре забил свой пенальти, а они промахнулись, счёт 2:1 в
их пользу. Если мы забьём следующий наш удар, то сравняем счёт в
этой серии. У нас была надежда. К сожалению, Аруна Коне
промахнулся, позже Эммануэль Эбуэ забил свой пенальти, но и Египет


забил свои два оставшихся удара. И они победили в серии пенальти со
счётом 4:2.

Это было очень болезненное поражение для меня, в большей степени


не из-за того, что я не забил свой пенальти, а из-за того, что мы были
так близки к нашей цели. Даже когда мы играли на групповом этапе, то
победили Египет, поэтому мы были уверенны, что матч закончится
перевесом в нашу пользу.

Чемпионат Мира в Германии был совсем другим вызовом для меня и


всей команды. Я мечтал об этом моменте много лет, часто
предполагая, что это всего лишь мечта, которая никогда не станет
реальностью. Я не мог предположить такого невероятного сценария –
когда именно я забиваю первый в истории Кот-д’Ивуара гол на
Чемпионате Мира в матче против Аргентины, команды, в которой играл
мой идол, Диего Марадона. Это именно то, что случилось в нашем
первом матче, но в итоге мы проиграли его. В любом случае такой
старт Чемпионата мира мог мне только сниться.

Мы были в действительно сложной группе, где с нами играла


Аргентина, Нидерланды и Сербия. Мы проиграли и второй свой матч на
этом Мундиале Нидерландам, но в нашей последней игре обыграли
сербов. В принципе, турнирная борьба на том Чемпионате Мира была
окончена для нас уже после первых двух игр. Для нас потенциальный
проход в плэй-офф было бы немыслимым достижением, но мы
чувствовали, что у нас есть шанс выйти из этой группы.

Вторым большим разочарованием в Германии было то, что несмотря на


мой оптимизм по поводу того, что мы проведём хороший турнир, ведь у
нас достаточно сильная команда, были некоторые сложности, не
касавшиеся самой команды, и я чувствовал, что они повлияют на нашу
игру. Я был капитаном и уже пользовался большим уважением как в
своей стране, так и в клубе. К тому же я успел стать некой иконой для
своих соотечественников, в большей степени из-за моего обращения к
фанатам после прохода на этот самый Чемпионат Мира. Все это
означало, что куда бы мы не приезжали с командой, как только
фанаты видели меня, то собирались большие толпы людей, которые
хотели взять у меня автограф или сфотографироваться со мной. Я
никогда не просил об этом, но это не имело значения. Это было
непростой ситуацией для меня и для всей команды.

Я знаю, что совершил некоторые ошибки за это время, ну а кто их не


делает? Но я всегда говорю, держа руку на сердце, что возможно я
плохо справлялся со сложившейся ситуацией, но делал это с самыми
благими намерениями. Я ставил себя вперёд в качестве главного
представителя своей команды, часто разговаривая с прессой, я делал
это для того, чтобы возвысить нашу страну, Кот-д’Ивуар и для того,
чтобы весь мир понял, насколько крутая у нас команда. К сожалению, я
думаю, что это иногда имело негативный эффект на командном духе
нашей сборной. В итоге это повлияло на наше выступление на том
Чемпионате Мира. В то же время политические разборки внутри
страны продолжались и она, как и раньше, была разделена на две
части.

В марте 2007 года я прилетел в Аккру (столицу Ганы) для церемонии


вручения премии Лучшего Африканского Футболиста Года. Я прилетел
в компании со своим партнёром по команде, Майклом Эссьеном,
который выступал за национальную сборную Ганы. Этот день был
одним из самых приятных в моей жизни, я гордился собой, к тому же
моя мама присутствовала там. Она ждала, когда я смогу подойти к ней,
чтобы поздравить меня с таким достижением, а также надеть на меня
платье с традиционными цветами Кот-д’Ивуара! И когда прочитали моё
имя (я ведь не знал результат голосования заранее), я почувствовал
гордость и был по-настоящему тронут. Я был первым ивуарийским
футболистом, который выиграл такую престижную премию. Прошлыми
обладателями этого титула был Джордж Веа, Самуэль Это’О. А Майкл
Эссьен занял третье место по итогам того голосования, поэтому я был
в великолепной компании и мы все гордились тем, что создаём
хороший имидж нашему африканскому континенту.

4 марта, через несколько дней после церемонии, правительство нашей


страны и бунтари из Forces Nouvelles, действовавшие на севере
страны, объявили о прекращении огня. Это дало нам всем небольшую
надежду на мирное светлое будущее.

Нашим следующим международным матчем стала игра квалификации


к Кубку Африканских Наций, на выезде против Мадагаскара, 24 марта.
После нашей победы в том матче со счётом 3:0, мне в голову пришла
мысль. Поскольку наша страна уже не была в статусе гражданской
войны, я спросил президента о том, не могу ли я представить свою
награду лучшему игроку года в Африке фанатам в Буаке. Это город,
который долгое время был под руководством повстанцев и ещё


несколько недель назад никто из южной части страны не мог даже
подумать о поездке туда. А затем, если это возможно, почему бы не
провести ответный матч против Мадагаскара именно в Буаке? Матч
должен был состояться 3 июня и дать окончательный толчок для
объединения нашей страны. Через несколько дней после нашего матча
в Мадагаскаре мне была назначена встреча в резиденции нашего
президента, Лорана Гбагбо, там я должен был продемонстрировать
свою награду. Я подумал, что это отличная возможность поговорить с
ним и рассказать о своей идее.

В самолете я спросил президента нашей футбольной федерации Жака


Анума, что он думает об этой сумасшедшей идее. На самом деле она
звучала для него очень обнадёживающе, поэтому через 2 дня, во время
презентации своей награды президенту Кот-д’Ивуара, я решился
подойти к президенту с такой просьбой. Я очень нервничал и
переживал по поводу того, одобрят ли такую идею.

