Вы находитесь на странице: 1из 168

Ольга Брагина

ПРИЗМЫ
ПЛЕРОМЫ

Москва

2021

1
УДК 821.161.1
ББК 84
Б87

Предисловие Данилы Давыдова


Иллюстрация на обложке Екатерины Белявской

Б87 Брагина Ольга


Призмы плеромы / Ольга Брагина. — М.: UGAR, 2021. — 168 с.
ISBN 978-5-6046675-2-1
Книга Ольги Брагиной — сборник избранных записей, публиковав-
шихся в  ее фейсбуке в  2014–2021  гг., нон-фикшн о  повседневности
и вечно длящемся «теперь» истории, мозаика смыслов и калейдоскоп
реальностей. Реалии городского быта и культурной жизни, палимпсест
историй семьи на фоне истории страны, фиксация мыслей и подроб-
ностей зыбкого мира.

Куратор серии Владимир Коркунов

© Брагина О., 2021


© Давыдов Д., предисловие, 2021
© Белявская Е., иллюстрация, 2021
ISBN 978-5-6046675-2-1 © UGAR, макет, 2021

2
Фиксация вне времени

Н есколько энигматическое на первый взгляд название книги Оль-


ги Брагиной по сути довольно прозрачно: в  составивших книгу
фрагментах, представляющих собой не  столько «случаи», сколь-
ко обрывки диалогов, мимолетные суждения и  наблюдения, — как
в  призмах, преломляются отсветы нерасчленимого опыта автор-
ствующего субъекта, а  сквозь него  — выражения всеобъемлющей
полноты бытия. Что  же, подобное, вероятно, можно сказать о  вся-
ком собрании такого рода: подобные коллекции часто предстают как
записные книжки, экстракты дневников, а  ныне изборники постов
из блогов и социальных сетей — вот и у Брагиной, насколько мож-
но понять, здесь использованы фб-записи. Можно было бы, однако,
порассуждать о степени наивности и безыскусности таких фиксаций
(это слово в данном случае явно подразумевает мерцание кавычек),
об их ложной достоверности даже при возможном полном формаль-
ном соответствии «правде факта», поскольку иной контекст, сопо-
ложение фрагмента фиксированной реальности рядом с  прочими
фрагментами подразумевает и  иные значения, но  об  этом сказано
столько, что лишний раз повторяться не имеет смысла.
Лучше сказать о том, что выделяет книгу Брагиной из иных, на-
писанных вроде  бы в  схожем жанре. Во  времена, когда не  столько
читатель устал от нарочитой выдумки, облеченной в конвенциональ-
ные жанры, но сами эти жанры устали от себя, возможно, сделав па-
узу перед неким новым рывком, а возможно и просто окончательно
истончившись до автоматизации канона, часто по инерции принима-

3
емого за образец «большой литературы» либо максимально отвер-
дев до  состояния коммерциализированной формульности, именно
в неких маргиналиях, по всем заветам формалистов, обнаруживается
собственно все самое художественно значимое. Интересно однако то,
что, пока мы твердили на интеллектуальных площадках и в между-
собойных разговорах обо всем этом, сами былые маргиналии тоже
вполне успели канонизироваться, утвердиться как «литературный
факт», четко указать устами авторов и интерпретаторов либо же са-
мой логикой письма на авторитетных предшественников, чье насле-
дие также оказалось пересмотренным, и  на авансцену в  результате
выдвинулись иные, нежели прежде, тексты. В результате сами при-
знаки фрагментарности и non-fiction стали постепенно также высту-
пать в качестве канонических, пусть и признаваемых несколько иной
референтной группой, нежели принимающая в качестве образцовой
«большую романную форму». Возможно, свою роль сыграла здесь
принципиальная приспособляемость «молодого претендента» к ры-
ночным нуждам: технология текстопорождения здесь не менее легко
воспроизводима, чем в случае традиционного романа, крючки само-
идентификации, приготовленные для реципиента, вполне заострены,
искомая миметичность налицо, да и сама структура текста при жела-
нии вполне поддается укладыванию практически в любой требуемый
формат (интересно, что т. н. « (сверх)малая проза» остается для изда-
тельского и читательского мейнстрима маргинальной, пусть бы в ней
и совершались, на наш взгляд, самые интересные вещи из происхо-
дящих в нестихотворной части словесности: здесь никакое «форма-
тирование» принципиально невозможно, а самозамкнутость, напол-
ненность парадоксами, двусмысленностями, эллипсисами, пугающая
потребителя открытость толкованию принципиальны и формообра-
зующи; здесь есть свои тонкости, есть исключения, но  это совсем
отдельная тема).

4
Следовательно, самого метода фрагментарного non-fiction, по-
строенного по принципу серии или ряда, отныне (да и довольно дав-
но уже, кстати) недостаточно, чтобы сделать нечто значимое и само-
стоятельное. Тем не менее, преодолеть наросшую на (квази?)жанре
инерцию некоторому количеству авторов удается, и  Ольга Брагина
должна быть названа в числе их.
В книге Брагиной крайне важен авторский фокус зрения: фраг-
менты, вполне тянущие на литературный анекдот или на un bon mot,
таковыми могут предстать, лишь будучи вырванными из контекста,
а  внутри него они соположены совсем иным фрагментам, просто
фиксирующим слова, жесты, действия, мысли мамы, В. и  других
персонажей (в том числе того «я», которое оказывается не голосом
автора, но равноценным персонажем). «Быстрое» чтение книги Бра-
гиной выхватывает как раз нечто забавное, остроумное; «медленное»
проживает, по  сути, некую историю, из  которой выдернута фабула
и  остались только «второстепенные» подробности. Фрагментар-
ное письмо конкурирует с традиционной нарративной прозой часто
именно в  этом аспекте: прямолинейности фабулы-позвоночника
противопоставлен виртуальный, но  от  того не  менее действенный
скелет, вокруг которого история наращивается по принципу, описы-
ваемому с  помощью давным-давно истертой до  полного ничтоже-
ства метафоры пазла (или это метонимия? — если представить, что
фрагментарное письмо и пазл лишь частные случаи некоего обще-
го формообразующего принципа). Но  у  Брагиной как раз никакого
виртуального нарратива нет, а  есть определенная «отсутствующая»
история, которую нельзя и ни к чему реконструировать: тщетные по-
пытки материализовать это целостное сообщение составляет глав-
ное напряжение при «медленном» чтении данной книги. Знаем мы
или нет затекстовые обстоятельства, опознаем  ли за  именами или
инициалами их прототипов, — куда менее важно, нежели во многих

5
вроде бы схожих случаях: перед нами те самые «зоны непрозрачного
смысла», которые когда-то бурно обсуждались в применении к без-
временно усопшему постконцептуализму.
Книга Ольги Брагиной лишь мимикрирует под безыскусный набор
записей для себя, коллекцию занятных мелочей прошедшего быта.
Перед нами некая конструируемая реальность, изъятая из времени:
не важно, когда что происходило у прототипов, в тексте все это су-
ществует в  бесконечном настоящем времени. Остраненная, безоце-
ночная манера письма Брагиной усиливает этот эффект. Именно по-
тому — вернемся к началу — название отнюдь не есть проявление
манерности: сквозь эту конструкцию и впрямь просвечивает вневре-
менное и всеобщее.

Данила Давыдов

6
I

7
* * *
Мама рассказывает, что в начале 80‑х у них был начальник, кото-
рый говорил: «Мы с сыном ходим в лес и надеемся, что нас заберут
инопланетяне. Меня, наверное, уже не заберут, я старый, так пусть
хоть сына».

* * *
9  мая 1981  года Брежнев приехал на  торжественное открытие
комплекса «Родина-мать», пускали туда посмотреть только партий-
ных по спискам, в общем маму туда вписать не удалось, попал только
дядя, который по этому случаю объявил, что у него день рождения
9‑го мая, то есть на несколько дней раньше, и созвал гостей, а маму
отправил на поиски «Киевского торта», торты свободно лежали в га-
строноме на проспекте Победы возле вареничной и салона для моло-
доженов и никто их не раскупал, мама купила торт и пошла на буль-
вар Шевченко, там она увидела толпу людей на  тротуаре (там  же
были и сотрудники ее НИИ), и милиционеры, никто никого не прове-
рял, она стала в толпе и начала ждать, вдруг на проезжую часть выбе-
жала моська и ее кинулся ловить милиционер необъятной толщины,
что вызвало насмешливые комментарии зрителей, поймать моську
не удалось, тогда ее начали прогонять пинками — эта стратегия увен-
чалась успехом, а потом проехал Брежнев в открытой машине.

* * *
Мой дедушка был сапером, буквально ходил по минному полю,
а еще ему удалось бежать из плена. когда закончилась война, он ду-
мал, что после всех этих ужасов будет что-то совсем другое, но ока-
залось, что нужно снова ходить на  работу, поэтому он некоторое
время возил на крыше поезда яблоки в Москву на продажу.

8
* * *
Мама услышала фразу из  разговора сотрудниц: «Ну  что, там
никого не выгнали?», сначала подумала, что речь идет о сокращении
штатов, а потом поняла, что они обсуждают шоу «Холостяк».

* * *
Мама написала: «Я в обед шла по той улице, где ты училась на пер-
вых курсах по копирайтингу. Сзади шел какой-то взрослый чувак, нес
в руках несколько разных книжек (неновых) и оттуда очень громко
красивым театральным голосом читал стихи про корень зла (на рус-
ском). На него никто не обращал внимания кроме меня. Я все пыта-
лась разглядеть, вдруг узнаю. Но какой-то неизвестный мне, лысый».

* * *
Папа подвернул ногу, мама спрашивает: «Почему ты так часто
подворачиваешь ногу?», он отвечает: «Почему это часто, только тре-
тий раз за четыре года».

* * *
Мама говорит, что в  селе у  бабушки висела картина «Аленуш-
ка» Васнецова и  «Дети, бегущие от  грозы» Маковского. И  «Ленин
в  октябре», которого потом сняли. Я  говорю: «Еще там был ковер
с оленями, ну это уже мем, а еще портрет Ивана Франко, выжжен-
ный по дереву», мама говорит: «Да, электрик сказал бабушке, что он
коллекционирует всё, связанное с  Иваном Франко, и  хотел купить
этот портрет, но она отказалась, потому что его подарили дедушке
на какой-то юбилей».

* * *
В очереди к кассе перед мамой стояли две барышни в морщинах,
которые взяли очень много мивины, а также по двухлитровой бутыл-
ке колы, фанты и тархуна, одна сказала другой: «Я похудела на 8 кг,
нужно съесть белок — он быстро усваивается».

9
* * *
Пока мама рассматривала одежду в  магазине «Сто обнов»,
одна продавщица сказала другой: «Вони там ні одної хати в  селі
не построїли, пополучали двухкомнатні квартири і там живуть з цими
коридорами».
На улице женщина рассказывала кому-то: «Я  была одна, потом
замужем, потом опять одна, потом опять замужем, когда я  была
одна — это было самое нормальное время».

* * *
Мама говорит: «Как говорила бабця, “в єдин галух”», я спраши-
ваю: «А что это значит?», мама отвечает: «Это про наши макароны».

* * *
Мамины сотрудники собрались для танцевального флешмоба,
а какой-то человек в камуфляже курил рядом с канистрой и говорил
кому-то по телефону: «Канистру уже привезли», а потом оставил ка-
нистру и исчез в кустах, охранники сказали, что это не их сотрудник
и они не знают, кто это, но реагировать на канистру никак не стали,
так что всем стало несколько тревожно, и мамин начальник пошел
выяснять, в чем дело, в итоге оказалось, что это канистра бензина,
привезенная для газонокосилок.

* * *
Мама рассказывает о преподавателе охраны труда, который был
у них на четвертом курсе: насчет охраны труда он им объяснил толь-
ко, что если они будут работать на заводе, ни в коем случае нель-
зя ходить в другие цеха и спрашивать, что там делают, потому что
за ними тут же придут и спросят, кто это их надоумил этим интере-
соваться. А всё остальное время преподаватель охраны труда рас-
сказывал им про отношения, потому что по  его мнению это было
для них важнее. Сам он жил со своей мамой после третьего развода
и говорил: «Если ваш муж начал пить после свадьбы, значит, это вы

10
виноваты, но только при условии, что он был нормальным. А если он
изначально не был нормальным, тут уже ничего не поделаешь, такие
вам не нужны».

* * *
Маме рассказала сотрудница: когда была «проблема‑2000», их
в  госучреждении посадили дежурить ночью возле выключенных
компьютеров — вдруг что-то случится.

* * *
Истории про квартирный вопрос: медсестра из  Феофании На-
дежда Григорьевна вышла замуж, купили трехкомнатную квартиру
на Троещине, в 90‑х накопили долг по квартплате, продали квартиру,
купили тоже трехкомнатную, но  где-то в  другом месте и  дешевле,
но туда ее муж уже прописал своих двоих детей, так что ей принад-
лежала не  половина, а  четверть, потом они развелись и  четверти
мало, чтобы купить новое жилье, она звонит туда и говорит: «Мне
нужна Надежда Григорьевна», ей отвечают: «Я вас слушаю», а она
говорит: «Нет, мне нужна Надежда Григорьевна, которая прописана
в этой квартире», бывший муж нашел новую Надежду Григорьевну,
а медсестра потом встречалась с автобусником, который все время
гадал ей на картах, когда ей нельзя выходить из дома, так что она его
бросила и переехала жить в общежитие к младшей сестре, которая
до того провела себе трубу и сделала отдельный санузел и кухню,
так что ее переездом очень недовольна. А их родители жили в селе
и были не расписаны, но все считали, что у них одна фамилия, на ко-
торую их маме и выписали колхозный пай, а потом в колхозе поме-
нялось руководство и ей сказали: «У вас в паспорте другая фамилия,
вы не имеете к этому паю никакого отношения».

* * *
Мама рассказывает, как они учили в  школе стихотворение
«Україно моя, чисті хвилі ланів» и  учительница рассказывала, ка-
кое благодатное место — Украина, и что здесь нет и не может быть

11
никаких стихийных бедствий, поэтому в 83‑м году, когда в Киеве на-
чалась буря, мама спокойно вышла из троллейбуса и пошла домой,
не реагируя на какие-то летящие ящики и куски фанеры, помня, что
здесь не может быть стихийных бедствий, уже на следующий день
узнала про упавшие столбы и деревья.

* * *
Когда-то до  эпохи соцсетей у  мамы была сотрудница, у  дочки-
студентки которой был эпистолярный роман с «человеком с радио».
Писал он вот так: «Мне 43 года, я синий, как кабачок, но я всё равно
хочу любви».

* * *
В 91‑м: бабушка пошла в  магазин 19‑го августа, там все нача-
ли скупать крупу в страхе, что она совсем исчезнет, а продавщица
успокаивала: «Зачем вы скупаете, она ведь подешевеет» (в смысле,
благодаря ГКЧП). На обещание вернуть Прибалтику дедушка сказал:
«Отлично, появятся латвийские свитера». Потом ввели купоны, мама
купила за  них колбасу в  магазине «Хлеб-Молоко» и  принесла бу-
терброды на  работу, сотрудники сказали: «Как  же мы можем есть
колбасу, купленную за твои купоны, ты сама должна ее съесть».

* * *
Мама услышала в  коридоре офиса часть разговора: «Он такой
злой, он ненавидит всех наших родственников, маме 48 лет, а ему
50, она боится остаться одна на старости лет, я ей говорю: “Если он
в 50 такой злой, каким он будет в 70?”, она говорит: “Он мне кушать
готовит”, я говорю: “Ты что, сама не можешь приготовить себе ку-
шать?”, но мы принципиально никуда с этой квартиры не съедем, мы
что, должны платить 8 штук, а он бесплатно будет в нашей квартире
жить?».

12
* * *
Рассказала маме про вчерашний концерт и девушку в первом ряду
с силиконовыми губами, мама говорит: «А теперь эти губы вышли
из моды — и что делать?», я говорю: «Выдавливать по капле».

* * *
Мама рассказала, что британские ученые доказали, что мы все —
голограмма, я говорю: «Тогда какая разница, кто там какую путев-
ку заказал и какая у кого зарплата, зарплата — тоже голограмма»,
мама говорит: «У нас — так точно».

* * *
Обсуждали фильм «Жизнь богемы», потом оперу, вспомнила
мартини в  антракте, мама сказала: «Буфетчица смотрела просто
неотрывно», я  говорю: «Боялась, что мы украдем стакан? Вдруг
у нас запасы, и мы собираемся пить в зале. Но почему ей такое при-
шло в  голову, значит, были прецеденты?», мама говорит: «Ну  да,
пришли в оперу, чтобы украсть стакан, смешно».

* * *
Мама говорит, что прочитала, что в средневековье Андреевский
спуск был украшен головами преступников, я говорю: «Ну вот, а они
из-за здания театра возмущаются, тут наоборот уже прогресс».

* * *
Мама идет по  улице с  пакетом «Сильпо», подходит какая-то
женщина и  спрашивает: «Скажите, в  “Сильпо” есть языки?», мама
от неожиданности переспрашивает: «Что?», так что женщина повто-
ряет: «Языки в “Сильпо” есть?».

13
* * *
Мама была в церкви, говорит, что возле алтаря стоят две наря-
женные елки, женщины поют колядки, а священник снимает всё это
на смартфон.

* * *
Обсуждали с  мамой, как можно успокоить шумную аудиторию,
мама говорит: «Я не читала никакие методички, но когда на концерте
в 6‑м классе уронила микрофонную стойку и зал залился смехом,
начала читать стихи, и на второй строчке все замолчали и стали со-
средоточенно слушать», спрашиваю: «Стихотворение про партию?»,
мама говорит: «Ну да. Они побоялись смеяться, когда стихи про пар-
тию читают». Потом рассказывает, как во  львовском дворе сосед-
ка говорила кому-то на балконе: «Веревочка должна быть чистень-
кая, ровненькая и никаких оправданий», и так ее потом и прозвали
«и никаких оправданий».

* * *
Мама рассказывает: «У нас работала девушка, у которой был муж
безработный режиссер намного старше ее, она стеснялась сказать,
насколько. Один раз показала фотографию, где он еще сравнительно
молодой, и у нее спросили: “Это ваш папа?”. Потом она его выгнала,
потому что он жил в ее квартире, у него был участок в Черниговской
области, где он в итоге построил какую-то халупу, потому что он всё
умел, просто раньше ленился. У нас в офисе не было женихов, так
что она перешла в Кабмин, но там тоже никого не нашла — ну что ее
там посадили наполнять сайт, министры ведь там не ходили. Она там
сидит выкладывает на сайт фотографии с приема, а какой-то мужик
заходит в кабинет и спрашивает: “Что, женихов высматриваете?”».

* * *
Мама рассказывает про бабушку, что она попала во Львов и вдруг
решила сделать химическую завивку, пока звала на  помощь по-

14
украински, никто не отвечал, но когда сказала: «Прошу пане борзо
пеце», сразу последовала реакция и ей сказали: «Ну что же вы, в Ки-
еве ведь так много парикмахерских».

* * *
Мама рассказывает: «У нас одна девушка спрашивает: “Как мож-
но подработать? Я  вот, например, люблю стричь. Согласна стричь
хоть за 20 гривен, но это надо ведь все время стричь красиво”, я ей
говорю: “Ну и много ты так настрижешь, даже проезд не окупится”.
Пришел начальник, мы спрашиваем у него, как подработать, он го-
ворит: “Можно основать частный пенсионный фонд, собрать день-
ги, купить недвижимость, сдавать ее в аренду и выплачивать людям
прибавку к пенсии. Или вот люди делают ремонты в квартирах. Или
делать снасти и  продавать их в  интернете. Или стать писателем”.
В общем, нам ничего не подошло».

* * *
Мама рассказывает: «На  работе был один человек, который
мне рассказал, что в  институте был старостой группы, получил
на всех стипендию и сразу проиграл ее в букмекерской конторе»,
спрашиваю: «И что было дальше?», мама говорит: «Я не спраши-
вала, но ведь живой институт окончил. Правда у него была такая
присказка, когда выдавали зарплату: “Только получили  — уже
нет”».

* * *
Мама была в очереди в поликлинике, пришел мужчина 60+, ока-
залось, что его дом перевели к новому врачу — девушке сразу после
института, он говорит: «Вот наша бывшая врач действительно лечит»,
бабульки в очереди возражают: «Нет, ну новая очень внимательная»,
мужчина говорит: «Ну это что, знаете как говорят “учился за сало,
за мясо”, самое сложное — медицина, кораблестроение и космос,
остальное всё  — техника. Вы смотрите канал ***? Там животным
делают такие протезы, у нас людям такие не делают», и женщины

15
помоложе из очереди подтверждают: «Да, смотрим, там животному
осталось жить год, а ему сделали такой протез».

* * *
Насчет металлолома мама говорит: «Нас в первом классе хотели
заставить носить металлолом — действительно, не страна, а концла-
герь, как мы должны были его носить в первом классе. Бабця при-
несла 40 килограмм металлолома, мешок на спину, хотя, как это, она
ведь не могла бы столько принести».

* * *
Мама рассказала про сотрудницу, которая говорит: «Ребенок со-
всем не хочет учить стишок, там всего две строчки, я ей пригрозила,
что святой Николай ничего ей не  подарит, она походила-подумала
и согласилась, что ладно, выучит. Я не хочу, чтобы она знала матема-
тику, хочу, чтобы у нее была склонность к языкам — это ведь мож-
но выучить английский, и французский, и польский, и преподавать,
и сидеть там секретаршей что-то переводить, и за границу поехать,
а то будет сидеть на работе, как я, нет, не нужна ей математика».

* * *
Мама в 90‑е узнала про феминизм и сказала начальнику, что она
феминистка, а он очень обиделся и начал кричать: «Мы для вас всё
сделали, мы вас перевели и повысили, а вы феминистка!», так что
ей пришлось сказать, что она пошутила. Еще этот начальник у нее
спрашивал: «Лена, а  вас муж не  бьет?», а  она ответила: «Нет, он
меня боится».

* * *
Маме рассказала Венера, что ее дочка в  выпускном классе,
а на выпускном нужно танцевать вальс, для этого нужно арендовать
бальное платье и мальчика из 9‑го класса, потому что у них фило-
логический класс и  мальчиков там всего 3. А  если ты арендуешь

16
мальчика для вальса, при обучении вальсу нужно платить и за себя,
и за него. Потом стали обсуждать, что застали кого-то за тем, что он
брал для ребенка котлету в столовой — как это так, неужели нельзя
дома быстренько пожарить.

* * *
Мама прочитала, что строят отношения с  людьми, с  которыми
лучше, чем без них, и пришла мне об этом рассказать, я спрашиваю:
«А  если я  не  хочу строить отношения ни  с  кем, что мне делать?»,
она говорит: «Просто ты хорошо устроилась, это ведь всё проблемы
и нервы».

* * *
Спросила у мамы: «А в твоем детстве правда ходили в этих пыш-
ных платьях, которые показывают во всех сериалах?», она говорит:
«Мы приехали на экскурсию на Крещатик, на балконы этих сталин-
ских домов выходили девочки наших 10‑ти лет в платье и с бантом
и поливали свой вазон», спросила: «Какой это был год?», она гово-
рит: «68‑й».

* * *
8‑го марта маминому отделу подарили кофе-машину, мама ре-
шила, что там сверхмощная арабика, не  стала пить, тогда началь-
ник сказал, что ее накажут, а  она ответила, что уже наказана этой
работой. Потом начали обсуждать обертывания от целлюлита, мама
рассказала, что в передаче Малахова женщину намазали кофейной
гущей, тогда Венера спросила: «А вы сегодня уже выбросили кофей-
ную гущу? Я  бы ее забрала себе», мама говорит: «Так у  вас ведь
вроде нет целлюлита, зачем она вам?», а Венера ответила: «Я бы ее
второй раз заваривала».
Мама рассказывает: «Я при Союзе была против равенства и убеж-
дала папу, что он должен зарабатывать больше меня, а он отвечал:
“Ты тоже должна зарабатывать, ты при социализме живешь и долж-
на мне помогать”».

17
* * *
Читаю журнал, и вот правда: “Роскошь” — одно из слов, которые
подверглись глобальной инфляции, употребляется оно чрезвычайно
расплывчато, для одного — это пятизвездочный отель, для друго-
го — обувь ручной выделки». Мама говорит, что в юности поехала
во  Львов, в  купе были еще две девушки  — одна из  них в  огром-
ных очках, и юноша — тоже в огромных очках, маме стало скучно,
и она начала читать книжку, тогда юноша в очках сказал: «Ой, бач яка
умна». Мама была вежливая и отложила книгу, но всё равно не зна-
ла, о чем с ними разговаривать. Тогда юноша и девушка в очках на-
чали обсуждать, сколько у кого диоптрий, подружились на этой по-
чве и ушли курить в тамбур. Еще рассказывает, что ехала с каким-то
мужчиной, который ее напугал, что у него зимой украли обувь, ему
пришлось взять у проводника тапочки и взять такси, поэтому он пря-
чет туфли под подушку, и что ее бабушка ей говорила обязательно
спрятать сапожки под подушку, когда будешь в поезде ехать. Я спра-
шиваю: «Может быть, в 20‑е годы все так ездили?».

* * *
Маме сказала сотрудница: «Я  восемь лет смотрела сериал про
вампиров, и завтра последняя серия. Восемь лет моей жизни».

* * *
Мама рассказала, что у них в отделе шесть человек, и у двоих дети
бросили школу, не закончив 10 классов, а теперь и третий случай —
ребенка выгнали из элитной школы, они его с трудом устроили в за-
трапезную, потом устроили на  бесплатное отделение факультета
экологии, и оттуда выгнали за прогулы, тогда они принесли справку,
что он лечился в реабилитационном центре от игровой зависимости,
мама спросила: «А как им удалось получить такую справку?», ей от-
ветили: «Так он действительно там лечился».

18
* * *
Мама летала в 90‑м на экскурсию в Питер, с ними группа работ-
ников кулинарии, на одной экскурсии рассказывали, что Екатерина
подарила Потемкину земли, представительница кулинарии сказала
маме: «Вот раньше были женщины, не то что сейчас», вечером по-
казала шарф: «Вот это я мужу купила, в переходе».

* * *
Мама рассказала, что в детстве мечтала работать в банке, пото-
му что бабушка один раз взяла ее в  банк, когда относила выручку
из сберкассы в обычной сумке без охраны, их водили в тир учиться
стрелять, но бабушка никуда не могла попасть и сказала, что если
что, будет стрелять по ногам, и грабитель убежать не сможет. Они
пришли в банк с пачками банкнот и бабушка восхищалась, как бы-
стро и красиво девушка в кассе их считает. Так мама начала мечтать
работать в банке. Потом она поступила в нархоз, и им всё время объ-
ясняли, что на заочном всю программу им преподать не успеют, по-
этому один преподаватель показывал на  воротник и  говорил: «Ну,
вам ведь уже сказали, как я вчера?», другой — мама говорит: «Это
наверное был маркетинг — что-то связанное со сбытом», рассказы-
вал: «Я пришел с женой в магазин и увидел мебельный гарнитур, ко-
торый стоил 5 тысяч (тогда заоблачная сумма), и подумал: “На свете
есть всего один человек, который может купить такой гарнитур, так
ведь и гарнитур всего один”», а третий говорил: «Первая колом, вто-
рая соколом, а остальные мелкими пташечками», я спросила: «Это
он про рюмки?», а мама сказала: «Нет, про женщин».

* * *
В фейсбуке попался пост про советские квоты для евреев при
поступлении, я спросила у мамы, она сказала, что у них в Володарке
был Ванькевич, о котором все говорили: «Это Тарас Шевченко», хотя
специализировался он в физике и математике. Один раз их отпра-
вили на олимпиаду, он сидел там что-то решал, потом отдыхал, по-
том дальше решал, а у мамы была ангина и температура, она что-то

19
спросила, он ее проигнорировал, хотя они были в  разных классах
и у них были разные задания, и мама точно ему конкуренции не со-
ставляла. Потом учительница на маму обиделась, потому что она на-
брала мало баллов и ее не прославила. До олимпиады учительница
закрывала маму в подсобке и заставляла решать задачи. А Ваньке-
вич четыре раза поступал на физмат, после первого непоступления
его взяли в их школу лаборантом, а потом он куда-то исчез. Мама
уехала во Львов и перестала понимать физику, потому что препода-
вание там было на русском. У маминой знакомой был муж — мамин
ровесник, он поехал поступать на физмат из Киева в Казань, мама
спросила у  бабушки: «А  что, Кравец  — это еврейская фамилия?»,
она сказала: «Конечно», я  говорю: «Ну  в  Казанском университете
в 19‑м веке преподавал Лобачевский».

* * *
Маме позвонил дядя (в смысле ее брат) и начал приглашать нас
на свой юбилей, который в мае. Ехать никто из нас не хочет, начал рас-
писывать программу мероприятий: сказал, что в Володарке открыл-
ся новый белоснежный ресторан, на выходные мест уже нет за ме-
сяц, он пошел договариваться, там сказали, что есть вип-зал, и тут
из каких-то дверей вышел Бенюк в рубашке и без штанов, оказалось,
что он идет переодеваться, потому что там тамада на свадьбе. Мама
спрашивает: «Бенюк — тамада? Что у вас там за воротилы теневой
экономики в Володарке появились?». Дядя сказал, что это, наверное,
приехали из Сквиры, чтобы там местные не видели их богатства. По-
том хотел забронировать номер в новом гостиничном комплексе —
все восемь двухместных номеров тоже заняты. Тогда решил в старой
гостинице, но оказалось, что она недавно сгорела, потому что «на-
верное, кто-то курил». Дядя составил программу праздника — внучка
прочитает стих, а внук сыграет на гитаре песню, которую специаль-
но год разучивал, но никаких тостов, потому что это всё фальшиво
и на самом деле юбиляра все хотят придушить. На следующее утро
будет завтрак на траве — буженина, наполеон и фрукты, а потом экс-
курсия в Пархомовку. Мама мне сказала: «Надо же было дожиться
до того, чтобы на юбилее тебя все хотели придушить».

20
* * *
У мамы на работе был Мергасимович (имя она забыла) из Ела-
буги, показывал ей фотографии дома Цветаевой. а брат у него был
милиционером в Питере и жил в коммуналке. Мергасимович сказал:
«Он, конечно, никогда не женится», мама спросила: «Почему?». Он
ответил: «Ну, он говорит: “Ну, я  просто не  могу, чтобы тут целый
день ходили перед глазами туда-сюда, туда-сюда”».

* * *
Мама рассказала, как Костик хотел сдать комнату, разместил
объявление, сразу позвонили и спросили: «А ремонт есть? А мебель
советская?». Костик ответил, что ремонт частично есть, частично
нет, и  мебель частично новая, частично советская, но  объявление
убрал и комнату сдавать передумал, решил, что сразу звонят какие-
то аферисты.

* * *
Мама сказала: «Когда у вас была информатика, ты ведь спокой-
но рисовала блок-схемы». Говорю: «Совсем не помню, что это, как
я могла их рисовать?».

* * *
Приехала домой, мама говорит: «Вы собираетесь защищать
слонов и  не  знаете, что завтра начнется Третья мировая». Говорю:
«Ну вот, животных защищать больше не надо и права женщин отста-
ивать, сразу столько проблем исчезнет. Но только непонятно, поче-
му на обж нам говорили, что от радиации нужно пить красное вино,
где мы его возьмем?». Мама говорит: «У нас такое вино из порошка,
так что шо воно тут поможе».

* * *
Говорю маме: «В метро снова рекламируют дианетику Хаббарда,
мне сказали, что люди снова ищут ответы, как в 90‑е». Мама гово-

21
рит: «Так что это такое, 90‑е приходятся на одно поколение по три
раза». Я говорю: «Ну, хоть нет монахов в оранжевых одеждах с “Бха-
гават-Гитой”». Мама говорит: «Одежды были персиковые».

* * *
Рассказываю маме, что на  митинге нам сказали, что животные
не  выбирали свою судьбу цирковых артистов. Мама спрашивает:
«А если эти животные кого-то съели?». Говорю: «Ну, они такую судь-
бу не выбирали, тот, кого съели, сам виноват». Мама говорит: «Да,
нечего было там лазить».

* * *
Мама рассказала, что папа говорит, что в квартире очень холод-
но, потому что северная сторона. Спрашиваю: «Как он это узнает,
по мху? А у нас какая сторона?». Мама говорит: «Мы на юго-запа-
де, это нам сказали, когда тянули жребий на квартиру. Я рассказала
на  работе, что у  нас на  юго-западе солнце после пяти вечера, мне
сказали, что это ведь плохо — приходишь с работы, а тут тебе солн-
це начинает печь, но с нашим отоплением это теперь, наоборот, хо-
рошо». Говорю: «Да где вы сейчас видели это солнце».

* * *
Мамин начальник взял профсоюзные билеты и  пошел с  сотруд-
ницами в Театр одного актера, говорит: «Ну, это по Гоголю, молодой
человек хотел добиться успеха, показаны все его действия шаг за ша-
гом, а в конце он, конечно, повесился». Мама спрашивает: «Где они
нашли у Гоголя такое произведение? Может, что-то не поняли?». Со-
трудница говорит: «Там такая скукотища, я сидела в телефоне, а потом
смотрю — он уже и повесился». А другой начальник вызвал кого-то
в кабинет, секретарша разговаривала по телефону, когда эта женщина
пришла, и кивнула, что можно заходить, а начальник этого не ожидал
и у него под столом рассыпалось много денег, он начал что-то объ-
яснять и в это время сгребал деньги ногой, а женщина дрожала, что
теперь живой отсюда не выйдет, ничего не слушала и поспешила уйти.

22
* * *
Начали смотреть «Оптимистов», мама сказала: «Вот люди полно-
стью посвящали себя работе, работа для них главное. Для меня ра-
бота была не главное, и я страдала из-за того, что я какая-то непра-
вильная».

* * *
Мама рассказывает: «У нас в классе была девочка, мама которой
была зав. районной библиотекой, в  8‑м она пришла к  нам в  класс
и сказала: “Все, кто хочет стать библиотекарем, должны поступать
в училище культпросвета сейчас”, и все сразу сдали документы, хотя
раньше никто туда не  собирался. В  итоге никто не  поступил и  все
вернулись обратно, даже ее дочка». Потом мама говорит про малый
бизнес: «Малый бизнес умирает уже 20 лет. У нас был генерал, там
начинали пить коньяк в десять утра — начальник, его родственники
и прихлебатели. При Януковиче мне сотрудница сказала: “Ты знаешь,
даже наш генерал в ж*пе”. А потом сказала: “Наш генерал женился
на 30‑летней”. То есть он пил с ними, а женился в другом месте».
Обсуждали сплетни из  жизни Малахова и  Галкина, говорю: «Это
как мама Л. думала, было  ли что-то у  Одоевцевой с  Гумилевым».
Фильмы 80‑х про роботов, говорю: «Помню этого робота, похожего
на пылесос», мама говорит: «Мы ходили смотреть всем НИИ, и все
обрыдались, я думала, что я бессердечна, раз не выдавила из себя
ни слезинки».

* * *
Мама рассказывает: «На Дальнем Востоке жили Лапиковы, у них
было трое детей  — мама тети Люды, ее тетка Полька и  Алексей
Лапиков  — герой Советского Союза, который погиб при обороне
Днепра и записан на стеле. Потом одна сестра вышла за танкиста,
который горел в танке и после войны бегал за нею с топором. Когда
тете Люде было 5 лет, они переехали во Львов, куда ее тетка Полька
вышла замуж. Там были квартиры, дверь сразу на проезжую часть,
в жилфонде они были записаны как одна, но их делили надвое, ван-

23
ные жильцы обустраивали себе уже сами. Матушка тети сошла с ума
и думала, что на первом этаже обижают детей, звонила в дверь, пока
ее не  забрали в  психушку, лечение  — после лечения у  нее непро-
извольно сокращались мышцы, и  она вдруг начинала приседать.
Бабушка говорила: “Вадик упек тещу в  психушку”, а  дядя Вадик
говорил маме: “Ну, конечно, вы уже из  другого поколения, с  вами
столько носились”».

