Вы находитесь на странице: 1из 51

Детки, пушки, ФСБ

Колумбайн на Сахалине: как


спецслужбы ищут «террористов»
среди подростков
https://novayagazeta.ru/articles/2020/08/12/86632-detki-pushki-fsb

Все первое полугодие 2020 года ФСБ


отчитывалась о предотвращении так
называемых колумбайнов — нападений
школьников и студентов, вдохновленных
атакой на американскую школу Columbine
20 апреля 1999 года, на учебные
заведения. В январе спецслужба
сообщила о предотвращении теракта в
Челябинске и Костроме, в феврале — в
Керчи и Саратове, в марте — на
Сахалине, в апреле (когда учебные
заведения уже ушли на карантин и
нападать было не на кого) — в
Красноярске и Тюмени, в мае — в Твери,
в июне — в Волгограде. Как правило,
подробности подобных дел не
публикуются — этому может
препятствовать возраст подозреваемых и
обязательство о неразглашении, данное
сторонами. Обществу предлагают на
слово поверить ФСБ, что теракт
действительно готовился и был
предотвращен. «Новой» удалось узнать
подробности дела о колумбайне на
Сахалине, по которому в СИЗО уже пять
месяцев находятся двое подростков, не
понимающих, в чем их обвиняют.
23 марта ФСБ сообщила о задержании двоих
студентов сахалинского техникума, якобы
пропагандировавших в Cети терроризм и
массовые убийства. Сейчас их обвиняют в
публичных призывах к терроризму (ч. 2 ст. 205.2
УК РФ), Росфинмониторинг даже внес студентов в
список террористов до начала рассмотрения дела.
Перечень изъятого у подростков при обыске
практически идентичен таким же перечням в
остальных делах о нападениях на школы и
колледжи, по которым работала ФСБ, — обрез
охотничьего ружья, самодельные взрывные
устройства, личные дневники (спецслужба
перечисляла те же предметы в саратовском,
красноярском, тюменском и других делах).
Однако при ближайшем ознакомлении с
материалами дела набор вещдоков выглядит уже
менее убедительным. Один из основных
элементов в процессе — некий документ
«Свобода. Манифест справедливости», который
17-летние подростки, по версии следствия,
выкладывали в соцсетях,
вдобавок записав (sic!) на компакт-
диск.
Отец одного из фигурантов — Максима
Пудовкина — Андрей (он дал письменное согласие
на использование своих личных данных и данных о
сыне — Ред .) рассказывает об обнаружении
взрывчатки и компакт-диска.
АНДРЕЙ ПУДОВКИН О ЗАДЕРЖАНИИ СЫНА

«Утром 23 марта примерно в 7.30 позвонили в


дверь. Я пошел открыть, в квартиру ворвались два
силовика в масках, внесли меня и ткнули в стену
лицом. Подняли сына с дивана (он еще спал),
надели на него наручники, тоже ткнули лицом в
стену и сказали не шевелиться, — Андрей каждый
раз пересказывает историю задержания сына
довольно спокойным и ровным голосом и лишь на
моменте, когда ФСБ поднимает спящего Максима
с постели, голос отца срывается. — Только после
этого следователь начал представляться, потом
сразу в зал завели понятых, а затем и меня с
Максимом. Сотрудников было очень много:
следователь, два помощника, техник, два
силовика, фотограф — дверь была открыта для
всех. Обыскали мой рабочий стол и стол супруги,
собрали все [электронные] носители в кучу».

Чекисты с обрезом Новая газета живой журнал


https://novayagazeta.ru/articles/2021/06/22/chekisty-
s-obrezom

Иллюстрация: Константин Ананас / специально для «Новой»

По словам Андрея, остальные помещения


силовики просто осмотрели, фактически не
проводя обыск. Лишь напоследок они зашли в
комнату Максима и
«сразу, в первые 30 секунд, с
морозильной камеры следователь
снял белую банку и тут же, на диване,
прямо у изголовья постели
обнаружил два металлических
предмета».
Как выяснится позже, это и есть предполагаемые
взрывные устройства. Семья Пудовкиных уверена
— их подбросили, ведь на самом диване до обыска
спал сын, а в первые минуты силовики развернули
всю семью лицом к стене и могли сделать в
комнате что угодно. Среди изъятых с отцовского
стола конвертов обнаружился CD-диск,
подписанный фамилией второго фигуранта дела
(мы не можем разглашать его персональных
данных и назовем второго подростка А.). На этом
интерес ФСБ к квартире Пудовкиных закончился.
На диске, предположительно, и был записан
пропагандистский манифест. Вот только зачем
хранить на диске документ, который, по версии
следователей, распространялся в интернете? На
этот счет ни следствие, ни обвинение пока не дают
пояснений.
«Новой» не удалось найти следов описываемого в
материалах дела манифеста в публичном доступе
на страницах фигурантов в «Одноклассниках», в
«ВКонтакте» и в их кэшированных копиях.
Адвокат Дмитрий Броненко, представляющий
Пудовкина в суде, говорит, что сам до конца не
понимает, идет ли в материалах следствия речь о
публичном размещении материалов или о личной
переписке.
Сам «Манифест справедливости» Максим, по его
словам, не видел ни до, ни после задержания.
Когда он сказал об этом следователям, те
ответили:
«Правильно, тебе и не надо это
читать»,
рассказывает отец. Предположительно, это
должно спасти Пудовкина, если будет назначена
проверка на полиграфе. Впрочем, результатов
экспертиз (кроме психолого-психиатрической)
стороне защиты за несколько месяцев так и не
предоставили. «Вам это не нужно», — уверяет, по
словам Пудовкина-старшего, следователь УФСБ
Усачев. Протоколы обыска оказались у семьи на
руках лишь в августе — со дня визита ФСБ к
подростку прошло пять месяцев. Еще столько же
защите предстоит ждать выводы экспертов, хотя
следствие должно завершиться 20 августа.
СК утверждает, что факт дружбы между
Максимом и А. был установлен исходя из анализа
информации в соцсетях, однако, по словам отца
Пудовкина, парни почти не общались с тех пор,
как А. бросил учебу в техникуме, да и страницами
в «Одноклассниках», на которые указывают
правоохранители, Максим давно не пользуется.
В начале марта («манифест» якобы был
опубликован 10 марта) Пудовкин жаловался отцу,
что ему постоянно приходят SMS-уведомления о
попытке взлома его старых страниц в соцсетях.
Там, как вспоминал уже в СИЗО в разговоре с
родителями Максим, действительно могли
содержаться подозрительные для спецслужб
сообщения: порой, сидя на парах, Максим мог
написать оставшемуся дома А. что-то вроде
«тупые пары, грохнуть бы тут что-нибудь и пойти
домой».
«Да и я в школе так шутил — «сейчас бы вилку в
розетку и свалить», — говорит отец Максима. —
Ну нафиг такие шутки, да в нашем-то мире».
До суда Максима и его друга отправили в камеру
в местном отделе полиции или, как говорят
родители и правозащитники, — «в подвал».
Адвокат Татьяна Ким, назначенная защитником
Пудовкину в первый день, заявила в разговоре с
«Новой» о неподобающих условиях содержания в
изоляторе: помещение действительно находится
под землей, камеры заплесневелые и сырые. По
этой причине Ким в дальнейшем решила не
входить в дело — следователь отказался выводить
Пудовкина на встречи с адвокатом из подвала, а
самой защитнице работать в таких условиях не
позволяет здоровье.