Но я даже не успел до конца договорить, как он принял эту идею и


сказал, что выделит для меня самолет туда и обратно. Вскоре, по
прошествии всего 2 дней, 28 марта, я полетел в сердце повстанческой
территории - город Буаке, меня сопровождали несколько солдат во
время этого визита. Я встретился с лидером повстанцев, Гильйомом
Соро (который позже стал премьер-министром страны, что стало
важным условием дальнейшей мирной жизни в Кот-д’Ивуаре). По пути,
пока я демонстрировал эту награду, которая сейчас воспринимается
как большой символ мира, я испытывал странные чувства, был на
удивление спокоен, не испытывал никакого давления, несмотря на то,
что рядом находились вооружённые солдаты. Я не переживал по
поводу того, что, возможно, сейчас я нахожусь в опасности, пребывая в
этом городе. Вопреки всему, тысячи людей вышли на улицы,
приветствовали меня, поддерживали, многие из них были в слезах, это
очень сильно повлияло на меня. Одна пожилая женщина бежала за
машиной почти всю нашу поездку. Многие пытались подобраться
поближе ко мне, становились на пути авто и прыгали. Стояла ужасная
жара, но эти люди вышли на улицы ради меня, они приветствовали
меня, я почувствовал себя частью этой страны. Я ведь лишь обычный
парень, футболист, который всего-навсего хочет мира в своей стране.
Такие сцены не могли оставить меня равнодушным, я был очень
эмоционален.

Тот приём, который я получил от местных людей, показал мне, что они
были готовы отложить оружие в сторону, это стало действительно


большим знаком надежды. Это заставило людей поверить в то, что мы
можем возродить нашу страну, мы можем помириться.

3 июня, как и планировалось, мы играли ответный матч против


Мадагаскара в Буаке.
«Почему мы едем туда? Это может быть опасно?» переживали
некоторые игроки перед матчем.
«Ребята, мы должны поехать», ответил я, «я ездил туда, видел
местных людей, они любят футбол, они любят вас, команду, они всегда
поддерживали нас, даже когда мы проигрывали. Поэтому мы должны
сыграть там».

Сцены перед и после матча были такими же, как и в марте, когда я
приезжал сюда впервые. Жара и влажность воздуха были
невыносимыми, но всё равно много фанатов пытались добраться к
стадиону, некоторые для этого проходили несколько миль. В итоге мы
победили со счётом 5:0 и стадион был в экстазе, мы чувствовали
огромную поддержку многих людей. А для меня забить последний гол
стало особенным счастьем. Я добился того, чего хотел, когда
предложил сыграть матч здесь; это показало нам всем, что несмотря
на всё происходившее раньше, мы единая страна, которая
объединяется вокруг команды.

Сама игра стала символом восстановления нашего единства. Я видел,


как солдаты нашей армии смотрели в глаза солдатам повстанческой
армии. После матча я слышал, что люди, которые покинули свои
родные дома и уехали на юг, решили вернуться домой по окончанию
этой войны. Люди говорили: «Если Дидье был в Буаке, значит там
безопасно, и мы можем возвращаться». Было удивительно осознавать,
какое влияние на мир может оказывать футбол.

Через 3 дня после игры я впервые за 15 лет посетил две деревни на


западе страны, именно оттуда и были родом мои родители. Я не умел
разговаривать на местном диалекте, поэтому мне было немного сложно
находить общий язык, но мои родители были там вместе c моей
остальной семьей, включая мою любимую бабушку по материнской
линии - Хелену, миниатюрную, красивую и достойную леди. Её любовь
и мудрость всегда сопутствовали мне на моем жизненном пути. Мне
нравилось возвращаться в места, откуда родом мои родители. Это



помогало мне понять их лучше, понять их способ мышления и чего же
они хотят от жизни.

Пейзажи и запах этих горячих мест удивляли меня. Красота местных


ландшафтов, доброта людей - всё это заставляло меня ещё крепче
влюбляться в свою страну. Тот приём, который я получил по приезду,
был самым сумасшедшим из всех в моей жизни. Мы поехали на машине
в небольшое путешествие, но оно заняло немного больше времени, чем
ожидалось, потому что море людей окружили дорогу, они плакали от
счастья, искали меня своим взглядом, кричали, сходили с ума. Их лица
были наполнены любовью. Это путешествие позволило мне по-новому
открыть для себя мою страну, оно позволило мне соединиться со
своими корнями еще крепче. Я никогда не терял этой связи, но на той
неделе я почувствовал это еще сильнее. Это ощущение осталось со
мной навсегда. Я гордился тем, что я ивуариец и у меня ивуарийское
сердце. Я гордился тем, кем я стал. Но больше всего я гордился тем,
что мне удалось принести столько радости и надежды такому
большому количеству людей.



ГЛАВА 19. УШИБ ПОСЛЕ СТОЛКНОВЕНИЯ
Перевод: Дмитрий Салов.

ЧМ-2010 в Южной Африке был первым турниром такого масштаба на


африканском континенте и для «слонов» [Кот д’ Ивуар, — прим.
переводчика] это была фантастическая, захватывающая возможность,
которую мы действительно с нетерпением ждали.

Кроме того, сезон 2009-10 закончился очень хорошо для меня — это
был мой лучший сезон в истории с Челси, в течение которого мы
выиграли 2 турнира одновременно впервые, я был выбран Игроком
Года в Африке 2009 и во второй раз выиграл Золотую бутсу Премьер-
лиги. Я даже оказался на обложке июньского номера Vanity Fair 2010
года, который включал обзор ЧМ. Мне сказали, что к тому времени на
обложке Vanity Fair был только один африканец — Нельсон Мандела,
так что я был в уважаемой компании. Я хотел, чтобы ЧМ стал для меня
чем-то особенным.

