Вы находитесь на странице: 1из 81

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ

БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

Кафедра Источниковедения

Становление архивного дела Беларуси, вклад БГУ в развитие сети


архивных учреждений (1921-1991 гг.)

Дипломная работа

Чучвы Артёма Денисовича


студента 4 курса дневной формы
обучения
специальность: историко-архивоведение
Электронный адрес: chuchvaa@mail.ru

Научный руководитель:
Кандидат исторических наук,
профессор М.Ф. Шумейко

Минск, 2021
Оглавление

Глава 1 Деятельность белорусских архивистов по сохранению архивов до


создания центральных органов управления (1920-1922 гг.)...............................9

Глава 2 Централизация архивного дела в Беларуси в 1922-1941 гг.................19

Глава 3 Архивы и университет в годы Великой Отечественной войны и


послевоенное десятилетие (1941-1955 гг.)..........................................................44

Глава 4 Белорусские архивы во второй половине XX века (1955-1991 гг.)....58

Заключение............................................................................................................76

Список использованных источников..................................................................78

2
Реферат
Чучвы Артёма Денисовича
Тема: Становление архивного дела Беларуси, вклад БГУ в развитие сети
архивных учреждений.
Ключевые слова: Архивы, Центрархив, Пичета, БГУ, подготовка кадров,
Довгялло, Съезды архивистов.
Актуальность. В этом году исполняется сто лет со дня открытия
Белорусского Государственного Университета. Стоит задача проанализировать
вклад БГУ в становлении и развитии архивов в Беларуси. Определить роль и
место Белгосуниверситета в развитии сети архивных учреждений в Беларуси,
дать критическую оценку. Цель дипломной работы — раскрыть вклад БГУ, в
становлении и развитие архивного дела в Беларуси. Объект работы —
деятельность белорусских архивистов, а также законодательные акты по
архивному делу, предмет — документальные источники, научная литература и
исследования. Методологической основой дипломной работы стали принципы
объективности, историзма, системности и ценностного подхода.
Основные положения, выносимые на защиту. Анализ
исследовательской литературы на данном этапе исследования данной темы в
полной мере позволяет проследить ход развития становления и развития
архивной системы в Беларуси, а также раскрыть тот вклад, который внёс
Белорусский Государственный Университет.
Сохранившиеся сведения в фондах Национального Архива Беларуси,
служат ценным источниками для исследования периода становления архивного
дела в начале ХХ века, позволяют проанализировать работу белорусских
архивистов в деле сохранения нашего архивного наследия. Источники дают
полную картину становления центральных органов управления архивами,
развития сети архивных учреждений, изменения архивного законодательства со
временем и изменения в принципе концепции отечественных архивов.
Отдельно стоит отметить клад БГУ в становление архивов, достаточно
большое количество научных статьей было написано по этому поводу, однако в
сколь более крупных монографиях об этом упоминается лишь вскользь, хотя,
рассматривая и изучая историю архивоведения Беларуси нельзя не упомянуть
роль БГУ.
Структура и объем дипломной работы. Дипломная работа состоит из
введения, четырех глав, заключения, списка использованных источников.
Общий объем работы — …. страниц. Из них: список источников и литературы
— …. (…. наименований), реферат на русском, белорусском и английском
языках— 3.
Рэферат
3
Чучвы Арцёма Дзянiсавiча
Тэма: Станаўленне архіўнай справы Беларусі, уклад БДУ ў развіццё сеткі
архіўных устаноў.
Ключавыя словы: Архівы, Центрархив, Пічэта, БДУ, падрыхтоўка
кадраў, Даўгяла, З'езды архівістаў.
Актуальнасць. У гэтым годзе спаўняецца сто гадоў з дня адкрыцця
Беларускага Дзяржаўнага Універсітэта. Стаіць задача прааналізаваць ўклад
БДУ ў станаўленні і развіцці архіваў у Беларусі. Вызначыць ролю і месца
Белдзяржуніверсітэта ў развіцці сеткі архіўных устаноў у Беларусі, даць
крытычную ацэнку. Мэта дыпломнай працы - раскрыць ўклад БДУ, у
станаўленні і развіццё архіўнай справы ў Беларусі. Аб'ект працы - дзейнасць
беларускіх архівістаў, а таксама заканадаўчыя акты па архіўнай справе,
прадмет - беларускія архівы і архіўная справа ў цэлым у ХХ стагоддзі.
Метадалагічнай асновай дыпломнай працы сталі прынцыпы аб'ектыўнасці,
гістарызму, сістэмнасці і каштоўнаснага падыходу.
Асноўныя палажэнні, якія выносяцца на абарону. Аналіз даследчай
літаратуры на дадзеным этапе даследавання дадзенай тэмы ў поўнай меры
дазваляе прасачыць ход развіцця станаўлення і развіцця архіўнай сістэмы ў
Беларусі, а таксама раскрыць той уклад, які ўнёс Беларускі Дзяржаўны
Універсітэт.
Захаваліся звесткі ў фондах Нацыянальнага Архіва Беларусі, служаць
каштоўным крыніцамі для даследавання перыяду станаўлення архіўнай справы
ў пачатку ХХ стагоддзя, дазваляюць прааналізаваць працу беларускіх
архівістаў ў справе захавання нашага архіўнага спадчыны. Крыніцы даюць
поўную карціну станаўлення цэнтральных органаў кіравання архівамі, развіцця
сеткі архіўных устаноў, змены архіўнага заканадаўства з часам і змены ў
прынцыпе канцэпцыі айчынных архіваў.
Асобна варта адзначыць скарб БДУ у станаўленне архіваў, досыць
вялікая колькасць навуковых артыкулам было напісана з гэтай нагоды, аднак ў
калі больш буйных манаграфіях пра гэта згадваецца толькі мімаходзь, хоць,
разглядаючы і вывучаючы гісторыю архівазнаўства Беларусі нельга не згадаць
ролю БДУ.
Структура і аб'ём дыпломнай працы. Дыпломная праца складаецца з
ўвядзення, чатырох кіраўнікоў, заключэння, спісу выкарыстаных крыніц.
Агульны аб'ём работы - .... старонак. З іх: спіс крыніц і літаратуры - .... (....
Найменняў), рэферат на рускай, беларускай і англійскай языках- 3.

4
Essay
Chuchva Artyom Denisovich
Topic: Establishment of archival affairs in Belarus, the contribution of BSU to the
development of a network of archival institutions.
Keywords: Archives, Central Archives, Picheta, BSU, personnel training,
Dovgyallo, Congresses of archivists.
Relevance. This year marks the hundredth anniversary of the opening of the
Belarusian State University. The task is to analyze the contribution of BSU to the
formation and development of archives in Belarus. Determine the role and place of
the Belarusian State University in the development of the network of archival
institutions in Belarus, give a critical assessment. The purpose of the thesis is to
reveal the contribution of BSU to the formation and development of archival work in
Belarus. The object of work is the activities of Belarusian archivists, as well as
legislative acts on archival affairs, the subject is Belarusian archives and archiving in
general in the 20th century. The methodological basis of the thesis was the
principles of objectivity, historicism, consistency and value approach.
The main provisions for the defense. The analysis of research literature at
this stage of the study of this topic fully allows us to trace the development of the
formation and development of the archival system in Belarus, as well as to reveal the
contribution made by the Belarusian State University.
The information preserved in the funds of the National Archives of Belarus
serves as valuable sources for studying the period of the formation of archival affairs
in the early 20th century, and allows us to analyze the work of Belarusian archivists
in preserving our archival heritage. The sources give a complete picture of the
formation of the central management bodies of archives, the development of a
network of archival institutions, changes in archival legislation over time and changes
in the principle of the concept of domestic archives.
Separately, it is worth noting the treasure of BSU in the formation of archives,
a fairly large number of scientific articles were written on this matter, however, in
how many larger monographs this is mentioned only in passing, although,
considering and studying the history of archival science in Belarus, one cannot fail to
mention the role of BSU.
The structure and volume of the thesis. Thesis consists of an introduction,
four chapters, a conclusion, a list of sources used. The total scope of work is….
pages. From them: list of sources and literature -…. (…. Titles), abstract in Russian,
Belarusian and English - 3.

5
Введение

В начале ХХ века Беларусь становится полем битвы в крупнейшей до


этого времени войне. Пережив сначала немецкую оккупацию, а затем
польскую, архивы находились в крайне плачевном состоянии. Ввиду
отсутствия координирующих учреждений по приему, учету и хранению
архивных дел, значительно снизился уровень работы.
Значительное количество архивных собраний было вывезено за границу.
Так, в 1918 г. немецкие оккупационные власти продали торговцам часть
архивов Минского губернского правления, Минского тюремного замка,
Минского по военным делам присутствия и др. В июле 1920 г. поляки увезли
весь архив Минской губернской чертежной, архив Управления земледелия и
государственных имуществ и др. В числе вывезенных были и фамильные
собрания, архивные коллекции, принадлежавшие владельцам имений
Радзивиллам, Красинскому, Тышкевичу и др. Порой часть архивов просто
уничтожалась в ходе попыток их вывоза. Так случилось с канцелярией
минского губернатора, Минской городской управы с древними планами,
редкими печатными материалами о Минске, взятые поляками для вывоза в
Польшу, но сгоревшими на вокзале при их отправке.
Значительное количество ценных документов было попросту выброшено.
Примеру тому судьба архива Могилевского губернатора и Могилевского
судебного архива, находившемуся с 1872 г. в упраздненном Бернардинском
монастыре святого Антония.
1 июня 1918 г. был принят декрет СНК РСФСР “О реорганизации и
централизации архивного дела”. Декрет положил начало организации Единого
государственного архивного фонда (ЕГАФ) как совокупности всех
документальных материалов, принадлежащих молодому Советскому
государству, в целях использования их в интересах строительства нового
социалистического общества. Декретом все архивы правительственных
учреждений были ликвидированы как ведомственные учреждения. Хранящиеся
в них дела и документы делопроизводства ликвидированных учреждений,
законченного к 25 октября 1917 г., а также материалы, образующиеся в
процессе деятельности советских органов и организаций, должны быть
переданы в Государственный архивный фонд. Руководство возлагалось на
Главное управление архивным делом (ГУАД, Главархив), которое находилось в
ведении Народного комиссариата просвещения РСФСР (Наркомпрос РСФСР).
1 июля 1918 г. президиум исполнительного комитета Советов Западной
области и фронта (Облисполкомзап) принял постановление об организации
архивного дела в Западной области, куда входили и белорусские земли.

6
Согласно ему, всем Советам и учреждениям области предлагалось принять
меры к обеспечению сохранности архивов от расхищения и потерь.
Не получили должного продолжения постановление “Об организации
архива Минского Совета” принятого в декабре 1918 г. и декрет СНК ССР
Литвы и Беларуси от 13 марта 1919 г. “О централизации архивного дела”.
Первое предполагало сосредоточение документальных материалов по истории
Октябрьской революции и борьбы Красной Армии с немецкими
оккупационными войсками на территории Беларуси, областного
исполнительного комитета Западной области и фронта, Военно-
революционного комитета Минска с 1917 г., а также приказы по армии и
военному ведомству, протоколы заседания армейских, корпусных и других
комитетов. А другое создание в новом государственном объединении
Центрального исторического архива в Вильно, а для местностей бывшей
Белорусской Советской Республики — архив в Минске. Однако оба проекта
оказались недолговечными ввиду продолжавшейся войны с Польшей. По мере
приближающейся оккупации Беларуси к практической организации данного
решения был привлечен Литовско-Белорусский национальный комиссариат. В
январе 1920 г. он принял постановление о передаче на временное хранение
фондов органов политического розыска и судебных учреждений царизма в
Московский историко-революционный архив, а остальное — в другие
хранилища ГУАД РСФСР.
27 марта 1919 г. СНК РСФСР издаёт декрет “Об архивах и делах
расформированной прежней армии”. В сущности, он положил начало
централизации и вывоза всех значимых исторических источников относящиеся
к истории Российской государственности. Документы выявлялись в архивах
Беларуси и перемещались в центральные архивы Москвы, Петрограда и другие
города.
Таким образом к началу исследуемого периода положение белорусских
архивов можно охарактеризовать как тяжёлое, если не катастрофическое.
Архивы были разграблены, часть уничтожена, предстояла большая работа по
нормализации работы сети архивных учреждений, собранию и возращению
архивного наследия Беларуси.
Целью курсовой работы является исследовать роль Белорусского
Государственного Университета в становлении архивного дела в Беларуси в
исследуемый период, оценить его вклад в развитии сети архивных учреждений.
Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие
задачи:
1. Исследовать имеющиеся источники и литературу
2. Изучить процессы, происходящие в исследованный период для
понимания социально-экономического и политического положения дел
7
3. Определить роль и место БГУ в формировании сети архивных
учреждений Беларуси в исследуемый период
Объектом исследования является деятельность белорусских архивистов, а
также законодательные акты, принимаемые по архивному делу. Предметом –
документальные источники, научная литература и исследования.
Структура работы состоит из введения, 4 глав, заключения, списка
источников и литературы и приложения.
В первой главе раскрывается работа белорусских архивистов по
сохранению архивного наследия в условия отсутствия единого
координирующего органа управления архивной отрасли в БССР.
Рассматриваются предпосылки и работа по подготовке создания Центрального
архива БССР (Центрархив БССР).
Во второй главе рассматривается работа Центархива по разработке
архивной политике в БССР, съездов архивистов на которых принимались
решения по строительству архивного дела в стране. Реституционный аспект
деятельности белорусских учёных, отдельно о роли Владимира Ивановича
Пичеты как архивиста-эксперты и участие его в развитии архивного дела в тот
период.
В третьей главе рассматривается положение белорусских архивов во
время Великой Отечественной войне, а также судьбе Белорусского
Государственного Университета (БГУ) в это время. Восстановительное
послевоенное десятилетие. Изменение в архивном законодательстве. Создание
новой региональной сети архивных учреждений.
В четвёртой главе даётся обзор на дальнейшее развитие архивного дела в
БССР с 1955 г. по 1991 г. Вступление Беларуси в Международный совет
архивов, расширение сети региональных архивов и насыщение их архивными
документами. Улучшение материально-технического обеспечения архивных
учреждений. Разработка новых научных методов работы с документами,
унификация подхода. Дальнейшее изменение в архивном законодательстве и
структуре сети архивных учреждений.
В заключении делается вывод, об изменениях в архивном строительстве
Беларуси в исследуемый период. Оценивается вклад БГУ в развитие архивного
дела, определяется его роль и место в истории белорусских архивов.

8
Глава 1 Деятельность белорусских архивистов по сохранению
архивов до создания центральных органов управления (1920-1922 гг.)
Любопытно отметить, что главные инициаторы создания университета
(академик Е.Ф. Карский, профессор М.В. Довнар-Запольский, В.И. Пичета) в
так или иначе были причастны к организации архивного дела в Беларуси. Так,
выступавший на заседании культурно-просветительской секции
Всебелорусского съезда в декабрь 1917 г. с докладом об открытии первого
белорусского университета академик Е.Ф. Карский, им же будет разработан и
опубликован осенью 1918 г. в условиях немецкой оккупации проект устава
университета, с освобождением Минска от германских войск и
провозглашением БССР возглавит созданную при Минском комиссариате
народного просвещение университетскую комиссию, во многом благодаря
деятельности которой высший законодательный орган республики уже 25
февраля 1919 г. примет декрет об открытии в Минске Государственного
университета [15]. К нему в мае того же года обратится руководство Главного
управления архивным делом (Главархива) РСФСР просьбой принять на себя
должность уполномоченного управления по Минской губернии. Обращению
предшествовало заседание Коллегии Главархива, принявшее следующее
решение: «Т. Просить заслуженного профессора, члена Академии наук Ефима
Фёдоровича Карского, Минск, Весёлая ул., 26, принять на себя труд быть
уполномоченным по Минской губ., сообщив ему для сведения инструкции и
циркуляры уполномоченного, с просьбой о согласии уведомить Главархив по
телефону» [67].
Представляя руководству Народного Секретариата Белорусской
Народной Республики в форме вопросов программу действий по созданию в
Минске университета (май 1918 г.), профессор Киевского университета св.
Владимира М.В. Довнар-Запольский значительное место в ней отводил
архивам, призывая собирать их как в городе, так и за его пределами, выяснять
местонахождение эвакуированных архивов, просить частных лиц, особенно
землевладельцев, жертвовать их. Говорил и о необходимости возвращения в
Беларусь переданной накануне Первой мировой войны при его посредничестве
Киевскому университету библиотеки с собранием рукописей графа
Хрептовича-Бутенёва [48, С.34].
Ставший первым ректором БГУ профессор Московского университета
В.И. Пичета свои первые командировки в Минск в качестве члена Московской
университетской комиссии осуществлял по линии Главархива РСФСР главным
инспектором которым он являлся с 8 мая 1919 г. (на должность областного
инспектора в Главархив он был зачислен годом ранее, 15 июля 1918 г.). В его
личном деле, хранящемся в Государственном архиве Российской Федерации
(ГАРФ), имеется удостоверение Главархива РСФСР, датированное 24 декабря
9
1920 г., из которого следует, что «предъявитель сего, главный инспектор
Главархива В.И. Пичета срочно командируется в г. Минск для организации
Губернского архивного фонда». Рядом же, письмо Наркомпроса РСФСР в
Главархив от 25 декабря 1920 г. (подписано заместителем заведующего
отделом высших учебных заведений Наркомпроса Б. Т. Оганесовым) с
вопросом «не встречается ли препятствий к откомандированию В.И. Пичеты на
10 дней в г. Минск в связи с вопросом об открытии Белорусского
государственного университета» и положительный ответ на него адресата,
данный 28 декабря этого же года» [8, Л.62, 52,58.].
Одновременно с этими, предпринимаемыми в Москве усилиями по
созданию университета, в Минске, куда был реэвакуирован из Рославля отдел
народного просвещения, был сконструирован отдел искусств, в состав которого
вошел подотдел охраны памятников искусства и старины, поделённый на две
секции: архитектурную и архивную. Последняя имела своей целью охрану
архивов и упорядочение архивного дела на территории всей республики.
1. В Минске работа по организации архивов проводилась в Архивной
секции, созданной 15 апреля 1920 г. при подотделе охраны памятников старины
и искусства отдела искусства Наркомпросвещения БССР. Сохранившиеся
докладные записки М. П. Шкляева, который выполнял обязанности
заведующего охраной архивов, представляют собой яркий источник,
позволяющий судить о том каким образом организовывались первые архивы в
Минске. Первоначально основной задачей являлось принятие на учет архивов
бывших учреждений (архив Казенной палаты и Губернского правления) и
обеспечение их сохранности. Это было достаточно сложно, так как не всегда
новые учреждения, занявшие здания, в которых хранились архивы, были
согласны на их размещение. Так, архив Губернского правления был вынесен из
здания и помещен в два каменных сарая, один из которых требовала
освободить типография Революционного комитета. Понимая, что сарай не
является подходящим местом для хранения архивных документов, за
неимением других вариантов, М. П. Шкляев просит денег у руководства на
доски, гвозди и оплату рабочим за заколачивание окон сарая для того, чтобы
архив смог хоть как-то перезимовать. Следующая проблема, с которой
столкнулся заведующий минскими архивами был Центрутиль ВСНХ. В декабре
1920 г. президиум СНХ БССР неоднократно направлял в Наркомпрос
требования о выделении «архивных бумаг» для нужд бумажной
промышленности. В ответном письме М. П. Шкляев не только отрицает
возможность выделения документов, но и разъясняет Центрутилю, что «…на
подотдел охраны памятников Наркомпроса возлагается не только внешнее
сохранение всех существующих архивов от уничтожения, но напротив,
10
объединение их в Центральный архив Белоруссии и открытие его для научной
работы. При таких обстоятельствах следует раз и навсегда отказаться от мысли,
что архив может быть источником какой-либо другой утилизации его бумаги,
кроме научной. Они должны быть абсолютно неприкосновенны ни для кого…»
[21, Л. 10.].
2. Сама эта ситуация кроме всего прочего свидетельствует о том, что
положения Декрета 1918 г. не применялись на практике. Ни Центрутиль, ни М.
П. Шкляев не ссылаются ни на понятие Государственный архивный фонд, не
обращаются к Главархиву в содействии решения вопроса. Единственным
понятием, соотносящимся с текстом Декрета 1918 г., является «Центральный
архив Белорусии», что вполне соответствует выводам Е. В. Старостина о том,
что централизация в тексте Декрета первоначально понималась исключительно
в виде объединения бывших ведомственных фондов в крупные хранилища. Тем
не менее эта битва за архивы была М. П. Шкляевым проиграна, потому что
несмотря на неоднократные отказы в выделении из архива бумаги для
переработки и письма в Совнарком Белоруссии «…о недостаточном понимании
в некоторых учреждениях сознания ценностей для культуры сохранения
архивов…», была организована специальная комиссия, которая в мае 1921 г.
отправила 951 пуд архивной бумаги на писчебумажную фабрику в
НовоБорисове «Папирус» [21, Л. 11–12 об.]. И это был не единственный
случай, когда документы архива отправлялись на переработку [21, Л. 13].
Пытаясь минимизировать последствия для сохранности архивных
документов, в документе, который был озаглавлен как Смета по организации
Главного архива Белоруссии в Минске и объяснительная записка к ней, М. П.
Шкляев предлагает разделить все архивное имущество на подлежащее
дальнейшему хранению в виду его исторической ценности и подлежащее
выдаче по требованию различных правительственных учреждений на предмет
утилизации благодаря его случайному в архиве появлению [21, Л. 27–30 об., 33,
40–42 об.]. Однако, единственным спасением архивов могло стать издание
нормативного акта, запрещавшего уничтожение документов.
Понимая это, М. П. Шкляев подготовил в январе 1921 г. проект Декрета
об охране архивных материалов на территории ССРБ. В соответствии с
проектом местные отделы народного образования должны были до 15 марта
1921 г. взять на учет, опечатать и сообщить информацию об имеющихся
архивных комплексах, в Наркомпрос. Так же был подготовлен проект
аналогичного постановления по Накомпросу [21, Л. 31–31 об, 45–45 об.].
Интересным представляется также и проект Шкляева об организации
главного архива Белоруссии, который был оформлен в виде докладной записки.
11
По его мнению, основной целью создания главного архива являлось: во-
первых, объединение архивов для лучшего их сохранения и во-вторых,
предоставление возможности научным силам для разработки истории края.
3. В проекте предусматривалось выделение для архива отдельного здания
(например, бывшего воинского начальника). При систематизации фондов
предлагалось использовать следующую классификацию: 1. Отделение
внутренних дел (архив Губернского правления), 2. Судебных, 3. Финансовых, 4.
Церковных, 5. Местного дворянства и других сословий. 6. Учебных заведений,
7. Военный, железнодорожный и др. Каждое отделение должно было иметь
своего заведующего. Общее руководство Главархивом возлагалось на
директора, помощника и секретаря, при них должна была действовать общая
канцелярия. В архиве предполагалось оборудовать библиотеку, читальный зал,
переплетную мастерскую. В штате планировалось 12 постоянных сотрудников
и 4 разъездных [26, Л. 1.].
Не случайным является то обстоятельство, что в докладной записке
Шкляев для обозначения создаваемого учреждения использует название
«Главархив». Этот термин и деление на секции скорее всего было предложено
под влиянием Декрета 1918 г. и построения архивного дела в РСФСР. Однако,
тот факт, что Шкляев не затрагивает вопрос подчинения архивным органам
РСФСР, однозначно свидетельствует о формировании архивов в БССР по
самостоятельному принципу. Несмотря на то, что проект М. П. Шкляева не был
принят, однако он лег в основу постановления СНК БССР об учете и
сохранении архивных материалов от 23 января 1921 г.
27 июня 1921 г. были заложены основы центрального архивного
учреждения с созданием высшего административного научного органа. Вместо
ранее существовавшего отдела искусств организуется Академический центр, в
состав которого под названием Минской архивной комиссии и вошла ранее
созданная архивная секция на который было возложено общее руководство
научной, учебной и просветительской деятельностью Наркомпроса БССР [35,
Л. 2.]. В соответствии с положением об Академическом центре 11 июля 1921 г.
председателем Наркомпросвещения стал профессор, декан, заместитель
ректора Белорусского государственного университета, В. М. Игнатовский. В
состав секретариата входили ученый секретарь по делам науки Н. М.
Гутковский и ученый секретарь по делам искусства В. С. Фальский. Структура
Академического центра состояла из Научно-терминологической комиссии,
Минского общества истории и древностей, литературно-издательского отдела,
в художественную часть входили Экспедиция по изучению белорусского
народного творчества и подотдел охраны памятников искусства и культуры.
12
В составе Академического центра 17 августа 1921 г. была создана
Архивная комиссия. Ее председателем был назначен В. И. Пичета,
заместителем – А. А. Савич, членом – Н. П. Шкляев, научным секретарем – Н.
М. Гутковский [26, Л. 1.]. Комиссия начала активную работу по собиранию
архивов. В удостоверении А. А. Савича было написано, что «ему поручено
сконцентрировать все местные архивы в одно учреждение Главархива...», в
связи с чем профессору А. А. Савичу «дается право входа во все
древлехранилища и учреждения как в г. Минске, так и [в] других местах
Белоруссии с тем, чтобы он мог извлечь оттуда все, что имеет историческую
архивную ценность» [24, Л. 59.]. Также по аналогии с РСФСР, комиссии
предстояло разработать и принять положение о Центрархиве ССРБ.
Первые упоминания о нормативных документах, принятых в РСФСР, в
работе архивных органов БССР, встречаются с конца 1921 г. Так, 23 декабря
1921 г. в губернские архивы был разослан циркуляр Главархива РСФСР за
подписью В. Адоратского и В. Пичеты о невыдаче архивных документов без
разрешения Главархива [57]. В распоряжении ВЦИК всем губисполкомам и
облисполкомам РСФСР о недопустимости выделения архивных документов для
переработки, изданном в июне 1922 г., в качестве нормативного основания
приводится ссылка на Декрет о реорганизации и централизации архивного дела
в РСФСР [40]. Отношения между Главархивом и архивными учреждениями
автономных республик регулировались Постановлением Президиума ВЦИК от
14 июля 1921 г. В соответствии с ним, в автономных республиках учреждались
центральные Управления архивным делом, администрация которых
назначалась местной правительственной властью. В вопросах же технического
управления архивами, администрация архивов подчинялась инструкциям и
указаниям Главного архивного управления [60].
4. Как отмечалось в отчете Архивной комиссии за 1921 г., «свезены и
совершенно находятся в безопасности в высшей степени ценные архивы: 1)
бывшей контрольной палаты, 2) дворянский, 3) консисторский, 4) Слуцкого
монастыря, 5) дирекции народных училищ Минской губернии, 6) городского
минского самоуправления; удалось раздобыть драгоценные материалы из
Бобруйска, и совершенно случайно оказался в пользовании Архивной комиссии
сундук с редкими архивными материалами из какой-то барской усадьбы. На
очереди перевозка в приличное здание из помещения сарая величественного и
очень важного архива бывшего Минского окружного суда и Минского
губархива» [30, Л. 38–39]. Далее составитель отчета (предположительно Н. М.
Гутковский) пишет, что «Академический центр не может не отметить
выдающейся деятельности в сохранении минских архивов профессора А. А.
Савича, председателя Архивной комиссии, самоотверженно и фанатично
13
преданного архивам, а также члена Архивной комиссии Н. П. Шкляева, во
время всех политических перипетий, пережитых Минском, ревниво, с подвигом
ученого, охранявшего драгоценное архивное достояние...» [30, Л. 38–39].
Несмотря на довольно широкие полномочия Архивной комиссии
Академического центра, учреждения часто ее игнорировали. Так, А. А. Савич в
докладной записке в Академический центр от 4 января 1922 г. отмечал, что
деятельность архивной комиссии не определена нормативными актами,
поэтому «Академическому центру через комиссара просвещения необходимо
добиться постановления Совнаркома Белоруссии о том, чтобы все архивы,
которыми не пользуются учреждения в своей текущей работе, были переданы в
ведение архивной комиссии, все вообще архивы поставлены под ее защиту, и
чтобы ни одно учреждение, ни одно лицо не имело ни малейшего права
уничтожать какие бы то ни было архивные материалы без санкции архивной
комиссии...» [31, Л. 37–37об.].
В следующей докладной записке А. А. Савич отмечает, что «подобные
хищения не прекратятся, пока высшим законодательным порядком все архивы,
кроме текущих, будут переданы в ведение Наркомпроса Белоруссии, в
частности в ведение Академического центра, как это сделано в РСФСР. Декрет
РСФСР, ограждающий неприкосновенность архивов и передающий их в
ведение Центрального архивного управления прилагается при сем...». В этой
записке приведена резолюция от 17 февраля 1922 г.: «Гутковскому заготовить
проект декрета для внесения в Совнарком» [31, Л. 34об.]. Это стало отправной
точкой для создания первого нормативного акта об архивах БССР, который не
только закрепил защиту архивных документов от уничтожения, но и заложил
основы создания централизованной системы управления архивами Беларуси.
С 1 февраля 1922 г. конструкция Академического центра Наркомпроса
существенно изменилась. В нём, наряду с Инбелкультом, открытие которого
было намечено на 20 февраля, были созданы Научно-литературная коллегия,
Белорусский государственный музей, Белорусская государственная библиотека,
Еврейская историческая комиссия и Белорусский архив (Белархив).
Заведующим последнего стал А. А. Савич, фактически руководивший
архивным делом в республике с лета 1921 г. Правда, его деятельность на этом
посту не была продолжительной, 24 августа 1922 г. коллегия Наркомпроса
рассмотрела его просьбу об освобождении от обязанностей заведующего и
удовлетворило её, назначив на эту должность выпускника Московской
духовной академии 1915 г. М.А. Вахаева, работавшего до этого заведующим
белорусской школы и учительских курсов в Минске [49, С. 34]. Причиной
отставки А.А. Савича стал возникший у него конфликт с инспектором научных
14
учреждений Наркомпроса и одновременно председателем Инбелкульта С.М.
Некрашевичем. Лежали ли в его основе факты, на которые указывал в жалобе,
направленной в ЦИК БССР Д.Ф. Жилунович, занявший в январе 1923 г.
должность руководителя, созданного в сентябре 1922 г. Центрархива или нет,
сегодня трудно сказать. Однако, как уже было сказано выше, А.А. Савич летом
1922 г. оставил эту должность [23].
В. И. Пичета, как уже ранее было сказано, являлся в это время главным
инспектором Главархива РСФСР и ректором БГУ. Благодаря своему
исключительному служебному положению В. И. Пичета в равной степени
содействовал сохранению белорусских архивов, которые находились как на
территории ССРБ, так и в восточной части Беларуси, входившей в состав
РСФСР. Так, 21 декабря 1921 г. Д. И. Довгялло, который был назначен
заведующим Могилёвским губернским архивом и уполномоченным из
Главархива РСФСР по Могилёвской губернии, получил телеграмму из
Главархива РСФСР с просьбой приехать в Гомель для спасения архивов.
Помимо преподавания в университете и работе главным инспектором
Главархива РСФСР, ученый участвовал в разработке и переговорах об условиях
выполнения Рижского мирного договора 1921 г., связанных с установлением
новых границ и передачей Польше культурных ценностей.
Участвовать в дипломатических прениях начал В. И. Пичета в 1920 г., в
связи с советско-польской войной при Народном комиссариате иностранных
дел РСФСР была организована комиссия из специалистов для разработки
вопросов об этнографическом составе отдельных территорий Литвы и
Беларуси. В сентябре 1920 г. В. И. Пичета в качестве эксперта был выдвинут
коллегой-историком М. Н. Покровским для включения в делегацию, которая
ехала в Ригу для мирных переговоров с Польшей. В. И. Пичета вошел в ее
состав как научный работник и секретарь.
9 сентября 1920 года Владимир Иванович присутствует на конференции
по решению установления новой границы как консультант-этнограф. По
предложению А.А. Иоффе, председателя делегации на мирных переговорах с
Польшей, учёный обозначил границу с Польшей, которую должны были
начертить военные эксперты. При выработке данного договора учитывались и
условия Московского соглашения с Литвой, в подготовку которого В. И.
Пичета также внёс свой вклад, поскольку советская сторона не могла выносить
решение относительно принадлежности Гродненщины и Виленщины [6].
Помимо вопросов установления новых границ, обсуждались и вопросы
принадлежности и передачи архивов. Польская сторона, пользуясь сложной

