Вы находитесь на странице: 1из 23

Российская Академия Наук

Институт философии

ЭТИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ
Том 15

Москва
2015
Содержание

ЭТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ
Кочеров С.Н.
Парадоксы моральной свободы...................................................................................5
Мехед Г.Н.
Моральный абсолютизм: общая характеристика и современные подходы...........27

ИСТОРИЯ МОРАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ

Серёгин А.В.
Два аргумента против гедонизма в платоновском «Горгии»..................................51
Платонов-Поляков Р.С.
Бытие к счастью: эвдемония в этике Аристотеля....................................................70
Зубец О.П.
94-й сонет Шекспира и фрагмент о Величавом Аристотеля: загадка сходства.......91
Гаджикурбанов А.Г.
Коллизия натурализма и морализма в понимании Спинозой
нравственных начал..................................................................................................117
Прокофьев А.В.
Организационные потребности общества как исток морали
в этике Бернарда Мандевиля...................................................................................139
Апресян Р.Г.
Понятие морального чувства в этике Френсиса Хатчесона
(ранний период).........................................................................................................170
Троицкий К.Е.
Моральная теория Иммануила Канта и идея императивности
в философской мысли Германии конца XIX – начала XX вв...............................201
Рогожа М.М.
Этические импликации смыслов тоталитаризма
в исследованиях Ханны Арендт..............................................................................221
Гельфонд М.Л.
Этика Л.Н. Толстого: дилемма свободы и закона..................................................245
Демидова Е.В.
Появление Другого у раннего М.М. Бахтина.........................................................274

КРУГЛЫЙ СТОЛ

Обсуждение книги А.В.Прокофьева «Воздавать каждому должное…


Введение в теорию справедливости». Участники: Р.Г.Апресян,
Б.Н.Кашников, Л.В.Максимов, О.В.Артемьева, Г.Ю.Канарш,
М.Л.Гельфонд, К.Е.Троицкий, Г.Н.Мехед, А.В.Прокофьев....................................297
Р.С. Платонов-Поляков

Бытие к счастью:
эвдемония в этике Аристотеля

Платонов-Поляков Роман Сергеевич  – аспирант. Московский государствен-


ный университет им. М.В.Ломоносова. 119991, Российская Федерация, Москва,
Ленинские горы, ГСП-1, Ломоносовский проспект, 27–4, ГСП-1; e-mail: roman-
student@list.ru

������������������������������������������������������������������
 �����������������������������������������������������������������
статье ставится цель представить счастье в этике Аристотеля в ка-
честве понятия, раскрывающего состояние возможного для человека раз-
вития как в его предельной стадии, где человек полностью актуализирует
свои способности и находится в максимальной близости к богу, так и в
правильно направленном его движении, когда природа человека проявля-
ется во всем своем телесном, рациональном и социальном многообразии.
Развитие, таким образом, определяется не редукцией человека к како-
му-либо аспекту его природы, а рационально найденной и выраженной
в добродетелях гармонией; само бытие человека при этом оказывается
нацеленным на счастье.
Рассмотрение сути счастья Аристотель проводит через «назначение»
или «дело» (ergon) человека. Здесь «бездельник» (argos) – это тот, кто ли-
шен дела как смысла, бессмысленный, существующий ни за чем, а счастье
уже не дар богов или случай, а то зависимое от деятельности человека со-
стояние жизни, которое определяется как совершенная деятельность.
Соответственно, добродетели в самом общем смысле допустимо на-
звать параметрами актуализации человека, где задается модель идеала
как того, что может быть осуществлено. Именно в этот момент мы полу-
чаем не действие вообще и не разумное действие, отличающее челове-
ческое существование от животного, а этическое действие – «поступок»
(praxis) как действие, раскрывающее самого человека. Подлинно счаст-
ливым оказывается полноценно развивающийся человек, то есть человек,
находящийся в процессе правильного развития.
© Платонов-Поляков Р.С. Этическая мысль. Т. 15. 2015
Платонов-Поляков Р.С. 71

Ключевые слова: счастье, бытие, благо, цель, развитие, дело, добро-


детель, мудрец, Аристотель, evergeia, entelecheia, eudaimonia, kalokagathia

Когда говорят об этике Аристотеля, привычно произносят «эвде-


монистическая», при этом настолько привычно, что вполне допу-
стимыми кажутся рассуждения: те, кто не пал ниже и не поднима-
ется выше уровня приличных и благопристойных граждан, найдут
в «Этике» систематическое изложение принципов, которыми, по
их мнению, должно регулироваться поведение. Те же, кто требует
чего-то большего, будут разочарованы. Книга обращена к почтен-
ным людям средних лет1. Неужели εὐδαιμονία раскрывает человека
существующим только как благопристойный почтенный гражда-
нин, в котором вряд ли можно увидеть мудреца, воина, вообще че-
ловека устремленного к чему-то большему, чем сытая жизнь обы-
вателя? Каков человек, когда он εὐδαίμων?

Счастье

Рассматривая счастье, Аристотель исходит из ряда установок2:


а) телеологическая установка – все сущее устремлено к цели как
максимально возможной реализации своей природы  – к своему
завершению (EN 1094а)3, что также раскрывается в учении Ари-
стотеля о четырех причинах4; б)  установка положительной це-
лостности – завершенное, определенное лучше неопределенного,
1
Рассел Б. История западной философии: в 3 кн. / Пер. под ред. В.В. Целищева.
3-е изд., испр. Новосибирск, 2001. С. 228.
2
Вопрос об их происхождении, как и о влиянии предшествующей философ-
ской традиции на Аристотеля в данном случае можно опустить. Общее опи-
сание установок дается для ясности приводимых далее утверждений.
3
Все термины и цитирование первоисточника на русском языке приводятся по
изд.: Аристотель. Соч.: в 4 т. М., 1976–1984, а также: Аристотель. Евдемова
этика. М., 2011; далее отмечаются только по пагинатору. Термины и цити-
рование древнегреческого текста приводятся по источникам 2, 12, 13 библи-
ографического списка; отмечаются только по пагинатору. Для обозначения
первоисточников используются следующие сокращенния: EN – «Никомахова
этика», E.E.  – «Эвдемова этика», MM  – «Большая этика», DA  – «О душе»,
Met – «Метафизика», Ph – «Физика».
4
См.: Met I, V; Ph. II.
72 Бытие к счастью: эвдемония в этике Аристотеля