* * *
Маме рассказала сотрудница, что ее племянника вчера пытались
ограбить — он программировал в своей съемной квартире на Обо-
лони, в дверь позвонили, он тихонько посмотрел в глазок, они ушли,
а через полчаса вернулись и начали пытаться открыть замок. Пле-
мянник вызвал полицию, потом понял, что замок вот-вот откроют,
и стукнул чем-то по двери, грабители ушли. Приехали полицейские
и сказали: «Зачем же вы их спугнули, пусть бы они зашли в квартиру,
а мы, может быть, как раз успели бы их тут арестовать». А сотруд-
ница сказала маме: «Непонятно, что они думали там украсть — все
деньги у родителей, в этой квартире только ноутбук и мультиварка».

* * *
Обсуждали, кто сколько раз женился, я сказала, что не видела че-
ловека, который женился бы 4 раза, тогда мама рассказала, что у них
в  Институте автоматики была барышня 25‑ти лет, у  которой был
муж, который при Союзе нигде не работал, так что его могли при-
влечь за тунеядство. У него была двухкомнатная квартира на Нивках,
где почти не  было мебели, только диван и  телевизор в  стиле ми-
нимализма, когда было принято тянуть в дом всю мебель, которую
удалось достать.
Один раз они пошли в парк и выпили на семерых бутылку вина,
потом этот муж сказал: «Я заберу бутылку, у меня сосед их собира-
ет», хотя было ясно, что это не для соседа. В другой раз его отпра-
вили в гастроном за едой, он вернулся с бутылкой водки и сказал,
что в  гастрономе к  нему прицепился милиционер и  сказал, что он

24
пьяный, так что он разозлился и назло милиционеру пошел в винно-
водочный отдел.
А еще у этой девушки был любовник — почтальон, одноклассник
этого мужа, и вот он к тридцати годам умудрился четыре раза же-
ниться, сказал ей, что мужчин после четвертого раза больше в загсе
не расписывают, а женщины могут выходить замуж, сколько захо-
тят. Она праздновала с  ними Новый год, мать почтальона увидела
кольцо и сказала: «Ну, ладно, раз вы любите друг друга…», а мужа
все его родственники презирали, кроме любимой тети. Когда он ру-
гался с женой, сразу звонил тете и жаловался: «Тетя, Танька снова
меня обидела». Почтальон заезжал за Татьяной утром на почтовой
машине, они заезжали пить кофе, а потом он отвозил ее на работу.
В машине она набирала газет и журналов, которые в тот день не по-
падали к подписчикам, и, поскольку дома не было еды, и она не за-
втракала, уже в  10  часов спрашивала у  мамы: «Ты сегодня идешь
в столовую обедать?». Закончилось всё тем, что она развелась с му-
жем и бросила почтальона.

* * *
Рассказываю маме: «Просыпаюсь утром, у соседей кто-то кричит
противным голосом “Яєчка свіженькі”». Мама говорит: «Наверное,
к  ним бабушка приехала». Рассказывает: «Когда мы сюда засели-
лись и еще ни у кого не было мебели, была очень хорошая слыши-
мость, просыпаемся в 4 утра из-за того, что какие-то деды на верх-
них этажах напились и начали ругаться, а лет через 10 соседка нам
говорит: «Я помню, у вас тогда жил дедушка, он вас учил жизни».

* * *
Вспомнили парк на Дорогожичах, мама сказала, что один раз шла
через заросли на работу и встретила там папиного начальника, ко-
торый мечтал, чтобы их с сыном забрали инопланетяне, он ей ска-
зал: «И вы здесь. Я тоже предпочитаю находиться вдали от людей».
А потом его бросила жена, он пил и умер в 60, а так хотел в партию,
чтобы двигаться по карьерной лестнице, хотя он и так был зав. ла-

25
бораторией — куда он еще двигаться хотел, но при приеме в партию
была квота — два рабочих и один интеллигент, поэтому его не бра-
ли, а одну операторшу ЭВМ приняли как рабочего.
Потом мама рассказала про комсомольское собрание  — соби-
рались выбирать комсорга, но  все разошлись по  домам, она была
на  второй смене и  пошла от  нечего делать. Комсомольцы узнали,
что девушку-кандидата продвигает папа по блату, чтобы она делала
комсомольскую карьеру, и решили ее забаллотировать, выступила
одна девушка и сказала: «Это плохая комсомолка, однажды в обще-
ственном транспорте я  была свидетелем того, что она по-хамски
разговаривала с людьми старшего возраста, она не может быть ком-
соргом», и все проголосовали против. После этого все, кого не было
на  собрании, написали объяснительные, и  назначили новое собра-
ние, на которое пришел даже директор института академик Тимофе-
ев, которого раньше просто так никто не видел.
Член комитета комсомола начал взывать, чуть не  плача: «Вы
должны ходить на  комсомольские собрания, это ведь наша моло-
дость, потом ведь ничего интересного в  жизни больше не  будет,
это лучшее время». Потом вышел на  трибуну академик Тимофеев
и  начал надевать очки вверх тормашками, все рассмеялись. А  по-
том маме сказали, что это он сделал специально для того, чтобы
разрядить обстановку. Потом Велиора рассказала маме, что видела
в  коридоре после расчета зарплаты, как бухгалтер бежала за  ака-
демиком Тимофеевым и кричала: «Борис, поздравляю, сегодня вы
в последний раз заплатили алименты».

* * *
Мама рассказала, что когда-то ее хотели устроить в  фирму
по  пошиву чехлов для мобильных телефонов. Там работали люди
из какой-то религиозной организации, но при этом процветало во-
ровство продукции, поэтому для компьютерного учета им нужен
был человек, который ничего не украдет. Маме сказали: «Позвони
им и расскажи, что ты очень верующая», но ее туда не взяли и у нее
потом еще лет 10 не было мобильного телефона.

26
* * *
В профсоюзе маме дали два билета на концерт Зиброва, которые
никто не хотел брать, она спросила у папы: «Может быть, ты не хо-
чешь на этот концерт идти?», он ответил: «Как это, конечно пойду,
это ведь такой певец  — старый». Потом у  мамы спросил началь-
ник: «А с кем вы на концерт пойдете? Зачем идти на концерт с му-
жем». Мама ему говорит: «Мы когда-то пошли с дочкой в оперетту,
и не то чтобы мы туда ходили все время — и встретили там нашу
соседку не  с  мужем, а  с  каким-то молодым человеком. Но  мы ее
не осуждаем». А сотрудницы сказали: «Бывают ситуации, когда нуж-
но пойти на концерт с начальником». Начальник обрадовался: «Вот
именно».

* * *
Вчера спросила у  мамы насчет музея Шевченко, она сказала,
что их туда возили в  школе, часто брали автобус и  везли класс
в  Киев на  день. На  оперу «Запорожец за  Дунаем» решили везти
несколько классов  — у  них учились дети из  соседних сел, там
был транспорт, но они часто ходили в школу пешком, села Рачки
и Ратуша. Жители села Рачки считали название своего села небла-
гозвучным, прочитали где-то, что возле их села когда-то Суворов
со  своими войсками перешел Рось, и  написали прямо в  Москву
просьбу о переименовании в Суворовку. Уже заранее начали гово-
рить: «Мы из Суворовки», но их так и не переименовали. Я спроси-
ла: «А почему нельзя было говорить РачкИ? Было бы нормально».
Мама сказала: «Ну, у них именно РАчки. Они пошли в лес, нарвали
подснежников и составили букеты, которые после окончания опе-
ры вручили артистам. Я отбивалась, но в итоге заставили вручить
букет дирижеру».

* * *
Мама рассказывает: «После пятого класса летом сидела на лавоч-
ке и ждала бабушку, рядом сел какой-то дед и спросил, какая у меня
оценка по математике. Я сказала, что пять, хотя надо было сказать,

27
что три. Тогда он задал мне логическую задачу: сколько раз нужно
отрезать от рулона ткань, чтобы получилось пять кусков. Оказалось,
что четыре раза, я не отгадала. Потом пришла бабушка, посмотрела
на него с подозрением, и мы ушли, пока он еще какую-нибудь задачу
не задал». Я спросила: «То есть это был педофил, который задавал
задачи?». Мама говорит: «Просто любитель задавать задачи, тогда
ни про каких педофилов не знали».

* * *
Обсуждали праздники, мама рассказала, что в  90‑е они что-то
отмечали на  своей фирме по  продаже светильников, она выпила
немного вина, тогда все обиделись, что она трезвая, и намешали ей
коктейлей из «амаретто». Еще пришел представитель фирмы «Фи-
липс» на  переговоры, ему намешали того  же, на  следующий день
всем было плохо, и  они говорили маме: «Зато ты не  отделяешься
от коллектива», а мама говорила: «Непонятно, какой в этом вообще
смысл». Но больше всего она волновалась за представителя фирмы
«Филипс».
Через неделю увидела его по телевизору и успокоилась, что с ним
всё нормально, говорит: «Но я ведь тогда не подумала, что он наш,
думала, что иностранец, который работает здесь, и волновалась, как
он это всё выдержит. Хотя он выглядел, как наш алкоголик. А еще
на переговоры приезжали два Мюллера — в Германии они работали
в одной фирме, были одинаково плотной комплекции и в красных
пиджаках, но не были родственниками. Приехали, положили на стол
конфеты и сказали: “К чаю”».

* * *
Говорили про сувениры, мама рассказала, что в  79‑м гуляла
по львовскому магазину сувениров, туда зашла группа цыган, кото-
рые попросили что-то им показать. Одна из  продавщиц протянула
сувенир, а другая ей сказала: «Ты что, они тебя надурят». Продав-
щица сувенир убрала, а  цыгане сказали: «По  Конституции мы все
равны». После этого все продавщицы застыли в немой сцене.

28
Потом рассказала про бабушкину куму, которая пришла в гости,
ей налили чай без сахара, а она считала ниже правил этикета просить
сахар и сказала: «Пані, вигоньте мене».
Потом мама рассказала, как когда-то в Питере сидела на лавочке,
к ней подсела бабулька, спросила: «А вы местный человек?», потом
пожаловалась на молодежь: «Вот они сели на лавочку и не спросили
разрешения, можно ли тут сесть», пожаловалась на Русский музей:
«Я прихожу и спрашиваю у них: “Где паркет?? Где шторы??”», а по-
том рассказала про гастроном на Невском: «Раньше ведь там были
продавщицы, они так наклонялись и  спрашивали из-за прилавка:
“Что тебе нужно?”».

* * *
Мама увидела в киоске журнал с заголовком «Таксисты блогеры
оскорбляют, чтобы прославиться», и не поняла, это таксисты гово-
рят, что их оскорбляют блогеры, или таксисты-блогеры говорят, что
их оскорбляют. Папа сказал, что блогеры не будут работать таксиста-
ми, я возразила, что там столько историй, вон человек работал так-
систом в Америке, написал роман и его в «Новом мире» напечатали.
Мама сказала, что в 82‑м вышел роман журналиста, который устро-
ился в универмаг и описал всю его подноготную — как выбрасывали
дефицит для плана, как фарцовщики по несколько раз становились
в очередь за шапками, а их узнали, и т. д. я сказала: «Так это крутой
роман». Мама говорит: «Конечно, крутой».

* * *
Говорили про паспорта, мама рассказала, что когда-то у  них
была начальница, муж сделал ей и  детям вызов в  Германию
на  майские праздники, они были так рады, что наконец можно
расслабиться. После майских мама шла на  работу и  встретила
сотрудника, который первым делом ей сказал: «Представляешь,
Фоминична вернулась». Оказалось, что ее в документах записали
не  «Несчетная», как было правильно и  у  всех остальных членов
семьи, а  «Нещетная» (я  спросила: «Это от  слова “щетка”»?), так

29
что ее в Германию не пустили и остальные, конечно, тоже не по-
ехали из солидарности.

* * *
У маминой сотрудницы дочка сегодня получила диплом — рус-
ская филология в  Университете Шевченко. Мама спросила, наш-
ли  ли работу, сотрудница ответила, что еще успеет наработаться.
Мама говорит: «А девочка, которая окончила колледж с дипломом
программиста, не  пошла даже на  репетицию вручения дипломов,
потому что пошла на  собеседование  — в  суши-бар. Получается,
если окончить колледж, никаких особых претензий, а с дипломом
университета уже хочется работу получше. От  образования одни
проблемы».

* * *
Опять обсуждали советский роман про универмаг, мама сказала,
что там был положительный глав. герой — директор, который всё
пытался достать товары для своего универмага. Когда роман напе-
чатали, мама мечтательно сказала: «Вот если бы в каждом магазине
был такой директор», а бабушка сказала: «Ты что, так никаких това-
ров не хватит, если каждый будет в свой магазин тянуть».
Мама нашла рецепт «ложной икры» и  признаки, по  которым
можно отличить тех, кто пережил 90‑е  — например, они не  могут
копить деньги, сразу всё тратят.

* * *
Мама рассказала, что в школе им сказали, что нужно пойти на за-
седание клуба поэзии. Приехала молодая красивая журналистка
из Киева, в библиотеке поставили чай и конфеты, они пришли втро-
ем и из другой школы два человека. Журналистка всё волновалась:
«Почему вы не берете конфеты, берите», а они стеснялись. Потом
журналистка сказала: «Почитайте свои стихи», а они сказали: «Мы
думали, что тут надо слушать, сами мы ничего не пишем». Девочка
из  другой школы  — из  семьи врачей  — прочитала стихотворение

30
«Феодосия — город старинный», где речь шла о том, что по этим
аллеям ходил Пушкин и еще кто-то.

* * *
Прочитала маме описание нового сериала про Шекспира  —
в панк-стиле и с современными аранжировками, мама сказала: «Нам
в школе задали сочинение на тему “Кто был автором “Слова о пол-
ку Игоревом”, я там отделалась общими фразами — образованный
и т. д., только недавно какие-то ученые доказали, что автор — жен-
щина, потому что это не очевидец событий и очень проникновенно
описан плач Ярославны. А  откуда я  в  школе должна была об  этом
знать?».

* * *
Говорили про празднование Ивана Купала, мама рассказала, как
лет 8  назад они пошли с  Костиком на  Труханов остров, она ходи-
ла в  отдалении от  него, чтобы не  знали, что он пришел с  мамой,
и за ним следила. Костик был в новой вышиванке, вдруг к нему по-
дошел мужик лет 40‑ка в дырявой советской майке из синтетики, по-
говорил с ним и начал меняться с ним одеждой. Мама быстро подо-
шла и услышала, что мужик говорит: «Давай брататься, обменяемся
одеждой, у меня есть жена и дети, у меня все хорошо, возьми мою
майку — и у тебя тоже всё будет хорошо». Мама начала вырывать
у него из рук вышиванку, а мужик и Костик тянули вышиванку в дру-
гую сторону, и  мужик говорил: «Никогда не  слушай женщин, если
будешь их слушать, ничего хорошего у тебя не будет никогда».
В итоге мама вышиванку отобрала, потом под утро они с Кости-
ком шли к  метро, на  пешеходном мосту встретили пятерых готов.
Они что-то спросили у  Костика и  потом страшным голосом сказа-
ли «Ууу». Мама подошла, они спросили у нее, где празднуют Ивана
Купала, мама подробно объяснила дорогу, Костик потом ей сказал:
«Я не хотел им говорить, потому что подумал, что готы идут их бить».
Пришли к метро, там уже сидела молодежь в ожидании открытия,
вышиванка Костика была покрыта ровным слоем пыли и пепла, как

31
и лицо, у него спросили: «Где это ты был?». Он ответил, что на Ивана
Купала, и все рассмеялись.

* * *
Обсуждали современную музыку, говорю, что у  нас был пере-
водчик-полиглот, который хотел учиться на композитора, но не при-
знавал нашу консерваторию — обязательно хотел учиться в Чехии.
Уехал туда, и больше мы о его достижениях в музыке не слышали.
Мама говорит, что у ее племянника был такой друг — считал себя
гением и отказался поступать в консерваторию, потому что учеба его
только испортит, в итоге играл на дне рождения на скрипке, и еще
в переходе, где у них был ансамбль «Вольный ветер».

* * *
Мама говорит: «Папина бабушка пешком пришла в Киев, потому
что ее мама умерла, когда ей было 12 лет, так что она ушла от мачехи,
пришла в Киев и устроилась горничной к врачу. У него по вечерам со-
бирались другие врачи, заметили, что у нее увеличена щитовидная же-
леза, и сделали операцию. Потом она вышла замуж зимой 19‑го года
за  железнодорожника  — инвалида Первой мировой с  одной ногой,
они жили в  двухэтажном бараке, где сейчас Воздухофлотский про-
спект. Где-то неподалеку жил генерал, у которого умерла жена, и он
женился на своей домработнице, которая начала распродавать разные
сервизы и блюда, так что папина бабушка всего там накупила, а теперь
оно в трещинах и никому не нужно. Почему все это было ценным, а те-
перь превратилось в хлам?». Говорю: «Наверное, специально делают
непрочные вещи, которые не будут храниться 300 лет, как антиквари-
ат». Мама говорит: «Может быть, такие вещи есть, но дорогие». Гово-
рю: «Точно не эта советская мебель с отваливающимися дверцами».

* * *
Мама рассказывает: «Дедушка делил наследство мачехи с  ее
племянницей, племянница забрала зеркало, а  ему досталась боль-
шая картина “Кающаяся Мария Магдалина”. Дедушка обрадовался

32
и отнес картину к экспертам, а они сказали: “Это в лучшем случае
рисовал подмастерье — посмотрите, тут ведь не соблюдены никакие
пропорции, у нее слишком большие уши”». Я говорю: «Но они ведь
могли его обмануть и  забрать картину бесплатно». Мама говорит:
«Ну, вряд ли они могли купить дорогую картину, купили, наверное,
на базаре». Говорю: «Ну, а может, они ее нашли где-то на чердаке по-
сле революции». Мама говорит: «Ну, в любом случае картины давно
нет. Но дедушка тогда решил, что это оригинал средневекового ма-
стера, потому что картина очень большая».

* * *
Ходили в театр, перед этим съели по киевской перепичке, мама
говорит: «Она появилась в  начале 80‑х, к  нам пришла сотрудница
и сказала: “Представляете, такое появилось, вот вы гуляете в центре
и тут вам вдруг нужно покормить мужа”».

* * *
Рассказала маме историю про украденный комикс, мама говорит:
«Да, так неизвестно кто может в дом прийти, дедушка вечно находил
каких-то командировочных, потому что ему было скучно, и приво-
дил их к  нам. Один раз привел человека в  двух кожаных куртках,
когда даже одну было просто так в  магазине не  купить, где-то его
нашел — он был не из Володарки и даже не из района. Человек ска-
зал, что он учитель физкультуры и  анатомии, жаловался бабушке,
что ему уже за 40 и надоело на этой физкультуре бегать, а анато-
мия — мало часов. Потом оказалось, что он скрывался от алиментов
на двоих детей. Летом потом еще объявился и сказал, что 4 меся-
ца сидел за  неуплату в  тюрьме, я  еще представила, как он сидит
в долговой яме. А в тот вечер сидел за столом, пил из стакана “Біле
міцне” — самое дешевое вино, и интеллигентно морщил брови. Ког-
да дедушка вышел, кивнул на дверь и сказал: “Шо, батько п'є?”. По-
том сказал, что очень хорошо знает математику, и  начал задавать
много вопросов. Я в 6‑м классе еще запоминала теоремы. В общем,
очень напряг этим экзаменом, потом спросил, что мы учили сегодня,

33
я забыла и сказала: “Якась там діана”, он спросил: “Медіана?”. По-
том собрались ложиться спать, бабушка сказала: “А  вдруг він нас
зарубає? Давай не спать і дєжурить”. Потом засыпала и иногда вска-
кивала с перепугу, а я так и не уснула всю ночь».

* * *
Прочитала маме анекдот «Грустный клоун поможет вашему ре-
бенку отметить 35‑летие», говорю: «Так что надо грустного клоуна
нанимать», мама говорит: «Ага, щас. Мы сами тут — грустные кло-
уны».

* * *
Мама рассказывает: «Дяде Вадику тоже сказали, что он — пло-
хой человек, и он с этими людьми не разговаривает с тех пор 30 лет.
Это было в  те времена, когда я  пошла в  “Фестивальный”, потому
что здесь больше не  было других гастрономов. Там стояла толпа,
а в центре “кролик” — не тот, который худой, а другой, и говорил:
“Должен быть рынок, должны быть рыночные отношения”. В то же
время начальник с другом что-то обсуждали возле “Фестивального”,
нужно было прощаться и расходиться по домам, они остановились,
чтобы договорить, и кто-то из них сказал: “Должен быть рынок”, тут
к ним подошел какой-то человек и сказал: “Да, должен быть рынок,
я вот недавно на рынке купил пальто…”, и начал вещать.
А дядя Вадик — я тогда была на кухне и слышала только обрывки
разговора, а потом уже видела только, как они прощались и он не по-
дал им руки, хорошо, что меня там не было, а то меня сделали бы
виноватой. Дядя Вадик сказал, что он против разброда и шатания,
а Г. сказал: “А мне нравится, что у нас собираются под гастрономом
и обсуждают, я за демократию” (у них была девятиэтажка с гастро-
номом на  первом этаже, на  Борщаговке). Дядя Вадик был против,
поэтому Г.  сказал: “Значить, ти поганий чоловік”. После этого они
тридцать лет и не говорят, хотя дочка Г., который был за демокра-
тию, в начале нулевых нам сказала: “Знаешь, у нас теперь тоже есть
друг в КГБ”».

34
* * *
В фейсбуке был вопрос про фильмы, которые больше всего впе-
чатлили в  детстве в  кинотеатре, я  написала, что «Моя прекрасная
леди». Сегодня мама говорит: «Мы его тогда не досмотрели, он очень
длинный и через 2 часа мы решили, что тебе пора домой, и зрители
так на нас смотрели с осуждением — что ребенка заставили в кино
сидеть. Хотя там  же вся эта лингвистика, может быть, это повли-
яло на  выбор профессии». Говорю: «Скорее, меня точно напугал
доктор Дуллитл, и я нашла Виталика, который меня учил говорить
без акцента. Там Виталик говорил, что у меня акцент, а здесь потом
спрашивали, почему я говорю в нос». Мама говорит: «Да, недавно
в  маршрутке какой-то барышне поставили сумку на  ногу, она ска-
зала с таким прононсом: “Женщина, ну куда вы со своей сумкой, вы
ведь не быдло какое-то”, у нас так точно не говорят». Говорю: «Да
у нас и “быдло” никто не додумался бы сказать».
Потом мама рассказала, как в начале 80‑х была во львовском теа-
тре на спектакле «Марія Заньковецька», по тексту была реплика Ма-
рии «Головне — покласти життя на служіння своєму народу», и все
зрители, как один, встали и начали бурно аплодировать. Мама гово-
рит: «Вот патриотизм, это ведь не на показ, не на партсобрании». По-
том рассказала, как они ходили на спектакль «Мастер и Маргарита»,
папа всё время засыпал, а она его толкала, потом папа сказал: «По-
думаешь, сзади нас вообще портвейн пили, разливали там по стака-
нам». Мама говорит: «Он всё время спал — еще и успел заметить,
что там пьют портвейн, я вот ничего не заметила». Потом рассказа-
ла, что тетя работала в книжном магазине при университете, пришла
женщина и сказала: «Мне так нравится “Мастер и Маргарита”, я го-
това отдать за эту книгу 100 рублей», а тетя всегда озвучивала толь-
ко то, что ей сказал дядя Вадик, поэтому она сказала: «Этот писатель
ведь был сумасшедшим, он сошел с ума и такое понаписывал», так
что таково, наверное, было мнение КГБ. Я потом достала распечатку
и прочитала, но не поняла, почему этот роман был запрещен. Но рас-
печатка была бледная — заканчивался картридж, когда нужно вчи-
тываться в слова, никакого погружения.

35
* * *
Говорили про графоманию, мама сказала: «Ну, вот Бальзака никто
графоманом не  считает, а  он написал столько, писал день и  ночь,
а потом женился и умер». Говорю: «Он всё время строил планы, как
разбогатеть, потом все-таки придумал». Мама говорит: «После этого
ему стало не  к  чему стремиться. В  этом музее в  Бердичеве стены
выкрашены такой ядовито-зеленой краской, у вас в школе была все-
таки светлее». Говорю: «В школе украли и разбавили».
Потом говорили про Гоголя, говорю: «У нас Гоголя не любят, по-
тому что он представил украинцев карикатурными персонажами, а В.
доказывает, что “Мертвые души” — это про Украину, потому что он
Россию не знал. А Гоголь вообще любил Италию». Мама говорит: «Ну,
царю ведь понравился “Ревизор”, в конце царь прислал настоящего
ревизора, хороший царь, плохие бояре. Дал ему деньги на заграни-
цу». Говорю: «Может быть, чтобы он нового “Ревизора” не написал».

* * *
Говорили про Агату Кристи, я сказала. что в 90‑е ее все читали,
а сейчас совсем никто. Мама сказала: «Дедушка говорил, что в ее
романах такая особенность  — там все по  очереди  — подозревае-
мые». Спрашиваю: «Дедушка, он читал Агату Кристи? Разве он читал
книжки?». Мама говорит: «Ну, их там было три человека в лабора-
тории, дедушка разбирал и собирал записывающие устройства, изо-
бражая бурную деятельность, рядом стояла тетя крестного в белом
халате поверх желтой блузки, сложив руки, а еще там был человек,
который читал все газеты и журналы и еще слушал радио, а потом
всё это им пересказывал, не замолкал ни на минуту, а потом дедуш-
ка что-то из услышанного рассказывал нам».
А в  другой лаборатории был младший техник по  фамилии Па-
стернак, однажды он попросил маму позвонить его жене и сказать:
«Здравствуйте, а Володю можно?». Мама позвонила, жена ответила:
«Володя на работе», мама побежала в свой отдел и всем рассказа-
ла, все начали ее подкалывать, что она нравится Пастернаку, мама
спросила, почему это, а Велиора сказала ей: «Ну, вот меня ведь он

36
не попросил его жене позвонить». А окончивший техникум Пастер-
нак сказал маме: «Женщине обязательно нужно высшее образова-
ние, мужчина и без него в жизни устроится».

* * *
Мама рассказывает: «Инна поедет в отпуск в Коблево — там мно-
го кафе, и они не вдоль набережной, а в центре расположены по кру-
гу. Говорит: “Я сижу на пляже и пью пиво, когда пиво заканчивается,
мне сразу становится скучно. Но ведь в жару я не могу много выпить,
не больше трех кружек”».

* * *
Говорю маме: «Д. совсем исчез из литературы». Мама говорит:
«Ну и хорошо, зато появился в нормальной жизни».

* * *
Вспомнили, как когда-то искали в Феодосии компьютерный клуб,
чтобы распечатать стихи, спросили у прохожего, нет ли поблизости
компьютерного клуба. Он ответил: «Конечно, я  вам покажу, я  вас
проведу, у меня сегодня день рожденья, и я выпил пива с друзьями,
вы не подумайте, обычно я вообще не пью». Провел нас и начал до-
говариваться с  администратором, чтобы нам дал лучший компью-
тер. Костик в это время сидел на лавочке возле клуба, к нему подсел
какой-то дед и сказал: «Я почитаю тебе свои стихи».

* * *
Мама рассказала, что ее прабабушка, которая в  гражданскую
войну занималась извозом, сказала своим внучкам: «Подайте мені
на вікні оно ту помаранчу». Внучки удивились, потому что в 70‑х годах
для них это было уже новое слово, а дедушка-агроном решил всех
убедить: «Все правильно, бо це родина помаранчових». А в граждан-
скую войну прабабушка зарабатывала извозом на лошадях с телегой
и покупала ткани на блузку на полкопейки.

37
Я сказала, что вчера была на лекции про консерватизм, за мной си-
дели две студентки, одна сказала, что заказывала зеленое, но ей купи-
ли вот такое, и то только потому, что она всё сдала на пятерки и посту-
пает в магистратуру. А другая девушка сказала, что пошила свадебное
платье у себя в Житомире за 700 гривен — 300 ткань и 400 работа,
украшения и  пайетки покупала отдельно. Ей сказали, что это как-то
дорого, потому что работа — это половина от стоимости ткани, а она
сказала, что ей просто шили срочно. Мама сказала, что ее сотрудни-
ца, которая сейчас в Праге, купила на базе самое дешевое свадебное
платье, посидели в  кафе с  родителями и  всё. Я  говорю: «Когда мы
в прошлом году отмечали др, за соседним столом праздновали свадь-
бу в кругу друзей, никаких платьев, о том, что это свадьба, мы поняли
только из разговоров, но зато у них был фотограф с камерой». Мама
говорит: «Ну, может у них это какой-нибудь уже третий по счету брак».

* * *
Прошу маму рассказать про ленты атамана Зеленого, мама рас-
сказывает: «После появления банды атамана Зеленого с награблен-
ным прабабушка со своим извозом исчезла на три дня, так что они
уже не надеялись увидеть ее живьем, но потом она все-таки верну-
лась с лошадьми и телегой. А бабушка как старшая дочь взяла теле-
гу, атаман Зеленый как раз ограбил еврейское местечко — сейчас
там парк, и они начали бросать ей разноцветные ленты». Дедушка
тогда послушал этот рассказ и сказал: «У вас был атаман Зеленый,
а у нас был атаман Тютюнник».

* * *
Обсуждали моду, говорю маме: «Это аутентичная одежда нача-
ла 90‑х, но запах секонд-хенда не вывести стиркой». Мама говорит:
«Может, они не стирали, надели и сразу пришли в новом».

* * *
У мамы на  работе сотрудница говорит Ире: «Ира, так что, ты
сама эту работу берешь или тебе нарезают?», она отвечает: «Конеч-

38
но, нарезают. Приїжджаю до родітєлєй в Білу Церкву, і вони мені
кажуть: “Ось тут треба покрасить окна, ось тут покрасить забор —
і стоїш красиш, бум, потім консєрвіруй огірки, а потім вони кажуть:
“Ірка, ти ж тут отдихала, це називається “еко-туризм”, і люди за це
гроші платять”». А  родители ее мужа выращивают пшеницу, со-
трудница спрашивает: «Так что ты к ним еще поедешь?», начальник
смеется и  говорит: «Она увидела, какое там поле, и  больше туда
не поедет». Ира говорит: «Да, я буду краще на роботі работать день
і ніч».
Начали обсуждать кардиганы, мама рассказывает: «В 90‑е у папы
на работе был полковник, который ездил с другом в Италию и го-
ворил жене: “Тебе обязательно нужно купить кардиган”. У них была
тесная хрущевка, так что компьютер стоял в совмещенной ванной,
их сын водил к себе через проходную комнату девушек, которых они
называли именем Клава».
Потом мама рассказала, как в 96‑м их пришли снимать для ре-
кламного ролика их фондовой биржи — ценные бумаги, биржи, тог-
да такой был тренд — снимать за работой, что кто-то сидит за ком-
пьютером, или разговаривает по телефону, или что-то пишет, а она
как раз была в жилетке со слонами, вышла утром купить босоножки,
увидела эту жилетку и купила. Серых оттенков было много, а корич-
невая только одна. Ромуальдовны тогда не было на работе, телеви-
зионщики сняли крупным планом маму и слонов на жилетке, Рому-
альдовна возмутилась, что показали не ее, а Лену в жилетке и еще
кого-то в свитере, и ролик в итоге сняли с показа.
Говорю маме: «Но  вся эта одежда 90‑х…». Мама говорит:
«Но  тогда ведь даже молоко было сложно купить вначале, стояли
в  этой очереди на  молочную кухню». Говорю: «Точно. Сейчас, на-
конец, можно купить всю эту одежду, которую мы тогда не купили».

* * *
Ехали с  лекции про Подол, мама говорит: «Мы видели насто-
ящего жителя Подола  — у  Веры Павловны мама еще в  83‑м году
снимала комнату в одноэтажном домике на Подоле у такой же, как
она, старушки, платила ей 8 рублей, потому что жила там всю жизнь

39
(там даже было какое-то условие, что ее нельзя оттуда выселить),
квартплата тогда у  нас была 12  рублей. У  нее не  было телефона,
пришла к Вере Павловне в гости, а их не было дома, так что зашла
к  нам их подождать и  рассказала о  себе. Вера Павловна окончила
школу с золотой медалью, поступила в Лесотехнический институт,
потом ее направили работать в  лес, она там заблудилась и  после
этого сразу сменила профессию, стала художником по  керамике,
ей неплохо платили. А муж этой бабульки, как она сказала, был за-
бойщиком скота, сказала: “Такий здоровий був”». Спрашиваю: «Она
по-украински говорила?», мама говорит: «Ну да, из села приехали,
и квартиру им тут не дали».
Говорю маме: «Ну, эта старая легенда, что когда умрет Каганович,
Союз развалится…». Мама говорит: «Внук Кагановича к нам на фон-
довую биржу приезжал, он живет в Израиле, но здесь у него были
какие-то дела».

* * *
Ходили на выставку «Энеида», потом мама рассказала, что у них
преподавала теорию вероятности Юнона Игоревна.

* * *
Мама вспоминала, как на  работе ей приходилось придумывать
самой себе задания, потому что начальник мог остановить в коридо-
ре и спросить: «Лена, чем ты сейчас занята?». Потом ее вдруг неожи-
данно спрашивали: «Как нам усовершенствовать наш сайт?», она от-
вечала: «Разместить ссылку на министерство», и все были довольны
ответом, а работавший у них бывший помощник депутата сказал, что
когда-то работал в Институте сварки, там в цеху стояла практикантка
без дела и вдруг увидела, что к ней приближается Патон с делегаци-
ей, схватила кувалду и начала бить по цементному полу. Патон по-
дошел к ней и спросил: «Деточка, что с тобой?». Еще рассказывала,
что в 79‑м ехала из Львова в купе с двумя бухгалтершами, которые
ехали в Киев сдавать отчеты, и одна из них рассказала, что работает
в системе «АСУ Львів‑місто», которая управляет Львовом, но не рас-

40
сказала, как эта система работает, и мама не представляет, как это
управление могло осуществляться.
Потом мама сказала, что дедушка ей говорил, что лучше всего
поступать в  техникум на  бухгалтера, потому что бухгалтерам при-
возят всяких свиней, и  что в  одной раскулаченной семье был сын
по имени Миллион и дочка Галя.

* * *
Маминому начальнику решили подарить утюг, начали у него вы-
спрашивать, есть ли у него утюг. Он сказал, что пока нет, но вот по-
лучит зарплату и сразу купит. А зарплата будет раньше мероприятия.
Сотрудники задумались, что делать, мама сказала: «Следите за ним,
если придет в выглаженной одежде, значит, купил».

* * *
Собрались в театр, пока мама меня ждала, к ней подошли люди
и спросили, где церковь мормонов. Мама ответила, что знает только,
где синагога, люди сказали: «Нам назначили встречу возле церкви
мормонов, сказали, что она возле синагоги, а  теперь их телефон
не отвечает».
Вспоминали курорт, мама говорит: «Там такая короткая набереж-
ная, мы дошли до  ее конца и  пошли обратно, а  какой-то человек
начал к нам приставать, ты ему сказала: “Вы к нам уже приставали”,
а он сказал: “Я помню”».

* * *
Обсуждали прошлогоднюю моду на  изучение польского, и  что
люди, наверное, думали, что его легко выучить, потому что много
знакомых слов. Мама говорит: «Когда-то принесли польский рецепт,
там было слово “земняки”. Я решила, что это земляника, а оказалась
картошка. А кроме этого ни одного знакомого слова не было».

41
* * *
Мама вспомнила про мои курсы рисования в 3 года: «Всем да-
вали задания, тебе задали нарисовать грибы, ты принесла рисунок
и сказала: “У меня грибы не получились, получилась трава”».

* * *
Вспомнили, как В. его мама хотела выписать из квартиры на ос-
новании того, что он 10 лет не был дома. Ему позвонила адвокат_ка,
которой он сказал, что живет дома каждые полгода и тому есть мас-
са свидетелей, но самое забавное, что адвокат_ка сказала В.: «Я из-
учила вашу кредитную историю». Я потом у него спросила: «Ты что,
брал кредиты?», он ответил, что нет, конечно. Говорю маме: «Ну,
ему ведь 40 лет, она решила, что у всех людей в его возрасте есть
несколько кредитов».

* * *
В автобусе экскурсовод начал рассказывать про домонгольский
период, сказал: «Ну, старшее поколение еще помнит». Мне стало
смешно: «То есть старшее поколение помнит домонгольский пери-
од, а мы уже не застали». Мама говорит: «Это в смысле, что старшее
поколение заставляли учить историю». Говорю: «Ну, да, но прозву-
чало так».

* * *
Мама говорит: «Знаешь, что сегодня в столовой было: беру та-
релку супа — и она разваливается у меня в руках. Ну, суп хоть не го-
рячий был».

