Вы находитесь на странице: 1из 69

Билет № 40

1. Роль Франции и Италии в европейской подсистеме международных


отношений.
Италия.
Италия входит в ЕС с момента его создания. В 1951 Италия подписала Парижский
договор о создании Европейского объединения угля и стали. И официально входит
в ЕС с 1957 года, когда был подписан Рижский договор о создании Европейского
экономического сообщества и Евратома.
Внешнеполитические интересы Италии определены исторически, геополитически и
экономически: процессом становления итальянского государства и его статус-кво,
сложившимся после Второй мировой войны, геополитическим расположением в
Средиземном море («ворота в Европу»), а также социальной и экономико-
производственной структурой страны.
Италия является членом НАТО с момента создания этого альянса, то есть с апреля
1949 года. Политическая позиция Италии в отношении будущего НАТО не сильно
отличается от позиций других стран альянса: необходимость трансформации
НАТО и поддержка диалога с Россией. Италия одной из первых стран Запада
признала новую Россию в качестве правопреемника СССР. Со стороны России в
последнее время звучит все больше слов благодарности в отношении Италии. Это
связано с тем, что эта страна, также как и Франция, выступает за продолжение и
расширение принципиально важного диалога в рамках специальной программы
НАТО «Партнерство ради мира». Италия стала одним из важнейших российских
партнеров на Европейском континенте. По большинству проблем мировой
политики их позиции близки или совпадают.
Для Италии – одной из стран-основательниц ЕЭС и исконного члена НАТО –
европейский проект и архитектура трансатлантической безопасности представляют
два столпа внешней политики. Рим традиционно выстраивал свои
внешнеполитические приоритеты по трём географическим направлениям:
Средиземноморье, трансатлантическое партнёрство и Европа. Эти национальные
приоритеты являются неизменными и непреходящими даже в условиях
политической нестабильности.
Италия – региональная держава. В то же время это экономическая держава с
глобальными амбициями, заинтересованная в открытых рынках. Для Италии,
обладающей развитой промышленностью и производством товаров с высокой
добавленной стоимостью, такое условие крайне важно, чтобы гарантировать
конкурентоспособность экономико-производственной системы и обеспечить
занятость населения. Италия – это культурная сверхдержава, обладающая
значительным ресурсом «мягкой силы».
Италия, несмотря на глобальные интересы и амбиции, представляет собой
среднюю державу, обладающую ограниченными ресурсами, недостаточными для
проведения самостоятельной политики в Средиземноморье или эффективного
управления сценариями в конфликтном многополярном мире. В этой связи
итальянская внешняя политика не может не ориентироваться на поддержку ЕС и
НАТО.
Концепция Италии как средней державы во многом объясняет позицию страны по
отношению к России. По причине ограниченности различного рода ресурсов такое
государство может достигать внешнеполитических целей путём наращивания
влияния в международных организациях, а также через двусторонние отношения с
другими более влиятельными державами. Россия в рамках данной стратегии
рассматривается как одна из таких держав, устойчивые политические и
экономические контакты с которой могут способствовать реализации
национальных интересов. Россия является для Италии значимым партнёром по
диалогу. Поддержание регулярных контактов по основным вопросам
международной повестки позволяет Италии как средней державе более полно
реализовывать свои интересы в соответствии с важным для неё принципом
мультилатерализма, не ограничиваясь взаимодействием с партнёрами по линии
НАТО и ЕС.
Изначально вступление Италии в НАТО и ЕС рассматривалось в качестве политики
делегирования полномочий – когда отдавая часть суверенитета страна может
сконцентрироваться на решении внутренних вопросов. Итальянская внешняя
политика ранее не была настолько противоречивой и настолько подчинённой
внутренним партийным интересам – в период Первой Республики шла жёсткая
партийная борьба, но в целом внешнеполитическое видение было единым. В так
называемом правительственном договоре между партиями «Лига» и «Движение
пяти звёзд» внешнеполитические ориентиры страны вступают в конфронтацию.
Так, «правительство перемен» стремится, с одной стороны, придерживаться
твёрдой и неизменной линии преемственности по отношению к США и
трансатлантическим ценностям (на правах привилегированного партнёрства), а с
другой – проявлять новаторский подход через отмену антироссийских санкций и
желание более активного вовлечения России в решение региональных кризисов.
В ходе предвыборной кампании Ди Майо анонсировал своим избирателям
немедленный вывод итальянских войск из Афганистана (не поставив в известность
США о своих планах), его обещание сменилось на медленное и постепенное
сокращение численности контингента. Маттео Сальвини обещал Москве отмену
европейских санкций в течение года, но этого также не произошло.
Вопросы внешней политики и принятие решений по ним сконцентированы в руках
двух лидеров – Сальвини и Ди Майо – которые напоминают больше конкурентов,
чем партнёров по правительственной коалиции. В такой ситуации председатель
совета министров (Конте) выступает скорее в качестве посредника между двумя
своими заместителями.Таким образом, можно сделать вывод о том, что никогда
ранее внешняя политика Италии не была столь зависима от внутриполитических
предпочтений и вкусов. В условиях внутриполитического динамизма можно
ожидать новых поворотов во внешнеполитической повестке Италии.
У Италии имеются серьезные противоречия с Брюсселем(ЕС) по вопросам
финансов и миграции. В частности, осенью 2018 года был принят нашумевший
«закон о безопасности», в котором Италия суверенно определила правила
содержания мигрантов, запросивших статус беженца, и правила его
предоставления. Кроме того, министр внутренних дел Италии Маттео Сальвини
объявил итальянские порты закрытыми для суден с беженцами, чем продолжает
вызывать гнев Парижа и Берлина. Он также призвал сосредоточиться на помощи
мигрантам на ливийских берегах, коль скоро страны ЕС не могут договориться о
справедливом распределении беженцев и создании эффективно работающей
системы контроля границ ЕС.
Статьи экспорта промтовары, одежда,
оборудование, автомобили,
транспортное оборудование,
химикаты, продовольственные
товары, минералы и металлы
Партнёры по экспорту Германия (12,6 %), Франция (11,1
%), США (6,8 %), Швейцария (5,7
%), Соединённое королевство (4,7
%), Испания (4,4 %) (2016)
ВВП $1,86 триллионов
Внутренняя политика: Главой государства является президент (с 2015 г. Серджо
Маттарелла). Ведущие политические партии — Движение Пяти Звёзд (популисты и
евроскептики: Луиджи Ди Майо, Беппе Грилло и Джанроберто Казаледжо),
Вперед,Италия (правоцентристская: Берлускони), Демократический союз,
Итальянская народная партия, Объединённые христианские демократы, «Народ
свободы», Лига Севера (правопопулистская, регионалистская: Матео Сальвини,
Умберто Босси). Партии объединены в коалиции — правая (Народ свободы, ХДП,
Лига Севера) и левая (ДПЛС, СП, Народная партия, экологисты).
Франция.
Ф.Миттеран президент Франции (1981–1995)
Выступал за укрепление отношений с США и НАТО. Размещениев Европе
американских ракет, поддерживала их действия во время распада Югославии и
сербо-боснийского конфликта (1992-1995). В 1991 г. участвовала в составе
антииракской коалиции (операция "Буря в пустыне"). Большое значение придавал
вопросам европейской интеграции. Отношения Франции с СССР (позже с Россией)
были достаточно напряженными, но улучшились после вывода советских войск из
Афганистана в 1989 г. В 1990 г. договор о согласии и сотрудничестве между СССР
и Францией. Выступал за расширение взаимодействия с африканскими
государствами, но в середине 1990-х гг. французское влияние в Африке стало
ослабевать.
Ж.Ширак Президент Франции (1995—2007).
Стремился возглавить процесс европейской интеграции, поддерживал дальнейшее
расширение ЕС, а также выступал за выстраивание равноправных отношений с
США. Французские вооруженные силы принимали участие в военной операции
Альянса против Югославии (1999) и интервенции в Афганистан (2001). В 2003 г.
осудил вторжение США в Ирак. В 2005 г. Ширак потерпел поражение на
европейском "фронте". Проект конституции ЕС былотклонен на референдуме во
Франции.
Н.Саркози
Приоритетом является ЕС. Стал одним из авторов Лиссабонского договора,
заменившего проект Европейской конституции. Также Саркози выступает против
немедленного вступления Турции в ЕС. Поддерживает вступление в ЕС государств
Западных Балкан (Хорватии, Македонии, Сербии, Боснии и Герцеговины,
Черногории, Косово, Албании). За независимость Косово. Париж намерен
налаживать хорошие отношения и с Косово, и с Сербией и видит для обеих стран
европейскую перспективу.
Саркози (как президент страны-председателя ЕС) внёс вклад в мирное
урегулирование военного конфликта в Южной Осетии2008 года («План Медведева
— Саркози»).
Франция в 2011 участвовала в операции НАТО против Ливии.
Ф.Олланд (2012-2017)
2013: начали интервенцию (операцию «Сервал») в Мали. 14 июля 2014 года
операция закончилась победой Франции и правительственных сил в Мали. В
декабре 2013 года французская армия начала интервенцию в
Центральноафриканской республике (ЦАР).
В 2014 году Олланд поддержал санкции против России. Весной 2015 года Олланд
объявил о разрыве с Россией по поставкам вертолётоносцев. 11-12 февраля 2015
года – встреча «Нормандской четвёрки» (Германии, России, Украины и Франции)
по вопросам урегулирования ситуации на востоке Украины - на переговорах был
принят Комплекс мер по выполнению Минских соглашений.
Э.Макрон (с 2017)
За укрепление Европейского союза и еврозоны.
В июне 2017 года Эмманюэль Макрон раскритиковал решение американского
президента Дональда Трампа о выходе США из Парижского соглашения по
климату. Макрон — еврофил и атлантист.
Одним из преимуществ, которыми располагает Париж при проведении внешней
политики, сегодня является лидерство Франции в европейском интеграционном
проекте. В современном мире, где глобальным лидером после 1991 г. являются
США, успех Европейского союза стал основной возможностью для стран Старого
Света вернуть себе былое влияние на мировую политику. В истории
евроинтеграции Франции принадлежит особое место: именно она вместе с ФРГ
стала инициатором создания в 1951 г. Европейского объединения угля и стали
(ЕОУС), в 1957 г. – Европейского экономического сообщества (ЕЭС) и
Европейского сообщества по атомной энергии (Евратом), а в 1992 г. на основе
указанных Европейских Сообществ – Европейского союза. Являясь на протяжении
более 50 лет одним из лидеров ЕЭС/ЕС – уникального наднационального
объединения, членами которого с 2007 г. являются 27 государств, Франция сегодня
действует на мировой арене не только как отдельная страна, но и как один из
лидеров Евросоюза.
Французская республика была одной из основных стран-членов ЕС, продвигающих
развитие евроинтеграции. В ходе подготовки каждого из основополагающих
договоров ЕС – Маастрихтского 1992 г., Амстердамского 1997 г., Ниццкого 2000 г.,
а также Лиссабонского 2007 г. (который де-факто является «облегчѐнным»
вариантом отвергнутой европейцами в 2005 г. Европейской конституции) –
Франция с переменным успехом продвигала инициативы по укреплению
коммунитарных институтов в таких сферах, как экономический и валютный союз
(ЭВС), общая внешняя политика и политика безопасности/общая политика в
области безопасности и обороны (ОВПБ/ОПБО) и политика в области внутренних
дел и правосудия (ПВД), практически постоянно объединяясь с Германией для
реализации поставленных задач. Среди этих мер – реформирование процедуры
принятия решений в органах ЕС; создание института «углубленного
сотрудничества» внутри ЕС; учреждение ЭВС с единой европейской валютой –
евро и т.д. В то же время по ключевому вопросу европейского строительства –
будущей структуры ЕС, позиции Франции и Германии серьёзно расходятся,
поэтому не следует абсолютизировать единство франко-германского «мотора»
интеграции. После увеличения состава ЕС с 12 до 27 стран возможности Парижа
влиять на процесс выработки и принятия ключевых решений Союза несколько
сократились. В поисках реализации того или иного решения Парижу приходится
взаимодействовать с разными странами, однако среди основных её партнёров-
соперников следует назвать именно Германию и Великобританию. Не
преуменьшая роль других членов ЕС, в частности, Италии, Испании, государств
Бенилюкса, которые поддерживали многие инициативы Франции, не будет
преувеличением сказать, что именно 17 отношения в «треугольнике» Париж-
Берлин-Лондон при всех особенностях их позиций имеют ключевое значение для
принятия решений ЕС по тем или иным вопросам. Автор полагает, что
Лиссабонский договор 2007 г. зафиксировал роль Франции как одной из четырёх
лидирующих стран ЕС, наряду с Германией, Великобританией и Италией, где
Франции до сих пор приходится бороться за лидерство.
Анализируются особенности французской позиции по каждой из волн расширения
Евросоюза в 1995, 2004 и 2007 гг. По мнению автора, изначально сдержанная, если
не негативная, позиция Франции имела под собой причины, как политического, так
и экономического порядка. В частности, расширение ЕС на страны ЕАСТ и ЦВЕ
позволяло объединѐнной Германии усилить свои позиции в ЕС, так как новыми
членами Союза становились государства Скандинавии, Центральной и Восточной
Европы – еѐ традиционные партнѐры. Франции же эти этапы расширения не давали
особых преимуществ. Поэтому каждый раз позиция Парижа в результате сложных
многосторонних переговоров эволюционировала от крайне осторожного
отношения к расширению ЕС к сдержанной поддержке стран-кандидатов.
Рассмотрена позиция Франции в отношении возможных странкандидатов на
вступление в Евросоюз. Можно прогнозировать, что осторожная линия останется
константой французской дипломатии при последующих расширениях ЕС в
ближайшем будущем. Париж сдержанно относится к идее членства Турции в ЕС.
Франция может поддержать идею принятия в ЕС постюгославских стран, однако
из-за отсутствия на Балканах необходимой стабильности ожидать поддержки
Парижа для новых стран-кандидатов (пожалуй, кроме Хорватии) следует лишь
через 5- 10 лет. В этой же главе анализируется роль Франции в формировании
ОВПБ/ОПБО ЕС и отношения Парижа с НАТО. Показано, что на таких
направлениях, как общая внешняя политика ЕС, создание общеевропейской
системы безопасности и обороны, а также развитие трансатлантических связей с
США в рамках НАТО, Париж стремился утвердить общеевропейскую
идентичность, выступив в роли лидера «Единой Европы». При активном участии
Франции была создана военная структура ЕС, принимающая участие в
урегулировании конфликтов. В данном процессе, как и в сфере углубления
европейского строительства, ключевым партнѐром Франции была и остаѐтся
Германия, что свидетельствует о том, насколько тесно даже в рамках Евросоюза
связаны интересы обеих стран. Основным оппонентом Парижа в области
ОВПБ/ОПБО остаѐтся Лондон. Тем не менее, несмотря на традиционно
противоположные подходы к развитию европейской интеграции, в 18 последние
годы наметилась тенденция к сотрудничеству официального Лондона и Парижа
именно в военной сфере (англо-французский договор о военном сотрудничестве
2010 г.). Однако в целом, несмотря на то, что ЕС, не в последнюю очередь
благодаря французским инициативам сделал впечатляющий прорыв на пути
создания ОВПБ/ОПБО, реальная способность Союза действовать и говорить
«единым голосом» еще далека от реализации на практике.
Позиция Франции в энергетическом диалоге Россия-ЕС, имеющем как
экономическое, так и политическое значение. В энергетическом диалоге Россия-ЕС
роль Франции можно охарактеризовать как умеренную. Расположенная в Западной
Европе, Франция связана в 19 своих энергетических отношениях не только с
Россией, но и с регионами своего традиционного влияния – Северной Африкой и
Ближним Востоком. Поэтому она имеет возможность не так сильно, как страны
ЦВЕ, зависеть от российского энергосырья, и следовательно, отстаивать
достаточно жёсткую позицию на переговорах с Кремлем.
2. Цели и стратегия американской внешней политики при на современном
этапе
Все перипетии и зигзаги американской внешней политики и при Обаме, и при
Трампе, вся её противоречивость, кажущаяся непредсказуемость и в то же время
преемственность являются следствиями фундаментальных сдвигов внутри США и
во внешнем мире, частью их вынужденной адаптации к меняющимся вопреки их
желаниям, истории и идеологии обстоятельствам – при отчаянных попытках
нынешних элит замедлить эту адаптацию и сохранить привычную им норму
глобального лидерства и первенства.
Главные же внешнеполитические традиции США последних десятилетий
включают в себя их приверженность глобальному первенству и глобальному
лидерству, а также отсутствие у них исторического опыта длительного участия в
международном порядке на равных с другими. Под первенством понимается
заведомое превосходство США над всеми остальными и отсутствие соперников,
способных или по одиночке или даже в группе это первенство поколебать. Под
лидерством – установка, что именно США должны стоять в центре принятия
главных мирополитических и мироэкономических решений, а в основе глобального
миропорядка должны лежать правила, нормы и институты, созданные США и
находящиеся под их фактическим контролем, а также американские ценности,
понимаемые как универсальные.
Всего два десятилетия спустя провозглашения исторической победы США и
«конца истории» мир стал развиваться в явно неблагоприятном для США и не
соответствующем их идеологическим установкам направлении. Началось
перераспределение сил в пользу незападных центров силы, которые стали всё
более активно протестовать против американского гегемонизма и бросать ему
вызов, причём не только словами, но и действиями, соперничать с США в Европе,
Азии и на Ближнем Востоке. Привлекательность и безальтернативность
американской модели капитализма была подкошена кризисом 2008 г. и
последовавшей «Великой рецессией». Главными бенефициарами глобализации и
нынешних правил международной торговли стали Китай и другие ведущие
незападные центры силы. Идеологическая монополия США рухнула. 
В этих условиях уже при Обаме (а на самом деле – ещё на втором президентском
сроке Дж. Буша) Америка начала трудную и болезненную адаптацию к этому миру
– миру, опыта участия в котором в качестве неотъемлемой части у США нет и
который противоречит их представлениям о «правильном» историческом развитии.
Это выразилось в стремлении сократить американскую вовлеченность в регионы,
не относимые той администрацией к числу наиболее важных, не втягиваться в
новые войны, в отказе от политики длительных оккупаций и государственного
строительства, а также сосредоточить основное внимание на АТР как главном
центре гравитации мировой экономики и политики. Однако попытки Обамы
«обновить» американское лидерство, приспособить его к новым условиям путём
проведения более осторожной многосторонней политики с упором на невоенные
инструменты, экономической и политической консолидации вокруг США их
главных союзников в Европе и Азии, создания мегарегиональных сообществ, а
также поддержки арабских трансформаций 2011 г. и Евромайдана 2013-2014 гг. не
принесли результатов. Американские позиции в мире продолжили слабеть, а
вызовы со стороны ключевых соперников становились всё более открытыми и
решительными.
Внешняя политика будет на втором плане в числе приоритетов администрации
американского президента Джо Байдена из-за коронавируса, и Россия не будет
играть в ней первые роли, приоритетнее для США будут изменение климата и
Иран, но встреча с президентом РФ Владимиром Путиным должна быть в повестке
американского лидера, считает профессор политологии Блумингтонского
университета штата Индиана Дина Спеклер.