«принадлежит природе собственно блага» (EN 1170а20), т. е. благо


усматривается в порядке и открывается разуму как определенный
порядок; в) эвдемонистическая установка – счастье воспринимает-
ся как высшее благо (EN 1095а15–20).
Непосредственно из данных установок образуется сложный
предмет – цель-благо-счастье, – организующий всю этику как науку
практическую, что делает ее в определенном смысле наукой о сча-
стье. Цель как завершение есть благо5; цель-благо не универсально,
т. к. «все существующее стремится не к одному благу, а каждое к
своему собственному» (EN 1218а). Оно желаемо само по себе, т. е.
предельно – не избирается «ради другой цели», а включает в себя
как средства все остальные цели. Тем самым оно есть благо в соб-
ственном смысле слова, «наивысшее благо», что и называется сча-
стьем – «высшее и самое прекрасное (благо), доставляющее вели-
чайшее удовольствие» (EN 1094a20–25; 1095а15–20; 1099а20–25).
Однако Аристотель уточняет – «большинство дает ему иное
определение, чем мудрецы» (EN 1095а20), тем самым отделяя его
от удовольствия в вульгарной трактовке6, вытекающей из соответ-
ствующего образа жизни, когда «люди весьма грубые» не видят
иного блага, чем телесные наслаждения (EN 1095b15). Здесь про-
является сложность, неоднозначность рассматриваемого предмета,
его определения и практического достижения. В чистом же виде
мы получаем цель, «избираемую всегда саму по себе и никогда как
средство», «счастье как цель действий… нечто совершенное, (пол-
ное, конечное) и самодостаточное» (EN 1097a30; 1097b20).
Рассмотрение сути счастья проводится Аристотелем через
«назначение» или «дело» (ἔργον) человека (EN 1097b20–25)7; этот
прием, использованный еще Платоном8, получил названия функ-
5
«Удачно определяли благо как то, к чему все стремится» (EN 1094а1–5).
6
Что не исключает удовольствие вообще – «Аристотель выдвигает на первый
план своей теории удовольствия, именно то, что удовольствие обязательно
совместно с обширной интеллектуальной или познавательной деятельностью
высшей формы» (Shields C. Perfecting pleasures: the metaphysics of pleasure in
Nicomachean Ethics  // Aristotle’s Nicomachean Ethics. A Critical Guide. N.Y.,
2011. Р. 209).
7
«Слово “ἔργον” обычно переводится как «функция», или “характерная рабо-
та”. Иногда этот термин переводится как “назначение”» (May H. Aristotle’s
Ethics: Moral Development and Human Nature. N.Y., 2009. Р. 6).
8
См. фрагмент 353b–d (Платон. Государство / Пер. А.Н. Егунова // Платон.
8
Соч.: в 4 т. Т. 3 (I). СПб., 2007. С. 138).
Платонов-Поляков Р.С. 73

ционального аргумента. В  нем отражено то особенное в челове-


ке, что, существуя как активный агент, он предоставляет для на-
блюдения в первую очередь итоги своей деятельности, которая во
многом обусловлена его потребностями и встроенностью в соци-
альные институты  – у каждого человека в некотором наборе его
социальных функций есть цель9, эта цель соответствует многооб-
разию социально значимой деятельности, она поливариантна. Но
проблема в том, что речь идет о человеке как таковом (в значении
родового понятия), именно на уровне рода он должен быть опре-
делен, на уровне рода должно быть показано единство. Так что со-
всем не удивителен вопрос Аристотеля – «но возможно ли, чтобы
у плотника и башмачника было определенное назначение и заня-
тие, а у человека не было бы никакого и чтобы он по природе был
бездельник?» (EN 1097b25–30). Слово «бездельник» (ἀργός) здесь
выходит за обыденное его понимание: это тот, кто лишен дела как
смысла – бессмысленный, существующий ни за чем.
Отталкиваясь от понятия «жизнь» (ζωή)10, уровни активности
которой тесно связаны с частями души, Аристотель выкристалли-
зовывает специфику человека – «остается, таким образом, какая-
то деятельность <…> (жизнь) обладающего суждением существа»
(EN 1098a1–5)11. Т.  Ирвин подчеркивает, что речь здесь не идет
просто о деятельности, через понятие функции Аристотель опре-
деляет тот уровень организации живого, который соответствует
человеку; при этом каждый новый уровень оформления не отрица-
ет предыдущий, а включает его. Соответственно, мы не можем ре-
дуцировать сложного по своей природе человека к какой-то одной
его составляющей12.
9
См. пример с кифаристом и «изрядным кифаристом» (EN 1098a10). «У кого
есть определенное <…> занятие, собственно благо и совершенство заключе-
ны в их деле» (EN 1097b25).
10
«Жизнь представляется [чем-то] общим как для человека, так и для растений»
(EN 1098a), соответственно, и животным; «“жить” – значит собственно “чув-
ствовать” или “понимать”» (EN 1170а20).
11
«Прирожденное же стремление к жизни есть одновременно и стремление к
познанию и самопознанию, а также к познанию собственного существования
как бесспорного блага» (Гарнцев М.А. Проблема самосознания в западноевро-
пейской философии. М., 1987. С. 33).
12
См.: Irwin T. The Development of Ethics: A Historical and Critical Study. Vol. 1:
From Socrates to the Reformation. Oxford; N.Y., 2007. Р. 135–136.
74 Бытие к счастью: эвдемония в этике Аристотеля

Счастье здесь уже не дар богов или случай, а зависимое от че-


ловека (его деятельности) состояние жизни – «полнота жизни» (EN
1100а5), что по своей сути и есть совершенная деятельность13, до-
стигаемая как гармония предельно возможной актуализованности
человеческой природы14. В нем нельзя пребывать как в результате,
когда деятельность по его достижению уже позади, его нельзя по-
лучить в некое владение, но его можно реализовывать в себе через
себя, т. е. в предельном самосовершенствовании через самоактуа-
лизацию. Деятельность же выводит на первое место в достижении
счастья добродетель (ἀρετή)15 как своего рода критерий и условие
этой деятельности – «каждое дело делается хорошо, когда его ис-
полняют сообразно присущей <…> ему добродетели» (EN 1098a5–
15), «добродетель человека  – это, пожалуй, такой склад (души),
при котором происходит становление добродетельного человека и
при котором он хорошо выполняет свое дело» (EN 1106a20–25)16.
Итак, мы получили, что во многих целях есть цель желанная сама
по себе, она есть благо, благо есть счастье, счастье есть деятельность
определенного качества (сообразная добродетели), еще и стремящая-
ся сама к себе. Соответственно, добродетели в самом общем смысле
допустимо назвать параметрами актуализации человека.
13
«Понимать ли под высшим благом обладание добродетелью или применение
ее, склад души <…> или деятельность? Ибо может быть так, что имеющий-
ся склад (души) не исполняет никакого благого дела – скажем, когда человек
спит или как-то иначе бездействует,  – а при деятельности это невозможно»
(EN 1098b30–1099а1–5).
14
«Пробуждение, просвещение, или самоактуализация, эти термины, а не “сча-
стье” более точно схватывают сущность эвдемонии» (May H. Aristotle’s Ethics:
Moral Development and Human Nature. N.Y., 2009. Р.  2). Если же вспомнить
удовольствие, то истинное удовольствие есть эффект получаемый при пра-
вильной самоактуализации.
15
«Человеческое благо представляет собою деятельность души сообразно до-
бродетели <…> Добавим к этому: за полную [человеческую] жизнь» (EN
1098а15–20).
16
Существование человека оказывается целенаправленным, думается, именно
так следует понимать утверждение, что «жизнь определена» (EN 1170а20),
в противовес «плохой» жизни, лишенной определенности, ведь «ни раст-
ленную, ни жизнь в страданиях не следует принимать во внимание, потому
что такая жизнь лишена определенности, также как и ее содержание» (EN
1170а20–25); в этом смысле определенная/благонаправленная она есть благо
«само по себе», при этом «чувствовать благо, имеющееся в самом себе, до-
ставляет удовольствие» (EN 1170b1–5).
Платонов-Поляков Р.С. 75

