Вы находитесь на странице: 1из 3

Как возможно мышление о сложном

и управление сложностью?
Предисловие к публикации

В 2009 г. вышла в свет книга Клауса Майнцера “Сложносистемное мышление: Ма-


терия, разум, человечество. Новый синтез” (М.: Книжный дом “ЛИБРОКОМ”). Она ста-
ла настоящим событием для синергетического движения в России. В октябре 2009 г.
профессор Майнцер побывал в России, чтобы лично участвовать в презентации своей
книги российскому научному сообществу. 13 и 15 октября он выступил с докладами в
Российской академии государственной службы при Президенте РФ и в Российском госу-
дарственном педагогическом университете им. А.И. Герцена на семинаре О.Я. Гелиха.
Профессор Майнцер является одним из ведущих специалистов в области исследова-
ний сложных систем, теории самоорганизации, теории хаоса и искусственного интеллек-
та с философской точки зрения в Германии и в мире. Он – президент Немецкого общества
по исследованию сложных систем и нелинейной динамики и директор междисциплинар-
ной Академии им. Карла фон Линде, а также возглавляет кафедру философии и теории
науки в Мюнхенском техническом университете, член ряда престижных международных
научных организаций в Германии, Швейцарии и США. Автор более 20 монографий, в том
числе “Сложность” (2008), “Креативный случай. Как в мире возникает сложное?” (2007),
“Симметрия и сложность. Дух и красота нелинейной науки” (2005), “Философия компью-
тера” (2003), “ИИ – искусственный интеллект. Основы работы разумных систем” (2003).
Публикуемая статья кратко раскрывает существо воззрений К. Майнцера. В ней он
суммирует свои многолетние размышления о том, как возможно мыслить о сложном, по-
нимать сложное, управлять сложностью и прогнозировать пути эволюции сложного мира.
Хотелось бы прокомментировать название книги Майнцера в ее русском переводе,
которое неточно и неадекватно передает глубину мысли немецкого философа. В оригина-
ле книга Майнцера называется “Thinking in Complexity”, что действительно трудно пере-
водимо на русский язык. Thinking in complexity – это буквально “мышление в сложности”,
мышление о сложном мире, которое соразмерно сложности этого мира. Мы находимся
внутри этого сложного мира, и сложность мира определяет характер и возможности на-
шего мышления: мышление само должно быть сложным, чтобы дать нам возможность
постичь сложность мира. Мышление является продуктом, порождением сложного мира и
с его помощью мы пытаемся понять мир изнутри его самого, его же собственными сред-
ствами. Свойства мира, который наделен сложностью, и свойства постигающего его мыш-
ления, конгруэнтны. Как пояснил Майнцер в одной из моих личных бесед с ним, мышле-

© Князева Е.Н., 2010 г.

81
ние в сложности (thinking in complexity) – это все равно, что танец в дожде (dancing in the
rain), подхватывающий интенции и ритм самого дождя и сливающийся с ним в одну не-
различимую природу. Майнцер изначально сам писал эту книгу на английском языке, пы-
таясь использовать выразительные средства этого языка, что не столь характерно для не-
мецкой профессуры, но отвечает современному тренду в развитии международной науки,
ориентированной исключительно на публикацию результатов исследований в книгах и
международных журналах на английском языке. Необходимо отметить также, что по не-
понятным причинам русское издание сделано с 4-го шпрингеровского издания 1994 г., а
не с 5-го издания 1997 г., существенно дополненного и обновленного.
Теперь о самом содержании взглядов Майнцера. И в книге и в публикуемой здесь ста-
тье Майнцер подчеркивает, что методология сложных систем применима к системам са-
мой различной природы, в том числе к человеческим и социальным системам, например,
к финансовым рынкам, к сетям информации World Wide Web и т.п. Причем применение
понятий теории сложных систем и нелинейной динамики не является редукционистским
подходом к человеку и обществу. Для общества – это не некий тип физикализма или социал-
дарвинизма, для человека этот подход вовсе не отрицает специфику феноменов сознания,
духа и свободы воли человека. Почему? Потому что применяемые математические моде-
ли или представления в их качественном виде свободны от физического содержания, от
понятий физики, в лоне которой преимущественно сформировались эти модели и пред-
ставления. А также потому, что это всего лишь один из аспектов описания поведения че-
ловека и событий, феноменов общественной жизни – их описание с точки зрения универ-
сальных паттернов поведения сложного в мире вообще. Майнцер подчеркивает в своей
статье, что это – не физикализм, а “междисциплинарная методология для объяснения воз-
растающей сложности и дифференциации форм посредством фазовых переходов”.
Майнцер показывает, что в настоящее время происходит переход от линейного мыш-
ления к мышлению нелинейному. Мы приходим к осознанию, что природа, по выраже-
нию Яна Стюарта, “безжалостно нелинейна”. Нелинейность означает наличие “тяже-
лых хвостов” в функциях распределения вероятностей, а значит, существует вероятность
свершения даже маловероятных событий. Экстремальные события скорее норма, чем ис-
ключение для сложного мира, в котором мы живем. Нелинейность означает возможность
разрастания флуктуаций (эффект бабочки). Нелинейная система проходит через состоя-
ния неустойчивости и чувствительным образом зависит от начальных условий: малые
события, незначительные отклонения, флуктуации могут привести к колоссальным по-
следствиям. Синергетические эффекты нелинейных взаимодействий не могут быть пред-
сказаны в их отдаленных следствиях. Кроме того, нелинейность означает масштабную
инвариантность, самоподобие, вложенность структур мира как в их пространственном,
так и во временном аспекте.
Социальные инновации тоже можно рассматривать с точки зрения теории сложных
систем. Динамика инноваций предстает, по Майнцеру, как социодинамика с аттрактора-
ми. Инновации проходят в своем развитии определенные жизненные циклы. На первона-
чальной стадии рост незначителен: новый продукт, новая технология, новый способ жизни
утверждает себя, что связано с большим сопротивлением со стороны старого, устоявше-
гося, общепринятого. Затем потребность в новом социальном продукте или технологии
резко возрастает, ее рост, признание и скорость диффузии в обществе значительно увели-
чивается. На третьей стадии жизненного цикла рост замедляется, стагнируется и даже мо-
жет наблюдаться некоторый спад интереса к инновации, ее значимости в жизни общест-
ва. Продолжительность жизни социальных инноваций зависит от многих факторов: и от
радикальности самой инновации, и от сегодняшнего умонастроения в обществе, и от на-
личных трендов в развитии социальных технологий и изменении социальных ожиданий.
Компании, культивирующие и поддерживающие социальные инновации, вытесняют с рын-
ка те компании, которые не способны к инновациям, слепы к запросам завтрашнего дня.
Майнцер обращает внимание на описанный Й.Ф. Шумпетером феномен сгущения
или “роения” инноваций. Этот феномен проявляется и в современной культуре, и в исто-
рии развития культуры, когда рождались плеяды талантов. Например, XVIII и XIX сто-

