Вы находитесь на странице: 1из 714

Ссылка на материал: https://ficbook.

net/readfic/9819986

Громоотвод
Направленность: Смешанная
Автор: Мона Каальни (https://ficbook.net/authors/4348573)
Беты (редакторы): KaterinaVell (https://ficbook.net/authors/141919)
Фэндом: Роулинг Джоан «Гарри Поттер»
Пэйринг и персонажи: Гермиона Грейнджер/Драко Малфой/Теодор Нотт,
Гермиона Грейнджер/Драко Малфой, Гермиона Грейнджер/Теодор Нотт, Драко
Малфой/Теодор Нотт, Гарри Поттер, Рон Уизли, Джинни Уизли, Невилл
Лонгботтом, Луна Лавгуд, Блейз Забини, Панси Паркинсон, Дафна Гринграсс
Рейтинг: NC-17
Размер: 706 страниц
Кол-во частей: 33
Статус: завершён
Метки: Постканон, Хронофантастика, Волшебники / Волшебницы, Грубый секс,
Рейтинг за секс, Нежный секс, Би-персонажи, Сложные отношения, От друзей к
возлюбленным, От врагов к возлюбленным, Отрицание чувств, Трагедия, Горе /
Утрата, Магия, Нецензурная лексика, Групповой секс, Романтика, Ангст, Драма,
Повседневность, Hurt/Comfort, Учебные заведения, Полиамория, Элементы гета,
Элементы слэша

Описание:
Драко приподнялся, держась окровавленной ладонью за лицо и, нахмурив
брови, уставился серыми, полными боли глазами на пару перед ним. Его друг
гладил гриффиндорку по спине, успокаивая всхлипы, и пристально вглядывался
в Малфоя, будто хотел убедиться, что тот не набросится, не станет отвечать.

Публикация на других ресурсах:


Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на
исходную публикацию

Примечания автора:
Чувственная история взаимоотношений троих, переплетенная с извилистым
захватывающим сюжетом.

История о том как поколение, которое, слишком рано столкнулось с войной и


близко познало смерть учится вновь жить в мирное время. История о том, как
рушатся хрустальные замки «нормального». История о любви, ненависти,
дружбе и сложном выборе.

Будет эмоционально и откровенно.

Обложка – https://pin.it/74AphTD
Группа ВК – https://vk.com/public200605858
Инста – https://www.instagram.com/lomakina.space/
Плейлисты «Громоотвода»:
YouTube music https://bit.ly/3A0V7gp
Spotify https://spoti.fi/3gZ8zKl
Apple Music https://apple.co/3wZp66w
VK https://bit.ly/3jhcT9i
Ищу талантливого переводчика на английский язык! Отзовись, умняшка!
Оглавление

Оглавление 2
Глава 1 4
Примечание к части 16
Глава 2 17
Примечание к части 37
Глава 3 38
Примечание к части 60
Глава 4 61
Примечание к части 79
Глава 5 80
Примечание к части 91
Глава 6 93
Примечание к части 110
Глава 7 112
Примечание к части 129
Глава 8 131
Примечание к части 148
Глава 9 149
Примечание к части 171
Глава 10 172
Примечание к части 185
Глава 11 186
Примечание к части 194
Глава 12 195
Примечание к части 207
Глава 13 208
Примечание к части 225
Глава 14 227
Примечание к части 247
Глава 15, часть 1 249
Примечание к части 269
Глава 15, часть 2 270
Примечание к части 290
Глава 16 291
Примечание к части 316
Глава 17 318
Примечание к части 342
Глава 18 343
Примечание к части 363
Глава 19 365
Примечание к части 399
Глава 20 400
Примечание к части 427
Глава 21, часть 1 429
Примечание к части 447
Глава 21, Часть 2 448
Примечание к части 467
Глава 22 468
Примечание к части 488
Глава 23 489
Примечание к части 510
Глава 24 512
Примечание к части 537
Глава 25 538
Примечание к части 569
Глава 26 571
Примечание к части 593
Глава 27 595
Примечание к части 611
Глава 28 612
Примечание к части 634
Глава 29 635
Примечание к части 658
Глава 30 659
Примечание к части 691
Эпилог 692
Примечание к части 712
Глава 1

Январь, 1999 год

Шум моря эхом разносился в сознании Гермионы. Нежный, равномерный


прибой постепенно растворялся во сне, превращаясь в дыхание. Мужское
дыхание. Тёплый выдох позади едва касался уха.

Гермиона открыла глаза. Яркая луна лениво гладила светом платиновые


волосы парня, лежавшего перед ней. Его лицо было расслабленным. Но тёмные
брови немного свелись к переносице в напряжении, образуя складочку.

Она повернулась и уткнулась в чёрные кудри другого. Тео, как привыкла


называть его Гермиона, обвил её жилистыми руками и прижался лбом к плечу.
Продолжал дышать морем. На его губах как будто держалась лёгкая, косая
улыбка, а глаза подрагивали от насыщенных сновидений.

Странная смесь страха, вины, стыда, и… удовольствия отдавала горечью на


языке и не позволяла снова уснуть. Освободившись от пут, Гермиона привстала
на кровати и обернулась. Окинула взглядом двух парней. Этого не могло быть на
самом деле. Это же параллельная реальность… Гермиона Грейнджер в кровати с
двумя слизеринцами. Она провела ночь с Теодором Ноттом и чёртовым Драко
Малфоем.

Склонившись, Гермиона прикоснулась рукой к тёмным пятнышкам на щеке


Тео. Россыпь родинок украшала бледную кожу. Это была её любимая деталь.

Она хотела коснуться Малфоя. Его острого подбородка и точёных скул. Но


рука так и замерла в воздухе. А вдруг он проснётся? Гермиона знала, что Малфой
спит чутко, в отличие от друга.

Откуда она это знала? Когда успела выучить их привычки? В какой момент это
безумие стало реальностью?

Ещё минуту Гермиона разглядывала их спящие лица, наслаждаясь редким


моментом спокойствия.

«Нужно убираться».

Хоть в гостиной и коридорах Слизерина не было, скорее всего, никого,


Гермиона наложила на себя дезиллюминационные чары. Коснувшись палочкой
макушки, она почувствовала, будто о голову разбили яйцо, и от места удара
потекли холодные струйки, постепенно придавая телу окрас каменной стены,
которая находилась позади.

Слившись, словно хамелеон, с окружающим интерьером, Гермиона медленно


пошла по ступенькам вниз. Страх оказаться замеченной сгущался под рёбрами,
пережимая доступ к кислороду. В тёмной зелёно-серебряной гостиной было
пусто.

«Господи, Грейнджер, как ты вообще докатилась до этого?! Крадёшься,


словно преступница, в обители змеёнышей, некогда заклятых врагов».

5/713
Когда она забиралась к себе в кровать, ей показалось, что Джинни не спит, но
проверять не стала.

Гермиона не пошла в душ. Хотела избежать лишнего внимания и не


разбудить гриффиндорцев звуками воды. Или, может, хотела оставить запахи
парней на себе? Чувствовать их рядом. Засыпать вместе. Тяжёлый древесный
аромат — сандал, восточные сладости; и более лёгкий — цитрусовый,
вперемешку с табаком и натуральным запахом юношеского тела. Ароматы
смешивались с её собственным, сладким, но не приторным, делая композицию
многогранной и совершенной. Весь этот букет обволакивал Гермиону, заставлял
дышать глубже, пробуждал воспоминания.

Сентябрь, 1998 год.

Всё началось с необычной дружбы. После войны многие вернулись в Хогвартс,


чтобы закончить обучение. Для Гермионы сдать финальные экзамены ЖАБА было
делом принципа и, признаться, большой мечтой перфекционистки.

Многие слизеринцы хотели реабилитировать свою репутацию перед лицом


магической общественности. Полученное образование было одним из этапов. Тео
считал, что знания — это высшая сила и лучшее украшение. Он был уверен, что
смог бы самостоятельно осилить программу последнего курса. Его возвращение
было, скорее, политическим актом. Стратегическое и взвешенное решение, как и
полагается будущему министру магии. Парень, как истинный слизеринец, был
амбициозным и знал себе цену.

Гермиона пропадала часами в месте силы – Хогвартской библиотеке. После


ужасных, изматывающих и трагических событий ей как никогда хотелось тишины
в компании миллиона букв. Информация со страниц отвлекала её от тревожных
воспоминаний. Они всё ещё преследовали Гермиону, несмотря на громогласную
победу. Запах пожелтевшей бумаги и старых переплётов успокаивал и дарил
комфорт.

— Грейнджер, ты уже пятый день подряд берешь «Ошибки великих


министров магии», — вырывая Гермиону из размышлений, произнёс однажды
Нотт. Он стоял над ней, как мраморная статуя, закрывая тёплый свет
хрустальной люстры.

От неожиданности Гермиона тупо уставилась на слизеринца, не зная, что


ответить.

Пауза затянулась. Нотт опёрся рукой о полированный столик и изогнул бровь


в вопросительном жесте.

— Тебе тоже нужна эта книга?

— Нет, просто решил провести инвентаризацию твоего чтива, — улыбнулся


Нотт и добавил. — Ты не одна готовишь доклад по истории.

— Не знала, что этот том в единственном экземпляре.

— А мне говорили, что ты знаешь все, — он с издевательской улыбкой


перегнулся через весь стол и потянул на себя фолиант.

Гермиона попыталась ухватиться за книгу, но слизеринец оказался


6/713
проворнее.

— Эй, что за наглость, Нотт?!

— Я быстро справлюсь, Грейнджер. Мне для того, чтобы найти нужную


информацию, не потребуется пять дней, — протянул Нотт, закатив глаза, и
неспешно удалился к своему рабочему месту.

Ступор от неслыханной дерзости пригвоздил Грейнджер к стулу.

«Какого чёрта он себе позволяет?»

Гермиона хотела подскочить и погнаться за наглецом с криками возмущения,


но мадам Пинс не оценила бы балагана в своей сокровищнице. Сжав кулаки от
злости, она тихо, но уверенно последовала в противоположную сторону
библиотеки. За крайним столом в окружении книг и пергаментов сидел Нотт. Его
лицо было раздражающе беспечным.

— Ты не можешь просто делать всё, что тебе вздумается! — шёпотом


закричала Гермиона. Некоторые студенты, сидящие неподалёку,
заинтересованно подняли головы. — Книга записана на меня! И с меня потом
мадам Пинс будет сдирать три шкуры, если ты что-то испортишь, — она
небрежно ткнула в его сторону пальцем.

— Надеюсь, ты не сильно пострадаешь, — не отрывая пера от пергамента,


ответил слизеринец.

— Теодор Нотт, верни книгу!

— Нет.

Щёки Гермионы вспыхнули. Она сжала челюсти, чтобы подавить крик.

— Что за ребячество? Ты не имеешь права так себя вести!

Она взмахнула палочкой, призывая к себе предмет спора. Но когда книга была
уже на полпути, Нотт жестом руки вернул её назад. Глаза Гермионы
расширились от удивления. Мало кто умел левитировать предметы без помощи
палочки.

— Я буду с ней нежен, — поглаживая книгу по бархатной обложке, словно


кота, прошептал Тео. Он улыбнулся правым краем губ и добавил. — Ты всё равно
уже полтора часа читаешь «Утерянные руны древности».

Яростное, частое дыхание Гермионы оборвалось. Глаза округлились. Вот-вот


выпадут. Она никак не ожидала такой фразы.

— Ты что, следил за мной, Нотт?

Тео пристально вгляделся в медовые радужки гриффиндорки. Прищурился...


Отодвинув соседний стул, произнёс:

— Можешь проследить за мной, чтобы я ничего не испортил.

Гермиона смутилась, но не подала виду. Фыркнула, сложила руки на груди и


7/713
стала буравить взглядом нахала.

Невинно улыбнувшись, он продолжил конспектировать страницы злосчастной


книги как ни в чём не бывало.

— Через час чтобы книга была у меня на столе, — сдавшись, приказала


Грейнджер.

Она вздёрнула подбородок и уверенно направилась в другой край зала.


Язвительный смешок слизеринца донёсся ей в спину.

Она решила дать ему время. Да, это её решение, а не его манипуляция. Тем
более он оставался в поле её зрения. Всё будет так как она хочет.

Гермиона часто в этом семестре замечала Теодора в библиотеке. Кажется, он


был самым читающим из слизеринцев. Разместившись в дальнем углу
библиотеки, Нотт подолгу изучал стопки литературы, которые, как ей казалось,
даже не были в списке на этот год. Иногда она обнаруживала его за чтением в
коридорах или на улице, когда было ещё тепло. Сидя на подоконнике в стенном
проёме, Тео бегал глазами по строкам, сохраняя при этом серьёзное, задумчивое
выражение лица. Он не обращал внимания на пролетающие лестницы и снующих
студентов. Иногда его пальцы перебирали кудрявую шевелюру, и это придавало
парню ещё более выразительный образ мыслителя.

Он не был похож на других слизеринцев. Точнее, был похож на них совсем


немного. Гермиона отмечала, что он редко таскался за стаей напыщенных
индюков, не попадал в склоки и передряги с другими факультетами, но всё же
чувствовалась от него пресловутая слизеринская надменность. Когда он
включался в разговор однокурсников за обеденным столом, беседа становилась
оживлённой. Казалось, будто он умеет расположить к себе, рассмешить и
приковать внимание. Но когда его интерес пропадал, ему удавалось
«отключиться» и погрузиться в трясину размышлений. При этом никто его не
трогал. Появлялось жуткое ощущение, будто Нотт что-то замышлял. После войны
Теодор стал выглядеть ещё более отстраненным.

Спустя некоторое время фигура Нотта выросла перед столом гриффиндорки.


Он осторожно положил книгу перед ней и, глядя тёмно-голубыми, как горное
озеро, глазами, прошептал:

— Ровно шестьдесят минут, — он развернулся и хотел было уйти, но Гермиона


окликнула.

— Мог бы и спасибо сказать, Нотт! Где твоя чистокровная вежливость? —


последние слова вырвались незапланированно. Гермиона пожалела, что подняла
тему крови, учитывая ужасающие события последних лет.

Нотт обернулся и замер. Он поднял глаза, будто что-то вспоминал, усмехнулся


и быстро достал волшебную палочку. Гермиона закусила щеку и машинально
отодвинулась на стуле. Впилась одной рукой в крышку старинного стола, а
второй нащупала палочку. Что он задумал?

Нотт левой рукой призвал через весь зал тонкую зелёную книгу, а правой
резко прорезал воздух кончиком волшебного древка в сторону гриффиндорки.
Она нервно дернулась.

8/713
— Если ищешь информацию о Томпсоне… — он приземлил томик сверху на
вещи Гермионы, и в этот же момент возле её руки материализовался кусочек
пергамента, исписанный беглым, резким почерком, — …здесь чётко, по делу и без
воды, — указал он на свои записи и язвительно добавил. — Только не списывай
слово в слово.

Гермиона ослабила хватку стола и нахмурилась.

Нотт отошёл на шаг назад, и его лицо озарила косая улыбка. Он нагнулся в
глубоком поклоне, рассекая рукой воздух до пола:

— Спа-си-бо.

Он услышал, как Гермиона прыснула, а когда поднял взгляд — встретился с


её еле уловимой улыбкой.

— Придурок, — произнесла гриффиндорка показным злым шёпотом. Но в


глазах плясали искорки веселья.

Конспект Нотта и правда помог внести недостающую часть доклада, что


позволило Гермионе закончить раньше. Читая заметки из-под мужского пера, она
оценила их лаконичность и ёмкость. Это вызывало странное чувство уважения к
Нотту. Но в этом Гермиона не призналась бы даже себе.

Незаметно для участников этого дивного союза, общение продолжалось.


После того, как на уроке истории Нотт заметил информацию из своего конспекта
в докладе Гермионы, он взял с неё слово, что она поделится с ним каким-нибудь
ценным знанием на тему каспийских летучих осьминогов.

Они несколько раз пересекались в библиотеке. Обменивались мнением о


прочитанных книгах и даже спорили о политике министерства. Теодор казался
одновременно и человеком без чувства личных границ, и тем, кто охраняет свои
границы, как огненный дракон. Он мог завалиться рядом с кем угодно и начать ни
с того ни с сего обсуждение важнейших, на его взгляд, аспектов мироздания. А
иногда всё его существование, его поза, выражение лица и глаза кричали: «не
подходи — убьёт!».

Больше всего Теодору нравилось спорить с Гермионой о её отношении к


историческим персонам магического мира. Это удивляло и раздражало. Но
Гермионе нравилось с ним общаться. Это было больше похоже на дискуссию двух
умников, чем на мелочный спор между Гриффиндором и Слизерином. Она не
чувствовала вражды. После войны все очень старались стереть настроение
междоусобных разборок. И хоть многие слизеринцы противились идее «мира во
всём мире», они, по крайней мере, перестали нападать с издёвками и поубавили
свою ядовитость.

Однажды Теодор подсел к Гермионе и Джинни в большом зале после ужина.


Они долго спорили о роли квиддича. Тогда Нотта и Грейнджер объединило
равнодушие к этому виду спорта и желание подтрунивать над Уизли. Странно
было осознавать, что теперь считалось нормальным вот так просто сидеть за
одним столом с некогда «враждующим кланом». Но ученики постепенно
принимали новые приятные правила, и никто не обращал внимания на
беседующую троицу.

Теодор был очень увлечён работой времени. В одной из дискуссий


9/713
выяснилось, что Грейнджер и Нотт имели дело с маховиками. Они пообещали
друг другу никому не рассказывать об опыте путешествий во времени, иначе, по
словам Нотта: «Обливиэйта тебе не миновать». Так у них появился первый
секрет.

***

Победа над Волан-де-Мортом принесла неслыханную славу «золотому трио»,


но каждый воспринимал её по-разному. Поттер тоже восстановился в школе,
чтобы закончить учебу и сдать экзамены. Гарри не давали прохода журналисты.
Его чаще других приглашали на конференции и общественные мероприятия. И,
хоть он большинство предложений игнорировал, Гарри не мог пропустить
благотворительные встречи или знаковые события в мире аврората, частью
которого планировал стать. Если речь шла о том, что его появление сможет
«подать пример юному поколению», «положить конец классовой борьбе» или
«воодушевить народ на новую мирную жизнь без Сами-знаете-кого» — сердце
благородного гриффиндорца без колебания соглашалось. Он поступал верно.

Рон не вернулся в Хогвартс. После гибели Фреда, одного из близнецов Уизли,


младший брат занял его место в управлении магазином «Всевозможные
волшебные вредилки». Слава победителя привлекла толпы новых покупателей, и
бизнес стремительно пошёл в гору.

Гермиона же больше других сторонилась обрушившейся, словно удушающая


лавина, славы. Ей совершенно не нравилась идея общественного резонанса,
который мог послужить привилегией на пути к посту министра магии. Она хотела
добиться всего сама и заслужить должность, а не получить её в подарок, как
выставочный пес, награждённый медалью с голубой ленточкой. Горы
нераскрытых конвертов с предложениями об интервью и приглашениями на
«важнейший вечер в магическом мире» Грейнджер взмахом палочки отправляла
прямым сообщением в камин и наблюдала, как облегчение прибывает так же
стремительно, как тают в языках пламени непрошеные письма. Она сдержано
реагировала на назойливые вопросы младшекурсников и игнорировала тот факт,
что теперь на неё глазеют чаще обычного. План был такой: продолжать исправно
ходить на занятия, готовиться к экзаменам и жить (по крайней мере, стараться)
привычной жизнью. Рано или поздно интерес общественности поутихнет. Нужно
просто набраться терпения и подождать.

Злосчастные события сплотили и навек связали ребят. Дружба Гарри, Рона и


Гермионы никогда не была такой особенной и такой глубокой. Их можно было бы
назвать родными, семьей. Несмотря на это, видеться они стали гораздо реже. Не
было больше ежедневного домашнего задания под игру в шахматы в атмосфере
тёплой гриффиндорской гостиной, общих обедов в Большом зале, когда Рон
съедал целый вагон, прогулок к хижине Хагрида. Не было и вечной погони в
обжигающем страхе, и жизни в шатре среди угрюмого леса. Хотя о последнем
они вряд ли жалели. Но оставалась железная традиция: каждые выходные, хотя
бы воскресенье, встречаться в Хогсмиде и обсуждать события прошедшей
недели, пить сливочное пиво, вспоминать детство, спорить до крика, а иногда
просто молчать и не чувствовать при этом неловкости.

Романтические отношения Гермионы и Рона находились в подвешенном


состоянии. Новый статус возлюбленных смущал и был непривычным. К тому же,
жёлтая пресса давила своими несуразными «сенсационными расследованиями»,
где в каждой статье как не свадьба, так беременность. Ребята переписывались
почти каждый день, но в строках редко встречались нежности, присущие
10/713
новоиспечённой парочке. Хотелось больше времени проводить наедине, но
виделись они только на выходных и, чаще всего, в компании. Гермиона
относилась к такому раскладу как ко временной мере, пока не закончится учёба.
Хотя мудрое сознание подсказывало, что, учитывая её трудоголизм, когда она
пойдет на работу — времени и возможностей не станет больше. Оставалось
ценить редкие крохи внимания со стороны Рона ещё сильнее.

Гарри нейтрально относился к неожиданной дружбе Гермионы и Нотта.


Времени, чтобы познакомиться со слизеринцем, у Поттера не находилось, а,
может, и желания тоже, но он верил подруге на слово и радовался, что у неё
появился достойный собеседник. От Рона же исходили нотки терпкой ревности по
отношению к Теодору, но Гермиона ловко игнорировала надвигающуюся бурю,
предпочитая сосредоточиться на столь редком общении с парнем, нежели на
ссоре из-за новоиспечённого товарища.

***

Январь, 1999 год.

Когда будничный шум затихает, а тело укутывает комфорт свежевыстиранной


постели, когда темнота пожирает все визуальные отвлечения и больше не за что
зацепиться взгляду — в голову врываются мысли, которых обычно сторонятся в
дневное время. Откровенные, нахальные, неутомимые непрошеные гости.

Гермиона ворочалась, прокручивая в голове вопросы.

«Что мне делать? Как себя вести завтра на общей паре со слизерином? Как
мне теперь смотреть в глаза Тео? Что, если кто-то узнает? Что, если Рон узнает?!
Как я могла это допустить? А что, если это… повторится?»

Она пыталась отмотать воспоминания до того момента, когда все начиналось,


придумывала альтернативные реплики для себя, которые могла бы вплести в
диалог, чтобы предотвратить надвигающиеся события. Но «правильные»
сценарии кровожадно разрывала мысль истинного желания о том, что вернись
она в точку отсчёта – ничего бы менять не стала и прожила историю заново.

Конец ноября, 1998 год.

Они сидели в потёмках на восстановленном мосту возле запретного леса.


Теперь это был большой, светлый каменный мост с арками и карманами-
балконами, на которых можно было насладиться видом на Чёрное озеро. В
воздухе витал аромат надвигающегося снегопада. Так пах конец ноября.

Тео часто звал сюда Гермиону, чтобы перевести дух от шумного замка и
будничной суеты. Она с удовольствием соглашалась на любые предложения
друзей, которые обещали покой и тишину. В этот вечер они спорили о том, кто из
них первым станет министром магии, а кому придётся разгребать завалы после
предшественника.

— Какой тебе смысл становиться министром в двадцать с плюсом? Ты же всё


равно потом уйдёшь в декрет и променяешь судьбу страны на судьбу своей
личиночки, — веселился Нотт.

— Какой же ты сексист! — хохоча, стукнула его по плечу Гермиона, а потом


11/713
делано-серьёзным тоном добавила. — Ребёнок — это не умственная болезнь, к
тому же, я пока не планирую заводить потомство. А даже если бы и планировала,
то, уверена, я бы смогла совмещать! — она горделиво вздёрнула подбородок.

— Нет, мир должен знать своих героев. И пока ты тут строишь план
порабощения правительства беременной женщиной, лишаешь сообщество права
узнать истинную суть счастливой жизни от политики министра Нотта! — Тео
поднял длинный палец в небо.

Атмосфера была расслабленной и весёлой. В воздухе перед друзьями витал


тлеющий комочек пергамента, бывшего сочинения по травологии, который
освещал золотом лица и дарил тепло. Ребята потягивали сливочное пиво,
хохотали и смотрели в темнеющую даль.

Неожиданно вдалеке моста послышались размеренные шаги. Ребята


прогнулись назад и увидели тёмную, высокую мужскую фигуру. Тео привстал и
прищурился. Темнота не позволяла различить образ незнакомца. Это пробуждало
лёгкую тревогу. Теодор ловко извлёк палочку из кармана мантии и хотел было
осветить люмусом непрошеного гостя, но…

— Экспелиармус! — послышался резкий баритон, и палочка молниеносно


выскользнула из руки Тео.

За секунду он понял, чей это был голос, хитро прищурился и жестом руки
резко вернул палочку назад, которая так и не успела долететь до хозяина
баритона.

— Малфой! — воскликнул повеселевший Тео. — Человек — эффектное


появление!

— Привет, Нотт.

Слизеринец приблизился, и его окутал лёгкий, тёплый свет. Безупречная


белая кожа, острые черты лица, уложенные назад платиновые волосы, из
которых на лицо падала пара прядей. Парни стукнулись кулаками. Малфой
перевёл взгляд на Грейнджер и замер, натянув на лицо холодную гримасу
отвращения.

— Что она здесь делает? Какого чёрта, Нотт? Это же наше место, — низко,
сквозь зубы прорычал Малфой.

Раньше компания слизеринцев в лице Нотта, Забини и Малфоя собиралась на


астрономической башне. Ребята выпивали, обсуждали одногруппников и
дурачились. Они забирались так далеко в небо, чтобы, казалось, компенсировать
вечное пребывание в гнетущих подземельях. Но после смерти Дамблдора, после
того, как Малфой не смог убить директора, а за него это сделал Снейп, любимое
место окутало ощущение гнили, страха и стыда.

— Чё ты телишься, Малфой? — закатил глаза Нотт. — Грейнджер — свой


человек. Не кусается и поинтересней Гойла.

— Ну спасибо за сравнение, — фыркнула Гермиона, которая тоже не была в


восторге от появившегося змеёныша.

Малфой стоял напряжённый и не верил в то, что его друг смог назвать
12/713
гриффиндорку «своим человеком». Будто в этом не было ничего
противоественного.

— Нам уже не по пятнадцать лет, мы все всё давно выяснили, — раскинул


руки в примирительном жесте Тео. — Дайте насладиться вечером, черти. Держи!
— протянув бутылку сливочного пива Малфою, Нотт махнул рукой на балкон и
сказал. — Садись. Или сваливай.

На секунду замерев, Драко выдохнул, схватил напиток и направился в


указанное место.

— Ты, конечно, отборный псих, Нотт.

— И то, что ты здесь, подтверждает твою нездоровую любовь к


душевнобольным, мой милый! — подмигнул Тео. — Ты не против? — повернулся
он к Грейнджер, а она лишь пожала плечами в ответ. — Вот и чудно!

— Как же я устал, — выдохнул Малфой после нескольких минут молчания.

— Что случилось? — Тео склонил голову в его сторону.

Прежде чем ответить Малфой покосился на Грейнджер, которая


безэмоционально отвела взгляд в сторону звёздного неба и сделала глоток из
запотевшей бутылки.

«Чёрт с ней, если она начнёт болтать кому-то об этом вечере, я её просто
заколдую».

— Полоумные репортёры, дебильные статьи, профессора, делающие вид, что


ничего не было, мелкие, которые сторонятся меня, как огня, хотя это, скорее,
плюс. Все как будто ждут от меня то ли теракта, то ли слезливого раскаяния.
Бесит!

— Что ты чувствуешь? — с тоном психотерапевта спросил Тео.

Малфой скептически изогнул губы:

— Давление. Чёртову тонну ожиданий от меня.

— Понимаю… — еле слышно, неожиданно для себя пробормотала Гермиона.

Две пары глаз — синие, как холодный океан, и серые, как зимнее небо,
уставились на гриффиндорку. Поняв по выражению лица Нотта, что ей не
избежать объяснения своей реплики, она добавила:

— Все ждут чуда от просветлённой «золотой девочки», — последние слова


Гермиона с отвращением выплюнула.

— Умнейшей ведьмы своего времени… — прокривлял заголовки газет Нотт.

Драко и Гермиона одновременно закатили глаза.

Тео улыбнулся, и всем на душе стало легче. Так умел только он. Морщинки
собирались в уголках глаз, делая лицо добрым.

13/713
Он закрыл глаза и покачал головой, опуская её вниз на руку и сохраняя
открытую улыбку на губах. Кудри беспорядочных чёрных волос упали на лицо,
прикрыв брови.

— Каково было бы удивление народа, если бы они узнали, что их любимая


волшебница мило беседует с проклятыми негодяями, — не отрывая взгляда от
темноты сказал Драко.

— Полный пиздец! — резко поднялся Нотт и притянул Гермиону к себе за


плечо, сократив расстояние. — Тогда не только нам пришлось бы работать над
очищением своей репутации.

— О, в чистоте твоей репутации я не сомневаюсь, — иронизировала Гермиона


в ответ и положила голову на плечо другу.

Этот нежный дружеский жест отозвался уколом под рёбрами у Малфоя.


Гриффиндорка так легко прилегла на потомка одного из первых пожирателей
смерти, на слизеринца, мысли которого сложно было предугадать даже его
близким. Грейнджер не боялась его. Она... доверяла.

Малфой злился. На то, что устоявшиеся понятия рушились, на то, что его
одиночество усиливалось от непринятия и давления окружающих. На то, что из
друзей остались только Нотт и Забини, а все остальные стали лицемерами и
подхалимами, желающими отмыть руки, которые были по локоть в грехе. А
может он злился на то, что она лежит не на его плече? Полный бред.

Глупые мысли и желание прикоснуться, которое возникало всякий раз, когда


расстояние между ними было неприлично мало, он гнал и заталкивал глубже в
закрома сознания. Это неправильно. Это мерзко. Так не должно быть.

Еще и Нотт, который, как назло, стал таскаться везде за ней, делая вид, будто
в этом нет ничего особенного.

Грейнджер закрыла глаза и казалась умиротворенной. Малфой наблюдал, как


её непослушные каштановые волосы спадают на грудь друга, как на ресницах
отражается огненный свет, как капельки от запотевшей бутылки медленно
скатываются на её изящные пальцы. Подул ветер, и Драко уловил лёгкий
сладковатый аромат вперемешку с терпким цитрусом и пивом.

В этом их спокойствии не было ничего рационального. Волны протеста и


непонимания заставляли руки трястись.

Теодор всё это время незаметно наблюдал за действиями Драко и улыбался


про себя. Они встретились взглядами. Мирный и напряжённый.

Задержав на секунду дыхание, Малфой резко подскочил, дёрнул рукой, и


полупустая бутылка сливочного пива полетела в обрыв. Тео вздрогнул, Гермиона
подняла голову. Ребята в недоумении уставились на нарушителя идилии, а тот,
поджав губы и надев маску безразличия, развернулся и стремительно зашагал в
сторону замка.

— Что с ним? — провожая Драко взглядом, спросила Гермиона.

— Это Малфой, — пожал плечами Тео и шумно выдохнул.

14/713
***

Когда Тео вернулся в свою комнату, то застал Малфоя сидящим на кровати и


беседовавшим с Забини, который лежал, опёршись ногами о стену.

— Эффектно появляешься, эффектно уходишь. Никак герой романа, Малфой,


— заговорщически улыбнулся Нотт и бросил тёплую мантию и шарф на кресло.

— Иди на хрен.

— Девчонки, вы поссорились? — с ироничным сожалением протянул


обернувшийся Забини.

— Просто у Нотта сомнительный вкус.

— Как это понять? — приподнялся на локтях Блейз.

— Этот баран притащил на наше место свою сучку Грейнджер и миленько с


ней беседовал.

Забини удивлённо поднял брови и перевёл взгляд на Теодора, который в этот


момент снимал свитер.

— Господи, Малфой, знаешь, масштаб личности определяется величиной


проблем, которые выводят её из себя. Такое ощущение, что ты ещё не перерос
пубертат. Против кого ты воюешь, идиот? — возмутился Нотт.

Малфой нахмурил брови и только открыл рот, чтобы ответить, как вскочивший
с кровати Забини его прервал:

— Ой всё, не могу слушать ваши куриные разборки. Пойду лучше «пообщаюсь


о высоком» с Гринграсс, — ехидно улыбнулся Забини и добавил, — оставлю вас
наедине, детки, — Блейз изобразил поступательные движения тазом, закатывая
глаза.

Тео швырнул свитер в шутника, а тот лишь заржал и хлопнул дверью.

— Бесишь меня, Нотт. Какого чёрта ты вообще нашёл в грязнокровке? Почему


ты с ней носишься?

— Хмм... не думаю, что мне удастся донести до тебя столь сложную


информацию, — съязвил Тео и опёрся о балку своей кровати.

— Попробуй.

Теодор на мгновение задумался. Какой Малфой перед ним сейчас сидел? Был
ли он открыт к душевным беседам или разум его скрывался под толстой броней
из отборных шипов?

— Если абстрагироваться, то с ней действительно интересно общаться. Да, я


сам бы в это не поверил, если бы не попробовал. В особенности кайфово спорить.
Она так злится и отстаивает свою позицию, словно от этого зависит жизнь. Ты бы
видел её красные щёки! Не хватает только пара из ушей. К тому же, на неё
приятно смотреть... Видел задницу? — Тео поднял одну бровь и лукаво
улыбнулся.
15/713
Драко прыснул и скривился в отвращении.

— Ой, да ладно, Малфой, скажи ещё, что ты б с ней не порезвился!

— Меня бы потом не очистило даже Экскуро, — поёжился Драко.

— Какой ты нежный, — закатил глаза Тео и плюхнулся на тёмно-зелёное


бархатное покрывало.

— Защищаешь её, будто втрескался.

Нотт замер, а через секунду поднялся и подошёл к Малфою, который от


неожиданности немного отпрянул назад. Тео обхватил резную высокую балку
кровати, наклонился поближе и прошептал, глядя исподлобья прямо в глаза:

— А ты что, ревнуешь меня, котик?

Заливистый смех Теодора заполнил тёмную спальню слизеринцев, раздражая


барабанные перепонки Малфоя.

— Какой же ты идиот.

***

Январь, 1999 год.

Утро вернуло Гермиону в жестокую реальность. Холодный зимний свет


пробивался сквозь массивные бордовые гардины и насильно вытягивал из сна.
Хотя четыре часа ворочанья на грани реальности сложно было назвать сном.

Оцепенение. Как вести себя? Что делать? Грейнджер хотелось напиться


снотворного зелья и проспать трое суток, или просто вырубить себя оглушающим
заклятием, или хотя бы провалиться под землю. Прятаться в комнате было бы
глупо, к тому же это вызовет вопросы у друзей и учителей, а привлекать
внимание — это последнее, чего бы ей сейчас хотелось.

Гермиона машинально приняла душ, оделась в форму, выбрав свитер с


высоким горлом. Нацепив маску «нормальности», она побрела в большой зал на
завтрак под руку с Джинни. Подруга сегодня, на удивление, была очень
молчалива, возможно, подозревала, а может чувствовала, что лучше накинуться с
расспросами в другой раз.

Еда на вкус была не лучше пергамента. Ковыряя ложкой овсянку и через силу
участвуя в разговоре Джинни, Гарри и Дина, Гермиона старалась не бросать
взгляды на слизеринский стол. Закончив трапезу, она, нервно перебирая ногами,
стремительно понеслась на урок трансфигурации, пересматривая свои
конспекты, лишь бы не встретиться глазами с ними. Вдруг она почувствовала, как
кто-то сильно сжал её плечо и потянул назад.

— Грейнджер, стой! — окликнул Гермиону Малфой, в глазах которого


читалась тревога.

16/713
Примечание к части

Начало положено. Ракета запущена.

Я намерена делиться с вами «саундтреками» и мудбордами к главам.


Вот так в моём воображении выглядит трио главных героев – https://pin.it/jAourgM
(в том пинетерст-аккаунте собраны все мудборды. Осторожно, не напоритесь на
спойлеры)
Ещё нарисовала иллюстрацию для момента на мосту – https://pin.it/50xhUrc

Для пущей атмосферности предлагаю послушать «Intro» — alt-j

Это моя первая работа, поэтому всё волнительно и ново.


Автор сердечно открыт к обсуждениям и прочим беседам.

17/713
Глава 2

Январь, 1999 год.

— Пойдём, — Малфой, схватив за руку гриффиндорку, поволок её за собой.

— Куда? — округлив от удивления глаза, вскрикнула Гермиона.

Он не ответил, ускорил шаг. Она только успевала перебирать ногами и


оборачиваться, проверяя, никто ли не заметил этого безумия.

Пара завернула за угол. Сильная рука резким ударом распахнула дверь в


туалет. Драко втолкнул пленницу, и та чуть не споткнулась об мраморный порог.
Дверь с грохотом захлопнулась, посылая поток воздуха, который откинул волосы
Гермионы, открывая округлое личико, искажённое от злости. Драко стоял спиной
и накладывал заклинания на дверь.

— Какого чёрта? Малфой, ты совсем спятил?

Он не поворачивался, игнорируя её возмущение. Грейнджер не выдержала и,


подскочив к нему, со всей силы ударила ладонью по спине.

— Что ты себе позволяешь? — уже кричала она.

Малфой резко развернулся, схватил тонкую руку заложницы, которая


намеревалась нанести очередной удар, и угрожающе зашагал на неё. В испуге
Гермиона в такт его шагам отступала назад, пока больно не ударилась затылком
обо что-то твёрдое. Одной рукой Малфой ещё сильнее сдавил запястье, а второй
впечатал её плечо в кафельную бледную стену мужского туалета.

— Не зли меня, Грейнджер…

Его лицо было так близко, что они почти касались носами. В серых глазах
слизеринца сверкала неизвестная тёмная эмоция. Он тяжело, отрывисто дышал и
сжимал челюсти.

— Эй, полегче! — послышался бархатный голос Нотта из противоположного


угла сырой каменной комнаты.

— Тео? — с надеждой в голосе спросила Гермиона.

Малфой отступил в сторону покрытых плесенью умывальников и, склонив


голову, провёл рукой по волосам.

Теодор лениво ступал к ним навстречу, разнося эхо мягких шагов. В


приоткрытое заледеневшее окно впорхнуло несколько снежинок, которые
непрошенными гостьями упали на тёмные волосы. Поверх незаправленной,
немного помятой рубашки тело окутывал тёплый серый свитер с зелёно-
серебряной эмблемой факультета.

— Привет, красавица, — Тео опёрся о стену рядом с Гермионой.

— Что происходит? Почему я здесь?

18/713
— Классика жанра, — он усмехнулся острым уголком рта. — Нам нужно
поговорить.

Малфой казался напряжённым. Он сложил руки на груди и не сводил взгляда


с гриффиндорки.

— Но я опаздываю на урок! — решительно заявила отличница и сделала шаг в


сторону двери.

Оттолкнувшись от стены, Тео преградил ей дорогу.

— Подождёт твоя Макгонагалл, — очень низким и непривычно серьёзным


тоном произнёс он. — То, что было вчера… — начал Тео, но его одновременно
прервали.

— Было большой ошибкой! — свела брови Грейнджер.

— Должно остаться в тайне… — выпалил Малфой. После паузы он продолжил.


— Если кто-то об этом узнает, — слизеринец угрожающе прошипел, — клянусь,
Грейнджер, я уничтожу тебя.

— С какой стати я буду об этом рассказывать? — вздёрнула подбородок


Гермиона.

— Да что вы несёте? — повысил голос удивлённый Теодор и встал между


ними. — Ошибка, тайна… Неужели мне одному вчера было так охуенно?! — он
отрывисто переводил взгляд с Гермионы на Драко, но те лишь замерли, не
решаясь ответить правду.

Набрав воздух в лёгкие, Гермиона методично сообщила:

— Это ненормально, Тео, — она перевела взгляд на руки, которые нервно


теребила. — Это какое-то расстройство, отклонение. Так не должно быть. Это
неправильно.

— Да, блять, Грейнджер, это просто был секс втроём, — перебивая, рыкнул
Малфой. — Невелико событие! Обычный перепихон, — он небрежно пожал
плечами.

Гермиона застыла от услышанного. Он правда так считал? Неужели она


участвовала в этом?

— Тогда какого чёрта, Малфой, ты делаешь из этого такую ужасную тайну?


— возразил Нотт.

Драко замялся, возможно, ища подходящий ответ, но его лицо удачно


маскировало любые эмоции. Тео вопросительно изогнул бровь.

— Не хочу ассоциироваться с грязнокровкой, — медленно, не глядя в сторону


Гермионы, делая акцент на последнем слове, произнёс Малфой.

— Вчера, судя по тебе, ты был очень даже не против ассоциироваться с ней.

Глаза Гермионы покраснели и предательские слёзы выступили в уголках.


19/713
— Вы ужасны! — выкрикнула она. — Ты ужасен! — горячие капли скользнули
по щекам. — Как можно быть таким двуличным? Таким высокомерным и…
жестоким? Как?!

Ещё вчера Малфой был почти что… нежным. По крайней мере, на его лице не
сверкало ядовитыми всплесками отвращение. Этой ужасной, отравляющей
эмоции давно не было в арсенале Малфоя по отношению к ней. И пусть Гермиона
считала произошедшее большой ошибкой, в искренности его вчерашнего
желания она была уверена. Острое лезвие полоснуло под рёбрами. Адская боль
прострелила сердце.

— Прекрати этот театр, — могильным тоном сказал Малфой. — Я хотел


получить удовольствие — я его получил. Не нужно трепаться об этом со своими
дружками, — он перевёл взгляд на Теодора. — Просто хочется попробовать все
сорта вина, даже самое низкопробное…

— Малфой, — сжав челюсти, прогремел Тео. Его глаза налились кровью.

— Что, Нотт, будешь… реветь из-за меня? Опять? — добавив гримасу


глубочайшего отвращения, выплюнул Драко.

— Какого х...

— Перестань! Замолчи, замолчи! — вскрикнула Грейнджер, подходя ближе.

Её руки дрожали, голос срывался, слёзы текли бурной рекой. Она больше не
могла себя контролировать.

— О-о-о, — Драко с презрением осмотрел её с ног до головы, будто впервые


увидел, — грёбаная защитница снова в действии? Уёбков твоих нет на горизонте,
так ты переключилась на малыша Тео? — его язвительная, злая улыбка разрезала
лицо.

— При чём тут… да ты и мизинца их не стоишь!

— Да? А мне казалось, я тебе нравлюсь… Вчера ты так лихо раздвигала


передо мной ноги и просила «ещё… ещё Драко», — перекривляв её голос, сказал
Малфой, закатил глаза и ядовито усмехнулся. — А ты оказалась опытной сучкой.
Всё-таки отымел тебя «мальчик, который выжил»?

— Остановись… — закрыв глаза, умоляла Гермиона.

Сердце Теодора пропустило удар. Кажется, весь воздух закончился в эту


секунду. Чёртов Малфой опять всё испортит. Он сделает ей больно.

— Я тебя предупреждаю, — сжав кулаки до треска, прорычал Тео.

— Или нет… ты сосала шрамоголовому, пока Уизли драл тебя своим рыжим
членом?

— Что? — Гермиона в ужасе распахнула глаза. — Ты же знаешь, что… Ты не


можешь так… — она задыхалась от слёз. — Ты отвратителен! Замолчи!

Обогнув Нотта, Гермиона замахнулась, чтобы ударить Малфоя в грудь, но тот


20/713
успел среагировать, дёрнул рукой и жёстко отбил нападение. Гермиона шумно
ударилась о деревянную дверцу кабинки, издав глухой стон боли.

Тео подскочил и со всего размаху врезал Малфою кулаком по носу. В этот же


момент неизвестная ударная волна разошлась вибрациями по комнате. Зеркала
задрожали, а пол и потолок покрылись чёрными трещинами, произрастающими
от места, где стоял Малфой. Удар был настолько сильным, что Драко упал на
холодный кафель, хватаясь за лицо руками.

Тео подошёл к Гермионе и медленно притянул её к груди. Рубашка впитала


слёзы. Он зарылся пальцами в копну шоколадных волос и прижался щекой к её
макушке. Вдохнув сладкий, уже привычный запах, Теодор на секунду перенёсся в
параллельный мир, где Грейнджер не страдала. Не из-за него. Не из-за них. Он
медленно опустился на пол, увлекая за собой Гермиону, и ещё ближе прижал её к
себе.

Драко приподнялся, держась окровавленной ладонью за лицо, и, нахмурив


брови, уставился серыми растерянными глазами на пару перед ним. Его друг
гладил Грейнджер по спине, успокаивая, и пристально вглядывался в Малфоя,
будто хотел убедиться, что тот не набросится, не станет отвечать.

Гермионе было больно и стыдно. Она корила себя за то, что поддалась вчера
Теодору, за то, что наивно поверила синим глазам. Она хотела выцарапать,
навсегда стереть из памяти минувшие события. Тем более теперь, когда
ворвалось горькое осознание того, что Малфой использовал её. Глупая.
Доверчивая.

Тео взял Гермиону за подбородок и медленно поднял заплаканное лицо. Нос,


как и глаза, покраснел, мокрые ресницы поблескивали в тусклом свете, а губы
опухли. Взглянув в широкие от ужаса зрачки, Тео шёпотом сказал:

— Он идиот. Всё хорошо. Я с тобой. Ему просто… страшно.

Гермиона отвела взгляд, новая волна слёз покатилась градом по щекам:

— Мне тоже страшно.

— Я знаю… Я тебя не обижу, — переведя тёмно-голубые глаза на Малфоя и


убедившись в чём-то, Тео добавил, — мы тебя не обидим.

Он придвинулся к ней так близко, что почувствовал жар разгорячённых щек.


Едва ощутимыми касаниями Тео поцеловал Гермиону ниже скулы, слизывая
солоноватые слёзы, вкусом напоминающих море. Всё сопротивление, стыд и
чувство вины волшебным образом растворялись.... Крепко сжав растрёпанные
кудри, он потянул её голову назад, открывая доступ к шее. Грейнджер
вздохнула, запрокинула голову и, прикрыв глаза, отдалась чувствам. Она вторила
движениям Тео, словно была его безвольной фарфоровой марионеткой, а он, как
искусный кукловод, знал, за какие ниточки нужно тянуть. Длинные тонкие
пальцы плавно переместились на шею, обтянутую белой трикотажной тканью.

— Я знаю, что ты там прячешь, — выдохнул ей на ухо Теодор, касаясь


тёмными короткими кудрями её лица.

Немного отстранившись, с едва заметной улыбкой он оттянул край водолазки.


Персиковая кожа была покрыта алыми и синевато-пурпурными пятнами. Язык
21/713
неспешно скользнул по вчерашним следам от жёстких поцелуев, укусов и
царапин, доказательствам того, что это был не сон, чёрным меткам, не
оставляющим надежд на отступление. Миллионы мурашек пробежали по телу
Гермионы, беря начало от влажного прикосновения. Она выдохнула, издав едва
слышный стон.

Открыв глаза, Гермиона склонила голову влево. Драко сидел на коленях


перед ними. Он провёл рукой по лицу, вытирая кровь. От носа, по подбородку и
шее растянулись алые потёки, которые заканчивали путь разводами на
белоснежном вороте школьной рубашки. Взгляд был затуманенным и полным…
боли. И боль эта не была связана с телесными увечьями.

Нотт резко повернул лицо Гермионы на себя и поцеловал в губы. Он сжал


обеими руками её челюсть ещё сильнее и углубил поцелуй. Она ответила на
страстный монолог, прижимаясь и изгибаясь всем телом. Тео был воплощением
безопасности, но в то же время именно он втягивал её в эту больную историю. Ей
хотелось забыться в его худых, но сильных руках, хотелось остановить время и
отключить сознание.

Но присутствие Малфоя делало события чем-то противоречивым. Гермионе


казалось странным, нет, скорее, безумным то, что он находился на расстоянии
нескольких метров. Гермиона знала, что он смотрел. Она всегда чувствовала его
пронзающий холодом взгляд.

Обняв Тео за шею, Грейнджер почувствовала ещё одну пару рук, которая
поднималась от бёдер вверх. Вздрогнула, резко отстранилась от Тео, разорвала
поцелуй и вскинула руки.

— Что ты… — сбивчиво попыталась спросить.

Малфой схватил её за талию окровавленными руками и… уткнулся лбом в


живот. Он дрожал, его грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, а пальцы с силой
впивались в её спину, обещая оставить на завтра синяки. Насторожённый Тео с
мокрыми пятнами на груди пристально смотрел на них и нежно поглаживал
плечо подруги.

— Драко, — прошептала Гермиона и осторожно опустила руки на светлые


волосы.

Малфой ослабил хватку. Только она называла его по имени так, что на
секунду хотелось верить, будто это нормально — чувствовать тепло внутри.
Гермиона легко коснулась его лица и потянула на себя обеими руками. Склонив
голову, она заглянула в серые, не предвещающие ничего хорошего глаза и нежно
поцеловала, чувствуя железный привкус крови.

Этот робкий жест стал спусковым крючком. Драко решительно привстал и


навис над Гермионой, притянул её к себе, хватая за затылок. Второй рукой он
крепко сжал округлые ягодицы.

Его касания были резкими, жадными, не такими размеренными, как у Тео.


Казалось, будто он — изголодавшийся путник, блуждавший неделями по пустыне
без еды и воды, а она — долгожданный живительный эликсир. Задыхаясь,
Малфой страстно оттягивал и покусывал её губы, он вталкивал свой язык вглубь
её горячего, влажного рта, вычерчивал резкие узоры. От динамичных, яростных
движений они сталкивались зубами. Лицо Гермионы окрасили пятна его крови.
22/713
Терпкий, древесный аромат смешался с металлическим привкусом бурой
жидкости и… цитрусовыми нотками от недавнего поцелуя Тео. Гермиона
безысходно утопала в потоке ощущений. От жёстких прикосновений Драко в
груди всё сжималось, а дыхание перехватывало, не оставляя шанса выжить. Она
хваталась за широкие плечи, боясь прервать с ним контакт, такую редкую,
сверхблизкую агрессивную связь.

Когда её язык игриво и смело провёл по его верхней губе, Малфой гортанно
зарычал и дёрнул её бёдра на себя. Случайным касанием Гермиона ощутила,
насколько тесны ему стали брюки.

Небрежно откинув край форменной юбки, Драко коснулся влажной ткани её


тонкого белья. Гермиона привстала, подавая бёдра вперёд, навстречу касаниям.
Драко надавил сильнее и провёл несколько раз по возбуждённой точке, посылая
электрические разряды по позвоночнику Гермионы. Она поднесла руку ко рту,
чтобы заглушить собственный голос, и заметила циферблат наручных часов.

— М-м… Мне… — она глубже вздохнула. — Мне пора на урок.

Но Малфой, словно не слыша её, а, может, намеренно игнорируя, продолжал


ритмично водить рукой между ног.

— Драко, пожалуйста, — протянула Гермиона, закатывая глаза от


удовольствия, — мне правда нужно идти.

Малфой почувствовал мужскую руку на своём плече. Застыл. Нервно дёрнулся


и скинул непрошеную пятерню. Он замедлил движение и прошептал:

— Скажи это ещё раз.

— Мне пора идти?

— Нет, — он усмехнулся ей в шею, — не это.

— Драко, пожалуйста, — еле слышно пролепетала Гермиона и неожиданно


встретилась с тёмными, полными вожделения глазами Тео.

Она почувствовала укус в области сонной артерии. Малфой громко выдохнул и


отодвинулся.

Трое сидели на глянцевом плиточном полу, украшенном разводами крови,


тяжело дышали и попеременно смотрели друг на друга.

— Иди, — низким голосом выстрелил Драко.

Решив не испытывать судьбу, Гермиона живо поднялась, подошла к ряду


зеркал и ужаснулась своему внешнему виду. Её лицо и одежда были испачканы
кровью, волосы растрёпаны, а глаза опухли от слёз. Достав волшебную палочку
из кармана помятой мантии, она взмахнула ею и заставила багровые пятна
раствориться. Нехитрым заклинанием она уложила волосы, придав им более
подобающий вид, и провела по лицу охлаждающими чарами, чтобы уменьшить
отеки.

Ещё один взгляд в зеркало — неплохо. Но, несмотря на отлично сработавшие


23/713
чары, Гермионе всё равно захотелось умыться. Вода дарила ей ощущение не
столько физического, сколько эмоционального очищения.

— Ну, и на чём мы сошлись? — плеснув в лицо воды, спросила Гермиона по-


прежнему сидящих на полу слизеринцев.

Она услышала ленивые шаги и подняла голову. Тео опёрся о раковину.

— На том… — он протянул руку к её лицу и, глядя прямо в глаза, провёл


большим пальцем по мокрой нижней губе, — что мы не можем этому
противиться, — Тео облизнул палец и улыбнулся своей коронной, косой
заговорщической улыбкой.

***

Гермиона, в сотый раз нервно поправляя юбку и приказывая себе держать


непринуждённое выражение лица, заскочила в класс за минуту до появления
профессора Макгонагалл. Она улыбнулась в ответ на недоверчивые взгляды
Джинни и Гарри и села за последнюю парту, которая пустовала в среднем ряду.

Учеников на седьмом курсе стало вдвое больше. Многие студенты из-за войны
остались повторно в выпускном классе. Некоторые, как Гарри и Гермиона и вовсе
впервые осваивали программу и так получилось, что их объединили с недавними
шестикурсниками, среди которых была Джинни Уизли. Конечно, учебные методы
при директоре Снейпе требовали тотальной корректировки. Поэтому, чтобы
догнать программу и успешно сдать экзамены уровня ЖАБА, студентам
назначили дополнительные занятия, а так же обязательные отработки каждую
вторую субботу.

Мгновение спустя в кабинет зашёл Малфой, отмеряя одинаковое расстояние


между шагами. Прическа и одежда были безупречны, будто это не он только что
валялся с разбитым лицом на полу в уборной и не его волосы трепала тонкая
девичья рука. Завернув в условно слизеринскую часть класса, Малфой кинул
сумку на пол и сел рядом с Забини.

Не успела Гермиона подумать о том, где Тео, как он ворвался в класс,


задыхаясь, словно бежал десятикилометровый кросс. Просканировав глазами
наличие свободных мест, слизеринец нахмурился и поторопился в конец
кабинета. Теодор резко плюхнулся на стул рядом с Гермионой, и в этот же
момент в класс влетела профессор.

— Сегодня у нас финальная практика межвидового превращения перед


итоговым зачётом четверти, — артикулировала Макгонагалл.

Тео ёрзал на стуле, раскладывал канцелярию перед собой, поправлял копну


спутанных волос, обмахивал рукой лицо, ослаблял галстук, в попытке
охладиться. Он снял пиджак и, когда, обернувшись, вешал его на спинку стула,
по-злодейски подмигнул Гермионе.

— Мистер Нотт, с вами всё в порядке? — выстрелив строгим взглядом поверх


очков, спросила Макгонагалл.

— О да, профессор, — развалившись на стуле и закинув руки за голову


ответил Тео; улыбка Чеширского кота расплылась на его физиономии, — сегодня
просто лучше некуда!
24/713
Директриса поджала губы в неодобрительном жесте и отчеканила:

— Будьте добры, сосредоточьтесь, юноша.

Некоторые ученики, включая Малфоя, шумно обернулись. Тео коварно


вздёрнул бровь в ответ на немой вопрос друга, а тот, закатив глаза, покачал
головой.

Гермиона потупила взгляд, скрывая краснеющие от смущения щёки.

Возвратив руки на парту, неугомонный сосед скинул перо на пол между ними.
Нахмурившись, но при этом сохраняя улыбку, так, словно точно что-то задумал,
Нотт согнулся в три погибели и нырнул под стол. Гермиона краем глаза
отметила, что для столь высокого, угловатого парня он был довольно гибкий.

Электричество внезапно пронзило гриффиндорку. Она невольно подскочила


на стуле, сдержав писк. Поднимаясь с пером в руках, Теодор провёл языком по
голой коже от края белых высоких гольф до бордовой клетчатой юбки.

— Ты с ума сошёл?! — прошипела Гермиона.

— Не понимаю, о чём ты, Грейнджер, — подавляя улыбку, ответил Тео и с


деланно-серьёзным видом уставился на Макгонагалл.

Гермиона опустила глаза на свои записи, безуспешно пытаясь вникнуть в


тему урока. «Вдруг кто-то заметил?». От этой мысли смущение хлестнуло её по
щекам, разливаясь жаром до самых лопаток. Ноги, кажется, потеряли
чувствительность, а капелька холодного пота скользнула по позвоночнику. Но,
несмотря на реакцию организма, Грейнджер окутывало чувство удивительного
спокойствия насчёт вчерашних событий. Странно, они ведь так ничего и не
обсудили. Просто продолжили… Что? Встречаться? Зажиматься в общественных
туалетах? Доводить друг друга до истерики?

Она же Гермиона Грейнджер и должна поступать рационально!

Но как бы ни убеждала себя гриффиндорка в необходимом поиске


объяснений, как бы ни противилась отсутствию логики в действиях их
нездорового трио, она не могла отрицать факт того, что её тянуло к… ним. Ей
хотелось быть с каждым по отдельности и с двумя одновременно. Парни были
такими разными, но в то же время очень похожими друг на друга и в чём-то даже
на неё саму.

Поддавшись порыву, она подняла на Теодора взгляд. Тёмные хаотичные


кудри, спадающие на лоб, густые широкие брови, тёмно-голубые, цвета морских
глубин глаза, которые изучали надписи на доске, резкий профиль с ярко
выраженным носом и чётким подбородком, создающим сходство с античной
скульптурой, длинная шея — её, как и острые скулы, украшали россыпи родинок.
Задумавшись над чем-то, Тео закусил губу, и Гермиона почувствовала, как
предательские мурашки появились на её руках.

Кисть невольно потянулась к его левой руке, бегло выписывающей конспект


урока, и коснулась мизинцем. Нотт послал вопросительный взгляд и, увидев в
ответ лёгкую, смущённую улыбку, перехватил правой рукой перо и продолжил
писать. Он немного придвинулся и освобождённой конечностью невесомо
25/713
дотронулся до поясницы Грейнджер, забираясь под рубашку. Тепло чужой кожи
разносило импульсы возбуждения по телу, концентрируясь внизу живота.

И хоть это происходило не впервые, Гермионе были непривычны интимные


прикосновения Тео. К такому невозможно было просто взять и привыкнуть.
Поддаваясь их маленькой шалости, Гермионе казалось, будто бы она становилась
соучастницей преступления. Разум затягивало пунцовыми тучами, слух
притуплялся.

Она пыталась вспомнить, когда Тео первый раз так к ней прикоснулся…

***

Суббота, 24 октября, 1998 год.

— Грейнджер, почему ты ещё не собрана?! — влетев в комнату, завопила


Джинни.

Уизли была при полном параде: тёмный травянисто-зелёный комбинезон из


летящей ткани выгодно подчёркивал фигуру, волосы собраны в небрежную косу,
на шее блестели связки разномастных цепочек, а глаза выделял едва заметный
макияж.

Тёплый свет небольшой печи, стоявшей в центре, заливал гриффиндорскую


спальню. В воздухе витал аромат тлеющих дубовых брёвен вперемешку с
октябрьской сыростью. Еле слышный треск огня успокаивал нервы. На улице
стемнело и сквозь зарешёченное низкое окно виднелись мерцающие огни
соседней башни. Гермиона читала на кровати, оперевшись на старинное резное
изголовье. Тяжёлые бордовые полотна балдахина спадали с грубого каркаса. На
ткани виднелись золотые узоры из стилизованных созвездий и планет.

— В смысле? — оторвавшись от книги, спросила Грейнджер.

— Что значит «в смысле»?! Предхэллоуинская вечеринка, ПОМНИШЬ? —


склонилась над жертвой огненная бестия.

— А-а-а… — провела рукой по волосам Гермиона, — я забыла, что это сегодня.

Гермиона сказала не совсем правду. На самом деле, она надеялась, что


забудет именно Джинни. В последнее время «золотая девочка» сторонилась
многолюдных мероприятий, предпочитая им уютные посиделки с близкими или
чтение наедине.

Джинни нахмурила ангельское личико, усыпанное веснушками, но потом резко


махнула рукой, повернулась к чемодану Гермионы, расположенному у подножья
кровати, и рассекла воздух палочкой. Эмоции на её лице так быстро сменяли
одна другую, что можно было подумать, будто Уизли была на грани какого-
нибудь редкого психического расстройства. Из тёмно-коричневого, обтянутого
потёртой кожей чемодана вылетали вещи Гермионы и кружились в хороводе
вокруг рыжей макушки.

— Ничего, время ещё есть, сейчас мы тобой займёмся, — щебетала Джинни,


решая, что наденет её подруга.

— Джин, я не могу пойти.


26/713
— В смысле? — в точности скопировав интонацию ранее сказанной фразы,
спросила Джинни. — Не выдумывай! Выручай комната, будут все наши, как в
старые добрые…

— У меня на сегодня уже есть планы, — виновато пожала плечами.

— Что? Какие планы? С кем?

— Я пообещала Тео, что отредактирую его эссе. Мы встречаемся в библиотеке


через полчаса.

Джинни внезапно опустила руки, будто они в миг отказали. Ворох летающей
одежды стремительно рухнул на пол. Она прищурила глаза и, медленно
подкрадываясь к кровати Грейнджер, проговорила:

— Что-то ты часто встречаешься с Ноттом… — добавила она в голос


подозрение, — зовёшь его «Тео»… — Джинни постепенно забиралась на кровать,
— ходишь с ним ночью в библиотеку…

Зрачки Грейнджер расширились, она нервно отвела взгляд:

— Что за бред? На что ты намекаешь? У нас чисто деловое общение! Общие


интересы на почве будущей карьеры в министерстве. К тому же, он умный
парень, не похожий на типичного слизеринца. И ночью я ни с кем никуда не хожу,
сейчас только половина девятого! — выпалила Гермиона словно отбивалась от
атаки десятка пикси.