Бытие человека

Теперь можно подойти ближе к рассмотрению специфи-


ки существования человека как такового: где-то на пути общего
движения актуализации, раскрываемого в каждом своем момен-
те универсальной формулой четырех причин, появляется чело-
век как своего рода момент бытия в становлении. При этом его
становление предельно – из всего сущего только он может выйти
на ту границу, дальше которой уже только бог в его абсолютной
совершённости. Используемая для раскрытия человеческой при-
роды, трехчастная структура души является выражением степени
актуализации материи17, представляя собой на разных уровнях
живого как «первую энтелехию естественного тела, обладающе-
го органами»18 (DA 412b5), так и причину-цель, определяющую
стремление живого «быть причастным вечному и божественному»
(DA 415a30) «по мере своей возможности» (DA 415b5), т.  е. со-
образно своей природе. Здесь деятельность (ἐνέργεια) как про-
цесс перехода (актуализация) возможного (δυνάμει) в осущест-
вленность (ἐντελέχεια)19 – это не что иное, как развертывание
природы (становление) конкретного существа. Абсолютной же
энтелехией, т.  е. чистой завершенностью  – сущностью «вечной,
неподвижной и… неизменной» (Met. 1073a5–10), уже не содержа-
щей никакой материи, чья деятельность как «самая лучшая <…>
жизнь» (1072b30) состоит только в «мышлении самого себя» (Met.
1072b20), является «ум» (νοῦς), он же «бог» (θεός), чем все движи-
мо и к чему все направлено как к цели (см.: Met. 1072a25–1072b5).
На этом основании можно утверждать, что только бог в полном
смысле является энтелехиально сущим, все прочее существует
лишь энергийно, где уровень человека – его видовая особенность –
определен «способностью размышления»20 (DA 414b15–20).
17
Аристотель подчеркивает, что «не имеет ни малейшего значения, делима
душа или нет» (EE 1219b3035); выделение частей/видов души – это не более
чем определение уровней развития живого, где каждый последующий содер-
жит в себе предыдущий.
18
То есть форму как оформленность.
19
«Дело – цель, а деятельность – дело, почему и “деятельность”… производно
от дела… и нацелена на “осуществленность”» (Met 1050а20).
20
Здесь – διανοητικόν.
76 Бытие к счастью: эвдемония в этике Аристотеля

Однако природу человека нельзя полностью интеллектуа-


лизировать: работа ума во всем, однако, как и все в процессе
становления, она осуществляется в некотором круге взаимоо-
бусловленности. С одной стороны, ум есть «движущая причина
поступка», в котором человек актуализирует себя, с другой – он
уже есть «стремящийся ум» (ὀρεκτικός νοῦς) или дианоэтиче-
ское стремление (ὄρεξις διανοητική). Иными словами, мышле-
ние (διάνοια), определенным образом направленное стремлени-
ем, которое само уже должно быть «правильным» (EN 1139a25–
1139b5)  – направленным на правильную цель,  – что возможно
самостоятельно только при добродетельности, т. е. при наличии
хотя бы какого-то правильного оформления. Определяется со-
отношение  – «скорее верно направленное движение чувств, а
не разум служит началом … добродетели» (MM 1206b25–30)21,
которое сразу выводит нас к вопросу о начале оформления, не
сводимого к природным данностям, соответственно, и о на-
личии того надындивидуального уровня актуализованности,
посредством которого индивид входит в энергийный процесс,
когда «душа слушателя благодаря привычкам заранее была под-
готовлена» (EN 1079b20–25). Как следствие, неизбежен и во-
прос о способе взаимодействия индивида и надындивидуаль-
ного внешнего (Другого)22  – «при наличии добродетелей двух
(видов), как мыслительной, так и нравственной, мыслительная
возникает и возрастает преимущественно23 благодаря обучению
и именно поэтому нуждается в долгом упражнении, а нрав-
ственная … рождается привычкой», «(повторение) одинаковых
поступков порождает (соответствующие нравственные) устои»
(EN 1103a15; 1103b20).
21
«Присутствие в нас природного от нас не зависит <…> рассуждение же и об-
учение, пожалуй, не для всех имеют силу, а нужно, чтобы душа слушателя
благодаря привычкам заранее была подготовлена» (EN 1079b20–25).
22
«Получить смолоду правильное руководство… трудно, если не быть воспи-
танным соответствующими законами» (EN 1079b35).
23
Здесь необходимо разъяснение: «Преимущественно, так, уму и рассудитель-
ности не обучают. Вероятно долгим упражнением Ар. называет обучение
философии и другим наукам. Нравственное же “упражнение” (в обращении
с удовольствием и страданием), которое начинается с рождения.., именуется
“привыканием”, а не упражнением» (Брагинская Н.В. Примечания // Аристо-
тель. Соч.: в 4 т. Т. 4. М., 1976. С. 701).
Платонов-Поляков Р.С. 77