Иллюстрация: Константин Ананас / специально для «Новой»

Сейчас подростков обвиняют только в призывах к


терроризму, однако изначально в постановлениях
Следственного комитета (есть в распоряжении
редакции) упоминается и приготовление к
массовому убийству в школе № 5 и горном
техникуме Углегорска (там Пудовкин и А. учились
вместе, позже А. пришлось оставить учебу) в
Сахалинской области и, соответственно, эпизоды
незаконного приобретения и изготовления
оружия.
Как следует из постановления о продлении
содержания Максима под стражей, отделение по
расследованию преступлений, совершенных
должностными лицами правоохранительных
органов, которое и ведет дело подростков, в
качестве довода приводит следующий эпизод:
в декабре 2019 года в разговоре с
неназванной уборщицей техникума
Пудовкин допустил высказывание:
«Всю ночь не спал, готовился к
террористическому акту».
После этого Максим и попал в поле зрения
полиции.
Сам 17-летний подросток не отрицает, что
конфликт с уборщицей в техникуме был, но речи о
теракте, по его словам, не шло — он просто резко
ответил ей на замечание о том, что они с друзьями
находятся не на парах после звонка. Отец
Максима пытался выяснить, в чем была проблема,
но в техникуме ему не дали пообщаться с
уборщицей и даже не показали ее. В ответ на все
претензии там лишь заметили, что «дети склонны
врать». Как утверждает Пудовкин-старший,
попытавшийся самостоятельно разобраться в сути
конфликта, сотрудница техникума в отместку
написала заявление в полицию после словесной
перепалки с Максимом.
Обоих подростков с самого начала заключили под
стражу в СИЗО, эту меру пресечения суд
последовательно продляет. Суд отказывается
отпустить Максима под домашний арест или под
присмотр родителей не только из-за тяжести
обвинения, но и потому, что 17-летний студент
первого курса техникума «не трудоустроен и не
обременен социально-значимыми связями».
Спустя почти месяц с момента задержания в деле
появились новые анонимные показания — некий
мужчина видел, как в середине марта два человека
выходили из лесополосы близ дома А., до этого в
лесу слышались выстрелы. Куртка на одном из
них была похожа на куртку Максима, и поэтому
органы решили назначить еще одно исследование
помимо психиатрической экспертизы и смывов с
рук — экспертизу по куртке.

Защита считает, что так следствие


намеренно продлевает содержание
ребят в СИЗО.
О судьбе второго фигуранта А. известно не так
много. Его защищает бывший военный
следователь Северо-Кавказского военного округа,
адвокат Олег Решетник. Сам Решетник отказался
от общения с «Новой», обосновав это тем, что не
считает необходимым придавать дело огласке. Он
также запретил общаться с журналистами матери
обвиняемого.

Звезды на погоны и палки в отчеты


Дело о теракте в архангельском УФСБ официально
прекращено. Но сажать в связи с ним продолжают
Однако в первые дни после задержания А. его
мать обратилась к сахалинскому правозащитнику
Марку Куперману и рассказала ему об обыске. Эта
пояснительная записка имеется в распоряжении
редакции.
Обыск в доме второй семьи во многом похож на
визит силовиков к Пудовкиным — люди в масках
ворвались утром, подростка подняли с кровати,
увели на кухню и удерживали там. Позвали
понятых — всех с пропиской в других регионах,
что необычно для маленького Углегорска. В
комоде в комнате А. почти сразу обнаружился
обрез ружья и четыре патрона, в других
помещениях силовики нашли самодельные
взрывные устройства и книги про оружие,
подаренные А. отчимом (они видны и на видео,
распространенном ФСБ).
Мать не понимает, как в комоде могло оказаться
оружие, ведь перед обыском она гладила белье и
разбиралась в ящиках, никакого мешка с оружием
и боеприпасами там не было.
Другой вещдок — промышленный детонатор.
Углегорск, как можно догадаться по
названию, — город шахтерский,
рабочие здесь регулярно взрывают
породу, поэтому подобную
«игрушку» можно подобрать
буквально с земли
— об этом говорит и мать А., и сахалинский
правозащитник Куперман.