* * *
Мама рассказывает про нархоз: «Была консультация перед эк-
заменом, преподаватель рисовал графики и говорил: “У нас может
быть такая инфляция (тогда еще ничего такого не намечалось), мо-
жет быть такая инфляция, что колбаса будет стоить миллион рублей,

42
и будем покупать — а что делать, кушать все хотят”. Потом на эк-
замене девушка не  знала, что отвечать по  билету, преподаватель
сказал: “Ну, что же вы, я ведь вчера это объяснял”, а она ответила:
“Я запомнила только, что кушать все хотят”».
Потом рассказывает, что сначала хотела за компанию с подруж-
кой поступать на исторический, в школе им всё время рассказывали,
что «експлуатація підсилювалась» и «из искры разгорится пламя».
Потом однажды учительница спросила у  класса, что это за  пламя
разгорится, мама быстро ответила, что революция, и одноклассники
удивленно ахнули от этой информации.

* * *
Мама рассказала, что мол. человек ее сотрудницы поехал учить-
ся в Польшу — 4 года учиться и 3 года потом работать. Родители
ездили его проведывать на машине, девушка ездила с ними и жила
с ними в одном номере, а он живет в общежитии с кореянкой, кото-
рая учится в аспирантуре, возвращается из клубов в 4 утра и очень
недовольна, что он к  8‑ми собирается на  учебу. В  это время стар-
шая дочка сотрудницы вызвала девушку-фотографа, которая фото-
графирует младенцев в возрасте от 7‑ми до 14‑ти дней — в перьях,
в  коконе, с  котом и  с  собакой, поэтому она прошла много курсов
и мастер-классов — как успокоить младенца, как его художественно
расположить, чтобы правильно лежала пятка, и как уговорить собак
и котов сидеть рядом.

* * *
Вспоминали старые передачи, мама рассказала, что в 70‑м году
купили свой первый телевизор «Огонек‑2» — 6‑го ноября, день смо-
трели, не отрываясь, на следующий день опять включили и начали
смотреть демонстрацию. Вдруг начались помехи, оказалось, что
телевизор уже сломался, но они не сразу это поняли, сначала дума-
ли, что помехи — это люди на демонстрации. Потом рассказала, как
на  майские вышла из  Пушкинского музея и  понадобилась мелочь
для телефонного автомата, тогда действовало правило, по которому

43
алкоголь продавался с 2‑х часов дня, гастроном открылся после пе-
рерыва и туда бросилась ожидавшая заветного часа толпа. Выстро-
илась очередь, и продавщица очень быстро начала отпускать водку,
а потом мама что-то купила и получила свою мелочь по 2 копейки.

* * *
Костик вернулся с проведения опроса против вырубки леса, ко-
торый снимали на видео, опросили 200 человек людей с собаками,
сказал: «Там все так интересно говорили, как видеоблогеры, гово-
рят: “Даже собаки против вырубки леса”, а хипстера там ни одного
не было — это ведь Лесной массив».

* * *
Посмотрели 1‑ю серию «Троцкого», маме не понравился эпизод,
где Ленин ест печеньки: «Ленин не такой, он тут самого себя играет».
Говорю: «Ну, они хотели показать, что Ленин такой циничный чел,
где они сейчас Ленина найдут». Мама говорит: «Ну, Ленин совсем
не такой был во время еды, тут слишком современный».

* * *
Мамина сотрудница: «У  нас есть друг, который возглавляет ас-
социацию по  стартапам». Тітоньки говорят: «Ой, та ми не  знаємо,
шо воно таке — ті стартапи». Она начинает рассказывать: «Это че-
ловек придумывает какую-то новую идею, а наш друг находит для
него инвестора. Вот мой зять — сначала он придумал продавать оре-
хи с  перегородками, посмотрел все видео и  руководства, а  теперь
он хочет продавать средство, которое убивает все микробы вокруг
тебя». Одна из тетушек на это: «Что только человек не придумает,
лишь бы не работать».

* * *
Обсуждали подорожание сигарет, мама сказала, что у них нельзя
курить теперь даже на  балконе, одеваются и  идут курить в  специ-

44
альную беседку. Увидели, что там кто-то с электронной сигаретой,
и  сказали, что подождут, пока он уйдет, чтобы не  стоять рядом
с этим неправильным дымом.
Попалась очередная статья про вредную еду, мама сказала, как
когда-то обсуждали переехавшую барышню: «Она такая счастли-
вая, что теперь в Киеве — если проголодается, может прийти домой
и поесть колбасы».

* * *
Мамина сотрудница ходила на фитнес, рассказывает: «У нас была
группа 12 человек и тренер, все в него влюбились, но все ведь заму-
жем, ходили на занятия по 7 дней в неделю, участвовали в местных
соревнованиях, а по пятницам он нас угощал в баре коктейльчиками.
Потом все его приревновали к одной барышне, начались интриги, он
психанул и нас бросил».

* * *
Мама рассказала, как в  начале нулевых была на  курсах по  1  С,
туда пришла бухгалтерша, которая работала в строительной отрасли,
но ничего не понимала в компьютере, поэтому с ней на курсы при-
шел сын. Преподавательница начала рекламировать свою методичку
на 20 страниц: «Это такая книга, это бестселлер». Бухгалтерша спро-
сила: «Что значит бестселлер?», а сын сказал: «Это такой автор».

* * *
Говорю маме: «Вот нам в младших классах это всё внушали — по-
литинформация, дедушка Ленин, Брестская крепость, а потом вдруг
в 5‑м классе всё резко поменялось». Мама говорит: «А нам вообще
в  школе внушали, что деньги  — зло, говорили: “Багатий не  може
спати, бо боїться втратити багатства, а бідному що — ліг собі та й
спить”».
Мама рассказала, что у них в 80‑е был начальник, который окон-
чил МАИ и рассказывал им, что путем вычислений открыл, что возле
Земли есть планеты, которые мы не  можем зафиксировать своей

45
аппаратурой. Говорит: «Он был очень умный, но в институт его всё
равно устроила подруга семьи. Его жена не верила, что это просто
подруга, думала, что он ей нравится. Но  с  другой стороны  — кто
будет помогать человеку, который ему не нравится».

* * *
Мама рассказала: «Знаешь, как просто палятся. Работали вме-
сте две женщины, потом к  одной на  работу пришел муж и  принес
дефицитную рыбу, а  сотрудница у нее спросила, почему это он ей
рыбу принес. Женщина ответила: “Это мой муж”, а сотрудница ска-
зала: “Он ведь 15 лет ходит к моей соседке”. Жена подала на развод,
и муж вытрясал у нее золотые украшения».

* * *
Мама говорит: «У  Костика тренер когда-то ездил во  Францию
на “Игры патриотов”, они там жили в шикарной гостинице, и он при-
вез из нее полотенца. Диана это рассказала, я на нее так посмотрела
и говорю: “Но нельзя ведь забирать полотенца из гостиниц”, а Диана
говорит: “Они были такие хорошие, он просто не  мог их там оста-
вить”. Еще рассказала про программиста, который ездил в Лондон
на собеседование в офис Google, почти не зная английского, собе-
седование не прошел, его мама и бабушка, которые живут в Крас-
нодоне, говорили ему по  телефону, чтобы он обязательно там всё
в Лондоне посмотрел, но он посидел в гостинице и уехал. А потом
начальник забрал его с собой работать в Праге».

* * *
Маме когда-то рассказал начальник, что его жена везла в пакете
бутылку шампанского на ступеньках маршрутки, рядом стоял про-
фессионал выпить, который нащупал бутылку, вышел и начал выры-
вать из ее рук пакет. Женщина тянула пакет в свою сторону, в итоге
бутылка упала и разбилась, произошел взрыв, и водитель побежал
смотреть, что произошло, а начальник потом сказал жене: «Будешь
знать, как с алкоголиками сражаться».

46
Еще мама рассказала, что у  них на  работе в  рамках рекламной
кампании когда-то распространяли мин. воду одной известной мар-
ки, но нужно было обязательно вернуть стеклянные бутылки, так она
ехала утром в  троллейбусе с  огромным пакетом бутылок, звенев-
ших на весь салон, а рядом стояли два алкоголика и смотрели на нее
с невыразимой нежностью как на соратника по стеклотаре.

* * *
Мама расказала (День Св. Валентина): «Начальник принес торт
“Эстерхази”, одна барышня принесла “Киевский” торт, Венера принесла
лимонник, а один сотрудник подарил всем сердце на шпажке. Я пошла
на второй этаж и сказала: “Они там все так напились, словно влюбле-
ны”, а работники второго этажа ответили: “Мы здесь тоже выпили”».

* * *
Костик вчера и  сегодня продает цветы, вчера лучше всего рас-
ходились нарциссы и гиацинты в горшочках, еще одинокие тюльпа-
ны в  целлофане. Мама собралась спрятать тюльпан в  магазинную
ячейку, и тут же появился дяденька с обязательным советом «Надо
срочно в воду». На работе им подарили сертификаты на массаж, по-
тому что начальник попытался выспросить, что они хотят в качестве
подарка. Инна ответила: «Что-то для тела», но на самом деле все хо-
тели сертификаты в Космо, а не антистрессовый массаж с рыбками.
Год назад он подарил кофе-машину, которая стоит у него в кабине-
те, и он пьет кофе, а Инна возмущается: «Лучше бы он выдал нам
премию, и я купила бы себе туфли». Два года назад подарил бутер-
бродницу, но все на диете и не хотят есть хлеб, а когда-то подарил
бокалы, которые разбились во время вечных праздников.

* * *
После лито в  музее смотрительница рассказывает знакомой:
«Это молодежь, они занимаются литературой, молодцы». Расска-
зала маме, она говорит: «Можно подумать, у человека есть выбор,
хочу — занимаюсь литературой, не хочу — нет».

47
* * *
В ящик бросили объявление, что на детской площадке в такое-то
время будут скупать советские предметы быта, ворованное не пред-
лагать. Спрашиваю: «А как они узнают?», мама говорит: «Вот имен-
но. И кто это будет советское воровать?».

* * *
О дискриминациях: у  мамы на  работе когда-то был 50‑летний
программист очень высокий, квадратный и с длинными руками —
по  прозвищу Дядюшка Фрэнки, и  35‑летний низенький кудрявый
программист по фамилии Зайчик. Они выучили одну и ту же систе-
му, Зайчик устроился на фирму и поехал на стажировку в Германию,
а Дядюшка Фрэнки узнал об этом, позвонил в эту фирму и сказал:
«Как это вы какого-то Зайчика на работу взяли??».

* * *
Мама рассказывает: «Мы во втором классе выступали в ленин-
ской комнате, расположенной в  коровнике  — читали стихи про
партию в день открытия 25‑го съезда, повесили транспарант “З'їзд
25‑й — мов прапор крилатий” и начали выступать. Я думала — кому
это может быть интересно, но  дояркам очень понравилось. После
выступления они пошли в магазин и принесли нам конфеты и пряни-
ки, а через 15 лет председатель колхоза пришел в гости к дедушке,
увидел меня и сказал: “Я тебя помню, ты у нас выступала”».

* * *
Зашли попробовать вишневую наливку, мама говорит: «Когда
училась во Львове, там снимали “Тегеран‑43”, неделю по утрам сни-
мали одну и ту же сцену, когда шла на учебу — человек в клетчатом
костюме и  с  тросточкой — наверное, шпион, приходил и  садился
за столик кафе».

48
* * *
Костик ходил на  короткометражку ужасов в  9‑D, мы спросили,
как это, он сказал: «Ну, там вода брызгала, платформа наклоняется
в разные стороны, и по ногам пластиковые штуки».

* * *
У мамы на работе прошел слух, что для того, чтобы выйти замуж,
надо съесть 12 куличей. Вчера пришли с другого этажа и попросили:
«Одолжите два кулича, девочкам для замужества не хватает».

* * *
Говорю маме про мальчика: «С ним явно что-то не то», мама го-
ворит: «Конечно, с  ним что-то не  то, если  бы он был нормальным
человеком, ты бы на него и внимания не обратила».

* * *
Говорю маме: «Стас Жирков сейчас в Володарке», мама говорит:
«Так а  знаешь, почему тебя Лёлей назвали? До  войны туда приез-
жали режиссеры — родственники наших родственников, среди них
был режиссер киностудии Довженко Польдик, и  у  него была жена
Лёля. Бабушка тогда так была поражена ее красотой, что сказала,
что ты — Лёля».

* * *
Обсуждаем революции, мама спрашивает: «Как французского
короля узнали по профилю на монете, там ведь ничего не понятно?
Ладно сейчас можно было бы узнать Лесю Украинку, а там если бы
еще какой-то особенный профиль, французы все одинаковые».

* * *
Мама говорит: «Мне всё время рассказывали про чью-то дочку, яка
кожен день сапає по двадцять рядків, у меня было такое чувство вины».

49
* * *
У мамы на  работе на  днях выступала психологиня, сказала:
«Если бы вы пошли учиться на сценаристов, вам бы там объяснили,
что в правильном сценарии хорошее не может произойти вдруг про-
сто так, просто так может случиться только плохое, а для хорошего
надо трудиться».

* * *
Ехали в поезде из Мукачево, девушка говорила по телефону: «Ну,
что Канны, там ничего хорошего нет, кроме красной дорожки. В Мо-
нако кофе стоит 23 евро, я там чувствовала себя бомжом, а я не лю-
блю чувствовать себя бомжом».

* * *
Мама рассказывает: «Папина тетя ездила в 81‑м году во Фран-
цию, там в гостинице какая-то женщина плакала, что ее уволили,
и теперь непонятно, как жить. Сотрудники слушают и — ужас, ка-
кой там ужас». Спрашиваю: «Так это была француженка или кто?
Почему она была в гостинице?». Мама говорит: «Может быть, наша
шпионка, чтобы потом тут рассказывали, как во Франции всё пло-
хо?».

* * *
Мама рассказала, что в конце 80‑х у них на работе были сисадмин
и партийный работник. Сисадмин возмущался: «Где моя колбаса??
Почему вот в Америке всё есть??», а партийный работник отвечал:
«Америка разбогатела за счет империализма».

* * *
Мама прочитала, что советские ковры  — общемировой тренд,
я сказала, что надо вешать, мама говорит — мы давно сняли гвозди,
говорю — так вот что наш сосед сверлит.

50
* * *
Мама рассказала: у них была учительница русского языка, всегда
общалась с ними на русском, и один двоечник спросил: «А ви коли-
небудь з ким-небудь говорите українською?». Учительница ответила:
«Якщо я дуже поважаю людину, говорю з нею українською».

* * *
Витгенштейн на Троещине: идем по аллее, навстречу парень и де-
вушка. Парень: «Смысл об этом говорить, если об этом вообще нету
речи».

* * *
Мама рассказала, что начальник спросил: «Когда вы покраситесь,
или вы специально не закрашиваете седину, чтобы все видели, какая
вы старая?», но его тут же настигла карма — его начальник позво-
нил по телефону, чтобы открыть файлы, файлы долго не открыва-
лись, и его начальник сказал: «Не знаю, у меня всё открывается, это
у вас из-за возраста. Та чого ви обідились, я хотів сказать, що у вас
комп'ютер старий».

* * *
Вспомнили про Карнеги, говорю, что зашла на  сайт интернет-
магазина, и там на первой странице в списке бестселлеров Карнеги,
так что он хоть и умер в бедности, а дело его живет. Мама спраши-
вает, почему он умер в  бедности, говорю  — ну  вот завел друзей.
Мама говорит: «У  дедушки была соседка Марья Ивановна, жила
с сыном и невесткой, одна нога короче другой и специальный боти-
нок, чтобы это было незаметно. Всё время приходила и жаловалась,
что нет денег, ей говорили, что у нее ведь все работают, а она от-
вечала: “Ну да, они вместе имеют 400 рублей, но друзья, все время
дни рожденья”».

51
* * *
Забыла название и спрашиваю у мамы: «Ты видела фильм, где
девушка встречалась с  женатым фотографом, а  потом встрети-
ла чувака в  белом костюме, которого побили бандиты, действие
происходит в  Алма-Ате?». Мама говорит: «Нет, не  видела, а  в  чем
идея?». Говорю: «Ну, чувак в  белом костюме хороший, а  женатый
фотограф — плохой». Мама говорит: «Была дочка генерала — такая
дюймовочка, вышла замуж за фотографа, а потом тетя Люда встре-
тила его на улице с другой, все пришли к выводу, что это потому что
она его плохо кормила — сварит суп с курицей и говорит: “Съешь
там курицу из супа”».

* * *
Спрашиваю у мамы: «Так что, вам подарили, как в песне “Желтые
тюльпаны — вестники разлуки?”». Она говорит: «Современные фло-
ристы утверждают, что это к деньгам».

* * *
Папа позвонил с поздравлениями двоюродной сестре, она сказа-
ла: «Я перезвоню, нас собирают на молебен по вайберу».

* * *
Родители вчера пытались настроить радиоприемник, мама рас-
сказала: «Крутили-крутили, потом, как в  романе Быкова “Сигна-
лы” — четкий дикторский голос сказал: “Упали в два раза продажи,
чего  бы вы думали, — упали в  два раза продажи водки”, и  снова
шипение, больше приемник не  работал. Но  главную информацию
Вселенная сообщила».

* * *
Говорим по  телефону, мама спрашивает: «Еще нет шести? Там
по китайскому радио новости, они информационно воюют с Амери-
кой. А потом урок китайского языка, но кто там может это запомнить».

52
Говорю: «Еще в нулевые говорили, что надо учить китайский, потому
что они всё захватят». Мама говорит: «Ну, вот они всё и захватили.
А потом будут румынские новости, но там только про Румынию, кому
это интересно». Говорю: «Ну, вот недавно вышла биография Дракулы
в жзл. Если подумать, их прославили Дракула и Чаушеску».

* * *
У нас с мамой есть локальный мем «два разъяренных детских пи-
сателя». Это из статьи нулевых, когда Успенский разводился с пре-
дыдущей женой, чтобы жениться на Филиной, и они делили прием-
ных близнецов, к ним приехали журналисты: «К нам выбежали два
разъяренных детских писателя, и Остер сказал: “Эдик, тут из “Ком-
сомолки” приехали”».

* * *
Родители пошли в парк, на скамейках написано «Всё в твоих ру-
ках» — на одной надпись на русском, на другой — на украинском,
и так по очереди, а на сиденье подпись «О. Бродский». Мама снача-
ла подумала, что это Осип Бродский, но потом мы решили, что это
депутат.

* * *
Мама прочитала интервью барбершопера, который стрижет бло-
геров бесплатно. Сказал, что к ним приходят искать работу парик-
махеры, чьи парикмахерские закрыли. А какая-то женщина умоляла
парикмахершу приехать к ней на дом, где ту оштрафовала полиция.

* * *
Мама говорит: «Юля вчера собралась в  столовую за  булочкой,
спрашивает: “Взять вам?”, говорю: “Я еще пока не готова”». Потом
рассказала  — пришла туда, а  они выглядывают такие испуганные,
смотрят, кто к ним пришел. Посетители боятся поваров, а повара —
посетителей.

53
* * *
В 93‑м году мама пошла с  Костиком на  детскую площадку, он
в песочницу, она — на лавочку. К ней подсела девушка, рассказала
про жильцов всех квартир в подъезде (о себе — ничего), потом спро-
сила: «Сколько вы тратите на продукты?». Мама ответила: «Сколько
зарабатываем — столько и тратим». Девушка сказала: «А в такой-то
квартире люди тратят столько-то, но  они и  всё покупают на  база-
ре — и курицу, и всё. А вот маленькие индусы — ездили к бабушке.
Это женщина вышла замуж за индуса, он готовит, всё помогает. Она
хочет на  работу, а  он говорит: “Не  нужна тебе работа, я  тебе дам
эти тридцать долларов”». Мама спросила: «А где она заработала бы
тридцать долларов?», девушка сказала: «Ну, она — инженер».

* * *
Папа вчера принес газету, между страниц был купон, который
нужно было стереть и посмотреть, не выиграл ли ты 400 тысяч. Папа
стер покрытие и  сказал маме: «Ты будешь смеяться, тут написано
“Ви виграли 400 тисяч, єдиний переможець”». Мама позвонила им,
услышала «оставайтесь на линии, ваш звонок очень важен для нас»,
потом ответила оператор: «Нужно купить средство для дома или для
красоты, для дома  — средство для снятия накипи за  360  гривен,
и тогда мы включим вас в список претендентов». Мама сказала: «А,
я поняла, в чем афера», и оператор отключилась.
В 90‑е в другой газете мы выиграли бутылку шампанского, и как
люди, ничего никогда не  выигрывавшие, из  принципа пришли ее
забрать. В коридоре были люди, пришедшие за тостерами и кофе-
молками, и нам ответили: «Газета закрылась и призов мы не вы-
даем».

* * *
Утром к  соседям ломилась бабка  — звонила, стучала, говори-
ла: «Мариночка, открой, давай поговорим, откройте, шо ви бабу
боїтеся?», и так минут 20, потом спросила, какой это этаж, ей отве-
тили через дверь, она сказала: «Ой, это я этаж перепутала», и ушла.

54
Костик смотрел в глазок, сказал мне: «К соседям ломилась безумная
бабка, сначала ключом пыталась открыть. Это очень страшно, как
в фильме ужасов. На ютубе есть ролик, как бабка совершает обряд
у  двери». Рассказала маме, говорю: «Так что мы тут как в  ролике
на ютубе». Мама говорит: «Да у нас тут всё, как на ютубе, мы просто
какие-то персонажи».

* * *
Продолжение истории: маме позвонила оператор и сказала, что
нужно заполнить документы для получения 400 тыс, мама спросила:
«Так это ведь нужно у  вас что-то купить?». Оператор торжествен-
ным тоном сказала: «Голова комісії Валентина Петрівна Ш. особисто
підібрала для вас товари, тепер ви можете придбати засіб для знят-
тя накипу і засіб для меблів з великою знижкою всього за 490 грн».
Мама сказала: «Передайте голові комісії, щоб вона викреслила мене
з цього списку, більше мені не  звоніть». Оператор: «Як, ви не  хо-
чете отримати 400 тисяч?». Мама: «Не хочу». Потом пришла смска
«на вашу карту зачислено 400 тисяч», мама говорит: «На какую еще
карту, если я им номер карты не сообщала».

* * *
Мама сказала: «Теперь и в “Киевстаре” знают, что у нас сломал-
ся компьютер». Звонили с  неизвестных номеров, она взяла труб-
ку, и  представительница «Киевстара» начала предлагать интернет.
Мама сказала: «Нам он не нужен, у нас компьютер сломался». Пред-
ставительница: «А когда вы его отремонтируете?». Мама: «Ну, я ведь
не могу сейчас вызвать мастера». Представительница: «У нас масте-
ра с дезинфекторами».

* * *
В начале 90‑х мы стояли в длинной очереди за растворимым на-
питком «Барбарис», набрали очень много пакетиков, которые потом
валялись в буфете, потому что никто не хотел это пить. Рядом с оче-
редью было кафе, там сидел мужик и  щелкал пистолетом. Мама

55
говорит: «Сейчас все бы разбежались и вызвали полицию, а тогда
вообще никто внимания не обратил».

* * *
Мама вспомнила, как отмечали 50‑летие Союза  — они были
в  зрительном зале, а  классы постарше подготовили номера в  на-
циональных костюмах республик. Ее троюродная сестра прочитала
стихотворение «Дорога моя Молдово», а у мамы были две фигурки
из картона и набор национальных костюмов всех республик, которые
нужно было вырезать. Мама сказала: «Вот это я понимаю — рань-
ше было интернациональное воспитание. А Союзу тогда было всего
50 лет, про Америку говорили, что 200 — это совсем мало. А потом
появился смелый политический анекдот, люди ходили на  демон-
страции в одну сторону, а потом им велели идти в другую, и появил-
ся анекдот о том, что мы 70 лет шли не в ту сторону».

* * *
Рассказала маме, что пишут про Альенде, мама сказала: «Я хоро-
шо эту хронику запомнила — это был 74‑й год, он стоял на балконе
в  белой рубашке с  закатанными рукавами и  отстреливался. А  еще
говорили, что у них была мода в Чили ходить смотреть на президент-
ский дворец, привели туда его в детском возрасте, он расплакался
и сказал: “Не хочу быть президентом”».

* * *
У мамы на работе был человек, который ее раздражал тем, что
все время ходил по  коридору и  пел, пока они работали, а  сегодня
сотрудница рассказала ей, что он у всех наодалживал денег и не от-
дал — у нее 300 гривен, но это она уже и не просила вернуть, у кого-
то тысячу, у кого-то даже тысячу долларов. Мама спросила, зачем
ему столько денег, сотрудница ответила: «Он игрок, играл на авто-
матах».
В 90‑х муж моей крестной вложил деньги в  пирамиду, не  дал
крестной даже деньги на сапоги, которые она хотела купить, все от-

56
нес. Потом они звонили моему дяде и просили помочь вернуть день-
ги, а он отвечал: «Тут не поможе даже Кучма».

* * *
Дедушка когда-то был главным агрономом в  Новопетривцах,
к  ним приехала съемочная группа снимать кино про Хрущева, де-
душка познакомился с  режиссером. Дядя (тогда подросток) очень
хотел сниматься в  кино, дедушка подарил режиссеру двоих поро-
сят, и дядя снялся в массовке. Но Хрущева сняли и кино не вышло
на  экраны. В  90‑х дядю пригласил на  обед испанский посол, при-
гласил с женой, но тетя Люда сказала: «Это ведь нужно хорошо вы-
глядеть, чтобы не было никаких мешков под глазами», дядя пошел
к послу с сыном, потом с завистью рассказывал, что у посла слуги,
а жена посла сидит с большим бокалом вина, ест и запивает молча,
никаких тостов. В 80‑х дядя пригласил на свой др кубинского консу-
ла, но стеснялся пригласить в свою обычную квартиру, поэтому ре-
шил устроить пикник на Совских прудах. Мама должна была прийти
раньше и помочь им готовить, она не хотела идти, потому что у нее
тогда не было джинсов и кроссовок для пикника на природе, в итоге
пришла в платье. 40‑летие дядя отмечал в ресторане, тоже пригла-
сил кубинцев, мама сказала, что в испанском языке всё заканчивает-
ся на «о», и кубинцы очень смеялись. Мама говорит: «Подумали, что
это шутка, наверное».

* * *
Рассказала маме, что Анастасия Цветаева упоминала в мемуарах
С. М. Соловьева и написала, что это был очень серьезный молодой
человек, который не обращал на них внимания. Мама сказала: «Ну,
тогда, наверное, нормально было быть серьезным. Наш начальник
разговаривал по телефону, у него спросили “что ей передать?”, и он
ответил: “Передайте ей 100  гривен”». Спрашиваю: «И  что это зна-
чит?», мама говорит: «Ну, это у него такая шутка».

57
* * *
Ковры: в  80‑х с  мамой работала женщина-инженер, у  которой
было 5  детей, и  она всегда забирала себе всю матпомощь, кото-
рую выделяли для отдела, а потом похвасталась, что купила ковер
за  400  рублей. Кто-то начал возмущаться, а  один человек сказал:
«Что здесь такого, она хочет хорошо жить».
У бабушки и дедушки лежал под диваном упакованный мрачный
ковер, когда у них спрашивали, отдадут ли они его нам, они говори-
ли: «Посмотрим, если заслужат». Он пролежал там еще 15 лет и стал
никому не нужен. Говорю: «Так хорошо, что не отдали, раз он стрем-
ный».
Мама ехала в троллейбусе, и какой-то дед начал вещать: «Вы зна-
ете, что один американский миллиардер скоро нас всех чипирует?».
Мама попросила его замолчать, потому что от  разговоров распро-
страняется вирус. Говорит мне: «Зачем таких глупых людей кому-то
чипировать, с какой целью?».

* * *
Мама говорит: «На  работе барышня 30+ недавно пошла
в  “Львівські круасани”, и  к  ней за  столик подсел американец. Так
вот все время в подробностях рассказывает, как к ней приставали.
А в 80‑х с нами работала барышня 40+, отец у нее был генерал — по-
хоронен возле Вечного огня, киевлянка, рассказала: “Еду в троллей-
бусе, молодой человек напротив смотрит на меня и смотрит, смотрит
и смотрит, потом говорит: “Девушка, у вас молния на юбке расстег-
нута”. После этого рассказа если кто-то на меня смотрел, я начинала
думать, что со мной не так”».

* * *
Включили hypnodancer, мама сказала: «Это вам смешно, а у нас
была такая история — тогда выдавали килограмм крупы в одни руки,
мы пошли втроем в гастроном, взяли по килограмму пшена, потом
вернулись за вторым, но дедушка решил переодеться — надел дру-
гой пиджак, нам крупу продали, а ему — нет, потому что его узнали».

58
* * *
Говорю маме: «Посмотрела ролик про манулов, там сказали, что
их осталось три тысячи», мама говорит: «Это как наших сотрудни-
ков — у нас была учебная пожарная тревога, все вышли на улицу,
так что я зрительно представляю, сколько это».

* * *
Сказала маме, что ем вафельный торт с  кофейной сгущенкой,
мама говорит: «Когда-то захотела торт со  сгущенкой, купила кор-
жи не  в  магазине, а  у  бабульки, а  тогда был какой-то церковный
праздник, и  она мне говорит: “З праздніком вас, бажаю вам, щоб
у  слєдующєму году ви могли собі купить настоящій торт”, вот так
поздравила».
Говорит: «У  Оксаны есть две подружки  — бухгалтер и  нотари-
ус, она про них рассказывала, что такие богатые, покупают столь-
ко одежды, что она потом висит в шкафу с ценниками, потому что
не успевают носить. В Киеве ходят по самым дорогим ресторанам,
а потом поехали втроем в Крым и оказалось, что сняли самый ужас-
ный курятник. Оксана у них спросила, в чем дело, а они ответили:
“Так ведь дорого”». Я ей говорю: «Это вопрос приоритетов, но всё
равно, конечно, смешно».

* * *
Мама прочитала в газете про новые слова, например, «застрян-
цы»  — люди, которые застряли в  другой стране из-за эпидемии
и  превысили срок пребывания, так что их могут оштрафовать или
депортировать. Или «напаниковать»  — накупить много всего под
действием паники от вируса. Но это ситуативные термины, которые
потом исчезнут.

* * *
Говорю маме: «В вашем Институте автоматики теперь художники,
у них там мастерские и выставки проводят». Мама говорит: «От тех

59
научных сотрудников, наверное, было столько же пользы, как от ху-
дожников». Говорю: «Наверное, даже больше пользы от  художни-
ков, хоть картины есть». Мама говорит: «Ну, да, на одного выдающе-
гося научного сотрудника приходилось 20 человек, которые ходили
на работу непонятно зачем».

* * *
Мама рассказала: «Я пришла в отдел, где было три женщины —
начальница отдела раньше работала в Институте автоматики и знала
нашего дедушку, с ее заместительницей мы работали в 90‑х, а у тре-
тьей были родственники в Володарке. Потом начальница отдела уво-
лилась, и на ее место пришла женщина, с которой у меня оказалась
общая начальница Фоминична — она устроилась, когда я уже ушла.
Здесь можно выявить какую-то закономерность и вывести форму-
лу». Спрашиваю: «Закономерность — это ведь то, что повторяется?
Если ты еще раз попадешь в такую ситуацию, это будет закономер-
ность». Мама говорит: «Если я еще куда-нибудь вообще попаду. Ну,
да, то, что произошло два раза, может повториться и три, и четыре,
и пять, и шесть раз. Ты притворялась, что не знаешь математику».
Говорю: «Так это не только математика — еще философия, логика».
Мама говорит: «Понятно, почему мы так плохо живем — всё время
думаем о какой-то фигне».

* * *
У мамы был сотрудник, которому звонил дедушка, он ему что-
то кричал в трубку, а дедушка всё переспрашивал: «А? Что?». Внук
положил трубку и сказал: «Нельзя так долго жить после контузии».
Рассказывал: «В детстве есть было особо нечего, бабушка всё время
делала винегрет. Потом сдал анализ на гемоглобин, он оказался та-
ким высоким — за нами потом бегали и спрашивали: “Что вы такое
едите??”».
У мамы был сотрудник из  Бердянска, который пришел устраи-
ваться на работу и сказал: «Я хочу помочь вашей компании». Началь-
ник сказал: «Ты себе помоги». Потом нужно было писать письма,

60
он вечно забывал то подлежащее, то сказуемое, о запятых вообще
не слышал. Спрашиваю: «И что, его взяли на работу?», мама гово-
рит: «Там всех, кто пришел, брали, потому что принимали только
по звонку. Зам. начальника, который меня принял, потом перешел
на стекольный завод в Керчь, но к тому времени я уже там со всеми
подружилась и меня считали своей».
У мамы был сотрудник из  Луганска, который устроился к  ним
и  говорил, что ему сложно. Мама сказала: «Ты  бы мог работать
в своем городе, наши отделения есть во всех областных центрах». Он
обиделся и сказал: «Что вы такое говорите, разве не знаете, как у нас
ужасно». Его родители были художниками-монументалистами, а он
был музыкантом, познакомился с человеком, у которого была своя
группа и своя фирма. Поехал с ним на фестиваль в Крым. А в фирму
мама решила устроиться подрабатывать, позвонила и  забыла ска-
зать: «Позовите Андрея», сказала: «Я от Тараса», потом смеялись.
У мамы был сотрудник из Одессы, который сделал мелирование,
начальник увидел это и  начал кричать: «Или перекрашивайся, или
я  тебя убью, ты гей», поэтому он побрился налысо. Одна женщи-
на жила на улице Ольжича, где оптика-хлеб-молоко, через дорогу,
в 60‑х у нее была подружка, они думали, что ее папа так хорошо за-
рабатывает, ездит на Север. Потом оказалось, что он уезжал куда-то,
женился, потом они делили имущество при разводе, возвращался,
и снова.

* * *
Сказала маме, что смотрю «Гамбит королевы», мама говорит:
«У  нас в  школе была учительница математики, в  других классах
преподавала  — Регіна Пилипівна, дедушка с  ней вечно сражался
на шахматных турнирах. У всех выигрывал, а ей всегда проигрывал.
В  старости она полностью сошла с  ума. А  когда была у  нас на  за-
мене — так хорошо объясняла.
Пришел сосед Радзивил играть с дедушкой в шахматы, спросил
у меня, почему я не учусь играть. Я не хотела учиться и скривилась,
а  он сказал: “Интеллигентные девочки играют в  шахматы” (по-
русски, хотя обычно говорил на украинском).

61
На Новый год некоторые дети приходили в костюмах, и одна де-
вочка пришла в костюме шахматной королевы — длинная пышная
юбка, белые и голубые квадраты».

* * *
Мама говорит: «Когда-то решила устроиться на завод “Маяк” —
рассказывали, что там делают хорошие магнитофоны. Думала, что
с моим дипломом меня точно туда возьмут. Пришла — а там сидят
такие бородатые деды и  нужно заполнить анкету, где про несуди-
мость родственников. Я  сказала: “Мой отец был в  плену во  время
войны”, они сказали: “Нуу, мы не  знаем, наверное, мы не  сможем
вас принять”. Еще хотела на “Большевик” устроиться, но там нужно
было работать в три смены».

* * *
Смотрим сериал «Казанова», Апрельцев охмуряет директоршу
колхозного рынка из  Ростова-на-Дону, мама говорит: «Мой крест-
ный был директором колхозного рынка в Володарке, совсем было
ничего особенного. Отставной военный, рынок работал только
по воскресеньям, и там были всегда одни и те же цены, — сало 2,80,
мясо 3,50, но каждое воскресенье те, кто шел на рынок, спрашивали
у тех, кто уже возвращался: “Ну, что там, какие сегодня цены?”».

* * *
Обсуждаем сериал «Казанова», мама рассказывает про соседку:
«У  нее было много женихов, один  — по  фамилии Кубрик, навер-
ное, у него в роду были моряки, потому что низкий и коренастый.
Другого она привезла знакомиться с  семьей зимой, а  он был без
шапки и в осеннем пальто, так что его забраковали — решили, что
это он по бедности так одет. Еще один был комбайнером, празднова-
ли День механизатора в ресторане, дедушка их там увидел, пришел
и сказал: “Татьяна в таком платье, и комбайнер. А ты что?”».