82
летия в Германии – время расцвета творчества поэтов-романтиков, возникновения и рас-
цвета немецкой классической философии, XIX в. в России – время творчества великих
русских писателей, в результате чего Россия заняла одно из первых мест в мировой ли-
тературе. С точки зрения нелинейной динамики этот феномен может быть объяснен как
проявление нелинейности развития культуры, прохождение через моменты обострения,
сменяемые более спокойным, плавным развитием. Цикличность развития и вложенность
циклов (разномасштабность циклов, когда циклы накладываются на циклы) характерна
для сложных самоорганизующихся систем самой разной природы.
Благодаря нынешнему проникновению в понимание динамики сложных систем воз-
никают новые подходы в теории управления и прогнозировании (исследовании буду-
щего). Они исходят из понимания недостаточности теории рационального выбора, или
рационального действия (theory of rational choice/action). Последняя была до сих пор гос-
подствующей парадигмой в микроэкономике, политической науке и социологии. Как по-
казывает Майнцер, эта теория подвергается ныне серьезной критике. Ошеломляющая
сложность мира, возрастание темпа экономических, геополитических, социальных из-
менений, неопределенность, смутность, неясность будущего (будущее как fuzzy future)
вынуждают человека как актора социального действия быть более гибким, уметь под-
страиваться под ситуацию и изменять свою стратегию в зависимости от изменяющих-
ся условий. Происходит концептуальный сдвиг от теории чисто рационального выбора
к теории ограниченной рациональности (bounded rationality), в которой учитываются ин-
туитивные, импульсивные, внерациональные факторы принятия решений, личный опыт
субъекта экономического действия, его неявное знание. Понимание макроэкономических
трендов невозможно без микроэкономического анализа, а теория сложных систем как раз
и пытается понять закономерности связи системы как целого и системы на уровне ее эле-
ментного строения, общие паттерны рождения порядка из беспорядка. В микроэкономике
приобретает ценность когнитивный подход. Принимая решения, субъект экономическо-
го действия вынужден учитывать разнонаправленные ценностные векторы, факторы рис-
ка, использовать свою личную интуицию и эвристики, сложившиеся на основе накоплен-
ного опыта.
Наконец, Майнцер говорит о необходимости развития новой технологии – управле-
ния сложностью или контролируемой эмерджентности. Более разработанной и в высокой
степени востребованной является современная технология управления рисками, причем
не только экономическими и финансовыми рисками, но и социальными, геополитически-
ми, гуманитарными и т.п. В последнее время все чаще стали говорить и об управлении бу-
дущим, а именно, о конструировании желаемого, наиболее благоприятного и вместе с тем
достижимого будущего. Если мы понимаем закономерности поведения, эволюции и ко-
эволюции сложных систем, то почему бы не использовать это знание для пользы человека
и человечества – для управления сложностью? Во-первых, понимая закономерности сбор-
ки эволюционного целого из частей, закономерности нелинейного синтеза, можно выби-
рать и конструировать систему с желаемыми свойствами как целого, предвидеть то, что
не поддается предвидению, осуществлять контроль над возникающими эмерджентными,
холистическими свойствами, по крайней мере в инженерной практике. Во-вторых, зная
параметры порядка и тренды развития социальных систем, можно стимулировать выход
на предпочтительные пути эволюции, к желаемым целям, структурам-аттракторам. Как
пишет Майнцер, “мы имеем шанс воплотить в жизнь благоприятные тенденции”. В-треть-
их, мы имеем возможность объединить свои усилия, сокращая зигзагообразный историче-
ский путь и достигая экономии индивидуальных затрат и усилий. Кооперация в социаль-
ной системе дает синергийные эффекты, когда работа целого существенно эффективней,
чем деятельность каждого члена или подструктуры, вступившей в кооперацию. Глобаль-
ная кооперация позволяет обеспечить устойчивое развитие и устойчивое будущее сверх-
сложным геополитическим, культурным и информационным системам мира.
Е.Н. Князева,
доктор философских наук

83