Воспитание и обучение (διδασκαλία), представляя значитель-


ную часть такого взаимодействия, не тождественны друг другу,
но оттого воспитание не становится дрессурой, которая заменила
бы самоактуализацию, речь о подготовке, о специфике актуали-
зации в ее моменте перехода от животной потенции к человече-
ской, где требуется новая работа  – управление собой, владение
своими страстями (EN 1105b2530). Нет и опасных коллективист-
ских унифицирующих тенденций  – общая родовая цель вариа-
тивна в своем оформлении. Чтобы яснее это представить, необ-
ходимо внести некоторые терминологические уточнения. То, что
переводится часто как «воспитание», на самом деле, при согла-
совании с понятием ἔθος (привычка)24, оказывается приучением
или привыканием, т.  к. Аристотель использует для определения
этой деятельности глагол ἐθίζω – приучаю, привыкаю. Само Вос-
питание определяется через различие  – «воспитание каждого в
отдельности ... отличается от воспитания общественного, подоб-
но отличию общего от частного случая во врачебном деле» (EN
1180b5–10). По-другому говоря, именно индивидуальное воспи-
тание – знаменитая παιδεία, отсылающая к концепции воспитания
Платона, – представляет собой как раз всестороннее соединение
интеллектуального и морального развития, Воспитание с боль-
шой буквы, в центре внимания которого оказывается конкретный
индивид со всеми его особенностями. Таким образом, важным
становится именно индивидуальное развитие.
Аристотель расширяет пространство формирования человека
до самого раннего возраста  – в своем процессе становления че-
ловек никогда не должен оставаться одиноким, каждый этап его
жизни подготавливает успех следующего этапа – «подобно вспа-
ханной земле, готовой взрастить семя» (EN 1179b25). При этом
роль разума – дискурсивной, рассуждающей части души, остается
определяющей, что делает осуществление человеком своей при-
роды процессом сознательным и несамопротиворечивым25, как в
случае отклонения в ту или другую сторону, а также поднимает
вопрос произвольного и непроизвольного действия, ведь «дея-
24
О данном понятии см. ниже.
25
См. о коррективности добродетели: Gottlieb P. The Virtue of Aristotle’s Ethics.
N�������������������������������������������������������������������������
.������������������������������������������������������������������������
Y�����������������������������������������������������������������������
., 2009. P�������������������������������������������������������������
��������������������������������������������������������������
. 52–73. «Добродетели существуют в нас не от природы и не во-
преки природе» (EN 1103a20–25).
78 Бытие к счастью: эвдемония в этике Аристотеля

тельности добродетелей связаны со средствами» (EN 1113b5–10).


Иными словами, энергийно видовая особенность человека обнару-
живается как частичная свобода в необходимо заданном существо-
вании, это не эквивалент божественной свободы – человек обречен
на изменения, но в этих изменениях он оказывается в определен-
ной степени самостоятельным.
Аристотель разрабатывает концепцию сознательного выбора
через классификацию действий исходя из понятия произвольности
(ἑκούσια)26. В  результате основой произвольного-преднамеренного
действия оказывается сознательный выбор (προαίρεσις)27, где реше-
ние (принятие решения) есть процедура определения, «одобрения»,
а выбор – результирующий свободу внерациональный акт, т. к. «не-
которые <…> из-за порочности избирают не то, что должно» (EN
1112а10), порочность и добродетельность не даются в «поиске и
анализе». Принятие решения как процедура разъяснения («поиска
и анализа») ситуации выбора оказывается методологически необхо-
димой как для воспитания и контроля (например, судебная система
(EN 1113b20–25)), т. е. внешнего по отношению к индивиду факто-
ра, работающего через общение, так и для раскрытия способности
самого индивида, если таковая имеется по природе, т. е. внутреннего
фактора. Ведь добродетель именно находят, выбирают между двух
крайностей, и это умение, до того как стать привычкой, даже и после
того, постоянно тренируется. Процедура решение-выбор, описыва-
емая Аристотелем, можно сказать, раскрывает структуру этой тре-
нировки. Так, например, испорченность – не условие непроизволь-
ности, т. к. представляет собой сознательно выбранное неведенье –
«люди сами виноваты… что делаются распущенными» (EN 1114а5).
«Добропорядочный человек» при этом всегда остается в ситуации
решения – «производя выбор и не доводя себя ни до чрезмерности,
ни до скудости» (EЕ 1249а25).
Таким образом, ἑκούσια является основой функционального
определения специфически человеческого действия, регулируе-
мого: а) разумом, который требует свободы как пространства для
26
См. фрагмент EN 1110а–1114b30.
27
Оба имеющихся варианта перевода данного термина удачно его раскрывают,
при этом «преднамеренность» больше соответствует аутентичному словоо-
бразованию (если учитывать значение слова αἴρεσις  – выбор, намерение), а
«сознательный выбор»  – контекстуальному смыслу, где термин «сознатель-
ный» обозначает работу рассчитывающей части души (λογιστικόν).
Платонов-Поляков Р.С. 79

реализации своих функций  – «сознательный выбор имеет дело


со средствами к цели» (EN 1111b25); б)  нравом: именно поня-
тие ἦθος – характер, нрав,– вводимое Аристотелем через понятие
ἔθος – привычка,  – как то, что формируется во взаимосвязи вну-
треннего и внешнего, выражает это – всегда индивидуальное, но
всегда сложное – развитие, для работы с которым создаются прак-
тические науки и в первую очередь этика28.
Само существование человека как раскрытие возможного, т. е.
будучи энергийным, уже на уровне онтологии предполагает вари-
ативность. В процессе развития человек определяется (становится
определенным): сужаются альтернативы, т. к. «сознательный вы-
бор не бывает связан с невозможным», но обретается полнота воз-
можной для него власти, реализуя «стремление… к зависящему от
нас» (EN 1111b20; 1113a10). Свободное действие через сознатель-
но принятое решение – весь мир не подвластен человеку, но это не
значит, что у человека нет своего места, где он хозяин, где он яв-
ляется причиной наряду с «природой, необходимостью, случаем»
(EN 1112а30). Тем утверждается и его ответственность (что я могу
сделать и за что я должен отвечать?), а также задается модель идеа-
ла как того, что: а) не осуществлено, к чему нужно стремиться, т. к.
«предмет сознательного выбора» (προαιρετόν) всегда в будущем;
б) что «может быть» (EN 1139b5–10) и зависит от самого человека,
т. к. исключает невозможное; образно выражаясь, можно сказать,
что возможное будущее как цель, идеал притягивает человека, фо-
кусирует на себе его мышление.
Именно в этот момент мы получаем не действие вообще, ха-
рактеризующее человеческое существование в его отличии от жи-
вотного29, а этическое действие  – «поступок» (πρᾶξις)30 как рас-
крывающее развитие самого человека.

28
«Нет места этическим решения там, где можно все рассчитать» (Гусейнов А.А.
Этические сочинения и этическая система Аристотеля // Аристотель. Евде-
мова этика. М., 2011. C. 367).
29
То есть совершаемое разумно  – под водительством дианоэтической части
души и причастное сознательному выбору.
30
«Как термин πρᾶξις у Ар. не просто действие, но сознательный человеческий
поступок, имеющий целью сам себя (1140b6)» (Брагинская  Н.В. Примеча-
ния // Аристотель. Указ. изд. Т. 4. С. 693).
80 Бытие к счастью: эвдемония в этике Аристотеля

