Вы находитесь на странице: 1из 6

Без сомнения М. Ю.

Лермонтов – это один из самых великих представителей


русской классической литературы девятнадцатого столетия.
Прожив короткую, но яркую жизнь и уйдя в 26 лет он золотыми буквами вписал
свое имя не только в русскую, но и мировую поэзию на ровне с Байроном и
Шекспиром.
Чем же притягателен его творческий путь, что бы понять его поэзию
необходимо окинуть взглядом эпоху, в которой он жил и где проявился его
прекрасный талант.
Это было время, когда российская империя расширяла свои границы, ведя
захватнические войны и экспансионистскую политику порабощая соседние
малочисленные народы.
Это было время, когда господствовал деспотизм и тирания власти, когда
нагло попирались принципы свободы, чести и человеческого достоинство, как
внутри самой империи так в особенности и на захваливаемых новых территориях.
Наиболее ярко это проявлялось на Кавказе куда был сослан за неприятие
царящей несправедливости вольнодумный поэт. Здесь он имел возможность
наблюдать и сравнивать два абсолютно разных мира – имперский мир царской
России подстрикаемый алчностью и жестокостью и мир свободолюбивых горских
народов движимый благородным и священным порывом защиты своей земли,
своей Родины от ненавистных захватчиков. И вполне естественно, что симпатии
Лермонтова оказались на стороне горцев.
Так родилась знаменитая поэма Мцыри в которой поэт выражает свое
отношение к драматическим событиям того времени свидетелем, которых он
является.
Именно в это время через четыре года после расформирования Янычарского
корпуса и практической ликвидации регулярной Турецкой армии в августе 1829
года армия русского генерала Паскевича, жестокость которого отражена словами
о том, что если его воля он не позволил, бы расти траве под собственным
сапогом, после длительной осады берет крепость Ахысха защитниками которой
была горстка мирных жителей, на половину состоявшая из женщин, детей и
стариков. О мужестве защитников крепости сложены народные сказания.
После падения крепости город и окрестности были разграблены, а многие
селения были сожжены дотла. По статистике из стотысячного населения города и
окрестных селений осталось всего сорок тысяч человек, многие были убиты,
остальных заставили переселяться в глубь восточной Анатолии, часть мужского
населения в основном это были мальчики, пленили и увозили на потеху
петербургской знати заточая как дикарей в клетку.
Судьбу одного из таких детей и описывает в своей поэме Лермонтов.
В основе поэмы — трагическая история мальчика-горца, который был пленён
русским генералом. Тот повёз его с собой, но дорогой ребёнок заболел. Монахи
близлежащего грузинского монастыря пожалели маленького пленника и оставили
жить в обители, где он и вырос. Так юный Мцыри оказался обречён на жизнь
вдали от отечества и «вдали от солнечного света», которая казалась ему жизнью
узника. Мальчик всё время тосковал по родине. Однако постепенно подкидыш как
будто привык к «плену», выучил чужой язык, готов принять иную традицию, где как
ему кажется, он чувствует себя своим, был окрещён и уже собирался принять
монашеский обет. И в этот самый момент словно изнутри сознания
семнадцатилетнего юноши возникает нечто иное, мощный душевный порыв,
заставляющий его решиться на побег. Мцыри, воспользовавшись моментом,
убегает из монастыря. Он бежит неведомо куда. Ощущение воли возвращает

1
юноше даже то, что, казалось бы, навсегда отняла неволя: память детства. Он
вспоминает и родную речь, и родной аул, и лица близких — отца, сестёр, братьев.

На свободе Мцыри был всего три дня. Но эти три дня приобретают для него
особое значение. Казалось бы, он так мало увидел в столько короткий срок. Он
видит картины могучей кавказской природы, прекрасную грузинку (читай турчанку
– татреби возможно замена произошла по настоянию цензоров, здесь надо
понимать прессинг цензуры в царской России того времени), наполняющую у
потока кувшин водой,

Держа кувшин над головой,


Грузинка узкою тропой
Сходила к берегу. Порой
Она скользила меж камней,
Смеясь неловкости своей.
И беден был ее наряд;
И шла она легко, назад
Изгибы длинные чадры
Откинув. Летние жары
Покрыли тенью золотой
Лицо и грудь ее; и зной
Дышал от уст ее и щек.
И мрак очей был так глубок,
Так полон тайнами любви,
Что думы пылкие мои
Смутились. Помню только я
Кувшина звон, - когда струя
Вливалась медленно в него,
И шорох... больше ничего.
Когда же я очнулся вновь
И отлила от сердца кровь,
Она была уж далеко;
И шла, хоть тише, - но легко,
Стройна под ношею своей,
Как тополь, царь ее полей!
Недалеко, в прохладной мгле,
Казалось, приросли к скале
Две сакли дружною четой;
Над плоской кровлею одной
Дымок струился голубой.
Я вижу будто бы теперь,
Как отперлась тихонько дверь...
И затворилася опять! ..
Тебе, я знаю, не понять
Мою тоску, мою печаль;
И если б мог, - мне было б жаль:
Воспоминанья тех минут
Во мне, со мной пускай умрут.