Госсекретарь США Энтони Блинкен обозначил в среду восемь стратегических
приоритетов новой внешней политики страны (В список вошли восемь пунктов, в
частности, борьба с пандемией, защита от хакерских атак и кражи
интеллектуальной собственности, противостояние манипулированию валютными
курсами, а также Китай).
Выступая с концептуальной речью в Госдепартаменте, он рассказал, что
администрация в этот же день опубликует документ со стратегическими
руководящими принципами своей внешней политики на ближайшие несколько
месяцев. "Президент [США Джо] Байден обнародует сегодня то, что называется
промежуточным стратегическим руководством по нашей национальной
безопасности и внешней политике. Оно предоставит исходное направление нашим
структурам национальной безопасности, чтобы они могли сразу приступить к
работе, в то время как мы продолжим разрабатывать более подробную стратегию
национальной безопасности на протяжении следующих нескольких месяцев", -
отметил шеф американской дипломатии, который перечислил приоритеты,
входящие в этот документ.
Он пояснил, что данное руководство "излагает международную обстановку так, как
видит ее администрация Байдена, объясняет приоритеты ее внешней политики".
Блинкен не выступал с конкретными заявлениями, перечислив восемь приоритетов.
В этот список он включил борьбу с пандемией коронавируса, вызванным ею
экономическим кризисом и с изменением климата, вопросы демократии,
налаживание отношений с союзниками и партнерами, проблемы иммиграции,
защиту от хакерских атак и кражи интеллектуальной собственности,
противостояние манипулированию валютными курсами, а также Китай.
Этот курс во многом отличается от политики предыдущей администрации. Однако
есть и приоритеты, которые не изменились. Так, Блинкен подчеркнул, что США
при выстраивании торговой сферы внешней политики будут исходить из получения
выгоды американскими рабочими. Об этом неоднократно заявлял 45-й президент
Дональд Трамп.
Партнерские отношения
"Ни одна международная проблема, которая влияет на ваши жизни, не может быть
решена какой-либо страной в одиночку - даже такой могущественной, как
Соединенные Штаты", - отметил госсекретарь, подчеркнув важность
сотрудничества Вашингтона со своими партнерами. "Прямо сейчас мы делаем
большой рывок, чтобы восстановить связь с нашими друзьями и союзниками и
переосмыслить партнерские отношения, которые были установлены много лет
назад. <...> Мы четко понимаем, что настоящие партнерские отношения означают
равномерное распределение всех тягот: каждый вносит свой вклад, а не только
мы", - добавил он.
При этом Блинкен указал на связь между дипломатией и армией. "Мы позаботимся,
чтобы у нас по-прежнему были самые мощные вооруженные силы в мире. Наша
способность быть эффективными дипломатами в немалой степени зависит от
нашей военной мощи", - отметил он.

Билет № 41
1. Референдум в Великобритании и проблема Brexit.
Основанием для выхода послужил результат консультативного референдума 23
июня 2016 года, когда 51,9 % проголосовавших поддержали выход
Великобритании из Европейского союза[3].
29 марта 2017 года правительство Великобритании инициировало процедуру
выхода в соответствии со статьёй 50 Договора о Европейском союзе;
первоначально планировалось, что Великобритания покинет Европейский союз
через два года, 29 марта 2019 года в 23:00 по Гринвичу. Тем не менее, в результате
жёстких разногласий как между ведущими партиями в парламенте, так и внутри
самого правительства Великобритании, дата выхода неоднократно сдвигалась —
парламент отклонял предлагаемые планы выхода и обязывал правительство
просить ЕС об отсрочке; Европейский совет, в свою очередь, согласился продлить
срок выхода до 31 октября 2019 года, но и к этому времени соглашение о брексите
не было заключено.
Членство Великобритании в ЕС, продолжавшееся с 1973 года, было прекращено в
полночь с 31 января на 1 февраля 2020 года по центральноевропейскому времени.
По соглашению с ЕС 31 января 2020 года Великобритания потеряла
представительство и право голоса в органах власти ЕС, но при этом вплоть до
конца 2020 года она оставалась частью единого экономического пространства.
В течение 11 месяцев Великобритания и ЕС вели переговоры о новых условиях
торговли и сотрудничества[11], которые завершились 24 декабря 2020 года после
достижения договоренности о проекте Соглашения о торговле и сотрудничестве [12]
[13]
, который требует ратификации с обеих сторон и будет применяться на
временной основе, вплоть до 28 февраля 2021 года
Референдум.
Референдум о членстве Великобритании в Европейском союзе, известный
внутри Великобритании как референдум о ЕС (англ. EU referendum) —
консультативный референдум[9][10] о членстве Великобритании в Европейском
союзе (ЕС)[11][12][13], который состоялся в Великобритании и Гибралтаре 23 июня
2016 года[14][15].
В референдуме смогли принять участие граждане Великобритании, Ирландии и
стран Содружества, легально находящиеся на территории королевства, а также
британские граждане, живущие за рубежом не более 15 лет.
В отличие от всеобщих выборов, в голосовании также участвовали члены палаты
лордов, а также граждане Содружества, проживающие в Гибралтаре.
24 июня около 4:30 утра по лондонскому времени победа сторонников ЕС стала
матемaтически невозможна[16]. В итоге, по завершении подсчёта всех голосов к 7:30
утра по местному времени 51,89 % граждан Великобритании проголосовали за
выход из Евросоюза, 48,11 % — высказались против. Таким образом, на
референдуме победили сторонники выхода Великобритании из Европейского
союза. После опубликования результатов референдума, несмотря на его
консультативный, а не конституционный характер [9], премьер-министр Дэвид
Кэмерон (изначально выступавший против выхода страны из ЕС) сделал
соответствующее заявление об уходе в отставку.
Переговоры шли долго и с переменным успехом, они приостанавливались на
некоторое время из-за ситуации с COVID-19, а также проходили в онлайн-формате.
Время от времени диалог заходил в тупик, поскольку ни одна из сторон не желала
идти на уступки и упрекала другую в отсутствии готовности к компромиссам.
В частности, одной из самых болезненных тем, которую обсуждали до конца года,
оказалась тема рыбной ловли в водах Британии, а также вопросы равноправной
конкуренции и управлению.
В конце концов, будущие отношения между Лондоном и Брюсселем оказались
расписаны на более чем 1,2 тыс. листах соглашения, заключенного сторонами в
канун католического Рождества.
Режим временного применения соглашения начинает действовать уже с 1 января.
Оно будет действовать до его ратификации Европарламентом. Согласно плану,
депутаты Европарламента рассмотрят соглашение между ЕС и Великобританией в
марте. Британская сторона уже ратифицировала документ. Подписали его и
руководители ЕС. Таким образом, точку в этом вопросе остается поставить именно
Европарламенту.
На Даунинг-стрит заверили, что Великобритания в рамках соглашения вернула
себе контроль над границей, торговлей, судебной системой и рыболовными
водами. Власти Великобритании утверждают, что данная сделка "обеспечивает то,
что было обещано британскому народу в ходе референдума 2016 года".
"Сделка гарантирует, (...) что мы больше не подчиняемся правилам ЕС,
Европейский суд не играет никакой роли, и все наши ключевые красные линии в
отношении возвращения суверенитета были достигнуты. Это означает, что 1 января
2021 года мы будем иметь полную политическую и экономическую
независимость", - указали на Даунинг-стрит.
Премьер-министр Великобритании Борис Джонсон после согласования сделки
заявил, что переговоры с ЕС по соглашению прошли хорошо и подарили
Великобритании стабильность.
"Я верю, что это хорошая сделка и для всего Евросоюза", - отметил премьер.
Согласно положениям соглашения, Великобритания будет иметь доступ к рынку
ЕС, не ограниченный тарифами и квотами. Однако британским производителям
придется учитывать стандарты, как Соединенного Королевства, так и ЕС.
У подданных Великобритании теперь не будет свободы передвижений, работы или
учебу на территории ЕС: им потребуется виза на период пребывания более 90 дней.
Британским специалистам, включая медиков, фармацевтов, инженеров, отныне при
работе на территории ЕС придется подтверждать свою квалификацию в
индивидуальном порядке в той стране, где они собираются работать.
Британцы могут совершать долгосрочные поездки в ЕС для оплачиваемой работы.
Так, персонал, отправленный в ЕС по делам бизнеса в командировки, может
оставаться на территории ЕС до трех лет в случае, если они менеджеры или
специалисты. До одного года на территории ЕС могут пребывать сотрудники-
стажеры.
Тем, кто собирается совершить короткие деловые поездки, потребуется разрешение
на работу. Они могут оставаться в стране на срок до 90 дней в любой 12-месячный
период.
Авиасообщение между ЕС и Великобританией будет производится в привычном
режиме - пассажирские и грузовые самолеты могут по-прежнему летать и
приземляться в ЕС. Перевозчикам также будет разрешено продолжать движение
без специальных разрешений.
В соответствии с соглашением, могут по-прежнему проходить трансграничные
полицейские расследования. Однако в Великобритании больше не будет
действовать Европейский ордер на арест. Более того, Великобритании отныне не
будет полноценным членом Европола и Евроюста.
Соглашение также включает положения о правилах определения страны
происхождения товаров, в частности, определения товаров, "сделанных в
Британии". В соответствии с соглашением на товары будут вводиться тарифы
только в том случае, если более 40% стоимости готовой продукции будет либо не
британского происхождения, либо страны, не входящей в ЕС.
Кроме того, в соглашении прописан механизм урегулирования споров на случай,
если любая из сторон заметит проблемы в торговых отношениях. Так, стороны
могут принимать соответствующие меры после проведения консультаций. Затем в
течение 30 дней соберется арбитражная комиссия, которая вынесет решение. Если
позднее меры сочтут ошибочными или чрезмерными, потерпевшая сторона сможет
принять компенсационные меры.
Что касается научного сотрудничества, Великобритания продолжит принимать
участие в программе ЕС "Горизонт Европа" (Horizon Europe), а также в
космической программе наблюдения за Землей Copernicus и в Евратоме
(Европейское сообщество по атомной энергии).
При этом Великобритания выходит из некоммерческой программы Европейского
союза Эразмус - программы по обмену студентами и преподавателями между
университетами стран членов Евросоюза.
Наблюдатели отмечают, что реализация Brexit - большая политическая победа
Джонсона, реализовавшего свой план, несмотря на массу внутриполитических
препятствий. Однако теперь, по мнению экспертов, перед премьером стоит самая
главная его задача: показать на практике, что Brexit действительно выгоден
Великобритании и открывает перед страной новые возможности.

2. Проблема американской системы ПРО и ее влияние на международную


безопасность.
Противоракетная оборона (ПРО) всегда была заветной мечтой многих
американских стратегов. При этом данная проблема оставалась одной из наиболее
спорных в дискуссии по вопросам международной безопасности. Заявленные в
январе 1999 года намерения администрации США увеличить финансирование
программы развертывания системы национальной ПРО (НПРО) вызвали новый
виток дебатов. Несмотря на решение Билла Клинтона отложить вопрос о
развертывании НПРО до прихода к власти новой администрации, учитывая
недостаточную техническую готовность системы, многие считают, что США в той
или иной форме создадут НПРО до 2010 года.
С начала XXI в. США демонстрируют приверженность идее создания глобальной
эшелонированной системы противоракетной обороны. Реализация подобного
проекта может пошатнуть устойчивость созданной в годы «холодной войны» и
действующей до сих пор системы стратегической стабильности в отношениях
между двумя ядерными сверхдержавами – США и Россией, основывающейся на
принципе взаимного гарантированного уничтожения. Динамика развития ситуации
в этой сфере, в том числе после прихода к власти администрации Д. Трампа,
придает особую актуальность задаче взвешенной оценки современного состояния и
перспектив развития глобальной системы ПРО США и ответных мер,
принимаемых РФ для обеспечения своей защиты и сохранения стратегической
стабильности.
Для США ПРО является одним из инструментов обеспечения военного
превосходства над другими странами. Их односторонние действия в этой
чувствительной сфере, включая создание сегментов глобальной ПРО в Европе и
АТР, ведут к подрыву стратегической стабильности, что чревато серьёзными
последствиями для безопасности во всем мире. Дальнейшее совершенствование
противоракетных средств, наращивание их числа, а также планы по развитию
космического эшелона ПРО лишь усугубляют ситуацию.
Российская оценка дестабилизирующего характера ПРО зафиксирована в
Стратегии национальной безопасности от 31 декабря 2015 г., в Военной доктрине
от 25 декабря 2014 г. и в Концепции внешней политики от 30 ноября 2016 г. Тезис
о наличии «взаимосвязи между стратегическими наступательными вооружениями и
стратегическими оборонительными вооружениями», а также о «возрастающей
важности этой взаимосвязи в процессе сокращения стратегических ядерных
вооружений» содержится в преамбуле Договора между Российской Федерацией и
США о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических
наступательных вооружений 2010 г.
На негативные последствия одностороннего развёртывания ПРО указано, в
частности, в целом ряде принятых ОДКБ на высшем и высоком уровнях заявлений
о влиянии односторонних действий по развёртыванию глобальной системы
противоракетной обороны на международную безопасность и стабильность. 25
июня 2016 г. Президент России В.В.Путин и Председатель КНР Си Цзиньпин
выступили с Совместным заявлением об укреплении глобальной стратегической
стабильности, в котором дана принципиальная оценка деструктивного характера
действий США и их союзников применительно к ПРО. Соответствующие оценки
были подтверждены 5 июня 2019 г. в «Совместном заявлении Российской
Федерации и Китайской Народной Республики об укреплении глобальной
стратегической стабильности в современную эпоху».
После того как в 2002 г. США вышли из Договора по ПРО (1972 г.) Россия
неоднократно выступала с инициативами в противоракетной сфере, нацеленными
на превращение этого вопроса из «раздражителя» в область сотрудничества на
основе взаимного учёта интересов безопасности. К примеру, на саммите Совета
Россия-НАТО в Лиссабоне в ноябре 2010 г. российская сторона выдвинула
концепцию формирования коллективной системы ПРО в Европе, построенной по
принципу секторов, когда каждая сторона отвечает за определённый сектор. Из-за
позиции США и других западных стран эта и другие наши идеи в противоракетной
сфере реализованы не были.
В условиях отказа США и НАТО от равноправного сотрудничества в области ПРО
акцент был перенесён на необходимость предоставления юридически
обязывающих гарантий того, что противоракетная оборона США/НАТО не будет
направлена против России. Западные партнёры отказались обсуждать и эту идею.
Весной 2014 г. США и НАТО прекратили диалог с Россией по широкому кругу
вопросов, в том числе по ПРО. С тех пор эта проблематика периодически
затрагивается в контактах на различных уровнях, но систематизированных
обсуждений этой темы не ведётся, поскольку США от этого последовательно
отказываются.
В рамках возобновившегося в 2020 г. диалога с США по стратегической повестке
дня Россия обозначила заинтересованность в обсуждении и выработке
«стратегического уравнения», которое учитывало бы все значимые факторы
стратегической стабильности, новые технологии и вооружения, включая ПРО.
Однако американцы отказались рассматривать эту тему. (С сайта МИДа)
Билет № 42
1. Отношения ЕС и России и их изменение после переворота на Украине.
После событий 2014 драматических г. отношения Европейского Союза и России
резко ухудшились и перешли от конструктивного партнёрства (ранее, в 2000-2008
гг. - стратегического партнёрства) фактически к противостоянию. Кризис в
отношениях России и ЕС продолжается более пяти лет, и большинство политиков и
экспертов крайне пессимистически оценивают перспективы возвращения сторон к
конструктивным отношениям, к возобновлению институционального диалога и
многостороннего сотрудничества. Однако нельзя не отметить определённое
изменение ситуации, дающее сторонам надежду на готовность к диалогу и поиски
решений.
Во-первых, наблюдается переход от острой фазы кризиса (2014-2015 гг.) к
вялотекущей фазе, к его рутинизации. Её, на наш взгляд, следует определить как
накопившуюся усталость обеих сторон от конфронтации, понимание её
стратегической бесперспективности, политическую фиксацию сложившегося
(прежде всего, на Украине) статус-кво, состояние растущего утомления сторон от
дорогостоящего и взаимно дестабилизирующего противостояния.
Во-вторых, более сбалансированным стало понимание политиками в ЕС положения
дел на Украине, в частности того факта, что власти Киева несут свою долю
ответственности за отсутствие прогресса в реализации Минского комплекса
договорённостей [Посол Евросоюза в РФ.., 2018].
В марте 2016 г. Совет ЕС единогласно утвердил пять России, принципов внешней
политики в отношении действующих и поныне:
• Во-первых, будущее этих отношений тесно связано с развитием
ситуации на Украине. Выполнение Минских соглашений является первоосновой
для существенного изменения отношений. ЕС также подтверждает свою оценку
присоединения Крыма к России, как неправомерной аннексии и придерживается
твёрдой позиции непризнания этого действия.
• Во-вторых, укрепление отношений ЕС с государствами - участниками
"Восточного партнёрства" и другими странами-соседями, а также странами в
Центральной Азии.
• В третьих, укрепление внутренней устойчивости ЕС, в частности, в
вопросах энергетической безопасности, гибридных угроз и стратегических
коммуникаций.
• В-четвёртых, необходимость избирательного взаимодействия с
Россией как по очевидным внешнеполитическим вопросам, так и по темам, "где
есть явный интерес Европейского Союза".
• В-пятых, готовность ЕС активнее поддерживать гражданское
общество России, содействовать контактам между людьми, стимулировать обмены
(научные, культурные, образовательные и пр.), уделяя особое внимание контактам
молодёжи России и стран ЕС.
Позиция Москвы по этому кругу вопрюсов кажется едва ли не противоположной
Брюсселю. Однако, применяя более точную оптику к анализу проблем, кажущихся
неразрешимыми, можно выявить немало общего в объективных интересах и
подходах России и ЕС, что может стать политической основой для преодоления
имеющихся сложностей и постепенного построения новых конструктивных
отношений.
6 марта 2014 года на внеочередном заседании Европейского Совета по Украине
референдум было принято решение считать присоединении Крыма к России
незаконным поскольку он не соответствует конституции Украины. Участники
заседания призвали Россию немедленно вернуть свои войска в места их постоянной
дислокации и обеспечить доступ международных наблюдателей в Крым, а также
начать переговоры с Украиной. 17 апреля 2014 года Европейский парламент
принял резолюцию рекомендательного характера, в которой призвал отказаться от
строительства газопровода «Южный поток».
3 июня 2015 года Европарламент ограничил свободный доступ в ассамблею
российским дипломатам в ответ на российский «чёрный список» в отношении 89
европейских граждан. Исключение сделано лишь для постоянного представителя
России при Евросоюзе Владимира Чижова.
10 июня 2015 года, Европейский парламент принял резолюцию, в которой призвал
«критически пересмотреть» отношения Евросоюза с Россией и больше не считать
Россию стратегическим партнёром Евросоюза.