62
* * *
Обсуждали роман Степновой, и доктора, который ел морковный
пирог и думал, что у его мамы морковный пирог был лучше. Мама
сказала: «Я тебе делала морковный пирог, а в Институте автоматики
говорили, что надо выжать морковный сок, а жмых не выбрасывать
и добавить в пирог». Говорю: «Тогда, наверное, про всё считали, что
надо не выбрасывать, а куда-то добавить. Дедушка вот даже не вы-
ливал воду после варки картошки». Мама говорит: «Да, он всех пре-
взошел, учитывая, что в этой воде нитраты».

* * *
Мама рассказывает: «У  бабці была кума Камилла Иосифов-
на — польска вчителька, в 50‑е овдовела и вернулась из Володар-
ки во Львов. Там она жила в двухкомнатной квартире с сестрой —
с брусчатки открываешь дверь и сразу попадаешь в комнату, там она
живет, потом кухня, а потом комната ее сестры. И они десятилетия-
ми не разговаривали, хотя общая кухня и комната проходная. Потом
дядя Вадик у  нее жил, когда поступил в  кинотехникум, но  быстро
съехал, потому что она постоянно писала письма родителям — то он
плохо ест, то не выпил компот. Ее сын потом в 70‑е хотел проведать
дядю Вадика, но не нашел квартиру, нашел 8, а 8 а — нет, так и вер-
нулся ни с чем. Она присылала нам посылки — тогда как раз вошли
в моду газовые косынки — бабушке в золотую клетку, мне — блед-
но-розовую, всем подарки. Картина с  сиренью  — это она для нас
вышила, и  салфетки макраме связала. Бабця ездила ее проведать
в 60‑х, шли по бульвару, она подходила к газетному киоску и спра-
шивала: “Pani, nie ma polskiej gazety?”, газеты не было, но она всё
надеялась и спрашивала снова в другом киоске: “Pani, nie ma polskiej
gazety?”, а бабця возмущалась, что она в Украине живет, а польскую
газету ищет».

* * *
Мама нашла в шкафу «Книгу о вкусной и здоровой пище». В на-
чале 80‑х она училась готовить по  ней некоторые блюда, а  сейчас

63
решила просто полистать. Там заливной поросенок, севрюга, бульон-
«борщок» с гренками, крупенник, тетерев и т. д, закладка — обрывок
дедушкиной перфокарты, на которой написано «сливочное масло на-
зывается просто “масло”, а постное масло называется “постное мас-
ло”». Мама говорит: «Тетя Люда как-то поехала в санаторий — там
была манная каша на воде, им говорили: “Положите в нее варенье”,
они отвечали: “А что делать тем, кто вообще манную кашу не может
есть?”. Она вернулась оттуда похудевшей. А меня преследовали, что
я слишком худая, я поехала в санаторий и поправилась там на полто-
ра килограмма, мне начали говорить: “Почему так мало?”, а я отвеча-
ла: “Вон люди там со мной в санатории были — вообще похудели”».

* * *
Мамин начальник (60+) очень любит рассылать видео, смотрит
ролики, говорит: «Я разослал видео всем друзьям, а Олегу не отпра-
вил, а сейчас это видео пришло ко мне от Олега, то есть оно обошло
всех друзей и  вернулось ко  мне», а  его сотрудница возмущается:
«Оно мне надо, это видео, всё время шлет что-то в вайбер». Когда
ступени покрылись  льдом, мама начала рассказывать, что скольз-
ила и не за что держаться, а начальник спросил: «А это кто-нибудь
снимал? Можно ведь видео выложить».

* * *
Когда-то на День комсомола по радио весь день звучали комсо-
мольские песни, мамин брат дядя Вадик в  инязе был комиссаром
стройотряда и решил поздравить свою бывшую одногруппницу Су-
санну из  Армении: «Поздравляю Вас, бойца стройотряда, с  Днем
комсомола», и что-то там желает, и послал маму на почту отправить
телеграмму (во Львове), потом спросил у Сусанны, пришла ли теле-
грамма, она ответила, что ничего не получала.

* * *
У мамы завтра короткий день на работе — до четырех, сказали,
что католики могут вообще не работать, мама сказала: «Париж стоит
мессы, может, на день католиком заделаться».

64
* * *
Сотрудница рассказала про своего говорящего роботопылесоса:
там два режима  — добрый и  злой, она включила добрый, так что
он говорит: «Іро, дай мені будь-яке завдання, я все зроблю», потом
говорит: «Іро, я все виконав, перевір мою роботу», а в злом режиме,
она говорит: «Эти, ну как их там», все начали называть героев раз-
ных мультиков  — всё не  то. А  мама знает только трансформеров,
и сказала: «Трансформеры»? — «Да, точно, как трансформер».

* * *
Посмотрела спектакль «Курьер» Калужского обл. театра, мама
говорит: «В 80‑х у сотрудницы был сын, который где-то в институте
познакомился с  девушкой  — сотрудница хвасталась, что девушка
возит его на  машине, тогда это было вообще необычное явление.
А  потом девушка исчезла, а  другая сотрудница сказала: “Конечно,
она захотела, чтобы ее возили”».

* * *
У мамы на работе готовили сюрприз — каждый день писали что-
то: «Він покаже, як він це готує», «турбота  — в  деталях», появля-
лись поварешки и поварские колпаки, так что мама и ее сотрудницы
уже не знали, чего плохого ждать. Сегодня выяснилось, что это —
мастер-класс ведущего кулинарного шоу, сняли ролик о  том, как
проапгрейдили столовую, сделали ремонт, привезли новую посуду.
Мама говорит: «А то вечно то ложек, то вилок, то тарелок не хвата-
ло». Ведущий провел мастер-класс и  повара объявили, что теперь
у них будет новое меню по старой цене — там будет паэлья и прочее,
мама и сотрудницы не знали, что такое паэлья, погуглили и оказа-
лось, что это — рис с шафраном. Кроме того, ведущий изготовил
авторские пряники, которые им начали вручать в качестве новогод-
него подарка для членов профсоюза.
А маме и ее сотрудницам пряники еще не вручили — сотрудницы
выходили нарядные в холл, потом пришел их начальник с черными
гофрированными пакетами, и сказал: «Разрезайте, только осторож-

65
но». Мама думала, что там этот пряник, а  там оказался картридж,
а про клип новой столовой сказали: «Лучше бы нам его не показы-
вали», поскольку эта столовая  — всё равно не  в  их офисе, а  про
грядущий пряник мама сказала: «Наверное, всё равно засушенный
какой-то».
Утром мама опоздала на сорок минут, увидела, что впереди идет
начальник, начала идти очень медленно, чтобы он ее не  заметил,
пришла к  лифту и  оказалось, что он там  — ждет лифт. Пока еха-
ли — успели обсудить погоду и литературу: начальник спросил: «Как
вам погодка?», а мама ответила: «Вы читали роман “Тайна двух оке-
анов”? Там люди в скафандрах ходили по дну океана — сейчас у нас
примерно такая же погода».

* * *
Спросила у  папы про Союз: «Тогда реально были такие интел-
лигенты, как в кино показывают?», говорит: «Ну, да». Спрашиваю:
«А куда они потом исчезли?», папа говорит: «Перевелись». Спраши-
ваю: «Куда перевелись?».

* * *
Рассказала маме, как когда-то чуть не потеряла телефон на кон-
церте «No Smoking Orchestra» во дворце «Украина»: фотографиро-
вала их, потом забыла, что у меня на коленях телефон, встала и со-
бралась идти, но  какой-то мол. человек сказал: «Эти интеллиген-
ты — напьются в буфете, а потом телефоны теряют».

* * *
Папа открыл ножом банку икры, сказал: «Помню еще с  армии,
когда открывал консервы штык-ножом, нет, обычных ножей не было,
а штык-нож всегда при себе, некоторые им горлышки бутылок сре-
зали».
Мама сказала: «У меня никогда не набиралось 12 блюд на Рожде-
ство, еще и постных, мне сказали, что хлеб и вино — тоже считаются
как блюда», спрашиваю: «А вино постное?».

66
Мама сказала: «Как сейчас удобно, всё есть, почему при Союзе
не могли наладить выпуск продукции, в войне победили, индустри-
ализацию провели. Был человек, который говорил, что нужно на-
ладить выпуск продукции, чтобы Союз не развалился, не то, чтобы
я за Союз, но тогда войны не было бы. У нас была преподавательни-
ца PL, говорила нам на парах: “Мене все влаштовує, якби не побут,
хотілося б, щоб було більше напівфабрикатів. Мій перший чоловік
мені зовсім не допомагав, я мала б здогадатися — ще коли прийш-
ла знайомитись з його батьками, він сидів за столом і у матері пи-
тав: “Де у нас ложки? Де у нас вилки?”, а другий чоловік допомагає,
але  ж не  рідний батько дитині”. У  нас сотрудница в  Институте ав-
томатики купила полуфабрикаты голубцов  — была такая гадость,
я подумала — это чтобы таких полуфабрикатов было еще больше?
А преподавательница пришла к нам еще и на пару по операционным
системам и там вещала, чтобы мы не меняли фамилию, когда вы-
йдем замуж, а то не сможем доказать, что это наш диплом». Костик
рассмеялся и сказал: «Подводные камни айти».
Мама сказала: «Так что правильно эта преподавательница гово-
рила, что я буду плохой хозяйкой, потому что у меня ужасный по-
черк. Когда я  пошла в  первый класс, еще учили писать перьевой
ручкой, а с нового года постановление — перешли на шариковые.
А  я  до  нового года два месяца болела бронхитом, перьевой так
и не научилась. А на почтах и в сберкассах они были еще долго, так
что со своей ручкой ходила. Учительница требовала, чтобы я напи-
сала текст от  руки в  стенгазете, так давила, сейчас на  нее можно
было бы пожаловаться, а тогда никто меня не защитил. Я говорила,
что у меня плохой почерк, но в итоге текст написала, она даже ничего
не сказала, потому что сама виновата. Еще до 2014‑го года звонили
родственники  — какой-то генерал из  Крыма искал хорошего мол.
человека для своей внучки, мы подумали, что Костик им не подхо-
дит — он даже в армии не был. А тебя бабушка хотела познакомить
с сыном папиного одноклассника — он всё чинит, радио чинит». Го-
ворю: «Кому сейчас нужно радио?».

67
* * *
Стали обсуждать музей им.  Пушкина, говорю маме: «Передо
мной в очереди стояли две женщины, одна спросила у другой: “А кто
такой Цветаев? Какой-то генерал?”».

* * *
Мама говорит: «Но  самый удивительный факт моей биогра-
фии  — то, что мой рисунок Снегурочки показали по  телевизору,
в передаче “Олiвець-малювець”, там была еще заставка с песней “Ой
якi чудовi рiзнокольоровi олівці-малівці, олівці-молодці”, там учили
рисовать и показывали рисунки, которые им прислали. Я не хотела
туда рисунок отправлять, а дедушка его выкрал и отправил, но до-
рисовал кривой домик. Я  пришла домой  — рисунка нет, подума-
ла — ну и ладно, а потом его вдруг показали в передаче, сказали:
“Гарну Снiгуроньку намалювала Оленка Капустiна, але будиночок
не  вийшов”. Тогда передач было мало по  телевизору, меня потом
встречали на  улице и  говорили: “Бачили твiй малюнок у  передачi”,
так вот прославилась на час».

* * *
Сказала маме, что читаю мемуары Карсавиной, мама говорит:
«На  заводе “Алмаз” работала такая шикарная дама, сказала: “Мой
муж был артистом балета, днем у него было свободное время, и он
ходил на рыбалку”. Но потом она быстро исчезла, наверное, не по-
нравилось. Конечно, вряд  ли она у  станка стояла, наверное, была
в администрации, но все равно, не каждый может так сидеть каждый
день всю жизнь с девяти до шести».

* * *
Смотрим сериал про 90‑е, герой достает пейджер. Мама говорит:
«У нас на работе был Дима, они собирались на футбол. Он позвонил
оператору и надиктовал сообщение трагическим срывающимся голо-
сом, чуть не плача: “Петрович, мы билеты на футбол не достали!”».

68
* * *
Читаем статьи про эталон красоты в разные времена. Мама гово-
рит: «На уроке нам показали картину “Пушкин и Гончарова”, и уче-
ники начали смеяться: “А  чего это он ниже ее”, учительница нача-
ла оправдываться: “Они просто спускаются с лестницы, по этикету
мужчина должен был идти первым, он просто на ступеньку ниже”».

* * *
Мама говорит: «В начале 90‑х у нас на работе был человек, кото-
рый вырезал оперативку из ЭВМ. Сначала он сидел на работе и целы-
ми днями читал детективы, потом начал там рыться в шкафах ЭВМ,
я еще подумала — вот молодец, работает, а мог бы книжку читать.
Потом начали пропадать большие массивы данных, просто в никуда,
оказалось, он вырезал платы, чтобы продать, вроде там позолота
была. Но тогда его не вычислили сразу, потом начали анализировать.
Ко мне пришли в  гости сотрудницы, они должны были сидеть
на второй смене, но сбежали с работы и пришли ко мне, говорили
про либерализацию цен, я им еще сказала: “Ну, пусть в России цены
отпускают, мы тут при чем?”, а они сказали: “У нас ведь открытые
границы, если там будет всё дорого, а у нас — дешево, от нас всё
туда вывезут”. А пока они были у нас в гостях, у них украли на работе
два компьютера, их потом допрашивали, во сколько они ушли с ра-
боты, а они не хотели признаваться, что ушли раньше. Не знаю, чем
там всё закончилось.
Рассказала про кражу компьютеров любителю детективов, раз
он такие истории любит. Он заинтересовался и  спросил: “А  во-
ров поймали?”, я  сказала, что нет. И  тут  же в  субботу он пришел
красть компьютер, здание было двухэтажное на отшибе, на первом
этаже — мы, на втором — пожарные, он решил, что охрана далеко
и не успеет. Сработала сигнализация, охранники позвонили дежурив-
шим пожарным, те его поймали на выходе, открывают дверь — он
с компьютером в руках и в двух парах перчаток, чтобы точно никаких
отпечатков пальцев. В тюрьму его не отправили, пожалели, что мо-
лодой, просто уволили. Но я, получается, косвенно с двумя кражами

69
связана — сначала сотрудницы пришли ко мне в гости, и у них в это
время компьютеры украли, потом рассказала про этот случай чело-
веку, который тоже решил компьютер украсть».

* * *
Вспомнили про любителей советского пломбира, мама гово-
рит: «В  Володарке продавался развесной пломбир, прямо желтый
от масла, калорийный, на 20 копеек — с горкой, даже не могла его
доесть — так сытно. А потом в Белой Церкви открыли линию по про-
изводству мороженого разных сортов, им нужен был рынок сбыта,
в Володарке мороженое выпускать перестали, а из Белой Церкви мо-
роженое было совсем невкусное, так что я вообще мороженое есть
перестала. В  начале 90‑х мы каждый день ходили за  мороженым,
почему-то не додумались купить сразу много и спрятать в морозил-
ку. Один раз встретили Яну Волошину — у нее в 3‑м классе был та-
кой какой-то надрыв, словно у диссидентки, и она нам жаловалась:
“Мы в тот магазин пошли — там мороженого нет, и в тот пошли —
там тоже нет, все магазины обошли — нигде нет мороженого”».

* * *

Смотрим спектакль «Холопы», мама говорит: «У нас на фондо-


вой бирже был клиент  — рассказывал, что когда-то подписал чи-
стый лист бумаги, потом туда вписали что-то, и у него высчитывали
максимально разрешенные 20 процентов из зарплаты».

* * *
Маме пришла смска, что оформлена карточка на 370 тыс грн, она
перезвонила  — испугалась, что кто-то уже оформил кредит на  ее
имя. Но оказалось, что это просто опять разыгрывают призы, «Ро-
динний клуб», мама спросила — что это, банк? Они ответили — нет,
компания, спросили, подтверждает  ли мама участие в  розыгрыше,
мама сказала, что нет, они спросили, почему, мама ответила: «По-
тому что это какая-то непонятная афера», они сказали, что просто

70
выполняют свою работу, мама сказала: «Ну, выполняйте, а я в этом
участвовать не буду».

* * *
Мама говорит: «В  81‑м году бабушка отправила нас с  папой
на день рождения тети Тамары — у нее было такое правило: нико-
го не приглашала на свой др, приходили те, кто помнил и для кого
это было важно. Мы пришли, а папе утром на работу, он решил пить
только воду, но под видом водки — наливал в рюмки и чокался, когда
произносили тосты. Потом все ушли курить, а тетя Тамара вызвала
меня, и ее подруги рядом сидели и грозно кивали, тетя Тамара спро-
сила: “Почему Игорь так много пьет, что это такое, почему ты ему
позволяешь?”, я сказала, что это просто вода, но они не поверили.
Когда она приходила к нам в гости, кивала на нас с папой и го-
ворила бабушке: “Ну, мы хотя  бы такого не  вытворяли во  всяком
случае, мы такого не вытворяли”. К бабушке как-то пришел в библи-
отеку их общий знакомый и сказал: “У Костика и первая жена была
красавица, и  вторая, Тамара, тоже красавица”. На  др их друг или
родственник сорокалетний спел романс “Ваша хозяйка состарилась
с  вами, пара гнедых, пара гнедых”, это ей исполнилось 60. Потом
вышел из дальних комнат ее муж дядя Костя — профессор геологи-
ческих наук и сказал:
“До свидания, товарищи, всем уже пора отдыхать”, а в застолье
он не участвовал, потому что у него был грипп. Вот так придешь в го-
сти без приглашения, а там у кого-нибудь грипп. А племянница тети
Тамары Марина после этого начала гостей уговаривать: “Не уходите,
останьтесь, побудьте еще”».

* * *
Мама говорит: «Я хотела выучить польский, думала, что он лег-
кий, но у меня нет чувства родства с Польшей — дедушка говорил,
что его мама была из поляков, из богатых поляков, все закончили
гимназию. Вряд  ли прямо из  таких богатых  — они могли  бы эми-
грировать, но раз она вышла замуж за начальника жандармов, точно

71
не крестьянка. Но они ему, наверное, особо и не рассказывали, что
там было до революции, он-то родился в 1920‑м».
Спросили у Костика: «Помнишь, как ты пошел к гадателю на на-
бережной. он тебе нагадал, что ты женишься в 23 года. А что еще
сказал? Ты нам ничего больше не рассказывал, только это. Не пом-
нишь?». Костик сказал: «Ну, он там гадал на  картах таро. А, нет,
по руке. Что он там мог узнать». Мама говорит: «Он просто выглядел
как волхв. Там рядом был гадатель, выглядевший, как бандит, так
к нему никто и не подходил».

* * *
Про Питер: «В 90‑м мы поехали на экскурсию в Ленинград, там
вещи продавались только по прописке — город и область, в Гости-
ном дворе — там девочки черные пальто примеряли, а без пропи-
ски продавались только теплые платки, я  купила бабушке теплый
платок, такой — для бабушки из села, такие продавались по всему
Союзу тогда, и тут — в Гостином дворе, но я тогда решила покупать
всё, что вижу, и еще деньги остались. В переходе продавались оран-
жевые колготки — передо мной человек взял последние две пары,
я начала мысленно колдовать, он одну пару отложил и взял вместо
них черные, так что я купила последнюю пару оранжевых. А вечером
нам предложили билеты в варьете, только что вернувшееся с гастро-
лей, в  антракте я  пошла в  буфет и  взяла пирожные, хотелось по-
пробовать питерские пирожные. А женщина, которая жила со мной
в номере — у нее были проблемы с печенью — сказала: “Фу, это
ведь так плохо для печени”, а я разозлилась — какое мне дело до ее
печени, я не могу себе пирожное взять?».

* * *
Спрашиваю у мамы: «Это только в Киеве такая история насчет ко-
ренных киевлян?», мама говорит: «Предки бабцi жили в Володарке,
наверное, со времен князя Владимира, она возмущалась: “Вийдеш
на вулицю — нi одного володорчанина, одна наволоч”, так она на-
зывала тех, кто приехал в Володарку после революции».

72
* * *
Говорю маме: «Ты всё равно забываешь, что мы смотрим».
Мама говорит: «Ну, зато пока смотрю, довольна. Раньше я  все
фильмы помнила, что-нибудь шло по телевизору, а я говорила, что
этот фильм уже видела. Дедушка не верил, а я ему рассказывала,
что будет дальше. Премьера “Буратино” была на новогодние празд-
ники, а потом в программе написали, что будет “премьера на УТ‑1”,
дядя Вадик сказал: “Вот, премьера”, а  я  ему стала объяснять, что
по центальному премьера уже была, это именно на УТ‑1 премьера,
а  когда была премьера, я  сидела дома смотрела, пришел кольщик
и все сели есть свежую свинину, он был похож на артиста Басова,
игравшего Дуремара, он посмотрел на  экран и  сказал: “О, он там
мене показують”».

* * *
Мама читает Вайля, говорит: «Турки ездят в Вену на зароботки.
В Киеве есть Военный городок, его турки построили. У нас на бирже
работал Мергасимович — просто разместили вакансию, он пришел
и устроился. Но недолго работал, что-то ему у нас не понравилось.
Так он как раз жил в этом городке, военный в отставке. Говорил, что
там в магазинах всё дороже, чем в других районах, что там думают,
что военные — богатые. Но на самом деле там, наверное, не было
супермаркетов, а в маленьких магазинчиках действительно всё до-
роже. Мергасимович был из Елабуги, показывал мне фотографии —
деревянное зодчество с такими фигурными ставнями».

* * *
Мама говорит: «Помнишь, как Наташа сказала, что японцы пере-
путали Дом ученых и Дом учителя, там была выставка икебан». Го-
ворю: «А  когда какие-то зрители перепутали театр Леси Украинки
и  филармонию, подумали, что здесь один театр?». Мама говорит:
«На билетах указывают адрес, как это им удалось».
Говорю: «Я когда-то пришла на выставку в Дом учителя — я его
воспринимала просто как музей, правда, тогда был бесплатный вход,

73
а рядом один художник сказал другому: “Ну, вот ходят одни студен-
ты, никто ничего не покупает”».
Мама сказала: «Когда был свиной грипп, мы пошли на выставку
Сафронова, где работал ионизатор воздуха, там нужно было платить
за билет, но картины тоже продавались. Когда-то была реклама —
завтраки с известными личностями, платить 200 гривен. Но это ехать
в субботу на 10 часов, лучше поспать. А за 200 гривен лучше пообе-
дать. Говорят, что в понедельник будет 23 градуса».
Спрашиваю: «Чего? А, ну да, мороза, ведь не тепла же. Когда мы
поехали с профсоюзом в Кировоград, тоже было очень холодно, там
стояли люди на базаре, а члены профсоюза раздавали им листовки,
потому что они угнетены. 10  лет назад была презентация Вишнев-
ского на “Арсенале”, а кто сейчас знает, кто такой Вишневский».
Мама говорит: «Ну, да, вот Толстой — это на века. Тогда читали
Вишневского и Стига Ларссена, у нас все возмущались — барыш-
ня неизвестно закончила  ли школу, но  при этом  — крутой хакер,
откуда. А  еще писали в  рецензиях: “Очень много кофе и  неудобо-
произносимых скандинавских фамилий”. А тебе нужно было взять
комментарий, я нашла статью про вирусную рекламу, наши услыша-
ли такое словосочетание и начали очень громко смеяться. А сейчас
вот — рекламный вирус».

* * *
Мама прочитала, что психолог для засыпания советует мысленно
перечислять максимально не  связанные между собой слова. Гово-
рит: «Вчера уснула, но  неизвестно  — благодаря этому методу или
просто спать хотела. Но должен ведь действительно быть какой-то
метод, у Штирлица ведь был. Штирлиц понял, что пастор Шлаг мно-
го лет не становился на лыжи, а если бы он вообще на них никогда
не  ездил, все, что ли, обязаны?». Говорю: «Вот зачем дедушка за-
ставлял нас ходить на лыжах». Мама говорит: «Да, на случай, если
кого-то надо будет переправить в Швейцарию».

74
* * *
У мамы на работе будет конкурс танцев к 8‑му марта, для жела-
ющих участвовать провели 10 занятий, в качестве партнеров предо-
ставили профессиональных танцоров, теперь голосуют за  ролики
на сайте, больше всего лайков набрала девушка из IT-отдела. Мами-
на сотрудница сказала: «Наверное, айтишники за нее там наголосо-
вали», мама сказала: «Да, генерируют IP-адреса».
Мамин начальник привел к ним женщину, которую они никогда
раньше не видели, но это сотрудница, распечатать на цветном прин-
тере справку, что у нее нет covid, она сказала, что ей срочно надо,
потому что она летит на конкурс танцев в Египет.

* * *
Мама говорит: «Сегодня эвакуатор вез карету, черную карету,
на Шулявском мосту. Ну, да, там ведь киностудия Довженко». Гово-
рю: «Да, не там припарковалась».

* * *
Мама говорит: «Конечно, нужна равная оплата труда, мы ведь
не требуем, чтобы нам платили больше, это просто справедливость.
У нас работал один человек — что-то там ходил, сидел, непонятно,
что делал, а потом его назначили начальником. Женщины, которые
много работали, начали возмущаться, а главный начальник сказал:
“Петя — мужчина, ему нужны деньги на семью”».
Смотрим «Теорию вероятности», говорю: «Ну, эти ваши автома-
ты — у вас там прямо тоже Лас-Вегас», мама говорит: «Но их уже
закрыли, теперь там какой-то магазин, в  который никто не  ходит,
стоят три продавца, какие-то кофты висят», говорю: «Так может этот
магазин просто для маскировки», мама говорит: «А заходишь в под-
собку — и там казино? Очень может быть. А мы думаем, зачем нуж-
ны такие магазины».

75
* * *
Смотрим клипы, мама говорит: «Дедушка хотел сделать верти-
кальный формат в телевизоре, и младший брат его друга хотел сде-
лать вертикальный формат, это что-то советско-инженерное», гово-
рю: «Поэтому у нас нет своего Стива Джобса».

* * *
В субботу в дверь звонила бабка, которая раньше ломилась к со-
седям. Мама не  открыла, разговаривали с  ней через дверь. Бабка
сказала, что ей кто-то сказал, что Костик выбрасывает в окно кури-
ные и утиные шеи и лапы, но кто сказал и с какого она этажа, не от-
ветила. Мама сказала, что у нас отродясь не было никаких шей и лап,
и что сейчас вызовет милицию. Бабка ушла, мама сказала: «Мало ли
что ей там примерещилось». Вчера увидели, что в палисаднике дей-
ствительно валяются какие-то лапы.
Мама рассказывает про соседку: «В  90‑е она нашла на  своем
этаже возле лифта портфель с разбросанными документами, позво-
нила по указанному там телефону и документы вернула директору
фирмы. Он сказал: “Это потеряла наш бухгалтер, она поссорилась
с мужем, и он подарил ей бутылку ликера”».

* * *
Мама говорит: «В 90‑х к нам пришла медсестра и рассказала, что
кто-то бросал из окна картошку, целясь в детские коляски. Этого па-
цана вычислили, пошли жаловаться его маме, она начала его ругать:
“Я корячусь, везу эту картошку из села, а ты ее в окно выбрасыва-
ешь”, а не  потому, что нельзя швырять картошку в  коляски. У  нас
работал бывший помощник депутата, я ему об этом рассказала, а он
сказал: “Ну, да, детская коляска передвигается медленно, это удоб-
ная мишень”. Аналитик такой».

76
* * *
Мама говорит: «Автор романа “Зорi й оселедцi” сначала был аг-
рономом и работал с дедушкой, дедушка говорил про него: “То вдруг
задумается, то  скажет что-то странное, а  потом стал писателем”».
И учительница нам рассказывала, что из нашего региона вышел пи-
сатель.

* * *
Говорю маме: «Киргизская активистка сменила детям отчество
на матчество», мама говорит: «Бабушка рассказывала — был сосед
Ярема (это было его прозвище, так звали его деда или прадеда), его
маму звали София, но все называли ее Секлетой, а отца звали Иван,
но он куда-то исчез. Когда мальчик пошел в первый класс, там нужно
было подписать тетрадь, он написал “Присяжнюк Олександр Секле-
тович”, сам себе матчество взял, раз отца нет».

* * *
Мама говорит: «В 81‑м году мы поехали с папой на ВДНХ на Мас-
леницу, там все пришли компаниями, покупали сырые шашлыки
и сами их жарили, а мы просто ходили и смотрели, готовые купили
бы, а с сырыми что делать. потом еле оттуда уехали, 12‑й троллейбус
был забит.
У нас сотрудницы сами пекут хлеб, все ингредиенты покупают,
за солодом куда-то ездят, всё равно всё, как на хлебзаводе. Это име-
ло бы смысл, если бы они всё сами выращивали, хотя сейчас такая
экология. Вот под Киевом ведь есть эко-поселение. Вот тот парень
приезжал, Костик хотел устроить его в это поселение, но его не при-
няли, потому что у  него нет работы. А  там надо взносы платить,
а не просто так жить. Я Костику сказала: “У него ведь есть родители,
ему что, обязательно в  Киеве жить?”, Костик сказал: “Его там всё
раздражает”. В общем, дал 400 гривен ему на обратный билет».

77
* * *
За окном выгуливают собак, спрашиваю: «А как это мода на со-
бак? У всех одинаковые собаки, а потом исчезают. Они ведь не могут
жить так мало?». Мама говорит: «Да, вот была мода на далматинцев,
и куда они исчезли? Ладно — перестали разводить, а те, что были,
куда?».

* * *
Мама получила смску, что у них на этаже все заболели. Сначала
подумала, что на этаже в доме и это уже всех оповещают, но оказа-
лось, что на работе. Она взяла отпуск, потому что на работе собира-
лись отмечать масленицу, а потом юбилей, но отпуск заканчивается.
Первая заболела как раз юбилярша, а потом все, кто был на юбилее.
Маминой сотруднице назначили лечение — витамин D и парацета-
мол, семейный врач куда-то исчез, к тому, кто его заменяет, нужно
записываться за две недели и все талончики уже разобраны, лече-
ние назначил дежурный. Говорю: «Даже при обычном гриппе больше
лечения назначают», мама говорит: «Да, я когда-то заболела, было
много выходных, так врач пришел меня послушать, потому что вы-
ходные и я долго не попаду в поликлинику».

* * *
Говорю маме: «Рядом две новости — у бизнесмена отобрали два
миллиона, а  у  беременной барристы отобрали двести гривен чае-
вых». Мама говорит: «Думаю, расстроились они одинаково».

* * *
Мама говорит: «В Володарке не было никаких достопремечатель-
ностей, а на территории нашей школы стояло здание — наверное,
начала 20‑го века, на которое повесили табличку “Здесь был штаб
Буденного”. Там действительно был штаб в Гражданскую. Потом там
жили ученики, приезжавшие к нам учиться из окрестных сел, потому
что в их школах не было старших классов».

78
* * *
Рассказала маме, что Ирина Кнорринг пишет в  дневнике, как
французский продавец презрительно ответил ей в  магазине: «Эта
ткань дорогая». Мама говорит: «У  нас одна женщина жаловалова-
лась: “Я пришла в магазин золота в натуральной шубе (правда, шуба
у нее такая была лохматая, и в очках), и говорю продавщице: “По-
кажите мне вот это колечко”, а продавщица говорит: “А вы его что,
будете брать?”».
Маме позвонили из  телефонной компании и  начали предлагать
интернет, мама сказала, что ей не нужно, потому что у нее нет ком-
пьютера. Оператор сказал, что, может быть, тогда для телефона.
Мама сказала, что не  нужно, потому что у  нее обычный телефон.
Оператор сказал: «Зрозумiло, вам не  цiкава ця пропозицiя». Мама
ответила: «Так».

* * *
В 85‑м году мама ездила на экскурсию в Москву. Перед 9‑м мая
организовали поездку для ветеранов, но  в  Институте автоматики
оказалось только три ветерана, одна ветеранка — Ольга Августов-
на (получила статус ветерана, потому что во  время войны работа-
ла на заводе, так что одна сотрудница возмущалась: «Ну и что, моя
мама тоже во время войны работала»), — была похожа на пани Мо-
нику, и рука в гипсе, но всё равно поехала, потому что когда-то жила
в Москве, муж был военным. Потом у нее спрашивали, ну как там
Москва, она отвечала: «Москва стала сумасшедшей», и  начинала
рассказывать, каких там продавали когда-то жирных гусей. По  го-
роду ездили на автобусе, возвращались с экскурсии, и экскурсовод
уже ничего не рассказывала, а ветеран начал возмущаться: «Почему
вы ничего не рассказываете?». Экскурсовод обиделась: «Я догово-
рилась об экскурсии в Кремль для вас, у вас ее не было в программе,
а вы мне такие упреки». А перед праздником на работе спросили, кто
хочет пойти к начальнику поздравлять ветеранов. Мама сказала, что
пойдет, и у нее удивленно спросили: «Ты что, тоже хочешь поздрав-
лять ветеранов?». Мама обиделась, что они там работали после ин-

79
ститута всю жизнь, а она только устроилась, так что, не имеет права
поздравлять ветеранов, что ли.

* * *
Мама говорит: «В 90‑е дядя Вадик постригся за 30 долларов и на-
чал об этом рассказывать, а дедушка начал смеяться, что он хваста-
ется, и перевел разговор на тему какого-то человека, который тоже
хвастался. А я тогда смотрела американский сериал про двух сестер-
близнецов, которых разлучили в детстве, они друг о друге не знали,
и одна разбогатела. И говорила: “Я не могу общаться с человеком,
у которого стрижка за 30 долларов”».

* * *
Мама рассказывала про свой пионерлагерь в  70‑е  — что туда
приехали десятиклассники, которые пели «А без Подола Киев невоз-
можен» и договорились встретиться через месяц у памятника Шев-
ченко, но мама подумала, что они на 2 года старше и вряд ли ее там
ждут, а потом они сказали: «Нам вместе жить еще две недели, у нас
не дружный отряд, с этим нужно что-то делать», а мама сказала, что
им нужно какое-то общее дело, после чего на нее зашикали и сказа-
ли, что это глупость — ну какое может быть общее дело, а она пони-
мала, что общего дела быть не может, поэтому отряд и не дружный,
и ничего сделать нельзя.

* * *
Когда я, например, еду на какой-нибудь фестиваль и говорю лю-
дям, не  связанным с  поэзией, что еду на  поэтический фестиваль
(я  об  этом не  распространяюсь, но  если вдруг спрашивают, куда
я еду и зачем), они очень удивляются и говорят: «А сейчас что, еще
пишут стихи?». Потом еще могут спросить: «А фестиваль на обще-
ственных началах? То есть вам ничего не платят, и вы ничего не пла-
тите за участие?».

80
* * *
У нас в НАУ есть факультет космического права, мамина сотруд-
ница спрашивает: «Это что, с инопланетянами судиться?».

* * *
(2013 г.) Мама рассказала: их сотрудница была несколько дней
назад на  конференции во  дворце «Украина», там спикеры читали
текст с невидимого экрана, поэтому казалось, что они говорят наи-
зусть как по писаному, но потом один близорукий спалился — начал
что-то рассматривать, наклонившись, и все поняли, что там экран.
Но больше всего ее поразило, что все участники, не сговариваясь,
решили придерживаться корпоративного стиля — костюмы у муж-
чин, белые блузки и  черные юбки у  женщин. Полный зал дворца
«Украина» в черно-белом.

* * *
Мама говорит: «И почему поэты недовольны, что им приходится
выступать перед поэтами? Это просто аналог конференции в науч-
ном мире».

* * *
(14 июля 2013 г.) празднуем мамин юбилей, мама говорит: «Учи-
тесь говорить тосты», я говорю: «Желаю оставаться такой же кре-
ативной», мама говорит: «Я  так и  думала. Ну  это я  рядом с  тобой
такой стала. Вот когда мне было 20, я жалела, что поздно родилась
и  не  могу участвовать в  революционной борьбе. И  теперь вот по-
смотрите на Костика. Я должна была научить вас хитрить и подли-
зываться». Я говорю: «Научить можно только личным примером, ты
ведь сама не  такая». «Да, мне это всегда было противно», — под-
тверждает мама. Потом мама рассказывает, как праздновали ее
25‑летие в ресторане, перед тем кто-то тайно принес свою буженину,
поэтому администратор была очень зла и сказала маминому брату,
что его сумку с магнитофоном нужно сдать в гардероб, потому что

81
там водка. А у мамы в сумке была бутылка водки, но она так и не ре-
шилась ее вытащить.