и наконец, беспощадно сражается с могучим барсом.


                   
Я ждал. И вот в тени ночной

2
Врага почуял он, и вой
Протяжный, жалобный как стон
Раздался вдруг... и начал он
Сердито лапой рыть песок,
Встал на дыбы, потом прилег,
И первый бешеный скачок
Мне страшной смертью грозил...
Но я его предупредил.
Удар мой верен был и скор.
Надежный сук мой, как топор,
Широкий лоб его рассек...
Он застонал, как человек,
И опрокинулся. Но вновь,
Хотя лила из раны кровь
Густой, широкою волной,
Бой закипел, смертельный бой!

Ко мне он кинулся на грудь:


Но в горло я успел воткнуть
И там два раза повернуть
Мое оружье... Он завыл,
Рванулся из последних сил,
И мы, сплетясь, как пара змей,
Обнявшись крепче двух друзей,
Упали разом, и во мгле
Бой продолжался на земле.
И я был страшен в этот миг;
Как барс пустынный, зол и дик,
Я пламенел, визжал, как он;
Как будто сам я был рожден
В семействе барсов и волков
Под свежим пологом лесов.
Казалось, что слова людей
Забыл я - и в груди моей
Родился тот ужасный крик,
Как будто с детства мой язык
К иному звуку не привык...
Но враг мой стал изнемогать,
Метаться, медленней дышать,
Сдавил меня в последний раз...
Зрачки его недвижных глаз
Блеснули грозно - и потом
Закрылись тихо вечным сном;
Но с торжествующим врагом
Он встретил смерть лицом к лицу,
Как в битве следует бойцу! ..

Все эти события — крохотные эпизоды, но впечатление такое, что это


человек проживает, целую жизнь. За юным беглецом посылают погоню, которая
не дала никаких результатов. Его находят совершенно случайно в окрестностях
монастыря. Он лежит без сознания посреди степи.

3
Уже в обители Мцыри приходит в себя. Юноша истощён, но даже не
прикасается к пище, так же как когда то он не принимал пищи из рук врага
предпочитая безмолвно но гордо угасать в перевозящей его повозке . Понимая,
что его побег не удался, он сознательно приближает свою кончину. На все
расспросы монастырских братьев отвечает молчанием. Путь к мятежной душе
Мцыри находит лишь старый чернец, который его крестил. Видя, что его
воспитанник не сегодня завтра умрёт, он хочет исповедовать юношу. Исповеднику
Мцыри живо и ярко рассказывает о трёх днях, проведённые им на воле.

Ты слушать исповедь мою


Сюда пришёл, благодарю.
Всё лучше перед кем-нибудь
Словами облегчить мне грудь;
Но людям я не делал зла,
И потому мои дела
Немного пользы вам узнать,
А душу можно ль рассказать?
Я мало жил, и жил в плену.
Таких две жизни за одну,
Но только полную тревог,
Я променял бы, если б мог.

И лишь одно тяготит душу Мцыри — клятвопреступление. Будучи отроком,


он поклялся самому себе, что рано или поздно убежит из монастыря и
обязательно отыщет тропу в родные пределы. Он бежит, идёт, мчится, ползет,
карабкается вроде бы следует правильному направлению — на восток, но в итоге
сделав большой круг, возвращается назад в, то самое место, откуда начался его
побег. И снова оказывается в стане не то друзей, не то врагов. С одной стороны
эти люди его выходили, спасли его от смерти, подготовили к будущей
благочестивой жизни, а с другой — это люди другой культуры, и Мцыри не может
до конца счесть это место своим домом. Он признается монаху, что в душе его
всегда была единственная пламенная страсть — к свободе. И упрекает его за
своё спасение:

Старик! я слышал много раз,


Что ты меня от смерти спас —
Зачем?.. Угрюм и одинок,
Грозой оторванный листок,
Я вырос в сумрачных стенах
Душой дитя, судьбой монах.
Я никому не мог сказать
Священных слов «отец» и «мать».

Мцыри жалеет не о своём поступке. Его печалит мысль, что суждено ему
умереть рабом и сиротой.

 
И я как жил, в земле чужой
Умру рабом и сиротой.

4
Умирающий Мцыри заканчивает свою исповедь просьбой перенести его в
дальний угол монастырского сада, откуда он сможет перед смертью увидеть горы
родного края, которого так и не достиг. Последними словами юноши стала фраза:

 
И с этой мыслью я засну,
И никого не прокляну!