В начале июня команда отправилась в Швейцарию для тренировок


высотой [над уровнем моря] и нескольких товарищеских матчей до
начала турнира. Все шло отлично. Затем в одном матче, против
Японии, через несколько минут после того, как я забил в начале
первого тайма, я пытался контролировать мяч на полной скорости, но
тут откуда-то выскочил центральный защитник (мой гол как раз
залетел, отрикошетив от него) и побежал на меня, намереваясь жестко
отобрать мяч. За долю секунды до этого я инстинктивно поднял
правую руку в попытке защитить свою грудь.

В ретроспективе это было всё же хорошо. Если бы он на самом деле


влетел в мою грудь, то я даже думать не хочу, какую травму он нанёс
бы. Это было действительно глупое нарушение правил.
Как только произошло столкновение, я понял, что был тяжело
травмирован, потому что моё предплечье просто горело. По дороге в
раздевалку я был в слезах боли и печали. Через 11 дней наша первая
игра, а я так и не смогу воплотить мечту всей жизни — сыграть на ЧМ в
Африке.

Новости о травме распространились как лесной пожар. Сразу после


игры многие знакомые связались со мной, чтобы попытаться помочь.
Самуэль Это'О, камерунец, мой друг и товарищ, позвонил, а затем
сразу же нашел контакты хорошего хирурга, который мог бы мне
помочь.

В конце концов на следующее утро я был у хирурга в Берне, не


слишком далеко от того места, где мы жили. Он осмотрел результаты
рентгена — у меня был серьёзный перелом в области локтя — и
сказал, что может поставить пластину, но пришлось бы ждать 2-3
месяца, прежде чем я смог бы играть снова.

«Подождите», — сказал я, качая головой от этих новостей. «Позвольте


мне кое-что объяснить. Вы видите эту дату, через 10 дней», — сказал
я, указывая на календарь на столе. «Это Чемпионат мира, и я должен
играть в этот день. Я должен играть! Возможно ли это?». Хирург
глубоко вздохнул.
«Ну», — ответил он медленно, «Я никогда не делал такого раньше».
«Я не утверждаю, что это обязательно», — я прервал. «Я говорю,
возможно ли быть готовым к матчу хотя бы на 50 процентов?»
«Вы можете играть, да, но с защитой. И если вы получаете удар, то
всё. Вы будете восстанавливаться восемь, девять месяцев или даже
дольше».
«Хорошо, давайте сделаем это!»

В тот же день он сделал операцию. Он положил восьмидюймовую


металлическую пластину вдоль кости, закреплённую восемью винтами,
а на всё это была установлена защита из углеводородного волокна. В
моей руке было слишком много металла — к сожалению, мне так и не
удалось ни разу поднять тревогу в аэропорту — но я проходил с
металлом в течение целых 5 лет, до тех пор, пока, наконец, не смог
снять его летом 2015 года. Я хранил этот металл в качестве сувенира
— забавное напоминание о не очень смешном моменте.

Вернувшись в отель к команде через день-два, я услышал, как кто-то


мне звонит.

«Мой сын», — сказал знакомый голос на другом конце линии —


Нельсон Мандела!, — «Это наш Кубок мира», сказал он, с характерной
медленной южноафриканской манерой. «Даже если ты не сможешь
сыграть, ты должен приехать! Мы ждём тебя здесь».
«Я еду, еду, уже в пути!», — ответил я.

На самом деле я встретил Нельсона Манделу год назад на Кубке


Конфедераций. Я был у него дома, встретился с его семьёй и
поговорил с ним. Вокруг него царила аура мудрости и мира, как и
доброты. У меня было чувство, что я находился в присутствии
уникального, особенного человека, я прекрасно знал, что это была
большая и редкая привилегия - провести некоторое время с ним. С тех
пор я остался в контакте с одной из его дочерей, Зиндзи. У неё был
мой мобильный номер, так что она сообщила отцу о моей травме. Для
меня был шоком тот звонок в фойе отеля в Швейцарии.

Зепп Блаттер также позвонил мне, чтобы позвать на турнир — немного


иронично, учитывая всё то, что произошло с ним и ФИФА с тех пор.
«Чемпионат Мира в Африке без тебя не Чемпионат Мира», — мило
было с его стороны сказать мне это. Конечно, очень хорошо, что он мне
позвонил, но было очевидно, что звонок от Нельсона Манделы,
который глубоко проник в мою душу, я не забуду никогда в жизни.



Каждый день в течение следующей недели, я молился, о
восстановлении руки до такой степени, чтобы позволить мне принять
участие. Мне было все ещё плохо, когда мы приехали в Южную
Африку, но я был полон решимости идти дальше и принял участие в
первой тренировке на глазах у всех наших многочисленных фанатов.
«Я должен сделать это», — твердил я себе.

Через неделю я начал чувствовать свою руку снова — до тех пор, пока
она не онемела, — я думал, что она восстанавливается. Чтобы
проверить это, я сделал пару отжиманий.

«Стоп! Ты с ума сошёл?!», — сказал мне весь тренерский штаб.


«Нет, я в порядке, я в порядке», — ответил я, делая ещё несколько
отжиманий. Я мог точно понять, готов ли я к первому матчу. Я мог бы
конкурировать за место в составе и дать возможность полагаться на
себя; я не пришёл сюда только для того, чтобы поддержать парней!

Наша первая игра была против Португалии, и я вышел на 66-ой минуте.


К сожалению, я не был на 100 процентов уверен в том, что моя рука
меня не подведёт, и упустил серьёзную возможность прямо в конце
игры. Я уже был почти в падении, когда получил пас, и в эту долю
секунды я понял, что могу упасть из-за удара, приземлившись в итоге
на руку. Мой мозг сосредоточился на этой мысли, а не на контроле
мяча, и я пропустил удар. В конце концов мы закончили со счётом 0:0
— хороший результат для нас.

Наша вторая игра была против Бразилии, я вышел в основе — знак


того, что моя рука быстро восстанавливается, — и тренер был уверен,
что я мог играть в течение полных двух таймов. Это была не самая
хорошая игра для нас, мы проигрывали со счётом 3:0 уже после часа.
Тем не менее, был положительный момент в матче: мне удалось
забить, и я стал первым африканцем, когда-либо забивавшим
Бразилии. Это был очень важный момент для меня, хоть он и не смог
изменить конечный результат игры.