* * *
Говорю маме: «Вот на фейсбуке писали о том, что вот знаменитое
стихотворение Блока “Ночь, улица, фонарь, аптека” все цитируют,
“живи еще хоть четверть века — всё будет так, исхода нет”, и никто
не  задумывается о  том, что оно написано в  1912  г, а  потом была
Первая мировая война, революция, в общем, всё очень сильно из-
менилось». Мама рассказывает, как в 80‑м году во Львове ходила
в тамошнем университете на вечер, посвященный Блоку, в президи-
уме сидели профессора, участники принесли свои букинистические
издания книг Блока и в перерыве все их рассматривали. Так что там
попытались объяснить, почему впереди двенадцати шел Иисус: по-
тому что он — олицетворение всего доброго и светлого, а кто такие
двенадцать, мама тогда не знала и там это не объяснили, про апосто-
лов она узнала уже в Киеве из книги Таксиля.

* * *
Мама рассказывает про Машу, которая живет на  Борщаговке,
а вообще она из села Макаров Киевской области — там всё время
находят в земле какие-то снаряды и пистолеты, я спрашиваю: «Пи-
столеты Макарова»?

* * *
Мама говорит: «Ну, нужно расставлять приоритеты  — ты ведь
могла не  пойти на  выставку Леонардо, а  вместо этого пойти в  са-
лон», я говорю: «Ну да, как я могла пропустить выставку Леонардо».
Потом мама рассказывает, что у них в Институте автоматики была
Велиора, которая жалела купить себе лишний пирожок, но достава-
ла дефицитную одежду, обшила пальто соболем и у нее была даже
шапка из соболя с пером, а когда на что-то собирали по 40 копеек,
она возмущалась, что во всем себе отказывает, а тут такая обдира-
ловка. И что им принесли иностранный крем, а тогда люди еще вери-

82
ли в чудодейственную силу этих кремов, и одна сотрудница запросто
его купила, хотя он был очень дорогой, потому что она не задумы-
валась и спокойно тратила деньги на себя. «Но с другой стороны, —
говорит мама, — мы ведь тоже не задумываясь тратим деньги, если
хотим куда-то поехать».

* * *
Начали говорить про ужастики и триллеры 90‑х — мама вспом-
нила самый знаковый для себя триллер «Рука, качающая колы-
бель», потом «Кладбище домашних животных», которое она вообще
не смогла смотреть, а я как раз посмотрела с удовольствием, и трил-
лер «Мужчина в белом», мама говорит: «Там самое страшное — ко-
нец, когда она увидела своего мужа, который тоже был в белом, гу-
лял с ребенком по берегу моря, и она прицелилась в него из ружья.
Но ведь это не могло закончиться так, чтобы она его грохнула». Я ви-
дела как раз окончание этого фильма в дневном повторе, но ничего
этого не помню.

* * *
Рассказываю о лекции по IT-технологиям, мама говорит: «Ну что
эти айтишники изобретают способы подачи информации прямо нам
в  мозг, лучше  бы подумали над изобретениями, которые помогут
обеспечить всё население Земли продовольствием. Или над девай-
сом, который будет за  тебя готовить и  делать уборку». Я  говорю:
«Ну вот конкретно этот айтишник — дзен-буддист, он говорит, что
надо как можно меньше есть, и спать по 2 часа. И квартира у него
в стиле “минимализм”, так что уборкой он тоже особо не заморачи-
вается. Для него это всё неактуально».

* * *
По поводу опроса о главных поэтах 20‑го века — мама говорит:
«Еще не  факт, что те, кто проголосовал за  Есенина, его читали».
Я  говорю: «Да, возможно, посмотрели сериал. Всё равно главный
поэт — Безруков».

83
* * *
Мама говорит: «Ее тут еще попробуй сдать». Я говорю: «Но здесь
так много людей, они  же все где-то живут». Тогда мама рассказа-
ла про девушку из  Конотопа, которая окончила Нежинский педин-
ститут, но  не  хотела работать учителем, приехала в  Киев работать
немецким переводчиком, потом перешла в логистику, нашла квар-
тиру, где уже жили 5 девушек в одной комнате, а в другой комнате
жила бабулька-хозяйка, и  в  снимаемой комнате с  очень большим
трудом помещалась шестая кровать, а  бабулька запрещала прихо-
дить позже 23:00, и каждый раз, прежде чем гладить одежду, нужно
было предупредить ее, чтобы она вставила спичку в счетчик. Так что
девушка в итоге вернулась в Конотоп, потому что не могла снимать
отдельную квартиру или комнату.

* * *
Мама рассказывает, что в  детстве мечтала быть археологом.
Я  спрашиваю: «А  как это ты мечтала быть и  археологом, и  банки-
ром?», она объясняет, что хотела сидеть в окошке кассы в разных
красивых нарядах, придумывала себе эти наряды, а  потом иногда
видела их на незнакомых людях.

* * *
Когда-то у  меня был виртуальный друг  — поэт и  зам. редакто-
ра московского журнала о цветоводстве, и ему понадобилось найти
стихотворение о  весне для мартовского номера. Сначала я  нашла
Бродского  — он сказал, что для их читателей это сразу слишком
сложно. Тогда я нашла какое-то стихотворение Марии Петровых —
оно ему, в  принципе, понравилось, и  он сказал: «Молодец эта Пе-
тровых». Но в итоге в номере разместили «Журчат ручьи», а мне он
объяснил: «Что поделать — это суровые законы глянца».

84
* * *
У маминой сотрудницы брат-сапожник тридцати пяти лет и очень
высокого роста, который «Перебирает девушками — просто нет под-
ходящей, он хочет, чтобы ему приносили еду и его не трогали. Он та-
кой — молчит всё время, сидит на диване с планшетом». Мама, что-
бы не сказать ничего обидного, сказала: «Ну, наверное, им не нра-
вится, что он живет с мамой», на что сотрудница сказала: «Ну, тогда
пусть покупают ему квартиру».

* * *
Обсуждаем с мамой знакомых детских писателей, которым изда-
тельство финансирует поездки на выступления и фестивали, мама
говорит: «Тебе надо стать детским писателем». Я говорю: «Так это
ведь надо любить детей?». Хотя можно привести пример Хармса.
Но тогда все, кого официально не печатали, становились детскими
писателями.

* * *
Мама говорит: «Сегодня Хэллоуин. Маша надела в туалете другие
штаны, чтобы не те, в которых она ходит на работу, и поехала на кон-
церт. Нет, я не видела, что за штаны, как раз вышла в банкомат».

* * *
Спрашиваю: «Ну, кто это бегает с  таким ужасным грохотом
в квартире над нами?». Мама отвечает: «Крокодил».

* * *
В супермаркете появилась новогодняя витрина и  реклама пива
«Рождественское». На улице говорю маме: «Это же лайка, нам на-
чали попадаться северные собаки», мама отвечает: «Это к  зиме»,
а хозяин собаки говорит кому-то: «Она сегодня сама выкупалась».
Мама говорит: «Всё-таки хорошо, что сейчас есть интернет. Сколько
раньше шло письмо из Сибири? Недельки две?».

85
* * *
Две истории, услышанные мамой от  сотрудников. 1‑я: Парень
пригласил девушку в кафе, потом посчитал, сколько она чего съе-
ла и выпила в процентном соотношении, чтобы она это всё оплати-
ла. У девушки не хватало 10 гривен, и он повел ее в 12 часов ночи
в банкомат. Банкомат выдавал только купюры по 200 гривен, и он
отсчитал ей 190  гривен сдачи. 2‑я: Парень познакомился с  девуш-
кой в интернете и пригласил ее выпить чаю, она пришла с подруж-
кой и сказала, что нужно идти в ресторан. Он заказал только фреш
за 50 гривен, а они — много всего. Потом проболтались, что они так
знакомятся с  мужчинами, чтобы бесплатно есть в  ресторанах. Па-
рень попросил официанта посчитать отдельно, и они начали звонить
знакомым, чтобы достать деньги, потому что им принесли счет с че-
тырьмя нулями.

* * *
Зашел разговор про девушку, которая окончила институт и нача-
ла рассылать по 30 резюме в день, и в 4 места ее брали, но не бла-
годаря институту, а потому что во время учебы работала промоуте-
ром спиртных напитков и  мерчандайзером. Потом разговор зашел
про акции, я говорю: «Что-то никто уже не предлагает попробовать
сыры, наверное, это оказалось неэффективно». Мама говорит: «Да,
их попробуют, но покупать не побегут. На меня действует только тре-
тий йогурт за  1  копейку и  печень трески за  9  гривен  — я  ее всем
разрекламировала».

* * *
Прошу маму: «Придумай мне рифму к слову “аватару” на укра-
инском». Она думает некоторое время и говорит: «Склотару». Потом
ее начинает мучить интеллигентская совесть, и  она говорит: «Нет,
гітару». Я  говорю: «Склотару  — прикольнее». Тогда мама находит
компромисс: «Пісні Ротару».

86
* * *
Еще мама рассказала про женщину, у которой два сына, младший
жил с ней и у него была жена-актриса, но он с ней развелся, потому
что не понимал ее образ жизни — звонил ей в полпервого ночи, а она
говорила, что ходит с вертепом по Подолу, и он кричал: «Полпервого
ночи, какой вертеп?», а эта женщина делала уборку и не могла заста-
вить их убрать кожуру от банана в комнате. А потом поехала кататься
на лыжах в Буковель и встретила там бывшую невестку, которая ска-
зала: «Как прикольненько, что я вас здесь встретила».

* * *
Вспоминали сегодня поездки  — сначала Чернигов, где в  музее
Коцюбинского некому было отдать деньги за  билеты, потому что
никто не  ожидал там появления посетителей, а  потом Тростянец
(имение Скоропадских), где была экскурсовод Зоя Геральдовна, ко-
торая и родилась там во флигеле. Я сказала: «Вот это преемствен-
ность», а мама сказала: «Да, наверное, еще со времен крепостных»,
хотя вряд  ли предки экскурсовода из  крепостных, но  преемствен-
ность аналогичная, а потом Сокиринцы, мама говорит: «Точно, там
владелец был какой-то запроданець», а я говорю: «Зато у них теперь
есть здание для аграрного колледжа».

* * *
Читаю «Повседневную жизнь Москвы в  19‑м веке», рассказы-
ваю маме историю про булочную, возле которой был колодец, где
брали воду для пекарских нужд, потом врач взял оттуда пробы
и  на  следующий день появился определенный осадок продуктов
жизнедеятельности, что его очень расстроило, потому что он был
постоянным покупателем в  этой булочной. Мама сказала: «И  что
все так против постмодернизма? В самой природе повсюду пост-
модернизм».

87
* * *
Спрашиваю: «Зачем этот русский смартфон с двумя экранами?»,
мама говорит: «Ну да, двуглавый орёл».

* * *
Мама рассказывает про Машу, которая подражала героям какого-
то сериала, «но не “Пляжный патруль”, а какого-то другого». Я спра-
шиваю: «Район Мэлроуз?». «Да, возможно», — отвечает мама. «Да,
пляжному патрулю тут особо не поподражаешь, у нас тут всё-таки
не  Малибу», — говорю  я. Потом мама рассказывает про дочку со-
трудницы, которая то в Англии, то в Штатах, так что вообще непо-
нятно, где, и в одной из этих стран ее спросили: «Вы из России?»,
она ответила, что из Украины, и они начали так извиняться, что ей
стало очень неудобно, и она сказала: «Да ладно, ну что вы, всё нор-
мально».

* * *
Мама спрашивает: «Так что Бибиков приказал прокладывать
бульвары, чтобы не  строили баррикады?». Отвечаю: «Да, так что
баррикады появились прямо на Крещатике».

* * *
У мамы на  работе фотографировали на  новые удостоверения,
кто-то пришел в пиджаке, белой рубашке и галстуке, но в зауженных
джинсах и мокасинах, потому что на фотографии всё равно не вид-
но. А еще они разгадывали кроссворд, и там был «тибетский конь»,
так и не отгадали, и сколько букв, не помнит.

* * *
Говорили про очереди к  Дарам Волхвов, мама сказала, что по-
том их и к нам привезут. Я поинтересовалась, будут ли и у нас та-
кие же очереди, мама сказала, что могут быть еще больше. Потом
мы вспомнили, как летом ехали в метро с какими-то женщинами, ко-

88
торым настоятель их прихода велел ехать в Киево‑Печерскую лавру,
но они забыли название станции метро, и главная в их группе сказа-
ла: «Я не хотела бы быть в этом Киеве даже министром». От празд-
ничных нарядов шел запах нафталина.

* * *
Мама рассказывает дальше про кроссворд: «Еще там был про-
рок, который вещал из чрева кита, и я сказала, что у кого-то была
очень бурная фантазия, а Оксана сказала, что у Матфея. Еще кни-
га, которую написал Заратустра, и роман Горького, четыре буквы,
но не “Мать”, потому что по буквам не подходило». Я говорю: «Ну,
может, вы там что-то перепутали, поэтому буквы не  сошлись»,
потом захожу в википедию и вижу: «Роман “Трое”, о котором мы
никогда не  слышали. Еще повесть “Лето”». «Ну, повесть  — всё-
таки не то», — говорит мама, потом добавляет: «У нас нет интер-
нета, иначе всё нашли бы. Но это всё равно что подсматривать ре-
шение задачи в  конце учебника. Мы попросили Машу найти, как
назывался слуга в Древней Греции, она посмотрела и сказала, что
ответа нет, а больше ничего искать не захотела, потому что у нее
нетбук и один запрос стоит 50 копеек, и она нам говорит: “Знаете,
как разгадывали кроссворды мальчики в  моей школе? Говорили:
“Птица  — страус. Если не  подходило по  количеству букв, писали
“страусище”. А вообще у нас разделение труда — меня признали
специалистом по  литературе и  искусству, остальные отгадывают
какие-то агрегаты, Маша — географию и футбол. Так и разгадали
всё за два часа».

* * *
Зашла речь про Тибет, я говорю: «А помнишь эту книгу “Третий
глаз”»? Мама говорит: «Да, и мы всё узнали про Тибет, ну и что, что
ходили слухи, что на самом деле ее написал ленинградский графо-
ман». Кстати, мы ее читали в  какой-то ксерокопии, хоть были уже
далеко не времена самиздата.

89
* * *
Вспомнили следователя из «Оттепели», который говорил что-то
вроде: «Люди вон на  заводе работают, а  у  вас тут творческие ис-
кания», и мама рассказала про свою бывшую сотрудницу (которая
шила мне когда-то сарафан для утренника — мы там должны были
ходить в русских народных костюмах вокруг искусственной березы
и петь песню), а ее дети ходили в музыкальную школу в 87‑м году
и  у  них там ничего не  получалось, так что учительница пожалова-
лась отцу, а он на нее рявкнул, как сказали. Тогда она пожаловалась
на мужа этой женщине, которая подрабатывала шитьем, и она сказа-
ла учительнице: «Вы тут на пианино играете, а он на заводе работает,
чтобы это всё оплачивать, так что имеет право».

* * *
Пришла на кухню выпить кофе — этажом выше какие-то стран-
ные звуки, как будто несколько человек бьют в кастрюли и медные
тазы. Так и не поняла, что это был за перформанс.

* * *
Обсуждали этого мальчика с  винтовкой, который шел на  золо-
тую медаль, мама сказала: «Я ведь вам всегда говорила, что оцен-
ки не имеют значения. А эти родители хотели золотую медаль, еще
и держали дома ружье. У нас во второй школе была отличница, ко-
торая получила двойку и выбросила журнал в уборную, чтобы никто
двойку не увидел. Так что ее заставили его как-то потом доставать.
Еще и продемонстрировала свою глупость».

* * *
В. подарил на  Новый год собрание пьес Шекспира в  оригинале
(то  есть не  адаптированных на  современный английский) в  одном
томе, которое ему подарили на день рождения (когда мы вселились
в номер, он тут же начал пытаться его читать с маленьким словари-
ком, но быстро охладел — наверное, это было не слишком увлека-

90
тельное чтение). Дома я сказала: «Надо посмотреть год издания —
возможно, его передаривают друг другу еще с тех пор». Год оказался
1994‑й, книга очень неплохо сохранилась. Мама сказала: «Ты тоже
ее кому-нибудь подари, и однажды она попадет обратно к человеку,
который был первым в этой цепочке».

* * *
Насчет публичного распила жирафа мама сказала: «И зачем это
было нужно — сейчас ведь достаточно нарисовать трехмерную мо-
дель».

* * *
Смотрим срок годности на  упаковке мукалтина, он до  2015‑го
года, мама говорит, что его кажется вообще запретили, и что аспи-
рин тоже хотели запретить, я  говорю: «Ну  да, всё самое дешевое
надо запретить». Мама говорит: «Ну да, стоил копейку». Я несколько
оторопела: «Но ведь написано 5,30». Она объясняет: «Ну, при Союзе
стоил копейку».

* * *
Дочка маминой сотрудницы когда-то ездила на  два месяца гу-
вернанткой в никто не помнит какую страну и привезла себе оттуда
мужа безработного ирландца. Потом она его всё-таки бросила из-за
финансового неблагополучия, но он по-прежнему здесь, потому что
«ну да, здесь он принят даже у посла».

* * *
Прочитали, что «Географ глобус пропил» признан лучшим филь-
мом года, мама говорит: «Какая там всё-таки показана тоска, даже
в шикарной квартире той учительницы, это же Пермь — культурная
столица?». Я говорю: «Ну, вот он жил в спальном районе, такой мо-
жет быть в любом городе». Мама говорит: «Ну, когда сам живешь
в таких условиях, это воспринимается нормально. Когда я смотрела

91
на каникулах фильм “Вот моя деревня”, где была отличница Капу-
стина, и меня совсем не угнетали эти заснеженные равнины. А те-
перь вызывают только чувство тоски».

* * *
Смотрим фотографии друга, который ездил в  Кременчуг, там
гостиница «Европа», мама говорит: «И в Коктебеле есть гостиница
“Европа”». Я  говорю: «Наверное, в  любом населенном пункте, где
есть гостиница, есть гостиница “Европа”».

* * *
Мамина сотрудница ходила на  концерт греческой группы, при-
несли с собой бутылку вина, выпили во дворе, поэтому пришлось
купить еще одну в  баре, потом приехала группа, они втроем их
встретили, после концерта пошли тусоваться с этой группой, пива
музыканты не пили, но начали курить, и она возмущалась: «Почему
всем нельзя курить в клубе, а им можно». Потом сказала: «Спаси-
бо вам, что вы приехали несмотря на все наши “негаразди”». Мама
удивилась: «И ты смогла сказать такую сложную фразу на англий-
ском?», на что сотрудница ответила, что весь день тренировалась
на работе. А музыканты на это улыбнулись: «Да ладно, я тебя умо-
ляю».

* * *
Мама начала вспоминать референдум за независимость, сказа-
ла: «Мы тогда шли с папой и спорили — я не хотела отделяться,
потому что хотела — да, принадлежать к чему-то большому. А папа
меня убеждал: “Ты не  понимаешь, маленькие страны отделяются
и  становятся такими богатыми”. Через 23  года мы поменялись
взглядами». — «Но с чего он это тогда взял?» — удивилась я. —
«Ну, об  этом тогда день и  ночь твердили по  радио», — сказала
мама.

92
* * *
Мама начала вспоминать, как в их школу привели на ленинский
урок бабку, которая была комсомолкой 20‑х годов и рассказывала
о  том, как они собрались на  Пасху и  прошли большим шествием,
чтобы не пустить богомольцев в церковь освятить куличи. Это вы-
звало сомнения, потом расспросили тогда еще тоже живого участни-
ка этого шествия, который сказал, что на самом деле их было всего
три комсомольца и их забросали камушками. Еще на уроке у бабки
спросили, был ли в селе марксистско-ленинский кружок, она сказа-
ла, что да, был дом, там собирались «хлопці та дівчата».

* * *
Мама говорит: «Я однажды попала в киножурнал, такие показы-
вали в  кинотеатрах перед фильмами. В  Володарке было открытие
обелиска, нас отправили на трибуну от школы. Кто-то написал текст,
и его надо было прочитать, там были слова “мiй дiд загинув на вiйнi”.
А я отказалась, не хотела выступать, сказала, что простудилась и ох-
рипла. Потом дядя Вадик с  тетей Людой пошли во  Львове в  кино
и увидели меня в киножурнале, он был, кажется, без звука, может,
за кадром что-то рассказывали».

* * *
Мама говорит: «На улице такая машина-будка с надписью “сбор
макулатуры, утилизация архивов”. Так вот кто-то собирает архив,
а потом его утилизируют».

* * *
В 2005‑м я подрабатывала в одной фирме, и мне там встретилась
фанатка Донцовой (первый и единственный раз). Говорила, что хо-
чет читать только Донцову, жаль, что книги у нее выходят раз в квар-
тал. А ее парень злился и говорил, что надо читать Бальзака.

93
* * *
Мама говорит: «Я зашла к начальнику управления (ему лет 40), он
кому-то рассказывал: “Ранiше була одна бочка квасу i п'ять кружок
на весь город, i нiхто нiяким ковiдом не хворiв”. Ну, конечно, тогда
никакого ковида и не было. И откуда он знает, что никто не болел.
Я ничего не сказала и вышла. Вообще он любит козацтво, говорил:
“Козаки служили, вирощували та їли”».

* * *
Мама говорит: «Всё время встречаю знакомых. Недавно поехала
по работе, идет барышня, видит меня и говорит: “Какими судьбами”.
Я  я  совсем не  удивилась. Когда закрыли метро, мы решили ехать
ночевать к дедушке, папа, как всегда, придумал сложный маршрут,
я начала его ругать, а сзади, как оказалось, стояла женщина, которая
работала в его лаборатории в Институте автоматики. Она нам сказа-
ла: “Я вас узнала по голосу”. Через 40 лет узнала по голосу. Так что
нельзя просто так на улице ругаться, могут быть знакомые».
Прочитали, что в Володарке был замок в 16‑м веке, мама сказала:
«Так жаль, что его разрушили, мне в детстве очень не хватало там
чего-то древнего. Хотя они даже автостанцию разобрали на кирпичи,
а она не древняя даже».

* * *
Спрашиваю у  мамы: «Вы проводили спиритический сеанс?».
Мама говорит: «Да, ножницы, и вызывали дух Пушкина конечно же.
Выключился свет, и кто-то постучал в окно, но это оказался брат од-
ной из девочек, напугать хотел. А дух Пушкина не явился, я подума-
ла, что это потому что его в это же время кто-то другой вызывает».

* * *
Мама говорит: «Дедушка уже был на пенсии, когда его “Сельхоз-
технику” переименовали в  “Хим” что-то там, он не  помнил назва-
ние, и когда его спрашивали, отвечал “Химбиммультфильм”. Слухи

94
дошли до  директора, он обиделся и  сказал: “Алексей Федорович,
ну  что  же вы так обозвали нашу организацию”. Я  один раз летала
на их кукурузнике, там такие ровные квадратики полей и домики. Но,
конечно, страшно, рядом эта бочка с химикатами.
В конце 80‑х шла на день рожденья племянника, не знала, что по-
дарить. Конечно, лучше подарила бы одежду, но где ее было купить.
Так что пришла в “Канцтовары”, а там дверь закрыта, открыто окош-
ко и прилавок, к которому огромная очередь. Оказалось, что прода-
ют туалетную бумагу. Ну, мне зачем было в этой очереди за бумагой
стоять, я попыталась зайти в магазин, а амбалы из очереди начали
кричать: “Куда прешь”. Но в итоге я альбом купила, не помню — они
меня впустили в магазин или мне его вынесли.
А в 90‑х на моего дня рожденья дядя Вадик пригласил меня к ним,
чтобы поздравить, вручили часы с логотипом банка — наверное, ему
там подарили как клиенту, а он мне решил передарить эти часы, как
что-то ненужное. Правда, они быстро и  сломались. И  торбу, тетя
Люда сказала, что сейчас принято ходить в  магазин с  торбой, это
экологично.
Я раньше думала, как напечатать твои стихи, нас повезли с жур-
налисткой на выставку на ВДНХ, где был наш стенд, я у нее спросила,
где можно напечатать стихи, но она не знала. Я спросила: “А это пла-
тят авторам за стихи, или авторы должны платить за публикацию?”,
она ответила: “It depends”».

* * *
Пришли в  парк, пикник на  скамейке, к  нам подбежала собачка
и запуталась поводком у мамы в коленях. спрашиваю: «Ой, а как его
зовут? Тоша? Тошенька, а что ты хочешь?». Мальчик-хозяин сказал:
«Ему такое нельзя», и они ушли. Говорю: «Тоша, это в честь Чехова
что ли?». Потом они снова прошли мимо, и собака снова подбежала
к нам. Говорю: «Он знает, куда бежать».
Говорю: «У меня был набор открыток в конце 80‑х, мне больше
всего понравилась болонка и ши-тцу». Мама говорит: «Да, мы пош-
ли на  выставку собак на  стадионе, но  там было интересно только
хозяевам, кто какую медаль получил». Говорю: «Это как на фести-

95
вале поэзии». Идем домой, навстречу идут подростки, один говорит:
«Тебе так никто денег не  даст». Говорю маме: «Вот что молодежь
обсуждает: у тебя лицо скучное — тебе никто денег не даст».

96
II

97
* * *
В маршрутке девушка спрашивает по телефону: «А если у меня
маленькие яйца, мне пять штук положить?».

* * *
Рассказ девушки: «Когда мы учились в  универе, мы с  моим
парнем, дедушка которого был писателем в  Полтавской губернии
с  писательской дачей, приехали в  эту деревню, там совсем нечего
делать, решили пойти в кино, зал заплеван семечками, вдруг начи-
нают показывать фильм Бунюэля “Скромное обаяние буржуазии”.
Мы сидим и офигеваем, никогда не видели его на большом экране,
вдруг посреди фильма включается свет и начинают собирать деньги
за просмотр, мы выходим покурить, потом выходят молодые люди
и говорят: “Б*ть, якусь х*ню показують”».

* * *
Две девочки лет 10‑ти едут на самокатах и разговаривают:
— Ты тоже по социальной?
— Я сейчас езжу по «тройке» И музыка теперь будет по вторни-
кам, буду играть на фортепиано.
— Ты знаешь, куда нужно нажимать?
— Конечно, я же его раскручивала.

* * *
На выходе из магазина женщина говорит своему спутнику на вы-
соких тонах: «Ты знаешь, что я сейчас читаю? Достоевского, “Бесы”.
Попробуй прочитай».

98
* * *
На площадке женщина успокаивает плачущего ребенка: «Пойдем
смотреть червяка большого толстого. Только нужно взять палочку
в червяка потыкать».

* * *
По дороге в магазин увидела велосипедистов, которые возвраща-
лись со словами: «Поехали отсюда, там тупик». Возле магазина была
целая группа участников велопробега, одни пытались разобраться
с картой в смартфоне, а другие изучали родословную купцов Гучко-
вых в витрине гастронома, кто-то сказал: «У некоторых тут не указа-
ны годы жизни, наверное, это где-то в тексте потом».

* * *
Женщина в метро говорит по телефону: «Какая там последова-
тельность? Когда песочная церемония, когда зажигаем семейный
очаг, а  когда танец магии? Я  туда лазила-лазила, но  так ничего
и не поняла». На обратном пути разговор молодежи: «Блин, все име-
ют право на любовь, правильно?».

* * *
В магазине продавщица из другого отдела приходит в кулинарию
и  говорит: «Мне нужен блинчик с  творогом», кассирша кулинарии
спрашивает: «Блинчик один или два?», продавщица-покупатель от-
вечает: «Мне один, два будет слишком много, и так уже очень давно
не ела», потом женщина-менеджер возмущается по поводу кого-то:
«Сложила, а не разлОжила, деревня!».

* * *
Какая-то пятиминутка вежливости: в магазине продавщица ска-
зала: «Доброе утро. Хотя сейчас уже день». Я говорю: «Да, добрый
день». Во дворе маленький мальчик сказал: «Здрасьте», я ответила:
«Здрасьте», и после этого он быстро убежал, В. потом сказал: «Он

99
просто не ожидал такой реакции, думал, что ты его обругаешь, ему
нужно осмыслить твой ответ».

* * *
В. рассказывает: «Мы придумали много разных премий, напри-
мер — “Интеллигент провинции”. Ну а что, в провинции что ли нет
интеллигентов? За заслуги».

* * *
В магазине женщина говорит плачущему ребенку: «Хватит исте-
ришничать».

* * *
Возле упаковочного стола мужчина кричит кому-то вдаль: «П*ц,
время у  меня, время, какого х** там так долго стоять??», прибе-
гает перепуганная женщина в  вязаной шапке и  с  полной тележкой
продуктов: «Андрей, это всё можно упаковать там, возле машины»,
и они куда-то быстро уходят с этой тележкой. На детской площадке
одна пенсионерка что-то рассказывает другой, выхватывается фра-
за: «Вы подальше от меня».

* * *
В. спрашивает: «Как это ты читаешь Булгакова и  не  смеешь-
ся? У тебя нет чувства юмора», я говорю: «Во‑первых, это письма,
а во‑вторых, можно ведь смеяться молча, в уме».
Идем мимо физико-математической школы, там школьники
младших классов и учительница: «Играем в ручеек, все становимся
в  ручьи, Алина, почему ты не  играешь, все играем в  ручеек, бегут
ручьи, журчат ручьи, весна приходит», после этого звучит песня Ка-
дышевой «Бежит ручей, течет ручей, и я ничья, и ты ничей».

100
* * *
В. сказал: «А еще мы играли в шахматы темным и светлым пивом
14 на 14, тот, кто терял фигуру, выпивал бутылку».

* * *
В. сказал: «Ты мне и  понравилась, потому что была настоящей
моделью Кранаха, а теперь что. Нет, на модель Рубенса ты еще не тя-
нешь, где-то посередине».

* * *
В магазине мимо нас проходит девушка с  тележкой и  говорит
по телефону: «Понятно, в общем я ничего кроме алкашки не беру».

* * *
Девушка в отделе косметики говорит по телефону: «Короче, ты
в него заново влюбилась, да?».

* * *
Прошлась по  календарям, в  календаре «Семейный» 4‑го марта
статья «Как побороть стыд на исповеди», в календаре «Народный»
статья про былины, в  календаре «Домашний» статья «Разводить-
ся или нет?», а в календаре «Общий» заметка начинается словами
«Одежда должна быть чистой — это непреложная истина, известная
всем».

* * *
На площадке залит каток, рядом с  которым несколько женщин
с  пластиковыми стаканчиками, одна из  них говорит: «Нормально.
У меня завтра всё будет просто замечательно», мужчина светит фо-
нариком на дверцу автомобиля и показывает двум женщинам в шу-
бах царапину: «Вот она идет сюда, здесь, здесь и здесь», банкомат
вдруг начал перезагружаться, но хорошо хоть — перед этим вернул

101
карточку, из подъезда навстречу нам выбежал мальчик в футболке
с пакетом «Ашана», поздоровался и убежал.

* * *
Спрашиваю у В: «Как это, ты работал главредом экономического
журнала и не знаешь, что такое депозит?», он говорит: «Да, как-то
обошлось».
Мимо проходят парень и четыре девушки, парень говорит: «Когда
это была инициатива сверху, всё растворялось, это была бесполез-
ная работа», одна из  девушек сказала: «Но  ты думал, что не  смог
обаять судью, она всё время тебя подсиживала». За столиком в кафе
женщина рассказывает мужчине и женщине (все пенсионного воз-
раста): «Вы должны жить своей структурой, создавать новую ре-
альность в рамках своей структуры, менеджер должен быть хариз-
матичным, людям нужно хлеба и зрелищ, нужно оживлять, вот ты
не умеешь держать аудиторию в сто человек, Анжелика тоже не мо-
жет, хотя она отличный специалист по  страхованию, это неважно,
какая у кого специальность, я тоже не могу, создавайте клиентскую
базу». За другим столиком молодой человек говорит по телефону:
«Это очень странно, Алексей обычно всегда улыбается женщинам».

* * *
Решили делать бургеры, в упаковке три булочки, В. спрашивает,
зачем третья, я говорю: «Наверное, это для семьи втроем».

* * *
Слушаем радио, В. говорит: «На пластинке группы “Веселые ре-
бята” был отзыв Софии Ротару о том, что это очень перспективная
группа. Тогда была такая мода  — печатать отзывы на  пластинках,
на пластинке Розенбаума был отзыв Жванецкого о том, что ему нуж-
но работать над текстами».

В результате серфинга на радио застаем обрывок фразы: «Ши-


ряться» — отметил программист».

102
На другой радиостанции автор проекта «Бешеная сушка» Васи-
лий Смольный рассказывает о конкурсе: «За первое место мы даем
миникупер, а за второе место — операция по увеличению груди у ве-
дущих специалистов».

Из магазина выходят женщина и  маленькая девочка, девочка


несколько раз спрашивает: «Что мы будем готовить? Что мы бу-
дем готовить?». Женщина говорит: «Мы будем готовить суп шампи
и лапшу удон с морепродуктами».

В. сказал: «Если написать стихотворение из одного слова, “Чу!”,


было бы гениально, по-моему. Ну, ваше-то поколение не знает, что
это, там очень много смыслов».

* * *
В. сказал: «Я не закончил военную кафедру, потому что не мог
собрать автомат, но  ведь я  там был. Вот 8  марта понятно  — день
защиты женщин от дискриминации мужчинами, а зачем нужен день
мужчин, еще и военных?».
Из программы по заявкам на радио: «Передайте привет коллек-
тиву ювелирного салона “Серебряное озеро” и поставьте песню “На-
стоящий полковник”».

Смотрели Мельеса под аккомпанимент «Дорожного радио», всё


совпадает.

Говорю: «И  когда уже весна, надоел этот пейзаж ободранный».


В. говорит: «Хороший эпитет, надо его украсть». Я говорю: «Да лад-
но, пользуйся». В. говорит: «Ну что ты, я ведь не плагиатор какой-
нибудь».

В. говорит: «Когда я пришел без тебя в магазин, какой-то муж-


чина сказал мне: “Возьмите 50 рублей”, я подумал, что он мне ми-
лостыню подает, и сказал: “Что вы, я не возьму”, а он говорит: “Вы
выронили”».

103
В. читает вслух свою записную книжку, а я сплю. Тут он читает
загадку: «Сел и сидит, во все стороны глядит». Сквозь сон мне при-
ходит в голову слово «нашатырь».

* * *
В. вернулся из магазина и рассказывает: «Больше всего меня по-
разил мужик, который взял три пакета сахара и четыре бутылки вод-
ки, с таким видом, словно так и надо. Вот не стесняются люди брать
несколько бутылок сразу».

* * *
Посмотрели «Звездные войны‑7», В. говорит: «Вот видишь, Оля,
я  джедай, а  ты еще в  падаванах ходишь». Я  говорю: «Так ты ведь
умный». В. говорит: «Да, умный, красивый и сильный».

В. сказал: «Надоел этот депрессивный артхаус». Я говорю: «Ког-


да мы последний раз смотрели артхаус? Ну, я смотрела “Китаянку”,
но ты в это время спал». В. говорит: «Ну, мы потом что-то еще смо-
трели, забыл название». Так что пока В. спал, я посмотрела «Госпожу
Америку», люблю этот стиль.

* * *
В. говорит: «Я записывал передачу “Аншлаг” на бобинник, тогда
всем, даже взрослым людям, казалось, что скоро это всё запретят».

Ели суши и смотрели индийское кино, В. говорит: «Я ходил в би-


блиотеку читать статьи и  выписывать афоризмы, потому что там
были журналы, которые мы не  выписывали, например, “Молодой
коммунист”, во всех изданиях, где были опубликованы фотографии
Митхуна Чакраборти, их вырезали лезвием. А потом я писал статью
про Болливуд для журнала “Городская зебра”, смотрел разные трей-
леры, но в основном все скачал из “Википедии”».

104
* * *
Пришли в банкомат снимать деньги, там инкассатор, стоим ждем,
В. продолжает ранее начатый разговор о  Боратынском, говорит:
«Когда я писал свое стихотворение, не знал эту поговорку, но есть
такая поговорка: “Увидеть Неаполь и  умереть”» (тут инкассатор
оглядывается и строго рассматривает В., потом продолжает свою ра-
боту). Потом он уходит, мы идем к банкомату, В. возмущается: «Что
это он на меня так смотрел, мы что, в аэропорту?». Я говорю: «Про-
сто у тебя поговорка какая-то подозрительная, вот и рассматривал».

* * *
Мама говорит, что папа сегодня смотрел «Фантомаса», сказал:
«Так здорово, советское время вспомнил».