12 марта 2019 года Европейский парламент принял резолюцию «О политических
отношениях между Европейским союзом и Россией», в которой заявил, что
Евросоюз более не считает Россию «стратегическим партнёром» и призвал
остановить строительство газопровода «Северный Поток-2» так как он
противоречит интересам Евросоюза: «Газопровод "Северный поток-2" усиливает
зависимость ЕС от поставок российского газа, ставит под угрозу внутренний рынок
ЕС и не соответствует положениям энергетической EC eë политики и
стратегическим интересам» Депутаты рекомендовали пересмотреть вступившее в
силу в 1997 году Соглашение о партнёрстве и сотрудничестве, потому что
положения его второй статьи, в которой идёт речь об «уважении демократических
принципов и прав человека», «не соблюдаются»
В июне 2019 года Федерика Могерини (итальянский политик) заявила, что
экономики стран Евросоюза полностью адаптировались к российским
контрсанкциям. Еврокомиссия пришла к выводу, санкции Евросоюза против
России контрсанкции в агропродовольственном секторе со стороны России оказали
сдержанное влияние на европейскую экономику.
2. Российско-американские отношения в XXI веке
В период холодной войны отношения между странами носили характер
противостояния. Несмотря на это, с приходом к власти «дипломатии перестройки»
Михаила Горбачева отношения между двумя супердержавами претерпели
изменения, от соперничества перейдя к партнёрству.
С развалом Советского Союза и окончанием противостояния между мировыми
игроками в начале 90-х продолжалась тенденция дружественных отношений.
Российское руководство придерживалось демократических идеалов, отказывалось
от приоритета национальных интересов, при этом рассчитывая войти в западно-
демократическое общество.
31 января — 1 февраля 1992 года президент России Борис Ельцин совершил
первый визит в США в качестве президента независимой России. Стороны
обсудили проблемы распада СССР, договорились продолжать процесс сокращения
стратегических ядерных вооружений, сотрудничать в сфере нераспространения
оружия массового уничтожения (ОМУ). Спустя год президент США Джордж Буш
посетил Москву.
Между тем стоит заметить, что с распадом СССР Соединенные Штаты стали
сильнейшей державой, что также привело к однополярной системе миропорядка.
Отказавшись в первой половине 1990-х годов от проведения активной внешней
политики, российское руководство спокойно восприняло нарастание
американского присутствия в Центральной и Восточной Европе и в странах
постсоветского лагеря. Также Россия приветствовала провозглашённую Билом
Клинтоном в сентябре 1993 года американскую внешнеполитическую концепцию
«расширения демократии». Иными словами, тезис «национальный интерес»
становится утраченным, вплоть до прихода к руководству российского МИДа
Евгения Примакова. Глава МИДа отдавал предпочтение тому, чтобы приспособить
западные державы учитывать мнение России, а также согласовывать с ней все
серьёзные решения, которые затрагивают её интересы. В тоже время США
проводили политику «навязывания» своих стандартов в качестве общемировых.
Очередное противостояние пришлось на начало 2000-х годов. В отношениях между
Россией и Соединенными Штатами полностью отсутствует взаимное доверие и
способность понимать действия друг друга. Расширение НАТО и удар по
Югославии, планы развертывания ПРО, а также катастрофические последствия
экономической политики по «рецептам» США к концу 1990-х гг. привели к
глубокому и многостороннему кризису между Москвой и Вашингтоном.
После трагедии 11 сентября 2001 года в США отношения стран изменились. Россия
к тому времени уже имела богатый опыт в борьбе с международным терроризмом в
своей стране. У государств появляется единый интерес к сотрудничеству. В ходе
визита Владимира Путина в США в ноябре 2001 года главы государств
констатировали, что ни одна из сторон не рассматривает другую в качестве
противника или источника угроз. В то же время они подтвердили свою решимость
бороться с угрозами миру в XXI в. Среди общих опасностей такие, как: терроризм,
распространение ОМУ, агрессивный национализм, этническая и религиозная
нетерпимость, региональная нестабильность.
Вновь ситуация меняется в 2003 году, после того как Россия совместно с Францией
и Германией фактически возглавили «лагерь несогласных» с действиями США в
отношении Ирака. В конце 2004-го в российско-американских отношениях
наступило небывалое «похолодание», связанное с событиями на Украине
(«Оранжевая революция»). Постепенно основной список проблемных вопросов
стал увеличиваться. К ним можно отнести: помощь России Ирану в осуществлении
ядерной программы, энергобезопасность, ситуация в Грузии, Украине и Палестине,
а также развёртываемая Соединенными Штатами в Европе система
противоракетной обороны, «навязывание» демократии в ряде ближневосточных
стран, разгром Ливии и "Арабская весна".
На данный момент отношения между Россией и США можно сопоставить с
периодом холодной войны. Основной кризис был связан с украинским
переворотом, вступлением Крыма в состав России, а также российской военной
операцией в Сирии. Также к этому списку можно отнести активное сотрудничество
России со странами Латинской Америки, которые традиционно входят в зону
интересов США.
Традиционно, «похолодание» между странами происходит во время столкновения
интересов в геополитическом пространстве. Аналогичную фазу они претерпевают
и в настоящее время.
Взаимодополняющий союз России и Китая базируется на двух основных
составляющих конкуренции в мире: вооружение и экономика.
Россия, после развала СССР и кризиса 90-х годов, смогла вернуть себе позиции
мировой державы, что вновь приводит к многополярной системе в мире и
геополитическому противостоянию мировых арбитров.
Билет № 43
1. Проблема миграции и крах мультикультурализма в Европе.
Мультикультурализм – политика, направленная на сохранение и развитие в
отдельно взятой стране и в мире в целом культурных различий, и обосновывающая
такую политику теория или идеология, заключающаяся в требовании
параллельного существования культур в целях их взаимного проникновения,
обогащения и развития в общечеловеческом русле массовой культуры.
В связи с тем, что европейское общество всегда ставило перед собой вопросы
межкультурного взаимодействия можно говорить о том, что Европа неизбежно
нуждается в многокультурной политике. Вопреки необходимости
мульиткультурализма, европейское население все чаще выражает свое
недовольство по отношению к нему. Основными претензиями к данному курсу
являются следующие:
1. Нежелание мигрантов взаимодействовать с населением страны, что приводит к
вооруженным конфликтам. Зачастую эти конфликты исходят со стороны самих
мигрантов. Например, ситуация, сложившаяся в Великобритании, в городе
Бирмингем, когда произошел ряд вооруженных столкновений со стороны
мигрантов по отношению к коренному населению города в связи с неправильной
политикой мультикультурализма.
2. Падение общих показателей в мировом сообществе по индексам качества жизни
и развития страны. Например, европейцы говорят о том, что при собственном
высоком уровне образования, общий индекс страны снижается, за счет уровня
образования мигрантов, прибывших из стран третьего мира. Например, у
Великобритании этот индекс равен 0,885. В то же время в странах Скандинавии и в
Австралии, в которых поток мигрантов минимальный, этот индекс равен 0,907 и
0,932 соответственно. Основной проблемой политики мультикультурализма
является изначально неправильный курс самой политики, выбранной европейскими
государствами. Одним из самых распространенных заблуждений среди
европейской элиты является то, что правительства вынуждены проводить политику
мультикультурализма в связи с тем, что это необходимо меньшинству для личного
самоутверждения и утверждения своих позиций и особенностей в обществе
коренного населения. Однако, именно эти вопросы не беспокоили до недавнего
времени самих иммигрантов. Иммигранты привезли с собой традиции и нравы
своей родины, которыми они очень гордятся. В то же время, их не занимала
проблема сохранения культурных отличий, и чаще всего они не считали культуру
политическим вопросом. Их беспокоило не желание, чтобы к ним относились по-
другому, а тот факт, что к ним действительно относятся по-другому. Расизм и
неравенство, а не религия и этническая принадлежность являлись для них
главными проблемами. Такой курс введения политики привел к раздробленности в
структуре населения стран Европы.
Краткая история и основные специфические черты реализации политики
мультикультурализма на примере Великобритании, Франции и Германии.
Великобритания
Великобритания – государство, имеющее огромный исторический опыт управления
различными этническими, культурными, религиозными общностями внутри
страны. Специфика мультикультурализма в Великобритании состоит в том, что
здесь реализовывался жесткий вариант политики. В результате, толерантность
превратилась в догму, требующую от британцев неуклонного соблюдения.
Специфика политики мультикультурализма в Великобритании обусловлено
несколькими факторами. В первую очередь,  необходимо определить особенность
британских иммигрантов. В основном в страну въезжают жители бывших колоний,
которые в силу этого факта являются гражданами и обладают полным набором
соответствующих прав и свобод.
Британское общество неоднозначно относится к проблемам иммиграции и
мультикультурализма. В глазах общества к «иммигрантам» относятся лица
неевропейской расы. В отношении остальных иммигрантов не применяется
подобная терминология и меры политики мультикультурализма, т. к. им
свойственно стремление к ассимиляции. Важным аспектом является
вероисповедание. По мнению британцев, наибольшую опасность для общества
представляют именно мусульмане, т.к. они в большинстве своем не стремятся к
интеграции и являются источником экстремизма. После террористических атак на
США 11 сентября 2001 года и на Великобританию 7 июля 2005 года, а также ряда
столкновений на этнической почве, в британском обществе возросло ещё больше
недоверие к мусульманам-иммигрантам.
Однако наибольшее значение для становления и развития политики
мультикультурализма сыграл политический фактор. Консервативная партия всегда
отстаивала модель ассимиляции. Однако Лейбористская партия считает, что
единственное решение проблемы интеграции заключается в проведении политики
мультикультурализма. Либерально-Демократическая партия занимает
промежуточную позицию по этому вопросу.
Находившаяся долгое время у власти  Лейбористская партия, проводя политику
мультикультурализма, пыталась решить не только проблемы интеграции, но и
партийные цели привлечения иммигрантов в качестве электората. Это
продемонстрировал скандал, разразившийся в конце 2009 года. Информация о том,
что массовая иммиграция после 2001 года не была ошибкой лейбористского
правительства, а была спланированной акцией для увеличения электората партии, 
негативно сказалась на позициях лейбористов. В результате такой политики
необходимость мультикультурализма для Великобритании встала под вопрос.
К моменту прихода к власти консерваторов общество было настроено в отношении
мультикультурализма негативно. Хотя оценка Консервативной партией этой
политики всегда была негативной, выступление Джона Кэмерона на
Международной конференции в Мюнхене в 2011 году произвело колоссальный
эффект. Несмотря на то, что заявления о крахе мультикультурализма уже сделали
лидеры ФРГ и Франции, именно выступление Кэмерона,  по мнению экспертов,
ознаменовало конец политики мультикультурализма в Европе. Однако, несмотря на
заявление Премьер-министра, Ник Клегг, лидер Либерально-Демократической
партии, состоящей в коалиции с консерваторами, сделал в марте 2011 года
заявление, в котором утверждал, что партия не собирается отказываться от
доктрины мультикультурализма.
Таким образом, в Великобритании сложилась специфическая практика
выстраивания взаимоотношений иммигрантов с обществом и государством.
Политика мультикультурализма зависит  от расстановки политических сил, от
настроения избирателей, под которое подстраивается политическая власть. На
сегодняшний день сочетание этих двух факторов, а именно негативное отношение
к иммигрантам-мусульманам, и приход к власти консерваторов, дает повод для
громких заявлений о крахе мультикультурализма.
Франция
Франция – страна со специфической традицией формирования национальной
идентичности на основе республиканских ценностей. Это в первую очередь
«Свобода, Равенство, Братство», гуманистическое наследие эпохи Просвещения,
принцип терпимости, светского государства, приверженность демократии, миру и
справедливости.
Французское общество в первую очередь озабочено вопросом идентичности нации.
Сложности, возникающие на современном этапе, в первую очередь связаны с
вопросом интеграции иммигрантов из обществ с иной культурой.
Условно можно выделить два противоположных полюса, отражающих взгляды на
эту проблему: консерваторы и гуманисты. К первой группе относятся те, кто
считает, что инокультурные общности угрожают стабильности французского
общества, что ценности и устои размываются без поддержки этими частями
общества. Вторая группа утверждает, что национальная идентичность находится
под угрозой в первую очередь из-за роста ксенофобии и расизма в отношении
некоторой части французов, что абсолютно недопустимо. Чтобы избежать этого
предполагается введение практики позитивной дискриминации. Однако это лишь
крайние варианты: нельзя сказать, что французское общество делится на какие-
либо фракции. Вопрос лишь в том, в каком направлении мыслят политики и
граждане.
Наиболее важная проблема выстраивания отношений с иммигрантами – религия.
Одним из основополагающих принципов общественного устройства во Франции
является светский характер государства. Колоссальные уступки католичества –
одно из важнейших достижений французской республики. Однако в современной
Франции иммигранты, придерживающиеся ислама, настаивают на особых условиях
для своей веры. Это одна из наибольших проблем взаимоотношений иммигрантов
и французского государства.
Руководство Франции официально никогда не признавало политику
мультикультурализма. В стране всегда были сильны и остаются таковыми
ассимиляционные тенденции и настроения. В тоже время толерантность – одна из
базовых ценностей французского общества. В результате взаимодействия
этих факторов Франция пошла по пути «золотой середины».
Избрание на пост президента Николя Саркози, который, по его собственным
словам, был избран в качестве президента «для защиты национальной
идентичности», в целом не сильно изменил традиционный политический курс.
Франция добилась принятия европейского соглашения, запрещающего
одностороннюю массовую легализацию незаконных мигрантов. Ужесточение
правил объединения семей, требование знания французского языка для
иммигрантов, практика заключения «контрактов приёма и интеграции» (по
которым иммигранты берут на себя обязательства соблюдать «республиканские
правила и нормы»), а также борьба с нелегальной иммиграцией позволили
стабилизировать число мигрантов и уменьшить число лиц, желающих получить
убежище во Франции.
Таким образом, специфической чертой Франции является то, что в ней политика
мультикультурализма никогда не реализовывалась. Французскому обществу
присущи лишь некоторые черты, тождественные понятию «толерантность».
Германия
Германия – государство, которое традиционно строилось на основе гомогенного
немецкого общества. В последние десятилетия в условиях глобализации
значительно усилились миграционные потоки. Со второй половины ХХ века
иммиграция шла одновременно по нескольким направлениям. Рекрутирование
рабочей силы было необходимо для немецкой экономики, которая стала активно
развиваться в этот период.
Руководство ФРГ, впустив в страну огромные массы наемных рабочих,
рассчитывало на то, что это временное явление. Однако большинство рабочих
остались в стране. Немецкое общество - традиционно закрытое, оно не стремилось
принимать эти группы мигрантов. В течение почти трех десятилетий немецкое
общество и государство не интересовал вопрос интеграции. Давая иммигрантам
право на въезд в страну, они не представляли им возможности встроиться в
общество.
Однако в 1980-е годы правительство озаботилось вопросом интеграции. В
особенности проблему составляли иммигранты второго поколения, родившиеся и
выросшие в Германии, но не включенные в её общество. Стремление политической
элиты решить проблему интеграции выразилось в политике мультикультурализма.
Однако в ФРГ всегда существовали некоторые ассимиляционные элементы, такие
как требование обязательного прохождения языковых и интеграционных курсов.
Все время применения политики мультикультурализма любые проявления
нетерпимости в Германии методично подавлялись. Появление книги Тило
Саррацина «Германия отменяется» изменило ситуацию. Оказалось, что терпимое
немецкое общество поддерживает заявления направленные против иммигрантов
(70% респондентов по данным опросов). В сложившейся ситуации на поверхности
оказались ранее замалчиваемые проблемы, которые породил мультикультурализм.
В результате правительство, которое так и не смогло выработать механизма
взаимодействия с иммигрантами, было вынужденно заявить о провале
мультикультурализма. Таким образом, политика мультикультурализма в Германии
стала частью недостаточно продуманной и запоздалой политики интеграции.
Именно этот факт в сочетании с накопившими за несколько десятилетий
проблемами привел к тому, что власти ФРГ заговорили о провале такой политики.
2. Выход США из международных договоров.
Первым международным документом, от участия в котором отказалась
администрация Дональда Трампа, стало соглашение о Транстихоокеанском
партнерстве (ТТП). Переговоры о выработке этого соглашения Вашингтон вел на
протяжении нескольких лет и привлекал к участию в нем другие страны. В феврале
2016 года соглашение, предполагающее создание зоны свободного движения
товаров, услуг, капиталов и технологий, было подписано 12 странами. Однако 23
января 2017 года, на третий день после инаугурации, Дональд Трамп заявил о
выходе из него, так как он, по его мнению, давал необоснованные выгоды
конкурентам и не в полной мере учитывал американские интересы.
В тот же день - 23 января 2017 года - президент подписал указ о начале
переговоров по реформированию Североамериканского соглашения о свободной
торговле (NAFTA) с участием США, Мексики и Канады. Этот договор,
подписанный в 1994 году, Трамп называл "плохой сделкой" и "худшим торговым
соглашением в истории". В случае отказа от пересмотра этого документа он
пригрозил односторонним выходом из него. 30 ноября 2018 года все три участника
NAFTA подписали новый торговый договор, получивший название "Соглашение
Соединенных Штатов, Мексики и Канады" (The United States - Mexico - Canada
Agreement, USMCA). 1 июля 2020 года оно вступило в силу.
1 июня 2017 года Дональд Трамп объявил о намерении Вашингтона выйти из
Парижского соглашения по климату. Этот договор, заключенный в 2015 году,
предусматривает меры по снижению парниковых выбросов, призванные удержать
прирост глобальной средней температуры на уровне менее двух градусов Цельсия
сверх доиндустриальной отметки. Администрация Барака Обамы подписала его в
апреле 2016 года, в сентябре того же года документ ратифицировал Конгресс. По
мнению Дональда Трампа, Парижское соглашение "перераспределяет
американские богатства" в пользу других стран (по подсчетам Вашингтона, при
условии выполнения соглашения к 2025 году США могут потерять 2,7 млн рабочих
мест). 4 ноября 2019 года Вашингтон начал процесс выхода из этого документа и
завершил его 4 ноября 2020 года. С выходом США достигнуть целей по
сдерживанию роста температуры на планете будет значительно труднее, поскольку
США - второй по объему источник выбросов углекислого газа в мире после Китая.
8 мая 2018 года президент Трамп объявил о выходе страны из Совместного
всеобъемлющего плана действий по иранской ядерной программе (СВПД). Этот
документ был подписан в 2015 году Ираном и группой стран, куда, помимо США,
вошли Россия, Великобритания, Китай, Франция и Германия. Он предусматривает
отмену санкций, наложенных на Иран в связи с его ядерной программой, в обмен
на обязательства Тегерана ограничить ядерную деятельность и поставить ее под
международный контроль. Несмотря на заявления МАГАТЭ о выполнении
Тегераном своих обязательств, администрация Трампа утверждала, что СВПД
оставляет Ирану возможность для создания ядерного оружия. Комментируя
решение США о выходе из соглашения, президент Ирана Хасан Роухани заявил,
что этот шаг открывает Тегерану путь "для любых действий".
3 октября 2018 года США объявили о выходе из Факультативного протокола об
обязательном разрешении споров к Венской конвенции о дипломатических
сношениях 1961 года. Этот документ подводит разрешение споров под
юрисдикцию Международного суда ООН. Решение о выходе из Протокола было
принято на фоне подачи Палестиной иска в Международный суд ООН к США в
связи с переносом американского посольства из Тель-Авива в Иерусалим.