В нашем заключительном матче мы победили КНДР со счётом 3:0. Мой


хороший друг и напарник в Челси, Саломон Калу, забил третий гол.
Саломон начал играть за «слонов» в 2007 году и стал очень большим
фактором успеха в команде, забив более 20 голов в течение тех лет,
когда я играл с ним. Несмотря на эту победу, мы опять покинули
турнир после группового этапа, что, очевидно, оказалось для нас
разочарованием, но не удивило. Португалию и Бразилию было и будет
всегда невероятно трудно победить, и я не думаю, что моя травма
изменила исход.

Для меня положительный момент, который оказался следствием


Чемпионата мира, — иметь возможность играть в турнире на моём
континенте. Это всегда будет оставаться особенным моментом для
меня. Африка проводила такой чемпионат впервые, это заставило


меня действительно гордиться, осознавая, всемирное наблюдение за
тем, что может быть достигнуто на этом удивительном континенте.
Плюс я был первым африканцем, забившим против лучшей команды
всех времён в футбольном мире — классное чувство, я должен
признать.

Кубок африканских наций 2012 года — один из тех турниров, о


котором я вспоминаю с большой грустью. Год, когда мы смогли
отставить это в сторону и играть как команда. Мы действительно
чувствовали, что команда достигла зрелости и единства, это означало,
что мы были на пике. Мы не боялись играть, не боялись признать, что
собираемся проталкиваться вперёд, играть в хороший футбол. Это
было связано с тем, что страна стала более сплочённой, чем когда-
либо. Кто знает, возможно, это было просто наше коллективное
бессознательное.

В любом случае мы прошли в финал, происходившем в крупнейшем


городе Габона, Либревиле, где должны были играть с Замбией. Их
французский тренер, Эрве Ренар, привнёс дисциплину и хорошее
настроение в команду, но я чувствовал, что мы имели более высокие
шансы на победу в этом турнире, а я вышел в основе.

В матче ни одной из команд не удалось забить. Во второй половине


матча мы били пенальти, который мог бы, очевидно, стать
определяющим моментом. Как капитан, я решился бить его. По какой-
то причине в последнюю секунду я отправил мяч высоко вверх. Я до
сих пор не могу этого объяснить, потому что я ни-ког-да не бил таким
образом. Что случилось? Кто знает? Как следствие - дополнительное
время, а счёт так и остался не открытым.

Время для серии пенальти. Погода была плохая — шёл дождь, играть
довольно тяжёло, и как обычно в серии пенальти, напряжение было
почти невыносимым. Мы били первыми. Нет проблем, 1:0. Замбия
сравняла счет. Один за другим игроки от каждой команды подходили к
11-метровой отметке и посылали мяч в сетку. Все пенальти были
хорошо исполнены; вратари не могли никак помочь. Я решил пойти
пятым, так как это часто решающий удар в серии, и я хотел быть
уверенным, что забью. Но мы пошли дальше, 5:5, 6:6, 7:7. С каждым
ударом нервы у всех всё больше подходили к пределу.

Наш следующий игрок, который должен был исполнять пенальти -


опытный Коло Туре. Он взял очень длинный разбег — может быть,
даже чересчур длинный, слишком хорошо показал языком тела
направление удара... и вратарь вытащил. Теперь дело за Замбией.
Рейнфорд Калаба был у мяча. Его удар пустил мяч над перекладиной.
Это был большой, огромный шанс на спасение для нас. Настала
очередь игрока Арсенала — Жервиньо. Он подбежал... и сделал то же
самое. Его удар был неточным. Мы были в полном шоке, и вряд ли
кому-то было приятно смотреть, как их центральный защитник послал


мяч точно в сетку — 8:7, Замбия победила. Мы ещё раз проиграли в
финале.

Это поражение мы перенесли плохо. Мы проиграли, несмотря на то,


что не пропустили ни одного гола в течение всего турнира, в том числе
в финале. Мы были лучшей атакующей командой, и я закончил турнир
лучшим бомбардиром. Как такое возможно, твердил я, что эта
команда, воодушевленная и дружная, которая, наконец, была
наполнена лучшими игроками, как мы могли ехать домой с пустыми
руками? Мы сделали всё, чтобы победить, были невероятно едины, и
всё насмарку. Все мои товарищи по команде были в слезах, и я рыдал
вместе с ними.

Единственное, чем я могу объяснить результат, в том числе и мой


нереализованный пенальти, является то, что так просто должно было
быть. Мы могли бы играть еще 10 часов, и всё равно они бы взяли в
конечном итоге трофей. Это было судьба. Замбия выиграла в Габоне,
где самолёт потерпел крушение 19 лет назад, убив 18 членов их
команды и их тренера. Может быть, некоторые вещи просто должны
происходить.

Я вернулся домой в Англию, грустный и дейстыительно опустошённый.


Во время путешествия случились некоторые семейные трудности, что
заставило меня ещё больше нервничать. Поздно ночью, когда моя
жена была далеко в Кот-д'Ивуаре, а дети были уже в постели, я
говорил по телефону с другом о трудностях, произошедших в
последние несколько дней. Вдруг я почувствовал себя как-то странно,
будто я был охвачен, а скорее даже поражен своими эмоциями. «Мне
очень жаль, но я должен идти», — сказал я ему. Я просто знал, что
должен был закончить разговор как можно быстрее. Как только я
повесил трубку, почти сразу же я начал плакать. Я не мог
остановиться. Все мои эмоции проходили через меня: эмоции о
финале, о моей семье, о жизни в целом. Я никогда бы не подумал, что
можно так плакать, потому что такой, своего рода, реакции никогда не
случалось со мной раньше. Я думаю, что это была кульминация
трудного периода в моей жизни. Мне помогло то, что происходило в
Челси в то время.