Как сказал нам редактор одного экономического журнала:


«Я  не  люблю брать на  работу девушек, потому что они очень во-
латильны».

* * *
Кстати, как обрадовал нас когда-то наш преподаватель инязя:
«Чем больше вы знаете языков, тем больше вы склонны к шизофре-
нии. Даже двуязычие — это уже раздвоение личности».

Проходили мимо двух мужчин, не  слышали начала разговора,


один говорил другому: «Нет, ну  он в  пределах нормы. То  есть его
подвижность в пределах нормы».
Соседи за  стенкой, парень и  девушка, дискутируют о  том, как
пишется слово «хорошее». Вариант «хорошае» забраковали, потом
девушка радостно говорит: «Хорошое! Там “о”». На этом и сошлись.

* * *
В. внезапно сделал предложение: «Давай вместе мой зуб искать».

105
В газетном киоске продаются книги в мягкой обложке: «Желания
неистового графа», «Любовь черного лорда» и «Невеста виконта».
В. цитирует свою утерянную поэму: «И безумные монашки, словно
ниндзя черепашки, налетели и схватили, и чем-то там скрутили».

* * *
В прошлую среду мы ходили на выставку живописи, пока поели,
пока приехали на Кузнецкий мост, нашли выставочный зал, обширная
женщина на входе сказала, что вход на выставку платный, В. назвал
фамилию своего друга, который нас пригласил, мы начали рассма-
тривать картины, позвонил пригласивший его друг и спросил, есть ли
движуха, узнал, что нет, и сказал, что не приедет, мы вошли в зал, где
уже закончился фуршет — стол являл собой картину полного разгро-
ма, в бадье были остатки вина, но не было чистого стаканчика. К нам
подошел какой-то художник и сказал, что мы должны его провести
домой и  быть свидетелями, что у  него ничего нет, кроме вот этого
пакета сушеных грибов. В. начал пить с  ним вино, пока я  смотрела
картины, художник всё время переспрашивал, кто это, В. отвечал, что
это известная поэтесса, но он всё время забывал и переспрашивал
снова, потом спрашивал у меня: «А вы где-то учились?». Я удивилась:
«В смысле?». Он говорит: «Вы где-то учились на художника?», я от-
вечаю: «Я  не  художник». В. снова повторяет, что это известная по-
этесса, потом художник начал рассказывать женщине-искусствоведу
и бородатому фотографу, что В. пришел его убить, но он его проща-
ет, женщина-искусствовед сказала, что она и художник не могут по-
нять друг друга, поскольку находятся на разных волнах, а бородатый
фотограф сказал, что художнику отныне пить только сок.

* * *
Читаем антологию 91‑го года, в биографии поэта-пролеткультов-
ца написано: «Михаил Прокофьевич Герасимов родился в железно-
дорожной будке».
В. говорит: «Вот отрывок из моей поэмы “Красная лошадь”: “По-
что в простреленном пальто ты в парке отдыха гуляешь, почто не хо-

106
дишь на  лито, стихи друзей не  обсуждаешь”. Поэма ни  о  чем, это
ведь футуризм, просто отдельные отрывки. Ты ведь понимаешь, что
это иносказательно Красная площадь. Я  сделал книгу в  одном эк-
земпляре, которая потом исчезла, например, там на странице было
одно слово “компотик”».

* * *
В. рассказывает, что в Париже хотели издать его сборник на фран-
цузском, но нужно было 50 стихотворений, а он собрал для фести-
валя все верлибры, которые у  него были  — 12  штук. Из-за этого
Делюи подумал, что В. — крутой верлибрист, а него больше не было,
поэтому с книжкой не сложилось, хотя даже название какое-то уже
придумали. Я сказала: «Дописал бы еще 38 штук и издал бы книгу,
я бы так и сделала». В. согласился: «Да, написал бы недостающие
стихи в стиле Айги, и книжка была бы готова».

* * *
В. понял, что купил не  хурму, а  зеленые помидоры, сказал  —
ничего, дозреют.

Первый раз решили купить в  киоске супермаркета пиццу, кото-


рую готовят за  5  минут, если верить рекламе, при нас раскатали
тесто, добавили все начинки и  поставили в  микроволновку, и  тут
в киоске пропал свет, вновь пришедшим любителям пиццы сказали,
что придется ждать полчаса, на  что они не  согласились, мы подо-
ждали минут 10, а потом нам вернули деньги, и мы ушли. В. спросил:
«Ну почему там, где появляемся мы, всегда всё ломается?». Я ска-
зала: «Просто у нас слишком мощная энергетика, мы пришли вдво-
ем — и пробки не выдержали».
Почему-то не включились субтитры, так что посмотрели «Волка»
с Мисимой на японском без перевода.

107
* * *
Читаем стихи в альманахе «Стрелец», В. говорит: «Да, “Пеппер-
штейн” и “Рубинштейн” — хорошая рифма».

* * *
В. говорит: «Когда я был в Париже в 2004‑м, они знали из совре-
менных русских поэтов только Евтушенко, Соснору и Вегина».

* * *
В. говорит: «Когда я  писал сериал, мне нужно было писать его
на молодежном сленге. Какой-то сленг я знал, но, наверное, он был
не молодежный. Действие происходило в колледже, там был такой
чил-аут — огромный бассейн и наушники со звуками природы, вот
от чего они там отдыхали в колледже? Больше всего меня раздража-
ло, что персонажей звали Алекс и Дэн, никогда не видел ни одного
Дэна. И в кадре всё время должен был появляться чил-аут, они там
встречались и обсуждали разные дела».

* * *
Смотрим «Брак по-итальянски», В. говорит: «Де Фелиппе тоже
дали Нобелевскую премию, все очень возмущались», я  говорю:
«Они всегда возмущаются, кому бы ни дали, Похоже, ее дают с тай-
ной мыслью потроллить».

* * *
На детской площадке гуляют пенсионерки, услышала: «А Максим
там живет, Аня такая хорошая женщина, двухкомнатная квартира.
Максим там порядок навел, сам двери поставил».

* * *
Читаем антологию, В. говорит: «Вот заглавия стихов Демьяна
Бедного  — “Мой стих Работнице Печаль Снежинки”, да, было  бы
круче, если бы это было одно стихотворение».

108
* * *
В. говорит: «Мы были первые в  школе по  сбору металлолома
и  макулатуры, помню кабинет пионервожатой  — там была полная
комната каких-то железок, в чем смысл, непонятно».

* * *
Мама В. живет в Сибири, рассказывает, что грибники боятся хо-
дить в лес из-за слухов о перекушенных надвое дамах и съеденных
целиком собачках, говорит: «Эти медведи явно пришли с юга, наши
добрее и не такие черные».

* * *
В. говорит: «Еще Кобенков мне говорил: “Если старшие попросят
тебя сбегать за водкой, ты не смотри, что это графоманы, возраст
нужно уважать. Я сам лет до 30‑ти бегал”».

* * *
В. спрашивает: «Так мы будем досматривать “Сын Зорро”»?
А мне послышалось «Цензура».

* * *
В. говорит: «Знаешь Михаила Б.? Он работает в “НЛО”, богатый
оппозиционер — это же твоя мечта, а я бедный консерватор, лояль-
ный к власти и преданный Руси-матушке, сирота я сирота, сироти-
нушка, одинокая во поле былинушка».

* * *
В. рассказывает: «В  3  года я  разорвал книгу “Тени исчезают
в полдень”, после этого соседи не хотели меня больше видеть. Мама
устраивала свою личную жизнь и оставляла меня у них, я нашел эту
книгу и  сразу начал ее рвать. Вообще я  книги не  рвал, только эту
единственную».

109
* * *
В рассказывает: «Мы хотели заманить Гандлевского в нашу ком-
панию в Липках — там были Волков, Янышев и я. Я пришел к Ганд-
левскому в номер, вручил ему свои стихи для знакомства и пригла-
сил к нам. Гандлевский сказал: “Во‑первых, я не певец, я зашился.
А женщины там будут?”. Я ответил, что пока нет, но планируем ко-
нечно, как-то так. Гандлевский сказал: “Тогда я к вам не пойду”. По-
том мы с ним всё время пересекались в Липках, и он говорил: “Я чи-
таю ваши стихи, да-да, читаю”».

* * *
В. сказал: «Кстати, интересная рифма “Ольга — только”, надо ее
использовать».

* * *
В. говорит: «Представь, что эта кастрюля — это публика, пред-
ставь, что ты этой кастрюле не  нравишься, но  очень хочешь по-
нравиться. Или наклей на эту бутылку масла какой-нибудь смайлик
и читай ей».

* * *
Родители поехали на  экскурсию в  Чернигов, мама рассказыва-
ет: «Нам сказали, что раньше территория нашего района принадле-
жала Черниговскому княжеству. А папа нашел надпись “Троещина”
на стене где-то на задворках, очень удивлялся».

* * *
Складываю продукты в пакет, в магазин заходит мужчина поло-
жить деньги на телефон, кассирша спрашивает у него: «Денег не да-
дите?», он удивляется: «Какие деньги?», она смотрит на него вни-
мательно, потом говорит: «А, я перепутала. А, нет, не перепутала».
Мужчина смотрит в недоумении, она говорит: «Все-таки перепутала.
Я думала, что это вы ходите к нам из аппарата и должны нам за арен-
ду. Осень, голова совсем не варит».

110
* * *
Сижу за  ноутбуком, В. говорит: «Ты сейчас похожа на  Бриджит
Бардо. У тебя такой же нос».

* * *
В рассказывает: «Главврачом железнодорожной больницы был
педиатр И, все врачи его очень любили. Потом он решил сделать по-
литическую карьеру и стал зам. главы горсовета, вот на этой долж-
ности он сильно запил. Я ходил на их заседания, включал диктофон
и спал, потому что заседания у них начинались рано, в 7 утра. В об-
щем, его из горсовета уволили, он начал ходить в больницу и про-
ситься обратно, но никто его запойного не брал. Так что это кривая
дорожка. А такой был хороший педиатр».

* * *
В. вернулся из магазина, рассказывает: «Там женщина во дворе
проводит соц. опрос, спрашивает у мужика: “Как вас зовут?”, он го-
ворит: “Савва”, она переспрашивает: “Как? Сова?”».

* * *
В. говорит: «Сейчас самая плохая ситуация в литературе, совсем
нет талантливых авторов», я спрашиваю: «Как это, а ты?», он гово-
рит: «Ну да, я. Но это исключение».

* * *
Идем в банк, навстречу две девушки: «Не подскажете, где улица
Матросская Тишина? Нет? Извините».

* * *
В рассказывает: «К. был редактором в  нью-йоркском журнале,
и однажды получил по почте машинописную рукопись со вставками
от руки, которые никто не мог разобрать, потом посмотрели подпись

111
и оказалось, что это Бродский, ну, это было еще до того, как он полу-
чил Нобелевскую премию».

* * *
В. говорит про редактора: «Он такой ярый республиканец, так что
ему твое творчество не близко, потому что оно как у демократов».

* * *
В. читает старую записную книжку: «Утомленные “Солнцедаром”».

* * *
Читаем «Словарь трудностей русского языка», В. говорит: «Вот
тебе готовое стихотворение: “Плющенный пляж, пневматический
пневмококк”, ты станешь родоначальницей нового направления
в поэзии».

* * *
В. говорит: «Давай мы напишем пародию на Астахову: “Снился мне
сон — протянул он кровавые руки, и прижался всем телом в разлуке.
И сама я себя отделить от тебя не сумела”, и будем брать 700 рублей
за билет. А что это у тебя за прическа? Сэссон, только без консервной
банки. Почему нам за это от семисот рублей не дают, так нечестно».

* * *
Нашла сайт с коллекциями музеев, В. говорит: «Я тебе расскажу
про художника Э., он рисовал по одной картине в год, всё покупа-
ли иностранцы, но  ему нельзя было пить, в  трезвом виде он был
такой лапочка и всё время рисовал портреты жены, к нему пришли
мальчик и девочка из нашего лито, он показывал им портреты жены,
а потом напился и стал приставать, девочка ему отказала, тогда он
сказал: “Убирайтесь отсюда!”, а было три часа ночи, опасно ходить
по  Иркутску в  три часа ночи, так что они до  рассвета прятались
в какой-то подворотне».

112
* * *
В. пошел выносить мусор и нашел диски «Лавка чудес» и «Вели-
кие парусники», говорит: «Это можно кому-то подарить», я смеюсь:
«Ну да, отличный подарок», В. говорит: «Никто ведь не знает, что это
с помойки».

* * *
На кассе мужчина взял блок «Жигулей» и антипреспирант, В. по-
шел в аптеку и потом сказал: «Там женщина пришла и говорит: “Мне
срочно нужны презервативы”, аптекарша показывает: “Вот у нас есть
такие”, женщина говорит: “Ой, какая прелесть”, и зачем ей так сроч-
но понадобилось?». Я  говорю: «Может она как-то связана с  этим
мужчиной, который купил блок “Жигулей”, тогда ей действительно
нужно торопиться, потому что скоро будет поздно». Идем домой, В.
говорит: «И чему тебя пять лет учили — не можешь отличить мета-
фору от метонимии».

* * *
Идем по  детской площадке, к  нам подбегает спаниель, хозяйка
зовет его: «Тимофей, Тимошенька!», он не реагирует, тогда она го-
ворит: «Сейчас побью».

* * *
В. говорит: «Сегодня у метро ко мне подошла такая интеллигент-
ная женщина и спросила: “Молодой человек, вы не подскажете, как
пройти в библиотеку — налево или направо?”».

* * *
Смотрим кино, В. говорит: «Как некогда писали в рецензиях, “ак-
триса играет выпукло”. Про актеров так почему-то не писали, только
про актрис». Современный художник рассказывает о  своем знако-
мом: «Сейчас он занимается супер-короткометражками — в 20 се-
кунд помещается завязка, развитие сюжета, развязка и титры».

113
* * *
Парень на кассе говорит друзьям: «Я начну отмечать день танки-
ста уже сегодня».

* * *
Идем из магазина мимо завсегдатаев беседки и вместо привыч-
ной лексики слышим: «Самое сложное — придумать, сделать можно
всё, что угодно, а вот придумать — это да, вдохновение».

* * *
В. рассказывает: «Я  работал охранником в  больнице, проверял
ночью окна, чтобы никто туда не залез, так радовался, что мне при-
надлежит такая большая территория. У нас почему-то всё время за-
бывали книги “Как закалялась сталь”, три штуки забыли, а  других
книг там вообще не было».

* * *
В. рассказывает: «Я  приехал в  90‑е в  Питер и  жил у  Андрея Ч.,
у  него был пятый брак, жена была всё время чем-то недовольна,
я предложил Андрею пойти в круглосуточный киоск, мы купили вод-
ку, и Андрей сказал: “Почитай мне свои стихи”, я прочитал первый
слог, и  он сказал: “Нет, это невкусно”. Вот так вот, прочитал “Из”,
и на этом всё закончилось».

* * *
В. говорит: «Ты не  читала “Веселые картинки” и  стала хрупкой
постмодернисткой, а я читал и вырос нормальным человеком благо-
даря этим веселым человечкам», потом говорит: «Мечтаю вызвать
жену на час, чтобы она пришла с продуктами, наварила всякого бор-
ща и потом смотрела, как я ем, получая от этого удовольствие».

114
* * *
В. рассказывает: «Вчера две женщины обсуждали на  улице ко-
стюмы для костюмированного 1‑го сентября, одна из  них звонит
и говорит: “Я заказывала кимоно. Нет, оно не должно быть большое,
оно должно быть широкое”».

* * *
Когда ждем пиццу, кладем деньги на книгу Ницше «По ту сторону
добра и зла», которая лежит возле зеркала в  прихожей и которую
любит цитировать В.

* * *
Говорит: «Когда-то я купил книгу “Как построить самогонный ап-
парат”, но понял, что у меня ничего не получится — слишком слож-
ная система».

* * *
Идем в  магазин мимо мужчины, который разговаривает по  мо-
бильному в повышенных тонах: «Послушай, Вероника, ты даже свое
время не умеешь распределять, как ты еще под ребенка будешь под-
страиваться?».

* * *
В. читает воспоминания Вересаева, глава про Леонида Андрее-
ва, который с  пышной шевелюрой и  бородкой плыл на  пароходе,
на палубе к нему подошла восторженная поклонница и рассыпалась
в  комплиментах: «Я  просто потрясена вашим выступлением», Ан-
дреев начал ее благодарить, и тут она захотела уточнить: «Вы ведь
руководитель цыганского хора?».

115
* * *
Приходим в  магазин, трое юношей пытаются купить в  окошке
пиццу, но им говорят, что банк не принимает карточку, и они стано-
вятся за нами в очередь к банкомату. В кассе у девушки не хватает
денег на  карточке, кассирша спрашивает: «Что будете отменять?»,
и  девушка отменяет все покупки, кроме пачки сигарет и  пакета
с огурцами. Во дворе некий человек спрашивает у В. заплетающим-
ся языком: «Уважаемый, не  поможете несколькими рублями?», В.
отвечает отрицательно, и  мы быстро уходим. В  беседке вечные ее
завсегдатаи обсуждают проблемы лингвистики: «Нет, ты не знаешь,
как это будет по-английски».

* * *
В. сказал: «Всё-таки мы с тобой очень похожи: написать роман —
садимся и пишем, а пристроить потом не можем».

* * *
В. спросил: «Вот почему самое плохое стихотворение Заболоцко-
го — самая популярная песня?».

* * *
В. спрашивает: «Какая тебе смородина больше нравится — чер-
ная или красная?», отвечаю: «Мне нравится больше не знаю какая».
В. говорит: «Хороший ответ. Значит, ты не дачница. Они выращивают
черную или красную — четкое разделение, никогда не смешивают».

* * *
В. спрашивает: «Кто принес в  комнату зазубренный ножик?»,
я  отвечаю: «Наверное, сомнамбула-зловещий маньяк». В. говорит:
«Какое хорошее название для всего. Вот так нужно назвать твою
подборку. Она будет пользоваться большим успехом — а нормаль-
ные люди толстые журналы и не читают».

116
* * *
В. вспомнил про надпись, которую сделал на обоях в 16 лет: «Мо-
его отчима шокировало слово “хой” — он ведь не знал, что это сан-
скрит».

* * *
Идем мимо станции скорой помощи — один санитар говорит дру-
гому: «Этот Алеша — он всех переплюнул». Потом идем обратно —
навстречу идут три женщины, одна говорит: «Он совсем инвалид —
ни ноги, ни руки. Отнялась».

* * *
В. говорит: «Нет, в  фамилии Марии Петровых ударение падает
на второй слог, я знал людей, которые с ней дружили. Что тебе рас-
сказать, какую-то байку? Все говорили, что она была очень замкну-
той и  все время жаловалась, что стихи не  пишутся, про Мандель-
штама ничего не говорила. Как можно написать книгу стихов о том,
что стихи не пишутся? Лиснянская сама была очень разговорчивая,
если  бы были какие-то байки, она  бы проговорилась. Я  ведь тебе
рассказывал, что Крючков и Кенжеев напиваются, надевают мантию
Чуковского и делают селфи?».

* * *
В. спрашивает: «Пойдем 2‑го тусоваться с десантниками? Прав-
да, у нас нет тельняшек», я говорю: «У меня дома есть тельняшка.
Мы когда-то тусовались на “Киевских Лаврах” в парке, там был Жа-
дан, потом мы пошли провожать его на  вокзал, потому что у  него
утром был харьковский поезд, я замерзла, и какой-то парень отдал
мне свою тельняшку, сказал, что завтра ее нужно вернуть, потому
что его прадедушка брал в  ней Кронштадт. Я  стояла в  4  часа утра
на Печерской в ожидании такси, а мимо прошли два парня, и один
спросил у другого: “Что это здесь за привидение?”. На следующий
день я  честно принесла выглаженную тельняшку в  пакете, но  так

117
и не нашла того, кому ее нужно отдать, так что она до сих пор лежит
у меня дома».

* * *
Выбираем рыбу в  магазине, рядом в  хлебном отделе человек
с надписью «Пожарная охрана» на форме проверяет хлеб. В. гово-
рит: «Ну а вдруг хлеб загорится. Зато человек в деле». По радио ре-
кламируют фестиваль публичной еды.

* * *
Вчера В. сказал: «Вот ты за феминизм, а какая из тебя феминист-
ка, если ты не можешь быть, как мужчина? Мужчины — они лежат
на диване и слушают разные дурацкие передачи».

* * *
В. сказал, что все красивые девушки разобраны по  машинам,
а в метро только то, что осталось.

* * *
Приходим в  аптеку, В. говорит: «У  тебя нет стержня, поэтому
всё рассыпается, тебе всё равно, о чем писать — хоть о столе, хоть
о стуле, хоть о посетителях». Люди в очереди начинают оглядывать-
ся на  В., потом смотрят на  меня, я  никак не  реагирую, В. садится
на стул и хочет дальше говорить о поэзии, тогда я спрашиваю: «За-
чем обсуждать эти вещи в аптеке?». В. отвечает: «Здесь тепло».

* * *
Перед Новым годом читаю сборник интервью Летова и  статей
о нем. В. спрашивает: «Ну что, уровень агрессии зашкаливает?», в от-
вет начинаю петь «Непрерывный суицид», он подтягивает  — «Для
меня». Кстати, В. разослал своим знакомым в качестве поздравле-
ний такие эпиграммы, что, по-моему, они все на него обиделись.

118
* * *
В. спрашивает: «Пойдем ночью под елку драться с гопниками»,
я говорю: «Сам ты гопник». В. говорит: «Это у меня штаны “Моло-
дость‑58”. Помнишь Фестиваль молодежи и студентов? Эти штаны
привезли из Камбоджи, а мне они достались по наследству от неве-
домых друзей». Я говорю: «Тогда пойди в них на дискотеку». В. воз-
ражает: «Тогда вообще дискотеки не будет — все сразу поймут, что
пришел главный».

* * *
В. получил открытку, на которой Лев Толстой спрашивает «Ты за-
писался в библиотеку?», и оправил ответ: «Мы записались в библи-
отеку, хотя могли бы в ипотеку» и свой коллаж под названием «Этюд
лося с шатающейся доской».

* * *
Идем утром в магазин, вдруг нас догоняет какой-то мужик и гово-
рит В.: «Я вижу, что ты тоже плохой, но мне жена заказала средство
от блох для кота, может быть, ты знаешь, где оно продается?». В. от-
вечает: «Нет, ну средство от блох — это коты пьют, надо у них спра-
шивать. Или у блох». Мужик смеется, говорит: «Всё понятно», и идет
опрашивать других людей, кто-то показывает ему дорогу к магази-
ну. В. говорит: «Какой веселый человек, ему вообще всё равно, о чем
говорить». Стоим возле парикмахерской и смотрим на электронное
табло в ожидании, когда откроется библиотека, мимо проходят трое,
В. говорит: «Этот лысый с  такой арматурой, они явно пошли раз-
бираться со  старыми долгами, чтобы оставить их в  старом году».
Ожидание затягивается, В. начинает петь «Хочу умереть молодым»,
я говорю: «Вот сейчас вернутся эти трое с арматурой». Вечером идут
по улице мужчина и женщина, женщина говорит: «А еще можно от-
крыть пивнушку для престарелых».

119
* * *
Раньше В. говорил, что мои стихи слишком длинные и никто их
не сможет дочитать до конца, а теперь говорит, что не хочет никому
показывать эти незаконченные обрубки.
В. случайно сел в коробку с елочными игрушками и сказал: «Обя-
зательно напиши об этом в твиттере. Жалко, что не успела сфото-
графировать».

* * *
В. рассматривает бутылку коньяка и говорит: «Ты помнишь главу
бессмертного романа “Москва-Петушки” под названием “Москва-
Карачарово”? Это бессмертная глава, которая состоит из  одного
предложения: “И немедленно выпил”. Я считаю, что это лучшее, что
дала миру русская литература. Три звездочки, четыре звездочки,
пять звездочек».

В. раскладывает книги по полкам и говорит: «Не могу положить


Тургенева и Панаеву рядом — они при жизни ненавидели друг дру-
га», я говорю: «Может, они примирились в загробной жизни». В. го-
ворит: «А вдруг не примирились. Не могу видеть их вместе».

* * *
В. спрашивает: «В какую книгу спрятать деньги? Нет, в “Гулящую”
прятать не буду, это плохая примета, нужно найти более успешного
автора. Вот, спрячу в книгу “Надо оставаться человеком”, чтобы они
не исчезли в мире чистогана». Я говорю: «А потом забудешь и от-
несешь эту книгу на буккросинг в библиотеку». В. говорит: «Точно,
кто-то найдет, потом будет каждый день ходить и  перерывать все
книги, как на обыске у Ленина».

* * *
Показывают «Приключения Петрова и  Васечкина». В. говорит:
«У меня только два раза был в Москве культурный шок — первый

120
раз в здании типа Москва-Сити, я ехал в лифте не помню на какой
этаж, и  тут зашел Вениамин Смехов  — я  чуть в  обморок не  упал.
А второй раз — когда мы обслуживали концерт Валерии, и тут вдруг
идет Дружинин-Васечкин».

* * *
В газетном киоске продаются сигареты «Прима Ностальгия»
с  портретом Сталина и  привычной надписью «Курение убивает».
Рассказываю В., он говорит: «Ну, его оно как-то не убило, там надо
было поместить Берию, или Каменева с  Зиновьевым». Я  говорю:
«Да, троцкистско-зиновьевский блок, но многие ли их узнают в лицо,
а тут всё-таки бренд».

* * *
В. сказал: «Россия — это космос, ну такой дурацкий космос, так
космос всегда дурацкий».

* * *
Пошли в торговый центр искать большие сумки, приходим в ма-
газин сумок, продавщица сразу к нам: «Здравствуйте». В. спраши-
вает: «У  вас есть такие большие сумки в  горошек?». Продавщица:
«Клетчатые, что  ли? Нет». Уходим, В. говорит: «Вот она расстрои-
лась, думала  — такие солидные покупатели, а  мы про клетчатые
сумки спрашиваем».

* * *
Сегодня наконец-то купили клетчатые сумки (в палатке, где про-
дают игрушки), понравились игрушечные медведи, которые поют
дуэтом на разные голоса «Шумел камыш, деревья гнулись». Потом
пошли в  Царицыно, В. говорит: «Наша преподавательница литера-
туры 18‑го века была масонкой, ходила в  какую-то секту. На  каж-
дой лекции рассказывала, какие масоны крутые». Потом пришли
к  прудам, В. говорит: «Мы поехали на  рыбалку, друг хотел забро-

121
сить удочку, и крючок застрял в его пальце, он даже ничего не по-
чувствовал. Мы поехали обратно, я попросил пассажиров разбудить
нас в Железногорске, потом просыпаюсь случайно — поезд стоит,
пассажиры сидят с выпученными глазами и ноль реакции, я спраши-
ваю, какая станция, они говорят — Железногорск. Мы вышли, палец
потом пришлось разрезать, чтобы крючок достать. И  даже ничего
не поймали».

* * *
В. спрашивает: «Тебе не  нравится этот фильм про червей? Он
почему-то никому не  нравится, а  мне нравится, после этого Линч
и перестал снимать коммерческое кино. Там Маклахлен такой моло-
дой и слабый прокат впереди». А потом хвастается: «Меня пригла-
сили на фестиваль, пять часов разницы, я уснул на барной стойке,
потом просыпаюсь, а рядом спит Воденников».

* * *
Утром В. рассказывает: «Мне приснилась книга про пионеров‑пар-
тизан. Я  ее прочитал до  конца, а  потом гулял с  автором, который
жаловался, что он человек позднего созревания и никто его не при-
знавал, пока он не написал эту книгу. А ты никогда не слышала голо-
са? Я один раз слышал, когда резко завязал, они так в приказном по-
рядке говорят, что надо пойти туда-то и сделать то-то, а еще между
собой переговариваются, но я умом понимал, что это просто голоса,
и их не слушал. А вот к хозяйке приходят умершие родственники по-
говорить за жизнь, а меня она один раз приняла за сатану, потому
что они для нее реальны, а меня она считает своей галлюцинацией.
Но  русские женщины  — просто уникальное явление, практически
всех в  наркологию приводят жены, и  каждый день приносят обед,
хотя чуваки вообще не понимают, где они находятся и что у них в го-
лове. Знаешь, как Толя Кобенков резко завязал и начал пить кумыс?
Тогда голоса сказали ему, что он должен уйти из Литинститута, пото-
му что он бездарный поэт. Он пошел в Литинститут, по дороге голоса
велели зайти в какой-то дом и позвонить в дверь, но там, к счастью,

122
никого не  было дома. Тогда он пришел в  Литинститут, сказал, что
нужно созвать общее собрание, и объявил, что он бездарный поэт.
После этого его закрыли в дурку, потом вскоре выпустили, сказали,
что нельзя так резко завязывать».

* * *
В. рассказывает про закрытие театрального фестиваля в Омске:
«Закрытие было в театре, лучшие повара города приготовили блю-
да из морепродуктов, а я тогда вообще не пил, выпил водки, а она
плохо сочетается с морепродуктами, по-видимому. Все начали тан-
цевать летку-енку, а потом я очнулся в каком-то лифте. Еще там был
бородатый бард с гитарой, которому сказали, что лучше бы он тут
не пел свои песни, а он очень обиделся, так что, может, это у меня
была такая реакция на него. Что эти барды поют про костры и палат-
ки, пусть споют про то, что у них в палатке происходит. Хотя извест-
но, что — они там сидят и друг другу песни поют».

* * *
Утром В. говорит: «Я подрался с К., потому что он начал возму-
щаться тем, что Заходер в школьной программе, а на мои возраже-
ния возмутился: “Ты что, хочешь сказать, что Пушкин негр?”». Днем
мама спрашивает по телефону: «Как ты думаешь, мне идти на бес-
платный концерт еврейской музыки, или они хотят выявить евреев
и потом их не выпустить? Если ты придешь на бесплатный концерт,
потом ничего не докажешь».

Смотрим телевизор, В. рассказывает: «Я лежал в больнице и при-


думал сюжет передачи, а через год появилась “Минута славы”, ну,
это еще Уорхолл придумал, конечно. Хотя я  тогда много общал-
ся в  Интернете. Нужно придумать идею какой-то передачи, только
не про песни, не про кулинарию и не про то, как кого-то переодева-
ют, а что тогда остается?».

123
* * *
Идем из магазина, мимо пробегает негр с какой-то сумкой, за ним
пробегает полицейский, куда-то во дворы. В. говорит: «Что он сде-
лал, спёр сумку? Интересно, он его догнал или нет. И если догнал,
что он с ним сделал?».

В. рассказывает про музей Пастернака: «Там такие экскурсоводы,


говорят с придыханием: “Вот здесь Пастернак написал “Достать чер-
нил и лапоть”, а мы видим на полке книгу “Строфы века” и спраши-
ваем: “А что это за книга?”, а они нам гордо отвечают: “Здесь только
те книги, которые читал Пастернак”».

* * *
В. рассказывает: «Паша Крючков показывал мне вещи Солжени-
цына в  музее Чуковского, и  говорил с  благоговением: “Вот книги,
к  которым он прикасался, вот велосипед, на  котором он объездил
всё Переделкино”. А еще есть известная фотография, где Чуковско-
го приняли в Англии в какие-то сэры, так вот Крючков с Кенжеевым
там напивались, и Кенжеев расхаживал в этой мантии».

В. спрашивает: «Какую тебе помыть вилку? Эта тяжелая, а  эта


легкая». Я говорю: «Ты что, думаешь, что я не могу поднять вилку?».
Он говорит: «Ну, кто тебя знает, еще завалишься тут с ней и будешь
лежать».

Рассказываю В. про девушку-копирайтера, которая не спала три


дня, пила энергетики и  работала, после чего умерла, он говорит:
«Работала копирайтером? Так она изначально была обречена, тут
спи — не спи».

* * *
Стоим в  очереди в  банкомат, В. спрашивает у  меня: «Девушка,
вы стоите в  очереди?». Оборачивается стоящий перед нами па-
рень с  хвостиком. В  спрашивает у  меня дальше: «Девушка, а  вы

124
не  из  Украины? Вы всё время крутитесь, такой темперамент свой-
ственен южным народам». Я ему потом рассказала про парня, кото-
рый оглянулся на вопрос, он сказал: «Наверное, обиделся, наверное
часто принимают за девушку».

В. рассказывает про собак: «На  самом деле они притворяются,


что так преданны людям, чтобы их кормили. Хотя есть породы, ко-
торые на самом деле преданны, так что нельзя всех ровнять». По-
том говорит про театр: «В  театре очень сложно умирать, только
кто-нибудь упадет, как какая-нибудь делегация пионеров начнет над
этим смеяться. Это меня всегда в театре раздражало».

Сидим в кафе, В. рассказывает про своих родственников: «Дво-


юродная сестра выпивала по четыре бутылки шампанского каждый
день, потом у нее пожелтели белки глаз, она испугалась и завязала.
Муж другой сестры выпивал каждый день канистру пива, разбавлен-
ного водкой, его напугали циррозом, и он закодировался. А почему
мы не участвуем сегодня в марафоне?». Я говорю: «Потому что мы
вместо этого сидим и пьем».

* * *
В. говорит: «У меня все френда остались в Иркутске, и что это во-
обще за  слово  — френда?». Я  говорю: «Не  френда, а  френды, так
никто не говорит». Он говорит: «Ну френды — такого слова тоже нет».

* * *
Стали думать, где оставить вещи, В. говорит: «Ну, у  меня ведь
гопники украли зачем-то кассеты с арт-роком, залезли в Союз писа-
телей через форточку, какие-то гопники-лилипуты. Оставили на дне
коробки только сборник Ивана Жданова».

* * *
В. говорит: «Знаешь, какой хороший город  — Красноярск, там
все девочки ходят в чулочках», а потом начал рассказывать про Па-

125
риж: «Но вот на Елисейских Полях я отметился — сказал, что не могу
больше терпеть, и нашел какие-то кусты».

* * *
В купе зашел сборщик пожертвований и  спросил: «Вы право-
славные?». Мы, конечно, не стали это отрицать, но на всякий случай
промолчали. Тогда человек сказал: «Пожертвуйте что-нибудь», а мы
сказали: «Мы уже всё потратили».

* * *
Сегодня В. сказал: «Я просто хотел поставить над собой экспери-
мент — было интересно, как спиваются. Так вот и спился».

В магазине поздравляют продавщиц определенного отдела:


«С праздником». — «А какой сегодня праздник?». — «Медовый Спас
и  Преображение Господне». В. потом спрашивает: «А какой смысл
в магазине это отмечать?». Я говорю: «Ну, они там просто закупи-
лись, конечно, знают все праздники и именины».

Меня хотели сосватать в некие три фирмы, но там нужны толь-


ко менеджеры по  продажам. Спрашиваю у  В.: «Это что они дела-
ют? Обзванивают потенциальных покупателей?». Он говорит: «Да,
а  если работают в  магазине, вот так наклоняются, смотрят в  твои
глаза и спрашивают: “Вам понравился этот пылесос? Вам ведь по-
нравился этот пылесос, да?”».

* * *
Продавщица рассказывает: «Сегодня первым покупателем был
мужчина, сказал: “Дайте мне шесть персиков. Но  у  меня только
50 рублей”. Пришлось послать его по адресу, так что примета не сра-
ботала». А в «Магнолии» ездил покупатель на самокате.

126
* * *
В. рассказывает: «У  нас на  иркутском филфаке вообще было
мало мальчиков, был один какой-то сверхсрочник, бывший вер-
тухай, он меня спас от гопников, которые как-то проникли в наш
институт и ко мне прикопались, один раз девчонки попросили его
купить водки, он ушел и его нашли на следующее утро в коме и без
одежды, потом он очнулся и сказал: “Я увидел на столе стакан воды
и решил для себя — если я смогу дотянуться и выпить эту воду,
значит, буду жить”. Но учиться на филфаке больше не смог. Я тоже
ходил по этой улице, когда мы сдавали номер в полпервого ночи,
улица Иерусалимская, которую потом переименовали в  Совет-
скую».

* * *
В. вышел из ванной и сказал: «Я пока мылся, даже стишок напи-
сал наконец-то. Надо срочно записать». Я в ответ: «Вот видишь, как
полезны водные процедуры».

* * *
В. рассказал, что утром по радио проводили опрос, нужен ли ин-
тернет, и большинство голосовавших сказало, что не нужен, и гово-
рит: «Я хотел включить компьютер, отчим пришел, увидел темный
монитор и сказал: “Так вот значит какой этот интернет”».