— Вау… — подняла в капитулирующем жесте руки Джинни. — Я хотела


пошутить, но, судя по твоей реакции, попала в яблочко.

— Не говори ерунды, — отмахнулась Гермиона.

Уизли ехидно улыбнулась и, схватив за руки подругу, проскулила:

— Пожалуйста, пойдём! Мы так давно не танцевали с тобой! Я тоже имею


право на кусочек твоего бесценного «делового» общения.

— Я постараюсь закончить быстрее, — сдалась «знаменитая танцовщица», —


и загляну к вам.

— Класс! — резко спрыгнув с кровати воскликнула Джинни. — Но я тебе не


поверю, если ты пойдёшь вот так,— она небрежно провела рукой, указывая на
серый свитер и заношенные джинсы.

— В смысле? — этой фразой можно было охарактеризовать весь сегодняшний


вечер.

— Зная тебя, ты сто процентов по пути подумаешь, что неподобающе одета, и


свалишь в башню. Так что… — Джинни жестом перебила возражение Гермионы и
продолжила, — надень вот это. Во имя нашей дружбы!

Чёрное платье, сделанное из вискозы, укорачиваясь на ходу, пролетело


сквозь комнату и опустилось на белую постель. Это был компромиссный наряд:
длинные объёмные рукава и высокий воротник в стиле Гермионы, но край
27/713
изделия намного выше колена — в лучших традициях Джинни.

— И ещё… — пропала под своей кроватью Уизли и зазвенела какими-то


вещицами, — вишенка на торте!

Она отлевитировала Гермионе пару крупных золочёных матовых серёжек,


которые были лаконичными за счёт круглой формы, но выделяющимися из-за
размера. Такие носили в 60-х.

Гермиона провела рукой по приятной, слегка переливающейся ткани и


выдохнула в согласии:

— Ладно, твоя взяла.

Джинни залепетала что-то неразборчивое, подлетела к кровати, крепко


обняла подругу, и они вместе расхохотались.

— Хорошо, я побежала. Буду ждать тебя!

Нарядившись в платье и надев серьги, Гермиона пристально вглядывалась в


своё непривычное отражение в зеркале.

«Ну и как в таком виде можно идти в библиотеку?»

Решив разбавить образ, она обула белые, немного изношенные кеды, а серьги
спрятала в среднего размера молочную сумочку на коротком ремешке. Минимум
макияжа, волосы, как всегда, небрежно растрёпаны.

Грейнджер шагала по холодному каменному коридору замка и, встречаясь


взглядами со снующими учениками, неловко оттягивала слишком короткое
платье. Сегодня была суббота, а значит, можно не носить форму и отвлечься от
учебной нагрузки. Но для Грейнджер форма, как и учебная нагрузка, не являлись
наказанием.

Большинство студентов сбивались в группки у окон и что-то весело


обсуждали, а некоторые поодиночке куда-то торопились, наверное, в поисках
своей группки. Парочки таились в тёмных углах и тихонько ворковали.

Проходя мимо распахнутого во внутренний сад окна, гриффиндорка


почувствовала лёгкий осенний ветерок. В свете фонарей виднелись почти
опавшие жёлтые деревья. Это был тот редкий, один из последних тёплых
октябрьских вечеров, который хранил в себе летние воспоминания, но
предостерегал о надвигающихся холодах.

Нотт в белой школьной рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц, сидел в


дальнем углу библиотеки, склонившись над какой-то книгой. Весь большой
прямоугольный стол, расположенный меж книжных стеллажей и прилегающий
одним боком к высокому готическому окну, принадлежал ему. Немногие
предпочитали засиживаться в библиотеке в субботние вечера, и Тео этим
пользовался. Его задумчивое лицо освещала красноватая настольная лампа,
которая, в отличие от своих коллег, парила в воздухе. Эта неосознанная
привычка — поднимать предметы в воздух во время чтения — возникла у Тео,
когда он ещё только учил буквы.

Услышав поблизости шаги, слизеринец приподнял взгляд, но, не признав в


28/713
пришедшей девушке Гермиону, опустил… а потом снова резко поднял. Это она?
Что? Лампа со стуком опустилась на столешницу.

Скользнув взглядом по открытым ногам, Тео изогнул бровь и сказал:

— Ммм… Грейнджер, хочешь соблазнить мадам Пинс, чтобы она увеличила


для тебя срок хранения книг?

Гермиона недовольно нахмурила брови, но через миг захохотала.

— Чего не сделаешь ради любимой хранительницы библиотеки, —


прошептала она, подтягивая к себе стул и присаживаясь напротив Тео.

На столе, как и всегда водилось у Нотта, царил полный беспорядок. В хаосе


были разбросаны исписанные беглым острым почерком пергаменты, клочки
бумаги с заметками, несколько перьев, пара из которых оказалась обломана,
разношёрстные книги и подшитые папки с документами. Аккуратно очистив
островок стола, Гермиона расположила свои вещи.

— Джинни позвала меня на Гриффиндорскую вечеринку, — объясняя свой


наряд, сказала Грейнджер. — Я пообещала, что если быстро справлюсь, то
присоединюсь к ним. Так что, доставай эссе.

— Какое эссе? — оторвав взгляд от руки Грейнджер, которая утопала в чёрной


материи, спросил Нотт.

— Ну, что-то, кажется, про редкие заклинания Шотландии…

Слизеринец уставился на медовые глаза подруги, и через несколько секунд к


нему пришло осознание:

— А-а-а, забей. Я его уже сдал.

Гермиона вскинула брови.

— Вот, лучше посмотри! — Тео поднял в воздух потускневшую книгу с щедро


украшенной старинной обложкой и жестом направил в сторону Грейнджер.

— Что это?

Тео бесшумно поднялся и, обойдя стол, объяснил:

— Это записки Кристофера Темпуса! — наткнувшись на вопросительный


взгляд, он продолжил. — Изобретателя первого маховика времени. Это
редчайшее собрание его подлинных дневников! — проведя пальцами по обложке,
Тео стукнул по названию, написанному неизвестными символами.

— Я думала, науке неизвестно имя изобретателя…

— Да всё ей известно. Просто это тщательно скрывают во избежание…


эксцессов.

— Где ты её взял? Книге на вид лет пятьсот.

— Отец в своё время спонсировал библиотеку, — Тео поджал губы. Ему


29/713
неловко было вспоминать отца, преданного Волдеморту пожирателя смерти, при
Грейнджер. — И после его смерти все книги нашего поместья я направил сюда,
что даёт, некие… ммм, привилегии… — довольно протянул он, двумя руками
опираясь об угол стола.

— Доступ в запретную секцию?

— Ага. Я знал… — глаза метались из стороны в сторону, — я был уверен, что


эта книга хранится где-то в замке! И я нашёл её!

Тео выглядел очень воодушевлённым. Его лицо озаряла улыбка победителя,


самого ловкого охотника за сокровищами. Ему хотелось поделиться
переполнявшими его эмоциями, и он почувствовал, что может доверить их
Гермионе.

Теодор стоял так близко, что Гермионе удалось уловить нотки какого-то
горького цитрусового аромата. На секунду она прикрыла глаза и незаметно
вдохнула поглубже. Необычный запах, исходящий от рубашки Тео, расслаблял и
возбуждал одновременно.

Гриффиндорка бережно открыла древний фолиант. Где-то над головой


послышался вопрос Нотта:

— Ты читаешь руны?

Гермиона подняла полный укора взгляд. Он издевался? Она же лучшая в


классе по древним рунам!

— Ой, приношу свои глубочайшие извинения, ваше умнейшее высочество! —


правильно истолковав взгляд, промурлыкал Тео и закатил глаза. — Читай!

— Но это… — Гермиона пробежалась по строчкам, — не имеет никакого


смысла. Я не понимаю. Это какой-то другой язык?

— Он зашифрован, — шумно выдохнул Нотт в плечо гриффиндорки. Несколько


локонов колыхнулись.

— Тебе известен код? — старалась сосредоточиться на предмете разговора


Гермиона.

— Пока нет.

— И ты собираешься его расшифровать сам? — она обернулась, не скрывая


удивления. Кажется, цитрусовый аромат усилился.

Тео пожал плечами.

— Ты же понимаешь, что это сотни тысяч возможных вариантов?

— Будет чем заняться на досуге, — усмехнулся Нотт.

Гермиона отвернулась и перелистнула ещё пару страниц. Знакомые ей


символы складывались в абсолютно несуществующие слова, будто кто-то просто
практиковался писать красивые буковки в случайном порядке. Она взялась за
кончик бумажного листа, чтобы перевернуть страницу, как вдруг длинная
30/713
жилистая рука выстрелила указательным пальцем у неё из-за уха и ткнула в
книгу.

— Ты только посмотри на эти эскизы! — протянул заворожённо Тео и провёл


подушечками пальцев по выпуклой гравюре, изображающей первый прототип
маховика времени.

Гермиона вздрогнула, когда Тео аккуратно убрал волосы возле её уха, чтобы
очистить себе обзор. Он заглянул ей через плечо, и она почувствовала, как
поднимается температура.

— Этот чёрт Кристофер знал толк в эстетике. Он же мог заточить магию


путешествия во времени в обычные песочные часы, но превратил изобретение в
настоящее произведение искусства. Видишь эти линии? — горячее дыхание
коснулось мочки уха.

— Это… это прекрасно, — заикаясь, пролепетала Гермиона.

Она почувствовала странный микроспазм в животе. Но это было, скорее,


приятное ощущение. Ей захотелось податься навстречу теплу, как бабочке,
завидевшей огонёк в темноте. Грейнджер поёжилась.

— Но как ты будешь искать… подбирать код?

Тео опустился на локоть, и их лица оказались на одном уровне слишком


близко. Он заглянул в её широкие зрачки и с косой улыбкой шёпотом произнёс:

— Наблюдательность — сильнейшее оружие.

Пауза на пару секунд повисла в воздухе, как совсем недавно парила


красноватая лампа. Ребята замерли, глядя друг на друга. Гермиона невольно
закусила нижнюю губу, чем привлекла затуманенный взгляд Тео. Кажется, он
приблизился на пару дюймов, протяжно вздыхая…

— Ну, раз тебе не нужна моя помощь… — неожиданно громко и бодро


выпалила Грейнджер.

Тео резко отстранился и, поправив ворот рубашки, сказал:

— Не смею Вас задерживать.

Гермиона поспешила собрать вещи в несоизмеримо маленькую сумочку. Она


суетливо встала, в сто первый раз одёрнула платье и попрощалась:

— Желаю удачи в поисках.

— Хорошего тебе вечера… тусовщица, — хмыкнул Тео и ещё раз оглядел её


наряд.

Грейнджер наигранно скривилась, что вызвало у него мягкий смешок. Она


покидала зал библиотеки с улыбкой. Тео всегда умел расположить к себе.

Когда тонкие ножки в чёрном облегающем капкане завернули за угол, Тео


шумно выдохнул и провёл рукой по лицу.

31/713
«Что это было?»

Ураган мыслей ворвался в голову Теодора. Что-то щёлкнуло внутри от их


случайной близости. Может, он просто в эйфории от книжной находки? Тео
взглянул на пустующий стул напротив и ему показалось, что за столом всё ещё
был виден её силуэт. Когда слизеринец дотронулся до длинных кудрявых волос,
тягучая, горячая, как сахарный сироп, смола растеклась по расширенным жилам.
Кудри Гермионы были на ощупь не такими жёсткими, как у него, и казались
более шоколадными, тёплыми, с медным отливом. От неё пахло фруктами или
сладостями, или чёртовыми райскими садами и единорогами. Момент, когда он
приоткрыл её шею, впечатался в сознание, прокручиваясь, как заевшая
пластинка. Хотелось задержаться, хотелось всматриваться в оголённый участок
нежной кожи, хотелось прикоснуться. Хотелось прикоснуться. Хотелось
прикоснуться. До дрожи хотелось почувствовать на ощупь.

Он никогда раньше не воспринимал Гермиону вот так.

Почему он не дотронулся до неё? Почему руки налились свинцом? Почему он


так легко затаскивает девушек в постель и, не задумываясь, переходит все
личные границы, а тут… не смог просто прикоснуться. Что с ним? Чего он боялся?

Теодор прикрыл глаза и усмехнулся, покачав головой.

«Браво, Тео, ты идиот».

***

Поднявшись на восьмой этаж, Гермиона трижды прошла туда-назад по


заветному коридору, желая попасть на вечеринку гриффиндорцев. Ничего не
произошло. Возможно, она в действительности не так уж сильно желала
оказаться сейчас в людном, шумном месте, ведь выручай-комната открывается
только тому, кто действительно в ней нуждается. Зажмурившись, Гермиона
искренне пожелала увидеть Джинни и повторила траекторию движения. Открыв
глаза, она увидела огромную дубовую дверь в виде арки, украшенной тяжёлой
металлической ковкой. Гермиона одёрнула платье, поправила волосы и, глубоко
вдохнув, толкнула неподъёмную дверь.

В просторном, похожем на готический собор помещении было душно и пахло


алкоголем. Стены обнимал голубой тусклый свет, а свод потолка купался в
золотых лучах массивной хрустальной люстры. Людей было гораздо больше, чем
ожидала увидеть Гермиона. Кажется, здесь тусовались не только гриффиндорцы.
Она точно заметила парочку когтевранцев и толпу тихонь из Пуффендуя.
Проталкиваясь в дальний угол, ближе к камину, Гермиона натолкнулась на
слизеринок. Лощеные, стройные девицы в дорогих нарядах томно потягивали
напитки из медных кубков и кого-то обсуждали.

Неожиданно Гермиона натолкнулась на что-то тёмное, большое и твёрдое.


Малфой. Он был одет в строгий пиджак поверх футболки и чёрные потёртые
джинсы. На голове не оказалось классической зализанной причёски — волосы
лежали небрежно, но всё же по-малфоевски аккуратно. Непривычно было видеть
его таким неформальным. Малфой презрительно скривился, за что получил
гневный взгляд в ответ.

«Они всех сюда позвали?»

32/713
На огромном, устрашающем тёмно-красном диване у окна Гермиона заметила
Гарри, болтающего с Симусом и Невиллом. Он выглядел расслабленным и
весёлым, что заставило подругу внутренне улыбнуться. Как же она была рада,
что все терзания и сражения позади, и вечно напряжённый Поттер мог теперь
беззаботно раскинуться на мягком чудовище и просто побыть обычным парнем.

— Привет, Гарри! — пробравшись сквозь не очень трезвую преграду


вскрикнула Грейнджер.

— О, Гермиона! Привет! — расплылся в улыбке. Невилл и Симус тоже


поздоровались. — Садись к нам! Что будешь пить?

— Тыквенный сок, — напоровшись на осуждающий взгляд, она добавила, —


сохраняю ясность ума, Поттер!

— Я так рад, что ты всё же пришла. Джинни рассказывала о вашей


«подготовке».

Гермиона улыбнулась, но немного напряглась. Как много подробностей


рассказала Джинни?

— Да… — протянула, почёсывая макушку, — мне удалось закончить дела


пораньше, и вот я здесь, — Гермионе захотелось предостеречь себя от
дальнейших расспросов, поэтому она перевела тему, — а где Джинни?

— Кажется, она пошла с Луной в уборную. Ну, знаешь, — Поттер закатил


глаза, — вы, девочки, делаете это только попарно.

— Ну, знаешь ли, однажды я пошла в туалет одна и на меня напал тролль, —
напомнила события первого курса Грейнджер.

Гарри и Невилл залились смехом.

— Я думала это только гриффиндорская вечеринка. Но здесь весь Хогвартс! Я


даже Малфоя видела, — перекрикивая музыку, скривилась Гермиона.

— Да, эти слизеринцы всегда всё пронюхивают, пёс бы их побрал! Как же они
меня бесят! — возмутился Симус.

— Такое ощущение, что они думают, раз Макгонагалл позволила им вернуться


на учёбу, мы забудем их поступки. Чёрта с два! — воскликнул Невилл.

Невилл больше не был похож на простофилю с первого курса. Он возмужал,


окреп, во взгляде чувствовалась уверенность, а лицо было покрыто шрамами —
трофеями войны.

— Два месяца хождения на цыпочках не смогут компенсировать их гнусные


рожи! Я клянусь, если этот Монтегю ещё раз откроет пасть в мою сторону… —
размахивая руками, Симус облился содержимым кубка. — Чёрт!

— Я думаю, они и сами прекрасно осознают шаткость своего положения, —


высказался Поттер. — Сомневаюсь, что нас ждут выпады с их стороны после
всего, что произошло, — на секунду его лицо окрасила серьёзность.

— Но я клянусь! — не унимался Симус.


33/713
— Ничего, братишка, одну змею я уже разрубил, — подмигнул ему Невилл, и
они дико расхохотались, ударяясь бокалами.

Парни снова стали о чём-то увлечённо беседовать, а Гермиона почувствовала


укол совести. Кажется, она должна была по всем правилам испытывать
отвращение к Нотту, потомственному слизеринцу, сыну Пожирателя… Но она не
могла себя заставить. Ей нравился Тео. Он казался ей… хорошим. Тео был не
похож на тот образ надменного негодяя, истинного змея, антагониста
Гриффиндора. Нотт был умным, веселым и с ним было интересно поговорить. А
ещё…

Грейнджер мотнула головой, прогоняя продолжение нахальных мыслей.

Гермиона забралась повыше на диван и, подогнув под себя ноги, стала


рассматривать происходящее. Разгорячённые беззаботные студенты отрывались
по полной. Мокрые волосы прилипали к румяным щекам, радостные улыбки
перекликались друг с дружкой. Громкая ритмичная музыка пронизывала комнату,
заставляя двигаться в унисон. Над головами кружились серебряные кусочки
фольги, которые появлялись под куполом и растворялись, не успевая коснуться
макушек. Периодически в разных концах зала кто-то посылал вверх цветные
шары света. Розовые, голубые и фиолетовые сферы хаотично плавали под
потолком, освещая разноцветными бликами лица танцующих. Из больших
чугунных котлов на полу клубами валил плотный дым. Между телами пролетали
медные подносы с закусками и разнообразной выпивкой.

Всего полгода прошло после битвы за Хогвартс, но отголоски тёмного


времени постепенно таяли, обрастая новыми счастливыми воспоминаниями.
Гермионе не верилось, что ещё шесть месяцев назад она тряслась от страха за
жизнь близких, а теперь сидит в жаркой комнате и смотрит на весёлые лица.
Волан-де-Морт повержен. Его приспешники, Пожиратели Смерти, в Азкабане.
Ничто больше не угрожало этому миру. Но на душе всё равно проблёскивала
тревога. Она сжимала тисками сердце, заставляя вдыхать глубже.

Прохладная слеза скользнула по щеке. Поторопившись стереть


предательницу, Гермиона отвернулась от друзей.

Между волнами наслаждающихся моментом учеников показались две


макушки: огненно-рыжая и снежно-белая. Джинни и Луна шли под руку, и Лавгуд
в светящемся жёлто-малиновом платье с открытыми плечами что-то громко
кричала на ухо подруге. Грейнджер не без труда слезла с дивана и направилась к
девочкам.

— Гермиона! — подпрыгнула Джинни и бросилась обниматься. — О чём


шепчетесь, детишки?

— Привет! — попыталась вдохнуть Гермиона. — Ты говорила, что будут все


наши, а тут немного больше людей.

— Возможно, кто-то позвал друзей, — пожала плечами Джинни, — а друзья


друзей, ну, и в итоге всё вышло из-под контроля. Я думаю, это только на пользу,
— она улыбнулась и подняла вверх кубок, который ухватила с мимо
пролетавшего подноса. — Долой межфакультетскую вражду! — Джинни
процитировала директора Макгонагалл с напыщенно-серьёзным выражением
лица и пригубила напиток.
34/713
— Здравствуй, Гермиона, — инопланетным голосом произнесла Луна. — Ты
выглядишь… незавершённой.

Грейнджер вопросительно или, скорее, снисходительно улыбнулась.

— Чёрт, Луна, ты права! Где серьги, Грейнджер?

— Ой, точно. Да, они где-то здесь, — она стала копошиться в сумочке,
стараясь выудить пару позолоченных украшений среди стопок книг.

Как только вторая защёлка на круглой массивной сережке захлопнулась,


Джинни схватила подругу за руку:

— Пойдём танцевать!

Хохоча, Гермиона смущённо поволоклась следом. Джинни двигалась


грациозно, динамично и очень естественно. Огненные волны волос подпрыгивали
в такт музыке. Взмахом палочки Уизли выпустила патронус. Лошадь сделала пару
оборотов вокруг хозяйки и стремительно выпрыгнула наверх в момент
музыкальной кульминации, когда вся толпа подпрыгнула. В серебряных лучах
пролетающего над головой животного, многочисленные веснушки стали
заметнее на светлом лице. Джинни улыбалась и, казалось, дарила ещё больше
тепла жаркой комнате. Луна, как всегда, была на своей волне, и движения её не
подходили ни под одну хореографическую классификацию. Пропитавшись
атмосферой лёгкости и беззаботности, подняв лицо вверх и закрыв глаза,
Гермиона закружилась.

— Ну и как там твой эссеист? — вернул на землю голос Джинни.

Гермиона скривилась в укоре:

— Он не мой.

— Немой? — с гиперболизированным удивлением воскликнула Уизли. — А мне


казалось, вы любите поболтать, — расплылась в самодовольстве.

— Боже, Уизли, оставь шуточки Джорджу. Это точно не твоя сильная сторона.

Джинни стукнула подругу, и они расхохотались.

Неожиданно кто-то подхватил Гермиону за талию и, резко развернув, при


всех поцеловал.

— Фу, снимите номер!

Грейнджер поспешно отстранилась из-за прошибающей неловкости. Она


очень не любила публичное проявление чувств.

— Рон? — округлила она глаза. — Почему ты здесь? Ты разве не собирался к


Чарли? Что-то случилось?

— И тебе привет, Гермиона, — нахмурился Уизли. — Выяснилось, что у мамы


появились неотложные дела и мы решили перенести сходку на следующие
выходные, — объяснил он. — Не понимаю, правда, какие могут быть неотложные
35/713
дела у домохозяйки...

Услышав предположение Рона о безделии миссис Уизли, Гермиона


нахмурилась:

— Понятно…

Повисла пауза, которую заполнили громкие биты. Ребята смотрели друг на


друга, не зная, в каком ключе продолжить разговор.

— Как твоя неделя? — выкрикнули они одновременно.

— Нормально, — начала Гермиона и пожала плечами. — В начале недели я


помогала Хагриду справиться с первокурсниками. Он, конечно, неисправим.
Большую часть времени провела в библиотеке, отрабатывая проплешины в
подготовке к ЖАБА. Макгонагалл задала нам… — она не успела закончить. На
Рона с разбегу налетел Гарри.

— Дружище, привет! Мы тебя не ждали!

— Привет! Да, перенесли поездку. Ты слышал новости про Дирби?

Парни переключились на обсуждение последних событий в мире квиддича.


Они обнялись и направились в сторону дивана. Рон увлёк за собой Гермиону.

Бурное обсуждение набирало обороты, привлекая всё больше участников и


бокалов пива. Джинни, как ярая любительница квиддича, выступала громче всех.
Испытывая абсолютное равнодушие к полётам, сидевшая под рукой у Рона
Гермиона ушла в свои размышления. Изредка он оборачивался к ней с чем-то, что
не давала расслышать громкая музыка, на что Гермиона отвечала короткими
«ага» и «угу», совершенно не понимая о чём шла речь.

Гермиону терзали смешанные чувства. Рон такой родной и любимый сидел


рядом с ней и обнимал, но по кончикам пальцев ещё постреливало электричество
от тёплого, слишком близкого дыхания Тео. Его синие, озорные, воодушевлённые
глаза и тонкие пальцы не выходили из сознания. Будто кто-то сделал
колдографию и впечатал с внутренней стороны век. Гермиона почувствовала
укол совести за то, что дежурно сидела в объятиях Уизли, а думала о другом.

Но она не могла не думать.

Ей не давал покоя застывший в голове вопрос: что было бы, если бы она не
прервала затянувшуюся паузу между ними? Они оказались так близко, что
Гермиона сумела рассмотреть его длинные, слишком густые, чёрные ресницы.
Что, если бы ей захотелось придвинуться ещё ближе?

Нет. Это какое-то безумие. Мимолётное помутнение рассудка. А, может, всё


это ей просто почудилось?

В порыве обсуждения Рон дёрнул рукой слишком резко и потянул Гермиону за


волосы. Он буквально вырвал её из трясины противоречивых мыслей.

— Ой, прости, — вполоборота кинул Рон и продолжил беседу.

От музыки, громких разговоров и духоты разболелась голова. Гермионе


36/713
отчаянно не хватало воздуха.

— Что-то мне нехорошо, я пойду в башню, — сообщила она.

— Оуу, хреново… — все же сумев оторваться от несущейся дискуссии,


отозвался Рон, — тебя проводить?

— Нет, я справлюсь, веселись, — натянула улыбку Гермиона. — Увидимся


завтра?

— Завтра я не смогу, — виновато потупил взгляд Уизли, — мы с Джорджем


будем пробовать новые изобретения на полигоне. Я бы взял тебя, но это
небезопасно. Ты же помнишь Джорджа, он не знает меру, — Рон изобразил
ядерный взрыв черепной коробки.

— Тогда на следующих выходных?

— Тоже не получится, мы же полетим к Чарли.

Гермиона жалостливо поджала губы.

— Я обещаю тебе писать, — виновато погладил по плечу.

— Как будто у тебя есть выбор, — хохотнула гриффиндорка, стараясь


разрядить атмосферу.

Рон нагнулся и чмокнул Гермиону в губы. Она сразу немного отступила и


нежно, смущённо улыбнулась.

— Пока, Гарри!— помахала Гермиона, поднимаясь со злосчастного дивана. —


Пока, сумасшедшая! — обратилась к возвращавшейся с двумя кубками ярко-
синего напитка Джинни.

— Ты уходишь? — расстроилась Уизли.

— Да, мне на сегодня хватит.

— С тобой всё в порядке?— подруга передала напитки Поттеру и, склонив


голову, взяла Гермиону за плечи.

— Да, всё нормально, — поцеловав в щёчку, Грейнджер поспешила к выходу.

Было ли всё нормально?

Гермиона отчаянно пыталась найти подходящее название для чувств,


которые накрыли её в библиотеке. Они с Ноттом были только друзьями. Деловые
отношения. Точно. Тогда почему под рёбрами сильнее сжималось и вибрировало
неизвестное чувство?

Она ощутила резкий укол в районе сердца, и волна холода пронеслась от


солнечного сплетения по конечностям. Рон… Почему она не чувствует проклятого
электричества с ним? Почему хочет отстраниться при поцелуе? Это же её Рон.
Такой хороший, такой верный, такой… родной. Их объединяла многолетняя
история и тяжёлые испытания. Это нельзя было просто взять и перечеркнуть
парой морских глаз. Нельзя ведь?
37/713
От волнения Гермиону стало подташнивать. В мысленных терзаниях она не
заметила, как дошла до портрета полной дамы, которая мирно спала, опёршись о
мраморную колонну.

— Пароль, — услышав посторонний звук, пролепетала сонная картина.

— Omnia orta cadunt, — на автомате произнесла гриффиндорка.

— Верно, входите. И не смейте больше тревожить мой драгоценный сон! Он


разглаживает морщины.

Гермиона поднималась по ступенькам в спальню и перебирала в голове


тысячи вариантов развития дальнейших событий, ни один из которых не сулил
приятных новостей. Она отчаянно хотела найти рациональное объяснение
своему состоянию, пока воспоминания нахально подсовывали ей горьковатый
цитрусовый аромат.

Примечание к части

Я надеюсь, вы следите за "прыжками во времени" и улавливаете хронологию


событий.
Как вам персонажи? Атмосфера?

Для вдохновения два мудборда:


Сцена в туалете – https://pin.it/4WhA73M
Библиотечные интриги – https://pin.it/hVInkCU

Ваша М.

38/713
Глава 3

Воскресенье 25 октября 1998 год.

На завтрак не явилась большая половина старшекурсников. Вчерашняя


вечеринка затянулась до пяти утра, о чём Гермиона догадалась по шумному
возвращению младшей Уизли.

Косой луч утреннего солнца струился сквозь высокие витражные окна


Большого зала. Золотые пылинки танцевали неспешный вальс, наслаждаясь
осенним теплом.

Гермиона завтракала одна, недалеко от компании первокурсников, и


наблюдала, как они удивлялись чудесному появлению разнообразных яств на
столе. Особенно восторженными выглядели ребята, которые, судя по всему, не
принадлежали ни к одному древнему магическому роду. Они были робкими, но
любознательными. Один светловолосый парнишка не мог поймать медный
кофейник, пока соседка не показала ему, что нужно просто постучать пальчиком
по чашке, и посудина сама нальёт какао.

На лице Гермионы, освещённом осенними лучами, дрогнула улыбка. Когда-то


и она была такой. А сейчас Грейнджер сама может удивить кого угодно уровнем
своих магических способностей. Или это не ей присвоили звание «умнейшей
ведьмы своего времени»? От этой мысли на лбу появилась складочка
недовольства.

Расправившись с сэндвичами и салатом, Гермиона принялась читать


«Ежедневный пророк», попивая чёрный кофе.

Вчерашний вечер оставил после себя липкий осадок неопределённости.


Гермиона плохо спала, страдая от назойливых сновидений. Старые душевные
раны после битвы за Хогвартс ещё не затянулись, поэтому к сценарию кошмаров
с погонями и зелёными вспышками добавились синие глаза и слёзы, текущие по
веснушчатым щекам.

Гермиона не глядя стукнула два раза по чашке, и порция кофе восполнилась.

В дальнее, вечно открытое окно с шумом впорхнула стая разномастных сов.


Грейнджер взглянула поверх газеты с движущимися изображениями. Утренняя
почта. Мелкое, серое пернатое существо приземлилось на столе возле Гермионы,
сбив тарелочку с эклерами.

— Сычик!

Аккуратно взяв желтоватый конвертик из клюва совушки, Гермиона дала ему


взамен орешек. Довольно пощёлкав клювом, птичка издала урчащие звуки.

Конверт был подписан знакомым размашистым почерком:

«Гермионе Джин Грейнджер».

Гермиона закатила глаза. Крайне нелепо было, когда близкие использовали


её второе имя в повседневной переписке. Это нагоняло лишний пафос.

39/713
«Мне показалось или ты вчера ушла расстроенная?

Надеюсь, я ничего не наговорил опять.


В любом случае, прошу прощения за что бы то ни было и уже скучаю по
тебе!

Рон».

Гермиона прижала к груди прочитанное письмо и закрыла глаза: «Нет, Рон,


тебе не показалось». В кои-то веки ему удалось правильно считать эмоции, хотя
это никогда не было большой проблемой — у Гермионы всё всегда было написано
на лице. Она не умела скрывать чувства.

Жар поднялся по шее. Гермиона задрожала. Но почему? Ничего ведь не


произошло. Она ни в чём не виновата. Тогда откуда взялся этот горький привкус?

Нужно написать ответ. Гермиона достала из сумочки, зачарованной


заклинанием незримого расширения, клочок почтовой бумаги. Она уставилась на
пустой лист, не зная, с чего начать. Описать свои эмоции? Поделиться
переживаниями? Отделаться общими фразами? Или вообще… ничего не
отвечать?

Да что с ней такое? Гермиона встряхнулась и провела рукой по лицу. Отпила


ещё кофе. Сидящая на столе птица нервно дёрнула крылом, мол: «Давай
скорее!».

«Рон ни в чём не виноват и точно ничего не понимает. Не стоит делать из


мухи слона».

Возможно, у неё временное помутнение, и оно скоро пройдёт. Да, нужно


просто это переждать.

Поглубже вдохнув, Гермиона взяла перо и написала ответ:

«Всё в порядке. Просто не люблю шумные сборища. Надеюсь, ты весело


провёл время.

Хорошего дня,
Джорджу привет!

Гермиона».

Схватив узловатыми лапками конвертик, Сычик неуклюже вспорхнул и улетел


вслед за своими давно уже справившимися с заданием собратьями.

Резкий шум на противоположном конце Большого зала привлёк внимание.


Гермиона заметила толпу семикурсников, сбившихся за столом Слизерина.
Некоторые из них были на вид помятыми и растрёпанными, а тёмные круги под
глазами выдавали вчерашнее веселье. Предметом шума, судя по наблюдениям
Гермионы, являлась новая метла Малфоя. Парни, обступившие ловца, что-то
рьяно выкрикивали и рассматривали распечатанный летательный аппарат.
Теодор сидел слева от Малфоя и не проявлял особого энтузиазма. Он что-то пил и
поглядывал на происходящее, отвешивая короткие комментарии Драко. Через
пару минут к столу подошёл уставший «призрак» Забини и плюхнулся с другой
40/713
стороны от Тео. Друг протянул ему чашку с дымящимся напитком и что-то влил
туда из маленького хрустального сосуда. Забини, поморщившись, выпил
содержимое и встрепенулся.

Блейз переключил внимание Теодора на себя. Он рассказывал какую-то


пикантную историю, явно преувеличивая произошедшее. Об этом можно было
судить по скептической улыбке Теодора. К диалогу подключился и Малфой.
Видимо, парни в красках пересказывали события вчерашней ночи и упрекали
друга в отсутствии. Они кричали, перебивали друг друга и заливисто хохотали.
Гермиона никогда раньше не замечала, что слизеринцы умели нормально
общаться, умели радоваться, умели… дружить.

Забывшись в размышлениях, она напоролась на пару синих глаз. Чёрт! Тео,


смеясь над очередной небылицей Забини, взглянул на Грейнджер и задержался.
Гермиона, не в силах отвести глаз, чувствовала, как под рёбрами снова что-то
сжималось. Что за орган там находится? Может, она больна? Пронзая
аквамариновыми пулями, Нотт сделал глоток, и, скрыв эмоцию за чашкой,
перевёл взгляд на Малфоя.

Алые щёки горели огнем. Гермиона, отчаянно желая скрыть лицо, вцепилась в
«Ежедневный пророк» так, будто от этого зависел её здравый рассудок. Она
попыталась сделать пару глубоких вдохов и почувствовала, как спазм под
рёбрами постепенно стал ослабевать.

Боковым зрением Грейнджер заметила, как Малфой, гордо неся перед собой
новую метлу, покинул зал в сопровождении преданной свиты. Тео остался за
столом. Он что-то читал и допивал свой напиток.

Гермиона собрала вещи в сумочку, натянула мантию и направилась к выходу.


Несколько малышей проводили знаменитость восторженным взглядом. Почти у
самых дверей темнокожая студентка несмело протянула колдографию, на
которой было изображено звёздное трио, и попросила расписаться на память.
Замявшись, гриффиндорка всё же оставила автограф, но её нутро всецело
сопротивлялось происходящему.

Миновав тяжёлые двери Большого зала, Гермиона услышала знакомый голос


позади:

— Мисс Грейнджер, распишитесь у меня на груди!

Тео оттягивал правой рукой рубашку, оголяя место для предполагаемого


автографа. На лице расплылась невинная улыбка. В другой руке он держал
несколько книг.

Гермиона презрительно прищурилась, а затем сказала:

— Доброе утро, Нотт.

— Привет, — Тео поравнялся с ней, — «великое попоище» не сразило тебя?

— Я ушла раньше.

— Переписывать моё эссе?

Они встретились глазами.


41/713
— Просто не люблю шумные компании, — пожала плечами Гермиона.

— Понимаю. Всё равно потом самое интересное тебе преподнесут во всех


подробностях эти идиоты.

— Ты тоже не любишь тусовки?

— Пустая трата времени, — отмахнулся Тео. — Предпочитаю слышать своего


собеседника. Да и к тому же на таких мероприятиях вечно наливают какое-то
дерьмо. Хотя, иногда люблю потанцевать.

— Не понимаю, о чём можно беседовать со слизеринцами… — вырвалось у


Гермионы.

Тео остановился. Гермиона тоже. Он нахмурил брови, сделал шаг навстречу и,


склонившись, низко произнес:

— Но ты же беседуешь… — подмигнул.

На секунду Гермиона потеряла дар речи, но когда его обрела — не нашла, что
сказать. Поджав губы, она просто продолжила идти. Под кожу медленно
пробирался цитрусовый аромат.

— Какие планы у «золотой девочки»? Спасёшь чей-нибудь мир? — веселился


Тео.

Грейнджер нахмурилась и скривилась в отвращении:

— Перестань!

Тео ещё шире улыбнулся.

— Собираюсь наведаться к Хагриду. Мы с Гарри обещали заглянуть, но Поттер


вчера перебрал, поэтому я, пожалуй, пойду… — она не успела договорить.

— Одна… — задумчиво закончил фразу слизеринец.

— Д-да, — Грейнджер удивлённо посмотрела на Нотта, который теперь не


выдавал никаких эмоций.

Вдруг что-то необъяснимое будто заставило Гермиону произнести следующие


слова:

— Пойдём со мной! Погода такая… чудная! — слова звучали будто не от неё


самой, а где-то сбоку.

— Нет, — ни на секунду не задумавшись, выпалил слизеринец, — мне нужно в


библиотеку.

«Какая дура! Ну, конечно, он с тобой никуда не пойдёт. Зачем вообще нужно
было его звать? Кто он тебе такой?». Беспощадный бич хлестал по рассудку
Гермионы, превращая мысли в пёстрое месиво.

— Тогда, хорошего дня… — промямлила она, сворачивая к выходу из замка.


42/713
Теодор кивнул и стремительно направился в сторону коридора, ведущего к
библиотеке.

Гермиона посмотрела в небо и сильно сжала челюсти от злости на себя.


Неловкость ситуации заставляла желать скоропостижной кончины. Выдохнув,
она спустилась по лестнице, привычно считая ступеньки, и пошла в сторону
запретного леса.

— Грейнджер, стой! — Тео выскочил на крыльцо. Он быстро перебирал


ногами, полы мантии игриво развевались на ветру. — К чёрту библиотеку, никому
не помешает проветрить голову, — он улыбнулся, — тем более, погода такая
чудная! — процитировал Гермиону голосом Лавгуд, за что получил удар в плечо.

Октябрь расстелил золотые одеяния, хвастаясь ими в переливах солнца. Лучи


щекотали высохшие листья, а деревья будто бы хохотали, покачиваясь. Холмы
были устланы неизменно зелёным покрывалом мха. Из леса доносилось пение
птиц, которые остались зимовать. Ветер играл волосами идущей пары,
взъерошивая беспорядочную тёмную копну волос Тео и перебирая каштановые
локоны Гермионы.

— Как твои поиски кода?

— В процессе… — задумчиво протянул Тео. — Возможно, мне понадобится


больше времени, чем я предполагал.

Гермиона скептически прыснула.

— Ну хоть какие-то зацепки у тебя есть? Каков план действий?

— Честно говоря, я надеюсь только на удачу. Хочу проверить всю доступную


информацию об этом Темпусе, может, что-то найду.

— Всю информацию? Вот это энтузиазм… — иронично усмехнулась


Грейнджер.

— Амбициозность. Я же неспроста в Слизерине, — Тео самодовольно


улыбнулся.

— Зачем тебе это?

— Что?

— Его дневник. Зачем тебе нужно его прочитать?

— Хм… — Тео запустил пятерню в волосы. Почесал голову. — Мне просто


безумно интересно, — он посмотрел на спутницу, — я хочу знать, что было в
мозгах у человека, который изобрёл штуковину, позволяющую путешествовать во
времени, — в глазах блеснул безумный огонёк.

— И что же ты будешь делать с этими знаниями?

— Хранить и оберегать. Не спать ночами… — Нотт улыбнулся уголком рта.

— Интересно…
43/713
Пару минут они шли молча. Каждый думал о своём и наслаждался тёплым
воскресным утром.

— Давай я сложу их к себе, — Гермиона указала на книги подмышкой у Нотта.

— С каких это пор ты галантный джентльмен, Грейнджер? — Тео пытливо


склонил голову набок.

Гермиона хмыкнула и потрясла зачарованной сумочкой, в которой эхом


гремели сотни вещей.

— Чары незримого расширения.

— Недурно, — Теодор с одобрительной гримасой протянул стопку книг. —


Нужно себе зачаровать карманы, буду проносить бухло мимо очередного папаши
Забини.

Тео улыбнулся себе под нос, а Гермиона лишь хмыкнула, подавляя желание
закатить глаза.

Когда они дошли до покосившейся хижины Хагрида, Тео остановился у


тропинки перед входом и сказал:

— Ты иди, я тебя тут подожду, — после паузы он добавил, — или пойду


дальше, если ты надолго.

Гермиона распахнула глаза в недоумении. Она совсем не знала, какие у Нотта


с Хагридом отношения.

— Ты уверен? Хагрид классный и добрый, думаю, он…

— Я останусь на улице, — отрезал Нотт и, не обращая внимание на удивлённо


поднятую бровь Грейнджер, достал из кармана сигарету.

— Ладно, я минут на двадцать, дождешься? — уже стоя на ступеньках,


спросила Гермиона.

Тео кивнул и зажёг сигарету кончиком палочки. Выпустив клубы дыма, он


засунул руки в карманы мантии и направился в сторону огромных камней,
обросших плющом.

Усердно толкнув сырую дверь, Гермиона вошла в дом старого друга —


лесничего Рубеуса Хагрида. В помещении было душно и пахло чем-то прокисшим.
Но это не помешало Гермионе ощутить уют. Она чувствовала себя здесь, как
дома, хотя вряд ли когда-то смогла бы по-настоящему жить в подобных условиях.

— Гермиона! Ты уж поспела! — на радостях раскинул огромные ладони


Хагрид и глянул на часы. — Батюшки, как время летит, уж одиннадцатый час!

— Привет, Хагрид! — просияла Гермиона.

— Проходи, проходи, садись! — он кинул тёмно-зелёную, а, может,


коричневую, затёртую подушку на скамью и жестом пригласил девушку. — А где
Гарри, Джинни? Опаздывают?
44/713
— Они, наверное, не придут, — поджала губы Гермиона и, поймав
расстроенный взгляд Хагрида, поспешила объяснить, — вчера была первая
межфакультетская вечеринка, и Гарри очень старался «наладить со всеми
отношения», — она хохотнула и забралась на высокую скамью.

— Так они наклюкались! — Хагрид, веселясь, стукнул по столу так, что


Гермиона подскочила. — Эт бывает. Дело молодое, — расплылся в улыбке
полувеликан. — А ты чего не с ними?

— Ты же меня знаешь, не люблю шумные компании. Для меня лучше


побеседовать за чашечкой чая, — Гермиона подмигнула.

— Это верно! — Хагрид улыбнулся и спохватился. — Чай!

Он неуклюже развернулся к камину и снял кипящий чайник с огня. Когда он


потянулся за чашкой, в окне заметил силуэт. Хмыкнув про себя, Хагрид обратился
к Гермионе:

— А кто твой кавалер?

Гермиона рассматривала огромный веник, обмотанный паутиной. Видимо,


Хагрид прибрался к её приходу. Внезапный вопрос заставил обернуться и
оценить, куда был направлен взгляд лесничего.

— Он не кавалер мне, — дёрнулась Гермиона.

— Ммм? — вопросительно протянул Хагрид, улыбнулся и поставил


алюминиевую кружку на стол, предварительно протерев о замызганный фартук.

— Теодор Нотт, ты должен его знать, он на параллельном курсе, Слизерин, —


отчеканила Грейнджер, доставая из сумочки связку печенья, которую она
накануне купила в Хогсмиде. — Это тебе.

— Нотт, говоришь? — проигнорировал дружеский жест Хагрид. — Не


общалась бы ты с ним… — он сдвинул огромные косматые брови.

— Почему?

— Нотты — злые люди, Гермиона, — Хагрид покачал головой, и пара соринок


выпала из его бороды. — Старинный род подколодных змей. Подлые и гнусные, —
нахмурился лесничий и разлил кипяток в чашки. — Папаша чего только стоил!
Плохой был человек. Очень плохой. Он же был одним из прихвостней Сама-
знаешь-кого, — Хагрид присел за стол.

— Но Тео, кхм, Теодор не такой… — Гермиона хотела было оправдать нового


знакомого, но Хагрид её прервал.

— Знаешь, Гермиона, яблоко от яблоньки… — он сурово взглянул на подругу.


— Помяни мои слова, будь осторожна!

Гермиона только поджала губы и отвела взгляд. Как будто она сама об этом
не думала тысячу раз. Её интерес к Нотту был против всех мыслимых законов
логики. Упоминание Волан-де-Морта пропустило холодок под кожу и вызвало
горькие воспоминания. Подсознательно Гермиона всегда была начеку, как дикая
45/713
кошка, затаившаяся и готовая отбить атаку более крупного хищника. Но в ней
верховенствовал исследовательский интерес. Неужели она сможет дружить со
слизеринцем? Правда ли, что война стёрла все границы и межфакультетской
вражды не существует? Или это утопия?

Они посмотрели в окно. Тео расположился на одном из обросших камней. Он


лежал на мантии, закатив рукава рубашки, и купался в лучах октябрьского
солнца. Лицо его было безмятежным и задумчивым. В одной руке слизеринец
держал дымящуюся сигарету, а другой бессознательно выписывал круги в
воздухе. От этого жеста рядом с Тео парило четыре небольших ярко-оранжевых
тыковки с огорода Хагрида. Огненные овощи вращались, как планеты Солнечной
системы, переплетали траектории и резко меняли направление движения.

Отпив отвратительного на вкус чая, Гермиона перевела тему. Они с Хагридом


поболтали о восстановлении лесничего в должности учителя, о его новых
невиданных зверушках, которые вряд ли законно проживали на территории
школы, вспомнили былые проделки маленького трио и похохотали вдоволь.
Разговор зашёл о погибших. Хагрид всхлипывал, поминая Сириуса, Люпина и
родителей Гарри. Говорил, что теперь они там встретились и веселятся вместе.
Огромной рукой он подлил себе в чай чего-то крепкого. Они выпили за Грозного
глаза, Дамблдора и Снейпа, согласившись, что это были отважные люди, лучшие
в своём роде. Потом Хагрид вспомнил о Фреде Уизли и после слов «Э-э-э, какой
проказник был!» зашёлся громкими рыданиями. Гермиона молчала, опустив
взгляд на руки. По её щекам текли слёзы скорби, маленькие капельки,
знаменующие то, что раны ещё не зажили.

В приоткрытую створку окна, словно невесомый шёлковый платок, скользнул


прохладный ветерок и вернул в реальность. Гермиона посмотрела на часы —
прошло двадцать пять минут. Выглянув, она заметила, что на камнях стало пусто.

— Хагрид, мне пора,— поспешила собраться Грейнджер. — На сегодня ещё


запланированы дела, — зачем-то соврала она. — Спасибо за чай.

— Э-э-х, уже уходишь? Ну, добро, — с шумом поднялся из-за стола лесничий и
принялся провожать гостью. — В следующий раз бери Гарри и Джинни, а, может,
и Рон приедет?

— Я им передам, — улыбнулась Гермиона, — до встречи!

Друзья обнялись на прощание. Гермиона чуть не лишилась рёбер от этой


близости. Хагрид взялся за кованую ручку двери, но не отпер её, а задержался.

— Гермиона, береги себя, — он многозначительно и предостерегающе


посмотрел на гриффиндорку.

— Хагрид, не беспокойся, я себя в обиду не дам! — она вздёрнула подбородок


и засмеялась.

Гермиона спустилась по шатким ступенькам и осмотрелась. Никого не было.


Наверное, Тео не дождался. Отголосок обиды пролетел в душе, но Гермиона
твёрдо решила не поддаваться и направились в сторону замка, приминая
тёмными ботинками камушки на тропе.

— Мало того, что ты забрала у меня книги, заставила ждать тебя вечность,
так теперь ещё и убегаешь, Грейнджер? — Тео стоял в нескольких футах от неё.
46/713
Гермиона обернулась и невольно улыбнулась. Тепло разлилось по телу.

«Он дождался».

— Прогуляемся? — Нотт жестом пригласил в сторону уходящей тропы.

Бросив осторожный взгляд на хижину Хагрида, Гермиона уверенно зашагала


к слизеринцу.

— Куда пойдём?

— Навстречу приключениям! — воскликнул Тео, подняв кулак вверх.

— О, нет, спасибо. Хватит с меня приключений…

— Хмм… Да? А мне казалось, вы, гриффиндорцы, всегда не прочь засунуть


задницу куда погорячее.

Гермиона метнула медовый укор. Тео примирительно поднял руки.

— Тогда чего бы тебе хотелось?

Задумавшись на пару мгновений, Гермиона вздохнула с ноткой отчаяния:

— Спокойствия…

— Значит, мы идём в правильном направлении.

Через четверть часа они подошли к Чёрному озеру. От красоты и величия


захватывало дух. Огромная поверхность мутной воды, словно большое зеркало,
отражала ярко-синее небо с одинокими облаками и величественную корону гор,
окружающих водоём. Ветра не было, поэтому на озере был штиль. Вдоль
каменистого берега расположились группки студентов. Ученики часто
использовали территорию озера, как место для пикника, дружеских посиделок
или возможность побыть одному. Протяжённость береговой линии позволяла
всем найти укромное местечко и не мешать друг другу. Неподалёку виднелись
изгибы щупалец Гигантского Кальмара. Чудовище тоже решило воспользоваться
моментом и погреться в лучах октябрьского солнца.

Тео шёл впереди и молчал. Гермиона следовала за ним и тоже погрузилась в


свои размышления. Она не замечала дивной природы вокруг, не видела пёстрых
полевых цветочков, которые произрастали между мшистых камней, не обращала
внимание на шустрых птичек, устроивших догонялки вдоль озера, игнорировала
ароматы влажной, пожелтевшей листвы. Тревожные мысли захватили Гермиону.
Психика была расшатана и подбрасывала печальные воспоминания в костёр
переживаний. После всего произошедшего с лучшими друзьями, Гермиона
чувствовала, что предаёт их, общаясь со слизеринским отпрыском. Она не знала,
какую роль Теодор сыграл в войне. На чьей он был стороне? Сражался ли он за
Хогвартс или эвакуировался с большинством одногруппников? Поддерживал ли
он взгляды своего отца? Вопросы кололись. Но что-то необъяснимое заставляло
передвигать ноги и следовать за Теодором Ноттом.

— Это моё любимое место, — Тео показал рукой на размашистый бук.

47/713
Дерево бросало плотную синюю тень на мягкую, устелённую мелкой травой
землю. С этого берега было видно замок во всей его красе.

Тео снял мантию и постелил под деревом. Умостившись поудобнее среди


массивных корней, он стал разглядывать Хогвартс, будто видел его впервые.

Мантия с красным подкладом тоже полетела на землю. Гермиона села в шаге


от спутника и обняла колени.

— Здесь красиво… — тихо сказала она.

— Да… — выдохнул Тео и откинулся назад, заложив руки за голову, — и очень


спокойно.

— То, что надо… — прошептала Гермиона и улыбнулась.

Было очень тихо. Солнце поблёскивало на водяной толще, будто подмигивало.


Кажется, оно заигрывало, прощалось и обещало, что вернётся в апреле. Иногда
озорной ветерок нежно касался кожи невесомыми руками и дарил прохладу.
Поддаваясь воздушным порывам, жёлтые округлые листочки срывались с ветвей
и, словно стая бабочек, кружились в пируэтах. Один такой крошечный танцор
приземлился у ног Гермионы. Она аккуратно взяла листочек за хвостик и провела
пальцами по жилкам. Спокойствие… Казалось, этот природный театр и правда
дарил успокоение. Мысли улетали вслед за ветерком, нервы расслаблялись, и
оставалось только слушать тишину.

— Грейнджер, — позвал лежащий на земле Тео.

Гермиона вопросительно обернулась. Тео поднялся на локти.

— Могу ли я получить свои книги назад? — он склонил голову набок и


улыбнулся.

— Да, конечно, — замешкалась Гермиона и нырнула рукой в сумочку.

Через несколько мгновений она протянула три непохожих одна на другую


книги. Нотт благодарно кивнул и добавил:

— Я здесь часто читаю.

Тео взял в руки тёмно-зелёную, среднего размера книгу с бронзовыми


рисунками на обложке. Он взмахнул перед ней палочкой, использовав
невербальное заклинание, и книга открылась на той странице, которую Нотт
изучал последней.

— Что читаешь?

— Биографию Гефестуса Гора, — Тео поднял книгу так, чтобы гриффиндорка


смогла разглядеть обложку.

— Был министром магии с 1752 по 1771… — задумчиво сказала она.

— По 1770, — поправил её Нотт.

— Точно, — нахмурилась, — и что интересного?


48/713
— Сейчас как раз речь идёт о конфликте с братом, ты наверняка слышала о
«противоречии братьев Гор»?

Гермиона утвердительно кивнула. Когда-то на уроке истории они изучали


этот эпизод. Гефестус Гор послал в висок своего младшего брата зелёный луч
Авада Кедавры в ночь перед тем, как Себастьян Гор собирался объявить миру
магглов о существовании волшебства.

— Ну так вот, в этой книге биограф даёт более детальное описание


происходящего. Кажется, автор, как его… — Тео посмотрел на корешок книги,
чтобы вспомнить, — да, Тристан Ламанс был другом старшего Гора. Можно
сделать вывод, что информация подана почти что из первых уст.

— Он наверняка на стороне Гефестуса, — фыркнула Гермиона.

— Как и все мы.

— Не все, — твёрдо заявила гриффиндорка.

— Ой, да ладно, Грейнджер! — Тео придвинулся поближе. — Вот, послушай, —


он быстро перебрал страницы, найдя нужный абзац, — «Себастьян, младший из
братьев Гор, был одержим идеей интеграции магглов в волшебный мир. Он
утверждал, что «Статут о секретности» от 1689 года несёт больше вреда
обществу, чем пользы. Гор младший был убежден, что, разоблачив миру магглов
магические способности, он и его соратники из общества «Крыло мира» положат
конец классовой борьбе и в волшебном обществе», — Тео отвёл взгляд и
фыркнул. — Ни о чём таком этот идиот не думал, он путался с магглой Санчес, и
она промыла ему мозги.

— При чём тут Санчес, Нотт?! В каком-то смысле идеи младшего Гора имели
место быть. Конечно, я не считаю, что всем стоит знать о существовании магии,
но тогда даже браки с магглорождёнными преследовались по закону, —
возмущалась Гермиона.

— А ты говоришь, Санчес ни при чём, — лицо Тео озарила язвительная


ухмылка. — Гор явно хотел на ней жениться или ещё чего… и обернул свою
одержимость какой-то бабой в противоречащее здравому смыслу восстание, —
Тео недовольно скривился и продолжил читать. — «Гефестус, будучи министром
магии, не мог допустить разоблачения. Память о преследованиях волшебников
миром людей без магических способностей ещё была свежа. Напомним, бабушку
братьев по маминой линии повесили односельчане, заподозрив у неё
необъяснимые силы. Гефестусу на то время исполнилось шесть лет, а Себастьян
был в утробе матери. Семейство присутствовало на городской площади в день
казни. Бесчеловечная жестокость оставила глубокую травму в сознании юного
волшебника.
Во времена правления старшего Гора накалялись преследования, и очевидным
была целесообразность удержания секретности», — Теодор шумно выдохнул и
захлопнул книгу. — Магов убивали, вешали, преследовали, а этот кретин
Себастьян хотел сдать всех с потрохами!

— Но здесь же совершенно не сказано о мыслях Себастьяна! — парировала


Гермиона, — Его намерения были благими, просто он родился не в то время. Он с
«Крылом мира» хотел организовать просветительскую работу. Они думали
усилить охранные заклинания, повлиять на маггловское образование и положить
49/713
конец враждебным настроениям. Я думаю, при должной организации, это могло
бы сработать. К тому же… — она не дала вставить слово, — он верил в
человеческую доброту и любовь, верил, что преследования остановятся, что
можно будет строить семьи с магглами и не промывать им мозги заклинаниями
забвения. Себастьян хотел свободы для всех! — почти кричала Гермиона.

— Люди чего не могут объяснить, тому противятся, — грустно сообщил Нотт.


— Не смогли объяснить происхождение магической силы и выбрали путь
уничтожения.

Гермиона вдохнула поглубже, но потом осеклась, внутренне соглашаясь с


Теодором.

— Но не убивать же брата! — схватилась за соломинку.

— Его нужно было остановить, — твёрдо ответил Тео.

— Можно было найти более гуманный способ.

— Иногда смерть одного спасает жизнь миллионам, — сухо произнес Тео. —


Гор был мудрым политиком.

— Но это же его родной и любимый младший брат! У них были потрясающие


отношения! Нет, ну, в конце концов, его можно было, например, пожизненно
заточить в Азкабан. Я думаю, Гефестус думал об этом, раз впоследствии
отремонтировал и усилил тюрьму.

— Грейнджер, — Нотт поднял синие, полные тягостных знаний глаза, — даже


будучи в тюрьме можно управлять своими соратниками.

Повисла пауза. Ему ли не знать о том, как пожиратели смерти, даже будучи в
заключении, получали вести от Тёмного Лорда. Ему ли не знать о том, что люди
неоднократно сбегали из Азкабана, минуя сильнейшие оборонные заклинания.
Ему ли не знать…

Гермиона отвернулась, поймав осознание за хвост. Как глубоко отец Тео


посвящал его в подробности работы с Тёмным Лордом? Парень не был
пожирателем смерти, она это знала точно, ведь он сидел с закатанными рукавами
рубашки, и его предплечье не украшала устрашающая змея, ползущая из черепа.
Как он жил, когда Волан-де-Морт планировал захват власти, продумывал смерть
Гарри? Её смерть. А ещё Малфой… самый юный пожиратель приходился Теодору
близким другом. Значит… он разделял его взгляды. Или нет?

Краем уха Гермиона услышала, что Тео снова закурил.

— Гефестус Гор запомнился истории рядом законопроектов, которые


положили начало легальному движению Аврората… — он осторожно взглянул на
Грейнджер поверх книги, будто о чем-то спрашивал.

Гермиона склонила голову на колени, ожидая продолжения. Тео расслабил


плечи и продолжил читать вслух.

Бархатный голос Нотта разливался по берегу Чёрного озера. Было что-то


успокаивающее в манере его речи, в тембре.

50/713
Противоречие… Этим словом можно описать весь сегодняшний, да и
вчерашний дни. Гермиона разрывалась между рациональным «беги» и
эмоциональным «останься». Но она прикрыла глаза и наслаждалась мелодичным
повествованием чтеца.

Нотт озвучивал что-то о достижениях умнейшего из министров, и в его голосе


слышалось уважение. Казалось, чтение обладало гипнотическим эффектом.
Будто Теодор — это дудочник из сказки, который мелодией своего инструмента
заманивал стаю крыс на верную гибель.

Гермиона медленно опустилась на землю, укладывая голову на руку. Она


взглянула поверх воды. Замок всё так же неподвижно и величественно
возвышался над озером. Рассудок постепенно затуманивался, веки казались
тяжёлыми, сладкая нега расплылась по телу. Гермиона заснула.

Буквы сливались в слова, строки мелькали перед глазами. Теодор глубоко


погрузился в чтение и не заметил, что гриффиндорка, лежавшая у его ног, мирно
спит. Время близилось к четырём часам. Они пропустили обед.

Через двадцать минут, осознав, что давно не получал комментариев, Тео


взглянул на Гермиону. Она лежала на боку лицом к озеру и глубоко дышала.
Шоколадные кудри рассыпались вокруг головы, излучая еле уловимый сладкий
аромат. Тео замолчал и чуть приблизился. Кажется, так пахнут персики.
Неожиданно для него самого правая рука потянулась к кудряшкам. Тонкие
пальцы коснулись шелковистых волн, и Тео почувствовал вибрации,
разносящиеся по всему телу. Ещё ближе. Он прикрыл глаза. Кажется, будто к
вибрациям добавилось необъяснимое тепло. Тео опустил раскрытую ладонь на
копну волос и всеми пальцами сжал её, контролируя силу, чтобы не делать
резких движений. Чтобы не разбудить. На бледной руке, усыпанной родинками,
проступили вены. Вибрации усиливались, передаваясь окружающему
пространству: земля гудела, по воде шла рябь, листья, не удержавшись,
отрывались от ветвей и улетали вслед за ветром.

Гермиона резко вдохнула. Нотт оторвал руку и вцепился в книгу. Медленно и


ленно она повернулась и вопросительно подняла бровь.

— Почему ты замолчал? — сонно спросила Гермиона.

— Ты уснула, — ухмыльнулся Тео, в глазах которого ещё держалось тепло.

— Я? — она легко улыбнулась, только глазами и, снова отвернувшись к озеру,


добавила. — Не может быть. Продолжай…

Нотт усмехнулся и опустил глаза на строки. Он продолжал читать, а сам


думал о том, что Грейнджер вот так просто уснула рядом. Слишком легко
доверила ему свой покой. У неё что, совсем не работал инстинкт
самосохранения?

Нотт озвучивал биографию министра магии, и иногда они прерывались на


обсуждение. Гермиона и Теодор спорили, соглашались и снова спорили. Кажется,
это занятие было им по душе. Возможно, в этот самый тёплый октябрьский день
они поняли, что могли бы стать друзьями. Могли бы, если бы не условности и
отголоски прошлого…

Тео читал ещё некоторое время, пока не стало темнеть.


51/713
— Кажется, в Большом Зале уже зажгли свет, — протянула Гермиона,
поднимаясь и потягиваясь, — скоро ужин.

Теодор проследил, как она неуклюже поднялась и отряхнула мантию, совсем


как маггл. Так, как научили её родители. Он дотянулся до волшебной палочки и
безмолвно послал очищающее заклинание на её одежду. Травинки и пыль
растворились, складочки разгладились, а щёки Гермионы покрылись лёгким
румянцем.

— Спасибо, — исподлобья произнесла она и надела мантию.

— Мы, волшебники, и не такое умеем, — улыбнулся Тео и, ловко вскочив на


ноги, тоже оделся.