Заигрались
Силовики выискивают терроризм там, где мотивом
служит подростковый романтизм, а состав
неотличим от патриотической игры в «зарницу»

Родители в обеих семьях уверены, что взрывчатку


и оружие им подбросили, вот только вопрос о
доказуемости этого обстоятельства остается
открытым — адвокат Броненко признается, что
пока не представляет, как это можно донести до
суда, ведь «практика показывает», что суд
подобные доводы не слушает.
В похожем деле о колумбайне в Саратовской
области на нарушения при следствии внимание
обратили члены ОНК и омбудсмен — через
несколько дней после задержания подростков в
феврале СМИ стало известно, что в нарушение
УПК их допрашивали ночью, не давая им спать, а
в деле фигурировала некая девушка, указавшая
юным «террористам» путь к заброшенному
зданию, где лежал обрез ружья и где их задержали
сотрудники ФСБ. Эти несостыковки привлекли
внимание общественности, уже в марте обоих
парней выпустили из СИЗО.

«Бойтесь девочку»
ФСБ арестовала в Саратове двух подростков за
подготовку стрельбы в школе. Центральный
элемент дела — видео с признанием. Все ли так
однозначно?
На Сахалине ОНК нет уже несколько лет, а
детский обмудсмен, экс-глава местного ФСКН
генерал Любовь Устиновская в беседе с «Новой»
после задержания Максима и А. сказала, что не
может добраться до Углегорска из-за
внушительных и труднопреодолимых расстояний
в регионе.
Зато омбудсмен обсудила опасность
подобного поведения подростков «на
комиссии». С родителями
арестованных Устиновская не
связывалась.

Вопрос о продлении меры пресечения студентам


техникума суд вновь рассмотрит уже в четверг, 13
августа, а вскоре может начаться и рассмотрение
дела по существу. CD-диск, переписка в
«Одноклассниках», показания уборщицы и
подозрительная куртка — все это принесло
подросткам полгода изолятора, а еще может
обернуться и семью годами колонии.

Подростки, трубы,
Сахалин
Вчера <100 прочитали

23 марта 2020 года следователь СК Эрдниев, два его


помощника, фотограф, компьютерный техник и два
бойца ФСБ пришли в квартиру Андрея Пудовкина и
его семьи. Они искали компакт-диск, на котором его
17-летний сын Максим «хранит с целью
распространения» в «Одноклассниках» документ
«Свобода. Манифест справедливости», который
оперативники нашли в ходе мониторинга интернета.

По мнению следствия, южно-сахалинские студенты


техникума Илья Грунис и Максим Пудовкин
стреляли из обреза рядом с местной больницей,
планировали скулшутинг и распространяли в Сети
тот самый манифест, который обеспечил им
обвинение в призывах к терроризму. Всего молодым
людям вменяются пять статей по обвинениям в
незаконном приобретении, изготовлении и сбыте
оружия, а также в оправдании и пропаганде
терроризма (222 ч.2; 222.1 ч.2; 223.1 ч.2; 205.2 ч.2;
ст.205 ч.2 п.а через ст. 30 ч.1 УК РФ).
Илья Грунис (слева), Максим Пудовкин (справа), фото из
соцсетей

Можно задаться вполне логичным вопросом: почему


в 2021 году подростки, преследующие цель
пропагандировать терроризм, распространяют свой
манифест именно в «Одноклассниках»?

Страница в этой соцсети, действительно, есть у, как


минимум, одного из фигурантов — Ильи Груниса. На
ней, правда, ничего интересного и личного. Страницу
Максима Пудовкина в ОК найти не удалось — по
имеющемуся в обвинительном заключении адресу не
существует аккаунта. В материалах дела, однако, все
равно утверждается, что Максим имел эту страницу и
пользовался ею в целях пропаганды насилия.
Подростки, однако, активно пользовались
«ВКонтакте» вплоть до заточения в СИЗО. Из
аккаунтов в этой соцсети можно узнать, что Грунис, к
которому с недоверием относятся родители Максима,
занимался музыкой, выпуская каверы под ником Felix
Lugen, а Максим очень любил видеоигры. Оба
подростка смотрели популярные фильмы Marvel и
проецировали свою усталость через иронию:
видеозаписи с грустными мемами «хочу умереть»
присутствуют на страницах обоих подростков, как,
впрочем, и на страницах их общих друзей.
Аудиозаписи каверов Ильи Груниса.

Утром 23 марта, рассказывает Андрей Пудовкин,


силовики впечатали его лицом в дверь ванной
комнаты, на разбуженного сына надели наручники, а
вышедшей на шум жене вручили протокол обыска.
Максим сказал отцу: «Пусть смотрят, у меня ничего
нету». Следователи все-таки что-то нашли — белую
баночку из-под витаминов, CD-диск и «два
металлических предмета» — сантехнические трубы.
Последние в материалах дела будут названы
самодельными взрывными устройствами.
«Начали обыск с моего стола, искали компакт-диски,
лазерные диски…» — рассказывает Андрей. 9 августа
он прибыл в Южно-Сахалинск, чтобы присутствовать
в процессе сына на одном из последних заседаний по
существу, но коллегия трижды объявляла перенос.
Сегодня суд приступил к прениям, за которыми
последует приговор. Полтора года назад Пудовкин-
старший не думал о том, к чему приведет внезапный
визит силовиков в его дом: «Они спросили, нужен ли
нам адвокат, [...] мы знали, что у нас ничего нет,
поэтому сказали: «Ищите, смотрите, чем быстрее, тем
лучше».