15
ситуацией в России, в ходе переговоров все более ужесточала свои условия.
Польская делегация требовала возвратить ей все научные и культурные
ценности, вывезенные с ее территории с 1 января 1772 г. Наркомат по
иностранным делам РСФСР в лице руководителя экономико-правового отдела
Бродского, был готов удовлетворить польские требования. Однако, против
этого выступили специалисты ГУАД, в том числе и В. И. Пичета. Учёный
совместно с В. Н. Стороженко и В. В. Максаковым входил в особую комиссию
по выработке соглашения, в которой занимал пост секретаря [55, с. 164]. Он,
как и его коллега и лучший знаток российско-польских отношений академик М.
К. Любавский, делал все от него зависящее, дабы смягчить представленные в
начале января 1921 г. польской стороной положения проекта «архивной» XI
статьи договора.
1 марта 1921 г., за три недели до подписания Рижского мирного договора,
учёный составил докладную записку, по поручению заместителя заведующего
ГУАД В. В. Адоратского для совещания, организованном экономически-
правовым отделом НКИД РСФСР и проходившем под председательством
представителя наркомата, 5 марта 1921 года. В. И. Пичета уже участвовал в
ряде подобного рода совещаниях, на которых он отстаивал тезис о том, что
«немыслимо передавать польскому правительству архивы, дела и документы,
возникшие с 1 января 1772 г. на территории нынешней России, хотя бы они
касались территории Польской Республики в ее нынешних границах» [6].
Данное совещание о подготовке документов передаваемых польской стороне,
вёл руководитель отдела Бродский, который, по мнению В. И. Пичеты,
совершенно игнорировал интересы российско-украинской стороны в части,
касающейся архивов. Из фрагмента его записки, известно, что Бродский
готовился собрать все необходимые материалы для успешной работы с
польской Согласительной комиссией, до приезда их в Москву. Для этого он
предлагал обратиться в Главное управление архивным делом и в кратчайший
срок собрать и представить в Управление сведения о вывезенных из Польши
архивах и об архивах центральных учреждений, в которых речь шла о Польше.
На последних Бродский особенно заостряет внимание, так как польская сторона
могла бы посчитать эти сведения необходимыми для передачи их Польше. В
своей речи Бродский все время подчеркивал, что он защищает интересы
РСФСР, однако В. И. Пичета в своей записке выражает сомнения по поводу
искренности позиции Бродского [1, Л. 26].
Далее в своей записке Владимир Иванович сообщает что представитель
внешнеполитического ведомства России, оценивая возможность подписания
невыгодного для России и Украины мирного договора с Польшей, настаивал на
необходимости собирания Главархивом сведений о вывезенных с территории
16
Польши архивов. По мнению В. И. Пичеты, такие решения были
преждевременны. Учёный также возражает и против определения Бродским
территории Польши. Учёный не считал земли ВКЛ частью Польши. В. И.
Пичета и дальше, в ходе продолжавшихся совещаний, продолжал отстаивать
свою позицию. В отношении польского проекта реституции он пытался найти
золотую середину. В первом параграфе он предложил вставить слова «в ее
нынешних границах»; в следующем абзаце — что и польское правительство
обязуется со своей стороны «возвратить России и Украине таковые же
предметы, вывезенные с 1 января 1772 г.» [3, С. 92].
Несмотря на все предпринятые усилия комиссии, согласно Рижскому
договору Россия и Украина «взяли на себя обязательство возвратить Польше:
архивы, регистратуры, архивные собрания, дела, документы, реестры, карты,
планы и другие архивные и делопроизводственные материалы
государственных, общественных, духовных и других учреждений,
действовавших до 1 января 1772 г. на территории, вошедшей в состав Польской
республики; аналогичные документы, образовавшиеся за период с 1 января
1772 г. до 9 ноября 1918 г. в деятельности административных, общественных,
духовных и других учреждений Российской империи, находившихся на
территории, вошедшей в состав Польской Республики, документацию этих
учреждений, эвакуированных в Россию или на Украину с территории Польской
республики после 1 августа 1914 г., т.е. с начала мировой войны; архивные
собрания частных лиц, незаконно вывезенные с территории Польши после 1
января 1772 г., имеющие историческую и культурную ценность для польского
народа» [55, С. 164-165].
После заключения мира В. И. Пичета вернулся в Москву. В 1921 г. под
председательством П. Л. Войкова была организована польско-советская
комиссия для исполнения мирных условий относительно выдачи архивных и
культурных ценностей. Важнейшим из последних являлась Литовская метрика,
стоявшая второй по важности на передачу со стороны Польши. Требование
Польши о выдачи метрики вызвало разногласия и организацию акций по ее
оставлению в Москве. Эти акции предпринимались как по линии правительства
Беларуси, так и по инициативе различных учреждений научной
направленности.
Вспоминая в 1930 г. о своей деятельности в качестве архивного эксперта
на мирных переговорах с Польшей в Риге, бывший уже на тот момент, ректор
БГУ отмечал: «Я лично сражался с поляками на фронте Литовской метрики.
Советское правительство Белоруссии мне поручило отстаивать Литовскую
метрику и не отдавать ее полякам… я отстаивал Литовскую метрику, как
17
документ белорусско-украинского происхождения, необходимый для изучения
истории Белоруссии. В данном случае я исполнял только поручение советского
правительства Белоруссии» [49, С.285-286].
Таким образом мы видим, что в становление белорусских архивов
большую роль сыграли преподаватели и исследователи БГУ. Более того
создание университета и формирование архивов происходило одновременно и
под руководством тех же самых людей. Становление первых белорусских
архивов неразрывно связано с Белорусским Государственным Университетом.