Поднялся сильный ветер. Свинцовые тучи затянули небо и угрожающе


нависли над путниками. Стало намного холоднее. Тео и Гермиона возвращались в
замок, минуя почерневшие глыбы и извилистые кустарники. Небольшая сфера
тёплого света, выпущенная Гермионой, освещала путь в сумерках. Когда они
взбирались наверх по крутой тропинке, усыпанной гравием, неожиданный порыв
холодного ветра отбросил копну каштановых волос, и они с силой хлестнули по
лицу идущего позади Нотта. Запах персика. Укол электричества. Темнота.
Дезориентация. Он потерял координацию и, поскользнувшись на камушках, упал
на колени.

— Эй, с тобой всё в порядке? — испугавшись резкого звука, вскрикнула


Гермиона.

— Не могу дождаться ужина, — поднялся Тео, — ноги подкашиваются.

Послышался звук весёлой толпы. Со стороны стадиона ко входу в замок


приближалась стая слизеринцев. Они возвращались с игры в квиддич, о чём
свидетельствовали мётлы в руках, грязная одежда и разгорячённые, мокрые
лица. Малфой шёл в середине, и говорил с Забини. Он выделялся среди других.
Высокий рост, широкие плечи, обтянутые плотными мышцами, острые черты
лица, взъерошенные платиновые волосы, мокрые от пота, уверенный и
традиционно надменный взгляд. Казалось, будто его сделали на заводе
идеальных фарфоровых кукол для аристократов. Он был одет в плотно
прилегающую спортивную кофту с длинными рукавами и эмблемой змеи на груди
и спортивные штаны, которые были в следах от травы и грязи.

Малфой указал в сторону парочки, и толпа остановилась. Грейнджер


поёжилась, пропуская Нотта вперёд.

— Какие люди! — воскликнул разгорячённый Забини. В руках у него была


метла, куртка и бутылка неизвестного напитка.

— Я вас приветствую, господа! — деланно официальным тоном громко


поздоровался Тео.

Они с Гермионой подошли ближе. Несколько пар глаз буравили спутников,


пытаясь уловить намёк на причину их совместного времяпрепровождения.

— Так, так, так, — протянул Малфой, медленно скользя взглядом снизу вверх
по гриффиндорке, — Грейнджер и слизеринский мальчик… Неожиданный
52/713
коктейль. Теодор, — он обратился к Нотту, — интересный выбор.

— Люблю удивлять, Малфой, — подмигнул Тео и, кажется, немного растопил


надменность Малфоя. Гермиона покосилась на Нотта.

Завидев грязные колени Теодора, Гойл обнажил свои желтоватые зубы и


протянул:

— Нотт, чем вы там занимались с зубрилой? В какой такой позе ты стоял на


коленях?

Слизеринцы одобрительно завыли.

— Уймись, Гойл, — отрезал Нотт и, улыбнувшись, снова взглянул на Малфоя.


Тот лишь поднял левую бровь.

Гермионе было не по себе от такого количества змей вокруг, но она решила


не подавать виду. Презрительно искря янтарными глазами, она сложила руки на
груди и смотрела на них, как на стаю обезьян.

— Грейнджер, не страшно тебе ходить с Ноттом в тёмный лес? — съязвил


Монтегю. — Этот чёрт не постеснялся бы…

— Нотт запустил щупальца зубриле под юбку? — разорался Гойл так, что изо
рта вылетела слюна.

— Ой, смотри, чтоб к тебе в штаны не залез, — выпалила Гермиона и, не


желая терпеть насмешки, уверенно направилась к лестнице, на которой стояли
слизеринцы.

— А он может, — заржал Забини, пиная Гойла в бок.

Проход заграждал Малфой, который вальяжно опёрся на метлу и потешался


над происходящим.

— Я могу пройти? — воинственно посмотрела Грейнджер на Малфоя снизу


вверх.

— Умоляй, — улыбнулся краем рта. Свита зашлась натуральным хохотом гиен.

— Дай пройти! — прошипела Гермиона, глядя противнику прямо в глаза.

— Неправильный ответ… — не разрывая зрительного контакта, низким тоном


произнёс Драко.

— Малфой, — сжала зубы, закипая.

— Дай ей пройти, Драко, — послышался спокойный голос Тео.

Драко поднял на него серьёзный взгляд и прищурился, пытаясь прочитать


мысли. Гиены завыли снова. Секунда колебания, и слизеринец безмолвно
отступил.

— Пока, — обернувшись, Гермиона сухо попрощалась с Тео.

53/713
Тот моргнул в ответ, но гриффиндорка уже бежала вверх по старинным
ступенькам.

Стая расслабилась и повернула в сторону подземелья. Малфой подошёл к


Нотту ближе и тихо спросил:

— Что это бы…

— Как полетали? — Тео не дал развиться расспросам о воскресной компании и


перевёл тему.

— Неплохо… — принял правила игры Малфой, — но этот долбоёб Монтегю


родился без мозгов. Он подрезал меня, когда я входил в пике, и мы оба чуть не
лишились башки, — рассказывал Малфой, пока они спускались по лестнице.

— А зачем башка, если мозгов нет? — засмеялся Тео.

— В точку, — усмехнулся Драко в ответ, — честное слово, будто с


Лонгботтомом летал, — фыркнул Драко. Пропустив одногруппников вперед, он
обернулся к Тео и всё же спросил. — Что ты с ней делал? — Драко кивнул в
сторону, где случилась роковая встреча.

— Хотел убить… — серьёзно и злобно прошипел Нотт, — но тут вы… в


следующий раз попробую.

— Блять, Нотт, она же… — вздохнул Малфой, подбирая слова, — мерзкая.

— И как ты только со мной по одной земле ходишь… — закатил глаза Тео.

— Господа, зависнем в гостиной? — воскликнул Забини. — Отчим передал


отличный бурбон, догонимся перед ужином!

Компания одобрительно загудела и направилась в слизеринское логово.

***

Гермиона резко вошла в комнату и плюхнулась на кровать лицом вниз.


Постельное белье пахло домом, чем-то родным и приятным. Было прохладно и
пусто. В камине сверкал пламенный свет.

— Неудачный день? — вдруг послышался голос Джинни.

Гермиона поднялась на руках и на секунду задумалась:

— Да нет, день как раз получился… хороший. Но я только что встретила


Малфоя. И он как всегда был невыносим. Напыщенный индюк! Как же он меня
бесит.

— Угу… — рассеяно пробормотала Джинни, глядя куда-то в пространство под


ногами.

— Эй, Джин, что-то случилось?

— Кажется,— она подняла задумчивые глаза, — Гарри хочет сделать мне


предложение…
54/713
Джинни выглядела озадаченной и встревоженной. Она сидела на своей
кровати и, подобрав одеяло, немного покачивалась. Было непривычно видеть
вечно задорную и энергичную Уизли в таком состоянии.

—Что?! Ого!— Гермиона вскочила и прикрыла рот руками. — Как ты узнала?

— Я нашла кольцо, — она виновато улыбнулась. — Мы собирались на озеро, и я


зашла к нему в комнату, чтобы забрать куртку. И там, среди вещей…

— С ума сойти! Поздравляю? — вопросительно порадовалась Гермиона. — Что-


то не так?

— Я не уверена, что готова, — еле слышно сказала Джинни. — Нет, я-то его
люблю и хочу быть вместе, но мне кажется, это все слишком рано…

Гермиона подошла к растерянной подруге и присела на край кровати.

— Я тебя понимаю. Ты не должна делать то, чего не хочешь.

— Да, но я хочу! Просто не так быстро. Я же ещё даже не закончила учебу…

Девушки погрузились в тишину. Грейнджер не представляла, чем может


помочь. Она и сама считала, что сейчас было слишком рано выходить замуж. Что,
если бы Рон сделал ей предложение? Согласилась бы она? От этой мысли начали
потеть ладони. Гермиона испугалась? Сомневалась? Но разве не к этому всё шло?

— Может, ты поговоришь с ним? — Джинни посмотрела на подругу.

— Что? С кем?

Джинни просто продолжила молчать. И тут до Гермионы дошло.

— О, нет! — замотала головой. — Нет, нет, нет! Не проси меня, Джин! Это
ваши дела!

— Но, Герми...

— Нет, пожалуйста.

— Ну не просить же мне Рона, в конце концов. Ты же его близкая подруга. К


кому мне ещё обратиться?

— Может, ты сама с ним поговоришь?

— И как ты себе это представляешь? — нахмурилась Джинни и улыбнулась. —


Привет, Гарри, ты, наверное, хочешь сделать мне предложение? Так вот, я не
хочу.

— Ну… Не так…

— Пожалуйста, Гермиона!

Грейнджер послала укоризненный взгляд.

55/713
— Поговоришь? Правда? Вот чудесно! Спасибо! Спасибо!

— Но я не…

— Ты настоящая подруга! Я у тебя в долгу! Проси взамен что хочешь!

Гермиона смиренно выдохнула.

— Единственное, что я попрошу — ничего у меня больше не проси! — сказала


Грейнджер.

— Я тебя обожаю! — Уизли полезла обниматься.

Они несколько мгновений сидели молча и, кажется, Гермиона действительно


внутренне согласилась выполнить просьбу. Отстранившись, Уизли защебетала
как ни в чём не бывало:

— Так как прошёл твой день?

— Хорошо. Сегодня было так тепло, и погода чудная! — у Гермионы


случилось дежавю.

— Да, и правда, необычно для октября. И чем ты занималась в этот


прекрасный день?

— Ходила на озеро. Читала, — Гермиона улыбнулась, вспоминая.

Кажется, Уизли что-то заподозрила в мимолётном жесте.

— Одна?

— Нет…

— А с кем? — прищурилась Джинни.

— С Ноттом. Только Джинни, — прервала Гермиона надвигающуюся огненную


бурю, — не начинай! Это просто совпадение. Мы немного общаемся… Ничего
большего.

— Ладно, ладно, — коварно улыбнулась Уизли, — ты мне всё равно рано или
поздно расскажешь.

Гермиона закатила глаза.

***

В слизеринской гостиной было немноголюдно. Видимо, студенты разошлись


по своим комнатам, готовясь к ужину, а, может, ещё не вернулись, пытаясь
продлить воскресенье. Помещение было обставлено старинной мебелью в тёмных
тонах с изумрудными и серебристыми акцентами. Оно было больше похоже на
логово видавшего жизнь злодея-холостяка, чем на студенческую гостиную. В
камине плясали языки пламени, которые, впрочем, не дарили тепла. Обычно
слизеринцы задействовали согревающие чары, чтобы компенсировать сырость и
холод. Но компания, завалившаяся в подземелье, была слишком разгорячённой от
тренировки и спиртного, так что сегодня им не понадобилось дополнительное
56/713
тепло.

Пройдя в центр угрюмого зала, Забини обратился к Драко и Тео:

— О чём беседовали, детки?

— О светской жизни мисс грязнокровки и её новом ухажере, — иронизировал


блондин.

— Да… Нотт у нас змей-искуситель… — поиграл бровями Блейз.

— Да он просто придурок, — прыснул Драко и упал в кресло.

— Но ты только посмотри на его морду! — Забини разместился в кресле


напротив. Тео сел справа от Малфоя. — На такое лицо можно поймать сотни
цыпочек, — он расплылся в улыбке, игнорируя недовольство Нотта. — Нет, ну
серьёзно! Я бы тебя трахнул, будь я бабой…

— Забини, мне, конечно, льстит твоё внимание, но держи свои фантазии при
себе, — сказал Нотт, веселясь, и разлил в три бокала золотистый напиток.

— А мне? — протянул гнусаво Гойл.

— Сам справишься, — отмахнулся Тео.

— Да вы не шарите! — продолжил Блейз. — Этим нужно пользоваться. С


вашими рожами, — показал он на Малфоя и Нотта, — можно баб табунами
собирать и драть до потери пульса, — Блейз поднял бокал, все рассмеялись. —
Дядюшка Блейз научит вас женщин любить. Хотели бы гарем?

— Я бы сейчас не отказался от женских ласк, — потянулся, словно пантера,


Малфой.

— А ты, Нотт? — не унимался Забини, явно смакуя разговор.

— Я бы для начала попробовал втроём.

— Моё воспитание! — Забини одобрительно чокнулся с ним бокалом. — А если


вторым будет мужик?

— Ты на себя намекаешь, Забини? Нет, спасибо, — засмеялся Тео. — Уймись,


не для тебя моя роза цвела.

— А если Малфой?

— Ну, если Ма-а-алфой, — артистично протянул Нотт, привставая, — то я


точно не смогу отказаться, — он сжал щеку Малфоя и потряс. — Такая рожа!

Драко грубо отмахнулся, хохоча, и для закрепления двинул Тео кулаком.


Все трое громко рассмеялись, наполняя весельем мрачное подземелье.

— Какие же вы идиоты… — сквозь смех сообщил Драко.

Блейз махнул палочкой, и зачарованная бутылка обновила всем напитки.


Огненное пойло обволакивало горло и расслабляло мышцы. Градус поднимался, а
57/713
с ним и настроение парней.

— Зачем вы живёте? — покачивая напиток на дне, спросил Малфой.

— О, я ради того, чтобы радовать мисс Дафну Гринграсс, — промурлыкал


Блейз и притянул к себе тонконогую жертву, которая как раз проходила мимо.

Дафна захихикала и умостилась на коленях у Блейза.

— Какой ты подлиза, — она провела по его щеке рукой. — Драко, а ты


Асторию не видал?

— С чего бы? Она твоя сестра, Гринграсс.

— Просто… она искала тебя.

— А если серьёзно, Забини? — продавливал Малфой, игнорируя Дафну.

— Что за тяжёлые беседы на ночь глядя? Плохо будешь спать, детка, —


парировал Блейз, увлечённо рассматривая создание в своих руках.

— Как будто я до этого хорошо спал, — еле слышно произнёс Драко, отпивая
Бурбон. — Тео? Есть версии?

— Хмм… — Нотт сделал глоток, — было бы охуенно что-нибудь изобрести или


что-нибудь сделать, будучи министром, которым я, несомненно, стану, — он
поднял вверх бокал, — чтобы внести вклад в историю. Оставить след, изменить
мир и вся прочая высокопарная хуета.

— Высокопарная хуета — твоё второе имя, Нотт, — подхватил Забини. Они


кивнули друг другу и выпили.

— А ты зачем живёшь, Гойл? — издевательски усмехнулся Малфой.

— Я… — Грегори опустил взгляд в стакан, — я хочу найти любовь, — промычал


он.

Парни взорвались диким хохотом, таким громким, что, кажется, мебель вокруг
затряслась.

— Твою мать, Гойл, — сложившись пополам, задыхался от смеха Нотт.

— Наберись терпения, детка, — расплёскивал от смеха напиток Забини, —


поиски могут продлиться некоторое время.

Звонкий басистый смех усиливался, весельчаки в конвульсиях хватались за


животы.

— Перестаньте! Зачем вы так, — пыталась перекричать Дафна. — Грег, это


вполне нормальное желание, я тебя поддерживаю, — она гневно стукнула
кулачком в грудь Забини.

Гойл поднял печальный взгляд на Дафну, а потом оглядел ржущих


одногруппников.

58/713
— Придурки, — выплюнул он, швырнул стакан на стол и ушёл.

Троица весельчаков постепенно пришла в себя и отдышалась. Забини даже


смахнул слёзы, проступившие от заливистого смеха.

— Да, это было сильно, — усмехнулся Малфой и приказал бутылке плеснуть


ещё.

— А ты, — сверкнул морскими глазами Тео, — а ты, Малфой, зачем живёшь? —


он склонил голову и внимательно проследил за Драко.

Воздух сгустился. Зазвенела тишина. Малфой вмиг стал снова серьёзным. Он


свёл брови и опустил взгляд на дно плотного резного бокала. Холодные пальцы
впивались в толщу стекла.

— Драко? — спокойно позвал его Нотт.

Малфой поднял серые, полные мучений глаза и посмотрел на друга. Взгляд


Тео подействовал, как обезболивающее, как терпкое седативное зелье и,
кажется, Драко осмелился довериться ему.

— Я… — он протяжно вдохнул и на выдохе произнёс, — я не знаю.

Малфой залпом осушил остаток Бурбона в надежде на то, что обжигающий


алкоголь заглушит давящую боль внутри.

***

Январь, 1999 год.

— Какого чёрта на тебя нашло?! — крикнул Нотт, залетая в спортивную


раздевалку.

Малфой стоял в штанах, обнажив торс. Он собирал спортивный инвентарь и,


когда увидел друга, так и замер с кожаными перчатками в руках. Большая часть
команды уже ушла на ужин, но ещё слышался шум воды в душевой. Они были не
одни.

— Чё ты разорался? — шикнул Малфой и кивнул в сторону «свидетеля».

— Что ты устроил там, в туалете? Какого хуя, Малфой? — понизил голос Тео.
Наконец выпала возможность поговорить относительно без свидетелей.

Тео выглядел встревоженным. У него были растрёпаны волосы и напряжены


плечи.

— Блять, Нотт, — сжал зубы Малфой, — не устраивай цирк.

— Да у нас только ты известный циркач, — съязвил Тео.

Малфой нервно отбросил свои вещи, резко развернулся и подошёл вплотную к


стоящему у окна Теодору.

— Чего ты хочешь? — низким угрожающим голосом произнёс он.

59/713
— Я хочу, Малфой, чтобы ты, прежде чем плеваться ядом, разобрался сначала
в своей чёртовой башке, полной дерьма, — чётко выговаривая каждое слово
ответил Нотт.

Малфой ещё сильнее сжал челюсти. Нотт был прав. Ему не нужно было
лишнее подтверждение помешательства. Драко и сам понимал, что сходил с ума,
терял свои ориентиры и не знал, как выбраться из кошмара. Но признать правоту
Теодора было непозволительной слабостью.

— С моей башкой всё в порядке, — безэмоционально и холодно прошипел


Малфой, — хватит играть в рыцаря.

Тео прикрыл лицо руками и покачал головой, отрицая происходящее. Ему


очень хотелось поговорить с другом откровенно. Так, как они делали миллионы
раз в слизеринской гостиной или сидя на астрономической башне, а потом на
каменном мосту. Поговорить с Драко, а не с его шипастой озлобленной копией.
Но он устал бегать за Малфоем, ожидая пока тот растает и позволит добраться
до истинного себя.

— Какой же ты кретин, — произнёс себе в руки Тео и, подняв голову, резко


спросил. — Ты хочешь быть с ней?

Вопрос пронзил запотевшую раздевалку, как молния. На секунду показалось,


будто на лице Малфоя вот-вот проступит настоящая эмоция. Но маска
безразличия усиливала свои позиции. Лишь напряжённые мышцы шеи и рук
выдавали внутреннюю борьбу.

— Быть?.. — он надменно поднял бровь.

— Ну, ладно, — закатил глаза Нотт, не сдерживая своё раздражение. — Ты


хочешь повторить вчерашнюю ночь?

Малфой смотрел на Тео беззвучно. Грозовые, холодные глаза впивались в


Нотта, посылая немой ответ.

— Так я и думал, — Тео громко выдохнул, а на лице появилась тень улыбки.

Резко отступив, Малфой отвёл взгляд, и Тео не успел прочитать эмоцию. Он


сделал пару шагов в сторону шкафчиков, но потом снова развернулся и спросил:

— Как ты можешь делать вид, что это нормально? — скривился он.

Тео вопросительно вскинул бровь.

— Ты же осознаешь, что она — гриффиндорка, чёртова грязнокровка, сучка


Поттера и, блять, знаменитая «золотая девочка»? — Малфой говорил тихо, но
вены на его шее всё же напряглись.

— Мне похуй, — отрезал Нотт.

Повисла пауза. Две пары глаз буравили друг друга в отчаянной надежде
обменяться эмоциями. Малфой с силой сжимал челюсти, сдерживая крик, а Нотт
вдавливал руки в подоконник до побеления, сдерживая желание врезать.

— Я устал от всех этих чёртовых условностей, — прервал молчание Теодор и


60/713
взял ноту откровенности, — я долго жил по правилам, которые мне шептали на
ухо, словно у меня нет своих мозгов, — на этих словах брови Малфоя дрогнули. —
Мне похуй, что обо мне подумают. Какого чёрта меня должно заботить мнение
этого мира, который сожрал меня, переварил и выблевал, как хренов мусор? Я
устал постоянно бояться, что сделаю или скажу что-то не так. Я сам по себе «что-
то не так», — Теодор усмехнулся, словно душевно больной, — поэтому хуже уже
не будет. Я просто устал, — Тео закрыл глаза.

В темноте он услышал громкий протяжный выдох Драко и его отдаляющиеся


шаги. Он не откроется. Чёртова ледяная глыба по имени Драко Малфой.

Осознав бесполезность диалога, Тео сдался. Он взглянул в окно. Первые


звёзды уже поблёскивали на чернеющем небосводе. Над густым лесом
поднималась сонная луна. Вечер был спокойным и тихим, в отличие от
закипающих эмоций в раздевалке. Теодор перевёл взгляд на Малфоя. Драко
сидел и, опершись руками на колени, держал голову. Лица не было видно. Теодор
оттолкнулся от подоконника и тихо пошёл к выходу. У дверного проёма он на
секунду задержался и, обернувшись, кинул:

— Малфой, не делай ей больно.

Бледное лицо поднялось над руками, и Тео заметил покрасневшие глаза.

— Ты опоздал со своими нотациями, Нотт.

Примечание к части

Всем желаю такой же тёплой и красивой осени, как у Гермионы и Тео.

Мудборд для остроты ощущений –


https://www.pinterest.com/pin/717761259357304192
А ещё песня Hozier – "Work Song" ассоциируется с событиями на озере.

61/713
Глава 4

Конец октября, 1998 год

Утреннее солнце слепило глаза. Встречный ветер обдавал холодом и


пробуждал. Драко крепко держался за рукоять метлы и стремительно набирал
высоту. Понедельник — традиционно тяжёлый день.

После обильно пропитанных алкоголем выходных болела голова. Но Драко


знал, что ранние полёты помогут ему прийти в себя. Малфой любил выйти на
поле ещё до завтрака, когда большинство обитателей замка спали. Тишина и
холод — лучшие компаньоны. Он бесцельно летал вокруг стадиона, школы, леса,
над гладью воды Чёрного озера.

Драко Малфой не знал, зачем живёт. Это неожиданное осознание пришло к


нему вчера, когда он посмотрел в тёмно-синие глаза друга. Непрошеная
искренность, которая повлекла за собой ураган тревожных мыслей.

Впервые в жизни происходящее не имело смысла. Драко не знал, зачем он


был здесь. Зачем он учился в школе? Зачем ему нужно было образование? Что
будет дальше? Он пойдёт работать в министерство? В банк? Займётся бизнесом?
Зачем вообще работать, если родового наследства хватит на четыре безбедных
жизни?

Кто он? Что несло в себе сочетание букв — «Драко Малфой»?

Какие ярлыки определяли его личность? Он аристократ? Наследник древнего


магического рода? Отличник? Или сын Люциуса, преданного слуги Волан-де-
Морта? Или самый молодой Пожиратель Смерти, ставший им не по своей воле и
не сумевший справиться ни с одним заданием?

Перед глазами промелькнули воспоминания о допросе. Свет заклинаний,


которые когда-либо применял подсудимый, вылетающий из его палочки,
множественные свидетели, угрюмые лица судей. Это было унизительно. Малфоя-
младшего оправдали за отсутствием доказательств в совершении
непростительных преступлений. Многие в комитете были против. Один из судей с
козлиной бородкой сказал, что лично будет следить за Драко и не даст ему
спуску, потому что «Малфоям нельзя доверять!». Драко дали испытательный
срок, заколдовав палочку отслеживающими чарами, а также обязали закончить
школу.

Из-за мерзких воспоминаний Малфой выстрелил яростным заклинанием в


озеро, и громкий всплеск прорезал утреннюю тишь.

Липкая трясина неопределённости затягивала разум Драко. Он сильнее


сдавливал метлу и ещё быстрее летел в никуда. Он злился. Мышцы горели от
напряжения. Малфой злился на себя за то, что распускал сопли. Он злился из-за
того, что чувствовал себя слабым и никчёмным. Злился на одиночество. Пусть в
окружении и были толпы людей, готовых пресмыкаться и потакать его желаниям,
но никто по-настоящему не находился рядом. Никому нельзя было довериться.
Единственным светлым пятном была мама, которая, несмотря на недавние
события, не утратила оптимизма и присущей ей нежности. Даже после того, как
её мужа упекли в Азкабан, она оставалась заботливой и обходительной.

62/713
Миссис Малфой писала Драко несколько раз в неделю. Это были рассказы о
неважных, по мнению сына, светских делах, домашних хлопотах и былых
воспоминаниях. Письма от матери напоминали Драко, что он всё ещё был жив.
Что у него оставался смысл дышать хотя бы ради одного человека.

А ещё радовали Нотт и Забини. У Малфоя никогда не было братьев, но он


думал, что так ощущалось родство. Им всегда было о чём поговорить и о чём
помолчать. Слизеринцы находились в похожем общественном положении: все
ждали от них примерного поведения и искупления за прошлые годы. Это дружно
вызывало у ребят тошноту. Чёрта с два они прогнутся и поддадутся ожиданиям
других, в отличие от большинства «плохих слизеринцев». С Тео и Блейзом
Малфой мог быть откровенным. На них можно было положиться. Но до конца
Драко не мог открыться никому.

***

— Доброе утро, котик. — сверкнула глазами Пэнси.

— Паркинсон? Что ты здесь делаешь? — войдя в раздевалку, раздражённо


спросил Малфой.

— Соскучилась… Хотела пожелать тебе доброго утра, — она похлопала


длинными ресницами.

Пэнси медленно подошла к шкафчику, к которому приближался Драко. Она


игриво наматывала на утончённый пальчик тёмную прядь, которая выбивалась из
чёткого каре.

— Ты не вовремя.

Драко злился. Его бесило то, что Пэнси вторглась в единственное тихое
время, в драгоценные минуты одиночества.

— Ну чего ты? Драко… Плохо спал? — пролепетала мелодично.

Малфой уже давно плохо спал. Крепкий забвенный сон был, кажется…
сколько? Два?.. Три года назад? Кошмары каждую ночь запускали гнилые
мертвецкие пальцы в голову слизеринца. Чаще всего ему снилось, что он пытался
бежать в кромешной тьме вслед за женщиной с чёрными с прядью платины
волосами, но ноги словно наливались свинцом. Иногда они были скованы
неподъёмными цепями, которые лязгали всякий раз, как Драко пытался
пошевелиться. Оковы сильнее сжимали и до крови впивались ржавыми звеньями.
Леденящие душу мерзкие объятия. Его объятия. Вспышки зелёного света. Крики.
Треск ломающихся человеческих костей. Кровь. И глаза… Голубые глаза матери,
наполненные страхом; серые, такие похожие на его, надменные глаза; красные
бесчеловечные щели, которые следили за ним; сотни пустых глаз, которые
покинула жизнь; и медовые… полные боли и необъяснимой отваги.

— Котик… — Пэнси нежно коснулась плеча Малфоя. Она коварно улыбнулась.


— Я знаю один верный способ поднять настроение.

Паркинсон. Она всегда знала, что делать, как угодить. Она очаровалась
Малфоем ещё в начале учёбы и надёжно погрязла в зыбучих песках его влияния.
Пэнси была удобной. Малфой лично выдрессировал в ней необходимые качества и
63/713
привычки. Личная преданная игрушка.

Он выдохнул. Пэнси ласково обвила руками его широкую спину. Она задела
чёрными короткими ноготками край спортивной кофты и потянула наверх, снимая
её.

— Ты в отличной форме, — взглянув на рельефное тело, прошептала


Паркинсон.

Не теряя времени, она прижалась к его мраморному торсу и поцеловала в


губы. Малфой стоял неподвижно. Он нахмурил брови и отстранённо наблюдал.
Как будто это не его облизывала у шкафчиков королева Слизерина, а только его
неподвластное тело. Просто суррогат.

Драко немного приоткрыл рот, и Пэнси провела языком по его зубам. Волна
возбуждения набирала свою силу. Тонкая рука скользнула ниже живота и стала
поглаживать сквозь плотную ткань. Пэнси отстранилась и похотливо облизнула
губы.

— Ну же, малыш…

Болотно-зелёными глазами она впивалась в бледное лицо и неспешно


расстёгивала на себе школьную блузку. Малфой был холоден, он не выдавал
никаких эмоций, лишь изогнул левую бровь.

Пэнси знала, что делать. Она двигалась плавно, словно чёрная кошка. Она
сняла рубашку и бросила её на скамью. На Пэнси осталось чёрное кружевное
белье и школьная юбка — похоть в сочетании с детской невинностью. Подойдя
поближе, она повернулась и прижалась округлыми ягодицами к его паху. Драко
услышал запах приторных дорогих духов. Пэнси взяла покрасневшую от холода
руку и положила себе на бедро, продолжая тереться о ткань спортивных брюк.
Довольно простонала. Ей льстило, что из-за развязных движений Драко
становился твердым. Пэнси ещё раз скользнула ягодицей по напряжённой
области паха и взглянула из-за плеча. Паркинсон чувствовала себя
искусительницей, она упивалась властью, которая на мгновение оказалась в её
руках.

Драко поднял руку. Слизеринка почувствовала, как он с силой сжал её тело,


сминая юбку. Назойливые демоны накаляли злобу, и Драко отчаянно желал
избавиться от них. Он резко схватил второй рукой талию и прижал задницу
Паркинсон к себе. Она простонала и слегка повернула голову на него. Чёрные
волосы скрывали взгляд, было видно лишь пухлые приоткрытые губы.

Раздражение вперемешку с вожделением. Пульсация, дрожь, озноб.

Малфой с силой развернул Паркинсон лицом к шкафчикам и вскинул её руки.


Быстрым небрежным движением он спустил штаны, поднял юбку и, отодвинув
чёрные трусики, резко вошёл. Послышался короткий вскрик, но Малфой тут же
обхватил рот Паркинсон, заставляя заткнуться:

— Ни звука.

Чувствуя, как заканчивается воздух, Пэнси покорилась. Малфой властно взял


её обеими руками и с силой начал вбиваться. Тяжело дышал. С каждым вдохом
что-то тёмное и опасное попадало в лёгкие, разрасталось и усиливалось внутри,
64/713
как смертельная болезнь. Тьма переполняла тело и пробиралась в сознание.
Чёткие, громкие шлепки вперемешку с металлическим стуком разносились по
раздевалке. Малфоем овладела ярость. Удары усилились. Ягодицы Пэнси
покраснели. Ещё сильнее. Мысли, которые одолевали слизеринца в полёте, снова
врывались в разум. Зачем он здесь? Какой в этом смысл? Для кого это всё?
Малфой схватился за тазовые кости Паркинсон и гневно ускорил темп. Мышцы на
бледной спине окаменели. Пэнси вцепилась в руки Драко в попытке ослабить
хватку.

— Малыш, мне…

Малфой откинул голову назад. Глаза были закрыты, брови нахмурены,


челюсти сжаты. На шее проступили вены напряжения. Пусть замолчит! Голоса
внутри и вокруг должны навсегда умолкнуть! Он снова резко склонился над
заложницей и одной рукой вдавил её грудь в холодный металл. Это был
настолько сильный удар, что, кажется, шкафчик прогнулся. Малфой стал
вбиваться ещё глубже. Агрессивнее. Сильнее. Резче.

— М-мне больно…

Услышав где-то в тумане мольбу Паркинсон, Драко распахнул грозовые глаза


и неожиданно оттолкнул изогнувшуюся девушку. Она чудом сохранила
равновесие и не упала. Малфой, тяжело дыша, опустился на скамью. Холодный
металл позади обжигал голую кожу. Штаны остались приспущены. Пэнси, глаза
которой были в чёрных мокрых разводах, обернулась и загадочно потянулась к
слизеринцу. Небрежно взглянув, Малфой схватил её за затылок и медленно
опустил на колени. Яростно сжимая волосы, он колебался между тем, чтобы
отшвырнуть Пэнси, как мелкую собачонку, и воспользоваться ею, взяв своё.

Паркинсон облизала губы и потянулась к нему. Она знала, что делать.

Малфой закрыл глаза и облокотился на шкафчики. Тёплые, влажные


движения приближали его к разрядке. Тьма внутри усиливалась, заставляла тело
дрожать, пробуждала внутри горечь с привкусом тошноты. Паркинсон ритмично
работала ртом. Приглушенно стонала. Ускоряла темп. Ещё быстрее. Малфой
грубо взял её за шею и… на секунду все его мышцы напряглись, а назойливые
мысли растворились. Лишь на миг.

Он кончил, не отрывая головы Паркинсон, не позволяя ей вдохнуть.

***

Заправив рубашку и обновив макияж, Пэнси повернулась и промурлыкала:

— Пойдём на завтрак?

Малфой ничего не ответил. Он обхватил бледными пальцами узел зелёного


галстука и подтянул его под самую шею. Накинув спортивную сумку на плечо,
Драко направился к выходу. Стук каблуков покорно последовал за ним.

Подходя к замку, он увидел шумную группу людей. Кто-то заметил Драко, и


внимание десятков глаз вмиг обратилось на парочку.

— Мистер Малфой! Пару комментариев для «Магического ока».

65/713
— Мистер Малфой, что вы так рано делаете за пределами школы?

— Надеетесь ли вы отмыть репутацию самого молодого пожирателя?

— Это ваша невеста, мистер Малфой?

Толпа репортёров обступила Драко, заграждая проход. Яркие вспышки


ослепляли. Экстремально громкий гул сводил с ума.

— Какого х… — прорычал Малфой, схватил Пэнси за руку и с силой пробрался


к входной двери замка.

— Что они делают на территории школы? Разве это не запрещено? —


проскулила Пэнси, когда дверь за ними захлопнулась.

— Не знаю.

Драко всем телом излучал раздражение. Нервы были на пределе. Он ворвался


в Большой зал и громко зашагал к столу, сбив по дороге второкурсника.

Слизеринцы завтракали. Нотт и Забини ели шакшуку с хлебом и о чём-то


весело беседовали.

—Ты упёртый, как баран, — донесся обрывок фразы Забини.

— Люби меня таким, какой я есть, — захохотал в ответ Нотт.

— О, Малфой, детка, где тебя носило? — Забини перевёл взгляд на идущую


позади Паркинсон и, расплывшись в улыбке, добавил. — А, я понял.

Малфой бросил сумку на пол и сел между парней, сохраняя злобное


выражение лица.

— Что случилось? Не встал? — подмигнул Тео и в ответ получил серый


расстрел.

— Грёбаные репортёры, — отрезал Малфой и вцепился в медный кубок.

— Где? — обернулся Забини.

— Возле дверей замка. Стая шакалов. Какого чёрта?

Послышался металлический стук. Все обернулись на Макгонагалл. Она


возвышалась над золотыми крыльями совы, по бокам которой плавились свечи, и
звенела ножом о кубок.

— Дорогие студенты, — начала директриса, когда все утихли, — я поздравляю


вас с началом новой учебной недели!

— Тоже мне праздник, — фыркнул Забини.

— Сегодня в школу прибудет проверка из министерства, — зал удивлённо


загудел, — а также репортёры. Вы не обязаны ни с кем общаться, — Макгонагалл
заботливо посмотрела на Гарри и Гермиону, — но ваши комментарии могут
благоприятно повлиять на имидж школы и, несомненно, на настроения
66/713
магического сообщества. Нам всем не помешает напоминание о том, что война
позади. Хорошего дня! — сойдя с постамента, она тихо пробормотала. —
Надеюсь, это скоро закончится.

— Пиздец… — Драко запустил руку в волосы в уставшем жесте.

— Репортёры в школе? Это, кажется, перебор даже для Макгонагалл, —


возмутился Тео.

— Старуха совсем потеряла рассудок в погоне за «миром во всём мире», —


добавил Забини.

Драко не мог заставить себя есть. Голод перебивала жгучая ненависть и


раздражение. Больше всего он не любил журналистов. Они казались ему
назойливыми мухами, которые выводят из равновесия одним своим жужжанием.
Мелочные насекомые.

На стол упал тёмно-зеленый конверт с именным гербом Малфоев. Мама…


Агрессия в миг ослабела. Кажется, Драко даже удалось поглубже вдохнуть. Он
аккуратно развернул письмо и узнал родной витиеватый почерк:

Привет, мой милый!

Надеюсь, у тебя всё хорошо. Было бы радостно узнать больше подробностей,


а не те скупые пару строк, которыми ты наградил стареющую мать.

Я затеяла ремонт в главной гостиной. Хочу кардинально поменять цвет стен.


Что ты думаешь по поводу светло-сиреневого? На это меня вдохновили
гортензии, которые уже отцветают в саду. Помнишь? Это те лиловые цветочки,
которые ты в детстве называл «тучками». Вкладываю тебе в конверт одно
соцветие.

На Хэллоуин я нанесу визит твоей бабушке. Передам от тебя привет, ты ведь


не против?

Обнимаю крепко.

Мама.

P.s. Ты бы написал отцу. Будь милосердным, Драко.

Из конверта выпал маленький цветочек. Тёплая волна разнеслась по телу


Драко. На губах проступила улыбка.

Решив не медлить с ответом, тем более, что кусок в горло не лез, Драко
написал:

Дорогая, мама!

Ты всегда будешь молода и свежа, как твои гортензии, мои любимые «тучки».

Радуюсь, что ты нашла занятие по душе. Полагаюсь всецело на твой вкус.


Уверен, светло-сиреневые стены внесут свежести в дом.

Моя жизнь однообразна и рутинна. Не хочу утруждать тебя скучными


67/713
подробностями.

Но у меня всё хорошо.

Тео и Блейз передают привет и благодарность за тарталетки с грушей.


Говорят, они не ели ничего вкуснее в своей жизни. Я присоединяюсь.

Твой непокорный сын,


Драко.

Запечатав письмо, Малфой положил его во внутренний карман мантии. При


возможности он сходит в совятню и отправит его.

Внимание переключилось на друзей. Теодор, закончив трапезу, склонился над


какой-то ветхой книгой. Забини заинтересованно повернулся к нему.

— Тео, ты так много читаешь, — начал Блейз, отвлекая от занятия, — я


ревную, детка!

В ответ Нотт лишь ухмыльнулся, но не оторвал глаз от строк.

— Избегаешь реальности? — приблизился Блейз так, что не заметить его было


сложно.

— Реальность меня удручает… — с улыбкой на лице буркнул Тео.

— Но я же в реальности! — наигранно обиделся Блейз.

Тео поднял на него взгляд.

— Если бы в реальности был только ты, Забини, я бы сжёг все книги мира!

— Что читаешь? — вклинился Драко. — Странный язык какой-то…

— Это наш язык. Только он зашифрован. Это дневник одного типа, который
знает толк в путешествиях во времени.

— Хмм… — протянул Малфой. — Кажется, я где-то видел этот символ, — он


ткнул пальцем на характерный зигзаг после выделенного жирным шрифтом
слова.

— Да? — оживился Тео. — Где?

— Не помню… Но точно где-то видел.

— Чёрт, Малфой, это очень важно. Вспоминай! — Тео схватил друга за руку.

— Воу, спокойно, — вскинул бровь Драко и вырвался из хватки. — Если


вспомню — скажу. Что за важность такая?

— Исследовательский интерес, — улыбнулся Тео.

— Ты иногда похож на Грейнджер, — скривился Малфой, — только ещё руку


подними.

68/713
В этот момент Забини схватил руку Нотта и поднял вверх, крича:

— Десять очков Гриффиндору!

Они заржали. Тео двинул Блейза в живот и тоже расхохотался. Все трое как
по команде взглянули на стол в противоположной части зала. Грейнджер что-то
возмущённо рассказывала Поттеру, возможно, жаловалась на распоряжение
Макгонагалл по поводу репортёров. Тео задержал взгляд на растрепанных
локонах, и невольно улыбнулся.

***

Первым уроком было зельеварение. Теоретическая часть, которая нагоняла


смертную тоску. Малфой и Нотт, сидевшие за одной партой, уже знали суть
изучаемого зелья, поэтому развлекались игрой в миниатюрные шахматы под
столом. Следующей в расписании должна была быть общая пара ЗОТИ.

Парни шли по солнечному коридору и, не жалея красного словца, обсуждали


целесообразность изучения банальных зелий. Из-за поворота на них налетела
толпа людей с блокнотами и фотоаппаратами.

— Сука, только не это, — внутрь себя прорычал Малфой.

Репортёры сразу узнали платиновые волосы и немедленно накинулись с


расспросами.

— Мистер Малфой, можно пару комментариев? — воскликнула девушка с


широкими плечами.

— Мистер Нотт, что вы чувствуете в связи со смертью отца? — обратился


мужчина с усами.

Журналисты обступили парней и бесперебойно сыпали вопросами об их


личной жизни, будущем и очистке репутации. Малфой заметил несколько
студентов Гриффиндора, которые крались под самой стенкой, стараясь остаться
незамеченными, и его осенила идея.

— Какова роль образования в вашей дальнейшей карьере? — не унималась


журналистка.

— Я полагаю, — начал Малфой, — о роли образования вам лучше будет узнать


у самого мистера Поттера и его «золотых девочек», — он кивнул головой в
сторону Гарри, Гермионы и Джинни, которые уже почти завернули за угол.

Толпа репортёров, словно коршуны, с шумом переключились на новых жертв,


освободив проход.

— Лихо, — усмехнулся Теодор.

Лицо Драко исказила улыбка злорадства: Грейнджер, заключённая в плен,


буравила мерзавца огненным презрением. Негодование выплёскивалось за
берега.

— Наслаждайся, — одними губами шепнул он.

69/713
Предмет «Защита от темных искусств» в этом году вёл новый преподаватель
— профессор Хёрст. Арон Хёрст прибыл из Австралии по личному приглашению
директора Макгонагалл. Он был известным одарённым магом, автором книг о
старинных обрядах Австралии.

У многих студентов язык не поворачивался называть его «профессором».


Хёрст походил на молодого шамана: на вид не больше тридцати, худощавый,
светлые, выгоревшие на солнце волосы, заплетённые в беспорядочные дреды
длиною до поясницы, загорелая, бронзовая кожа, объёмные льняные одежды и
разноцветные бусы из камня и дерева. Он ходил с длинным деревянным посохом,
на конце которого висела связка перьев экзотических птиц. Образ дополняли
вечно босые ноги. Некоторые студенты заключили пари, будет ли Хёрст светить
пятками в январе. Профессор часто улыбался и казался немного безумным,
особенно когда воодушевлённо тараторил о силах природы.

— Сегодня мы изучим коллективный приём усиления, — начал Хёрст, шагая по


классу. — Кто мне скажет, в чём суть?

В классе повисла непривычная тишина. Хёрст опёрся о посох и прищурился.

В углу, который хуже всего освещал оконный свет, сидела пара человек в
форменных мантиях. Ученики догадались, что это, вероятно, те самые
министерские проверяющие, о коих говорила директриса.

— Да, сэр, — указал Хёрст на поднявшего руку Дина Томаса, — простите, не


помню вашего имени, ещё не адаптировался.

— Дин Томас, профессор. Суть коллективного усиления в том, чтобы


коллективно усилить заклинание.

— Гений… — закатил глаза Нотт. Малфой прыснул.

— Вы правы, Дин, — радостно подхватил Хёрст, — но хотелось бы конкретики.


Может, вы скажете, молодой человек? Судя по вашей улыбке, вам известен ответ,
— обратился он к Малфою.

Слизеринец скривился в отвращении и неохотно сказал:

— Идея заключается в том, что при должном обращении можно


сконцентрировать силу нескольких волшебников в одном магическом импульсе.
Чаще всего маги «скидываются» в сферу, а потом посылают её на миссию.

— И как называется заклинание? — Хёрст поднял одну ногу, будто собрался


бежать.

— Роборис Майорис.

— Совершенно верно, — подпрыгнул, оперевшись на посох. — Ваше имя?

— Невилл Лонгботтом, — хитро улыбнулся Драко.

— Эй! Никакой он не Невилл!— возмутился истинный Лонгботтом. — Это


Малфой!

— Хм, — призадумался Хёрст, — Драко Малфой? Наслышан… — протянул,


70/713
пробуя фамилию на вкус, и направился в центр класса.

— Что это, блять, значит? — тихо прошипел слизеринец, обращаясь к Нотту. В


ответ Тео покрутил у виска.

— Итак, господа, у вас будет коллективное практическое задание! — присел


на корточки босой профессор, а затем резко встал. — Но для начала пятиминутка
теории, — он взмахнул ногой, и на доске вырисовалась траектория движения
палочкой и подробное произношение заклинания. — Роборис Майорис, ударение
на «о», заклинание довольно простое в понимании, но не в исполнении. Поэтому
вы будете поделены на группы по четыре человека. Каждой группе будет
предоставлена зачарованная сфера, в которую команда поместит любое
заклинание и потом дружно его усилит до той меры, на которую способна. Затем,
на следующем занятии я специальным прибором, — он указал на огромную
медную конструкцию с мудрёными механизмами и шестерёнками, — измерю силу,
заточённую в сфере, и та группа, которая соберёт наибольшее количество
энергии, получит дополнительные баллы. Они станут решающими в допуске к
сдаче ЖАБА. И! Личный приз от меня — порт-ключ, который я зачарую по заказу
группы.

Ученики довольно загудели. Шанс получить порт-ключ означал возможность


перенестись в любую точку мира посреди учебного процесса. Мужчина в
фиолетовой мантии, сидящий в конце класса, неодобрительно хмыкнул и что-то
записал в блокнот.

— Естественно, вы сможете воспользоваться порт-ключом только во


внеурочное время, — добавил Хёрст и взмахнул посохом, заставляя бумажный
список на столе разделиться на мелкие кусочки. — Для уравнивания сил я
разделю вас на группы в случайном порядке.

В ответ послышались возмущенные хныканья и возня. Профессор замер, слово


ящерица, и серьёзным тоном проговорил:

— О-о-о, вам нет смысла печалиться! Зачастую неожиданное стечение


обстоятельств может образовать удивительные союзы!

Кружащие бумажечки тем временем завершили свой танец, образовав группы


по четыре штучки, и зависли в воздухе перед Хёрстом.

— Итак, мисс Лавгуд, мистер Томас, мистер Поттер… — на этой фамилии


профессор запнулся, — и мисс Гринграсс. Вы в первой группе, и эта сфера для
вас, — он отлевитировал серебряный шар размером с тыкву в правый угол
комнаты. Трое студентов неуверенно прошли вслед.

— Почему вас трое? — широко разведя руки и нагнувшись, спросил Хёрст.

— Мистер Поттер не доступен, — зачарованно промолвила Луна. Кажется, они


с профессором были из одного теста.

— Хм… — Хёрст нахмурил выгоревшие брови, — передадите ему, в таком


случае, мой пламенный привет… — задумчиво сказал он и резко развернулся к
классу.

Профессор определил ещё две группы, и они выстроились вокруг магических


сфер. Затем он снова подпрыгнул к списку, оперевшись на посох, и громогласно
71/713
сообщил:

— Мисс Грейнджер…

— Я здесь! — выкрикнула Гермиона, ворвавшись в класс вместе с Гарри и


Джинни.

— Приветствую! — Хёрст окинул пытливым взглядом новоприбывших. — О, вы,


вероятно, мистер Поттер? — покосился он на Гарри и улыбнулся по-братски.

— Да, сэр… — растерянно пробормотал Гарри.

— Спасибо вам, — одними только глазами многозначительно кивнул Хёрст. —


Вам примкнуть к первой группе. А вы… мисс?

— Уизли, профессор.

— О, чудесно. Вас я ещё не распределил. Присаживайтесь, мисс Уизли.

Джинни и Гермиона направились занять свободную парту, как вдруг Хёрст


выкрикнул:

— Продолжим! Мисс Грейнджер, мистер Финниган, мисс Браун и мистер


Малфой.

Услышав профессора, Гермиона вцепилась в парту, словно ей вынесли


смертельный приговор.

— Но, сэр, — вырвалась мольба, однако профессор её не заметил, — можно ли


попросить о замене? — Предположение взаимодействия с Малфоем заставляло
дёргаться правый глаз.

— Хм… да, вы правы, — профессор занёс посох над головами студентов, —


трое гриффиндорцев против одного… лучше уравнять силы…

Гермиона напряглась сильнее.

— Замена Финнигана на Забини, нет, стойте… на Нотта. Звучит лучше, —


Хёрст поприветствовал лучезарной улыбкой новую группу и направил очередную
сферу в её сторону.

— Но, профессор Хёрст, это не совсем…

— Тс-с-с, — нагнувшись к самой земле и прижав палец ко рту прошипел


безумец, — мисс Грейнджер, вы, как опоздавшая на урок, не располагаете
благосклонностью Барни.

Студенты не отрывали глаз от действий чудаковатого профессора. Гермиона


залилась краской. Она не опоздала бы, если б не выходка Малфоя и толпа
жаждущих репортёров.

— Кого? — еле слышно спросила она.

— Барни, — обыденно произнёс Хёрст, мотнув подбородком в сторону посоха.

72/713
— Какой же он псих, — шепнул Малфой.

Когда все ученики были разделены на команды, профессор пробежался


между сферами, убеждаясь, что всё под контролем. В классе стояла
недоумевающая тишина, которую нарушал звук шлёпающих голых ступней. Пара
надзирателей из министерства не спускала глаз с Хёрста, забывая записывать.

— Главный залог успеха в выполнении этого задания — сильное желание


помочь коллективу. Или взять на себя ответственность за всю группу, но тогда вы
все должны определить сильнейшего лидера, — сказал босоногий, затем
прокрутился вокруг посоха и таинственно добавил, — истинная сила в жгучем
желании… — он застыл, как тотемный столб, и только жёлтые глаза бегали,
сканируя студентов. — Если я вам понадоблюсь, вы знаете, где меня найти, —
профессор Хёрст с ногами залез на учительский стол.

— А как мы поймём, что заклинание усиливается? — спросила Джинни.

— Вибрации. Ваша сфера будет звенеть от переполняющей её энергии!

Четверо студентов стояли вокруг серебряной сферы в гробовой тишине, в


отличие от других групп, которые тут же стали договариваться. Гермиона,
нахмурившись, сверлила глазами шар, Малфой смотрел куда-то вверх, плотно
стиснув зубы, Лаванда растерянно искала поддержки, а Тео безмятежно
ухмылялся.

— Ну что, Браун, возьмёшь на себя бразды правления? — засунув руки в


карманы, издевался Теодор.

— В смысле?

— Безумец сказал выбрать неопровержимого лидера, я сделал выбор, о, моя


королева, — Тео покорно склонил голову.

Глаза Браун расширились.

— Прекрати, Нотт, — фыркнула Гермиона и шёпотом обратилась к Лаванде. —


В чём суть задания? Это коллективное усиление?

Браун растерянно кивнула в ответ.

— Тогда, для начала, нам нужно выбрать заклинание, которое стоит усилить.
Предлагаю Делетриус.

— Нет, — отрезал Малфой.

— Почему нет?

Малфой лишь закатил глаза в ответ. Гермиона фыркнула и сложила руки на


груди.

— Тогда предлагай ты!

Он набрал в лёгкие воздух, но Тео перебил:

— Давайте Редукто. Будет эффектно смотреться в сфере.


73/713
— Нет, — Малфой излучал убийственный холод.

— Какой ты неприятный… — улыбнулся Тео.

— Бомбарда, — твёрдо заявил Малфой. — Эффектнее некуда, — взглянул на


друга.

— Вы поговорили? — нетерпеливо рявкнула Гермиона.

— Грейнджер, ты куда-то спешишь? — склонив голову на бок, съязвил


Малфой.

— Подальше от тебя, — метала искры Гермиона. — Давайте с этим покончим.

— Прошу, — Тео взмахнул рукой, предлагая Гермионе пройти к сфере. Она


злобно взглянула в ответ.

— Бомбарда!

Из палочки Гермионы полетели красные искры. Они медленно наполнили


сферу и закружились, словно капли акварели в воде.

— Отлично, теперь усиление, — она взглянула на доску и повторила


нарисованную траекторию движения палочкой, — Роборис Майорис!

Ничего не произошло. Гермиона попробовала ещё раз, но сфера даже не


колыхнулась. Малфой звучно усмехнулся. Немой укор полоснул самолюбие
Грейнджер.

— Что, Малфой, сильно умный? Сам попробуй! — она раздражённо вскинула


руки.

Слизеринец небрежно поднял палочку и произнёс заклинание. Серебряная


сфера с красными искрами немного пошатнулась. Малфой свёл брови и повторил.
Ничего. Он нервно дёрнул рукой и снова послал заклинание в чёртову сферу.
Безрезультатно.

— Практика, господа, — послышался затуманенный голос профессора,


сидящего на столе в позе лотоса, — у вас будет доступ в класс на протяжении
всей недели. Пополнять сферы коллективным усилением можно хоть каждый
день. Кто больше? — Он спрыгнул со стола и плавно, словно ягуар, подошёл к
враждующей группе. — Сосредоточьтесь на силе внутри, которую вы готовы
отдать во имя коллективного блага, — глядя на раздражённого Драко
неестественно жёлтыми глазами, Хёрст постучал кулаком в грудь.

— А что, если мы попробуем вместе? — несмело предложила Лаванда.

— Хорошая мысль, — подхватила Гермиона и перевела укоризненный взгляд


на слизеринцев. Тео мягко улыбнулся в ответ.

По команде Гермионы все четверо выстрелили лучами в парящую сферу, и та


стала заметно вибрировать. Лицо гриффиндорок озарила победная улыбка,
Малфой заметно расслабился.

74/713
Попытки усилить заклинание в сфере продолжались до конца занятия, но не
увенчались особым успехом, как, впрочем, и у всех учеников в классе. Было
решено собраться после уроков и попробовать снова.

***

До конца дня Драко старался не высовываться в общие коридоры, а если


приходилось передвигаться, накладывал на себя дезиллюминационные чары.
Журналисты плодились, как грибы. Они заглядывали в классы, фотографировали
в столовой, вылавливали студентов во дворе и галереях.

Перед ужином у Драко появилась минутка сходить в совятню. Сделав себя


невидимым, он поднимался из подземелий и, проходя мимо парочки
одногруппников в окружении назойливых ищеек, подслушал интервью.

— То есть, вы поддерживаете настроения директора?

— Мы всегда были на стороне добропорядка, — важно заявил Монтегю. Драко


округлил глаза, не веря своим ушам. — Сейчас для нас самое важное — закончить
учёбу.

Слизеринец стоял с необычно зализанными волосами и натянутой улыбкой


пай-мальчика. Рвотные рефлексы Малфоя усилились.

— Как вы относитесь к тому, что Слизерин считают факультетом потомков


пожирателей смерти? — спросил невысокий мужчина с коварной искоркой во
взгляде.

— Мы не должны отвечать за поступки своих родственников, — вступила в


беседу Дафна Гринграсс, — тем более, что не у всех родители были
пожирателями.

— Я думаю, мы другое поколение. И нам своим примером предстоит доказать,


что Слизерин — это не факультет негодяев, а факультет умных и
целеустремлённых волшебников, — протараторил явно заученную фразу
Монтегю.

От услышанного Драко звучно фыркнул, и пара молодых журналисток,


стоящих в стороне, обернулась. Но они никого не увидели. Не в силах больше
слушать концерт лицемерия, Драко бесшумно зашагал прочь из замка.

Идя в потёмках, он срывал злость на всём, что попадало под руку. Хвойные
кусты лишались ветвей, влажная земля вздымалась волнами, многовековые
камни с треском разлетались в клочья. Драко рассекал палочкой воздух и крошил
невиновных. Это должно было помочь, но раздражение только нарастало.

Гнусные подхалимы, мелочные подлизы. Кажется, ещё только вчера этот


проклятый Монтегю выражал восхищение, увидев чёрную метку на предплечье
Драко. А теперь он «на стороне добропорядка». Мерзкий слизняк прикрывает
свою задницу, чтобы его допустили участвовать на отборочных соревнованиях по
квиддичу. А Гринграсс? Просто Мисс Вселенная с безупречной репутацией.
Почему бы ей не рассказать, как она хотела «подложить» свою младшую сестру
под пожирателя смерти, чтобы стать ещё ближе к правящей стороне? Куда ветер,
туда и она. Мерзость.

75/713
Злость переполняла Драко и придавала ему сил. Он взбегал по винтовой
лестнице на самую вершину башни, не останавливаясь и не давая себе
отдышаться. В ушах звенело, глаза застилали чёрные пятна. Попадись ему
сейчас кто-то под руку, беднягу пришлось бы сшивать по кусочкам. Малфой
отчаянно бежал по ступенькам, желая избавиться от эмоций, он ускорялся, в
надежде, что сможет убежать от самого себя. Лишь добравшись до вершины, до
круглой комнаты с десятком сов Драко заметил жгучую боль в лёгких, словно
наглотался игл. Он упёрся руками в колени и попытался успокоить сердцебиение.
Помогло. Мышечная боль вытесняла ярость. Только Малфой подумал о том, что на
секунду его настроение уравнялось, как заметил женскую фигуру,
надвигающуюся на него. Вены на шее стали пульсировать с новой силой.

— Грейнджер, тебе платят за то, чтобы ты меня преследовала?

Гермиона приблизилась, её лицо осветила луна. Между бровей проявилась


тёмная складочка негодования.

— Всего золота мира не хватит, чтобы расплатиться со мной, будь это


правдой, — она гордо подошла вплотную, желая выйти, но Драко загородил
проход. — С дороги, Малфой.

— Кажется, у меня дежавю… — он стоял, не шелохнувшись. Надменно


посмотрел сверху вниз, и злая, еле заметная улыбка исказила каменное лицо.

— Малфой… — угрожающе произнесла Грейнджер.

Слизеринец чувствовал, как чистое топливо растекалось по его венам. Одна


искра, короткое замыкание, и он взорвётся, унося вместе с собой весь чёртов мир.
Как огромный склад с боеприпасами, который годами ветшал, и кто-то по
глупости обронил сигарету, запуская смертоносную ударную волну. Отборный
концентрат из раздражения пульсировал в висках. И тут она. Малфой был
уверен, что вселенная насмехалась над ним и посылала «неожиданные
случайности», чтобы проверить стрессоустойчивость.

Гермиона цокнула языком, не скрывая своего презрения.

— Малфой, дай пройти. Я не собираюсь вестись на твои провокации.

— Ты всегда можешь выйти в окно, Грейнджер, — издевался Драко.

Гермиона понимала, что это были просто странные садистские наклонности, и


верный способ поскорее отделаться от придурка — игнорировать его выпады. Но
как бы она ни уговаривала своё рациональное сознание, злость постепенно
смыкала лапы на шее. Её раздражал надменный тон и выражение лица, будто
Малфой возомнил себя повелителем всей магической Англии. А на самом деле он
был мелочным, жестоким и отвратительным. Он не стоил её эмоций и
потраченного времени.

— Что, в этот раз некому спасти твою мелкую гриффиндорскую шкуру?

— Я сама могу постоять за себя, отойди! — Гермиона дерзко вздёрнула


подбородок, показывая, что не собирается играть в его игры.

Как же его бесил этот её жест. Даже больше, чем вечно поднятая рука.
Малфой сжал кулаки, останавливая порыв схватить чёртов подбородок и
76/713
опустить его с такой силой, чтобы сука никогда больше его не задирала.

— Господи, что тебе от меня нужно? — выпалила в нетерпении Грейнджер. —


Тебе мало было спустить на меня стаю журналистов?

— Я думал, тебе понравится, о, «золотая девочка», — Малфой издевательски


усмехнулся, смакуя прозвище Грейнджер.

— Какой же ты придурок! — она схватила его плечо и попыталась отодвинуть,


но едва ли ей было это под силу. Малфой врос в пол.

— Руки… — озлобился он. — Не смей трогать меня, ты, грязно…

Не дав закончить мерзкую фразу (неужели он действительно собирался


сказать это слово, после всего, что произошло за последний год?), Гермиона
выхватила волшебную палочку и нацелила прямо на подбородок придурку.

— Малфой, отойди.

— А то что? — он приблизился так, что волшебная палочка ещё сильнее


впилась в кожу. — Что ты сделаешь со мной, Грейнджер? — заглянул в глаза. — А
я знаю… Ни-че-го, — потешался и ещё больше склонился. Его злобное дыхание
касалось ресниц. — Ты всего лишь трусливая сука. Мы оба знаем, что у тебя
кишка тонка, и ты будешь стоять здесь столько, сколько я захочу.

Глаза Гермионы округлились от неслыханной дерзости. Она вдохнула


поглубже, чтобы разразиться потоком молний.

— О, Малфой, будь уверен, я знаю сотни заклинаний, которые научат тебя… —


но её тираду прервал высокомерный смешок.

— Кажется, сегодня ты показала, что на практике не такая уж одарённая. Ты


сама посредственность, Грейнджер.

— Да как ты смеешь! — Гермиона дёрнула рукой, и палочка впилась в


ненавистную плоть. — Закрой рот и дай пройти! — Она сорвалась на крик. Не
выдержала. Проиграла.

Они прожигали друг друга взглядами. Гермиона тяжело дышала от


переполняющей злости и негодования. Малфой нагло усмехался, всем видом
показывая, что не воспринимает угрозы всерьёз.

Гермиона закипала. Кровь бурлила, температура тела поднималась. Вид её


ярости вызывал у Малфоя странное чувство… облегчения. Казалось, всё
раздражение поглотили красные щёки и стиснутые губы. Грейнджер как будто
стала его магической серебряной сферой, в которую он послал гнев и ярость,
усиливая и одновременно освобождаясь. Мышечное напряжение постепенно
растворялось в янтарных радужках, а дышать удавалось всё ровнее и спокойнее.
Неожиданная, странная реакция.

— Драко Малфой, последний раз предупреждаю, — сквозь зубы прошипела


гриффиндорка.

Драко склонил голову на бок. Он может сделать с ней всё, что захочет. Она
невыносимая, глупая и такая… податливая.
77/713
— Ну, если последний раз… — поднял уголок губ, — то это уже серьёзно, —
Малфой изобразил мнимый испуг и отступил в сторону.

— Идиот! — фыркнула Гермиона и нырнула на винтовую лестницу.