Следователь забрал носители информации,


стационарный компьютер и ноутбук, его
подчиненные вяло проверяли ящики. В спальне, куда
семью завели после следственных действий в зале,
обыска почти не было. Силовиков на время
заинтересовали только золотые украшения матери
Максима и травматический пистолет Андрея: «Не
знаю, зачем эту мелочь перетряхнули, если в
протоколе обыска было четко написано, что искали
взрывчатые вещества». Андрей упоминает также, что
в комнате в этот момент находились все, кроме
одного из помощников следователя. Из-за специфики
планировки через проем невозможно было увидеть,
чем в квартире занимается этот сотрудник, кроме
того, по словам Андрея, на протяжении всего обыска
входная дверь в квартиру была открыта. Сразу, «в
первые двадцать секунд», по приходу в спальню
Максима следователь обнаружил на морозильной
камере баночку с «серым веществом», а на диване —
два сгона (сантехнические трубы). Он снял с них
пробки и нашел внутри такое же «серое вещество».
Сразу после обнаружения этой улики силовики
начали в комнате подростка обыск по всем канонам:
перевернули все так, что «пройти нельзя было».
Следователь в это время вернулся в зал, где, в пакете,
рядом с двумя старыми компакт-дисками в столе,
обнаружил носитель файла «Свобода. Манифест
справедливости».
После завершения следственных действий Андрея с
женой и сыном попросили проехать в местное
управление ФСБ, что они и сделали. Сейчас, в
разговоре с журналистами, Андрей называет это
такой же ошибкой, как и отказ от какой-либо защиты
во время обыска. Он тяжело вздыхает и держит паузу
перед тем, как продолжить: «У нас пацана забрали,
его сразу же в «подвал» (специальное помещение для
задержанных лиц — ред.) опустили, и с того дня мы
видим его только через решетку, через стекло».
Подросток находится в следственном изоляторе уже
почти полтора года.

В Сети о деле Максима и Ильи нет почти никакой


информации: две статьи «Новой газеты» и одна —
RT. Андрей говорит, что он просто не знал, куда
обращаться за освещением ситуации, а местные
СМИ, например, «Сахком», наотрез отказывались от
сотрудничества. Также в разговоре он упоминает, что
после первой публикации «Новой» к его сыну в
СИЗО приходили не назвавшие себя сотрудники
ФСБ, чтобы запугать. Этот визит, однако, не
зафиксирован ни в журнале посещений, ни в
материалах видеоархива. Через несколько дней, на
первом допросе Максима, с его родителей взяли
подписку о неразглашении данных предварительного
следствия.

У другого фигуранта дела, Ильи Груниса, при обыске


нашли обрез двуствольного ружья (такое оружие
стало практически обязательным атрибутом по
«колумбайновским» делам), шесть патронов, ножи,
СВУ и компакт-диски. Следствие считает именно
Груниса автором упомянутого манифеста — в тексте
описывается нелегкая судьба подростка и его
переживания по поводу несправедливого мира,
который можно исправить путем насилия, подражая
Андерсу Брейвику, в том числе и через скулшутинг.
В этой версии произошедшего распространением
файла через соцсеть занимался Максим — это якобы
подтверждается информацией с жесткого диска,
согласно которой Пудовкин имел аккаунт в
«Одноклассниках» с псевдонимом «Оля Мур». На
данный момент этой страницы не существует.
Андрей утверждает, что его сын давно не пользовался
этим аккаунтом и зашел в него за несколько дней до
обыска из-за странного письма, пришедшего на
почту. Оно содержало приглашение в неонацистскую
группу в ОК, именно в ней, по версии следствия, был
выложен манифест, однако доказательств того, что
это было сделано с устройств Максима Пудовкина, в
деле нет.

В постановлении о продлении содержания


фигурантов под стражей упоминается эпизод,
который стал отправной точкой уголовного дела: в
ответ на замечание уборщицы о том, что подростки
прогуливают пары в техникуме, Максим ответил:
«Всю ночь не спал, готовился к террористическому
акту».

Прокуратура, помимо всего прочего, основывает свои


обвинения на переписке Пудовкина и Груниса
«ВКонтакте»: в материалах дела есть выемки из
архива 2017, 2019 и 2020 годов. Лингвистическая
экспертиза диалогов пришла к выводу, что
сообщения в стиле «скучно на парах, вот бы эта
шарага взорвалась» являются выражением серьезных
намерений.

Весной 2021 года начались заседания по существу,


они шли с утра до вечера каждый день с перерывом
только на праздничные дни. Затем, в конце мая, была
инициирована прокурорская проверка по подозрению
в служебном подлоге — фигуранты заявили о том,
что все улики, которые были найдены у них во время
обысков, были подброшены бойцами ФСБ и
следователями — и в судебном процессе начался
месячный перерыв. 16 августа, в первый день прений,
в начале заседания был объявлен результат:
прокуратура не усмотрела нарушений в действиях
силовиков. Стороне защиты не предоставили
возможности ознакомиться с документами проверки.
На допросе в суде основной свидетель обвинения —
охранник — заявил, что 18 марта 2020 года в 8 часов
вечера около местной больницы он услышал
выстрелы и увидел, что из лесополосы, «метрах в
трехстах» от него, шли два подростка, один из
которых был в очках. Отец Максима провел свой
собственный эксперимент спустя год: в тот же день и
час он вышел к лесополосе, чтобы проверить, мог ли
свидетель увидеть очки на подростке с такого
немалого расстояния, и пришел к выводу, что это
невозможно — слишком темно.