18
Глава 2 Централизация архивного дела в Беларуси в 1922-1941 гг.
1922 год стал переломным для архивов Беларуси, Минская архивная
комиссия, а также архивные управления Витебской и Могилевской губерний
положили начало формированию Единого государственного архивного фонда
(ЕГАФ) Беларуси. 4 августа 1922 г. Президиум ЦИК БССР принял
постановление «Об архиве», который стал первым нормативным актом об
архивах, принятым Президиумом ЦИК БССР, согласно ему, был создан
Центральный архив Беларуси (Центрархив), являвшийся главным органом по
управлению архивным. Постановление состояло из 5 пунктов и запрещало «под
страхом строгих взысканий продажу архивных материалов». Центрархив
передавался в ведение ЦИК, а уполномоченным ЦИК по архивному делу был
назначен А. В. Балицкий – заместитель наркома просвещения ССРБ. Первым
заведующим Центрархива стал первый Председатель Временного рабоче-
крестьянского Советского правительства Белоруссии, писатель и
государственный деятель Д.Ф. Жилунович, его заместителем-М. В. Мелешко,
один из наиболее подготовленных архивистов республики. Всего в составе
числились пять работников. Согласно постановлению, здание по Мало-
Монастырскому переулку стало первым переданным Центрархиву [53].
5. Система архивных органов была определена в Положении «О
Центральном архиве ССРБ», принятом 12 сентября 1922 г. [54]. Основой для
него стало постановление «О Центральном архиве РСФСР» от 30 января 1922 г.
Первые правки были сделаны прямо по тексту, в котором слово «РСФСР» было
зачеркнуто и исправлено на «ССРБ» [31, Л. 20–20 об.]. Однако в остальных
редакциях проекта положения 1922 г. ясно прослеживается стремление авторов,
(которыми могут являться члены Архивной комиссии А. А. Савич и Н. П.
Шкляев) создать систему управления архивами Беларуси по самостоятельному
принципу. Так, в ст. 1 было зафиксировано, что «все архивы
правительственных учреждений Белоруссии, как ведомственные учреждения, и
всякого рода актохранилища ликвидируются и хранящиеся в них дела и
документы образуют единый Государственный архивный фонд Белоруссии в
лице Центрального архива Белоруссии, состоящего в административно-
хозяйственном отношении в непосредственном ведении ЦИК Белоруссии. В
порядке научной работы Центрархив подчиняется распоряжениям Инспекции
научных учреждений НКПБ, в порядке технического управления архивами
руководствуется инструкциями и указаниями Главного управления
Центрархива при ВЦИК РСФСР, с которым Центрархив Белоруссии по
указанным техническим вопросам может сноситься непосредственно» [54].
Также согласно постановлению, были образованы уездные отделы, которые
находились в ведении уездных исполкомов и подчинялись директивам
Центрархива БССР. В ходе организации архивного дела Центрархив БССР и
19
его уездные отделы осуществили ряд мероприятий. Для работы в местные
архивные учреждения Слуцкого, Червенского, Бобруйского, Мозырского и
других уездов были привлечены работники с архивным опытом.
Устанавливался порядок передачи документальных материалов в Центрархив и
его уездные отделы, определялись критерии экспертизы научной и
практической ценности и т.д.
Для определения порядка выполнения Положения «О Центральном
архиве ССРБ» Постановлением Президиума ЦИК БССР от 13 декабря 1922 г.
была утверждена инструкция «О порядке передачи в центральный
Государственный архивный фонд Белоруссии и его уездные отделы архивных
дел и бумаг и о порядке уничтожения их». В инструкции определялись правила
передачи архивных дел на государственное хранение и порядок их
использования. В частности, предписывалось, что передаче также подлежат и
«фонды предшественников данного учреждения или слившихся с ним других
организаций; материалы случайные, оставшиеся от учреждений, прежде
находившихся в данном помещении...» и «материалы по истории
освободительного движения и революции...» [17]. Инструкция заложила
основы по комплектованию фондов Национального архива Республики
Беларусь и Национального исторического архива Беларуси.
В итоге, по определению заведующего Центрархива, «усе архіўныя
матэрыялы бяруцца на строгі ўлік і здаюцца пад ахову і адказнасць той
установы, у будынку якой знаходзіўся гэты архіў. Сістэматычна пры ўдзеле
міліцыі вылоўліваюцца архіўныя матэрыялы, якія за гэты час папалі на рынак
гандлярам. Усяго за 1923 г. было перададзена ў Менску пад суд 14 асоб. Былі
зроблены некаторыя перамены і сярод саміх архіўных работнікаў. У архівах
засталіся працаваць асобы, каторыя выказалі сваю прыхільнасць да гэтай працы
і сумленна пераносілі ўсе цяжары, якія на іх ускладваліся ў першыя гады
будавання беларускіх архіваў».
К официальному моменту создания Центрархива БССР М. А. Вахаев
сменил А. А. Савича на посту временно исполняющего обязанности
заведующего. В проекте доклада «Об архивном деле в Белоруссии» от 17 июля
1922 г. Вахаев отмечал, что в Минске на учет взяты следующие архивные
фонды: 1) «...в здании, занимаемом 81 пехотным курсом, – архив бывшей
казенной палаты, Казначейства, Либаво-Роменской [железной] дороги; 2) в
Доме труда – нотариальный архив, 3) в сарае возле Дома труда – архив
губернского присутствия; 4) в подвальном помещении Горисполкома – архив
местного самоуправления бывшей Городской думы, управы, магистрата,
полицейского управления, полевого управления, старинный нотариальный
20
архив; 5) в подвальном помещении здания, занятого НКВД, – архив бывшей
духовной консистории; 6) в Центральном архивном хранилище по ул.
Юрьевская, 16 (район современной Октябрьской площади. – Т. Г.) – архив
бывшего Дворянского депутатского собрания Минской губернии, часть архива
духовных консисторий, местного самоуправления, старинные выписки из актов
XVI–XIX вв., часть архива Дирекции народных училищ, Слуцкого Свято-
Троицкого монастыря, бывшей Минской контрольной палаты и Белорусского
национального комитета» [27, Л. 4–5.].
Однако Центрархив БССР остро нуждался в помещении, которое могло
бы объединить все собранные архивные комплексы. Планировалось, что таким
помещением может стать здание по адресу пер. Мало-Монастырский. Это
здание находилось в ведении Наркомюста БССР, который предложил
Центрархиву вывезти оттуда все ценные архивные документы. Но штат
Центрархива в 1922 г. состоял из двух человек (М. А. Вахаева и И. М.
Барашко), поэтому такая работа заняла бы не менее года и потребовала бы
большого количества денежных средств, которых у Центрархива не было.
Учитывая, что в здании на Мало-Монастырском переулке имелись свободные
помещения, которые можно было использовать для дальнейшего
комплектования архивными документами, М. А. Вахаев предложил передать
здание Центрархиву вместе со всеми хранящимися в нем архивными фондами.
С созданием Центрархива связи последнего с университетом не только не
ослабевают, но, напротив, даже усиливаются. 8 ноября 1922 г. фактически
осуществлявший руководство им М.В. Мелешко обращается на имя ректора с
просьбой зачислить его научным сотрудником университета «для подготовки к
профессорской деятельности по кафедре белорусской литературы» [20, Л. 19-
20.].
Преподавателями университета являлись и упоминавшийся М.А. Вахаев,
сменивший А.А. Савича на посту заведующего Белархивом, и работавший ещё
в 1921 г. в отделе охраны памятников искусства и старины, а затем
«заведующим охраной архивов Минска» Н.П. Шкляев. С 1925 г. в
педагогическую деятельность в университете включится и переехавший из
Могилёва Д.И. Довгялло, где он работал заведующим губернским архивом, и
др. [67].
В марте 1924 года происходит укрупнение БССР и в состав ЕГАФ вошли
фонды учреждений и организаций, действовавших в Витебской и Могилевской
губерниях, ранее находившихся в РСФСР. В феврале 1924 г. СНК БССР
приняло постановление «Об обязательной сдаче в Центрархив БССР архивов и
архивных материалов лиц бывшей царской фамилии, активных деятелей
21
контрреволюции и т.д.» Связано это было с наличием немалого числа ценных
документов русского царя Николая II на месте Ставки верховного
главнокомандующего в Могилеве. В ходе осуществляемых мер путем
специальных анкет были обследованы и взяты на учет все волостные архивы.
В Минске для более эффективной работы в системе управления архивами
были образованы коллегия Центрархива и две комиссии-поверочная и
разборочная. В 1924 г. Центрархив создает историко-архивную секцию. В ее
состав были включены части фондов канцелярий Минского, Витебского и
Могилевского губернаторств, Виленского цензурного комитета, фонд
Белорусского национального комиссариата, а также печатная продукция
периода февраля-октября 1917 г. В связи с новым административно-
территориальным делением-введением в 1924 г. в Беларуси округов-при
президиумах исполкомов окружных Советов были организованы отделы
Центрархива БССР. В систему Центрархива передавались Витебское и
Могилевское архивные бюро, Мстиславльский и Горецкий архивы. Таким
образом, к концу 1924 г. в Беларуси действовало девять окружных архивных
отделов: Бобруйский, Борисовский, Витебский, Калининский, Могилевский,
Мозырский, Оршанский, Полоцкий и Слуцкий. Гомельский и Минский
окружные архивы начали действовать с 1926 г.
Показательным примером плодотворных контактов, существовавших
между Белорусским государственным университетом и Центрархивом, стала
организация и проведение Первой конференции архивных работников,
справедливо названная В.И. Пичетой «первым архивным съездом Беларуси»
[49, С. 281]. Ректор во многом инициировал её созыв и принял затем самое
активное участие в её работе.
Решение о созыве конференции архивистов во многом обусловлено
причинами общественно-политического характера. Начавшийся весной 1924 г.
процесс возвращения из состава России белорусских земель ставил перед
белорусскими архивистами в качестве первоочередного вопрос об организации
архивного дела на территории расширившейся республики. Требовали
обсуждения и решения и такие проблемы, как распределение документальных
собраний между архивохранилищами, возвращение архивов, вывезенных в
разное время с территории Беларуси, подготовка профессиональных кадров
архивистов, активизация публикаторской деятельности архивными
учреждениями республики и др. Данная конференция занимает особое место в
истории отечественного архивоведения и архивного дела поскольку это была
одна из немногих встреч архивистов республики, в которой наряду с
виднейшими представителями дореволюционного архивоведения и
22
археографии участвовали и совсем юные архивисты, а также ученые-историки,
руководители центральных органов управления республики и др, состоялась.
Конференция состоялась 12-15 мая 1924 г. В ее работе приняли участие
12 делегатов: представитель Центрархива РСФСР, ректор БГУ В.И. Пичета,
ответственные работники Центрархива БССР - Д.Ф. Жилунович, М.В.
Мелешко, а также представители Витебского и Могилевского архивных бюро
Б.Р. Брежго, Э.К. Лэйланд, В.Г. Краснянский, Д.И. Довгялло и др. На ней были
заслушаны и обсуждены доклады В. Пичеты «Деятельность Центрархива
РСФСР», «Влияние договоров РСФСР с отделившимися государствами
(Польшей, Литвой и Латвией) на состояние белорусских архивов», «Пересмотр
архивного законодательства БССР», «Подготовка архивных работников» и др.;
Д. И. Довгялло «Состояние архивного дела на Могилевщине»,
«Археографические работы в Беларуси» и др.; М. В. Мелешко «Реорганизация
архивного дела в Беларуси», Б. Брежго «Архивы и архивное дело на
Витебщине» и др.; В. Краснянского «Минские архивы с древнейших времен до
начала XX в.», И. Сербова «Состояние архивного дела на Могилевщине в
первые годы революции 1918–1921 гг.», Я. Ракова «Делопроизводство и
текущие архивы в наркоматах и учреждениях Беларуси и способы улучшения
их по программе НОТ» и др. [50].
Хорошо сохранившиеся и ныне изданные основные материалы
конференции (протокол всех шести ее заседаний, доклады, личные листки
делегатов, листы присутствия и т.п.) [50] дают возможность составить
представление о ходе ее работы, конкретном вкладе каждого из ее участников,
в том числе и Довгялло, в выработку и принятие решений первого форума
белорусских архивистов.
Конференция обсудила вопросы о необходимости возвращения в
Беларусь вывезенных в разное время архивов, об организации Центрархива
СССР, о недопустимости вывоза архивных материалов за пределы СССР (в
Польшу, Латвию, Литву), уничтожения архивных материалов без ведома
Центрархива Беларуси. Было предложено продолжить издание документов и
материалов по истории Беларуси, особенно периода ХІХ–ХХ вв.
Владимир Иванович Пичета, принимая участие, подготовил пять
докладов и сообщений, не считая выступлений в дискуссиях. Это:
«Деятельность Центрархива РСФСР»; «Влияние договоров РСФСР с
отделившимися государствами (Польшей, Литвой и Латвией) на состояние
белорусских архивов»; «Пересмотр архивного законодательства БССР»;
«Подготовка архивных работников»; «Разборка архивов. Разборочные
комиссии и уничтожение архивных материалов». Все темы докладов
23
затрагивали широчайший спектр вопросов, существовавших в архивном деле
как сфере практической деятельности и архивоведении как науке.
Первый доклад носил преимущественно обзорно-информационный
характер о деятельности Центрархива РСФСР, В. И. Пичета счел необходимым
не только упомянуть о деятельности созданного по инициативе А. С. Лаппо-
Данилевского еще в марте 1917 г. Союза российских архивных деятелей,
внесшего огромный вклад в дело спасения архивов и заложившего
организационные и методические предпосылки для реорганизации и
централизации архивного дела в России, Беларуси, Украине, но и подчеркнул,
что «если бы не героизм этих лиц-членов кружка, то множество архивов
центральных учреждений России безвозвратно погибли» [50].
Его второе выступление целиком было посвящено архивной реституции.
Здесь ученый обратил внимание на крайне неблагоприятно сформулированную
для российско-украинской стороны ХI ст. Рижского мирного договора с
Польшей, принятую, по мнению докладчика «лишь под шум Кронштадтского
мятежа». Она, как и аналогичные «архивные» статьи Российско-Литовского (12
июля 1920 г.) и Российско-Латвийского (11 августа 1920 г.) договоров,
напрямую затрагивала интересы белорусских архивов. Комментируя ХI статью,
Владимир Иванович отмечал: «все архивы польских территорий, не
вызывающие никаких сомнений, должны быть возвращены; и если стать на
точный смысл выполнения этих договоров, то многие архивы, имеющие
ценность для Белоруссии, придется отдать Польше, Литве и Латвии» [51, С.34].
Согласно статье, передаче польской стороне подлежали не только
документы явно польского происхождения (как, например, Коронная метрика),
но и архивы, связанные своим происхождением с уступленными Польше
западно-белорусскими и западно-украинскими территориями. В числе
последних была и значительная часть Литовской метрики. На Метрику в том
числе претендовала и Литва.
Тем не менее, В. И. Пичета, заверил участников конференции, что при
современных условиях выдача Метрики не произойдет. Его выступление
вызвало оживленное обсуждение на конференции и принятие соответствующей
резолюции, в которой говорилось, что «Принимая во внимание большое
значение литовской метрики как основного подробного исторического
материала, оставшегося от прошлых времен белорусского государства, без
которого невозможны научные последствия прошлого Беларуси, а также
важность других белорусских ценных материалов, на которых отпечатаны и
подтверждены вновь образованные государства, Архивный совет БССР считает
необходимым дать указания Центральному архиву БССР обратиться в ЦИК
24
Беларуси с предложением предпринять самые энергичные шаги перед ЦИК
СССР по предотвращению вывоза белорусских архивных материалов из СССР
в Польшу, Латвию, Литву и другие государства и принять меры по возврату в
Беларусь архивных материалов, вывозимых из Беларуси в дореволюционные
времена и во время разных оккупаций» [51].
Позиция Пичеты касаемо выдаче Литовской метрики польской стороне
была обозначена ещё 18 марта 1922 г. на заседании Совета БГУ с докладом «О
возврате Польше культурных ценностей, вывезенных из ее пределов в ХVIII в.»
ректор университета ознакомил своих коллег с жесткой позицией Польши и
отметил необходимость узнать мнение специалистов БГУ [11]. Профессор в
деталях обрисовал крайне неблагоприятную для белорусских архивов ситуацию
и призвал коллег поднять свой голос в их защиту. Его поддержали А. А. Савич,
И.Я. Герцик, Б.М. Др и Беркенгейм.
В принятой резолюции подчёркивалось, что Совет БГУ, признавая
необходимым удовлетворить национальные интересы польского народа,
пострадавшего от совершенного над в ним ХVIII в. насилия, «одновременно
протестует против домогательств представителей польского правительства на
выдачу таких культурных ценностей, которые, хотя и были вывезены из
Польши, но в настоящее время являются достоянием всемирной культуры…или
по своему составу и языку представляют основные источники и памятники не
польского происхождения и имеют ближайшее отношение к истории и
культуре белорусского и других народов, ныне в своей значительной части не
входящих в состав польского государства»[49, С. 128]. Речь шла в первую
очередь о Литовской метрике, на которую одновременно претендовали не
только западные (Польша), но и северные (Литва) соседи Беларуси.
В. И. Пичета выступал на конференции от лица Центрархива России,
именно его коллегия Центрархива РСФСР своей телеграммой от 9 мая 1924 г.,
подписанной заместителем М. Н. Покровского — В. В. Адоратским,
уполномочила представлять российское архивное руководство и выступить с
докладом, а также ректора БГУ [51, С. 34].
Согласно сведениям российского историка-архивиста В. В. Цаплина,
занимавшегося уже в годы перестройки изучением вопроса о праве
собственности на архивные документы в дипломатических актах советской
России: «В соответствии с принятыми решениями в 1922-1928 гг. Польше были
переданы 7 книг описей Коронного архива Речи Посполитой и 23 ящика с
делами Литовской метрики, материалы варшавского генерал-губернатора,
варшавского обер-полицмейстера, Горного департамента Царства Польского,
губернских правлений, уездных и гминных управлений, магистратов, судов,
25
казенных палат, варшавских казенных театров, варшавского учебного округа и
губернских учебных дирекций, губернских управлений государственными
имуществами и других государственных и общественных учреждений, а также
архив магнатов Браницких. Интенсивность передачи была весьма значительна,
только в 1923 г. в Польшу было отправлено 8115 пудов архивного материала»
[7].
Третий доклад Пичеты о пересмотре архивного законодательства
Беларуси, содержание которого в значительной мере перекликается с его же
докладом «Разборка архивов» [63]. Разборочные комиссии и уничтожение
архивных материалов», проведении экспертизы ценности составляющих их
документов. По существу, в этих двух докладах были сформулированы
основные перспективные направления развития белорусского архивного
законодательства, опиравшегося на опыт и традиции российского и
зарубежного архивоведения. Важнейшими среди них являлись установление
так называемых запретных лет, ранее которых не допускалось проведение
экспертизы ценности архивных материалов (по аналогии с РСФСР Пичета
предлагал таковым считать 1819 г., но после обсуждения срок был продлен до
эпохи буржуазных реформ), введение запрета на уничтожение ведомствами без
проверки Центрархивом каких бы то ни было документов и материалов,
определение сроков ведомственного хранения архивных материалов до их
передачи на государственное хранение, введение контроля со стороны
архивных учреждений за текущим делопроизводством в учреждениях и
организациях, предоставление права публикации архивных материалов
исключительно Центрархиву или с его разрешения [13].
Следующим докладом, с которым выступил В. И. Пичета был доклад «О
подготовке архивных работников», с которым он выступал ранее в 1921 году на
І Всероссийской конференции архивных деятелей. Исходя из объективных
реальностей, докладчик считал «самым верным делом» создание
краткосрочных 3-х месячных курсов для подготовки практических работников
архивов. «Такие курсы, - отмечал он, - имели бы задачу ознакомить слушателей
с теорией архивоведения, историей Белоруссии, центральных и
провинциальных учреждений, текущим делопроизводством, славяно-
белорусской и латино-польской палеографией, что должно сопровождаться
чтением рукописей. Такие курсы должны привлечь архивных работников,
учащихся и при наличии средств будут иметь громадный успех. Конференция
должна пожелать, чтобы вопрос о архивоведении занял определенное место и в
высших учебных школах, чтобы там читались специальные курсы по
архивоведению. Текущая жизнь требует подготовки архивных работников. А
это требует открытия краткосрочных курсов, курсов, не требующих больших
26
затрат. Белоруссия таким способом сумеет подготовить два кадра работников-
людей с исторической социальной подготовкой, прошедших курс
архивоведения, и архивистов-практиков».
Оппонентом Пичеты стал, в недавнем прошлом заведующий Витебским
отделением МАИ, Б. Р. Брежго, который считал, что «самым подходящим…
было бы при Белорусском университете в Минске же открыть Археологический
институт, который, распадаясь на два отделения: археографическое и
археологическое, готовил бы архивистов и археологов, в которых также
ощущается в Белоруссии нужда» [50, С.120].
Вопреки мнению ректора БГУ, Б. Р. Брежго считал неприемлемым для
Беларуси способ подготовки архивистов при архивах, поскольку «личный
состав архивов Белоруссии сам нуждается в архивной подготовке». Открытие
при университете кафедры архивоведения, как способ подготовки кадров
архивистов, предлагаемый В. И. Пичетой, не даст, по мнению Брежго
«архивистов с соответствующей их званию подготовкой, т.к. одно и то же лицо
в университете вынуждено будет читать своим слушателям лекции и по
архивоведению, и по дипломатике, и по палеографии, и вообще все те
специальные курсы, о которых упоминал раньше. Все это будет преподано
слушателям в обрывках и кроме того, слушателям невозможно будет дать
надлежащей практической подготовки, что чрезвычайно важно для лиц,
избравших своей специальностью архивную работу» [50 С.119].
Отстаиваемый Б.Р. Брежго вариант подготовки кадров архивных
работников опирался на опыт недавно закрытых археологических институтов,
включая и Киевский, о котором по известным причинам почти не упоминалось
в последующей советской архивоведческой литературе. Следует заметить, что
инициатива создания института и руководство им в первый период
деятельности принадлежали М. В. Довнар-Запольскому, хотя Брежго также
подразумевал и использование опыта подготовки кадров архивистов,
накопленного во Франции (Ecole des Chartes), Австрии (Institut für
Österreichische Geschichtsrorschung), Германии (Archiwschule в Марбурге), и
отмечал явные успехи Украины в этом направлении: «Украина в этом
отношении далеко опередила Белоруссию» [50 С.43].
Состоявшаяся далее дискуссия по обоим докладам показывает понимание
участниками конференции важности и значимости работы по подготовке
высококвалифицированных кадров архивистов. Вследствие, председатель
Института белорусской культуры С. М. Некрашевич в своём выступлении
заявил: «Тав. Брэжга прачытаў даклад вельмі цікавы, але далекі ад
ажыцьцяўленьня яго. Курсы, аб якіх гаварыў У. І. Пічэта, ажыцьцявіць легка, і я
27
далучаюся да гэтай думкі. Таксама выказываю пажаданьне, каб на педфаку
была арганізавана кафедра архівазнаўства» [50 С.44].
Принимая во внимание тесные связи, существующие между архивным
делом и делопроизводством, а также музейным, библиотечным делом, зам.
руководителя Центрархива Беларуси М. В. Мелешко предлагал «на гэтыя
курсы …ўцягнуць і супрацоўнікаў наркаматаў, каб наладзіць добра справу
дзелаводства», а руководитель Центрархива Д.Ф. Жилунович считал
целесообразным сделать такие курсы не только архивными, но и музейно-
библиотечными.
Предложение В. И. Пичеты было поддержано; конференцией была
принята резолюция, в которой отмечалось: «Заслухаўшы даклады… нарада
беларускіх архівістаў лічыць неабходным утварыць у бліжэйшыя часы курсы
для падгатоўкі архіўных, музэйных і бібліатэчных працаўнікоў і лічыць
пажаданым дзеля падгатоўкі архівістаў утварэньне ў унівэрсітэце адпаведнай
кафедры» [50, С.53].
Некоторые попытки реализации резолюции конференции
предпринимались историками и архивистами Беларуси, начиная с 1925 года. В
первую очередь это было связано с деятельностью переехавших летом этого
года в белорусскую столицу М.В. Довнар-Запольского и Д.И. Довгялло,
возглавивших с 1 октября 1925 г. Историко-археологическую секцию
Инбелкульта. Известно, например, что с осени 1925 и до лета 1926 г. ими были
организованы на социально-историческом отделении педфака БГУ небольшие
семинары по архивному делу, однако, как считает современный исследователь
истории архивного дела в Беларуси, «нягледзячы на тое, што яны наладжаны
пры удзеле прафесара Доўнар-Запольскага і асістэнта з 1 кастрычніка 1925 г., а
потым дацэнта кафедры гісторыі беларускай культуры на педфаку Дз.І.
Даўгяла, які раней працаваў загадчыкам аддзелу магілеўскага Цэнтрархіва,
вялікага уплыву не мелі» [19].
Позитивное значение в деле подготовки кадров историков-архивистов-
археографов республики имел и читаемый Д. И. Довгялло для студентов
вышеназванного отделения университета специальный курс «Источники и
источниковедение Беларуси», включавший в себя и элементы архивоведения и
археографии. Для обмена опытом работы, повышения квалификации и оказания
помощи на местах Центрархив Беларуси направлял своих сотрудников в
окружные архивы на срок до одного месяца, а сотрудники окружных архивов
вызывались для работы в Центрархив. Наиболее действенной же формой
подготовки и повышения квалификации кадров белорусских архивистов
являлось их участие в архивных курсах, регулярно организуемых
28
Центрархивом России, сотрудничество с украинскими и российскими
коллегами, получение от них учебной литературы, периодических изданий по
архивоведению, археографии и пр. [12].
Осталась нереализованной резолюция конференции в части открытия
кафедры архивоведения на педфаке БГУ, хотя попытки ее создания, правда, не
в БГУ, а в Минском пединституте, предпринимались в начале 1930-х годов.
Так, в протоколе заседания Рабочей коллегии ЦАУ Беларуси от 14 июля 1933
г.: «11. Слухалі: Аб арганізацыі кафэдры архівазнаўства пры Менскім
вышэйшым пэдагагічным інстытуце (дакл. Іодка). Пастанавілі: Даручыць тав.
Шабаціну папярэдня прапрацаваць пытаньне з Наркамасьветай і ВПІ і пры
станоўчай магчымасьці-распрацаваць наметку праграмы» [25, Л. 26-43.]. Хотя
всё ещё не удалось обнаружить документов о том, чем закончилась эта история,
косвенные данные свидетельствуют об отрицательном решении вопроса с
созданием кафедры. На это указывает то обстоятельство, что в июне 1934 г. И.
Н. Шабатин участвовал в конкурсе на замещение профессорской и доцентской
должностей в Пединституте и был забаллотирован. 2 августа этого года он
уволился с должности научного специалиста-архивиста ЦАУ Беларуси (на
основании действовавшего на то время в Беларуси законодательства, это звание
соответствовало званию профессора в ВУЗе) и уехал с семьей из республики
[28].
Любопытно отметить, что одно из первых известных публичных
выступлений Довгялло на белорусском языке состоялось как раз-таки во время
работы Первой всебелорусской конференции архивистов. Именно на
белорусском языке, как зафиксировал протокол заседания конференции,
обратился Довгялло от имени всех ее делегатов к руководителю архивной
службы республики Д.Ф.Жилуновичу со словами благодарности за
приглашение участвовать в форуме белорусских архивистов [62].
Можно сказать, что эта конференция сыграла важную роль и в научной и
практической деятельности Д. И. Довгялло. Характер основных докладов, с
которыми ученый выступал на ней, его участие в дискуссиях, подготовке
резолюций и пр. свидетельствовали о недюжинных знаниях и опыте,
накопленных Довгялло в архивном деле, архивоведении, археографии.
Д. И. Довгялло положительно воспринял информацию Центрархива
Беларуси о планируемом в первых числах апреля 1924 г. «совещании архивных
работников Беларуси» и предложение выступить на нем с докладами об
археографической деятельности в Беларуси, «сделав обзор предшествовавшим
археографическим работам, необходимость таких работ, их возможность при
современном состоянии архивов и пути для их осуществления», а также о
29
составлении архивных описей. В ответном письме от 6 марта, написанном на
обороте бланка Виленской археографической комиссии, Довгялло сообщал:
«Выражаю свою полную готовность принять участие в апрельском совещании
архивных работников Беларуси и согласие представить для этого совещания,
намеченные Центрархивом доклады:
а) об археографических работах и
б) архивных описях.
Оплату расходов по этой командировке в Менск Центрархив благоволит
принять на свои средства, т.к. Могилевский архив никакими ресурсами пока не
располагает» [62].
На открывшейся 12 мая конференции, Довгялло встретился со многими
своими коллегами, в том числе, с прибывшим из Витебска В.Г.Краснянским,
недавно переехавшим в Минск из Могилева И.А.Сербовым и др. К сожалению,
не смог приехать приглашенный на конференцию давний знакомый Довгялло
еще по Витебску - А.П.Сапунов (он к этому времени почти ослеп и не мог
передвигаться без посторонней помощи). Иногородние участники
конференции, в том числе и Довгялло, проживали в Доме работников
просвещения (ул. Коммунистическая).
Наряду с имевшим преимущественно информационное значение
докладом о состоянии архивного дела на Могилевщине, которая вместе с
Витебщиной только-только была возвращена в состав Беларуси (с
аналогичными сообщениями о положении архивов в Витебской и Минской губ.
выступали и другие участники конференции), Довгялло сделал еще два доклада
сугубо научного характера: «Составление архивных описей» и
«Археографические работы в Беларуси» [50].

Д.И. Довгялло впервые публично говорил о проблемах архивоведения и


археографии. Он изложил в докладе об археографии не только обзор основных
документальных изданий, начиная с «Белорусского архива древних грамот»
(1824) до 39-го тома «Актов» Виленской археографической комиссии (1915), но
и сформулировал свое видение предмета и задач археографии, а также
методики научной публикации документов, как исторических источников.
Задачей археографических публикаций, по его мнению, являлись не только
расширение общественно доступной источниковой базы, необходимой для
изучения отечественной истории, но и проверка точности предыдущих
публикаций, подверженных значительному вненаучному влиянию.

30
Заключительный раздел доклада носил сугубо методический характер.
Непременным условием археографической публикации ученый считал точную
и полную публикацию документов «без всяких малейших изменений или
выпусков, а тем более добавлений» [50]. Здесь же докладчик говорил об
организации археографической работы, ее формах. Он предлагал использовать
опыт дореволюционной археографии, создав археографическую комиссию в
структуре высшего научного учреждения республики - Инбелкульта (как
известно Виленская, как и Петербургская археографические комиссии
действовали под эгидой Министерства народного просвещения). Пройдет чуть
более года и замысел Довгялло будет реализован: 1 октября 1925 г. в структуре
Инбелкульта возникнет Археографическая комиссия (она получит название
историко-археологической).

Второй доклад Д.И. Довгялло на конференции носил исключительно


архивоведческий характер. И хотя он назывался «Об архивных описях»,
поднимаемая в нем проблема была гораздо шире. Она касалась методики
описания архивных фондов. Как следовало из доклада, его автор был
сторонником составления обзоров фондов, путеводителей, дававших
пользователям самое общее представление о составе документов и материалов
архивов.

По предложению Д.И. Довгялло в принятую конференцией резолюцию


«О Литовской метрике» был включен пункт с поручением Центрархиву
обратиться в высший законодательный орган республики, чтобы тот принял
меры, направленные на недопущение вывоза в Польшу, Литву и другие страны
архивных материалов белорусского происхождения, и прежде всего Литовской
метрики. Также подчеркивалась необходимость возвращения в республику
архивов, вывезенных с территории Беларуси в «дореволюционное время и во
время разных оккупаций [50, С. 117].

Участники конференции подвели итоги шестилетней деятельности по


созданию Единого государственного архивного фонда БССР, обсудили
основные вопросы организации архивного дела. Практическое значение имели
решения конференции о составлении кратких описей, раскрывающих
содержание документов, повышении требовательности к проведению
экспертизы научной и практической значимости документов, запрещении
уничтожения документальных материалов по истории феодализма, развитию
капиталистических отношений, в том числе касающихся реформы 1861 г. и
восстания 1863 г. в Беларуси. Было предложено для улучшения работы с

31
документами при Центрархиве БССР и крупных архивах Минска, Могилева и
Витебска создать проверочные комиссии.