— И тебе хорошего вечера, Грейнджер, — усмехнулся Драко и шумно


выдохнул.

Настроение явно улучшилось. Раздражение и злость ослабили оковы, и Драко


сумел почувствовать прохладный воздух. Он вытащил из кармана тёмно-зелёный
конверт, подписанный для матери, и вложил его в клюв серой совы.

— Малфой Мэнор.

Птица оттолкнулась от деревянной жердочки. Драко проводил пернатого


почтальона взглядом и облокотился о каменный подоконник. Вечер был тихим и
спокойным. Малфой наблюдал за умиротворённым пейзажем и, кажется, сам
становился таким.

***

Несколько вечеров подряд новоиспечённая группа в лице Гермионы, Лаванды,


Теодора и Драко встречалась в аудитории, чтобы справиться с заданием
профессора Хёрста. Ничего не получалось. Большую часть времени они спорили и
кричали друг на друга, перекладывали ответственность и искали виноватого. В
четверг Гермиона не могла присутствовать из-за дежурства старост. Поэтому в
пятницу она договорилась перенести занятие в соседнюю от класса ЗОТИ
аудиторию и попрактиковаться в два раза дольше.

Войдя в темную необорудованную аудиторию, Гермиона никого не


обнаружила. Фыркнула. Грейнджер не любила непунктуальных людей.
Воспользовавшись временем, она перенесла нужную сферу из соседнего класса,
наложила несколько заклинаний уборки, чтобы освежить пыльную комнату, и
зажгла свечи по периметру, потому что света камина не хватало, а люстра в
таком маленьком помещении не предусматривалась.

Первой явилась Лаванда, и Гермиона сорвала на ней всё негодование.


Девушки перечитали конспект и книгу заклинаний, в которой подробнее
описывалось действие чар, а затем попытались применить знания.
Безрезультатно. Гермиону очень огорчала её беспомощность. Давно не было
такого, чтобы она что-то не могла понять или сделать. С каждым годом
заклинания давались всё проще. Но не в этом случае. Браун напрягалась всё
сильнее, замечая, как раздражается Грейнджер. У Лаванды не было того рвения
и азарта, что был присущ Гермионе, она просто покорно выполняла все
наставления, стараясь не попасть под горячую руку.

Спустя сорок минут от назначенного времени в класс ленно вкатились Нотт и


Малфой. Парни веселились. Им было плевать на пунктуальность, и они явно не
разделяли важности предстоящего занятия. Это Грейнджер вывело из себя, и она
устроила им тираду, вспоминая все мыслимые грехи. Мальчики издевательски
усмехались и с интересом наблюдали, чем же кончится нравоучение.

Когда ураган по имени Грейнджер стих, они несколько раз попытались


коллективно привести заклинание в действие. Но удача им не улыбнулась.
78/713
— Ну же, — нетерпеливо воскликнула Гермиона, — сосредоточьтесь на
внутренней силе.

— Выключи тренера, Грейнджер, — съязвил Малфой и нацелил палочку на


сферу. Взгляд его был расфокусирован, а тело напряжено.

Они произносили заклинание раз за разом, но сферу лишь одолевали слабые


колыхания.

— Помните? Истинная сила в жгучем желании… — повторяя зачарованную


интонацию Хёрста, сказал Нотт. — Я не вижу вашего желания, дамы, —
подмигнул он Грейнджер, и от этого действия у неё выступил румянец.

— Чёрт возьми, Браун, ты можешь нормально держать палочку? — злостно


рявкнул Драко после неудачной тридцать четвёртой попытки.

— Иди на хрен, Малфой. Я всё делаю правильно! — огрызнулась Лаванда.

— Да блять, у тебя же какой-то паралич конечностей, — он с отвращением


указал на руки гриффиндорки.

— Малфой, заткнись, — буркнула Гермиона, не отрывая взгляда от серебряной


сферы, наполненной красными искрами Бомбарда.

— Расскажи своей недоразвитой подруге, что такое палочка.

Лаванда подняла полные укора глаза. Малфой поймал её взгляд и продолжил


плеваться ядом:

— Что, Браун, ума хватает только член сосать у когтевранцев? Нахрена тебе
вообще школу заканчивать? Ты бы пригодилась в другом учреждении, — он
многозначительно прищурился.

— С меня хватит! — крикнула Браун. — Пошёл ты, Малфой. Сам разбирайся!


Урод! — она резко схватила свою сумку и убежала прочь. От хлопка двери
погасла пара свечей.

— Эй, Лаванда, постой! — попыталась догнать её Гермиона, но, поняв, что


затея обречена на провал, вернулась в центр аудитории. — Отлично, —
выплюнула она, глядя на Малфоя.

— Согласен, — ехидно улыбнулся он.

— Как мы без неё выполним задание? — с укором произнесла гриффиндорка.

Теодор, рубашка которого была не заправлена, расслабленно подошёл ближе


к Гермионе.

— Во-первых, никто не говорил, что коллектив — это именно четыре человека,


— заговорщически улыбнулся он, — уверен, у нас и у троих хватит сил.

— А лучше всего, если мы просто выберем лидера, — намекнул Малфой.

Гермиона скривилась.
79/713
— Ну же, Грейнджер, давай признаем очевидный факт, — Малфой ещё ближе
подступил и, склонив голову на бок, усмехнулся.

Двое слизеринцев стояли над Гермионой, словно две змеи над невинной
жертвой.

— Давай, Малфой! — она сложила руки на груди, не желая сдавать позиции.


— Ты высокомерный, напыщенный баран!

— Уху-ху, — покачал головой «напыщенный баран», — негоже так общаться с


начальством…

— Малфой, — окликнул Тео, — при всем уважении, хрен тебе, а не лидерство.

Они неоднократно пытались заставить проклятую сферу звенеть от


переполняющей силы, но тщетно.

Так и закончился вечер: словесные перепалки, оскорбления и безуспешные


попытки выполнить заклинание коллективного усиления.

Примечание к части

Персонажа профессора Хёрста писала, не поверите, со своей... собаки))). Она у


меня австралийская(неосознанное совпадение) овчарка и такое же "ебобо".

Надеюсь, вы получили дозу удовольствия от прочитанного⚡️

Сочный мудборд про Драко – https://www.pinterest.com/pin/717761259357540799/

Две песни, которые, на мой взгляд, если объединить звучат так, как мясорубка в
голове у Драко:
"In the end" — Linkin park
"Blood // Water" — grandson

Ваша М.

80/713
Глава 5

Конец октября, 1998 год.

От количества выученных уроков гудела голова. Второй месяц учёбы в


двойном объёме подходил к концу, но студентам казалось, будто они освоили
программу десяти лет. Гермиона относилась к учебному процессу с привычной
сверхответственностью, а потому жертвовала сном и развлечениями. Гарри
раздражался. Ему было непривычно после года погонь и переживаний просто
сидеть по десять часов над учебниками или практиковать заклинание, которое
никак не поддавалось. Поттер думал, что намного проще было сразиться с
пожирателями смерти, чем одолеть задание профессора Хёрста.

Но все же Гарри улыбнулась удача, когда он предварительно обсудил теорию


с командой. Луна и Дин и так были заодно, но ему удалось убедить Дафну
Гринграсс, что только от совместного желания зависит удачный результат. Так,
осознав истинную природу заклинания коллективного усиления, нацелив палочки
на серебряную сферу с голубым заклинанием внутри, команда произнесла
«Роборис Майорис» и заставила шар вибрировать от распирающей энергии
внутри.

Узнав об успехе команды Поттера, Гермиона заметно понурилась. Дурацкое


заклинание никак не поддавалось. Когда Нотт и Малфой произносили его вместе,
лучи блекло прорывались, но если они делали это втроём — не было никакого
эффекта. К тому же Браун наотрез отказывалась помогать, утверждая, что не
собирается дышать одним воздухом с Малфоем.

— Лаванда, пожалуйста, — в сотый раз уговаривала вернуться к заданию


Грейнджер.

— Нет, Гермиона, не проси! — злилась Браун. — Ты слышала, как он со мной


говорил? Я не собираюсь терпеть этого мудака.

— Но ведь от этого задания зависит допуск к ЖАБА!

— Мне плевать! Пойду на дополнительные уроки, отработаю сто тридцать


часов, третий раз вернусь на седьмой курс! Не могу видеть его рожу!

— Ты же подводишь нас… подводишь меня! Чёрт, Браун, он просто идиот, не


обращай ты на него внимания. Я прошу тебя! — Гермиона уже использовала весь
арсенал возможных доводов, и оставалось только умолять.

— Прости, Грейнджер. Ничего не могу поделать. У меня нет такой брони, как у
тебя. Я не могу.

В пятницу вечером Джинни рассказала, что в её группе тоже дела обстояли


неплохо. Их сфера ещё не звенела, но уже заметно вибрировала.

Гермиона в отчаянии отправила записку Нотту с просьбой встретиться вместе


с Малфоем завтра вечером после Хэллоуинского пира и попробовать выполнить
заклинание ещё раз. В ответ получила сообщение о том, что она безумная и
тратить столь прекрасный вечер на глупое задание — ужасная затея. Ничто так
сильно не злило Гермиону, как разногласия, касаемые учёбы. Почему нельзя было

81/713
просто сделать так, как она считала правильным? От подмывающих переживаний
и раздражения стал дёргаться глаз.

***

В субботу, которая по расписанию обещала быть учебной, объявили о


сокращённых уроках в честь Хэллоуина. Услышав радостные новости, Большой
зал утонул в ликовании и аплодисментах. Вечером за ужином ожидался
традиционный пир с небольшой развлекательной программой. Среди студентов
старших курсов ходили слухи, что пиршеством веселье не закончится, а
перетечёт в более «взрослое» русло.

***

На втором уроке Макгонагалл вызвала Тео к доске и пытала теоретическими


вопросами об отличии превращения млекопитающих и земноводных. Теодор как
всегда выглядел расслабленным и по-свойски беседовал с преподавательницей.
Макгонагалл не одобряла слишком беспечное настроение. Задумав проучить
нахального слизеринца, она наколдовала перед ним три ящерицы, которые
практически ничем не отличались.

— Мистер Нотт, учитывая вашу осведомленность в материале, думаю, вам не


составит труда ответить, какое из этих существ было трансфигурировано из
неодушевлённого предмета, — профессор провела сморщенной, но изящной
рукой по трём рептилиям.

Макгонагалл попала в точку. Нотт растерянно смотрел на парящих зелёных


тварей, которые подёргивали лапками, и понятия не имел, какой ответ
правильный. У них ещё не было практических занятий, а такие подробности в
книгах не упоминались. В глазах промелькнула беспомощность, и гонор
поубавился. На лице профессора проступила тень улыбки. В поисках спасения
Нотт взглянул на класс. Слизеринцы сочувственно поджимали губы и вздыхали,
гриффиндорцы злорадствовали, не скрывая насмешек.

И вдруг он встретился взглядом с ней.

Гермиона на секунду замешкалась, но потом украдкой отвела глаза вправо,


указывая на правильный ответ. Крайняя ящерица имела наиболее пустой,
стеклянный взгляд.

Что? Быть этого не может. Грейнджер ему подсказывает? Уголок рта


Теодора коварно поднялся. Слизеринец встряхнулся и вразвалочку подошёл к
самой правой животине. Он наигранно прищурился и, взявшись за подбородок,
словно мыслитель, нагнулся к скользкому созданию. На секунду синие глаза
обратились к своей спасительнице спрашивая, мол, «точно эта?». Гермиона
моргнула, выражая согласие.

— Вот эта, профессор! — самодовольно сказал Нотт.

Макгонагалл нахмурилась и недоверчиво посмотрела на студента. Неужели


угадал? Профессор просканировала класс на предмет бессмертных, но увидела
лишь отрешённые взгляды.

— Хм… — повернулась она к Тео. — Верно, Мистер Нотт. Десять очков


82/713
Слизерину. Садитесь.

Студенты со змеиной эмблемой радостно загудели. Забини даже


показательно похлопал в ладоши. Тео артистично развернулся, вздымая полы
мантии, и дерзко зашагал в конец класса. Макгонагалл вскинула бровь и,
отвернувшись к своему столу, неодобрительно покачала головой.

Проходя мимо парты, где сидела Грейнджер, Тео задержался на секунду, на


мгновение, которое никто не заметил, и коснулся её руки. Гермиона смущённо
взглянула на кудрявого беса. Разряды самого нежного электричества
разлетелись хаотично по телу, отдаваясь в груди, висках и кончиках пальцев.

— Ну и как мне теперь расплатиться с тобой? — прошептал довольный


Теодор.

Грейнджер, не мешкая, на автомате выпалила как будто заготовленный


ответ:

— ЗОТИ. Сегодня. После празднования, — она свела брови, придавая


серьёзности своим словам.

Тео закатил глаза и улыбнулся. Милые морщинки обрамили его взгляд. Он


ничего не ответил и просто вернулся на своё место.

***

Администрация с особым усердием постаралась украсить школу к Хэллоуину.


После войны хотелось праздновать по любому поводу. Устраивать пиры,
вечеринки, приёмы и просто дружеские посиделки. Хотелось веселиться и
радоваться стократ. Ведь каждый ещё помнил то ощущение неизвестности, когда
с уверенностью нельзя было сказать, будет ли в будущем повод улыбнуться и
кого-то поздравить. Будет ли будущее?

Длинные коридоры были обставлены огромными восковыми свечами, которые


плавились и стекали, образуя многослойные сталактиты. Оранжевый свет гладил
древние каменные стены и добавлял уюта. На потолке поблескивала
многослойная наколдованная паутина. Развесёлые студенты толпились у
огромной запертой двери в Большой зал. Аромат вкуснейшей еды доносился
сквозь щели, и от этого текли слюнки. Все были в предвкушении.

Послышался бой старинных часов. Семь вечера. Как по команде, дверь со


скрипом стала отворяться. Расталкивая друг друга, ученики поспешили зайти в
зал и пробраться к своим столам. От разворачивающейся красоты спирало
дыхание. Многоярусные горы изысканных угощений ожидали голодных
студентов. Сервировка отличалась от повседневной наличием утончённой
позолоченной посуды и яркими огненными и чёрными салфетками. В воздухе
парили десятки ярко-оранжевых тыкв, выращенных Хагридом, который иногда
для пущего роста тайком применял распирающее заклинание. Высеченные
злобные мордашки то и дело подмигивали или коварно хохотали. Зачарованное
небо бурлило тёмно-фиолетовыми и чёрными облаками, которые периодически
рассекала беззвучная молния. Она отражалась в зловещих черепах,
охлаждающих напитки. Преподавательский стол украшала тяжёлая синяя
скатерть, и по ней стекали золотистые звезды. В зале было тепло, и царила
праздничная, хоть и немного зловещая атмосфера.

83/713
Когда все сели за стол, директриса в парадной зелёной мантии произнесла
поздравительную речь и передала слово профессору Флитвику. Тот пригласил в
центр хор в светящихся одеждах. Глаза хористов скрывали золотые маски.
Конечно, пение было прелестным и слияние голосов радовало слух, но все
сгорали от нетерпения приступить к трапезе. Поэтому, как только прозвучала
последняя нота, студенты с жадностью набросились на умопомрачительные
блюда.

— Чтоб я всегда так жил! — запихивая еду за обе щеки, пробормотал Поттер.

— Думаю, в таком случае метла проломится под тобой, милый, — веселилась


Уизли.

— Кстати, про мётлы. Когда лучше назначить тренировку? Я думаю, логичнее


всего будет…

— Ой, только давайте хоть сегодня без квиддича, — прервала парочку


Гермиона.

— Ладно, — делая одолжение, протянула Джинни, — думаю в среду, — всё же


шепнула она Гарри.

— Пойдём завтра в Хогсмид? — перевела тему Грейнджер.

— А у тебя разве нет завтра никаких «деловых встреч»? — коварно


улыбнулась Джинни и откусила эклер с черникой.

Гарри недоумевающе взглянул на подруг. Гермиона недовольно проколола


вилкой ни в чём не виновный тыквенный пирог.

— Джинни… — Грейнджер послала предупредительный выстрел. — Завтра я


абсолютно свободна. Даже уроки не буду делать. Очень хочу отдохнуть, я
закипаю!

— Ого, ты в порядке? Гермиона без уроков в воскресенье… Звучит пугающе, —


иронизировал Поттер.

Решено было отправиться в волшебный городишко на следующий день, сразу


после завтрака.

Ребята болтали и веселились, поедая горы немыслимой красоты сладостей. В


какой-то момент стало тяжело дышать от съеденного объёма. Гарри наколдовал
шахматы и предложил Гермионе сыграть. Та замялась. Хоть завтра у неё не
предвиделось деловых встреч, сегодня же она назначила одну.

— Хорошо, сыграем, но только один раз, — пустив в ход первую пешку,


сказала Гермиона.

Она посмотрела через плечо Поттера, сидевшего напротив, и попыталась


найти кудрявую голову. Слизеринцы развлекались и громко спорили. Кажется,
Монтегю в чём-то не соглашался с Забини, при этом каждая из сторон обросла
союзниками. Гермиона заметила, как в перерыве между перепалками Блейз
подливал в кубки неизвестную жидкость из явно зачарованной фляги,
содержимое которой не кончалось. Тео стоял за спиной Забини и размахивал
кубком, толкая речь. Содержимое бокала расплёскивалось от воодушевлённого
84/713
монолога, и сидевший рядом Малфой нервно выругался.

— Гермиона? Эй! — позвал Гарри. — Твой ход!

— Ой, да, прости, — она наугад передвинула фигуру.

— Куда ты там всё время смотришь? — хотел было развернуться Гарри, но


Джинни отвела руками его голову и задала отвлечённый вопрос, заставляя
забыть о своём намерении. Гермиона нежно и благодарно улыбнулась подруге.

Её взгляд словно магнитом притягивало к столу змеиной компании.


Интересно, принял ли Тео всерьёз предложение (или скорее приказ) Грейнджер?
Вряд ли. Но как это выяснить? Не идти же к нему через весь зал.

«Ну же, Тео, посмотри на меня…»

Словно услышав мысли подруги, Теодор поднял взгляд. Гермиона


вопросительно изогнула бровь.

Поняв вопрос, Нотт взглянул на Малфоя, который раздражённо слушал


Монтегю. Он чём-то задумался, пропуская вихры сквозь пальцы, а затем резко
положительно моргнул Гермионе. Кажется, эти двое уже научились говорить
одними только глазами. Гриффиндорка заметно оживилась и победоносно
улыбнулась. Теодор ответил ей тем же. Как же его красила улыбка.

Доиграв партию с позорным поражением, Гермиона отпросилась у друзей,


отбиваясь от неустанных уговоров Джинни. Уизли рассказала, что
старшекурсники договариваются с учителями, чтобы им позволили остаться в
Большом зале после отбоя и устроить настоящий кутёж. Гермиона увильнула,
сказав, что ей нужно доделать кое-что по учебе, чтобы завтра со спокойной
душой отдохнуть. Уизли пригрозила жестокой расправой тому, кто пропускает
лучшие вечеринки года.

***

Сквозь пыльные створки окна в тёмный, необорудованный класс,


просачивалась вечерняя прохлада. Естественно, Грейнджер пришла раньше всех,
а слизеринцы опаздывали. Хотя странно было судить о пунктуальности, учитывая
тот факт, что они не договаривались на конкретное время.

Гермиона обошла комнату, изучая ничем не приметные стены. Взмахнув


палочкой, она зажгла с десяток свечей. Гермиона приблизилась к серебряной
сфере, парящей в воздухе посреди класса. Проклятое коллективное усиление!
Почему заклинание не поддавалось? Почему ей приходится позориться в
присутствии слизеринцев?

Закусив губу, Грейнджер задумчиво отошла от сферы в дальний угол. Она


извлекла из сумочки учебник и села на голый пол. Страницы пожелтевшей книги
в сотый раз твердили одно и то же произношение «Роборис Майорис», одну и ту
же траекторию движения в виде зигзага, и одну и ту же идею о важности
коллективного желания.

Прошло, приблизительно, полчаса, и Гермиона стала раздражительно


постукивать пальцем о деревянный паркет. Стало прохладнее, и она наколдовала
себе бордовый плед.
85/713
Гарри и Джинни поделились накануне, что их командам удалось
договориться. Грейнджер иронично усмехнулась. В какой вселенной ей выдастся
возможным договориться с Малфоем? Он же абсолютно непробиваем. Иногда
Гермионе казалось, что цель его жизни — плеваться отборнейшим ядом. Но,
может, ей удастся договориться через Нотта? У них ведь сложились неплохие
взаимоотношения.

Взаимоотношения…

Интересно, а как правильно называется то, что происходит между ними?


Гермиона помотала головой, избегая размышлений, от которых начинало
трепетать неизвестное чувство где-то там под рёбрами. Возможно, Тео может
послужить громоотводом? Создавалось ощущение, что рядом с ним Малфой
становился мягче, спокойнее и… нормальнее. Гермиона тоже ощущала
необоснованное умиротворение и прилив сил в присутствии Тео. А силы — это
именно то, что ей сейчас было необходимо.

В коридоре, ведущем в заброшенный класс, послышался диалог знакомых


голосов. Нотт и Малфой вальяжно зашли в кабинет и уставились на
гриффиндорку, сидящую на полу. Они были расслаблены и… немного пьяны.

— Грейнджер, вставай с колен, я тебя прощаю! — показал зубы Тео и подошёл


поближе.

— О чём ты? — она улыбнулась в ответ, добавив нотку презрения.

Теодор ничего не ответил, по-джентельменски подал руку. Гермиона


смутилась, но всё же вложила свою ладонь в его и поднялась.

— Где вас черти носили? Почему так долго? — выплеснула накопившуюся


злость.

— Потому что никто в здравом уме не будет заниматься этой хуйнёй, —


Малфой неприязненно взглянул в сторону сферы, — в хэллоуинский вечер.

Гермиона внутренне обрастала броней и готовилась к тяжёлому времени в


компании ужаснейшего из людей.

— И как же ты снизошёл до того, чтобы явиться? — выпалила она.

— Нотт умеет убеждать, — ответил Малфой.

Парни резко расхохотались, оставив Гермиону в догадках. Драко был на


удивление в хорошем настроении.

— Давайте побыстрее разрядимся вселенской энергией, — тоном конферансье


произнёс Нотт и пригласил коллег приступить к заданию.

Ребята битый час пытались покорить сферу. Хорошее настроение Малфоя


растворялось с каждой попыткой. Он раздражался и срывал злость на
Грейнджер, усиливая жёсткость своих высказываний. Гермиона нервничала. Она
попала в Гриффиндор за внутреннюю отвагу и храбрость, за незыблемую веру.
Но, кажется, вера таяла с каждым безрезультатным взмахом палочки. Колкие
выпады Малфоя только накаляли атмосферу.
86/713
Они перешли на крик и взаимные упрёки. Гермиона винила Малфоя в
напыщенности и высокомерии, а тот, не выбирая выражений, обвинял
гриффиндорку в дилетантстве и глупости. Нотт же казался отстранённым и
только изредка подавал голос, чтобы вернуть двоих на землю и продолжить
практику.

— Грейнджер, твою мать, соберись! — рычал Малфой. — Даже у твоего


шрамоголового и его пресмыкающейся рыжей получилось. Докажи, что ты
достойна быть приписанной в их клуб недоразвитых!

— Заткнись, Малфой! Не смей так говорить о них! — закричала Гермиона и,


оторвав руку от сферы, ткнула палочкой в его сторону.

— Господа, вы меня утомляете… — разлился по тёмной комнате бархатный


голос Теодора, — давайте закончим поскорее.

— Ты прав, Нотт, — обернулся Малфой, раздражение которого отдавалось


напряжением во всём теле, — давайте закончим. С меня хватит. Плевать на
Хёрста. Пойдём отсюда, пусть «золотая девочка» докажет, что она, сука,
великая по праву.

Он спрятал палочку и направился к двери. Гермиона недоумённо уставилась


на слизеринцев. Нотт пожал плечами и произнёс на выдохе:

— Окей, попробуем в другой раз.

— Не будет другого раза, — холодно и серьёзно сказал Драко. — К чёрту


дополнительные баллы, к чёрту ЖАБА, к чёрту сраный Хогвартс!

— Тихо, тихо, малыш, не плачь, — шутливо приобнял Малфоя Нотт. — Пойдём


к дядюшке Забини. Он с Гринграсс уже, скорее всего, успел нарешать
«целебного зелья».

Малфой раздражённо скинул руку друга, но идея продолжить вечер в шумной


компании с алкоголем его привлекла. Они уверенно зашагали к выходу.

Грейнджер выстрелила в дверь золотым лучом, и та с грохотом захлопнулась.

— Вы никуда не пойдёте!

— Какого чёрта?— огрызнулся Малфой, — Нотт, уйми свою подружку.

Морские глаза хлестнули немым укором в ответ.

— Я не собираюсь из-за вас тут торчать все выходные. Вы не выйдете, пока мы


не закончим! Мы сделаем это сегодня! — крикнула Гермиона.

— Открой дверь, Грейнджер.

— Нет, Малфой, мы покончим с этим сейчас же!

— Грейнджер, это что, шантаж? — кошачьей поступью приблизился Теодор. —


С заложниками?.. Лет на пять сядешь...

87/713
— Теодор! — не умаляла пыла Гермиона. — Просто давайте закончим.

— Ладно… — выдохнул Тео ей в лицо. От него доносились острые нотки


алкоголя. — Нас объединяет желание выйти отсюда побыстрее, верно? Давайте и
положим это чувство в основу нашего сотрудничества.

Малфой неожиданно для себя согласился и раздражённо кивнул. Гермиона


дёрнула напряжённой рукой в сторону сферы. Трое обступили шар и внутренне
пожелали поскорее убраться из чёртового класса.

— Роборис Майорис!

Ко всеобщему удивлению, из палочек слизеринцев блеснул серебряный свет.


Особенно сильным казалось воздействие Малфоя. Парящая в воздухе сфера
заметно завибрировала.

— Как тебе это удалось? — вырвалось изумление Гермионы.

Малфой самодовольно хмыкнул.

— Сразу видно, кому действительно хочется уйти, — сказал Тео, взглянув на


Драко.

— Давайте ещё раз! — нервно скомандовала Грейнджер. Упорство и отчаяние


смешались в глазах, волосы растрепались больше обычного, на лбу проступила
испарина. — На счёт три. Раз, два… Роборис Майорис!

Теодор лениво последовал указаниям, а Драко остался стоять. Он пристально


смотрел на руку гриффиндорки, которая крепко сжимала древко.

— Малфой! — крикнула Грейнджер. — Какого…

— Чёткое исполнение траектории… — сосредоточенно проговорил


слизеринец, не отрывая глаз.

— Что?

— Ты неправильно выписываешь руну. У тебя слишком резкий зигзаг.

— Не может быть, — растерялась Гермиона. Она отошла к своей сумке, взяла


учебник по заклинаниям и вернулась. — Я делаю в точности, как показано в
книге.

Малфой скептически скривился.

Гермиона смутилась, нахмурилась и, собравшись, повторила заклинание ещё


раз. И ещё раз. И ещё. Она приложила все свои усилия. Она так старалась, чтобы
не упасть лицом в грязь перед змеёнышами, как не старалась ни на одном
экзамене. Но отчаянные попытки не увенчались успехом. Нервно опустив руки,
словно они были виноваты в неудачах, Гермиона вопросительно взглянула на
потешающегося Малфоя. Тео тем временем с выражением пытливого
исследователя наблюдал за происходящим.

— Нет, не так, — надменно сказал Драко. — Внимай, Грейнджер. Тео, помоги.

88/713
Гермиона фыркнула:

— Не хватало только у тебя учиться!

Парни обступили сферу, и воздух пронзил дуэт бархатистого и стального


голосов. Гермиона жадно ловила каждое движение палочек. Сфера поддалась, и
красное заклинание разрушения внутри забурлило.

После паузы, проведя тщательный анализ у себя в голове, Гермиона снова


попыталась. Кажется, лёгкая искринка всё же вылетела из палочки. Но,
возможно, это была пылинка, пролетающая мимо зачарованной сферы.

— Какая же ты бездарная, — рыкнул Малфой и, резко обойдя её сзади,


схватил за руку.

— Что ты делаешь? Убери руки! — попыталась вырваться Грейнджер.

— Рот закрой.

Гермиона замерла. Малфой так внезапно проник в её личное пространство,


что всё тело напряглось, ожидая опасности. Мгновение растянулось в
бесконечность. Его холодная рука сильно сжимала кисть, которая держала
палочку. Размеренно дышащей грудью Драко касался спины пленницы. Он был
так непривычно близко, что Гермиона ясно ощутила запах алкоголя и дорогого
парфюма с древесными нотками. Дрожь от непрошеной близости пробирала руки.

Был ли это страх?

Он почувствовал это. А ещё Малфой почувствовал сладковатый аромат,


исходящий от её волос, которые как раз находилась на уровне его лица. Не дав
смешанным, непонятным эмоциями разрастаться, Драко, замерев на секунду,
прочертил воздух плавным зигзагом и спокойно произнес:

— Роборис Майорис.

Гермиона почувствовала, что из того неизученного места под рёбрами вдруг


разлился жар, который мгновенно перенёсся в область кисти. Этот необъяснимый
жар сделал температурный контраст с холодной крепкой рукой ещё более
ощутимым. Из палочки сверкнул отчётливый луч серебряного света и слегка
толкнул сферу. Зачарованный шар завибрировал, подбрасывая красные искры
внутри. Это не было похоже на описываемый Хёрстом заветный звон, но точно
являлось большим прогрессом в стараниях учеников.

Гермиона замерла в оцепенении. Малфой всё ещё держал её кисть. Она


поклялась бы, что минула уже целая вечность, но в действительности не прошло
и пяти секунд.

Опомнившись, Малфой отступил и встретился взглядом с Ноттом. Теодор


коварно улыбался.

Повисла странная тишина. Неловкая пауза, скрывавшая за собой ураганы


громких мыслей всех троих в этой комнате.

— Думаю, на сегодня хватит, — выпалила Гермиона и, отперев дверь,


выскочила из класса.
89/713
***

Канун Рождества, декабрь, 1998 год.

Камин уже погас, напоминая о себе мерцанием слабых углей. Тео, опёршись
на руки, медленно привстал на огромной кровати. Изумрудное покрывало
покалывало пальцы. Он ещё раз взглянул на Малфоя, которого только что изучал.
Парень, изогнувшись, лежал неподалёку и спал. Глубокое, размеренное дыхание
и очень напряжённое лицо. Мокрые волосы, словно после лихорадки, рассыпаны
на тёмной материи, как платиновые змеи.

Нотт заставил себя оторвать взгляд, ощущая, будто делает что-то


неправильное, будто сейчас его кто-то уличит в преступлении.

Он встал с четырёхместного логова и тихо, еле касаясь пола, подошёл к


огромному окну. Минуя сторону, где почти беспечно спал друг, Тео взмахнул
палочкой и убрал ленты окровавленных бинтов. От вида багровых пятен внутри
снова всё сжалось.

Подоконник был настолько широким, что мог послужить ещё одной кроватью
в этой просторной комнате. Забравшись на него с ногами, Тео снял обувь и
прикоснулся голыми ступнями к холодному мрамору. Тонкое стекло окна с
внешней стороны обильно залепил снег.

Ловко щёлкнув пальцами, волшебник приоткрыл заледеневшую створку.


Морозный ветер полоснул по коже. Малфой поёжился от внезапного касания
холода. Тео поймал себя на желании укрыть лежащую в темноте фигуру, но
остановился, убеждая себя, что это было бы странно. Невнятные чувства от вида
спящего друга забирались в район солнечного сплетения. Тео беспокоился за
Драко. И за себя...

Нотт свёл тёмные брови на переносице и прикрыл глаза. Переживания и


тревога сводили живот, словно неизученные скользкие морские твари, которые
обволакивают тебя и тянут на дно. Что он может сделать? Как помочь другу?

Тео неосознанно провёл под глазами рукой. Нежная кожа пекла от недавних
слёз. Малфой видел слёзы Теодора. И это было очень странно.

Но, возможно, он всё же не заметил?

Странным было всё в последнее время. Рациональный ум Нотта разрывался на


части от невозможности оценить и классифицировать эмоции, которые внезапно
его накрывали. Складывалось впечатление, будто кто-то сверху в случайном
порядке подкидывает в него переживания, как в копилку. И однажды огромный
молоток разобьёт хрупкие фарфоровые стены, чтобы освободить накопленное
богатство.

Тео встряхнулся. Взглянув вглубь комнаты, он призвал к себе пачку сигарет,


лежащих в сумке. Парень выдохнул едкий дым и опёрся головой о дубовый откос
окна, сминая плотные кудри. По мере того, как лёгкие наполнялись никотином,
мышцы ослабевали, и появлялось ощущение мимолётного забвения. Вдруг Тео
прострелило ощущение дежавю. Нотт вспомнил следующий день после
Хэллоуина, когда он так же сидел на окне, только в Хогвартсе.

90/713
Это было воскресенье первого ноября. Он с однокурсниками из Слизерина
обступил окно, ведущее в школьный двор. Они беседовали. Забини с Гойлом
считали, сколько вчера бутылок огневиски они «случайно» влили в тыквенный
сок. Малфой стоял, опёршись о косяк, и с отстраненным видом слушал лепетание
окруживших его сестёр Гринграсс. На подоконнике сидели Тео, слизеринка с
длинными русыми волосами и Пэнси. Паркинсон делала вид, что участвует в
беседе компании, но на самом деле она сосредоточенно следила за разговором
блондина. Теодор вертел в руках закрытую книгу и где-то мысленно блуждал,
игнорируя откровенные попытки русоволосой привлечь его внимание. Парень
отвернулся к окну, чтобы избежать диалога.

Ноябрь сразу заявил о себе классическим пасмурным днём. Небо было


равномерно затянуто серой пеленой. Порывистый ветер обрывал остатки жёлтой
листвы и трепал голые деревья. Тео закурил, зная, что в этой части замка его не
застукают. Он сидел на подоконнике, окруженный людьми, но, казалось, будто
где-то в другом месте. Совсем один. Тот самый случай, когда лицо «не влезай —
убьет» работало в угоду хозяина. Девушка, сидевшая рядом, бросила попытки
обольстить задумчивого брюнета и переключилась на болтовню с Паркинсон.

Вдруг Нотт заметил трио, вышедшее со двора школы. Гермиона, Гарри и


Джинни направлялись в сторону деревушки Хогсмид. Друзья увлечённо
беседовали. Младшая Уизли даже немного подпрыгивала в порыве эмоций.
Гермиона заливисто хохотала.

«Какая же она эмоциональная», — подумал Тео.

Его забавляло наблюдать за разными проявлениями чувств девушки. Он, как


жадный исследователь, хотел собрать и изучить весь спектр её эмоций. А
выяснить, насколько он широкий, явно сможет помочь Малфой. Тео мельком
взглянул на блондина. Драко, словно бушующему урагану, удавалось раскачивать
эмоциональную лодку Грейнджер. В его присутствии девушка не могла себя
контролировать и быстро воспламенялась. Как же она прекрасна в гневе… Её
розовые щёки, нахмуренные брови и испепеляющий взгляд. В некоторые
мгновения казалось, будто Малфою тоже доставляет удовольствие наблюдать за
бушующей бестией.

Тео снова взглянул на удаляющихся гриффиндорцев.

Вчера, когда Малфой неожиданно для всех схватил Грейнджер за руку, Тео
прошибла стая необъяснимых эмоций. Сначала горький укол в груди, который
отдавал нервной дрожью в пальцах, сжимающих палочку. Затем в сознание
пробрался пресловутый исследовательский интерес, присущий Нотту. Его словно
парализовало, и он, не в силах что-то предпринять или сказать, лишь пристально
наблюдал своими жадными синими глазами.

При виде того, как массивное плечо друга в белой рубашке прижимает
медные локоны, а его бледная рука с силой сдавливает хрупкие пальчики, Тео
почувствовал странное волнение. Оно растекалось липкой, неправильной,
мерзкой волной по напряжённому телу и концентрировалось внизу живота.

Порыв ветра небрежно подкинул каштановые кудри уходящей девушки.


Невольно захотелось приблизиться в надежде, что проказник ветер принесет её
сладковатый аромат.

«Ну же, Грейнджер, посмотри на меня…»


91/713
Укрощая строптивую причёску, девушка вертелась вокруг своей оси, активно
орудуя руками. Она словно услышала. Гермиона замерла на секунду, когда
встретилась взглядом с сидящим на подоконнике Теодором. Гриффиндорка от
неожиданности неуклюже взмахнула рукой, и сразу же её убрала, осознавая
нелепость ситуации. Щёки залил румянец неловкости, и она смущённо
улыбнулась, глядя исподлобья. Её друзья ушли вперёд и не заметили
произошедшего. Грейнджер опомнилась и, резко развернувшись, ускорила шаг в
сторону парочки.

Тео невольно приблизился плотнее к окну.

«Глупышка…»

От знакомых медовых глаз по телу пробежали искры, разнося приятное тепло.


Но взгляд парня остался серьёзным и задумчивым. Брови отбрасывали холодную
тень, губы были плотно сжаты. Теодор пытался рационализировать
произошедшее. Какого чёрта он сыпется при виде гриффиндорки? Что произошло
в той старой аудитории?

Слизеринец пристально вглядывался в силуэт уходящей фигуры, пока она не


скрылась за поворотом. Вдруг парень почувствовал холод. Он повернулся и
встретился с изучающими его пасмурными, как ноябрьское небо, глазами.
Малфой всё видел.

Уголёк забытой сигареты обжёг замерзшие пальцы. Тео дёрнулся и снова


оказался в тёмной комнате. Малфой спал в объятиях долгой декабрьской ночи.
Нотт внутренне позавидовал другу, ведь он сегодня вряд ли сумеет уснуть.
Мыслительная мясорубка не давала покоя. Она вращала своими стальными
винтами, кроша все понятия "нормального" в кудрявой голове слизеринца. Даже
снотворные зелья не притупляли эту изощрённую пытку.

Тео все ещё не разобрался в своём отношении к Грейнджер, и тут же, при
виде спящего Малфоя, глубоко внутри, там, где все прячут свои секреты,
зарождались новые пугающие чувства.

Нет. Это полный бред. Это следствие усталости. Искажённый ответ организма
на стресс. Это совсем невовремя. Не по плану.

Тео устало провёл рукой по лицу.

— Пиздец… — вырвалось на выдохе. Он прислонился щекой к заледенелому


окну и ещё раз скользнул взглядом по лучшему другу, лежавшему в глубине
комнаты.

Примечание к части

–Лёд тронулся.
–Тронулся?
–Тронулся...

Спасибо большое всем, кто пишет комментарии. Вы, как самолётное топливо,
придаёте сил моим "турбинам".
Автор так увлёкся писаниной, что забросил свою мирскую жизнь. Так поддержим
92/713
же это лёгкое помешательство и посмотрим кто здесь тронулся)⚡️

Делитесь вашими впечатлениями от главы!

"Hunger of the pine" – alt j звучит в голове, когда Нотт думает о них...
https://pin.it/182Nes9 – мудборд к этому же моменту

93/713
Глава 6

1 ноября, воскресенье, 1998 год.

За завтраком Гермиона получила от Рона ответ на своё недавнее письмо. Он


рассказывал подробности визита к старшему брату. Особенно его радовали
драконы, с которыми работал Чарли и которых не показывали обычным
смертным.

Всю неделю Рон и Гермиона переписывались ни о чём. Сухие строчки, как не


крути, не могут заменить живого общения. В тексте нет эмоций, нет мимики, нет
любимых глаз. Гермиона не видела Рона больше недели, но уже не могла
доподлинно восстановить его внешность в памяти. Только фрагменты, которые
собирались в размытое пятно с рыжей макушкой. Этого не хватало, чтобы
выстроить в воображении целого человека. Девушка скучала. Она не могла
вспомнить, какие ощущения испытывала от прикосновений возлюбленного. Что
она чувствовала, когда его дыхание ненароком касалось её?

Зато коварная память истово подсовывала другие, столь чёткие


воспоминания, будто смотришь на них сквозь чистейшую родниковую воду. Она
не помнила, какая на ощупь кожа Рона, зато ещё ярко ощущала холод
вчерашнего непрошеного прикосновения слизеринца. Она не помнила, как пахнет
одежда Уизли, зато аромат сандала и крепкого алкоголя отчётливо звучал где-то
за спиной.

И девушка до конца не была уверена, какие голубые глаза она видит, когда
моргает. Были ли это небесные, светло-топазовые или тёмные, почти что синие,
коварные глаза, которые отстранённо наблюдают за происходящим?

Смутные воспоминания о близости с Роном вытесняли новые события,


которые девушка с удовольствием предпочла бы выбросить из своей головы.

Что вчера произошло? Этот вопрос гриффиндорка задала себе уже сотню раз.
Но подобрать подходящий ответ не удавалось.

Гермиона чувствовала себя виноватой. Она чувствовала себя преступницей.


Но почему? Она же ничего не сделала? Факты играли в её пользу. Тогда откуда
взялись эти самообвинения?

Возможно, всему виной было подсознание, которое девушка насильно


заглушала, не желая признавать, что кроме гнева и раздражения в присутствии
мерзавца, она почувствовала что-то ещё.

***

— Грейнджер, нужно отдать тебе должное! Я думала, что в самый последний


момент ты вспомнишь о каком-то сверхважном задании и сольёшься, —
пролепетала Джинни, поправляя мантию на ходу.

Ребята направлялись в Хогсмид, как и запланировали вчера. Погода была


пасмурной и прохладной, поэтому мантии были надеты поверх свитеров.

— Если я прочту хоть ещё одну строчку, моя голова взорвётся! — сказала

94/713
Гермиона, изображая своё предсказание.

— Тогда я торжественно объявляю день-лень открытым! — подпрыгнула


рыжеволосая, упираясь рукой в плечо Поттера. — Обязательно зайдём в «Сладкое
королевство», нужно пополнить запасы счастья!

— И выпьем что-нибудь согревающее! Хочется уюта, — поёжилась от холода


Грейнджер.

— А давайте ещё зайдем в магазин спортивного снаряжения? — предложил


улыбающийся Поттер. — Хочу прикупить новые перчатки. А то в моих красных
уже холодно летать.

Джинни подхватила разговор, обсуждая новую модель защитных


наколенников, которые ей приглянулись в каталоге. Гермиона, совершенно не
разбирающаяся в спортивных атрибутах, пропустила парочку вперёд и дала себе
минутку полюбоваться открывающимся пейзажем. Хвойные деревья запретного
леса отдавали синевой под покровом пасмурного неба. Беспредельный ветер
гонял стаи последних жёлтых листьев и уносил на край света. Грейнджер
почувствовала свободу от вида безграничных просторов, которые создавали
сероватые холмы.

Вдруг резкий поток холодного воздуха напал на девушку и взъерошил её и


без того спутанные волосы. Они разлетелись в разные стороны, как стая
испуганных птиц. Видимость ограничилась, и Гермиона на секунду
дезориентировалась, пытаясь совладать со стихией. Она неуклюже вертелась и
усмиряла каштановые волны. Когда дневной свет снова стал доступен, девушка
неожиданно встретилась взглядом с сидящим на подоконнике Теодором.
Необъяснимый рефлекс заставил руку девушки подняться в приветственном
жесте, но потом здравый смысл строго одёрнул непослушную конечность. Нотт
сидел в окружении змей и, кажется, курил. Что он себе позволяет?

При виде парня, который расслабленно восседал на окне, Гермиона испытала


биполярные чувства: волнение и умиротворение. Он пристально глядел на
гриффиндорку, не отрывая глаз. На его лице проступила косая улыбка. Он
насмехался над ней? От нелепости своих действий Гермиона впала в ступор, а
щёки покрылись алыми пятнами. Затем неожиданно белая копна волос,
проявившаяся из тени окна, молниеносно отрезвила гриффиндорку, и она резко
развернулась, ускорив шаг, чтобы догнать друзей.

По спине прошёлся тягостный холодок от пристального взгляда наблюдателя


в замке.

Интересно, говорили ли Тео с Малфоем о вчерашнем? А было ли о чём


говорить? Обсуждали ли они Гермиону? Поддаётся ли Тео настроениям Малфоя
относительно гриффиндорки? Гнобит ли он вместе с подлым мерзавцем подругу
за спиной?

Всё-таки странно было испытывать дружеские настроения к слизеринцу.


Никогда до конца не можешь быть уверенной в искренности его отношения к
тебе. Вдруг на самом деле за его мягкой улыбкой скрывается насмешка? Что,
если все эти переглядки — это какой-то злобный эксперимент или мальчишеское
пари, где в итоге окажется, что победитель получит сверкающий приз за то, что
втёрся в доверие к заучке?

95/713
***

Сладкое королевство пахло, как ядерный карамельный взрыв. Уизли активно


сметала содержимое прилавков в коричневый крафтовый пакет. Гарри следил за
действиями девушки и снисходительно улыбался одними глазами.

Гермиона присматривалась к подарочным наборам и тайком наблюдала за


друзьями. Джинни периодически подбегала к Поттеру и скармливала ему
изумительные, по её мнению, сладости. Они громко расхохотались, когда
малиновая помадка шумно разорвалась во рту Гарри, оставляя на языке
агрессивно-кислый привкус. Девушка пожалела пострадавшего, оставив нежный
поцелуй на губах. Пара казалась беззаботной и слишком милой. Приторной.
Слаще, чем всё содержимое розового кондитерского царства. Гермионе было
даже неловко осознавать, что это её близкие друзья устроили воркования
посреди магазина.

Грейнджер не любила публичного проявления нежностей. Ей казалось, что


это приватная история. Сюжет только для двоих. Но было что-то неуловимо
прекрасное в том, как Гарри трепетно обращался со своей возлюбленной. Они
часто были вместе, но казалось, будто только что повстречались. Словно пара
страдала особой разновидностью амнезии, когда ты забываешь прошедший день
и всякий раз удивляешься прозаичной обыденности, которая в твоём
повреждённом мозгу кажется сенсацией. Их взгляды были наполнены нежностью
и жадностью, а в каждом незаметном касании чувствовалось откровение.
Подглядывать за их взаимодействием казалось чем-то запрещённым, но
совершенно невозможно было остановить свой вуайеристический позыв.

Тем не менее, Гарри и Джинни были не только сладкой парочкой, они были
лучшими друзьями. Между ребятами не было секретов и недомолвок (ну, кроме
того, что рыжая выяснила о свадебных намерениях Поттера). Они могли быть
откровенными друг с другом и часто высказывали своё грубое, слишком честное
мнение, не боясь обидеть партнёра. Гермиона считала, что Поттер и Уизлетта
идеально подходили друг другу. Оба храбрые, энергичные, два бушующих центра
вселенной, которым иногда очень хочется уединиться в кругу только самых
близких. У них была уйма совместных интересов и общих взглядов на
основополагающие аспекты жизни. Будь они в одной команде в классе у Хёрста,
магическая сфера зазвенела бы от коллективного усиления с первого взмаха их
палочек.

— Гарри, что тебя привлекает в Джинни? — неожиданно задала вопрос


Грейнджер, когда они сидели в Трёх метлах.

Поттер вопросительно поднял брови.

— Опа, опа! Это интересно, — придвинулась рыженькая к подруге и


уставилась на удивлённого парня. — Ну-ну!

— К чему этот вопрос? — выигрывал себе время Поттер.

— Да просто, интересно… — задумчиво сказала Гермиона и отпила из кружки


сливочного пива с имбирём.

Уизли ритмично постучала ноготками о тяжелую деревянную столешницу.

96/713
— Она… очень позитивная, — Поттер перевёл взгляд на Джинни, — красивая…

— Это понятно! — хохотнула рыженькая.

— …интересная, воодушевляющая, — Гарри сделал паузу, — прекрасный


охотник. В квиддиче. Мне нравится её кожа… и запах волос.

— Всё, всё, остановись, — засмеялась Гермиона, — это уже слишком интимные


подробности.

Гарри смущенно улыбнулся и ещё раз взглянул на Уизли. Девушка в ответ


издевательски поиграла бровями.

— А ты, Джин?

— Что меня привлекает в Поттере?

Гермиона кивнула, делая ещё глоток.

— То, что он самый завидный холостяк! — расхохоталась девушка и


добавила. — Я же «прекрасный охотник», вот и поймала ценнейший трофей, —
подмигнула она Поттеру.

— То есть, ты хочешь сказать, что если бы Гойл был на моём месте, ты бы


«поймала» его? — возмущенно спросил Поттер, сохраняя широкую улыбку.

— О, несомненно, — веселилась «охотница», — Грегори такой душка! А его


гнилые зубки, мммм!

Друзья зашлись громким смехом, вызывая раздражённые взгляды других


посетителей. Гарри притянул к себе Джинни и в наказание защекотал. Девушка с
писком и хохотом отбивалась от агрессора, расплёскивая свой напиток.

Неожиданно Гермиону поглотила серая грусть. Она всё ещё сохраняла улыбку
на лице, но в груди нарастала тоска. Что привлекает её в Рональде? Что бы он
ответил на этот вопрос? Какие у них общие интересы? Куда движутся их
отношения?

Ей отчаянно хотелось прогнать эти удручающие мысли из головы и обнять


Рона. Она так по нему скучала! Отношения на расстоянии никогда не давались
легко. Им нужно больше времени, больше совместных активностей, больше
новых воспоминаний. Они с Роном основную часть учебного года были порознь, и
иногда девушка сомневалась, а не придумала ли она его?

— Джинни, — решила занять голову другим Гермиона, — а почему ты на этих


выходных не поехала к Чарли со всеми?

Прежде чем ответить, Уизли окинула взглядом друзей, будто бы убеждаясь,


может ли она поделиться страшной тайной.

— Вы можете считать меня слишком сентиментальной, но мне хочется больше


провести времени в школе, — она пожала плечами. — Всё-таки это последний
год. И, честно говоря, во время… войны, — Джинни сглотнула, — мне так
хотелось ощутить прежнюю тёплую атмосферу замка. Вы себе не представляете,
какой здесь был кошмар. Мы как будто никогда не ценили то, какой прекрасной
97/713
была школа до захвата власти. Не успели попрощаться… Порой казалось, что
больше никогда не будет так, как прежде… — Джинни задумчиво провела
пальцем по окружности бокала.

Гарри заметно посерьёзнел. Воспоминания о каторжном режиме при


директорстве Снейпа поглотили рыженькую. Пытки и унижения стали частью
учебного процесса. Внутреннее сопротивление гриффиндорской души только
нарастало от гнёта. Но от невозможности что-то изменить возникало ощущение,
будто ты огромная огненная птица, которую заточили в несоразмерно маленькую
клетку, и бьёшься в гневе, калеча свои пылающие крылья об ржавый металл.

— Я тебя понимаю, — с печалью в глазах улыбнулась Гермиона, — но я бы всё


отдала, чтобы провести выходные с родителями.

По щеке Грейнджер потекла слеза отчаяния. Джинни обошла стол и


сочувственно обняла подругу.

Гермиона применила заклинание забвения на своих родителях перед тем, как


они с Гарри и Роном отправились на поиски крестражей. Она хотела защитить
маму и папу от рук Пожирателей Смерти, которые не стали бы церемониться с
«грязными магглами». Но теперь, когда опасность позади, волшебницу не
покидала мысль о возможности воссоединения с семьей.

Можно было разбить чары Обливиэйта. Так, например, сделали Волан-де-Морт


и Питер Петтигрю в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году, разрушив
заклинание, которым было опустошено сознание Берты Джоркинс. Барти Крауч
стирал память женщине, которая знала о том, где министр магии держал своего
сына, приспешника Тёмного Лорда. Волан-де-Морт руками Питера Петтигрю
развеял чары и выяснил местонахождение Барти Крауча-младшего.

Зная об этом, Гермиона постаралась использовать Обливиэйт так, чтобы


тёмным волшебникам не удалось разрушить его действие. Она, по сути, изменила
память родителей, а не стёрла её. Девушка дала маме и папе другие имена,
поселила в сознании придуманные воспоминания и жгучее желание переехать в
Австралию. Превосходное исполнение заклинания. Только теперь совершенно
непонятно, как обратить его действие вспять. Проконсультировавшись с
профессорами, перерыв тонны библиотечной информации, Грейнджер пришла к
ужасающему выводу — изменить содеянное невозможно.

Спустя приблизительно час, когда настроение беседы вновь обрело


позитивное русло, Джинни неожиданно встала и многозначительно посмотрела
на Гермиону:

— Я в туалет. Справлюсь сама. Это займёт некоторое время.

Рыжая удалилась, оставив друзей в недоумении. И тут до Гермионы дошло.


Поговорить о предложении. Конечно.

Ситуация застала Грейнджер врасплох. Мало того, что это весьма щекотливая
тема, так она ещё и забыла о брошенном наспех обещании. С чего начать? Как
лучше сказать?

Девушка чувствовала себя ужасно обременённой. Волнение зарождалось


внутри желудка и поднималось к шее, оставляя на ней красные пятна, и к рукам,
заставляя их дрожать. Какой кошмар.
98/713
— Какие планы на будущее? — Гермиона решила начать издалека, сгорая от
стыда из-за нелепой ситуации.

Поттер подозрительно приподнял бровь и отставил бокал.

— Главное — пережить завтра «идеологию» профессора Хёрста, — усмехнулся


друг.

— А в глобальном смысле?

— Глобальном… — Поттер по привычке осмотрел многолюдный бар, чтобы


убедиться, никто ли их не подслушивает, — ну… выиграть кубок школы, сдать
ЖАБА, попасть в Аврорат…

— Угу… — протянула Гермиона, пристально глядя на собеседника.

— А чего спрашиваешь? Ты какая-то загадочная.

— Хочу узнать тебя поближе, — вырвалось у Грейнджер.

Гермиона прикусила язык. Что она несёт?

— Эээ, хорошо. А у тебя какие планы… на будущее? — Гарри решил


поддержать этот странный диалог.

Проигнорировав вопрос Поттера, Гермиона продолжала выполнять миссию


«подруга года».

— А где ты будешь жить?

— Что?

— Ну, после окончания школы…

— Гермиона? — прищурился Гарри.

Он видел её насквозь. Не зря они дружили не первый год и изучили малейшие


интонации друг друга. То, что подруга темнит, было очевидно для Поттера. И
Грейнджер тоже это понимала.

— О боже, — не выдержав больше этого абсурда, она шумно выдохнула. —


Прости, Гарри, из меня отстойный конспиратор получается. В общем… Джинни
знает о том, что ты собираешься сделать ей предложение.

Глаза Поттера округлились от услышанного, и он чуть не подавился напитком.

— Ч-что? Как? В смысле… Откуда? — заикался ошарашенный «жених».

— Нужно лучше следить за порядком в своих вещах, Поттер.

— Она рылась в моих вещах? Обыскивала?

— Да нет же, — раздражалась девушка, — это была случайность. Но это же


Уизли! Ты бы мог получше прятать свои сокровища.
99/713
— Я не… Блин…

— Это не важно. А важно другое!

Поттер вопросительно уставился на подругу.

— Ещё слишком рано, Гарри, — Гермиона смягчила тон, пытаясь сгладить


углы. — Джинни напугана. Она не готова.

Парень замер и опустил взгляд. Он был сбит с толку. Его губы пытались что-то
произнести, но звука не исходило.

— Гарри? — Гермиона утешительно коснулась его плеча.

— Но… Мне казалось, она меня любит… — наконец выдавил друг.

— Так и есть! Вы прекрасная пара! Просто… ну, вы даже не закончили школу,


и ей всего восемнадцать…

— Я планировал сделать предложение на выпускном, как мой отец маме… И


Рон тоже, — вдруг Поттер запнулся.

— Что? — Гермиона молилась, чтобы ей послышалось.

— Что?

— Рон… тоже… что?

— Ничего, — включил дурачка Поттер.

— Гарри, — грозовые тучи волшебницы сгустились.

— Ничего я не говорил.

— Гарри Поттер! — ударила молния. Это была та самая злобная интонация, с


помощью которой Гермионе удавалось приструнивать двух парней на
протяжении всей учёбы.

— Возможно, Рон тоже об этом думал… — сдался друг и поджал губы.

Гермиону обожгло мгновенное чувство страха. Только не это. Она вдруг


осознала, что ещё больше не готова к семейной жизни, чем Джинни. И совсем не
потому, что ей ещё мало лет.

— Так, стоп! — взялась руками за стол Гермиона. Она пыталась


рационализировать все свои мысли и оперировать полученной информацией без
вмешательства эмоций. — Я считаю, что это всё очень мило. Но слишком рано.
Мы… Вы даже не пожили вместе. Думаю, нужно ещё немного времени. Всё
успеется, — увидев растерянное лицо друга она добавила, — вы идеально
подходите друг другу, Гарри! Джинни тебя очень любит, правда! Просто ей
нужно чуть больше времени, чем тебе, чтобы созреть.

— Но когда я пойму, что время пришло? — кажется, к Поттеру вернулась


жизнь, и он на автомате отпил из бокала. — Ты у неё не спрашивала?
100/713
— Может, вам лучше вдвоём об этом говорить? — нахмурилась Гермиона,
предвещая ещё одну тягостную просьбу, которую она не переживёт.

— И как ты себе это представляешь? «Привет, Джинни, оповести меня, когда


захочешь замуж, я на низком старте»?

Гермиона засмеялась, вспоминая точно такую же интонацию младшенькой


Уизли.

— Ты даже не подозреваешь, насколько вы с ней похожи.

***

2 ноября, понедельник, 1998 год

Босая нога рассекла воздух в предупредительном жесте. В классе повисла


тишина. Было только слышно, как некоторые заколдованные сферы издавали
глухой звон. Профессор с дредами до колен замер, словно сурикат, и только его
ярко-жёлтые глаза хаотично бегали, сканируя обстановку. Это явление привычно
вызывало неловкость у стоящих перед ним учеников.

— Признаюсь, я не ожидал такого исхода, — через несколько долгих


мгновений отмер профессор Хёрст.

Он задорно обошёл сферы, изучая их, как будто впервые видел применение
волшебства. Австралиец остановился возле шара, который принадлежал команде
Поттера. Голубые искры бурлили внутри, как экзотический суп. Вибрации были
достаточно ощутимыми, и, казалось, сфера издавала ноту «до» в самой низкой
октаве.

— Вот это наилучший результат. Но он совершенно безобразный, — обиженно


скривился Хёрст, — мне говорили, что на вашем курсе учатся одарённые
волшебники… — профессор говорил это с лёгкостью и искренней
растерянностью. В его голосе не чувствовалось презрения и высокомерия, как
когда-то было у Снейпа, и ученики только и желали провалиться под землю. —
Чья это работа? — указал он на красный шар с Бомбарда. Гермиона несмело,
очень непривычно для неё подняла руку. Профессор вопросительно изогнул
бровь. — Что, только ваша?

— Нет, профессор, — девушка оглянулась на однокурсников в поисках коллег


по заданию, — ещё Браун, Нотт и Малфой.

— А вы, значит, Грейнджер будете?

— Да, сэр.

— Хм… Очень интересно. Я бы сказал — удивительно…

Это не было похоже на вопрос, но очень хотелось что-то ответить, чтобы


заполнить давящую тишину. Но Гермионе было настолько не по себе, что она не
смогла выдавить ни звука.

— Вы же умнейшая ведьма своего времени, не так ли? Вчера читал о вас


статью, — волшебник по-родительски нежно улыбнулся во весь рот. — Я полагал,
101/713
что ваша сфера, мисс Грейнджер, будет рвать барабанные перепонки в клочья. К
тому же, если я правильно понимаю, в вашей команде двое лучших учеников
школы, — он заглянул в журнал.— Всё правильно: хэдбой Нотт и хэдгёрл
Грейнджер. Ещё и староста Слизерина Малфой... Всё-таки, Барни в вас ошибся.

Гермиона потупила взгляд. И как бы ни противно ей было слышать газетные


фразочки в свой адрес, настоящим укором было разочарование профессора.
Будто она какая-то двоечница и неумеха. И хоть девушка считала себя уже
довольно взрослой, чтобы переживать из-за оценок, особенно учитывая то, через
что она прошла за последние пару лет, ей стало очень обидно, что не справилась.
И какого чёрта она в одиночку несёт ответственность за провал четверых
студентов?

Заметив расстроенный взгляд Гермионы, профессор вдруг громко объявил:

— Даю вам дополнительное время! Задание продлевается до конца ноября!

Класс наполнился разными вздохами: кто-то обнадёжился, радуясь


возможности справиться с заданием, а кто-то огорчился из-за перспективы ещё
целый месяц сражаться с неприступной сферой. Нотт коварно взглянул на
Малфоя, а тот в ответ бесшумно выругался.

— А сейчас приступайте к практике! Я буду следить за вами. А Барни, — он


звучно стукнул посохом, — корректировать.

***

После уроков с профессором Хёрстом просыпался звериный аппетит. Очень


много энергии уходило на бесчисленные попытки коллективно усилить
заклинание в сфере. Расправившись с бифштексом, Гермиона отодвинула медную
тарелку и нервно схватила вчерашний «Ежедневный пророк».

Девушка заведомо оттягивала чтение воскресной газеты, зная, что несколько


разворотов посвящены спецвыпуску о Хогвартсе.

— Ничего нового, — буркнул Гарри, поедающий обед напротив.

— Ну как же, — улыбнулась Джинни, — я теперь часть «золотого трио», —


последние слова Уизли перекривляла.

— До сих пор удивляюсь, что дружу со знаменитостями… — сказала Луна,


которая сегодня обедала с ребятами из гриффиндора. В этом году общение
между факультетами поощрялось, поэтому есть можно было за любым столом. —
Но, честно говоря, я не чувствую никаких привилегий.

Гермиона нахмурилась и развернула Пророк. Движущиеся фотографии


директрисы украшали большую статью о ней. Макгонагалл рассказывала о
реновации замка после Битвы за Хогвартс, о новых правилах дополнительных
уроков для тех, кто пропустил учёбу в прошлом году, о политике содружества
факультетов. Её речь была крайне утопична, поэтому казалась
неправдоподобной. Особенно, учитывая тот факт, что Гермиона знала строгую,
скептическую натуру профессора.