* * *
В. рассказывает: «Кобенков ехал в поезде с другом художником
Григорьевым, им нужно было догнаться, а  у  них осталась только
книга Артема Веселого “Россия, кровью умытая”. Тогда они реши-
ли ее продать, и  все пассажиры шарахались от  них в  ужасе. По-
том они приехали в Литинститут, Григорьева впустили, а выпускать
не  хотели, он там жил две недели, потом пришлось выбираться
через окно, а Кобенков потом начал слышать голоса и купил себе
кумыс».

127
* * *
В магазине продаются открытки, например, с пожеланием: «По-
терпи — и тебе откроется милость Божия». Смотрим отрывные ка-
лендари, я  — «Женские секреты», там маски из  морской капусты
и ритуал на сохранение супружеской верности, В. смотрит календарь
«Праздники», говорит: «Нужно купить, а то неизвестно, за что пить».
Дома читаем, что завтра день Григория Летоуказетеля, я спрашиваю:
«Это что, Егор Летов?».

Рассказала В. о выломанной двери на выставку, он говорит: «Се-


ров –любимейший художник, но  двери не  стал  бы ломать, делать
мне что ли нечего, там что, бесплатный вход?».

Приходим в  магазин, дверь открывается автоматически, с  той


стороны двери бабулька машет на нас клюкой: «Это дверь вам от-
крылась, мне она не открывалась».

* * *
В. рассказывает: «У Иры Б. был роман с Лебедевым, и она ска-
зала мне: “Отдаю тебе театр, ставь, что хочешь”. А потом начала но-
ситься со своими внуками и не давала мне работать, ну почему люди
так меняются?».

* * *
Смотрим «Вокруг смеха» за какой-то седой год, там Деризо чита-
ет свои стихи про Ошанина, я спрашиваю, кто такой Ошанин, В. гово-
рит: «Это чувак, который написал “Эх, дороги, пыль да туман”, на его
семинары в Литинституте никто не хотел записываться». Я говорю:
«А почему? Я бы записалась». Он говорит: «Конечно, интересно же
посмотреть».

В. рассказывает про цирк: «В  детстве мы пришли в  цирк с  ма-


мой, сели в  последних рядах, я  был таким серьезным мальчиком
и  сидел там с  умным видом, клоунам нужен был доброволец, они

128
меня вытащили из зала и начали издеваться. А когда я шел на работу
в “Бизнес-мост”, мимо пробежала обезьяна, а за ней вдогонку бежа-
ли два лилипута и матерились в ее адрес».

В. говорит: «Хочу смотреть ужастики, которые смотрел в  дет-


стве  — “Восставший из  ада”, “Пятница 13‑е”». Я  смотрю в  окно
и говорю: «Вот как нарядно сияют огни на ёлке в психбольнице». В.
говорит: «Вот это настоящий ужас, “Пятница 13‑е” отдыхает».

В. сказал: «Я  ведь зарекался не  встречаться с  поэтессами, мне


вас жалко, поэтесс, вы слишком рефлексирующие».

* * *
В. рассказывает: «На лито выступали графоманы с отличной де-
кламацией, один из них сказал: “Мне нужно пространство” и отошел
к стенке». Я говорю: «Наверное, ему нужен был Колизей».

* * *
В магазине молодые люди смотрят на шампанское, потом один
говорит другому: «Пойдем купим майонез. Новый год нужно встре-
чать с майонезом».

* * *
Проходили мимо станции скорой помощи, В. спросил: «Может,
мне сдаться им? Или еще рано?». Я говорю: «Хочешь праздновать
с ними Новый год, думаешь, там весело?». Он отвечает: «Конечно,
там разные интересные уколы ставят». На окнах наклеены бумажные
елочки и снежинки. Ищем в переходе игрушки, но ничего не прода-
ется, на меня чуть не падает прохожий с сильно нарушенной коор-
динацией. Потом идем в киоск за газетами, перед нами газеты берет
мужчина, говорит продавцу: «Так вам свет так и не включили? Жад-
ность — не порок, а большое свинство. Поэтому все киоски пере-
местились на ту сторону дороги. Ну, спасибо, с Новым годом вас».
Идем мимо украшенной муниципалитетом ёлки, В. говорит: «Надо

129
тебя здесь щелкнуть», я  говорю: «Это что будет, на  фоне ёлочки
снимается семейство?». Дома В. решил сделать комплимент: «Тебе
никто не говорил, что ты похожа на Джоконду? При таком освеще-
нии — очень похожа, просто копия. И пейзаж за окном похож, прав-
да, окно заклеено изолентой».

* * *
В. рассказывает, что водил девушек в «Музей кино» смотреть по три
часа немые фильмы совсем без звука, я говорю: «Ну ты маньяк-извра-
щенец, и  что, они после этого не  сбегали?». Он отвечает: «Конечно,
сбегали, такое испытание. Но зато это было на настоящей пленке».

* * *
Сначала я  процитировала Блока и  спросила: «Почему сейчас
не продается “Аи”?». В. спросил: «А что это?». Потом начали гово-
рить о поэзии, В. сказал: «Вот у тебя слабовато с гибелью, всё какие-
то придумки». Я  сказала: «Как можно правдиво писать о  гибели,
если ты сам не погиб? Если ты это не пережил, это всё равно будут
только твои домыслы». В. говорит: «Ну, вот Данте ведь действитель-
но ужасался тому, о чем писал, хотя понятно, что это была сатира
на тех, кто выгнал его из Флоренции, и всё такое. Мне нравятся твои
стихи, но я понимаю и тех, кто их критикует».

Недавно меня подвозила с др девушка, никак не связанная с по-


эзией и побывавшая на поэтическом вечере в библиотеке по пригла-
шению подруги, пишущей стихи (и стихи которой как раз понрави-
лись), сказала: «Ну что эти поэты, живут в своем мирке и хвалят друг
друга, а человеку со стороны это всё неинтересно».

Начали смотреть сериал «Мертвые души» (где стартапера играет


Калягин), там во вступлении Гоголь говорит: «Русь, куда ты манишь
меня?». В. не расслышал и переспрашивает: «Что еще за Маруся?».
Потом вернулся из магазина и говорит, что возле мусорника прико-
пались гопники, сказали: «А ну иди сюда, пожалуйста».

130
* * *
Смотрим серию про Плюшкина, В. говорит: «Я приезжал к К. в Ан-
гарск, он достал какую-то пивную бутылку водки (а сам он непью-
щий) и сказал: “Это с нашей свадьбы с З.”, а она умерла в 90‑м, так
что бутылка там была еще с 70‑х».

* * *
Пришли в  минимаркет без четверти одиннадцать вечера, возле
кассы на столе сидел мол. человек и пил пиво из литровой бутылки,
явно не первой, посмотрел на В. и сказал: «Я боюсь стать таким, как
он. Он жадный».

* * *
В магазине мол. человек говорит по  телефону: «Ты остановись
и послушай меня, Алексей сделал так, потому что он так сам себе
решил, а не потому что он так сказал».

В. рассказывает: «Кублановский сказал, что когда он приехал


из Франции, Лимонов пригласил его на свой митинг. К. сидел прямо
возле трибуны и увидел, что Л. перестал выступать, но что-то про-
должал молча говорить рефлекторно. К. испугался и после этого ре-
шил не ходить на митинги».
В. сказал: «Мне нравятся стихи Кащеева, в духе нашего поколения,
вам не понять, такой акмеизм, вы поколение некст или пи, ты всё вре-
мя в каких-то дебрях, как-то резко поэзия разделилась, раньше была
только советская и андерграунд, а сейчас непонятно что творится».

В. купил раскраску-антистресс и набор цветных карандашей, ска-


зал, что будет раскрашивать на досуге, потому что это бессмыслен-
ное занятие, теперь раскрашивает и говорит: «Это реально успокаи-
вает, какой-то детский сад, хотя в детском саду у нас таких раскрасок
не было». Потом поет: «Палатки, палатки, спальные мешки, голова
не помыта, морда не побрита, милая моя, солнышко лесное, морда
не побрита, пойдем ко мне в палатку. Такая романтика».

131
* * *
В. рассказывает: «Я работал грузчиком и еще навинчивал резьбу
на трубы, получил за месяц 156 рублей, но зато я написал там много
стихотворений, потому что работа такая — всё время на ногах. Пом-
ню, что там было что-то про лебедей».

В. говорит: «Мне не нравится, что ты так себя любишь, нужно себя


не любить, чтобы расти и развиваться, иначе нет стимула. Я столько
людей воспитал, а тебя воспитать не могу, что ж такое».

* * *
В. задумался о  классике: «Достает древнерусский паспорт
из  шальвар и  говорит: “Я  достаю из  широких штанишек, смотри-
те, завидуйте Марине Мнишек”. А  тогда других размеров не  было,
по ней не шили».

В. говорит о суевериях: «По радио ночью рассказывали о студен-


ческих приметах: оказывается, если какая-то вещь находится в ком-
нате общежития две минуты, она принадлежит комнате, и что если
кто-то чужой съел что-то с твоей сковородки, тебе нельзя ее мыть.
А у меня была примета — перед экзаменом слушать кассету Эрика
Клептона, не шел на экзамен, пока весь альбом не прослушаю».

* * *
О живой природе: «Думаю, Амур всё равно съест Тимура, начнут
спорить о политике — и всё».

О литературе: «В начале девяностых, когда я еще учился в шко-


ле, читал “Литгазету”, там была рубрика о наиболее перспективных
молодых поэтах, в одном выпуске были Амелин, Воденников и Дми-
трий Полищук — готический поэт».

О двойниках: «Прихожу первый раз в редакцию, ко мне подхо-


дит какой-то чел и говорит: “Так это вы? Ваше интервью с Азнаву-

132
ром произвело очень большое впечатление. Вы только что из Па-
рижа?”».

В. сказал: «Вот ты мне как личность вообще не нравишься, пото-


му что ты вредная вреднюга, зато ты мне как женщина нравишься».

В. говорит: «Сегодня мне приснилось, что я  написал длинное


и безумное стихотворение, написал, потом начал редактировать, по-
том подумал, что надо выписать особо удачные строчки, а то забуду,
проснулся во сне и начал записывать, еще рифму подбирал к слову
“шар”, у  меня получилось “шпар”, еще подумал, что такие абсур-
дистские стихи и нужно писать, никакого реализма не надо. Потом
проснулся и  помню только последнюю строчку: “Гладко выточена
моя хрустальная дочь”».

* * *
Говорю: «Сейчас в  моде литературные экскурсии  — прогулки
с привязкой к памятным местам, связанным с литературой». В. спра-
шивает: «Так это что, туристы к нам сюда придут? Мы ведь извест-
ные литераторы».

* * *
В. говорит: «Мне приснилась гречневая каша и какая-то котлета.
Вот видишь, как я  постарел, уже еда начала сниться, скоро будет
сниться пенсия и собес».

В. рассказывает: «В  детстве я  начитался журнала “Здоровье”


и написал роман на толстую тетрадку о вражде добрых фагоцитов
и плохих лейкоцитов, но отчим потом эту тетрадку выбросил».

* * *
Молодой человек в одежде спортивного стиля долго ходит по ма-
газину, потом начинает кому-то звонить, говорит: «Никакой колбасы
нет. Да, семечки я купил».

133
* * *
В. рассказывает: «Я  два года работал в  ПЕН-центре, но  на  пре-
зентациях не тусовался, они воспринимали меня только как сторожа,
не знали, что я пишу». Я говорю: «Так хорошо, ходил бы на презента-
ции — они бы радовались, что человек, не связанный с литературой,
интересуется их творчеством».

* * *
Смотрим «Сестру Кэрри», герой Лоуренса Оливье спрашивает:
«Можно я налью себе бокал шерри?». В. говорит: «Вот сразу видно,
что пришел аристократ. Надо взять эту фразу на вооружение».

* * *
Вчера В. возвращается из  магазина и  говорит: «Я  пришел к  га-
строному, там стояли два огромных следователя, которые обсуж-
дали расследование убийства, при этом были предельно вежливы,
никаких матов, только обращение: “Вы знаете, коллега?”. На двери
гастронома висела табличка “Технический перерыв”, и я сделал вид,
что читаю в витрине биографию основателя гастронома, а они с по-
дозрением косились на  меня. В  итоге купили влажные салфетки».
Сегодня пакуем продукты, рядом женщина говорит мужу: «Еще нуж-
но подумать о шашлыках. Это фермер, он вчера убил, а сегодня про-
дает, по сниженной цене».

* * *
Смотрим «Джейн Эйр», В. говорит: «Ну а что, если бы у тебя была
сумасшедшая жена, ты бы тоже вела себя, как мистер Рочестер».

* * *
Возле метро пенсионер говорит молодым людям (не  слышала
начала этой речи: «Это извращенное страшное богохульное извра-
щение точно».

134
* * *
В магазине женщина говорит по телефону: «Нужно раскрыться.
Он не  раскрывается даже перед своей женой, он вообще ни с  кем
не открывается».

* * *
На Десятинной продают картины — котики и розы. Две женщины
прицениваются, одна говорит другой: «Тебе надо взять поменьше,
такая большая там не поместится».

* * *
В метро девушка рассказывает парню: «У нее приличная зарпла-
та, но она работает с такими металлическими листами для изготов-
ления деталей, там такие острые края, что никакая защита не помо-
гает, у нее все руки в порезах, и она говорит: “Такое ощущение, что
у меня дома живут 40 кошек”».

Стоим возле галереи на открытии выставки, народ курит и ждет


свой апероль с хамоном, из галереи выходят парень и девушка, обо-
рачиваются, и парень говорит: «Это всё маргинальное общество».

* * *
Александр Бренер читает стихи на улице Григория Сковороды.
Какой-то мол. человек попросил автограф на экземпляре «Благо-
волительниц», Бренер сказал: «Ну что вы, я что ли какой-то извест-
ный человек? Давайте я вам что-то нарисую на отдельном листке»,
взял листок из блокнота, нарисовал известный орган и расписался.

* * *
В. рассказал, что ездил на Савеловский рынок, чтобы продать два
неработающих dvd-плеера, но там все отказались купить их на де-
тали, даже пульт, тогда В. сказал: «Заберите их просто так, что мне
с ними таскаться», а они сказали: «Заберите ваше старье». Тогда В.

135
поехал на  Миусское кладбище и  там их символически похоронил:
«Вдруг кому-то понадобятся, вдруг кто-то еще живет в ХХ веке».

* * *
Заходим гуськом в  галерею, парень, который хочет выйти, при
виде нас говорит: «Зомби». Стоим в очереди за напитками, за нами
двое мужчин, один говорит: «Мы виделись на открытии, помнишь?
Как поется в песне, “Винишка стало не хватать”. — Там поется “Зар-
платы стало не хватать, винишко стало дорожать”. — Да, точно. Хо-
рошая ведь песня». Во  дворе девушка говорит по  телефону: «Ему
сказали, что он потомок  Льва Толстого, не  знаю, насколько это
правда. В московском архиве ему сказали, что у Льва Толстого была
связь со служанкой, потом он отправил ее в Украину, и от нее по-
шло потомство, так что вот». В пабе нет сигнала gps-навигатора, Юра
показывает фотографию ящерицы в ветвях дерева и говорит: «Это
краснокнижная ящерица, она под Киевом тоже живет», а я говорю:
«Ну вот, а я думала, что это покемон».

* * *
Девушка толкает трем мол. людям пламенную речь о  том, что
в Вышгороде можно снять квартиру за 2500, там 15 минут до метро
«Героев Днепра», а если нет маршрутки, люди ловят машину и сбра-
сываются по 10 гривен, а они говорят: «У тебя грудь открылась, при-
крой этот мурал».

* * *
Раздавая автографы, Ерофеев рассказал, что белорусский тамо-
женник открыл его паспорт и сказал: «Я вас знаю, вы мой любимый
актер». Потом дама, получившая автограф, сказала, не знаю, по ка-
кому поводу: «Я очень взрослая женщина», а В. Е. сказал: «Ничего,
я видел женщин и постарше». Потом эта женщина начала благода-
рить организатора за такое чудесное мероприятие и пожаловалась,
что так мало людей (хотя для лит.вечера людей было прилично), он
сказал: «Умных людей вообще мало, вон на Нассима Талеба за 11 ты-

136
сяч косяки валом шли, а прийти бесплатно поговорить с интеллекту-
алом». В метро девушки читали книги о борьбе с бессонницей и по-
пулярной психологии, глава «Займи место за столом».

* * *
Идем на  концерт Хобота, художник говорит: «Каждый раз, ког-
да я продаю картину за 100 долларов, я теряю дорогой мобильный
телефон, а продаю я их постоянно. Но Виктор нас сегодня угостит,
потому что он получил зарплату». Я говорю: «О, так вы купите нам
коньяк “Мартель”?». Художник говорит: «Мне лучше молочный кок-
тейль», на что я конечно говорю: «Так вы заговорили стихами?».

* * *
Рядом в маршрутке девушка читает ноты — «Вариации» Рахма-
нинова.
На обратном пути девушка говорит по  телефону: «А  чого ти
відключився, а, я була в метро, уволимось з работи і будемо шука-
ти іншу, у тебе ніхто не здає квартиру? Найди мені квартиру, бо че-
рез тиждень поїду додому и буду вже там шукать роботу, 400 км від
дому, більше не побачимось ніколи, Віка сидить в Карпатах, вийдемо
під мостом, пить пиво, я не тупа, не матюкайся, в ломбарді…»

* * *
Так я ехала из Черновцов во Львов: не закрывалось окно, парень
с верхней полки сказал проводнице, что ему дует, проводница (блон-
динка 50+) залезла на  стол и  начала пытаться закрыть окно своей
задней частью, потом сказала: «А фіг, не закривається, зараз я при-
нЕсу мішок», принесла нечто среднее между одеялом и  матрасом,
и они вместе с этим парнем всё-таки закрыли этой штукой форточку,
потом мы решили, что такой аттракцион за всего за 150 гривен —
это неплохо. Потом наш друг рассказал, что будет учить украинский
по брошюре «У Бога є на тебе план», которую ему подарили, и что
какой-то мужчина очень громко кричал в трубку уличного автомата
«Слава Ісусу Христу». На это ему сказали, что во Львове так принято

137
здороваться, а он сказал, что тот мужчина кричал так, словно пытал-
ся докричаться до адресата. Перед отъездом шли по улице, какой-то
человек сказал кому-то: «Шо ти мене обсігналив!». Катя спросила:
«А что это значит, это какой-то термин из пикапа?».

* * *
Вчера меня решили познакомить с  человеком, который похож
на Джона Малковича, композитор и дирижер. я бы сказала, что он
похож скорее на  Мыколу Вересня без усов, но  в  общем меня ему
представили, и  Малкович сказал: «Прочитайте свое лучшее четве-
ростишие». Я, конечно, не  придумала ничего лучше, как ответить:
«Я  не  пишу четверостишиями», но  действительно, такие вопросы
мне еще не задавали.

* * *
Мужчина рассказывает девушке из  группы: «Это самое лучшее
времяпрепровождение, мы в  джаз-банде с  15‑ти лет, такой образ
жизни, соло-труба».
Мужчина из  студии звукозаписи спрашивает у  мол. человека:
«Так ты туда на пмж? А тебе там есть чем заняться? Ну, креативному
человеку везде есть чем заняться».
Мол. человек выходит из клуба и со вздохом говорит: «О боже».
Девушка из группы говорит по телефону: «Мам, ну лягай спать,
я завтра буду, спать лягай».

* * *
Иду на презентацию книги «Чому нації занепадають», навстречу
идет девушка в  футболке с  надписью «Your Life  is a Joke». Ищу
дом 56, есть 52, а потом сразу 60, в доме 52 вахтерша, спрашиваю:
«А  где номер 56?», вахтерша спрашивает: «А  что там?». — «Ин-
ститут Будущего». — «Институт Будущего? Это что, какая-то сек-
та? Здесь нет номера 56, хотя о нем спрашивают, он должен быть,
но его нет. Спросите на той стороне». Звоню и узнаю, что на самом
деле нужен номер 65, прихожу к этому дому, над подъездом вы-

138
веска «Парфюмерия». Вахтер спрашивает: «Вы на  читательскую
конференцию?».

* * *
Пили пиво во  дворе на  лавочке, я  сказала, что боюсь зацепить
юбку и буду сидеть на распечатке своих стихов, на это мне сказали:
«Ну вот, а говорят, что от стихов нет пользы».

* * *
Была на вечере арт-видео, девушка говорит режиссеру: «Это мой
любимый формат — когда ничего не понятно, где это происходит,
в каких условиях, но состояние передано».

* * *
На выставке женщина говорит художнику: «Я хочу, чтобы следу-
ющую выставку вы посвятили реальным вещам. Здесь у вас всё пре-
увеличено».
Из разговора женщин: «Когда ничего не хочется делать, можно
сделать только одно — встать и идти».
Из разговора мужчин: «Ретроградная амнезия — это просто диа-
гноз, это не приговор».
Из разговора мужчины и женщины: «Есть Мишлен здорового че-
ловека, а есть Мишлен интеллектуала».
Из разговора Хобота со  своим гитаристом: «Ты меня пугаешь,
Юрец. Твоя любимая песня в плейлисте, а ты так спасовал. Это по-
тому что оттепель? Ну да, конечно».

* * *
Приехала на  поэтический вечер и  увидела огромную очередь,
спросила: «А куда вы стоите?». Мне сказали: «Это вот вся очередь,
будете за нами». Я переспросила: «Нет, ну а все-таки, куда вы стои-
те?». Мне ответили: «На концерт группы “Anacondas”». Я обрадова-
лась: «Нет, ну мне не туда», и зашла в соседнюю дверь.

139
Потом меня представили Кенжееву, и он пожал мне руку, Саша
и  Дима говорят, что их представили Кенжееву уже десятый раз,
а меня — первый, поэтому я впечатлилась.

* * *
На концерте: «Вот хипстеры *** накупили телефонов, нет чтобы
зажечь олдскульную зажигалку. О, у тебя тоже фонарик в телефоне
сломался?».
В «Барбакане» рассказали, что в Канаде многие лечатся от син-
дрома недостатка внимания, и придумали «синдром недостатка вни-
мания бармена»: «У  меня синдром недостатка внимания бармена,
бармен меня совсем не замечает».

* * *
Вчера у меня спросили, умею ли я делать селфи, я ответила, что
нет, мне сказали: «Нет, ну не может быть, ты обманываешь, ты ма-
нипулируешь мужчинами». В итоге четыре человека изучили камеру
моего смартфона и консилиум постановил, что там нет опции селфи.
Я даже как-то немного расстроилась, всё-таки приятно было думать,
что она есть.

* * *
Еду в лифте с художниками, один из них говорит: «Я живу в Ялте,
даже не знаю, что вам сказать». Я говорю: «Скажите что-нибудь».
На лекции: «Ключевский называл Соловьева онемеченным идио-
том». Обрадованный женский смех из зала: «Точно».
Женщина в  метро: «Я  даю йому пельмені, щоб він на  роботі
не  того. Він каже: “Я  візьму себе в  руки, як тільки до  вас стану”.
Тільки не розказуйте, бо мене першу уволять».

* * *
Виталик в  Иркутске и  окунулся в  литпроцесс, спрашиваю: «Так
ты был вчера на  обсуждении?». Говорит: «Да, неплохой поэт ока-

140
зался, но я его разругал. Он пишет: “Камень лежит глух и нем, туча
черная плывет”. Я  ему говорю: “Мы и  так знаем, что камень глух
и нем, а туча черная, что нового нам сообщило это стихотворение?”.
Он нормально воспринял критику. А еще у него манера чтения, как
у Бродского». Спрашиваю: «А фуршет был?», отвечает: «Какой фур-
шет, только чаепитие».

* * *
Виталик позвонил и  говорит: «Переезжай в  Иркутск. Тут много
товарищей на тебя похожих». Спрашиваю: «В смысле похожих?», он
говорит: «Ну, по психотипу».

* * *
На выставке рассказывают: «Мы встретили автора, он пожелал
нам здоровья и благоденствия». — «А возле входа он уже говорил
о смирении». — «То есть потом понадобится смирение?». Девушке,
которая взяла стаканчик, сказали: «Осторожно, это чай». Художник
в тулупе поверх пуховика рассказывал о том, что у него мастерская
200 метров, где он кипятит воду, потом достал банку развесной икры
и попросил тарелки, но тарелки ему не дали. Потом мы шли мимо
здания, где проходил корпоратив Oriflame. М. начал заглядывать
в окна, я сказала: «Можно сказать, что мы распространители». По-
том мимо нас прошел какой-то швед, попутно что-то объяснив нам
по-шведски, я разобрала только слово «приват». Пошли в  «Эдука-
ториум», смотрели коллективную выставку, М. сказал: «Вот чело-
век жил, рисовал-рисовал, а теперь никто его не знает». Я сказала:
«Ну а если человек писал стихи, жизнь на это потратил, а потом его
никто не знает, это, по-твоему, лучше?». М возразил: «Ну, это дру-
гое», а я спросила: «Почему?».

* * *
На выставке встретила знакомого психоаналитика, он сказал:
«Мне пора ехать, ложиться спать в 10, завтра рабочий день», но вме-
сто этого сел в соседний пуф и спросил: «Что тебе напоминают линии

141
на этих картинах?». Я ответила: «Ничего». Он сказал: «Это хорошо»,
потом показал в телефоне фотографии хенд-мейд подарков, кото-
рые его коллега шьет для своих клиентов на  Миколая, и  спросил:
«А это тебе что напоминает?», я ответила: «Это солнышко», он ска-
зал: «Подумай хорошенько, тут всё по Фрейду». Я сказала: «Ну лад-
но, тогда сперматозоид». Он сказал: «Нет, сперматозоиды на  этих
картинах нарисованы, а это ****, а вот эти белые крылышки — даже
не  буду говорить, что, чтобы тебя не  смущать, вот посмотри на ее
фотографию  — ей ведь явно этого не  хватает», а  я  сказала: «Она
милая девушка, проблемы явно у тебя».

* * *
Сначала нам рассказали о  том, что Пилсудский познакомился
со своей будущей женой в вентиляционной трубе, когда они собира-
лись грабить банк, и об этом нужно поставить мюзикл, потом рас-
сказали про человека, который видел глубокий мистический смысл
в том, чтобы ставить крестики вместо пробелов, а потом рассказали
про надпись в туалете «Моей вечной молодости плевать на вашу ми-
молетную старость».

* * *
Виталик сказал: «Раз тебе нравятся Бодлер и  Лотреамон, тогда
понятно, почему ты пишешь такие стихи», я  спросила: «Это какие
стихи?», и у меня села батарейка.

* * *
На выставке Виктор говорит: «Надо загадать желание  — здесь
лучший в мире поэт, лучший в мире художник…», Аня говорит: «Ну,
я еще пока не лучший в мире режиссер». Виктор говорит: «А я про-
сто сижу на берегу».
Художник Ярослав спрашивает: «Вам нравится Ходасевич? Вы
читали “Амфитеатр”?», говорю: «В смысле “Некрополь”?». Худож-
ник говорит: «Ну  конечно. А  у  вас есть изданные книги? Можете

142
подарить?». Отвечаю: «Есть, но они у меня дома». Тут он, конечно,
говорит: «Вы обязательно должны пригласить меня в гости».
В метро слышу из разговора: «Элита испытывает давление».

* * *
Виталика вчера пригласили в  гости, рассказывает: «Местный
графоман проставился, но  коньяк какой-то катаный, сегодня це-
лый день было плохо, читал рассказ про астронавтов, которые вы-
садились на  другой планете, 25  минут читал и  конца-края этому
не было видно, но он фашист, явно что-то в коньяк подмешал, был
какой-то сладковатый привкус». Говорю: «Точно, как друг Поплав-
ского».

* * *
Возле перехода женщина спросила, как пройти к магазину посу-
ды «Де Люкс», потом мне рассказали, как пафосная девушка счита-
ла, что Лавкрафт — это марка пива, потом рассказали, что в Японии
есть целый институт разработок для снятия напряжения, но  ехать
туда нужно ради футболок за доллар, а потом «Я перепил энергети-
ка». — «Ты бы еще танкиста перепил».
С. рассказывает про своего знакомого: «Он работал в немецком
банке, но в Германии ему не нравились отношения полов, потому что
там женщины настаивали на том, чтобы платить за себя, а он сам хо-
чет за них платить, иначе не чувствует себя мужчиной, а здесь у него
три квартиры, которые он сдает только девушкам». Говорю: «О, так
мне нужно женить его на себе». С. говорит: «Так я вас познакомлю.
А вы даже знакомы, это он приходил на наши заседания под конец».
Говорю: «А, это тот, который всё время ел?».

* * *
В тц мужчина выбирает на подарок маникюрный набор, продав-
щица говорит: «Всё зависит от качества металла, чем больше цена,
тем лучше качество». В соседней примерочной мол. человек приме-
ряет свитера, спрашивает у друга: «Где свитер, который был перед

143
этим?», тот говорит: «Ты его забраковал, потому что он выглядит
дешево, можно подумать, ты тут покупаешь на миллион».

* * *
Вчера Виталик спрашивает: «Зачем ты смотришь все эти старые
фильмы, которые никто не видел?», отвечаю: «Так в этом ведь вся
прелесть». Говорит: «Но их ведь нельзя ни с кем обсудить. Хотя вот
фильм “Телохранитель” Куросавы — кого ни спрошу, никто не смо-
трел, и с кем его обсуждать?».

* * *
Виталик по телефону: «Аристотель сказал, что жена всегда долж-
на слушать своего мужа, даже если он неправ. А  ты никогда меня
не слушала». Говорю: «Потому что ты всегда был неправ». В. гово-
рит: «Ну, это вопрос к Аристотелю, а не ко мне».

* * *
Виталик рассказывает, что поедет отмечать нг в Черемхово, гово-
рит: «Там родился Вампилов, про это частушка есть, но я ее забыл.
Мы там были когда-то на лито, вышла маленькая девочка и прочи-
тала стихи “Прощай, холодный и бесстрастный великолепный град
рабов”. Мы начали ее хвалить, чтобы не рассмеяться. Там какие-то
люди лежат у дороги, гопники ходят, а тут “холодный и бесстраст-
ный великолепный град”. Еще оттуда Сергей Зверев, там можно
стать только шахтером, гопником или тем, кто лежит у дороги, но па-
рень выжил и  выбился в  люди, так что это непростой город, надо
туда съездить».

* * *
Идем на  центральную елку, какая-то женщина говорит другой:
«Нашли в  парадном 100  долларов». Заглядываю в  парадное  — там
действительно лежат на полу 100 долларов, говорю: «Все-таки выгод-
но жить в центре — в нашем парадном даже 100 гривен не найдешь».

144
В «Барбакане» всеобщее внимание привлек черный мопс, народ
тянулся его погладить — бархатная шерстка и грустный взгляд, а хо-
зяйка пила с подругами настойки и говорила ему: «Ну побудь с нами,
я ведь с тобой гуляю, когда тебе нужно, и ты меня пойми».

* * *
В галерее брали интервью у художника Сметаны, я сказала: «Тут
можно снимать комедию Вуди Аллена», а Илья сказал: «Да, но где
нам взять Вуди Аллена».
В «Барбакане» Антон спросил: «Как звали этих дозорных на стене
в  “Игре престолов”?» — все в  недоумении развели руками, Антон
сказал: «Ну что же такое, неужели никто не смотрит “Игру престо-
лов”. Кто-то сказал: “Это ночной дозор”, я  сказала: “Ночной до-
зор” — это Рембрандт». Антон сказал: «Вот именно, здесь одни ин-
теллигенты, поэтому я хотел избежать всех коннотаций».

* * *
Алекс рассказывает: «У меня есть подруга, которая делает под-
свечники из кусков труб и выкладывает их фото на фейсбуке, я всё
думаю, когда же я решусь ей сказать, какая это дрянь».
Потом говорит: «Мэр города П‑а‑18 повесился в закрытом каби-
нете, в  который точно никто не  мог зайти», я  обрадовалась: «Это
ведь классический детектив, убийство в закрытой комнате. Это дело
раскрыли?». Он говорит: «А кому это надо. Нового нашли».

* * *
Виталик рассказывает: «Я  достал из  шкафа второй том извест-
ного двухтомника Заболоцкого, начал читать, и  вдруг из  него по-
сыпались деньги, больше 20‑ти тысяч выпало, это чья-то заначка,
но ни я, ни мама ее не помним. Это второй том, там стихи и перево-
ды, которые Заболоцкий не включал в собрания сочинений, вообще
непонятно, откуда там деньги могли взяться».

145
* * *
Виталик рассказал, что нашел свой сборник 96‑го года «Избран-
ное», начал читать  — и  совсем никакого прогресса по  сравнению
с первым сборником, такая же фигня, я говорю: «Так ты ведь тог-
да был маленький, ну кто в 20 лет нормально пишет». Он говорит:
«Ну да, но зато я был очень красивым, у меня было много поклон-
ниц, и они мне издали книгу». Потом говорит: «Ты меня всё время
провоцировала, вела себя  — как это будет по-украински, потому
что по-русски это неприличное слово — язвительно. Я использовал
твои фразы в рассказе, там так говорит главная героиня — стерва».
Начали обсуждать, кто что читает и смотрит, говорит: «Если у тебя
спросят, что ты смотришь, отвечай, что “Апокалипсис now” — они
подумают, что ты опасный человек, феминистка и лесбиянка. А если
спросят, что читаешь, отвечай, что сборник сказок Льва Николаева
“Марко из Анголы” — это всех поставит в тупик. Ну или Генри Фил-
динга».

* * *
Владимир спросил: «Скажи мне, победят ли в нашей стране евро-
пейские ценности?», я ответила: «Не при нашей жизни», и он сказал:
«Ты меня успокоила».

* * *
Вдруг задумалась про рифму к слову «нирок», кто-то предложил
«притирок». Я  сказала: «Нужно что-то более оригинальное», тог-
да кто-то другой придумал «вирок», я  обрадовалась и  рассказала
об  этом человеку, который присоединился к  нашему столу позже,
а он сказал: «Что здесь такого. Сразу видно, что ты верлибристка».

* * *
Мы сидели в  «Купидоне», и  Александр рассказывал о  первой
из  своих трех жен: «Она поступила на  голландский, потому что ее
брали только на контракт, потом преподаватель, в которого она была

146
влюблена, отправил за  границу не  ее, а  дочь депутата, я  ездил ее
утешать на  Лесной массив, когда ее папа уезжал в  командировку,
и чистил картошку для ее супа, просто хотел, чтобы она поела, она
унижала меня своим интеллектуальным превосходством, потому что
я  не  знал, что настоящая фамилия Сталина  — Джугашвили. Ради
третьей жены я  готов был принять протестантство, ее мама была
довольна, что я  работаю, не  пью и  не  курю, но  пастор сказал, что
я не готов принять веру в сердце своем, так я и не женился в третий
раз». Я  сказала: «В  четвертый раз всё получится, но  если  бы мне
варили суп за то, что я знаю фамилию Сталина, сколько бы я уже
съела супов».

* * *
Владимир заказал драники и  ушел  — на  самом деле курить,
но  мы сначала подумали, что насовсем, и  начали обсуждать свою
невиразну будучину и  непозбувну бентегу, а  один мол. человек
спросил: «А откуда это?». Я сказала, что из нового перевода Фаулза
на украинский. Мол. человек спросил: «А кто такой Фаулз?». Потом
Владимир вернулся и заплатил за всё наше пиво.

* * *
Виталик сказал: «Нельзя никого не  любить, надо всех любить,
я всех люблю, а ругаюсь, потому что хочу, чтобы все были совершен-
ны». Потом спрашивает: «Ты читала Олешу? “Три толстяка”? Да, это
очень важная для твоего миропонимания книга». Говорю: «Конечно,
там про девочку, которая притворялась куклой». В. говорит: «А, так
ты живешь по  ее рецепту?». Потом рассказывает: «Самые жуткие
фуршеты я видел почему-то в Питере, там люди не ходят на лекции
и выставки, идут сразу на фуршет, стоят под дверью, потом дверь
открыли, они ломанулись, сразу оцепили столы и не отойдут, пока
всё не съедят и не выпьют, а потом почему-то начинают фотографи-
роваться, и я трезвый и не поевший их фотографировать должен».