Конференция архивных работников положила в основу научной


организации Единого государственного архивного фонда БССР принцип
историзма, деления архивных фондов по историческим эпохам. Губернские
архивные фонды досоветского периода предлагалось сосредоточить в Минске,
Могилеве и Витебске, а в окружных архивах (отделах)-материалы учреждений
и организаций, находившихся на территории данного округа.

9 октября 1925 г. вышло постановление Наркомпроса БССР № 77 о


создании комиссии по выявлению белорусских архивных материалов в архивах
РСФСР, в состав которой вошли Д. Ф. Жилунович, М. В. Мелешко, М. В.
Довнар-Запольский, Д. И. Довгялло и С. Х. Огурский [Ф. 71, д. 114, л. 56].
Первоначально был составлен примерный список вывезенных архивных
фондов, среди которых Литовская Метрика (находившаяся в Москве),
«неразобранный и сваленный в кучу» архив древних книг Витебской и
Могилевской губерний (находившийся в Ярославле), архивы монастырей,
документы XV—XVI ст.ст., архив Радзивиллов, Баркулабовская летопись и
многое другое. Всего в первом списке насчитывалось 63 наименования [72, д.
595, л. 24]. Список постоянно дополнялся. В другом варианте упоминаются уже
68 архивных фондов [71, д. 114, л. 41—46].
Началась очень трудная и кропотливая работа по возвращению
исторического архивного наследия. В Москву и другие города России
направлялись белорусские представители для поиска пропавших архивов.
Конечно же, это дало свои результаты. К примеру, один только инструктор И.
И. Бобровский обнаружил десять различных архивных фондов, вывезенных из
Беларуси [71, д. 183, л. 190].
17-18 января 1926 года состоялся созванный по инициативе Инбелкульта
Первый съезд исследователей белорусской археологии и археографии,
обсудивший ряд важных вопросов археологии, археографии, архивного,
библиотечного, музейного дела.

Обсуждения ряда вопросов Первой конференции архивных работников


получило развитие на съезде, однако центральное место в работе съезда
занимали проблемы реституционного характера. Связано это было с
предшествующим декабре 1925 г. съездом польских историков, на котором
была принята резолюция с требованием передачи Метрики в Польшу.

32
В состав президиума съезда кроме председателя комиссии вошли проф.
А.А. Спицын, В.И. Пичета, А.А. Смолич, а также секретарь Инбелкульта
И.Л. Дыло, руководитель Центрархива Беларуси Д.Ф. Жилунович. Секретариат
составился из членов Инбелкульта Д.И. Довгялло, В.Д. Дружчица, М.В.
Мелешко и И.А. Сербова [66].

В конференции приняло участие около 60 делегатов и гостей, включая и


представителей архивных органов и учреждений республики. Последние
выступили со следующими докладами: Д. И. Довгялло «Литовская метрика и ее
ценность для изучения прошлого Беларуси», М. Довнар-Запольский «Старые
белорусские архивы за границами Беларуси», М. Мелешко «Архивное дело в
БССР к настоящему времени». Съезд принял 6 резолюций, из которых
половина касалась архивного дела: «О Литовской метрике», «О белорусских
архивных фондах за границами БССР», «О Центрархиве БССР и его отделах».
В них ставились вопросы о необходимости передачи в Беларусь Литовской
метрики и ее издания, о возвращении в республику архивных фондов
белорусского происхождения и др.

С докладом «Літоўская Мэтрыка і яе каштоўнасьць для вывучэньня


мінуўшчыны Беларусі», выступил заместитель Довнара-Запольского по
историко-археологической комиссии, её секретарь Д.И. Довгялло, являвшийся
одновременно и доцентом педагогического факультета БГУ. Выступление во
много было основано на статье «Літоўская Мэтрыка», написанной Довнаром-
Запольским и опубликованной в газете «Савецкая Беларусь» 24 декабря 1924
года. Статью следует рассматривать в качестве ответа историков Беларуси на
принятую их польскими коллегами резолюцию о Метрике. В ней явно
просматривается нехарактерная для ученого антипольская направленность. Так,
говоря об изданиях Метрики Императорской археографической комиссией, он
пишет: «Этот факт был явлением не очень приятным для польских шовинистов,
ибо содержание Метрики весьма ярко свидетельствует об господстве
белорусского языка, белорусской культуры, белорусской самостоятельности и
выясняет несоответствие польских утверждений о будто бы широком
распространении у нас в Беларуси польской культуры с давних времен» [62].

Сам М.В. Довнар-Запольский выступал на съезде с двумя докладами – «О


старых белорусских архивных фондах за границами СССР» и «О старых
белорусских архивных фондах, находящихся в РСФСР», представлявшими
собой обзор белорусского архивного наследия, пребывавшего вне своего
происхождения и подлежавшего возвращению в страну. Следует отметить, что
Митрофан Викторович имел самое непосредственное отношение к решению
33
вопросов реституционного характера в части архивов: он был включен 5
октября 1925 года в состав созданной Наркомпросом БССР комиссии для
выявления белорусских архивных материалов, находившихся в архивах РСФСР
(на правах заместителя председателя, председателем был руководитель
Центрархива Д.Ф. Жилунович) [62].

В своей резолюции съезд принял решение о возвращении всех архивных


фондов, «касающихся Белоруссии». Были названы документы и книги старых
белорусских архивов, «а в том числе и оторванные части Литовской Метрики,
которые разбросаны и находятся теперь в бывших архивах Земледелия и
землестроительства, в Ленинградской Публичной библиотеке, в бывшей
Археографической Комиссии, в бывшем архиве Главного Военного Штаба, в
бывшем Архиве Министерства Иностранных Дел в Москве и других архивных
учреждениях РСФСР ; а также и те архивы, которые были эвакуированы во
время последней войны, как, например, архив Витебский и Виленский и другие
архивные фонды» [66, С. 201].

Съезд принял важные резолюции о возвращении в пределы Беларуси


Литовской метрики и других белорусских архивных фондов, которые
находились в пределах СССР и в Польше, о возвращении в музеи БССР
предметов археологии и искусства, о возвращении библиотек, вывезенных из
Беларуси в разное время на территорию России, об охране древних памятников
истории и искусства на территории Беларуси, переиздании Литовского Статута
и др.

С вынужденным отъездом из Беларуси М. В. Довнара-Запольского,


выступавшего в качестве эксперта по проблемам реституции белорусских
архивов, правительство обращается к В. И. Пичете не только как историку, но и
как специалисту-архивисту, знатоку белорусско-польских и белорусско-
литовских архивных отношений, для реализации данной резолюции в составе
комиссии по выявлению белорусских архивных материалов при Наркомпросе
БССР.
Сначала Центрархив РСФСР не препятствовал возврату белорусских
архивов. Так, Владимирский губернский отдел дал разрешение на возврат
архивного фонда Полоцкого мужского духовного училища; Смоленское
архивное бюро разрешило вывезти материалы Минского отделения
государственного банка, а Рязанское — материалы Минского епархиального
училищного совета за 1910— 1915 гг., Петропавловской церкви, Минского
духовного училища и многое другое [Ф. 71, д. 183, л. 181, 182, 187].

34
Однако в дальнейшем возникли большие трудности в деле возвращения
наиболее ценных для Беларуси архивных фондов. В начале 1927 г. специальная
комиссия, созданная при Центральном Исполнительном Комитете СССР,
разработала Основные положения распределения архивных фондов и
материалов между союзными республиками. В пункте 3 проекта положений
указывалось, что систематизированные и научно описанные ар¬ хивные фонды
«остаются неразрушимыми в своем объеме» [Ф. 71, д. 18, л. 78—80, 83]. На
заседании комиссии, состоявшемся 21 февраля 1927 г., споры развернулись, как
и ожидалось, по поводу формулировки пункта 3 — ведь это был самый
принципиальный вопрос. Против данной формулировки выступили
представители Украины и Беларуси. Но большинством голосов названный
пункт утвердили в предложенной комиссией формулировке. Отныне на пути
возвращения в Беларусь ценнейших архивов вставало непреодолимое
препятствие. При нежелании возвращать те или иные архивы всегда можно
было сослаться на пункт 3 Основных положений, что в дальнейшем
неоднократно и делалось.

В ноябре 1926 года Литва выдвигает аналогичное Польше требование о


передаче метрики, увязывая его с возможным подписанием с СССР пакта о
ненападении. Вынужденное реагировать на эти действия Литвы,
внешнеполитическое ведомство СССР обращается к правительству Беларуси с
просьбой дать свое заключение на этот счет. 10 ноября 1926 г. председатель
Совнаркома Беларуси И. А. Адамович направляет в адрес Отдела Прибалтики
Наркоминдела СССР письмо c отказом о передаче Литве, Литовской метрики.
Чтобы урегулировать отношения СССР с Литвой и Польшей из-за
спорного комплекса архивных документов, в Минске разрабатывается
документ, обосновывавший право Беларуси на Литовскую метрику [70]. Речь
идет о записке Наркомпроса Беларуси в Управление делами Совнаркома
республики «Аб Літоўскай метрыцы», автором которой был, по всей
видимости, В. И. Пичета [64]. В пользу этого указывает и характерный для него
стиль изложения и в некоторых местах буквально совпадающий текст с текстом
выступления ученого на Первой всебелорусской архивной конференции в 1926
году. В первой части записки изложен состав Литовской метрики, её история,
состояние публикации и изучения её документов, автор записки переходит к
наиболее «сложным» вопросам, обусловленным претензиями на метрику со
стороны Литвы и Польши в соответствии с условиями Московского и Рижского
мирных договоров и приходит к следующим выводам в этой части: «Если у
Литовской Республики нет серьезных формальных и фактических оснований
для доступа к литовской метрике, отношения с Польшей будут совсем другими,

35
согласно условию Рижского мира, у Польши есть формальные основания для
получения архива Литовской метрики» [64].
Автор предлагал создать на территории Советского Союза институт по
сохранению и изучению метрики, руководство и содержание которого должно
было быть возложено на правительства заинтересованных стран. Институт
должен был взять на себя издание документов метрики в 100 томах.
Предполагалось, что важнейшие документы политического, экономического и
социально-культурного характера будут публикованы полностью, а документы
частно-правового в форме регест. Работу по изданию Метрики планировалось
завершить в течение 20 лет [64].

Вторая конференция (совещание) архивных работников Беларуси


состоялась 19–24 декабря 1927 г. На ней присутствовало 23 делегата,
представлявших Центрархив БССР, ЦГАОР БССР, исторические архивы
Витебска, Могилева и Минска, 6 окружных архивных отделений, Институт
белорусской культуры, Белорусский государственный музей, Центр. бюро
краеведения. Конференция констатировала, что после 1924 г. в республике
создана сеть государственных архивных учреждений, возвращены из России
белорусские архивы. В ее резолюциях в соответствии с принятым 28 мая 1927
г. ЦИК и СНК БССР Положением о Едином государственном архивном фонде
БССР признавалось «вредным и недопустимым параллельное хранение
архивных документов другими учреждениями», отмечалась необходимость
создания районных архивов для концентрации в них «всех архивов низовых
советских учреждений и архивов церквей до времени их перевоза в окружные
архивы», обращалось внимание на отсутствие печатного органа Центрархива
БССР, рекомендовалось по примеру Центрархива Украины обсудить вопрос о
создании сети архивных корреспондентов на местах. В то же время участники
конференции допускали возможность передачи библиотекам и музеям
архивных материалов, которые «не обязательно хранить в архивных
учреждениях»; предполагалось также установление более тесных контактов с
краеведческими обществами путем привлечения краеведов к разработке
архивных материалов и их концентрации в окружных архивах; в «текущих
делах» были рассмотрены вопросы архивной терминологии. Последующие
конференции и совещания, собиравшиеся в Беларуси, не имели
последовательной нумерации.

Обсуждение вопроса о необходимости активизации информационной


деятельности архивов было продолжено и на Втором совещании архивных
работников, несмотря на то, что в отличие от Первой архивной конференции в
повестке дня работы совещания не было специального доклада на эту тему. Как
36
уже выше можно было заметить, работа самого совещания сконцентрировалась
вокруг, с одной стороны, принятого 28 мая 1927 г. Положения о Едином
государственном архивном фонде БССР, законодательно закрепившего
фактически существовавший уже с 1923 г. в структуре Минского
исторического архива Центральный архив Октябрьской революции БССР, с
другой – достигшего своего пика развития краеведческого движения в
республике.

В выступлениях многих участников совещания содержались


предложения об усовершенствовании разработки научно-справочного аппарата
архивов, издании специального бюллетеня ЦАУ БССР и др. Так, старший
архивист Минского исторического архива М.А. Вахаев обращал внимание
коллег на крайне низкий информационный уровень карточек, присылаемых
архивными учреждениями в Центрархив, и призывал к составлению хороших
инвентарных описей, а в последующем – центральной картотеки. Заведующий
Бобруйским окружным архивом П. Я. Тараймович говорил: «ужо можна
падумаць аб выданьні інвэнтарных вопісаў на маючы гістарычны матар’ял, што
дасьць мажлівасьць дасьледчыку азнаеміцца з апошнім. Гэтыя опісі патрэбны ў
практычнам карыстаньні, так як часта зварочваюцца за выдачай справак, а мы
ня ведаем, ці есьць гэтакі архматар’ял у гістархівах».

На совещании был поднят вопрос о взаимодействии архивных


учреждений с истпартотделами ЦК КП(б)Б, библиотечными и музейными
учреждениями, а также краеведческими организациями, на эту тему подготовил
доклад М.В. Мелешко - «Дзейнасьць Цэнтрархіва БССР і яго чарговыя
заданьні». В принятой по его докладу резолюции подчеркивалась
необходимость установления архивными учреждениями на местах более тесной
связи с краеведческими организациями, привлечения краеведов к разработке
архивов с целью концентрации последних в окружных хранилищах. Совещание
пока еще оставляло за музейными и библиотечными учреждениями право
хранения архивных фондов и коллекций. Более того, архивные учреждения
были готовы передавать им те архивные материалы, «якія не абавязков
захоўваць у архіўных установах».

С докладами-отчетами об архивном строительстве на местах


-заведующие историческими и окружными архивами; докладом о реализации
решения о создании Единого государственного архивного фонда Беларуси-
М.А.Вахаев; об отношениях Центрархива с текущими архивами ведомств
-Г.И.Бобровский и др. В «разном» были рассмотрены вопросы об архивной

37
терминологии, о связях архивных учреждений с краеведческими
организациями и др.
Достаточно критическую позицию Довгялло занимал и в отношении
реорганизации архивных учреждений республики, усматривая в Положения о
Едином государственном архивном фонде БССР, своеобразное «архивное
обескровливание» округов, Д.И.Довгялло заявлял: «Адносна матар’ялаў
дарэвалюцыйных архіваў добра было б ня спяшыць з іх канцэнтрацыяй па
Гістархам. Добра было б іх захоўваць на месцох, паступова і па меры магчы-
масьці выкарыстоўвая месцовымі працаўнікамі-краязнаўцамі».
В отличие от Первой всебелорусской конференции архивных работников,
на которой Довгялло выступал с двумя докладами, на Втором совещании
архивистов ученый присутствовал в качестве представителя Инбелкульта и не
готовил специальных докладов. Тем не менее, его участие в работе и этого
форума белорусских архивистов было таким же плодотворным, как и три года
тому назад.
Помимо позиции, занятой Довгялло относительно самого важного
вопроса, обсуждавшегося на совещании, о котором выше уже упоминалось,
представляется любопытным анализ суждений ученого и по некоторым другим
проблемам научно-организационного характера, также бывшим предметом
дискуссии участников совещания. «Оригинальным, хотя и достаточно
спорным, представлялось мнение Довгялло относительно определения понятия
архивного фонда «Я лічу, - говорил он, - што фонды павінны будавацца на
дзейнасьці паасобных устаноў. Тут ня трэба вельмі дробна разьмяркоўваць
некаторыя архіўныя матар’ялы, як гэта робяць некаторыя з загадчыкаў
акрархіваў: забраў матар’ялы адной царквы і мае адзін фонд, з другой-другі
фонд і г. д. Я лічу, што царкоўныя архіўныя матар’ялы можна ўсе лічыць адным
фондам, калі патрэбна, можна некаторыя асобныя групы гэтых матар’ялаў
выдзяліць у другі фонд і г.д. Па ўсякаму выпадку аб разуменьні «фонд» тут
нарадзе трэба будзе дагаварыцца».
По всей видимости в данном случае Довгялло разделял точку зрения
И.В.Пузино - историка, занимавшегося вопросами западноевропейского
гуманизма, который еще в 1919 г. писал об архивном фонде: «Этот термин
охватывает такой комплекс архивалий, оставшихся от деятельности лица,
общества или правительственного учреждения, который с достаточной
полнотой характеризует таковую деятельность (например, Советский фонд,
фонд Министерства двора)». Но поскольку учреждением Пузино считал
ведомство в целом, поэтому он полагал правильным говорить об общем
«Таможенном фонде», но не о фондах отдельных таможен.21 То же самое по
38
существу высказывал и Довгялло относительно церковных архивов, полагая,
что они должны составлять один архивный фонд, включающий в себя собрания
различных церквей, монастырей, органов церковного управления и пр.
Безусловно, это была ошибочная точка зрения ученого, обусловленная, по
нашему мнению, как влиянием И.В.Пузино, так и стремлением Довгялло,
прекрасно знавшим об истинном состоянии церковных и монастырских
архивов, сохранить их для науки хотя бы и с помощью сверхконцентрации.
Обсуждая доклад о текущих архивах, Д.И.Довгялло обратил внимание на
то, что они не должны «уплывать» за пределы округа, на территории которого
создавались. Допуская возможность изъятия из музеев целиком хранившихся
там фондов и передачи их в архивы, Довгялло в то же время предлагал не
ставить резко вопросов в тех случаях, когда речь идет об отдельных
документах, поскольку, по его мнению, архивохранилища не смогут
предоставить им соответствующих условий хранения. «Добра было біх
захоўваць на месцах, – говорил он, – паступова і па меры магчымасьці
выкарыстоўвая мясцовымі працаўнікамі-краязнаўцамі».
Высказывания Д.И.Довгялло относительно перспектив архивного
строительства в республике не могли не обратить на себя внимания
руководства Центрархива. На них незамедлительно отреагировал секретарь
Центрархива Я.У.Ярмалович, заявивший буквально следующее: «Я выказваюсь
супраць некаторых момантаў у выступленні тав. Даўгялы аб царкоўных
архівах; аб архівах дарэвалюцыйнага часу я таксама не згодзен з тав. Даўгялам.
Гістарычныя матар’ялы трэба канцэнтраваць»23.
Скорее всего, что, формулируя свою позицию относительно
нецелесообразности поспешного стягивания дореволюционных материалов в
исторические архивы, Д.И.Довгялло при этом опирался на мнение известного
российского архивиста, представителя дореволюционной школы
И.Л.Маяковского, высказанное им в «диссидентской» статье «Архивы как одна
из областей краеведческой работы» (опубликована в №1 журнала
«Краеведение» за 1927 г.). В ней ученый развивал идеи, высказанные им еще на
1-й конференции и 1-м съезде архивных деятелей РСФСР (сентябрь-октябрь
1921, март 1925 г.). Суть их состояла в том, что Маяковский предлагал
привлечь широкую общественность, прежде всего краеведческие организации,
к собиранию, обработке и использованию на местах частных архивных
собраний, коллекций и пр. с последующим включением их в состав ЕГАФ.
Вполне понятно, что эти идеи не встретили понимания со стороны руководства
Центрархива России во главе с М.Н.Покровским, озабоченного в первую
очередь тем, чтобы поставить под политический контроль все архивы, а потому
39
квалифицировавшего позицию Маяковского как «сопротивление проведению
централизации архивного дела». Заметим, что Маяковский чудом уцелел в
начавшихся с конца 1920-х гг. жестоких репрессиях против архивистов и
краеведов, оставшись на несколько лет без работы. Вплоть до самой кончины
(умер в 1954 г.), он вынужден будет каяться в допущенном «политическом
промахе», а злополучная статья в журнале «Краеведение» будет навсегда
исключена из академической библиографии его работ24.
Стоит отметить, что «особое мнение», которое Д.И.Довгялло имел по
части реализации основных положений до недавнего времени именовавшегося
«ленинским» декрета «О реорганизации и централизации архивного дела в
РСФСР» от 1 июня 1918 г., не ставилось впоследствии ему в вину. Очевидно,
для минских следователей проблемы архивного строительства представлялись
слишком «тонкой материей», поэтому они ограничились в обвинительном
заключении нелепой и совершенно безграмотной формулировкой о том, что
«Довгялло хранит документ тайного архива нацменов».

К сожалению, данное совещание стало последним научным форумом


белорусских архивистов, на котором еще был возможен плюрализм мнений его
участников. Для последующих совещаний характерным станет жесткое
регламентирование обсуждаемых вопросов, узкий состав участников (в
основном – руководящие работники архивных учреждений). Разумеется, в
подобных условиях не могла быть реализована информационная функция
архивов. Рассматривая архивы в качестве «острого политического и
идеологического оружия», партийное руководство республики негативно
реагировало на любые попытки белорусских архивистов сделать более
доступным информационный потенциал, заключенный в сохраняемых ими
документах.

Такой вывод можно сделать, исходя из обращения А.Р. Иодко в начале


1930-х гг. в Президиум ЦИК БССР с инициативой издания ежеквартальника
«Архіў Савецкай Беларусі», публикации обзоров архивных фондов, каталогов,
архивных описей и т. п. Эта инициатива, оформленная в виде докладной
записки, прежде чем попасть туда, куда была адресована, побывала в
Культпропе ЦК КП(б)Б, чиновник которого оставил на ней свою резолюцию «о
немэтазгоднасці выдання». После нее высшее должностное лицо республики –
А.Г. Червяков – вынужден был согласиться с мнением партийного клерка.

Переломным моментом в вопросах подчинения следует считать принятие


Положения об архивном управлении РСФСР 1929 г., в соответствии с которым
было создано Центральное архивное управление (ЦАУ) при ВЦИК. Довольно
40
интересной представляется позиция заместителя руководителя Центрархива
БССР М. Ф. Мелешко о нецелесообразности создания органа архивного
управления союзного значения. В отчете о командировке в г. Москва в связи с
рассмотрением проекта о ЦАУ СССР в апреле 1925 г. он отмечал, «…создание
Центрархива СССР в соответствии с предложенным проектом, с очень
громоздким и дорогостоящим аппаратом не требуется в соответствии с
современным устройством архивов на территории СССР, а наоборот, с
созданием Центрархива СССР прекратиться всякая централизация архивных
материалов в Союзных Республиках и вызовет массовое непонимание в
распределение материалов…» [НАРБ. — Ф.249. Оп.1. Д.2. Л. 36—36об.].
С изданием положения о ЦАУ в 1929 г. была ликвидирована
самостоятельная архивная система БССР. Наравне с другими республиками она
была включена в единую архивную систему СССР. Несмотря на дискуссии при
рассмотрении проекта о ЦАУ СССР, и сомнения в его целесообразности,
Положение 1929 г. окончательно утвердило понимание «централизации» как
зависимости от Центра.

