Вы находитесь на странице: 1из 107

Recapture the Entertainment Industry /

Возвращение в индустрию развлечений

Автор: 缘何故
Год выпуска: 2014
Количество глав: 105
Выпуск: завершён
Альтернативное название: 重征娱乐圈[重生]
Произведение имеет возрастное ограничение 18

Цао Динкун боролся полжизни и добился успеха, заплатив своими лучишими годами, своей
молодостью. К сожалению, он потерял любовь: его любовник изменил ему с протеже, которого он
считал братом. В тот момент, когда его сбросили с утеса, он думал, что пора прощаться с жизнью.
И все же с его дурацкой удачей - он возродился.
Это история императора кино, который переродился в маленького и неизвестного молодого
артиста. Смотрите, как он использует накопленный опыт, чтобы избавиться от старых врагов и
снова подняться на вершину.
Глава 1

Темная ночь.

Цао Динкун выключил зажигание и открыл окно машины. Душный летний ветерок ворвался и
развеял кондиционированный воздух в машине, его словно невидимые волны хлестнули по лицу.

Ясное ночное небо было усеяно звездами. Их яркий свет, прошедший сквозь стекло, создавал
впечатление, что у Цао Динкуна, смотревшего прямо перед собой, на глазах выступили слезы.

На самом деле он просто откинулся на спинку сиденья и наклонил голову, чтобы закурить.

Гора Тай Хэн в Т-городе была живописным туристическим местом, которое все еще находилось в
разработке у государства. Хотя вид был великолепен, дорога в горную местность открылась не так
давно, поэтому туристов было мало. Единственная причина, по которой Цао Динкун знал об этом
районе, потому что Сюй Чжэн снимал сцену своего нового фильма на этой горе.

Целых четыре года Цао Динкун и Сюй Чжэн готовились к выпуску фильма. Сценарий был
превосходным, и в фильм уже вложено более 100 миллионов юаней. Императорский двор,
Цзяньху [1], война, патриотизм [2] и романтика, фильм охватил все это. В нём было более 10 000
участников, фильм снимал Сюй Чжэн, который только что получил звание лучшего режиссера на
Европейском международном кинофестивале, а в главной роли Цао Динкун, который также
дважды получал премию лучшего актера на том же международном кинофестивале. Поскольку
все остальные второстепенные персонажи были так же ведущими фигурами в индустрии
развлечений, фильм должен был стать вехой в истории киноиндустрии.

И Цао Динкун, и Сюй Чжэн многим пожертвовали ради этого фильма. Цао Динкун, который только
что завершил свою работу, немедленно вылетел из Нью-Йорка в Шанхай. Приземлившись четыре
часа назад, он не вернулся в компанию отдыхать, а сразу же поехал в Т-город, надеясь, что его
появление на месте съёмок фильма, за три месяца до обговоренного срока, будет для Сюй Чжэна
сюрпризом.

Но теперь пламя ожидания в его сердце было затоплено холодной водой.

Его ледяной взгляд пронзил лобовое стекло и упал на Хаммер, который мягко покачивался
неподалеку.

Когда члены съемочной команды упомянули, что Су Шэнбай сопровождает Сюй Чжэня среди
ночи, у Цао Динкуна сразу же появилось плохое предчувствие. Он не хотел подозревать, что его
названый брат и его любовник были в сомнительных отношениях, но проработав десятилетия в
индустрии развлечений, он видел слишком много предательств и разводов. Хотя Сюй Чжэн всегда
был вежлив, а Су Шэнбай умным и чистым, Цао Динкун всегда подозревал, что между ними что-то
есть. Теперь, к сожалению, он обнаружил, что интуиция его не подвела.

«Ох…» – Цао Динкун погасил сигарету между пальцами и прильнул к рулю, чтобы посмотреть на
ночное небо. Пальцы, поддерживающие его лоб, слегка дрожали, когда он посмотрел в зеркало
заднего вида и увидел свое отражение.
Его лицо было бледным, почти бескровным, но не выражало ни грусти, ни радости. В течение
десятилетий он привык носить маску, показывая нужные эмоции, и сейчас просто не смог показать
свои настоящие чувства.

Он влюбился в две тысячи седьмом году, затем спустя семнадцать лет, в двадцать седьмом эти
отношения, в конце концов, закончились. Можно сказать, что Цао Динкун был психологически
подготовлен к этому моменту с тех пор, как карьера Сюй Чжэня постепенно пошла вверх. Однако
поскольку их отношения были спокойными в течение долгого времени, он полагал, что проклятие:
возлюбленные разделят невзгоды, но не процветание, не затронет их. Но теперь оказалось, что он
был слишком наивен.

Цао Динкун почувствовал тошноту при мысли о паре в машине перед ним. Мужчина, который
показал ему свое сердце и легкие [3], сейчас был погружен в эти незаконные отношения. Цао
Динкун не мог сдержать дрожь. С одной стороны, он мог понять, почему Сюй Чжэн обманывал. На
самом деле, даже для Цао Динкуна иногда мысль о его более чем двадцатилетних чувствах
казалась утомительной. Но Су Шэнбай! Как он посмел это сделать! Есть ли у него вообще сердце?
Цао Динкун вытащил его из бесперспективной маленькой группы айдолов, научил играть,
договорился с компанией о его контракте, нашел ему агента и обеспечил рекламной поддержкой.
Не имея других близких в этой жизни, кроме Сюй Чжэня, он искренне относился к Су Шэнбаю как к
своему брату. Но, в конце концов, этот «брат» ударил его ножом в спину! Это жестоко!

Это действительно слишком жестоко!

Цао Динкун бросил окурок в окно машины, глубоко вздохнул, сдерживая эмоции, схватил с
пассажирского сиденья бейсбольную биту, которую купил по дороге, и открыл дверцу.

Как будто он шёл по острию ножа, чье лезвие разрезало его кожу. Было больно, но остановиться
слишком трудно. На самом деле, невозможно.

Хозяин Хаммера и его гость были увлечены друг другом. В ночной тишине слышно, как из машины
через приоткрытые двери доносились легкие вздохи. Изредка раздавались синхронные стоны:
один высокий, другой низкий. О том, что происходило в машине не трудно догадаться.

На губах Цао Динкуна мелькнула слабая улыбка, он сжал в руке биту, принял стандартную
бейсбольную позу и без колебаний ударил окно со стороны пассажиров.

Машина перестала покачиваться.

Второй удар последовал быстро и обрушился вниз, раздался звук разбитого стекла. Цао Динкун
услышал знакомые крики, доносившиеся из салона машины. Он протянул руку и распахнул дверь.

Лунный свет был тусклым, но не настолько, чтобы скрыть все, что происходило в машине.

Сюй Чжэн поспешил надеть брюки. Его неприкрытая нижняя часть стала совершенно вялой.
Презерватив, который он снял в панике, все еще был крепко зажат в руке. Тем временем Су
Шэнбай подполз к заднему сиденью машины, его белоснежные бедра, выставленные напоказ,
были покрыты осколками стекла. Худое тело делало его похожим на испуганного кролика, на
которого напали. Такой жалкий. Пытаясь найти подушку, чтобы прикрыть важные органы, он
повернул голову и встретился взглядом с Цао Динкуном, и тут же остановился.
Цао Динкун мягко улыбнулся ему, протянул руку и вытащил Сюй Чжэня за шею из машины,
который все еще пытался надеть штаны.

Сюй Чжэн в ужасе отбивался и продолжал кричать: «Позволь мне объяснить!»

Цао Динкун поднял биту: «Позволить объяснить что?»

Сюй Чжэн, которого ударили, закашлялся кровью. Он поднял голову и встретился с ледяным
взглядом Цао Динкуна, его волосы встали дыбом от испуга.

Сюй Чжэн попытался выпрямиться, его голос дрожал: «Я… Я… Я...»

«Ты, что...?» – Цао Динкун вздернул подбородок, в его голосе не было слышно никаких эмоций.
Однако именно это безразличие больше всего пугало Сюй Чжэня. Когда Цао Динкун
действительно впадал в ярость, он становился очень невыразительным. «Неужели ты думаешь,
что я дурак? Что ты хочешь мне сказать? Скажи мне! Вы с Сяо Баем приехали сюда работать над
сценарием? Сюй Чжэн, ты мужчина? Могу ли я о тебе так думать?»

Когда Сюй Чжэн увидел, что он машет битой, он был так напуган, что хотел попросить его
остановиться, но не мог найти слов. Он мог только кричать: «Мне очень жаль!» и «Я ошибся!»
катаясь по земле, пытаясь избежать ударов Цао Динкуна.

Раз, два, три …

Цао Динкун стиснул зубы и постарался больше не бить по телу Сюй Чжэня. В любом случае, когда
он смотрел на человека, с которым когда-то был близок, а тот умолял о пощаде, его чувства были
в полном раздрае, но в следующее мгновение его охватила ненависть!

Он слишком много страдал из-за него. В течение стольких лет он даже не мог рассказать какой
была его жизнь на самом деле. Из двадцати четырех часов он работал шестнадцать. Все его
доходы были вложены в фильмы Сюй Чжэня, десятки миллионов, даже сотни миллионов, которые
он отдавал не моргнув и глазом!

Он думал, что нашел себе спутника на всю жизнь, на которого можно положиться, но Сюй Чжэн
нанес ему смертельный удар, когда он был уже немолод! Как он мог не ненавидеть?

«Ге [4]... Ге...» – раздался еще один слабый крик из машины. Су Шэнбай смотрел на эту сцену,
задыхаясь и хватаясь за дверь: «Не бей его... Ге, ты убьешь его…»

Цао Динкун схватил биту и холодно посмотрел на Су Шэнбая, его ледяной взгляд заморозил того
на месте.

«Сяо Бай, я принял тебя как своего младшего брата», – тихо прошептал Цао Динкун. «В этом мире
так много людей. Сюй Чжэн уже стар, так почему именно он?»

Су Шэнбай дрожал и плакал. Выпав из открытой задней двери машины, он встал на колени и
пополз к стоящему перед ним Цао Динкуну и обнял его за бедро: «Ге... прости меня…»

«Отойди от меня», – Цао Динкун сердито нахмурилась. «Не заставляй меня, черт возьми, тебя
бить».
Су Шэнбай, казалось, испугался, и вцепился в его ногу еще сильнее: «Гэ... он мне очень нравится,
я... Я влюблен в него, Гэ... Сюй Гэ все еще любит тебя, но ты так долго был за границей... Я...
Прости, я старался держаться от него подальше, но мы так долго были наедине во время съемок...
Я больше не мог сдерживаться…»

«Ты, блядь, дешевка, что ли!?» – Цао Динкун больше не мог это слушать и пнул его. «Это то, что
тебе нравится делать? Собирать мусор?... Забирай! Я не хочу этого дерьма! Любовь? Раз так
хочешь её – получай! Но, Су Шэнбай, позволь мне сказать тебе, мы больше не братья. Никогда не
связывайся со мной, и в будущем, если я еще раз увижу тебя, я покончу с тобой!»

Сказав это, он проигнорировал Су Шэнбая, который скулил на земле, и дал Сюй Чжэню пинка: «Не
притворяйся мертвым. Я буду свободен на следующей неделе. Мы поедем в Нидерланды, чтобы
развестись».

Сюй Чжэн, который пытался набрать в легкие воздуха, задохнулся, когда услышал это заявление.
Шокированный, он дернулся и изо всех сил попытался удержаться за штанину Цао Динкуна: «Я
был неправ... Я был неправ... Не надо…»

Цао Динкун вырвался из рук Сюй Чжэня и бесстрастно произнес: «Мне больше нечего сказать. Я не
могу после всего жить с тобой. Тебе следует держаться от меня подальше после развода. Кроме
того, на этой неделе верни деньги, которые я вложил в фильм».

Сюй Чжэн вдруг пошатнулся: «Пожалуйста, дай мне... шанс…»

«Ты шутишь», – усмехнулся Цао Динкун, – «неужели это я заставил тебя изменять? Почему я
должен давать тебе шанс? Кто ты такой? Считаешь, я буду продолжать инвестировать более ста
миллионов юаней в фильм после развода? Неужели ты думаешь, что я сошел с ума?»

Сюй Чжэн медленно покачал головой, умоляюще глядя на него. Он вложил в этот фильм слишком
много сил. Целых четыре года он мог повторять наизусть каждую строчку и каждое слово. Этот
фильм должен был стать главным достижением в его карьере в качестве первоклассного
отечественного режиссера. Хотя фильм еще не был закончен, он уже мог предвидеть грядущий
успех. Более 100 миллионов юаней инвестиций, кто бы согласился дать ему такую большую сумму
денег без всяких оговорок? Инвесторы никогда не были филантропами, и когда сценарий фильма
меняется, даже немного, он всегда в чем-то теряет.

Сюй Чжэн был ошеломлен и потерял дар речи. Он мог только взглядом умолять Цао Динкуна
изменить свое решение. Однако тот только с отвращением посмотрел на него после того, как
договорил и двинулся к своей припаркованной машине.

Су Шэнбай обнял бедро Цао Динкуна, слезы текли по его покрытому соплями лицу: «Цао Цао, Цао
Цао, я был неправ, я действительно был неправ. Ты же знаешь, что этот фильм значит для Сюй Гэ,
я... Пожалуйста, не делай этого. Если ты чувствуешь ненависть, просто отомсти мне. Не расставайся
с ним, он все еще любит тебя!»

Цао Динкун ударил наотмашь по лицу Су Шэнбая, тот отлетел и ударился о землю.

«Я же просил не заставлять меня бить тебя, почему ты не послушался?» Цао Динкун нахмурился.
Он наклонился в сторону Су Шэнбая и пригрозил: «Отомстить тебе? Смешной, кончено же, я
сделаю это. Отомщу не только тебе, но и ему. Не думайте, что я отпущу вас. Тебе не нужно
напоминать мне дважды. Сяо Бай, ты ведь принял мою заботу как должное, верно? Ты думаешь,
что со мной все просто. Я покажу вам свои методы, чтобы вы не забыли. Я желаю вам обоим
долгой жизни».

Видя, что на лице Су Шэнбая постепенно появляется испуганное выражение, Цао Динкун сухо
усмехнулся, бросил биту и сел в свою машину.

Горная дорога на горе Тай Хэн была труднопроходимой и редко использовалась как таковая, так
что можно было услышать только рев двигателя и чистый звук музыки, играющей внутри
автомобиля.

Скрипучим голосом певица обвинила ее партнера в неверности.

У Цао Динкуна было непроницаемое выражение лица, он устал, и его разум был пуст. В этот
момент все, чего он хотел – это найти безопасное место, чтобы запереться и зализать свои раны.

Его внезапно сильно затрясло, и он отбросил свои бессвязные мысли. Цао Динкун в шоке
оглянулся назад и тут же услышал громкий звук, доносящийся позади машины.

Кто-то врезался в бампер его машины!

После этого осознания нервы Цао Динкуна мгновенно напряглись. Он увидел, что автомобиль
позади него не включил фары, однако по отражению в зеркале заднего вида Цао Динкун без труда
опознал большой Хаммер.

Он хотел свернуть на встречную полосу дороги, чтобы быть ближе к горной скале, но ему это не
удалось, потому что Хаммер постоянно ускорялся, как будто пытаясь обогнать его.

Цао Динкун сердито опустил стекло и крикнул: «Ты что, рехнулся!?»

Единственным ответом было третье серьезное столкновение. Взрывная сила Хаммера полностью
превосходила коммерческий автомобиль Цао Динкуна. От удара машина Цао Динкуна накренился
в сторону внешней полосы горной дороги, на которой не было ограждений. Цао Динкун не смог
убежать. Он хотел было выскочить из машины, но, обернувшись, увидел в отражении света
безумное выражение лица Су Шэнбая.

Он замедлился на секунду, и упустил время.

Когда автомобиль ударился о землю, машина полетела вперед, а потом ее столкнули с обрыва.
Зрачки Цао Динкуна расширились, он чувствовал боль с головы до ног. В следующее мгновение он
слышал только грохот, сопровождаемый темнотой.

Примечания от анлейта:

[1] Jiānghú означает культивирование или Уся (Wuxia).

[2] автор использовал термин 铁血 (tiě xuè), который буквально означает железная кровь,
передающая упорную, непобедимую волю к победе над противниками. Переводчик с китайского
считает, что слово используется в контексте войны, поэтому перевел этот термин как патриотизм.

[3] чтобы доказать свою преданность.

[4] имеется в виду старший брат.


Глава 2

Взрыв.

Когда машина упала с обрыва, раздался оглушительный грохот, сопровождаемый ярко-красным


пламенем. Сознание Цао Динкуна застыло в момент удара, а затем погасло.

И сейчас он утомленно смотрел на незнакомую, худую руку, которую поднял. Кожа была белой и
нежной, покрытая тонкими горизонтальными и едва заметными порезами.

Цао Динкун мог только повторять про себя снова и снова одну и ту же фразу: «Это, должно быть,
сон».

Десять минут назад он оказался в этом незнакомом место, пытаясь сесть в ванне, заполненной
кровью. Окровавленное лезвие упало рядом на кафельный пол. Горячая вода, бритвенные лезвия,
старые шрамы и неглубокие новые раны. Несмотря на потрясение, он собрал всю эту информацию
и пришел к самому рациональному выводу – он покончил с собой.

Но он уверен, что взрыв после того, как он упал с обрыва, и столкновение с Су Шэнбаем и Сюй
Чжэнем не были галлюцинациями. Кроме того, даже если бы небо упало, он бы никогда не
покончил с собой. Не говоря уже о том, что ни в прошлом, ни в настоящем он не обладал тонким
телом и светлой кожей. Эти качества принадлежали Су Шэнбаю, а Цао Динкун был высоким
мужчиной с множеством шрамов и хорошо развитыми мускулами.

Увидев в зеркале знакомое лицо, он понял, что случилось невозможное.

Ло Дин, состоял в группе айдолов из двух человек, с которым дебютировал Су Шэнбай. Бывшая
фотомодель. Кроме своей выдающейся внешности, совершенно незаметен по характеру и
темпераменту.

Чтобы спасти Су Шэнбая от этого бесперспективного дуэта айдолов, Цао Динкун собирал
информацию о Ло Дине, но беда в том, что он всё забыл. Цао Динкун не имел привычки помнить
что-то о людях, на которых ему плевать. Но теперь ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы
усвоить смутные воспоминания Ло Дина, тем самым «переваривая» его пресную жизнь.
Возможно, это было божье возмездие за его высокомерие.

На прикроватной тумбочке стояла наполовину пустая бутылочка Прозака [1]. Цао Динкун,
ведомый воспоминаниями Ло Дина, искал банковскую книжку, которая лежал в запертом ящике
тумбочки. Поскольку он не мог ясно вспомнить пароль, чтобы открыть замок, он сломал его,
ударив ножкой лампы.

Ло Дин был подавлен, и после жизни в изоляции его депрессия переросла в социофобию. В
воспоминаниях самого Цао Динкуна Ло Дин был молчаливым и равнодушным человеком. В
отличие от яркого и общительного Су Шэнбая, Ло Дин всегда был тихим, в любой компании
выступал аутсайдером. Он не мог общаться и не мог ухватить возможность, невинность или нет, но
эта черта характера была фатальным недостатком в круге развлечений. Встретившись с ним
дважды, Цао Динкун пришел к выводу, что у Ло Дина нет будущего в индустрии. Кроме того, Су
Шэнбай сообщил ему, что они конфликтовали. В тот момент задница Цао Динкуна заменяла
голова, и он оставил этого ничем не примечательного парня позади.

Как тупо.
Цао Динкун мягко улыбнулся, критикуя в душе свои прошлые поступки.

На самом деле, просмотрев воспоминания Ло Дина, Цао Динкун понял, что тот встречался с Су
Шэнбаем, отсюда и «конфликт». Его IQ резко упал? Су Шэнбай, двадцатилетний ребенок, водил
его за нос. Неужели умение видеть людей насквозь, которое он оттачивал более сорока лет, было
съедено собаками?

Этот Су Шэнбай был очень «хорош». Сначала жестоко ударил Ло Дина ножом в спину, а затем без
колебаний отправил его, Цао Динкуна, на смерть, отлично скрывая при этом свой истинный
характер от других людей. Он вот в свои двадцать лет не обладал такой свирепостью и
жестокостью, чтобы, не моргнув и глазам, уверенно держа руль сбросить машину другого
человека с утеса.

Не удивительно, что с такой личность он имел успех.

Цао Динкун лежал на краю кровати, мучаясь от тошноты и головокружения, вызванными


чрезмерной потерей крови. В свои сорок лет он потерял работу всей своей жизни. Будь то слава
или его статус в индустрии, все это покроется грязью, как и его машина, упавшая с обрыва. Однако
он не ожидал, что бог, в конце концов, вернет эту обездоленную собаку обратно, позволив
изменить свое тело и жить дальше.

«Ха-ха-ха-ха…»

Слезы навернулись на глазах, когда он засмеялся и уставился на тонкие порезы на запястьях.


Словно слайд-шоу в его голове, кадр за кадром, он видел свою жизнь. Друзья, любовник и
близкие – все это было насмешкой. Он отдал им все, что имел, а они лишили его даже штанов.

В этой жизни он больше не будет верить в других, вера в себя – его единственная истина.

Су Шэнбай и Сюй Чжэн. Как такие материалисты хоть на мгновение могли подумать, что он
вернется к жизни, воплотившись в другом человеке?

Губы Цао Динкуна медленно расплылись в улыбке, он похлопал себя по груди и попытался
выровнять дыхание, мощный гнев в его глазах не соответствовал меланхоличному виду.

Внезапный стук в дверь эхом отозвался в тишине комнаты. Три громких последовательных удара
заставили Цао Динкуна вынырнуть из своих мыслей.

«Кто это?» – произнес он, взяв бутылочку Прозака, стоявшей на прикроватной тумбочке, и
выбросил ее в мусорное ведро. После чего встал с бесстрастным лицом.

«Кто еще это может быть? Твой внук! Предок, пожалуйста, открой дверь!?» – когда Цао Динкуна
приблизился к двери, откуда доносился голос, воспоминания обрушились на него как яростная
волна, едва не убив.

Он вытерпел головную боль и повернул замок, чтобы открыть дверь. И увидел в дверях бледного
толстяка со светлыми волосами ростом около одного метра и семидесяти сантиметров. Он мог бы
произвести впечатления добряка, если бы его невзрачная внешность не сочеталась с очень яркой
и модной одеждой.

В воспоминаниях Ву Фанюань был человеком, которого Ло Дин больше всего ценил. Он вырос
вместе с Ло Дином в детском доме, и когда Ву Фанюань обнаружил, что не ладит со своими
бывшими коллегами, Ло Дин нанял его своим помощником после дебюта. На самом деле, это
необычно для такой молодой и непопулярной знаменитости, как Лу Дин, иметь своего
собственного помощника, но Ву Фанюань хорошо справлялся со своей работой. Он знал, что Ло
Дин был подавлен, и поэтому старался помочь ему упорядочить свою жизнь. Отношения между
ними были скорее как у близких друзей, чем как у деловых партнеров.

«Ву Фанюань», – Цао Динкун пристально посмотрел на мужчину и вздохнул. Он начнет все заново
в новой жизни.

На мгновение Ву Фанюань замер, увидев Ло Дина, не понимая: почему у него возникло чувство
несоответствия. Однако уже в следующее мгновение его внимание было отвлечено необычно
бледным лицом друга и его босыми ногами. Он очень преувеличенно похлопал себя по бедру и
посмотрел на Ло Дина с выражением ненависти к железу за то, что оно не стало сталью [2]: «Ло
Дин! Почему ты превратился в призрака? Почему твой телефон выключен?»

Ло Дин подумал об утонувшем мобильном телефоне, который лежал рядом с ванной, и ответил:
«Он сломался».

Затем отступил назад, чтобы позволить Ву Фанюаню войти в дом, тот встревожился еще больше:
«Предок, почему ты всегда подводишь меня? Как много работы ты получаешь каждый месяц? На
этот раз президент Гу намерен сосредоточиться на твоем продвижении. Он договорился, чтобы ты
присутствовала на прослушивании вместе с Ху Сяо. Даже если тебе не нравится эта идея, чтобы
заработать себе на пропитание, ты не можешь не пойти! Если бы я не приехал, чтобы забрать тебя,
ты бы прятался дома весь день? Разве ты не ведешь себя непрофессионально?»

Ло Дин вообще никогда не думал о работе. Для него это не имело никакого значения. Это была,
вероятно, самая большая разница между ним и Су Шэнбаем. Хотя у Су Шэнбая был плохой
характер, чтобы добиться успеха он воспользуется любой возможностью подняться наверх.

Ло Дин предпочел сделать вид, что прослушивание вылетело у него из головы: «Ох, я забыл».

По выражению лица Ву Фанюаня можно было понять, что он ожидал такого ответа. Окинув
взглядом комнату, он вздохнул. У него болела голова не меньше, чем у Ло Дина.

«Предок, я умоляю тебя на коленях: иди и переоденься!» – Ву Фанюань сложил руки вместе перед
Ло Дином в смиренном и благоговейном жесте, ему хотелось плакать без слез.

Видя, что Ло Дин не двигается, он молча поднял голову, чтобы что-то сказать, но так и стоял с
открытым ртом.

Ло Дин нахмурился и посмотрел на него сверху вниз с таким выражением, которого Ву Фанюань
никогда раньше не видел. Эмоции в его взгляде были сложными и непонятными. Молодой
человек, с которым он вырос, имел те же черты лица, но в этот момент, как это ни странно, он
казался совершенно другим человеком.

Прежде чем Ву Фанюань вышел из оцепенения, дверь захлопнулась перед его носом, и этот звук
вернул ему способность мыслить.

Ву Фанюань склонил голову набок, размышляя, он не мог придумать никаких эпитетов для
описания Ло Дина в этот момент. Величественная манера поведения?... Нет! Было что-то большее.
Аура?... Нет, это тоже не совсем верно.
Он был сбит с толку, его глаза были широко открыты и то и дело моргали.

Ло Дин налил в чашку воды и добавил соль с сахаром, после чего вылил ее в ванну, чтобы смыть
кровь, затем взял лезвие, бросил его в мусорное ведро, поднял сломанный сотовый телефон и,
наконец, встал перед умывальником.

Когда тусклый свет осветил его, он улыбнулся и коснулся каждого дюйма своего лица.

Он посмотрел на нос Ло Дина, глубокие меланхоличные глаза, улыбающиеся губы, выразительные


брови и маленькое лицо, которое можно было бы прикрыть ладонью.

Хотя в индустрии развлечений есть много красивых мужчин и женщин, надо сказать, что мало кто
выглядит так же хорошо как Ло Дин.

Неудивительно, что человек с таким ущербным характером все же вошёл в индустрию


развлечений. Очевидно, не имело значения, что у него не было таланта, достаточно просто
продемонстрировать лицо... Он не беспокоился, что его рассматривали как красивую вазу?
Действительно, не нужно прилагать какие-то усилия, пока он улыбается, уровень шоу повысится на
один балл.

Жаль, что такое хорошее семя было так долго погребено.

Ло Дин улыбнулся и выпрямился, с усилием прогоняя ярость в своих глазах.

«Поскольку с нами обоими когда-то играл Су Шэнбай, я расплачусь за тебя. Ты не ценил эту жизнь,
но я считаю ее сокровищем. Я позабочусь о твоих друзьях и родственниках. Ты отказался от этой
жизни, но я не буду столь непочтителен, чтобы сделать то же самое».

Ло Дин похлопал себя по груди и молча поклялся перед зеркалом.

Ву Фанюань вспомнил странное чувство, которое Ло Дин вызвал у него минуту назад. Короткий
период ожидания для него тянулся как год. Всего за полчаса коврик перед дверью был почти
протерт насквозь.

Дверь внезапно открылась, Ву Фанюань вздрогнул и едва не вскрикнул. Вот только крик застряло у
него в горле, и он безмолвно уставился на Ло Дина. Так и стоял с разинутым ртом и застывшим
телом, когда его дернули за волосы.

Ло Дин был одет в простую белую рубашку и серые льняные брюки, но выглядел так, словно его
окружал нимб. Только три пуговицы на рубашке застегнуты, поэтому его бледная белая грудь
была обнажена, не говоря уже о том, что трудно игнорировать эту тонкую шею и изящные
ключицы. Ло Дин нахмурился и попытался приподнять челку, которая почти закрывала ему глаза.
От его движений невозможно было отвести взгляда.

Ву Фанюань сделал два шага назад и почувствовал, что у него перегрелся мозг.

Он сказал заикаясь: «... Ло, Ло Дин?»

Через полсекунды Ло Дин понял, что его позвали. Он взглянул на Ву Фанюаня и замурлыкал под
нос мелодию.
Его тонкие ресницы отбрасывали веерообразную тень. Ву Фанюань прикрыл рот рукой и забыл, о
чем хотел спросить.

Примечание переводчика:

[1] марка антидепрессанта.

Примечание анлейта:

[2] тревожиться за кого-то, потому что он не оправдывает ожиданий, и быть нетерпеливым, чтобы
увидеть улучшение.

Глава 3

Осмотревшись Ло Дин понял, что жил в однокомнатной квартире со встроенной кухней. Выходя из
дома, он бегло просмотрел воспоминания и узнал, что эти помещения арендует «Яксин Студия»
для своих артистов.

Основатель «Яксин Студии», Гу Яксин, был когда-то известной кинозвездой в Китае. На пике своей
карьеры он поссорился с агентом и воспользовался расколом, чтобы открыть скромную студию.

Большинство артистов компании были отобраны из различных отечественных и зарубежных шоу


талантов, благодаря которым обычные люди с красивой внешностью могли быть обнаружены
охотниками за талантами. Однако вероятность того, что это произойдет становилась все ниже в
современной индустрии развлечений.

Ло Дин был одним из немногих артистов, обнаруженных таким образом.

Ло Дин рос в сиротском приюте. Окончив школу в возрасте восемнадцати лет, он покинул приют,
но не пошел в университет и работал в кофейне, чтобы прокормить себя. Из-за своей
привлекательной внешности его обнаружил охотник за талантами, и он подписал контракт с Яксин
в качестве модели.

Впоследствии Су Шэнбай, выделившийся на конкурсе пения, был завербован самим Гу Яксином. В


то время карьера Гу Яксина шла по наклонной, он остро нуждался в артистах, которые могли
быстро завоевать популярность и возродить «Яксин Студию». Поскольку Ло Дин был красив, он
дебютировал вместе с Су Шэнбаем.

На самом деле личность Ло Дина не подходила для индустрии развлечений, к тому же, с самого
начала были заметны признаки его депрессии. Когда они оба были в одной группе, симпатичный и
милый Су Шэнбай резко контрастировал с молчаливым Ло Дином. Таким образом, Су Шэнбай
постепенно завоевывал популярность, в то время как Ло Дин, который не получал никакой другой
работы, использовался в качестве фона. Он только безучастно сидел рядом с Су Шэнбаем, чтобы
укрепить свой имидж «угрюмого и молчаливого».

Все, в том числе и зрители, понимали, что имидж дуэта был всего лишь ширмой, тем не менее,
разные характеры привлекают разную аудиторию. Хотя дуэт не был популярен, каждый был
востребован поодиночке. Были как поклонники свежего и чистого темперамента Су Шэнбая, так и
одинокое высокомерие Ло Дина имело свою аудиторию.

Возможно, это было связано с тем, что студия строго следила, чтобы у них не было любовных
отношений с другими, а они долгое время работали в тесном контакте. Может все дело в
одинаковых сексуальных предпочтениях. Или причина кроется в попытках облегчить одиночество.
В любом случае, это привело к тому, что Ло Дин и Су Шэнбай начали встречаться. В результате этих
отношений симптомы депрессии Ло Дина постепенно ослабевали. Благодаря этому молчаливому
пониманию между ними двумя их выступления улучшились, и первоначально прохладный дуэт
постепенно приобрел некоторую популярность.

Впоследствии Су Шэнбай встретил Цао Динкуна. Неизбежный уход Су Шэнбая и отсутствие


колебаний в разрыве с Ло Дином нанесли последнему тяжелый удар. Ослабевшие симптомы
депрессии внезапно усилились, и даже назначенное Ло Дину лекарство не давало никакого
эффекта. Эта нисходящая спираль депрессии делала его уязвимым и позволяла другим легко
использовать в своих интересах.