Бытие к счастью

Чтобы яснее показать становление в добродетели, важно от-


метить и деление как бы внутри самой добродетели – «природная
добродетель соотносится с добродетелью в собственном смысле
слова»31. Не только «всем кажется», но и Аристотель сам не отри-
цает, «что каждая (черта) нрава дана в каком-то смысле от приро-
ды, ведь и правосудными, и благоразумными, и мужественными,
и так далее (в каком-то смысле) мы бываем прямо с рождения».
Такая двойственность акцентированно выделена только в одной
части души – «подобно тому как у производящей мнение части
души <…> есть два вида (добродетели): изобретательность и
рассудительность, так и у нравственной ее части тоже два вида:
одна добродетель природная и другая – в собственном смысле,
возникает (и развивается) при участии рассудительности» (EN
1144b1–15). Но контекстуально скорее прочитывается наличие
некоторого природного основания любой добродетели вообще,
когда подлинную добродетель мы получаем как нечто развитое и
гармоничное32. Так изобретательность, которая, кажется, может
быть присуща и животным, чисто технически (как умение до-
стигать цели) образует рассудительность «при наличии того “ока
души”» (EN 1144а2530)33, что направляет мыслящую ее часть, а
без благой цели она в общей перспективе развития предстает как
31
Здесь можно отойти от стандартного для Аристотеля употребления термина
κύριος для фиксации некоего своего, не переносного, «собственного» значе-
ния какого-либо понятия, к обыденному, т. к. в слове κυρία (госпожа, власть)
добродетель раскрывается как властвующая, что подчеркивает ее роль в со-
вершении действия.
32
«Душа имеет сложное строение, она достигает совершенства и гармонии
тогда, когда различные ее части выстраиваются в иерархию под господством
разума, притом под таким господством, которое не является деспотическим,
а соответствует импульсам, исходящим от ее низших частей» (Гусейнов А.А.
Этические сочинения и этическая система Аристотеля. С. 368).
33
Заимствованный у Платона образ «око души» служит здесь указанием на при-
чину внешнюю по отношению к индивидуальному развитию; в целом данная
проблематика выводит нас к вопросу об актуальном и потенциальном уме в
антропологии Аристотеля, что само по себе также встраивается в концепцию
четырех причин, но подробное рассмотрение этого вопроса представляется из-
лишним в данной работе, т.  к. снова возвращает к онтологии, независимому
существованию актуального ума и проч., влечет за собой отдельные дискуссии.
Платонов-Поляков Р.С. 81

некая недорассудительность, что опять же встраивается в кольцо


взаимосоотнесенности добродетелей34, образуя некую гармонию
становления. О  состоянии такой гармонии также можно гово-
рить как о добродетели  – это знаменитая καλοκἀγαθία («нрав-
ственная красота»).
На пути становления человек достигает разных уровней, ког-
да речь заходит о человеке, чей нрав положительно состоялся,
Аристотель отделяет просто «хорошего» человека, чьи доброде-
тели как «орудие ума» (EЕ 1248а30), дают ему «хорошо», т.  е.
правильно, пользоваться «природными благами», как то: «почет
и богатство, достоинства тела…», но который еще не устремлен
на «блага прекрасные сами по себе» (EЕ 1248b2530; 1249а1–5),
от того, кого он называет «καλός κἀγαθός» (переводимый как
«нравственно прекрасный» или, при попытке буквального пере-
вода, прекрасно благой), «кому присущи блага, прекрасные сами
по себе, и кто осуществляет в своих поступках эти… прекрасные
блага ради них самих» (EЕ 1248b35). Это функционально рас-
крывает понятие καλοκἀγαθία, возможно, именно поэтому Ари-
стотель говорит о ней, как о «добродетели, какая из них35 [обра-
зуется]» (EЕ 1248b10), ведь мы имеем дело с неким гармоничным
сочетанием всех (этических и дианоэтических) добродетелей, да-
ющих наконец-то человеку быть тем, кто он в подлинном смысле
по природе своей есть, а бытие это, как было сказано, постоянно
активно (энергийно). Таким образом, καλοκἀγαθία и есть то со-
стояние (ἕξις), при котором человек подлинно36 прекрасен, макси-
мально близок к цели, а иначе как добродетелью такое состояние
назвать нельзя.
Устойчивость достигнутого состояния – добродетельности –
хорошо выражается во фрагменте EN 1100b30: «нравственная
красота продолжает сиять, коль скоро человек легко переносит
многочисленные и великие несчастья  – и не от тупости, а по
присущему ему благородству и величавости». Можно заметить,
что в текстах Этик для выражения изменения Аристотелем ча-
сто используется глагол γίγνομαι (рождаться, становиться, ме-
няться), таким образом, изменение в этом качестве раскрывается
34
«Быть рассудительным, не будучи добродетельным, невозможно» (EN 1144 b).
35
Из других добродетелей.
36
То есть сообразно своей природе, т. е. энергийно.
82 Бытие к счастью: эвдемония в этике Аристотеля

как рождение  – становление, сообразное природе и в правиль-


ном ее раскрытии направленное к благу. В этом случае и благо-
родство (γενναῖον) допускает трактовку, связанную с раскрыти-
ем природы, т. е. как благое происхождение, когда благородный
(γεννάδας)  – это обладающий по природе благими задатками,
рожденный (γενητός) со способностями к правильному разви-
тию. Тогда логичной выглядит в данном рассуждении связка с
«тупостью»37 как неспособностью, что также выводит нас к про-
тивопоставлению «благородного» и «раба по природе», т.  е. от
природы неспособного, не имеющего в себе таких возможностей
достичь подлинно человеческого блага.
Загадочная добродетель μεγαλοψυχία (величавость, вели-
кодушие, широта души) своим названием указывает, что это то
состояние души, когда о ней можно сказать, что она большая38,
содержательно же – когда человек «считает себя достойным ве-
ликого», но только «будучи этого достойным». Аристотель от-
носит достоинство (ἀξία) к внешним благам39, а «величайшее из
внешних благ» есть честь (τιμή), однако вопрос тут не в цене  –
«один из первых вопросов к Фрагменту (EN 1123a34–1125a35. –
Р.П.-П.)… – вопрос о том, что есть великое»40. Тут уже неудиви-
тельно, что μεγαλόψυχος (величавый) «даже к чести не относится
как к чему-то величайшему» (EN 1124a15), и тем более странно
видеть в этом противоречие41, т. к. не честь является подлинной
целью, а значит она не выражает того подлинного величия, на
которое может быть нацелен человек.
37
Ἀναλγησία – бесчувственность, невосприимчивость. В ЕЕ так назван один из
пороков противостоящий добродетели кротости, но т.  к. в EN  – из которой
приводится данный фрагмент  – этот порок назван ἀοργησία (EN 1125b25–
1126a1–5), то данное совпадение можно не принимать во внимание.
38
В названии очевидно применение общеупотребительной и по сей день про-
странственной метафоры, лежащей в основании таких понятий, как «вели-
кий», «величие» во многих языках, в том числе и греческом.
39
«Следует помнить, что греч. ἀξία по сравнению с русск. “достоинство” в боль-
шей мере “цена” и “стоимость”, нежели чисто нравственное качество» (Бра-
гинская Н.В. Примечания // Аристотель. Указ. изд. Т. 4. С. 712).
40
Зубец О.П. Megalopsykhos, Magnanimus, Величавый // Этическая мысль. Вып
11. М., 2011. С. 60.
41
«Обнаруживается противоречие: вопреки определению величавого как имею-
щего дело с честью (1123б23) Ар. говорит, что он честью пренебрегает (1124
а 15)» (Брагинская Н.В. Примечания // Аристотель. Указ. изд. Т. 4. С. 712).
Платонов-Поляков Р.С. 83