Всебелорусское совещание архивных работников состоялось 22–24


апреля 1937 г. Присутствовало 37 человек. В докладе «Об итогах Пленума ЦК
ВКП(б)», с которым выступил руководитель архивной службы республики А.
Град, отмечалась «засоренность» белорусских архивов так называемыми
«врагами народа», назывались фамилии архивистов, арестованных органами
НКВД, приводились абсурдные факты существования «вредных» теорий в
архивном деле и т. п. Большинство участников совещания поддерживали
жесткие меры против своих коллег. Предшественник Града А. Иодко, который
на время совещания работал научным сотрудником ЦАОР БССР в Могилеве,
признавал свои «ошибки» во время руководства архивной отраслью.
Одновременно на совещании высказывалась резкая критика в адрес архивного
руководства СССР за недостаточное методическое обеспечение работы
архивных органов и учреждений республики, отсутствие учебника по
архивоведению и т. п.

Всебелорусское совещание работников госархивов и отделений ЦАУ


БССР состоялось 27– 28 марта 1938 г. Присутствовало 27 человек. С докладом
«Итоги проделанной работы за 1937 год и задачи по архивной работе на 1938
год» выступил директор ЦАУ БССР А. С. Град, сообщивший об арестах,
снятых с работы бывших руководителей архивных органов и учреждений
республики – А. Иодко, П. Вашкевича, Э. Лейланд, И. Шпилевского и др. В
принятой совещанием резолюции подчеркивалось, что это способствовало
улучшению работы архивных органов и учреждений, поскольку арестованные
41
занимались «вредительской деятельностью». Совещание отметило
исключительную слабость работы в области публикации «наиболее актуальных
документов и популяризации архивного строительства на страницах печати» и
обязало ЦАУ и госархивы обеспечить выполнение плана по этому
направлению. Было предложено руководителям архивных учреждений
организовать работу по подготовке и изданию в 1939 г. путеводителей по
государственным архивам.

Начавшиеся с 1930-х гг. в Беларуси, равно как и в России, Украине


репрессии против научных кадров гуманитарного профиля (аресты Д.И.
Довгялло, М.В. Мелешко, В.У. Ластовского, Я.И. Лёсика, В.И. Пичеты и др.,
фактическая высылка М.В. Довнар-Запольского, самоубийство первого
президента Белорусской Академии наук В.М. Игнатовского) прервали процесс
развития национальной археографической школы. Довершению ее разгрома
способствовала передача в 1938 г. архивных органов и учреждений в ведение
НКВД. Это мероприятие почти наглухо закрыло двери архивов перед
историками и археографами, лишив их возможности изучать и публиковать
хранившиеся там исторические источники.

В сентябре 1930 года В. И. Пичета был отлучён от научной и


педагогической деятельности, а вскоре и арестован. Тем не менее это не
вызвало полного прекращения его научной деятельности. Во время пребывания
в ссылке в Вятке, а затем нахождения в Воронеже он поддерживал научные
контакты с коллегами историками из Москвы и Минска, даже пытался
помогать аспирантам [24, с. 243-244].
Своего рода финальным актом в архивно-археографической деятельности
В. И. Пичеты стало его участие в решении судьбы Виленского исторического
архива, ценнейшими материалами которого являлись собрания бывших
Виленского и Витебского центральных архивов древних актов. Вывоз архива во
второй половине октября 1939 года в Минск вызвал ноту Литовской миссии в
СССР, 13 декабря 1939 года направленную в Наркоминдел СССР. В первой ее
части напоминалось о имевших место еще в 1914-1915 гг. фактах вывоза в
Россию с территории Литвы архивных ценностей, попытках Литовского
правительства в 1920-е гг. получить находившуюся в Москве Литовскую
метрику, во второй, основной-ставился вопрос о возвращении только что
вывезенного архива.
Внешнеполитическое ведомство Союза ССР обращается к В. И. Пичете,
как и в 1920-е гг., за экспертным заключением в связи с Виленским архивом. В
марте 1940 года учёный отправляет свою записку в Отдел Прибалтики НКИД
42
СССР. В записке ученый показал себя не только как блестящий знаток
отношений Великого княжества Литовского с Польшей, а также истории Речи
Посполитой и современной ему истории международных отношений в
Восточной Европе, но и как глубокий специалист в области архивного дела,
архивоведения, и в частности архивного права. Полагая, что часть
составлявших Виленский архив документов была связана своим
происхождением с литовской территорией, а потому должна быть возвращена
литовской стороне, В. И. Пичеты в то же время ставит под сомнение
целесообразность передачи Литве, как того требовала литовская сторона,
многих других его материалов. В отдельный раздел ученый выделил
Литовскую метрику, как архивное собрание, не подлежащее передаче Литве ни
при каких обстоятельствах [24, с. 244-245].
21 февраля 1941 г. состоялось совещании при заместителе начальника
Главного архивного управления НКВД СССР, было принято решение,
руководствуясь указанием СНК СССР от 31 января 1941 г. о распределении
между государственными архивами документального материала бывшего
Виленского архива, передать все материалы бывших Виленского и Витебского
архивов древних актов на хранение в Центральный государственный архив
феодально-крепостнической эпохи. Материалов Виленского архива периода
Российской империи, в соответствии с принципом происхождения подлежали
распределению между архивами Литовской и Белорусской ССР. То же самое
предполагалось сделать и в отношении фондов учреждений,
функционировавших в 1918-1939 гг.

43
Глава 3 Архивы и университет в годы Великой Отечественной войны
и послевоенное десятилетие (1941-1955 гг.)
До войны в Белорусском государственном университете работали 6
факультетов и 33 кафедры. Педагогическую и научную работу вели 17
профессоров, 41 доцент, 42 старших преподавателя, 28 преподавателей, 23
ассистента. Из них 60 человек – выпускники БГУ. В аспирантуре обучалось 60
человек. Количество студентов в 1940/41 учебном году – 1337 человек, около
450 из них добровольцами пошли на фронт.
В 1941 г. университету исполнялось 20 лет. Чтобы отметить это
торжественное событие, была назначена дата празднования – 29 июня. Вместе с
предпраздничной шла подготовка и к государственным выпускным экзаменам,
которые должны были пройти 24–28 июня. 22 июня 1941 г. должно было
состояться открытие Комсомольского озера. Но в полдень самого длинного дня
года минчане, в том числе студенты и преподаватели БГУ, слушали
правительственное сообщение о начале Великой Отечественной войны.

Неожиданный характер боевых действий в первые дни войны не позволил


провести эвакуацию университета. Эвакуироваться успели 620 человек, в том
числе и ректор БГУ П. П. Савицкий. В городе осталось около 780
преподавателей, сотрудников и студентов БГУ. Не успел эвакуироваться из
Минска старейший профессор исторического факультета БГУ, академик АН
БССР, член-корреспондент АН СССР Н. М. Никольский.

Одними из первых в действующую армию вступили: будущий ректор


БГУ И. С. Чимбург, заведующий кафедрой русской литературы и ученый
секретарь Отделения гуманитарных наук АН БССР И. В. Гутарев, заведующий
кафедрой экономической географии У. Я. Зудилин, историк И. Ф. Лочмель,
биолог В. А. Нисневич, математик Н. В. Рыбаков, философ П. В. Саевич.

Первые сведения о судьбе белорусских архивов в первые дни оккупации,


достаточно противоречивы, порой недостоверные, встречаются в официальных
документах осени 1941 – весны 1942 г. Так, в докладной записке первого
секретаря ЦК КП(б)Б П.К. Пономаренко «Об итогах эвакуации из Белорусской
ССР», направленной не ранее августа 1941 г. на имя И. Сталина, В. Молотова,
Л. Кагановича, следует:
«Центральный партийный архив КП(б)Б вывезен полностью и находится
в Уфе. Секретный архив, учетные дела парткадров также полностью вывезены.
Архивы НКВД и НКГБ эвакуированы полностью. Многие наркоматы
секретные архивы уничтожили… Архив СНК БССР и ряда наркоматов остался
44
в Минске и не уничтожен. Получилось это из-за растерянности, проявленной
работниками и председателем СНК БССР. Друг другу поручали вывезти или
сжечь и не проследили. Сейчас дело расследуется. Мной был послан отряд
27.06.41 г. для уничтожения, но пробраться в Минск уже не мог» [16].
С другой стороны, имеются свидетельства о состоянии оставшихся на
оккупированной территории Беларуси архивов, исходившие от другой стороны,
а именно – архивного отдела при Генеральном комиссариате Беларуси
(составлены в августе–октябре 1941 г.). Они также носят достаточно общий,
неопределенный характер. В частности, исполнявшая должность
«уполномоченного по охране имущества Госархива Минской обл.» в городской
управе довоенная сотрудница этого архива Я. Менжинская информировала 25
октября 1941 г. архивный отдел, что по городу разбросано много архивных
материалов. 15 августа 1941 г., обследовав архив Академии наук, она сообщала,
что четверть его свалена в беспорядке в одном из помещений академии [16,
С.250].
Объясняя перед вышестоящим архивным руководством в Москве
причины, по которым не могли быть эвакуированы архивы из недавно
интегрированных в состав Архивного фонда Беларуси западных областей,
заместитель начальника Отдела госархивов НКВД БССР П.П. Старовойтов
(1894–1959) значительную долю ответственности за оставление архивов на
произвол судьбы возлагал на руководство республиканского НКВД, которое, по
его словам, спешно покинуло Минск, даже не поставив об этом в известность
его, как одного из руководителей архивной службы Беларуси [29, Л. 1–2.].
Однако подобная критика в адрес органов власти и управления Беларуси
звучала не только со стороны руководства архивной службы республики. Так, в
составленной весной 1944 г. писателем Г. Мурашко, бывшим в годы войны
агентом спецгруппы НКГБ БССР, своеобразной «аналитической справке» об
уничтожении культурных ценностей, исторических памятников в Минске:
«Немало горьких слов было сказано по адресу руководителей некоторых
культурных советских учреждений со стороны подавленных и разочарованных
людей из кругов интеллигенции. Часто эти высказывания приобретали форму
резкой критики. В большинстве это была критика людей, болевших душой за те
разрушения, свидетелями которых им пришлось быть, за все разрушения
культурных и материальных ценностей. Они критиковали
нераспорядительность некоторых органов Советской власти и отсутствие
организаторских способностей некоторых руководителей, по их мысли
допустивших все это» [33].

45
Выбравшись вместе с рядом сотрудников Отдела госархивов и Минского
областного архива из пылавшего Минска в Могилев, П.П.Старовойтов оказался
вскоре в Марийской АССР, где в течение непродолжительного времени работал
инспектором культурно-воспитательной части одной из многочисленных
исправительно-трудовых колоний, существовавших на территории этой
автономной республики. Затем он был возвращен к своей прежней должности
заместителя начальника Отдела госархивов НКВД БССР, занявшись в первую
очередь восстановлением кадрового потенциала архивных органов и
учреждений республики.
Разумеется, в условиях начального периода войны, когда
первоочередными вопросами, вставшими перед партийными и советскими
органами республики, были вопросы организации отпора врагу, судьба
белорусских архивов на некоторое время оказалась отодвинутой на второй
план. Однако ненадолго…
Находившееся в Москве партийное и советское руководство Беларуси не
только координировало и направляло разворачивавшееся на оккупированной
территории республики партизанское движение и антифашистское подполье
(как известно, первый секретарь ЦК КП(б)Б П.К. Пономаренко возглавил
созданный в мае 1942 г. ЦШПД, а секретарь ЦК КП(б)Б П.З. Калинин – БШПД,
возникший в сентябре этого же года), но и предпринимало все возможные в
условиях войны меры, направленные на собирание и сохранение успевшего
эвакуироваться в советский тыл научного потенциала Беларуси, включая
архивы. Оно не могло не понимать, что нацистские органы пропаганды
развернут на оккупированной территории республики информационную войну,
в которой будут использовать любые средства, включая разжигание
национализма, антисемитизма, ксенофобии и др.
Показательна в этом отношении докладная записка академика-секретаря
Отделения общественных наук АН БССР В.Н. Перцева, профессора кафедры
всеобщей истории БГУ (одновременно был профессором кафедры народного
хозяйства БГУ), направленная им 1 ноября 1943 г. в Президиум Академии наук
республики и Отдел пропаганды ЦК КП(б)Б. В ней ученый писал:
«Немцы развивают в пределах Белоруссии бешеную агитацию, целью
которой является выставить советскую власть в качестве угнетателя
белорусского народа… Из лицемерных «забот» немцев о развитии в
Белоруссии будто бы национальной белорусской культуры ничего не вышло и
не могло выйти. В насильниках и разбойниках белорусы ничего не могли
видеть, кроме своих явных врагов. Немецкая «заботливость» о белорусской
культуре не заслуживает даже полемики с ней – она может вызвать к себе
46
только насмешку, соединенную с презрением. Но на представителей
гуманитарных наук, тем не менее, падает обязанность подчеркнуть в своих
работах самостоятельность общественной мысли и общественной жизни в
прошлом и настоящем белорусской земли и тесную связь белорусского народа
– также в прошлом и настоящем – с родственными ему народами – русским и
украинским [курсив. – М. Шумейко] [53, Л. 187–188] [18]».
Немаловажную роль в этой войне призваны были играть исторические
документы, оставшиеся на оккупированной территории. И действительно,
анализ документов оккупантов и их приспешников свидетельствует, что
оставшиеся не эвакуированными архивы активно использовались не только
спецслужбами противника, но и его пропагандистским аппаратом [18]. В ряде
случаев оккупанты и коллаборационисты, опираясь на попавшие в их руки
документы, в которых содержались действительно имевшие место факты
негативного характера по отношению к архивам со стороны официальных лиц
советской Беларуси, придавали этим фактам русофобскую, антисемитскую
направленность. В качестве примера можно сослаться на опубликованную в
«Беларускай газэце» статью «архіварыуса» под характерным заголовком «Як
бальшавікі знішчалі беларускія архівы», в которой автор (предположительно
заведующий Минским историческим архивом В.К. Новаковский, работавший
до войны в этом же архиве рядовым сотрудником), повествуя о плохой
организации перемещения в октябре 1939 г. из Вильны в Минск Исторического
архива, делал в заключении следующий вывод:
«Невядома, ці ў зьнішчэньні і псаваньні ладнае часткі вельмі каштоўных
актаў для гісторыі і быту Беларусі была вінаватая дрэнная арганізацыя й
неахайнасць, прышчэпленая жыхарству расейскім (царскім і савецкім) урадам,
ці, магчыма, жыды і маскалі мелі патаемны намер зьнішчыць дакументы, якія
сьведчылі аб тым, што Беларусь паводле свае культуры і гісторыі была
зьвязаная з Эўропай, а не з Маскоўшчынай» [4].
С учетом подобного рода обстоятельств уже 21 августа 1942 г.
правительство республики на своем заседании рассмотрело вопрос «О мерах
улучшения хранения архивных документов, эвакуированных из БССР» [5].
Выступавший с докладом П.П. Старовойтов считал важнейшей перспективной
задачей белорусских архивистов работу по концентрации документальных
материалов периода Великой Отечественной войны. Данное заявление, на наш
взгляд, было обусловлено деятельностью, созданной в июне 1942 г. под
руководством секретаря ЦК КП(б)Б по пропаганде Т.С. Горбунова, заочно
окончившего исторический факультет Белорусского государственного
университета в 1936 г., Комиссии по истории Отечественной войны при ЦК
47
КП(б) Б, одним из основных направлений работы которой было собирание
документов и материалов по истории Беларуси в годы войны [18]. В свою
очередь белорусская комиссия имела предшественника в лице возникшей еще в
декабре 1941 г., правда, при Президиуме АН СССР, Комиссии по истории
Великой Отечественной войны, не только внесшей значительный вклад в
формирование документальной базы по изучению истории Великой
Отечественной войны, но и оказавшей большое методическое и практическое
содействие в формировании подобной базы в Беларуси [18].
Отложившиеся в фондах ЦК КП(б)Б, а также собственно самой Комиссии
по истории Отечественной войны при ЦК КП(б) Б документы
делопроизводственного характера свидетельствуют, что сотрудники
московской комиссии неоднократно выезжали в освобожденные районы
Беларуси, где записывали воспоминания участников партизанского движения,
подполья, бывших военнопленных, узников нацистских концлагерей,
гражданского населения, передавая затем копии созданных документов в
распоряжение белорусской комиссии [37, Л. 259–281]. Так, во время
пребывания в августе 1944 г. в недавно освобожденном Минске Б.Л. Лихтер и
Ф.Л. Еловцан встречались с П.П. Старовойтовым и только что назначенным на
должность начальника Отдела госархивов НКВД БССР А.И. Азаровым (1907–
1990), записав их воспоминания. Переданные затем в белорусскую комиссию и
ныне хранящиеся в ее фонде, они представляют несомненный интерес для
историков, занимающихся изучением истории архивного дела в Беларуси
накануне и в годы войны. Они свидетельствуют не только об утратах,
понесенных белорусскими архивами в военное лихолетье, но и о
предпринимавшихся архивистами республики усилиях по собиранию и
концентрации в государственных архивах Беларуси документов военного
периода [38, Л. 37–39].
Очень важным представлялось участие сотрудников белорусской
комиссии в лице И.К. Купреева в работе юбилейной конференции историков-
архивистов СССР, проходившей 1–3 июня 1943 г. в Москве [Цаплин 1993],
посвященной 25-летию декрета «О реорганизации и централизации архивного
дела в РСФСР». Как известно, на конференции были заслушаны и обсуждены
доклады начальника Управления госархивами НКВД СССР И.И. Никитинского
«25 лет архивного строительства в СССР», заместителя директора Института
истории АН СССР А.М. Панкратовой «Государственный архивный фонд СССР
и историческая наука», профессора Московского историко-архивного
института В.В. Максакова «Задачи государственных архивов СССР по
собиранию и хранению документальных материалов Великой Отечественной
войны», доцента этого же института К.Г. Митяева «Развитие советского
48
архивоведения за 25 лет», начальника научно-издательского отдела Управления
госархивами П.Г. Софинова «Основные этапы развития русской археографии»,
профессора А.С. Ерусалимского «Международное значение советских
публикаций документальных материалов»1. В фонде Комиссии по истории
Отечественной войны при ЦК КП(б)Б, ныне хранящемся в Национальном
архиве Республики Беларусь, сохранились изданные тогда же резолюции
конференции, а также краткие записи изложения содержания докладов и
выступлений на ней, сделанные И.К. Купреевым. В отчете о работе
конференции белорусский представитель обратил особое внимание на задачи,
поставленные в докладе В.В. Максакова, и отметил, что они должны стать и
задачами работы комиссии. «В Комиссии по истории Отечественной войны, —
писал он, — необходимо поставить учет и хранение всех собираемых и
поступающих материалов так, чтобы ни один документ не был истрепан или
пропал. Перед отправкой материалов в Уфу необходимо распределять их по
отделам и оставлять в своих делах краткое описание содержания всех
отправляемых материалов» [68].
Сохранившиеся его заметки с конференции свидетельствуют, что
белорусский историк-архивист считал целесообразным руководствоваться ее
решениями в работе архивных учреждений в республике после ее
освобождения от оккупантов.

Осенью 1943 г. в освобожденные районы Беларуси были направлены


оперативные группы архивистов, которые, двигаясь вместе с частями Красной
Армии, занимались поисками вывезенных из Беларуси оккупантами архивов.
Так, в Витебскую область были направлены научный сотрудник отдела
госархивов НКВД республики Г.Г. Еремин, начальник архивного отдела
УНКВД по Витебской области П.В. Марфельд. В январе—июне 1944 г.
оперативные группы, в которые входили В.Н. Жигалов, Ф.М. Круглов,
П.П. Старовойтов и другие, были направлены в Полесскую, Могилевскую,
Минскую и другие области республики.

В течение полугодия работал в прифронтовой полосе архивный отдел


Витебской области, связываясь со штабами и политотделами воинских
формирований с целью сбора документальных материалов. Для розыска
документов Витебского областного архива начальник отдела П.Я. Кудряшов
выезжал в Вильно и Ригу. В Вильно им были обнаружены 32 вагона
документов витебского архива, которые вскоре были возвращены в Витебск. Из
Риги было реэвакуировано пять вагонов (90 тонн) документов, принадлежащих
Архиву Октябрьской революции, три вагона дел Центрального исторического
архива в г. Могилеве и Госархива Могилевской области.
49
Оперативная группа по Пинской области, возглавляемая
Ф.М. Кругловым, прибыла в Пинск с опозданием, поэтому значительная часть
документов была увезена или уничтожена. Тем не менее архивистам удалось
обнаружить документы областного архива, подготовленные оккупантами к
вывозу.

Благодаря деятельности архивистов удалось разыскать и возвратить в


республику около 1 млн дел, вывезенных оккупантами в годы войны. Кроме
того, ими было собрано свыше 150 тыс. дел немецких учреждений и
организаций, органов так называемого «самоуправления». Еще до
освобождения столицы республики Совнарком Беларуси принял постановление
«Об обеспечении сохранности документальных материалов государственных и
ведомственных архивов по освобождении районов от немецко-фашистских
захватчиков», в котором предложил архивным органам республики сразу же по
освобождении территории Беларуси брать на учет все документальные
материалы государственных и ведомственных архивов, а также материалы
учреждений, организаций и предприятий, существовавших в период немецкой
оккупации. Без разрешения архивного отдела НКВД БССР запрещалось
уничтожать какие бы то ни было документы. Все здания, ранее
принадлежавшие архивам и ныне занимаемые другими организациями и
учреждениями, подлежали возвращению их прежним владельцам.

С началом освобождения Беларуси возобновил и свою деятельность в


Гомеле Отдел государственных архивов НКВД БССР. Постановлением
правительства республики от 16 ноября 1943 г. были утверждены его структура
и штаты, равно как и штаты областных отделов и архивных учреждений (в
количестве 454 чел.) [36, Л.103-124]. Информируя об этом 24 ноября 1943 г.
центральное архивное руководство, П.П. Старовойтов одновременно сообщал,
что за годы войны архивами Беларуси проведена значительная работа по
собиранию в основном печатной продукции, выходившей как на
оккупированной территории республики, так и в советском тылу (листовки,
газеты «За свободную Белоруссию», «Раздавим фашистскую гадину!»,
«Партизанская дубинка» и др.).
В принятом в начале декабря 1944 г. постановлении Совнаркома
Беларуси о реорганизации Отдела в Управление госархивами НКВД БССР
особое внимание обращалось на необходимость выявления и концентрации
«всех безнадзорных документальных материалов», а также «обнаруженных
делопроизводственных и печатных материалов немецкого командования и
органов «самоуправления» [36, Л. 9–10.].

50
15 мая 1943 г. СНК СССР принял постановление «О возобновлении
работы Белорусского государственного университета». Новым местом
деятельности университета была назначена подмосковная станция Сходня
Октябрьской железной дороги. Главный учебный корпус разместился в здании
школы, профессорско-преподавательский состав и студенты – в 40 дачных
домиках. Часть студентов занималась в здании Московского государственного
университета (І курс физика-математического, І и ІІ курсы биологического, IV
и V курсы исторического факультетов).

Многие известные ученые МГУ имени М. В. Ломоносова читали лекции


для студентов БГУ и принимали активное участие в учебной и научно-
исследовательской работе. Была проведена большая работа по
укомплектованию университета студентами и преподавателями.

Официально занятия в университете начались 11 октября 1943 г. На


восстановленных шести факультетах – филологическом, историческом,
биологическом, географическом, химическом, физико-математическом –
начали учиться около 300 студентов. По данным на 1 декабря 1943 г., в БГУ
работало 90 преподавателей.