В машине Ло Дин опустил голову, скрывая взгляд за полями своей шляпы, и одолжил у Ву
Фанюаня сотовый телефон.

Сегодня было второе мая, и со дня его смерти прошло десять дней. Ло Дин спокойно скрыл своим
корпусом экран телефона, чтобы Ву Фанюань не мог его увидеть, открыл Вэйбо и вбил в поиск:
«Цао Динкун».

Затем он глухо рассмеялся.

Новость о его смерти разнеслась по всему Вэйбо. Любой случайно открытый пост включал в себя
фотографии, которые показывали его искореженную и сожженную машину с различных ракурсов.
Знакомые и незнакомые пользователи постили сообщения с картинками свечей, а ниже писали
сентиментальные слова. Он перешел на страницу, где был перечень популярных постов Вэйбо,
один из которых принадлежал Су Шэнбаю.

У него не было никакого желания читать этот фальшивый пост. Он не ждал, что Су Шэнбай
перестанет ассоциироваться с его именем. Су Шэнбай не был импульсивным человеком. Если бы
он осмелился сесть за руль и сбросить его с обрыва, значит, имел уверенность, что его не
заподозрят. Не говоря уже о том, что машина упала с высокой горной скалы, и он услышал взрыв
незадолго до своей смерти. Маловероятно, что кто-то узнает причину аварии.

Молча удалив историю просмотров, он нашел страницу Вэйбо, которую вел от его имени Ву
Фанюань. Для знаменитости его калибра иметь только 30 000 поклонников на Вэйбо было
действительно жалким результатом. Кроме того, содержание сообщений было очень скучным.
Там не было ничего, кроме фотографий Ло Дина, сделанных Ву Фанюанем во время съемок. На
большинстве этих фотографий Ло Дин невозмутимо смотрел прямо в камеру, его глаза были
мрачными и отстраненными.

__

Прослушивание было для телевизионной исторической дорамы, которую снимала самая


высокорейтинговая китайская телевизионная станция в Китае. Сериал должен был быть совместно
спродюсирован старшим режиссером-документалистом CCTV Чжэн Кечжэнем и Дэн Цзяньлянем,
режиссером, специализирующимся на производстве исторических дорам. На предыдущем
кастинге на мужскую и женскую главные роли были выбраны популярные актеры Ву Юань и Пань
Иймин. Соответственно, сериал с таким сильным составом имел потенциал привлечь огромную
аудиторию после начала трансляции.
Этот сериал – адаптация классического исторического романа. От расцвета и падения империи до
интриг императорского гарема. Роман охватывал все это. Для дорамы было отнюдь нелегко
раскрыть суть исторического романа такого рода. Однако если все пройдет успешно, то реакция
зрителей будет беспрецедентной. Поэтому станция инвестировала в сериал много денег для
получения высоких телевизионных рейтингов. С этой целью она использует все свои ресурсы для
того, чтобы дорама была совершенной. Для всех актеров, которым выпала честь участвовать в
дораме, это была хорошая новость.

Многие задействовали свои связи, чтобы разузнать о прослушивании до того, как новость о
кастинге распространится. В последние годы, с упадком отечественной телевизионной
драматургии, хорошие сценарии были редкостью. Сложилась ситуация, когда было слишком
много монахов и на всех не хватало каши [1], что стало причиной борьбы старших и младших
артистов за роли, которые могли бы помочь им перейти на более высокий уровень в отрасли. И
как раз эта дорама была очень редкой возможностью.

Долгое время Ло Дин не обращал внимания на новости из телевизионной индустрии, но он читал


оригинальный роман. Хотя язык, на котором он был написан, был архаичным и запутанным, его
нешаблонные описания стали очень популярны. Перечитывая роман снова и снова, более
дюжины раз, он подумал, что если когда-нибудь роман экранизируют, то он будет играть в этом
фильме, даже если и бесплатно. Но, увы, разница между аудиторией кино и дорамой была все-
таки слишком велика. Сценарию такого рода не суждено было стать кассовым хитом, и его можно
было адаптировать только для телевидения. Довольно печально.

Такая хорошая дорама, естественно, привлекла бесчисленное количество знаменитостей, но Ву


Фанюань, очевидно, даже не думал о том, что Ло Дин получит роль. С того момента, как они сели в
машину, он убеждал Ло Дина завести как можно больше полезных связей с популярными
актерами на прослушивании. В конце концов, актер должен заводить знакомства и
демонстрировать свое лицо. Если Ло Дин хотел продвинуться дальше в развлекательной
индустрии, то связи нельзя было игнорировать. Ресурсы «Яксин Студии» были слишком
ограничены, и артист с такой популярностью, как у Ло Дина, естественно, получал очень мало.
Таким образом, если он хотел продолжить работать артистом, то должен был проявить свои
способности.

Место, где проходило прослушивание, было переполнено. Хотя туда пришло много новичков,
большинство участников все же были опытными актерами. Бесчисленное количество красивых
мужчин и женщин оценивали друг друга. Некоторые из них были известными артистами, которые
прятали раздражение в глазах за солнцезащитными очками, а другие помощниками, они стояли в
углу, и, казалось, презирали общение с новичками. Однако, независимо от их статуса и личности, в
этом месте они все были равны. Толпа снаружи не переставала перешептываться, наблюдая, как
другие участники прослушивания выходят из стеклянной двери с лицами, полными волнения или
разочарования.

Ло Дин, скрывший свое лицо за полями шляпы, не был особенно заметен в толпе. Несмотря на то,
что его расслабленное поведение привлекло некоторые любопытные взгляды, увидев Ву Фанюаня
позади него и не узнав, кто он такой, большинство людей потеряли интерес и больше не
обращали на них никакого внимания. Прослушивание было оживленным, но напряженным, и
независимо от возраста все присутствующие были захвачены атмосферой.
Ву Фанюань стоял на цыпочках, словно ища кого-то, и вдруг вскрикнул и потащил Ло Дина за
собой, чтобы протиснуться сквозь толпу: «Ян Гэ и остальные вон там!»

Ло Дин тупо уставился на Ву Фанюаня, который держал его за руку, и, поразмыслив, не отдернул
ее.

Это был его агент Ян Кандин, мужчина лет сорока. Он носил очки в черной оправе, которые в
сочетании с квадратным лицом и маленькими глазками делали его внешность оталкивающей.
Когда он поднял глаза и увидел, что Ло Дин и Ву Фанюань приближаются издалека, он свирепо
посмотрел на них и спросил: «Вы видели, сколько сейчас времени?! Вы оба давно уже должны
были быть здесь!»

«Ян Ге! Ян Ге, Прости!...» – Ву Фанюань подошел к Ян Кандину, дотронулся до его руки и сказал с
улыбкой: «У А-Дина сломался телефон, и он чувствовал себя плохо сегодня, хотя мы немного
опоздали, мы же все-таки пришли вовремя, верно?»

Ян Кандин с отвращением уклонился от прикосновения Ву Фанюаня, сердито посмотрел на Ло


Дина и на мгновение остолбенел.

Ло Дин засунул руки в карманы и слегка приподнял голову, чтобы посмотреть ему в глаза со
странным выражением на лице. Хотя он был одет только в простую повседневную одежду, все в
нем, казалось, выглядело совсем иначе, чем раньше, но Ян Кандин не мог сказать что именно.
Мысль о том, чтобы сделать выговор Ло Дину, медленно отступила. Поколебавшись мгновение, он
просто окинул его взглядом, а затем отвернулся, чтобы продолжить разговор с Ху Сяо.

Ло Дин бросил мимолетный взгляд на Ян Кандина и больше не обращал на него никакого


внимания. Этого человека волновала только выгода. Первоначальному владелицу тела Ян Кандин
был неприятен. Возможно, он догадывался о слабостях и отсутствии будущего у Ло Дина. Таким
образом, Ян Кандин сбросил на Ву Фанюаня, простого помощника, большую часть своей работы, и
полностью посвятил себя заботе о Ху Сяо, который был перспективней. Ху Сяо стал билетом Ян
Кандинав в лучшее будущее, и было неизвестно, насколько сильно он планировал держаться за
его бедра.

Ху Сяо нетерпеливо потряс сценарий прослушивания, который Ян Кандин забыл забрать у него.
Увидев, что Ву Фанюань подошел вместе с Ло Дином, он закатил глаза: «Они очень хорошо знают,
что не могут сбежать».

Окружающий шум почти поглотил его слова, тем не менее, Ло Дин услышал их и бросил на него
острый взгляд.

Его взгляд упал прямо на помятую бумагу в руке Ху Сяо, и имя персонажа сразу же привлекло его
внимание.

Ха-ха.

Выражение его глаз смягчилось, и он не знал, улыбаться ему или нет. Что же ему теперь делать?
На его памяти отношения между Ху Сяо и первоначальным владельцем тела были не очень
хорошими. Казалось, что на этот раз месть будет неизбежна.

Сначала Ху Сяо был сбит с толку, встретившись взглядом с Ло Дином, но потом решил, что
собеседник не понял его насмешки, и нахмурился. Затем он увидел, что губы Ло Дина расплылись
в улыбке, и ее сияние смягчило прекрасные черты лица. Вспышку гнева облили холодной водой, и
она тут же погасла.

«… Хмм», – он вздохнул про себя.

__

Чжэн Кечжэнь и Дэн Цзяньлянь были немолоды и не отличались нетерпеливостью начинающих


режиссеров. С годами они стали спокойными и опытными. Однако Ке Рао таким не был. После
прослушивания актеров в течение более чем четырех часов он только и мог, что тяжело вздохнуть
и назвать этот кастинг адским.

Встряхнув колокольчик, он дал сигнал актеру, проходящему прослушивание, прекратить свое


выступление. Чжэн Кечжэнь потер лоб, чтобы ослабить усталость. Дэн Цзянь похлопал его по
плечу: «Он последний из этой группы».

Чжэн Кечжэнь покачал головой: «Есть еще одна группа? Когда же этот день закончится? Мне
просто нужен кто-то, кто умеет играть? Почему же это так трудно?!»

«Неужели все способные люди ушли в киноиндустрию?» – у Дэн Цзяня тоже не было слов при
виде такого бедного выбора в индустрии на сегодняшний день. Как только артисты вошли в
киноиндустрию, очень немногие из них были готовы вернуться на маленький экран. Телесериалы
были сродни неуклюжей школе, которая не могла удержать своих учителей.

Если бы это был обычный режиссер, он бы беспомощно согласился на компромисс, увидев


перспективы, но эти два пожилых человека посвятили жизнь искусству и действительно не хотели
разбивать свои собственные вывески [2]. Таким образом, как бы ни был труден этот процесс и как
бы они ни устали, они все равно продолжали искать.

«Следующая группа!» – Чжэн Кечжэнь отхлебнул чаю и заставил себя крикнуть помощнику,
повернув голову и безнадежно глядя на дверь.

Дверь медленно открылась, и на пороге появилась большая группа высоких мужчин и женщин.

Чжэн Кечжэнь слегка нахмурился при взгляде на толпу, а потом вдруг толкнул локтем Дэн
Цзяньляня.

«Что случилось?» – спросил Дэн Цзяньлянь.

Чжэн Кечжэнь указал в сторону дверного проема: «Глянь-ка на этого парня в белой рубашке!»

От переводчика:

[1] 僧多粥少 китайская идиома «много монахов и мало каши», которая имеет несколько значений:
1) недостаток чего-то, 2) ходить вокруг да около. В новелле первый вариант: много актеров, но
мало ролей.

От анлейта:

[2] испортить свою работу, нанимая посредственные таланты.

Глава 4
Выражение лица Ху Сяо было плохим. Когда он понял, что и он, и Ло Дин пробовались на роль
одного и того же персонажа. Он все чаще и чаще стал бросать на него взгляды, потому что тот
вызывал у него необъяснимо странное чувство.

Ему действительно не нравился этот парень, который всегда притворялся равнодушным.

Несколько лет назад Ло Дин похитил у него шанс дебютировать с Су Шэнбаем. Как он может все
еще быть непопулярным? К сожалению, компания устроила так, чтобы один и тот же агент
представлял их обоих!!

Ху Сяо был молодым и талантливым артистом. Основы для его пения и актерского мастерства уже
были заложены, и с большим трудом он приобрел некоторую популярность и статус. Но Ло Дину
легко всё удавалось только благодаря привлекательной внешности. Хотя разрыв в их статусах
постепенно увеличивался, он часто вспоминал те дни, когда он старательно оттачивал свои
вокальные и актерские таланты, в то время как Ло Дин добился популярности лишь внешностью
да угрюмым молчанием.

Вот почему он так не любил Ло Дина. Хотя Ху Сяо был горд, он не презирал всех подряд. Однако в
«Яксин Интертеймент» Ло Дин всегда удостаивался этой «чести». К сожалению, Ху Сяо никогда не
мог полностью выплеснуть свой гнев на Ло Дина, потому что тот всегда притворялся спокойным,
даже тогда, когда его ругали, и он не мог возразить.

Сегодня компания устроила Ло Дину прослушивание вместе с ним. Поначалу это его слегка
расстроило, но Ло Дин действительно пришел да и пробовался на ту же роль! Может быть, он
пытается показаться провокационным?

Ху Сяо держал сценарий и скрежетал зубами от гнева, но Ло Дину, казалось, было все равно. Он
только отрабатывал свои реплики и, судя по всему, был более сосредоточен, чем сам Ху Сяо.
Какое-то время Ху Сяо рассеянно ходил по комнате и вдруг почувствовал внезапное желание
показать этому парню свою силу.

В тот момент, когда он толкнул дверь в комнату прослушивания, Ху Сяо остро заметил перемену в
темпераменте Ло Дина, но так как комната была заполнена опытными режиссерами, он не
осмелился обернуться, и мог только с тревогой пытаться вспомнить свои реплики.

У Ху Сяо были острый взгляд, и он сразу же заметил, что двое в комиссии повернули головы в его
сторону. Хотя он и не знал, что они задумали, но все же решил показать себя с лучшей стороны.

«Похож! Очень похож!»

«Действительно. У него есть понимание…»

Ху Сяо стоял рядом с судьями, и так как он мог слабо слышать эту дискуссию, его ожидания начали
расти.

Когда настала его очередь, Ху Сяо тяжело сглотнул и подавил волнение в своем сердце, нервно
встал перед комиссией.

Чжэн Кэчжэнь с короткой белой бородой отвел глаза от двери и окинул взглядом Ху Сяо. После
чего развернул его резюме, которое держал в руках, и удивился: «Вы уже снялись в нескольких
сериалах?... Эта дорама, рейтинги были хорошими! На какую роль вы претендуете?»
Поскольку он впервые столкнулся лицом к лицу с таким влиятельным человеком, у Ху Сяо
пересохло в горле: «Да... Фу Чжу».

Фу Чжу.

Персонаж с трагическим концом, хотя появлялся он не так уж часто, зато стабильно и соперничал с
главным героем. Что еще более важно, хотя он и трагичен, он был очень хорошо прописан.

События со Сюаньвумэн [1] уже произошли, когда в дораме появляется Фу Чжу. Как хранитель
ворот принца Ли Цзяньчэна, Фу Чжу был вынужден бежать, чтобы не быть убитым Ли Шимином
[2], который намеревался избавиться от последователей принца Ли. Но Ли Цзяньчэн был ему и
отцом, и другом, поэтому он решил отомстить за него. Он усердно учился, а когда вернулся, то
сразу же сдал императорский экзамен. Узнав о его научных достижениях, Ли Шиминь выдвинул
кандидатуру Фу Чжу на должность чиновника.

Фу Чжу верил, что у него будет возможность убить Ли Шимина. Таким образом, несмотря на
показное нежелание [3], он завоевал доверие Ли Шимина. Во время своей первой попытки убить
Ли Шимина, скрываясь, он подслушал, как Ли Шиминь и его министры говорят об активном
содействие народному образованию. Думая о том, что в стране бесчисленное количество бедных
людей, чья жизнь улучшиться благодаря образованию, он молча убрал свой кинжал.

Во время своей второй попытки убийства, находясь на крыше, он подслушал, как Ли Шиминь и его
наложница упрекали коррумпированных чиновников, а Ли Шиминь заявил, что он лично
отправится за пределы дворца, чтобы понаблюдать за жизнью простых людей. Услышав, что все
вредители на земле под небесами будут очищены рукой самого могущественного императора
мира, он молча убрал кинжал во второй раз.

В третий раз, когда он решил убить Ли Шимина, тот встретился с ним наедине, чтобы попрощаться
и сообщить ему о своем решении завоевать Гаогоули [4]. Глядя на Ли Шимина, который, чтобы
мотивировать своих людей, решил лично повести их на поле боя, несмотря на угрозу своей жизни,
Фу Чжу в последний раз убрал кинжал. И еще до того, как Ли Шимин попросил, Фу Чжу записал на
прощание три военные хитрости.

После ухода Ли Шимина Фу Чжу поставил на стол подставку, на которой было 999 палочек
благовоний в честь Ли Цзяньчэна, а затем прервал свою короткую жизнь кинжалом, которым не
смог убить Ли Шимина.

Ли Шиминь трижды спасся благодаря хитростям Фу Чжу. Первоначально он хотел вознаградить Фу


Чжу после возвращения в страну, но там его ждало только известие о его смерти. Это сильно
потрясло Ли Шимина, и он много лет оплакивал его кончину.

Маленький персонаж, который поддерживал императора в его великих достижениях. К тому же в


этой адаптации у него были отношения с императрицей Чансун. Он и императрица Чансун были
друзьями детства, которые тайно любили друг другом. К сожалению, как обычному чиновнику,
ему не суждено было иметь никакого будущего с такой женщиной. Она вышла замуж за Ли
Шимина, а он, Фу Чжу, стал обездоленным псом после смерти Ли Цзяньчэна. Таким образом,
вернувшись в Чанъань, он все еще питал нежность к императрице Чансун, но не мог раскрыть
свою личность, вместо этого он несколько раз тайно защищал ее от заговоров Вэй Гуйфэй.
Будучи частью гаремного сюжета, а также сюжета, касающегося бывшей династии, Фу Чжу был
создан, чтобы разбивать сердца. Не говоря уже о том, что в оригинальной работе этот трагический
герой был описан как «изящный и ученый, похожий на бессмертного». Такой персонаж, если
играть его достаточно хорошо, мог бы быть столь же популярным как главные герои. Но
изобразить его отнюдь не простое дело. Почти половина участников кастинга пришли
прослушаться на эту роль, но пока не нашлось никого, кто бы удовлетворил режиссера.

Ху Сяо глубоко вздохнул, отступил назад и начал действовать в соответствии со сценарием


прослушивания Фу Чжу.

Это была сцена, когда император Ли Шиминь, заинтересованный Фу Чжу, посылает кого-то
пригласить его в Чанъань, чтобы он стал чиновником. Ху Сяо нужно разыграть сцену отказа Фу Чжу.
Эта сцена не была для него трудной. Все режиссёры, которые работали с ним в прошлом, хвалили
Ху Сяо за умение правильно подать реплики. Опытные актеры знают: чем действовать глазами и
мимикой, намного важнее говорить, используя точные интонации для выражения эмоций. Эта
сцена была именно такой. Бог помогал ему.

Ху Сяо, на лице которого застыло холодное выражение, поднял правую руку и гордо вскинул ее:
«Убирайся отсюда!»

Брови Чжэн Кэчжэня слегка приподнялись. Когда он услышал, как актер легко произнес окончание
этой строки, то удивленно взглянул на Ху Сяо. В реплике чувствовалась ненависть, а также
предвкушение, и хотя у него не было никаких комментариев об остальной актерской игре Ху Сяо,
его интонации были действительно точными.

Чжэн Кэчжэнь переполнили эмоций, и он сосредоточился на выступлении.

Как будто Ху Сяо услышал невидимого собеседника, его тело напряглось, и он медленно повернул
голову, смотря таинственным взглядом: «Император действительно так сказал?»

Мгновение спустя уголки его рта насмешливо изогнулись: «Так беспокоится о людях... Хорошо,
тогда я буду сопровождать его на этом пути», – сказал он. В его потемневших глазах, в отличие от
слов, горело желание заставить Ли Шимина умереть от тысячи мечей. Всего в трех предложениях
были ярко показаны запутанные эмоции персонажа и его ненависть к Ли Шимину.

Чжэн Кэчжэнь кивнул, высокого оценив игру: «Вы молодец. Вас зовут Ху Сяо? Оставайтесь и
отдохните пока. Когда эта группа закончит, то состоится индивидуальное прослушивание».
Сегодня было не так уж много людей, которые смогли привлечь его внимание, как это только что
сделал Ху Сяо. Хотя у Чжэн Кэчжэня есть строгие требования к фильму, он не упрямец. Если он не
найдет актера для этой роли, то не сможет начать съемки. Кроме того, невозможно, чтобы вся
команда сидела и ждала, пока он найдет актера на эту роль. Даже если он, как режиссер, не хочет,
в случае необходимости он отступит и сделает выбор.

«Следующий. Ло Дин!» – сказал он, переходя к другому актеру, больше не глядя на Ху Сяо,
который еле сдерживал волнение. Он взглянул на резюме Ло Дина и слегка кивнул. У актера были
очень красивые черты лица.

Ло Дин слегка улыбнулся, легко поднялся с места и неторопливо направился к сцене. Его
пристальный взгляд был сосредоточен на Чжэн Кэчжэне, его глаза были бездонными.
Чжэн Кэчжэнь почувствовал взгляд и посмотрел на него, выражение лица Ло Дина внезапно стало
серьезным. Его слегка согнутая спина выпрямилась.

Ло Дина даже не стоило сравниться с фотографиями, которые не могли показать ничего, кроме
красивой внешности. Глядя на него сейчас, Чжэн Кэчжэнь был ошеломлен. Может ли фотография
исказить человека до такой степени?

Однако в следующий момент Чжэн Кэчжэнь сразу же понял, что что-то не так. После того, как Ло
Дин вышел на сцену, он не представился и не сказал: на какую роль он прослушивается, а просто
повернулся к ним спиной.

Чжэн Кэчжэнь сразу же захотел задать этот вопрос, но прежде чем он успел заговорить, Дэн
Цзяньлянь похлопал его по плечу.

« ...что?» – Чжэн Кэчжэнь вопросительно посмотрел на него, но с удивлением обнаружил, что на


лице Дэн Цзяньляня одновременно отразились и радость, и серьезность, которых не было на
протяжении всего прослушивания.

«А ты разве не заметил?» – прошептал Дэн Цзяньлянь, словно боясь потревожить молодого


старейшину, стоявшего не слишком далеко от них со сжатыми кулаками: «Он уже вжился в роль».

Вжился в роль?

Чжэн Кэчжэнь открыл рот и перевел взгляд на спину Ло Дина. Слова Дэн Цзяньляня прогремели в
его голове.

Это правда!

Величественная и неторопливая походка, казалось, что он не идет, а парит. Высокомерие,


сквозившее в каждом жесте, и эти глубокие глаза, которые могли поглотить душу.

Человек, который пережил все невзгоды мира, но не был обременён ничем земным. Он жил
только ради кровной вражды, похороненной в его сердце. Откуда взялся этот «элегантный и
ученый, похожий на бессмертного» мужчина? Он появилась только потому, что ничто не
связывало его с миром, кроме мести. Абсолютно пустой, лишенный любви.

Глядя на его спину Чжэн Кэчжэнь не мог найти ни следа жизненной силы, спокойный Ло Дин был
похож на ходячего мертвеца.

Чжэн Кэчжэнь сжал кулаки, его ладони вспотели.

Если бы Ло Дин смог бы играть на этом уровне, то его последняя работа будет лучше, чем он
думал.

В следующую секунду человек, который все это время стоял неподвижно, слегка вздрогнул и
обернулся.

Не мигая Ло Дин и Чжэн Кэчжэнь смотрели друг на друга. Видя пустоту в глазах Ло Дина, волосы на
затылке Чжэн Кэчжэня встали дыбом.

Примечания анлейта:
[1] инцидент с воротами Сюаньвумэн. Это был дворцовым переворот династии Тан (2 июля 626
года), когда принц Ли Шиминь (принц Цинь) и его последователи убили наследного принца Ли
Цзяньчэна и принца Ли Юаньцзи.

[2] Ли Шиминь – имя второго императора династии Тан, Тай-цзуна 唐太宗 (tángtàizōng).

[3] здесь используется слово 半推半就(bàntuībànjiù), которое, как кажется переводчику с


китайского, не имеет английского эквивалента. Определение, которое он нашел, примерно
следующее: «занять позицию то ли отказа, то ли принятия, чтобы спровоцировать другую сторону
на более пылкие усилия или на лучшее предложение».

[4] Древняя Корея.

Глава 5

После того как Ву Юань был выбран на главную мужскую роль в этой дораме, он время от времени
появлялся на прослушиваниях, чтобы следить за прогрессом съемочной группы. Самой трудной
частью исторической дорамы было исследование, по итогам которого следовал отбор актеров.

Хотя Ву Юань был хорошим актером, в последнее время он не мог продвинуться вперед и обрести
большую популярность. Таким образом, он тщательно подготовился к этой дораме: изучил
каждого персонажа истории, и даже выбор актеров второго плана имел для него необычайное
значение.

Когда он вошел в зал для прослушивания, его первой реакцией было: почему сегодня так тихо?

В зале явно не меньше народу, чем обычно, но стояла гробовая тишина, можно было услышать,
как падает иголка. Раздался резкий стук каблуков Ву Юаня по полу, и он остановился. Неловко
огляделся и с облегчением обнаружил, что никто не заметил его появления, так как в холле было
слишком темно.

Все огни в зале были направлены на открытое пространство перед судейским столом. Ву Юань
очнулся от оцепенения и, как и все остальные, сразу же обратил внимание на молодого человека,
стоящего в центре.

Ло Дин любил смотреть прямо на партнера, когда играл. Это была привычка, которую он сохранил
с начала своей карьеры. Она создавала иллюзию слияния с персонажем и облегчала вхождение в
роль. Но эта привычка не была столь замечательной для другого актера. По мере того как
мастерство Ло Дина становилось более утончённым и мощным, люди, стоявшие с ним перед
камерой, могли быть легко сметены его взглядом и ошеломлены его энергетикой.

Во время этого прослушивания у него не было партнера, поэтому он бросил взгляд на лицо Чжэн
Кэчжэня и вообразил, что тот был слугой императора, которого послали убедить его стать
чиновником.

Чжэн Кэчжэнь почувствовал, что утонул в этих бездонных глазах, он забылся, и его колени
ослабели. Сначала Ло Дин просто смотрел на него без всякого выражения, а потом, как будто
услышав что-то нелепое, уголки его рта слегка изогнулись так и не став улыбкой: «Убирайся
отсюда...» – сказал он решительно и слегка взмахнул рукой, как будто был одет в невидимый
ханьфу [1] с широкими рукавами, его легкая поступь была похожа на шаги бессмертного, готового
взлететь. Чжэн Кэчжэнь подсознательно хотел протянуть руку в направлении Ло Дина, но прежде
чем он успел сделать хоть одно движение, тот внезапно остановился.

Ло Дин медленно опустил голову. Неизвестно было, что именно он слышит, но казалось, что он
всерьез обдумывает это в своем сердце.

Чжэн Кечжэнь медленно встал, не осознавая, он повторял строки слуги императора в этой сцене,
его губы двигались синхронно с мыслями.

Как только Чжэн Кечжэнь закончил говорить реплики, Ло Дин внезапно вздрогнул и усмехнулся.

Он повернул голову, с невозмутимой улыбкой на лице. Чувство нереальности усилилось, когда его
улыбка стала пустой, но все еще загадочной. На этот раз Ло Дин больше не смотрел Чжэн Кэчжэню
в глаза.

Тусклый взгляд Ло Дина как будто скрывал что-то, что нельзя было произнести вслух, он сказал:
«Ли Ш…»

Но быстро осознав свою ошибку, он остановился, и в его глазах мелькнуло легкое отвращение.
Исправившись, он продолжил: «Неужели Его Величество действительно так сказал?»

Услышав ответ слуги, выражение его глаз смягчилось, и он произнес: «До самого конца он так
беспокоится о людях...» – в его голосе звучала легкая улыбка, но в глазах была растерянность:
«Хорошо».

В этой короткой сцене интонации были так же точны, как и у Ху Сяо, но любой, кто знаком с
сюжетом, легко мог почувствовать противоречие и обиду в его сердце.

И снова Ло Дин впал в оцепенение, через три секунды он отвел взгляд в сторону и, нахмурившись,
вернул себе свой обычный холодный вид.

«Я пойду с вами».

Бессмертный образ Ло Дина внезапно исчез без следа, он отступил назад и поклонился комиссии:
«Прошу прощения за то, что сразу же начал играть, режиссер Чжэн, режиссер Дэн. Меня зовут Ло
Дин, и я прослушиваюсь на роль Фу Чжу».

Как только он прекратил свое представление, тишина внезапно взорвалась взволнованным гулом,
поскольку персонал начал обсуждать между собой игру Ло Дина. Чжэн Кэчжэнь открыл рот, чтобы
заговорить, но долгое время не мог произнести ни слова и наконец: «Фу Ч…»

«Отлично!»

В это время один из зрителей не знал, что режиссер собирался что-то сказать, и поэтому прервал
его. При ближайшем рассмотрении это оказался Ву Юань. Его внезапный крик и аплодисменты
заставили Чжэн Кэчжэня подпрыгнуть. Однако, несмотря на то, что его прервали, Чжэн Кэчжэнь не
мог разозлиться на Ву Юаня, поэтому он нахмурился и с колотящимся сердцем снова взглянул на
Ло Дина.

Сейчас Ло Дин выглядел совершенно другим человеком. Хотя лицо было тем же, изменились
выражение глаз и мимика, он даже утратил тот необъяснимый темперамент недостижимого
бессмертного. Свежий и искренний. По сравнению с Фу Чжу, который кричал «Не подходи ко
мне!» каждой клеточкой своего тела, Ло Дин был явно более достижим и реален.

Чжэн Кэчжэнь и Дэн Цзяньлянь переглянулись и ясно увидели удивление и восторг в глазах друг
друга. Честно говоря, когда в древности писали романы, то часто чрезмерно преувеличивали
черты характера. Например, в этой книге Фу Чжу описывается как «утонченный и элегантный
ученый, подобный бессмертному», эти слова нелегко истолковать. «Бессмертный». Даже сам
Чжэн Кэчжэнь был немного озадачен тем, как актер должен изобразить его. Первоначальная цель
состояла в том, чтобы просто найти актера, который мог бы показать элегантную и утонченную
природу Фу Чжу, а потом добавить некоторые световые эффекты в пост-продакшне. Он никогда бы
не подумал, что в этом мире есть человек, который действительно сможет уловить эфемерную
сущность бессмертного!

Ло Дин!

Чжэн Кэчжэнь и Дэн Цзяньлянь никогда не слышали это имя. Просто невероятно. С такими
актерскими способностями и внешностью, почему он раньше не снимался в кино?

Ву Юань медленно двинулся к сцене со своего места, и чем ближе он подходил, тем больше
удивлялся.

Хотя он и не хотел признаваться в этом, но короткое выступление Ло Дина поразило его.

Ву Юань работал в индустрии развлечений уже более десяти лет. Он начинал как ребенок-звезда и
шаг за шагом забрался на вершину, прочно закрепившись среди других телевизионных звезд. Хотя
он не снимался с множеством артистов, он работал с некоторыми из самых именитых актеров из
круга кино на некоторых телевизионных шоу. Однако сегодня Ло Дин произвел на него самое
большое впечатление со времен своего дебюта.

Утонченное лицо, благородный характер и деликатные движения, которые полностью раскрыли


психологию персонажа, Ло Дин уже был так далеко впереди. Ву Юань спрашивал себя, с его
актерским мастерством смог ли бы он столь точно различить эмоции персонажей, которых ему
предстояло сыграть? Нет, он сильно проигрывал.