В  этом случае имеющиеся варианты перевода такие, как


«величавый» или «proud man»42, с одной стороны, полностью
уничтожают аутентичный термин, с другой  – больше говорят о
традиции толкования, чем о самом тексте. Это, видимо, и при-
водит к тому, что констатирует О.П.Зубец,  – «даже многоопыт-
ные исследователи не могут избежать негативных реакций <…>
Росс (Ross) жалуется, что герой Фрагмента погружен в себя и в
целом неприятен»43. Однако и те, кто стремится к точности пере-
вода  – «Рассел отвергает предлагаемый Оксфордской энцикло-
педией термин “proud man”, предпочитая “great-souled”»44, – все
же остаются сбитыми с толку – «Рассел считает, что Аристотель
проявляет в своем этическом идеале эмоциональную бедность»45.
Поэтому самым правильным вариантом представляется исполь-
зовать группу этих терминов без перевода, больше обращая вни-
мания на контекст, чем подбирая слова.
«Великое» – это та доля истинного, благого бытия, та под-
линная цель предельного (великого) оформления, к которой
может стремиться человек, – это всецело правильный телос, т. е.
наиболее полная реализация человеком себя, каким он есть по при-
роде как Человек. Именно поэтому он «крайний с точки зрения
величия», т. е. стремления к пределу, одновременно «будучи это-
го достойным», т.  е. имея соответствующие способности и при-
лагая должные усилия, что выражается в его срединности «с точки
зрения должного» (EN 1123b1–15). Поэтому и «величие во всякой
добродетели можно считать признаком величавого» (EN 1123b30),
ведь именно такое целеустремленное деятельное их проявление и
продвигает человека в его развитии, тем делая достойным (стоя-
щим) предельного телоса. Иначе говоря, эта добродетель выража-
ет энергийную устремленность, в которой человек достоин назы-
ваться человеком46, иначе в подлинном смысле человеком мог бы
считаться только мудрец, но бытие человека энергийно, поэтому
42
Используется Россом. См.: Ethica Nicomachea / Tr. W.D. Ross // The works of
Aristotle. Oxford, 1925. Vol. 9.
43
Зубец О.П. Megalopsykhos, Magnanimus, Величавый. С. 59.
44
Там же. С. 55.
45
Там же.
46
«Быть истинно величавым <…> невозможно без нравственного совершен-
ства» (EN 1124а); рассмотренное выше понятие καλοκἀγαθία (переведенное
здесь как «нравственное совершенство») как нельзя лучше подчеркивает
84 Бытие к счастью: эвдемония в этике Аристотеля

человек – тот, кто стремится – находится в деятельном становле-


нии, а не тот, кто достиг предела47. Таким образом, μεγαλοψυχία
выражает то – великое, большое48 – состояние нрава, когда душа
(оформление) соответствует великой цели, это одно из важнейших
достижений направляющей работы ума над стремящейся частью
души49  – она становится подлинно человеческой. В  этом смысле
μεγαλοψυχία – это действительное (в том числе и в значении дей-
ствующего, энергийного) «украшение добродетелей» (EN 1124a).
Μεγαλοψυχία идет в связке с благородством как условие «нрав-
ственной красоты», точнее – здесь красота (καλόν) не просто кра-
сота нрава50, а если совсем точно, энергийная красота, т. е. красота
подлинного становления человека, когда «деятельности – главное
в жизни» (EN 1100b30–1101a), когда они властвуют, определяют
жизнь. Это выражается не в любой активности, а в той, в которой
«никогда не совершают омерзительных и дурных (поступков)», где
никто из вышедших на должный уровень оформления – «блажен-
ных»  – «не может стать злосчастным». Здесь Аристотель в оче-
редной раз использует глагол γίγνομαι для выражения перехода из
одного состояния в другое; при положительном понимании этого
термина ему в обратном порядке, соответственно, можно поста-
вить деградацию, точнее  – вырождение. Таким образом, получа-
ем, что люди, по природе способные к подлинно человеческому
развитию (благого происхождения) и правильно актуализующие
свои способности, чье оформление соответствует цели, являются
носителями и, если так можно выразиться, производителями под-
линной красоты жизни (красоты энергийного процесса), обретая в
этом подлинно человеческое счастье. Противоположное счастью
выражаемую мысль: быть истинно добродетельным можно только в полно-
те всех добродетелей (это касается каждой отдельной добродетели), но быть
энергийно.
47
Тем более, как уже говорилось, подлинное совершенство есть только бог.
48
В пространственных метафорах эти понятия синонимичны.
49
В таком случае можно согласиться с утверждением О.П. Зубец, что «в основе
величавости не просто адекватное восприятие человеком самого себя» (Зу-
бец О.П. Megalopsykhos�����������������������������������������������������
������������������������������������������������������������������
, Magnanimus�����������������������������������������
���������������������������������������������������
, Величавый. С. 57), т. к. не в «адекват-
ности восприятия» суть этого состояния.
50
Тем более не «нравственная красота» как добродетель (καλοκἀγαθία); подоб-
ная терминологическая путаница еще раз напоминает нам о всех трудностях
перевода.
Платонов-Поляков Р.С. 85