Среди них были учёные, которые преподавали в университете ещё до


войны: академик Н. М. Никольский, профессора И. А. Ветохин, Н. А.
Прилежаев, Т. Н. Годнев, В. И. Пичета, В, Н. Перцев, Л. А. Зинкевич, М. Е.
Макушок, доценты Л. М. Шнеерсон, М. Г. Ларченко, Л. В. Шашков и др.

С освобождением Минска заканчивался «сходненский» период в


деятельности университета. Нужно было возвращаться домой. Уже в конце
июля 1944 г. в Минск выехала группа студентов и преподавателей в количестве
75 человек для восстановления и подготовки зданий к занятиям. Совнарком
Белоруссии выделил для университета ряд зданий на улицах Витебской,
Энгельса, Советской, Клары Цеткин, Немиге и др.

11 августа 1944 г. вторая группа студентов из 26 человек под


руководством проректора по хозяйственной части В.В. Зубца (он же
одновременно был и студентом истфака) отбыла в Минск. Необходимо было
подготовить базу для переезда остальных преподавателей и студентов. Группу
разместили в физико-математическом корпусе, где теперь находится ректорат
университета, а во время войны там была телефонная станция. «В то время, —
вспоминает студентка биофака В.К. Горовец, — он был единственным
сохранившимся из корпусов. Биологический и химический корпус были
сожжены, в них во время войны находился немецкий госпиталь».

51
В течение двух месяцев студенты и преподаватели самоотверженно
трудились, расчищали территорию Университетского городка от завалов,
приводили в порядок здание физмата и дом на Витебской, 9 для учебных
занятий, отремонтировали общежитие на Немиге для студентов-инвалидов
войны и бывших партизан. Были сделаны скамейки для аудиторий и стеллажи
для библиотеки.

22 октября 1944 г. из Сходни прибыл эшелон с преподавателями,


студентами. В нем находилось также учебное и научное оборудование. В
начале ноября возобновились занятия на всех шести факультетах.

2 ноября 1944 г. прошло партийное совещание с повесткой дня: 1) «О


задачах парторганизации БГУ в связи с возобновлением работы университета в
г. Минске» (докладчик – ректор П.П. Савицкий); 2) «Об участии университета в
восстановлении Минска» (докладчик – секретарь партбюро И.П. Мележ). К
учебной и научной работе в БГУ приобщились около 20 профессоров и 40
доцентов и кандидатов наук.

С освобождением столицы Беларуси также активизировала свою


деятельность и Комиссия по истории Отечественной войны при ЦК КП(б)Б. В
конце июля 1944 г. ее рабочий аппарат переехал в только что освобожденный
от оккупантов Минск; в октябре этого же года в Могилев был реэвакуирован и
Партийный архив. Здесь они продолжили начатую в Москве и Уфе работу по
собиранию и концентрации документов и материалов периода войны и даже
попытались приступить к их опубликованию, положив таким образом начало
процессу введения в научный оборот документальных источников о
партизанском движении и подполье в Беларуси в годы Великой Отечественной
войны, который позже приобретет систематический характер.
Согласно постановлению СНК БССР «Об обеспечении сохранности
документальных материалов государственных и ведомственных архивов по
освобождении районов БССР от немецко-фашистских захватчиков» от 1 июля
1944 г. архивным органам республики предлагалось немедленно взять на учет
все оставшиеся документальные материалы государственных и ведомственных
архивов, а также материалы оккупационных органов и организаций.
Постановление обязывало советские органы возвратить архивные здания их
довоенным владельцам, возобновить работу читальных залов и т.д.
На освобождённых землях были созданы архивные отделы и
государственные архивы Бобруйской, Молодечненской (вместо Виленской),
позже Гродненской и Полоцкой областей. СНК БССР в декабре 1944 г. Отдел
государственных архивов НКВД БССР реорганизовал в Управление
52
государственными архивами НКВД БССР, а несколько позднее, в мае 1945 г. —
архивное управление НКВД БССР (с марта 1946 г. — МВД БССР)2.

Также были приняты меры по комплектованию госархивов


документальными материалами. Так, из Могилева в Минск были перевезены
сохранившиеся документы ЦГАОР. Первоначально они были размещены в
Святодуховом мужском соборе. Позднее, в сентябре 1945 г., СНК БССР
принимает постановление «О передаче здания бывшей Петропавловской
церкви в Минске ЦГАОР БССР», отмечая при этом, что архиепископ Беларуси
В. Ротмиров не возражал передать это здание гражданским учреждениям.
Поэтому архив кроме реэвакуированных из Риги в 1945 г. 50 тыс. дел принял на
хранение документальные материалы оккупационных органов на территории
Беларуси в годы Великой Отечественной войны (1941—1944) (Минский
городской отдел здравоохранения — 8 тыс. дел, Минский городской отдел
просвещения — 10 тыс. дел). В 1947 г., после проведенной в ЦГИА БССР
научно-технической обработки из Могилева было перевезено еще 30 тыс. дел.
Таким образом архив возобновил работу в новых условиях.

Интенсивная работа по комплектованию была организована госархивами


Бобруйской, Полесской и Полоцкой областей, принявшими на постоянное
хранение довоенные фонды уездных, волостных, окружных и районных
Советов, учреждений и организаций, переданных архивами Витебской,
Гомельской, Минской и Могилевской областей. Так, в Госархив Могилевской
области были возвращены документы, вывезенные в Ригу, реэвакуированные из
Челябинска, Тамбова и других городов. Таким образом, к концу 1945 г. в
архиве насчитывался 171 фонд в составе 45 тыс. единиц хранения. Усилиями
государственных органов и оказывавшими им помощь архивистами было
собрано 23 фонда периода немецко-фашистской оккупации в Беларуси 1941—
1944 гг. в количестве 13,5 тыс. единиц хранения. В госархив Полесской области
из Гомеля в 1946 г. поступило более 115 тыс. единиц хранения.

Значительно был укрупнен ЦГИА БССР вследствие передачи сюда в 1947


г. фондов досоветского периода из госархивов Витебской и Гомельской
областей. Из госархива Гомельской области в архив поступили фамильный
фонд вотчинного управления гомельского имения князя Паскевича-
Эриванского, фонды гомельских уездных и городских учреждений,
гомельского волостного управления и др. Более 200 тыс. единиц хранения в
1948 г. передано из архива Витебской области. Несколько расширилась
документальная база по истории Гродненской губернии в филиале ЦГИА в г.
Гродно. Из госархива Брестской области передано на постоянное хранение
53
более 110 фондов2. В то же время значительно пополнились и областные
архивы за счет источников комплектования в виде восстановленных или вновь
образованных учреждений.

В связи с огромным объемом работы по приведению в порядок


нарушенного в ходе войны архивного дела встал вопрос о подготовке в
республике квалифицированных кадров историков-архивистов. 24 апреля 1945
г. Совнарком республики принял постановление «О восстановлении зданий
государственных архивов БССР и подготовке кадров историков-архивистов».
Четвертый пункт этого постановления гласил: «Обязать Наркомпрос БССР
(товарища Уралову) создать в составе исторического факультета Белорусского
государственного университета историко-архивное отделение с планом набора
в 1945 г. 20 человек». Предполагалось, что лица, оканчивающие это отделение,
будут направляться в распоряжение руководства архивной службой
республики. Однако это постановление осталось нереализованным из-за
отрицательного отношения к нему со стороны Всесоюзного комитета по делам
высшей школы.

Конференция руководящих и научных работников архивных органов


БССР, посвященная 30-летию архивного строительства в СССР проходила 8–10
июня 1948 г. Участвовало 89 человек. На конференции с докладами выступили
директор ИИП при ЦК КП(б)Б И. Чимбург, который уже в следующем году
займёт должность ректора БГУ, «Решение ЦК ВКП(б) по идеологическим
вопросам и задачи архивных органов БССР», начальник Архивного управления
МВД БССР А. Азаров «30 лет архивного строительства в БССР», начальники
отделов Архивного управления Г. Еремин «К вопросу о составлении
путеводителей по госархивам БССР», В. Жигалов «Археографические работы в
БССР», директора центральных архивов республики и начальники архивных
отделов областей и др.
Конференция подвела итоги восстановления сети архивных учреждений
республики, обратила внимание на имевшие место факты проявления
недостаточной бдительности и разглашения государственной тайны со стороны
архивных работников. Участвовавший в ее работе представитель ГАУ СССР И.
Голубцов предложил руководству архивной службой Беларуси «добиваться
того, чтобы в БГУ на истфаке было открыто архивное отделение, как на
Украине, так как МГИАИ не может удовлетворить потребности в кадрах».
В принятой конференцией резолюции наряду с позитивной оценкой
работы архивных учреждений обращалось внимание на недостатки в
обеспечении сохранности районных архивов, отмечалась слабая работа по
54
подготовке путеводителей и сборников документов. Конференция в духе
происходившей в СССР борьбы с «безродным космополитизмом» приняла
решение организовать выявление в государственных архивах документов по
истории искусства, науки и техники, «характеризующих превосходство нашей
передовой отечественной науки и культуры перед иностранной»

Важным направлением деятельности архивных органов было


обеспечение сохранности архивных фондов, укрепление материально-
технической базы. Специальным постановлением Совета Министров БССР «О
мероприятиях по упорядочению документальных материалов Государственного
архивного фонда БССР» от 14 июля 1949 г. предусматривалось предоставление
для этих целей помещений. Однако в условиях дефицита материально-
технического обеспечения решение было осуществлено только частично. К
1956 г. лишь здание ЦГАОР было реконструировано с учетом современных
требований режима хранения архивных документов. В основном же архивы
были размещены в бывших церквах, костелах и синагогах. Например,
госархиву Полоцкой области и ЦГИА БССР были переданы памятники
архитектуры — Софийский собор в Полоцке и костел в Могилеве, ЦГАКФФД
— здание кладбищенской церкви. Всего же для размещения только районных
архивов требовалось не менее 40 зданий.

Постановление 14 июля 1949 г. несколько активизировало работу по


упорядочению архивных документов. Перед архивными органами была
поставлена задача завершить данный комплекс работ в 1951 г. Для этой цели
был укреплен кадровый состав ЦГАОР БССР, госархивов Брестской, Пинской
и Полоцкой областей. В результате принятых мер плановые задания выполнили
ЦГИА БССР с филиалом в г. Гродно, ЦГАОР БССР, а также все областные
архивы. Научно-техническую обработку прошли более 1 млн единиц хранения
и 20 тыс. кг документальной россыпи. Так, в госархиве Минской области в
течение 1950—1952 гг. на документы фонда «Радзивиллы, князья» были
составлены рукописные описи. Чтобы быстрее ввести документы в научный
оборот, работы проводились по сокращенному циклу. Была исключена
систематизация листов внутри дел, не уточнялись хронология и заголовки дел.
В союзный и республиканский фондовые каталоги было включено большое
количество фондовых карточек. В процессе работы в начале 50-х годов был
уточнен профиль ЦГАОР БССР. 5 августа 1952 г. ГАУ СССР приняло
предложение Архивного управления БССР о концентрации здесь архивных
фондов учреждений и организаций Временного правительства, комиссий по
выборам в Учредительное собрание, Советов рабочих, солдатских и

55
крестьянских депутатов, хранившихся в центральных и областных госархивах
Беларуси.

За счет выявленных в других архивах документальных фондов


значительно пополнился и филиал ЦГИА БССР в г. Гродно. В 1952 г. из
Центрального госархива древних актов СССР сюда поступили акты
Браславского земского суда, Дрогичинского, Гродненского, Минского и
Слонимского городских судов, Брестского каптурового суда, а также 10
печатных книг XVI—XVIII вв. ЦГИА СССР передал документальные
материалы учреждений Великого княжества Литовского, а также Речи
Посполитой в том числе учреждений религиозного культа за XVI—XVIII вв.,
всего около 30 тыс. единиц хранения. Позднее сюда были переданы древние
акты XVII — начала XIX в. Большую их часть составляли дела Новогрудского,
Минского, Речицкого и Пинского городских, Бобруйского, Борисовского,
Новогрудского, Пинского и Речицкого земских судов, Бобруйского, Минского,
Пинского и Слонимского магистратов.

В 1954 г. филиал ЦГИА БССР принял от ЦГА Литовской ССР древние


акты ряда городских и земских судов Западной Белоруссии, а также дела
полицейских управлений, уездных казначейств, продовольственных комитетов,
сословных судов, судебных следователей и других, всего более 1600 актовых
книг и дел. Ряд документальных материалов о деятельности губернских
учреждений Беларуси был передан из госархивов Смоленской, Тамбовской,
Тульской и Великолукской областей России, ЦГА Латвийской ССР. Были
возвращены архивы, вывезенные в годы войны в Ригу и Вильнюс. Особенно
активно работа по выявлению материалов в советских и зарубежных архивах
велась в период празднования 40-летия образования БССР. Сообщения о
выявленных документах регулярно печатались в бюллетенях АУ БССР.

Одновременно шел и обратный процесс передачи документов из архивов


Беларуси в центральные архивы СССР, а также архивы Литвы, Латвии и
Украины. Например, в ЦГАДА СССР были переданы акты казны Великого
княжества Литовского за XVI—XVIII вв., в ЦГИА Литовской ССР —
документы Литовской скарбовой комиссии и Главного литовского трибунала за
XVII—XIX вв., часть фондов канцелярии Виленского генерал-губернатора и
Виленского военного губернатора, а также более 32 тыс. единиц хранения
учреждений Августовской и Сувалковской губерний, в Центральный архив
Министерства обороны СССР в г. Подольске — соответствующие материалы
бывших западных областей Беларуси и т.д.

56
Совершенствование деятельности архивной службы происходило в связи
с реорганизацией структуры ее учреждений. Так с упразднением
Барановичской, Бобруйской, Пинской, Полесской и Полоцкой областей их
областные архивы с 1954 г. были преобразованы в городские госархивы с
постоянным составом архивных фондов. Более крупный архив Пинской
области реорганизован в филиал госархива Брестской области. Принято
решение о создании Бобруйского, Борисовского, Мозырского, Оршанского,
немного позднее, в 1959 г. — Слуцкого городских госархивов. Часть районных
госархивов значительно пополнилась документальными материалами
учреждений и организаций районного звена. Исполкомы городских и районных
Советов депутатов трудящихся несли ответственность за состояние архивного
дела в подчиненных им подразделениях. За органами МВД БССР были
оставлены функции организационно-методического руководства. Данный
порядок деятельности определялся Положением о районном (городском)
государственном архиве, утвержденном в августе 1957 г. постановлением
Совета Министров БССР [68].

57
Глава 4 Белорусские архивы во второй половине XX века (1955-1991
гг.)
Определяющим для развития архивного дела Беларуси явилось
совместное постановление ЦК КПБ и СМ БССР от 31 марта 1956 г. «О мерах по
упорядочению режима хранения и лучшему использованию архивных
материалов министерств и ведомств БССР». Принятое в условиях начавшихся
процессов демократизации советского общества, оно наиболее полно
учитывало международный опыт архивной работы. Постановление подвергло
критике МВД БССР за недостаточное осуществление руководства архивным
делом, обозначило задачи перед архивами в части приобретения ими
необходимых средств для реставрации документов, обеспечения работы
читальных залов путем публикации описей, обзоров несекретных архивных
фондов, справочников, путеводителей [68].

В результате выполнения данного решения в 1957—1959 гг. были


созданы республиканские хранилища микрофотодокументов и лаборатория по
реставрации и микрофотокопированию важнейших документальных
материалов, а также аналогичные лаборатории в ЦГИА БССР и его филиале, в
ряде областных архивов. Эти специальные архивные подразделения были
оснащены необходимой аппаратурой, техническим оборудованием. В
госархивах стало возможным вести картонирование, реставрацию и ремонт
документов. Как правило, страховой фонд создавался на наиболее ценные
документы, например, лабораторией Архивного управления БССР были
изготовлены страховые микрофильмы архивных фондов ЦИК и СНК БССР,
ВСНХ БССР, Белнацкома, Военревкома, Военсовета, старшего фабричного
инспектора Минского губернского комитета по рассмотрению помещичьих
имений, Общества минских врачей и др.

В январе 1956 г. Президиум ЦК КПСС и Совет Министров СССР


принимает постановление о вступлении СССР в Международный совет архивов
– неправительственную общественную организацию, существующую с 1948 г.
при активном взаимодействии с ЮНЕСКО (отношения категории А,
«консультации и сотрудничество»), Главного архивного управления СССР,
Архивного управления УССР, Архивного управления Белорусской ССР и об
участии представителей этих архивных органов в работе III Международного
конгресса архивов (I конгресс состоялся в 1950 г. в Париже и II-й – в 1953 г. в
Гааге, но на них советские представители не присутствовали). В соответствии с
указанным постановлением Архивное управление БССР 2 февраля 1956 г.
направило письмо председателю Международного совета архивов Грасвинкелю
с выражением желания вступить в Международный совет архивов и
58
приложенным членским взносом в размере 75 швейцарских франков. 25
сентября 1956 г. Международный совет архивов принял Архивное управление
БССР в число своих членов [39, Л. 75 – 80.]. Представителем архивистов
республики в организации был назначен начальник Архивного управления при
Совете Министров Белорусской ССР А. И. Азаров [41, Л. 75.].

Также, Архивное управление при СМ БССР в данный период времени


принимает участие в работе III Флорентийского (1956), IV Стокгольмского
(1960), V Брюссельского, VII Московского международных конгрессов
архивов, «круглых столов архивов» в Загребе (1957), Висбадене (1958) и
Варшаве (1961). Участие белорусских архивистов, в основном начальника
Главархива БССР А.И. Азарова, в международных архивных организациях
способствовало их ознакомлению с состоянием научно-методической работы в
архивах Франции, Германии, Италии, Англии и других стран. Международный
опыт в области научного использования документов сыграл положительную
роль при выработке государственными органами Беларуси положений о
публикационной деятельности архивов, внедрении современных технологий
по обеспечению режима хранения документов, подготовке кадров.

В исследуемый период в штате МИДа не было профессионального


архивиста, что сказалось на комплектации дел. Архив МИДа республики был
создан в 1944 г., причем вся документация министерства откладывалась в двух
отделах: политическом (с 1961 г. – секретариат) и протокольно-консульском
[43, Л. 34 – 47.]. В 1957 г. работа архива проверялась специально назначенной
комиссией в составе первого секретаря политотдела Г. Г. Чернущенко и
второго секретаря В. В. Грекова, о результатах проверки было сообщено на
апрельском заседании Коллегии. В качестве недостатков отмечались
переплетение функций библиотеки и архива, нечеткое распределение
документов по организациям, дублирующие протоколы. К. В. Киселев
высказался за стажировку референта по архиву Н. Н. Коваленко в МИД СССР и
обращение к начальнику Архивного управления при Совете Министров БССР
А. И. Азарову с просьбой прислать специалиста для оказания помощи [46, Л.
133 – 137.]. В марте 29 1958 г. библиотекарь Я. А. Глиндзич и Н. Н. Коваленко
докладывали Коллегии «об упорядочении работы архива». К. В. Киселев при
этом заметил, что «к уничтожению старых материалов надо подходить очень
осторожно», «ликвидировать то, что действительно лишнее и нам не
пригодится», и призвал проявлять в этом деле «особую внимательность». По
предложению министра Коллегия создала комиссию в составе заместителя
министра П. Е. Астапенко (председатель), первого секретаря А. С. Зайцева,
помощника министра Г. К. Новицкого, библиотекаря Я. А. Глиндзич и
59
референта по архиву Н. Н. Коваленко для внесения конкретных предложений
по «разгрузке» и упорядочению работы архива ведомства [42, Л. 95 – 99.].

На февральской Коллегии 1962 г. К. В. Киселев предложил запросить


«новейшие» инструкции МИД СССР по работе архива с тем, чтобы учесть их
при составлении соответствующего документа для республиканского
министерства, и критиковал комиссию за то, что она не сделала этого [42, Л.
94.]. В годовом отчете министерства отмечалось, что архивом пользовались
сотрудники не только ведомства (для составления справок и подготовки
выступлений), но и других учреждений БССР (в научных целях). В 1962 г. было
обработано и переплетено 987 томов документов, в том числе 29 томов
выступлений глав и членов делегаций БССР в различных международных
органах (для сравнения: в 1957 г. – 151 том). В качестве основного недостатка
отмечалось слабое информирование архивом министерств и ведомств о
передовом зарубежном опыте в экономике (правда, уже началось
сотрудничество с библиотекой института информации, институтами энергетики
и права АН БССР). Референту по архиву В. И. Лукьяновичу было предложено
выработать в 1963 г. инструкцию по хранению архивных материалов [47, Л. 227
– 228.]. В июне 1963 г. Коллегия приняла решение о создании комиссии для
составления Положения об архиве в следующем составе: эксперт-консультант,
заведующий отделом международных организаций Л. И. Максимов
(председатель), ответственный секретарь Комиссии по делам ЮНЕСКО Г. К.
Новицкий, третий секретарь И. В. Рудник, В. И. Лукьянович [47, Л. 227 – 228.].
В ноябре 1963 г. на собрании коммунистов МИДа обсуждалась работа
кандидата в члены КПСС В. И. Лукьяновича над повышением своего идейно-
теоретического уровня. Выпускник Минского института иностранных языков,
он заочно учился на юридическом факультете БГУ, указанную должность
занимал с февраля 1960 г. Было отмечено, что В. И. Лукьянович провел
определенную работу по комплектованию и систематизации архивных
материалов с учетом критических замечаний, высказанных на Коллегии,
трижды участвовал в составе делегаций БССР на международных
конференциях, знаком с новым изданием «Истории дипломатии» и литературой
по международным вопросам. Секретарь парторганизации, заведующий
протокольно-консульским отделом А. Д. Рассолько подчеркнул необходимость
и важность работы над Положением об архиве министерства [44, Л. 258.]. Год
спустя при утверждении Коллегией этого документа заместитель министра А.
Е. Гуринович предложил особое внимание обратить на формирование
закрытого фонда, «классифицировать» материалы, подлежащие хранению в
нем [45, Л. 6 – 8.].