Исходя из имеющейся информации напрашивается


вопрос: зачем фигуранты стреляли из обреза в
лесополосе? Следствие считает, что таким образом
они тренировались, готовя атаку на техникум.
Сторона обвинения утверждает, что готовящийся
террористический акт должен был стать началом
дезорганизации работы государственных органов. Из
материалов дела:
В обвинительном заключении прокуратура очень
часто повторяет фразу «используя информационно-
телекоммуникационную сеть «интернет»: так она
доказывает, что Грунис и Пудовкин не позднее дня
задержания учились обращению с оружием и
терактам исключительно по открытым источникам.
Обрез, патроны, порох, все материалы для СВУ и
многое другое они якобы приобрели у
неопределенных лиц в неопределенное время между
январем и мартом две тысячи двадцатого года.
Хранить собранные боеприпасы, по мнению
следствия, подростки решили в прихожей жилой
квартиры:
По результатам сделанных экспертиз, смывы с рук
Ильи и Максима и их одежды не подтверждают
предположение о произведенных выстрелах из
обреза. Более того, на «СВУ» и других уликах,
проходящих по делу, нет ни их отпечатков, ни
биологических следов. В тексте допроса судебно-
медицинского эксперта приводится его версия такого
результата: фигуранты «стояли по ветру», поэтому
порох не попал на ткани, а также они, вероятно,
«хорошо помыли руки».

16 августа прокурор запросил 9 лет колонии для


обоих фигурантов.

Анна Лойко

Мы не первые рассказываем об истории Ильи и


Максима, в прошлом году «Новая Газета» выпустила
две статьи на эту же тему:

https://novayagazeta.ru/articles/2021/06/22/chekisty-s-
obrezom
https://novayagazeta.ru/articles/2020/08/12/86632-detki-
pushki-fsb

https://zen.yandex.ru/media/sota/podrostki-truby-sahalin-
611a866a27b6c435fae67eda
https://novayagazeta.ru/articles/2020/08/12/86632-detki-
pushki-fsb

В марте прошлого года сахалинское управление


Федеральной службы безопасности задержало
двоих подростков — Максима Пудовкина и Илью
Груниса — по подозрению в подготовке
нападения на техникум и школу в шахтерском
городке Углегорске. Их дело стало одним из
многих в череде задержаний школьников,
продиктованных желанием силовиков исключить
даже самую небольшую вероятность повторения
«колумбайна» в Керчи 2018 года.
В этот интербеллум между непредотвращенной
керченской трагедией (2018 год, 20 жертв) и
расстрелом в казанской гимназии (2021 год, 9
жертв) с подачи ФСБ начались десятки уголовных
процессов подростков-террористов, во многих из
которых так и не нашлось свидетельств
планировавшегося теракта. Дела заводились в
Волгограде и Саратове, в Красноярске и Тюмени,
в Твери и Канске, где подростков-анархистов хоть
и не обвиняют в нападении на школу, но упрямо
вменяли 205-ю террористическую статью УК.
Всего со дня керченского расстрела чекисты
успели отчитаться о 69 «предотвращенных»
скулшутингах, детали многих из этих дел
неизвестны.

Тотальный контроль спецслужб не


гарантировал безопасность в школах
России, зато породил огромное
количество фальсификаций.
Обвиняемого в подготовке к «колумбайну» 14-
летнего Ярослава Иноземцева из Волгограда до
решения суда и без медицинских показаний
кормили транквилизаторами и корректорами
поведения в психбольнице «Бутырки»
(официальное подтверждение этого от ФСИН есть
в распоряжении «Новой»); Алену Прокудину из
Красноярска также помещали в психбольницу по
ходу расследования; в деле Игоря Шустова из
Саратова для провокации спецслужбы
использовали девушку Лизу, которая и привела
подростка к схрону с оружием за мгновения до его
задержания; в деле канских подростков экспертиза
следствия трактует любовь парней к музыке Егора
Летова и Курта Кобейна как повод подозревать их
в терроризме.

Ответ ФСИН, в котором служба подтверждает применение сильнодействующих


веществ к подростку Ярославу Иноземцеву еще до решения суда о
принудительном лечении. Документ предоставлен стороной защиты

При всей неочевидности доказательной базы по


делам о подростковом терроризме суды
предпочитают доверять доводам следствия.
Волгоградское дело закончилось принудительным
лечением; подростки, проходящие по
саратовскому делу, вышли из СИЗО, но все еще
ожидают приговора; летом начинаются слушания
по канскому делу, в котором, несмотря на
недочеты экспертиз, сохранилось обвинение в
«обучении в целях осуществления
террористической деятельности», один из детей
все еще остается в СИЗО.
И только в деле сахалинских подростков, кажется,
может родиться прецедент. К концу рассмотрения
дела по существу военный суд не поверил в
версию ФСБ о подготовке теракта и вообще
назначил проверку действий чекистов. Защита
считает, что «оперативники могли подкинуть
подросткам оружие», пока «предотвращали»
массовое убийство.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Подростки зачекистились
Красноярские школьники оказались в пекле борьбы
с терроризмом, и лишь немногие родители
решились детей защищать. Обзор Алексея
Тарасова

Обрез в ящике с трусами


Утром 23 марта 2020 года сотрудники ФСБ в
масках вломились в дома 17-летних Максима
Пудовкина и Ильи Груниса. «Внесли меня [в
квартиру] и ткнули в стену лицом. Подняли сына с
дивана (он еще спал), надели на него наручники,
тоже ткнули лицом в стену и сказали не
шевелиться», — рассказывал отец Максима
Андрей. Пока вся семья стояла, уткнувшись в
стену, силовики сняли с холодильника белую
банку и вытащили из кровати парня два
металлических предмета. Позже в материалах дела
эти вещи опишут как самодельные взрывные
устройства.