Далее было интервью с Гарри, Джинни и Гермионой, на которое их обрёк


102/713
Малфой. Подлый мерзавец. Ребята рассказывали о своём восстановлении в
школе, об учебной нагрузке и деликатно обходили темы смертей и скорби. Но
вдруг Грейнджер заметила, что между репликами друзей проскальзывают слова
репортёра. Девушка перевернула страницу, чтобы узнать, кто являлся автором
статьи. Ну конечно же. Рита Скитер. Помпезные фразочки и раздутые сенсации —
коронный приём скользкой репортёрши. На удивление, Скитер снова прониклась
благосклонностью к Грейнджер и поливала её хвалебными липкими прозвищами,
вроде: «Идеал молодой ведьмы», «Пример всему юному поколению», «Надежда
магической Англии». Всего лишь печатными строчками журналистка взваливала
тонну непрошеной ответственности и общественного резонанса.

Гермиона дошла до кусочка статьи, о котором упомянула Джинни.

«В рядах «золотого трио» замена: Рональда Уизли вытеснила его ловкая


сестрица, желая погреться в свете софитов рядом с мальчиком-который-выжил-
умер-и-снова-выжил».

Грейнджер фыркнула, закатив глаза от нелепости прочитанного. Скитер


утверждала, что семья Уизли всеми силами хочет приблизиться к знаменитости,
что поможет им выровнять финансовое состояние. Идиотизм.

Не желая тратить время на бессмыслицу, Гермиона перелистнула мерзкую


статью. На глаза попалось интервью с несколькими Слизеринцами. Монтегю с
непривычной вышколенной улыбочкой и прилизанными волосами стоял под
вспышками репортёров в обнимку с Дафной Гринграсс. Это зрелище походило на
объятия гориллы и фарфоровой куклы.

— На стороне добропорядка?— в голос возмутилась Грейнджер. Гарри,


Джинни и Луна вопросительно повернулись. — Монтегю, мерзкий лицемер! —
объяснилась девушка.

— А-а-а, да-да, — ухмыльнулась Уизли и добавила, — это же он своим


примером хочет доказать, что Слизерин — не факультет мудаков?

— …а факультет умных и целенаправленных волшебников, — зачитала


фрагмент интервью Грейнджер и, отбросив газету, фыркнула.

— Как это низко, — подхватил Поттер, — мерзавец всё что угодно скажет,
лишь бы его не вытурили из команды. Уверен, он был одним из первых в очереди
на пост Пожирателя. Как же быстро Монтегю переобувается на ходу.

— Но ведь, не все слизеринцы негодяи… — вырвалось у Гермионы.

— …и не все негодяи слизеринцы, — закончил фразу подруги Гарри.

Друзья призадумались. Каждый из них вспоминал своих слизеринцев, которые


в итоге оказались не такими, какими их видел мир.

— Возьмём хотя бы Хвоста Петтигрю, — с долей отвращения сказала Уизли.


Она с опаской взглянула на Гарри, зная, что упоминание человека, который
послужил причиной смерти его родителей, может задеть парня. — Отменный был
гриффиндорец, что сказать. Думаю, всегда бывают исключения из правил.

— Но Монтегю не в их числе, какого бы милашку он не играл на камеру, —


съязвила Гермиона.
103/713
— О, несомненно! Не выйдет из него благородная девица, как ни крути, —
добавила Лавгуд, и ребята от души посмеялись.

Гермиона, ещё сохраняя улыбку на лице, перевела глаза на следующую


страницу. Эмоция резко сменилась на негодование, когда она увидела
платиновую копну волос. Мгновенный рефлекс. Девушка хмурилась, когда видела
Малфоя или даже думала о нём, так, словно её всякий раз били током, как
лабораторную крысу, вызывая негативные ассоциации.

На фото озлобленный Малфой тащил за руку Пэнси Паркинсон, которая еле


поспевала за ним. Заголовок гласил:

«Невеста Драко Малфоя. Будущая наследница древнего рода или


соучастница?»

Гриффиндорка по диагонали прочитала статью. Информация в лучших


традициях жёлтой прессы. Скандалы, интриги, расследования.

— Не думала, что Малфой собирается жениться на Паркинсон, — сложив


газету и потянувшись за десертом, сказала Гермиона.

— Да это всё выдумки журналистов, — ответила Джинни, подавая подруге


тарелку с ванильным пудингом.

— Откуда такая уверенность? — хмыкнул Поттер, затягивая шнурки на своих


новых перчатках для квиддича.

— Даже у стен есть уши, Поттер. А у Хогвартских стен тем более. Ханна Эббот
дружит с одной слизеринкой. Да, не удивляйтесь, у них общие интересы в сфере
медицины, кажется. Так вот, ходят слухи, что Малфой встречается ещё и с
Гринграсс-младшей. По крайней мере, её сестра, — Джинни указала на фото
Дафны в газете, — прилагает к этому все усилия.

Гермиона презрительно скривилась.

— Но и это ещё не всё, — хитро улыбнулась Джинни, явно смакуя


возможность поделиться такой ценной информацией, — поговаривают… и я это
слышала из разных источников, что Малфой не брезгует «близким» общением с
девушками других факультетов. Особенно Когтеврана, — она многозначительно
подняла брови и взглянула на Лавгуд.

Гарри закатил глаза, Гермиона громко фыркнула, а Луна утвердительно


кивнула.

— О чём только думают все эти девушки… — осуждающе сказала Грейнджер.

— Думаю, моральные установки меркнут, когда тебя зажимает Аполлон, —


иронизировала Джинни, но, поймав возмущённый взгляд Поттера, она быстро
добавила, — я, конечно, их совсем не понимаю.

Противоестественно было размышлять о красоте Малфоя. Казалось


невозможным отделить его гнилую натуру от привлекательных физических
параметров. Былое поведение и его мерзкие поступки оставили более яркий
отпечаток в памяти Гермионы, заслонив своей тьмой эталонные черты лица
104/713
юноши.

***

Середина ноября, 1998 год

Дни летели, словно зачарованные. Так бывает, когда рутина поглощает тебя
своим однообразием, и ты сбиваешься со счёту. Но может это и к лучшему —
скучный период закончится быстрее. Ноябрь опускал температуру до первых
заморозков. Многие студенты избегали теперь походов на улицу, и всё своё
время проводили в гостиных или библиотеке за учёбой. Дополнительные задания
убивали. Каждый профессор считал, что именно его предмет самый важный в
судьбе юного дарования, поэтому беспощадно нагружал уроками.

Гермиона писала огромный доклад по истории, готовила сложнейшую


настойку на зельеварение, помогала Гарри с травологией, когда Невилл просто
вырубался посреди гостиной от переутомления. Кто-то из старшекурсников
Когтеврана распространял бодрящее зелье, чтобы не спать и всё успевать, но от
него неуправляемо колотилось сердце и дрожали руки, поэтому Гермиона
обходилась своими силами, которые уже почти иссякли.

Грейнджер уже могла получить прописку в библиотеке. Она наизусть знала


помещение и смогла бы с завязанными глазами пройти от входа до её стола, не
задев ни одной полки. Она уже давно не общалась с Теодором. Кажется, после
того дня на озере, они не говорили дольше пяти минут. Нотт всё время был
окружён стаей слизеринцев, да и Гермиона чаще всего училась в компании Гарри
или Джинни. Они с Ноттом иногда перебрасывались парой колкостей у стеллажей
или в коридорах, но нормальным общением это не назовёшь.

Две недели подряд Рон приезжал на выходные, и они всё время проводили
вместе. Это был глоток свежего воздуха среди погони за знаниями. Уизли с
усмешкой на лице гордился, что сделал правильный выбор, не пошёл заново на
седьмой курс. В компании Рона удавалось по-настоящему отдохнуть, особенно,
если суббота выдавалась свободной от уроков. Парень снимал номер в небольшой
гостинице Хогсмида, и несколько раз они с Гермионой там уединялись. Всё шло
своим чередом и казалось нормальным. Ей было уютно вместе с Роном, и прежние
переживания казались теперь чем-то размытым и далёким.

Но вера Гермионы в нормальность снова пошатнулась, когда в один из


вечеров обладатель морских глаз шёпотом произнёс:

— Пойдём со мной на мост.

— Куда?

— На архитектурный объект, соединяющий замок и Запретный лес,


Грейнджер, — улыбнулся Тео, склонив голову набок.

Они стояли возле дальнего стеллажа библиотеки, к которому Гермиона


подошла за нужной книгой по истории, и пытались обсудить одну из Теорий
Уиппета, но мадам Пинс всякий раз шикала и грозилась наслать на обоих
Силенцио, если проказники не перестанут болтать.

— Зачем? И вообще, я ещё не закончила, у меня нет на это времени, — она


взглянула на стол, на котором лежал её незавершённый доклад.
105/713
— Бери его с собой, — не отступал Тео. — Давай же, Грейнджер. Проветривать
мозги даже таким, как ты, полезно.

— Таким как я? — насупила брови девушка. — У меня нет на это времени!

— Если действительно чего-то хочется — время всегда найдётся, — загадочно


прошептал Тео.

Гермиона хотела возразить очередным очень весомым аргументом, но парень


уже сделал несколько широких шагов в сторону выхода. Он обернулся, и пара
тёмных кудрей упали на глаза.

— Идёшь?

Сомнения Гермионы, кажется, можно было пощупать рукой. В голове


пронеслись недавние слова Хагрида: «Не дружила бы ты с ним… Нотты — злые
люди, Гермиона… Старинный род подколодных змей. Подлые и гнусные… Яблоко
от яблоньки… Помяни мои слова, будь осторожна!». Но тут же послышался голос
Поттера: «Не все негодяи — слизеринцы…». Воображаемые люди вступили в
диалог. «Думаю, всегда бывают исключения из правил», — добавил звонкий
голосок Джинни.

Усмиряя голоса в голове, Гермиона прикрыла глаза. Что она сама думает? Что
чувствует?

Нет, чувствам лучше не доверять. Но всё же внутреннее чутьё — наверное,


это называется интуиция — подсказывало ей сделать шаг навстречу синеглазым
приключениям.

— Ладно, — поддалась Гермиона и поспешила собрать вещи.

Двое шли по каменному отреставрированному мосту и уже во весь голос


спорили о теории Уиппета. Как же было хорошо не сдерживаться в библиотечных
стенах и дать волю эмоциям. Споры о политике являлись одним из любимых
занятий ребят. В некотором смысле они отдыхали, дискутируя, хотя это и
требовало немаленьких умственных затрат.

Горел закат. Алые облака опоясывали купол сиреневого неба, словно


шёлковые ленты. Плавный градиент от глубокого пурпурного до огненно-жёлтого
стекал за горизонт. Солнце выглядело неправдоподобно огромным. Опускаясь в
свою небесную кровать, оно на прощание касалось тёплыми лучами оранжевого
света угрюмого леса, величественного замка, спящих холмов и пары увлечённо
беседующих студентов.

— Нет, Грейнджер, тебе меня не переубедить! — улыбнулся Теодор. Он


остановился возле полукруглого балкона, намекая, что они пришли.

— Ты абсолютно невыносим и не пластичен! Неужели так сложно открыть


свой разум и допустить маленькую, малюсенькую, — она пальцами изобразила
микроскопический размер, — долю того, что ты не прав?

— Исключено, — коротко заявил Нотт и наколдовал плетёный соломенный


коврик на балконе моста.

106/713
— Нельзя быть таким радикальным, Нотт! — возмущалась Гермиона,
размахивая руками.

— Это ты мне говоришь про радикальность, гриффиндорка? — парень присел


и жестом позвал к себе подругу. — Мисс белое и чёрное? Добро и зло?

— Давай не будем переходить на тему серой морали. Вы, слизеринцы, в этом


определённо спецы.

— Тем более, иметь твёрдую позицию — это не то же самое, что быть


радикалом, — пропустив мимо ушей предыдущую реплику девушки, сказал Нотт.

— Если я с тобой соглашусь, мы оба будем не правы! — Гермиона


протестующе сложила руки на груди.

В ответ слизеринец лишь широко улыбнулся. Нижний ряд его зубов не был
идеально ровным, резцы немного перекрывали друг друга. Но это абсолютно не
портило внешность парня, а наоборот, придавало шарма. Вообще словом «шарм»
было пронизано всё естество Теодора. То, как он двигался, разговаривал,
улыбался, иногда лукаво подмигивал, как задумчиво читал, левитируя предметы
вокруг. Внутренний мир Нотта просачивался наружу, проявляясь в его поведении.

Сейчас, сидя на возобновлённом мосту и глядя на Гермиону, Тео был доволен.


Грейнджер была достойным собеседником. Несмотря на полярность взглядов, он
всё же находил девушку смышлёной, и ему нравилось, как она рассуждает. Его
заводило то, что гриффиндорка не сдаётся и приводит всё новые и новые
аргументы, расшатывая неприкосновенную позицию Теодора. Он становился
особенно азартным, когда понимал, что ей удаётся его переубедить. Вторым
таким умником в его коллекции был только Малфой.

Гермиона не выдержала натиск зловещих синих глаз и отвернулась в сторону


уходящего солнца. Спустя пару минут непривычного молчания девушка достала
несколько учебников и незаконченный доклад. Тео последовал её примеру и
тоже достал какую-то книгу. Пока двое студентов увлечённо читали, сумерки
поглотили всё вокруг.

Уходя, солнце забрало с собой всё тепло, и мантия больше не спасала от


морозного ветерка. Гермиона поёжилась от холода и на автомате наложила
согревающие чары на себя и на Теодора. Парень удивился такой заботе и
улыбнулся про себя. Но для Гермионы это было абсолютно привычное действие.
Она всегда так делала, когда находилась в компании друзей.

Слизеринец уже почти не различал букв в потёмках, но в отличие от спутницы


не хотел применять магию, чтобы добавить света. Тео закрыл книгу и закурил,
рассматривая приближающуюся ночь.

— Отвратительная привычка, — послышался голос Грейнджер.

Теодор удивился этому звуку, потому что настолько глубоко ушёл в свои
размышления, что позабыл где он и с кем.

— М?

— Курение, — Гермиона оторвалась от записей и твёрдо взглянула на парня.


— Оно тебя убивает.
107/713
— Меня всё убивает, Грейнджер. Этот воздух, солнце, время, ты, — Нотт
показательно выдохнул особенно большое облако дыма. — Смысл жизни в том,
чтобы умереть. Мой процесс смерти запустился в тот самый момент, когда я
первый раз открыл глаза. Но если тебе неприятно, я остановлюсь.

Не ожидав такой галантности, Гермиона лишь пару раз моргнула. Тео


воспринял это как согласие, и недокуренная сигарета полетела вниз, сверкая
алым угольком. Вдогонку он махнул рукой и маленькая комета разорвалась на
тысячи сверкающих частичек.

— Как тебе это удаётся? Ты часто колдуешь без помощи палочки… — глядя на
улетающую искристую пыль, спросила Гермиона.

— Не знаю. Кажется, это было со мной всегда. Может, причина в сильно


длинных пальцах? — он усмехнулся, и Гермиона, встретившись с ним взглядом,
ответила тем же.

— Есть ли успехи в расшифровке дневника Темпуса?

— Пока что глухо. Но я уже заметил несколько повторяющихся символов.


Сейчас покажу! — парень покопался в вещах. — Кстати, незримое расширение
классная штука, — указал он на свою сумку, в которую залез рукой по плечо, и
подмигнул. — Вот, смотри.

Теодор подвинулся вплотную к девушке, так, что их плечи соприкоснулись.


Гермиона заведомо перекинула волосы на противоположный бок. Парень был
значительно выше гриффиндорки, поэтому ему пришлось склониться, чтобы
оказаться с ней на одном уровне.

— Видишь, эта фраза повторяется несколько раз, — он указал на похожие


буквы на разных страницах, — и всегда рядом вот этот символ. Кажется, это
какой-то лозунг или девиз. Возможно, пословица…

— Постой! — Гермиона схватила ветхую книгу и потянула на себя. Тео


пришлось немного отстраниться, и теперь его плечи переместились за спину
девушки. — Я видела такой символ. На маховике!

— Что? Ты серьёзно?!

Теодор нагнулся, чтобы лучше разглядеть уже заученный наизусть символ.


Гермиона почувствовала, как он вплотную прижался грудью к её позвоночнику и,
можно сказать, обнял одной рукой. Как бы ни приказывала внутренне себе
девушка, в груди снова что-то сжималось.

— На моём маховике такого не было.

— Может, это подпись Темпуса? — гриффиндорка обернулась и едва ли не


коснулась носом щеки Нотта.

Парень был сосредоточен и взглядом сверлил предмет исследования.


Казалось, он совсем не испытывал неловкости от столь близкого
соприкосновения.

— Возможно, — не отрывая глаз от символа, сказал Тео, — ты говорила, тебе


108/713
Дамблдор дал маховик?

— Да…

— А мой был изготовлен по заказу отца…

Повисла пауза. Тео отпрянул и опёрся на обе руки. Он погрузился в раздумья.


Об этом можно было судить по отсутствующему взгляду и еле заметной
морщинке на лбу. Гермиона взглянула на мыслителя и подметила необычное
сочетание: светлые радужки и тёмные волосы. Будто два человека поселились в
одном теле. Набор противоречий.

Вдруг Тео перевёл на девушку свои задумчивые небесные глаза. Грейнджер


вздрогнула, будто её уличили в шпионаже.

— А как выглядел тот твой маховик? — спросил парень и вновь потянулся к


книге. Гермиона всё ещё поддерживала фолиант одной рукой, а с другой стороны
книгу схватил Теодор. Он живо перелистывал страницы в поисках картинок. —
На какой из них он был больше всего похож? — длинный палец указал на
изображения разных моделей маховиков времени, от самого первого до
модернизированных версий.

— Ммм, кажется, вот этот, — ткнула в один из первых рисунков Гермиона.

— Кажется? — напирал исследователь. Ему недостаточно было размытого


ответа. Нужна точность.

— Ну, Тео, это было давно, — Гермиона развернулась и села лицом к Нотту. —
Насколько я помню, то да. Этот.

Вдруг слизеринец, сидящий напротив, расплылся в слишком радостной


улыбке. Он прищурил глаза и стал похож на довольного коварного кота.

— Что? — недоумевала Грейнджер.

— Ты назвала меня Те-о.

— И что? Это же твоё имя?

— Да, но ты меня никогда так не называла… — он игриво склонил голову на


бок.

— Я… Что… — растерялась девушка. — В этом нет ничего такого, — выпалила


она наконец, а на щеках проступил предательский румянец.

— А мне кажется, это очень интимно… — Тео придвинулся ближе и ткнул


пальцем в бедро гриффиндорки, которое скрывалось под тонким слоем чёрного
капрона. — Мы с тобой теперь настолько близки, Гер-ми-о-на?

— Дурак! — улыбнулась всё ещё смущённая волшебница и стукнула Нотта


книгой по плечу.

— Осторожней, это слишком ценный экземпляр! — сказал Тео вроде бы о


книге, но бережно погладил своё плечо.

109/713
— А твой маховик был не таким? — поправила юбку и поспешила перевести
тему Гермиона.

— Нет. Тот, который был у отца, выглядел вот так, — они посмотрели на
предпоследний рисунок. Модель очень отличалась от первостепенной. Она была
больше и имела значительное количество витиеватых дополнительных
механизмов. — А это значит, что тот, который был у тебя, являлся одним из
первых. И, скорее всего, сам Темпус и изготовил его. Думаю, ты права насчёт
подписи… — Тео посмотрел куда-то вбок, а потом резко спросил. — Какова
вероятность того, что Дамблдор лично был знаком с Темпусом?

— Думаю, достаточно велика. Темпус же лет триста-четыреста прожил?

— Не знаю. Но Дамблдор мог отправиться к нему в прошлое, чтобы


познакомиться.

— Маховик так далеко не переносит, — с классической интонацией всезнайки


произнесла Грейнджер.

Теодор снисходительно улыбнулся, глядя на подругу, словно на


несмышлёного ребенка, который сказал ерунду, и обхватил пальцами её плечо.
Гермиона немного вздрогнула от неожиданного прикосновения.

— А ты пробовала? — спросил он исподлобья, издеваясь.

— Нет. Но Дамблдор говорил…

— Это министерские байки, чтобы уберечь детей, — отпустив плечо девушки,


он отмахнулся руками, словно от неслыханной глупости. — Маховик в руках
сильного мага может откинуть на десятки, если не сотни лет. А я где-то слышал,
что Дамблдор немного разбирался в магии.

Гермиона хихикнула. Она и правда никогда не задумывалась над тем, чтобы


попробовать сделать большее количество оборотов. Девушка привыкла чётко
следовать инструкциям, и ставить под сомнения слова Дамблдора было за
пределами её системы координат.

— А ты пробовал?

— Да. Дальше всего получилось на двенадцать с половиной лет. Правда,


пробыть в этом времени мне удалось не больше минуты.

— Ого. А как ты вернулся в настоящее? Не проживал же все года заново...

— Честно говоря, я не знаю, как это вышло. Как-то само собой...

— Странно... А что было двенадцать с половиной лет назад?

— Прошлое… — увильнул от ответа Теодор. В его глазах показалась новая для


Гермионы эмоция грусти. Она поняла, что это что-то личное и не стала больше
расспрашивать. — Интересно, с кем ещё был знаком Темпус? У кого хранились
первые маховики до того, как их все уничтожили? — продолжил как ни в чём не
бывало Тео.

— Было бы хорошо узнать. Думаю, у этих людей могут быть сведения, которые
110/713
помогут в расшифровке дневника.

— Тоже об этом подумал.

Тео и Гермиона сидели напротив друг друга, но смотрели в сторону


запретного леса, который загадочно чернел с наступлением вечера. Их разум
манила головоломка повышенной сложности. Они оба были очень упорными, и
возможность долгой возни с разгадкой кода для прочтения зашифрованного
дневника их не пугала. Наоборот, азарт набирал свою силу.

Вдруг Гермиона, забыв обо всех условностях, заявила:

— Я могу ещё раз просмотреть биографии волшебников того времени в


библиотеке. Вдруг есть упоминания о Темпусе.

— Ты сделаешь это ради меня? — Тео притворно сложил лапки на груди,


будто он принцесса, и его тронуло героическое предложение принца.

— Мне просто стало очень интересно, — Гермиона сказала это обыденным


тоном, стараясь притушить свои настоящие эмоции.

— Настолько, что ты готова добавить к двенадцати часам учёбы в день ещё


часок-другой поисковых работ?

— Это не займёт много времени, если применить поисковые заклинания. К


тому же в библиотеке я отдыхаю, — она вздёрнула подбородок.

— Ты не умеешь врать, Грейнджер, — по-доброму улыбнулся Тео и,


придвинувшись поближе, приобнял девушку.

Лёгкость. То самое качество, которое привлекало Гермиону в Теодоре. Он так


легко мог говорить о сложных вещах, легко заводил дружбу с самым
неподходящим для этого человеком, легко проникал в мысли своими морского
цвета глазами, легко нарушал личные границы случайными прикосновениями.

Теодор обнимал Гермиону, как будто делал это уже сотни раз. Это был
дружеский жест. Да, точно дружеский. Гермиона решила, что ещё один друг ей
не помешает. В компании Тео ей было легко. Конечно, она не могла до конца
расслабиться, как с Джинни или Гарри, но девушка чувствовала, что он её не
обидит. И ей искренне хотелось помочь Нотту в поисках кода. Просто ради
исследовательского интереса. Как подруга.

Они сидели и болтали ещё несколько часов, пока не осознали, что скоро
отбой. Это был первый раз, когда Тео позвал Гермиону на мост.
Незапланированный вечер положил начало небольшой приятной традиции —
встречаться на мосту, ведущему в Запретный лес, и часами говорить о важных и
не очень вещах. И даже несмотря на усиленную учебную нагрузку, они всегда
находили время для встречи, хоть и происходило это спонтанно. Потому что если
действительно чего-то хочется — время всегда найдётся.

Примечание к части

Спасибо большое, дорогие читатели, что находите время на чтение


«Громоотвода». Видимо, вам действительно этого хочется .
111/713
Буду рада вашим отзывам и предположениям о дальнейшем развитии событий.

Ваша М.

112/713
Глава 7

Зима, 1987 год.

Многочисленные книжные полки поднимались до потолка, словно огромные


молчаливые хранители знаний. Камина в кабинете мистера Нотта не было, он
предпочитал освещать помещение зачарованными лампами, дабы избежать
возможного пожара. Слишком ценными были для профессора старинные
экземпляры рукописей.

В дорогом кожаном кресле восседал высокий статный мужчина и держал на


коленях курчавого мальчишку лет семи.

— Пап, мы же живем в мирное время? — спросил голубоглазый ребёнок.

— Да, — послышался бархатный голос отца. — Почему ты спрашиваешь?

— Драко сказал мне, что раньше была война. А сейчас затишье перед бурей.
Что такое затишье?

— Это значит, что сейчас ничего плохого не происходит, но так будет не


всегда. Возможно, в будущем всё изменится, — серьёзно сказал мужчина, и на
его лбу проступили морщины. — Я надеюсь, что твой друг Драко неправ.

— А кто это сделает? Кто всё изменит?

— Люди, — шумно выдохнул отец и провёл рукой по чёрным, идеально


прямым волосам.

— Но почему?

— Некоторые из них стали злыми после событий войны и забыли, что такое
хорошо и что плохо. Забыли, что самое важное.

— А что хорошо? Что самое важное? — Тео схватил папу за рукав рубашки и
пытливо посмотрел ему в лицо.

В кабинете пахло пожелтевшими книгами, свежими чернилами и


апельсиновым деревом. Царила уютная и немного таинственная атмосфера.
Мальчик часто тайком пробирался сюда, скрываясь от гувернантки, которая
донимала его уроками. Находиться в компании отца было лучшим из
удовольствий маленького Тео. Комната казалась малышу сокровищницей, в
которую позволено было входить только избранным, будто в ней был заключён
сакральный смысл, вековая тайна. По сути, так и было. Доступ к кабинету
принадлежал только Нотту-старшему и парочке домовых эльфов, которые там
прибирались.

Мужчина улыбнулся, такими же, как у сына, морскими глазами, и ответил:

— Самое важное… Любить человека и быть любимым. Ты же знаешь. Я люблю


тебя больше всех на свете, — он игриво потрепал кудрявую голову малыша.

— А как же мама? — задумчиво спросил ребёнок.

113/713
— Её я тоже люблю. Очень… — на лице отца промелькнула тень грусти.

— Но как можно любить человека, которого не видишь?

— Хороший вопрос. Можно скучать по нему, помнить его и… любить.

Они оба грустно посмотрели на портрет на столе, заключенный в тёмную


раму. Высокий брюнет обнимал за плечи такую же рослую девушку с короткими,
как у мальчика, кудрявыми волосами. На руках у неё был белоснежный свёрток с
младенцем — новорожденным Теодором. Волшебница самозабвенно улыбалась и
нежно поглядывала на мужа. У неё были медового цвета глаза, полные любви, и
россыпь родинок на правой щеке.

— А я вот её совсем не помню… — печально выдохнул мальчишка.

— Но вы всё равно с ней связаны, она ведь живет в твоём воображении.

— Её нет в моём воображении, — выпалил правду Теодор и перевёл взгляд на


папу. — Я видел только колдографии… Я не знаю, какая она была.

— Тео, она была лучшей мамой в мире. Лучшей.

— Почему лучшей? — нахмурил брови юный исследователь.

— Она любила тебя больше всех на свете, — отец нежно провёл массивной
ладонью по щеке юнца. — С ней было весело. Она умела ладить со всеми. И она
была чертовски умна. Лучшая ученица Когтеврана!

— Тогда почему она выбрала тебя? — искренне удивился Тео.

Отец рассмеялся, и добрые мимические морщинки обрамили его глаза.

— Я тоже всегда задавался этим вопросом. Не знаю. Возможно, у неё был


сомнительный вкус на мужчин…

Мальчик закатил глаза. Он подозвал ручонками тяжелую раму, и она


пронеслась к нему по воздуху. Тео провёл пальчиком по образу мамы и
неожиданно спросил:

— А что будет, если ты тоже умрёшь?

— Я всё равно всегда буду с тобой. Даже если меня не видно и не слышно, —
отец крепче сжал ребёнка.

— А что будет со мной?

— С тобой всё будет хорошо. Потому что ты очень сильный, — мягко сказал
мужчина.

— Я сильный? — недоумевал Тео.

— Да. Ты унаследовал магический потенциал матери и моё упорство.


Огненная смесь, хочу тебе сказать.

114/713
— Почему?

— Ты умён и талантлив, слушаешь свой внутренний голос.

— Но я не сильнее взрослых…

— Большинство взрослых сразу сдаётся. Я знаю разных волшебников. И если


они как-то выжили, то и ты сможешь. Ведь ты гораздо сильнее, Тео.

Отец бережно поднял сына и положил его руки себе на плечи. Детские
ручонки обвили крепкую шею. В этих объятиях было сосредоточено всё
вселенское спокойствие и любовь. С улыбкой склонившись к ушку малыша, отец
тихо произнёс:

— А пока я здесь, что бы ни случилось, я не дам тебя в обиду, слышишь?

***

Середина ноября, 1998 год

Теодор снова сидел на мосту, но в более привычной компании. Забини и


Малфой разместились справа от друга. Они сидели в ряд, смотрели на уходящее
солнце и беседовали, будучи настроенными на довольно откровенный лад. Это
были те самые редкие минуты уединения в кругу «своих», которые наполняли
друзей силами и дарили спокойствие.

Перед слизеринцами парила раскалённая добела змея — произведение магии


от Забини — и освещала им вечер. Она медленно извивалась, переливаясь своими
горящими чешуйками.

— Короче, я не понимаю, как с этими бабами сотрудничать, — жаловался


Блейз на отношения с Дафной, — иногда хочется как в маггловской рыбалке:
поймать, оглушить, трахнуть и отпустить. Без вот этого всего мозгоёбства.

Парни солидарно усмехнулись.

— Что опять? — закатил глаза Малфой.

— Обиделась. Всё, между прочим, из-за тебя, Нотт, — Блейз наклонился,


чтобы увидеть лицо Теодора. Тот удивленно вскинул брови. — Да-да! Дафна, свет
моих очей, предъявила мне за то, что я, видите ли, не заступился за неё.

— В смысле? Когда?

— Там, на поле.

— Но я же был прав, — самодовольно улыбнулся Тео.

— Я тоже так считаю, — неожиданно перешёл на шёпот Забини, а потом


продолжил в голос, — но я, как «нормальный парень», должен был поставить
тебя на место.

— Господи, Забини, зачем ты вообще её терпишь? — вклинился Малфой.

— Амур, скотина, ранил моё сердце, и мне предначертано страдать, —


115/713
артистично воскликнул Блейз и приложил руку ко лбу в умирающем жесте.

Теперь Тео показательно закатил глаза, а Малфой покачал головой,


подтверждая глупость девушки.

Речь шла о разговоре, состоявшемся накануне на поле для квиддича. Друзья


пришли поддержать Малфоя и Забини в грядущей игре. Толпа слизеринцев
сидела на трибунах и ждала, пока установят новые кольца и дадут команду к
началу. Планировался матч против Гриффиндора, схватка обещала быть
накалённой.

Пробежавшись глазами по стадиону, Тео нашёл своё отражение в женском


эквиваленте. Грейнджер, как и он сам, сидела немного поодаль от всех и
держала в руках книгу. Парень не мог разглядеть её лица, но память подбросила
ему тёмные брови, острую улыбку и еле заметные веснушки, которые он успел
разглядеть в их последнюю встречу. Нотт стал часто тайком рассматривать её.
Ему нравилось смотреть. Но ещё больше ему нравилось её касаться, делая это
так, будто он сотни раз совершал подобное, хотя на самом деле испытывал
трепет и волнение. Словно Тео снова десять лет, а Грейнджер — единственная
девчонка, оставшаяся на земле. Слизеринец неосознанно улыбнулся, и тёплая
волна пронеслась внутри, отдавая пульсацией в ушах.

— Тео, а, Тео, — вдруг послышался голос Дафны Гринграсс. Парень неохотно


обернулся, отрываясь от приятного созерцания. — А почему у тебя нет девушки?

— Потому что ты встречаешься с Забини, — подмигнул Нотт.

— Какая неотёсанная лесть! — расплылась в тщеславной улыбке Дафна. —


Хитрец…

Теодор в ответ улыбнулся и пожал плечами, мол, «такой, какой есть». Он


отвернулся и попытался открыть книгу, как вдруг женский голос окликнул его
снова.

— Но я слышала другую информацию… — не унималась Гринграсс. Она


заговорщически пригнулась и приготовилась разродиться сенсацией.
Большинство группы замолчало и заинтересованно стало наблюдать за диалогом.
— Ходят слухи, Тео, что ты… ну… как бы сказать… заднеприводный… — язвила
девушка, явно смакуя провокацию.

Окружающие шокировано зашипели. Лицо слизеринца не изменилось. Ни


один мускул не дрогнул, когда он услышал обвинение, словно это было не в
первый раз. Небрежно нагнувшись к Дафне, он улыбнулся и низким уверенным
голосом произнёс:

— Это тебе твоя подруга Монкли такое рассказывает? — покосился он на


симпатичную девушку с красными волосами, которая замерла от услышанного.
Дафна удивлённо повернулась к подруге, которая опустила глаза и покрылась
пятнами стыда. — Спроси у неё, Гринграсс. Пусть в подробностях опишет, какой у
меня привод.

Толпа интригующе завыла. Забини одобрительно стукнул Нотта в плечо.


Дафна от удивления открыла рот и недоумённо посмотрела на подругу.

— Ч-что? Агнес, это правда? Почему ты мне не рассказывала?


116/713
— И впредь, Гринграсс, — Тео прищурился, — прежде чем озвучивать что-то
вслух, проверяй информацию. Ты и так не производишь впечатление умной
особы, а теперь как будто хочешь укрепиться в статусе отборной дуры, —
надменно произнёс Нотт и отвернулся, сохраняя коварную улыбку.

Недавно нахальное выражение лица Дафны сменилось на маску неловкости.


Девушка искала спасения в глазах своего парня, но Забини, не обращая на неё
внимания, уже о чём-то говорил с Теодором.

К компании подлетел капитан слизеринской команды, который разогревался


перед матчем. Малфой ловко спрыгнул с метлы на скамью и смахнул платиновые
волосы с лица.

Тео неожиданно снова развернулся ко всем и выпалил:

— А почему никто не интересуется, почему нет девушки у Малфоя?

Драко, который только что буквально спустился с небес, недоумённо поднял


бровь.

— Потому что она у него есть, — злобно выпалила Пэнси, занимавшая лавку с
подругами на пару рядов выше.

— О, правда? Ты так думаешь? — Нотт ехидно перевёл взгляд на Асторию


Гринграсс, которая утешала старшую сестру.

Не дождавшись ответа, Теодор победоносно развернулся, оставив пищу для


размышлений множественным девушкам Малфоя.

— Какого хуя, Нотт? — прошипел блондин, присаживаясь рядом. Увидев


довольную рожу друга, Драко всё же расслабился и улыбнулся правым краем губ.

— Разве я не прав? Или ты серьёзно решил сделать Паркинсон своей


«супругой наследника»? — иронизировал друг. Малфой в ответ
продемонстрировал сильнейшее отвращение на своём безупречном мраморном
лице. Тео самодовольно кивнул. — Будет курочкам о чём подумать. Если они
вообще способны на этот вид деятельности.

Гринграсс обиженно вздохнула и показательно ушла под руку с подругами.


Она потерпела поражение. Но в чём-то Дафна всё же была права. Нотт никогда
не был замечен в долгосрочных отношениях с девушками. Справедливости ради,
с парнями он тоже не встречался. Только иногда доносились обрывки слухов об
одноразовых связях со слизеринками и некоторыми девушками с других
факультетов.

Сам парень обронил когда-то фразу во время душевного разговора с Забини и


Малфоем: «У меня только с наукой долгосрочные отношения. С женщинами —
никакой стабильности».

— И как вам только удаётся держать всех этих самок на расстоянии? —


вскинул руки вверх Блейз. Он взмахнул палочкой, и раскалённая змея вспыхнула
в воздухе с новой силой, рассыпая искры вокруг себя.

Малфой многозначительно взглянул на Нотта.


117/713
На расстоянии… Как сказать. Драко заметил, что у Тео расстояние с одной из
«самок» стремительно уменьшается.

В последнее время Нотт стал регулярно попадаться на глаза вместе с


Грейнджер. Они часто сидели в библиотеке, когда Поттера и его рыжей не было
на горизонте, сновали вокруг замка, как будто в этом не было вопиющего
противоречия, разговаривали в коридорах, как давние знакомые. Неужели Нотту
мало зубрилы на их общем задании от Хёрста?

Драко такое сближение казалось странным. Необъяснимым. На все попытки


выяснить, что им движет, Нотт отшучивался, чем здорово бесил Малфоя. Драко
думал, что тогда, октябрьским тёплым вечером, когда он в компании слизеринцев
встретил Грейнджер и Нотта с грязными коленями — это была разовая
таинственная акция. Мало ли, другу захотелось экзотики. Теодор вполне мог
сойти за отбитого фетишиста. Но почему именно Грейнджер?

Странным образом этот вопрос заполонил все мысли Драко в последнее


время. Он выстраивал теории, продумывал возможные варианты коварного плана
Нотта, пытался разгадать, как другу удалось расположить к себе девчонку.
Какого чёрта он вообще так много думает о сучке Поттера? Или теперь она сучка
Нотта? С этим водоворотом в голове срочно нужно покончить. Малфой не должен
тратить свои умственные ресурсы на прокручивание образа мерзкой
гриффиндорки.

Размышления о Грейнджер только сгустились после того, как он схватил её за


руку, чтобы вразумить бестолковую волшебницу, которая ко всеобщему
заблуждению считается «величайшей ведьмой своего времени». Вздор. Стоя там,
в тусклом кабинете, и сжимая кисть гриффиндорки, Малфой отловил
неопределённое ощущение, в котором не мог себе признаться. Необузданное,
неправильное чувство подрывало установки нормального и заставляло
сомневаться в своём ментальном здоровье.

Грейнджер не чувствовалась грязной… или отвратительной. Такой, какой, по


его убеждению, должна ощущаться всякая грязнокровка. Такой, как учил его
отец. Такой, как говорили многие чистокровные аристократы, собиравшиеся в
мэноре. Вера в заученные издавна истины пошатнулась в тот самый момент,
когда он почувствовал тепло нежной кожи. И сладкий, едва уловимый фруктовый
аромат её волос. Но эти чувства Драко клеймил, как слабость, и засовывал куда
подальше в глубины сознания. Так, как он делал всякий раз, когда его истинная
натура была неугодна ему или не отвечала ожиданиям авторитетов.

Тем не менее Грейнджер всё ещё оставалась абсолютно невыносимой. Она


постоянно спорила и пререкалась, задирала проклятый подбородок, будто знает
всё на свете. Выносила мозг с особым старанием отличницы. И Малфой, сжимая
челюсти до скрипа зубов, отсчитывал минуты до конца пребывания с бесячей
особой.

Нотт, уловив многозначительный взгляд графитовых глаз, тоже задумался о


расстоянии, на котором он держит Грейнджер. Теодор разрывался от
противоречий внутри не меньше, чем Малфой. Они были очень похожи в своих
переживаниях. Но даже будучи столь откровенными друг с другом, этим они не
могли поделиться.

Всякий раз, когда дистанция с Гермионой сокращалась, Тео пробирала


118/713
необъяснимая дрожь. Пчелиный улей в груди запускал неконтролируемые
вибрации, которые утихали только тогда, когда он невзначай касался девушки.
Словно выпускал в неё разряды электричества, которые до этого копились и
распирали от напряжения рёбра. Нотт замечал, что она иногда вздрагивает от
неожиданности, но не сопротивляется. Такая податливость и, в некотором
смысле, покорность только больше раззадоривали слизеринца. Казалось, он
питался энергией гриффиндорки. Тео старался увлечь её разговором, вызвать на
дискуссию, увести подальше из замка, лишь бы продлить время пребывания
рядом. Лишь бы секунды тянулись дольше, и медовые глаза не пропадали из
виду. Лишь бы появился ещё один предлог дотронуться до… света.

Но с другой стороны, подсознание тормозило его. Установки общества,


чистокровные традиции, мнения друзей затягивали удавку вокруг длинной,
покрытой родинками, шеи Теодора. Но крепче всех удавку держал он сам и с
силой тянул до хруста шейных позвонков, перекрывая доступ кислороду. Нотт
просто не позволял себе поддаться импульсу, который буквально разрывал его
изнутри. Но и остановиться он тоже не мог.

— Я знаю, что может тебя утешить, Забини, — сказал Драко, потянувшись к


сумке, которая лежала в углу каменного балкона. Он достал небольшую тёмно-
зелёную коробку. На ней красовался фамильный герб Малфоев. — Мать прислала
очередную партию изысков, — блондин протянул посылку, в которой аппетитно
пахла домашняя выпечка.

Нотт и Забини оживились и охотно протянули свои лапы к сокровищам.

— Господи, это божественно! — припеваючи заявил Блейз и закинул в рот


очередной кусочек печенья с шоколадной крошкой. — Ты передавал мои
восхищения? Если нет, я сам ей напишу, ещё и расскажу, какой ты проказник, —
веселился парень.

— Передавал, — усмехнулся Драко, — она просила вас обнять, — он прокрутил


в руке небольшой конверт в качестве доказательства.

— О, два подарка за раз? — Блейз изобразил удивление. — Моё сердечко не


выдержит! — сказал Забини и восторженно потянулся за обещанными объятиями,
но напоролся на локоть Малфоя.

Драко улыбнулся и откусил печенье. Вкус сладости мгновенно пробудил


воспоминания о детстве. У каждого есть маленькие якоря из прошлого, которые
при попадании во взрослую жизнь переносят домой. Это может быть аромат
бабушкиных духов, услышанный от мимо проходящей женщины, любимая фраза
из сказки, которую ты случайно подслушал за углом, или вкус маминой выпечки,
остающийся неизменным уже много лет.

Парень прикрыл глаза и без всякого омута памяти перенёсся в гостиную


Малфой Мэнора. Горел оранжевый свет камина, было тепло и уютно. Мама
напекла печенье и сама, без помощи эльфов, принесла серебряный поднос сыну,
который забавлялся у огня, сидя на белой шкуре с длинным ворсом. Приятный
аромат выпечки распространился по нижнему этажу. Миссис Малфой обняла
малыша и предложила ему угощение. Она была нежна, несмотря на то, что в
аристократических семьях было принято держать дистанцию с детьми.
Белокурый мальчишка взглянул своими хрустальными глазами на маму, и
Нарцисса ответила нежной улыбкой, даря безусловную любовь. В её объятиях
сын чувствовал себя в безопасности. Ничто не угрожало, ничто не могло
119/713
нарушить их идиллию.

А теперь Драко повзрослел. Теперь он главный мужчина в семье и несёт


ответственность за мать. С одной стороны, Драко любил её, беспокоился и
заботился о ней, но с другой стороны, его раздражали и злили попытки матери
очистить репутацию путём организаций различных званых ужинов и
благотворительных мероприятий. Она слишком сильно старалась очиститься от
того, во что втянул их отец.

Драко, игнорируя мольбы матери, не писал отцу ни разу с того момента, как
Люциуса отправили на пожизненное заточение в Азкабан. Ему нечего было
сказать человеку, превратившему их жизнь в ночной кошмар, который раз за
разом прокручивался в сознании, не позволяя уснуть. От одной мысли о Малфое-
старшем глаза застилала тёмная пелена презрения и злости. Призраки прошлого
питались этими эмоциями и разрастались в грудной клетке, не оставляя места
для света и тепла.

— Где был на выходных? — слизывая шоколадные крошки с пальцев, спросил


Нотт.

Драко открыл глаза, и уютная гостиная дома сменилась на вид ночного леса,
открывающегося с моста.

— У отца.

Парни удивлённо подняли головы. Забини и Нотт молчали, зная, что Драко —
последний человек, к которому нужно приставать с расспросами. Малфой шумно
выдохнул, решаясь поделиться с друзьями. Говорят, когда ты открываешься,
переживания делятся пополам, а в данном случае на троих. Но Драко не был
уверен, что треть ненависти, оставшаяся у него, будет ощущаться легче.

— Он омерзителен, — сцепив зубы, пронзил тишину парень. — Эта тварь


тронулась рассудком и терроризирует мать. На маме лица нет. Я хочу с этим
покончить, но не знаю, как…

Забини свёл брови и задумался. Тео не отрывал взгляда от напряжённого


Малфоя, прокручивая в голове возможные реплики. Наконец, он потянулся к
другу и положил руку ему на спину.

— Если мы можем как-то помочь, дай знать.

— Спасибо, — Драко признательно посмотрел Нотту в глаза. — Хочу добиться


запрета на посещения. Этому монстру удаётся отравлять жизнь, даже находясь в
заточении самой охраняемой тюрьмы Англии.

— Да… на нормальных отцов дефицит, — попытался разбавить атмосферу


Забини. — У меня вот пять кандидатов было, и ни одного путёвого. Интересно, у
кого-то из нашего поколения вообще был хороший пример для подражания? И
какими отцами станем мы? Может, где-то по дороге раздают инструкции: «как
превратиться в мудачьё»?

— Надеюсь никогда в жизни не стать похожим на отца, — серьёзно сказал


Теодор. — Не представляю, как можно было оказаться таким чудовищем.

— Твой хотя бы уже мёртв, — еле слышно произнёс Драко, вертя палочку в
120/713
руках.

— Да… — задумался Тео, и в глазах проявилась старая боль, — но, поверь,


семена, которые он посадил, до сих пор прорастают.

Драко ненавидел тот факт, что он так переживает из-за отца, хотя не виделся
с ним уже полгода. Ему хотелось избавиться от этого человека, просто выжечь
его из памяти. Но мама не могла прервать контакт. Она была морально зависима
от человека, который мучал её на протяжении многих лет. Странная, больная
привязанность.

На минувших выходных Нарцисса попросила сопроводить её к Люциусу в


Азкабан. Она слёзно умоляла об этом в каждом письме на протяжении двух
недель. Когда у Драко закончились все возможные отговорки и аргументы, он
согласился. Только ради её спокойствия.

В Азкабан не пускали всех подряд. Процедура допуска к посещению особо


опасных заключённых длилась несколько дней, включая в себя много условий.
Во-первых, визит могли нанести только лица, не имевшие судимости и
прошедшие проверку сывороткой правды. Во-вторых, свидания назначали только
в отведённое время, не больше десяти минут. В-третьих, нужно было принять с
десяток разоблачающих зелий, чтобы избежать превращений метаморфов,
действий оборотных зелий или подобных заклинаний. Ну, и напоследок: палочки
в обязательном порядке изымались, а стихийная магия притуплялась путём
зачаровывания смотрителями тюрьмы.

Драко вышел из огромного камина, доступ к которому ему открыли накануне


визита. Они с Нарциссой договорились встретиться в пропускном пункте. Стук
каблуков синхронизировался с ровным сердцебиением парня. Он шёл по
длинному тусклому коридору и прокручивал в голове все установки, которые
помогали держать рассудок закрытым и не выдавать никаких эмоций. Стены
пахли плесенью и человеческими отходами. Спину обжигал могильный холод,
исходящий от следовавшего позади дементора. Рядом с головой Малфоя парил
фиолетовый шар, который издавал потрёскивающий звук. Это заклинание
надзора — одно неверное движение, и нарушитель будет ликвидирован
сильнейшей дозой оглушающих чар.

Парень завернул за первый поворот справа, как подсказал ему надзиратель, и


увидел знакомую фигуру. Все внутренние защитные преграды, призванные
сохранить эмоции, с грохотом рухнули, когда он увидел мать. В слабом жёлтом
свете она казалась больной. Исхудавшая, потерявшая былую грацию женщина
склонила голову и опустила плечи. Драко не видел её с сентября, но, казалось,
прошло десять лет. Именно настолько она визуально постарела. Под глазами
пролегли тёмные круги, морщины заметно углубились, а лицо осунулось. Седина
проступила у висков и сливалась с платиновыми прядями внизу.

Ужас, ворвавшийся в тело парня, запустил его, как пушечное ядро. Сердце
начало безудержно колотиться, а ноги сами понеслись вперёд. Адреналин
обжигал вены, заставляя мозг работать быстрее, чтобы найти вариант спасения.

— Мама! — не сумев сдержать дрожи в голосе, воскликнул Драко.

Истощённая мать бросилась в объятия сына, который теперь казался в два


раза больше неё. Она схватилась за него своими высохшими руками и
всхлипнула.
121/713
— Мой милый! Драко! — шептала Нарцисса, задыхаясь. — Прости меня! Я
солгала тебе!

Волнение у сына нарастало с каждым сбивчивым ударом сердца родной души.


Ритм был неравномерным и беспокойным: то сильный истеричный бой, то
пугающие паузы. Что с ней произошло? Как он может помочь?

— Что? Мама? — Драко сильнее прижал к себе несчастную в попытке


защитить. — О чём ты говоришь?

Миссис Малфой ещё несколько секунд не могла унять срыв, но потом


отпрянула и, промокнув уставшие глаза платком, произнесла:

— Он заставил меня. Эта встреча назначена тебе. Я — лишь повод заманить


тебя сюда.

Он… Словно раскат грома прозвучало слово в голове у Драко. Страх за


сломленную мать сменяла нарастающая ярость на отца. История снова
повторяется. Драко не мог позволить, чтобы это продолжалось. Желание спасти
и уберечь смешивалось с желанием отомстить и уничтожить. Два
противоположных сильных чувства бурлили внутри Малфоя-младшего, отравляя
его душу, разрывая его на части, заставляя сделать выбор.

— Мы уходим. Сейчас же, — собравшись, холодно отрезал сын. Он схватил


мать за тонкое запястье и поволок в сторону выхода.

— Нет! Пожалуйста, Драко! Он не даст мне спокойно жить… Я прошу тебя!


Увидься с ним. Он всё ещё твой отец. Пожалуйста! — она упиралась что есть сил,
царапая каблуками сырой пол, позабыв об аристократических манерах.

— Как он может влиять на тебя, находясь в Азкабане? Мама, я не понимаю,


почему ты не оборвёшь с этим чудовищем связь?

— Он знает как… куда надавить… У него есть рычаги… Драко, пожалуйста.

Малфой остановился, и она чуть не упала. Мать не в силах была поднять на


него глаза из-за своей беспомощности. Малфой не мог позволить ей страдать.
Мама — единственная женщина в его мире, которую он любил. Самый родной
человек. Драко должен во что бы то ни стало спасти её от лап чудовищного
монстра, вернуть ей покой, освободить от постоянных переживаний.

— Я не стану поощрять его шантаж.

— Сынок… — Нарцисса всё же нашла в себе силы и подняла потухшие


голубые глаза на Драко. От этого взгляда у него сжалось сердце. В глазах
читалась безысходность и вековая печаль. — Один визит. Я больше никогда ни о
чём тебя не попрошу…

— Мама…

Что-то надломилось в душе у слизеринца. Он кричал, хоть тусклый коридор


оставался мертвецки тихим. Невыносимо было смотреть на страдающую мать и
отказывать ей в мольбе. Но он знал, что если согласится, то примет правила игры
Люциуса. Снова будет плясать под его дудку. Сознание билось в агонии, пытаясь
122/713
принять правильное решение.

— Хорошо, — Драко сделал шаг в сторону толстой металлической двери с


тысячью замков, — но это будет последний раз, когда он кого-то увидит.

Конвой со скрипом закрыл металлическую дверь за вошедшим Малфоем-


младшим. Дементоры остались снаружи. Он осмотрелся, сохраняя свою лучшую
бесстрастную маску на лице. Парень вошёл в небольшое, угрюмое помещение без
окон. Воздух был сбитым и отдавал гнилью. Посреди комнаты стоял отживший
свои годы ржавый стол, который был покрыт слоем чего-то бурого и липкого.
Сверху парила керосиновая лампа, которая едва ли освещала место встречи. В
воздухе сверкал десяток фиолетовых сфер, готовых в любую минуту
парализовать зачинщика беспорядка. На теле всё ещё ощущался едкий след
охранных заклинаний. Парень сделал шаг и заметил тёмный сутулый силуэт в
дальнем углу комнаты. Это он. Драко сразу узнал отца, ощутив волну холода,
которая медленно надрывала кожу и пробиралась в органы.

— О Драко, сын мой, — послышался знакомый голос, который так хотелось


забыть навсегда.

Из темноты показался Люциус. Хотя это больше походило на его


потустороннюю копию. Длинные, слипшиеся платиновые волосы спадали с
острых тощих плеч. Грязная тюремная роба, порванная в нескольких местах, едва
ли укрывала тело от холода и сырости. Лицо было плотно обтянуто кожей и
больше походило на череп разложившегося мертвеца. Истощение — дело рук
дементоров.

— Я очень рад, что ты согласился навестить меня. Я соскучился, сын, — лицо


Люциуса исказило подобие улыбки. Он развернул к себе стул и присел.

— Я здесь только ради матери, — отрезал Драко. — Зачем ты хотел


встретиться?

— Хотел увидеть тебя, — голос отца был пропитан странной эмоцией. Драко
не мог определить какой. — И попросить прощения…

Не веря своим ушам, Малфой-младший молча подошёл к столу и тоже присел.


Он с опаской рассматривал похожее на отца лицо и пытался обнаружить подвох.

— У меня было время подумать, — Люциус иронично окинул взглядом


тюремную обстановку, — и я решил, что не хочу, чтобы ты запомнил меня таким.

Раскаяние. Вот что за эмоция сквозила в словах отца. Она казалась столь
противоречивой, что Драко с силой сжал руку, чтобы проверить, не спит ли он.
Невероятно мягкое поведение отца затуманивало разум, и отчаянно хотелось
поверить, что это правда. Люциус действительно раскаивается?

— Ты мой сын, — заключённый поднял мутные глаза и перешёл на шепот, —


самое дорогое, что у меня есть. Мой шанс на искупление.

Драко молчал. На секунду он подумал, что перед ним та самая версия


Люциуса, тот самый отец, с которым они когда-то были заодно. Взрослый, на
которого хотелось стать похожим, страж детского мира, который оберегал и учил
быть сильным. В мыслях промелькнула еле ощутимая надежда. Может, всё ещё
можно исправить?
123/713
— Позволь мне загладить свою вину. Помоги мне, сын.

Внутренняя многолетняя обида была сильнее. Парень не мог позволить себе


поддаться мимолётному проблеску наивности. Он считал это слабостью.
Каменные защитные замки стали вырастать в сознании Малфоя-младшего.

— Я не верю ни единому твоему слову. Что тебе нужно? — сурово спросил сын.
Он не прогнётся. Это просто очередная манипуляция.

Вдруг лицо Люциуса изменилось. Нежное родительство, которое казалось


наигранным, превратилось в привычное холодное презрение. Он поменял
тактику.

— Как там на свободе? — завёл светскую беседу заключённый. — Не тошно от


самого себя?

Отец сверлил взглядом сына, провоцируя его на эмоции. Серые пасмурные


глаза и надменный взгляд оставались прежними. Отец сохранил высокомерие,
несмотря на то, что обречён сгнить в Азкабане. Визитная карточка Малфоев.
Точно такие же глаза были у Драко, и он ненавидел это сходство.

Парень сидел напротив отца, стиснув зубы, и молчал. Вдруг Люциус нагнулся
поближе, так, что сын почуял мерзкий запах нечистот. Отец зловеще прошипел:

— Что ты сказал им, Драко? Почему тебя отпустили? Молил о прощении?

Драко по-прежнему хранил молчание, стараясь изо всех сил держаться


отстранённо. Снаружи казалось, будто он каменный и непоколебимый, но внутри
велась настоящая борьба.

— Запомни! Малфой — достойная фамилия, мы не пресмыкаемся перед


мелкими чиновниками.

— Только перед мерзкими змееподобными тварями, — вдруг выпалил Малфой-


младший.

— Не сметь так выражаться о великом Тёмном Лорде!

Вот она — пробоина. Истинная сущность Люциуса Малфоя вырвалась наружу.


Мужчина казался безумным, месяца в Азкабане не прошли бесследно. Он
задыхался от восторга, упоминая своего повелителя, а в глазах горела
одержимость. Драко с отвращением отодвинулся.

— Ты больной. Нет никакого Тёмного Лорда! Смирись! — терпение парня было


на пределе, он едва сдерживал себя, чтобы не перейти на крик. — Оставь нас в
покое и…

— Лорд Волан-де-Морт не мог умереть! Мальчишка не способен сразить


величайшего мага в истории! — завопил Люциус, вцепившись в крышку стола. Он
оглянулся на фиолетовые шары-надзиратели и шёпотом добавил. — Хозяин
придёт за мной. Он вытащит меня отсюда, Драко.

— Ты же сам видел его тело.

124/713
— Тело — всего лишь оболочка, — зловещий потусторонний смех пронзил
тесную комнату. — Он бессмертен! Он возродится! И нам, его верным слугам,
воздастся, — отец неожиданно схватил Драко за руку и задрал рукав.
Фиолетовые шары приблизились, угрожающе усиливая треск. — Не прячь это
гордое знамя! — холодный грязный палец с пожелтевшим ногтем ткнул в
изображение змеи, выползающей из черепа. — Носи его, как достоинство, как
медаль! Он выбрал тебя! Он доверился тебе! Ты, мой сын, стал достойным того,
чтобы сам Тёмный Лорд обратился к тебе за службой! Так помоги же ему!

Драко с силой вырвал руку из цепкой хватки Люциуса, и тот упал на стол.
Смертельная злоба пронзила парня. Он не мог поверить, что отец до сих пор
одержим идеей возрождения Тёмного Лорда. После поражения Волан-де-Морта,
казалось, что Люциус готов был сочинить всё что угодно, лишь бы избежать
наказания, очистить репутацию. Выкрутиться, как он всегда успешно делал в
прошлом. Но Малфой-старший исчерпал лимит доверия. Видимо, поняв, что
«добрая» сторона не поверит и не даст ему защиты в этот раз, он снова
переметнулся к более выгодному лагерю, который сулил хоть и крошечную, но
всё же надежду на свободу. Хотя свобода под покровительством Волан-де-Морта
вряд ли могла быть полноценной. Абсолютное противоречие.

— Этими бреднями ты терроризируешь мать?

Гнев поглотил Драко, лишая возможности контролировать себя. Нарцисса не


могла противостоять идеям мужа, она попадала под его влияние, как тряпичная
марионетка. Малфой-младший пожалел, что у него не было с собой палочки,
потому что чёрная, густая, как смола, магия переполняла жилы парня, норовя
вырваться наружу в разрушительном потоке.

— Она ведь тоже носит фамилию Малфой, — хитро усмехнулся


поднимающийся Люциус. — Она моя правая рука. Нарцисса клялась быть со мной
до гроба. В горе и в радости…

— Ты мерзкий псих, — Драко яростно ударил кулаком по ржавому столу. —


Оставь её! Ты уже достаточно сделал! Дай ей спокойно жить!

Люциус смотрел на кричащего сына и победоносно смеялся, развалившись на


ветхом стуле, словно на троне. Он потешался. Упивался слабостью.

— Я клянусь, я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не виделся с ней! И меня


ты тоже больше не увидишь! — глаза Драко налились кровью. — Ты сгниёшь в
этой дыре! И это будет самое гуманное из того, что ты заслужил! Ублюдок!

— А ты повзрослел… — отстранённо произнёс Люциус, — но так и не научился


контролировать себя, — он встал и уверенно обошёл стол, вплотную
приблизившись к сыну. — Слабак. Моё самое большое разочарование…—
Малфой-старший злобно выплюнул оскорбление парню в лицо.

Неожиданно оцепенение сковало Драко, не давая возможности что-то


предпринять. Под кожей рвался разгневанный зверь, но он млел от приближения
жестокого дрессировщика. Малфой-младший не мог пошевелиться, все мышцы
будто сковала сплошная адская судорога. Непрошеный ужас сдавил горло от
столь близкого присутствия отца-тирана. Драко больше не боялся Люциуса, но
неведомые тёмные оковы прошлого парализовали и лишили воли. И вот он снова
маленький белокурый мальчик перед устрашающей фигурой отца. У него снова
нет выбора.
125/713
Нет выбора.

Снова.

Нет.

— Слушай меня, щенок, — Люциус рычал сквозь зубы, и его речь была
пропитана презрением, — если она тебе так дорога, ты сделаешь всё, что я
скажу, — он приковал грозовыми глазами внимание сына, и всего остального
мира не стало в секунду. Только чёрная пустота. Глубинный страх. Выученная
беспомощность. И отец. — Мы поможем ему возродиться. Ты поможешь, Драко.

Обездвиженный сын пытался сделать спасительный вдох, когда отец


уверенно приблизился и прошипел ему на ухо:

— Жди знак. Следуй инструкциям… Докажи, наконец, что ты мужчина.

Довольный собой и эффектом, произведённым на отпрыска, Люциус отступил.


Тёмная пелена постепенно растворялась, и затхлая тюремная комната для встреч
стала проявляться фрагментами.

— Я не намерен больше выполнять твои указания, — придя в себя, хватаясь за


соломинку, выпалил Драко и с отвращением взглянул на отца. Он собирался
направиться к выходу, но Люциус неожиданно набросился на него, и с силой
ударил сына по лицу.

— Ты плоть моя! — тряс его отец, яростно вцепившись лапами в плечи. Тем
временем сферы-надзиратели стремительно приближались. — И обязан мне
своей жизнью, сукин ты сын!

— Убери руки, — еле сдерживая себя, прошипел Драко.

— Не будь трусом. Покажи миру, кто ты на самом деле! Я возлагаю на тебя


много надежд.

Люциус сжал ещё сильнее, и в тот же момент разряд оглушающего


заклинания рассёк его спину. Мужчина изогнулся от боли, вздрогнул и обмяк,
опираясь на сына. Ощущение этой мерзкой хватки ещё долго будет держаться на
коже Драко. Брезгливо отступив, Малфой-младший зашагал к выходу.