147
* * *
Художница все время рисовала в скетчбуке, мужчина рядом ска-
зал: «Рядом с вами я чувствую себя бездельником», а она ответи-
ла: «Ну, все не могут быть художниками — кто-то должен рисовать,
а кто-то должен смотреть». Потом солист группы представил худож-
ницу: «Это знаменитая художница города Киева», а  она спросила:
«А о чем вы пели песню? О любви? Ну вот что там, “наша любовь
завяла, как дерево, когда ты ушел на войну”»? Маленькая девочка
сказала: «Какая разница, о чем, главное, что песня красивая», а со-
листка перевела слова: «Мама, дай мне денег, я хочу жениться, она
прекрасна, как цветок, о боже, дай денег».

* * *
А. говорит: «Насчет обхаживать барышню — когда были выборы
мэра, мы с подругой пошли в “Жан-Жак”, там так тесно стоят столы,
рядом сидел мужчина 50+ и барышня лет 30‑ти, у мужчины графин
0,5  водки, а  в  баре сидел Стас Б‑й, мужчина выпивал рюмку, шел
к Белковскому и что-то говорил ему на ухо, Стас что-то отвечал, при
этом было видно, что он не  очень понимает, в  чем дело, мужчина
возвращался к барышне и говорил: “Мы со Стасом обсудили то-то
и то-то”, я начал за него волноваться и сказал знакомой: “Но он ведь
ничего не сможет”, а она меня успокоила: “Он свою программу вы-
полнил — показал всем в “Жан-Жаке”, что пришел с барышней, сей-
час просто вызовет такси и отправит ее домой”». Потом А. рассказы-
вал про художника, с которым они сидели в кафе, потом появились
какие-то братки из 90‑х, один из них спросил: «Ты кто?», художник
ответил: «Я художник», тогда человек из 90‑х сказал: «Да, мой папа
тоже когда-то сделал эрмитаж», все переспросили: «Что??», и он по-
правился: «То есть вернисаж», тогда они спросили у братков: «А сами
вы откуда?», те ответили: «Из Мюнхена, то есть — из Днепродзер-
жинска», и пригласили художника за свой стол. Он вернулся через
50 секунд и сказал: «Я просто работал печенью». Еще этот худож-
ник рассказывал, что в 90‑е его пригласил поработать голландский
миллионер, художник пришел в кофе-шоп, ему дали меню, он ниче-

148
го там не понимал, ткнул куда-то, на него посмотрели с уважением
и принесли гаш, потом он угостил какого-то голландца беломором
и решил идти домой, на улице встретил полицейских и подумал, что
нужно первым завести с  ними разговор, показал визитку миллио-
нера и спросил: «А как пройти вот на эту улицу?», полицейские по-
смотрели с подозрением и спросили: «А вы не на машине? Вы точно
не на машине? Тогда вон туда прямо и направо». Музыканты курили
и несколько раз пели «Blue canary», нагуглив итальянский текст, по-
том открыли ящик и сказали: «Конечно можно саморез, но можно
психануть — и по пене».

* * *
В галерее юноша рассказывал друзьям: «Когда я  разговариваю
с ней по телефону, ноги сами приводят меня в винный отдел, хотя
я ни за что его не нашел бы, включив сознание». Девушка-куратор
рассказывает нам про выставку в  неформальной обстановке: «Это
был конкурс “Образ мира”, там нужно было содрать эту мазь с яй-
цами с венецианского биеннале, ну вы знаете, у нас тут висит голубь
на черном фоне на двери, они его в инсталляции изобразили, ничего
нового не  выдумывали. Это сантехник и  повар, они объединились
сантехнически — и вот. Там такие работы — образ мира, ну что это,
Иисус распятый на фоне планеты, а отсюда у него огонь. А эту работу
из яиц создали ученики лицея, це родинне дерево, на якому сидить
птах миру, и дальше целое сочинение». Потом кто-то у меня спро-
сил: «А здесь есть ваши работы, или вы просто зритель?», я гордо
ответила: «Я просто зритель» и ушла в ночь, а зрители продолжали
обсуждать, кто изображен в автомобиле на картине — частный де-
тектив, муж или любовница.

* * *
Однажды сказала Антону в «Барбакане»: «Мне так нравятся эти
олени», а он сказал: «Ну так купи». Я вздохнула: «Так у меня нет де-
нег», а он сказал: «Ну почему у тех, кто любит искусство, нет денег».

149
* * *
Познакомилась в «Парткоме» с каким-то другом Анатолия и рас-
сказала ему эпическую историю про селедку на концерте Хобота, он
спросил, кто такой Хобот, я сказала, что это чел, который часто поёт
песни Майка Науменко, тогда он сказал: «Если ты вдруг всё-таки
захочешь сделать карьеру, устраивайся на  канал “Украина”  — там
всем руководят женщины, а мужчины на таких рабочих должностях
вроде оператора, в  общем, в  свой последний день работы я  лежу
на столе в таких навороченных наушниках, в которых играет Майк
Науменко, они ко мне приходят и говорят: “У нас нет никаких пре-
тензий к вашей работе, но ваш образ жизни просто невозможен”».

* * *
Выглянула в  окно, увидела девушку в  зеленом пальто, которая
фотографировала айфоном памятный камень на площади Анкары,
мама тоже выглянула и сказала: «Там еще ребенок в зеленой шапке
и зеленая коляска, это какие-то экологи?», я говорю: «Ну, когда Эр-
доган приезжал на торжественное открытие этого камня, было весе-
ло, а я тогда не знала ни про какого Эрдогана». Мама говорит: «Ага,
зато теперь его все знают».

* * *
Начали обсуждать путешествия, говорю: «Вот во время револю-
ции мемуары — люди ездили в теплушках, поехали в Москву, поеха-
ли в Сибирь, потом поехали в Крым, потом в Константинополь». А.
говорит: «Ну а кто тебе мешает, езжай так и ты», говорю: «Ну когда
Константинополь будет наш по завету Кости Леонтьева, тогда и по-
еду». А. говорит: «Хорошо, что он не наш, а то большевики бы Айя-
Софию разрушили». Говорю: «Или сделали  бы склад, огромный
оптовый склад». А. говорит: «Склад точно  бы сделали, рынок там
рядом есть».

150
* * *
Обсуждали гендерное неравенство, А. сказал, что женщинам пла-
тят меньше, чем мужчинам, я сказала, что нам за переводы платят
одинаково мало независимо от пола, но у нас на факультете было
110  девочек и  10  мальчиков. А. сказал: «Вот видишь, а  на  физма-
те наоборот, это потому что девочкам с  детства внушают, что их
судьба — идти на филфак». Я сказала: «Нам в школе никто такое
не внушал, две девочки поступили на архитектурный, одна на хирур-
га, это не говоря про экономистов. Меня наоборот заставляли учить
математику, но я ничего там не понимала». А. сказал: «Ну, значит,
тебе повезло».

* * *
На выставке К. сказал: «Что это за выставка, я хочу уйти пешком
в Индию». Я спросила: «Так ты не поедешь в Египет? Тебя ведь при-
глашали». К. сказал: «Там нужно платить, поэтому не поеду, у меня
есть знакомая, которую несколько раз возили, это нужно найти без-
умного мрачного программиста, которому нужна компания и кото-
рый ничего не требует взамен, а я их находить не умею. Нет, уйду
пешком на полгода». Я сказала: «Так это ведь полгода без фурше-
тов», а К. сказал: «Ну, это как Бог подаст».

* * *
А. сказал: «Мой дедушка был летчиком, довольно интеллигент-
ным для своего круга человеком, наверное, от  него я  унаследовал
свою утонченность. Хотя нет, он был бортмехаником, летчиком был
его брат».

* * *
Т. рассказал, что ехал в метро, у него в рюкзаке была моя книга
и бутылка водки, которая разбилась и всё вылилось на книгу, я ска-
зала: «Это концептуально, теперь сдайте ее в музей».

151
* * *
Обсуждали детективы, потом переводы «Ворона». В. говорит:
«Эдгар По  умер под забором, вот как это так». Говорю: «У  него
не было денег, и он бухал». В. говорит: «Не было денег и бухал, как
и все мы». Говорю: «Но мы почему-то эдгарами по не стали».

* * *
Вчера ехала в маршрутке, девушка говорила по телефону с па-
пой: «Я иду на лекцию бывшего премьер-министра Великобритании,
там было ограниченное количество билетов, но я отправила заявку
и  мне ответили, представляешь, как это круто, нет, я  заранее от-
ношусь очень скептически, понятно, что нам что-то хотят втюхать,
но надо пойти и узнать, что нам втюхивают, лекция на английском,
но с переводом, это же круто послушать native speaker, у нас такая
жарюка, бабушка говорила, шо у  вас холодно». На  выставке мне
сказали: «Будете свидетелем, что мы заказываем К. картину, он все
время говорит, что у  него нет красок», я  сказала: «Подарите ему
краски», тогда Б. сказал: «Мы подарим ему краски и  все материа-
лы, но картина будет выставляться в моей галерее и будет принад-
лежать мне, К. сможет у меня ее купить, если захочет». К. сказал:
«Я тогда лучше найду у себя дома засохшую гуашку и сам нарисую»,
а я сказала: «Какой хороший бизнес-план». Дома мама рассказала,
что у кого-то в кабинете стоит аквариум, она зашла, увидела, что там
плавает что-то большое и белое, и закричала: «Что это???», потому
что думала, что это крыса, а ей сказали, что это сом, а потом хозяйка
сома рассказала, что они ходили в ресторан и пили вино за три ты-
сячи гривен, но это вино абсолютно невозможно пить.

* * *
Шла по Андреевскому, сзади шли мужчина и женщина, женщина
говорила: «Недвижимость — это всегда недвижимость, не дай бог
что-нибудь случится», я посмотрела на окружающие дома и подума-
ла: «Пока не реквизируют большевики». В «Барбакане» придумали
надпись на  футболку «Город гуляет  — Ваня спит». К. рассказала,

152
как ее попросили поучаствовать в  организации дня рождения, они
стояли с тортом все в парафине и с шариками, а именинница долго
не хотела идти домой, потому что там ничего не планировалось, по-
том все-таки пришла с мужем, увидела, что в коридоре передвинута
тумбочка, сказала мужу: «Бери биту, нас чистят», и появилась в две-
рях с огромной штакетиной под аккомпанемент «Happy Birthday».

* * *
Нам рассказали про классификацию поэтов: поэт-интеллигент,
поэт-хипстер и быдло-поэт, все захотели записаться в третью кате-
горию. Потом начались разговоры про книги: А. сказал, что в инсти-
туте они спорили под библиотекой, что взять — «Младшую Эдду»
или «Беовульфа», решили «Эдду», а библиотекарь спросила: «А кто
автор?». Но все сказали, что это даже им не смешно, тогда Д. сказал,
что на Арсенале спросил у продавцов, где купить французских сим-
волистов, ему ответили, что это там дальше в разделе математики.
Тогда А. сказал, что когда-то пришел к букинистам, вдруг к ним за-
шла такая гламурная барынька и спросила книгу про зиму, а после
ее ухода они сказали: «Может быть ей нужна книга про 1943 год под
Сталинградом?».

* * *
После вручения премии «Гайвороння» в музее Шевченко пошли
в  парк Шевченко пить вино «Анжелика» из  стаканчиков, в  разгаре
появился какой-то собиратель пустых бутылок и спросил у людей,
почему они разговаривают по-украински — из какого это они села,
фермеры что ли? Ему начали говорить, что да, украинские фермеры
и  лендлорды, тогда он сказал: «Вы молодые, вам строить капита-
лизм», на что ему ответили, что капитализм уже 300 лет как построен
без нас, тогда он спросил, знаем ли мы, что такое сольфеджио, а по-
том начал толкать длинную речь, главный тезис которой — нужно
уважать русский язык, потом Иврит (с ударением на первом слоге),
а  потом уже все остальные языки, кто-то спросил: «Почему никто
не снимает видео?», я бы сняла, но не умею включать камеру.

153
* * *
Юноша фотографирует девушку, потом приходит их знакомая,
юноша ей говорит: «Ты не  хочешь нас сфотографировать вместе?
Надо еще успеть выложить это в инстаграм». Возле банки с големом
на фоне черного куба у искусствоведа спрашивают: «Маэстро, в чем
разница между своеволием и искусством?», он отвечает: «Нуу, там
такой стиль, а  здесь такой». Девушка разговаривает по  телефону
с подружкой: «Из больницы на “Схему”, а оттуда снова в больницу?
Ну, ты молодец». Юноши обсуждают: «Плохой опыт — самый луч-
ший». Молодой человек говорит по телефону: «Вот придет первый
судья — ты ему поставь чашку, потом придет второй судья. Утром
у нас там судьи собираются».

* * *
На улице мужчина говорил по  телефону: «Ну, жена больше
не пьет пиво после того случая. Оно как-то всё откладывается в го-
лове». В метро предлагали на продажу книги «Святая Евфросиния
Мироточивая» и «Соловки — новая Голгофа», в нашем вагоне никто
не  заинтересовался. В  «Барбакане» был вечер детских воспомина-
ний, В. сказал, что купил в  киоске на  территории «Артека» значок
с тризубом и надел его, после чего вожатый сделал выговор за на-
ционалистскую символику, потом рассказал про свою одноклассни-
цу, которая потом эмигрировала, а в 90‑м году сказала, что красный
галстук — это тряпка и ее торжественно исключили из пионеров. Н.
сказала: «Сейчас дети интересуются только своими планшетами. Мы
в 13 лет передавали друг другу распечатку мемуаров Светланы Алли-
луевой, втайне от родителей, чтобы, если что, их тоже не расстреля-
ли». Пошли на метро, на переходе остановился трамвай с номером
«0» на  табло, я  рассказала об  этом В., он пошел смотреть, потом
сказал: «Хороший трамвай, наверное, идет в  нирвану», я  сказала:
«Наверное, в депо-нирвану».

154
* * *
Перед вечером Родионова А. мне расписывал, как через 50 лет уче-
ные-литературоведы будут изучать переписку литераторов в вайбере
и коменты в фейсбуке, потому что сейчас у писателей нет рукописей,
поэтому будут объяснять каждый комент «клево» под фоткой котика
или жены, а мемы и хэштеги будут тянуть на целую монографию. по-
сле вечера Родионова мы пошли в магазин, взяли пива, А. сказал: «Вот
мы прошли пять метров обратно — и мы уже не алкаши под магази-
ном, а хипстеры, которые вышли с вечера поэзии в центре Довжен-
ко». Потом рассказал, как в Тель-Авиве министр финансов проводила
встречу в кафе, рядом был охранник, а все посетители кафе перешеп-
тывались: «На что уходят наши налоги, охранник не раб и имеет право
пойти пообедать». Потом А. им сказал, что у нас их в кафе, где про-
ходит такая встреча, просто не пустили бы изначально, а тут они сидят
и смотрят, а потом подумал, что охранник действительно имеет право
на обед, и пора изживать в себе рабскую психологию.

* * *
В «Пливке» есть черный кожаный диван, но А. сказал, что исполь-
зует любую возможность постоять, спрашиваю: «Это как в “Дневни-
ке невесты программиста”»? А. спрашивает, что это, говорю: «Ну,
книга Экслера, еще должен был выйти дневник жены, но не вышел.
Еще можно дневник тещи». А. говорит: «Ну вот “Дневник тещи про-
граммиста” — это была бы тема».

* * *
И. сказала: «У нас в бурсе филолог преподает философию, по-
тому что всё начинается на букву “ф”». Рассказала маме, что мы шли
по Бессарабке, и я увидела, что прямо в центре Киева кто-то светит
пятой точкой напротив рынка, мне стало смешно, а  все спокойно
прошли мимо, словно так и надо. Рассказала маме, она говорит, что
при Союзе наблюдали ту же картину из окна автобуса, и тоже только
им во всем автобусе стало смешно, но они решили, что это иностра-
нец, потому что советские люди так себя вести не могут.

155
* * *
Отужинали в «Последней баррикаде», А. рассказал про инвалида,
который убеждал его, что столетний юбилей революции связан с 26‑й
годовщиной независимости, потому что у  нас 26  областей, и  будет
огонь, потом мы шли мимо таксистов, которые сказали: «Неси шаур-
му, гуляет нищий пролетариат». Потом в арке кто-то пел арию, а воз-
ле «Купидона» мужчина сказал: «Сигареты — это хорошо».

* * *
Ехала на  конференцию в  маршрутке, из  которой периодически
выпадало оконное стекло, водитель останавливался и запихивал его
обратно, женщина рядом с  окном причитала: «Это сейчас все по-
выходят и мне одной его что ли держать», а мужчина возмущался:
«Тут хозяин хороший нужен, это ведь не хозяин, а наемный работ-
ник». Приехала на конференцию «Книга как носитель информации
в  современном мире», прождала час, в  итоге ее отменили из-за
неявки зрителей. Потом ходила по магазинам, в бутике бижутерии
продавщица рассказывает: «Пришла сегодня девушка, спрашивает,
что за камень, девушка, ну брыльянт — за 120 гривен». В парке де-
вочки — по виду старшеклассницы или первокурсницы — рассма-
тривали самшит и говорили: «Мы любим ботанику. А это что, виш-
ня?». Потом пришел еще мальчик, обсуждали, кто куда разбрелся,
потом девочки его упрекнули: «Хватит говорить “ондо”, ты в  Киев
приехал». На смотровой площадке юноша говорил девушке: «Если
ты не можешь обходиться без алкоголя, значит ты алкоголик», она
шутила: «Та й нашо я тобі така потрібна», а он отвечал: «Ну, может
ты еще бросишь. Хотя нет, это не ты». Потом на выставку принесли
пакет вина, и  я  вспомнила, что в  Харькове людей удивляет слово
«шмурдяк», а я им говорю: «Шмурдяк — он и есть шмурдяк, как еще
его назвать?».

* * *
В «Барбакане» стол вынесли во  двор и  включили регги на  ай-
фоне, потом вышел хозяин соседнего СТО и сказал: «Культурно пье-

156
те — так культурно себя ведите» и включил громкую дискотечную
музыку, в  итоге знаток регги сказал: «Я  признаю свое полное по-
ражение в борьбе с музыкой гаражных жителей» и уехал на вело-
сипеде, а  оставшиеся начали шутить: «Нужно пойти и  сказать, что
музыка классная, но  нужно добавить громкости, басы не  качают».
Потом все посмотрели на небо и увидели летящие светящиеся объ-
екты, сначала решили, что это звездопад, но потом светящиеся точ-
ки летели уже по одной и стало очевидно, что это не звезды. Тогда
начали шутить, что это эскадрилья дронов или авиация НАТО летит
на Воронеж, потом стали думать, куда они все-таки летят — на севе-
ро-восток или на северо-запад. Потом сказали: «Ладно, завтра узна-
ем, что это, из фейсбука». Потом кто-то залип в телефоне и у него
спросили: «Ты гуглишь, что это? Запрос “Летящие светящиеся объ-
екты над Киевом, Звездопад?”».

* * *
Недавно спрашивала у знакомого, как привлечь одного человека,
если он говорит: «Ты хочешь завлечь меня в омут», а я говорю: «Это
всё твои инсинуации». Знакомый сказал: «Во‑первых, забудь сло-
во “инсинуации”, напои его». Я сказала, что это не действует, тогда
знакомый посоветовал написать стихи, я сказала, что написала сто
пятьсот стихов и это тоже не действует, тогда знакомый посоветовал
пригрозить, что это навредит его карме, а я сказала: «Он марксист».

* * *
В метро за  мной бежал юноша бледный и  кричал: «Девушка,
девушка, вы не хотите со мной разговаривать?», я спросила: «А за-
чем?», юноша сказал: «Познакомимся, будем любиться». Я сказала:
«А вдруг вы наркоман?», после этого юноша исчез.

* * *
Вчера в троллейбусе спросили у человека, где лучше выйти, что-
бы попасть на улицу Маршала Рыбалко, он начал нам рассказывать,
что автомат Калашникова изобрел Шмайсер (после этого немно-

157
го поговорили про авторство «Тихого Дона»), что в  80‑е он жил
у  кого-то в  Москве и  нашел там французское издание Бродского
(на  русском), включил классическую музыку (Т.  спросил: «А  кого
поставили, Сальери? Хороший был композитор»), налил вина и на-
чал читать, потом вышел на улицу, посмотрел на людей и подумал:
«Люди, как же это вы не читали Бродского?», и что был в филар-
монии, в  первом отделении был «Реквием» Моцарта, а  во  втором
не помнит кто. Т. сказал: «Наверное, “Реквием” Верди?». А. сказала:
«Раз вы так любите музыку, приходите завтра на  концерт», чело-
век сказал: «Я люблю разную музыку — рок, Розенбаума, класси-
ку, блатные песни. Завтра я  там как раз буду рядом в  библиотеке
Плужника, там бесплатный интернет». Т. спросил: «А кто вы по об-
разованию?». Человек сказал: «У меня три образования, по первому
образованию я ship builder, то есть кораблестроитель, но уже давно
ничего не строю, а последнее образование — экономическое». По-
сле этого мы вышли из троллейбуса и пошли по людям спрашивать,
где улица Маршала Рыбалко, потому что никто не  умеет включать
навигатор. Рассказала Т. про лито, он сказал, что ему нравится, что
там молодежь и пьют вино, так что трудно выбрать между этим лито
и панк-флэтом, я сказала: «На панк-флэте вам больше понравится,
думаю. Там разве вино не пьют?». Т. сказал: «Там водка и пиво. Ког-
да мы жили в Лисьей бухте, там каждый день объявляли — сегодня
винный день, завтра пивной, послезавтра водочный».

* * *
Ехала в маршрутке и смотрела в окно, на столбе висела листовка
«Ты старше 30‑ти? Пора узнать правду». Возле метро реклама «При-
гнанные автомобили с Европы». В «Купидоне» С. рассказывал, что
когда-то у них в универе выступала Забужко, и он сфотографировал
ее на пленочный фотоаппарат, но потом в пылу спора о феминизме
разорвал эту фотку на мелкие кусочки и выбросил в унитаз. Но если
что, у него остались негативы. Я спросила: «Ты не пишешь роман?».
С. ответил: «Только рассказы, пока не решаюсь замахнуться на круп-
ную форму».

158
* * *
Потом пришли наши друзья и  мы начали смотреть «Евровиде-
ние». Г. увидел португальца и сразу сказал: «Вот он точно победит.
Что ты о нем думаешь?». Я сказала: «Это хипстер». Г. возразил: «Это
не  хипстер, хипстеры выбривают себе сердечки». Потом выступал
еще какой-то хрупкий юноша, С.  сказал: «Это брутальный роман-
тик», и все удивились его представлениям о брутальности.

* * *
Стояли с Виктором возле метро и допивали вишневый коктейль,
потом появились его знакомые, и Виктор предложил прочитать свое
буриме. Девушка сказала: «Сегодня новое слово — буриме». Зашли
в  метро, после буриме начали уговаривать прочитать что-то меня,
я  спросила: «Что вам лучше  — в  рифму или верлибр?». Девушка
спросила: «Вер — что?», а Виктор сказал: «Ребятам, наверное, луч-
ше в рифму», прочитала стих, где про филологов и метро, мол. че-
ловек все время оглядывался по сторонам, потом сказал: «Да, скоро
закроют последний турникет», и уехал, а девушка сказала: «Прочи-
тай теперь стих на  эскалаторе», от  этого я  уже категорически от-
казалась, потом спросила у Виктора: «Как можно не знать про вер-
либр?», он сказал: «Да, странно, она вроде бы журналистка».

* * *
Закрытие «Киевских Лавров» отметили в сквере за Пассажем —
пили кофе и говорили про Лондон. А. сказал: «Я бы жил в Сохо и за-
втракал французским круассаном, потому что он самый дешевый —
без начинки».

* * *
Посмотрели короткометражки — монологи заробитчан за грани-
цей, вышли во двор, там девушка начала рассказывать про прошлое
лето: «У нее такой клетчатый клатч, она его открывает, а там 30 кг
пропаганды Павленского. В  общем, она все эти материалы начала

159
выбрасывать с поезда, сказала: “Я почувствовала, что это не соот-
ветствует культурной концепции”. Потом в итоге Аня едет на укра-
инскую таможню, а та девушка на русскую — это всё собирать, для
того мероприятия 2‑го июля».
В «Барбакане» люди играли в настольный футбол, на летней тер-
расе было слышно, как девушка начала декламировать: «Я так гром-
ко говорю, потому что иначе усну». Ей сказали: «Почитай еще», а она
ответила: «Нет уж, я вас не знаю». Потом люди вышли на террасу
курить: «Они хотят продлить до 42‑х, ну, если выдернут, поедем, мне
дед рассказывал  — они один раз в  35‑м вылетели и  заблудились,
решили лететь вдоль колеи, но не главной, а какой-то боковой, по-
том начало заканчиваться горючее, сели в кукурузном поле, комдив
спрашивает: “Где самолет замполита, он сел?”. Ему отвечают: “Сів,
тільки вверх колесами”». — «Ну ладно, идем, а то ты такое можешь
километрами». — «Ты что, приходи в гости — я тебе покажу целые
альбомы разбитых самолетов».

* * *
В троллейбусе едут парень и  женщина, женщина спрашивает:
«Ну а твоя дипломная работа будет где-то опубликована?». — «Где,
в газете?». — «Ну, она где-то сохраняется?». — «Хранится на кафе-
дре, а потом в макулатуру». — «Я просто дипломную работу не писа-
ла, ее в основном технари пишут, я с удовольствием сдала 4 госа —
и всё». Проезжали мимо Софийского собора, женщина начала рас-
спрашивать у  парня, видел  ли он фрески, он сказал, что не  видел
и ему это неинтересно, она сказала: «Культурный человек с высшим
образованием, ты должен интересоваться историей и читать газеты,
я раньше не читала газеты, а потом поняла, что нужно быть в кур-
се, так принято в  обществе», парень ответил: «В  каком обществе?
В моем обществе принято другое, а высшее образование — не сино-
ним ума». Женщина: «Ты вращаешься в каком-то не том обществе».
Парень: «Ну  да, не  в  том обществе, что ты». Женщина: «Но  когда
защитишь диплом, это надо будет отметить».

160
* * *
В кафе: «Викладач на держіспиті спитав: “Чому цей вірш є пост-
модерним? Тому що слово «бог» тут написане з маленької літери”».
«Я запитав, чому наші поети пишуть верлібри, а він сказав: “Ви
думаєте, що в Україні є поети? Тут є тільки графомани і ті, кого ніхто
не знає”».

* * *
В кафе пришел мужчина, попросил у  бармена разрешения по-
играть на пианино, поиграл, потом ему позвонили, сказал, что будет
через полчаса, поиграл еще, девушки спросили, что это, он ответил,
что ноктюрн 2, потом ушел, за пианино сел другой человек и сказал:
«Это Шопен, великий татарский композитор».
Девушки пошли с нами на выставку, по дороге одна из них спро-
сила: «А чем вы занимаетесь? Творческие личности? Мы вот творче-
ские личности — я художник, а вот она занимается кофе». Я ответи-
ла: «А мы поэты». Больше никто ничего не спрашивал.
На выставке мне сказали: «Ты ведь всё записываешь, вон за-
пиши  — человек заболел импотенцией». Я  сказала: «Какой смысл
об этом писать, это неинтересно», ответили: «Нет, там говорят: “Она
его постригла — и после этого он заболел импотенцией”».

* * *
Ехала на  музыкальный спектакль «Amy Winehouse. Body and
Soul» и увидела в небе над мостом огромный крест.
После концерта мне показывали фотографии из  Кривого Рога
и рассказали, что там есть услуга для туристов — за 5 тысяч мож-
но спуститься в шахту. Я спросила: «То есть почувствуй себя шахте-
ром, дорогое удовольствие? А какая сейчас зарплата у шахтеров?».
Сказали, что тысяч 10, я сказала: «Так пусть шахтеры продают свои
места, пустят двух туристов за  месяц  — и  работать уже на  надо».
Потом показывали фотографии из Мариуполя, растяжка с надписью
«Богородица, спаси нас» и социальная реклама «Поймай хабармена
за волосатую лапу», говорю: «Вот это креатив».

161
* * *
Мол. люди пришли на Ильинскую слушать паранойз, один гово-
рит другому: «Это сейчас самая хайповая тема в  электронной му-
зыке». Мужчина подошел к  Мите Бугайчуку из  «Дички» и  сказал:
«“На свете счастья нет…”. Ну, ты должен знать эту классику».
Мол. люди идут к  метро, один говорит остальным: «Плебеи,
за мной».

* * *
Собрались в кафе на пятом этаже одного столичного ТРЦ обсу-
дить Эрнста Юнгера и  концепцию тотальной мобилизации, в  пере-
рыве А. решил выйти покурить, на террасе тут же появился охранник
и сказал: «Здесь курить запрещено, видите знак?». А. сказал: «Я ду-
мал, что это наоборот как раз зона для курения». Над диванами ви-
сели знаки с перечеркнутым ребенком — мы решили, что это запрет
становиться на диван, на столах в кафе были наклейки о запрете про-
ведения семинаров, мастер-классов и тренингов, кто-то сказал: «Нас
ведь мало, никто не  подумает, что мы проводим тренинг», но  ему
возразили: «Ну и что, у нас вип-тренинг для избранных». Я сказала:
«В общем, тут всё запрещено. А по чем тогда у нас тренинг?». В. от-
ветил: «По тотальной мобилизации».

* * *
Сижу на вечере виджеев «Радио “Сюрреализм”» на уютном ди-
ване Ильинской, рядом садятся два мол. человека средних лет, один
из них говорит: «У мене є для вас подарунок. Він вам сподобається,
особливо якщо ви феміністка». Отвечаю, что ладно, но  нужно по-
смотреть. Мол. человек достает банку с наклейкой «Не твоя земля»,
спрашиваю: «То  есть все это нужно выбросить, и  подарок будет
на дне?». Мол. человек говорит, что нет, открыть крышку, и он тут
сверху. Пытаюсь крышку отвинтить, но  нет сил, прошу отвинтить
его, он открывает крышку, и я достаю испачканный землей пакетик,
рассматриваю его со всех сторон и возвращаю. Мол. человек гово-
рит: «Це лезо. Цей кулончик-лезо, ця прикраса мала вам сподоба-

162
тись, якщо ви феміністка». Отвечаю: «Та ви ж бачите, що я не ношу
прикраси».

* * *
В ожидании начала «Ковчега» спросила у  А., читал  ли он днем
новости про остановку поезда, А. сказал: «Это называется — бойся
своих желаний, я так жалел, что уехал и не застал 90‑е, чтобы по-
смотреть, как оно всё происходило, и теперь мне всё это показано.
Когда-то я был влюблен в девушку по имени Света, она меня броси-
ла, и я молился: “Господи, сделай так, чтобы Света меня захотела”.
После этого в течение года меня захотели две Светы, но другие. Хотя
они тоже были ничего так». Спрашиваю: «Так чем ты недоволен?».
А. говорит: «Ну, это как если заказал водку, а принесли виски — хо-
рошо, но все-таки что-то не то».

* * *
А. достал папку с  распечатками, спрашиваю: «Это на  перевод?
Сколько платят за страницу?». А. отвечает: «Я не спрашивал, боюсь
их спугнуть». Говорю: «Я всегда первым делом спрашиваю, сколько
платят, иначе они подумают, что тебе все равно, и заплатят как мож-
но меньше».

* * *
Воспоминания поэтов: «Мы решили пойти в  клуб в  Дарнице,
но  перед этим пошли в  гастроном, и  я  начал падать на  прилавок,
а  продавщица меня поддерживала сзади. Потом пришли в  клуб
“Эскалибур”, и  нам сказали на  входе, что мы слишком пьяны,
а из клуба на нас показывали пальцем: “Уу, интеллигенция”. А еще
ко мне клеилась женщина на Трухановом острове, сказала, что у нее
муж — японец, он сейчас в отъезде, но к ней ехать нельзя, хотя лад-
но, можно, но я в итоге всё равно поехал к поэту Л».

163
* * *
Спросила у бармена в «Довженко»: «Что за коктейль “Слёзы Бу-
ковски”?». Он ответил: «Безалкогольный, но сейчас для него нет ин-
гредиентов».

* * *
В опере: сначала мужчина вспоминал, как они слушали арию Ме-
фистофеля в консерватории на русском языке и что студентами их
пускали туда бесплатно, потом женщина у него спросила: «А учите-
лей бесплатно не пускают, нет?».
Потом бабка наехала на  барышень: «Ну  наконец-то вы убрали
свои лапы, театралы». После оперы мол. человек рассказывал де-
вушке: «Это похоже на “Мастера и Маргариту”, правда, я не читал,
только смотрел». Девушка сказала, что тоже не читала, мол. чело-
век: «Там был такой дьявол, как же его звали? Воланд, вот».

* * *
Сидела за столом с женщиной, которая сегодня первый раз чи-
тала стихи на публике. Вышел хипстер и начал читать стихотворение
про поэта и его револьвер. Женщина сказала: «Вот как важно хоро-
шо декламировать». Говорю: «И выступать в белых штанах». Жен-
щина сказала: «Я только начинаю, я научусь».

* * *
После презентации человек из Забайкалья рассказывает в метро:
«Я работал на заводе, мне выписывали справку, с которой я прихо-
дил в библиотеку и там мне говорили: “Это раздел философии, а тут
написано, что вы изучаете лингвистику”. Я ответил: “Ницше в Базеле
был профессором лингвистики”, после этого мне вынесли восьми-
томник, и я уснул на первом томе». В «Купидоне» девушка говорит:
«Лучше расскажи про биткоины», и  юноша ей рассказывает: «Там
нужна авторизация».

164
* * *
Девушка рассказывает: «Я столько работ сменила, и всюду не хо-
тели отдавать зарплату», говорю: «Напиши роман о своей жизни».
Девушка: «Ну, у меня такая “интересная” жизнь, но роман я уже на-
писала». Спрашиваю: «Сколько там знаков? Сколько страниц?». Де-
вушка: «Я что, буду знаки считать? Ну страницы посчитать могу». Я:
«Знаки ведь можно посмотреть в ворде». Девушка: «Я сидела в кафе
и  писала роман в  тетрадке от  руки». Потом в  бар пришел человек
без определенного места жительства и  попросил «кипяточку для
мамы». Барменша закипятила чайник, налила два стаканчика и по-
ложила чайные пакетики, человек спросил: «А  сахар?». Барменша
сказала, что сахара нет, а девушка с романом сказала: «Может быть,
добавить туда немного ликера для вкуса?».

* * *
Недавно шли в метро и вспоминали субкультуры прежних лет, А.
сказал: «Старые хиппи есть, а где старые эмо?».

165
СОДЕРЖАНИЕ:

Предисловие Данилы Давыдова . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 3

I . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 8

II . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 98

Ольга Брагина — поэт, прозаик, переводчик. Родилась в 1982 году


в  Киеве. Окончила факультет переводчиков Киевского националь-
ного лингвистического университета. Автор книг «Аппликации»
(2011), «Неймдроппинг» (2012), «Фоновый свет» (2018), «Речь по-
хожа на карманный фонарик» (2020). Публиковалась в  журналах
«Воздух», «Волга», «Цирк “Олимп” + TV», «Парадигма», «Контекст»,
«Лиterraтура», «Двоеточие» и др. Стихи переведены на английский,
польский, чешский и латвийский языки. Живёт в Киеве.

166
КНИГИ ПРОЕКТА UGAR
1. Анна Грувер, «Демиурги в фальшивых найках» (2020)
2. Афина Фаррукзад, «Болезнь белизны». Пер. со шведского Н. Воиновой (2020)
3. Елена Мордовина, «Призрак с Покровки» (2020)
4. Ирина Сажинская, «Порог сердца». Пер с украинского С. Бельского,
О. Брагиной, В. Коркунова и П. Кричевского (2021; два издания: Киев и Москва)
5. Ольга Брагина, «Призмы плеромы» (2021)
6. Кристина Бандурина, «Псалмы и сонники». Пер. с беларусского
Г. Каневского и В. Коркунова (2021)
7. Ольга Туркина, «Длись» (готовится к печати)

167
Литературно-художественное издание

Ольга Брагина
ПРИЗМЫ ПЛЕРОМЫ

Выпускающий редактор Владимир Коркунов


Контрольный редактор Светлана Демидова

Бумага офсетная
Гарнитура HeliosCondC, HeliosExtBlack
Тираж 200 экз.
Подписано в печать 28.07.2021

Типография ИПК «Квадрат»


Белгородская обл.,
г. Старый Оскол,
Комсомольский пр-т, 73
kvadrat1998@gmail.com

168

Вам также может понравиться