На первый взгляд, кажется, что произносит её сломленный человек. Но в


конце фразы стоит восклицательный знак, который должен говорить о
романтической направленности героя Мцыри, неистового в своей страсти попасть
в родимые места. И, несмотря на то, что юноша погибает в монастыре, не
реализовав свою заветную мечту вернуться на родину предков, он всё равно
добьётся этой цели, но уже в каком-то ином мире после смерти.

Представьте состояние юноши, который рос под упоительные рассказы


стариков о далекой и страстно желанной, но недоступной Родине, о тяготах
изгнания и плена, о горечи потери близких, когда этот юноша, т.е., я первый раз
прочитал поэму.

У меня не было ни капли сомнения, что это поэтическое повествование о


судьбе моих мужественных предков, об участи их опустошенной и разоренной
Родины.

И изучая биографию поэта узнав, что Лермонтов овладел языком моих


предков и на столько проникся к их культуре, однозначно изучал ее наследие, что
удостоил своего пера переводом на русский язык нашего эпоса «Ашик Кериб».
Вывод напрашивается сам собой – Мцыри не единственное литературное
произведение в творчестве Лермонтова посвященное моему народу.

Я жадно перечитывал и вдумывался в строки, невольно проводил


параллели, сопоставлял даты восстанавливая хронологию, воспроизводил
географию происходивших событий,– бесспорно, это были мои предки. И тогда я
понял моим кумиром стал не столько сам юный Мцыри, моим кумиром стал мой
многострадальный народ, мои далекие и благородные предки. Однако осознание
величия моих сородичей не имеет ничего общего с ограниченностью рамок только
лишь национального самосознания, оно основано, прежде всего, на их
приверженности принципам чести, совести, уважения и достоинства, которые
венчаются способностью прощать и как следствие не быть озлобленным и
ослепленным этой злобой. Моим кумиром и ориентиром в жизни стали эти
высокие идеалы.

Эти высокие принципы были с достоинством и по праву поддержаны и


сохранены и их потомками, которые уже потом в двадцатом веке наверное
памятуя пятисотлетнею историю своей государственности в 1918 году проведя
референдум создают свою Турецкую Республику со столицей городом Карс, и
потом, когда были подвергнуты тотальной выселке и обречены на уничтожение
бесчеловечным сталинским режимом, который хоть и прятался под личину
социализма, но оказался «достойным» приемником царского самодержавия.

Высланные 1944 году в безлюдные казахские степи и необжитые уголки


средней Азии люди, а это в основном опять женщины, старики и дети, так как

5
сорок тысяч мужчин из числа моих предков сражались на фронтах второй
мировой войны, и двадцать шесть тысяч из них так и не вернулись с войны, были
вынуждены мужественно сносить невзгоды и беды в плоть до 1957 года до
отмены режима спецпереселения находились на положении заключенных, когда
их под конвоем везли на работу в колхозные поля и обратно в места проживания,
при этом люди, не взирая на возраст обязаны были дважды в день утром и
вечером проходить унизительную процедуру регистрации в спец комендатурах
НКВД по месту проживания. Их «свободное» перемещение ограничивалось
радиусом пяти километров. Вдумайтесь на протяжении долгих тринадцати лет в
тюрьме был целый народ, люди не имели возможности видеть и даже общаться с
родственниками, которых разбросало по всему периметру переселения.

К великому сожалению это не было последним жестоким испытанием


мужества и достоинства моего народа, уже на исходе двадцатого столетия,
причем ровно сто шестьдесят лет спустя после первого вторжения русских
захватчиков на Родину летом 1989 года «достойные» приемники царизма
обрушили на мирных, трудолюбивых людей беспощадный удар, спровоцировав
кровавые ферганские события и второе вынужденное переселение людей с
обжитых мест.

И вновь благодаря безграничной вере в Аллаха, преданности светлым


принципам своей веры люди смогли выстоять, выжить и не растерять тот дух и
достоинство которое так талантливо и убедительно воспел в своей поэме Мцыри
М. Ю. Лермонтов.

Именно это непоколебимое мужество, эта стойкость, это величие души


истоками, которых является по моему мнению Высокие принципы Ислама и
высокие горы Кавказа хранящие в своем сердце жемчужину, которая и есть
Родина моих предков цитадель, которая была завоевана, но так и не была
покорена. Хранящие чтобы, когда ни будь, как предрекал великий полководец и
достойный сын Кавказа Имам Шамиль, который почти четверть века сражался с
захватчиками отдать ее исконным хозяевам и достойным наследникам.

Я искренне надеюсь, что и нам удастся не растерять и не растратить в


суете повседневной жизни эти высокие идеалы и передать следующим
поколениям любовь к Родине и верность непререкаемым принципам добра чести,
совести и свободы, ибо быть плененным и лишенным Родины это не значить быть
покоренным.