Иллюстрация: Константин Ананас / специально для «Новой»

Силовики обратили внимание на Максима после


того, как в декабре 2019 года он неудачно
пошутил в разговоре с уборщицей техникума,
следует из материалов дела. Женщина спросила у
Максима, почему он опаздывает на пары, на что
парень якобы ответил: «Всю ночь не спал,
готовился к террористическому акту» (цитата
приведена как в доводах СК). Как утверждает отец
Максима, после конфликта в техникуме уборщица
написала заявление в полицию, а на Илью
силовики вышли, установив «факт дружбы»,
исходя из «анализа информации» в соцсетях.

Родителям Пудовкина так и не дали


пообщаться с той самой уборщицей,
чтобы выяснить, чем ее задел
Максим. В следующий раз уборщица
появилась только на допросе в суде.
Дома у Ильи все происходило по схожему
сценарию: его подняли с кровати, увели на кухню
и, пока он был там, вытащили из ящика с бельем
четыре патрона и обрез ружья. Незадолго до
обыска мать Ильи перебирала вещи в комоде и
никакого ружья там не находила.
Самодельные бомбы и охотничьи ружья с
отпиленным стволом — это «хит сезона-2020» в
уголовных делах о приготовлении нападений на
школу, над которыми работала ФСБ. Такой же
перечень улик можно увидеть в деле о подготовке
скулшутинга в Туле, Красноярске, Саратове,
Тюмени и других городах России.
Стоит заметить, что оба «школьных стрелка» в
Керчи и Казани — Владислав Росляков и Ильназ
Галявиев — пользовались не кустарными
обрезами, а помповыми ружьями Hatsan, которые
купили с разрешения властей и официально
зарегистрировали в Росгвардии, которой
федеральное законодательство дает все
возможности, чтобы контролировать и изымать
гражданские карабины, которые могут
использовать для терактов. Но ФСБ постоянно
изымала именно обрезы охотничьих ружей.
Прослеживается конкретный паттерн:
«предотвращая» нападения на школы в 2020 году,
оперативники и следователи не раз утверждали,
что задержанные подростки планировали
совершить теракт 20 апреля — в очередную
годовщину того самого массового расстрела в
школе «Колумбайн» (Колорадо, США) в 1999
году. Тот факт, что в России к апрелю 2020 года
все учебные заведения были закрыты на карантин
в связи с пандемией, не меняет фабулы
многочисленных дел.
Силовики также обращают внимание на интерес
подростков к личностям американских
скулшутеров Эрика Харриса и Дилона Клиболда.
Так, например, спецслужбы инициировали
процесс по делу Алены Прокудиной из
Красноярска после того, как она опубликовала в
соцсети видео, на котором оделась в черный плащ
и темные очки наподобие тех, что были у стрелков
из Колорадо. «Информацию» о нападении на
школу «Колумбайн» якобы изъяли и с личной
техники подростка в Туле. В случае с
сахалинскими подростками следователь также
поставил эксперту задачу узнать, нет ли на
изъятых у Максима и Ильи жестких дисках
текстовых упоминаний Харриса и Клиболда.

Из материлов дела о сахалинских подростках. Следователь просит эксперта


поискать на изъятой технике упоминания имен массовых убийц

Можно предположить, что внезапно


обнаруживающиеся у школьников по всей России
обрезы — одна из деталей, на которую силовики
методично упирают, действуя по схеме того
самого, первого «колумбайна»: именно Харрис и
Клиболд отпилили стволы ружей Savage-
Springfield, чтобы прятать их под одеждой.
Российские скулшутеры с обрезами не ходили, но
ФСБ работает «по учебнику».
В деле сахалинских подростков следствие дошло
до судебного процесса, так и не доказав
принадлежность взрывчатки и обреза Максиму и
Илье.
На изъятом оружии нет генетических
следов ни одного из парней, зато есть
отпечатки сотрудника СК,
проводившего экспертизу.
«Даже эксперт оставил свой эпителий на оружии,
якобы перчатка у него порвалась, — рассказывает
адвокат Максима Пудовкина Дмитрий Броненко.
— А мальчишки типа настолько прожженные, что
не оставили ни одного следа на предметах,
которые у них изымались. Хотя у Максима, по
версии следствия, в кровати, пока он спал, лежало
СВУ, и, разумеется, он должен был его касаться».
Как ружье, найденное у Груниса в ящике с
трусами, оказалось чистым от любых
биологических следов, тоже загадка. «Все эти
генотипоскопические экспертизы абсолютно
пусты», — говорит Броненко.

Илья Грунис и Максим Пудовкин. Фото из соцсетей

Когда парней задержали, им было по 17 лет.


Следствие сначала планировало сформулировать
обвинение к августу 2020 года, но в итоге
расследование затягивалось, а Максиму и Илье
постоянно продлевали срок содержания в СИЗО.
Почти через год, в конце февраля 2021-го, когда
подростки уже стали совершеннолетними, дело
наконец-то передали в суд с обвинениями в
приготовлении к теракту, публичных призывах к
терроризму, пропаганде терроризма и незаконном
хранении, приобретении и изготовлении оружия
(ч. 1 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 205, ч. 2 ст. 205.2, ч. 2 ст.
222, ч. 2 ст. 222.1, ч. 2 ст. 223.1 УК). Все вместе с
учетом несовершенного возраста на момент
преступления — до восьми лет колонии.
По ходу расследования у силовиков появился
свидетель, который якобы видел, как зимой из
леса вышел некто в куртке, похожей на куртку
Максима. Перед этим в отдалении свидетель
услышал выстрелы из ружья. Экспертиза не
установила, когда производился выстрел из
изъятого ружья и производился ли он вообще. Но
на суде мужчина, услышавший выстрелы в лесу,
продолжает давать показания.
«Он заявил, что на окраине [города] что-то
слышал якобы. Пришел в заседание в таком
небольшом подпитии», — рассказывает о допросе
свидетеля адвокат Броненко. По мнению защиты,
дающий показания о стрельбе в лесу сотрудник
ЧОПа ангажирован ФСБ.