«злосчастье» оказывается состоянием неправильного развития  –


вырождения, – когда становление имеет ошибочную цель, искажа-
ющую природу.
Заметим, что в этом случае не «раб по природе» или «варвар»
являются крайней (самой низкой) ступенью развития (они толь-
ко противоположны «благородному» по своим способностям), а
человек, исказивший свою природу до невозможности исправле-
ния, выродившийся, чему концептуально соответствует понятие
ἀκόλαστος (распущенный)51. Хотя он не соответствует и бесчув-
ственному, невосприимчивому в смысле тупости, однако как не-
восприимчивый-тупой может не осознавать своего бедственного
положения и в этом смысле «по тупости» (δι᾽ ἀναλγησίαν) пере-
носить «великие несчастья», так и распущенный, не понимая или
отрицая истинно человеческое развитие, может быть самодоволен
и счастлив в своем понимании того, что есть счастье.
Предел же совершённости, возможный для человека,  – это
«мудрец» (σοφός), практически не достижимая ἐντελέχεια инди-
видуального бытия, т. к. «подобная жизнь будет, пожалуй, выше
той, что соответствует человеку, ибо так он будет жить не в силу
того, что он человек, а потому, что в нем присутствует нечто бо-
жественное» (EN 1177b25–30). Мудрец не просто созерцатель,
обретший вторую эвдемонию, состояние его сложнее, роль его
активнее52  – он не просто нацелен на истинное благо, он знает
возможное, также умеет (и знает – как) перевести его в действи-
тельное, доходя до предела гармонии энергийного существова-
ния. Несмотря на установление этого предела через созерцание,
Аристотель не запирает мудреца в пресловутой башне из слоно-
вой кости – природа человека требует общения, «жизнь сообща
прирождена ему» (EN  1169b20). На пике развития человек все
51
См. фрагмент EN�������������������������������������������������������
���������������������������������������������������������
1146��������������������������������������������������
b�������������������������������������������������
5–1148�������������������������������������������
b������������������������������������������
15. «Это глубоко испорченное существо, со-
знательно избирающее порок» (Брагинская Н.В. Примечания // Аристотель.
Указ. изд. Т. 4. С. 732).
52
«Высшее самодовлеющее благо созерцания достигается субъектом тогда, ког-
да он, отвлекаясь от конкретных условий своего существования и пытаясь
превзойти самого себя, отождествляет себя с умом, однако сознание собствен-
ного бытия как неоспоримого наличного блага присуще субъекту именно по-
стольку, поскольку он является человеком, т. е. составным существом, задей-
ствованном в природном и социальном универсуме» (Гарнцев М.А. Проблема
самосознания в западноевропейской философии. С. 38).
86 Бытие к счастью: эвдемония в этике Аристотеля

так же всецело энергиен, как следствие – отдает долг в дружбе и


полисной жизни; здесь ясно обозначена преемственность, ответ-
ственность уже не только за себя, но и за другого53. Специфиче-
ское же понимание бога Аристотелем и интеллектуальной соот-
несенности с ним индивида помимо того, что задает ограничение
развития природой (вариативностью в рамках заданного)54 – нет
полного слияния с Божественным Умом, также концентрирует
внимание на человеке во всей его полноте (без умаления его теле-
сности и социальности).
Резюмируя все изложенное выше можно описать следую-
щим образом.
В  универсуме происходит только один процесс  – актуализа-
ция материи как абсолютной потенции в движении, сообщаемом
Божественным Умом, который в свою очередь есть и источник
этого процесса, и его цель  – как абсолютная актуализованность,
завершенность. Человек включен в этот процесс энергийно, т.  е.
деятельностно и без возможности достижения результата как пре-
кращения изменений. Результатом его существования (и в этом
смысле целью) является качество изменения, относительно чего
человек определяется добродетельным или порочным, т.  е. пра-
вильно или неправильно существующим. Субъективное пережи-
вание этого качества выражается в стремлении человека к полу-
чению удовольствия, что концептуализируется как счастье и полу-
чает различные трактовки. Однако действительным достижением
счастья – подлинного счастья – является сама правильно направ-
ленная деятельность, реализующая подлинное – добродетельное –
развитие. Подлинно счастливым оказывается полноценно развива-
ющийся человек.
53
На этом основании можно также утверждать, что жесткого разделения первой
и второй эвдемонии у Аристотеля нет – это, скорее, теоретическое деление,
подобно делению души на составные части (для лучшего понимания предме-
та), т. к. относительно бытия человека цель-благо-счастье является целостной
характеристикой, но раскрываемой энергийно, в пределе оставаясь практиче-
ски не досягаемым идеалом качества жизни.
54
«Способность-дюнамис – это как бы дремлющая сила, пробуждение преоб-
разует ее в движение, или энергию, <...> или энтелехию <…> И способность,
и энергия-энтелехия у Аристотеля не бесконечны, но ограничены во времени
не чем иным, как окончательной реализацией возможности» (Васильева Т.В.
Поэтика античной философии. М., 2008. С. 202).
Платонов-Поляков Р.С. 87

Для определения характеристик такой деятельности, равно


как и для опровержения ложных целей, природа человека долж-
на быть раскрыта во всей своей полноте, в каждом своем аспекте
(индивидуального и общественного, умственного и физического).
В  противном случае человек неизбежно редуцируется к какой-
либо своей составляющей, искажается, в этом смысле перестает
пониматься таким, каков он есть, не может соответствовать своей
природе, соответственно, и быть подлинно счастливым. Начиная
этику с вопроса о счастье, Аристотель ставит человека во всей его
сложности в центр внимания, тем защищая его как от эскапизма
созерцания, так и от погони за химерами удовольствия, оказываясь
максимально требовательным к практическим построениям целей
и средств в этике.

Список литературы

Аристотель. Большая этика / Пер. Т.А. Миллер // Аристотель. Соч.:


в 4 т. Т. 4. М., 1984. С. 296–374, 295–374.
Аристотель. Евдемова этика  / Пер. Т.В.  Васильевой, Т.А.  Миллер,
М.А. Солоповой. М.: ИФ РАН 2005. 448 с.
Аристотель. Метафизика  /  Пер. А.В.  Кубицкого, под ред.
М.И.Иткина // Аристотель. Соч.: в 4 т. Т. 1. М., 1976. С. 65–367.
Аристотель. Никомахова этика  / Пер. Н.В.  Брагинской  // Аристо-
тель. Соч.: в 4 т. Т. 4. М., 1984. С. 54–293.
Аристотель. О душе  / Пер. П.С.  Попова, под ред. М.И.  Иткина  //
Аристотель. Соч.: в 4 т. Т. 1. М., 1976. С. 368–448.
Васильева Т.В. Поэтика античной философии. М.: Акад. проект, 2008.
Гарнцев М.А. Проблема самосознания в западноевропейской фило-
софии. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1987.
Гусейнов А.А. Этические сочинения и этическая система Аристоте-
ля // Аристотель. Евдемова этика. М., 2011. С. 348–370.
Зубец  О.П. Megalopsykhos, Magnanimus, Величавый  // Этическая
мысль. Вып. 11. М., 2011. С. 53–89.
Платон. Государство  / Пер. А.Н.  Егунова  // Платон. Соч.: в 4 т.
Т. 3 (I). СПб., 2007. 749 с.
Рассел  Б. История западной философии: в 3 кн.  / Пер., под ред.
В.В. Целищева. 3-е изд., испр. Новосибирск: Изд-во Новосиб. ун-та, 2001.
Aristote. De l’âme / Trad. et notes de E. Barbotin. P.: Les Belles Lettres,
1966. 119 p.
88 Бытие к счастью: эвдемония в этике Аристотеля

Aristotelis Ethica Nicomachea. L.: Oxford Classical Texts, 1962. 224 p.