Пока Ло Дин играл, он проявил столько эмоций, заставив Ву Юаня еще больше интересоваться им.
С таким талантом, даже если бы у него было всего несколько возможностей, Ло Дин не остался бы
неизвестным в этой жизни. Это правда, что трудно добиться успеха в индустрии развлечений без
посторонней помощи, но пока у вас есть силы и талант, всегда найдутся люди, которые будут их
ценить.

Подойдя ближе, Ву Юань смог переключить свое внимание с темперамента Ло Дина на черты его
лица, и был еще сильнее удивлен.

В индустрии развлечений не было недостатка ни в красивых мужчинах, ни в красивых женщинах,


даже сам Ву Юань считался достаточно привлекательным, чтобы быть узнаваемым на улицах с
первого взгляда, но таких ослепительных, с тонкими чертами лица, казавшимися произведением
искусного скульптора, было всего несколько. Среди женщин Ву Юань мог назвать лишь горстку
красивых актрис, которые могли бы быть столь же привлекательными, но среди мужчин, кроме
тех, кто перенес хирургическую операцию, он действительно не знал ни одного, кроме Ло Дина.
«Вы новичок?» – Ву Юань с удивлением посмотрел на Ло Дина и почувствовал себя плененным.
Что за потустороннее существо! У него были такие длинные и густые ресницы, как будто он
накрасил их тушью. Пань Иймин умрет, увидев его!

Ло Дин с первого взгляда понял, кто это был. В своей прошлой жизни он и Ву Юань несколько раз
беседовали на различных церемониях вручения наград. Из их общения он хорошо понял личность
Ву Юаня, поэтому сделал шаг назад и сказал: «Привет, Ву Гэ, меня зовут Ло Дин. Раньше я был
музыкантом, а что касается актерского мастерства, то меня действительно можно считать
новичком».

Как только он это сказал, возникший у многих в голове вопрос отпал. Чжэн Кэчжэнь вздохнул с
облегчением, значит, он неизвестен не потому, что индустрия прогнила. Оказывается, Ло Дин
выбрал неверный карьерный путь и пошел в музыкальную индустрию. Однако эта мысль
задержалась недолго, когда ее вытеснило осознание кое-чего более шокирующего: Ло Дин
действительно был новичком!?

Как это возможно, чтобы новичок обладал такими ошеломляющими актерскими способностями?!!
Сам Чжэн Кэчжэнь, как режиссер, не вполне понимал, как следует интерпретировать эту сцену.
Даже многие старшие актеры, которые играли десятилетия, возможно, не смогли бы изобразить
персонажа так, как только что сделал Ло Дин. С самого начала подача реплик и тонкое изменение
мимики ошеломили его. Именно ответ Ло Дина на вопрос Ву Юаня помог ему разобраться в своих
мыслях. Спокойный характер и актерское мастерство вызывали диссонанс с его юным лицом!!

Неужели этот парень настоящий монстр??

Чжэн Кэчжэнь хлопнул ладонью по столу, стряхивая с него ручки. На мгновение он забыл обо всем
на свете.

Указывая пальцем на Ло Дина, он сказал: «Вы – Фу Чжу!»

Ло Дин, казалось, ничуть не удивился. Он сделал шаг назад, улыбнулся, выглядя при этом
спокойным и мягким, и ответил: «Благодарю режиссера Чжэна за его указания, я постараюсь
оправдать ваши ожидания».

Узнав, что режиссером этой дорамы был Чжэн Кэчжэнь, он понял, что прослушивание у него в
кармане. Упрямство и заносчивость Чжэн Кэчжэня так же знамениты, как его талант. Какой из
классических фильмов, основанный на реальных событиях, не был под полным его контролем от
начала до конца? До тех пор, пока у вас есть талант, чтобы выполнять свою работу с таким
режиссером легко поладить, поэтому он больше беспокоился о том, что его не допустят до
прослушивания, чем о самой игре.

Хотя атмосфера была мирной, другие актеры, которые пришли на прослушивание вместе с Ло
Дином, могли только сокрушаться. После долгого периода запоминания строк они были сметены,
не получив даже шанса заговорить. Хотя такая ситуация чрезвычайно распространена, тем не
менее, она не могла не угнетать актеров.

Ло Дин слушал длинные инструкции Чжэн Кэчжэня, касающиеся подписания контракта, когда
почувствовал на себе чей-то взгляд.

Он бессознательно глянул в ту сторону, откуда на него смотрели, но в темноте увидел лишь пару
сверкающих глаз, наполненных непонятными эмоциями.
От переводчика:

[1] ни мантия, ни платье, ни халат меня не устроили, поэтому заменила на ханьфу – традиционный
китайский костюм.

Глава 6

Когда Ло Дин вышел из зала для прослушивания, он увидел, что Ву Фанюань беспокойно
расхаживает по комнате. При виде Ло Дина, Ву Фанюань сразу же встревоженно поспешил к нему:
«Ты устал? Ты голоден? Позволь мне пригласить тебя на ужин!»

Он даже не спросил о результатах прослушивания. Приведя Ло Дина сюда в глубине души его
целью было заставить того открыть глаза на весь остальной мир. Однако после того как Ло Дина
попросили войти в комнату для прослушивания одного, Ву Фанюань немедленно пожалел о своих
действиях. Он знал, что Ло Дин страдает социофобией и ему будет трудно общаться с остальными.
Глядя сейчас в глаза Ло Дина, он чувствовал себя виноватым.

Ло Дин похлопал Ву Фанюаня по плечу, но прежде чем он успел заговорить, стеклянная дверь
открылась, и оттуда вышел Ху Сяо.

Когда Ху Сяо увидел Ло Дина, он нахмурился, и на лице проступило отвращение. При появлении
Ло Дина, Ян Кандин вел себя так, будто тот был пустым местом, но на этот раз, казалось, он
оснащен радаром. Он быстро подошел к Ху Сяо и спросил: «Тебя выбрали?»

Цвет лица Ху Сяо стал еще хуже.

Ян Кандин помрачнел: «Ох... не расстраивайся, хотя на этот раз ничего не вышло, будут другие
возможности. Тебе удалось поговорить с режиссером Чжэном и режиссером Дэном?»

Ху Сяо не сказал ни слова и прошел мимо него. Когда Ян Кандин увидел его гнев, он больше не
осмеливался задавать вопросы. Он хотел погнаться за Ху Сяо, но Ву Фанюань удержал его: «Ян Гэ,
сегодня все усердно работали. Я заказал обед, вы с Ху Сяо не могли бы вместе с нами…»

«Вместе? Все, что ты умеешь делать – это есть!» – видя, что Ян Кандин расстроен, Ву Фанюань
хлопнул себя ладонью по губам, но тот все равно начал ругать его: «У тебя нет глаз? Ты не видишь,
что Ху Сяо в плохом настроении…»

Ло Дин нахмурился и протянул руку, чтобы оттащить Ву Фанюаня за спину. Он указал


подбородком в ту сторону, куда ушел Ху Сяо, и сказал Ян Кандину: «Иди за ним, почему ты еще
здесь?»

«Ты...» – прервав тираду на полпути, Ян Кандин еще больше разозлился и уставился на Ло Дина,
желая сделать ему выговор.

«Что я?..» – Ло Дин бесстрастно посмотрел на него. Взгляд был холоден как ледник. Ян Кандин
замер на месте. Наконец, он удивленно отступил на два шага назад. Несмотря на ярость, он не мог
не задаться вопросом: откуда взялась удивительная внутренняя сила Ло Дина? Однако поскольку
он обычно не обращал на него никакого внимания, в его памяти не было ничего с ним связанного,
и как бы он ни напрягался, он не мог вспомнить, в чем разница между Ло Дином сейчас и Ло
Дином в прошлом.
Некоторые люди рождаются малодушными, поэтому, когда Ло Дин был любезен с ним в
прошлом, Ян Кандин плохо относился к нему. Но теперь, когда Ло Дин выступил против него, Ян
Кандин не осмелился ответить ему тем же.

Ло Дин некоторое время не сводил глаз с Ян Кандина, однако, увидев, что тот повернулся к нему
спиной и ушел, он убрал руку, которая загораживала Ву Фанюаня. Он совсем не принял ситуацию
близко к сердцу, но Ву Фанюань был очень встревожен: «Почему ты такой импульсивный? Ян Гэ
очень мстителен. Несколько ругательств мне не повредят. А что, если ты обидишь его, и он
усложнит тебе жизнь [1]?»

Ло Дин взглянул на него: усложнит ему жизнь? Неужели Ву Фанюань серьезно так думает? Может
ли быть, что над ним всегда издевались? Ян Кандин полагался на силу своих артистов, чтобы
выжить. Ло Дин же был одним из немногих ключевых артистов в компании, будь это даже
предыдущий владелец тела, Ян Кандин не был тем, кто мог бы бросить ему вызов. При таких
обстоятельствах именно Ян Кандин должен был беспокоиться о будущем. Очевидно, Ян Кандин
тоже понимал это, иначе он бы так просто не ушел, поджав хвост.

Ло Дин опустил взгляд, его глаза потемнели. Ву Фанюань был самым важным человеком в жизни
первоначального владельца. Ло Дин забрал его жизнь и «унаследовал» Ву Фанюаня, и никому
другому не позволит запугивать человека, которого оставил ему настоящий Ло Дин. Ву Фанюань
слишком долго следовал за Ло Дином, его понимание круга развлечений было еще слишком
поверхностным.

Ву Фанюань был тронут тем, что впервые Ло Дин заступился за него. Хоть он и жаловался, но это
было из-за беспокойства за Ло Дина. Какое-то время он наслаждался этими теплым чувством, но
потом очнулся и спросил: «Пойдем, поедим?»

«Не спеши», – сказал Ло Дин и снова посмотрел на часы: «Подождем кое-кого».

И кого же ты ждешь? Ву Фанюань повернул голову в сторону двери. И Ху Сяо, и Ян Кандин ушли.
Кроме них, Ло Дин здесь никого не знал.

Пока Ву Фанюань думал об этом, стеклянная дверь снова распахнулась, и раздался низкий
мужской голос: «Прости, что заставил ждать. Режиссер Дэн отвел меня в сторону, чтобы обсудить
формат съемок на следующей неделе. Он должен был поговорить об этом с тобой…»

«Он упоминал об этом», – коротко ответил Ло Дин, его отношение не было безразличным, но и
восторженным тоже: «Мой помощник уже заказал еду в ресторане, почему бы нам не пойти туда
вместе?»

Ву Юань беззаботно пожал плечами, поднял руку и обнял Ло Дина. В сегодняшнем


развлекательном кругу, когда его видели обычные маленькие артисты, им не терпелось подойти к
нему с подобострастными улыбками на лицах. Поначалу их энтузиазм был забавным, но через
некоторое время он стал невыносимым. Манера Ло Дина вести себя с ним, поддерживая теплые
отношения, была очень комфортной.

«Хорошо», – без колебаний согласился Ву Юань и спросил: «Какой ресторан вы выбрали? В


последнее время я страдаю из-за воспаления [2], так что если это сычуаньский ресторан, давайте
его изменим».
Услышав этот вопрос, Ло Дин бросил взгляд на Ву Фанюаня, но обнаружил, что тот уставился на Ву
Юаня.

Ло Дин нахмурился и ткнул пальцев в лоб Ву Фанюаня: «Что ты делаешь?»

Ву Фанюань схватился за голову и повернулся, чтобы посмотреть на Ло Дина. Через некоторое


время он снова перевел взгляд на Ву Юаня, подпрыгнул, а потом задрожал: «Ву Юань!»

Ву Юань моргнул: «... А?» Почему этот толстый блондин так испугался?

«Ты, ты, ты…» – Ву Фанюань удивленно посмотрел на Ло Дина: «Как ты познакомился с Ву


Юанем?»

Ву Юань поднял бровь и хлопнул Ло Дина по плечу: «Ты ему не сказал?»

«Не успел».

«Что ... что ты мне не сказал?» – Ву Фанюань не понимал, о чем они говорят.

«Прослушивание!» – Ву Юань посмотрел в сторону зала, где проходил кастинг: «Ло Дин получил
роль. Он будет играть моего соперника, поэтому нас познакомили, и мы довольно хорошо
поладили, верно?»

Ло Дин взглянул на Ву Юаня. Как бывший старший в индустрии развлечений, он очень хорошо
знал, о чем думают такие люди как Ву Юань, поэтому с ним было легко наладить хорошие
отношения.

Ву Фанюань стоял совершенно ошеломленный такой взрывной новостью.

__

Су Шэнбай надвинул шляпу на глаза, огляделся и поспешно проник в больницу.

Он нес корзину с фруктами и букет цветов. Войдя в лифт, он с тревогой посмотрел на сменяющие
друг друга красные цифры. Когда лифт достиг тридцатого этажа, он замешкался.

Но все же медленно приблизился к палате. Стеклянные ставни были плотно закрыты, сквозь них
ничего нельзя было рассмотреть, он только и мог, что постучать в дверь.

Голос пожилой женщины был приглушен: «Кто там?»

«Это я», – тихо ответил Су Шэнбай. Спустя несколько секунд дверь открылась, и на пороге
появилась женщина лет пятидесяти с глубокими морщинами.

Она сначала осмотрела Су Шэнбая с головы до ног, а затем заглянула за его плечо: «Господин Су,
господин Сюй не велел вас впускать».

Су Шэнбай криво улыбнулся: «Он проснулся?»

«Да, проснулся. Он снова просматривает альбом».

Глаза Су Шэнбая на мгновение потускнели, затем в них отразилась беспомощность. Он протянул


букет пожилой сиделке и тихо сказал: «Сходите и скажите ему, что есть некоторые проблемы с
подготовкой к съемке, которые он должен решить».
Женщина кивнула и с облегчением увидела, что тот не собирается врываться в палату.

Дверь медленно закрылась перед ним, и Су Шэнбай прижался лбом к дверному косяку, чувствуя
пустоту в сердце.

Человек, лежавший в палате, был Сюй Чжэн. Цао Динкун, нападая, совсем его не щадил: кости
Сюй Чжэня были сломаны в нескольких местах, кроме того возникли проблемы с внутренними
органами. После того как его отправили в больницу, он провел там всю ночь, так как требовалось
стабилизировать его состояние.

Его рана была в очень неудобном месте. В дополнение к двум сломанным ребрам, сломанному
бедру и рукам, он также повредил... это место.

Доктор не скрывал правды и прямо сказал им, что если Сюй Чжэн не сможет поднять свой член до
того, как его выпишут из больницы, то его нижняя часть станет простым украшением в будущем.
Поскольку это была основная забота для мужчины, Сюй Чжэн ослабил поводья управления
съёмками фильма, чтобы восстановить силы.

Су Шэнбай думал, что после таких серьезных травм Сюй Чжэн возненавидит Цао Динкуна. Он
никак не ожидал, что смерть Цао Динкуна вызовет у Сюй Чжэня ярость. Если бы не тот факт, что
причастность Су Шэнбай к смерти Цао Динкуна оказала бы негативное влияние на фильм и на Сюй
Чжэня как режиссера и инвестора, тот бы немедленно связал его и отправил в полицейский
участок.

С тех пор как он попал в больницу, Сюй Чжэн не пускал в палату Су Шэнбая и не отвечал на его
звонки. Медсестра даже сообщила ему, что когда он посылает подарки в палату, Сюй Чжэн рычит
от гнева и велит выбросить их в окно.

Су Шэнбай каждый раз испытывал гнев. Он не мог с этим смириться.

Разве он не убил Цао Динкуна, чтобы позволить Сюй Чжэню спокойно продолжать снимать? Но
теперь тот, кто получил самую большую выгоду, демонстрировал ненависть к нему! Если он
действительно любил Цао Динкуна, то почему снял с него штаны и лег вместе с ним в постель?
Тогда ему было наплевать на фильм и на свою репутацию? Теперь, когда он был похож на Чжу
Бацзе [3], Сюй Чжэн не чувствовал никакой вины, перекладывая всю ответственность на него.

Су Шэнбай усмехнулся, он знал: Сюй Чжэн встретится с ним сегодня. Для этого человека не было
ничего важнее его карьеры.

Конечно же, не прошло много времени, когда пожилая медсестра снова открыла дверь.

Ее мрачный взгляд остановился на Су Шэнбае: «Господин Су, пожалуйста, будьте осторожны.


Господин Сюй в плохом настроении. Минуту назад он попросил меня выбросить ваши цветы в
унитаз».

Су Шэнбай горько улыбнулся и ничего не сказал.

От анлейта:

[1] здесь используется слово “chuānxioxoxié”, которое буквально переводится как «носить тесную
обувь» – оно используется в том смысле, что ваш противник может отомстить вам в той или иной
форме.
[2] термин, используемый здесь, - это 上 上(shàng huǒ), что буквально означает «быть в огне». В
традиционной китайской медицине это значит, что у кого-то слишком много «тепла» в теле. Здесь
нет английского эквивалента, и самое близкое, что нашел, переводчик с китайского – это
воспаление. Согласно китайской традиции, если у вас слишком много «тепла», рекомендуется
избегать острой пищи, например, пищи из Сычуани.

[3] бог свиньи из путешествия на Запад.

От переводчика:

С Чжу Бацзе много китайских поговорок, в этом случае, скорей всего, можно применить две: «Чжу
Бацзе надел очки – скрыть лицо» и «Чжу Бацзе смотрится в зеркало – ни там ни сям не похож на
человека». В первом случае значение – пытаться скрыть свой грех. Во втором – кругом виноват, не
смог угодить.

Глава 7

В палате было очень тихо, и поскольку она располагалась на верхних этажах, не нужно было
беспокоиться о том, что репортеры могут тайно их сфотографировать. Занавески не были
задернуты, а из окна виднелось пустое небо водянисто-голубого цвета.

Нога в гипсе Сюй Чжэня была подвешена, руки покрыты бинтами, а на шее – поддерживающий
бандаж. Синяки на его лице все еще были видны, и он потерял один из задних зубов. Цао Динкун
имел много сил, и он тогда был действительно зол, поэтому не сдерживался. Каждый удар был
беспощадным, он избил Сюй Чжэня до полусмерти.

Чтобы избежать утечки информации, Су Шэнбай был особенно осторожен в эти дни. Объяснение,
данное публике, состояло в том, что для Сюй Чжэня случайная смерть Цао Динкуна стала тяжелым
ударом, и он заболел. Поэтому ради Сюй Чжэня и его самого никто не должен узнать об этих
травмах.

Су Шэнбай тихо вошел, его взгляд упал на человека, прислонившегося к спинке кровати.

Сюй Чжэн даже не взглянул на Су Шэнбая, вместо этого он уставился на толстый фотоальбом,
который лежал на его бедре. Цветы, которые Су Шэнбай просил передать сиделку, беспорядочно
валялись на земле.

Су Шэнбай взглянул на букет цветов, тихонько прогудел себе что-то под нос и осторожно присел
на край кровати: «Сюй Гэ…»

Сюй Чжэн не поднял головы, его голос был холоден: «Если тебе нечего сказать – уходи».

Глаза Су Шэнбая мгновенно покраснели: «Ты все еще винишь меня?»

«Какой смысл задавать мне этот вопрос?» – рука Сюй Чжэня все еще могла медленно двигаться,
она коснулась улыбающегося лица Цао Динкуна на фотографии, и его пальцы задрожали. Су
Шэнбай играет важную роль в фильме, а новость о том, что ревнивые геи дерутся и убивают друг
друга, вполне может разрушить его репутацию как режиссера. Если бы не все это он бы не
отпустил убийцу, который сбросил Цао Динкуна со скалы...

Его сердце дрогнуло, Сюй Чжэн поспешно выкинул страшные образы из головы и закрыл глаза:
«Говори, что не так с фильмом?»
Хм, печально. Неужели для Сюй Чжэня чувство вины важнее карьеры? Су Шэнбай умело скрыл
свое презрение и ответил обиженным тоном: «Нам нужно собрать больше средств. С тем, что
осталось от инвестиций, мы не можем сохранить первоначальное качество съемок».

«Как этого может быть недостаточно!?» – Сюй Чжэн внезапно разволновался: «Это же больше
миллиарда юаней!»

«Мы много потратили на съемки больших сцен. Команда пост-продакшна, а также команда
спецэффектов требуют много денег. Съемочное и другое оборудование, которое мы арендуем,
высокого качества, соответственно, цена тоже велика. Не говоря уже о том, что за право снимать в
живописных местах тоже нужно платить, а требования к съемкам в горах очень высоки... » – Су
Шэнбай прервал перечисление: «…и остро стоит вопрос гонораров актеров, раньше… ты выбрал
Цао Гэ на главную мужскую роль, он согласился сниматься без оплаты, но теперь он... его здесь
нет, и мы должны нанять кого-то другого, чтобы…»

Су Шэнбай прервался на секунду, а потом сказал: «Артист, который владеет таким актерским
мастерством как Цао Гэ стоит по меньшей мере на семь или восемь цифр выше обычного. В эти
дни мы потратили очень много денег из-за того, что отложили начала съемок. Грубо говоря, я
боюсь, что нам придется увеличить бюджет, по крайней мере, на 15 миллионов, чтобы
гарантировать, что мы сможем снимать гладко».

Пятнадцать миллионов.

Сюй Чжэнь внезапно сжал кулаки и закричал на Су Шэнбая с покрасневшими глазами: «Это все
твоя вина!» ...Если бы Су Шэнбай не убил Цао Динкуна, как бы они столкнулись с такой дилеммой?
Актерское мастерство Цао Динкуна было одним из лучших в киноиндустрии, и только он мог
понять, что хочет Сюй Чжэн. Смерть забрала не только Цао Динкун, но и живого главного героя в
сознании Сюй Чжэня.

Он потратил так много времени на подготовку, и даже если бы качество фильма было высоким,
уровень актера главной роли никогда не был бы достигнут. Потому что как много стоит такой
актер? Этот миллиард юаней бюджета уже содержал все средства, которые Сюй Чжэнь и Цао
Динкун могли собрать, невозможно достать больше. Хотя у Цао Динкуна все еще было ценное
недвижимое имущество на его имя, после смерти оно больше не имело никакого отношения к
Сюй Чжэню.

Хотя они были женаты, их отношения не были признаны национальным законом, поэтому в
свидетельстве о браке нет ни одного китайского иероглифа. Причина, по которой Цао Динкун так
заботился о свидетельстве о браке, заключалась в том, что оно представляло собой признание их
связи.

Глаза Су Шэнбая покраснели, и он со слезами посмотрел на Сюй Чжэня: «Неужели это все моя
вина? Если бы не я, ты бы даже не смог удержать этот миллиард!»

Сюй Чжэня ткнули в больное место. Он вдруг схватил фотоальбом и швырнул его в Су Шэнбая,
трясясь от гнева: «Убирайся!!!»

Су Шэнбай встал и отвернулся от фотоальбома. Он сжал кулаки, пристально посмотрел на Сюй


Чжэня и сказал: «Ты забыл, Сюй Гэ, что я тоже много работал над фильмом! Я занял кучу денег! Я
многим рисковал, чтобы достать для тебя эти деньги, почему ты не видишь моих усилий? А теперь
ты возлагаешь всю вину на меня, разве это справедливо? Мне и так уже больно. Цао Гэ очень
помог мне, в глубине души я относился к нему как к брату. Знаешь, насколько сильно я чувствовал
себя виноватым, когда спал с тобой за его спиной? Если бы я не любил тебя, зачем бы я опустился
до такого? Знаешь ли ты, что мое сердце истекало кровью, когда он упал? Я отказался от своей
единственной семьи ради тебя. Неужели ты действительно не видишь, что я для тебя сделал?»

Сюй Чжэня затрясло от гнева, но, глядя в полные слез глаза Су Шэнбая, он неосознанно медленно
начал успокаиваться.

Да, Су Шэнбаю тоже не заплатили актерский гонорар, а также за запись финальной песни. Как же
он мог забыть об этом?

Это тоже большие расходы. Теперь, когда Цао Динкун ушел, существует огромная нехватка
финансирования. Если Су Шэнбай тоже уйдет, этот злополучный фильм может действительно
умереть.

Сюй Чжэн пристально посмотрел на Су Шэнбая, ненависть и отвращение в его глазах постепенно
сменились спокойствием.

Он посмотрел наверх, как будто эмоциональный человек, который только что кричал, был вовсе
не им: «А как насчет инвесторов? Если другого выхода нет, идите к инвесторам».

Су Шэнбай не удивился, что Сюй Чжэн пришел к внутреннему компромиссу. Он мысленно


улыбнулся, и его слезы тут же исчезли: «Мы подумывали о поиске инвестиций, но инвесторы – это
не благотворительные организации. Несколько компаний готовы предоставить финансирование,
но у них есть требования: роли для своих актеров в фильме, а также размещение рекламы».

«Нет», – Сюй Чжэн категорически отверг предложение Су Шэнбая: «Причина, по которой этот
фильм так долго находится в процессе создания, потому что я хотел, чтобы каждая деталь
соответствовала моему замыслу. Во что превратится этот фильм, если в него будут втиснуты
ненужные люди и реклама?»

Су Шэнбай был согласен, и Сюй Чжэн сразу же почувствовал облегчение: «Тогда есть только одно
решение».

«Какое?»

«Публичный кастинг», – Су Шэнбай посмотрел в глаза Сюй Чжэню: «Давай устроим прослушивание
и скажем, что исполняем последнее желание Цао Гэ. Он хорошо прорекламировал фильм перед
своей смертью. Все знают, как сильно он заботился о нем. С его невероятной популярностью, пока
мы используем его имя как рекламный трюк, это определенно вызовет шумиху».

Он сделал паузу, опасаясь, что Сюй Чжэн не согласится с использованием имени Цао Динкуна и
выйдет из себя. Он не ожидал, что Сюй Чжэн просто поморщится на мгновение, когда он упомянул
использование Цао Динкуна, а затем спокойно продолжит слушать.

Он все с большим высокомерием смотрел на этого человека: «Короче говоря, наша цель – это не
поиск подходящего актера, нам просто нужны компании, которые согласятся вложить деньги в
прослушивание в обмен на положительный имидж. Таким образом, мы получим деньги, чтобы
пригласить известного актера. Поскольку реклама уже существует, кассовые сборы нам
гарантированы. Одним камнем двух птиц».
На самом деле, он убивает одним камнем трех птиц. Ведь связи Цао Динкуна в развлекательном
кругу были обширны. Используя имя Цао Динкуна, Су Шэнбай мог пригласить многих влиятельных
знаменитостей принять участие в кастинге. Это также была очень хорошая возможность для него
обзавестись новыми связями.

Сюй Чжэн тоже посмотрел на ситуацию под этим ракурсом. Его глаза мгновенно стали холодными
при взгляде на Су Шэнбая. Су Шэнбай в его сердце всегда был чистым, умным и робким как
кролик, в то время как Цао Динкун отличался коварной изобретательностью. Они казались двумя
крайностями. В противном случае у него не хватило бы мужества изменять со Су Шэнбаем, зная,
что Цао Динкун не выносит обмана. Но, похоже, он недооценил этого молодого человека.

Су Шэнбай все еще смотрел на него робким взглядом, выражение его лица было невинным, как
будто идея использовать «брата», которого он убил своими руками, не имела к нему никакого
отношения. Сердце Сюй Чжэня застыло.

«А ты что думаешь?» – Су Шэнбай заметил молчание Сюй Чжэня и взял инициативу на себя, чтобы
сломать лед. Затем он дал Сюй Чжэню возможность унять муки совести: «Не думай слишком
много об этом, смерть Цао Гэ не имеет к тебе никакого отношения. Он ненавидел меня, ты тоже
можешь ненавидеть меня, но Цао Гэ все еще любил тебя глубоко в своем сердце, и я верю, что
даже после смерти он хочет увидеть, как ты достигаешь своей мечты. Что же касается возмездия,
то оно падет на мне. Это то, чего я заслуживаю».

Су Шэнбай был совершенно уверен, Сюй Чжэн согласится на предложение, но тот чистый и
невинный образ в его сердце определенно рухнет. Но что с того? В тот момент, когда он решил
убить Цао Динкуна, Су Шэнбай знал, что у него и Сюй Чжэня не будет будущего.

Однако он не жалел об этом.

Он не ожидал, что его поймают в постели со Сюй Чжэнем, но все сложилось лучше, чем если бы
Цао Динкун выжил и лишил бы его того положения, которое он с трудом получил. У него было
слишком много грязи на Сюй Чжэня, так что он никогда не посмеет причинить ему вред в
будущем. После этого фильма ему и Сюй Чжэню нужно только внешне быть вежливыми.

Сюй Чжэнь посмотрел Су Шэнбаю прямо в глаза, а затем медленно отвел взгляд, крепко сжимая
кулаки, словно принимая трудное решение.

«Составьте подробный план этого мероприятия и покажите мне позже», – тихо сказал Сюй Чжэн,
снова и снова повторяя про себя, что он не единственный, кто сделал ставку на этот фильм, Цао
Динкун тоже возлагал большие надежды на него. Если бы они смогли успешно снять фильм, разве
Цао Динкун в загробном мире тоже не был бы счастлив?

Да, должно быть так оно и есть. Они так сильно любили друг друга. Как такое возможно, чтобы все
их чувства исчезли из-за одной неосторожности?

Что касается его…

Сюй Чжэн сгорбился, его взгляд упал на фотоальбом, который он только что выбросил и теперь тот
лежал в углу. Он был открыт на странице, где с фотографии ему ярко улыбался Цао Динкуна, тот
смотрел прямо в камеру. От очаровательной улыбки исходило зловещее чувство угнетения,
которое душило его.
Он всю свою жизнь будет расплачиваться за предательство Цао Динкуна.

От переводчика:

Когда читала, то пригорело с этих двух, теперь перевожу, и все еще полыхает.

Глава 8

Ву Фанюань на мгновение заколебался. Стоя прямо за дверью, он с тревогой смотрел на Ло Дина:


«Ты уверен, что все хорошо? Ты поедешь один!»

Ло Дин долго рылся в шкафу, чтобы выбрать подходящий костюм. Наконец, он достал его из
шкафа и бросил на кровать, косо взглянув на Ву Фанюаня: «Да».

Если бы не приглашение Ву Юаня, учитывая нынешнюю популярность Ло Дина и его связи, он не


смог бы получить возможность присутствовать на дне рождения Гун Ляньгуана.

Гун Ляньгуан был хорошо известным и авторитетным магнатом в индустрии развлечений, который
в основном занимался закулисной работой. Хотя он не был так популярен как знаменитости, в
кругу развлечений его влияние было ничуть не меньше, чем влияние топового актера.

Ло Дин, конечно же, и раньше сотрудничал с ним, будучи Цао Динкуном. В результате он гораздо
яснее, чем многие другие, понимал его личность. Гун Ляньгуан был не просто артистом. Он также
был профессором Пекинской киноакадемии, преподавал более десяти лет и имел много
известных учеников [1] по всему миру.

Хотя Гун Ляньгуан был замкнутым человеком, он участвовал в съемках исторических сериалов и
имел некоторое политическое влияние. Таким образом, в определенном смысле его можно было
считать некоронованным королем.

Хотя эта вечеринка в честь пятидесятилетия была грандиозной, Гун Ляньгуан не раздавал
приглашения всем подряд. Кроме тяжеловесов из различных отраслей индустрии развлечений,
было приглашено не так уж много знаменитостей.

Чжэн Кечжэнь и Дэн Цзяньлянь, которые были того же возраста, что и Гун Ляньгуан, тоже были
приглашены. Будучи известными режиссерами, они были назначены CCTV для руководства
крупномасштабной исторической постановкой, такого рода сериалы в последние годы были все
более редки в Китае. Как одному из главных актеров, Ву Юаню также посчастливилось получить
приглашение. Однако Ло Дин, малоизвестный актер, игравший только второстепенного
персонажа, не смог бы даже прикоснуться к дверям, если бы направился туда самостоятельно.

К счастью, гости имели право пригласить компаньона. Но сколько людей в этой ярмарке
тщеславия готовы дать другим шанс обрести связи? Если у вас не было близких отношений,
большинство людей притворится, что не знали об этой возможности.

Ло Дин получил приглашение, но на имя Цао Динкуна, а тот больше не имел никакого отношения
к его нынешней личности. Современная индустрия развлечений была совсем не такой как в
прошлом, пока есть силы вы неизбежно будете блистать.