СК искал по своей методике


Одно из основных «доказательств» в сахалинском
деле — компакт-диски, на которые, по версии
следствия, 17-летние парни зачем-то записали
некий текстовый документ «Свобода. Манифест
справедливости», чтобы затем выложить в
соцсетях. Зачем детям полностью цифровой эпохи
такая странная последовательность действий с
несколькими CD-дисками, ни экспертиза, ни
следователи не проясняют.
Когда дело только появилось, из материалов
следствия было не вполне ясно, как именно
«распространялся» тот самый манифест — в
личной переписке или же в соцсетях. В
документах экспертизы Следственного комитета
говорится, что, по версии следствия, Максим
Пудовкин с аккаунта «Оля Мур» якобы выложил
ссылку на скачивание манифеста в группе «За
светлую Русь» в «Одноклассниках» и сопроводил
ее подписью: «Хватит в группах мусолить одно и
тоже пора уже действовать почитайте
манифест написанный моим лучшим другом»
(орфография и пунктуация, приведенные в
материалах дела, сохранены).

Из материалов дела

Скриншотов этого поста, фото экрана или ссылки


на публикацию следствие не приводит. Следы
таких записей в соцсетях «Новой газете» найти не
удалось — ни в актуальных версиях страниц, ни в
кешированных.
Независимая экспертиза, проведенная по заказу
защиты Пудовкина, отметила целый ряд
недостатков в компьютерно-технической
экспертизе специалиста СК по фамилии Русских.
Эксперт Следственного комитета, во-первых, не
имеет нужной квалификации для проведения
анализа — у Русских есть диплом о высшем
образовании по специальности «комплексное
обеспечение информационной безопасности
автоматизированных систем» и пройденный курс
подготовки по компьютерно-технической
экспертизе. Однако Федеральный закон «О
государственной судебно-экспертной
деятельности» требует также разрешения от
комиссии на право самостоятельно проводить
экспертизу. Документов о таком разрешении
специалист Русских не предоставил, отмечают в
«Саморегулируемой организации судебных
экспертов» (зарегистрирована Росреестром).
Помимо образования у 30-летнего эксперта СК
Алексея Русских есть только стаж работы — семь
лет.
Более того, в экспертизе СК Русских не приводит
ни одного фото или скриншота материалов, якобы
найденных на устройствах Пудовкина и Груниса.
Он просто перепечатывает руками временные
атрибуты и информацию, которые якобы увидел
на устройствах парней, хотя методические
указания для экспертов требуют подкреплять все
находки доказательствами. «Как он пояснил судье,
у него своя частная методика», — говорит адвокат
Броненко.
В заключении эксперта так и не говорится, откуда
«Манифест свободы», из-за которого подростков
обвиняют в пропаганде терроризма (до семи лет
колонии), появился на изъятых дисках, с какого
устройства, кто и, главное, зачем загрузил туда
этот документ. В допросе эксперта Русских
следователь СК майор Никитченко несколько раз
спрашивает, что означают письма от соцсети
«Одноклассники» на почте Максима Пудовкина и
множество ссылок авторизации на страницы ok.ru,
по которым кто-то постоянно переходил в день,
когда манифест предположительно опубликовали
в интернете. Эксперт считает, что Максим мог
забыть пароль и хотел восстановить его.
Допрос Русских датирован октябрем 2020 года.
Однако еще до результатов экспертизы и
«вскрытия» жестких дисков и телефона Максима,
в августе, отец Пудовкина Андрей рассказывал
«Новой», что за несколько дней до задержания
Максим жаловался, что ему приходят оповещения
о попытке взлома его старой страницы в
«Одноклассниках», которой он давно не
пользуется.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Детки, пушки, ФСБ
Колумбайн на Сахалине: как спецслужбы ищут
«террористов» среди подростков
Следователь также попросил эксперта поискать в
устройствах подростков упоминания имен
массовых убийц: Андерса Брейвика, устроившего
теракт в Осло, Эрика Харриса и Дилана Клиболда,
расстрелявших учеников «Колумбайна»,
керченского стрелка Владислава Рослякова. Кроме
того, сыщики пытались отыскать на компьютерах
парней слова и аббревиатуры «бомба»,
«стрельба», «школа», «техникум», «СВУ», «ФСБ».
И, как утверждает эксперт Русских, отыскали 152
файла. Что это за файлы и каково их содержание
— в заключении эксперта не говорится.

ФСБ и гласность правосудия


С пакетом доказательств в виде фактически
пустых экспертиз следствие подошло к
заседаниям по существу в Первом Восточном
окружном военном суде — том самом, что
параллельно рассматривает дело канских
подростков. Как рассказывает защита, на одно из
слушаний пришел следователь ФСБ Игорь
Эрдниев, который и организовал обыск у Максима
Пудовкина, когда оперативники нашли бомбу в
кровати подростка.
Появление сотрудника ФСБ на допросе в суде —
почти невозможное в сегодняшней России
явление. Так, например, в деле «Сети»
(организация признана террористической и
запрещена в РФ) защитники многократно просили
вызвать сотрудников ФСБ, которых считают
причастными к фальсификациям, но суд прерывал
адвокатов или отказывал в ходатайстве.