В течение следующего месяца я был очень эмоционален. В один день я


был на коне, на следующий день я чувствовал себя абсолютно
обеспокоенным. Я не из тех игроков, которые могут полностью
игнорировать то, что происходит в жизни за пределами поля, так что
мой футбол на поле был не лучшим. К счастью, через месяц у нас в
Челси сменился тренер. После этого я закончил сезон на
фантастической ноте. Даже настолько, что Кубок Африканских Наций
окончательных остался просто игрой, о которой я всегда с грустью
вспоминаю.

Чемпионат Мира-2014 был моим последним шансом сыграть для




страны. ЧМ проходил в Бразилии, в самом сердце футбола, стране, где
спорт является религией, и где я всегда надеялся сыграть однажды,
думая, что это станет хорошим последним шагом в моей карьере за
сборную.

В преддверии турнира, когда сезон в Англии был закончен, я


отправился в Катар, чтобы подготовить себя физически. Я работал так
усердно, что мне удалось сбросить 3 кг, из которых половина была
жиром. Учитывая, что мне особо и не нужно было терять вес, это
означало, что я поехал в Бразилию худым и чувствовал себя отлично.

Когда мы приехали, то обнаружили, что у нас было много бразильских


фанатов: нас фантастически тепло встретили. Хотя я так и не получил
возможность сыграть на стадионе Маракана — одна из моих целей в
жизни — я был очень рад играть в стране с такой страстью к футболу.

Мы были первой африканской командой, вышедшей 3 раза подряд в


финальную часть ЧМ, и очень гордились этим достижением. Если бы
мы могли пробиться в плэй-офф, чувствовали бы себя ещё лучше. Мы
все ещё имели в составе Яя и Коло Тоуре, и Жервиньо, и нескольких
хороших молодых игроков, так что надеялись на лучшее, особенно,
находясь в группе с Японией, Колумбией и Грецией.

К сожалению наш тренер, казалось, не верил в меня и оставил на


скамейке на первую игру против Японии. Я не был счастлив,
естественно, а тренер не предупредил меня о своём решении хотя бы
за несколько часов до начала матча. Как всегда, для меня очень важно
взаимоотношение между командой и тренером, и я до сих пор не
понимаю, почему он не мог просто предупредить меня. Я вышел на
замену, когда мы проигрывали со счётом 1:0, и я полностью изменил
игру. Мы закончили матч победой с результатом 2:1, ставшей, конечно,
лучшим ответом, который я мог бы дать.
Во второй игре я опять остался на скамейке, на этот раз до 60-й
минуты, и мы в конечном итоге проиграли 2:1 Колумбии. Я опять же не
был доволен.

Вся надежда на финальную игру против Греции — мы должны были


победить, чтобы обеспечить выход в плэй-офф. На этот раз я был в
основе. Греция забила первой, сразу до перерыва, но мы сравняли на
контратаке на 74-й минуте. Теперь у нас было 15 минут. В течение
нескольких минут меня заменили, и я не знаю почему, но у меня было
ощущение, что нам забьют. У меня было то же самое чувство во время
игры против Барселоны в 2009-м, в полуфинале Лиги Чемпионов.

90 минут прошли. Такое случалось много-много раз. Добавленное


время. Я знал, я просто знал это. Конечно, на 93-й минуте, практически
на последней минуте игры, судья дал пенальти в наши ворота из-за
падения Самареса в нашей штрафной. Это было спорное решение, и до
сих пор не один я с ним не согласен.


Мне пришлось наблюдать со скамейки, я был бессилен что-либо
сделать, и едва мог контролировать свои эмоции. Так что я встал на
колени и молился — это было единственным, что я мог сделать. Я
молился и надеялся. К сожалению, мои молитвы не помогли, потому
что Самарас реализовал пенальти и вывел Грецию в плэй—офф —
сокрушительный конец наших надежд.

Самым разочаровывающим в этом чемпионате мира для меня стало то,


что я чувствовал себя преданным с самого начала, хотя я был ещё
капитаном. Я думаю, что тренер, француз Сабри Лямуши, чувствовал,
что со мной ему неприятно работать. Может быть, он чувствовал себя
под угрозой из-за меня и, как следствие, действительно не хотел,
чтобы я играл. Президент нашей ассоциации ничего не сказал ему о
том, как он со мной обращался, поэтому я решил через месяц после
окончания турнира уйти из сборной, несмотря на то, что тренер сам
подал в отставку. Мне было 36, и я только что переподписал контракт
с Челси, так что я был в хорошем положении в футбольном мире. Я
решил, что так будет лучше для меня, для моего здоровье и семьи, а
так же для карьеры в клубе. Я знал, что мои фанаты в Кот-д'Ивуаре
поймут моё решение, и я не жалею, что принял его.

Всего 6 месяцев спустя, в феврале 2015 года, Слоны наконец


одержали победу в Кубке Африки. Я, очевидно, испытал много
смешанных чувств в ту ночь. Для начала, матч между Кот-д'Ивуаром и
Ганой опять дошел до серии пенальти, которая на этот раз
завершилась счётом 9:8 в нашу пользу, но была невероятно
напряжённой для просмотра. Я смотрел матч дома с друзьями и
семьёй, и как только он завершился, я прыгал и кричал от счастья,
потому что был искренне рад. Это было облегчением для моих
товарищей по команде, которые очень долго ждали, чтобы выиграть
трофей. Тем не менее я всего лишь человек, и должен признать, что
было немного грустно не поднять этот трофей над головой с ними. Я бы
хотел праздновать с командой, частью которой всё ещё чувствовал
себя, хоть я и ушел полгода назад.

Для меня эта победа значила гораздо больше, чем личное достижение.
Дело шло о стране. С победой Кот-д'Ивуара мог начаться период
стабильности, мы могли бы надеяться, что победа «слонов» сможет
сохранить динамику укрепления мира и единства в нашей стране и
показать людям, что если они все могли поддерживать одну команду,
полную разных игроков, то смогли бы отодвинуть все свои
предубеждения в сторону, чтобы продолжить работу над достижением
общей цели и национального единства.