— Я ничего тебе не должен, — грозно произнёс сын.

— Стоять! — с новой порцией высокомерия выплюнул Люциус, который едва


ли держался на ногах. — Как ты смеешь так говорить с отцом? — шипел он
вслед.

— Ты утратил свою власть, — злостно кинул Малфой-младший напоследок.


Окончательно вернув самообладание, он добавил. — Разговор окончен. Прощай,
отец.

Ночь над белым каменным мостом сгущала свои краски. Трое друзей сидели
молча уже больше получаса. Каждый погрузился в свои тягостные воспоминания
об отцах, от которых невозможно было отделаться. Они раз за разом всплывали,
заставляя хозяина выпасть из реальности и утонуть в тёмной трясине
126/713
переживаний.

Лицо Малфоя омрачала злость. Он нервно одёрнул рукав мантии на левой


руке, по привычке прикрывая метку. Драко теперь всегда носил одежду с
длинными рукавами. Клеймо Волан-де-Морта, всякий раз попадаясь на глаза,
напоминало парню об отсутствии выбора, о самой жестокой пытке в его жизни —
невозможности повлиять на исход.

— Я придумал, — оборвал тишину Забини, — я проспонсирую ей выпускное


платье!

Нотт и Малфой, давно потерявшие нить разговора, вопросительно уставились


на друга. О чём он?

— Дафне. Я подарю ей чёртово платье, чтобы она растаяла.

— Гениально, — иронизировал Теодор.

— Нет, ну а что? Девчонки только и говорят об этих шмотках и предстоящем


выпускном балу. Каждая норовит нарядиться как в последний раз!

— Тоже мне событие, — хрипло сказал Малфой.

— Ты думаешь, у Гринграсс нет денег на эту тряпку? — спросил Нотт.

— При чём тут это. Понятное дело — есть. Но я совершу акт ухаживания,
понимаешь? Рыцарский поступок в мире меркантильных девиц.

— Все так готовятся к этому выпускному, словно это самое важное


достижение в их жизни, и сразу после пира наступит конец света. Как будто
будущего после Хогвартса нет вовсе, — усмехаясь, высказался Тео.

— А оно есть? — кинув взгляд на брюнета, спросил Драко.

— Определенно, да, как временное явление, — ещё шире улыбнулся Тео,


приглашая морщинки украсить его глаза. — Но вот что делать в этом самом
будущем? Туманная, эфемерная неизвестность…

Малфой по инерции поддался настроению Нотта. Лёгкая улыбка коснулась его


губ, делая парня непривычно расслабленным. Но сразу же мысли о
неопределённом будущем заставили примерить маску серьёзности.

— Я решил, что уеду в Италию. Хочу взять год на «подумать», расслабиться и


перевести дух, — весело заявил Забини и плотнее застегнул мантию, чувствуя
холодный ноябрьский ветер. Парень, будучи теплолюбивым, очень мёрз в
здешнем климате.

— Тебе, Забини, конечно, больше всех нужно расслабляться, — усмехнулся


Малфой.

— Я у себя один, — наиграно-бережно обнял себя за плечи Блейз. — А вы что-


то думали? О будущем. Будет что-то после Хогвартса? Или действуем по
изначальному плану: дружно сопьёмся и встретимся под забором через десять
лет?

127/713
— Думаю, с твоей помощью, через пять, — сказал Тео, и они стукнулись
кулаками в согласии. — У меня всё неясно и расплывчато… Я рассчитываю
получить грант на исследовательскую деятельность. Меня не столько сумма
интересует, сколько доступ к лабораториям в Германии. Есть такая наука у
магглов — физика, — от осведомлённости Нотта в маггловском мире Малфой
показательно скривился. — Да, представь себе, я в теме. Короче, если говорить
по простому для вас — простолюдин — это может помочь мне разобраться в
работе времени.

— И ты готов сотрудничать ради этого с магглами? — задиристо спросил


Драко.

— Я готов сотрудничать с кем угодно, если это позволит мне оседлать цель, —
твёрдо ответил Тео.

— Даже с Уизли работал бы? — Блейз сделал вид, будто его сейчас стошнит.

— Даже с Миссис Норрис, Забини, — усмехнулся будущий учёный.

Парни дружно посмеялись, рисуя в голове многообещающее сотрудничество.

— И что нужно для этого гранта? — поинтересовался Малфой .

— Свидетельство о том, что у меня есть мозги, — Тео постучал пальцем у


виска. — Например, какое-то исследование или изобретение… возможно,
объёмный научный труд. Плюс куча бумажек, типа рекомендаций от
профессоров, и всякая прочая ерунда, — объяснил слизеринец, но потом резко
выдохнул и ещё больше повеселел. — Но есть большая вероятность того, что я
нахуй никому не нужен, и упаду тебе на хвост, дорогой Забини. Будем вместе
покорять просторы Италии и выполнять наш план-пятилетку, — он шумно
хлопнул друга по плечу. Блейз довольно засмеялся в ответ, поощряя настрой
Нотта.

— Что-то мне подсказывает, что нужно забронировать место для троих, —


иронично усмехнулся Драко. Но в веселом голосе слышались тона грусти.

— Глупо, мне кажется, загадывать что-то на будущее. Всё это «кем ты себя
видишь через десять лет» натуральная поебота! — заявил итальянец. — Вы
читали статью про будущее потомков пожирателей? Говнистая хрень!

— Да, — скривился Нотт, — после этой желтушной писанины несколько


первокурсников чуть в обморок не упали, увидев Малфоя, — хохотнул парень.

— Сука, это вообще когда-нибудь кончится? — раздражённо спросил Драко.

Малфой был воспитан желать быть в центре внимания, быть всегда на виду.
Но сейчас парня коробило всякий раз, когда пресса упоминала его имя, когда
студенты тыкали в него пальцем, когда профессора перешептывались, думая,
что он не слышит. Драко самозабвенно желал наслать на весь мир стирающее
память заклятие, чтобы Обливиэйт навсегда искоренил юного пожирателя смерти
из истории.

— Наверняка закончится, — потянулся Забини, разминая спину. — В том


далёком будущем, когда мы все «кем-то станем через десять лет».

128/713
— Что-то оно такое далёкое, это ваше будущее… не верится, что оно вообще
наступит, — Драко, нахмурившись, упёрся головой на руки и задумчиво
посмотрел в чернеющую даль.

Забини вопросительно глянул на Нотта, а тот лишь пожал плечами в ответ.

— Как всё сложно… — фыркнул Тео и, достав сигарету из кармана, закурил.


Сидевший рядом Малфой поморщился от едкого облака дыма.

— Отвратительная привычка, — произнёс блондин.

Теодор приблизился к лицу Драко, глубоко проник в его тёмно-серые, почти


чёрные под покровом ночи глаза и с заговорщической улыбкой произнёс:

— Где-то я уже это слышал…

***

15 сентября, 2020 год.

Плотная стена пыли не давала дышать. Видимость заканчивалась в радиусе


вытянутой руки. Малфой взмахнул палочкой и наколдовал защитную маску, что-
то вроде противогаза. Кислород снова поступал в лёгкие. Он ещё раз рассёк
воздух древком и попытался порывом ветра разогнать разрушительный туман.
Драко бежал по каменным обломкам. На лице застыл ужас. Она где-то здесь. Он
был в этом уверен.

Малфой всегда краем глаза следил за ней. Даже сегодня утром, когда писал
письмо сыну, заметил статью о том, что министерство отправляется на закрытие
магического музыкального фестиваля в государственную филармонию. На
движущемся изображении стояла новоиспеченная министр магии в тёмном
костюме. Её окружали седовласые коллеги. Она улыбалась своей фирменной
острой улыбкой и крепко пожимала руку главе филармонии.

Послышался оглушительный грохот. Каменная балка, не выдержав нагрузки,


рухнула справа от Драко. Он резко отскочил, оглядываясь по сторонам. Новые
клубы пыли поднялись в траурном танце. Драко снова отправил сильный поток
воздуха, чтобы расчистить себе проход. Развалины простирались на несколько
километров вперёд, скрывая под собой любые признаки жизни. Малфой стиснул
зубы, отгоняя страх, который, как дикий зверь, намеревался схватить путника и
сковать стальными лапами до паралича.

Ступая по шатким бетонным конструкциям вдоль остатков четырёхэтажного


фасада филармонии, Драко продумывал свой маршрут на несколько шагов
вперёд. В воздухе отчётливо ощущались следы чёрной магии. Холодные,
гнилостные флюиды, которые невозможно спутать ни с чем другим.

Бледная рука жёстко сжимала волшебную палочку, которая яростно


вибрировала от готовности нанести заклинание. Серые глаза метались из
стороны в сторону, как у ночного хищника в поисках добычи.

Драко обернулся. За высокой колонной, которая опиралась о разрушенный


фрагмент крыши, послышался треск. Внизу промелькнула тёмная фигура.
Колонна стала крошиться, издавая скрежет и грохот. Конструкция рушилась.
Треск усиливался.
129/713
— Поттер, стой! — крикнул Малфой и выпустил череду заклинаний в сторону,
где умирающая колонна намеревалась схоронить под собой мужскую фигуру.

Огромный кусок мрамора шумно отлетел, едва коснувшись виска Гарри.


Поттер отпрянул и добавил пламенных выстрелов к разряду Малфоя, который
только что его спас. Гарри перевёл дух и, оглядевшись, пошёл навстречу
коллеге, минуя бетонные препятствия.

— Спасибо, — коротко поблагодарил Поттер.

Он был встревожен, и эмоции застилали его взор. Волнение делало Поттера


рассеянным, и он на секунду потерял хватку, чуть не поплатившись жизнью.

Драко лаконично кивнул в ответ.

— Малфой, что там? — Поттер вопросительно посмотрел за спину коллеги.

— Чисто, — Драко не отрывал глаз от развалин и продолжал сканировать


пространство перед ними.

Лицо не выдавало никаких переживаний. Собранный, внимательный,


спокойный, как каменная глыба.

— Обойдём с северной стороны, — выкрикнул Гарри.

Драко кивнул.

Два волшебника уверенно направились к северному фасаду бывшей


филармонии. Они были одеты в одинаковые форменные костюмы с золотыми
жетонами на груди.

Небо выглядело серым из-за плотной пелены пыли и дыма. Солнцу не


удавалось пробиться сквозь преграду, и оно висело мутным пятном над головами.

Каждый квадратный метр волшебники сканировали поисковыми


заклинаниями. Отчаянно хотелось поскорее отыскать свою цель среди пыльных
развалин, но с другой стороны, внутренний страх молил оттянуть момент
находки, ведь он мог принести любые новости…

Примечание к части

Диалог Тео и его отца был вдохновлен фильмом "Свет моей жизни".

У кого-то здесь был нормальный отец? Или классика жанра – на то и классика и,


как говорил Блейз, все в какой-то момент проходят аттестацию в мудаки?

Мудборд – https://pin.it/2ViQY2G
и, о боже мой, первый фанарт – https://pin.it/5tjXNlK

За внеочередную публикацию этой главы дружно бьём поклоны нашей чудесной


бете⚡️, которая не спит по ночам, а превращает текст автора в читабельное
явление.

130/713
P.s. Иногда в комментариях я публикую кусочки будущего текста

131/713
Глава 8

26 ноября 1998 год

— Что ты делаешь? — улыбнулась Гермиона, встретив подругу.

Джинни стояла на меняющей своё положение лестнице и заворожённо


смотрела вниз.

— Практикую взгляд туриста.

— Что, прости?

— Взгляд туриста, — обернулась Уизли и усмехнулась. — Помнишь, я


говорила, что хочу насладиться Хогвартсом, пока ещё есть время?

Гермиона кивнула.

— Ну так вот, мы каждый день по несколько раз ходим по этим ступенькам и


воспринимаем окружающее, как данность. Но ты только посмотри! — она повела
рукой, указывая на пространство вокруг. — Как же тут чудесно! Ты
абстрагируйся. Представь, что попала сюда впервые. Взгляни на замок глазами
туриста.

Грейнджер снисходительно улыбнулась и недоверчиво подняла бровь:

— Кажется, ты переобщалась с Луной.

— Ну же, попробуй! — схватив голову подруги за макушку, Джинни опустила


её вниз.

Каменные лестницы парили в воздухе, словно ничего не весили. Студенты


передвигались по летающим конструкциям безо всякого удивления. Стены
восьмиэтажного холла украшали сотни картин. Фигуры и животные в них
двигались, занимаясь своими делами. Некоторые из них общались между собой.
Помещение освещалось небольшими настенными светильниками, в которых
горел зачарованный огонь. Холл с лестницами был настолько глубоким, что к
низу предметы съедал туман. Несмотря на архитектурное величие, атмосфера
была уютной. Гермиона представила, будто видит это всё впервые, и по коже
пробежали мурашки. Хогвартс стал для неё домом, и она не заметила, как
привыкла к нему за восемь лет. Вдруг ощущение грусти застало её врасплох.
Осталось меньше года.

— Ты чего? — заметив её расстроенные чувства, поинтересовалась Джинни.

— Выпускной совсем скоро...

— Да сдашь ты свой ЖАБА!

— Я не об этом.

— А что?

132/713
— Мы скоро перестанем… быть здесь, — печально констатировала Гермиона,
— мы уедем из Хогвартса и будем жить где-то… в другом месте.

Джинни задумалась.

— Да, это странно. Ты думала, где будешь жить?

— Честно говоря, в последнее время я ни о чём не думаю, кроме заклинания


коллективного усиления и допуска к экзаменам. Но, скорее всего, сниму квартиру
где-то неподалёку от министерства. Планирую отправить документы на
стажировку после рождества.

— Тебя точно возьмут, — уверенно заявила Джинни.

Подруги говорили, опёршись о каменные перила летящей лестницы.

— А ты?

— Думаю, Гарри рассчитывает, что мы будем жить вместе.

— Но?.. Ты, видимо, рассчитываешь на что-то другое?

— Я не знаю. Всё это как-то слишком быстро. Я никогда в жизни не жила одна,
понимаешь? — Джинни выглядела одновременно грустной и воодушевлённой.

— Да… — погрузилась в свои воспоминания Гермиона.

— Мне кажется, было бы здорово пожить отдельно некоторое время.

— Готовь убедительную речь для Поттера, — хохотнула Грейнджер. Джинни


подхватила саркастическое настроение подруги.

Лестница примкнула к нужному проходу, и девушки направились в класс на


урок заклинаний. Совместная пара с Пуффендуем.

— Представляешь, видела вчера Дина, — продолжила беседу Уизли, —


застукала его со слизеринкой с четвёртого курса, — Джинни одними только
бровями изобразила интригу.

— Ого, и что ты почувствовала?

— Ну ты же знаешь, что мы с ним расстались в хороших отношениях. Я,


наверное… рада за него. Но это было мерзко, — рыжая показательно скривилась.

— Потому что она слизеринка?

— Да при чём тут это? Она же маленькая! Я не представляю, что можно было
найти в четырнадцатилетней девочке, — возмутилась Джинни. — Сама она
ничего, симпатичная. Кажется, зовут Мелисса. Но я её плохо знаю. А слизеринка…
ну это не диагноз. Конечно, большинство из них мерзкие, но… — вдруг Уизлетта
резко посмотрела на Грейнджер. — Боже, кому я рассказываю? Это же ты завела
дружбу с Ноттом. Или как у вас это называется?

— Это не поддаётся классификации, — улыбнулась Гермиона. — Перестань


зацикливаться на этом.
133/713
— Это я зацикливаюсь? Это ты начинаешь видеть во всём угрозу, когда речь
заходит о змеях.

Гермиона закатила глаза, подчёркивая абсурдность сказанного подругой.

Студентки приближались к классу и заметили толпу, собравшуюся возле


прохода. Ученики наваливались друг на друга и шумели, словно там их ожидала
невероятная сенсация.

— Что происходит? — выкрикнула Гермиона, подойдя к однокурснице в


жёлто-чёрном шарфе.

— Пара по заклинаниям затянулась… — недовольно цокнула языком староста


Пуффендуя Ханна Аббот.

Гермиона заглянула в аудиторию. Над головами толпящихся со свистом


летали разноцветные лучи боевых и защитных заклинаний. Это было похоже на
новогодний фейерверк, только огни носились горизонтально. Зрители были
взволнованы и возбуждены, словно смотрели финальный чемпионат по квиддичу.
Раздался оглушительный треск, и мгновенно последовал радостный крик. Кто-то
выпустил заклинание эмблемы вверх, и готический потолок аудитории осветила
зелёная змея на серебряном щите.

— Флитвик устроил турнир на выбывание между Слизерином и Когтевраном,


— объяснила стоящая рядом темноволосая девушка со значком ворона на груди.
— Хотел, чтобы мы попрактиковали скорость невербальных заклинаний.

— Но ведь уже должна начинаться наша пара! — Грейнджер возмущённо


взглянула на наручные часы.

— Никто не может победить Нотта, — заявила Ханна и пожала плечами.

— Что? — Гермиона широко раскрыла глаза, но потом немного осеклась.

— Он заступил на подиум третьим от Слизерина, и уже около часа никто не


может его сбить оттуда, — крикнула Падма, которая не без труда выбралась из
толпы.

Недоумевающее выражение лица Уизли сменилось лучезарной коварной


улыбкой. Она хлопнула в ладоши и обратилась к Гермионе:

— Это интересненько. Пойдем, поближе посмотрим!

Рыжая крепко схватила подругу за предплечье и потянула в самый эпицентр


зрелища. Людей было столько, что воздух, казалось, вот-вот закончится.
Собрались старшекурсники всех факультетов: одни ещё не разошлись, а другие
успели прийти на урок профессора Флитвика. Из соседних аудиторий на шум
сбежались младшие курсы, подрывая авторитет своих преподавателей. Но
профессора не унывали и заворожённо смотрели на происходящее, подпирая
стены. Для приличия они всё же сохраняли строгое выражение лица. Скорее
всего, учителя могли позволить себе небольшую фривольность, потому что сама
директриса находилась в центре сборища. Макгонагалл пришла разобраться,
почему седьмой курс Слизерина в полном составе прогуливает её урок, и
невольно задержалась, обсуждая с Флитвиком разворачивающийся поединок.
134/713
— Поберегись, — пробивалась локтями Уизли. — Освободить проход! Дорогу!
Староста идёт!

— Джинни, — осудительно шикнула на неё Грейнджер.

Вдруг толпа с аппетитом сожрала неугомонную подругу, только её рука,


которой она вела за собой Гермиону, осталась в поле зрения. Джинни резко
дёрнула Грейнджер на себя, и та, прикрывая лицо свободной конечностью,
словно шаровой таран, прорвалась сквозь живую стену. Немного
дезориентированная, она уткнулась в затылок Луны Лавгуд.

— О, Луна, привет! Что здесь происходит? — воскликнула Джинни.

Девушка медленно обернулась и мечтательно сообщила:

— Кажется, Нотт непобедим.

Гермиона подняла глаза и наконец смогла осмотреться. Уизли приволокла их


в первые ряды, откуда открывался лучший вид. Класс профессора Флитвика
выглядел необычно. Потолок казался в два раза выше, а стены в три раза шире.
Посреди помещения расположился огромный подиум для магической дуэли.
Точно такой же был в Большом зале на втором курсе, когда профессор Локонс
задумал устроить клуб дуэлянтов. Установка была обтянута тёмно-фиолетовой
бархатной тканью и украшена массивными золотыми изображениями
сменяющихся фаз луны. Студенты плотно обступили конструкцию со всех сторон
и жадно наблюдали за происходящим.

Слева на подиуме стоял Нотт. Он держался уверенно, а в его позе


чувствовалась расслабленность, будто он просто любовался цветением вишни в
саду. Слизеринец упивался своей властью, и это ощущение просачивалось в его
жесты. Теодор пренебрежительно смотрел на когтевранца, который яростно
вцепился в палочку и готовился нанести очередной удар. Нотт дерзко вздёрнул
подбородок, приглашая соперника нападать, мол: «Ну давай, покажи, на что ты
способен!». Тёмные кудри упали на лицо, и тень скрыла глаза парня. Когтевранец
сжал губы и выстрелил чередой оглушающих заклинаний. Разряды разноцветных
молний, словно стая взбешённых птиц, устремились в нахального противника. Тео
ловко отбил четыре импульса и взмахнул палочкой в ответ. Соперник увернулся
от первого, который в миг разнёс каменную арку позади, отбил оборонным
заклинанием второй импульс… Секунда… и третий удар пришёлся когтевранцу
прямо в грудь, скинув его с подиума.

— Да! — завопили слизеринцы, хлопая в ладоши.

Кто-то помог поражённому подняться и отвёл его в сторону. Начался


настоящий балаган. Змеёныши разных курсов прыгали, держась за плечи, и
скандировали имя своего героя. Тео величественно стоял на возвышении и
самодовольно улыбался. На противоположной стороне Гермиона заметила
Забини, который сновал с довольной рожей между учеников и, судя по всему,
принимал ставки.

— Мы разбогатеем, мой мальчик! — кричал итальянец победителю. — Ну, кто


следующий готов сразиться с моим чемпионом?

— Ну всё, довольно! — послышался писклявый голос профессора Флитвика. —


135/713
Быстро разошлись все по классам!

Толпа расстроенно загудела. Ученики жаждали хлеба и зрелищ.

— О нет, профессор, — засуетился Забини, — позвольте продлить дуэль! Не


лишайте Нотта шанса разбить всех гриффиндорцев! Мы очень просим. Да-а-а?—
обратился зачинщик бунта к толпе. Заведённые студенты одобрительно
закричали в ответ.

Профессор Флитвик неуверенно взглянул на директрису. В глазах


Макгонагалл, которая все ещё оставалась деканом Гриффиндора и клюнула на
вызов Забини, сверкнула искра азарта. Возможно, старая колдунья тоже сделала
ставки про себя.

— Это совершенно противоречит политике содружества факультетов, —


упиралась директриса.

— Профессор Макгонагалл, пожалуйста! Можете завалить нас двойным


домашним заданием, мы всё отработаем! — пустил в ход последний козырь
Забини, за что получил удар от возмущённого Гойла.

Десятки умоляющих глаз уставились на волшебницу. Она несколько секунд


колебалась, но потом взмахнула рукой, плотно закрыла все ставни и зажгла
факелы по периметру.

— Для антуража, — сдержанно объяснила директриса. — Да начнётся


поединок! — скомандовала Макгонагалл, и зал взорвался благодарным
оглушительным воплем.

— Я следующий! — выкрикнул Симус Финниган.

Друзья одобрительно постучали парня по спине, благословляя в дорогу, и


Симус гордо взобрался на дуэльный подиум.

— Так, так, так! Первая гриффиндорская жертва, — принял на себя роль


конферансье Забини. — Это будет слишком просто.

Пока дуэлянты кланялись друг другу и готовились к бою, Блейз,


повернувшись к стае слизеринцев мелодично выкрикнул придуманный на ходу
лозунг:

«Не дрогнет наш непобедимый Нотт,


Ведь с ним сразится идиот!»

Толпа благосклонно приняла слова и продолжила их повторять, усиливая


накал. Макгонагалл метнула испепеляющий взгляд на «юного поэта». Слизеринец
примирительно улыбнулся и поднял руки, мол: «каюсь, профессор».

От приближающейся схватки толпа сжималась ещё плотнее вокруг подиума.

Малфой еле сдерживал себя от переполняющего раздражения. Он


наслаждался боем с противоположной от Забини стороны, когда вдруг лохматая
башка Грейнджер ворвалась в его личное пространство. Девушки не заметили,
как, пробираясь поближе, встали прямо перед слизеринцем. Толпа продолжала
давить и вжимать Малфоя в стоящую впереди фигуру. Со всех сторон напирали
136/713
возбуждённые зеваки, и слизеринец никак не мог отодвинуться, чтобы не
касаться грязнокровки.

Или не хотел?

Гермиона заворожённо смотрела на дуэлянтов, периодически привставая на


носочки, чтобы лучше их разглядеть. Эти её действия заставляли плотно сжимать
челюсти стоящего сзади слизеринца. То ли от нарастающего гнева от того, что
растрёпанные волосы лезли ему в лицо, мешая обзору, то ли от необъяснимой
эмоции, которая зарождалась, когда… задница Грейнджер невольно касалась его
паха.

Драко прикрыл глаза. Сладковатый, на удивление знакомый запах растекался


по его венам, попадая в мозг. Он снова перенёсся в тёмный, забытый богом класс,
где парила магическая сфера. Он сжимал тонкую руку. Чувствовал своим плечом,
как она дрожит. Её тепло. Её жар. Необъяснимый, непрошенный электрический
разряд, который зарождался от места соприкосновения и концентрировался
глубоко внизу живота. Совсем как сейчас.

На секунду Драко провалился в чёрное, глухое небытиё. Где нет никаких


правил, где нет ожиданий и ярлыков. Где он может коснуться желаемого и не
обжечь руки об осуждение и собственный укор. Где он может быть собой…

Вдруг мимолётная дерзкая мысль полоснула надеждой. А что ему мешает


сейчас? Что, если все преграды, заставляющие Драко многие годы глушить свои
чувства, давно разрушены? Может…

Нет.

Малфой резко очнулся, и, словно влепив себе пощечину, отодвинулся,


прерывая осуждаемый контакт.

Да что с ним происходит? Он серьёзно допустил это в своих мыслях? Кажется,


теряет хватку. У него, вероятно, недотрах, и мозг изощрённо пытается на это
намекнуть. Надо срочно найти Паркинсон.

Тем временем Симус стремительно одержал поражение. Парень покидал поле


боя под унизительный свист зелёной команды. Спустившись, гриффиндорец
схватил Гарри за плечо и выкрикнул:

— Поттер, иди ты! Давай, Гарри, покажи ему! Поставь на место этого козла!

Ухмылка на лице Нотта стала ещё шире. Он с вызовом изогнул бровь и ожидал
нового соперника. Поттер начал что-то лепетать, уговаривая Симуса, что это
плохая затея, но стоящие рядом гриффиндорцы подхватили настроение
сражения:

—Да! Давай, Гарри, ему тебя не одолеть. За Гриффиндор!

Поттер ещё минуту колебался, но скандирующая толпа не оставляла выбора.

Гарри вопросительно взглянул на Макгонагалл, и та одобрительно кивнула.

— Хорошо, — бодро заявил Гарри и под разрывные овации поднялся на


подиум.
137/713
Дуэлянты, как и полагается по уставу, поклонились друг другу и разошлись
по разным углам. Нотт выглядел более собранным, чем когда сражался с
Финниганом. Поттер явно был достойным соперником. Да о чём речь?
Шрамоголовому удалось победить в дуэли самого сильного тёмного мага.
Опустить на колени нахального слизеринца не составит особого труда. Гарри
улыбнулся рвавшим на себе волосы от волнения гриффиндорцам и нанёс первый
удар. Тео отбился. Слишком просто. Слизеринец выстрелил чередой оглушающих
заклинаний, словно из пулемета. Ловко орудуя палочкой, Поттер защитил себя.

Удар.

Защита.

Нападение.

Отпор.

Гарри и Тео угрожающе сверлили друг друга взглядами, пытаясь предугадать


следующее действие. Толпа приутихла. Студенты затаили дыхание, ожидая
развязки поединка. Нотт снова выпалил шесть или семь невербальных
заклинаний, но гриффиндорец сумел вовремя наколдовать щит, а последний
импульс он искусно отразил, и синий луч полетел обратно в нападающего. Не
ожидав такого поворота, Теодор едва успел увернуться, и над его ухом со
свистом пронёсся выпущенный им же ударный импульс. Поттер воспользовался
моментом и нацелил палочку на растерявшегося слизеринца. Гарри наколдовал
огненного льва, который разъярённо нёсся вперёд, намереваясь проглотить
дуэлянта. Нотт, быстро придя в себя, отразил выпущенный соперником поток
магии.

Гермиона нервно сжимала красно-золотой галстук и только успевала бегать


глазами вслед за летающими разрядами молний. Она нервничала с двойной
силой. Вдруг Грейнджер внезапно поймала себя на мысли: а за кого она болеет в
этом поединке? Тёмная вуаль предательства прикрыла глаза гриффиндорки.
Сомнения. Горький привкус. Нет! Она точно на стороне Гарри. Он её самый
лучший друг. Они вместе столько лет. Он её семья.

— Давай, Гарри! — подтверждая свои внутренние уговоры, выкрикнула


девушка, надрывая голосовые связки.

Нотт услышал это. На секунду Тео задержал на ней взгляд. Парень


ухмыльнулся и с новой, зародившейся от тёмного чувства силой выстрелил в
Поттера. Гарри не без труда отразил мощный разряд и нанёс ответный удар. В
мыслях Теодора полоснула лёгкая нотка… ревности? Глубоко в душе, но он,
конечно, никогда бы не признался в этом, Тео желал, чтобы Грейнджер страстно
выкрикивала сейчас его имя.

Поттер был на высоте. Он уверенно сражался, хотя про себя отметил, что
лёгким этот поединок точно не назовёшь. Вдруг мрачное дежавю вернуло Гарри в
события полугодичной давности. Магические выстрелы, защитные заклинания,
крики… Только воспоминания не похожи были на школьные развлечения, где в
случае поражения придёт мудрый учитель и пожалеет тебя. Правила были совсем
иными. Гарри с силой вытолкнул мрачные кадры прошлого и вернулся в
реальность.

138/713
Интересно, на чьей стороне сражался Нотт? И сражался ли? Поттер знал, что
его отца, преданного пожирателя, убил кто-то из Ордена Феникса в битве за
Хогвартс. Но где был при этом его сын? Боевые качества Теодора определённо
должны были заметить.

Ещё пять минут, бесконечную вечность парни рассекали воздух, намереваясь


одержать победу.

— Покончи с ним, детка! — вопил Забини, у которого на кону было всё. — Я


верю в тебя!

Слова друга, словно ветер, надули парусник уверенности Нотта, и тот


разразился мощнейшим потоком магической силы. Яркий синий луч встретился с
красной молнией Поттера, и они сцепились, словно пара разъярённых псов.
Палочки вибрировали, энергия сгущалась. Девушки с ближних рядов с визгом
отскочили от разлетающихся в стороны искр. Вдруг Поттер резко разорвал
контакт и в одночасье отправил партию заклинаний-истребителей.

В следующую секунду произошло сразу несколько событий. Теодор с


ловкостью кобры перекинул палочку в левую кисть, отмахнул голой рукой три
оглушающих заклинания, и в тот же момент выстрелил боевым импульсом. Ярко-
красный поток искр с визгом полоснул Поттеру правую ногу, и тот с грохотом
упал, пролетев ещё пару метров.

Секундное оцепенение в гробовой тишине, будто все присутствующие в этот


момент сверяли увиденное с теорией вероятности.

— Да-а-а!!!

— Не-е-ет!

Толпа взорвалась, словно стая диких зверей! Крик заполнил пространство,


превращаясь в оглушающий разряд ядерной энергии. Барабанные перепонки
грозились вот-вот лопнуть. Громогласное недовольство трёх факультетов с
лихвой перекрывал неистовый победный вопль Слизерина. Их радостные
восклицания разрезали воздух, в котором парила зелёная эмблема. Забини
запрыгнул на подиум и бросился душить Нотта от счастья. Он скакал, как
ошалевшая обезьяна, и кричал слова любви смакующему победу Теодору.
Поттер, оправившийся от падения и залечивший ногу, подошёл и, сохраняя
достоинство, пожал победителю руку.

Когда безудержный крик поутих, и студенты немного пришли в себя, Забини


продолжил вещать с импровизированной сцены:

— Ну что, детки, есть здесь ещё достойные соперники? Или мы можем просто
единогласно признать, что в этой школе один непобедимый герой?

Зрители интригующе шептались, оглядываясь по сторонам в поисках нового


«избранного».

— Малфой, может ты? — сверкнул полными азарта чёрными глазами Блейз.

— Я против своих не воюю, — уверенно ответил Драко.

Услышав стальной баритон слизеринца за спиной, Гермиона подпрыгнула от


139/713
неожиданности. Он всё это время был здесь?!

— Что, Драко, боишься обосраться при всех? — подтрунивал Теодор.

— Боюсь сильно расстроиться, отдирая останки твоей кудрявой башки от


стен, Нотт, — снисходительно улыбнулся Малфой.

Гермиона засуетилась, стараясь как можно дальше отодвинуться от мерзкого


змея, как вдруг Забини выкрикнул, неверно истолковав её движения:

— Кажется, у нас есть желающий, точнее, желающая… Грейнджер, кисонька,


выходи!

Гриффиндорка в ужасе распахнула глаза. Что? Какого чёрта?

— Нет! — мотала лохматой головой Гермиона.

— Не бойся, Грейнджер, я буду нежным… — коварно проведя по палочке


своим длинным аристократическим пальцем, произнёс Нотт. Гермиона уже давно
заметила, что у Тео весьма необычная палочка. Она была сделана из светлого
дерева цвета слоновой кости и выделялась на фоне привычных палочек. Древко
обрамляли канты из меди или бронзы, может быть латуни — сложно было
определить на первый взгляд.

Нотт вёл себя, как тот негодяй, который вырвал у неё книгу из рук в сентябре
и обещал быть с ней нежным. Высокомерный, наглый и слишком самоуверенный.

Считав колебания студентки, толпа завелась вновь, подбадривая свою новую


надежду. Напыщенный взгляд Теодора вмиг поменял настроение Грейнджер. Как
же он бесит. Дух соперничества притупил природную скромность девушки.
Гермиона вздёрнула подбородок вверх и смело направилась к фиолетовому
подиуму.

Малфой закатил глаза.

Дуэлянты сошлись в центре. Тео пронзительно рассматривал соперницу


тёмно-голубыми, коварными глазами. Гермиона же концентрировала во взгляде
всю серьёзность своих намерений. Она должна… просто обязана одержать
победу. Прежде чем поклониться, Тео зловеще прошептал:

— Сдавайся сразу, Грейнджер.

Девушка вскинула острую бровь от услышанной дерзости.

— Не дождешься, Нотт, — подняла кончик носа гриффиндорка.

Соперники, как по команде, склонили головы в приветственном жесте и сразу


же разошлись по своим местам, заняв исходное положение. Гермиона стояла
твердо, как воинственная амазонка, готовясь проучить нахала и поставить его на
место. Теодор же выглядел раздражающе расслабленным, словно всё
происходящее для него — обычный вторник. Окончательно взявший на себя роль
ведущего, Забини объявил начало поединка, и воздух одновременно пронзили
разряды молний, летящих с противоположных концов. Оба противника сумели
отразить нападение. Гермиона безупречно высекла руну боевого заклинания и
выстрелила красным импульсом в самодовольного слизеринца. Теодор защитился
140/713
и подмигнул девушке. Он забавлялся с присущей ему лёгкостью.

Толпа превратилась в отдельный организм. Чудовище с сотнями орущих


глоток вопило от переизбытка эмоций, а в напряжённые моменты оно наоборот
замирало и пристально следило за развитием событий.

В воздухе витал аромат, который обычно бывает после грозы. Он освежал и


придавал новые силы для сражения.

Гермиона шумно втянула воздух и с коротким криком выпустила новую


партию оглушающий заклинаний. Теодор проворно отсекал их, делая пару шагов
навстречу к сопернице. Грейнджер не поддалась устрашению и тоже уверенно
шагнула. Встав ближе, они одновременно выстрелили одинаковыми фиолетовыми
молниями. Столкнувшись, заклинания издали устрашающий грохот, и вся
комната, набитая до отказа студентами, задрожала, словно от десятибалльного
землетрясения.

Малфой, который пристально наблюдал за поединком, вдруг поймал себя на


мысли, что Грейнджер неплохо сражается. Он и раньше был уверен, что только
благодаря девчонке шрамоголовый и вислый вообще ходят по земле, но никогда
не видел, какова Гермиона в бою. Непривычно было созерцать Грейнджер в
динамичном поединке, а не с головой зарытой в книги.

Голубые искры пролетели над шевелюрой Нотта, едва не задев его. Парень
заметно собрался, и его самонадеянная ухмылка растворилась. Гермиону очень
порадовало это изменение. Вдруг Драко на секунду засомневался в том, что Нотт
одержит победу. Наконец-то на подиуме появился достойный противник.

Эта необычная мысль натолкнула Малфоя на осознание, что он только что


признал Грейнджер как сильного игрока. Хоть она и была противна и задириста,
заучка умела колдовать. Невозможно отрицать очевидное. Она хороша. Конечно,
кроме заклинания коллективного усиления. Но здесь, кажется, это была их общая
ответственность.

Странно было думать, что у него с Грейнджер есть что-то общее…

Сквозь непробиваемые металлические стены просачивалось… уважение к


ней.

Уважение?

Малфой скривился в отвращении, не ожидав от себя подобного признания.

Лучи невербальных заклинаний летали всё с большей скоростью, набирая


свою силу. Судя по всему, битва набирала недетские обороты. Чары становились
мощнее и опаснее.

Напряжение было таким сильным, что, казалось, его можно пощупать. Словно
Грейнджер и Нотт решали исход своего важнейшего спора. Сейчас они должны
были навсегда выяснить все свои разногласия. Легендарная, эпичная дискуссия.
Победитель получит всё.

Кто им станет?

Нотт?
141/713
Грейнджер?

Слизерин?

Гриффиндор?

Гермиона с разворота выпустила огненный поток и серию коротких


импульсов. Тео отмахнулся, слегка пошатнувшись от ударной волны. Его волосы
стали влажными от проступившего пота. Наконец парень начал казаться по-
настоящему напряжённым. В ответ Нотт выстрелил разрядом из десятка мелких и
опасных, как раскалённые иглы, молний, но Гермиона заковала себя в белую
полусферу, и заклинания Тео, столкнувшись со щитом, превратились в пыль.
Опустив защиту, Гермиона взмахом головы откинула медные кудри назад и
закусила губу, выражая глубокое сосредоточение.

Закусила губу…

Словно в замедленной съёмке, морской взгляд Тео неосознанно скользнул на


стоявшего в толпе друга с платиновыми волосами. Драко не смотрел на «своего
чемпиона». Он приковал грозовой, помутневший от неуловимой эмоции взгляд к
лицу отважной гриффиндорки. К её алым, от бурлящей внутри воинственной
энергии, губам. Он смотрел на неё, словно затаившийся во тьме хищник. Редкий
момент, когда Малфой не контролировал эмоции, и Тео читал его, как кричащий
неоновыми огнями рекламный щит. Это был необычный взгляд… Тео никогда не
видел в глазах друга столько… желания.

Воспользовавшись секундным отвлечением противника, Грейнджер


выпустила из своей палочки трёхглавый золотой импульс. Мощнейший удар в
висок вырвал Теодора из его исследовательского откровения. Парень, вздымая
полы мантии, словно сбитая птица, отлетел на несколько метров. Жёстко
ударившись о стену спиной, он упал на пол. Мокрые кудри рассыпались. Глаза
зажмурились от боли, а на лице проступила необъяснимая улыбка.

Нотт был повержен.

— Да-а-а!!! — если до этого казалось, что крики ликующей толпы разорвут


барабанные перепонки, то теперь создалось ощущение, что череп расколется
пополам.

Гриффиндорцы взорвались победными овациями, подключая к себе


радостных когтевранцев и пуффендуйцев. Макгонагалл еле заметно выкрикнула
«Да!», победно сжав кулак. Но через мгновение она тут же собралась, надев
сдержанное «директорское» выражение лица.

Друзья запрыгнули на постамент и подняли Грейнджер на руки. Они


подбрасывали её, выкрикивая имя своей героини. Львиная, красно-золотая
эмблема растворила змеиный щит и осветила головы радостных студентов.

— Мы должны это отметить! — кричала Джинни, но её голос был почти не


слышен из-за рёва толпы.

Забини расстроенно возвращал горсти галлеонов. Малфой, раздражённо


пробравшись сквозь взбесившихся идиотов, помог Нотту подняться и наложил
охлаждающее заклинание на его висок.
142/713
— А я почти в тебя поверил, — иронизировал блондин.

— Просто я не могу ударить женщину, — улыбнулся Теодор, и Малфой ответил


тем же, снова закатив глаза.

Спустя несколько минут, когда вопли и крики немного поубавились,


Макгонагалл подняла руку и воскликнула:

— Тише, тише! Я думаю, с нас хватит дуэлей на сегодня. Расходимся по


классам! Участники, завершите поединок должным образом. Мы на сегодня
закончили!

Гермиона и Тео медленно сошлись на середине подиума. Девушка победно


усмехалась. Она проучила его. Она выиграла спор. На секунду бывшие
противники замерли, пронзая друг друга взглядами. Тёмно-голубой морской и
янтарный огненный. Губы слизеринца осветила фирменная заговорщическая
улыбка. Дуэлянты склонились, выражая уважение, и Тео вдруг прошептал так,
что его могла услышать только она:

— Мы ещё не закончили, Грейнджер…

***

8 апреля, 1999 год

Гермиона зарылась босыми ногами в прохладный песок. Ветер обдувал


раздражённую кожу лица и слегка трепал волосы. Шум прибоя, как
гипнотическая мантра, успокаивал и вдохновлял на размышления.

Происходящее до сих пор казалось нереальным. Всё это какой-то изощрённый


сон, который чувствовался слишком настоящим.

Скажи Гермионе кто-то полгода назад, где и с кем она окажется в


сегодняшний вечер, она бы восприняла это как неудачную, странную шутку.

Вид природного великолепия придавал сил, хотя внутреннее чувство тревоги


не проходило. Перед глазами снова вспыхнули воспоминания, которые её
беспокоили. Разъярённые крики Малфоя, непрошеные свидетели, непонимающие
синие глаза. Гермионе невыносимо было смотреть, как два её самых близких
человека страдают от собственного прошлого, разрушая будущее.

Но как она может помочь?

Холодные пальцы, внезапно коснувшиеся её плеча под свитером, вырвали из


горьких размышлений. Кто-то обнял её и поцеловал в шею. Она безошибочно
узнала его. Гермиона уже различала их не глядя. Малфой, собрав её каштановые
волосы в кулак, провёл носом по обнажённой коже и оставил дорожку поцелуев.
Это не были лёгкие касания губ, как у Тео. С каждым новым прикосновением его
движения набирали силу. В ход шли укусы, и он, словно кровожадный, нежный
зверь, оставлял следы своих зубов на тонкой шее гриффиндорки.

Грейнджер невольно откинула голову назад и шумно выдохнула. Её губы


украсила улыбка удовольствия.

143/713
Это его признание. Малфой был немногословен, когда речь заходила о тёплых
чувствах. Всю коммуникацию в их странном трио вёл Нотт. Но Драко умел
разговаривать действиями, жестами, поцелуями. Язык тела никогда не подводил
и был точнее и весомее тысячи выброшенных на ветер слов.

— Где Тео? — открыв глаза, спросила Гермиона.

— Он в доме, сказал, что готовит какой-то сюрприз, — прошептал, не


отрываясь от её шеи, Драко.

— Да он сам как один большой сюрприз, — усмехнулась девушка.

Драко отстранился и отвёл взгляд в сторону пылающего горизонта. Его брови


невольно свелись на переносице.

— Это точно… — задумчиво прошептал он.

Считав эмоцию, Гермиона поспешила развернуться и, заботливо обхватив


лицо слизеринца, сказала:

— Драко, ты же понимаешь, что он не со зла? — она пронзительно посмотрела


в его серые глаза. — Тео, скорее всего, даже не подумал, что это может тебя
ранить… Я прошу тебя, не принимай на свой счёт.

Малфой положил ладонь поверх её руки и опустил веки. Он шумно выдохнул,


словно избавлялся от тяжёлых оков.

— Странно, как в его лохматой башке одновременно умещается столько ума и


тупости, — произнёс Драко и улыбнулся.

Его лёгкая улыбка была белым флагом. Капитуляция. Драко открыл глаза и,
задумчиво запустив холодные руки в волосы гриффиндорки, прошептал:

— Совсем как у тебя…

— Эй! — Грейнджер недовольно пнула негодяя в рёбра.

Они легко рассмеялись. Гермиона опустилась и положила голову на колени


Драко. Они смотрели на нарастающие волны и глубоко дышали солёным
воздухом.

— Иногда мне кажется, что ваши извилины просто не помещаются в черепе и


выползают наружу, — Драко провёл по каштановым завиткам и игриво намотал
прядку на палец.

Гермиона нежно посмотрела в лицо Малфоя и снова отвернулась к морю. Он


продолжал гладить медные шелковистые волны, и его взгляд тоже пленил закат.

— Вы так похожи с ним… — прошептал Драко.

Гермиона хмыкнула, глядя на горизонт.

— Вы как будто один человек, которого ради эксперимента сделали в двух


версиях, — улыбнулся он.

144/713
— И представляешь, как тебе повезло встретить сразу двоих, — неожиданно
послышался бархатный голос позади.

Драко обернулся, и Гермиона тоже привстала в желании посмотреть на


говорящего. Теодор стоял без футболки, ногами утопал в песке и широко
улыбался. Спутанные от солёной воды чёрные кудри падали на лицо.

— Пойдёмте, всё готово!

Тео протянул руку Гермионе и помог ей подняться. Он продолжил сжимать


хрупкую ладонь, когда они направились в сторону дома. Три пары ног шагали в
унисон, ступая по холодным горам песка. Малфой придерживал Гермиону за
талию и, не испытывая былой неловкости, иногда случайно касался обнажённого
торса идущего с другой стороны Теодора.

***

27 ноября, 1998 год

Гриффиндорцы праздновали победу Гермионы всю ночь. К её вселенскому


раздражению, прозвище «золотая девочка» теперь укрепилось с новой силой.
Ведь именно благодаря тройному лучу золотого цвета Грейнджер победила
слизеринца в дуэли.

Следующий день минул, как в тумане. Голова гудела из-за депривации сна.
Конечности казались ватными и не слушались. Люди, мелькающие перед
глазами, сливались в серое, будничное месиво. Мучала ноющая жажда сладкого
— последствие недосыпа. Мозг отчаянно нуждался в глюкозе, иначе он грозился
покинуть бренное тело при очередной попытке понять материал текущего урока.
Гермиона целый день была молчаливой. Неудивительно: когда твой организм в
сберегательном режиме, невозможно тратить остатки энергии на болтовню.

К вечеру усталость обрела новые краски и стала больше походить на


наркотическое опьянение. Ещё немного, и начнутся галлюцинации. Нужно срочно
в постель.

Отужинав, гриффиндорка направлялась с друзьями в башню, как вдруг из-за


поворота на них налетел Нотт. На его лице, ближе к виску, красовался огромный
синяк.

— О, Грейнджер, тебя-то я и искал, — расплылся в улыбке парень. Джинни и


Гарри удивлённо переглянулись.

— Что? Меня? Зачем? — хлопала ресницами Гермиона.

— Ноябрь подходит к концу, не хочу третий раз остаться на седьмом курсе…


из-за тебя.

— В смысле? — Грейнджер нахмурилась. Она была не в настроении


разгадывать загадки Теодора.

— Пойдём наконец заколдуем эту чёртову сферу, — Тео кивнул в сторону


коридора, который вёл в класс ЗОТИ.

Девушка растерянно посмотрела на друзей. Нотт прав. Сегодня пятница, а в


145/713
понедельник профессор Хёрст будет проверять итоги месячного задания. У
команды Нотт, Грейнджер, Малфой и Браун не было готово ровным счетом
ничего. С Гермионой ни разу не случалось такого провала за семь лет учёбы. По
всем законам она должна была сейчас паниковать. Но у девушки совершенно не
осталось сил. Гриффиндорка только что шла и мечтала о мягкой тёплой постели
и забвенном сне. Никаких планов по зачаровыванию дурацких шаров.

Не став дожидаться ответа, Нотт подошёл поближе и с фразой: «Господа, я


украду у вас золотую девочку?», бережно подтолкнул Гермиону в спину,
увлекая за собой.

— Но я не… — только и сумела сказать Грейнджер напоследок.

Они молча дошли до маленького кабинета, в котором хранилась их сфера,


рядом с аудиторией ЗОТИ. Приближаясь, Гермиона внутренне готовилась к
очередному сражению с Малфоем. Особого рвения доказывать сегодня свою
правоту у неё не было, и девушка мысленно приказала себе игнорировать
мерзавца по максимуму.

Когда Нотт и Грейнджер зашли в тёмный класс, к удивлению гриффиндорки,


там никого не оказалось. Только пыльное окно, десятки свечей и серебряная
сфера по центру. Странно.

— А где Малфой?

— Сегодня без него.

— Что? — возмутилась Гермиона. — И как ты собирался зачаровать сферу?


Вдвоём — это не коллективное, а, получается, какое-то… парное усиление, — с
укором произнесла девушка, но, натолкнувшись на коварный взгляд слизеринца,
поспешила продолжить. — Или ты уговорил Браун? — на последних словах у
девушки в голосе появилась надежда.

— О, Боже, нет, — с отвращением прыснул Нотт.

— Тогда я ничего не понимаю, — раздражённо фыркнула Грейнджер и


воинственно сложила руки на груди.

Тео, напротив, выглядел очень бодрым и отвратительно весёлым. В


сапфировых глазах брюнета сверкали коварные искорки. Он явно что-то задумал.
Гермиону это выводило из себя. Она хотела поскорее закончить и уйти отдыхать,
а не выяснять загадочные намерения Нотта.

— Я подумал, — парень кошачьей поступью обходил сверкающий шар, — что


это получается вопиющая несправедливость… — он подошёл ближе к Грейнджер,
— такая одарённая волшебница… Которая одолела самого Теодора Нотта,
непобедимого слизеринца, — самодовольно произнес Тео, на что Гермиона
скептически хмыкнула, — не может воспроизвести элементарное заклинание
коллективного усиления.

Ну вот. Сейчас он наверняка припомнит ей дуэль.

— К чему ты клонишь, Нотт?

— Я могу преподать тебе пару уроков.


146/713
Гермиона саркастически подняла бровь. Серьёзно?

— Ты слишком самоуверен для человека, которого вчера побила девчонка.

Теодору понравилась эта колкость, он довольно улыбнулся. Парень обошёл


гриффиндорку сзади и, убрав её волосы с плеча, произнёс прямо возле уха:

— И всё же. Я могу быть тебе полезным.

От тёплого, слишком близкого дыхания Гермиона вмиг взбодрилась.


Сонливость и усталость сменились на полное сосредоточение. Что он делает? Что
происходит?

Воспользовавшись ступором девушки, Теодор ещё ближе склонился и, едва


не касаясь губами мочки уха, неспешно прошептал:

— Достань палочку, Грейнджер, — Тео намеренно протянул рычащие звуки в


фамилии Гермионы, наслаждаясь звучанием.

Неожиданная интимность происходящего не оставила волшебнице выбора.


Аромат горького цитруса вытеснил способность критически мыслить, и девушка
покорно нырнула в карман за волшебной палочкой.

— Хорошо… — произнёс гипнотизёр.

Гермиона вздрогнула, когда Тео аккуратно взял её за локоть. Он снова


распускает руки, будто это в порядке вещей? Слизеринец медленно скользнул
длинными пальцами по тонкой руке, скрытой за рукавом белой рубашки, и
обхватил её кисть. Точно так же, как недавно сделал Малфой. Только нежнее.
Непрошенное дежавю пропустило деликатный разряд электричества от места
соприкосновения.

Гермиона не узнавала себя. Что Теодор себе позволяет? Она же решила, что
они просто друзья. Но ощущения от его касаний были совсем не дружескими.
Почему она не сопротивляется? Куда подевался весь дух протеста? Почему
гриффиндорская натура не вырывается из змеиных оков? Почему она поддаётся?
Что происходит?

— По моей команде вычерти плавный зигзаг и произнеси заклинание, — еле


слышно сказал Тео.

Гермиона кивнула, расфокусировано глядя на мерцающий свет серебряной


сферы.

— Раз. Два. Три.

— Роборис Майорис, — слившись воедино, их голоса запустили тонкий луч


света, который едва ли дотронулся до шара. Этого было недостаточно.

Гермиона недовольно свела брови на переносице. Тео громко выдохнул. Вдруг


девушка почувствовала его вторую руку у себя на бедре.

— Я понял. Ты неправильно держишь корпус, — Нотт впился пальцами сквозь


юбку в её тело и резко развернул, плотно прижав к себе.
147/713
Слизеринец стоял сзади в точности повторяя её изгибы. Гермиона невольно
приоткрыла рот от неожиданности. Её зрачки расширились, превращая глаза в
два чёрных бездонных колодца. Тепло чужого тела чувствовалось спиной сквозь
смятые рубашки. От остроты ощущения подкашивались ноги. Его грудь
равномерно вздымалась, делая эти странные объятия ещё плотнее.
Электричество. Молнии с привкусом терпкого апельсина разлетелись по телу.
Они собрались в области живота и расплавили что-то внутри. И это что-то,
медленно тая, стекало ниже, возбуждая нервную систему.

Это не может происходить на самом деле. Всё-таки галлюцинации


пробрались в сонное сознание.

— Суть коллективного усиления в общем, неопровержимом желании, верно?


— перебирая пальцами на бедре девушки, произнёс Тео.

Гермиона обернулась и встретилась с синими, словно неизученные морские


глубины, глазами. Утопая в таком море, ты не боишься смерти, ты покорно идёшь
на дно, сожалея лишь, что не приберёг сувенир на память. Теодор легко
прикоснулся к волосам Гермионы левой щекой. Той, которую украшали родинки.

— Подумай о том… чего мы оба хотим… — парень чуть сильнее сжал хрупкую
кисть. — Плавные движения, помнишь? Я помогу. На счёт три. Готова?

Время словно остановилось. Оно превратилось в вязкий, золотой мёд, попав в


который ты не сможешь быстро сбежать, ты погрязнешь и задохнешься в его
сладости.

— Раз…

Бархатный голос разлился по тёмной комнате.

— Два…

Гермиона закусила губу, пробуждая воспоминания Тео.

— Три…

Не разрывая зрительный диалог, она произнесла заклинание, в точности


повторяя слова исходящие из его губ. Девушка поняла, что очередная попытка
была безуспешной, потому что сфера, которую она не видела, по-прежнему
молчала.

Теодор на секунду отвёл взгляд, словно боролся с противоречиями внутри,


словно решался. Грейнджер пристально вглядывалась в него, пыталась прочесть
мысли. Их лица были настолько близко, что она могла чувствовать его горячее
дыхание на своих губах. Пара жёстких тёмных кудрей Теодора спадала вперёд и
касалась кожи Гермионы на лбу. Спустя секунду слизеринца украсила её
любимая коварная улыбка, и он снова пронзил глазами пленницу. Гермиона,
поддаваясь внутренним демонам, потянулась навстречу к Тео. Приоткрыв рот,
парень медленно втянул воздух и, крепче прижав гриффиндорку к себе,
произнёс:

— Нам Нужен Малфой.

148/713
Что?! Это была самая неподходящая фраза, которую Грейнджер могла
ожидать в этот момент. Дар речи всё ещё не вернулся к девушке, и ей оставалось
только удивлённо поднять брови.

— Он сильный. Без его участия нам не удастся выполнить чёртово


заклинание, — сказал Тео и, как ни в чём не бывало, отпустил Гермиону.

Примечание к части

В этой главе получилось три части и для каждой у меня нашлись "саундтреки":

– Дуэль:
"Gold on the ceiling" — The black keys
"Dirty" — grandson
"Apologize" — grandson
"Self made man" — Larkin Poe

– Разговор на песке:
"Apocalypse" — cigarettes after sex
"Angels" — The ХХ
"Wait"— M83
"Arrival in Nara" — alt j

— Тео и его игры :


"Bury me face down" - grandson

Мудборды:
Взгляд туриста – https://pin.it/2KKpKNm
Дуэль – https://pin.it/6bSUanX
Море – https://pin.it/5V55GxI
Игры Теодора – https://pin.it/CnssEt6

Уффф. Как поживаете после прочитанного?

149/713
Глава 9

27 ноября, 1998 год.

Джинни вышла из душа и направлялась к кровати, вытирая голову


полотенцем. Парвати, соседка по комнате, что-то читала. Лаванды не было,
видимо, она задержалась в другой комнате девочек, обсуждая последние
сплетни. Грейнджер, которая вернулась после того, как Уизли ушла в ванную,
сидела поверх одеяла и смотрела в одну точку.

— Ну, рассказывай. Что это было? — плюхнулась на кровать к подруге


Джинни.

Гермиона рассматривала золотые рисунки на балдахине и казалась крайне


отстранённой.

— Гермиона? — Джинни помахала рукой перед лицом заворожённой особы.

— А? Ч-что? — растерянно посмотрела на подругу Грейнджер.

Поняв, что дело серьёзное, Джинни залезла с ногами на кровать, плотно


закрыла бархатные шторы и наложила заклинание конфиденциальности.

— Что случилось? Он тебя обидел?

— Нет… — еле слышно пробормотала Гермиона.

— Грейнджер, ты меня пугаешь, пожалуйста, расскажи, в чём дело.

— Джинни, я ничего не понимаю.

— Ну… Я тоже, — Уизли слегка улыбнулась.

— Мне кажется… — Гермиона опустила глаза и принялась теребить край


одеяла.

Гадкое, противное и такое приятное чувство под рёбрами, которое рождалось


в присутствии Теодора, не давало девушке вдохнуть. Она чувствовала себя глупо,
потому что, видимо, неверно истолковала жесты слизеринца и почти что…
поцеловала его. Но в моменте этот порыв казался таким правильными.
Единственным верным решением. Чистым желанием.

— Да?

— Я что-то испытываю… — Грейнджер собирала остатки храбрости, чтобы


произнести это вслух.

Она не может больше держать чувства в себе. Возможно, если она откроется
подруге, станет легче?

— М? — Уизли придвинулась ближе и мягко взяла подругу за руку, чтобы


унять её тремор.

150/713
— К Теодору… — неожиданно глаза Гермионы налились слезами. Легче не
стало.

— Мне казалось это очевидным, — довольно обыденно произнесла Джинни.

— Что? — Гермиона резко посмотрела на подругу, растерянно моргнула, и


капелька скатилась по её щеке.

— Вы много проводите времени вместе. Я вижу, как он на тебя смотрит, и как


ты реагируешь. Только слепой не заметит ваше притяжение.

От услышанного Грейнджер вдруг всхлипнула, и слёзы потекли сильней.


Значит, ей не показалось. Только слепой не заметит их притяжение… Но почему
она? Это же так неправдоподобно. Что Нотт задумал? Это какая-то игра? Может,
он вчера хотел проучить её за дуэль?

— Эй, ты чего? Разве это не прекрасно — испытывать чувства к симпатичному


парню? — Джинни попыталась успокоить подругу, но эта реплика только
запустила новую волну плача. — Или он что-то сделал? Гермиона?

— Нет. Нет. Ничего не сделал. Джинни, но я же с Роном!

Уизли ничего не ответила, только сочувственно поджала губы.

— Давай разберёмся… — после паузы сказала Джинни. — Опиши, что ты


чувствуешь. Какие эмоции у тебя возникают в присутствии Рона, а какие в
присутствии… Нотта.

— Я люблю Рона, — резко ответила Гермиона, чтобы не допустить сомнения. —


С ним хорошо, уютно, весело. Это же мой Рон! — казалось, Гермиона уговаривает
саму себя. — Мы столько всего пережили вместе. Он прекрасный парень, он… —
она усмирила подкрадывающуюся волну слёз, — но с Тео… Это чёртово
электричество, — Гермиона беспомощно взглянула на Джинни. — Я не могу ровно
дышать, когда он прикасается ко мне… Я даже думала, что это какое-то
заклинание. Проклятье…

Джинни взволнованно смотрела на подругу. Она была удивлена. Уизли


придвинулась и заботливо обняла Грейнджер за плечи.

— Я не знала, что всё так серьёзно.

— Джин, я запуталась...

Вдруг Гермиону прострелило осознание. Что, если ей не суждено быть


романтической героиней Рона? Что будет, если они расстанутся? Перестанут
общаться? Неужели больше не будет их легендарного трио? И на чьей стороне
останется Гарри? А Джинни?

Страх потерять всё из-за одного неверного, мимолётного влечения, сжимал


внутренности девушки.

Гермиона чувствовала давление от необходимости принять решение. Вопреки


её желанию избежать разбирательств, всё просто не могло оставаться как есть.

— Я ужасная… Рон не заслуживает такого отношения, — чувство вины


151/713
сковывало Грейнджер.

Как она могла позволить себе испытывать что-то к Тео, если у неё были
отношения с другим? Это совершенно не вписывалось в идеальную картину мира
Гермионы.

— Что ты несёшь? Гермиона, ты не виновата в своих чувствах. Успокойся,


пожалуйста. Всё не так ужасно, как ты себе рисуешь.

— Почему ты его не защищаешь? — вдруг вырвалось у Гермионы.

— Кого? Рона? Ты видела, какой он огромный? Думаю, этот детина не


нуждается в защите, — Джинни хохотнула, стараясь разрядить атмосферу.

— Я очень боялась, что ты отвернёшься от меня, — Грейнджер произнесла это


с надрывом, и новая порция слёз накрыла её с головой.

— Эй, ты чего? Ты же не отвернулась бы от меня, если б мы с Гарри


расстались?

— Конечно нет!

— Ну вот. Рон, несомненно, мой брат, и я желаю ему самого лучшего, но наша
с тобой дружба — это отдельная история. Я за то, чтобы вы оба были счастливы. И
если счастье предполагает расставание, я это приму.

Гермиона вдруг почувствовала, что одной отравляющей эмоцией стало


меньше. Страх потерять подругу вдребезги разбился о мудрость и толерантность
Джинни Уизли. Вместо осуждения Гермиона получила поддержку — лучшее
лекарство от сердечных ран.

— Господи, Джинни, я так рада, что ты есть!

— Это взаимно, — расплылась в улыбке Джинни и поцеловала Гермиону в лоб.

***

28 ноября, суббота, 1998 год

Гостиная погрязла во мраке. Тусклый свет едва просачивался сквозь тяжелые


шторы. Запах крови смешивался с ощущением чёрной магии, и этот дьявольский
коктейль вызывал тошноту.