На самом деле за кулисами было гораздо больше неизвестных и талантливых людей, чем об этом
знала публика. Без правильной возможности, не имеет значения, что вы чистое золото, никто не
сможет этого увидеть. Хотя Ло Дин был уверен в своих актерских способностях, до выхода сериала
в эфир оставалось слишком много неизвестных переменных. Это было не в его стиле – сидеть и
ждать, пока другие решат его судьбу. Пока существует возможность, он должен сделать все, чтобы
крепко ухватиться за нее.

Ловко произведя хорошее впечатление на Ву Юаня во время еды, Ло Дин в разговоре как бы
между прочим упомянул, что Гун Ляньгуан был актером, которого он уважал больше всего в
индустрии. Конечно же, Ву Юань, который был хвастлив в обычной жизни, немедленно показал
свое приглашение на праздничный банкет. Увидев самообладание Ло Дина, через которое все же
проглядывалась зависть в его глазах, Ву Юань пригласил Ло Дина, тем самым решив покрасоваться
перед своим новым другом.

Ло Дин молча сохранил воспоминание об этом одолжении в своем сердце, принимая


приглашение Ву Юаня. Разница между ним и Су Шэнбаем заключалась в том, что он знал, как
отблагодарить за доброту. В своей прошлой жизни Ло Дин смог подняться на самую вершину
только потому, что многие люди благоволили ему. Все эти люди без исключения углубили свои
отношения с ним после того, как он стал популярным, и помогли ему получить влияние в
развлекательном кругу.

Ву Юань был общительным человеком с грубоватым, но приятным характером. Это вполне


устраивало Ло Дина, который был несколько безразличным. Пока Ло Дин согласен, они всегда
могли поддерживать хорошие, но неблизкие отношения.

Зная, что Гун Ляньгуан любит формальности, Ло Дин намеренно оделся аккуратно и элегантно. Его
волосы были пушистыми и мягкими, светло-серый костюм плотно облегал тело, подчеркивая
каждое движение, и создавал впечатление, будто он студент. Когда дверь открылась, Ву Фанюань
снова остолбенел.

Ву Фанюань все еще не мог понять, как Ло Дин смог получить роль. Тот всегда был выдающимся
певцом, хоть и был молчаливым фоном в группе. Он никогда не слышал, что Ло Дин умеет играть,
а то прослушивание было у него первым.

Случайно получить одним махом ту роль было столь же удивительно, как и увидеть беременного
мужчину.

Перемены в Ло Дине удивили его, но они были не настолько велики, чтобы нынешний Ло Дин и
его прежняя личность казались совершенно непохожими друг на друга. Молчаливая и спокойная
натура Ло Дина заставляла Ву Фанюаня видеть в нем одновременно знакомого и незнакомого
человека, усиливая его противоречивые чувства.

Ву Фанюань открыл рот и подсознательно хотел сказать несколько слов Ло Дину, советуя ему быть
более осторожным во время банкета, но после того как Ло Дин появился перед ним, взгляд Ву
Фанюаня внезапно замер.

Его интуиция подсказала ему, что теперь этот Ло Дин отличался от того, кто присутствовал на
утреннем прослушивании.

__

Вилла Гун Ляньгуана была расположена рядом с полем для гольфа на окраине города и окружена
лесом, так что внешний мир не мог ее потревожить.
Среди кучи роскошных машин стоял небольшой коммерческий автомобиль. Он был лично
позаимствован Ву Фаньюанем, поскольку Яксин Интертеймент отвергли просьбу Ло Дина
арендовать ему микроавтобус.

Оглядевшись вокруг, Ву Фанюань почувствовал стыд: «Если бы я знал, то потратил бы больше


денег, чтобы арендовать Кайен, но я об этом не подумал». Такой жалкий вид сплошной позор.

Что за чушь!

Ло Дин не обратил на него внимания. Он был малоизвестным артистом и пришел на это


мероприятие не для того, чтобы с кем-то соревноваться. Было легко произвести плохое
впечатление, появившись слишком броско, таким образом, эта машина была в самый раз.

Поскольку Ву Фанюань не мог последовать за ним внутрь, Ло Дин попрощался и, не обращая


внимания на вопросительные взгляды окружающих людей, спокойно вручил швейцару
дополнительную карточку, которая была в пригласительном письме. После того как он проверил
подлинность приглашения и убедился, что Ло Дин не взял с собой мобильный телефон, с улыбкой
пригласил его войти.

За воротами был другой мир, более знакомый Ло Дину.

Надушенная одежда, великолепные прически, увлечение бумагой и золотом [2]. Женщины в


платьях, чьи подолы волочились по полу, и мужчины в костюмах и кожаных туфлях шептались
группами по трое, обмениваясь лишёнными искренности улыбками.

Он знал большинство этих людей по именам, и они не так давно при встрече называли Цао
Динкуна братом. Но теперь даже известие о его смерти не могло повлиять на идеальную улыбку
на их лицах. Такова дружба в индустрии развлечений. Сколько же в ней было искренности?
Многие люди отказались признать эту правду.

Ло Дин слегка улыбнулся, отгоняя непонятные эмоции в своем сердце, взял со стола у входа бокал
шампанского и стал искать Ву Юаня.

Все вокруг безразлично смотрели на него, болтая и смеясь. Никто не знал, кто такой Ло Дин, но его
внешность была настолько хороша, что он не походил на человека, работающего за кулисами. Но
если он был актером, то как такое лицо может быть неизвестным? Все они обменялись взглядами,
но поскольку они не знали никаких подробностей, никто не хотел быть первым, кто сделает шаг
навстречу.

Глаза Ло Дина блеснули, и он заметил Ву Юаня, стоящего возле ширмы, поэтому быстро пошел
туда.

Ву Юань был в центре внимания. Чжэн Кечжэнь также сидел там. Он знал, что тот старается
выразить себя, но не мог не нервничать.

Лицо Гун Ляньгуаня было длинным и худым, пара густых бровей сошлись в хмурую гримасу. На
самом деле, он действительно был не очень дружелюбным.

Этот своеобразный банкет по случаю дня рождения должен был проложить путь для младших
членов его семьи. Он не хотел участвовать в веселье, поэтому полностью переложил эту задачу на
своего сына, в то время как сам тайно болтал со своим старым другом Чжэн Кэчжэнем. Все
присутствовавшие на банкете знали его характер и поэтому не подходили к высокому креслу,
чтобы пообщаться с ним, а самое большее мимоходом поздравляли его с днем рождения.

Но Гун Ляньгуан был еще больше раздосадован этим. Хотя он никогда открыто не высказывал
своих предпочтений, но как преподаватель и старший артист он не любил людей, которые были
полны интриг и расчетливости. Индустрия развлечений становилась все более и более
легкомысленной. Например, историческая дорама Чжэн Кечжэня должна была сниматься и
продвигаться с расчетом, что она покажет культуру предков, но никто не был готов продвигать ее
таким образом из-за требований инвесторов. Каждый раз, когда он вспоминал об этом, ему
становилось грустно.

«Ву Юань!»

Гун Ляньгуан что-то шептал Чжэн Кечжэню и жаловался на такие искажённые ценности, когда
вдруг услышал чистый мужской голос, в котором звучали легкость и обстоятельность. Он давно не
сталкивался с этим, и поэтому бессознательно поднял взгляд.

Его глаза заблестели, он выпрямился и с серьезным видом посмотрел на приближающегося


человека.

Худощавый молодой человек был высокого роста. По ткани и покрою его серого костюма можно
было судить, что это не фирменный товар, но он непостижимо хорошо сидел. Это было трудно
описать словами, но по сравнению с теми, кто одевался с головы до ног в сшитую на заказ одежду,
он излучал чистый темперамент.

Его пушистые взъерошенные волосы не были выкрашены, как это было принято у современной
молодежи. От природы черные, прямые волосы создавали приятное впечатление. За свою жизнь
Гун Ляньгуан повидал слишком много красивых мужчин и женщин в индустрии развлечений, но
внимательно присмотревшись к чертам этого человека, он все равно не мог не удивиться. Эти
черные глаза, которые были подобны чистой и прозрачной воде. Гун Ляньгуан подсознательно
встретился с ним глазами, когда тот оглядел зал, но обнаружил, что его взгляд действительно был
чист без каких-либо задних мыслей.

Он увидел, что Ву Юань и Ло Дин улыбаются и понимают друг друга без слов, они соприкоснулись
руками в прекрасном движении, которое было похоже на плывущие облака. Громкий хлопок
пробудил Гун Ляньгуана от транса.

Гун Ляньгуан не мог не смотреть Ло Дину прямо в глаза. Он протянул руку и дернул Чжэн Кечжэнь
за край одежды: «Эй! Лао Чжэн, кто это?»

Чжэн Кечжэнь все еще был удивлен небольшой разницей между нынешним Ло Дином и тем, что
был на утреннем прослушивании. В настоящее время Ло Дин был немного похож на Фу Чжу, но
отсутствовали безжалостность и безжизненность. Скорее это был темперамент, который настолько
чист, что его нельзя было запятнать.

Он не знал симпатий Гун Ляньгуана и, естественно, не ожидал, что Ло Дин смог снискать его
расположение. Он только чувствовал, что чистота, которую демонстрировал Ло Дин, очень
приятна глазу, и он рефлекторно представил его Гун Ляньгуану: «О, это Ло Дин, актер. Он будет
играть Фу Чжу в моей дораме. Ты же знаешь, кто такой Фу Чжу?»
Гун Ляньгуан был немного ошеломлен: «Фу Чжу? Он играет Фу Чжу? Для характера Фу Чжу его
темперамент... не подходит!». Умирающий духовно юноши и молодой человек, стоящий перед
ним, казалось, были очень далеки друг от друга!

Чжэн Кечжэнь закатил глаза: «Не смотри свысока на других, его актерские навыки хороши». После
чего встал и крикнул Ло Дину, который шептался с Ву Юанем: «Ло Дин, позволь мне представить
тебе – это старший Гун Ляньгуан!»

Глаза Ло Дина слегка расширились, и его взгляд неожиданно упал на Гун Ляньгуана. Это
выражение, которое было несколько тревожным, соответствовало его юной внешности и казалось
необычайно уместным.

«Вы Ляньгуан Лаоши [3]?» – он обратился к нему не так, как представил его Чжэн Кечжэнь [4], и не
протянул руки для рукопожатия. Вместо этого он выпрямился, как будто неосознанно, и
сдержанно кивнул Гун Ляньгуану. Такая вежливость, несомненно, пришлась Гун Ляньгуану по
душе.

Гун Ляньгуан приподнял брови и улыбнулся, после чего наклонился вперед и похлопал Ло Дина по
плечу, не скрывая своей симпатии: «Хороший мальчик! Вы действительно заставили вашего Чжэн
Лаоши дать вам такую важную роль, как Фу Чжу. В актерском кругу появились талантливые люди!»

От анлейта:

[1] фраза, которая используется здесь, – это «桃李满天下» (táolǐ mǎn tiānxià). Буквально означает
следующее «повсюду персиковые и сливовые деревья» и подразумевает, что у кого-то есть
ученики по всему миру.

[2] термин, используемый здесь 纸醉金迷 (zhzzuìjīnmí), который, как предполагает переводчик с
китайского, является идиомой, означающей «предаваться роскошной жизни».

[3] означает «учитель».

[4] Чжэн Кечжэнь представил его как старшего.

Глава 9

Тысяча кубков вина – это слишком мало, когда пьешь с близкими друзьями. Когда же говоришь с
кем-то, кто не смотрит тебе в глаза, то это пустое сотрясание воздуха. Как только появляется
хорошее первое впечатление, людям легко общаться друг с другом без предубеждений. Стоит
обнаружить, что собеседник лучше, чем вы думали, и такая доброжелательность вспыхнет между
вами.

Сначала Гун Ляньгуан рассматривал Ло Дина как младшего. В его сердце было более чем
достаточно симпатии к нему, но не доверия. В конце концов, старшие поколения всегда думают,
что у кого нет волос над губами, того ждет много промахов [1], поэтому, хотя ему нравилась
невинность Ло Дина, когда он увидел как тот молод, Гун Ляньгуан не мог не беспокоиться, что он
слишком наивен.

Как только он услышал, что Ло Дин дебютировал несколько лет назад в качестве певца и не
завоевал популярность, даже имея такое лицо, он стал более уверен в своих собственных
предположениях.
Но после разговора с Ло Дином он начал сомневаться.

Ло Дин... был, как бы это сказать... тише, чем казался. Он не был раздражающе высокомерен,
общался с окружающими людьми в кажущейся прозрачной и ясной манере. Он все понимал, хотя
говорил мало, но каждое предложение было кратким, хорошо составленным и искусным.
Разговаривать с ним было все равно, что пить холодное пиво летом, каждой клеточкой чувствуешь
свежесть. Хотя его последующие действия отличались от первого впечатления Гун Ляньгуана о
нем, тем не менее, существовала странная гармония, которая мешала ему найти привычную
неприятную лесть в скромных словах Ло Дина.

Видя, что Ло Дин почти ничего не сказал после того как сел, другие бессознательно сосредоточили
свое внимание на нем. Гун Ляньгуан взглянул на молодого человека и обрадовался своему
открытию.

Хотя спокойствие Ло Дина удивляло его, он не испытывал неприязни. Он всегда ненавидел людей,
которые имели дурные намерения и приближались к нему путем хитрых интриг. Как может
человек, которого легко понять с первого взгляда, выжить в индустрии развлечений? Хотя Гун
Ляньгуан держался отчужденно, он не был глуп.

Ло Дин намеренно не разговаривал слишком много с Гун Ляньгуаном. Он понимал: выйти за


пределы дозволенного было так же плохо, как и не дотянуть, поэтому, отдав дань уважения Гун
Ляньгуану, он сосредоточил свое внимание на других людях. На мероприятие также была
приглашена актриса, играющая главную женскую роль, Пан Йимин. Хотя она и получила награду
еще в юном возрасте, в ней не было никакой гордыни. В этом кругу горделивые долго не
задерживаются.

Зал внезапно разделился на две части. На одной стороне сидели люди среднего и пожилого
возраста, такие как Чжэн Кечжэнь и Гун Ляньгуан. Они собрались вместе и шептались между
собой. Иногда, когда пылкие младшие артисты на другой стороне болтали и повышали голос, они
бросали на них пристальные взгляды, а затем смотрели друг на друга, добродушно улыбаясь.

На самом деле, большую часть времени говорил Ву Юань. Пан Йимин вела себя очень вежливо, а
Ло Дин, который тоже не отличался разговорчивостью, спокойно слушал в стороне и время от
времени вторил одним-двумя предложениями. Однако ему совсем не нужно было напрягаться,
чтобы заговорить, потому что пока он сидел с улыбкой на лице, Ву Юань и Пан Йимин не могли не
сосредоточить на нем большую часть своего внимания.

В течение многих десятилетий Ло Дин только и делал, что находился в центре внимания, и
поэтому научился естественным образом заставлять людей чувствовать себя непринужденно. Хотя
сегодня он намеренно оделся в юношеском стиле и выглядел как мальчишка, когда необходимо,
он мог найти слова, чтобы заставить других игнорировать его молодую внешность.

Пан Йимин дебютировала в качестве певицы и когда-то была звездой чартов, но поскольку сейчас
она сосредоточилась на карьере актрисы в телевизионных сериалах, ее альбом, который все
ожидали, все еще не был завершен.

Она готовилась к его выпуску в этом году. В разговоре она узнала, что у Ло Дина нет другой
работы, кроме съемок дорамы, и она взволнованно пригласила его принять участие в съемках ее
музыкального клипа.
«MV[2]?», – Ло Дин с улыбкой посмотрел на Пан Йимин, и нежность в его глазах заставила ее
покраснеть.

Сердце Пан Йимин колотилось от восхищения, которое можно испытать к красивому мужчине.
Она уже много лет не чувствовала себя словно молодая девчушка. Ло Дин почти полностью
соответствовал всем фантазиям молодых девушек и женщин средних лет об идеальном мужском
боге. Он был красив, нежен, высок и хорошо одет. Несмотря на молодую внешность, он был
спокоен и сдержан, совершенно не похож на большинство мальчиков его возраста. Особенно
когда он смотрел на нее своими нежными глазами, похожими на горячие источники. Та
безоговорочная терпимость и симпатия, что таились в его глазах, заставили Пан Йимин не
чувствовать раскаяния за свои эмоции.

Однако была разница между ее девичьим восторгом и влюбленностью. Пан Йимин кивнула, ее
тон все еще оставался здравомыслящим: «Да, в новом альбоме есть две песни о любви.
Изначально я планировал сниматься с Ву Юанем, но после нашего знакомства захотела поработать
вместе с тобой!»

На самом деле, это была лишь одна из причин. У Пан Йимин было много поклонниц, а MV могло
увеличить продажи ее альбома. Она уже два года подряд не входила в первую тройку чарта самых
продаваемых альбомов, поэтому, увидев выдающуюся внешность Ло Дина, она поняла, что
сможет воспользоваться представившееся возможностью, чтобы произвести большой фурор.

Ло Дин колебался, но не сразу отказался. Рабочая нагрузка для съемок MV была не слишком
большой, и поскольку он дебютировал в качестве певца в своей прошлой жизни, его вокальные
навыки были безупречны. Кроме того, Пан Йимин была приметной фигурой в развлекательном
кругу, и участие в съемках ее MV могло помочь ему обрести связи, а также увеличить его
популярность.

Но если он согласится слишком быстро, то покажется отчаявшимся, поэтому, как будто Ло Дин
хотел отказаться, он смущенно сдвинул брови: «Это не очень хорошая идея, у меня нет фанатов…»

«Ты совсем ослеп!» – Пан Йимин действительно хотела размозжить ему голову. Она не могла
понять, почему такой человек как Ло Дин еще не стал популярным, но она верила в свое видение
и знала, что в глубине души Ло Дин все еще думает о продажах ее альбома. Ее сердце было
тронуто, и она протянула руку и схватила Ло Дина за запястье.

«Ты слышал мою песню?»

Ло Дин был ошеломлен: «Конечно я слышал».

«Ты умеешь петь?»

Он знал самую знаменитую песню Пан Йимин, которую в первые годы пели на всех улицах города.
Как мог Ло Дин не слышать её? Он смутно догадывался, что она хочет сделать, но притворился
слегка изумлённым: «Я умею петь».

«Учитель Гун Ляньгуан!» – Пан Йимин все еще держала Ло Дина за запястье и с улыбкой
повернула голову к Гун Ляньгуану: «Сегодня ваш день рождения, и поскольку вы не принимаете
подарков, как насчет того, чтобы мы с Ло Дином спели вам песню?»
Глаза Гун Ляньгуана на мгновение расширились, он повернул голову и посмотрел на оживленную
переполненную сцену перед собой, а затем перевел взгляд на Ло Дина.

«Хорошо», – он еще не слышал, как поет Ло Дин. Лао Чжэн сказал: несмотря на свои удивительные
актерские способности, тот начал карьеру как певец. Гун Ляньгуан посмотрел на него. Он знал
много состоявшихся артистов в музыкальной индустрии, и если у мальчика есть способности, он
будет счастлив поддержать его, но если Ло Дин был посредственностью, то он предложит ему
отказаться от музыки и сконцентрироваться на актерской игре.

Думая таким образом, он позволил Пан Йимин увести Ло Дина и крикнул: «Давайте посмотрим,
как у вас получится». Ло Дин улыбнулся и взглянул на часы: было уже так поздно, но не все гости
пришли.

Внезапно толпа зашумела, голоса стали громче. Гун Ляньгуан не повернул головы и только
рассмеялся над двумя словами, которые так часто звучали среди гостей.

«Дуань Гэ».

«Дуань Гэ».

«Дуань Гэ».

Приветствия следовали одно за другим, становясь все громче по мере того, как кто-то
приближался. Ло Дин тоже заметил странность и разорвал зрительный контакт с Пан Йимин,
чтобы посмотреть в ту сторону и не смог удержаться от изумлённого вздоха.

В свете ламп высокий человек медленно шел в их сторону, поправляя рукава, и на его лице играла
нежная улыбка. Красивые черты лица были незабываемы. Просто глядя на перевернутую
треугольную форму туловища, очерченную костюмом, Ло Дин мог сказать, что его фигура была
великолепна. Все его существо было подобно маяку, который естественным образом привлекал
внимание всех окружающих. Как всегда, он просто с самой обычной улыбкой кивал людям,
которые приветствовали его, и все же его аура никогда не уменьшалась, поэтому незнакомцы не
могли приблизиться.

Дуань Сюбо! Он знал Гун Ляньгуана?! Связи Гун Ляньгуана в очередной раз превзошли понимание
Ло Дина.

У него была причина для удивления. Хотя Дуань Сюбо всего тридцать лет, он был одной из
отечественных суперзвезд, и в отличие от своих предшественников, которые были на десять или
даже двадцать лет старше, он уже достиг пика индустрии развлечений.

В отличие от других кинозвезд, которые усердно работали, чтобы с низов пробраться на вверх, его
первая роль сразу же была в голливудской постановке. Выход этой романтической драмы
установил беспрецедентный кассовый рекорд, который не поблек и по сей день. Дуань Сюбо
получил известность благодаря этой постановке и последние три года развивал свою карьеру в
Голливуде.

Будучи одной из немногих отечественных звезд, которая смогла пробиться в Голливуд, он,
естественно, стал сенсацией в Китае. Имея изначально столь высокую отправную точку, карьера
Дуань Сюбо была обречена на то, чтобы отличаться от обычного пути артиста.
Просто действуя в одиночку невозможно создать такую возможность. Любой, кто был достаточно
умен, знал, что у Дуань Сюбо была влиятельная семья. Поэтому образ Дуань Сюбо в
развлекательном кругу всегда отличался от образа других актеров. Даже самые способные
старшие в отрасли старались произвести на него хорошее впечатление.

Ло Дин когда-то был национальной звездой, его можно было даже назвать ведущим актером в
индустрии. Естественно, он работал с Дуань Сюбо, и хотя у них не было глубокой дружбы, он также
носил маску в течение нескольких десятилетий, и поэтому после всего лишь нескольких встреч, он
уже знал, что скрывалось за нежностью Дуань Сюбо.

Этот парень был известен в индустрии как «скромный» и «мягкий». Он всегда был нежен с теми,
кто пытался подружиться с ним. Фотографировался, раздавал автографы, добавлял в друзья в
WeChat. Казалось, он не был высокомерен и поэтому легко производил на людей благоприятное
впечатление.

Но на самом деле номер телефона, который он использовал для добавления друзей в WeChat, и
контакты, которые он давал другим, были все под управлением его помощников. Он, вероятно,
будет интересоваться обновлениями только каждые десять дней или раз в полмесяца. Артисты
были польщены его отношением и скромностью, они мечтали о нем, не осознавая, что были мягко
отвергнуты, и таким образом они помогали Дуань Сюбо сохранять хорошую репутацию.

Ло Дин всегда уважительно и холодно относился к людям того рода, Дуань Сюбо это понимал,
поэтому они не вмешивались в дела друг друга [4]. Оба знали, что мягкость другого – это всего
лишь маска, и сохраняли дистанцию, что помогало им спокойно общаться.

На лице Дуань Сюбо появилась слабая улыбка, его взгляд скользнул по лицам собравшихся, но Ло
Дин понимал, что тот вообще никого не замечает.

«Гуан Шу [5], я немного опоздал, прошу меня простить», – Дуань Сюбо протянул руку и похлопал
его по плечу так небрежно, как делали это сверстники Гун Ляньгуана. Конечно, достаточно и
одного его присутствия.

Гун Ляньгуан вовсе не сердился. Улыбка на его лице была такой же, как и тогда, когда он
разговаривал с Ло Дином. Очевидно, он был в очень хорошем настроении: «Я рад, что ты
пришел!»

Дуань Сюбо слегка улыбнулся, а затем снова обвел взглядом остальных, что сидели рядом, и
кивнул.

Ло Дин услышал как Ву Юань, находившийся рядом с ним, внезапно ахнул, и прежде чем он успел
среагировать, тот быстро подошел к Дуань Сюбо и начал говорить.

Не только Ву Юань, но и другие старшие, такие как Чжэн Кечжэнь и Дэн Цзяньлянь, а также почти
все гости, которые все еще были вокруг, собрали все свое мужество, чтобы приблизиться к Дуань
Сюбо.

Ло Дин не заметил даже малейшего раздражения на лице Дуань Сюбо, но он знал, что тот,
вероятно, испытывает отвращение к происходящему вокруг него.
Ло Дин не последовал за толпой, но он увидел, что Пан Йимин, казалось, хотела подойти к Дуань
Сюбо, но не осмелилась. Окончательно приняв решение участвовать в съемке ее MV, он решил
дать сливу взамен персика [6], сильнее сжав ее запястье.

Пан Йимин немедленно вышла из оцепенения. По сравнению с Дуань Сюбо, который все время
был окружен людьми, ее сотрудничество с Ло Дином было гораздо важнее.

«Давай споем!»

Пан Йимин сначала пробралась сквозь толпу, сказала несколько слов Дуань Сюбо, а затем
поспешно вернулся, чтобы подтолкнуть Ло Дина к сцене.

Дуань Сюбо случайно встретился глазами с пристально смотрящим на него Ло Дином.

Ло Дин спокойно кивнул ему и позволил Пан Йимин без малейшего сопротивления утянуть его.
Дуань Сюбо был слегка удивлен этим странным отношением.

«Гуан Шу», – Дуань Сюбо похлопал Гун Ляньгуана по плечу, и мотнул подбородком в ту сторону,
куда ушел Ло Дин: «Кто этот ребенок?»

Гун Ляньгуан обратил внимание на Ло Дина, который просил гитару у артистов на сцене, и его
взгляд не мог не смягчиться: «Его зовут Ло Дин. Он очень хороший ребенок. Он будет петь для
меня, потом спустится вниз, и я познакомлю тебя с ним, вы обязательно поладите».

Дуань Сюбо спросил просто из любопытства и отвернулся без особого интереса. Он редко видел,
чтобы Гун Ляньгуан хвалил человека, поэтому он улыбнулся и не стал опровергать его слова.

Ло Дин проверил звук гитары, а затем нашел высокий стул, чтобы небрежно сесть на него. Каждое
его движение было неописуемо грациозным и привлекло внимание некоторых женщин, сидевших
перед сценой.

Пан Йимин бодро заговорила в микрофон: «Учитель Гун Ляньгуан, поскольку здесь нет ленты для
магнитофона, Ло Дин и я представим вам наше уродливое пение. Я желаю вам всего хорошего
сейчас и в будущем!»

В то же время длинные пальцы Ло Дина перебирали струны гитары. Убедившись, что гитара
настроена правильно, он медленно закрыл глаза.

Неожиданно все услышали пение, как будто доносившееся извне. Пан Йимин, державшая
микрофон, была явно не готов к этому и потрясенно взглянула на Ло Дина.

От анлейта и меня:

[1] выражение значит «молодые люди неизбежно совершают ошибки».

[2] примечания от меня, а не от переводчика с китайского. MV – music video (музыкальное видео).


Ваш кэп.

[3] неофициальный титул, означающий старый, пожилой или мудрый.

[4] термин, используемый здесь 河水不犯井水 буквально переводится как «речная вода не мешает
воде из колодца» и является идиомой, означающей «заниматься своими делами».
[5] дядя.

[6] использован термин 投桃报李 (Tóutáobàolǐ) буквально переводится «дать сливу взамен
персика». Эта идиома заимствована из Книги песен (первая в Китае поэтическая антология из 300
песен составленная самим Конфуцием) и означает «кто-то дает мне персик, а я посылаю взамен
сливу». Это демонстрация хороших отношений между друзьями, особенно при обмене
подарками.

Глава 10

Слово «петь», если говорить серьезно, на самом деле имело очень расплывчатое понятие.

У некоторых людей от природы хороший голос, и все же песня, которую исполняет профессионал,
очень отличается от той, которую поет обычный человек. Контроль дыхания, вокальный диапазон
и владение различными техниками – все это развивается путем постоянных тренировок. И после
того, как человек овладевает базовыми вокальными навыками, любое дальнейшее улучшение
зависит от того, насколько певец понимает музыку.

Многие люди сравнивая работы одного и того же певца в ранний и поздний периоды или слушая
исполнение одной и той же песни в начале карьеры и в ее расцвете, даже если подача и ритм
полностью совпадают, замечают как незрело она звучит в первом случае. Кончено, эту разницу
можно обнаружить у большинства, но всегда найдутся соломенные мешки [1] в развлекательном
кругу, которые не улучшаются десятилетиями.

Первоначальный владелец был очень талантлив. По его мнению, внешность первоначального


владельца и его голос заслуживали оваций. Просто в этой порочной жизни с самого раннего
возраста его сентиментальная натура причинила ему боль, сделав неуверенным в себе, с
комплексом неполноценности и бледной выразительностью.

Ему было гораздо труднее найти надежного друга в индустрии развлечений, чем за ее пределами.
Никто не мог понять его тревог, поэтому он ушел в себя и позже страдал от депрессии. В
результате, каким бы талантливым он не был, никто не захотел его поддержать.

Кроме того, поскольку первоначальный владелец был слишком напряжен во время выступлений и
не очень много практиковался, поэтому, когда он начинал петь, из-за нехватки опыта тот не мог
контролировать свои живые выступления. Этот недостаток затмевал все его преимущества.

Но Ло Дин был лучшим во всем, чего не хватало первоначальному владельцу.

Шоу-бизнес несколько десятилетий назад не был похож на сегодняшний с его автотюном [2],
синхронизацией губ, режиссурой и хорошим освещением. В то время телевидение не было
широко распространено, почти все популярные артисты начинали свою карьеру на музыкальной
сцене. Порог для входа в музыкальную индустрию был выше, чем сейчас, и если вы хотели стать
знаменитым необходимо, чтобы ваша внешность соответствовала вашему таланту.

Любая слабость стала бы фатальной. В то время Цао Динкун был совсем сумасшедшим. Чтобы
выделиться он выбрал самый трудный и яркий путь в музыкальном мире того времени. И он
преуспел и прославился благодаря этому. В состязании почти тысяч солдат проходила по узкому
деревянному мосту, а он устроил осаду, но цена, которую он заплатил за успех, была выше
воображения современных певцов.
Чтобы стать лучше он практиковал вокализацию и пение даже во сне. Он также прочитал много
профессиональных книг. Будучи достаточно талантливым даже после того, как он стал старше и
постепенно переключил свое внимание на кино, его положение классика в музыкальной
индустрии было непоколебимым.

Пан Йимин была популярной певицей. Ее песни не были трудными, а со способностями Ло Дина
можно было профессионально контролировать незнакомый голос.

Голос Ло Дина был чистым, и в нем почти не было примесей. Он был немного взволнован,
поэтому начал слегка напевать, и это произвело магический эффект. В тот момент, когда он
услышал свой собственный голос, даже он был немного удивлен.

Пан Йимин вышла из оцепления, когда Ло Дин почти закончил свое вступление и ее взгляд
скользнул по окружению. Она заметила, что большинство людей были у сцены.

«Время бежит как дикий скакун, и я снова здесь в один миг...» – мелодичный фальцет Ло Дина все
еще звучал в ушах людей и обладал магнетизмом, который застиг их врасплох. Хотя был всего
лишь простой аккомпанемент на гитаре, слушатели забылись и медленно погрузились в мелодию.

Пан Йимин была действительно потрясена. Она не думала, что ее забавная поп-песня может быть
так глубоко и печально интерпретирована. Когда они пела вместе, ее голос был немного хриплым
из-за напряжения: «Я вижу тебя издалека, твои друзья отдалились…»

Когда Ло Дин подпевал, Пан Йимин, подсознательно уловила правильный мягкий тон, но чуть
было не забыла слова песни. Она не могла не смотреть на Ло Дина с улыбкой. Создавалась
иллюзия, что она утопает в его черных глазах, в его ласковом взгляде.

Мастерство Ло Дина компенсировало нехарактерную для Пан Йимин манеру. Гармония между
этими двумя людьми была сюрреалистичной, отчасти потому, что он всеми силами пытался
добиться, чтобы песня звучала великолепно.