2 августа 2019 года Вашингтон вышел из Договора о ликвидации ракет средней и
меньшей дальности, заключенного между СССР и США 8 декабря 1987
года (ДРСМД). В соответствии с этим соглашением СССР и США уничтожили
ракеты меньшей и средней дальности наземного базирования. Поводом для выхода
из соглашения стали обвинения США в адрес России в разработке ракеты,
превышающей, по мнению Вашингтона, установленную договором дальность
полета. Уже в августе и сентябре 2019 года США провели испытания новейшей
модификации крылатой ракеты Tomahawk с запрещенной договором дальностью
полета и прототипа новой баллистической ракеты наземного базирования средней
дальности. 
Билет № 44
1. Активизация радикального исламизма и возрастание террористической
угрозы в Европе.
Жертвами терроризма с 2000 по 2018 год на территории ЕС стали 753 человека,
еще 1115 граждан стран Евросоюза погибли в терактах за пределами Европы.
Такие данные содержатся в "Белой и черной книге терроризма в Европе",
презентация которой состоялась в Мадриде.
Всего с начала XXI века террористы совершили нападения в 15 странах Европы.
Европейские граждане гибли от рук террористов еще в 30 странах за пределами ЕС.
Из 1868 граждан стран "единой Европы" 1703 человека стали жертвами
исламистского терроризма. В результате нападений, организованных
националистами, погибли 111 европейцев, крайне-правых радикалов - 14,
ультралевых - 13, остальные теракты были совершены по неизвестным мотивам.
Серия кровавых терактов в Европе, происшедших за последние годы, больше
других затронула Францию и Бельгию. Преступления террористов, совершенные в
столицах этих стран, в самых популярных местах, поставили множество вопросов о
роли властей и правоохранительных органов в условиях чрезвычайной ситуации.
Преступники, имеющие тесные связи с Исламским государством (запрещенным в
России), беспрепятственно действовали на территории обеих стран. Взрывая бомбы
в Париже, они тут же скрывались в соседней Бельгии. Теракты в Европе, связанные
напрямую с радикальным исламизмом, вызвали дискуссию о причинах
повсеместного распространения именно этого типа террора. Европейские и
ближневосточные ученые предлагают свое видение этого явления, объясняя
данный феномен историческими, политическими и психологическими факторами.
В связи с этим с особой остротой в странах-членах ЕС вновь стали обсуждать не
только глобальную проблему иммиграции в Европу, но и роль полиции и
спецслужб, на которых обрушилась основная критика за просчеты, допущенные в
результате антитеррористических операций и в работе по предотвращению
подобных преступлений. В результате выявились многочисленные
несогласованные действия полиции и спецслужб двух стран вследствие их сложной
организационной структуры, дублирующих функций различных подразделений.
Первостепенное значение в этой связи приобрели выводы представителей самих
органов правопорядка, критикующих технократический подход в борьбе с
терроризмом, игнорирование человеческого фактора, недостаточное
финансирование подготовки оперативных кадров, низкую зарплату представителей
правопорядка. Теракты во Франции и Бельгии также поставили под сомнение саму
стратегию борьбы с терроризмом и управления кризисными ситуациями на
общеевропейском и национальном уровнях.
2. Латинская Америка в мировой системе международных отношений.
В XXI в. Латинская Америка все увереннее выступает как постоянная величина
складывающейся полицентричной системы международных отношений [Яковлев
2014а]. Данный тезис подтверждают многочисленные разнородные факты. Участие
Аргентины, Бразилии и Мексики в работе «большой двадцатки», а Бразилии — и в
группе БРИКС; развертывание в новых форматах интеграционных процессов в
самом регионе; торгово-экономический поворот целого ряда ведущих стран в
сторону Тихоокеанской Азии, их присоединение к АТЭС; прорыв в российско-
латиноамериканских отношениях; перезагрузка латиноамериканоевропейского
взаимодействия; коррозия политического доминирования США к югу от Рио-
Гранде, что проявилось в отказе Вашингтона от доктрины Монро и решении
восстановить в полном объеме отношения с Кубой; глубоко символичное избрание
на папский престол аргентинского кардинала-иезуита (266-го римского папы и
первого в истории представителя «самого католического континента»); приход на
пост генерального директора ВТО бразильского дипломата Роберту Азеведу, — вот
далеко не полный перечень событий, прямо или косвенно указывающих на
геополитические сдвиги, происходящие на обширном латиноамериканском
пространстве.
Можно констатировать, что в геополитическом смысле Латинская Америка
переживает период повышенной международной динамики, которой свойственны
две главные черты: интенсификация внутрирегиональных взаимодействий и поиск
новых перспективных внерегиональных партнеров. В период с 2004 г. в Латинской
Америке (помимо уже существовавших и функционировавших организаций)
возникли новые интеграционные и неинтеграционные объединения, охватившие
все без исключения государства этой части мира и ставшие составным элементом
не только региональной, но и мировой картины. Назовем и кратко охарактеризуем
наиболее влиятельные из этих объединений, которые формируют
общерегиональное пространство сотрудничества и на практике превращаются в
главную геополитическую пружину латиноамериканских стран. 8 декабря 2004 г. в
перуанском городе Куско руководители 12 государств Южной Америки подписали
декларацию о создании региональной экономической и политической организации
— Южноамериканского сообщества наций (ЮСН). В Декларации Куско
указывалось, что учреждение ЮСН отражает стремление латиноамериканских
народов к интеграции, единству и строительству общего будущего. В 2007 г. ЮСН
был переименован в Союз южноамериканских наций (УНАСУР) со штаб-
квартирой в Кито (Эквадор), а 23 мая 2008 г. на саммите в Бразилии был подписан
Конституционный договор (вступил в силу в марте 2011 г.), определивший
основные направления деятельности организации. Буквально через несколько дней
после принятия Декларации Куско по инициативе Президента Венесуэлы У. Чавеса
была учреждена еще одна интеграционная организация субрегионального уровня
— Боливарианская альтернатива для Америки, в 2009 г. переименованная в
Боливарианский альянс для народов нашей Америки — Торговый договор народов
(АЛБА). В нее вошли одиннадцать стран: Антигуа и Барбуда, Боливия, Венесуэла,
Гренада, Доминика, Куба, Никарагуа, Сент-Винсент и Гренадины, Сент-Китс и
Невис, Сент-Люсия, Эквадор, правительства которых придерживаются
социалистических или социал-демократических взглядов. По сути, АЛБА стала
одним из главных результатов нефтяной дипломатии Каракаса, который, стремясь
к политическому лидерству в регионе, сплотил вокруг себя идеологически близкие
и экономически слабые государства. Главным рычагом влияния Венесуэлы стали
поставки членам АЛБА нефти по льготным ценам, что в тот момент в условиях
резкого повышения стоимости углеводородов имело стратегическое значение. С
момента своего официального рождения в июне 2012 г. сугубо прагматический
характер носит Тихоокеанский альянс — торговый блок, сформированный
Колумбией, Мексикой, Перу и Чили, на долю которых приходится 35%
регионального ВВП и 55% совокупного внешнеторгового оборота
латиноамериканских государств. Эти четыре страны сближает два обстоятельства:
тесное сотрудничество с США (особенно у Мексики) и растущий интерес к
торгово-экономическому взаимодействию с партнерами в Азиатско-Тихоокеанским
регионе (АТР — Китай, Япония, Южная Корея, Австралия, страны Юго-Восточной
Азии). Попыткой добиться «интеграции интеграций» и сформировать единую
латиноамериканскую политико-экономическую организацию явилось учреждение
в 2011 г. Сообщества латиноамериканских и карибских государств (СЕЛАК),
впервые в истории объединившего все 33 страны региона, но (в отличие от
Организации американских государств) не включившее США и Канаду. Конечно,
главной задачей названных инициатив было усиление взаимных торгово-
экономических скреп латиноамериканских стран. Вместе с тем отличительной
чертой данного этапа явилось расширение повестки дня интеграции, включение в
нее широкого круга вопросов политического взаимодействия в сферах обороны и
безопасности [Яковлев 2015]. Геополитические процессы, развивающиеся в
современном мире и затрагивающие интересы Латинской Америки, превратились в
мощный элемент формирования новой региональной экономики. Парадигмальный
пример — международное возвышение Китая и его двойственное воздействие на
хозяйственное состояние латиноамериканских государств. С одной стороны,
крупные инвестиции китайских корпораций и огромный спрос на сырье,
продовольствие и энергоресурсы, подстегивающий латиноамериканский экспорт, с
другой — усиление конкуренции на региональных рынках, которую все острее
ощущают компании третьих стран и местные производители промышленной
продукции. Факты говорят сами за себя. В период 2000—2013 гг. торговый оборот
между Китаем и Латинской Америкой вырос в 22 с лишним раза: с 12 до 275 млрд
долл., и Поднебесная превратилась в трудно заменимого партнера большинства
государств региона1 . С 2005 г. ведется официальная статистика займов и кредитов,
предоставляемых КНР латиноамериканским странам. По состоянию на конец 2014
г. их объем достиг 119 млрд долл., из которых 83 млрд предоставил China
Development Bank и 20,9 млрд — China Export-Import Bank. При этом в 2014 г.
объем китайских финансовых инъекций составил 22,1 млрд долл., что превысило
суммарные ресурсы, выделенные региону Всемирным банком и Межамериканским
банком развития (МАБР)2 . Другими словами, в последние годы Пекин стал для
Латинской Америки финансовой Меккой. Магистральный путь развития китайско-
латиноамериканского сотрудничества на ближайшее десятилетие был намечен в
ходе Первого министерского форума Китай — СЕЛАК, который прошел в Пекине
8—9 января 2015 г.3 и знаменовал собой дополнение политики КНР в регионе на
двустороннем уровне дипломатическими действиями в многостороннем формате. В
комментариях экспертов отмечалось, что китайское руководство, учитывая
объединительные усилия латиноамериканских стран, приняло решение
осуществлять свой курс в регионе через интеграционные группировки и, прежде
всего, СЕЛАК. Осуществляя переход от преимущественно двухстороннего уровня
взаимодействия к многостороннему формату, Китай делает и сильный
дипломатический ход, а именно: создается механизм политико-экономического
диалога, в котором участвуют все латиноамериканские страны, включая и те 12
государств, которые до настоящего времени не имеют дипломатических
отношений с Пекином, поскольку поддерживают их с Тайванем. Вывод очевиден:
КНР намерена продолжить торгово-экономическое и политическое освоение
региона на новом уровне. На роль влиятельного геополитического игрока в
Латинской Америке претендует и Россия. Это еще один важный штрих,
дополняющий современную картину региона. Мне уже приходилось писать о
нынешнем этапе российско-латиноамериканских отношений [Яковлев 2014б].
Российско-латиноамериканское сближение пришлось на период «новой холодной
войны» — крайнего обострения международной обстановки, вызванного в первую
очередь кризисными событиями на Украине и вокруг нее. Ценностнополитический
и торгово-экономический конфликт РФ с США и Евросоюзом, в полной мере
давший о себе знать летом 2014 г., становился все сильнее, а пропасть,
разделившая этих международных акторов, все глубже. В таких условиях стала
особенно актуальной близость представлений России и ряда ключевых
латиноамериканских государств о том, в каком направлении должен меняться
геополитический ландшафт, каким должен стать будущий мировой порядок. В
результате значительные усилия, предпринятые российским руководством на
латиноамериканском направлении, приносят ощутимые экономические и
политические плоды, начинают «работать» на укрепление международного
авторитета Москвы и на снижение эффектов антироссийских информационно-
политических кампаний и финансово-экономических санкций. Приведу только
один, но показательный пример. В обстановке торговых санкций, наложенных
Западом на Россию, и контрсанкций Москвы латиноамериканские страны
оперативно восполнили возникшую во второй половине 2014 г. нехватку целого
ряда продовольственных товаров на российском рынке. Так, в 2014 г. по сравнению
с 2013 г. поставки из Бразилии свинины и мяса птицы увеличились на 82%, а
масличных культур — в 25 раз; из Аргентины импорт замороженной говядины
возрос на 42%, молочных продуктов — на 44%, а охлажденной и свежей говядины
— в 6,5 раз; чилийский экспорт рыбы и морепродуктов вырос на 36% и т.д.1 Важно
отметить и то, что вполне определенно просматривается перспектива налаживания
сотрудничества отдельных латиноамериканских интеграционных группировок с
недавно созданным Евразийским экономическим союзом (ЕАЭС). В частности,
идет подготовка соглашения между ЕАЭС и Меркосур о полноформатном
экономическом взаимодействии, которое, по заявлению министра по торговле
Евразийской экономической комиссии А.А. Слепнева, «позволит снять барьеры во
взаимной торговле и найти новые возможности для кооперации, для совместного
производства». Тем самым есть шансы (конечно, их необходимо эффективно
реализовать) придать российско-латиноамериканскому сотрудничеству еще одно
многостороннее измерение.
В XXI в. произошли (и продолжаются) кардинальные изменения в
геополитическом положении стран Латинской Америки. Во-первых, в регионе на
более высоком уровне развертывается очередной этап интеграционных процессов,
в различных форматах, включивших в себя все государства этой части земного
шара. Во-вторых, на авансцену вышли новые влиятельные внерегиональные
партнеры, существенно расширившие диапазон внешних связей
латиноамериканских и карибских стран, что объективно повышает роль Латинской
Америки на международной арене.
Билет № 45
1. Националистические и сепаратистские движения в Европе в XXI веке.
В настоящее время ряд государств Европы сталкивается с активизацией
деятельности региональных сепаратистских организаций. Среди них есть
радикальные течения, выступающие за полную независимость своего региона и
создание собственного национального государства. Другие требуют расширения
культурных, экономических и политических прав. Наиболее сильны
сепаратистские движения в Испании (Каталония, Страна Басков) и в
Великобритании (Шотландия, Северная Ирландия).
В то же время требования населения некоторых областей в Бельгии, Германии,
Италии и во Франции сконцентрированы вокруг экономических или культурно-
языковых проблем.
В послевоенной истории Европы единственный случай отделения региона от
государства произошел в феврале 2008 года, когда власти южного сербского края
Косово в одностороннем порядке провозгласили независимость от Сербии.
Прецедентом для сепаратистских движений, добивающихся суверенитета, стало
признание независимости Косова в 2010 году Международным судом ООН. В
настоящее время Республику Косово признают 111 стран - членов ООН (в числе
непризнавших - Россия). Согласно конституции Сербии, территория Косова по-
прежнему входит в состав республики как Автономный край Косово и Метохия.
Испания, Каталония
Стремление к независимости в автономной области Каталония (в составе Испании
с XV века), на территории которой проживает более 7,5 млн человек (примерно
18% населения Испании), связано как с культурными и языковыми, так и с
экономическими причинами. Сторонники отделения считают, что Каталония
"кормит Испанию", в частности, ее наиболее отсталые регионы - Андалусию,
Валенсию, Мурсию (доля автономии в ВВП Испании - 19,03%).
Во время режима Франсиско Франко (1939-1975) Каталония потеряла автономию,
столкнулась с политикой притеснения каталанского языка, культуры и
политических институтов. В 1979 году автономия была восстановлена, затем
последовало официальное признание каталанского языка. Однако каталонцы так и
не получили самоуправления в том объеме, который был у них до режима Франко.
В 2009-2010 годах в области была проведена серия неофициальных
консультативных референдумов, в ходе которых 90% участников высказались за
суверенитет.
9 ноября 2014 года в Каталонии прошел опрос граждан, на котором за
независимость высказались более 80,76% респондентов (участвовали 37% жителей
региона). 1 октября 2017 года в автономном сообществе было проведено новое
голосование, 90% участников которого высказались за независимость (явка - 43%).
Итоги этих двух референдумов не были признаны правительством Испании, так
как в конституции страны отсутствуют статьи, позволяющие автономной области
провести такой референдум без согласования с центральным правительством и
объявить о независимости в одностороннем порядке. При этом в 155-й статье
говорится о возможности применять силовые методы для защиты интересов
страны.
Испания, Страна Басков
Автономная область Страна Басков (в составе Испании с начала XVI века), в
которой проживают около 2,2 млн человек (5% от населения Испании) долгое
время считалась одним из основных очагов сепаратизма в Европе. В 1959 году с
целью сопротивления режиму Франко, во время которого была упразднена
баскская автономия и попал под запрет баскский язык (1939 год), была создана
организация сепаратистов "Страна басков и свобода" (ЭТА). С 1968 года,
добиваясь отделения региона от Испании, ЭТА использовала тактику терактов,
которые она проводила по всей стране (всего более 850 жертв).
В 1978 году Страна Басков получила временную, а с января 1980 года - постоянную
автономию. У басков появились собственные правительство, парламент и полиция,
телеканалы и радио, двуязычное образование, им было предоставлено право самим
устанавливать и собирать налоги, экономика региона в общем ВВП Испании
составляет примерно 6%. В последние годы ЭТА была значительно ослаблена, в
2017 году завершился процесс разоружения группировки. В настоящее время
баскские националисты не считают задачу получения независимости приоритетной
(эту идею поддерживают примерно 17% населения региона) и добиваются лишь
расширения прав автономии.
Великобритания, Шотландия
Шотландия находится в составе Соединенного Королевства Великобритания с 1707
года. В регионе, где в настоящее время проживает 5,3 млн человек (примерно 8%
от населения Великобритании) всегда существовали политические силы,
выступавшие за восстановление собственных органов власти или за полную
независимость (при этом борьба не сопровождалась вооруженными
столкновениями с центральными властями).
В XX веке после обнаружения нефтяных месторождений в Северном море у
восточного побережья Шотландии попытки получения регионом независимости
активизировались. Основная цель отделения - самостоятельное управление
природными ресурсами. Однако согласно Акту о Шотландии от 1998
года, региональный парламент не может решать вопрос о выходе из
Великобритании без согласия центральных властей.
18 сентября 2014 года после долгих консультаций с британским правительством в
Шотландии состоялся референдум по вопросу о выходе региона из состава
Великобритании, инициированный правящей Шотландской национальной партией.
На вопрос "Должна ли Шотландия быть независимой страной?" положительно
ответили 44,7% избирателей, отрицательно - 55,3%.
Вновь вопрос о независимости Шотландии встал после общенационального
референдума, состоявшегося 23 июня 2016 года, на котором почти 52% британцев
высказались за выход страны из Евросоюза. При этом в Шотландии 62% населения
выступили за членство в ЕС и лишь 38% - против. Премьер-министр
Великобритании Тереза Мэй настроена против второго референдума, так как
считает, что Соединенное Королевство должно выйти из ЕС в полном составе. В
октябре 2017 года руководство региона заявило, что вопрос о втором референдуме
отложен до тех пор, пока не станут известны условия выхода Великобритании из
ЕС.
Великобритания, Северная Ирландия
Остров Ирландия был присоединен к Великобритании в 1801 году. В 1921
году южные графства Ирландии получили статус британского доминиона
(впоследствии эта часть острова стала самостоятельным государством Ирландия), а
шесть северных графств - Северная Ирландия - остались в составе королевства.