— Драко, иди сюда, посмотри как следует! Как ты считаешь? — низкий голос
отца отбивался эхом от стен.

— Не знаю я…

— Мы должны знать наверняка, Люциус! — крикнула мать. — Нужно


совершенно точно убедиться, что это Поттер, прежде чем вызывать Тёмного
Лорда…

— А грязнокровка? — прорычал Фенрир.

— Постойте, — резким тоном произнесла Нарцисса. — Да! Она была с


152/713
Поттером в ателье у мадам Малкин! Я видела фотографию в «Пророке»! Смотри,
Драко, это Грейнджер?

Карие глаза искрились злобой и мольбой… Она была напугана. Девушка


дрожала в руках у егеря. Но при этом храбрость и необъяснимая отвага не
покидали гриффиндорку.

— Не знаю… Может быть… Вроде да…

Чёрный дым, выворачивающий органы. Холод. Страх. Крики. Мамина рука на


плече.

— Где вы взяли меч? — взревела Беллатриса.

Она склонилась над хрупкой фигуркой, впечатав её в пол. Длинные патлы


ведьмы скрывали лицо жертвы.

— Нет, пожалуйста, я ничего не знаю!

— Мерзкая лгунья! — Беллатриса резко дёрнулась вправо и припала к руке


Грейнджер. Серебряный кинжал вонзился в плоть. Отчаянный крик боли пронзил
мрачную комнату Малфой Мэнора.

Драко обернулся. Гермиона лежала на полу и судорожно тряслась от боли,


пока преданная слуга Тёмного Лорда с особой жестокостью вырезала надпись
«грязнокровка» на тонкой руке. Беллатриса, будучи взбешённой, разрывала кожу
чуть ли не до кости и нарочито медленно выписывала буквы клейма. Лестрейндж
наслаждалась пыткой. Жертва неистово кричала, надрывая голосовые связки.

Вдруг Гермиона повернулась, и крик растворился. Она смотрела на Драко.


Агония заполнила взгляд. Зрачки расширились. Она часто и сбивчиво дышала,
сцепив зубы. Слёзы беспомощности катились по испачканному кровью лицу.

Боль. Адская, раздирающая боль. Он чувствовал каждый крик. Каждый удар


её сердца. Серебряный кинжал разрезал его руку, оставляя кровавые потёки.
Рёбра наполнялись свинцом, лишая возможности вдохнуть. Дышать невозможно.
Он сейчас задохнётся. Это последняя секунда. Драко пытается что-то сказать, но
его челюсти плотно сжаты. Медовый взгляд. Чёрный дым. Страх. И снова крик.

Нет выбора…

— Нет, пожалуйста, я ничего не знаю! — девичий голос вытеснил всё.


Осталась тьма. Пустота. Ничего не существует, кроме её крика. — Нет,
пожалуйста! — она где-то совсем близко. Возле его лица. Дотянуться рукой.
Спасти. — Нет! Пожалуйста, я ничего не знаю!

Я ничего не знаю!

Пожалуйста.

Нет выбора…

Драко резко вскочил на кровати. Он тяжело дышал и не мог понять где


находится. Парень отодвинул балдахин, и бледный свет раннего утра вернул его
в реальность. Малфой опустил ноги на пол и вытер холодный пот с лица.
153/713
Она стала сниться ему чаще…

***

Малфой шёл по коридору, и отчаянно пытался вытеснить мысли о навязчивом


сне. Какого хуя этот грёбаный сюжет повторяется изо дня в день? Кто-то с особо
садистскими наклонностями запустил по кругу короткометражный фильм, и не
выключит его, пока глаза зрителя не превратятся в кровавые дыры. События
прошлого снова и снова возвращались, словно желали услышать от Драко другой,
альтернативный сценарий. Как будто это могло помочь. Прошлое невозможно
изменить. Невозможно.

Драко провёл рукой по волосам в неосознанной попытке очистить разум.


Внутренний протест против отца и его уставов постепенно проявлялся во
внешности. Слизеринец больше не укладывал шевелюру в лучших традициях
потомственного аристократа. Платиновые волосы всё чаще были небрежно
зачёсаны назад, а парочка прядей натурально спадала на лицо. Они отросли
сильнее, чем обычно. Это небольшое изменение придавало парню более
расслабленный и «человеческий» вид.

Малфой направлялся на собрание старост.

В субботу.

Идиотизм.

Как же его выводило это обстоятельство. Несмотря на судимость и тёмное


прошлое, Макгонагалл настояла на том, чтобы назначить Малфоя старостой
факультета Слизерин. Она считала, что это поможет ученику занять голову чем-
то полезным. Ведь, как известно, труд облагораживает человека. Администрация
школы дала ему второй шанс.

Малфой дотронулся до значка в виде латинской буквы «Р», которая гласила о


том, что он «Prefect» — наставник своего факультета*.

Чёртов второй шанс. Очень мило с их стороны. Какое унижение.

Формально все хотели поверить, что дети пожирателей или, в данном случае,
юный пожиратель, не несут ответственности за содеянное их родителями. Все
имеют право реанимироваться и начать жизнь заново. Но на деле никто не
доверял змеям. Опасения и подозрения, исходящие от учеников, профессоров, да
и всей общественности в целом, преследовали по пятам.

Прилежный мальчик. Староста факультета. Пример для юного поколения.

Венец лицемерия.

Драко учился на отлично по привычке и уже давно не понимал зачем. Он


просто хорошо умел следовать инструкциям. По инерции. Заученная стратегия
быть лучшим, выделяться среди бездарей. Глубокое убеждение из детства. Быть
гордостью для своего отца, идеальным представителем старинного магического
рода. Возможно, его бы даже назначили старостой Хогвартса, но из-за
подпорченной репутации Малфоя-младшего звание лучшего ученика досталось
Теодору.
154/713
Малфой совершенно не разделял лёгкого отношения Нотта ко всему. Все эти
формальности вызывали у Драко нервные спазмы. Но Тео преспокойно высиживал
собрания старост, сохраняя отстранённое лицо, и без сопротивления выполнял
свои обязанности. Он объяснял это тем, что наличие в резюме пометки «лучший
ученик школы» несомненно поможет в будущей карьере. К тому же, никто не
отменял привилегий: огромная ванная для старост, походы в Хогсмид в любое
время, возможность жить в отдельной башне, которой Нотт почему-то пренебрёг,
впрочем, как и Грейнджер, и помещение отдали под дополнительные
факультативы.

Проходя мимо класса по зельеварению, Драко подумал, что стоит спросить у


Тео, как ему удаётся оставаться таким спокойным. Может, Нотт что-то
принимает? Малфой услышал позади стук каблуков и обернулся. Грейнджер. Ну
конечно. Всегда вовремя.

Взрыв. Грохот. Ударная волна откинула студентов, идущих по коридору.


Драко бросило в стену. Пара осколков прилетела ему в голову. Крики. Клубы
дыма и пыли заполнили коридор.

Что произошло?

Когда писк в ушах ослаб, Драко услышал шум перепуганных голосов. Паника.
Суета. Малфой поднялся и палочкой выпустил поток воздуха, чтобы расчистить
туман. Перед ним показалась огромная дыра в стене. Перепуганные студенты
смотрели сквозь пробоину на вооружённого слизеринца.

— Это он! — выкрикнул кто-то в коридоре.

Послышался приближающийся топот десятка ног и неразборчивые восклики.

— В сторону, Малфой! — завопил профессор Слизнорт и угрожающе направил


палочку в лицо Драко.

— Что произошло? — обеспокоено спросила только что прибежавшая


Макгонагалл.

— Я не знаю, директор, — вклинился перепуганный староста Когтеврана


Энтони Голдстейн, — но он был здесь. Малфой точно замешан.

Какого чёрта?!

— Голдстейн, что ты несёшь? — прошипел Драко.

— Мистер Голдстейн, это серьёзные обвинения, — сказала директриса с


предупреждением в голосе.

— Я знал, Малфой, что тебя нельзя пускать в школу. И я был прав! Ты, мать
твою, опасен для общества! — накалял обстановку Энтони.

— Нет! — звонкий голос Грейнджер рассёк воздух между парнями. — Малфой


ничего не сделал, я была рядом. Я всё видела.

— Мисс Грейнджер, вы уверены?

155/713
— Абсолютно, профессор.

— Что ещё вы видели?

— Я шла по коридору за Малфоем. Он бы никогда… — она встретилась с


грозовыми глазами и запнулась. — В общем, неожиданно раздался взрыв.
Кажется, это произошло со стороны класса.

— Да, вы правы, — оглянулся до сих пор ошарашенный Слизнорт, — ударная


волна шла из класса. Камни-то вылетели в коридор…

— Гениально, — огрызнулся Малфой.

Слизнорт опустил палочку. Макгонагалл подошла к зияющей дыре и с


любопытством осмотрела её.

— Дорогие студенты, кто-то имеет к этому отношение? — спросила


волшебница у напуганной толпы третьекурсников.

Светловолосый юноша в жёлтом галстуке несмело поднял руку. Мальчик


побледнел и так дрожал, что, казалось, вот-вот потеряет сознание.

— Как это произошло? — строго спросила Макгонагалл.

— Я случайно уронил весь антрацит в котёл, профессор, — едва сдерживая


слёзы промямлил парень.

Макгонагалл снисходительно покачала головой и сказала:

— Минус тридцать очков с Пуффендуя. Молодой человек, вам повезло, что


никто не пострадал. Профессор Слизнорт, а вам я советую давать студентам
менее взрывоопасные задания. Ну всё, расходимся.

Макгонагалл взмахнула рукой, и осколки собрались из разных углов,


воссоздавая прежний вид стены. Растерянная компания очевидцев направилась
по своим делам.

Малфой выругался про себя и очистил одежду магией. Гермиона, обойдя


блондина, поспешила на собрание старост.

— Мне не нужна твоя протекция, Грейнджер, — кинул ей в спину Драко.

Девушка остановилась, обернулась и с полным презрения взглядом сообщила:

— Это вместо «спасибо»?

Слизеринец поморщил нос, выражая отвращение.

— Я и не собиралась тебя спасать… Слишком много чести, Малфой. Я просто


сказала правду.

— Хорошая девочка, — съязвил Драко и пренебрежительно закатил глаза.

Гермиона ничего не ответила. Она развернулась и уверенно пошла в класс.

156/713
Смотря на уходящую гриффиндорку, Малфой чувствовал, как по его венам
растекается злость. Какого хера она за него заступилась? Возомнила о себе чёрт
знает что. Святоша.

Мерзкое качество красно-золотого факультета — всех спасать — вызывало


вселенское недоумение. Драко поражался тому, что, несмотря на своё, мягко
говоря, неприязненное отношение к Грейнджер, она всегда готова была помочь.
Оправдать. Спасти… И Поттер туда же. Вспомнить хотя бы ситуацию в выручай-
комнате во время битвы за Хогвартс. Поттер и его бравые ребята спасли Малфоя
и Забини от адского пламени, рискуя собственной жизнью.

Совершенно идиотский поступок.

Чем они вообще руководствуются? Какой орган отвечает за безрассудство и


показательное геройство?

А может, это был изощрённый способ унизить его? В это Драко легче
верилось. Браво, Гриффиндор.

***

Суббота выдалась довольно напряжённой из-за дополнительных занятий и


организационных дел. Гермиона сидела за когтевранским столом и пыталась
сосредоточиться на разговоре друзей. Безуспешно. Фокус внимания не
поддавался дрессировке. Она уже час ковыряла свой ужин с отстранённым
видом.

В голове шумело торнадо из противоречивых мыслей. Гермиона провела


пальцем по конверту, лежащему на столе, и в сотый раз обдумала его
содержание.

«Мне не удастся приехать в эти выходные, но я готов компенсировать своё


отсутствие с лихвой на следующей неделе…» — писал ей Рон.

Парень в красках описал «идеальный» план на будущие выходные, который


не имел ничего общего с интересами Гермионы. Шумные тусовки, чемпионат по
квиддичу, бары… Он вообще ей писал? Уизли помнит, с кем встречается?

Неудачный план Рона только подливал масло в огонь сомнений Гермионы. Но,
возможно, это единичная погрешность, и она драматизирует? А с другой
стороны… Что у них с Роном было общего? Прошлое? Друзья?

А что, если эти тягостные мысли вызваны сомнительным поведением


синеглазого дьявола?

Что, если она сейчас импульсивно примет решение, которое радикально


изменит чётко спланированное будущее?

Что, если Рон — это её судьба, и Гермиона больше не найдёт никого лучше?

Никого лучше…

Грейнджер подняла взгляд и увидела, как в Большой Зал вошла компания


семикурсников в зелёных галстуках. Малфой шагал рядом с Паркинсон, которая
нежно обхватила его руку. Нотт при этом обнимал Пэнси за талию и что-то
157/713
шептал девушке на ухо, от чего та заливисто смеялась. Малфой, заметив
происходящее, пнул друга и оскалился. Драко был весёлым и необычайно
улыбчивым. Гермиона впервые подумала, что Малфой может быть… приятным на
вид.

Тео по привычке обернулся на гриффиндорский стол и никого там не нашёл.


Он задумчиво просканировал зал и, встретившись глазами с Грейнджер, игриво
подмигнул. Гермиона улыбнулась на автомате и не успела дать команду «замри»
внутреннему ощущению волнения.

«Подумай о том… чего мы оба хотим…» — эхом пронеслись вчерашние слова


Теодора. Тело невольно покрылось мурашками, и терпкий аромат цитруса окутал
воспоминания.

Господи, что он имел в виду? Как Грейнджер может угадать, чего хочет Нотт,
если она сама не знает, чего хочет?!

Или знает, но не может допустить?

Нет. Это всё временное помутнение рассудка от усталости и переживаний


последних лет. Её нервная система травмирована, и ей не стоит доверять.

Нотт не может стать причиной сомнений насчёт Рона. Гермиона так редко
видится с Уизли. А тёмные кудри мелькают каждый день. И его скулы,
украшенные родинками… и коварная улыбка… и морщинки вокруг глаз… Стоп.
Это смахивает на помешательство. Возможно, Гермиона, как бы это ни было
прозаично, просто скучает по мужскому вниманию? Она привыкла, что Рон всегда
был рядом. А сейчас…

Это всё надуманные проблемы. Стопроцентная вероятность надвигающейся


шизофрении. Ей точно всё это кажется…

Кажется ведь, правда?

В каком параллельном измерении она могла бы построить отношения со


слизеринцем? Тео был непредсказуем. Гермиона до конца не могла понять его
интенцию. Почему она? Чем гриффиндорка могла увлечь Нотта? Что в ней
особенного? Тут штурвал Гермионы снесло в сторону бухты самобичевания. Он
слишком хорош, слишком красив, слишком высокомерен и слишком… слизеринец.
Совершенно не из её лиги. Возможно, его поведение — это какая-то политическая
игра? Вокруг Теодора постоянно крутились эталонные красотки. Иногда он
снисходил и награждал их своим вниманием, от чего те таяли на глазах.
Казалось, будто у них с Малфоем существует тайный клуб искусителей.

Гермиона снова посмотрела на слизеринцев.

Ну конечно.

В подтверждение её размышлений Гермиона увидела русоволосую студентку,


которая вся извивалась в попытке заполучить благосклонность Теодора. Она чуть
ли не залезла к нему на колени, запуская руки под стол. Тео довольно улыбался и
что-то говорил, глядя на её пухлые губы. Вдруг парень развернулся и обратился к
Паркинсон, которая ужинала рядом с Малфоем. Девушка склонилась над столом
и что-то лукаво сообщила русоволосой. В этот момент Тео закусил губу и
загадочно стал поглаживать чёрную прядь волос Пэнси.
158/713
Вот оно. Доказательство подозрений Гермионы. Тео тактильный со всеми. Он
с лёгкостью прикасался то к Пэнси, то к её подруге, словно они являлись его
близкими родственниками… или любовницами.

Смутившись, Гермиона снова потупила взгляд в тарелку.

У слизеринцев нет души. Нет искренности. Видимо, Нотту что-то нужно от


Грейнджер, и он в угоду своей амбициозности добивается какой-то неизвестной
цели странными для Гермионы методами.

Как она вообще могла подумать, что у них с Тео что-то может быть. Что-то…
это что? Отношения? Роман? Любовь?

Господи, какая глупость!

Теодор абсолютно точно не относился к Грейнджер всерьёз, и дай она волю


своим порывам, он, заполучив желаемое, забыл бы про неё на следующий же
день. Как и всех тех, если верить слухам многочисленных девушек с других
курсов. Вероятно, она более ценный трофей для его коллекции, что объясняло
многомесячную «охоту». Всё-таки Грейнджер — «золотая девочка».

При этих мыслях Гермиона невольно дёрнула рукой и пролила чай на стол,
забрызгав письмо в коричневом конверте.

Нужно это остановить. Так не может продолжаться. Она умная девушка, и


рациональность одержит победу над эмоциональными качелями.

И в тот самый момент, когда гриффиндорка твёрдо решила дистанцироваться


от Теодора, на стол приземлилась записка в виде журавлика оригами. Грейнджер
неуверенно развернула послание под заинтересованные взгляды друзей.

«Пойдём на мост?» — спрашивал знакомый резкий почерк.

Ни секунды не колеблясь, Грейнджер утвердительно кивнула источнику её


тревог.

Никакой силы воли. Одни импульсивные порывы.

***

— Будешь? — Теодор достал из сумки запотевшую бутылку сливочного пива.

Гермиона, улыбаясь, молча протянула руку.

— Ты мне нравишься сегодня, — тихо сказал Теодор. — Такая покорная.

Гермиона поперхнулась напитком и вопросительно посмотрела на Нотта.

— Соглашаешься на всё. Не споришь…

Карие глаза беспокойно бегали, пытаясь поймать внутри себя подходящий


ответ, но Тео продолжил:

— Может, наконец согласишься и с тем, что я быстрее тебя стану министром?


159/713
— Ну уж нет. Чтобы мне потом пришлось разгребать последствия твоих
деяний? Не дождёшься, Нотт! — твёрдо сказала Гермиона и расхохоталась.

Они болтали, спорили и смеялись. Как будто и не было недавнего


мучительного урагана тревог. В присутствии Теодора все сомнения
гриффиндорки насчёт искренности отношения к ней сгорали, как тлеющий в
воздухе пергамент перед ними. Но это только усложняло предстоящий выбор
Грейнджер. Бархатный голос Теодора стал словно диктором её внутренних
терзаний, которые повторялись в голове по кругу. Снова и снова усиливая
волнения.

— Могу ли я спросить тебя о личном? — сказала Гермиона.

— Да.

— Ты встречаешься с той русоволосой девушкой?

Тео удивлённо поднял брови.

— С Беркли?

— Я не помню её фамилии.

— Ну... мы часто с ней видимся. Иногда проводим время вместе… — Тео


коварно усмехнулся, чем смутил Гермиону. — Или ты имеешь в виду состоим ли
мы в отношениях? Пара ли мы?

— Да.

— Нет, мы не пара.

Гермиона выровняла спину и откинула волосы назад.

— А мне показалось, она считает иначе, — Гермиона старалась звучать как


можно более безразлично.

— Могу назвать тебе ещё несколько человек, которые считают так же. Но это
их ожидания. Я здесь ни при чём.

Анализ диалога в голове гриффиндорки прервало неожиданное появление


Малфоя.

— Что она здесь делает? Какого чёрта, Нотт? Это же наше место, — низко,
сквозь зубы прорычал слизеринец.

Он выглядел напряжённым и злым. Это раздражало Гермиону. Ей хотелось


стереть с лица земли мерзкую надменную маску вместе с её хозяином. Но она
слишком расслабилась в компании Тео и была не в настроении для очередной
перепалки. Грейнджер выбрала стратегию тотального игнора.

Гермиона не поверила в происходящее, когда Малфой согласился присесть и


провести остаток вечера вместе с ними.

Как только Тео поинтересовался, не против ли она, если незваный гость


160/713
присоединится к ним, Гермиона ощутила заботу. Нотт переживал за её чувства.
Довольно странное проявление для представителя змеиной касты.

— Что ты чувствуешь? — с тоном психотерапевта спросил Тео, когда Малфой,


несмотря на присутствие гриффиндорки, поделился своими тревогами.

— Давление. Чёртову тонну ожиданий от меня.

— Понимаю… — неожиданно для себя Гермиона созналась в общих с Малфоем


переживаниях.

Общих с Малфоем… Как странно.

На мгновение всех троих охватило чувство необъяснимой надежды. Что, если


действительно можно найти поддержку и понимание у сидящих рядом людей?

Осуществимо ли это?

Не в этой реальности. По крайней мере, точно не сейчас.

— Каково было бы удивление народа, если бы они узнали, что их любимая


волшебница мило беседует с проклятыми негодяями, — не отрывая взгляда от
темноты, сказал Драко.

— Полный пиздец! Тогда не только нам бы пришлось работать над очищением


своей репутации, — воскликнул Нотт.

Тео обнял её. Снова. Совсем как «свою». Гермиона даже не удивилась этому
тёплому жесту. Проявления тактильности Нотта чувствовались, как что-то
привычное и совершенно нормальное. Ненормальным было только то, что Малфой
сидел в метре от неё, и его присутствие ощущалось морозным покалыванием.
Девушка сказала, что не сомневается в репутации друга и склонила голову на его
плечо, словно поощряя.

Гермиона прикрыла глаза. Холодному ноябрю не удавалось запустить свои


ледяные пальцы под свитер, потому что её согревали объятия Тео. Она
прислушалась к его дыханию, и в сознании впервые зародилась ассоциация, что
этот звук похож на шум моря. Нежный, равномерный прибой…

Почему Грейнджер не сомневается в репутации Нотта? Наоборот, в последнее


время всё, что касалось Теодора, было покрыто толстым слоем вековых сомнений.
Тем не менее, непредсказуемый и загадочный слизеринец вселял доверие.

Теодор украдкой наблюдал за Драко. Малфой по привычке расслабился в


присутствии друга и не заметил, как истинные эмоции стали проявляться на его
лице. Он смотрел на Грейнджер, и в глазах отражались полярные мысли. Тео
заметил взгляд Драко. Тот самый. Затуманенный. Новый. Взгляд на
гриффиндорку, который отвлёк его на роковой дуэли. Грозовой. Полный печали,
отрицания, гнева и… желания. Нотт почувствовал себя свидетелем откровения.
Но вместо смущения, которое обычно присуще случайным свидетелям, его разум
заполнила эмоция злорадства.

«Теперь мы с тобой в одной упряжке, Малфой», — подумал Теодор.

Словно услышав мысли друга, Драко вскочил и злостно выбросил бутылку


161/713
сливочного пива в обрыв.

Глядя на уходящую фигуру, недоумевающая Гермиона спросила:

— Что с ним?

— Это Малфой, — пожал плечами Тео и шумно выдохнул. Уловив


растерянность Гермионы, он продолжил: — Драко не всегда такой козёл, —
Гермиона скептически восприняла эту фразу. — У него сейчас сложный период.
Мы с ним в этом похожи. Совсем непонятно, какое будущее нас ждёт… Кто мы
теперь?

Вопрос подвис в воздухе, отдаваясь эхом в мыслях. Тео сделал глоток и,


обернувшись, сказал:

— Единственное, чего я хочу, чтобы мои действия определяли меня, а не


ярлыки, которое навязало общество.

Гермиона кивнула. Ей бы тоже очень сильно хотелось избавиться от ярлыков.

— А Малфой, — продолжил Тео, — в последние годы был марионеткой в руках


Сама-знаешь-кого… Он манипулировал Люциусом и, соответственно, Драко. А
теперь привычной, хоть и тягостной жизни вмиг не стало. Никто не любит резкие
перемены. Даже если они к лучшему. Нужна адаптация. Больше нет отца,
который раздавал указания всё его детство. Нет наставника, который научит, что
хорошо, а что плохо.

— Но у него есть ты… — вырвалось у Гермионы.

Тео грустно улыбнулся в ответ.

— И Забини. Это правда. Но он больше… мы больше не в милости


общественности. Дети пожирателей, сама понимаешь. К тому же Драко и сам
бывший… — Тео запнулся, будучи неуверенным, стоит ли поднимать эту тему.

— Пожиратель… — закончила реплику Гермиона и нахмурилась.

— Да… — выдохнул Теодор. Он почувствовал, что может быть откровенным с


девушкой, которую невзначай обнимал за плечо. Импульсивно захотелось
рассказать ей всё. — Но ты же знаешь, что не он определил этот путь? У него не
было выбора всю жизнь. Малфой только сейчас учится самостоятельно принимать
решения и нести за них ответственность. Поэтому его и штормит…

Неожиданно для себя Гермиона прониклась сочувствием к наследнику


аристократического рода. Она не могла представить, как бы повела себя, если бы
родители с самых пелёнок учили её определённым непреклонным ценностям. К
счастью, у Гермионы не было такого сильного идеологического влияния со
стороны авторитетов. Наверное, нужно недюжинное мужество, чтобы
противостоять родным.

Как сохранить моральные ориентиры, если тебя шантажируют смертью


близких и твоей собственной?

Но это же Малфой. Он всё ещё оставался заносчивым и высокомерным


кретином. Никакое тяжёлое прошлое не может оправдать его поведение в
162/713
настоящем. Казалось, Малфой единственный слизеринец, который не спешит
очистить свою репутацию, а с завидным старанием отличника только очерняет
её.

Какого чёрта его жалеть?

И пусть гриффиндорке сложно было оправдать поведение Малфоя, она


почувствовала, что с подачи Теодора стала лучше понимать его.

Тео потянулся вперёд и коснулся прядки у лица Гермионы. Она затаила


дыхание. Тео что-то аккуратно снял и поднёс руку к её глазам. На кончике пальца
сверкала идеальная шестиконечная снежинка. Крошечное, но гениальное
произведение природы. Парень сдул малышку, и она присоединилась к тысячам
своих коллег, которые тихо спускались с небес. Слизеринец нежно улыбнулся и
бархатным голосом произнес:

— Первый снег.

***

— Защищаешь её, будто втрескался, — язвительно выпалил Драко, сидя на


кровати в своей комнате.

Нотт замер, а через секунду поднялся и подошёл к Малфою, который от


неожиданности немного отпрянул назад. Тео обхватил резную высокую балку,
наклонился поближе к другу и прошептал, глядя исподлобья:

— А ты что, ревнуешь меня, котик?

Заливистый смех Теодора заполнил тёмную спальню слизеринцев, раздражая


барабанные перепонки Малфоя.

— Какой же ты идиот.

Развесёлый Нотт отправился в ванную, оставив Драко наедине со своими


мыслями.

Малфой не понимал, что с ним происходит. Какого хрена он сегодня целый


день думал о Грейнджер?

Этот чёртов сон, её жалкие попытки оправдать его, её появление на их


мосту…

«Понимаю», — раздался голос Гермионы в мыслях.

Драко невольно сжал челюсти. Ни черта она не понимает.

Как же унизительны были все эти попытки окружающих «принять» бывшего


пожирателя и «простить» все его грехи. Эти сожалеющие взгляды и вздохи.
Мелочные подачки и снисхождения. Словно общество бросило ему обглоданную
кость, как акт милосердия.

Драко нервно выдохнул. Нужно перетерпеть только один год. Он больше


никогда не увидит эти мерзкие сочувственные рожи.

163/713
Решив отвлечься от назойливых мыслей, Драко взмахнул палочкой, и рядом с
ним приземлились пара листов бумаги и перо.

Дорогая мама,

Надеюсь, у тебя всё хорошо.

Признаюсь, я обеспокоен твоим здоровьем. Я переписывался с доктором


Стоуном, и он рекомендовал тебе меньше нервничать.

Если мои слова что-то значат для тебя, я прошу — дай себе отдохнуть. Не
навещай отца хотя бы на этой неделе.

Я постараюсь отпроситься домой на выходные. Проведём их вместе, как в


старые добрые?

Всегда с тобой,
Драко.

Упрятав письмо в зелёный конверт, Драко принялся писать другое. Он


составил формальное обращение в Азкабан, чтобы добиться запрета на
посещение. Малфой использовал советы Нотта — накануне друг изучил правила
тюремной документации. Также Драко вложил справку о здоровье матери,
которую написал знакомый врач Забини. Это должно сработать.

Детство прошло. Пора принимать решения и действовать. Он обязан защитить


мать.

При мыслях о матери, кадры из навязчивого сна снова заползли под веки
Драко. Рука матери на плече. Медовые глаза, молящие о помощи.

Помощь… защита… Мог ли он защитить её тогда?

Что она бы сделала на его месте?

Драко прикрыл глаза и потёр веки руками. Вдруг мимолётное осознание


ударило парня под дых.

Грейнджер точно кинулась бы спасать его. Гриффиндорская отвага заставила


бы броситься её на амбразуру. Защитила бы… или вообще не допустила бы быть
на его месте. Предала бы весь чёртов род во имя убеждений.

А он не смог.

Ни ради неё.

Ни ради себя.

Трус.

Драко гневно сжал перо, и то треснуло в его руках. Малфой открыл глаза. В
них читалась твёрдая уверенность вперемешку со злобой на прошлое.

Он не допустит этого снова.

164/713
***

29 ноября, воскресенье, 1998 год.

Как бы администрация школы ни старалась, за слизеринский стол никто не


садился. Межфакультетское содружество проявлялось только между
Гриффиндором, Пуффендуем и Когтевраном. Змеи же были неугодны.

Разгорячённые одногруппники в зелёных галстуках ужинали и обсуждали


слишком быстро уходящий выходной.

— Фу блять, — выразился Забини, глядя на стол когтевранцев, — пидоры.

Ребята обернулись на предмет возмущения Блейза. Два старшекурсника


разговаривали, улыбаясь друг другу. Тот, что был повыше, нежно гладил руку
другого. Это были Карпер и Блэтч, парни, которые отважились не скрывать своих
романтических отношений.

— Не понимаю, как их до сих пор не отчислили, — скривился в отвращении


Драко и отложил вилку.

— Видимо, Макгонагалл переборщила со своим межвидовым содружеством, —


иронизировал Тео.

— Как это вообще возможно? Влюбиться в мужика. И… трахнуть его, —


продолжая кривиться, сказал Драко.

— Не смотри на меня так. Я тем более не знаю, — рассмеялся Нотт.

— А что здесь такого? — подала голос Пэнси, которая обвивала руками торс
Малфоя. — Весьма прогрессивно.

— Мы знали, что ты извращенка, Пэнс, — вклинился Забини и отвернулся от


вызывающей гей-парочки.

— Пэнси, как ты можешь так говорить? — подхватила сидящая рядом с


Блейзом Дафна. — Это же… То, что они делают… противоестественно.

— Магия тоже противоестественна, — хмыкнул Теодор, задумчиво левитируя


нож перед собой.

— Нашёл с чем сравнить, — прыснула Дафна, — и вообще, ты что, их


защищаешь?

— А ты всё никак не успокоишься, я смотрю… — улыбнулся Теодор,


припоминая Гринграсс недавнюю перепалку.

— Я бы их в отдельный факультет определил, — не отрывая взгляда от


когтевранцев, произнёс Малфой.

— С голубыми флагами, — сказал Забини, и парней накрыла волна хохота.

Слизеринцы смотрели на двух влюблённых, словно те были прокажёнными.


Презрение сочилось во взгляде змеиной банды и отравляло атмосферу вокруг.

165/713
— Я бы показал этому Блэтчу, что значит быть настоящим мужиком, —
рявкнул Гойл, до которого, кажется, только сейчас дошло происходящее.

— Гойл, рекомендую тебе не распускать руки, — скучающе произнес Тео. — Не


забывай, что ты на волоске от исключения.

— Да и вообще, мало ли, эта хрень заразна. Лучше к ним не прикасаться, —


сказал Малфой и наконец перестал сверлить парочку ледяным взглядом.

— Какие же они мерзкие… — добавил Забини.

Всё внимание слизеринцев приковала новая фигура. Грейнджер. Она подошла


прямо к столу антагонистов и резко выпалила:

— Нотт, Малфой. Сегодня последний день, — она тяжело дышала и крепко


сжимала кулаки.

— И ты навсегда покинешь этот суровый мир? — издевательски спросил


Драко.

Он сидел на обычной школьной скамье, будто царствовал на троне, излучая


аристократический лоск. Гермиона послала ему испепеляющий взгляд в ответ.
Все за столом притихли, в желании не пропустить ни одной искры от
надвигающегося пожара.

Грейнджер выглядела взбешённой. Щёки горели, волосы были растрёпаны,


челюсти сжаты. Нотт никогда не видел её такой. Раздражение девушки
зашкаливало. Что с ней произошло?

— Нам нужно попробовать ещё раз, пока есть время, — настаивала


гриффиндорка, игнорируя оценивающие взгляды змей.

— Ну кто так разговаривает? Где твои манеры? — промурлыкал Нотт, игриво


склонив голову на бок.

Кажется, эта невинная фраза запустила атомный реактор гнева внутри


Гермионы. Сейчас она взорвётся и уничтожит всё живое вокруг.

— Грейнджер, ты себя видела? Они с такой замухрышкой и стоять-то рядом


не будут, — высокомерно заявила Пэнси.

— Закрой. Свой. Рот. Паркинсон, — отрезала Грейнджер.

Пэнси хотела что-то возразить, но Гермиона резко заткнула её рукой,


остановив будущие попытки язвить.

— Ты не охренела? — люто возмутилась Паркинсон.

— О-о-о-о, — загудела стая гиен, предвкушая скандал.

Малфой неожиданно поймал нотку восхищения. Грейнджер такая дерзкая.


Сумасшедшая и смелая. Пришла в логово змей, чтобы отстаивать свои права. И её
методы не были похожи на нелепые уговоры зубрилы. Гриффиндорка умеет дать
отпор. Она, оказывается, тоже человек?

166/713
— Идём, — скомандовала Грейнджер, глядя на навязанных ей напарников.

— А волшебное слово? — протянул Малфой, явно забавляясь происходящим.


Кто-то одобрительно завыл на фоне.

— Сейчас же! — прошипела Гермиона, стиснув зубы, чем вызвала смех


девушек, сидящих за столом. Но они быстро стихли, ведь ко всеобщему
изумлению Малфой встал и увлёк за собой не менее удивлённого Нотта.

— Сейчас же, Теодор, — Драко иронично скопировал фразу Гермионы. Тео


расплылся в довольной улыбке и, не отрывая глаз от Малфоя, вышел из-за стола.

Они втроём направились к выходу из Большого Зала. Проходя мимо


беззаботно беседующей Лаванды Браун, Гермиона резко остановилась и
развернула её за плечо.

— Ты идёшь с нами.

***

— Какой смысл нам тут торчать, если всё равно из-за неё ничего не выйдет? —
Малфой говорил так, словно Грейнджер не было рядом.

Четверо студентов стояли в старом пыльном классе и второй час пытались


усилить заклинание Бомбарда внутри серебряной сферы. Грейнджер была
невероятно зла на происходящее. От успешной сдачи экзаменов ЖАБА зависела
вся будущая политическая карьера. И осознание того, что её судьба находится в
руках мерзких слизеринцев, только усиливало гнев.

— Я вообще-то здесь. Можешь обращаться ко мне напрямую, — рыкнула


Гермиона и воинственно скрестила руки.

— Не слишком ли много чести? — небрежно отмахнулся слизеринец, вернув


хозяйке её слова.

Малфой хоть и был раздражён неприятным занятием, находился в хорошем,


на удивление, расположении духа. Его веселил вид свирепой Грейнджер. Это ещё
больше раздражало Гермиону.

Лаванда, основательно перепуганная настроениями команды, вообще не


издавала звуков. Только махала палочкой по команде, как дрессированная
обезьянка.

Нотт сохранял привычный нейтралитет и периодически напоминал коллегам о


заклинании, ради которого они собрались.

— О, как же вы, мистер Малфой, опустились до того, чтобы находиться со


мной в одной комнате?

— Ты думаешь, я бы стоял здесь, если бы не хреново задание? Каждая


секунда рядом с тобой превращает мою жизнь в ад.

Гермиону безумно выводило из себя то, как Малфой с ней говорил. Даже не
сами слова и их содержание, а тон. Неизменно высокомерный тон…

167/713
— Ад — подходящее место для таких, как ты, — с вызовом произнесла
гриффиндорка.

— Значит, я как рыба в воде… или… ммм… в огне? — Малфой сделал пару
шагов к Гермионе и усмехнулся. — Хочешь согрею?

— Не приближайся ко мне, — Гермиона угрожающе нацелила на него палочку.


— Какой же ты кретин.

Тео наблюдал за происходящим и улыбался про себя. Странным образом его


привлекала их перепалка. Парень словно сидел в театре, где актёры воплощали
его фантазии в жизнь. Талантливые, живые и такие красивые актёры… Нужно не
забыть попросить у них автограф после представления.

Во время очередной неудачной попытки Гермиона напоролась на


осуждающий смех.

— Да в чём твоя проблема, Малфой?

— В том, что ты нихуя не можешь. Абсолютная бездарность. Даже


недоразвитая Браун разобралась что к чему, — растягивая слова, насмехался
Малфой.

— Может это потому, что я не хочу иметь с тобой ничего общего? И чёртово
коллективное усиление тому подтверждение, — едва сдерживая крик, выпалила
Гермиона.

Драко замялся. Слова Грейнджер «не хочу иметь с тобой ничего общего»
неожиданно колко подействовали на парня. Эхо её голоса полоснуло что-то
вязкое внутри, и оно на мгновение погрузило сознание во тьму. В недрах души
зародилось противоречивое желание треснуть Грейнджер что есть духу и
наоборот как можно сильнее приблизиться.

Синие глаза задокументировали этот едва уловимый порыв.

Воспользовавшись секундным замешательством противника, Гермиона


продолжила:

— Было бы легче, если бы ты не был таким козлом!

— Просто признай, Грейнджер, — отмер Малфой и надел непроницаемую


маску, — что когда дело касается истинного магического таланта, ты абсолютно
посредственна. Не спасут тебя тонны умных книг. Часы в библиотеке прошли
впустую. Теория — ничто по сравнению с родовой магией. Ты — ничтожество.

Ярость Грейнджер достигла предела. Малфой задел её за живое. Ткнул носом


в слабое место, которое и так болело, вызывая страдания. Она больше не в силах
себя контролировать.

— Единственный твой талант, Малфой, это отравлять пространство вокруг


себя. У тебя отлично получается быть напыщенным, высокомерным моральным
уродом. Ты мерзкий, мелочный и самовлюблённый. Тебя самого не тошнит? —
тараторила Грейнджер, словно разрывающийся очередью пулемёт.

— Дышать не забывай.
168/713
— И где была твоя родовая магия, когда… — Грейнджер сглотнула
подкрадывающийся ком, — где ты был со своей родовой магией, когда мы
спасали весь чёртов мир? Трясся под юбкой у матери? А, Малфой? Ты всего лишь
жалкий трус! И так останется, даже когда погаснет солнце.

Теодор заметно напрягся. Да что с ней сегодня происходит? Эту грань её


личности парень ещё не успел исследовать. Кажется, диалог зашёл на опасную
территорию.

— Я бы тебе не советовал злить меня, Грейнджер, — Малфой подошёл к


гриффиндорке ещё ближе и угрожающе навис над ней.

Слизеринец всегда умел держать лицо в словесной перепалке. Он умудрялся


язвить, оставаясь при этом абсолютно спокойным. Но гриффиндорке удалось
задеть его ахиллесову пяту. Болевую точку, которая сделала парня уязвимым, и
на его каменном лице проступил гнев.

— Да? Как страшно! — вздёрнула подбородок девушка. — Что ты мне


сделаешь? Твои угрозы — это просто пустые слова. Давай! Прокляни меня! Ударь!
Как там ещё принято в вашем древнем магическом роде?

Гермиона с вызовом смотрела прямо в его пустые серые глаза. Ей не было


страшно. Управляемая чистейшим гневом, она пошла в наступление.

— Закрой пасть, истеричка, — слизеринец направил палочку прямо ей в грудь.

Рука Тео машинально дёрнулась в попытке защитить. Но он сдержал свой


порыв, давая этим двоим разобраться самостоятельно. Нотт замер, готовясь в
любую секунду применить магию.

— Я знаю, что ты на испытательном сроке, и палочка твоя кастрирована, как и


твой интеллект, — Грейнджер сжигала противника яростным взглядом.

— Сука, не испытывай меня, — Малфой сжал челюсти и сильнее склонился


над безумной смертницей.

— Ты угрожаешь мне, Малфой? — она сбивчиво дышала.

Гермиону накрыло дичайшее раздражение. Всё смешалось в кучу. Она


злилась из-за того, что Тео вёл себя странно, из-за того, что с Роном ничего не
было ясно, из-за усталости, из-за своей бездарности и из-за проклятого Драко
Малфоя, который крал последние крупицы здравомыслия. Нервная система
находилась на пределе. Она не выдерживала. Вот-вот, и её дамбу терпения
прорвёт. Гермиона уже слышала пугающий треск бетонных стен.

Грейнджер втянула воздух, давая себе секунду, чтобы собраться, и выпалила


фразу, которая словно молния пронзила Малфоя:

— Твои угрозы пусты, как и твоё сердце. Мне тебя жаль, Малфой.

Слизеринец агрессивно схватил Грейнджер за плечо.

— Убери свои лапы!

169/713
— Если ты, блять, сейчас не замолчишь, поверь мне, я и без палочки смогу
донести свою мысль, — на последних словах он сильнее сжал её руку.

Гермиона дёрнулась от боли, но не выдала себя. Она не хотела показывать


ему свою слабость.

— Драко, полегче… — послышался голос Теодора, но никто не обратил на него


внимания.

Тео почувствовал, как внутри зарождается пресловутый рой пчёл. Они гудели,
угрожая проникнуть в окружающий мир. Тео уже видел когда-то подобный
сценарий развития событий, но с другими актёрами. Ничем хорошим тогда это не
закончилось.

— И откуда в тебе столько гонора, Малфой? История тебя ничему не учит? —


Гермиона дёрнула плечом, пытаясь вырваться. — Разве ты не должен
помалкивать после всего того, что натворил? Разве не должен играть пай-
мальчика, как твой дружок Монтегю?

В глазах Драко полыхнуло пламя ярости. Она не знает, о чём говорит. Малфой
ещё глубже впился в кожу гриффиндорки и угрожающе приблизился, так, что их
лбы почти соприкасались.

— Грейнджер… — начал рычать слизеринец, но Гермиона его перебила.

— Разве тебе не кажется, что после войны ты теперь ничто? — шипела


девушка и не узнавала себя. Она превратилась в него. Она использовала методы
Драко Малфоя. Но не могла остановиться. — Ты больше не в милости Волан-де-
Морта, не аристократ, не привилегированное сословие. Ты был тупой
марионеткой в чужих руках. А теперь всё, вольно! — при этих её словах Тео
инстинктивно сжал палочку. Какого чёрта она творит? — Чем занимаются
марионетки, когда им некому приказывать? Ходят и грустят? Ты больше никто! И
не имеешь права меня касаться! И место тебе в Азкабане, вместе с твоим отцом!
Потому что ты такой же! Его гадкая копия! — она задыхалась от гнева. Девушка с
силой дёрнулась, пытаясь вырваться, но Малфой схватил её второй рукой.

— Ах ты ж мерзкая гр…

И тут дамбу прорвало.

— Кто? Грязнокровка? Да? — сорвалась на крик Грейнджер. — Давай, Малфой,


скажи это, — её глаза налились слезами. Она кричала. — Скажи!

Гермиона вцепилась в его левое предплечье и задрала рукав. Чёрная


ненавистная татуировка пронзила воспоминаниями.

— Грейнджер, остановись! Малфой, пусти её! — прогремел Теодор.

Нотт не решался подойти. Парень казался испуганным и взволнованным, как


будто он несёт ответственность. Этого ужасного конфликта между дорогими ему
людьми не было, если бы не чёртова сфера. Нужно что-то сделать. Нарастающее
напряжение внутри стремилось вырваться наружу. Комната стала еле заметно
вибрировать от неизвестной силы.

— Ты думаешь, что спрячешь это под мантией? Нет! Это написано у тебя на
170/713
лице, Малфой! Факты не сотрёшь! Ты ужасен! Ты навсегда останешься
пожирателем! Из-за таких, как ты, — она истерично мотала головой. Ком из
стальной колючей проволоки царапал горло. — Из-за таких, как ты… Мне
пришлось лишиться родителей! Я ненавижу тебя! Ты предатель! — она вонзила
пальцы в чёрную метку.

— Хватит! — крикнул Нотт, чувствуя, что Грейнджер переступила границу.


Драко сейчас взорвётся. Он не сможет себя контролировать. Она же вспорола его
самое больное…

— Как ты смеешь?! — Малфой вырвал заклеймённую руку и яростно схватил


Грейнджер за лицо. Оно было мокрым от слёз и горячим от истерики.

Так выглядит настоящий гнев. Вот он, в обличии Драко Малфоя. Кристальный.
Разрушительный. Беспощадный.

Крик. Из уст Теодора вырвался отчаянный крик. Он в два шага сократил


расстояние и вцепился голыми руками в серебряный шар. Грохот. Треск. Всё
вокруг задрожало, будто зловещий ураган набросился на шаткий деревянный
домик, и их всех вот-вот раздавит природная катастрофа. Пол и стены рассекали
глубокие трещины, произрастающие от места, где стоял Тео.

Малфой от неожиданности ослабил хватку, и они с Грейнджер насторожённо


уставились на ослепительно-сияющий свет от зачарованного шара, который
нарастал с каждой секундой.

Зрелище магического разряда было ужасающим и поистине прекрасным.


Сильнейшая магия, которая захватывала дух.

Они испугались и дёрнулись, когда раздался раскат оглушительного грома.


Такого сильного, что свидетели рефлекторно закрыли уши. Красное зарево
заклинания внутри сферы утопило в себе комнату. Оно подчёркивало
выступающие, дрожащие от напряжения мышцы на руках слизеринца. Морские
глаза Тео застелила необъяснимая, жуткая белая пелена. Его тело тряслось в
хаотичных судорогах. Создавалось ощущение, будто Нотта бьёт электрошоком…
Или он сам был электрошоком, который разрывал шар изнутри.

Вздутые вены на руках стали… чернеть. Тьма проступала наружу,


концентрируясь в ладонях парня. Они становились чёрными, словно
обугленными. В воздухе появился жуткий запах жжёной плоти.

Кроваво-красные искры метались внутри сферы, как ураган, как стая


ошалевших диких созданий, которых сковали в клетке и бросили в огонь.
Вибрации ускорялись, превращаясь в разрывающий барабанные перепонки звон.
Писк. Почти что ультразвук.

Сфера звенела. Заклинание коллективного усиления удалось.

— Тео! — вскрикнула напуганная Гермиона.

Услышав где-то на краю реальности любимый голос, Тео оторвал почерневшие


руки и абсолютно обессиленный упал на пол.

Драко и Гермиона кинулись к нему. Браун вжалась в угол комнаты и прикрыла


лицо руками.
171/713
— Отошла, — бросил Малфой, когда он и Грейнджер одновременно
склонились над всё ещё подрагивающим телом.

Драко охватил страх. Он приступообразно ощупал Теодора и, убедившись в


чём-то, направил палочку на друга, лежавшего без сознания.

— Тео, что с тобой? Тео? — Гермиона, игнорируя присутствие Малфоя,


обхватила лицо Нотта.

— Грейнджер… — попытался отодвинуть гриффиндорку Малфой.

Они замерли когда Тео открыл глаза, которые снова стали привычно синими,
и немного привстал, опираясь на локти.

— Я думаю, нам всем нужно отдохнуть, — слабо улыбнулся он.

Примечание к части

*Для ясности. Префект – староста факультета(от каждого факультета двое –


мальчик и девочка), Хэдбой/хэдгёрл – староста школы, он же лучшей ученик
школы(их всего двое — Нотт и Грейнджер.)

Я надеюсь, вы догадались, что пару событий мы уже видели в первой главе.

Эмоционально сложная для всех героев и для меня глава. А вы как? Умираю от
жажды – хочу ваших впечатлений.

Мудборд https://pin.it/3auVKrL

P.s. в комментариях заспойлерила небольшой фрагмент НЦ-шечки из


будущего (это для тех, кому не терпится)

172/713
Глава 10

Конец декабря, 1998 год

Идя по коридору из крохотной кухни, Гермиона заметила две фигуры на


балконе. Сумерки поглотили их тела, и только два слабых огонька освещали
лица. Они курили.

Гермиона зашла в дальнюю комнату, держа кружку в руках. Здесь было темно
и пыльно. Многоярусные горы из коробок напоминали склад или выручай
комнату, в которой все прячут своё барахло. Гермиона сделала пару шагов и
заметила необычный старинный шкаф, похожий на ларец.

— Это омут памяти, — послышался голос.

Гермиона вздрогнула. Высокий полуночный "призрак" бесшумно подошёл и


отпил чаю из её рук. Гриффиндорка наигранно-дерзко подняла бровь.

— Не жадничай, — улыбнулся Тео.

В дверном проёме стоял Малфой. Оперевшись на хлипкую дверь, он


пристально наблюдал за происходящим. Под глазами виднелись тёмные круги от
нервного истощения. Руки всё ещё скрывали бинты.

— Зачем тебе омут? — спросила Гермиона и аккуратно провела рукой по


резной створке необычного предмета.

— Я собираю воспоминания для научной работы. Иногда полезно


пересмотреть свои размышления или диалоги с кем-то. Это может натолкнуть на
новую мысль. Он раньше принадлежал родителям. Они были учёными и тоже так
делали, — Тео дотронулся длинным пальцем до ларца, и тот, подчиняясь,
отворился.

Внутри невысокого шкафа сиял серебристый свет. Стены были украшены


арками готических зеркал. На створках размещались подписанные хрустальные
колбочки с воспоминаниями. В центре находился сам омут — неглубокая
старинная ёмкость, похожая на раковину, внутри которой до краёв была налита
вязкая жидкость.

Гермиона пробежалась глазами по надписям на колбочках. Её взгляд


приковал сосуд с неприметной биркой, написанной резким почерком — «12,5 лет
назад».

— Тео, что было двенадцать с половиной лет назад? — аккуратно спросила


Гермиона.

Нотт взглянул на Малфоя, словно спрашивая разрешения. Блондин пожал


плечами и тихо подошёл.

— Это тот самый раз, когда я воспользовался маховиком времени и впервые


смог вернуться в прошлое дальше, чем на пару часов. Технически это произошло
четыре года назад. Мне было пятнадцать. Но мне удалось отправить себя на
двенадцать с половиной лет назад, — на лбу проступила морщинка серьёзности.

173/713
Воспоминания пробуждали тягостные эмоции. Нотт посмотрел на задумчивую
девушку перед собой и снова поймал себя на желании делиться с ней всем. —
Хочешь покажу? — нежно спросил он.

Гермиона удивлённо заглянула в его тёмные, как морские глубины, глаза, и


кивнула.

Тео мотнул головой в сторону Малфоя, приглашая его присоединиться и в


который раз посмотреть это воспоминание.

Серебряный Туман заполнил сознание, когда трое склонили головы над


омутом.

Облака рассеялись, и перед смотрящими предстала огромная гостиная,


принадлежавшая, если судить по гербу на стене, семейству Ноттов.

— Не перечь отцу! — крикнул высокий мужчина.

Он злобно швырнул бокал о резной журнальный столик. Осколки разлетелись


по комнате, как всплеск воды.

— Но сейчас же лето, — озлобленно отозвался очень похожий на мужчину


юноша лет пятнадцати.

— На войне нет каникул! — отец схватил сына за шиворот. Рукав чёрной


мантии приподнялся, обнажив метку Волан-де-Морта. — Делай то, что я сказал.
Ты должен уметь больше, чем твои сверстники. Ты должен быть лучше. Ты
должен быть сильнее!

На последний словах отец гневно оттолкнул Тео, и тот упал на пёстрый ковер.
Вскочив на ноги, он уверенно задрал подбородок и выпалил:

— Какая к чёрту война? Я ничего тебе не должен!

Его дерзкий жест полыхнул болезненными воспоминания в сердце отца.

— Да как ты смеешь! Щенок! Круцио!

Теодор упал. Тело пронзила адская боль. Невыносимая боль! Юноша


содрогался в конвульсиях, а из глотки вырвался неистовый крик. Ощущения были
такими, словно с тебя сдирали кожу, разрывали мышцы и ломали кости
одновременно. Истинная адская агония, которую не заслуживал никто на этой
земле. Тем более ребёнок.

Пытка закончилась. Тео снова смог вдохнуть. Подняв ярко-синие глаза на


отца, он прорычал голосом, полным обиды:

— Это всё, потому что он вернулся? Это всё правда? Про Седрика и Поттера?
Про возрождение Сам-Знаешь-Кого? Да?

— Меньше вопросов, Теодор, — надменно прошипел отец. Кроме


пренебрежения его лицо искажал огромный шрам. — Это не обсуждается. За
дело, я сказал!

— Да пошёл ты! — крикнул парень и выскочил из комнаты скорее, чем новая


174/713
волна заклинания сумела его коснуться.

Тео бежал по коридору, что было сил. Горло жгло от недавнего крика и
нехватки воздуха. В груди колола обида. Она стремительно перерастала в гнев и
заставляла руки трястись. Что-то тёмное зарождалось внутри от
несправедливости и жестокости отца. И это что-то норовило вырваться наружу.

Тео завернул в комнату, где хранились семейные артефакты. Недолго думая,


он открыл шкафчик вишнёвого цвета и схватил маховик.

Он попытается снова.

Ярость впивалась в юное сознание, не жалея ногтей. Внутри гудела


необъяснимая тёмная материя. Мышцы вибрировали. Тео что есть силы сжал
золотой маховик в руке. Песочные часики внутри механизма стали вращаться с
немыслимой скоростью. Мебель вокруг затряслась. Несколько стекол в
прозрачных шкафах лопнули и с треском обрушились на пол. Тео не обратил
внимания на шум. Он был сконцентрирован на одной лишь цели — вернуться
туда, где всё ещё было хорошо.

Вибрации усиливались. Паркет рассекали трещины. Теодор пристально


смотрел на золотой маховик. Он крепко стиснул челюсти, когда его вены на руках
вдруг стали чернеть. Словно ветви сгорающего леса, они срастались на его
кистях, превращая ладони в обугленную плоть.

Яркая вспышка. Хлопок. И Теодор исчез.

Юноша шёл по коридору собственного дома, но не узнавал его. Привычно


угрюмый интерьер казался более свежим и излучал уют. Тео заглянул в детскую.
Стены были расписаны разными оттенками синего, что издалека напоминало
морские волны. Милый кудрявый малыш тихо сопел и видел сны. Странно было
смотреть на крохотную версию себя.

Дверь в кабинет отца оказалась приоткрыта. Слышались крики бушующей


ссоры. Тео осторожно приблизился к проёму и взглянул сквозь щель.

— Ты не понимаешь! Это даст ему безграничную власть. Я не могу, Вил! —


кричала девушка лет двадцати пяти.

— Милая, прошу! Я не переживу, если с тобой что-то случится, — умолял


мужчина, который выглядел намного старше своей жены.

— Иногда чем-то нужно жертвовать, — твёрдо заявила она и мотнула головой.


Короткие кудри, как у мальчика, вторили движению.

— Мари! — Нотт-старший схватил жену за хрупкие угловатые плечи.

— Нет. Я не стану причиной этого.

— Отдай мне формулу сейчас же.

— Ты делаешь мне больно! — попыталась вырваться Мари, но безуспешно.


Даже несмотря на то, что она была высокой и статной, супруг превосходил в
размере и силе. — Отпусти!

175/713
— Он же убьёт тебя! Подумай о сыне, Марианна!— в его глазах читалось
искреннее беспокойство. Но из-за невозможности изменить ход событий, попытка
позаботиться о семье превращалась в гнев.

— Это ты подумай о сыне! — сорвалась на крик Марианна. — И о мире,


который ты для него создаешь! Как ты не видишь, что это ложный путь, Вил? Он
манипулирует тобой!

— Всё ради Тео, ради тебя! — Вил отчаянно тряс супругу, взывая к её разуму.
— Я уберечь вас хочу, чёрт возьми! Формулу, живо!

— Вильям, отпусти меня! — Марианна вырвалась из его оков и бесстрашно


вздёрнула подбородок. — Нет. Это моя ответственность, и я готова к
последствиям. Если я могу ещё на что-то повлиять, я не допущу… — сердце
пропустило удар, — я не допущу катастрофы.

— Катастрофа уже наступила, как ты не понимаешь!

Марианна молчала и смотрела на мужа испепеляющим янтарным взглядом.

— Ты пожалеешь об этом! — злобно выкрикнул Вильям Нотт и хлопнул


дверью.

Потом он сам будет неистово жалеть, что не уберёг её. Однако в то же время
Вильям будет гордиться тем, что она всё же настояла на своём.

Пятнадцатилетний Теодор, который прибыл из будущего, успел спрятаться в


нишу, и разъярённый отец не заметил его. Когда шаги стихли, Тео выбрался из
своего убежища и снова подошёл к кабинету. Марианна сидела за столом и,
нахмурившись, о чём-то думала. Она перебирала почерневшими пальцами в
воздухе, и вокруг парили несколько мелких предметов со стола.

Необъяснимый порыв, словно гипнотический приказ, заставил Тео войти в


кабинет.

— Мама? — пролился пропитанный горечью юношеский голос.

Марианна резко обернулась и парящие предметы с грохотом упали.

— Тео? — без особого удивления спросила она. Марианна сразу узнала в


подростке синие глаза мужа и свои тёмные кудри.

Парень бросился к матери и крепко сжал её в объятиях. Она жива! Она здесь!
Она так похожа на него!

Марианна поддалась неожиданному порыву и ответила на объятия.

— Мой мальчик! Какой же ты взрослый! Как ты попал сюда? Как тебе удалось
это? — прошептала мать. Она отстранилась, чтобы взглянуть в лицо сына, и
заметила его почерневшие руки. — Это передаётся… — задумчиво протянула
Марианна, поглаживая пальцы Тео.

Он ничего не мог ответить, его душили слёзы и невероятность


происходящего.

176/713
— Что случилось? Почему ты расстроен? Что-то в будущем… — она запнулась.
— Меня там нет?

Тео утвердительно кивнул головой и сильнее сжал руки матери.

Секундное раздумье. Она сложила все пазлы в голове. Медовые глаза бегали
из стороны в сторону, будто искали решение. Марианна зажмурилась, глубоко
вдохнула и отпрянула.

— Тео, мне нужно тебе кое-что сообщить. Это очень важно. Ты слышишь? —
она встряхнула сына за плечи.

Волшебница резко дёрнула рукой, и неприметная веточка с многочисленными


сиреневыми соцветиями, стоящая в вазе на столе, превратилась в кусочек
пергамента. Марианна обхватила пальцами свёрток и сказала:

— Ты должен сохранить это. Если эти знания попадут не в те руки… — она


вдруг обернулась на шум в коридоре и резко прошептала. — Кто-то идёт.
Прячься! Немедленно! Туда, — волшебница указала на небольшой комод с
книгами.

Открыв дверцу, она затолкала сына внутрь, так и не передав ему заветное
«это». Тео затаил дыхание и прислонился к замочной скважине, которая
открывала обзор на кабинет.

Высокий мужчина в тёмной мантии зашёл в кабинет. Его лицо не удавалось


разглядеть в тусклом свете настольной лампы.

— Я ждала тебя… — с мягкой улыбкой на лице произнесла Марианна.

Как же быстро она сменила эмоцию страха на радость. Отличная актёрская


игра.

Мужчина что-то прошептал, склонив голову.

— Я не сомневалась, — заявила Марианна и, кинув осторожный взгляд на


комод, в котором сидел Тео, протянула незнакомцу небольшой свёрток.

Она нежно коснулась щеки гостя, как вдруг устрашающий чёрный клуб дыма
материализовался в комнате, вытесняя собой воздух.

— Беги! — воскликнула Марианна и оттолкнула мужчину.

Возникший из чёрного дыма Волан-де-Морт успел заметить незнакомца со


свёртком, но тот за секунду растворился в воздухе, превращаясь в облако
золотистых пылинок.

— Ты отдала ему формулу?! Что ты наделала?! — завопил Тёмный Лорд. — Ах


ты ж неверная мерзавка! Предательница! — рассвирепел Волан-де-Морт и
яростным взмахом палочки послал зелёный луч в грудь Марианны. — Авада
Кедавра!

Бездыханное тело упало на паркет. Ни крови, ни следов сражения. Лишь


пустые медовые глаза и пара тёмных кудрей, спадающих на лицо.

177/713
Серебряный туман застелил обзор, беспорядочный водоворот закружил
воспоминания и растворил их. Ребята подняли головы над омутом памяти и
взглянули на Тео.

Он был спокойным и сдержанным, лишь покрасневшие глаза выдавали


внутреннее состояние.

— Тео, мне очень жаль… — прошептала Гермиона и сочувственно сжала его


руку. Теодор прикрыл глаза и слабо улыбнулся.

Драко побледнел сильнее обычного. Он был напряжённым и отстранённо


смотрел на зеркальный шкаф.

— Кто был этот мужчина? — спросила гриффиндорка.

— Я не знаю, но я должен найти его, — Нотт звучал очень серьёзно. — Мать


отдала ему то, что предназначалось мне. И из-за него Волан-де-Морт… — Тео не
смог закончить фразу.

Комнату заполнила немая тишина.

— Так вот что случилось с твоими руками, — тихо произнесла Гермиона,


поглаживая длинные пальцы Тео, которые сейчас выглядели обычными. — Там, у
сферы, — она многозначительно посмотрела на Драко, — это было не в первый
раз…

— Да. Я знал об этом, — ответил Нотт. — Я думаю, это наследственное.


Видела, у мамы такие же руки были?

— Это похоже на тёмную магию, — низким тоном произнёс Малфой. В его


стальном голосе слышалась тревога и, неожиданно… забота.

— Возможно, так и есть, — ответил Теодор и беспомощно взглянул на друга.