«Но ты сохранил свои мечты, будь же весел каждый день, пусть праздником будет твоя жизнь. Без
каких-либо взлетов и падений, хотя это может быть трудно, но иди по самой широкой дороге [3]».

Голос Пан Йимин становился все тише и тише, пока, наконец, не стал достаточно мягким, чтобы
гармонировать с голосом Ло Дина. Внимательно слушая пение Ло Дина, она вдруг поняла, что уже
много лет ее не трогала музыка. Это была ее собственная песня, но в устах Ло Дина она полностью
изменилась.

Шумная болтовня публики давно уже исчезла, и все ошеломленно смотрели на сцену. В ярком
свете ламп Ло Дин, сосредоточенный на пении, сидел с закрытыми глазами и был похож на
картину.

Дуань Сюбо и Гун Ляньгуан, которые сначала не обращали на них внимания, внезапно стали
серьезными. Услышав вступление, Гун Ляньгуан почувствовал, что что-то не так. Когда припев был
частично закончен, он не удержался и повернулся к Чжэн Кечжэню, чтобы в замешательстве
спросить: «Если я правильно помню, Ло Дин сказал нам, что он дебютировал нескольких лет
назад, верно?»

Чжэн Кечжэнь был погружен в мелодию и чувствовал, будто впал в транс: он вернулся в свои
молодые годы, когда катался на велосипеде со своими уличными товарищами. Такая чистая, не
знающая преград дружба уже ушла из его жизни. Он почувствовал сожаление. Поэтому когда его
внезапно вернул в реальность Гун Ляньгуан, он тут же опустил голову, чтобы скрыть покрасневшие
глаза: «Да-да. Он сказал, что дебютировал, когда был подростком, а сейчас ему уже двадцать...
Что!?»

Гун Ляньгуана все более и более запутывался. Ло Дин неоднократно опровергал все слабости,
которые он ему приписывал. Выдающаяся внешность, прекрасный темперамент, спокойная
личность и отличные коммуникативные навыки. Чжэн Кечжэнь также клялся, что он был
дьявольски талантлив в актерском мастерстве, а теперь он лично стал свидетелем его
безупречного пения.

Как бы много он об этом не думал, но так и не смог ничего понять. Почему такой человек не смог
завоевать популярность после дебюта в течение стольких лет?

Первоначальный дуэт постепенно стал вотчиной Ло Дина из-за того, что Пан Йимин уступила ему
первенство. После того как песня закончилась, гитара отыграла чуть слышно последние ноты.
Сцена была тихой, как будто Ло Дин остался совсем один.

Никто не аплодировал.

Ло Дин глубоко вздохнул, открыл глаза и бесстрастно обвел взглядом слушателей.

После нескольких вздохов раздались редкие хлопки, которые, казалось, разбудили остальных
ошеломленных зрителей. Мгновение спустя в зале раздались громовые аплодисменты.

«Вы хорошо пели!» – некоторые люди слабо похвалили, аплодируя. Ло Дин улыбнулся толпе и
спрыгнул с высокого стула. По-джентльменски он протянул руку Пань Йимин, сидевшей рядом с
ним, и помог ей встать на пол. Выражение его лица было безразличным, как будто люди, которые
высоко его оценили, были просто обычными зрителями, а не известными личностями и
журналистами, чье признание могло вызвать шок.

Думая о том, что ранее в их дуэте Пан Йимин решила отказаться от ведущей роли, но не потому
что ее пение было подавлено, а чтобы сделать его центром внимания, Ло Дин улыбнулся Пан
Йимин с благодарностью.

После этой улыбки Пань Йимин на мгновение будто перестала существовать, и только после того,
как Ло Дин сошел со сцены, она поняла ее скрытый смысл и почувствовала горечь. Насколько
наивна она была, по мнению Ло Дина? Предполагалось, что они споют дуэтом, но сегодня
вечером ее выступление было ужасным, и если бы она попыталась привлечь всеобщее внимание,
то только бы опозорилась.

Она была хорошо известной певицей, чьи песни бесчисленное количество раз становились
хитами, но сейчас ее подавил неизвестный новичок. Когда Пан Йимин поняла это, то
почувствовала себя немного раздраженной, но Ло Дин был так внимателен к ней после их
выступления, что она сразу же забыла о маленьком недовольстве в своем сердце.

Думая о том ослепительном очаровании Ло Дина во время игры на гитаре и пении, она стала еще
более решительна в своем намерении пригласить его принять участие в съемках ее MV. До тех
пор, пока он работал должным образом, Ло Дин определенно поможет в продаже ее нового
альбома!
Когда Ло Дин вернулся все, включая Гун Ляньгуана, встали и зааплодировали.

«Хорошо!» – Гун Ляньгуан не мог удержаться и наклонился, чтобы похлопать Ло Дина по плечу,
почти не скрывая своей высокой оценки: «Ты действительно... я не могу подобрать слов!»

«Вообще-то мое выступление было не очень хорошим», – Ло Дин нахмурился и нерешительно


произнес: «Я привык петь романсы. Эта песня должна была быть веселой, а я испортил настроение
Пан Цзе [4]».

Пан Йимин хотела сделать комплемент Ло Дину, когда заговорил Гун Ляньгуан, но внезапно
вздрогнула, услышав слова Ло Дина. Ее художественная концепция была нарушена... когда она
вспомнила, что не смогла освободиться от нежного настроения, созданного Ло Дином, она не
знала, что лучше: гордиться им или стыдиться самой себя.

Гун Ляньгуан будучи старым ученым очень любил строгое отношение Ло Дина к самому себе. Он
сверкнул широкой улыбкой и, не скрывая своей симпатии к Ло Дину, произнес несколько
ободряющих слов.

Ло Дин чувствовал на себе пристальные взгляды других гостей, хотя выражение его лица все еще
не менялось, он не мог сдержать долгий вздох облегчения.

Веселой? Конечно же, он знал, что это веселая песня, и мог бы спеть ее именно так. Но что бы это
дало? Веселые песни давно вышли из моды в музыкальной индустрии, теперь весь рынок отдавал
предпочтение сентиментальным песням. Хотя интерпретация Ло Дина, казалось, не подходила
для празднования дня рождения Гун Ляньгуана. Но разве он был тут только ради этого?

Он заранее просчитал, что продюсер постучится к нему в дверь самое позднее через несколько
дней. Таким образом, Ло Дин не был тронут комплиментами. Когда он встречался взглядами с
другими людьми, его спокойствие вызвало дискуссию о его возрасте.

Ло Дин, естественно, не обратил внимания на эти сплетни, но прежде чем он успел сесть, кто-то
прошептал его имя на ухо.

Подняв глаза, Ло Дин увидел перед собой Дуань Сюбо. Дуань Сюбо и Чжэн Кечжэнь поменялись
местами, и поскольку теперь они сидели рядом, когда Ло Дин поднял голову, его взгляд
встретился с темными глазами мужчины.

Глядя в эти глаза, первой реакцией Ло Дина было проанализировать, о чем думает собеседник, но
он не смог за нежной улыбке Дуань Сюбо прочитать его намерения.

Он невольно усмехнулся: «Дуань Гэ?»

«Ты очень хорошо поешь», – Дуань Сюбо пристально смотрел Ло Дину в глаза, но не видел в них
ни капли того благоговения, которое испытывали обычные артисты. Его улыбка стала еще мягче, и
он даже взял на себя инициативу протянуть руку: «Молодое поколение со временем превзойдет
нас».

Ло Дин задумался над более глубоким смыслом этих слов и улыбнулся с некоторым смущением:
«Дуань Гэ всего на несколько лет старше, не смейся надо мной».
Холодная ладонь на мгновение коснулась горячей, Дуань Сюбо едва успел сжать тонкие пальцы
Ло Дина, прежде чем его ладонь опустела. Фамильярность собеседника заставила Дуань Сюбо
осознать кое-что, но прежде чем он успел заговорить, кто-то выкрикнул имя Ло Дина.

Он проследил за взглядом Ло Дина, обернулся и увидел человека, которого не ожидал: «Гу


Яксин?»

Гу Яксин улыбнулся и поздоровался с ним, а затем снова повернулся к Ло Дину: «Это


действительно ты?»

«...Генеральный директор Гу», – воспользовавшись воспоминаниями предыдущего владельца, Ло


Дин смог узнать собеседника. Гу Яксин – владелец «Яксин Энтертейнмент». Другими словами,
босс этого тела.

Гу Яксин не мог скрыть своего потрясения. У него были сомнения, ведь Ло Дин перед ним был
очень ярким. Очевидно, черты лица били те же, но изменившийся темперамент Ло Дина заставил
его сомневаться в своей догадке.

Хотя он мало что знал о Ло Дине, тот был одним из главных артистов в его компании, так что он
имел представление о его возможностях. Если Ло Дин действительно обладал похожим на тайфун
певческим талантом, который проявил сейчас на сцене, то почему он оставался в его маленьком
храме столько лет?

Его охватила неуверенность, и он решил выкрикнуть имя Ло Дина, готовясь извиниться, если это
окажется не он. Неожиданно этот молодой человек, который заставил его чувствовать себя так
неловко, был действительно Ло Дин!

В его голове проносились бесчисленные сомнения, но когда он увидел пару ясных глаз, которые
были глубокими и бездонными, он почувствовал себя так, словно его бросили в лужу холодной
воды.

Он открыл рот и, запинаясь, сказал: «... Почему ты здесь?»

От анлейта:

[1] бесполезные или бесталанные люди.

От меня:

[2] «Antares Auto-Tune» или «Автотюн» – компьютерная программа, которую используют в


звукозаписывающих студиях, чтобы исправлять ошибки вокалистов во время исполнения.
Название программы стало нарицательным, и теперь употребляется всегда, когда слышно, что
голос подвергся компьютерной обработке.

[3] *рыдания* За что?! Он же актер! Это гребаное восхождение киноимператора! Кхе-кхе, я в


поэзии как слон в балете. В общем, я тут общий смысл передала, но рифмы нет… совсем.

От анлейта:

[3] старшая сестра.

Глава 11
Ян Кандин был самым старшим агентом в «Яксин Энтертейнмент». После того как Гу Яксин
передал ему нескольких ключевых артистов компании, стало ясно, что в сравнении с другими он
занимает особое место в сердце Гу Яксина.

Можно сказать, что в этой компании, кроме его босса Гу Яксина и его денежного мастера Ху Сяо,
не было никого достойного его внимания.

Когда он утром прибыл в компанию, то с удивлением узнал, что Гу Яксин ждет его в кабинете. Ху
Сяо весь день был в плохом настроении из-за неудачного прослушивания, а когда он был не в
духе, то становился еще более непокорным.

Ян Кандину приходилось присматривать за ним, чтобы тот не пошел выпить в бар, и в то же время
он должен был внимательно следить за тем, что говорит. Ни слова о прослушивании, так как это
могло бы сделать Ху Сяо еще более подавленным.

Это всегда была нелегкая задача: ждать, пока у Ху Сяо улучшиться настроение. У каждого храма
есть большой демон, а в мелком пруду водятся множество черепах. После того как Ху Сяо долгое
время был «старшим братом» в компании у него испортился характер. Он скрывал это за мягким
образом, но перед своим агентом Ху Сяо не видел смысла притворяться. Хотя в развлекательном
кругу было много артистов его уровня, но в «Яксин Энтертейнмент» он был один такой.

В прошлом Су Шэнбай тоже был маленьким артистом. По мнению Ян Кандина, потенциал Ху Сяо
был не меньше, чем у него. Он надеялся, что в будущем Ху Сяо добьется успеха и возьмет его с
собой, чтобы попробовать небеса на вкус.

«Генеральный директор Гу», – Ян Кандин вошел в кабинет Гу Яксина и взглянул на него.

Гу Яксин, который сидел за столом и разговаривал по телефону, жестом приказал отойти в


сторону.

«Ах да, конечно-конечно, прояви заботу обо мне», – Ян Кандин не знал, с кем разговаривает Гу
Яксин в такой простой манере: «Большое спасибо. Я приготовлю стол с напитками. Когда у тебя
будет время, дай мне лицо и приходи, чтобы я мог выразить свою благодарность. Ладно, ты занят,
хорошо, до свидания».

Он закончил звонок, и уголки его рта тут же опустились. Гу Яксин был звездой в свои ранние годы.
На пике карьеры он поссорился со своим агентством и быстро ушел, чтобы открыть собственную
студию. Хотя он имел первоклассный внешний вид, но будущее его студии не было столь
оптимистичным.

Студия выпустила несколько известных артистов, но по мере того как эти люди становились
популярными, они уходили, и только некоторые оставались. Между тем компания не желала
платить большие деньги для переманивания людей. Период, когда «Яксин Энтертейнмент» не
хватало звезд, смягчил характер Гу Яксина, поэтому явное недовольство редко можно было
увидеть на его лице.

Ян Каньдин увидел, что гнев Гу Яксина был направлен на него, и он почувствовал непонятную боль
в яйцах [1]: «Генеральный директор Гу, что происходит?»

Голос Гу Яксина был низким: «Какой работой ты вчера занимался? Дай мне отчет».
Ян Кандин захлопал глазами. Размышляя над тоном Гу Яксина, он стал еще более озадаченным.
Может быть, он узнал о неудавшемся прослушивании Ху Сяо? Но провал на прослушивание – это
нормально в развлекательном кругу. Зачем же так злиться?

Поскольку дело касалось Ху Сяо, Ян Кандин сразу же стал серьезным. Интересы Ху Сяо и его
самого были напрямую связаны. Он улыбнулся и тщательно перечислил всю свою вчерашнюю
работу. Когда он упомянул о прослушивании, он специально сделал акцент на том, насколько
другие актеры были впечатляющими и знаменитыми.

Он хотел свести к минимуму последствия неудачи Ху Сяо, поэтому, поразмыслив, добавил фразу:
«Я вижу, что А-Сяо действительно усерден. Хотя накануне он много работал, тем не менее, пришел
на прослушивание на час раньше. Между тем, я также сообщил Ло Дину о прослушивании, но он
появился почти под конец. На его фоне усердное отношение Ху Сяо к работе можно только
похвалить…»

Ян Кандин внимательно посмотрел на выражение лица Гу Яксина и не решился закончить


предложение. Было очевидно, что нос Гу Яксина дергался, поэтому он волновался все больше и
больше.

Гу Яксин кивнул и прижал руку ко лбу, так что Ян Кандин мог только слышать его голос, но не
видеть выражения его лица: «Хотел тебя заранее предупредить, что мы планирует записать песни
в августе и будем выбирать исполнителя среди артистов компании. Ты наверняка что-нибудь
планируешь, верно? У тебя есть, что мне сказать?»

Когда Ян Кандин услышал это, его прежнее угрюмое выражение лица исчезло, а глаза сузились. Ху
Сяо долгое время не выпускал альбом. Айдол-дорама, в которой он снимался, позволила ему
обрести большую популярность, но без отличной последующей работы эта популярность сойдет
на нет. В настоящее время огромный релиз альбома с хорошей раскруткой, несомненно,
восполнит этот пробел.

Чтобы получить такую возможность для Ху Сяо более месяца назад он начал уделять особое
внимание заботе о его голосе, ожидая, когда Гу Яксин поднимет эту тему.

«Будьте уверены, Ху Сяо подготовился к этому моменту и его текущее состояние...» – Ян Кандин
преувеличенно взмахнул руками с восхищенным выражением на лице: «Просто нет слов
насколько оно хорошее! Он очень быстро улучшил свои вокальные навыки, его мастерство сейчас
абсолютно не может сравниться с тем, которое у него было, когда он дебютировал. В сочетании с
популярностью после его предыдущего хита, я уверяю вас, что он вас не подведет с этим
альбомом!»

Гу Яксин проигнорировал счастливого Ян Кандина, он испустил долгий вздох и опустил руку, его
глаза, которые смотрели на Ян Кандина, были полны сложных эмоций: «Сяо Ян, скольких людей
ты сейчас представляешь?»

Ян Кандин на мгновение заколебался и неуверенно ответил: «Четырех... четырех или пятерых».

«У тебя ведь не один артист, который хорошо поет, верно? Я помню, что Ло Дин тоже певец.
Почему ты не упомянул его, а просто заговорил о Ху Сяо?»
«Ло Дин?» – Ян Кандин понятия не имел, почему Гу Яксин упомянул его, и невольно ответил с
некоторым презрением: «Он не сможет этого сделать. Откуда у него возьмутся способности, чтобы
конкурировал с Ху Сяо?»

Кроме того, он невзлюбил Ло Дина с самого начала. В его глазах с такой личностью вероятность
того, что Ло Дин станет популярным, была ничтожна мала. Такая редкая возможность была бы
использована впустую.

«Вот, значит, как это бывает», – глаза Гу Яксина опустились, он по-своему истолковал значения
слов Ян Кандина.

И не мог сдержать своего гнева: «Ху Сяо, Ху Сяо! Сколько раз ты упоминали имя Ху Сяо с тех пор,
как вошел в кабинет? Ты не забыл, что Ло Дин тоже артист и работает под твоим руководством?
Какова же роль агента? Скажи мне! Твоя задача – дать шанс каждому, а не копить все ресурсы для
одного человека! Ло Дин не имеет таланта и не может конкурировать с Ху Сяо? Да что ты вообще
знаешь! Тебе только известно, что Ху Сяо провалил прослушивание, почему же ты не знал, что Ло
Дин был выбран? Ты мусорный агент!»

Неудивительно, что Ло Дин, имевший небольшую популярность, вскоре полностью угас после
ухода Су Шэнбая. С таким агентом было бы странно, если бы он смог продвинуться вперед!

Думая о вчерашней сцене, когда Гун Ляньгуан неожиданно спросил его: почему он не дает
превосходному ростку, такому как Ло Дин, больше ресурсов? А сейчас видя, что Ян Кандин
полностью забыл о статусе Ло Дина, Гу Яксин ненавидел себя за то, что не может дать Ян Кандину
пощечину.

Ян Кандин застыл в шоке: «Ло Дин... для чего был выбран Ло Дин?»

Гу Яксин свирепо посмотрел на него и ничего не ответил, но лицо Ян Кандина побледнело после
того, как он обдумал его слова: «Тан ... Тан Чжуань [2]? Как же это возможно! Все актёры с
хорошими навыками были отвергнуты, Ло Дин... Ло... как он мог быть выбран? Должно быть,
президент Гу ошибся…»

Гу Яксин холодно фыркнул: «Разумеется, я не совершал никаких ошибок! С сегодняшнего дня Ло


Дин больше не является твоим артистом, теперь он находится непосредственно под моим
руководством. Поскольку ты так торопишься сделать Ху Сяо своим главным источником дохода, то
отпусти всех других артистов, разумеется, кроме Ху Сяо, чтобы ты мог лучше сосредоточиться на
нем».

Зарплата агента была напрямую связана с доходами, получаемыми его артистами. Молодые
артисты, которых представлял Ян Кандин, приносили ему фиксированный доход, поэтому его
зарплата, несомненно, существенно сократится. Его лицо изменилось, и он с тревогой хотел что-то
объяснить, но Гу Яксин не дал ему возможности заговорить и раздраженно отмахнулся.

Ян Кандин невозмутимо вышел из кабинета, все еще не в силах поверить в услышанное. Он нашел
укромный уголок, присел на корточки, достал сигарету и задумчиво закурил. Ему потребовалось
некоторое время, чтобы прийти в себя, после чего он взял свой мобильный телефон, чтобы найти
номер Ву Фанюаня.

Голос Ву Фанюаня был мягким: «Ян Гэ?»


«...Сяо Ву», – он вежливо обратиться к Ву Фанюаню: «Эм... ты с Ло Дином?»

«Да».

«... Так у него сейчас есть работа?»

«Да!» – Ву Фанюань внезапно озарило: «О, извини, Ян Гэ, А-Дин получил последнюю работу
самостоятельно, я был так занят, поэтому забыл сообщить тебе. Ло Дин должен проверить свой
грим для съемок в MV для нового альбома Пан Йимин. Он будет работать со съемочной группой
на следующей неделе, делая пробные фотографии и дополнительные приготовления. Он слишком
занят, поэтому сказал мне, что уже сообщил генеральному директору Гу, что хочет отодвинуть в
сторону другие небольшие программы, которые мы ранее организовали».

Похоже, он не знал, что Гу Яксин сменил агента Ло Дина. Ян Кандин ошеломленно слушал
собеседника, который изливал на него свое возбуждение и даже не запомнил, как повесил трубку.

Ву Фанюань продолжал говорить, пока не услышал гудок и не надулся: «Повесил трубку, прежде
чем я закончил говорить. Наверное, я снова рассердил его».

Сидевшая сбоку ассистентка Пан Йимин, молодая женщина на вид лет двадцати пяти, очень
вежливо сказала: «Ву Гэ, грим Ло Гэ почти готов, через некоторое время нам нужно провести
кинопробу, давайте вместе пойдем в гримерку и подождем его там».

Ву Фанюань удивленно замахал руками: «Ву Гэ ... не называй меня Ву Гэ, Лю Цзе, ты можешь
просто называть меня Сяо Ву!» – он следовал за Ло Дином столько лет, но это был первый раз,
когда ему было оказано столько уважения!

Как могла Лю Юй осмелиться назвать его Сяо Ву? В кругу помощников они опирались на
отношения руководства, чтобы определить свои позиции. В отношениях между Пан Йимин и Ло
Дином он, очевидно, был сильнее. Хотя Лю Юй не могла понять, как возникла эта странная
динамика, но как она могла не распознать ее после стольких лет работы?

Ву Фанюань наслаждался особенным отношением Лю Юй, испытывая одновременно гордость и


некоторый страх. Конечно, он понимал, что Лю Юй так заботливо относится к нему исключительно
из-за положения Ло Дина. Тем не менее, он гордился достижениями других людей.

Поскольку это была всего лишь пробная съемка, на площадке было не так уж много людей. Кроме
того, большинство сцен из MV нужно будет снимать на открытом воздухе. Таким образом, Пан
Йимин не ожидал, что Ло Дин войдет в роль на этой съемке. Сегодня главной задачей Ло Дина
было опробовать костюмы и ознакомиться с сюжетом.

Дверь в гримерку была плотно закрыта. Когда Лю Юй подвела Ву Фанюаня к ней, она
предварительно расспросила персонала и узнала, что Пан Йимин прибыла незадолго до них и уже
вошла в гримерную.

На этот раз Пан Йимин заплатила немалую цену, чтобы пригласить именно этого визажиста. Хотя
он был талантлив, но имел очень плохой характер, и сильно раздражался, когда его прерывали в
середине нанесения макияжа.

Лю Юй раздумывала, стоит ли открывать дверь, чтобы поприветствовать Пан Йимин. После


недолгих раздумий, она решила ждать снаружи с Ву Фанюанем.
Когда щелкнул дверной замок, Лю Юй повернула голову в ту сторону звука, и увидела двух
помощниц визажиста, выходивших из комнаты с раскрасневшимися лицами.

Лю Юй замерла, а затем услышала громкий девчачий крик визажиста: «Что же делать! Я не хочу,
чтобы они тебя видели! Ах!»

Лю Юй напряглась, на ее лице появилось удивленное выражение. Затем она услышала еще один
мужской голос, чистый, как родниковая вода: «Тогда мне следует снять макияж?»

Лю Юй было любопытно, поэтому она подошла к двери, чтобы посмотреть из-за чего такая суета.
Вместо этого она неожиданно столкнулась с Пан Йимин, которая уже собиралась выходить.

Состояние Пан Йимин испугало Лю Юй, на ее лице читалась застенчивость и едва сдерживаемое
волнение. Ее глаза были ярче, чем у волка, который голодал в течение трех дней, а кулаки были
плотно прижаты к груди, когда она вышла, то громко закричала.

«...» – редко можно было увидеть Пан Йимин такой несдержанной на людях. Лю Юй бросилась
обнимать ее: «Пан Цзе, ты в порядке?»

Пан Йимин словно очнулась в ее объятиях, не издав больше ни звука, она быстро взяла себя в
руки.

«Такой красивый! Такой красивый!» – прошептала Пан Йимин в кулак, ее лицо дернулось, и она
хлопнула Лю Юй по плечу с немалой силой: «Красивый до смерти а-а-а-а! Забери меня отсюда, я
больше не могу сдерживаться!»

В раздевалке раздался смешок: «Пан Цзе, не смейся надо мной».

Лю Юй рефлекторно подняла голову и посмотрела в направлении голоса. Она почувствовала себя


так, словно ее поместили в темную комнату, а потом заставили выйти наружу и посмотреть прямо
в небо.

Впервые она поняла, что значит «быть ослепленной».

От анлйета:

[1] переводчик с китайского перевел это буквально :)

От меня:

[2] раньше в тексте название не упоминалось, но это дорама, в которой Ло Дин играет Фу Чжу. Тан
Чжуань можно перевести как «Династия Тан». Ли Шиминь второй император этой династии.

Глава 12

Его черты лица неожиданно гармонично сочетались с макияжем, даже сам Ло Дин был удивлен.

После дебюта он преуспел благодаря своему таланту, хотя он и был хорош собой, но все еще
далек от того, чтобы считаться по-настоящему красивым, поэтому он никогда не обращал особого
внимания на свою внешность.

Он был очень доволен этим недавно приобретенным лицом, которое могло позволить человеку,
лишенному яркой личности, не беспокоиться о работе в течение нескольких лет. Это была
поистине большая редкость в развлекательном кругу, где повсюду были красивые мужчины и
женщины.

Холодный и надменный визажист внезапно изменил свое отношение и превратился в преданного


поклонника после того, как увидел его лицо. Хотя были намеки во время нанесения грима, Ло Дин
тем не менее был удивлен, когда закончили макияж, и он посмотрел на свое отражение в зеркале.

Музыкальные клипы снимаются при сильном освещении, поэтому, естественно, что певцы и
актеры будут носить тяжелый грим на съемочной площадке. В частности, некоторые линии лица
делают более четкими с помощью толстого слоя макияжа, иначе в свете прожекторов независимо
от того, насколько они хороши, черты превратятся в гигантскую грязную лужу на экране.

Предполагалось, что пробная съемка не будет такой напряжённой как реальная, тем не менее,
под руководством визажиста появился полноценный грим для экрана.

После нанесения тонкого слоя косметики кожа Ло Дина, которая была настолько бледной, что
трудно было разглядеть его поры, выглядела так словно ее отлили в фарфоровой печи. Высокая
переносица Ло Дина слегка очерчена, ее форма идеальна, как будто она была сделана руками
самого искусного скульптора. Глаза с густыми ресницами были похожи на падающие звезды в
небе, отраженные в воде. На первый взгляд он был так нежен, но его жертва не смогла бы
выбраться из этих глубоких источников.

Ло Дин смотрел на свое лицо с восхищением. В воспоминаниях прежнего владельца не было


такого яркого образа. Вероятно, из-за их юного возраста в своих MV он и Су Шэнбай просто гуляли
на свежем воздухе тихо играя и напевая. Ему не представилось возможности показать свое лицо, а
визажисты «Яксин Энтертейнмент» были не очень искусны, поэтому он никогда не знал, насколько
он красив.

После того как он открыл глаза, визажист будто был одурманен, а Пан Йимин при виде него
закрыла раскрасневшееся от волнения лицо руками. Ло Дин почувствовал легкое возбуждение. Он
никогда не обладал способностью сокрушать других исключительно силой своей внешности,
поэтому начал флиртовать еще более беззастенчиво.

После недолгого молчания киностудия закипела. Все сотрудники использовали различные


средства, чтобы сообщить окружающим людям новость о том, что на съемочной площадке
появился высокий и красивый мужчина!

Вокруг появлялось все больше зевак, которые делали вид, что случайно проходили мимо, Ло Дин
продолжал мягко улыбаться им от начала и до конца. Он увидел несколько человек, делающих
фотографии в углу на свои мобильные телефоны, но притворился, что ничего не заметил. Эта
вежливая манера, несомненно, произведет на них хорошее впечатление.

Режиссёр MV Жун Сэнь, которого пригласил Пан Йимин, был далеко не маленькой фигурой. Он
забрался на вершину небольшой индустрии музыкальных видео. Почти половина самых известных
видеоклипов в этой индустрии вышла из его рук.

Талантливые люди часто бывают немного высокомерны, и Жун Сэнь не был исключением. В
самом начале, когда они с Пан Йимин обсуждал съемку, он четко заявил, что пригласит Ву Юаня
сыграть мужскую роль в MV.
Талант Ву Юаня в актерском кругу был очевиден для всех, и Жун Сэнь с нетерпением ждал
возможности поработать с ним. Однако перед съемками Пань Йимин вдруг передумала и сказала,
что нашла себе нового партнера. Хотя он знал, что в развлекательном кругу большое значение
придают неписаным правилам, Жун Сэнь все еще не мог принять внезапную замену, и в
результате его настроение испортилось.

Он вообще не хотел присутствовать на пробных съемках, но Пан Йимин настояла на его приезде.
Жун Сэнь решил уступить ради их будущего сотрудничества. Но он вообще не хотел смотреть на
новичка, которого внезапно выбрали на эту роль, поэтому, когда он узнал, что тот занял
гримерную, Жун Сэнь просто не пошел на площадку и сел рядом со своим оборудованием, чтобы
отрегулировать ракурс.

Многие люди думают, что снимать MV – это просто, но они далеки от истины. Без слов, опираясь
только на язык тела и текст песни нужно подать сюжет зрителям. Сложность не меньше, чем при
съемке фильма. Проницательность актера, его мимика и даже различия в позах будут определять
станет ли музыкальное видео шедевром или мусором.

Хотя ошибки может исправить постпродакшн и спецэффекты, в конце концов, они не решат всех
проблем. Сочетать актерскую игру с песней таким образом, чтобы оказать наибольшее влияние на
аудиторию – было самой главным задачей актера, которую мог выполнить только он.

Причина, по которой Жун Сэнь был так подавлен, заключалась в том, что он думал: сколько
неприятностей принесет ему этот новичок, не имеющий никаких навыков.

Как очень требовательный режиссер, он больше всего ненавидел встречаться с людьми, из-за
которых ему приходилось идти на компромисс. Вспоминая информацию о Ло Дине, которую он
ранее нашел в интернете, то лучшей характеристикой было бы: обычный молодой человек,
который не имеет никаких преимуществ, кроме своей внешности.

Внезапно поднялась суматоха, Жун Сэнь смутно услышал, как кто-то прошептал: «Как красиво!» и
«О боже мой!» – поэтому он остановился и бессознательно посмотрел в сторону входа.

Как будто все цвета в мире поблекли или словно в темноте все прожекторы собрали вместе, чтобы
осветить самое ослепительное существо, которое шло окруженное толпой. Он был одет в самую
обычную белую рубашку и широкие брюки. Сейчас он слегка наклонился, чтобы сказать что-то
блондину, идущему рядом с ним. Его глаза слегка сузились, когда их взгляды встретились.

Жун Сэнь не знал, как описать тайну этого взгляда. Из-за длинных ресниц было мало ракурсов, с
которых он мог видеть его глаза. Жун Сэнь чувствовал себя так, словно на него хлынул водный
поток. Он будто сторонний наблюдатель смотрел, как его ноги утопают в воде, а тело утягивают на
пол.

Вероятно, сообразив, что вошел в студию видеозаписи, Ло Дин поднял голову, ничего не говоря,
оглядел комнату и встретился взглядом с Жун Сэнем, который стоял рядом с аппаратурой для
съемки.

Жун Сэнь был ошеломлен некоторое время, эти глаза... создавали иллюзию, что вы не сможете
убежать …

Ло Дин узнал Жун Сэня, который в прошлом также курировал два его альбома. У него возникло
приятное чувство от встречи со старым знакомым, поэтому он сверкнул слабой улыбкой.
Жун Сэнь держался за камеру рядом с ним, чувствуя головокружение.

Его ноги дрожали, наконец, ему удалось выбраться обратно на свет из логова этого монстра. Жун
Сэнь резко отвел глаза и похлопал себя по груди, чтобы вернуть самообладание, но тут же понял,
что у него учащенное сердцебиение.

Этот человек!