Сегодня здесь проживает примерно 1,7 млн человек (2,6% от населения
королевства).
Северная Ирландия в течение десятилетий оставалась зоной вооруженных
столкновений, участниками которых были экстремистские группировки католиков,
боровшихся за объединение региона с Ирландией, и протестантов, желавших
оставаться под британской короной. Радикальная организация Ирландская
республиканская армия (ИРА; основана в 1916 году), выступавшая за выход
Северной Ирландии из состава Великобритании, организовывала теракты против
британских солдат и чиновников по всей стране.
В 1998 году при участии властей Великобритании и Ирландии было подписано
Белфастское соглашение, предусматривающее сохранение региона в составе
Соединенного Королевства. При этом оговаривается возможность решить вопрос
об объединении с Ирландией большинством голосов населения (подобное
голосование должно быть согласовано с британским и ирландским
правительствами). Документ способствовал достижению политического
равновесия в регионе и положил конец террористической деятельности ИРА.
Сторонники независимости активизировались после британского референдума о
выходе из Евросоюза. Ввиду того, что 55% североирландцев выступили за
сохранение членства страны в ЕС, националистическая партия "Шинн фейн"
призвала к проведению референдума "по объединению севера и юга Ирландии".
Однако инициатива не нашла широкой поддержки у населения региона.
Бельгия, Фландрия
Фландрия, расположенная на севере Бельгии (исторически входит в состав страны),
является наиболее экономически развитым регионом королевства. Здесь проживает
примерно 55% населения страны (порядка 6 млн из 11 млн). Согласно данным
региональных СМИ, ВВП на душу населения во Фландрии составляет почти $28
тыс., а в южной Валлонии - $20 тыс. Производительность труда примерно на 20%
выше, чем в Валлонии, а уровень безработицы в два раза ниже (4,55% и 10,12%
соответственно).
По мнению властей Фландрии, регион фактически содержит отстающую
Валлонию. Экономическое неравенство усиливается национальными и языковыми
различиями между нидерландскоязычными фламандцами и франкоязычными
валлонцами. Примерно 30 лет назад разногласия между двумя регионами привели к
конституционным изменениям, в результате которых унитарная Бельгия была
преобразована в федерацию. В настоящее время Фландрия стремится максимально
расширить свою автономию, а Валлония выступает против любых преобразований.
Германия, Бавария
Бавария находится в составе Германии с 1871 года. Сегодня это самая большая из
16 федеративных земель страны как по количеству населения (13 млн, почти 14%
от общего населения ФРГ), так и по площади (пятая часть территории Германии).
Баварцы считают себя отдельным народом и говорят на баварском диалекте,
который сильно отличается от немецкого языка.
Бавария - один из экономических лидеров в стране. В 2010-2016 году по росту ВВП
(за вычетом инфляции) земля занимала первое место. В первой половине 2017
года рост экономики Баварии составил 2,5%, а в целом по Германии - 2%. На
лидирующей позиции Бавария находится по уровню безработицы. В сентябре 2017
года этот показатель составлял 3% (в Германии - 5,5%).
Национальная самобытность и успешное экономическое развитие стали причиной
распространения сепаратистских настроений в Баварии. Многие политики считают,
что за счет Баварии осуществляется поддержка менее успешных земель. Главная
политическая сила, выступающая за независимость, - Баварская партия. Однако с
1966 года она не может получить ни одного места в местном парламенте.
Значительная часть Христианско-социального союза, основной баварской партии,
также придерживается националистических взглядов. Тем не менее в настоящее
время отделение от Германии в качестве программного лозунга не фигурирует в ее
риторике.
В конституции Германии не содержится запрета на выход земель из состава
государства, однако подобная процедура не прописана.
Италия, Ломбардия и Венето
В Италии вопрос независимости обсуждается в северных областях Ломбардия (в
составе Италии с 1859 года; около 10 млн человек, что составляет 16,5% от
населения Италии), и Венето (Венеция; с 1866 года; 4,9 млн человек, 8% от
населения Италии), которые не обладают автономией (административная область).
Правая партия "Лига Севера" выступает за объединение богатых северных
областей в государство Падания со столицей в Милане (Ломбардия). Желание
добиться большей самостоятельности в этих областях вызвано в основном
экономическими причинами. В Ломбардии и Венето развита промышленность и
банковский сектор, их экономика в совокупности составляет почти треть
экономики Италии, а перераспределение средств в менее развитые регионы центра
и юга Италии вызывает недовольство среди местных жителей.
Венеции к настоящему времени удалось добиться признания на своей территории
венетского языка официальным наряду с итальянским. В марте 2014 года здесь был
проведен онлайн-опрос, на котором 89% из голосовавших (участие составило 63%)
поддержали создание суверенной федеративной республики Венето, что является
незаконным с точки зрения конституции Италии. В Основном законе
предусмотрена лишь возможность (статья 116) запроса областью более широких
полномочий у государства.
В Ломбардии "Лига Севера" требует переноса части органов власти из Рима в
Милан и предоставления ломбардийцам права самим определять политику
безопасности и налогообложения в регионе.
На 22 октября 2017 года в Венеции и Ломбардии намечен консультативный
референдум, на котором избирателям зададут вопрос, хотят ли они, чтобы
администрации регионов обратились к центральным властям с просьбой о
предоставлении автономии в рамках процедуры, предусмотренной
Конституционным судом.
Италия, Южный Тироль
Жители северной области Южный Тироль, отошедшей к Италии от Австро-
Венгрии в 1919 году (всего проживает 524 тыс. человек, что составляет 0,8% от
общей численности жителей страны; преобладает немецкое население) и
обладающей с 1969 года статусом автономной области, стремятся воссоединиться с
Австрией.
В 2008 году руководители 130 населенных пунктов подписали обращение к
правительству Австрии с просьбой принять регион в состав земли Тироль. В 2010
году партии "Свобода Южного Тироля" и "Союз Тироля" провели кампанию о
двойном гражданстве, а также опрос, в ходе которого 95% жителей области
заявили, что не чувствуют себя итальянцами.
В Южном Тироле можно получать образование на немецком языке. Налоги,
которые платят тирольцы, остаются в регионе почти в полном объеме - Риму
достается лишь 10%.
Франция, Корсика
На Корсике (регион с расширенными полномочиями выборных органов, в составе
Франции с 1798 года; проживает 324 тыс. человек, это 0,5% от населения Франции)
борьба за самоопределение началась в середине 1970-х годов и сопровождалась
вооруженными столкновениями. Сепаратистская организация "Фронт
национального освобождения Корсики" много лет пытался добиться автономии
региона. В 1990-е годы ее жертвами стали сотни человек, и только в 2014
году сепаратисты объявили об отказе от вооруженной борьбы.
С 1991 года Корсика имеет в составе Франции особый статус - Территориальная
общность Корсика. В настоящее время националисты (альянс "За Корсику",
пришел к власти в 2015 году) выступают за расширение автономии. Их основные
требования к французским властям - придание корсиканскому языку статуса
официального в регионе, особый налоговый режим для местных жителей и
амнистия для политических заключенных.
В перспективе корсиканцы рассматривают возможность проведения референдума о
независимости острова, несмотря на то, что с экономической точки зрения это не
выгодно, - Корсика самый бедный регион страны. Франция всегда пресекала эти
попытки, в конституции страны не предусмотрена возможность самоопределения
региона, следовательно, подобный референдум не будет легитимным. 
2. Интеграционные процессы в Латинской Америке.
В последние годы в Латинской Америке наблюдается консолидация
интеграционных процессов и укрепление субрегиональных объединений, что
позволяет региону усиливать свои позиции в мировой политике и экономике.
Наиболее перспективной интеграционной группировкой в Южной Америке
является Южноамериканский общий рынок (МЕРКОСУР), включающий
Аргентину, Бразилию, Парагвай и Уругвай. Она постепенно превращается в ядро
интеграционных процессов в регионе, реально способствуя его становлению в
качестве одного из важных центров международного экономического и
политического влияния.
Поступательная динамика развития этого объединения превращает его в центр
притяжения для других стран. Это подтверждается присоединением к МЕРКОСУР
в качестве полноправного члена Венесуэлы и подачей аналогичной заявки
Боливией.
Другим крупным интеграционным объединением в регионе является Андское
сообщество (АС) (включает Боливию, Колумбию, Перу, Эквадор, ассоциированный
член - Чили), которое в настоящее время переживает непростые времена (в 2006 г.
из него вышла Венесуэла).
В 2004 г. на основе альянса АС и МЕРКОСУР было создано Южноамериканское
сообщество наций (ЮАСН), что придало новый импульс объединительным
тенденциям в Южной Америке, формированию в регионе единого политического и
экономического пространства. В 2007 г. было принято решение преобразовать
ЮАСН в Союз южноамериканских государств (УНАСУР).
23 мая 2008 г. в г.Бразилиа состоялась встреча глав государств всех двенадцати
стран Южной Америки, в ходе которой был подписан Договор об учреждении
УНАСУР. Штаб-квартира данного объединения располагается в Кито (Эквадор).
УНАСУР находится пока в процессе формирования. Тем не менее, уже на
сегодняшний день реализуются совместные проекты: в банковско-финансовой
сфере – это инвестиционный банк «Банко-дель-Сур» (Южноамериканский банк), в
нефтяной сфере – «Петроамерика», в сфере высшего образования - Университет
Юга. В марте 2009 г. состоялось первое заседание действующего под эгидой
УНАСУР Южноамериканского совета обороны.
В северной части Латинской Америки идет процесс консолидации таких
субрегиональных объединений как Центральноамериканская интеграционная
система (ЦАИС), Ассоциация карибских государств (АКГ), Карибское сообщество
(КАРИКОМ).
В целом в регионе наблюдается тенденция, направленная на поиск рецептов и
моделей интеграционного строительства, наиболее адекватно отвечающих
требованиям сегодняшнего дня. Латиноамериканцы ищут новые формы
сотрудничества с бoльшим акцентом на позитивные сдвиги в социальной сфере. В
этом контексте особенно выделяется Боливарианская инициатива для Америки
(АЛБА), с которой выступила Венесуэла. К деятельности АЛБА в той или иной
форме подключается все большее число стран региона (Куба, Боливия, Никарагуа,
Доминика, Гондурас). Статус наблюдателя в АЛБА имеют Эквадор, ряд карибских
стран и Иран.
Билет № 46
1. Европейские государства за переделами ЕС.
2. «Левый блок» Латинской Америки: состав, характеристика, перспективы
главным толчком к началу левых преобразований во многих странах региона стал
экономический кризис, вызванный неолиберальными реформами. Он повлек за
собой дальнейшее ухудшение жизни населения, рост безработицы, бедности,
преступности, которые и раньше имели высокие показатели в регионе. Вследствие
этого, при появлении альтернативы, широкие слои населения с готовностью
поддержали ее, с надеждой на лучшее будущее. Нужно отметить, что надежды
населения оправдались, страны показали заметное улучшение социальных
показателей в первые годы правления. Неоднородны показатели в экономической
сфере, многие страны сильно зависимы от экспорта, а производство очень слабо
развито, что, соответственно, отражается на воплощении социальных программ в
жизнь, тем не менее, социально-экономическая ситуация в регионе заметно
улучшилась.Кроме улучшения в социальной сфере важно отметить рост
демократии в странах региона, возросшую активность гражданского населения в
политических процессах и в жизни страны, работу механизмов, помогающих
населению выразить свои интересы или выразить протест против каких-либо мер
государства. К сожалению, рост уровня демократии в странах региона был весьма
кратковременен. С наступлением кризиса 2010 года, когда на улицы вновь стали
выходить митингующие, в некоторых странах, таких как Бразилия, правительство
старалось учесть интересы граждан и провести необходимые реформы, но в
условиях наступающего кризиса сделать это не всегда возможно, но это не служит
оправданием для людей. В ряде стран, таких как Венесуэла и Боливия, лидеры
постепенно превращали страну в авторитарную, стараясь различными методами
продлить сроки своих полномочий вновь и вновь и ведя активную борьбу с
оппозицией, что не соответствует заявленным демократическим правам и
свободам.Говоря о внешней политике стран, при продолжении левого курса,
страны продолжают активное сотрудничество внутри интеграционных
организаций, а также расширяют сотрудничество с другими странами мира.
Характерной чертой политики «левых» в сфере внешней политики стала
многовекторность, не только курс на сближение с развивающимися странами и
укрепления связей внутри региона, но и расширение контактов со странами всего
мира. Отчасти благодаря такой политике стало возможно распространение
большого влияния Китая в регионе. В случае прихода правых к власти в регионе
велика возможность вновь увеличения роли США в регионе.Можно выделить
общие черты левого поворота в регионе. В первую очередь, политика строится на
антиамериканизме, этого придерживаются даже умеренные реформаторы Бразилии
и Чили, не говоря о таких радикалах, как Куба, Венесуэла, Боливия. Расширение и
воплощение масштабных социальных программ, которые предусматривают
бесплатное образование и медицину, увеличение количества рабочих мест,
предоставление земли беднякам, национализация природных ресурсов и
извлечение максимальной прибыли из этого, путем поднятия налогов. Но все эти
меры с ходом времени все больше ущемляют элиту и средний класс, которые все
громче высказывают свое недовольство, а острота социальных конфликтов все
больше нарастает.Здесь необходимо воплощать умеренный подход, так как
действовать на протяжении долгого времени только в интересах беднейших слоев
населения несправедливо. Важно поощрение развития малого и среднего бизнеса,
на основе которого может быть в будущем построена производственная экономика,
а не зависящая только от природных ресурсов. Новые поколения избирателей
требуют нового подхода к организации жизни в стране, поэтому левым необходимо
либо менять свою политику ближе к центру, либо они будут вынуждены уступить
представителям правых или умеренных партий. Насколько правление последних
будет успешно, тяжело предсказать, так как у каждой страны своя история, своя
специфика и свои показатели развития и роста, поэтому невозможно как-то
обозначить будущее для всего региона в целом.Таким образом, то, что еще
несколько лет назад воспринимали как собственный и наиболее успешный путь
развития для Латинской Америки, который способствует уменьшению бедности и
росту демократии и социальной справедливости в регионе, который не навязан
извне, а вырос внутри региона, который действительно порожден нуждами
региона, сейчас критикуется не только представителями правых партий, но и
гражданами стран, прежде поддержавших «левых». Такому явлению
способствовали объективные причины, такие как кризисы политический и
экономический, ухудшение социального обеспечения. Одной из главных ошибок
левых было то, что в быстро меняющемся мире необходимо постоянно
реформировать программу партий, чутко прислушиваться к настроениям в
обществе, чтобы социализм действовал во благо не только беднейшим слоям
населения, но стране в целом, способствовал развитию производства, работал на
долгосрочную перспективу.Сейчас в регионе набирает силу обратная тенденция, а
именно смещение вправо, что обусловлено необходимостью реформирования
экономической политики, которая будет приспособлена к новым реалиям и
поможет странам выйти из кризиса. Кроме того, поворот вправо обусловлен и
дискредитацией левых правительств не только из-за экономических проблем, но и
из-за политического кризиса, осознание масштабов коррупции, которая так и
осталась одной из острейших проблем региона. На данный момент уже в ряде
стран Латинской Америки левые уступили место правым. Это произошло в
Бразилии, Перу, Аргентине, Парагвае, Гондурасе, Чили, к тому приближается
ситуация в Боливии, где популярный народный президент Эво Моралес
предпринял попытку референдума с целью продлить своим полномочия до 2025
года, но не получил должной поддержки. Что примечательно, большинство
отошедших от власти представителей «левых» замешаны в крупных
коррупционных скандалах, что сильно дискредитировало их перед лицом
общественности.Можно сделать вывод, что странам предстоит нелегкий путь
восстановления экономического роста, разработки новых экономических
стратегий, которые будут направлены на развитие промышленности и повышения
конкурентоспособности, стимулирования притока иностранных инвестиций в
страны. Также необходимо преодолеть политический кризис, так как без этого
невозможно будет проводить эффективную экономическую политику. Придя к
власти в наиболее экономически благоприятный период на мировом уровне, левые
не рассчитали свои силы, не озадачились разработкой долгосрочных планов
развития экономик, затрачивая огромные средства на социальные программы,
которые и были главным пунктов в их избирательной кампании, который привел
их к власти, но не удели должного внимания развитию производства.Сейчас
Латинская Америка вновь находится на перепутье, ведь социальные проблемы
крайне остры в регионе, поэтому правым необходимо выработать наиболее
приемлемый для всех путь развития, который позволит вывести экономику из
рецессии и при этом поддерживать наиболее бедные слои населения и
стимулировать развитие малого предпринимательства.
Билет № 47
1. Боснийский конфликт на современном этапе развития.
Хорва́тско-босни́йский конфли́кт (19 июня 1992[1] — 23 февраля 1994) —
вооружённое противостояние между Республикой Босния и Герцеговина и
самопровозглашённой Хорватской республикой Герцег-Босна,
поддержанной Хорватией. 
Многие на Балканах и за их пределами все еще сомневаются в способности
народов, населяющих Боснию и Герцеговину, мирно уживаться, хотя опросы
общественного мнения свидетельствуют о значительном росте числа тех, кто
исключает возможность возобновления конфликта.
Спустя годы после окончания гражданской войны (1992-1995 годы) бывшая
югославская республика Босния и Герцеговина продолжает борьбу за укрепление
государственности и экономическое выживание. При этом многие на Балканах и за
их пределами все еще сомневаются в способности народов, населяющих БиГ,
мирно уживаться, хотя опросы общественного мнения свидетельствуют о
значительном росте числа тех, кто исключает возможность возобновления
конфликта. В стране продолжает действовать международная администрация,
именуемая Аппаратом Высокого представителя, а также международный
контингент EUFOR в составе 1,6 тысячи военнослужащих.
Распад
Югославию, так же как и СССР, на рубеже 1990-х годов захлестнула волна
сепаратистских настроений. Их носители действовали под лозунгом
демократизации, в большинстве случаев, являясь националистами. "Бархатные
революции" в странах Центральной и Юго-Восточной Европы ускоряли развитие
дезинтеграционных процессов в Югославии. Прошедшие в 1990 году первые
многопартийные выборы в СФРЮ привели к перестановке сил внутри
этнократических кланов. Последовал парад суверенитетов, сопровождавшийся
параличом федеральных органов власти.
Попытки достичь компромисса не принесли успеха. Хорватия и Словения
стремились к полной независимости. Македония и Босния и Герцеговина поначалу
выступали за конфедеративное устройство. Сербия и Черногория пытались
сохранить федерацию. Провозглашение Хорватией и Словенией независимости в
июне 1991 году привело к конституционному и государственному кризису.
С распадом СССР девальвировалась "особая" роль, которую Югославия играла в
геополитических расчетах Востока и Запада. Сокращалась помощь из внешних
источников. Экономические трудности, рост внешней задолженности
способствовали дополнительному обострению противоречий между частями
федерации.
Свою роль в дезинтеграции СФРЮ играл и внешний фактор. Непримиримая
позиция Хорватии и Словении во многом объяснялась дипломатической и
материальной поддержкой со стороны Германии и Италии. Внешний фактор не
только стимулировал и ускорял распад федерации, но и способствовал
интернационализации кризиса. В югославские события были вовлечены все
основные международные организации, европейские страны, Россия, США,
исламский мир.