***

30 ноября, понедельник, 1998 год

Гермиона не смогла нормально спать в эту ночь. События вчерашнего вечера


в заброшенной аудитории не давали сомкнуть глаз. Обрывки фраз её истерики,
злобные глаза Малфоя и ужасающий грохот стихийной магии Теодора. Что это
было? Она никогда не видела подобного проявления волшебных способностей у
студента. Тео, не применяя палочки, смог воссоздать устрашающей силы разряд.
Это порождало много вопросов.

Девушка одиноко плелась по замку, прокручивая в голове кадры того, как


тело Нотта трясло в конвульсиях, словно от приступа эпилепсии. Коридоры были
пусты, потому что все студенты сейчас завтракали. Все, кроме него и Малфоя.

Что с ним сейчас? Где он?

Последнее, что помнила Гермиона — Тео, опираясь на плечи друга,


отправился в больничное крыло.

Гермиона очень переживала за здоровье Нотта. Она чувствовала свою


178/713
ответственность. Не устрой они с Малфоем перепалку, Теодор не превратился бы
в неконтролируемый атомный взрыв.

Что на неё вчера нашло?

Грейнджер сорвалась под давлением слизеринца. Она кричала, как


ошалевшая, совершенно не контролируя выстрелов обидных оскорблений.
Малфой даже ничего особенно не сделал, чтобы заслужить такой поток гнева.
Гермионе было стыдно за то, что она пустила в ход самые больные, самые
жестокие аргументы. Это вышло подло с её стороны и совершенно не добавляло
самоуважения. Она как будто нашла идеальный живой приёмник для слива своей
накопившейся ярости.

Совсем так, как делал с ней Малфой. Оказывается, у них с блондином больше
общего, чем ей бы хотелось признавать.

Гермиона нервно ковыряла галстук, погрязнув в трясине переживаний. Страх


и вина сплетались в плотный скользкий канат и тянули волшебницу на дно.

Она осеклась, грозно сказав про себя: «Соберись, Грейнджер. Пустыми


переживаниями не поможешь. Действуй!»

И тут вселенная, словно услышав мысли, подбросила шанс. По лестнице из


подземелья поднимался Малфой. Он был озадачен и не сразу заметил
гриффиндорку.

— Малфой, что с ним? — выпалила Гермиона, сделав пару шагов навстречу.

Драко скривился. Он замер, как будто готовился наброситься, но потом его


лицо сменила другая, неведомая эмоция. Малфой с отрешённым видом произнёс:

— Он в лазарете. Всё нормально. Немного перестарался вчера.

Гермиона облегчённо выдохнула. Дав понять, что разговор окончен,


слизеринец направился по своим делам.

— Малфой, постой! — вдруг вырвалось у Гермионы. Ей нужно было избавиться


от давящих канатов вины.

Драко остановился и медленно развернулся. Что ей ещё нужно? Он


раздражённо водил челюстью. Гермиона скользнула взглядом по лицу
слизеринца и отметила про себя, что у него довольно чёткие линии скул и острый
подбородок. Очень своевременное наблюдение.

— Прости… — внезапно раскаялась Грейнджер. От неожиданности


услышанного Малфой поднял брови. — Я погорячилась вчера. Я не имела в виду…

— Остановись… — низко рыкнул Малфой и прикрыл глаза.

Несмотря на светлые волосы, у него были густые тёмные ресницы и брови.


Эту деталь Гермиона успела как следует разглядеть вчера, когда его пальцы с
силой сжимали её лицо в попытке раздавить.

Малфой шумно выдохнул. Ну вот опять эта жалость. Второй шанс. Она не
имела в виду. Погорячилась.
179/713
Они оба понимали, что всё сказанное в тёмном классе было истинной правдой,
пусть и рухнуло в сердцах. Драко хотел отомстить Гермионе за вчерашнее, но в
то же время он был ей благодарен…

Странное, непрошеное чувство, которое оказалось сложно принять —


благодарность…

Хоть кто-то осмелился произнести вслух то, о чём все думали, но делали вид,
будто ничего не происходило. Когда всё тело немеет под налётом замалчивания,
полезно получить отрезвляющую пощёчину. В каком-то смысле Грейнджер
освободила его.

— Но я хотела…

— Замолчи, — отрезал Малфой и поспешил покинуть коридор.

***

— Восхитительно! — хлопнул в ладоши профессор Хёрст.

Класс уставился на звенящую сферу с алыми искрами, которая находилась


внутри замысловатого механизма, измеряющего мощь заклинания коллективного
усиления. Медные шестерёнки сверхбыстро вращались, указывая на то, что
энергетический заряд зачарованного шара был колоссальным.

Австралиец, шелестя белыми одеждами, подлетел к толпе удивлённых


студентов и звонко пролепетал:

— Это просто чудесная работа! Я сожалею о том, что сомневался в вас, —


добродушно улыбнулся волшебник с дредами по пояс. Он взглянул на Малфоя,
Браун и Грейнджер и прищурился. — Как вам удалось договориться?
Равноправное сотрудничество или всё же выбрали лидера?

— Мы сделали это вместе, — сказал Теодор, который незаметно зашёл в класс


и пробрался к ребятам, стоящим впереди.

Слизеринец выглядел весёлым, но очень уставшим. Соратники растерянно


посмотрели на него. Драко скептически помотал головой, Гермиона поджала
губы, а Браун вообще не понимала, что происходит. Джинни, единственная,
кроме четырёх непосредственных участников, знающая о произошедшем,
насторожённо посмотрела на подругу.

Профессор Хёрст пронзительно прищурился, изучая обстановку. Он считал


мельчайшие эмоции студентов. И понял всё. Но не подал виду. Австралиец лишь
снисходительно и по-доброму улыбнулся.

— Тео, — прошептала удивлённая Гермиона.

— Не сейчас, Грейнджер, — бросил Нотт, пряча руки в карманах.

— Взаимоотношения! — произнёс по слогам босоногий профессор. —


Ценнейший ресурс! Это задание, с которым многие справились, к моей большой
радости, было направлено не столько на развитие магических способностей,
сколько на развитие навыка коммуникации. Взаимоотношения — это то, чем
180/713
пропитана наша жизнь. Это источник наших лучших воспоминаний. Это источник
наших худших воспоминаний. Но это важнейшая часть всего человеческого
существования! На смертном одре вы не будете жалеть о том, что не поспали
дополнительный час, не купили самый лучший особняк или дорогую мантию, вы
не будете жалеть о том, что мало работали или недостаточно учились. Вы будете
жалеть, только о том, что не провели больше времени с людьми, которых
любите…*

Профессор встал спиной к аудитории и замолчал. Спустя пару секунд, он


эффектно развернулся и выкрикнул:

— Цените время и близких людей!

Тео поднял уголок губ и взглянул на затылки двух студентов перед собой,
которые являлись самыми близкими людьми для него. И друг для друга. Только
они об этом ещё не знали.

Учитель подошёл к столу и взял зелёное яблоко, накрыв его платком, чтобы
не прикоснуться.

— Как я и обещал, кроме допуска к экзаменам дарую команде победителей


порт-ключ. Как только вы его коснётесь, он перенесёт вас в любую точку мира, —
Хёрст протянул свёрток и расплылся в улыбке, отдающей безумием. — Словно по
волшебству!

Браун, недоумевая, взяла завернутое в платок яблоко и с опаской передала


его Малфою. Драко на автомате отдал зачарованный предмет Теодору. Нотт
обхватил чёрными пальцами порт-ключ и, коварно подмигнув Гермионе, спрятал
его в карман.

***

Под конец занятия Теодора покинули оставшиеся силы, и он едва ли не


потерял сознание. Малфой ловко подхватил друга. Драко бережно закинул руку
Тео себе на плечо и, растолкав толпу, осторожно вывел парня из класса.

Гермиона удивилась такому заботливому проявлению Малфоя. Неужели он


способен на отличные от гнева и презрения чувства?

Ей так и не удалось поговорить с Тео. После урока она больше не встретила их


в Хогвартсе. Нотт и Малфой не появились ни на обеде, ни на ужине.

Гермиону разрывало от страха из-за неизвестности. Её не пускали в лазарет. В


гостиную Слизерина она бы никогда добровольно не явилась. Гермиона сходила
на мост и обошла нижние коридоры несколько раз, но так и не встретила тех,
кого искала. И, как назло, Гарри и Джинни решили провести сегодня вечер
вместе, оставив подругу в одиночестве со своими страхами. Переживания за
здоровье Нотта, словно лакмусовая бумажка, показывали Гермионе всю глубину и
серьёзность отношения к нему. Решив отвлечь себя, Грейнджер пошла в
библиотеку. Она оперативно переделала все уроки и даже дополнительные
задания.

И тут Гермиона вспомнила, что недавно вызвалась помочь Теодору в


расшифровке дневника. Идеальный способ отвлечься от назойливых
переживаний. Поразмыслив, она отправилась в секцию, где хранились книги по
181/713
семиотике — науке, которая изучает символы и знаки.

Грейнджер присела прямо на пол в углу слева от полки. Она обложила себя
книгами и с головой ушла в поисковые работы. Волшебница применяла
заклинания, которые помогали ей отыскать нужные слова в тексте. Находя
информацию, она скрупулёзно изучала её и выписывала важнейшие находки в
блокнот. Занятие поглотило Гермиону на добрых два часа.

— Чем занимаешься? — шепнул знакомый голос.

— Тео! — оторвавшись от книг, воскликнула Гермиона.

Это была самая искренняя реакция. Она так рада была видеть Теодора, что не
сумела сдержать слишком широкую улыбку. Гермиона инстинктивно вскочила и
заключила Тео в крепкие, по её меркам, объятия.

— Тссс, Грейнджер, ты же в библиотеке, имей совесть, — ехидно усмехнулся


Тео. Он склонился к ней, прикрыл глаза и вдохнул аромат её волос.

— Где ты был весь день?

— С Малфоем. Или, скорее, он был со мной.

— Как ты? Как себя чувствуешь? — заботливо спросила Гермиона,


отодвинувшись.

— Бодр и полон сил, — радостно сообщил Тео. Он опёрся локтем о полку и


склонил голову. — А ты что, беспокоилась обо мне?

Гермиона смущённо опустила взгляд. Что-то отзывалось внутри на его


бархатный голос.

— Не стоит переживать.

Он легко провел пальцем по плечу Грейнджер. Затем выровнялся и, звучно


ударив себя в грудь, сообщил:

— Этот мешок с органами прослужит мне ещё пару десятков лет.

— Ты очень нас… меня напугал.

— Зато мне удалось убить сразу двух зайцев.

Гермиона только открыла рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, как вдруг
Тео склонился ближе и заглянул за плечо, где лежали книги и записи.

— Это же тот знак! — воскликнул слизеринец и поспешил изучить находку. Он


присел возле книжного «гнезда» Грейнджер, и взял её блокнот.

— Да, я нашла несколько интересных фактов… — Гермиона опустилась на


колени рядом с Тео и перелистнула страницы одной из книг. — Смотри, этот знак,
который мы видели в дневнике и который был на моём маховике, символизирует
пересечение времён, — она провела пальцем по переплетению трёх лепестков,
которые были выведены одной неотрывной линией. — Прошлое, настоящее и
будущее. Здесь написано, что этот знак берёт своё начало из язычества. Так же
182/713
тут сказано, что вскоре его использовали последователи Темпуса, как герб своего
сообщества. И смотри, — Гермиона, схватив перо, бегло нарисовала упомянутый
знак в блокноте, который по прежнему находился в руках Тео. — Если написать
его бегло, знак становится похожим на букву Т.

В глазах слизеринца сверкнул неподдельный азарт. Такой бывает у учёных,


сделавших долгожданные открытие, и… у безумцев.

— Грейнджер, ты гений!

— Это еще не всё, пойдём, — девушка резко встала, сверкнув краем юбки
прямо перед носом Теодора.

Он покорно поднялся вслед за Гермионой и подошёл к стеллажу. Грейнджер


потянулась за огромной папкой с подшивкой архивных газет. Она развернула
один из выпусков, на страницах которого пестрела чёрно-белая многофигурная
колдография.

— Это он! — девушка указала на седовласого мужчину во втором ряду. Тео


вдохнул, чтобы что-то спросить, но Гермиона перебила его. — Как я это поняла?
Здесь написано, что это профессор по защите от тёмных искусств Супмет, что
назад читается как Темпус. И на доске позади него нарисован тот самый знак!
Дамблдор действительно был знаком с ним! Только непонятно, зачем его
называли другим именем.

— Погоди, это же Снейп! — Тео взялся одной рукой за папку и ткнул пальцем
в изображение молодого парня с засаленными чёрными волосами.

— Да, а ещё Малфой, Сириус Блэк, Лили и Джеймс Поттеры…

— И моя мама… — тихо произнёс Теодор с улыбкой на лице, глядя на рослую


волшебницу с короткими кудрявыми волосами.

Гермиона ещё не знала, как закончилась жизнь матери Теодора. Она только
слышала обрывки слухов о том, что мальчик вырос с отцом.

— Знак трёх времен значит… Осталось выяснить, что за фраза всякий раз
предшествовала этому знаку в дневнике. Мне кажется, в этом и заключается
разгадка шифра, — сказал Тео и блеснул глазами-сапфирами.

Гермиона, не выдержав напора проницательных глаз, опустила свой взгляд


на руку Тео, которая поддерживала папку. Подчинившись неожиданному
внутреннему желанию, она впервые сама дотронулась до него. Тео немного
дрогнул от неожиданности.

— Что с твоими руками?

Она нежно провела пальцем по его обугленной кисти. На удивление, кожа


оказалась нежной на ощупь, и Гермиона сделала вывод, что эта чернота не была
похожа на ожог. Скорее, на необычную сплошную татуировку.

— Всё так же прекрасны, — хмыкнул Тео.

Гермиона улыбнулась в ответ и утопила его в тепле шоколадных глаз.

183/713
— Это не больно?

— Немного. Но не самое страшное, с чем мне приходилось иметь дело в


жизни.

Слизеринец поднял вторую руку и игриво поддел локон Гермионы. Она


почувствовала, что от этого движения и его неустанной косой улыбки по телу
разливалась упоительная нега.

— То, что ты сделал. Я никогда не видела такой мощной стихийной магии.


Тео, ты очень сильный волшебник!

И снова это нежное «Тео».

— Это мне говорит сама Гермиона Грейнджер! Я польщён…

Тео неосознанно перевёл взгляд на её губы. Они были влажными и


поблёскивали в приглушенном свете ламп. Гермиона в присутствии Тео часто
облизывала губы, чем вызывала у него перебои в дыхании. Она что-то шептала,
но звук не пробивался сквозь гипнотическую пелену желания.

«Интересно, какая она на вкус?»

— Мир должен узнать об этом, — Гермиона вернула папку на стеллаж. —


Такой талант нельзя скрывать. Ты можешь принести пользу обществу. Тео, ты
должен проявить себя!

Азарт от находки, воспоминания о ссоре, где он чуть не потерял двух самых


близких ему людей и слишком интимная атмосфера дальнего угла библиотеки
двигали Теодора вперёд. Он сделал шаг и вплотную приблизился к желанному
сокровищу. Он вытянул руку и опёрся ею о книжную полку прямо возле лица
Гермионы. Запах то ли грейпфрута, то ли горького лимонада, то ли неведомого
дьявольского коктейля его тела и табачного дыма напомнил, как сильно
Гермиона скучала по близости Тео.

— Проявить себя? Хм? — шепнул слизеринец и многозначительно посмотрел


ей в глаза.

Морские глубины угрожающе манили. Гермиона почувствовала, как её


накрывает волна. Она тонула. Шла на дно и смотрела, как лучи солнца
постепенно гаснут. Сопротивляться бесполезно. Тело неподвластно ей. Оно в
плену у стихии. Разрушительной стихии по имени Теодор Нотт.

— Да… проявить…

Тео приблизился ещё на пару сантиметров. Он не мог больше сдерживать


себя. Он грозно выдохнул и… решился. Тео нежно коснулся губами её
приоткрытого от удивления рта. Он поднял вторую руку и с силой впечатал
пальцы в полку.

Гермиона ответила на поцелуй. Она дала зелёный свет томящемуся желанию


обоих. Это чувствовалось, как самое правильное решение в её жизни. Тео
разделял её решение. Они впервые были согласны. Все сомнения Гермионы
растворились в его горьковатых на вкус губах. Словно она слизала сильнейший
опиат, который притуплял тревоги и переживания, но обострял жажду.
184/713
Жажду вкусить чистейший кайф.

Она инстинктивно подняла руки и запустила пальцы в его шоколадные кудри.


Гермиона впервые коснулась их. Волосы Тео были не такими, как она
представляла. Более плотные и более шелковистые. Более приятные и более
прекрасные, какой может быть только реальность по сравнению с фантазиями.
Неистовое желание заставляло усилить поцелуй. Его губы были горячими и
влажными. Теодор сбивчиво дышал. Будто он погибал от кислородной
депривации. Да. Это будет самая приятная смерть в истории человечества.

Терпкий цитрусовый аромат забирался под кожу. Теперь он так близко, что
буквально прорастал в тело Гермионы. Теперь она тоже будет пахнуть горькими
апельсинами. Теперь она будет пахнуть Теодором.

Гермиона дерзко оттянула зубами губу слизеринца, и тот, издав низкий


протяжный стон, отпустил стеллаж и обнял девичье личико. Прикосновения к её
нежной коже вызвали новую волну возбуждения. Тео резко схватил её за
ягодицы и плотно прижал к себе. И вот он, долгожданный разряд электричества.
Разрушительный, но такой желанный. Тот самый случай, когда все вокруг твердят
не соваться в грозу на улицу, а ты выходишь в открытое поле и, раскинув руки,
предвкушаешь, когда тебя убийственно поцелует молния.

Гермиона сильнее впилась пальчиками в волосы Тео, и он в ответ скользнул


языком в её рот. Неизученное сильное чувство внутри неё наконец нашло выход.
Оно, словно разгорячённый зверь, вырывалось через поцелуй, проникая в
организм Тео.

«Да-а-а. Она так же страстно целуется, как и спорит», — пронеслось в голове


у Теодора.

Он изогнулся над ней и накрыл всем телом, как разрушительная волна цунами
хоронит под собой жертв. Тео чувствовал, что бушующая энергия в нём, которая
уже несколько недель не давала покоя, разрывала его рёбра. Вибрации, проникая
сквозь Грейнджер, заставляли дрожать предметы вокруг: книги, хрустальные
камешки на люстре, столы и стулья, пергаменты и чернила. Он жадно впился
пальцами в спину Гермионы, приподняв её над землёй. Девушка ахнула и
сильнее вжалась в крепкое тело. Гермиона отметила про себя, что на ощупь
грудная клетка Тео казалась невероятно твёрдой, будто была сделана из
раскалённого камня. Она обхватила его ногами, чтобы почувствовать хоть какую-
то опору. Теодор в ответ толкнулся бёдрами вперёд и впечатал Грейнджер в
книжную полку. Их тела плотно прилегали друг к другу, и она вдруг
почувствовала, как сильно Теодор хочет её. От этого осознания Гермиона шумно
выдохнула, качнула тазом навстречу и крепче вцепилась в его затылок. Он
вздрогнул. И завыл.

— Ты сводишь меня с ума, — прорычал Тео ей в шею.

Он провёл носом по её щеке и страстно углубил поцелуй. Плавные изгибы


Гермионы в его руках — долгожданная награда за терпение. Или мучительно-
сладкое наказание за слабость?

Тео жадно впивался в губы Гермионы. Он хотел выпить её всю. Их языки


сплетались в хаотичном танце. Тео двигал бёдрами, усиливая желание. Ткань,
разделявшая их тела, казалась отвратительно лишней. Буря стремительно
185/713
надвигалась, поглощая в своих грозовых облаках все остатки рациональности.

Он вдруг сильно прижал её задницу к полке. Оттянув за волосы голову назад,


Тео нарочито медленно провёл языком по нежной коже её шеи. Спускался к
ключицам. Он расстегнул пару пуговиц на рубашке Гермионы, оставляя взамен
лёгкие поцелуи.

Мурашки.

Он опускался ниже к её груди. Коварный, непредсказуемый, возбуждённый.


Ещё одна пуговица. Ещё один поцелуй. Сладкая пытка прострелила спазмом
организм Гермионы, и она дёрнула рукой, пытаясь схватиться за что-то, чтобы
подтвердить реальность происходящего. Грейнджер задела ближайшую книгу, и
та с грохотом упала на пол, нарушив непреклонную библиотечную тишину.

— Что там происходит? — послышался гневный голос мадам Пинс.

Стук каблуков.

Она шла сюда.

Тео оторвался от своего лучшего научного эксперимента и аккуратно опустил


её на ноги. Он тяжело дышал. Задыхался. Его грудь вздымалась под рубашкой,
которая смялась от близости женского тела. Щёки Грейнджер полыхали,
янтарные глаза сверкали, а губы блестели от жаркого поцелуя. Не отрывая синих
глаз, Теодор провёл большим пальцем по её нижней губе и затем облизал его.

От созерцания в живот Гермионы снова ударил разряд молний, и она, прикрыв


веки, протяжно выдохнула.

Примечание к части

*Фраза из песни "Gfy" Dennis Lloyd

В комментариях под 7 главой я упомянула о том, что в именах родителей Тео


заложено много символизма. Так вот:
Вильям (Willam) — «решительный защитник».
Марианна (Marianna) — производное двух имён Марина (Marina) — «морская» и
Анна (Anna) — «храбрая, добрая, святая».

Я очень прониклась историей родителей Тео, что аж нарисовала их –


https://pin.it/1Pf9OY7
А ещё со слезами на глазах посвящаю им песню Басты "Сансара".

Мудборды:
"12,5 лет назад" – https://pin.it/2kgNNG4
Библиотечные проказы - https://pin.it/6n00bKD

Саундртрек поцелуя – "Pink" Two Feet. Лучше всего послушать вот тут
https://youtu.be/4YjlvuYc9FI?t=1409 , начиная с 23:29 минуты.
Мне кажется, я всё это затеяла, только ради того чтобы прикреплять песни Two
Feet
186/713
Глава 11

4 декабря, пятница, 1998 год.

— Дорогие старосты, как вы знаете, совсем скоро Рождество, а это значит,


что мы начнём подготовку незамедлительно! — торжественно объявила
Макгонагалл, стоя перед префектами факультетов.

Директриса не встретила ожидаемого ликования. Праздничные хлопоты,


какими бы они ни были приятными, совсем не сочетались с плотным графиком
учёбы.

— В ваши обязанности будет входить создание атмосферы в общих гостиных,


сопровождение учеников младших классов в Хогсмид, составление списков
отъезжающих на каникулы, а также… — Макгонагалл едва заметно улыбнулась,
— вы можете организовать любое внеурочное мероприятие, заведомо утвердив с
администрацией, — от услышанного студенты заметно оживились. Возможность
организовать рождественскую вечеринку вспыхнула азартным огоньком в глазах.

Гермиона не слушала. Она обхватила голову руками и отрешённо смотрела в


стол. Её мысли заполонил радиоактивный ураган. Всю неделю гриффиндорка
ходила как заворожённая и с ужасом ждала выходных. Сегодня пятница, а это
значит, что завтра приезжает Рон. Недавнее происшествие в библиотеке, которое
выбивалось из "правил жизни Гермионы Грейнджер", вынуждало наконец
поговорить с Уизли.

Что до Нотта, Гермиона старательно избегала его с того злосчастного (или


очень счастливого?) понедельника.

— Разбейтесь по парам, пожалуйста, беря во внимание политику


межфакультетской дружбы. Также рекомендую вам максимально объединить
досуг со студентами других факультетов, — Макгонагалл сдержано хлопнула в
ладоши, подкрепляя свою убедительную просьбу.

— Я хочу быть с Грейнджер, — твёрдо заявил Малфой, чем обратил на себя


удивлённые взгляды всех присутствующих.

И её в том числе. Эта фраза могла бы даже прозвучать двусмысленно, если бы


речь не шла о Малфое и Грейнджер.

Гермиона оторопела. Она не нашла, что возразить, лишь глупо приоткрыла


рот.

— Прекрасно, — прервала тишину директриса, — если мисс Грейнджер не


против…

Гермиона вопросительно посмотрела на слизеринца. Что, чёрт возьми, ему


нужно на этот раз?

Малфой сидел с абсолютно спокойным видом. Никаких эмоций. Бездушное


гранитное изваяние.

Возможно, это какая-то хитро спланированная акция мести за её обидные

187/713
слова? Очевидно, что Малфой не мог просто спустить ей всё с рук. Как же это всё
невовремя! Только Малфоя с его ребусами не хватало для полной картины
надвигающегося умственного помешательства. Но девушка была не из робкого
десятка. Она сумела поставить его на место раз — сумеет и второй.

Гермиона воинственно нахмурилась и, не отрывая взгляда от Малфоя, с


вызовом произнесла:

— Я согласна.

На лице Драко расплылась одобрительная ухмылка. Но, кажется, в этом


коварном жесте не было ничего хорошего.

***

Январь, 1999 год.

Гермиона стояла посреди поля, обхватив себя руками в попытке согреться.


Снежная буря усиливалась. Девушка пристально вглядывалась в зимнее небо,
охваченное стихией.

Драко летал с такой бешеной скоростью, что его невозможно было


рассмотреть. Гермиона нахмурилась, вспоминая недавнее происшествие в
туалете. Он наговорил гадостей, как будто и не было всей той близости за
последний месяц. Но Теодору удалось, хотя и в довольно брутальной манере,
укротить бушующего и такого напуганного зверя. Странно было наблюдать как
маг, да ещё и аристократ, с силой врезал по морде другу, совсем как маггл. Но
эмоции били через край, и не было времени рассуждать о благоразумии.

Драко раскаивался, уткнувшись окровавленным лицом ей в живот. Это было


искренне, хоть и делал он это по привычке без слов. Почему Малфой всегда
искусно подбирает слова для оскорбления, но для выражения светлых чувств ему
не хватает сил?

Ловец спикировал вниз и возле самой земли резко дернул рукоять метлы
вправо. Слизеринец, словно смерч, пронесся мимо стоящих на поле фигур. Драко
заметил их и напрягся.

Сколько же в нём накопилось агрессивной энергии… Тео объяснил, что такие


экстремальные полёты позволяют парню разрядиться. Оставалось только
надеяться, что это действительно поможет.

— Он когда-нибудь растопит лёд? — глядя на удаляющуюся фигуру Малфоя,


спросила Гермиона.

— Я думаю, да. Когда познает настоящее тепло, — мягко ответил Тео.

Он заметил, что девушка дрожит, но вместо того, чтобы согреть Гермиону


заклинанием, парень укутал её своими объятиями. Грейнджер, которая только
сейчас заметила, что продрогла, благодарно поёжилась в крепких руках.

— А ты? — она повернула голову, чтобы взглянуть Нотту в глаза.

— А что я?

188/713
— Ты больше не покроешься колючими льдинками?

— Как красиво сказано… — хмыкнул Тео и улыбнулся. — Ты чувствуешь от


меня холод?

— Сейчас нет. Но я как будто не могу быть уверенной, что так будет всегда.

— Так и не будет всегда. Холодный ветер… он переменчив, — Теодор


задумчиво взглянул в небо. — Я не могу ничего обещать. Моё сегодня
опровергает моё вчера и не гарантирует моё завтра.

Гермиона тяжело выдохнула и крепче сжала руки слизеринца, которые


обвивали её замерзшие плечи.

— Нам всем нужно больше тепла… — прошептала она.

Тео склонился и нежно поцеловал Гермиону в висок.

— Значит, нам остаётся ждать весны.*

Тишина прервала диалог, желая поживиться мыслями кудрявой парочки.

— Что вы здесь делаете? — спросил Драко, соскочив с метлы.

Он насквозь промок от снега. От холода его щёки окрасил непривычный для


бледного лица румянец. Это придавало Малфою живости.

— Пришли тебя спасать, — сказал Тео и подтвердил свои намерения коварной


гримасой.

Все трое направились в раздевалку, потому что снежная буря — явно не


лучшее место для разговоров.

Парни обоюдно ощутили дежавю, зайдя в помещение. Ещё пару дней назад
Тео ворвался в эту раздевалку, чтобы выяснить намерения Малфоя насчёт
Грейнджер. И выяснил… Только, как всегда, пришлось читать между строк.

И вот они снова здесь. Только теперь втроём. Как ни странно, но вместе они
чувствовали себя более раскованными и открытыми.

— С тобой всё в порядке, Драко? — спросила Гермиона, заботливо положив


руку на заледеневшее плечо.

— Почему ты здесь, Грейнджер? — ответил вопросом на вопрос Малфой.

— Я… я увидела тебя… Честно говоря, у меня нет объяснения, —


пробормотала девушка и виновато опустила взгляд.

— У тебя, у Грейнджер, и нет объяснения?

Драко медленно подошёл поближе. Слишком близко. От него в буквальном


смысле веяло холодом. И в то же время почему-то становилось жарко. Она
обомлела.

— Малфой, — предупредительно произнесла Гермиона.


189/713
— Грейнджер, — усмехнулся парень и ещё больше склонился над растерянной
гриффиндоркой.

— Что?

— Ты загораживаешь мой шкафчик, — сказал слизеринец, сдавливая смешок.

Гермиона оглянулась и поняла, что и правда вплотную стоит возле ячеек для
хранения. Она поспешила отодвинуться, но Драко резко преградил ей путь,
впечатав покрасневшую руку в металл.

— Сто-ять… — протянул слизеринец.

— Не так быстро, Грейнджер, — подошёл Нотт и облокотился на шкафчики


прямо возле её лица.

Тео был так близко, что Гермиона могла бы сосчитать родинки на его скуле.
Однажды она так и сделает. А пока…

Малфой многозначительно взглянул на Тео, и тот нежно погладил Гермиону


большим пальцем по щеке. Она прикрыла глаза, желая сосредоточиться на
прикосновении. Но в тот же момент она почувствовала горячие губы Малфоя и
распахнула глаза от неожиданности. Драко мягко целовал девушку, при этом не
прикасался к ней. Зато прикасался Теодор. Он медленно провёл пальцем по бедру
Гермионы и забрался под юбку. Тео обхватил округлую ягодицу, обтянутую
чёрными колготками, и крепко сжал её при виде того, как Малфой повысил
градус поцелуя. Тео протянул вторую руку и, едва касаясь, скользнул рукой
между ног Грейнджер.

От внезапной близости она дёрнулась, но не стала сопротивляться. Наоборот,


Гермиона благодарно прогнулась в пояснице.

Их незапланированное трио взывало к самым тёмным уголочкам её души.


Юношеская энергия поджигала фитиль взрывоопасных тайных желаний.

Драко разорвал поцелуй и, глубоко вдохнув, упёрся лбом в её лоб. Он поднял


уголок рта и принялся развязывать красно-золотой галстук.

— Что вы делаете? — хрипло спросила Гермиона.

— А на что это похоже? — шепнул на ухо Теодор, для которого тёплые


ощущения на кончиках пальцев были не менее возбуждающими.

Она протяжно выдохнула в разгоряченное от снежного шторма и похоти лицо


Драко. Гермиона скрестила ноги, сжав руку Тео, которая игриво поглаживала
чувствительную зону.

— Ты хочешь продолжения? — спросил Тео, коснувшись бархатным дыханием


её уха.

Она простонала что-то нечленораздельное. Невозможно нормально


разговаривать, когда руки Тео ласкали её внизу, а руки Драко подбирались к
груди.

190/713
— Скажи, Грейнджер, — рыча, настоял Малфой, и сквозь одежду сжал
пальцами её грудь.

— Хочу…

— Тогда встретимся в полдень на восьмом этаже, — отстранившись, заявил


Драко.

— Ч-что? — Гермиона захлопала ресницами, не скрывая удивление.

Она жадно потянулась к Драко и попыталась восстановить утерянный


контакт. Но он жёстко схватил её запястья.

— Сейчас сюда придут другие игроки, — прошептал слизеринец. Он аккуратно


поднёс её руки к лицу и стал нежно целовать пальцы. — Или ты хочешь быть
пойманной?

Из уст Тео вырвался коварный смешок. Его руки всё ещё были под юбкой.

— Но у меня урок в это время.

— Иногда чем-то приходится жертвовать, — целуя руки, Драко посмотрел ей в


глаза.

— Я не стану прогуливать! — нахмурилась Гермиона.

— Это мы ещё посмотрим… — прошептал Тео и, потянувшись, легко лизнул её


щёку.

***

5 декабря, суббота, 1998 год.

Гермиона шла по слегка заснеженной дорожке Хогсмида и, увидев Рона с


сияющей улыбкой, всеми силами отбивалась от откровения, которое прорывалось
в сознание.

Пару дней назад он написал о категоричной смене плана на выходные.


Шумные, неуместные компании превратились в романтический вечер. Словно он
что-то предчувствовал.

Гермиона не слышала его приветственных слов. Не чувствовала его объятий.


Громовой треск заполнил внутренний мир. Это рушились стены, которыми она
ограждала свой разум. Руины вековых установок и убеждений.

Внутричерепной апокалипсис.

Отпрянув, гриффиндорка взглянула в светло-голубые глаза Уизли и, собрав


всю свою храбрость, сообщила:

— Рон, нам нужно поговорить.

Отельный номер казался безликим. Никаких особых примет, ничего, за что


можно было бы зацепиться воспоминаниями. Прозаичный, серый интерьер. Но
кто-то зажёг по периметру свечи, на столе красовался огромный пошлый букет
191/713
тёмно-красных роз, а в воздухе витал аромат шампанского. К чему это всё? Тот,
кто задумал, что так выглядит романтика — настоящий идиот.

Гермиона нервно заламывала пальцы и еле сдерживала подступающие слёзы


от страха будущего разговора. Она дрожала.

— Эй, Гермиона, с тобой всё в порядке? Что-то случилось? — Рон нежно обнял
её сзади, когда они подошли к окну.

Грейнджер проследила глазами за падающими белыми хлопьями, словно


оттягивала момент, из-за которого она переживала всю предыдущую неделю.
Одна из снежинок впечаталась в стекло. Идеально симметричная шестиконечная
льдинка. Перед глазами мелькнул образ Теодора, который не так давно
беззаботно снял похожую снежинку с её волос.

«Первый снег», — пролился бархатный голос в воспоминаниях.

Гермиона глубоко вдохнула, резко развернулась и столкнулась с


обеспокоенным взглядом Уизли.

— Рон, нам нужно расстаться.

Клишированная фраза повисла в воздухе, даря облегчение одному и


обременяя другого.

— Что? — еле слышно спросил ошарашенный Рон. Он, вероятно, подумал, что
ему послышалось.

— Я больше не могу быть твоей девушкой, — чётко произнесла Гермиона, не


оставляя шанса быть непонятой.

Страстный поцелуй Тео показал, что она не испытывала ничего подобного с


Роном. Было бы нечестно по отношению к нему оставаться в статусе пары.

— Но почему? Я что-то не так сказал? — Рон неожиданно схватил


гриффиндорку за руки. — Я мало уделяю тебе внимания?

— Нет, дело не в этом… — начала Грейнджер, но Рон впал в панику.

— Я плохо обращался с тобой? Ты хочешь больше времени проводить вместе?


— он тараторил, пытаясь унять дрожь. — Хочешь, я буду приезжать каждые
выходные? Давай уедем вместе на Рождество? Я сделаю всё, что ты только
попросишь… Пожалуйста, Гермиона…

Глаза девушки наполнились слезами, сердце сжалось от болезненного


спазма. Как она может так с ним поступить?! Как можно отказаться от хорошего
в пользу… В пользу чего? Несуществующих отношений с непредсказуемым
слизеринцем? В пользу неопределённого будущего? В пользу страданий?

Но всё же ей нужно быть твёрдой, если она уже приняла решение. Отступать
некуда.

— Нет, Рон, пожалуйста, остановись, ты только всё усложняешь…

— В чём дело? — он встревоженно приблизился, как будто так смог бы


192/713
уловить её настоящие мысли. Но лучше бы ему не знать, что творится в голове у
плачущей девушки. — Есть кто-то другой? Кто он?!

— Просто… — она всхлипнула. — Просто… Это не работает. Ты и я… Всё не так


должно быть, — сбивчиво лепетала Грейнджер.

— Но я же люблю тебя, Гермиона! — отчаянно крикнул Уизли. Он изо всех сил


пытался придумать, что ещё нужно сказать, чтобы всё исправить.

— Прости меня, — слёзы неконтролируемо текли по щекам, — я не испытываю


того же.

Девушка вырвала руки и смахнула солёные ручьи. Она набралась мужества и


снова взглянула в его испуганные глаза.

— Может, мы с тобой встретились не в то время… Возможно когда-то, в


будущем… если нам суждено быть вместе… — Гермиона не смогла закончить
фразу. — Я буду счастлива, если мы сможем остаться друзьями. Но я не смею
тебя об этом просить.

Рон шокировано качал головой, словно отрицал реальность. Он больше не мог


произнести ни слова. Слишком неправдоподобная информация обрушилась на
его плечи. Слишком сильно болело сердце от её слов.

Молчанка, прерываемая всхлипами, продолжалась ещё несколько минут.


Затем Гермиона, не в силах больше смотреть на растерянное лицо бывшего
парня, стремительно выскочила из отельного номера, кинув напоследок тихое
«прости».

От резкого хлопка двери свечи вздрогнули язычками пламени. Рон медленно


опустился на стул и обхватил лицо руками. Из кармана его брюк выпала тёмная
бархатная коробочка. Она распахнулась от удара о каменный пол, и из неё
выкатилось скромное золотое колечко.

***

Спустя неделю, когда все слёзы были выплаканы на плече у Джинни, и


сердечная мышца постепенно училась работать заново без перебоев, Гермиона
решила всё-таки поговорить с Теодором. Она не могла точно сформулировать в
своей голове что скажет, а главное зачем. Но желание «вскрыть карты» было
слишком сильным, чтобы его игнорировать.

Гермиона знала, что слизеринцы будут идти в теплицы на травологию (да,


она выучила их расписание), поэтому девушка заняла позицию на заднем
крыльце замка.

Грейнджер чувствовала себя неплохо. Она улыбалась и, несмотря на слякоть


и холодный ветер, выглядела бодрой и воодушевлённой. Теперь, когда совесть
чиста и все камни с души сняты, можно смело строить новые мосты.

Удача. Тео, закутанный в тёмно-зелёный шарф, бодро шагал по ступенькам в


компании Малфоя и Забини. Увидев подругу, он неприкрыто удивился, а затем
расплылся в самой тёплой улыбке. Парень что-то сказал однокурсникам и
подошёл к Гермионе.

193/713
— Привет, пропажа.

— Привет, — она улыбнулась в ответ.

— Я скучал. Представляешь? — Тео, не переставая светить зубами, склонил


голову набок.

От этих слов Гермиона ощутила, как в её животе вспорхнула стая бабочек.

— И я… — еле слышно сказала Грейнджер и смущённо отвела взгляд.

— Какие новости в мире Гермионы Грейнджер?

Теодор неожиданно провёл рукой по её волосам и заправил бронзовый локон


ей за ухо. Гермиона инстинктивно оглянулась, проверить, никто ли из
посторонних не заметил этот довольно интимный жест.

— Я рассталась с Роном, — вырвалось у Гермионы.

Она так хотела скорее сообщить Нотту о том, что теперь никто не сковывает
её обязательствами. Теперь всё может быть по-другому.

— Зачем? — обыденно спросил Тео.

Лицо Грейнджер вмиг побледнело от услышанной фразы. Вся кровь просто


куда-то исчезла. Покинула организм. Или, может, это сердце перестало биться?

Этот странный вопрос завёл разговор в тупик. Нотт спокойно стоял напротив
и пронзительно смотрел убийственно-синими и необычно холодными глазами.
Гермиона не сразу нашлась, что ответить.

— Я просто подумала… — начала она растерянно.

— Мне кажется, вы были отличной парой, — пожал плечами Тео.

Это был не сарказм. Стая бабочек в миг превратилась в кровавое месиво из


насекомых.

— Ч-что? — Гермиона округлила глаза, хватая ртом воздух.

Что он несёт? Он серьёзно? Или это очередная совершенно непонятная и


крайне неудачная шутка?

— Разочарования — плод ожиданий. Однажды кто-то умный мне сказал:


«Надейся на лучшее и ничего не жди, тогда не будет разочарований», — Тео
больше не улыбался. Он выглядел задумчивым и отстранённым.

— Ты идёшь? — позвал Нотта Забини.

— Мне пора, — улыбнулся Тео и, подмигнув синим, как ядовитое зелье,


глазом, побежал вслед за другом.

Теодору удалось одним своим безразличным «зачем?» вылить на Грейнджер


ушат всех её прежних страхов. Он считал, что Гермиона с Роном отличная пара.
Значит, она с Ноттом… никакая не пара? А что это тогда было в библиотеке?
194/713
Пылающая страсть не могла быть наигранной. Она чувствовалась на вкус.
Человек просто не может так искусно пародировать желание. Или может?

Но зачем?!

А что, если Тео банально разочаровался в Гермионе как раз после


злополучного поцелуя? Что, если она показалась ему неумелой, неопытной…
пресной? Уж ему-то точно есть с чем сравнить.

Девушку обвивали растерянность и унижение. Словно два удава, они


сковывали её рёбра, норовя вот-вот переломать вдребезги. Она чувствовала себя
обманутой.

Преданной.

Униженной.

Грейнджер проводила гневным взглядом уходящих слизеринцев. Она


ненавидела себя за наивность и глупость.

Дура!

На что, чёрт возьми, она расчитывала, заводя отношения со змеем?!

И тут Гермиона заметила, что погода на самом деле мерзейшая. Первый


месяц зимы выглядел как старый, противный колдун, ненавидящий всё живое.
Слякоть, серое небо, холодный то ли снег, то ли дождь. Отвратительный, гнусный
декабрь. Идеально подходящий под её настроение.

Примечание к части

* "значит нам остаётся ждать весны" – фраза из песни «Обещания» Mujuice.

Песня, которая ассоциируется у меня с этой главой – "Back to black" Oscar and the
Wolf (Amy Winehouse cover)

А вот "Despicable" grandson — просто гимн Теодора, чёрт его дери

Мудборд – https://pin.it/mQYGD5Z

Ну что, кто там без ума от Тео? Поели стекла, детки?

195/713
Глава 12

Февраль, 1993 год.

Гостиная Слизерина была наполнена праздничным волнением. В воздухе


витал непривычный для подземелья аромат шоколадных конфет и какао.
Девчонки забились в угол и шептались, поглядывая на мальчиков.
Старшекурсников не было. Они все ушли на восьмой этаж, куда малышей не
пропускали.

— Кому подпишем открытки в этом году?— задорно спросил Теодор.

Он бросил перед мальчиками стопку зачарованных розовых валентинок.


Облако блёсток взмыло вверх от удара об стол.

— Буэ-э-э, эти девчонки! — скривился Блейз, словно его сейчас стошнит. — Не


понимаю, за что их можно любить! Они же такие… противные!

— А Крэбб в прошлом году получил валентинку от Булстроуд,— ехидно сказал


Гойл. — Вы идеальная пара! Винсент и Милисента — жених и невеста!!!

Смущённый Крэбб вскочил и бросился с кулаками на ржущего Гойла. Они


кубарем покатились по зелёному ковру между диванами, сметая всё на своём
пути. Драко еле успел схватить свою чашку с какао.

— Снова попытаешься подарить открытку той лохматой гриффиндорке? —


шепнул Тео.

— Фу, Теодор, не говори глупостей! — копируя тон отца, деловито заявил


белобрысый мальчуган.

— Прошла любовь, завяли помидоры? — веселился Тео.

— Что за бред? — мини-Малфой с зализанной прической пнул друга в плечо. —


Отец рассказал мне, что она грязнокровка. Тео, её родители магглы! Она не
достойна моего внимания.

Теодор неуверенно скривился (он ведь так должен реагировать?) и получил в


ответ одобрительный взгляд.

— И что только этот Поттер нашёл в ней? — задумчиво изогнул брови Драко и
допил содержимое кружки.

Юный неокрепший разум не мог противостоять установкам взрослого. Он не


мог осознать, что неприятные чувства внутри — это не отвращение к
грязнокровке, а бушующее противоречие между тем как надо и как хочется.

Потом Драко превратит своё вырывающееся наружу желание, которое


осуждалось его незыблемым авторитетом, в издёвки и насмешки. Чтобы хоть как-
то обратить её внимание на себя.

— А ты кому подпишешь? — через несколько минут раздумий спросил Драко у


Теодора, который выводил буковки пером.

196/713
— О-о-о, ну у меня много вариантов, — довольно улыбнулся синеглазый
мальчик и помахал перед лицом веером из валентинок. — Подарю всем, чтобы
было больше шансов.

— Подари Малфою! — выкрикнул Забини. — Он наша самая красивая


слизеринская принцесса!

Теодор рассмеялся, а Малфой гневно метнул в Блейза пустую чашку.

***

Вторая половина декабря, 1998 год.

— Отлично. Теперь у вас будет свободное время. Встречаемся тут же через


час и дружно идём в «Три метлы», — объявила Гермиона отряду первокурсников.
— Нолан, я всё вижу. Надень шапку, живо!

Мелкий преступник возмущённо натянул ненавистную шапку на уши.

— Ты сможешь снять её сразу, как только зайдёшь за угол, Нолан, — хитро


подмигнул Малфой.

Гермиона возмущённо изогнула бровь. Какого чёрта он подрывает её


авторитет?

— Ровно через час, на этом самом месте! — сурово крикнула Гермиона


ускользающей толпе.

Радостная малышня разбежалась по улочкам Хогсмида. Снежная метель


провела их, подталкивая в спины. Гермиона впечатала журнал в грудь Малфоя,
сообщая таким образом, что именно он будет отмечать студентов, когда они
вернутся со своего шопинг-марафона.

Малфой усмехнулся и обхватил пальцами документ.

Гермиона полторы недели чувствовала себя словно на иголках. Она делила


обязанности старост на пару с Малфоем, и он вёл себя подозрительно…
нормально. Именно эта необычная перемена вызывала особую насторожённость.
Слизеринец не язвил, не оскорблял и не прикасался к напарнице. Он был холоден
и сдержан. Складывалось впечатление, что он что-то задумал и притаился перед
атакующим прыжком. А может быть, он всегда так себя ведёт?

Ситуация с Тео вышла до того странной, что Гермиона даже не осмелилась


рассказать о ней Джинни. Грейнджер было стыдно, что она поддалась на его
ухищрения и теперь страдает, как глупая девчонка, обманувшаяся в ожиданиях.
Нотт казался очень отстранённым с момента последнего разговора. Он больше не
смотрел в сторону Гермионы в Большом зале, не приходил в библиотеку, не звал
на мост. В один из дней они случайно столкнулись в дверях класса по
трансфигурации, и на её неловкое «ой, прости» он всего лишь молча улыбнулся.
Эмоция была привычно доброй, но глаза выглядели пустыми.

Гермиону разрывали на части обида и необъяснимое желание всё простить и


снова прижаться к его губам. Ей так хотелось заплакать от несправедливости и
собственной слабости. Но Гермиона зареклась не проронить ни слезинки в честь
197/713
синеглазого подлеца. Он не достоин этого.

Малфой и Грейнджер подошли к развилке дорожек и посмотрели на


городскую суету. Гермиона куталась покрасневшим носом в гриффиндорский
шарф. Слизеринец же стоял в распахнутой мантии, прикрывающей школьную
рубашку. Кажется, его совсем не смущали погодные условия. Мороз был частью
его организма.

Малфой не может мёрзнуть, он и есть холод.

Гермиона невзначай взглянула на слизеринца и заметила, что снежинки на


его ресницах не таяли.

— Почему ты выбрал меня в партнёры? — вырвалось из уст Гермионы.

Малфой медленно перевёл на неё взгляд. Он оценивающе осмотрел


гриффиндорку и коварно усмехнулся.

— Потому что я знал, что ты всё сделаешь за меня, — бодро произнёс


слизеринец и вернул ей журнал.

Она возмущённо вскинула брови. Что за наглость?! Грейнджер поглубже


вдохнула, чтобы разразиться убедительным протестом, но он добавил:

— Иначе мы всё провалим. Вместе.

Драко был в прекрасном настроении. Парня забавляло то, как Грейнджер


реагирует на его слова. Он ещё раз твёрдо, но иронично взглянул на неё, давая
понять, что не шутит насчёт распределения обязанностей, и сделал пару
уверенных шагов вниз по аллее. Его ожидало одно важное дело в центре
городка.

— Нет, Малфой, ничего у тебя не выйдет! — крикнула Гермиона, выдохнув


облачко пара ему в лицо.

Она преградила путь нахалу и, встав на носочки в надежде поравняться в


росте, воинственно упёрла руки в бока.

— Ну же, Грейнджер, будь хорошей девочкой, — промурлыкал Драко.

К огромному удивлению Гермионы, он не ответил агрессией на её выпад, а


наоборот стал ещё… мягче. Если это слово вообще можно было применить к
слизеринцу.

— Ты же не хочешь расстраивать Макгонагалл…

— Малфой, это нечестно! Я не собираюсь делать за тебя всю работу!

— У тебя это потребует меньше усилий. Зачем лишний раз тратить мою
энергию? Ты так хорошо работаешь с бумагами, — он склонил голову набок и
улыбнулся правым краем губ. Совсем как Тео. — Я пригожусь в чём-то другом… В
чём-то действительно важном.

Смотреть на улыбающегося Малфоя, всё равно что смотреть на затмение —


случается редко и абсолютно невозможно оторвать глаз.
198/713
Гермиона по необъяснимым человечеству причинам замерла и уставилась на
бледное лицо негодяя. Сочетание его баритона, улыбки, плавных жестов,
которые напоминали ей Теодора и игривых, хоть и холодных глаз странным
образом подействовали на возможность продолжать наступление. Как ему это
удалось?

Малфой воспользовался секундным ступором и, обогнув Грейнджер,


направился вглубь Хогсмида. Гермиона сжала кулаки и внутренне пообещала
себе, что проучит мерзавца при первой же возможности.

Растворяясь в заснеженном городке, Малфой развернулся на одной ноге и,


продолжив идти спиной вперёд, выкрикнул, копируя поучительное выражение
лица гриффиндорки:

— Ровно через час, на этом самом месте!

***

Драко затерялся в толпе. Хотя с его необычного цвета шевелюрой едва ли


можно было слиться с прохожими. В волшебной деревушке возле школы всегда
было очень многолюдно в преддверии Рождества. Улицы были заполнены
радостными людьми, которые без устали улыбались и сверкали румяными от
холода щеками. Острые черепичные крыши Хогсмида грелись под пушистыми
снежными шапками. Где-то за углом послышался перезвон рождественских
колядок. Трели металлических бубенчиков, которые часто ассоциируются с
оленями Санты, оттеняли задорные песни. Студенты и преподаватели сновали из
магазинчика в магазинчик, запасаясь подарками и угощениями для близких.
Витрины были украшены особенно празднично. Всё самое лучшее, чем могла
похвастаться лавка, выставлялось напоказ, золотые огоньки выгодно
подсвечивали товар, а еловые ветви обрамляли окна, завершая непревзойдённую
композицию. Те, кто уже справился с покупками, ютились в немногочисленных
кафе, кондитерских и пабах. В воздухе стоял аромат жареного на гриле сыра,
пряного глинтвейна, мандаринов и хвойной смолы.

Даже у самого чёрствого чурбана поднималось настроение от атмосферы


праздничной феерии.

Малфой шагал вниз по улице, сминая хрустящий снег под ногами. Он думал о
чём-то своём, как вдруг встретился глазами с Асторией Гринграсс. Она сидела в
уютной кафешке вместе с подругами. Астория приветственно улыбнулась. Драко
сдержанно кивнул в ответ. Она еле заметным жестом пригласила его зайти.
Слизеринец показательно закатил глаза и указал на значок префекта, мол «не
могу, служба зовёт». Он подмигнул знакомой и пошёл дальше.

Астория была утончённой, изящной девушкой, которая училась на пару курсов


младше. Её аристократически тонкая бледная кожа контрастировала с тёмными
прямыми волосами, уложенными волосинка к волосинке. Идеальный макияж
подчеркивал её идеальную внешность. Она была красива и грациозна. Истинная
представительница чистокровного рода.

Драко всегда думал, что Астория похожа на его мать. Гордая и нежная. В
отличие от Пэнси. Гринграсс явно рассчитывала на замужество, а не на
банальный перепихон, поэтому в отношении Драко вела себя сдержанно, хоть и
позволяла лёгкий флирт. Таких, как младшая Гринграсс, хочется добиваться.
199/713
Но она не вызывала у Малфоя никаких чувств.

Возможно, Астория заинтересовала бы Драко при других обстоятельствах, но


сейчас ему было не до романтики. Все дальновидные планы и сложные схемы
отношений вытесняли кошмары прошлого и демоны настоящего. Ни о каком
будущем слизеринец не думал.

— Драко! — послышался женский голос позади.

Он обернулся. К нему подбежала старшая сестра Астории. Дафна была без


верхней одежды и выглядела немного встревоженной. Видимо, что-то срочное.

— Отец просил передать тебе, что Астория — это твой… эээ, — она перевела
взгляд вверх и усердно пыталась что-то вспомнить, — твой первый шаг на пути
к… искуплению, — Дафна недоумевающе развела руками. — Я не понимаю, о чём
речь, но, кажется, Люциус знал, что ты поймёшь. Ты наверняка в курсе, что наши
отцы поддерживают связь.

— Какого чёрта… — тихо прорычал Драко. — Спасибо. Разберусь. Это всё?

Дафна растерянно кивнула. Драко, резко развернувшись, продолжил свой


маршрут.

Толкнув тяжёлую дверь, Малфой задел серебряный колокольчик, который


ознаменовал его приход. В антикварной лавке было немноголюдно. Тусклый
тёплый свет в тандеме с запахом старины делали это место особенно уютным. В
небольшом помещении были собраны различные образцы мебели разных эпох. На
специальных прилавках красовались более мелкие предметы старины:
украшения, столовые приборы, часы. В этой атмосфере Драко чувствовал
успокоение. Злость от случайной информации из уст Гринграсс развеялась.

Драко целенаправленно подошёл к дубовой стойке и обратился к усатому


пожилому продавцу, который походил на ещё один старинный экземпляр своего
магазинчика.

— Добрый день. Заказ для Малфоя, пожалуйста.

— О, да-да, конечно, мистер Малфой, всё готово, — засуетился старик.

Мужчина достал из-под прилавка чёрную бархатную коробку, размером с


книгу, и поставил на столешницу. Затем продавец надел белые перчатки и
аккуратно раскрыл коробку, обнажая содержимое — старинную золотую раму с
колдографией внутри.

Это был рождественский подарок для мамы.

Драко накануне проводил выходные дома. Он нашёл в семейных архивах


фотографию десятилетней давности, и ему очень захотелось, чтобы она украсила
гостиную. Драко не отличался сентиментальностью, но события последнего
времени заставили его относиться к матери и её чувствам с особым трепетом.

Заглянув в антикварную лавку, он подобрал идеальную старинную раму


восемнадцатого века: два золотых пышнохвостых павлина, бережно окружали
изображение. Драко неспроста выбрал именно этих птиц, ведь белые павлины
200/713
были давним символом Малфой мэнора.

Движущееся фото запечатлело один из тёплых моментов детства: Нарцисса


расплывается в самой доброй материнской улыбке, когда галантный юноша,
ростом ей по пояс, с особой серьёзностью дарит букет голубых гортензий и что-
то говорит.

Малфой, изучая изображение, улыбнулся одними только глазами и провёл


бледными пальцами по золотистым завиткам.

— Голубые тучки для самой красивой женщины в мире, — прошептал Драко.

***

Драко завернул за угол, держа в руках элегантно упакованный подарок и


тёплые напитки. Гермиона стояла в окружении десятка первокурсников, которые
обвесили себя многочисленными пакетами с накупленным богатством, и
старательно отмечала в парящем перед ней журнале имена прибывших.
Параллельно она добродушно общалась с парочкой девчонок; они не могли
отвести от старосты восторженных глаз. Не каждый день тебя сопровождает
знаменитость.

Бдыщ! Снежок мальчишек, игравших неподалёку, прилетел Грейнджер прямо


в голову.

— Кто? — свирепо прищурилась староста.

Она отыскала взглядом проказников и, коварно изогнув бровь, отправила им в


ответ три наколдованных комка снега. Гермиона заливисто расхохоталась вместе
с «намыленными» ребятами.

Драко закусил губу, чтобы сдержать улыбку.

— Ровно шестьдесят минут, — произнёс он, когда подошёл ближе.

Гермиона невольно усмехнулась. Однажды она уже слышала точно такую же


фразу от одного кудрявого слизеринца.

Малфой молча протянул ей картонный стаканчик с дымящимся напитком


внутри.

— Что это? — нахмурилась Гермиона.

— Благодарность за содействие, — с бесстрастным выражением лица сказал


Драко.

Гермиона скептически посмотрела на него, но всё же протянула руку и, легко


коснувшись его ледяных пальцев, взяла напиток.

От неожиданного соприкосновения Драко прострелил горячий разряд чего-то


неопределённого. Спина покрылась мурашками. Но он не подал виду.

Грейнджер, прищурившись, подозрительно посмотрела на стакан и понюхала


содержимое. Напиток пах кофе и пряностями.

201/713
— Если бы я хотел убить тебя, я бы сделал это более эффектно, нежели
банальное отравление, — хмыкнул слизеринец и отпил из своего стакана.

И всё же Гермиона взмахнула палочкой и проверила содержимое на наличие


заговоров или ядов. Чисто. Гриффиндорка удивлённо поднесла напиток к губам
и, глядя Драко в глаза, сделала глоток.

Она поперхнулась горечью и закашлялась.

— Там что, алкоголь?! — воскликнула Гермиона и поморщилась.

— Да. Я намерен тебя споить, — иронизировал Малфой.

Волшебница изумленно подняла брови. Что он несёт?

— Расслабься, Грейнджер, тебя не исключат, если ты выпьешь кофе с бренди.

Малфой закатил глаза и залпом допил свой напиток. Он палочкой растворил


стакан и, обернувшись к толпе первокурсников, громко произнёс:

— Я так понимаю, господа, все в сборе? Разбейтесь по парам. Идём греть


ваши задницы в «Три метлы»!

Ребята в ответ радостно загудели и подчинились приказу вожатого. Но


некоторые с опаской последовали за слизеринцем с сомнительной репутацией.

Гермиона пила терпкий напиток, скрывая улыбку. Она совершенно не верила,


что адекватный и даже… приятный парень перед ней — сам Драко Малфой. Тот
самый, который пару недель назад буквально хотел её задушить. Девушку
удивляло такое непривычно-хорошее для слизеринца поведение. После всего
того, что произошло между ними за последнее время, Малфой, по всем
прогнозам, должен был ещё больше обозлиться на Грейнджер. Но он вёл себя
максимально сдержанно и достойно. Эти полторы недели были, наверное,
самыми спокойными за всю историю их «отношений». Штиль слизеринца совсем
не вязался с тем чудовищем, каким Гермиона рисовала его в своей голове. Но она
не спешила принимать на веру новую грань Малфоя. Гермиона всё равно
морально готовилась к обороне.

Старосты медленно плелись вслед за змейкой младшекурсников. Снегопад


утих и меж плотных облаков прорвались лучи солнца. Такие бывают только
морозной зимой — сверкающие и необычайно яркие. Кристаллики снега, словно
россыпь бриллиантов, переливались всеми цветами радуги. Валуны
драгоценностей обнимали городишко, превращая его в сказочную страну.

— Малфой, ты не знаешь, что происходит с Тео… Э-э-э… с Ноттом? — осмелев


от «нормальности» слизеринца, спросила Гермиона.

— С ним всё в порядке, — коротко заявил спутник.

Гриффиндорка заметно понурилась от такого скупого ответа.

— Просто он, — Гермиона вдохнула поглубже, — не отвечает на мои письма


и… — она дала себе мгновение на то, чтобы решиться показать довольно
сокровенные эмоции, — как будто избегает меня.

202/713
Такое острое беспокойство Гермионы насчёт Нотта отозвалось уколом
горького разъедающего вещества в груди у Драко. Кажется, хороший день
начинал портиться.

— Может, он просто нашёл занятие поинтересней? — с привычной


издевательской интонацией произнёс парень.

Ну конечно. Какого ещё ответа стоило ожидать от Малфоя? Гермиона строго


отчитала себя за необдуманный порыв поговорить со змеем о личном.

— Что, Грейнджер, обольстилась вниманием слизеринца? Попалась на


крючок? — сарказм сочился из каждого слога.

Гермиона молча выдохнула. Она смотрела в одну точку перед собой,


мысленно приказывая не выражать никаких эмоций. Девушка усвоила урок:
потакания провокациям слизеринца заканчиваются плохо.

Но Драко всё же удалось считать нотку грусти в глазах Гермионы. Он вдруг


понял, что не хочет её расстраивать.

Такое вот удивительно благородное желание. Точно рыцарь.

После того, как Нотт зачаровал сферу и чуть не погиб от истощения, Малфой
провёл с ним в роли сиделки целые сутки. Они говорили о многом и в том числе о
ней. В те пару дней Драко услышал много слов от Грейнджер и от Нотта, которые
задевали то живое в нём, что ещё не успело окаменеть. Эти двое пробуждали в
парне чувства и эмоции. Да, разные. Да, и болезненные, и негативные в том
числе. Но с ними Драко что-то чувствовал, а не просто отстранённо существовал.

Малфой осознал, что его тянуло к людям, которые не боялись его, не


пресмыкались перед ним, а могли дать отпор. Именно по этой причине он дружил
с Блейзом и Теодором. Именно поэтому Драко не хотел терять Грейнджер.

Терять?

Как можно потерять то, что тебе не принадлежит? Как можно испортить то,
что уже давно прогнило?

— Нотт увлёкся каким-то проектом, — Драко вырвал Гермиону из


размышлений. — Дневник часовщика… или что-то в этом духе. Иногда он
напоминает мне наркомана, у которого наступает обострение ман