ГЛАВА 20. МОЯ СЕМЬЯ И ДРУГИЕ ЛЮДИ
Перевод: Наташа Джога
Я не говорил очень много о своей семье и жене в частности, но без них
я бы не стал тем человеком, коим являюсь, и без их любви и
поддержки я бы никогда не смог добиться того, что я достиг. Тем не
менеё нам бы хотелось сохранить нашу жизнь частной, особенно когда
дело касается детей. Мы не делаем фотосессии и не даём интервью на
дому. Вместе с тем, я не мог рассказать о своей жизни, не включая их,
поскольку они являются её наиболеё важной частью.

Момент, когда я увидел свою жену — Лалу Диаките, был словно


ударом молнии, « le coup de foudre», как говорят по-французски. Я
впервые встретил её в 1995 году, когда мне было 17 лет. Я зависал в
магазине своего дяди Мишеля в Ване. После ухода из футбола он
открыл продуктовый магазинчик и летом, во время школьных каникул,
я часто любил посещать его по пути на футбол и обратно в Левалуа. Я
помню, что помогал ему в фотоателье и устал за день, так что решил
прилечь на диван в подсобке. Моя кузина Вивиан тоже была там. Она
была дочерью одной из моих тёток, жила в то время в Ване, и её
лучшей подругой была Лала. Как только Лала зашла, я сразу же
заинтересовался ею. Я никогда не видел её раньше, но в ней было что-
то отличительное и шикарное. Она к тому же была очень красивой. Мы
начали общаться и оставались в контакте в течение нескольких лет.

Я был очень в неё влюблен. Я решил отправить любовное письмо,


которое побрызгал своим одеколоном, надеясь на её взаимность. Это
были ещё те дни, когда люди по-прежнему отправляли любовные
письма. Во всяком случае, мы поддерживали контакт и я хотел
вернуться в Ван, несмотря на то, что время и деньги этого не
позволяли. В конце концов, мы всё прекратили.

Лала была на несколько лет старше меня и я думаю, она считала, что я
слишком молод, и жил слишком безмятежной жизнью, и была права. Я
переехал в Ле-Ман, когда она была занята учебой и воспитанием её
маленького сына Кевина, родившемся тремя годами ранее. Между тем,
я вёел жизнь молодого юноши, у которого впервые появились деньги,
что приходили и уходили обратно. Я тратил на одежду для выхода в
свет, я тратил их на всё, кроме вещей первой необходимости: оплаты
счетов, покупки продуктов. Однажды я готовил ужин для группы
друзей и понял, что у меня нет электричества. Что случилось? Ведь в
остальной части дома оно было. Я просто не оплатил счёт,
проигнорировал все письма-напоминания, и в итоге был отключён.

Моя надежда быть с Лалой до сих пор не угасала. Как-то раз она


навестила меня вместе с Кевином и Вивиан. В ней определенно что-то
«щёлкнуло», потому что с тех пор наши отношения стали крепче, чем
когда-либо до этого. Как только у меня был выходной, я спешил на
поезд в Ван (530 км) в оба конца, просто чтобы увидеть её. Вы
наполнены удивительной энергией, когда влюблены. Я бы даже поехал
в Ван после тренировки во второй половине дня, а затем отправился
на раннем поезде обратно, чтобы успеть на всё ту же тренировку на
следующее утро. Я знал расписание наизусть. На самом деле я так
часто пользовался поездом маршрута Ван-Ле-Ман, что контролёр
узнавал меня и не проверял билет.

Однажды на день Святого Валентина я сделал вид, будто не смог


приехать к Лале и отпраздновать с ней из-за того, что была игра на
следующий день. Она, как и всегда, приняла реальность моей жизни
футболиста и решила провести этот день в обычном режиме. И вдруг в
этот же вечер я появился на пороге её дома, приглашая в ресторан на
ужин. Кроме того я купил подарок, который передал ей за столом
перед всеми посетителями ресторана. Она не из тех, кто любит
широкие жесты, так что незамедлительно положила свёрток в сумку, и
хотела открыть позже. Я настоял, чтобы она вытащила его обратно и
открыла прямо там.

В январе 2000 года она переехала со мной в «Ле-Ман». Я ушёл от


холостяцкой жизни, с друзьями, которые приходят и уходят, с дверьми
моей квартиры, которые всегда оставались открытыми, так что мне
пришлось полностью изменить свой образ жизни. Лала видела, как
туго было с деньгами, так что реорганизовала мои финансы, установив,
сколько я могу потратить, а какую сумму должен оставить. Она
действительно помогла мне разобраться в себе. Я знал Кевина, когда
он был ещё совсем малышом,так что мне было легко принять его в
свою жизнь и поставить на ноги так, как если бы он был моим
собственным сыном.

В марте того же года Лала сказала мне, что беременна. Я был вне себя
от счастья. Я подписал свой первый профессиональный контракт в «Ле
Мане», а теперь решил проблемы и на личном уровне. Жизнь не могла
быть ещё лучше. Для того, кто всячески ждал оседлой семейной
жизни, стать в 22 отцом — просто идеально для меня.

Наш сын Исаак родился 15 сентября 2000 года - лучший день моей
жизни. Рождение первого ребенка - всегда особенный момент, я был
переполнен эмоциями, не в последнюю очередь из-за того, что он
родился с пуповиной на шее, так что было несколько критических
моментов, когда врачи пытались освободить его, чтобы открыть доступ
к лёгким и кислороду. Рождение Исаака изменило мою жизнь. Что
укрепило мои новые обязанности, так это болезнь Исаака спустя пару


недель, мне пришлось пойти в банкомат, чтобы взять деньги на
лекарства. Я был все ещё финансово дезорганизован, ситуация была
лучше, но не намного. Я положил карту в слот, а она вернулась обратно
из-за нехватки денег. У меня не было средств на лекарства сыну, и мне
пришлось одолжить их у друга. Это было ужасное унижение. «Окей,
понял», решил я тогда, «никогда больше, никогда больше». Это был
действительно прекрасный день, потому что я вырос и стал
ответственным отцом.