Жун Сэнь широко раскрыл глаза, не зная, как описать это чувство. В ушах у него все еще гудело, но
когда он немного успокоился, то вдруг почувствовал, что подобное глубокое впечатление на него
уже оказывали.

Это... лицо этого человека... разве это не Ло Дин?!

Но как этот Ло Дин мог быть тем же самым человеком, чью фотографию он видел в интернете?!
Как мог образ, который он видел, так сильно отличаться от реальности? Он был режиссером более
десяти лет, и он видел разницу между артистом на экране и артистом в обычной жизни.
Большинство людей выглядят более красивыми вживую. Но подобная разница, как в случае Ло
Дина, когда они кажутся двумя разными людьми, просто неслыханная!

Как раз перед тем, как Ло Дин прибыл на место съемок, Жун Сэнь был так разочарован, что
потерял всякую надежду. Жун Сэнь сглотнул. Раньше он был в растерянности, но теперь пришел в
восторг.

Он начал понимать, почему Пан Йимин без малейших колебаний сменила своего партнера
накануне съемок. Такой смелый ход, несомненно, принесет ей огромную пользу! Пока его
правильно использовать, Ло Дин определенно станет одним из самых больших аргументов для
покупки ее альбома!

Он сжал кулаки и слегка задрожал.

Ло Дин похлопал Ву Фанюаня по лбу и попросил его подождать в комнате отдыха. Он поправил
воротник и встал перед Жун Сэнем, его голос был ясным и мягким: «Здравствуйте, Жун Сэнь, я Ло
Дин. В будущем надеюсь на ваше руководство».

Жун Сэнь не мог не сделать небольшой шаг назад под давлением, потому что Ло Дин был
слишком привлекательным вблизи. Обнаружив свою оплошность, он поспешно вспомнил о деле:
«Ты читал сценарий?»

Об этом он заботился больше всего. У каждого режиссеры были свои особенности в работе.
Отличительной чертой Жун Сэня были сложные сюжеты с ясной логикой. Подобные задумки
нелегко реализовать в короткометражном фильме, который длятся менее пяти минут.

Отношение Ло Дина к работе всегда было безупречным: «Я уже видел его».

«И ты все понял?»

«Более или менее».

Сердце Жун Сэня дрогнуло. Невнятные слова Ло Дина заставили его почувствовать себя неловко:
«Если ты не понимаешь, просто скажи. Не притворяйся, что знаешь».
Ло Дин слегка улыбнулся: «Я понимаю».

Пока Жун Сэнь говорил о работе, Ло Дин не подавлял его. Он знал, как сложен его сценарий.
Независимо от того, насколько хороша была внешность Ло Дина, он не мог забыть тот факт, что тот
все еще новичок. В самом деле, сможет ли такой человек хорошо сыграть персонажа, которого он
придумал?

Видя, что Ло Дина не боится, Жун Сэнь пригладил волосы и продолжил возиться со своей камерой.
Он не получит никакой пользы просто смотря на Ло Дина.

«Иди ознакомься с раскадровкой и приготовься, мы попробуем третью сцену, где ты встречаешься


с Пан Йимин. Просто скажи мне, если ты что-то не понимаешь».

Пан Йимин все еще была одурманена действиями Ло Дина. Услышав, что Жун Сэнь упомянул ее
имя, эта глупая старшая сестра на мгновение замерла и сказала: «Что? Ты мне звал?»

Рот Жун Сэня дернулся, и Ло Дин не сдержался от смеха, редкое открытое выражение лица на
мгновение сделало его еще более ослепительным, чем лампа.

Опять замерла…

Лю Юй вздохнула и с легкой завистью посмотрел на Ву Фанюаня, который сидел в комнате отдыха,


не совсем понимая, что происходит. Как славно, что его босс так красив и простодушен, а, главное,
сам со всем справляется. Она тоже помощник, но должна заботиться о вытирании слюней и
работать будильником для своего босса. Как и следовало ожидать, у них разная жизнь.

Ло Дин встал посреди съемочной площадки, посмотрел в камеру, слегка изменил позу и закрыл
глаза.

Стиль MV Пан Йимин, над которым они работали, на самом деле было трудно определить.

В MV Пан Йимин играет прекрасного детектива, который анонимно приезжает в маленький


городок, чтобы провести там расследование серийных убийств. В поисках разгадки она
знакомится с главным героем-мужчиной, владельцем кафе, и неожиданно влюбляется с первого
взгляда. Доброжелательность и приятная внешность главного героя заставляют ее погрузиться в
свои эмоции и запутаться в отношениях, из которых она не в силах выбраться.

Отношения между детективом и ее возлюбленным становятся все лучше и лучше, и они не


скрывают друг от друга сведений. Всякий раз, когда происходит прорыв в деле, они обсуждают его
вместе.

Но вскоре она обнаруживает, что инсайдеры, с которыми она контактировала, начали умирать
один за другим. Все улики, связанные с этим делом, также исчезают одна за другой. Поначалу она
была сбитой с толку, но постепенно нашла шокирующие доказательства.

Она обнаружила, что главный герой-мужчина – это убийца, за которым она охотилась. Но к тому
времени он уже совершил бесчисленное количество кровавых преступлений, чтобы уничтожить
улики.

Женщина-детектив верила, что главный герой убьет ее также, как и других свидетелей, но после
того как все карты были выложены на стол, он ничего не сделал и покинул ее, напоследок подарив
последним поцелуй.
Их болезненные отношения привлекут внимание, заставят рыдать, и, в конце концов, оставят
глубокое впечатление.

Однако вероломство главного героя на ранних стадиях не может быть легко показано новичком, и
именно это беспокоило Жун Сэня.

Жун Сэнь уставился в монитор, приказал приглушить свет и кивнул в сторону съемочной
площадки.

Щелк.

Мужчина, находящийся в центре внимания всех на площадке, осторожно открыл глаза.

Он улыбнулся, его характер внезапно изменился: стал свежим, словно порыв ветра ударил ему в
лицо. Его глаза были полны жизненной энергии, он непринужденно посмотрел в сторону камеры,
и взгляд Жун Сэня стал острым.

Несмотря на одинаковые черты лица этот молодой человек и человек, с которым он столкнулся
раньше, были словно двумя разными людьми!

Глава 13

В прошлом у Ло Дина было прозвище. Его называли «поехавший».

Идти по пути исполнительского искусства [1] нелегко, а для интроверта это еще тяжелее. Причина,
по которой он выбрал этот путь, заключалась не только в общем желании с Сюй Чжэнем сделать
себе имя, ему действительно нравилось играть.

Играя, он не просто следовал сценарию, он рассматривал себя как главного героя, поэтому
старался всем сердцем понять персонажа и оживить его.

Поскольку это была всего лишь пробная съемка, на съемочной площадке не было никакого
другого реквизита кроме драпировки. Обычно такие условия пагубно влияют на то, чтобы
воссоздать образ героя, однако Ло Дин почти мгновенно вошел в роль.

Пан Йимин была совершенно не готова и все еще разговаривала со своей помощницей. Хотя
прежде чем прийти сюда она слышала, как Ву Юань описывал удивительные актерские
способности Ло Дина, но, в конце концов, она не восприняла преувеличенное описание всерьез.

Она начала свою карьеру как певица и за это время успела поработать с многочисленными
именитыми звездами. В развлекательном кругу много людей с хорошими актерскими
способностями, но уровень, описанный Ву Юанем, был абсолютно неслыханным.

Это смешно! Хорошая игра ‒ это вопрос восприятия, насколько же он может быть хорош? Разве
это не просто съемка? Все знают, что это подделка. Мы все действуем по сценарию, и все, что
нужно ‒ это произносить строки.

Однако в тот момент, когда она подняла голову, непоколебимая уверенность в ее сердце была
мгновенно разрушена.
Она даже не была уверена, что человек, стоящий перед ней, действительно Ло Дин. Каждое его
движение было мягким и нежным, но глаза оставались совершенно равнодушными. Как будто
главный герой родился на свет только для судьбоносной встречи с ней.

Пан Йимин застыла на месте, все еще держа в руках бутылку с водой, которую не успела вернуть
помощнице. Ее разум был пуст.

Ло Дин стоял с ничего не значащей вежливой улыбкой на лице, а его пустые глаза медленно
скользили по сцене.

Жун Сэнь поймал его взгляд через монитор и подумал, что аура у Ло Дина была чрезвычайно
мягкой. Он казался безобидным для людей и животных, но все же от него исходило еле уловимое
жуткое и опасное чувство.

Опасная аура Ло Дина внезапно изменилась после того, как он встретился взглядом с Пан Йимин,
он слегка приподнял бровь, и через мгновение улыбка на его лице стала искренней.

На долю секунды, когда он смотрел на Пан Йимин, его спокойные глаза похожие на лужу стоячей
воды покрылись рябью.

Жун Сэнь был удивлен, обнаружив, что в его глазах будто зажегся огонь. Этот образ можно было
бы использовать для описания его взгляда без всякого противоречия. Увлеченность постепенно
становилась сильнее в глазах Ло Дина, будто раздуваемый ветром огонь. Что-то назревало. Вскоре
стало совершенно ясно, что чувства Ло Дина к Пан Йимин безумно выросли.

Жун Сэню казалось, что он только что стал свидетелем рождения святого любви, и он с трудом мог
отвести взгляд от смягчающегося выражения лица Ло Дина на мониторе. В тот момент, когда
появился этот красивый мужчина, он будто собрал весь солнечный свет в мире вокруг себя. Ни
внутри, ни снаружи не было видно ни единого пятнышка тьмы.

Даже простые наблюдатели были в трансе, естественно, что Пан Йимин, которая находился в
центре пристального взгляда Ло Дина, была в наихудшем положении.

Пустота в ее сознании медленно рассеивалась, и когда ее глаза встретились с глазами Ло Дина,


она услышала ясный голос в своем сердце, предупреждающий ее быстро проснуться и отвести
взгляд, но на самом деле у нее не было сил, чтобы отвернуться.

Ее ладони постепенно стали влажными от пота, дыхание участилось, а сердце учащенно забилось.

Первая любовь.

Свежий воздух пах лимоном и мятой. Первая любовь. Кроме этих двух слов, она не могла найти
более подходящего описания.

Ло Дин внезапно двинулся и постепенно приблизился к Пан Йимин.

Пан Йимин затаила дыхание. Бутылка с водой в ее руке была неосознанно смята.

Ло Дин подошел ближе и встал перед ней.

Когда он приблизился, Пан Йимин в трансе смотрел на вздымающиеся волны в его глазах. Его
нежная и искренняя улыбка вызывала у людей желание утонуть в ней.
Ло Дин протянул руку, каждое его движение было изящным и нежным.

«Привет?» ‒ его голос слегка дрожал. Ло Дин с видимым напряжением протянул руку. Казалось,
он хотел погладить ее мягкие черные волосы, но в тот момент, когда он поднял руку, он понял, что
это движение было слишком внезапным. Его пальцы задрожали, и он неохотно сжал их в кулак и
отпрянул назад.

«Я... я...» ‒ застенчиво улыбнулась Пан Йимин: «Привет».

«...» ‒ Ло Дин смотрел на нее, ничего не говоря и ничего не делая, а потом его губы расплылись в
улыбке, сияющей ярче солнца. Нежность в его глазах была так сильна, что почти выплеснулась
наружу.

Красивый мужчина и женщина стояли друг напротив друга, их взгляды скрестились, создавая
прекрасную картину.

На съемочной площадке было тихо и спокойно. Жун Сэнь выключил оборудование, встал и
крикнул: «Отлично!»

Пан Йимин почувствовала себя так, словно ее разбудили, и испуганно оглянулась на Ло Дина.
Придя в себя, она с ужасом обнаружила, что вела себя странно.

Только сделав несколько глубоких вдохов, она почувствовала словно с ее плеч свалилась
огромная гора. Игра Ло Дина раздавила ее насмерть, и она не могла увернуться. После стольких
лет съемок никто еще не вызывал у нее такого шока! Он был похож не на новичка, который только
вошел в телевизионный круг, а на прославленного старшего, который играл полжизни!

Ло Дин уже вышел из образа, когда заговорил Жун Сэнь. Он вернулся к своему обычному
холодному виду и вопросительно приподнял бровь, глядя на Пан Йимин.

Его превращение из горячего источника в холодную воду застало Пан Йимин врасплох, и она
подсознательно отступила на два шага назад.

«Ло… Ло… Ло Дин!» ‒ она была потрясена и с удивлением уставилась на Ло Дина: «Ты… правда
снимаешь первый раз?!»

Ло Дин знал, что она задаст этот вопрос, и с легкой улыбкой ответил: «Да, если не считать
прослушивание на «Тан Чжуань».

«Ты, должно быть, чудовище!» ‒ Пан Йимин покачала головой. Будучи старшей, она была
раздавлена актерским мастерством своего младшего до такой степени, что совсем потерялась во
время съемки. Она молча присела на корточки.

Ло Дин искренне рассмеялся. Честно говоря, ему очень нравился характер Пан Йимин. Жаль, что
она женщина, потому что Ло Дин родился без всяких мыслей о женщинах.

Жун Сэнь не стал ходить вокруг да около. Увидев выступление Ло Дина, он принял решение
быстро все организовать, чтобы начать как можно скорее съемки!

В результате у Ло Дина не было никакой необходимости быть скромным.


Финальные съемки должны были начаться через два дня. Поскольку они работали над видео для
одной песни, нагрузка Ло Дина была невелика: ему не нужно находиться на съемочной площадке
весь день. Кроме того, его нынешнее расписание было довольно легким. Оставалась еще дорама
«Тан Чжуань», но ее съемки еще не начались. Ему нужно было только принять участие в ранней
рекламе и фотосессии. Таким образом, после съемок MV у него даже оставалось немного времени
для отдыха.

Ло Дин зевнул и откинулся на спинку сидения. Во время поездки на такси, дорога была немного
ухабистой, и ему захотелось спать. С того момента как он завладел этим телом и до настоящего
времени он испытывал чрезвычайное напряжение каждый день. На сердце было тяжело из-за
беспокойства. Хоть он и не измучился, но так и не отдохнул нормально.

Однако если он хотел получить известность в кратчайшие сроки ему нужно было заплатить
определенную цену. Не иметь возможности отдохнуть ‒ это незначительная проблема. На самом
деле, по сравнению с тем путем, который он прошел в прошлом, эта жизнь была относительно
спокойной.

Ву Фанюань сидел рядом с ним и бросал на него нерешительные взгляды с самого конца пробной
съемки.

Он наблюдал за Ло Дином весь день, и тот был встревожен все более необузданным взглядом Ву
Фанюаня. Он проворчал: «Ты уже достаточно насмотрелся?»

Ву Фанюань моргнул, думая только о том, что этот молодой человек, от которого исходило чувство
власти, был чрезвычайно странным. Между его бровями не было и следа прошлого.

«А-Дин...» ‒ Ву Фанюань вырос вместе с Ло Дином, но в этот момент он не знал, что сказать: «Твои
актерские способности так хороши... почему я не знал об этом раньше?»

Ло Дин даже не поднял век: «Я и сам этого не знал».

Ву Фанюань подумал: действительно, в прошлом они никогда не давали Ло Дину возможности


прислушаться в кино или на телевидении. В отличие от общительного Су Шэнбая, Ло Дин
изначально был молчалив и не желал бороться за ресурсы.

Когда их группа еще существовала, большинство людей сосредоточились на Су Шэнбае, который


казался более активным. После того, как дуэт распался, компания просто не поднимала этот
вопрос. При таких обстоятельствах будет трудно обнаружить даже самого талантливого человека.

Простое и непритязательное объяснение Ло Дина быстро рассеяло смятение Ву Фанюаня.


Некоторые люди рождаются с высоким IQ. Другие с хорошей личностью. Могут ведь быть и такие,
кто имеет врожденный актерский талант, верно?

Уфф…

Думая о трудностях и презрении, которые Ло Дин испытал в прошлом, в сравнении с сегодняшней


добротой и заботливостью помощника Пан Йимин, Ву Фанюань почувствовал себя немного
виноватым.

Будучи помощником, он плохо справлялся с работой и не смог быстро получить больше ресурсов.
Если бы он был так же силен как Ян Кандин, Ло Дина не подавляли бы так долго.
«Понятно», ‒ он выбросил эти мысли из головы и вытащил из кармана миниатюрный блокнот:
«Завтра в половину двенадцатого тебе нужно будет пойти на Звездное небо TV, чтобы записать
«Хаос Интертеймент» и «Самую сильную звезду», а еще нужно сделать несколько фотографий».

«Отмени всё», ‒ Ло Дин не стал дожидаться, пока он закончит, и махнул рукой, чтобы прервать
его.

«Отменить всё?!»

«Да, в будущем никаких грязных шоу».

Ву Фанюань был смущен и держал свой блокнот, ожидая объяснений.

Ло Дин посмотрел на него и вдруг протянул руку и погладил по светлым волосам. Хотя Ву Фанюань
заботился не о нем, Ло Дин никогда в своей прошлой жизни подобного не испытывал. В этот
момент он почувствовал небольшое тепло в своем сердце.

«Генеральный директор Гу объяснит тебе всё, когда вернешься», ‒ сказав это, он замолчал и
закрыл глаза. Ему нужен был небольшой перерыв.

Сегодня вечером он и Гу Яксин должны были присутствовать на ежегодном юбилейном ужине


«Моды». Предстоит тяжелая битва. «Мода» была одним из лучших отечественных модных
журналов. Гу Яксин, должно быть, действительно хочет использовать его, чтобы вернуть удачу
компании.

Этот торжественный ужин переполнят звезды, и если он захочет выделиться, то будет нелегко.

Что же касается таких программ как «Хаос Интертеймент» и «Самая сильная звезда»... они были
слишком популярны и недальновидны. Ло Дин был вынужден присутствовать в прошлом, потому
что это был единственный способ заработка, но теперь если он хочет идти дальше, то должен
отказаться от некоторых текущих преимуществ.

Ву Фанюань застыл на месте, он все еще чувствовал тепло ладони Ло Дина.

Машина завернула за угол и слегка затряслась, а потом остановилась у ворот Яксин Интертеймент.

От меня:

[1] один из видов художественно-творческой деятельности. К исполнительскому искусству


относится деятельность актеров, режиссеров, певцов, хореографов, танцоров и многих других.

Глава 14

Яксин Интертеймент была всего лишь небольшой студией, и ее известных артистов можно было
пересчитать по пальцам одной руки. Но на самом деле Гу Яксин был очень проницателен.
Артисты, которых он подписывал, были не только хороши собой, но и обладали большим
потенциалом стать популярными. Не говоря уже о Ло Дине, который обладал безупречными
чертами лица, даже нынешний «старший брат» компании Ху Сяо мог быть описан как человек с
хорошей внешностью и талантом.

Проблема Яксин Интертеймент заключалась в том, что компания не могла удержать свои таланты.
У них было слишком мало работников и ограниченные ресурсы.
Хотя Гу Яксин был популярен в прошлом, он постепенно пришел в упадок после того, как
поссорился со своей компанией. У него хорошие связи в развлекательном кругу, но настоящих
друзей готовых ему помочь было мало.

Кроме того, он был слишком независимым и честным. Чтобы определить, у кого есть потенциал,
он часто старался изо всех сил поддержать своих новичков. Но это был предел его способностей.

В конце концов, Яксин небольшая компания. Она была небогата и имела слишком мало людей,
умеющих создавать громкие заголовки. Таким образом, когда артисты Яксина становились
популярными, они стремятся к лучшему будущему. Кто бы захотел остаться здесь и сражаться бок
о бок с ним?

Гу Яксин сильно пострадал от этого. Видя, что он уже почти достиг среднего возраста, но по-
прежнему ничего не заработал, его стремление развивать компанию постепенно угасло.

Ло Дин шокировал его на банкете у Гун Ляньгуана. Это было похоже на то, как если бы нищий без
гроша в кармане внезапно обнаружил, что разбитая чаша, которую он использовал, чтобы просить
милостыню, была бесценным антиквариатом. Его первой мыслью было позаботиться о Ло Дине. С
такими певческим талантом и темпераментом, пока Ло Дина осторожно подталкивать, он
обязательно станет популярен.

Поэтому он попросил бывшего агента Ло Дина, Яна Кандина, принести ему все шоу, в которых Ло
Дин участвовал за всю его карьеру. Гу Яксин планировал хорошенько присмотреться к этому
артисту, которого так долго игнорировал.

Однако молодой человек, который появлялся на грубых и дешевых шоу без доли
профессионализма, не имел никакого выражения на своем лице от начала и до конца, кроме
неподвижной ухмылки, заставляя Гу Яксина чувствовать себя странно. Качество изображения с
низким разрешением также не смогло хорошо показать выдающиеся черты лица Ло Дина.
Молодой человек на экране и тот, с которым он недавно столкнулся, были почти как два разных
человека.

Неудивительно, что он не замечал Ло Дина уже несколько лет. С тех пор как группа распалась, Ло
Дин был неприметным и молчаливым.

Когда Ло Дин толкнул дверь в здание, Ян Кандин все еще втайне скрежетал зубами. Когда Гу Яксин
сообщил ему, что Ло Дина выбрали на роль в «Тан Чжуане», он счел это невозможным, потому
что, по его мнению, Ло Дин был абсолютным ничтожеством, у которого не было никаких
достоинств, кроме его внешности.

Он был недостаточно умен, недостаточно решителен, прилагал недостаточно усилий, и в


сравнении с Ху Сяо их амбиции были двумя крайностями.

Но в индустрии развлечений даже Ху Сяо, который в настоящее время был популярен, не мог
выделиться, то как это сделал Ло Дин? Что же он такого совершил, чтобы заслужить это? Как
получил роль, о которой Ху Сяо мог только мечтать?

Услышав за спиной звук размеренных шагов, Ян Кандин почувствовал покалывание в спине.


Почему-то он нервничал, будто ожидал проверки от своего босса. Он слегка повернул голову, и
его глаза тут же расширились.
Ло Дин взглянул на Ян Кандина, его взгляд похожий на бездонный колодец затягивал людей в его
воды, но этот взгляд был мимолетным, и он сразу же сосредоточился на человеке в главе стола:
«Генеральный директор Гу».

Ян Кандин открыл было рот, но когда увидел, как Ло Дин держится, у него не хватило смелости
злословить. Да что происходит? Во время прослушивания он думал, что царственная осанка Ло
Дина была иллюзией, но теперь тот выглядел как могущественный человек, способный заставить
любого не обращать внимания на его юный возраст. Неужели это действительно Ло Дин?

«Можешь идти!» ‒ как только Гу Яксин увидел Ло Дина, на его лице расцвела улыбка. Он быстро
махнул рукой, показывая Ян Кандину на дверь, и обошел стол, чтобы подойти поближе к Ло Дину.

«Ты уже поел?»

Резкая перемена в отношении заставила Ян Кандина увидеть, что Гу Яксин действительно


придавал большое значение Ло Дину. Думая о пустом взгляде, который только что на него бросил
Ло Дин, он не мог не испытывать сожаления. Почему он так явно показывал свое отношение в
прошлом? Не было конфликта интересов между тем, чтобы заискивать перед Ху Сяо и быть
агентом Ло Дина. Почему он не показывал свою преданность Ху Сяо другим способом?

Увидев, что этот изначально никому неизвестный парень вдруг ярко засиял, Ян Кандин все же
остался циничным в своем сердце. У Ло Дина не было никаких преимуществ. Разве он не был его
агентом все это время? Однако всего через несколько дней Ло Дин забыл фамилию Ян Кандина.
Он даже не поздоровался в дверях. Таких темпераментных личностей не потерпят в индустрии
развлечений. Давайте посмотрим, как долго он сможет продолжать в том же духе!

Ян Кандин в мрачном настроении повернулся к двери. Чего ему бояться? У него все еще был Ху
Сяо! Ло Дин только что получил роль, но Ху Сяо уже закончил сниматься в нескольких фильмах.
Даже с учетом старшинства, Ло Дин все равно был ничтожеством!

Как только Ян Кандин вышел, он столкнулся с другим знакомым.

Светловолосый Ву Фанюань сидел на корточках у двери.

Как только Ву Фанюань увидел Ян Кандина, он встал. Он привык к тому, что Ян Кандин издевается
над ним, поэтому подсознательно опасался его. Когда он увидел, как нахмурился Ян Кандин, у
него дрогнуло сердце. Ян Кандин уставился на Ву Фанюаня. Он сделал несколько глубоких
вздохов, его лицо все еще пылало, но он не осмелился сделать ему выговор.

Поэтому он повернулся и чопорно ушел.

«Убийца[1]?» ‒ в комнате Ло Дин услышал неожиданную новость из уст Гу Яксина: «Проводят


кастинг? Цао... разве Цао Динкун не умер?»

Гу Яксин был удивлен: «Да, Цао Динкун мертв, но разве из-за этого Земля перестала вращаться?
Сколько времени понадобилось Сюй Чжэню, чтобы подготовиться к этому фильму? Теперь, когда
актера главной роли нет, он определенно будет искать ему замену».

Пальцы Ло Дина задрожали, его взгляд стал еще более непроницаемым, выражение лица не
изменилось: «Актера главной роли...?»
«Команда в отчаянии и совсем спятила. Говорят, что Сюй Чжэнь не может позволить себе болеть
из-за смерти Цао Динкуна, а еще этот Су... Су Шэнбай», ‒ когда речь зашла о Су Шэнбае, лицо Гу
Яксина стало очень некрасивым: «Он бегает вокруг и пытается обрести связи, используя имя Цао
Динкуна как уловку, чтобы найти людей, готовых поддержать их прослушивание».

«Они ведут себя так, как будто люди не знают об их планах. Они не желают тратить деньги на то,
чтобы нанять известного актера, и используют мертвого, чтобы держать ситуацию под контролем.
Грамотный расчет».

Ло Дин слушал молча, сложив руки и продолжая улыбаться.

«Но это хорошая возможность для тебя!» ‒ слова Гу Яксина были резким и язвительным: «Сюй
Чжэнь действительно хороший режиссер, и его фильм тоже неплох. Это редкая возможность. Если
ты сможешь пройти кинопробу на роль, то войдешь в круг кино, что очень полезно для твоего
резюме!»

Ло Дин улыбнулся: «На какую роль мне пробоваться? Всех второстепенных персонажей в фильме
уже играют известные люди, так что мне остается только главная роль?»

«А ты разве не знаешь?» ‒ Гу Яксин поднял бровь и поделился последними сплетнями: «Когда Цао
Динкун умер, значительная часть команды разбежалась. Кроме того, Сюй Чжэнь был
госпитализирован, поэтому всё перенесли. Многие из актеров, которые должны были играть, не
смогли втиснуть в свое расписание съемки. Твои шансы... высоки!»

Сюй Чжэнь был госпитализирован? Почему? Ло Дин не смог этого понять.

В машине, которая направлялась на банкет, Ло Дин опустил голову и закрыл лицо руками, больше
не скрывая тумана ненависти в глазах.

Сюй Чжэнь и Су Шэнбай. Он выгравировал эти два имени на своем сердце. Каждое проходящее
мгновение напоминало ему, что если он действительно хочет забыть свои прошлые обиды и
начать новую жизнь, ему нужно залечить эту кровавую рану.

Что же касается того, как лечить…

Гу Яксин вздрогнул, почувствовав, что в машине вдруг стало на несколько градусов холоднее. Он в
замешательстве убавил кондиционер и посмотрел на Ло Дина. Он не должен был простудиться.

Банкет журнала «Мода» проходил в самом роскошном отеле города. Будучи журналом
отечественной моды №1 любой сделанный им маленький шаг достоин внимания, не говоря уже о
проведении такого большого банкета.

Вход в отель был уже битком набит репортерами, которые фотографировали присутствующих,
количество их оборудования, расположенного в ряд, было сравнимо с тем, что они брали на
церемонию награждения.

Была причина из-за которой этот ежегодный званый обед был таким оживленным. Цзи Цзяхэ,
главный редактор журнала «Мода», и его друзья имели обширные связи, поэтому приглашенные
на банкет гости не были обычными маленькими звездами. Для репортеров снимки на этом
мероприятии не уступали тем, что были сделаны на церемонии награждения.
Машина медленно остановилась перед ковром. Гу Яксин глубоко вздохнул, когда увидел вспышки
в ночи, из-за которых казалось, что снаружи был день. Он боялся, что Ло Дин испугается, и
обернулся, чтобы успокоить его.

Кто же знал, что вместо этого, когда машина остановится, Ло Дин выпрямит спину и спокойно
посмотрит на Гу Яксина.

Для того чтобы получились хорошие снимки, его черты лица были слегка подчеркнуты макияжем
и стали более глубокими и серьезными в тусклом свете.

Гу Яксин проглотил свою попытку утешить Ло Дина. Не говоря уже о дискомфорте, в этот момент
он сам казался более нервным.

Дверца машины открылась, и шум снаружи хлынул внутрь. Ло Дин поправил свой костюм и вышел
с легкой улыбкой на лице.

Его прямая осанка и самообладание, которое было как у первоклассной звезды, сразу же
привлекли внимание зрителей. Некоторые из репортеров, толпившихся в проходе, сначала были
ошеломлены, а потом стали расспрашивать о подробностях.

«Какой красивый!» ‒ несмотря на то, что эта женщина-репортер сфотографировала бесчисленное


количество обладателей громких имен, она не смогла удержаться от небольшого фанатичного
выкрика: «Рука Цзи Цзяхэ простирается в политические и военные круги?»

Никто не догадывался, что Ло Дин был малоизвестной звездой. Репортер должен обладать
проницательным взглядом. Если неизвестная звезда притворяется знаменитой, она неизбежно
проявят некоторую трусость на таком большом мероприятии. Но Ло Дин с головы до ног не
выказывал ни малейшего беспокойства. Такой человек не должен быть «зеленым» и неопытным,
верно?

Но так как никто не смог найти никаких ответов в течение этого короткого промежутка времени,
все сразу же решили сделать несколько фотографий на всякий случай! Снимай изо всех сил!

На какое-то время звук затвора стал еще более интенсивным, чем при фотографировании
последних нескольких влиятельных звезд. Ло Дин слегка улыбнулся. После стольких лет хождения
по красной дорожке он был довольно опытным. Для него эта ситуация была куском пирога, с
которым он прекрасно справлялся. Он мягко повернулся к камерам, идя бок о бок с Гу Ясином, его
поза была точной и не казалась торопливой или высокомерной.

Как раз в тот момент, когда он собирался войти внутрь, со стороны другого конца красной
ковровой дорожки раздалось еще одно восклицание.

Ло Дин подсознательно оглянулся назад.

Дверца черного микроавтобуса была открыта, и почти все камеры мгновенно повернулись в ту
сторону, чтобы начать съемку.

При ярком свете Дуань Сюбо без помех выбрался из машины. Застегивая костюм на все пуговицы,
он продолжал улыбаться, репортеры фотографировали его с той же интенсивностью, что и Ло
Дина. Его появление вызвало небывалое волнение. Женщина-журналист была вытолкнута вперед
чрезмерно возбужденным коллегой и смущенная растянулась на земле.
Дуань Сюбо, естественно, присел на корточки, чтобы помочь ей встать. Он также поднял ее
камеру, почистил ее и передал женщине: «Обратите внимание на безопасность».

Из-за его улыбки у женщины-репортера перехватило дыхание, и она не смогла вымолвить ни


слова, когда дрожащими руками взяла камеру.

Дуань Сюбо улыбнулся ей, взмахнул рукой и сказал так громко, чтобы все могли услышать: «Я буду
идти медленно, пожалуйста, будьте осторожны», ‒ сказал он и, как и ожидалось, притормозил,
подарив идеальный кадр всем камерам.

Ло Дин стоял в отдалении, слегка нахмурившись. Он уже давно знал, что у Дуань Сюбо отличная
репутация среди журналистов. Даже спустя столько лет после его дебюта, когда таблоиды
пытались использовать его имя как крючок для читателей, другие газеты и средства массовой
информации, которые пронюхали об этом, добровольно тратили время, чтобы очистить его имя.

Подобное было редкостью в индустрии развлечений.

Ло Дин также имел хорошие отношения с журналистами в прошлом, но они явно были намного
хуже, чем у Дуань Сюбо. Оглядываясь назад, можно было сказать, что Дуань Сюбо не имел себе
равных.