Aristotle's Metaphysics / A revised text with introduction and commen-
tary by W.D. Ross. Oxford: Offord UP, 1975. Vol. 2.
Ethica Nicomachea / Trad. W.D. Ross // The works of Aristotle. Oxford,
1925. Vol. 9.
Gottlieb P. The Virtue of Aristotle’s Ethics. N.Y.: Cambridge UP, 2009. 262 p.
Irwin T. The Development of Ethics: A Historical and Critical Study. Vol.
1: From Socrates to the Reformation. Oxford; N.Y.: Oxford UP, 2007. 812 p.
May H. Aristotle’s Ethics: Moral Development and Human Nature. N.Y.:
Continuum, 2009. 204 p.
Shields C. Perfecting pleasures: the metaphysics of pleasure in Nicoma-
chean Ethics // Aristotle’s Nicomachean Ethics. A Critical Guide. N.Y., 2011.
Р. 191–210.
Платонов-Поляков Р.С. 89

Being Toward Happiness: Eudaimonia in Aristotle’s Ethics

Roman Platonov-Polyakov

Postgraduate. Lomonosov Moscow State University. 27–4 Lomonosovsky prospect,


Moscow 119991, GSP-1, Russia; e-mail: roman-student@list.ru

The article sets a goal to show happiness in Aristotle’s ethics as a concept


revealing a condition for possible human development both in its ultimate
stage, where a human completely actualizes his abilities, existing in maximum
proximity to god, and in its right directed movement, when human nature
opens up in all its bodily, rational and social diversity. Therefore, development
is determined not by the reduction of the human to any aspect of his nature, but
by its rationally found and expressed in terms of virtues harmony; thus the very
being of human is aimed at happiness.
Aristotle considers core of happiness in the “�����������������������
������������������������
assignment�������������
”������������
or ��������
“�������
charac-
teristic work” (ergon) of the human. Here “slacker” (argos) is human who is
deprived of the work as meaning, meaningless, not existed for anything and
happiness is not already the gift of gods or the fortuity, but it depends on the
state of human life, which is defined as perfect activity.
Therefore, in the most general sense, virtues can be called parameters of
human actualization, in which ideal model is set as the one that can be actual-
ized. At this point we get not merely an action, not a rational action, which
distinguishes human existence from animal existence, but an ethical action –
“�����������������������������������������������������������������������������
deed�������������������������������������������������������������������������
”������������������������������������������������������������������������
(praxis) as the action that reveals the human himself. Truly happy per-
son is a person who is in the process of proper development.
Keywords: happiness, being, good, goal, development, function, virtue,
wise man, Aristotle, evergeia, entelecheia, eudaimonia, kalokagathia

References

Aristotelis Ethica Nicomachea. London: Oxford Classical Texts, 1962. 224 p.


Aristotle. De l’âme. Trad. et notes de E. Barbotin. Paris: Les Belles
Lettres, 1966. 119 p.
Aristotle. “Bol’shaya etika” [Magna Moralia], trans. by T.A. Miller, in:
Aristotle, Sobranie sochinenii, 4 t. [Collected Works, 4 vols.], vol. 4. Moscow:
Mysl’ Publ., 1984, pp. 295–374. (In Russ.)
Aristotle. “Ethica Nicomachea”, The Works of Aristotle, trans. and ed. by
W.D. Ross, vol. 9. Oxford: The Clarendon Press, 1925.
90 Бытие к счастью: эвдемония в этике Аристотеля

Aristotle. “Metafizika” [Metaphysics], trans. by A.V. Kubitskii; ed. M.I.


Itkin, in: Aristotle, Sobranie sochinenii, 4 t. [Collected Works, 4 vols.], vol. 1.
Moscow: Mysl’ Publ., 1976, pp. 65–367. (In Russ.)
Aristotle. “Nikomakhova etika” [Nicomachean Ethics], trans. by N.V.
Braginskaya, in: Aristotle, Sobranie sochinenii, 4 t. [Collected Works, 4 vols.],
vol. 4. Moscow: Mysl’ Publ., 1984, pp. 54–293. (In Russ.)
Aristotle. “O dushe” [On the Soul], trans. by P.S. Popov, ed. M.I. Itkin, in:
Aristotle, Sobranie sochinenii, 4 t. [Collected Works, 4 vols.], vol. 1. Moscow:
Mysl’ Publ., 1976, pp. 368–448. (In Russ.)
Aristotle. Evdemova etika [Eudemian Ethics], trans. by T.V. Vasil’eva, T.A.
Miller and M.A. Solopova. Moscow: IFRAN Publ., 2005. 448 p. (In Russ.)
Aristotle’s Metaphysics. A Revised Text with Introduction and Commen-
tary by W.D. Ross, vol. 2. Oxford: Oxford University Press, 1975.
Garntsev, M. Problema samosoznaniya v zapadnoevropeiskoi filosofii
[The Problem of Consciousness in Western Philosophy]. Moscow: Moscow
St. Univ. Publ., 1987. 215 p. (In Russ.)
Gottlieb, P. The Virtue of Aristotle’s Ethics. N.Y.: Cambridge University
Press, 2009. 262 p.
Guseinov, A. “Eticheskie sochineniya i eticheskaya sistema Aristotelya”
[Ethical Writings and Ethical System of Aristotle], in: Aristotle, Evdemova eti-
ka [Eudemian Ethics]. Moscow: IFRAN Publ., 2011, pp. 348–370. (In Russ.)
Irwin, T. The Development of Ethics: A Historical and Critical Study, vol.
1: From Socrates to the Reformation. Oxford, N.Y.: Oxford University Press,
2007. 812 p.
May, H. Aristotle’s Ethics: Moral Development and Human Nature. N.Y.:
Continuum, 2009. 204 p.
Platon. “Gosudarstvo” [The Republic], trans. by A.N. Egunov, in: Plato,
Sobranie sochinenii, 4 t. [Collected Works, 4 vols.], vol. 3 (1). St.Petersburg:
St.Petersburg St. Univ. Publ., 2007. 749 p. (In Russ.)
Rassel, B. Istoriya zapadnoi filosofii [The History of Western Philoso-
phy], trans. and ed. by V.V. Tselishchev. Novosibirsk: Novosibirsk St. Univ.
Publ., 2001. 1008 p. (In Russ.)
Shields, C. “Perfecting Pleasures: the Metaphysics of Pleasure in Nicom-
achean Ethics”, in: Aristotle’s Nicomachean Ethics. A Critical Guide. N.Y.,
2011, pp. 191–210.
Vasil’eva, T. Poetika antichnoi filosofii [Poetics of Ancient Philosophy].
Moscow: Akademicheskii proekt Publ., 2008. (In Russ.)
Zubets, O. “Megalopsykhos, Magnanimus, Velichavyi” [Megalopsykhos,
Magnanimus, Great-Souled], Eticheskaya mysl’, 2011, no 11, pp. 53–89. (In Russ.)