Чуть более года спустя я перешёл в «Генгам» в январе 2002 года, и мы


переехали в прекрасный дом недалеко от клуба. Мы были счастливы
все вчетвером, потому что Лала была вновь беременна. 12 марта того
же года мы поприветствовали нашу дочь Иман. Это было как раз после
моего дня рождения, что могло бы стать лучшим подарком, кроме
пополнения в семье?

Теперь, когда у меня была более высокая зарплата, я смог купить себе
свой первый автомобиль - «Опель Зафира». Я очень гордился этим.
Авто было комфортабельным, с семью пассажирскими местами, так
что было достаточно пространства для 3-х детей, их колясок и стульев.
Мне это нравилось.

Вскоре мы снова переехали, на этот раз в Марсель. Изначально мы


поселились на окраине, в красивой части города под названием «La
Treille». После перебрались в «La Ciotat», в 20 км от центра, что было
ещё лучше. Наш дом располагался на холме на побережье, откуда
открывался удивительный вид на Средиземное море, а пляж был
максимум в 5-10 минутах. Мы привыкли пить кофе на террасе, одетые
в футболки посреди зимы, любуясь игристым морем в нескольких
минутах ходьбы. Для детей это было не «давайте поедем к морю на
выходных?». Это было скорее: «Давайте пойдём к морю сегодня
вечером». Когда у вас есть солнце и море, всё кажется намного
лучшим, так что целый год у нас была фантастическая жизнь и мы
были очень счастливы. К тому же я действительно думал, что останусь
в Марселе на долгое время.

Переход в «Челси» стал для моей семьи столь же неожиданным, как и


для меня. Это был огромный переворот. Мы переехали в район, где
строилась новая тренировочная база Кобхэм, а затем должны были
найти школу для Кевина, которому тогда было 12 лет. Мы нашли
хорошую английскую школу и не хотели отправлять его в
международную, для нас было важно, чтобы он научился говорить по-
английски. Он начал семестр неспособный в буквальном смысле
сказать и слова. К счастью, Кевин был умным парнем, так что спустя
несколько месяцев бормотал совершено свободно. Ему это далось
легче, в отличии от меня и Лалы. Мне сперва было стыдно говорить с


ним, так как приходилось постоянно спрашивать, что он имел ввиду.
Он был одним из тех, кто помогал нам, взрослым, выучить язык.

Для Лалы было нелегко сделать этот шаг: у неё была семья и друзья во
Франции и ей пришлось оставить их, переехав в другую страну, где она
не могла свободно общаться. Когда вы не владеете языком — это
тяжёло. Но моя сестра жила в то время в Англии, это помогло ей. Нет
никаких сомнений, что Лала довольно много времени
приспосабливалась не только к языку и климату, но и к способу
ведения дел. И хотя Франция близка с Англией, они очень отличались
во многих вещах. Так что это была серьезная перемена в культуре, и
попытки урегулировать семейные вопросы, найти дом и школы было
трудно.

Даже 3-летнему Исааку было трудно адаптироваться, когда мы


впервые приехали. Худшим днём было, когда он сказал мне: «Папа, я
хочу вернуться обратно в Марсель». Это было критической точкой.
Конечно, если мы спросим у него сейчас, он ответит: «Ни в коем
случае!». Я уверен, что он даже не помнит жизни там.

В конце концов семья освоилась здесь, в то же время, у меня не было


чувства, что я освоился в клубе. К концу второго сезона, в 2006 году,
дети были счастливы в своих школах и стали полностью двуязычными.

Когда они вместе в Англии, то играют, "сражаются" и спорят на


английском языке, но как только мы собираемся всей семьей, они
говорят по-французски. Это всегда заставляет нас с Лалой смеяться,
потому что у нас нет такой лёгкости в общении на двух языках. Когда
дети отправляются на праздники во Францию или Кот-д'Ивуар, то
конечно, общаются на французском друг с другом гораздо больше. Они
чувствуют себя дома в трёх разных странах и культурах, что делает
нас с Лалой гордыми и счастливыми.

В мае 2009 года родился наш сын Кейран. Мы ждали того момента,
когда почувствуем себя действительно обосновавшимися в Англии, как
семья, до того, как заведем очередного ребенка и мы были очень рады
его рождению.

Наш младший ребёнок Эмма родилась в декабре 2013 года, и мы


считали, что нам невероятно повезло иметь 5 абсолютно здоровых
деток. Эмма, определенно, моя маленькая принцесса. Она "весельчак",
так что я очень жду, когда она вырастет прекрасной дочерью, как её
старшая сестра.

В июне 2011 года Лала и я наконец-то поженились. Многих людей




удивило, что мы не сделали этого раньше, но по правде говоря, мы
просто никогда не чувствовали в этом особой потребности. Для нас это
было не так важно.

Как бы там ни было, этим поступком я хотел сказать Лале "спасибо" и


сделать нечто, что она, дети и вся моя семья будут помнить. Она мать
моих детей, мой партнёр по жизни, и она вместе со мной поднялась из
самого дна на вершину. Она знала меня, ещё когда у меня не было ни
гроша, она была той, кто поддерживал меня эмоционально и
финансово в первое время, когда жизнь обходилась жёстко, и
помогала мне во всем. Она никогда не жаловалась. Вне зависимости от
того, какие решения я принимал, или куда мне приходилось
отправляться из-за футбола, она всегда говорила: «Ты единственный
играешь, так что мы с тобой и поддержим тебя». Она всегда ставила
меня в положение, где я имел возможность жить мечтой. Подобные
ситуации могут внести разногласия между парой, но такое никогда не
случалось с нами, так что мне действительно повезло. Поэтому для
меня было так важно сделать её своей супругой.