Он смутно почувствовал, что чему-то научился, и отвернулся, чтобы уйти.

Ранее Дуань Сюбо заметил Ло Дина, стоящего на другом конце ковра. Увидев Гу Яксина, он понял,
почему Ло Дин пришел сюда.

Ло Дин остановился, чтобы посмотреть на него, заставив Дуань Сюбо подумать, что он ждет его,
прежде чем войти в здание.

Но он не ожидал, что Ло Дин просто посмотрит на него несколько секунд, равнодушно повернет
голову и войдет внутрь, не дожидаясь встречи с ним.

«...» ‒ уголки самоуверенных глаз [2] Дуань Сюбо на мгновение дрогнули.

От анлейта:

[1] «Убийца» ‒ это название фильма Сюй Чжэня.

[2] как признается переводчик с китайского: это важный момент, но она не смогла найти
правильные слова для его перевода. Здесь используется фраза 自, которая означает «воображать,
что любовь взаимна» или «изливать свою любовь на незаинтересованную сторону».

Глава 15

Ло Дин был удивлен, услышав, как кто-то окликнул его по имени.

Но его память всегда была хорошей, поэтому он почти сразу же узнал голос Дуань Сюбо и
подсознательно остановился.

Гу Яксин, который шел рядом с ним и здоровался с ближайшими журналистами, поинтересовался


причиной по которой он остановился. Вместо ответа Ло Дин повернул голову и слабо улыбнулся:
«Дуань Гэ».
Дуань Гэ?

Гу Яксин был потрясен и тут же обернулся. Он увидел, как Дуань Сюбо махнул рукой Ло Дину.
Улыбка на его лице была нежной, будто обращенная к близкому знакомому, он быстро
приближался к ним.

Ло Дин слегка нахмурился. Что случилось с Дуань Сюбо? Он хорошо помнил, что этот парень
больше всего ненавидел общаться с маленькими неизвестными звездами. Хотя его образ был
непогрешим, Ло Дин все же догадывался об истинном лице Дуань Сюбо, ведь обладал схожей
натурой. Из сочувствия он решил уйти, не поздоровавшись, вместо того чтобы ждать его и
надоедать разговорами.

По его мнению, хотя Дуань Сюбо сказал ему несколько слов на банкете у Гун Ляньгуана, но лишь
из вежливости. Он был уверен, что тот даже не знает его имени.

Но теперь Дуань Сюбо не только вспомнил его имя, но и позвал на красной дорожке прямо перед
журналистами. Ло Дин мог легко предсказать, как отреагируют на это СМИ.

После появления Дуань Сюбо, взволнованные репортеры, которые не смогли выяснить


подробностей о Ло Дине, начали еще быстрее нажимать на спуск, и почти повсюду слышался
шепот. Все обсуждали, что же такого особенного было в Ло Дине. Не только репортеры, но и гости
не могли избежать желания посплетничать.

Дуань Сюбо спокойно улыбнулся, сузив глаза. Он снова ощутил это неясное волнение,
возникающее при взгляде на почтительную улыбку Ло Дина, за которой скрывалось безразличие.

Из-за того, что Дуань Сюбо сам часто прибегал к подобному трюку, он заметил как им пользуется
кто-то другой.

Этот парень.

Он не мог сказать, что представляет собой Ло Дин на самом деле. Благодаря своему
происхождению и статусу Дуань Сюбо пользовался уважением среди людей, с которыми обычно
общался, такими как артисты, представители СМИ, генеральные директора. Перед ним могли
испытывать страх, могли и восхищаться, и все без исключения в той или иной мере имели скрытые
мотивы.

Даже Гу Яксин, сопровождавший Ло Дина, был таким же. Хотя он очень хорошо это скрывал, Дуань
Сюбо сразу же увидел напряжение, спрятанное глубоко в его глазах.

Только Ло Дин был другим. С первой же встречи Дуань Сюбо почувствовал, что тот не обращает на
него никакого внимания. Он был уверен, что в глазах Ло Дина, если не считать его имени, он
ничем не отличается от других. Было ли это безразличие правдой или притворством, Дуань Сюбо
не мог сказать.

Он не злился из-за этого, ему было просто любопытно: хотя Ло Дин, казалось, не горел желанием с
ним общаться внешне он был подчеркнуто вежлив.

Например, сейчас Ло Дин был озадачен его внезапным приветствием, но не выказал никакого
неуважения на поверхности. Несмотря на провокацию Дуань Сюбо, отношение Ло Дина было
мягким и уважительным от начала до конца: «Дуань Гэ, добрый вечер, было слишком много
репортеров, поэтому я не поздоровался с тобой».

Глаза Дуань Сюбо незаметно скользнули по лицу Ло Дина, и он почувствовал благоговейный


трепет перед превосходными навыками этого человека нагло лгать. Наконец, он обнял Ло Дина за
плечи, повернулся лицом к журналистам, помахал рукой и сказал: «Это действительно судьба».

Ло Дин тут же отвел глаза и ослепительно улыбнулся. В следующую секунду вспышек было
достаточно, чтобы обратить ночь в день.

Дуань Сюбо был очень популярным человеком, но журналисты развлекательных изданий также
хорошо знали, что он не любил случайных контактов с людьми. В последние годы было очень
мало друзей, которых репортеры фотографировали рядом с ним. Итак, кто же этот неизвестный и
таинственный молодой человек так внезапно появившийся?

Кем бы он ни был, его определенно нужно сфотографировать!

Однако близость Дуань Сюбо, казалось, была просто капризом, стоило им войти в зал, он сразу же
убрал руку, лежавшую на плече Ло Дина.

Просторный и великолепный зал был ярко освещен и выглядел гораздо величественнее по


сравнению с банкетом в честь дня рождения Гун Ляньгуана. Среди заполнившей зал толпы было
много прекрасных и знакомых лиц, люди стояли небольшими группами от трех до пяти человек.

Появление Дуань Сюбо привлекло всеобщее внимание.

«Развлекайся», ‒ Дуань Сюбо взял бокал шампанского и протянул его Ло Дину, склонив голову, он
улыбнулся и без колебаний ушел.

Ло Дин ничуть не удивлённый его уходом держал бокал с шампанским и задумчиво смотрел в
спину Дуань Сюбо.

После ухода Дуань Сюбо Гу Яксин, наконец, смог сделать глубокий вздох: «Ло Дин, что
происходит? Ты знаком с Дуань Сюбо?»

Круг общения Ло Дина был несколько неожиданным.

«Мы всего лишь обменялись несколькими словами», ‒ Ло Дин отвел взгляд и посмотрел на Гу
Яксина.

Вдруг он заметил в толпе знакомую фигуру и тут же отвернулся.

__

«Хе Ге, пожалуйста, перестань шутить...» ‒ Су Шэнбай улыбнулся и посмотрел на непристойного


ведущего себя мужчину средних лет, стоящего напротив него. Руки Су Шэнбая, казалось, как бы
случайно отказывались принять бокал шампанского, который предложил ему собеседник. Он уже
выпил четыре или пять бокалов. Сегодня он пришел сюда с определенной целью, и будет не очень
хорошо, если он напьется.

Хэ Ляншань нахмурился и пригрозил: «Ты не даешь мне никакого лица? А? Разве ты не хочешь,
чтобы я поддержал ваше прослушивание? Ну же, прояви хоть немного искренности!»
Сердце Су Шэнбая дрогнуло. Он сжал кулак и, наконец, взял бокал и сделал глоток.

«Отлично!» ‒ Хэ Ляншань рассмеялся и придвинулся ближе, его рука вроде как невольно
коснулись талии Су Шэнбая. Однако, прежде чем он успел что-либо сказать, его внимание
привлекло что-то другое: «Черт возьми, Дуань Сюбо здесь!»

Дуань Сюбо?

У Су Шэнбая закружилась голова, но после того как он услышал имя Дуань Сюбо, он воспрянул
духом. Статус Дуань Сюбо был очевиден для всех в развлекательном кругу. Он был ходячим
заголовком. Если бы Дуань Сюбо можно было бы пригласить на их прослушивание, то это,
несомненно, значительно повысило бы их шансы получить инвестиции.

Он инстинктивно поднял голову и проследил за взглядом Хэ Ляншаня, но в его поле зрения попал
совсем другой человек.

Высокий юноша спокойно стоял у входа, скромно улыбаясь и принимая протянутый ему бокал
шампанского. Его выдающийся темперамент и внешность привлекли внимание окружающих. В
следующую секунду Су Шэнбай обнаружил, что человек, который протянул юноше бокал, был
Дуань Сюбо.

Кто этот парень? И как он смеет заставлять Дуань Сюбо обслуживать его?!

Су Шэнбай моргнул и немного протрезвел. Этот парень, казалось, заметил его пристальный взгляд
и поднял глаза.

Будто вспышка молнии мелькнула между ними [1].

Су Шэнбай в изумлении сделал шаг назад, чуть не врезавшись в Хэ Ляншаня, но внезапно


остановился, поняв, что был сам не свой.

Он был полностью ошеломлен.

Су Шэнбай все равно смог узнать человека, который вошел в зал, даже если его темперамент
изменился.

Почему здесь появился Ло Дин?!

__

Это был первый раз, когда Ло Дин встретил «старого друга» после своего перерождения. Перед
глазами мелькали воспоминания, некоторые из них принадлежали первоначальному владельцу, а
некоторые ему.

Перед самой его смертью лицо Су Шэнбая, отразившеся в лучах света, исказилось как у ракшаса
[2]. Когда они впервые встретились, у него была застенчивая улыбка, такая чистая и прозрачная,
что можно было увидеть дно. Вспоминая пару белых и стройных ног Су Шэнбая в машине Сюй
Чжэня... Ло Дин с трудом вышел из своего кратковременного транса, его пальцы дрожали, а руки
сжались в кулаки, но улыбка на его лице оставалась неизменной.

Су Шэнбай, казалось, увидел свирепого призрака, и его лицо побледнело. Он на мгновение


уставился на Ло Дина, а затем повернулся и убежал.
Взгляд Ло Дина упал на его спину, и он поднял бровь. Похоже, что психологическая защита Су
Шэнбая была не так сильна, как он думал вначале.

С другой стороны зала главный редактор журнала «Мода» Цзи Цзяхэ стоял среди самых
влиятельных артистов. Суматоха, вызванная появлением Дуань Сюбо, отвлекла его, и когда он
поднял глаза, его внимание неожиданно привлек совсем другой человек.

Юноша, вошедший в зал вместе с Дуань Сюбо, обладал самыми совершенными пропорциями.
Хотя одежда не очерчивала мускулы, такое стройное тело, несомненно, было более популярно в
наши дни.

Его природная элегантность и спокойный характер противоречили его возрасту, но это


неожиданное сочетание придавало ему особое очарование. Теплый свет в холле падал на его
лицо, и в полутени эти черты были чисты и прекрасны.

После короткого восклицания Цзи Цзяхэ сразу же понял, что люди вокруг него тоже посмотрели на
этого человека. Он напомнил себе, что видел бесчисленное множество красавиц: сильных,
женственных, очаровательных, свежих…

Но к этому молодому человеку нельзя было применить ни одно прилагательное. Его темперамент
был противоречив и сложен, но каждое его движение и улыбка были подобны свету,
притягивающему людей в любое время и в любом месте.

«Старина Дуань!» ‒ в развлекательном кругу Цзи Цзяхэ и Дуань Сюбо были в относительно
дружеских отношениях, поэтому их разговоры былы всегда достаточно откровенными, поэтому
сейчас он прямо спросил о Ло Дине: «Кто это? Он работает в шоу-бизнесе?»

Невозможно представить, что такой человек существовал в индустрии развлечений, а он, главный
редактор модного журнала, не знал о нем!

Дуань Сюбо слегка нахмурился: «Почему ты спрашиваешь?»

Цзи Цзяхэ фыркнул: «Ты не хочешь рассказывать о нем?»

Дуань Сюбо знал о Цзи Цзяхэ и его особых предпочтениях. В прошлом Цзи Цзяхэ и его блядство не
имели к нему никакого отношения, поэтому его это не волновало, но теперь, видя, что его
интересует Ло Дин, он почувствовал необъяснимый дискомфорт.

«Даже не думай с ним связываться. Гунлянь Шу хочет признать его своим протеже. Ты умрешь,
если посмеешь прикоснуться к нему».

Цзи Цзяхэ вздрогнул, услышав имя Гун Ляньгуана. Однако он всегда верил в то, что нужно ловить
момент, ведь живем один раз, поэтому его страх был недолгим.

«Ты блефуешь, не так ли?» ‒ Цзи Цзяхэ пристально смотрел на Ло Дина. Вскоре после того, как они
вошли в зал, Ло Дин и Гу Яксин были окружены несколькими продюсерами и разговаривали. Цзи
Цзяхэ поправил одежду и направился к ним: «Я сам у него спрошу. Твои мысли слишком грязные,
слишком!»

Улыбка Дуань Сюбо осталась неизменной, но его глаза немного потемнели, когда он уставился на
спину Цзи Цзяхэ, который немного торопился. Его пальцы непроизвольно потерлись друг о друга.
Он все еще колебался, следовать ли за Цзи Цзяхэ или нет, когда вдруг робкое приветствие
достигло его уха: «Дуань... Дуань».

Он тут же оглянулся, и его улыбка была такой совершенной, что никто не смог бы найти и намека
на его истинные эмоции. Оглядевшись, он увидел рядом с собой бледного молодого человека в
белом костюме.

Молодой человек выглядел очень взволнованным. Выкрикнув приветствие, он потянул за край


одежды и не мог больше говорить, его лицо покраснело. Увидев теплый взгляд Дуань Сюбо, он
стал еще более застенчивым, а выражение на его лице было чистым и благовоспитанным:
«Здравствуйте, меня зовут Су Шэнбай, и я ваш поклонник».

Улыбка Дуань Сюбо осталась неизменной, и он глубоко заглянул в глаза собеседника.

Сейчас Дуань Сюбо был не в лучшем настроении, и он начал подсознательно придираться к


людям. Застенчивость Су Шэнбая была настолько совершенна, что он не мог найти никаких
недостатков, просто глядя на него он чувствовал неприязнь.

От анлейта:

[1] 电光光石 ‒ diànguāng hushshí: высказывание, которое означает «мимолетное мгновение».

[2] в индуистской мифологии ракшасы ‒ это злые духи, демоны.

От меня:

Не просто демоны, а демоны-людоеды.

Глава 16

Су Шэнбай оценивающе уставился на Дуань Сюбо.

Он слышал, что у Дуань Сюбо был хороший характер, но из-за большой разницы между их
статусами в развлекательном кругу ему не удавалось встретиться с ним лично. Наконец, он увидел
Дуань Сюбо вживую с мягкой улыбкой на лице, не дрогнувшей даже после того как Су Шэнбай
самовольно представился. Слухи иногда иногда бывают правдивы.

Естественно, он не собирался сейчас начинать долгий разговор. Тем не менее, Дуань Сюбо
держался особняком в кругу развлечений, а его харизма и привлекательность не имели себе
равных. Когда Су Шэнбай планировал прослушивание, он подумывал о том, чтобы найти
несколько тяжеловесов-знаменитостей, которые поддержат его, но у него не было времени, чтобы
добиться их расположения.

Он уже давно жаждал популярности Дуань Сюбо и изо всех сил старался найти возможность
встретиться с ним. Было так легко подойти к нему сегодня, поэтому даже если у него кружится
голова, он не мог упустить эту возможность!

Су Шэнбай мало что знал о Дуань Сюбо, но он хорошо ладил с Цао Динкуном, чей статус был
ненамного ниже статуса Дуань Сюбо, поэтому он мог сделать одну или две догадки о его
предпочтениях.
Сердца знаменитостей, имевших громкие имена и огромные доходы, давно были разрушены
тьмой, поэтому они в основном жаждали чистоты и света.

Поначалу используя безупречную и бесхитростную личность Су Шэнбай держал Цао Динкуна на


ладони. Позже даже Сюй Чжэнь не смог избежать его нежной ловушки. Теперь же он столкнулся с
Дуань Сюбо, даже если им нелегко воспользоваться, тем не менее, если все удастся, то он будет
хорошей ступенькой. Так ведь?

Он все больше думал об этом, и его голова прояснилась после того, как он перестал пить.

Улыбка Дуань Сюбо оставалась неизменной, и он посмотрел на простодушную улыбку Су Шэнбая,


в которой не обнаружил ни малейшей погрешности.

Это напомнило ему о том, как он впервые увидел Ло Дина. Ло Дин тоже казался ярким, чистым и
безупречным. Однако Ло Дин не притворялся наивным. Хотя у него был ясный темперамент, он не
скрывал спокойствия в каждом своем движении, создавалось впечатление, что он просто не
раскрывает полностью свою истинную личность. Например, если Ло Дин не хочет говорить с ним,
то он действительно не будет говорить с ним.

По сравнению с ним этот молодой человек был немного беднее в своем притворстве. Язык его
тела выдавал, что он наивен, но как мог Дуань Сюбо поверить, что такое возможно в
развлекательном кругу? Хватит шутить.

Из-за своего опьянения речь Су Шэнбая была лишена своей обычной филигранности, но, увидев
улыбку Дуань Сюбо, он понял, что тот, казалось, не ставил под сомнения его образ, поэтому робко
спросил, могут ли они обменяться телефонными номерами.

Улыбка Дуань Сюбо осталась неизменной, он вдруг протянул ему бокал вина: «...» ‒ Су Шэнбай
растерялся: «... Дуань Гэ?»

Дуань Сюбо вообще не хотел играть с ним в эту игру: «Хорошего времяпрепровождения».

Су Шэнбай тупо взял бокал. Тема прослушивания была задушена в зародыше, и он ничего не мог
сказать, только смотреть как Дуань Сюбо уходит. В тот момент, когда Дуань Сюбо протянул ему
бокал с шампанским, из-за его мощной ауры он не осмелился отказаться и также не посмел
помешать ему уйти.

Су Шэнбай стоял неподвижно, а потом бездумно выпил шампанское, держа пустой бокал и
чувствуя, как хорошая возможность улетела у него из рук.

Взгляд Су Шэнбая был прикован к Дуань Сюбо, и вскоре он понял, куда тот направляется. В
небольшом кружке неподалеку Ло Дин, от которого только что сбежал Су Шэнбай, разговаривал и
смеялся с людьми, которых он никогда раньше не видел.

Пять пальцев, которыми он сжимал бокал, посинели от чрезмерной силы. Он прикрыл рот рукой и
начал оглядываться в поисках места для отдыха.

В своей прошлой жизни Ло Дин работал с Цзи Цзяхэ и слышал много слухов о главном редакторе
модного журнала. Он также слышал о его хаотичной личной жизни. Но у Цзи Цзяхэ был хороший
характер, и он обладал прекрасным чувством юмора. Кроме того, как звезда вечеринки, он
притягивал к себе людей, и всего несколькими словами мог оживить атмосферу в компании.
Когда несколько продюсеров увидели Цзи Цзяхэ и его энтузиазм по отношению к Ло Дину, они
сразу же стали смотреть на Ло Дина по-другому. Один за другим стали приглашать Ло Дина
посетить их съемочную команду в свободное время, а Гу Яксин, как хороший агент, спокойно
принял несколько приглашений на прослушивание.

«Тан Чжуань», ‒ Цзи Цзяхэ выглядел удивленным: «Ты снимаешься в «Тан Чжуань»? Честно
говоря, я с нетерпением жду эту дораму с самого начала съемок. В Китае не так уж много хорошо
сделанных крупномасштабных сериалов такого рода».

Когда Цзи Цзяхэ присоединился к этой небольшой компании, он с самого начала проявил особый
энтузиазм и теперь, разговаривая, смело положил руку на плечо Ло Дина, как будто они были
близки.

Ло Дин знал о вкусах Цзи Цзяхэ, поэтому он слегка улыбнулся и очень хитроумным движением
освободился от его ощупывающей руки. Его отношение было скромным: «Мне повезло, но это
всего лишь маленькая роль».

Цзи Цзяхэ был расстроен, когда понял, что с Ло Дином трудно найти общий язык. Он хотел
подойти поближе и что-то сказать, но вдруг его схватили за плечо.

Он не знал, кто был так безрассудным.

Цзи Цзяхэ почти почернел от гнева, он оглянулся и увидел мягкую улыбку Дуань Сюбо.

«О чем это вы говорили?» ‒ Дуань Сюбо естественным образом протиснулся в щель между Цзи
Цзяхэ и Ло Дином, и таким образом Цзи Цзяхэ был оттеснен в сторону.

Цзи Цзяхэ отступил, полный недоверия. Дуань Сюбо пришел посплетничать! Очевидно, что он не
был таким человеком! Неужели Дуань Сюйбо забыл принять лекарство или у него была
передозировка?

Ло Дин также сделал вид, что не понимает почему Дуань Сюбо так поступил. Он со смехом
поддержал разговор с ним. Цзи Цзяхэ, который не желал сдаваться, хотел было подобраться с
другой стороны к Ло Дину, но его плечо снова сдавила сильная рука.

Как только он поднял голову, то встретил пристальный взгляд Дуань Сюбо, который вроде как
улыбался, но его глаза были холодными и жгучими.

Примерно четыре предложения сняться в кино, два ужина и большая куча визиток.

Сегодня вечером цель Ло Дина была достигнута. Глядя на Цзи Цзяхэ, который ушел, чтобы
присоединиться к другой компании с оживленной атмосферой, он на мгновение заколебался и
тихо сказал «спасибо» Дуань Сюбо.

В своей прошлой жизни он избежал этих игр благодаря своему таланту. Хотя обзавестись связами
в индустрии развлечений в этой жизни было сложнее, он не хотел прибегать к скрытым правилам,
чтобы подняться наверх. У него была склонность блюсти душевную чистоту, и он требовал от
партнера того же. Если бы он заплатил за успех таким образом, то психологическое давление,
которое ему пришлось бы выдержать, было бы огромным.

Дуань Сюбо не ответил, он похлопал Ло Дина по плечу и пошел вместе с Цзи Цзяхэ.
В данный момент Цзи Цзяхэ не слишком заботился о Дуань Сюбо. Он был так зол, что только и
делал, что закатывал глаза, пока никто не обращал на него внимания: «Ты что, защищаешь своего
сына? Обычно ты не такой назойливый!»

Дуань Сюбо не понимал, откуда взялся этот дискомфорт, но он никогда не был человеком,
который будет терпеть неудобства. Так как увиденное сделало его несчастным, он вмешался. И он
не собирался сожалеть.

«Почему ты так недоволен? Что еще я мог сделать? Ло Дин ‒ протеже Гун Ляньгуана, а Гун
Ляньгуан ‒ мой дядя. Неужели ты думаешь, что я буду смотреть, как ты его лапаешь?»

Цзи Цзяхэ тихонько фыркнул: «Кому, по-твоему, ты лжешь? Гун Ляньгуан ‒ твой дядя? Ты это
серьезно или шутишь? Мы оба знаем, что происходит на самом деле».

Дуань Сюбо полностью проигнорировал его и повернулся, чтобы поговорить с другими. Цзи Цзяхэ,
который хотел поссориться с ним, чтобы дать выход своему гневу, сдался.

Расставшись с двумя звездами-тяжеловесами в зале, Ло Дин, несомненно, стал третьим самым


желанным гостем на банкете. Дуань Сюбо и Цзи Цзяхэ непреднамеренно вызвали эффект ореола.
Зал был заполнен элитой, и теперь даже если никто не знал подробностей жизни Ло Дина, все
равно было много желающих провести с ним время.

Ло Дин был хорош в общении. Хотя он и не был известен в настоящее время, как новичку ему
нужно было только проявить немного смирения и немного таланта. С его остроумными ответами и
долей юмора, проявленному в разговоре он вызвал всеобщую любовь.

Но из-за этого он был вынужден пить много шампанского.

Терпимость к алкоголю у Цао Динкуна была хорошая, но Ло Дин редко общался с другими людьми
на таких вечерах. Он не мог бороться со своим телом. Таким образом, несмотря на то, что он
набил себе живот и выпил молока перед тем, как прийти, он вскоре заметил, что постепенно
становится пьяным.

Он не знал, какие у него пьяные привычки, поэтому в данный момент ему оставалось только
отступить и сделать перерыв, иначе он боялся совершить ошибку.

Он шепнул что-то Гу Яксину и попросил занять его место, а сам направился в туалет с болезненным
выражением на лице.

Небезопасно находиться в зоне отдыха. При таких обстоятельствах лучше всего было пойти в тихий
туалет.

После того как его вырвало, и он опустошил желудок, Ло Дин умылся холодной водой, положил
руки на раковину и пристально посмотрел на свое бледное лицо в зеркале.

Он чувствовал, что его способность приспосабливаться была как у таракана. Всего за несколько
дней он полностью привык к этому незнакомому лицу.

Он скользнул пальцами по щеке и увидел, как с глаз мгновенно спала пьяная пелена.

Замок на двери туалета загремел, и кто-то постучал в дверь снаружи. Ло Дин сказал: «Извините,
здесь занято».
«...Ло Дин», ‒ голос за дверью на мгновение умолк, а потом громко продолжил: «Это я, открой
дверь».

Су Шэнбай.

Ло Дин слегка улыбнулся и глубоко вздохнул, вспомнив тот момент, когда он вошел в зал и
прошел мимо Су Шэнбая. Уродливый цвет лица Ло Дина был в самый раз. Изможденный, но в то
же время полный любви.

Как только дверь открылась, Су Шэнбай протиснулся внутрь, как будто он делал что-то
неприличное. Он быстро запер дверь тыльной стороной ладони.

Его глаза были красными, а выражение лица напоминало испуганного кролика, он в панике
уставился на Ло Дина: «Почему ты здесь?!»

Ло Дин прищурился. В настоящее время Су Шэнбай был совершенно не похож на того чистого
молодого человека, которого он знал в своей прошлой жизни, но он соответствовал
первоначальным воспоминаниям Ло Дина. Слабый, робкий, простодушный ‒ все эти хорошие
качества вкупе с его женоподобной внешностью могли вызвать жалость у любого мужчины.

«Как ты думаешь, почему я здесь?» ‒ Ло Дин побледнел, как будто его сильно ударили, он
медленно подошел к Су Шэнбаю, вытянул руки и запер его в ловушке в углу.

Су Шэнбай пристально посмотрел на стоящего перед ним человека, и глубокие чувства в его глазах
успокоили его.

Внезапное появление Ло Дина, несомненно, оказало на него сильное давление. В конце концов,
он был любовником Ло Дина. Он знал его истинный характер, и когда они расстались и разошлись
в разные стороны, он думал, что другой будет ненавидеть его всю жизнь.

Можно сказать, что Су Шэнбаю нравился Ло Дин. Хотя этот человек был в депрессии и имел
плохие коммуникативные навыки, он был мягким, заботливым и внимательным. Он был самым
желанным из всех мужчин, с которыми имел дело Су Шэнбай, но что толку от такой любви по
сравнению с его будущим?

Из-за характера Ло Дина ему не суждено было иметь каких-либо больших достижений в своей
карьере, но Су Шэнбай был другим. С тех пор как он вошел в круг исполнительских искусств, он
стремился к вершине!

Су Шэнбай не жалел, что расстался с Ло Дином. Он был человеком, способным подавлять свои
чувства. Его успешная карьера после разрыва с Ло Дином была постоянным напоминанием о том,
что его выбор был правильным.

Однако в этот критический момент в его карьере внезапно появился человек, который надолго
исчез! И с такой сильной и непривычной осанкой. Су Шэнбай не был уверен, какова была цель Ло
Дина. Он должен был это выяснить.

Сцена, где Ло Дин и Дуань Сюбо только что дружелюбно беседовали друг с другом, ужалила глаза
Су Шэнбая. Если Ло Дин действительно намеревался отомстить, то Су Шэнбай должен сделать все
возможное, чтобы убить будущее своего противника, пока оно еще в колыбели!
Он пришел сюда с мыслями, пропитанными страхом, но поведение Ло Дина превзошло все его
ожидания.

Почувствовав его дыхание так близко, Су Шэнбай не мог не начать паниковать. Он поднял голову,
и Ло Дин с улыбкой посмотрел на него.

В тусклом свете более зрелые и глубокие черты лица собеседника внезапно врезались в сердце Су
Шэнбая.

В этот момент этот знакомый и в то же время незнакомый человек был так пленителен.

Глава 17

Ло Дин медленно опустил голову, и его дыхание коснулось лица Су Шэнбая.

Су Шэнбай никогда раньше не видела Ло Дина таким: сильным и мужественным, что было трудно
игнорировать. Он был решительным, красивым, угрожающим и в то же время удивительно
соблазнительным.

Су Шэнбай и Сюй Чжэнь были вместе уже долгое время, за которое он так и не встретил такого же
прекрасного мужчину как Ло Дин. Зрелость и стойкость Сюй Чжэня были еще одним видом
мужского обаяния, но он все-таки был стар, и его лицо стало дряблым и покрылось морщинами.
Су Шэнбай был еще так молод, как он мог сопротивляться, когда смотрел на это прекрасное лицо,
будучи в настроении?

Су Шэнбай никогда не влюблялся, в том числе в Ло Дина. Благодаря способностям Су Шэнбая: его
статусу, мягкости, заботливости и послушанию, когда ему было что-то нужно, он эмоционально
опутывал своего партнера. Когда же он ни в чем не нуждался, то и романтики не было места.

Долгое время Су Шэнбай даже думал, что он просто черствый человек. По его мнению, любовь
существовала только в сказках.

Но сейчас, глядя на человека перед собой, он на мгновение забыл обо всех своих рассуждениях.

Сердцебиение Су Шэнбая было немного хаотичным, а серьезное выражение глаз Ло Дина


создавало иллюзию, что он ничтожен.

Черты лица Ло Дина были столь утонченными, что Су Шэнбай завидовал ему, но ничем
непримечательный характер не мог полностью раскрыть преимущества его внешности.

Су Шэнбай не знал, что пережил Ло Дин за последние несколько лет, но он, казалось,
преобразился, как будто родился заново.

Су Шэнбай чувствовал страх. После его решительного ухода, он мог лишь догадываться, как сильно
Ло Дин его ненавидит.

«Ты вернулся, чтобы отомстить», ‒ Су Шэнбай сжался в углу, уставившись на Ло Дина


покрасневшими оленьими глазами, и сказал сдавленным голосом: «Ты ненавидишь меня и
собираешься отомстить».

Ло Дин пристально смотрел на него. Сложные эмоции, бурлящие в его глазах, были сильными, но
не угрожающими. Внезапно он протянул руку и коснулся щеки Су Шэнбая.
А потом прохладные тонкие пальцы погладили волосы Су Шэнбая.

Глаза Ло Дина были полны ностальгии и сентиментальности: «Ты жалеешь об этом?»

У Су Шэнбая потекли слезы, он кивнул и шмыгнул носом: «Мне очень жаль. Нет никого похожего
на тебя. Никто не обнимает меня и не утешает, когда мне грустно».

Ло Дин весь задрожал, его настроение внезапно изменилось, он смягчился и пробормотал мягким
голосом: «Это правда?»

Сердце Су Шэнбая на мгновение замерло. Он поднял голову и взглянул на неприкрытую


ностальгию в глазах Ло Дина, и сразу же понял, как защитить себя.

«Конечно же это правда!» ‒ движения Су Шэнбая были пропитаны страхом, как будто
подсознательно, он протянул руку и схватил край одежды Ло Дина и посмотрел на него своими
кроличьими чистыми глазами: «Ты не знаешь, но когда я думаю о тебе, то хочу вернуться и найти
тебя. Каждый день я вспоминаю нашу счастливую жизнь, когда мы были вместе, но Цао Гэ и Сюй...
они оба ненавидят геев. Теперь, когда что-то случилось с Цао Гэ, Сюй Гэ опустошен. Я ничего не
могу с этим поделать. Я не смею снова раздражать его в такое тяжелое время. Ты же знаешь, что
они относились ко мне как к младшему брату…»

Когда он закончил, из глаз все сильнее и сильнее текли слезы, он прислонился к стене, его поза
была настолько хрупкой, будто он не мог выдержать ни одного удара.