60
3–4 июля 1958 г. было проведено Республиканское совещание работников
архивных учреждений БССР, посвященное 40-летию ленинского декрета «О
реорганизации и централизации архивного дела в РСФСР». Присутствовало 175
человек, включая представителей архивных органов и учреждений Литвы,
Украины, Эстонии. С докладами выступили А. Азаров «Архивное
строительство в БССР и перспективы его развития», заместитель директора
ИИП при ЦК КПБ С. Почанин «Партийные архивы КПБ к 40-летию ленинского
декрета об архивном строительстве», начальник отдела Архывного управления
МВД БССР И. Шишонок «Эффективность использования документальных
материалов», зам. начальника Филиала ЦГИА БССР в г. Гродно Л. Аржаева
«Популяризация документальных материалов через печать и радио» и др. В
докладе А. Азарова поднимался вопрос о нахождении в архивах, библиотеках и
музеях России, Литвы, Украины архивных документов белорусского
происхождения и высказывалось обращение к представителям этих республик
передать их в республику в виде оригиналов или микрофотокопий. В принятом
участниками совещания обращении ко всем архивистам республики говорилось
о необходимости укрепления творческих связей с историками, министерствами,
совнархозами, об усилении работы по усовершенствованию НСА архивов,
развертывании научно-публикационной работы. Для координации
археографической работы в республике предлагалось создать
археографическую комиссию, поставить вопрос об издании историко-
архивоведческого журнала; рекомендовалось БГУ, педагогическим институтам
ввести преподавание на исторических факультетах курса архивоведения и
усилить разработку вспомогательных исторических дисциплин. В обращении
отмечалась необходимость создания в республике центральных литературного
и технического архивов для концентрации в них архивных материалов из
музеев и библиотек, а также личных архивов деятелей литературы, искусства,
науки и техники.
Великая Отечественная война с особой силой обострила интерес к
отечественной истории, к прошлому белорусского народа. Необходимо было
удовлетворить этот интерес не только монографиями, брошюрами, статьями, но
и документальными изданиями.
Именно в 50-60-е гг. архивистами были подготовлены и опубликованы
историко-экономические очерки по городам, районам и селам Витебской,
Гомельской, Могилевской областей. Началась совместная работа с Институтом
истории Академии наук БССР, Архивным управлением БССР по подготовке и
изданию сборников документов: «Революционное движение в Белорусси»
(1905—1907) (Мн., 1955); «Крестьянское движение в Белоруссии после отмены
крепостного права» (1861—1862) (Мн., 1959); «Белоруссия в эпоху
61
феодализма» (тт.1—3, Мн., 1959—1961); «Революционный подъем в Литве и
Белоруссии» (1861—1862) (М., 1964); «Восстание в Литве и Белоруссии» (1863
—1864) (М.,1965) [12, С. 49].
В 70-80-е гг. архив — участник подготовки сборников документов:
«Белоруссия в эпоху феодализма» (т. 4, Мн.,1979); «Белоруссия в эпоху
капитализма» (т.1, Мн.,1983); «Революционное движение в Белоруссии» (июнь
1907 — февраль 1917) (Мн.,1987). Как головная организация архив выступил в
подготовке следующих сборников документов: «Социально-политическая
борьба народных масс Белоруссии» (конец XIV — 1648 г.) (т. 1, Мн., 1988);
«Инвентари магнатских владений» (XVII—XVIII вв.), владение Сморгонь (Мн.,
1977), владение Тимковичи (Мн.,1982). Сборник «Владение Сморгонь»
получил высокую оценку общественности. Председатель археографической
комиссии Академии наук СССР Сегурд Оттович Шмидт писал об этом
сборнике следующее: «Это важная научная публикация, которая окажется
необходимой и ученым–специалистам (историкам, экономистам), и
практическим работникам архивов, и студентам. Это и убедительное
свидетельство высокой археографической и архивоведческой культуры,
теснейшей взаимосвязи археографии и источниковедения. Можно не
сомневаться в том, что подобные издания существенно способствуют и
развитию источниковедения, и всестороннему изучению социально-
экономической истории». К сожалению, в последующие годы совместная
работа с Институтом истории АН СССР была прекращена.
Переоценка взглядов на события и факты истории в конце 80-х — начале
90-х гг., государственная независимость Республики Беларусь изменили и
тематику использования документов, однако направления и формы публикации
остались традиционными [12, С. 76].
Статьи и информации, подготовленные архивистами, включены в
историко-документальные хроники городов и районов Беларуси «Памяць»
(городов Минска, Могилева, Гродно и др.), «Энцыклапедыю гісторыі
Беларусі», «Энцыклапедыю Вялікага княства Літоўскага». Только за последние
пять лет архивом подготовлено и издано 10 сборников и справочников (четыре
выпуска сборника научных сообщений и статей «Архивариус», сборник
«Гербоўнік беларускай шляхты» (т. 1, буква А), «Метрыка Вялікага княства
Літоўскага», книга 44 (1559—1566), «Беларусь у актавых кнігах XVI—XVIII
стст.», «Магілёўскі магістрат» (1580—1581, 1588, 1597—1598, 1599—1600,
1602—1603) — два выпуска, справочники «Минская губерния:
Государственные, религиозные и общественные учреждения (1793—1917)» и
«Фонды Национального исторического архива Беларуси» [12, С. 25].
62
В 1960 г. имели место быть наиболее значимые перемены в
организационной структуре архивных учреждений Беларуси. Постановлением
ЦК КПБ и СМ БССР Архивное управление республики было выведено из
подчинения МВД и преобразовано в Архивное управление при Совете
Министров, архивные отделы областных управлений внутренних дел — в
архивные отделы при исполкомах областных Советов депутатов трудящихся
[68]. Согласно принятому вскоре Положению об Архивном управлении при СМ
БССР, начальник АУ и его заместитель назначались Советом Министров. При
АУ были образованы научный совет, методическая и экспертно-проверочная
комиссии. Сеть государственных архивов составляли пять центральных
архивов: ЦГАОР (Минск), ЦГАФФКД БССР (Минск), ЦГИА БССР (Могилев),
ЦГИА БССР (Гродно), Центральный государственный архив литературы и
искусства БССР (ЦГАЛИ БССР, создан 9 июня 1960 г. в г. Минске), шесть
госархивов и два их филиала в г. Пинске и г. Молодечно (9 февраля 1960 г.
Госархив Молодечненской области решением исполкома Минского областного
Совета преобразован в филиал Госархива Минской области в г. Молодечно)
[68].

Несколько увеличилось количество городских и районных госархивов.


Если в 1956 г. их насчитывалось соответственно 4 и 117, то к 1960 г. уже 8
городских и 161 районный госархив. Данными учреждениями было принято и
обработанно свыше 3 млн единиц хранения, из которых 200 тыс. как наиболее
ценных переданы в областные архивы. Всего специалистами архивной службы
республики было сформировано более 18 тыс. фондов в составе 5,6 млн единиц
хранения. В научно-справочных библиотеках архивов было сосредоточено
более 105 тыс. книг, брошюр и журналов. Основными источниками
комплектования документов постоянного хранения являлись более 20 тыс.
ведомственных архивов. Порядок передачи материалов регулировался при
помощи перспективного плана комплектования госархивов на 1956—1960 гг.
Архивы размещались в 21 помещении. Протяженность стеллажей составляла
около 33 тыс. погонных метров, из которых третья часть находилась в
центральных госархивах.

По ряду направлений работы архивная служба Беларуси всё ещё


испытывала значительные трудности.

Материально-техническое обеспечение оставалось слабым. В основном


архивы продолжали находиться в приспособленных помещениях. Так, госархив
Витебской области в составе около 200 тыс. единиц хранения (за исключением
спецотдела) был размещен совместно с органами милиции в Марковском
63
мужском монастыре (Марковщина). «Документы сырели, а иногда и
плесневели. Летом, в погожие дни, дела выносили на лужайку перед архивом,
просушивали на солнышке, а плесень стирали тряпкой» [68].

В неудовлетворительном состоянии находились архивы министерств


сельского хозяйства, торговли, культуры, автомобильного транспорта и
шоссейных дорог, мелиорации и подведомственных им учреждений, а также в
ряде райкомов партии и комсомола. Ведомственные архивы были плохо
укомплектованы кадрами. Как правило, к руководству архивных учреждений в
системе НКВД (МВД) приходили бывшие участники войны, члены партии, не
имевшие опыта архивной работы. Кадры для архивных учреждений республики
по-прежнему готовились историческими факультетами вузов Беларуси, а также
Московским историко-архивным институтом.

Традиционными формами обучения работников госархивов, не имевших


специального образования, стали в данный период многочисленные курсы,
совещания, активы, совещания-семинары и т.п. Только с октября 1956 г. по
апрель 1957 г. Архивное управление при СМ БССР провело три
республиканских совещания. Новым явлением в архивном деле стали
общественные смотры состояния государственных и ведомственных архивов,
проводимые архивными отделами Брестской, Гомельской, Минской и
Могилевской областей. Организовано проведение паспортизации наиболее
крупных государственных и ведомственных архивов. На 1958—1965 гг. был
принят перспективный план развития архивного дела в БССР.

Как уже отмечалось, начало 60-х годов ознаменовалось передачей


Государственной архивной службы из системы МВД БССР в непосредственное
подчинение Совету Министров республики. Данные меры были осуществлены
в соответствии с постановлением ЦК КПБ и СМ БССР от 1 марта 1960 г. [68]

21 июня 1961 г. Совет Министров БССР утвердил новую структуру, а


несколько позднее и Положение об Архивном управлении при СМ БССР. На
АУ возлагалось непосредственное научное и организационно-методическое
руководство архивным делом в республике. В целях концентрации и
сохранения документальных материалов личных архивов представителей
белорусской культуры, а также документов государственных и общественных
организаций начал действовать ЦГАЛИ. Для концентрации и временного
хранения документальных материалов Государственного архивного фонда
СССР, образующихся в деятельности учреждений, организаций и предприятий

64
района, во всех районных административных структурах продолжали
функционировать архивы с переменным составом архивных материалов.

С целью проведения дальнейшей централизации, укрепления


государственных архивов за счет мелких местных архивов, повышения роли
областных архивных отделов как органов Советской власти 11 ноября 1963 г.
было принято постановление СМ БССР «О мерах по улучшению архивного
дела в БССР» [68]. В нем были внесены изменения в существующую структуру
архивной службы путем ликвидации городских и районных архивов и создания
на их базе ряда филиалов областных госархивов с постоянным составом
документов. В новом виде она включала пять центральных, шесть областных и
16 их филиалов (госархив Брестской области — в Барановичах, Кобрине,
Пинске; госархив Витебской области — в Глубоком, Орше, Полоцке; госархив
Гомельской области — в Жлобине, Мозыре, Речице; госархив Гродненской
области — в Лиде, Новогрудке; госархив Минской области — в Борисове,
Молодечно, Слуцке; госархив Могилевской области — в Бобруйске, Кричеве).
Каждый из филиалов должен был обслуживать территорию нескольких
районов. Введено единое штатное расписание: отдел ведомственных архивов,
отдел комплектования и экспертизы, отдел фондов, отдел учета и научно-
справочного аппарата, отдел использования и публикации, хозрасчетный отдел
(в филиалах — хозрасчетные группы). Было решено перевести из Могилева в
Минск Центральный государственный исторический архив, разместив его во
вновь построенном здании по ул. Долгобродской (ныне ул. Козлова) и передав
ему древние акты и архивные фонды учреждений Минской губернии [68].

В этом же здании находился и Госархив Минской области. В 1964 г. из


него в ЦГИА БССР были переданы материалы досоветского периода и в том
числе фонд «Радзивиллы князья» (ф. 694) в количестве более 25 тыс. единиц
хранения за XVI—XX вв. на латинском, старобелорусском, старопольском,
французском, немецком, русском и других языках [68]. Таким образом
завершилась концентрация всех документов данного периода в одном месте. В
госархивах насчитывалось свыше 6 млн единиц хранения, более 4 млн из
которых составляли документы советского периода, 1,8 млн — в филиалах [68].

В Положении о государственных архивах областей Белорусской ССР и их


филиалах, утвержденном начальником АУ при СМ БССР 12 января 1965 г.,
указано, что архивы БССР относятся к числу научно-исследовательских
учреждений и находятся в непосредственном ведении архивных отделов
исполнительных комитетов областных Советов депутатов трудящихся. К
середине 1965 г. была определена и структура Архивного управления при СМ
65
БССР. Она включала центральный аппарат (руководство), организационно-
методический отдел, отдел комплектования, экспертизы и учета архивных
фондов, отдел научного использования и информации, бухгалтерию,
административно-хозяйственную часть; учреждения и организации,
находящиеся в непосредственном подчинении АУ при СМ БССР (ЦГАОР,
ЦГАКФФД, ЦГАЛИ, ЦГИА (г. Минск), ЦГИА (г. Гродно).

В систему АУ включались архивные отделы исполнительных комитетов


областных Советов депутатов трудящихся, положение о которых было
утверждено СМ БССР от 22 марта 1965 г. (с 1981 г. — архивные отделы
исполнительных комитетов областных Советов народных депутатов),
государственные архивы областей и их филиалы2. Лаборатория по реставрации
и микрофотокопированию документальных материалов была передана из АУ
при СМ БССР в состав Центрального государственного архива
кинофотофонодокументов БССР. Постановлением «О создании Центрального
государственного архива научно-технической документации БССР» от 27 мая
1968 г. Совет Министров БССР возложил на министерства и ведомства
республики отбор и передачу на государственное хранение в ЦГАНТД БССР
научно-технической документации, образующейся в деятельности министерств,
ведомств и подведомственных им учреждений, и организаций [68]. Таким
образом, в 40 архивохранилищах республики стеллажная площадь составила 71
тыс. погонных метров линии. В составе отрасли работало около 150
специалистов с высшим образованием, из них 66 являлись историками-
архивистами. 40 архивистов без отрыва от производства обучалось в вузах
БССР, в том числе 25 — в Московском историко-архивном институте [68].

В развитие данных решений были приняты меры по улучшению


материально-технического обеспечения архивных учреждений. Так, только в
1963 г. были построены по типовым проектам два архивных здания в Минске и
Витебске. Там были размещены ЦГИА БССР, лаборатория по реставрации и
микрофотокопированию документальных материалов ЦГАКФФД БССР,
Госархив Минской области, а также архивный отдел Витебского облисполкома
и Госархив Витебской области. В течение 1965—1975 гг. были построены
специальные здания для филиалов областных госархивов в Барановичах,
Борисове, Полоцке, рассчитанные на хранение 300—400 тыс. единиц хранения
каждый, проведены реконструкция и расширение полезной площади
архивохранилищ ЦГАОР БССР, Госархива Брестской области, филиалов в
Бобруйске, Жлобине, Кричеве, Лиде, Молодечно, Новогрудке и Слуцке. Были
переданы дополнительные помещения для расширения архивохранилищ
ЦГАНТД БССР, ЦГАЛИ БССР, госархивов Гродненской и Могилевской
66
областей, филиалов в Глубоком, Орше и Речице. В новые и
реконструированные здания было перемещено около 5 млн единиц хранения.
Таким образом, к 1975 г. госархивы располагали 31 архивохранилищем, общая
протяженность стеллажных полок которых составила 87 тыс. погонных метров.

В последующем работа по реконструкции и строительству архивных


помещений продолжалась. В 1984 г. было построено здание для Госархива
Гомельской области, через три года — для филиала Госархива Брестской
области в Пинске, госархива Могилевской области, ЦГАФФКД в Дзержинске.
Введенное в эксплуатацию архивное здание в Дзержинске являлось одним из
лучших в СССР по своим техническим показателям. В нем были созданы три
лаборатории: кино, фотографии и звукозаписи.

В ряде мест республики были проведены реставрационные работы. За


период 1981—1985 гг. капитальный ремонт был осуществлен в 12 зданиях
архивов. Однако проблема обеспечения сохранности архивных документов в
данный период так и не была решена. Вводимые в эксплуатацию архивные
здания строились без учета перспективы, что вызывало проблемы с
размещением новых поступлений. Это особенно характерно для госархивов
Гомельской и Минской областей [68].

В связи с начавшейся в конце 80-х годов передачей занимаемых


госархивами помещений служителям культа заметно ухудшились условия
отдельных архивов. Как правило, они перемещались в здания меньшей
площадью. Таким образом, к 1990 г. менее половины госархивов имели в своем
распоряжении специально построенные для хранения документов помещения.
Большая их часть относилась к приспособленным.

Продолжая разговор о проблемах развития в республике


источниковедческих дисциплин и их преподавании в БГУ, нельзя не отметить
такой позитивный факт, как появление в 1965 г. работы профессора
исторического факультета БГУ А. П. Игнатенко «Введение в историю БССР:
Периодизация, источники, историография». На создание этой работы оказало
явное влияние работа В. И. Пичеты 1923 г. В труде А. П. Игнатенко тезисно
излагались источниковедческо-историографические, равно как и
археографические, сюжеты. Особое внимание следует уделить конференции,
посвященной широко отмечавшемуся белорусскими, российскими,
украинскими и другими архивистами, 50-летию архивного строительства в
СССР. Данная конференция была проведена в середине июня 1968 г. и
приурочена к принятию 1 июня 1918 г. декрета Совета народных комиссаров

67
РСФСР «О реорганизации и централизации архивного дела в РСФСР». На наш
взгляд, это был один из первых научных форумов (если не считать Первую
всебелорусскую конференцию архивных работников 1924 г. и Первый съезд
исследователей белорусской археологии и археографии в 1926 г.), на котором
поднимались вопросы о необходимости более тесного взаимодействия между
историографами-источниковедами и архивистами-археографами. Показательно,
что и само название материалов конференции, опубликованных три года
спустя, указывало на необходимость такого взаимодействия: «Вопросы
архивоведения и источниковедения в БССР». Однако перспективы развития
источниковедения в республике связывались преимущественно с
деятельностью архивных учреждений, а статьи, публиковавшиеся в
заключительном разделе материалов конференции «Использование
документальных материалов и источниковедение», по названию и содержанию
лежали в сфере архивного источниковедения: «Документальные материалы
фонда кн. Радзивиллов как исторический источник», «Документальные
материалы архивов БССР по истории частновладельческих городов» и т. д. Тем
не менее повторимся, что это была конференция, направленная на укрепление
союза историка с архивистом и археографом.

Научная конференция по архивоведению и источниковедению в Беларуси


состоялась 13– 14 июня 1968 г. Приурочена к 50-летию советского архивного
строительства. Участвовало более 200 человек, в том числе представители
архивных органов и учреждений Беларуси, России, Украины, научные
сотрудники гуманитарных институтов АН БССР, преподаватели БГУ и
МГИАИ. Заслушаны доклады А. Азарова «50 лет советского архивного
строительства и задачи архивных учреждений Белорусской ССР», Почанина
«Партийные архивы Белоруссии – документальная база истории КПБ» и
заведующий отдела Архивного управления при Совете Министров БССР Е.
Шорохова «Использование документальных материалов в идеологической
работе» и еще 4 доклада и 38 сообщений. Работали секции «Архивоведение и
делопроизводство», «Использование документальных материалов и
источниковедение».

Спустя 2 года, 3 апреля 1970 г. состоялась Научная конференция


архивных учреждений Беларуси, посвященная 100-летию с дня рождения В. И.
Ленина. Заслушаны доклады проректора Минского педагогического института
Н. Каменской «Историческая роль В. И. Ленина в создании БССР и КПБ», зам.
начальника Архивного управления при Совете Министров БССР В. Жигалова
«Выявление и использование архивными учреждениями БССР документов о
Ленине», Т. Воробьевой «Распространение трудов В. И. Ленина в
68
дореволюционной Белоруссии (по документам ЦГИА БССР в г. Минске)», Д.
Шороховой «Документы ЦГАКФФД БССР о претворении в жизнь ленинского
плана социалистического строительства» и др.

Учитывая изменения, происшедшие в системе архивных органов,


усиление их роли как научно-исследовательских учреждений, а также
актуальность разработки вопросов организации, теории и методики архивного
дела, 22 сентября 1972 г. решением СМ БССР Архивное управление при СМ
БССР было преобразовано в Главное архивное управление (ГАУ) при СМ
БССР [68]. В соответствии с постановлением ГАУ при СМ БССР осуществляло
научное и организационно-методическое руководство архивным делом,
подчинялось в своей деятельности СМ БССР. В его ведении находились
документальные материалы Государственного архивного фонда СССР,
хранившиеся в шести центральных и шести областных госархивах республики
вместе с их филиалами. ГАУ осуществляло также контроль за находившимися
в министерствах и ведомствах республики документами. При ГАУ были
созданы коллегиальные органы: коллегия, научный совет, методическая
комиссия и Центральная экспертно-проверочная комиссия, позднее —
межведомственный научно-методический совет по приобретению документов в
собственность государства (июль 1980 г.) [68]. Они оказывали помощь
Главархиву в решении текущих и перспективных дел. На коллегии, например,
рассматривались и утверждались перспективные и текущие планы развития
архивного дела в БССР, осуществлялся контроль за их выполнением. Она
направляла деятельность госархивов, архивных отделов облисполкомов,
центральных и местных государственных и ведомственных архивов по
вопросам обеспечения сохранности, отбора документов на госхранение, их
использование в интересах развития народного хозяйства, науки и культуры
республики. Данный орган вносил предложения по кадровому подбору
архивных работников, организации их профессиональной подготовки.

Научный совет был создан для рассмотрения важнейших вопросов теории


и практики архивного дела, организации публикационной деятельности,
использования документальных материалов. Рассмотрением вопросов научно-
методического характера, возникающих в практической деятельности архивных
учреждений, занималась методическая комиссия. Экспертизу научной и
практической ценности документальных материалов, хранящихся в
государственных и ведомственных архивах республики, осуществляла
Центральная экспертно-проверочная комиссия.

69
Для обсуждения проблем развития архивного дела в БССР широко
использовались многочисленные совещания, в том числе и зональные, с
участием архивистов России, Украины, Литвы и Молдавии, научно-
практические конференции, проводимые под эгидой Главархива.

Одна из таких конференций прошла 12–13 октября 1976 г. Она затронула


проблемы издания исторических источников и развития археографии в БССР.
Подготовлена конференция была, Главным архивным управлением при Совете
Министров БССР. Участие принимали сотрудники архивных органов и
учреждений Беларуси, Литвы, России, Украины, представители академических
и историкопартийного институтов Беларуси, преподаватели МГИАИ и др.
Заслушано 5 докладов и 17 сообщений по проблемам истории и методики
публикации документов, в том числе Жигалова «Состояние и задачи
публикации документов в БССР», Шорохова «Археографическая деятельность
научных учреждений Белорусской ССР (к историографии вопроса)», В.
Хевролиной «Некоторые вопросы методики и практики археографии в
Белоруссии в связи с подготовкой археографов», Е. Бравер «Публикация
документов по истории социально-политической борьбы в городах Белоруссии
ХVI–XVII в.», А. Залесского «Некоторые вопросы собирания, научной
обработки и публикации мемуаров Институтом истории Академии наук БССР»,
Воробьевой «Методы и принципы публикации документов в сборнике
«Белоруссия в эпоху феодализма», Р. Васильевой «Принципы и методы
передачи текста на белорусском языке в документальных изданиях», Э.
Савицкого «Публикация источников по истории революционного движения в
Белоруссии в начале ХХ в. (1900–1917 гг.)», В. Скалабана «О публикации
Манифеста Временного рабоче-крестьянского правительства Белоруссии» и др.

В организации архивного дела Беларуси характерным становится


реформаторское направление деятельности без должного учета накопленного
опыта работы, проработки вопросов, решений. Зачастую ведомственный ее
характер становится доминирующим. Так, созданный Главархивом в 1981 г.
Совет по научной организации труда (НОТ) в 1985 г. был ликвидирован. В
данный период времени существовало немалое количество совещательных
коллегиальных органов, дублировавших всевозможные решения. Происходило
их объединение, упразднение, создание новых. Завершением данного
направления явилось постановление СМ БССР от 16 сентября 1988 г. «Об
усовершенствовании организационной структуры Министерства юстиции
БССР», согласно которому Главархив ликвидировался как самостоятельное
учреждение и присоединялся к Министерству юстиции республики на правах
Архивного управления [68]. Отдел обеспечения сохранности, государственного
70
учета и научно-справочного аппарата упразднялся, вместо него создавались
отделы: планирования, организационно-методической работы, учета и научно-
справочного аппарата, комплектования, ведомственных архивов и
делопроизводства, научного использования и публикации. Соответственно
были упразднены и архивные отделы облисполкомов.

Начавшееся механическое объединение двух ведомств было


приостановлено постановлением СМ БССР от 30 декабря 1988 г. «О
совершенствовании управления архивным делом» [68]. Главархив при Совете
Министров и архивные отделы были вновь воссозданы. В структуре Главархива
значились отдел планирования и организационно-методической работы, отдел
комплектования Государственного архивного фонда СССР, ведомственных
архивов и делопроизводства, отдел публикации и использования документов
Государственного архивного фонда СССР, общий отдел.