Боснийский конфликт
Война в БиГ стала самой масштабной и ожесточенной из всех конфликтов,
сопровождавших распад Югославии. По оценкам независимых экспертов, здесь
погибли около 100 тысяч человек, и еще два миллиона стали беженцами при
довоенной численности населения республики в 4,4 миллиона человек.
Все основные народы БиГ, боснийские мусульмане (бошняки), сербы и хорваты,
оказались втянуты в междоусобную бойню. До войны мусульмане составляли
43,6% населения, сербы - 31,4%, хорваты - 17,3%. Эскалация напряженности
последовала за референдумом о независимости, прошедшим в БиГ 29 февраля-1
марта 1992 года при бойкоте со стороны большинства боснийских сербов.
Конфликт происходил с вовлечением Югославской Народной Армии, состоявшей
на тот момент преимущественно из сербов, армии Хорватии, а также наемников со
всех сторон и вооруженных сил НАТО.
Ущерб от боснийской войны исчислялся десятками миллиардов долларов. По
имеющимся оценкам, здесь было разрушено две тысячи километров дорог, 70
мостов, все железные дороги, пострадали две трети всех построек. Экономика и
социальная сфера БиГ оказались почти полностью разрушены. Страна практически
лишилась наиболее образованной и квалифицированной части населения.
Полмиллиона граждан БиГ из тех, кто бежали от войны, предпочли остаться за
рубежом. "Утечка мозгов" с Балкан продолжается и сегодня.
У боснийской войны нет единой истории и, возможно, никогда не будет. Для того,
чтобы полностью воссоздать картину балканских событий 1990-х годов
понадобятся время и дополнительные глубокие исследования. Живущие в БиГ
народы по-разному интерпретирует недавние трагические события и по-разному
видят будущее страны. Взгляды людей во многом формируются под влиянием
местных политических лидеров, зачастую исповедующих национализм.
Дейтонский компромисс и его последствия
Босния и Герцеговина вышла из войны благодаря Дейтонскому соглашению,
которым сформулирована конституция, представляющая собой компромисс между
воевавшими сторонами. Мирное соглашение было парафировано 21 ноября 1995
года на военной базе США в Дейтоне (штат Огайо) и подписано 14 декабря 1995
года в Париже лидером боснийских мусульман Алией Изетбеговичем, президентом
Сербии Слободаном Милошевичем и президентом Хорватии Франьо Туджманом, а
также несколькими странами-гарантами, включая Россию.
По Дейтону, сербы получили 49% территории страны, мусульмане и хорваты -
51%. Послевоенное устройство Боснии и Герцеговины таково: страна состоит из
двух энтитетов - Федерации БиГ (мусульмано-хорватской) и Республики Сербской.
Это союз двух территориальных образований, имеющих обособленное положение.
Дейтонская модель предполагает сложную систему власти, учитывающую
интересы боснийских мусульман (бошняков), сербов и хорватов.
На протяжении всех послевоенных лет политическая ситуация в БиГ остается
сложной. В стране сохраняются те же проблемы и противоречия, что и в прошлом.
У лидеров трех государствообразующих народов во многом несовпадающие цели и
разные взгляды на то, как следует развивать государство, преобразовывать
дейтонскую систему и обеспечивать права граждан. Отсутствие нормального
политического диалога и взаимодействия между боснийскими сторонами
сказывается на всех сферах жизни страны и отражается на ее международном
имидже.
Многие эксперты сходятся во мнении, что Дейтон положил конец кровопролитию
и в то же время узаконил искусственные разделительные линии, препятствующие
примирению общества и созданию работоспособного государства. Раскол коснулся
всех сфер жизни: политики, экономики, образования, человеческих отношений.
Спустя 15 лет после войны Босния и Герцеговина не имеет единой стратегии
собственного развития и выстраивания отношений с внешним миром. Зато есть
самая дорогостоящая в Европе администрация: огромный бюрократический
аппарат олицетворяет предусмотренную Дейтоном многоуровневую систему
власти.
Академик Борис Тихи, советник по экономическим вопросам в президиуме БиГ
(коллективный глава государства) отмечает в интервью РИА Новости: "Дейтон
получился таким, потому что по-другому нельзя было остановить войну.
Американцы не хотели, чтобы кто-то вышел победителем, они хотели заморозить
положение. Однако война продолжилась, но не гранатами, а политической
борьбой".
"В 2004 году, - вспоминает Тихи, - Ричард Холбрук (один из архитекторов
Дейтонского соглашения) сказал мне во время встречи: "Мы сделали то, что
смогли, то есть положили конец войне, но дейтонский политический компромисс
не дает вам гарантии, что вы сможете функционировать как государство. Теперь вы
сами должны работать над тем, чтобы стать нормальным государством... Однако
наши политики не желают договариваться по многим важным вопросам".
"Ни одну серьезную проблему невозможно решить без энтитетского голосования, а
у энтитетов разные интересы, - поясняет Тихи. - Не принимается никаких
рациональных решений, чтобы можно было выработать внутреннюю и внешнюю
стратегию. Изначально политики хотели, чтобы энтитеты были сильными, а
государство слабым. Но Дейтон не запрещает работать в интересах обоих
территориальных образований и договариваться о чем угодно".
Особенности послевоенной экономики
За 15 лет, прошедшие с момента окончания войны, властям Боснии и Герцеговины
не удалось восстановить экономику и существенно поднять уровень жизни
населения, хотя, по некоторым оценкам, западные страны вложили в БиГ 14
миллиардов долларов.
"Страна продолжает находиться в переходном периоде. Экономическое положение
обоих энтитетов плохое. Малая часть людей сумела обогатиться разными
способами, в то время как 40% населения живет за чертой бедности или чуть выше
этого уровня. Исчез средний класс, который составлял большинство в бывшей
Югославии", - рассказывает Борис Тихи.
Регионы, которые в прошлом были экономически едиными, после войны оказались
разделены искусственными границами. Законодательство в двух энтитетах в
значительной мере отличается, что создает дополнительные трудности инвесторам
и бизнесменам. При этом Республика Сербская является централизованным
образованием, а Федерация Боснии и Герцеговины - децентрализованным,
состоящим из 10 кантонов с высокой степенью автономии.
По официальным данным, безработица в БиГ сейчас составляет около 20%.
Промышленное производство развивается низкими темпами, не достигнув и 40%
от довоенного уровня. Прямые инвестиции малы по сравнению с тем, что
необходимо стране, но на их существенный рост рассчитывать не приходится,
поскольку БиГ воспринимается как страна высокого политического риска.
В обороте не хватает денежных средств. Дело в том, что после войны был введен
международный механизм контроля над печатаньем денег. С одной стороны, это
спасает БиГ от инфляции, с другой - растут внутренние долги, что ведет к
усилению социальной напряженности.
В стране установлен фиксированный курс боснийской марки по отношению к евро
(марка приравнена к 0,51 евро). Переоцененная марка выгодна импортерам и не
выгодна экспортерам. Государство, в свою очередь, не имеет средств, чтобы
поддерживать последних.
Страх и стремление в Европу
Через 15 лет после окончания войны боснийские народы продолжают жить
изолированно друг от друга. Большинство людей учатся, работают и общаются в
"своей" среде, предпочитая не бывать в городах и селах, где живут представители
другой национальности. Судя по опросам, в каждом втором доме имеется оружие, а
по оценкам наблюдателей, речь идет практически о каждом доме.
Недоверие и страх по-прежнему очень сильны, хотя возобновление масштабного
вооруженного конфликта здесь не прогнозируется. По крайней мере, многих
факторов, которые привели к войне в начале 1990-х годов, уже нет.
С точки зрения безопасности, ситуация в Боснии и Герцеговине стабильна.
Ухудшения в этой сфере не наблюдается, невзирая на экономические трудности и
националистическую риторику политиков. То, что ситуация стабильна, признается
присутствующими здесь представителями НАТО, а также в докладах ООН и сил
EUFOR, дислоцированных в БиГ.
Сербия и Хорватия, от политики которых в наибольшей степени зависит
стабильность в Боснии и Герцеговине, не заинтересованы в эскалации
напряженности. У власти в Белграде и Загребе находятся правительства,
ориентированные на Запад и четко осознающие, что любая нестабильность в этой
части Балкан скажется на их собственных интересах и европейских перспективах.
Все боснийские общины также настроены на интеграцию в Евросоюз, которую
нельзя обеспечить путем дестабилизации или развала страны. Местные политики
это хорошо понимают, хотя заявления некоторых из них заставляет усомниться в
этом.
"Все страны бывшей Югославии должны войти в Европейский союз хотя бы для
того, чтобы гарантировать, что война здесь больше не повторится", - говорит в
интервью РИА Новости правозащитница и писательница Светлана Броз,
возглавляющая неправительственную организацию GARIWO.
"Идеи "Великой Сербии" и "Великой Хорватии", которые пытались реализовать за
счет Боснии и Герцеговины, по-прежнему живы. В итоге БиГ стала жертвой самого
кровавого конфликта. Мы пока очень далеки от стандартов ЕС, и надо над этим
работать. У нас просто нет выбора", - отмечает Броз.
Проблема реформ
Судя по опросам, 83% граждан Боснии и Герцеговины поддерживают интеграцию
в Евросоюз, но власти пока не подавали официальную заявку на вступление в ЕС.
Рассчитывать на предоставление статуса кандидата в ЕС страна, скорее всего, не
сможет до тех пор, пока будет находиться под контролем международной
администрации. При этом Запад все настойчивее призывает БиГ к проведению
конституционной реформы, которая привела бы боснийское законодательство в
соответствие с Европейской конвенцией о правах человека и позволила бы создать
более эффективную модель управления.
В представление Запада, эффективная модель управления предполагает
определенную централизацию в БиГ. И хотя почти все боснийские политики
выступают за интеграцию в Европу, идти на серьезную корректировку системы
власти они не рискуют, либо желают, чтобы преобразования имели иной характер,
чем предлагает Запад.
Так, некоторые лидеры боснийских хорватов требуют создания третьего,
хорватского энтитета. Сербы настаивают на сохранении за ними максимальной
автономии, угрожая в противном случае выходом из состава БиГ. А ряд
мусульманских политиков призывают к максимальной централизации, включая
упразднение двух энтитетов. Склонности к компромиссу основные партии не
демонстрируют.
Президент ассоциации независимых интеллектуалов "Круг 99", профессор
Факультета естественных наук Сараевского университета Сулейман Реджич
считает, что быстрых реформ в БиГ не получится, однако международное
сообщество должно оказать "конструктивное давление" на местных политиков с
целью выработки важных решений, касающихся жизни государства и общества.
"Здесь еще очень молодая демократия. Боснийские политики не чувствуют
ответственности, поэтому международное сообществ должно сыграть свою роль", -
говорит Реджич в интервью РИА Новости.
"Несмотря на все проблемы и различные тенденции, боснийское государство не
поставлено под вопрос, - отмечает эксперт. - Развитие будет продолжаться в рамках
существующих границ. История неоднократно доказала: Боснию и Герцеговину
нельзя разделить ни с остатком, ни без остатка".
2. «Правый поворот» в Латинской Америке (2015-2019 гг.).
В последние годы применительно к политической ситуации в Латинской Америке
эксперты всё чаще используют термин "правый поворот" и отмечают отступление
левых и левоцентристских партий, ещё недавно находившихся у власти в
большинстве стран латиноамериканского региона. Основанием для подобных
концепций стали прежде всего события в двух крупнейших странах Южной
Америки — Аргентине, где в 2015 г. на президентских выборах победу одержал
правоцентристский политик М. Макри, и Бразилии, где в 2016 г. посредством
импичмента была отстранена от власти Д. Руссефф. Сокрушительное поражение
чавистов на парламентских выборах в Венесуэле (декабрь 2015 г.) и неудача Э.
Моралеса на конституционном референдуме в Боливии (февраль 2016 г.) также
свидетельствуют о снижении популярности левых сил в Латинской Америке.
Вместе с тем, несмотря на значительные электоральные успехи
латиноамериканских правых, левые и левоцентристские силы по-прежнему
сохраняют значительное влияние в регионе. Так, в Никарагуа на президентских
выборах в ноябре 2016 г. уверенную победу одержал Д. Ортега, в Эквадоре в
апреле 2017 г. новым президентом страны стал представитель правящей левой
коалиции "Alianza País" Л. Морено, в Мексике набирает популярность
левоцентристский политик А. Лопес Обрадор, являющийся одним из фаворитов на
президентских выборах 2018 г. Таким образом, в политическом развитии
латиноамериканских государств наблюдаются противоречивые тенденции,
говорящие о возрастающей гетерогенности региона. В связи с этим представляется
целесообразным проанализировать причины "правого поворота", определить,
являются ли успехи правых сил долгосрочным трендом, а также оценить
перспективы левых режимов в условиях меняющейся политической и
экономической ситуации в Латинской Америке.
Подводя итоги, следует отметить, что за последние три года правые силы в
Латинской Америке добились существенных успехов (прежде всего в Бразилии и
Аргентине), однако говорить о закате левой альтернативы в регионе
преждевременно. Показательно, что последние президентские выборы в двух
"боливарианских" странах — Никарагуа и Эквадоре — завершились победой
правящих партий. В тех латиноамериканских государствах, где у власти находятся
центристы и правые, также просматривается запрос на обновление политической
элиты. Так, рейтинги президентов двух крупнейших стран региона, Бразилии и
Мексики, находятся на низком уровне; аналитики отмечают высокий уровень
недоверия электората этих стран к политическим партиям, законодательной и
исполнительной ветвям власти, что вызвано коррупционными скандалами и
проблемами с обеспечением общественной безопасности. Таким образом,
политический ландшафт в Латинской Америке всё более усложняется.
Окончательно новая расстановка сил в регионе сложится в ближайшие два года,
после президентских выборов в Чили, Бразилии, Мексике, Колумбии, Венесуэле и
парламентских выборов в Аргентине, которые покажут, является ли "правый
поворот" устойчивым трендом или он сменится контрнаступлением левых сил.
Билет № 48
1. Косовский конфликт на современном этапе развития.
Причины войны в Югославии
Гражданская война в Югославии явилась оборотной стороной
процесса демократизации, охватившего эту страну после смерти её лидера И. Б.
Тито. Долгое время, с 1945 по 1980 г., Тито и возглавляемый им Союз коммунистов
Югославии (СКЮ) осуществляли жёсткий контроль над любыми разновидностями
национализма в этой стране. В рамках единого государства удавалось избегать
национальных и религиозных конфликтов, несмотря на то, что население каждой
из республик многоконфессиональной Югославии имело собственное
национальное самосознание и своих национальных лидеров.
После смерти Тито в 1980 г. началось разложение партии, за которым последовал и
распад многонационального государства, затянувшийся на долгие годы.
На карте Европы появились самостоятельные государства: Союзная Республика
Югославия (Федерации Сербии и Черногории), Босния и Герцеговина, Словения,
Хорватия и Македония. А после проведения референдума о независимости в
Черногории последние остатки прежней федерации ушли в историю. Сербия и
Черногория также стали независимыми государствами.
Начало распада Югославии
В самом начале югославского конфликта политическое руководство Сербии
заявляло, что в случае развала Югославии границы многонациональных республик
должны быть пересмотрены таким образом, чтобы всё сербское население
проживало на территории «великой Сербии». В 1990 г. почти треть Хорватии
заселяли сербы, кроме того, более миллиона сербов проживали в Боснии и
Герцеговине. Хорватия выступила против этого, за сохранение прежних границ, но
при этом сама хотела контролировать те районы Боснии, которые были заселены
преимущественно хорватами. Этногеографическое распределение хорватов и
сербов в Боснии не позволяло провести разумные и согласованные границы между
ними, что неизбежно вело к конфликту.
Сербский президент С. Милошевич выступал за объединение всех сербов в
границах одного государства. Необходимо отметить, что практически во всех
бывших югославских республиках ключевой идеей этого периода стало создание
моноэтнического государства.
Милошевич, который первоначально контролировал сербских лидеров в Боснии,
вполне мог предотвратить кровопролитие, однако не сделал этого. Ради
финансирования войны его режим, по существу, ограбил население Сербии,
проведя эмиссию, следствием которой стала высокая инфляция.
Хроника событий войны в Югославии
 1987 г. — избрание лидером СКЮ сербского националиста Слободана
Милошевича.
 1990-1991 гг. — распад СКЮ.
 1991 г. — провозглашение независимости Словении и Хорватии, начало
войны в Хорватии.
 1992 г. — провозглашение независимости Боснии и Герцеговины. Начало
конфронтации между населением республики, которое состояло из мусульман-
боснийцев (44%), католиков-хорватов (17%), православных сербов (33%).
 1992-1995 гг. — война в Боснии и Герцеговине.
 1994 г. — начало воздушных налётов НАТО на позиции боснийских сербов.
 Август — сентябрь 1995 г. — НАТО осуществил массовый воздушный
налёт на военные объекты и коммуникации боснийских сербов, лишив их
возможности сопротивления.
 Ноябрь 1995 г. — подписаны Дейтонские соглашения (США), согласно
которым Босния (состоявшая из 51 % мусульман и 49% православных христиан)
разделялась на боснийско-мусульманскую и боснийско-сербскую республики, но в
своих прежних границах. Единую Боснию должны были представлять некоторые
общие институты двух республик. 35-тысячный контингент войск НАТО с
участием США был обязан следить за соблюдением соглашений по Боснии. Лица,
подозреваемые в преступлениях, подлежали аресту (прежде всего это касалось
лидеров боснийских сербов Слободана Милошевича и Радко Младича).
 1997 г. — на заседании союзного парламента Союзной Республики
Югославии президентом был избран С. Милошевич.
 1998 г. — начало радикализации сепаратистского движения в Косово.
 Март 1998 г. — СБ ООН принимает резолюцию об оружейном эмбарго в
отношении Союзной Республики Югославии.
 Июнь 1998 г. — косовские албанцы отказываются от диалога с Сербией (они
будут бойкотировать встречи ещё 12 раз).
 Август 1998 г. — НАТО одобрил три варианта урегулирования косовского
кризиса.
 Март 1999 г. — начало бомбардировок целей в Сербии и Черногории (в
нарушение Парижской хартии, членом которой была Югославия, и всех принципов
ООН). Белград объявил о разрыве дипломатических отношений с США,
Великобританией, Германией и Францией.
 Апрель 1999 г. — заявление России, в котором бомбардировка Югославии
расценивалась как агрессия НАТО против суверенного государства.
 Май 1999 г. — в Гаагском трибунале начинается слушание по иску Белграда
к 10 странам НАТО, участвующим в бомбардировках Югославии. (Позднее иск
был отклонён.)