Мы провели нашу свадьбу в отеле в Монте-Карло, в основном мы


пригласили всю семью и близких друзей на трёхдневную вечеринку.
Второй день был фактически свадебным — церемония состоялась в
отеле с последующими танцами, музыкой и весельем. У нас была одна
огромная вечеринка. Конечно, я предвзят, но Лала в тот день
выглядела роскошнее, чем обычно и дети выглядели лучше, чем
обычно. Мы хотели, чтобы они были постарше, Кевин, Исаак и Иман,
чтобы тоже смогли запомнить этот день. И теперь, когда они смотрят
фотографии, то могут сказать: «Ах да, ты помнишь, как тогда...», и это
отлично. Это была действительно прекрасная и веселая свадьба,
здорово, что мы подождали.

Мы очень стараемся научить наших детей думать о ценностях, которые


так важны. Образование, забота о других и манеры занимают главные
места в нашем списке. Мы настаиваем, чтобы после возвращения из
школы они сначала делали домашнюю работу, а уже после могли
расслабиться и поиграть. Хотя даже юный Кейран может сидеть и
читать книгу за кухонным столом, без нашего напоминания и
соучастия. Образование для нас действительно жизненно важно,
поэтому мы так заинтересованы в том, чтобы у всех детей были
правильные привычки с самого раннего возраста. Я помню, как мой
отец надеялся на меня, и как уговаривал меня продолжать моё
обучение, пока я не получу квалификацию. Я рад, что он делал это
тогда, и теперь я надеюсь, что мои дети смогут достичь того же.

Они являются частью большой семьи, я бы даже сказал крупной, так


что никогда даже и не было вопроса о том, чтобы не заботиться и не


думать о других. Как я сказал ранее, наша африканская культура
влияет на наш образ жизни, так что мы инстинктивно заботились о
других, это было нормой для всех семей. Когда в дом приходят гости,
дети всегда должна прийти и поздороваться, вне зависимости от того,
чем они были заняты. Это одна из базовых манер поведения.

Что же до материального, мои дети никогда ни в чём не нуждались, но


мы стараемся им не покупать всего, что они пожелают, хоть и каждый
родитель знает, как трудно установить пределы. Когда они были
помладше, то имели много игрушек. Но когда они подросли, мы стали
объяснять, что если они хотят, например, новую пару обуви, то им
нужно что-то сделать по дому, чтобы получить это. Мы открыли
банковские счета на их имена и рассказали, как нужно экономить
деньги и как сумма увеличивается с каждым годом. Я надеюсь, что
мелочи помогут им понять ценность денег, хоть иногда их
одноклассники говорят: «Зачем ты это делаешь? У твоего папы куча
денег», так что это постоянная борьба.

Дружба - ещё одна вещь, с которой мы стараемся быть осторожными.


Даже когда Кевин ходил в школу в Марселе, были вопросы насчёт
того, кто его настоящий друг, а кто с ним общается только потому, что
его папа футболист. Все мои дети должны знать об этом, но в основном
они общаются с теми, кто является настоящими друзьями и кого они
знают не первый день. Иногда люди говорят им: «О, ты сын Дидье
Дрогба. Почему бы вам не..?» и в таком духе. Если не быть
осторожным, можно поставить своих детей в ситуацию, где кто-нибудь
воспользуется ими. Мы стараемся им объяснить, что вокруг того, кто
находится на вершине всегда полно народу, но всё обстоит иначе,
когда ты падаешь с этой вершины. Такова жизнь, но это тяжёлый урок
для тех, кто ещё только получает знания о ней.

К сожалению, мои родители часто сталкиваются с теми же


проблемами, что и дети. В Париже, где они живут, и в Кот Д'ивуаре,
люди постоянно пытаются подружиться или подобраться к ним
поближе. В лучшем случае, эти люди хотят просто пообщаться с моими
родителями, но часто, в конечном итоге, они начинают просить денег
или каких-то особых привилегий. «О», говорят они, «мы готовим это
событие и мы подумали, что вы...» Очень печально, но подобное
случается со всеми, кто стал знаменит. Для людей, о которых я до
этого думал лучше, я - просто заработавший кучу денег, и это
происходит с нашей семьёй постоянно. Моим родителям известно, что
любой человек рассматривает их совсем иначе, чем когда они были
ещё неизвестны, так что они всегда начеку и не дадут обвести себя
вокруг пальца.

Я регулярно предупреждаю своих детей об ещё одной опасности —




социальных медиа. Я знаю, что это может быть великим достижением,
но они могут быть невероятно вредны. «Не каждый является вашим
другом», я повторяю это, «Будьте осторожны. Есть плохие люди,
которые с вами из-за вашего имени, а не потому что хотят быть
друзьями». Это достаточно тяжело, но к сожалению, это часть нашей
жизни, они должны быть бдительны.

Мои дети должны жить с именем Дрогба, когда дело доходит до


футбола. Исаак, например, любит играть в футбол и его часто дразнят,
если он не забил, «ха-ха, Исаак, если ты хочешь быть, как твой отец,
ты должен забивать». Поначалу он, конечно, был расстроен и решил,
что хочет отложить тренировки и сменить позицию.

«Посмотри», сказал я ему, «когда я играю, то могу упустить несколько


шансов, но я не прекращаю играть и не ухожу в оборону, я
возвращаюсь и снова пытаюсь забить. Я могу промахнуться снова, а
потом забить два. Или могу пропустить один и забить два. Что бы не
случилось, я пробую снова и снова. И тебе тоже придётся стараться.
Даже лучшие игроки промахиваются, не используют моменты, не
забивают, так что просто продолжай работать».

Иногда я иду смотреть на его матчи, но всегда стараюсь быть


инкогнито, чтобы его друзья не увидели и не начали кричать: «Эй,
Исаак, твой папа здесь». И родители тратят время на фото со мной
вместо того, чтобы смотреть на своих детей и игру. Так что я не часто
хожу на матчи Исаака и мне стыдно, но возможно, это даже лучше для
его развития, как игрока, так и личности.

Большую часть