Иллюстрация: Константин Ананас / специально для «Новой»

В деле сахалинских подростков невозможное


случилось: судья Уколов через некоторое время
после допроса следователя ФСБ Игоря Эрдниева
постановил назначить прокурорскую проверку
действий чекистов, рассказывает защита. «Мой
подзащитный и его законный представитель
сказали, что в ходе обыска им, как они
предполагают, подкинули [улики]. Это расценили
как сообщение о преступлении и назначили
проверку после ходатайства обвинения. Допрос
Эрдниева эмоций у суда не вызвал», — говорит
защитник Пудовкина.
В прокуратуре Сахалинской области не ответили
на письменный запрос «Новой газеты» о проверке
действий ФСБ, в пресс-службе надзорного
ведомства не подняли трубку.

Сторона защиты сомневается, что,


несмотря на довольно неожиданное
постановление суда, проверка ФСБ
закончится хорошо для парней.
«В этом деле много неясностей и неточностей, из-
за которых невозможно однозначно заявить о вине
подзащитного, поэтому они пытаются
перестраховаться, дабы все неровности были
сглажены к итоговому решению», — говорит
Броненко.
Игорь Эрдниев уже не в первый раз привлекает
внимание к сахалинскому управлению ФСБ. В
сентябре прошлого года издание Федеральной
адвокатской палаты РФ «Адвокатская газета» и
портал «Адвокатская улица» писали о деле
защитника Александра Кулешова. На юриста
завели уголовное дело за воспрепятствование
следственным действиям (ч. 2 ст. 294 УК) после
конфликта со следователем ФСБ Эрдниевым.
Кулешова обвиняют в том, что он якобы порвал
протокол допроса своего подзащитного прямо в
кабинете у Эрдниева. Но, по версии адвоката, все
было не совсем так.
В декабре 2019 года Кулешов был назначен
защитником гражданина Узбекистана К., которого
ФСБ обвиняла в содействии терроризму (ст. 205.1
УК). До этого Эрдниев уже вывел из дела двух
адвокатов, поэтому Кулешову было необходимо
ознакомиться с материалами дела. Однако
Эрдниев отказал ему в этом. На допросе
гражданина Узбекистана адвокат Кулешов
заметил, что его подзащитный читает написанные
кем-то заранее признательные показания с листа,
и после этого решил включить диктофон. Тут
Эрдниев снова отказал адвокату в возможности
сделать хоть что-то в ходе следственных
действий, рассказывал Кулешов.
После этого защитник решил записать свои
возражения в протоколе допроса, но следователь
ФСБ Эрдниев просто вырвал документ из рук
Кулешова. «Он хватает документ рукой, начинает
тянуть к себе, я прижимаю руками к столу, не
отдаю, он сильнее тянет. В итоге листы рвутся»,
— рассказывал адвокат. Кулешов решил
сфотографировать разорванный протокол, но в
этот же момент следователь с криками «Ты что,
****, тут фотографируешь» выбил телефон у него
из рук.
После инцидента с Эрдниевым адвокаты Сахалина
решили коллективно вступиться за Кулешова, но
эта акция не дала результатов. «Дело только
направили в суд, обвинения предъявили», —
рассказал Кулешов в беседе с «Новой газетой».
По его словам, дело гражданина Узбекистана, чей
протокол заранее написанного допроса порвался в
стычке с Эрдниевым, все-таки дошло до
обвинительного приговора. Мигранта отправили в
колонию на восемь лет.
«У многих адвокатов [на Сахалине] с Эрдниевым
были конфликтные ситуации», — говорит
Кулешов о следователе, который организовал
обыски у подростков Пудовкина и Груниса. — От
него можно ожидать чего угодно, он провоцирует
адвокатов и очень некорректно себя ведет».
Как рассказывает адвокат Кулешов, в его деле
подозреваемый К. читал текст на допросе не
просто с листа; на экране компьютера Эрдниева
был якобы открыт забытый им текст
признательных показаний для К. «Когда готовый
текст дают человеку — это что, не
фальсификация? Статья 166 УПК говорит, что
допрос производится непосредственно на месте, а
тут заранее [текст] создан руками следователя», —
возмущается Кулешов. По его словам, Эрдниев
ведет на Сахалине сразу несколько дел по
террористической 205-й статье УК, которую
вменяют и подросткам из Углегорска.
Еще в начале 2019 года Игорь Эрдниев работал в
Следственном комитете, но потом стал
сотрудником ФСБ. «Ему нужно зарекомендовать
себя перед начальством. Уголовное дело против
меня его, мягко скажем, испачкало, показало, что
он неграмотный следователь. Теперь ему нужно в
глазах руководства реабилитироваться. Вот он и
старается всеми возможными для него
способами», — считает Кулешов.
Центр общественных связей ФСБ также не
ответил на наши вопросы о следователе Игоре
Эрдниеве и его действиях в делах сахалинских
подростков и адвоката Кулешова.
Слушания по делу Пудовкина и Груниса
возобновятся уже 28 июня. Подростки почти
полтора года сидят в СИЗО, и защита даже не
надеется, что их отпустят после проверки
действий ФСБ. «Они же обвиняются в особо
тяжких преступлениях, там целый букет», — с
сожалением говорит защитник Броненко.
Приговор парням могут огласить уже в начале
июля в Первом окружном военном суде (коллегия
приедет из Хабаровска в Южно-Сахалинск).
https://novayagazeta.ru/articles/2021/06/22/chekisty-s-
obrezom