 Июнь 1999 г. — начался вывод военных и полицейских из Косово. Генсек
НАТО X. Солана отдаёт приказ о приостановке бомбардировок. Материал с сайта 
Последствия войны в Югославии
Югославский конфликт стал величайшей трагедией человечества за
всё послевоенное время. Количество убитых исчислялось десятками тысяч,
этнические чистки (насильственное изгнание с определённой территории лиц иной
этнической принадлежности) породили 2 млн беженцев. Военные преступления и
преступления против человечности совершали все участники конфликта. За время
военных действий на территорию Югославии было сброшено 5 тыс. тонн бомб,
выпущено 1500 «крылатых ракет». Ни дипломатические усилия Запада, ни
экономические санкции не давали своих результатов — война длилась несколько
лет. Не обращая внимания на бесконечные переговоры и соглашения о
прекращении огня, христиане (католики и православные) и мусульмане продолжа-
ли убивать друг друга.
В 2000 г. после попыток сфальсифицировать общенациональные выборы режим
Милошевича пал, а сам сербский президент 1 апреля 2001 г. по приказу премьер-
министра Зорана Джинджича был арестован в Белграде. В Гааге начался судебный
процесс над бывшим лидером Сербии, который не был доведён до конца из-за
смерти Милошевича в начале 2006 г.
1. Роль Бразилии в региональной подсистеме международных отношений.
В начале XX в. Бразилия предстала в дипломатическом мире как самая крупная
страна в Южной Америке, которой удалось укрепить не только свои
внешнеполитические интересы и политическую независимость, но и урегулировать
территориальные вопросы, а также продвинуть свой торгово-экономический курс.
Бразилия является весомым политическим игроком на международной арене. Роль
Бразилии как одного из ведущих государств Латинской Америки и Карибского
бассейна в мировой политике и экономике с каждым годом возрастала, но
вследствие последних событий, а именно государственного переворота, снизилась.
Бразилия занимает активную позицию в вопросах противодействия глобальным
рискам социального, экономического и политического развития мира. Можно
констатировать, что позиции страны обусловлены двумя комплексами факторов:
рисками, существующими на территории самого государства, вызванными
интенсивным развитием страны в последние 16 лет, и комплексом проблем,
характерных для международного развития и оказывающих влияние на
внутреннюю и внешнюю политическую стратегию Бразилии. Политика сильной и
уверенной развивающейся державы проявляется и при анализе двусторонних
отношений. Перед современной Бразилией стоит вопрос взаимодействия не только
с соседями по региону. Большое значение приобретают новые направления
осуществления ее внешней политики. 85 Бразилия расширяет и развивает
отношения со странами ЕС, укрепляет политические и экономические контакты с
такими «странамиконтинентами», как Китай и Российская Федерация, которые
схожи с ней как по своим размерам, и по природным богатствам. Бразилия имеет
свои особенности и интересы и признает их наличие у своих нынешних и будущих
партнеров. Старается решать важные и актуальные проблемы, как для страны, так и
для международного сообщества в целом. Изучив данную страну, мы пришли к
выводу, что характерной особенностью Бразилии является отсутствии у нее четко
разработанной концепции внешней политики, но вместо этого Бразилия активно
использует инструмент «мягкой силы» и экономического давления в отношении
своих соседей. Таким образом, можно утверждать, что существующий в стране
комплекс проблем напрямую влияет на внешнеполитический государственный
курс. Бразилия стремится укрепить свои позиции не только на региональном, но и
на общемировом уровне, что позволит привлечь в страну дополнительные
инвестиции и повысить роль Бразилии в решении ключевых проблем мирового
развития. При этом для международного позиционирования Бразилии характерна
достаточно гибкая и компромиссная политика, основанная на тактике диалога и
многообразии взаимного уважения.
Билет № 49
1. Кипрский конфликт после вступления Республики Кипр в Евросоюз.
Греко-турецкий территориальный конфликт в Республике Кипр, вступивший в
острую фазу развития в 1974 г., сегодня остается одним из неразрешенных
межэтнических конфликтов современности, неизменно привлекающий внимание
мирового сообщества в поиске путей окончательного урегулирования. Причины
конфликта основаны, в частности, на непростом историческом наследии острова.
Греко-турецкий территориальный конфликт на Кипре обусловлен следующими
причинами:
 Длительное время на острове обособленно друг от друга существовали две
этнонациональные общины с совершенно различным социокультурным
бэкграундом — христиане греки-киприоты и мусульмане турки-киприоты, — что
само по себе является ситуацией повышенной конфликтогенности;
 Особую роль в подготовке конфликта к активизации сыграли британские
колониальные власти, поочередно ослаблявшие определенными политическими
решениями греческую или турецкую общину, преследуя таким образом узкие
интересы метрополии в установлении бескомпромиссного господства на Кипре;
 Обретение независимости Кипром в 1960 г. без предварительной проработки
межнационального примирения и решения территориальных споров;
 Вмешательство третьих сил, прежде всего, Греции и Турции. Афины
выступали за присоединение острова к Греции, Анкара высказывалась
категорически против, а Великобритания стремилась максимально ослабить Кипр,
разделив его на легко управляемые и поддающиеся манипуляции территориальные
единицы.
В развитии межобщинного конфликта в Республике Кипр можно выделить
несколько характерных этапов.
Первый этап — предыстория конфликта, возникновение противоречий между
мусульманами-киприотами и христианами-киприотами в период колониального
господства Великобритании (формирование военизированных групп, первые
межнациональные столкновения).
Второй этап — противоборства 1960-1963 гг., характеризующиеся стихийными,
массовыми столкновениями представителей турецкой и греческой общин и
попытками закрепить право греков-киприотов на тотальный контроль на острове.
Третий этап 1963–1974 гг. был, в целом, успешным для греко-кипрской стороны
конфликта и континентальной Греции. Греческая община закрепилась на большей
части острова, взяв под контроль до 97% территории, и заручилась поддержкой
Организации Объединенных Наций.
Четвертый этап 1974–1983 гг. был, в основном, успешным для турецкой стороны за
счет вступления в конфликт регулярной армии Турецкой Республики. В результате
военного вторжения Турция оккупировала значительную часть Кипра (около 35%
территории) и провозгласила на ней создание Турецкой Республики Северного
Кипра, на настоящий момент de jure признаваемой лишь самой Турцией. В то же
время, греческая община острова лишилась поддержки Греции и утратила контроль
над собственными территориями, исторически принадлежавшими киприотам-
грекам. Греческая община Кипра была вынуждена признать возможность
построения на Кипре двухобщинного формального федеративного государства,
однако de facto это означало создание сепарированного квазигосударства
киприотов-турок на севере острова.
К середине 1980-х гг. острая фаза конфликта завершилась, остров оказался
разделен на две фактически независимых территориальных единицы, и начался
период долгих, более чем сорокалетних, переговоров в попытке урегулировать
конфликт мирным путем.
На международном уровне разрешением «кипрского диспута» занимались как
национальные акторы (например, Великобритания и США), так и крупнейшая в
мире наднациональная структура — Европейский Союз, и крупнейшая в мире
международная организация — Организация Объединенных Наций. Суть подхода
ООН, наиболее полно воплощенного в «плане Аннана» 2002-2004 гг., заключалась
в попытке искусственным образом сконструировать такую территориальную и
организационно-правовую структуру, которая позволила бы гармонично совместно
существовать двум этническим общинам в рамках одного государства. Понимая,
что греческая и турецкая общины Кипра не желали объединяться на объявленных
третьими сторонами условиях, эти подходы предполагали давление на власти
общин с целью принятия выработанных «со стороны» программ примирения.
Первые подходы к урегулированию греко-турецкого территориального конфликта
фактически не учитывали социокультурных и исторических истоков конфликта,
они стремились разрешить вопрос «в моменте», что закономерно завершилось
безрезультатно.
С начала 2000-х гг. ключевую роль в урегулировании конфликта на Кипре стал
играть Европейский Союз. Брюссель приобрел определенные рычаги влияния на
обе общины: на греков-киприотов — через формальные юридические правила,
которые официальный Кипр (Республика Кипр) признал и имплементировал, став
членом Союза; на Северный Кипр — посредством специальной программы
постепенной интеграции и дополнительных соглашений. Подход ЕС способствовал
наибольшему продвижению в урегулировании конфликта (в частности, разрешено
свободное перемещение через «зеленую линию» ООН, установлены финансовые и
торговые отношения с Турецкой Республикой Северного Кипра). Однако процесс
урегулирования под эгидой ЕС не был завершен, так как греческая община после
присоединения к Союзу практически лишилась мотивации, а турецкая община
разочаровалась безрезультатностью своих интеграционных усилий.
причины провала всех существовавших до сих пор планов разрешения «кипрского
диспута»:
1. Не удается достичь договоренности между греко-кипрской и турко-
кипрской стороной по ключевым вопросам, таким как возвращение собственности,
разделение территории, безопасность. Позиции сторон существенно расходятся по
ряду критически важных вопросов, в том числе территориального разделения,
безопасности и гарантий, и ни одна из сторон на данный момент не демонстрирует
готовность проявить гибкость в собственной позиции;
2. Отмечается регулярное вмешательство в кипрский конфликт Турции, что
негативно сказывается на процессе межобщинного диалога. Ухудшение отношений
Анкары и Брюсселя также усложняет процесс урегулирования. Позиции третьих
сил по греко-турецкому конфликту на Кипре не предполагают быстрого
урегулирования. Стороны выжидают благоприятной ситуации, надеясь усиления
своих позиций на переговорах и на смещение сложившегося баланса сил в сторону
именно их национальных интересов.
Два ключевых подхода к урегулированию греко-турецкого территориального
конфликта в Республике Кипр. Эти подходы сохраняют актуальность в
переговорном процессе и сегодня:
1. Подход, предложенный ООН (различные модификации «плана Аннана» с
конечной целью — создание федеративного государства с разделением власти и
экономических ресурсов между общинами);
2. Подход, продолжительное время реализуемый Евросоюзом (постепенная
«европеизация» Северного Кипра и его будущее включение в ЕС на равных правах
с Республикой Кипр на базе соблюдения норм европейского права).
Для разрешения греко-турецкого территориального конфликта на Кипре
необходим продолжительный переходный период совместного мирного
сосуществования двух общин при условии их тесного взаимодействия во всех
сферах, а также экономическое развитие при финансово-управленческой
поддержке ЕС. Взаимодействие общин может быть осуществлено и укреплено за
счет взаимной торговли, свободного перемещения людей, совместных
инвестиционных проектов, совместных гуманитарных и культурных проектов. На
этом этапе важно показать турецкой общине альтернативу развития и
мотивировать ее на продолжение сотрудничества за счет роста благосостояния
граждан и экономического развития в целом. При условии успешной
коммуникации двух общин становится возможным реализовать поэтапную модель
урегулирования конфликта, предложенную в настоящем исследовании.
2. Попытка государственного переворота в Венесуэле
Попытка государственного переворота в Венесуэле  —
неудачный государственный переворот в Венесуэле 11 апреля 2002 года. Реформы
нового президента Венесуэлы Уго Чавеса вызвали значительное недовольство
среди деловой элиты страны и зажиточных слоёв населения. В результате
переворота к власти пришло временное правительство во главе с Педро Кармона
Эстанга, который распустил национальный парламент, Верховный суд и
приостановил Конституцию страны. Временное правительство не пользовалось
поддержкой большинства вооружённых сил и впоследствии охрана президента
Чавеса без кровопролития захватила президентский дворец Мирафлорес, что
привело к свержению путча и возвращению к власти Уго Чавеса. Государственный
переворот длился всего 47 часов, и был поддержан США и Чили, но не был
признан ни одной из остальных стран Латинской Америки и Россией
Социально-политические обстоятельства
Уго Чавес был впервые избран президентом в 1998 году и сразу начал широкую
программу социальных и политических реформ, в частности добился принятия на
референдуме новой Конституции Венесуэлы 15 декабря 1999 года. Хотя политика
реформ пользовалась поддержкой большинства бедного населения страны,
оппозиция к политике Чавеса и его правительства была особенно ощутимой в
частных средствах массовой информации, а также среди деловых и
предпринимательских кругов страны, представителей среднего и высшего классов
общества, которые боялись потерять экономическую и политическую власть в
результате реформ Чавеса. Особую критику оппозиции вызвала политика
государственного субсидирования основных продуктов питания, распределения
поступлений от продажи нефти и крупных земельных владений. Несмотря на
оппозицию в 2000 году согласно положениям новой Конституции Уго Чавес был
переизбран на новый срок[2].
На международной арене за президентство Чавеса значительно ухудшились
отношения с США, но началось сближение и сотрудничество с другими
латиноамериканскими странами путём участия, в том числе, в таких организациях,
как МЕРКОСУР. Были налажены тесные связи с коммунистической Кубой.
Венесуэла стала поддерживать нефтеперерабатывающую промышленность Кубы,
поставлять в эту страну 160 000 баррелей ежесуточно. В ответ на экономическую
помощь, Венесуэла получила от Кубы 10 000 врачей и других медицинских
работников для внедрения программы социальной поддержки бедных (Barrio
Adentro), направленной на снижение детской смертности и профилактику
различных заболеваний.
В начале 2002 года, Чавес сделал попытку взять под правительственный контроль
государственную (но плохо контролируемую) нефтяную компанию Petroleos de
Venezuela SA (PDVSA). Вмешательство государства в перераспределение доходов
от продажи нефти встретило сильное сопротивление со стороны
коррумпированных должностных лиц и руководителей компании. Несмотря на
негативную кампанию в частных средствах массовой информации, в
феврале 2002 года Чавес заменил нескольких должностных лиц нефтяной
компании на своих сторонников. Напряженность в отношениях между
правительством и руководство PDVSA продолжала расти до конца марта — начала
апреля 2002 года. Кульминацией противостояния стало увольнение Чавесом 8
апреля 2002 года во время телевизионного эфира нескольких высших
руководителей компании. Освобождение высшего состава руководства компании
вызвало новую волну недовольства среди среднего и высшего классов общества
страны и начало кампанию агрессивной агитации против правительства Чавеса во
многих частных СМИ страны
Переворот 11 апреля
Освобождение руководителей нефтяной компании привело к одной из крупнейших
двухдневных акций протеста. 11 апреля 2002 года по призыву одного из
крупнейших профсоюзов Венесуэлы состоялась манифестация с участием около
200 000 человек у штаб-квартиры PDVSA в защиту уволенных работников
компании. После манифестации организаторы протеста неожиданно решили
изменить маршрут марша и повели тысячи протестующих к президентскому
дворцу Мирафлорес, где проходила демонстрация сторонников президента. Когда
толпы протестующих приблизились к сторонникам президента у дворца, вдруг
началась стрельба снайперов, от которой погибло 20 и было ранено около 100
участников обоих маршей.
С самого начала не существовало консенсуса относительно обстоятельств
обстрелов людей, однако сторонники оппозиции начали обвинять в убийстве
людей сторонников президента Чавеса. На частных телеканалах Венесуэлы
появились кадры людей из толпы сторонников президента, которые, по
утверждению оппозиции, стреляли из пистолетов в протестующих. Сторонники
Уго Чавеса в свою очередь утверждали, что стреляли в ответ на выстрелы
снайперов. На частных каналах вину за обстрел и гибель людей возложили на
президента Уго Чавеса.
Вечером 11 апреля подразделениями вооруженных сил и танками начали окружать
дворец Мирафлорес; позднее представители вооруженных сил встретились во
дворце с президентом Чавесом и потребовали от президента уйти в отставку. Уже
утром 12 апреля командующий вооруженными силами генерал Лукас
Ринкон публично объявил о том, что Чавес согласился уйти в отставку. Позже,
после переворота Чавес признался, что принял решение уйти в отставку лишь
тогда, когда осознал количество причастных к перевороту военных. По
свидетельству военных, Чавесу было предложено либо остаться в Венесуэле и
отвечать перед судом за убийства демонстрантов, либо уехать в изгнание на Кубу.
По словам военных Чавес согласился выехать на Кубу. Сам Чавес утверждал, что
выдвинул ряд требований перед тем как подписать отставку, и поскольку они не
были выполнены, документ он не подписывал.
После переворота Чавеса доставили на военную базу на острове Орчила, где он
встретился с представителями католической церкви и военными. Отстраненного
президента, таким образом, удерживали на острове в ожидании его дальнейшей
судьбы. 13 апреля Чавесу удалось передать записку, в которой утверждалось, что
он не отрекался от власти.
Реакция на переворот
12 апреля 2002 года было провозглашено новое переходное «демократическое
правительство национального единства» во главе с лидером ассоциации
предпринимателей Венесуэлы Педро Кармона. Во дворце Мирафлорес Кармона
принял присягу временного президента и одними из первых указов распустил,
помимо прочих, Национальное собрание, Верховный суд, Избирательный комитет,
а также приостановил Конституцию страны. Между тем, несмотря на молчание
местных СМИ, новости о том, что Чавес не ушел в отставку, начали
распространяться в Каракасе и других регионах страны и привели к массовым
демонстрациям сторонников Чавеса. Одно время полиция столицы была в
состоянии контролировать количество манифестантов, однако 13 апреля толпа
сторонников Чавеса уже окружила президентский дворец. В самом дворце охрана,
которая оставалась верной Чавесу, быстро захватила президентскую резиденцию и
таким образом позволила членам правительства Чавеса восстановить контроль.
Министры правительства Чавеса быстро привели к присяге в качестве временного
президента страны вице-президента Диосдадо Кабельо, который сразу
распорядился доставить законного президента Уго Чавеса в Каракас. Полное
падение путча произошло после того, как военные отказались поддерживать
путчистов и после восстановления контроля сторонников Чавеса над
государственным каналом, по которому населению известили, что Чавес оставался
законным президентом. 14 апреля Уго Чавес вернулся в столицу и восстановил
свою власть как президент страны.
Реакция мирового сообщества на мятеж не была единодушной. 12
апреля состоялись встречи представителей стран Группы Рио в Сан-Хосе (Коста-
Рика) и Европейского союза. Некоторые страны, такие как Колумбия и Сальвадор,
выразили поддержку новому правительству Венесуэлы.
Правительства Аргентины и Кубы сразу осудили переворот и не признали де-факто
правительство Кармона. Также президент Мексики Висенте Фокс заявил, что хотя
не признает новое правительство, но выражает надежду на скорейшее проведение
новых выборов. Во время переворота и после появлялись сообщения об участии
США в подготовке и проведении путча. Действительно, официальные лица
администрации Джорджа Буша встречались в Вашингтоне и до переворота 11
апреля с представителями оппозиции, но решительно отрицали подготовку
переворота.[8]
Значение
События во время переворота 11 апреля были отражены по крайней мере в двух
документальных фильмах, наиболее известный из них: «Революцию не покажут по
телевизору». Фильм ирландских документалистов получил несколько наград,
критики также оценили его очень одобрительно, в частности благодаря
уникальным кадрам Каракаса во время переворота. Фильм раскрывал схему
подготовки переворота и участие частных СМИ в этих событиях.
Судьба путчистов
После подавления путча его лидер Педро Кармона скрылся в посольстве
республики Колумбия. Позднее, после предоставления ему этой страной
политического убежища, он был вывезен туда. Этот факт сильно осложнил
взаимоотношения между Венесуэлой и Колумбией. В Боготе Кармона занялся
преподавательской работой в частном университете Серхио Арболеда.

Билет № 50
1. Усиление давления НАТО на Россию и милитаризация Восточной Европы.