В процессе деятельности архивной службы Беларуси характерными


являлись оптимизация состава и содержания Государственного архивного
фонда, создание полноценной источниковой базы. Первоначально на основании
разработанных Главархивом СССР нормативных материалов («Примерные
списки учреждений, организаций и предприятий, материалы которых подлежат
и не подлежат приему в государственные архивы» (1960) и «Дополнения» к
ним (1965) впервые определен состав источников комплектования. Уже в 1961
г. архивные учреждения республики составили списки № 1—4 — учреждений,
организаций и предприятий, документы которых подлежат и не подлежат
приему на государственное хранение. После некоторого уточнения в 1968 г.
данные списки велись по двум формам: список № 1 — учреждения,
организации и предприятия, документы которых подлежат приему в госархивы,
и список № 2 — учреждения, организации и предприятия, документы которых
не принимались на государственное хранение. Списки составлялись по
отраслевому принципу, представлялись в Главархив раз в пять лет.

Например, ЦГАОР за 1966—1970 гг. принял на постоянное хранение


немногим более 43 тыс. единиц хранения. В списке № 1 значилось 403
учреждения республики — источников комплектования данного архива [68].

Таким образом, на учете в архивах в 60—80-е годы состояло от 9 до 12


тыс. источников комплектования. В 1972 г. утверждены условия хранения книг
регистрации актов гражданского состояния в архивах органов ЗАГСа, а также
порядок передачи этих книг на постоянное хранение в государственный архив
после 75 лет со времени их составления [68].

71
В 80-х годах заметно активизировалась работа центральных госархивов
по комплектованию документами личного происхождения. Наибольшая часть
поступила на хранение в ЦГАМЛИ (архив-музей с 24 марта 1976 г.) [68],
ЦГАОР, ЦГАНТД, ЦГАКФФД БССР. В целях широкого привлечения
общественности к сбору документов периода Великой Отечественной войны
Главархив БССР выступил с обращением к участникам войны 1941—1945 гг.
Это позволило принять на хранение оригинальные документы
непосредственных участников событий как в государственные, так и в
партийные архивы.

Вместе с тем при комплектовании архивных учреждений в ряде регионов


Беларуси продолжал действовать принцип безразличного отношения к
документальным материалам, хранящимся в церквах, костелах. При их
разрушениях уничтожались и находившиеся в них документы, как это было,
например, в Докшицах, Воложине при ликвидации костелов и др. [68].

Всего к концу 1975 г. в госархивах было сосредоточено более 6,8 млн


единиц хранения, из них около 2 млн — в центральных госархивах. В филиалах
госархивов областей был сконцентрирован основной комплекс документальных
материалов за послевоенный период, поступивших из городских и районных
учреждений и организаций, промышленных предприятий, колхозов и совхозов.

Следует учитывать и то, что тенденция размывания Государственного


архивного фонда СССР приобретала новый размах: Главархив не мог
препятствовать созданию все новых ведомственных фондов, юридически
обособленных документальных собраний в рамках отдельных отраслей. К уже
ранее известным архивам, которым СМ СССР предоставил право
самостоятельного или продленного хранения, в этот период добавились архивы
МВД и КГБ СССР. Такими возможностями обладали ведомственные архивы
МВД, КГБ, МИД, АН БССР.

Например, со времени образования в Беларуси органов ВЧК стал


формироваться архив КГБ. В период войны 1941—1944 гг., в целях
безопасности часть документальных материалов была эвакуирована или
уничтожена, часть захвачена немецкими войсками. Таким образом, в основном
он состоял из уголовных дел лиц, осужденных за государственные и
контрреволюционные преступления, архивных уголовных дел на
реабилитированных граждан, уголовных дел лиц, совершивших злодеяния на
территории Беларуси в годы Великой Отечественной войны, материалов групп
и отрядов НКВД, действовавших в тылу немецко-фашистских войск, а также

72
фильтрационных дел на граждан, вывезенных на принудительные работы в
Германию и другие страны. Архив был практически недоступным для
исследователей.

В Центральном научном архиве АН, созданном в 1929 г. в Минске,


имелось 76 фондов, более 47 тыс. единиц хранения, в том числе 22,2 тыс.
личных дел сотрудников АН БССР. Значительная часть документов за 1929—
1941 гг. в годы Великой Отечественной войны была уничтожена. Личные
фонды ученых собирает и сохраняет отдел редкой книги и рукописей
Центральной научной библиотеки им. Я. Коласа АН (как исключение в архиве
сохраняется личный архив историка В.Н. Перцева) [68].

При этом ведомственность переплеталась со сверхцентрализацией.


Архивами БССР, как и других республик, руководил Главк. Считалось, что
оптимальные условия для хранения наиценнейших исторических источников
существуют в Москве или Ленинграде. Поэтому некоторые фонды по
согласованным спискам поступали на постоянное хранение «в центр» [68].

В данный период сложилась система регионального управления архивами


Беларуси. Так, за базовым государственным архивом Минской области
закреплены Минск, а также Березинский, Дзержинский, Клецкий, Несвижский,
Минский, Столбцовский, Смолевичский, Пуховичский, Узденский и
Червенский районы. В его филиалах (архив в Молодечно обслуживает
Вилейский, Воложинский и Мядельский районы) хранятся документы с 1921 г.,
в Борисовском — документы с 1944 г. Он обслуживает Крупский и Логойский
районы. В Слуцком архиве хранятся архивные комплексы с 1944 г. Ему
подведомственны Копыльский, Любанский, Стародорожский и Солигорский
районы. В самом госархиве Минской области насчитывалось более 3 тыс.
фондов в составе около 600 тыс. единиц хранения органов государственной
власти и управления, документы профсоюзных, общественных организаций,
учреждений образования и науки, охраны здоровья, статистики, судов и
прокуратуры, предприятий промышленности и сельского хозяйства, других
отраслей экономики, культуры и науки. Ведущее место по-прежнему занимал
ЦГИА. В пяти хранилищах на 20 км стеллажной линии хранилось около 1,5
млн единиц хранения в составе 3089 фондов. Среди документов —
пергаментная грамота 1391 г., актовая книга Дрогичинского земского суда за
1431—1434 гг. и т.д. [68]

Своеобразным архивным центром хранения документов творческой


интеллигенции Беларуси стал ЦГАМЛИ. К началу 90-х годов в нем

73
насчитывалось около 350 фондов, из которых 300 составляли личные фонды
деятелей литературы и искусства: Алеся Адамовича, Василя Быкова,
Владимира Короткевича, Ивана Мележа, Кузьмы Чорного, Лукаша Бенде,
Максима Танка, Михаила Лынькова, Янки Брыля и др. Значительный интерес
для исследователей представляют уникальные для истории комплекты газет
«Наша доля», «Наша ніва», «Вольная Беларусь», «Беларусь», «Звон», журналов
«Маладняк», «Узвышша», первые издания сборников народных поэтов
Беларуси Янки Купалы, Якуба Коласа, документы всемирно известных
художников Марка Шагала, Юлия Пэна и др.

Прогрессивным направлением деятельности архивных учреждений было


внедрение единой методики научного отбора, экспертизы, систематизации,
приведения в порядок и описания документальных материалов. Сложилась
единая система научно-справочного аппарата, состоящего из описей на
архивные фонды, систематических, предметно-тематических и именных
каталогов, справочников, путеводителей, обзоров фондов и тематических
обзоров. С учетом единых подходов за данный период времени было
обработано более 1 млн единиц хранения, составлено 1,3 млн тематичексих
карточек, а также 164 тыс. на кинодокументы. Целый комплекс работ в архивах
республики был проведен на хозрасчетных началах. Так, созданные в
госархивах хозяйственные отделы и группы вели научно-техническую
обработку документальных материалов, создавали научно-справочный аппарат
в различных министерствах и ведомствах БССР.

Архивными учреждениями республики в этот период осуществлялись


некоторые меры по учету, выявлению и возвращению в Беларусь ранее
вывезенных отсюда архивов. Этому способствовала работа созданной в октябре
1987 г. при Белорусском фонде культуры комиссии «Возвращение», куда
вошли и представители архивной службы [68].

Одним из основных направлений работы по обеспечению сохранности


документов стало создание страхового фонда на особо ценные документы. В
1981 г. был разработан и утвержден перспективный план работы по данному
направлению до 1990 г. Согласно Положению о страховом фонде, принятому в
1980 г., он являлся составной частью Государственного архивного фонда, был
неприкосновенным и должен храниться обособленно от оригиналов в
специальном хранилище. В отличие от ранних форм работы основным
критерием для микрофильмирования являлось не физическое состояние фонда,
интенсивность его использования, а его значимость. Поэтому фонды 1-й
категории, как правило, были разработаны и подготовлены для создания
74
страхового фонда в первую очередь. К 1990 г. усилиями архивистов страховой
фонд составил более 188 тыс. единиц хранения, 47 млн кадров и микрофиш, 3
тыс. фото и кинодокументов и др. Однако формы научного планирования со
стороны госархивной службы Беларуси постепенно утрачивают свою
значимость и актуальность. По итогам работы учреждений за 1986—1990 гг.
зачастую планируемый результат являлся его противоположностью. Так, прием
документов, каталогизация, экспертиза ценности дел осуществлены менее чем
на половину, переплет документов как наиболее доступный вид работы из
комплекса по обеспечению сохранности увеличен в два, прием исследователей
в 1,5 раза и т.д. [68].

75
Заключение
В ходе изученной темы удалось определить вклад БГУ в развитие сети
архивных учреждений. Уже в момент открытия университета, преподаватели
учавствовали в создании архивных учреждений. Трудно недооценить тот вклад,
который они внесли в обеспечении сохранности архивных документов,
организации центральных архивных органов управления, выработки подходов
к работе с архивами и законодательства.
Особую роль занимает первый ректор БГУ – Владимир Иванович Пичета,
который стоял как у истоков создания университета, так и архивов.
С самого начала своей карьеры как учёного, у него присутствовал явный
интерес к архивному делу. Несмотря на то, что впоследствии основной
деятельностью стало изучение истории славян, успеху научной деятельности во
многом способствовало то, что он был тесно связан с архивным делом, хорошо
знал состав и содержание архивных фондов. Также интерес ученого к
архивному делу объяснялся не только его историческими исследованиями, но и
тем что он состоял на службе в Центрархиве РСФСР. В качестве главного
инспектора он принимал самое активное участие в организации архивного дела
в РСФСР.
В. И. Пичета прекрасно знал историю деятельностью Главархива, а также
структуру этой организации. Учёный полностью поддерживал идею
централизации архивов, которая из-за ряда препятствий не могла быть
осуществлена. В. И. Пичета считал, что: “Декрет 1 июня 1918 г. был первым
шагом к организации архивного дела на новых началах. Декрет, явившись
шагом к осуществлению централизации архивного дела, создал Главное
управление архивным делом, на которое было возложено осуществление всей
проектированной реформы”. В 1920 г., будучи в Минске, Пичета ознакомился с
положением архивного дела в Белоруссии и сделал доклад в Москву.
Руководители Центрархива БССР советовались с Пичетой по важнейшим
вопросам архивного дела в республике. Вместе с Д.И. Довгялло, М.В.
Мелешко, М.А. Вахаевым и другими историками и архивистами он смог
собрать и сохранить многочисленные документальные материалы
дореволюционных учреждений Витебской, Минской, Могилевской губерний и
Западного фронта, а также архивные фонды партийных органов,
Владимир Иванович Пичета, вместе с другими преподавателями БГУ,
стоял у истоков формированиями архивного дела в Беларуси, он и его коллеги
оказали непосредственное влияние на развитие архивоведческой науки.

76
События второй половины 1930-ых годов омрачили ситуацию с
архивами, фактически они были переданы в введение НКВД, ещё хуже стала
ситуация с началом Великой Отечественной войной, когда вся территория
Беларуси была оккупирована немецкими захватчиками, а эвакуировать архивы
не удалось за некоторыми исключениями. Однако с освобождением Беларуси и
восстановлением сети архивных учреждений правительство обращается к
правлению университета за помощью в подготовке новых кадров.
Со второй половины ХХ века в университете продолжают готовиться
будущие специалисты: историки-источниковеды, архивисты-археографы и
палеографы. Студентам прививают интерес к историческому источнику,
разрабатываются и ведутся спецкурсы и спецсеминары по источниковедению
истории Беларуси. Подготавливаются учебники и учебные пособия по
палеографии, источниковедению, филиграноведению, другим специальным
историческим дисциплинам. Студенты-выпускники активно включаются в
работу архивных учреждений.
Таким образом история архивного дела неразрывно связана, открытие в
1991 году кафедры источниковедения и подготовке на ней студентов по
специальности историко-архивоведения стало логичным продолжением работы
Белорусского Государственного Университета по развитию архивного дела в
Беларуси.

77
Список использованных источников
1. АРАН. Ф. 1548. Оп. 2. Д. 20.
2. Архівісты Беларусі. Біябібліяграфічны даведнік / Склад. С. У. Жумар, М. Ф.
Шумейка. Мінск : БелНДІДАС, 2006. С. 223–224.
3. Баранава А.У. І. Пічэта і станаўленне архіўнай справы ў Беларусі ў 1920-я
гады // Архівы і справаводства. №3 (51). - Мн., 2007. - С. 90-94.
4. Беларуская газэта. 1943. 7 жн. № 59 (177). С. 2.
5. Белорусы в советском тылу. Июль 1941 г. – 1944 г.: Сб. док. и мат. Вып. 1.
Июль 1941–1942 г. Минск: НАРБ, 2010 (с. 148–152, стенограмма заседания
СНК БССР 21 августа 1942 г.).
6. В. И. Пичета г. // Исторический журнал. 2016. - № 3. - С. 32-55.
7. Владимир Иванович В. И. Пичета: биобиблиографический указатель /
Белорусский государственный университет им. В. И. Ленина,
Фундаментальная библиотека, Справочно-библиографический отдел. -
Минск: Издательство Белорусского государственного университета, 1978. -
112 с.
8. ГАРФ. Ф.5325. Оп.12. Д.1503.
9. Гернович ТД. Николай Павлович Шкляев – хранитель минских архивов. В:
Король АД, редактор. История и историография: объективная реальность и
научная интерпретация. Международная научная конференция, посвященная
140-летию со дня рождения академика В. И. Пичеты; 5 октября 2018; Минск,
Беларусь. Минск: Издательский центр БГУ; 2018. с. 17–26.
10.Гернович ТД. Социокультурный кризис как фактор развития архивного
права в 20-х годах ХХ в. В: Кароль АД, рэдактар. 1917 год у гістарычных
лёсах Беларусі. Міжнародная навуковая канферэнцыя; 30 лістапада – 1
снежня 2017 г.; Мінск, Беларусь. Мінск: Выдавецкі цэнтр БДУ; 2017. с. 72–
80.
11.Гернович ТД. Становление государственных архивов Беларуси (1919–1922).
Журнал Белорусского государственного университета. История. 2019. - № 3.
- С. 46-56
12.Жумарь С.В., Карев Д.В., Шумейко М.Ф. Очерки истории архивного дела в
Беларуси (ХV в. - 1991 г.) - Мн., - 1999. - 129 с.
13.З паказанняў арыштаванага У. І. Пічэты «Мое общественно-политическое
credo» // В кн.: Памяць і слава: Першы рэктар Беларускага дзяржаўнага
ўніверсітэта – Уладзімір Іванавіч Пічэта / склад.: С.М.Ходзін,
М.Ф.Шумейка, А.А.Яноўскі. – Мн., 2011.
14.Заданні для першага курса завочнага рабфаку / Народны камісарыят асветы
БССР, Завочны рабфак пры рабфаку БДУ імя Пакроўскага. Вып. 1–7. Мінск,
1929–1930.
78
15.Звезда. 1919. 1 марта
16.Из истории архивов в Беларуси (1860-е гг.–1960 г.): Док. и мат.Минск:
БелНИИДАД, 2015. С. 249–250.
17.Инструкция «О порядке передачи в центральный Государственный
архивный фонд Белоруссии и его уездные отделы архивных дел и бумаг и о
порядке уничтожения их» // Архивное дело в БССР (1918–1968) : сб.
законодат. и руководящих док. Минск, 1972. С. 21–28.
18.История и архивы. 2020. № 3. С. 112–132
19.Козак К.І. Доўнар-Запольскі і яго роля ў арганізацыі архіўнай справы
Беларусі // В кн.:Даследчык гісторыі трох народаў: М.В. Доўнар-Запольскі:
Зборнік навуковых артыкулаў і дакументаў / Пад рэд. В.М. Лебедзевай. -
Гомель-Рэчыца, 2000. - 114 с
20.НАРБ. Ф. 205. Оп. 1. Д. 59.
21.НАРБ. Ф. 249. Оп. 1. Д. 1.
22.НАРБ. Ф. 249. Оп. 1. Д. 3.
23.НАРБ. Ф. 249. Оп. 1. Д. 36.
24.НАРБ. Ф. 249. Оп. 1. Д. 518.
25.НАРБ. Ф. 249. Оп. 1. Д. 569.
26.НАРБ. Ф. 249. Оп. 1. Д. 65.
27.НАРБ. Ф. 249. Оп. 1. Д. 8.
28.НАРБ. Ф. 249. Оп. 2. Д. 193.
29.НАРБ. Ф. 249. Оп. 5. Д. 3.
30.НАРБ. Ф. 42. Оп. 1. Д. 519.
31.НАРБ. Ф. 42. Оп. 1. Д. 527.
32.НАРБ. Ф. 42. Оп. 1. Д. 65.
33.НАРБ. Ф. 4-п. Оп. 33а. Д. 611.
34.НАРБ. Ф. 4-п. Оп. 47. Д. 5.
35.НАРБ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 93.
36.НАРБ. Ф. 7. Оп. 3. Д. 11.
37.НАРБ. Ф. 750. Оп. 1. Д. 118.
38.НАРБ. Ф. 750. Оп. 1. Д. 125.
39.НАРБ. Ф. 907. Оп. 1. Д. 565.
40.НАРБ. Ф. 907. Оп. 1. Д. 651.
41.НАРБ. Ф. 907. Оп. 1. Д. 705.
42.НАРБ. Ф. 907. Оп. 1. Д. 733.
43.НАРБ. Ф. 907. Оп. 1. Д. 738.
44.НАРБ. Ф. 907. Оп. 1. Д. 744.
45.НАРБ. Ф. 907. Оп. 1. Д. 796.
46.НАРБ. Ф. 907. Оп. 1. Д. 803.
47.НАРБ. Ф. 907. Оп. 3. Д. 505.
79
48.Памяць і слава : Першы рэктар Беларускага дзяржаўнага ўніверсітэта —
Уладзімір Іванавіч Пічэта / склад. : С. М. Ходзін, М. Ф.Шумейка, А. А.
Яноўскі ; рэдкал. : С. У. Абламейка (адк. рэд.) [і інш.]. — Мінск : БДУ, 2011.
— 375 с.
49.Памяць і слава: Беларускі дзяржаўны універсітэт. 1921–1941 / склад.: С.М.
Ходзін, М.Ф. Шумейка, А.А. Яноўскі (аўтар уступ. артыкулаў). –. Мн., 2006.
50.Первая всебелорусская конференция архивных работников 12– 15 мая 1924
г.: Докл. и материалы. Минск: БелНИИДАД, 1999.
51.Пичета В. И. Введение в русскую историю (источники и историография):
Монография — Москва: Госиздат, 1922. — 205 с.
52.Положение Президиума ЦИК БССР о Центральном архиве ССРБ от 12
сентября 1922 г. // Архивное дело в БССР (1918–1968): сб. законодат. и
руководящих док. Минск, 1972. С. 18–21.
53.Постановление Президиума ЦИК БССР «Об архиве», 4 авг. 1922 г. //
Архивное дело в БССР (1918–1968) : сб. законодат. и руководящих док.
Минск, 1972. С. 17
54.Постановление Президиума ЦИК БССР «Об утверждении Положения о
Центральном архиве ССРБ и сметы на расходы»,12 сентября 1922 г. //
Архивное дело в БССР (1918–1968) : сб. законодат. и руководящих док.
Минск, 1972. С. 18–21.
55.ХI статья Рижского мирного договора в судьбе белорусского архивного
наследия // Беларусь: этапы станаўлення дзяржаўнасці (да 90-годдзя з дня
утварэння БССР): матэрыялы міжнар. навук.-практ. канф., Мінск, 18 снеж.
2008 г. Мн., 2009.
56.Цаплин 1993 – Цаплин В.В. Конференция историков-архивистов СССР 1–3
июня 1943 г. // Отечественные архивы. 1993. № 5. С. 42–55.
57.Шкляев Н. П. Академик С. А. Жебелев как эпиграфист в трудах по истории
Сев. Причерноморья античной эпохи // Ученые записки Казанского
государственного университета. 1954. Т. 114. Кн. 5.
58.Шкляев Н. П. Выдающийся русский эпиграфист академик В. В. Латышев
(1859–1921)// Ученые записки Казанского государственного университета.
1952.Т. 112. Кн. 5.
59.Шкляев Н. П. Казанский период научной деятельности профессора-
античника Ф. Г. Мищенко (1889–1903) // Ученые записки Казанского
государственного университета. 1956. Т. 116. Кн. 5.
60.Шкляев Н. П. Н. М. Благовещенский // Ученые записки Казанского
государственного университета. 1957. Т. 117. Кн. 9. Вып. 1.
61.Шумейко 1985 – Шумейко М.Ф. Деятельность Комиссии по истории
Отечественной войны при ЦК КП(б)Б. 1942–1946 гг. // Советские архивы.
1985. № 2. С. 36–42.
80
62.Шумейко М. Ф. Архивист и археограф Дмитрий Иванович Довгялло. ― Мн.:
БелНИИДАД, 2002. — 164 с.
63.Шумейко М. Ф. Архивно-археографическая деятельность В. И. Пичеты (к
130-летию со дня рождения). М. Ф. Шумейко // Российские и славянские
исследования: науч. сб. Вып. 4 / редкол.: А. П. Сальков, О. А. Яновский (отв.
редакторы) [и др.]. — Минск: БГУ, 2009. — С. 233-248
64.Шумейко М. Ф. В. И. Пичета как эксперт по архивам в 1920—1947 гг./ М. Ф.
Шумейко // Отечественные архивы. № 1. 2014.С. 3—14.
65.Шумейко М. Ф. Исследователь творчества Янки Купалы и Якуба Коласа (к
130-летию со дня рождения А. Н. Вознесенского) // Гасырлар авазы (Эхо
веков). 2018. №2. С. 137–150.
66.Шумейко М. Ф. Первый съезд исследователей белорусской археологии и
археографии 1926 год // Наука : Электронная библиотека БГУ. — Мн., 2012.
— С. 171—180.
67.Шумейко М.Ф. Университет и Центрархив: история взаимоотношений //
Архивы и делопроизводство. 2016. № 6. C. 89–97.
68.Шумейко М.Ф., Козак К.И., Селеменев В.Д. Архивоведение Беларуси. Ч. 1—
2. Мн.,1998.
69.Шумейко МФ. Собрать рассеянное: о рестититуции белорусских архивов в
прошлом и настоящем. Минск: БелНИИДАД; 1997. 153 с.
70.Шумейко, М. Ф. «Страсти по Метрике»: попытка создания в 1920-е гг.
международного института по изучению и публикации Литовской метрики /
М. Ф. Шумейко // Беларускі археаграфічны штогоднік. Мінск : БелНДІДАС,
2003. Вып. 4. С. 3—12.

81