Параллельно с Польшей активное наращивание военного присутствия НАТО
происходит и на территории государств Балтии. В 2014 г. на территории стран
региона, в первую очередь Эстонии и Латвии, значительно возросла интенсивность
сухопутной военно-тренировочной деятельности альянса. Основная масса
воинских подразделений, участвовавших в учениях и маневрах, была представлена
контингентами армий англосаксонских держав, североевропейских государств –
членов альянса, Польши и региональных игроков [NATO and Estonian., 2014]. По
мнению автора настоящей статьи, ограниченная вовлеченность ФРГ и ряда других
западноевропейских стран – участниц блока в проведение учений на территории
Прибалтики объяснялась их стремлением избежать дальнейшего ухудшения
отношений с РФ, которая весьма болезненно реагировала на «игру мускулами» у
своих границ, особенно на фоне украинских событий. Негативный эффект этих
действий был дополнительно усилен тем, что в военно-тренировочной
деятельности регулярно принимали участие резервисты армии Эстонии –
единственного восточноевропейского государства НАТО, сохранившего
мобилизационную модель комплектования вооруженных сил. Как отмечалось
выше, государства Балтии, как и Польша, стали основными территориями для
размещения в ВЕ новых войсковых подразделений США и сил НАТО с
преимущественным участием европейских стран – членов альянса. Одновременно
происходило наращивание военно-воздушного присутствия НАТО в Прибалтике –
наряду с модернизацией аэродромов в Латвии на ее территорию в июне 2016 г. был
перебазирован германский подвижной комплекс установок по слежению за
самолетами
Вместе с тем постепенное увеличение количества точек соприкосновения между
РФ и Евро-Атлантическим сообществом не привело к отказу последнего от
дальнейшего наращивания своего военного присутствия в Восточной Европе, и в
первую очередь в государствах Балтии. Так, из 15 учений альянса
(преимущественно для военно-воздушных сил), запланированных к проведению в
конце сентября – первой половине ноября 2016 г., три должны были пройти в
Прибалтике. Думается, что столь значительный интерес официального Брюсселя к
Прибалтике – одному из двух (наряду с Польшей) ключевых регионов для
размещения новых военных механизмов НАТО в Восточной Европе – обусловлен
целым рядом факторов. Во-первых, истеблишмент небольших прибалтийских
государств, особенно Эстонии и Латвии, с момента вступления этих стран в альянс
постоянно выказывал опасения по поводу «российской угрозы», которые были
обусловлены не только близостью РФ, но и наличием в странах Балтии
значительных русскоязычных общин (в том числе – лиц из категории «не-
граждан»), рассматривавшихся в качестве проводников влияния Кремля. При этом
вооруженные силы стран региона были достаточно слабы, в том числе из-за
малочисленности парка боевой техники. Поэтому стремление получить
дополнительную помощь как в виде воинских частей более мощных армий НАТО,
так и в виде содействия (финансового, технического) процессу модернизации
собственных вооруженных сил стало лейтмотивом всего процесса военного
строительства в странах Балтии. Ведущие государства Запада использовали данные
обстоятельства для укрепления своих позиций в регионе. Так, ФРГ, проявляя
заметную сдержанность при использовании своих военных возможностей в
регионе, в то же время активизировала работу в формате «B3+1» (Латвия, Литва,
Эстония + Германия). В настоящее время Германия успешно применяет этот
механизм для демонстрации своей политической солидарности с региональными
партнерами. В частности, подвергая критике советско-германский договор о
ненападении (1939), глава германского МИД Ф.-В. Штайнмайер неоднократно
подчеркивал, что при наличии гарантий территориальной целостности и
неприкосновенности прибалтийских государств со стороны их партнеров по НАТО
и ЕС (в том числе – со стороны ФРГ) повторение подобной ситуации невозможно.
Во-вторых, демонстрация Североатлантическим альянсом готовности к защите
интересов стран Балтии создает благоприятные условия для развития отношений
НАТО со Швецией и Финляндией в области международной безопасности, так как
северо-восток Европы исторически является приоритетным регионом для данных
стран. Думается, что вступление в НАТО этих условно нейтральных стран с их
мощной (в том числе – в военном отношении) ресурсной базой является одной из
стратегических целей Североатлантического альянса. Юридической основой для
налаживания тесного, по сути, близкого к союзническому сотрудничества стало
подписание меморандума о взаимопонимании между альянсом и Швецией и
Финляндией. И хотя эти государства не подали формальные заявки на вступление в
НАТО, они присоединились к подготовке сил быстрого реагирования альянса и
стали принимать активное участие в военно-тренировочной деятельности в
акватории Балтийского моря, а также на территории Прибалтики и Польши. Таким
образом, укрепление военных позиций НАТО в Эстонии, Латвии и Литве принесло
значительные политические дивиденты ведущим странам альянса. А каковы
последствия рассматриваемого процесса для самих региональных игроков? С
одной стороны, на их территории появились дополнительные военные механизмы.
Но, с другой стороны, постепенная милитаризация государств Прибалтики создала
весьма неблагоприятный фон для развития отношений с РФ – не только в
политической, но и в экономической сфере. Президент России В.В. Путин в
послании Федеральному собранию указал на снижение интереса к транзиту
широкого спектра российских экспортных товаров через балтийские порты. При
этом сокращение российского транзита на фоне двух кризисов – мирового
экономического и миграционного внутри ЕС может привести к обострению и без
того непростых социальноэкономических проблем в Эстонии, Латвии и Литве.
Очевидно, что позитивный эффект от создания немногочисленных рабочих мест,
необходимых для обслуживания лагерей войск НАТО, будет совершенно
несопоставим с огромным негативным эффектом от свертывания разветвленных
торговых связей с РФ, что только лишний раз подтвердит эфемерность тех
результов, которые были в реальности достигнуты истеблишментом государств
Прибалтики посредством активного содействия милитаризации региона. При
новом превращении Восточной Европы в «передовую» линию противостояния
Запада и России в середине 2010-х годов региональные игроки (в первую очередь,
Польша и прибалтийские государства) получили в свое распоряжение новые
военные механизмы НАТО, достаточные для того, чтобы снять опасения своего
истеблишмента относительно «российской угрозы». США, желая
продемонстрировать тесную связь с восточноевропейскими элитами, начали
создание силовых инструментов уже весной 2014 г. Европейские государства –
члены альянса включились в этот процесс с опозданием – с осени 2014 г. (а в
полном объеме – с осени 2016 г.), в частности, из-за опасения спровоцировать
резкое ухудшение отношений с Россией. При этом реализуемые альянсом меры
усилили зависимость восточноевропейских государств от своих партнеров по
НАТО как в военном, так и в политическом плане. Страны региона столкнулись с
необходимостью качественной модернизации своих вооруженных сил (что весьма
проблематично для стран Балтии с финансовой точки зрения), а также с
необходимостью их количественного увеличения (что может стать серьезной
проблемой для Польши, учитывая неготовность ее населения возвращаться к
мобилизационной модели комплектования армии). Все это может дать электорату
повод для нарастающей критики действий восточноевропейского истеблишмента.
Поэтому следует ожидать, что руководство стран ВЕ продолжит разыгрывать
«политическую карту» «российской угрозы», особенно в ближне- и среднесрочной
перспективе.
2. Австралия и Океания в мировой системе международных отношений
Динамично развивающийся Азиатско-Тихоокеанский регион за последние
десятилетия испытал масштабную экономическую трансформацию. Вместе с
глобализацией произошел существенный экономический подъем в азиатских
странах. Более того, традиционное доминирование США в регионе в настоящее
время начинает оспаривать Китай. Австралия, реагируя на изменения баланса сил в
АТР, адаптирует свою внешнюю и внутреннюю политику под новые условия. Уже
в ближайшей перспективе ей предстоит решить ряд сложных внешнеполитических
вопросов — каким образом лавировать между Пекином и Вашингтоном (особенно
в разгар торговых войн), как сохранить лидерство в Океании, а также успешно
реализовывать роль региональной державы.
Экономика
По данным МВФ, Австралия в текущем году заняла 14 место в рейтинге экономик
мира по номинальному ВВП (1 500,26 млрд долл.), а уже к 2023 г. по этому
показателю должна подняться на 13 место.

Между тем МВФ прогнозирует снижение темпов роста ее экономики в


среднесрочной перспективе: если в 2019 г. рост ВВП Австралии составит 2,8%, то в
2023 г. он упадет до 2,6% . Негативный тренд для австралийской экономики
прогнозирует и ОЭСР: в 2019 г. — 3,65%, в 2024 г. — 3,28%, а в 2030 г. уже —
3,03% .
Для того, чтобы обеспечить экономический рост и устойчивость Австралия в своей
экспортной политике будет отдавать приоритет несырьевым товарам, которые
сегодня формируют бюджет страны примерно на 35–45%, а передовому
производству и профессиональным услугам .
Что касается правил внешней торговли, то Канберра традиционно критикует
протекционизм и планирует и дальше выступать за открытые рынки . Однако
подобный подход Австралийского Союза неизбежно будет входить в противоречие
с нынешней экономической политикой США, в которой с приходом
администрации Д. Трампа превалируют протекционистские тенденции и делается
ставка на «справедливую», а не на «свободную» торговлю.
Экономический успех Австралии во многом строится на миграционных потоках.
Более 1/3 населения страны составляют люди, рожденные за рубежом.
Австралийское правительство ежегодно привлекает в страну сотни тысяч
мигрантов, отдавая приоритет высококвалифицированным кадрам. На
сегодняшний день численность населения страны составляет 25,182 млн человек,
хотя ранее прогнозировалось, что данная цифра будет достигнута лишь через 10
лет. Вместе с тем быстрый рост числа мигрантов вызывает бурные дискуссии об
экономических и социальных последствиях миграции для государства ввиду
недостатка инфраструктуры и рынка труда. Чтобы избежать негативных
последствий австралийское правительство планирует в ближайшей перспективе
осуществить инвестирование в инфраструктуру страны в размере 75 млрд долл.
Внешняя политика
В Белой книге по внешней политике 2017 г., где обрисовываются контуры
австралийской внешнеполитической стратегии на ближайшее десятилетие,
указывается, что более, чем когда-либо Австралия должна быть суверенной и взять
на себя ответственность за собственную безопасность и процветание.
Одновременно с этим Канберра осознает пределы своих возможностей и признает,
что может быть сильной при условии тесной кооперации с ее традиционными
партнерами [13].
Австралия позиционирует себя в качестве региональной державы с глобальными
интересами, поэтому в ближайшей и среднесрочной перспективе она будет
стремиться к укреплению и развитию многосторонних международных партнерств
в АТР (АТЭС, АСЕАН и др.), а также таких мегапроектов, как Транстихоокеанское
партнерство (ТТП) и Всеобъемлющее региональное экономическое партнёрство
(ВРЭП).
Особое значение австралийское правительство придает развитию двусторонних
отношений с США, Японией, Индонезией, Индией, КНР, Сингапуром,
Республикой Корея и другими государствами. Отдельно в этом ряду стран,
безусловно, стоит Китай, в отношениях с которым не так все однозначно.
Китай — главный торговый партнер Австралии. Экспорт в эту страну в 2017 г.
достиг 68 млрд долл. (США для австралийцев стоят лишь на 6 месте — 8,6 млрд
долл.). Общий товарооборот двух стран в 2017 г. составил 120 млрд
долл. [18] Таким образом, австралийская экономика в значительной степени
зависима от китайской. Кроме того, по мнению некоторых экспертов, тесные
торговые связи Австралии и Китая сделали австралийский доллар одной из самых
уязвимых валют.
Взаимодействие двух стран имеет не только экономическое измерение. Отношения
Канберры и Пекина развиваются и по линии культуры, образования, науки,
туризма и безопасности. «Мы стремимся укреплять наше всеобъемлющее
стратегическое партнерство в интересах обеих стран», — указывается в Белой
книге по внешней политике Австралии. А в Белой книге по обороне даже не
исключается расширение сотрудничества двух стран по линии обороны.
Однако усиление мощи Китая чревато ослаблением австралийских позиций как в
АТР, так и в Океании — традиционной сфере влияния Австралии. Похоже, что в
среднесрочной перспективе не исключена и определенная корректировка
австралийской стратегической линии в отношении КНР.
Канберра в вопросах безопасности и обороны продолжит полагаться на своего
главного стратегического партнера — США. Вместе с тем многие австралийские
эксперты выступают за обновление оборонной стратегии и предлагают своего рода
«план Б». Данный план предполагает усиление сотрудничества по линии обороны
не только с Соединенными Штатами, но и Японией, Индией, Индонезией,
Францией, Великобританией. Есть также предложения поднять расходы на
оборону до 3% ВВП, создать свой собственный ядерный подводный флот,
увеличить инвестиции в новые технологии (искусственный интеллект, автономные
системы и т.д.).
Сегодня у Австралии возникает дилемма: c одной стороны, Китай для нее —
желанный партнер, с другой — опасный конкурент.
Вне всякого сомнения, в ближайшей и среднесрочной перспективе Канберре
предстоит непростое маневрирование между Пекином и Вашингтоном.
Австралия и Океания
Океания простирается от восточных берегов Австралии до Южной Америки и
включает в себя небольшие острова Меланезии, Микронезии и Полинезии. Общая
численность населения региона — 11 млн человек, а совокупный ВВП достигает 32
млрд долларов США. Бесспорным лидером региона является Австралия. Так,
помимо того, что Канберра, по сути, — основной двигатель региональных
интеграционных процессов, она ко всему прочему играет роль ключевого донора
для островных государств южной части Тихого Океана.
Океанию трудно рассматривать как самостоятельную региональную подсистему
международных отношений. Во-первых, существенную ее часть составляют
зависимые территории, которыми в той или иной форме владеют Соединенные
Штаты, Франция, Великобритания, Новая Зеландия и Австралия. Во-вторых,
регион сильно связан с США в вопросах безопасности. В-третьих, большинство
островных государств региона (всего 13) в силу своих небольших размеров,
скромного политического и экономического веса не способны в одиночку
справляться со многими проблемами и существенно зависимы от внешней помощи.
К основным вызовам и угрозам тихоокеанских островных государств относятся:
— Удаленное географическое расположение и слаборазвитая инфраструктура.
— Ограниченный доступ к финансам и низкое качество профессиональных кадров.
— Изменение климата и стихийные бедствия (экзистенциальная проблема
Океании).
— Низкий уровень жизни — более 20% населения региона не может обеспечить
себя базовыми условиями для существования.
Несмотря на множество трудноразрешимых проблем, с которыми сталкиваются
островные государства, Океания в настоящее время приобретает новое
геостратегическое значение для Австралии. Главным образом ее интерес
подогревается проникновением Китая в регион.
Океания не находится в числе приоритетных направлений китайской внешней
политики, однако регион, без сомнения, можно считать растущей сферой интересов
Пекина. Стоит отметить, что тихоокеанские островные государства контролируют
обширные участки богатого ресурсами океана, где в том числе располагаются
шельфовые запасы углеводородов. Кроме того, в Океании пролегают важные
транспортные морские маршруты.
Для того, чтобы подключить как можно больше участников к Инициативе Пояса и
Пути Пекин намерен продолжать укреплять свои позиции в южной части Тихого
океана через оказание помощи уязвимым странам в виде льготных кредитов (реже
— грантов, беспроцентных займов). Главным образом помощь направлена на
инфраструктурные проекты. Эксперты австралийского Института Лоуи отмечают,
что в период с 2006 по 2016 гг. Китай предоставил 1,7 млрд долл. для
финансирования 218 проектов в Тихом океане. Для сравнения, за тот же период
австралийская помощь оценивается в 7,7 млрд. Хотя Китай отстает от Австралии,
он находится в числе основных поставщиков капитала в регион.
Австралийские эксперты считают, что из-за китайских кредитов регион рискует
попасть в долговой кризис и стать более восприимчивым к дипломатическому
давлению со стороны Пекина. На китайские кредиты приходится более 60%
общего бремени внешней задолженности Тонга, 50% — Вануату. Самый большой
долг перед Китаем имеет Папуа — Новая Гвинея (почти 590 млн долл.).
На фоне конкуренции с китайскими кредитами Австралия намерена значительно
расширить свою программу помощи тихоокеанским островным государствам. В
2017–2018 гг. австралийская помощь Океании составила 180 млн долл., а на 2018–
2019 гг. планируется выделить из бюджета 261,3 млн долл. Таким образом, размер
официальной австралийской помощи региону по сравнению с предыдущим годом
вырастет почти на 45%.
В среднесрочной перспективе Австралия будет и дальше работать над решениями
региональных проблем через Программу помощи Тихоокеанскому региону,
которая предусматривает привлечение трудовых мигрантов, развитие сферы
туризма, обеспечение финансовой и технической помощи для решения проблем,
связанных с изменением климата и природными катастрофами.
Австралийское правительство считает стабильность в Южно-Тихоокеанском
регионе важнейшим аспектом своей национальной безопасности. Не в последнюю
очередь это объясняется тем, что три из пяти основных морских торговых
маршрутов Австралии проходят через Тихий океан, на которые приходится около
45% австралийского морского экспорта. Любая нестабильность в регионе ощутимо
ударит по экономике страны, поэтому в условиях текущей политической
конъюнктуры, можно предположить, что в ближайшей и среднесрочной
перспективе австралийское правительство будет уделять большее внимание
региональной безопасности. Так, уже в ноябре текущего года Австралия и Папуа —
Новая Гвинея заключили сделку о реконструкции военно-морской базы в
Ломбруме на острове Манус. Соглашение позволит Канберре использовать порт
для размещения своих военных кораблей и укрепить свои стратегические позиции
в южной части Тихого океана и Южно-Китайском море.
Россия и Южно-Тихоокеанский регион
Отношения России и Австралии находятся на низком уровне. Они сильно
испортились на фоне украинского кризиса, а позднее ситуация усугубилась
известным инцидентом в Солсбери.
Товарооборот двух стран значительно сократился после того, как Канберра
поддержала инициативу Вашингтона ввести антироссийские санкции. Так, в 2014 г.
он составлял 799 млн долл, а в 2017 г. упал до 559 млн долл. 
Стоит отметить, что обе стороны признают существенный потенциал для развития
отношений как в торгово-экономической сфере, так и в деле обеспечения
региональной безопасности и стабильности. Также внешнеполитические ведомства
двух стран отмечают заинтересованность в совместном решении глобальных
проблем в области нераспространения и разоружения, борьбы с терроризмом и
транснациональной преступностью, предупреждения и преодоления последствий
изменения климата. Вместе с тем в настоящий момент нет оснований полагать, что
отношения Австралии и России в ближайшей и среднесрочной перспективе могут
быть существенно улучшены.
Что касается Океании, то, несмотря на значительную географическую удаленность
и слабые торгово-экономические связи Москва старается осуществлять активное
дипломатическое присутствие в регионе. С октября 2016 г. Россия совместно с
ПРОООН приступила к реализации программы оказания помощи тихоокеанским
островным государствам, которая призвана повысить их устойчивость к
климатическим изменениям. Данная программа рассчитана до 2019 г. и
предусматривает оказание безвозмездной помощи в размере 7,5 млн долл. 
В ближайшей и среднесрочной перспективе Россия имеет все возможности для
дальнейшего развития отношений с тихоокеанскими островными государствами.