Какая хорошая игра!

Ло Дин всегда знал, что Су Шэнбай обладает хорошими актерскими способностями. Су Шэнбай
был из того типа людей, которые талантливы от природы. Хотя он и не был столь совершенен, как
Цао Динкун или другие титаны в их кругу, но он был намного лучше большинства других
знаменитостей. Неудивительно, что он сумел соблазнить многих людей своими
импровизированными выступлениями. Если бы Ло Дин был заменен первоначальным
владельцем этого тела, он был бы полностью обманут.

Обман. Все будет зависеть от того, кто, в конце концов, окажется обманутым.

Ло Дин вздохнул, и его пальцы, которые гладили волосы Су Шэнбая, внезапно напряглись, а затем
он изменил выражение лица.

Он прижался лбом ко лбу Су Шэнбая, пристально глядя на него с невыразимо двусмысленным


выражением, его глаза были полны смятения, а на лице читалась сильная привязанность.

Температура в узком пространстве, казалось, внезапно поднялась. Су Шэнбай увлекся этим


образом. В его сердце зазвенели тревожные колокольчики, но он все еще был начеку. Он немного
нервничал, но в то же время выжидал.

Ло Дин перед ним был достаточно хорош, чтобы соблазнить любого. Он уже давно не встречал
столь подходящего ему человека. Он не желал видеть, как Ло Дин борется против него, и сейчас
осознал, что Ло Дин все еще глубоко в него влюблен.

Результат оказался лучше, чем он ожидал.


На данный момент Су Шэнбай больше не заботился о прежнем «я» Ло Дина, что же касается его
изменившейся личности, то он не возражал бы развить с ним нечто большее.

Ло Дин долго боролся с собой, но все же не смог оставить на этих губах поцелуй, о котором
фантазировал Су Шэнбай.

Глаза Ло Дина были залиты кровью, а на глазах навернулись слезы. Однако его решительное
выражение лица оставалось прежним, и если бы не легкое подергивание носа и уголков глаз, Су
Шэнбай не понял бы, что Ло Дин отчаянно сопротивляется.

Ло Дин внезапно отпустил его, а затем повернулся и ударил кулаком стену.

«Ты все еще полагаешься на Сюй Чжэня и его фильм?» ‒ голос Ло Дина был глубоким и хриплым.

Су Шэнбай вздохнул с облегчением и понял, что он в безопасности: «Да, я... я должен принять
участие в его новом фильме. Этот фильм очень важен для меня, поэтому я не могу поссориться с
ним до начала съемок».

Некоторое время Ло Дин не двигался с места. Затем он внезапно встал и быстро подошел к двери,
чтобы отпереть ее.

Повернув голову, он пристально посмотрел на Су Шэнбая, его аура из негодующей сменилась на


решительную.

«Давай вернемся», ‒ Ло Дин глубоко вздохнул, и рука, которая не держалась за дверную ручку,
сжалась в кулак: «Однажды я стану таким же влиятельным человеком, как он. Ты подожди, я
сделаю так, чтобы ты мог быть со мной не оглядываясь ни на кого».

Су Шэнбай ошеломленно посмотрел на него, Ло Дин неохотно улыбнулся, его взгляд был таким
нежным: «Сяо Бай, обязательно дождись меня».

Су Шэнбай рефлекторно кивнул головой. Выйдя из туалета, он встал в углу, лицом к ярким огням и
гостям в холле, и на мгновение он не знал, в каком направлении должно идти его будущее. Стоит
ли ему вернуться и сказать Ло Дину, что он готов исправить их разорванные отношения?

Су Шэнбай стиснул зубы, мгновенно разорвав эту мысль на части. Ло Дин не мог дать ему всего,
что он хотел!

Он собрался с мыслями и в одно мгновение вернул себе свою чистую и бодрящую улыбку.

Ло Дин закатил глаза, нежность на его лице давно исчезла. Эта игра с Су Шэнбаем практически
отрезвила его.

Вернувшись к умывальнику, он тщательно вымыл правую руку, которая только что коснулась
волос Су Шэнбая. Он медленно вытер руки полотенцем и, глядя на свое бесстрастное лицо в
зеркале, постепенно изобразил безупречную улыбку.

Как же хорошо, что визит Су Шэнбая так удачно помог ему избавиться от беспокойства.

Всегда оставляйте врагу надежду.

В прошлом, сколько бы он ни дал Су Шэнбаю, теперь ему придется постепенно возвращать всё
назад.
__

Команда «Тан Чжуань», казалось, миновала узкое место. После того, как пыль кастинга для
персонажа Фу Чжу осела, другие персонажи были быстро выбраны.

Чжэн Кэчжэнь и Дэн Цзяньлянь были в восторге. Первоначально они были готовы начать работу по
крайней мере через два месяца, но они решили свои проблемы с кастингом задолго до
оговоренного срока. Все шло хорошо, и они также экономили на рабочей силе и времени.

Все встало на свои места после появления Ло Дина. Так, среди продюсеров Ло Дин был удостоен
звания «сяо фусин» (счастливая звездочка). Это одна из причин, почему Чжэн Кэчжэнь и Дэн
Цзяньлянь так любили его.

Начало съемок впервые собрало вместе всех актеров, участвовавших в дораме, и просторная
студия наполнилась восторженными голосами. Ло Дин прибыл на съемочную площадку за
полтора часа до начала съемок и наблюдал за деловито суетящимся персоналом.

Ву Фанюань никогда раньше не видел подобной сцены, и так как он был не очень хорошо знаком с
ситуацией на съемочной площадке, он немного дрожал от страха. Тем не менее, он все еще
держался поближе к Ло Дину, опасаясь, что того заденут сотрудники, которые переносили вещи.

Ло Дин не носил солнцезащитных очков. Уголки рта слегка приподнялись в улыбке, темперамент
был ярким, но спокойным. После продолжительных исследований, этот образ, который он нашел,
был наиболее подходящим для него. Он сохранил некоторые черты прежнего владельца, но стал
более общительным. И действительно, даже самые занятые люди не выказывали никакого
нетерпения, когда он спрашивал у них дорогу.

Чжэн Кэчжэнь, сбривший бороду, держал в руках бумажную трубку, с помощью которой он
выкрикивал указания на площадке. Увидев Ло Дина, он тут же улыбнулся.

«Парень, посмотри, чего ты добился!» ‒ он легонько хлопнул бумажной трубкой по плечу Ло Дина
и показал ему большой палец: «Красивый и фотогеничный. Я обязательно использую тебя в
качестве главного оружия на наших рекламных плакатах после завершения съемок. Как у Пан
Йимин идут съемки фильма MV? Было ли все гладко?»

Когда Ло Дин посмотрел на свои руки, он понял, что ему вручили развлекательную газету.
Заголовок на первой полосе гласил: «На юбилее «Моды» присутствовал Дуань Сюбо и был близок
с таинственным гостем!»

Под заголовком было несколько больших фотографий. На некоторых из них Дуань Сюбо махал в
камеру с нежным выражением лица, а на других был запечатлен момент, когда он держал Ло
Дина за плечи во время разговора. Чего Ло Дин никак не ожидал, так это того, что газета
опубликует и его собственные фотографии.

В свете лампы его красивые черты лица были отчетливыми и привлекательными, даже сквозь
страницы газеты можно было почувствовать спокойствие в его глазах.

В газета значительное место было посвящено догадкам о происхождении Ло Дина, и, вероятно,


потому что у Ло Дина были хорошие отношения с Дуань Сюбо, слова автора статьи были в
основном положительными.
«Интертеймент Дейли» была ведущим изданием в индустрии шоу-бизнеса, и ее влияние можно
было сравнить с таблоидами. Ло Дин на собственном опыте прочувствовал насколько правдиво
прозвище Дуань Сюбо ‒ «ходячий заголовок».

Такое влияние было действительно недостижимо для большинства знаменитостей.

Ло Дин подсчитал в уме, что MV Пан Йимин находится на стадии завершения и будет выпущен
самое позднее на следующей неделе. Внимание к этому заголовку еще не исчезнет, а уже
появится новая тема о нем. Пока он оставался спокойным, хорошие результаты были
гарантированы, благодаря же рекламе он сможет поддержать свою популярность за счет выпуска
фотографий для Тан Чжуаня.

Все прошло лучше, чем он ожидал.

Он слегка улыбнулся, сложил газету и вернул ее Чжэн Кэчжэню: «Съемки MV прошли очень
хорошо. Пан Цзе заботилась обо мне, и съемки были очень интересными».

Прежде чем Чжэн Кэчжэнь успел заговорить, позади него внезапно раздался слегка хриплый
мужской голос: «Чжэн Дао, не будет ли слишком трудно снимать такую напряженную сцену в
самом начале?»

Ло Дин обернулся и увидел высокого мужчину с отчетливыми китайскими чертами лица. Он


казался воплощением праведности, с резкими чертами лица и слегка загорелой кожей. Хотя он и
тряс сценарий с мрачным лицом, тем не менее, это не мешала оценить его традиционную
мужскую красоту.

Он также увидела Ло Дина, в его глазах читалось сомнение, он дважды в замешательстве взглянул
на него, а затем посмотрел на Чжэн Кэчжэня, который не отвечал.

Чжэн Кэчжэнь не ответил на вопрос мужчины, он нахмурился и представил его Ло Дину: «Это Цинь
Чунь, который играет Вэй Чигуна. Вам скоро придется сниматься вместе, вы противники по
сценарию. Если вы не знакомы, то стоит побыстрее поладить».

«Противники?» ‒ Цин Чунь был явно удивлен: «Неужели ты...?»

«Привет, Цинь Гэ, меня зовут Ло Дин», ‒ Ло Дин выразил свое почтение незнакомому актеру,
улыбнулся и сказал: «Я буду играть Фу Чжу».

«Фу Чжу?!» ‒ Цинь Чунь внезапно нахмурил брови и некоторое время смотрел на Ло Дина сверху
вниз, чувствуя себя подавленным в своем сердце: «Ты?»

Ло Дин услышал вопросительную интонацию у собеседника, его губы слегка дрогнули, и он кивнул
в знак согласия.

Глава 18

Цинь Чунь чувствовал себя подавленным.

Он верил, что команда действительно так хороша, как говорят. В конце концов, он был одним из
ведущих актеров и видел толпы на прослушиваниях, плюс в развлекательном кругу у двух
режиссеров была репутация требовательных людей.
А что сейчас? Такую важную роль будет играть этот молодой человек перед ним? С точки зрения
сценария, хотя Фу Чжу и не был главным героем, он был одним из тех второстепенных
персонажей, которые играют ключевую роль в сюжете. С точки зрения рейтинга персонажей, Фу
Чжу был не менее важен, чем второй и третий ведущие мужчины.

Перед началом съемок сериала съемочная группа создала голосование среди поклонников
романа. Если рассматривать роман в целом, то персонаж, который произвел самое глубокое
впечатление, был не Вэй Чигун, и не Ли Шиминь, а этот маленький второстепенный герой.

Женщины-читательницы, в частности, предвкушали воплощение этого бессмертного персонажа на


экране. Такая второстепенная роль легко могла выделить эту дораму среди других. Почему же
Чжэн Кэчжэнь случайным образом нашел молодого человека для такой важной роли?

Этот молодой человек выглядел хорошо, особенно его улыбка. Хотя он не был полон энтузиазма,
он легко производил на людей хорошее впечатление. Но что с того?!

Как ни крути, он был за десять тысяч миль от сказочного персонажа, описанного в оригинале!

Цинь Чунь закатил глаза и пошел прочь. Он явно намеренно вел себя грубо, и поэтому не скрывал
своего презрения к Ло Дину. Чжэн Кэчжэнь беспомощно вздохнул: «Этот человек так стар, но все
еще ведет себя по-детски. Я понятия не имею, скольких людей он обидел за все эти годы».

Чжэн Кэчжэнь похлопал Ло Дина по плечу, обеспокоенный тем, что тот мог быть подавлен, и
объяснил: «Не стоит недооценивать его, он считается опытным артистом в драматических кругах и
играл во многих блокбастерах. Просто он не знает, как вести себя по-человечески, да и немного
педантичен. В любом случае, у вас не так уж много взаимодействий в кадре, да и он поймет все
после того, как вы поработаете вместе».

Ло Дин уже не в первый раз сталкивался с таким типом людей, у которых был нулевой
эмоциональный интеллект и которые не могли вести себя по-человечески вне театра. Тем не
менее, как сказал Чжэн Кэчжэнь, в индустрии развлечений таких людей нельзя было
игнорировать. Цинь Чунь был известен как старый мастер в театральной индустрии, но Ло Дину
его не знал.

Ло Дин улыбнулся: «Это не так уж важно. Я уже наблюдал за работой старшего Циня, и он достоин
восхищения».

Великодушие Ло Дина одновременно облегчало пути трем людям. Таким образом, смущение
Чжэн Кэчжэня исчезло, и он посмотрел на Ло Дина с большей признательностью.

В наши дни молодые люди обычно высокомерны, а их самооценка выше неба [1]. Но в индустрии
развлечений не было ничего хорошего в том, чтобы иметь слишком много острых краев и углов[2].
Понимание, с которым Ло Дин отнесся к ситуация, заставило Чжэн Кэчжэня почувствовать
облегчение. В конце концов, будучи режиссером он не хотел, чтобы съемочную площадку
переполняли интриги и личные обиды.

Расписание Ло Дина было относительно плотным, причем был один длинный период из сорока
серий, где сцены шли одна за другой. Фу Чжу был активен в юности Ли Шиминя. Из-за удобства
съемки в закрытом помещении эти сцены были перенесены вперед.
Ведущие актеры Ву Юань и Пан Йимин прибыли рано утром, и когда Ло Дин вошел в раздевалку,
он привлек внимание всех присутствующих незнакомцев.

Одна из особенностей исторических драм состояла в том, что не было необходимости


использовать известных актеров для увеличения популярности. Поэтому, за исключением
некоторых художников третьего уровня, многие актеры не были хорошо известны. Однако хотя
эти люди не были популярны, их таланты далеко не посредственные в индустрии. Точно так же,
как воды Цзинхэ и Вэйхэ были легко различимы, актеров в телевизионном кругу также легко было
разделить на уровни. Драматические актеры смотрели свысока на актеров из фракции айдолов.

Ло Дин улыбнулся всем присутствующим и не спешил нарушать молчание. Он взял с собой Ву


Фанюаня, чтобы найти уголок, где можно было бы присесть и наложить грим.

Все тайно следили за ним некоторое время и находили, что этот молодой человек был очень
спокоен и нежен, из-за чего многие прониклись к нему симпатией. Если бы Ло Дин с самого
начала заговорил с ними, его оценка среди этих людей была бы довольно низкой.

Впервые с начала съемок собрали так много актеров вместе, из-за чего съемочная площадка была
заполнена до краев. Все персонажи дорамы появлялись один за другим. Была только одна такая
особенная сцена: момент, когда Фу Чжу стал знаменитым после того, как его вернули ко двору,
чтобы он стал чиновником. Сцена включала в себя собрание, на которое пришли все
приближенные Ли Шиминя, чтобы поприветствовать его во дворце. В это время Ван Цзюнько и Ду
Жувэнь еще были живы.

К первой сцене все отнеслись очень серьезно. Ву Юань, одетый в красно-желтые одежды, сидел
на троне дракона с короной на голове. Когда он не улыбался, то становился очень властным. Двое
придворных, стоявших чуть ниже рядом с троном, держали сяку [3], почтительно склонив головы.

Вэй Чигун был одет в тяжелые доспехи. Он прислушивался к тихому и неторопливому голосу
императора еще ниже опустив голову.

Янь Чэнь покинул свое место в рядах собравшихся чиновников и затем почтительно поклонился:
«Ваше Величество, восстановление дворца Лоян имеет чрезвычайную важность. Ваше Величество,
вы самый почитаемый и уважаемый император, как вы можете снисходить до того, чтобы жить в
такой скромной обители?»

Император был неподвижен и тяжело вздохнул: «Свирепствует нашествие саранчи, народ отягчен
бременем нелегкого труда и все еще голоден. Как может Чжэнь [4] жаждать удовольствий и
игнорировать тяготы народа?» ‒ увидев, что подхалим вернулся в ряды собравшихся чиновников,
император успокоился, в его глазах было немного счастья: «Сегодня хочу поделиться большой
радостью с любимыми министрами Чженя. Вы, должно быть уже слышали прославленное имя Фу
Чжу, возлюбленные министры Чжэня. Сейчас много людей с высокими идеалами, и Чжэнь жаждет
этой добродетели, поэтому Чжэнь послал людей пригласить их. Фу Чжу равнодушен к славе и
богатству, поэтому он не хотел соглашаться, но после того, как он почувствовал глубокую
искренность Чжэня, он прибыл сегодня в Чанъань».

Внизу послышался какой-то шум.

Сердца людей охватила радость.


Однако для тех, кто внес большой вклад в завоевание драконьего трона и был левой и правой
рукой императора, все при дворе изменилось слишком быстро. После восхождения на трон
доверие императора к ним значительно уменьшилось, таким образом он сознательно подорвал
власть в их руках. Хитрый кролик умирает, а собаку варят [5] ‒ факт, который знают все. То, что
сделал император, было не так уж плохо, по крайней мере, у старых министров была комфортная
жизнь.

Поэтому, поджав хвосты, они с удовольствием наслаждались славой и богатством, наблюдая, как
новая имперская фракция поднимается на вершину. Они понимали озабоченность императора и,
благодаря его мудрости и решительности, продолжали следовать за ним. Но это вовсе не
означало, что они были готовы принять мудреца неизвестного происхождения из народа.

Эти подстрекатели толпы [6] были самыми ревнивыми и ненавистными, где бы они ни
находились.

Однако под давлением императора, только у Вэй Чигуна хватило смелости сделать заявление.

«Ваше Величество, измените свое решение!» ‒ Вэй Чигун беспокоился о кое-чем другом: хотя Фу
Чжу был известным чиновником, чье имя он много раз слышал, его происхождение было покрыто
тайной. Таким образом, Вэй Чигун бросился в бой, опасаясь будущих неприятностей!

Император был немного недоволен. Поддержав его восхождение на трон, эти старые министры
забыли свое место. Хотя большую часть времени они были очень умны и держались в тени, после
того как он, наконец, стал императором, он не хотел быть ограниченным ими всю свою жизнь.

Теперь он хотел назначить всего лишь одного советника, но эти старики выглядели недовольными
и, казалось, были обеспокоены потерей власти.

Но он хотел, чтобы они потеряли власть.

Император усмехнулся: «Любимый чиновник Чжэня немного обеспокоен. Фу Чжу ‒ человек


выдающихся способностей, чьи талантах важны для Чжэня, но Чжэнь не будет слепо доверять ему.
Нашествие саранчи и наводнение пошатнули мир в стране, и Чжэнь хотел бы пригласить его,
чтобы он дал совет. Фу Чжу известен своими высокими устремлениями, которые находятся за
пределами мирского мира, поэтому не следует подвергать сомнению его происхождение».

«Но!» ‒ Вэй Чигун был обеспокоен, но не знал, как опровергнуть слова императора.

«Закончим на этом!» ‒ приказал император, а затем сказал слуге: «Скажи Фу Чжу, чтобы он
вошел».

Вэй Чигун был пристыжен и зол. Он яростно вздохнул, вернулся обратно к чиновникам и сердито
уставился на входную дверь.

Двери медленно отворились, в комнату быстрыми и короткими шагами вбежал евнух, он опустил
голову и что-то прошептал на ухо императору.

Откуда-то издалека донеслось объявление.

Лицо Вэй Чигуна стало еще холоднее. То, что император уделял Фу Чжу такое внимание,
заставляло их, героев, сражавшихся за мир, чувствовать себя плохо.
«Фу Чжу прибыл!»

Вслед за резким голосом в освещенный дверной проем шагнула нога, обутая в матерчатые туфли.

Солнце образовало вокруг гостя ореол.

Вэй Чигун ошеломленно уставился на собеседника, он чувствовал словно его бросили в мельницу
и потихоньку перемололи.

Фу Чжу приподнял свой ханьфу и переступил порог. Никто не взял на себя инициативу заговорить,
поэтому он сначала разгладил складки на своей одежде, а затем обратил свой холодный взгляд на
императора, сидящего на самом высоком месте.

Он приближался к трону шаг за шагом, казалось он не шел, а парил, его походка казалась
неземной, разительно отличавшейся от походки обычного человека.

Фу Чжу не обращал на Вэй Чигуна ни малейшего внимания, но все, включая Вэй Чигуна,
бессознательно следили за каждым его движением. Темперамент бессмертного вкупе с его
светлой однотонной одеждой создавали иллюзию, что в следующее мгновение он ступит на
облака.

Император, по-видимому, не ожидал, что Фу Чжу окажется таким потусторонним человеком, и все
же он не чувствовал себя оскорбленным незамутненным взглядом Фу Чжу. Император
инстинктивно наклонился вперед и встретился взглядом с Фу Чжу.

Фу Чжу опустил глаза, пустые как у мертвеца.

Без тени уважения он аккуратно опустился на колени, сжал кулаки и крепко прижал их ко лбу.

«Ваше Величество».

На площадке воцарилась тишина, пока не прозвучал голос Дэн Цзяньляня: «Снято!»

Первыми зашевелились сотрудники за камерой. Ву Юань все еще сидел на троне, застыв на месте.
Цинь Чунь несколько раз ахнул и уставился на Ло Дина, который все еще стоял на коленях и
кланялся. Сердцем Цинь Чуня все еще был погружен в сюжет. Это Фу Чжу! Не было никаких
сомнений в том, что человек, стоящий перед ним, был похож на него, будто сошел прямо со
страниц книги. Его нежелание, его ненависть, его снисходительность ‒ кроме Фу Чжу ни один
другой человек не смог бы так прекрасно смешать эти противоположные эмоции.

Значит, такой темперамент действительно можно было воплотить?

Из-за неуважения, которое он проявил к другому человеку утром, Цинь Чунь на мгновение
заколебался. Видя это колебание, Ло Дин, стоявший на коленях на полу, внезапно вскочил как
пружина, вытянул талию и сказал: «Может быть, мы будем говорить на Шэньси [7] в следующем
дубле?»

Все, включая Ву Юаня, на секунду замолчали. После минутного промедления публика разразилась
хохотом.
Приблизившись к Ло Дину, люди, которые вначале не соизволили заговорить с ним в раздевалке,
молча окружила его и начала подшучивать друг над другом. Ло Дин стоял рядом, ему не нужно
было много говорить, он стал центром всеобщего внимания.

Группа людей, которая занималась непосредственно съемкой, собралась вокруг монитора и с


серьезными лицами уставилась на экран.

«Нам действительно не нужен еще один дубль?» ‒ Дэн Цзяньлянь нахмурился и повернулся к
Чжэн Кэчжэню.

Чжэн Кэчжэнь посмотрел на Ло Дина, который болтал и смеялся вместе со всеми, и снова
сосредоточил свое внимание на мониторе перед ним.

«Нет необходимости. За оставшееся время просто сделайте несколько отдельных снимков


крупным планом», ‒ на самом деле, он тоже не мог в это поверить.

«Как же все прошло так гладко?» ‒ вдобавок это была первая сцена. Он был режиссёром уже
столько лет, и это был первый раз, когда он столкнулся с чем-то подобным.

«Из-за расположения Ло Дина», ‒ от начала и до конца Ло Дин не сделал ни единой ошибки.


Каждый шаг сделан так, чтобы он оказывался в лучшей позиции для съемки. Эта сцена
первоначально требовала нескольких камер и дублей, но была полностью запечатлена в одном
очень длинном. Чжэн Кэчжэнь вздохнул и откинулся на спинку стула. Он поднял голову,
обменялся взглядом с Дэн Цзяньлянем, и они молчаливо пришли к согласию.

Этот молодой человек будет просто потрясающим в будущем.

От анлейта:

[1] значит быть гордым.

[2] означает быть колким или легко сердиться.

От меня:

[3] переводчик с китайского здесь использует слово «wash basin» переводится как «умывальник».
В оригинале же «笏», я порылась в интернете, скорей всего, здесь имеется в виду «сяку» ‒
деревянная табличка. В Древнем Китае эта деталь церемониального придворного одеяния,
использовалась для записей (с этой целью к «сяку» прикрепляли лист бумаги). Позднее чиновники
прикрывали ей рот, когда говорили с императором.

От анлейта:

[4] «Чжэнь» используется, когда император обращается к самому себе.

[5] идиома «кролик приготовлен мертвой собакой» означает: хитрый кролик мертв, а собака
бесполезна. Это также относится к человеку, который отрекается от своих лакеев сразу же после
того, как использовал их. Ли Шиминь после восхождения на трон избавился от марионеток,
которые помогли ему взойти на престол.

[6] 空降兵 – буквальное значение «десантники». Скорей всего означает «подстрекатели толпы», но
переводчик с китайского не уверен.
[7] мандаринские тона. Мандаринское произношение Шэньси (Shaanxi) и его восточного соседа
Шаньси (Shanxi) отличается по тону.

Глава 19

Сегодня Ву Фанюань получил шестнадцатый телефонный звонок на имя Ло Дина.

От паники в начале до сегодняшнего спокойствия ‒ он довольно быстро вырос в


квалифицированного помощника.

«Да, А-Дин сейчас работает. Аа, ладно. Хорошо. Что? Сегодня вечером? Как назло, у него сегодня
много работы», ‒ Ло Дин не имел ни малейшего понятия, что говорил собеседник по телефону, Ву
Фанюань только улыбался и вежливо отвечал: «Мне очень жаль, Се Гэ, я извиняюсь от имени А-
Дина».

Повесив трубку, он вдруг расплылся в широкой улыбке. Он вернул телефон Ло Дину и закатил
глаза: «Кучка жаб, желающих съесть лебединое мясо».

Ло Дин усмехнулся: «Сколько они предлагают?»

Ву Фанюань включил передачу и тронулся с места: «15 000 юаней», ‒ эта цена была уже на уровне
звезды третьего уровня.

Ло Дин замолчал. Эта цена... ему было стыдно работать за такую низкую цену, но почему
выражение лица Ву Фанюаня было таким гордым?

Он включил мобильный телефон и перешел на свою страницу в Вэйбо. За несколько дней число
его подписчиков выросло почти на 100 000 человек. Прочитав последние посты в ленте, он
просмотрел комментарии ниже, а затем открыл трендовые темы Вэйбо. Альбом Пан Йимин был
по-прежнему в тренде и занимал верхнюю строчку.

Пост был отправлен с аккаунта Пан Йимин и прямо не рекламировал альбом. Вместо этого там
говорилось о том, как устала Пан Йимин, после чего она добавил несколько слов о тяжелой
работе, связанной с записью нового альбома. В нижней части поста были прикреплены две
фотографии, которые выглядели искренними и рассматривались как простое приложение.

Именно эти две фотографии и вызвали бурную дискуссию.

Солнце было ослепительно ярким, и высокий мужчина, лениво прислонившись к низкому забору,
держал в руке кофейник, в то время как его ясные черты были освещены светом. Он был одет в
светлую одежду, на его лице была улыбка, он что-то говорил кому-то вдалеке. Через экран можно
было почувствовать его приятный и нежный характер.

Люди с приятным темпераментом привлекательны от природы, но как раз тогда, когда люди
начали думать, что Ло Дина будет играть нежного юношу, следующая фотография без колебаний
уничтожила только что созданное впечатление.

Свет был тусклым и теплым, отражая беспорядок в комнате. За столом небрежно сидел мужчина,
слегка наклонившись. Он держал острый нож и без всякого выражения смотрел на труп, лежащий
в луже крови. Красная кровь растеклась по всему полу, и из-за этого кончики пальцев его длинных
ног почти касались темной красной лужи.
С другой стороны, выражение его лица было очень спокойным. Его глаза излучали спокойный
свет, как будто тело перед ним вообще не вызывало в нем ни капли сострадания. Изображение,
на котором был только его профиль, делало его черты еще более утонченными, чем на
фронтальной фотографии. Из-за выразительных бровей и высокой переносицы он был похож на
человека смешанной расы.

Однако в отличии от предыдущей фотографии не осталось и следа тепла. Будто он был в глубокой
долине, скованный толстыми оковами, которые опутали его сердце и оставили глубокий след на
внешности. Не требовалось пояснений. Все могли понять роль этого человека в MV по
фотографиям.

Такой человек, который мог свободно менять свой темперамент от тьмы до незатененного света,
был, несомненно, удивительным. Поклонницы Пан Йимин были ошеломлены, а комментарии к
посту Пан Йимин в Вэйбо были в основном о Ло Дине.

Кто он?

Вскоре Вэйбо Ло Дина было обнаружено инсайдерами. За все эти три года после его дебюта у него
было менее пятидесяти постов, очень мало поклонников, невыразительные селфи и некоторые
шоу, о которых никто никогда не слышал.

На шоу и селфи лицо Ло Дина выглядело ужасно скучающим. Он никогда не поддерживал


идиотские темы, которые поднимали телеведущие, и просто сидел тихо, потирая пальцы. Хотя его
аура была не такой мощной, как у человека на фотографиях Пан Йимин, но из-за ощущения
контраста... это так мило!

Надо сказать, что холодный образ первоначального владельца создал хорошую основу для Ло
Дина. Если бы из-за молодости, гнева или смятения он высказал какое-то мнение о
государственных делах, то это было бы использовано против него, стоило ему стать популярным.
Но только с этими селфи, скудным содержанием в Вэйбо после рекламы Пан Йимин Ло Дин мог
бы начать идти по пути популярной звезды.

Ослепительный на сцене, но застенчивый и молчаливый за кулисами. Невероятная сила контраста


между его внутренним и внешним «я» была особенно смертоносна для поклонниц. Личность
первоначального владельца была скучной, он был застенчив и сдержан, и теперь Ло Дин
намеревался продолжать этот стиль.

Комментарии типа «такой красивый», «очень милый», «маленькое личико» и «никаких изъянов»
под фотографиями заставили его улыбнуться. Обратившись к домашней странице, он обнаружил,
что новость о том, что он участвовал в съемках MV, была раскрыта. Однако из-за того, что эта
новость только что появилась и только-только попала в тренд, она еще не была слишком
«горячей».

В конце концов, новости об альбоме были в тренде в течение трех дней. Популярность Ло Дина
росла, и он, естественно, привлекал группу поклонников, которые слетались к нему как пчелы на
мед.

В это время преимущества подписания контракта с небольшой студией были очевидны. Агенты
маленьких знаменитостей, получивших популярность, в крупных компаниях часто вынуждали их
появляться на мероприятиях, чтобы пообщаться и познакомиться со спонсорами. Однако в Яксине
Ву Фанюань повиновался его словам, сам же Гу Яксин также ненавидел правила развлекательного
круга, так что Ло Дину не нужно было беспокоиться об этом.

Ло Дин как предок в индустрии был более осведомлен о тенденциях в сфере развлечений, чем Ву
Фанюань и Гу Яксин. В его нынешнем расписании были только те события, которые он считал
необходимыми принять.

Например, сегодня Цзи Цзяхэ устраивал вечеринку в пригороде.

После юбилейного банкета Ло Дин начал поддерживать связь с Цзи Цзяхэ. Ведь последний
является главным редактором модного журнала, и эта должность настолько весома, что он,
вероятно, был недосягаем для многих популярных звезд.

Однако индустрия развлечений довольно легкомысленна. Было много таких людей, как Цзи Цзяхэ,
у которых была хаотичная личная жизнь. Хотя Ло Дин не любил таких людей, он не мог полностью
исключить их из своего круга общения. Естественно, он разработал методы борьбы с ними.

Автомобиль остановился у задней двери «Тианьмэй Интертеймент». Фургон Пан Йимин ждал уже
довольно долго. Как только дверь машины Ло Дина открылась, Лю Юй помогла Пан Йимин войти
внутрь.

«По дороге было несколько пробок, ты долго ждала?» ‒ Ло Дин взглянул на часы, оставалось еще
десять минут до того времени, о котором они договорились с Пан Йимин, но он все равно
рассыпался в извинениях. Оглянувшись на Пан Йимин, он преувеличенно похвалил её: «Ух ты, как
красиво».

На такую вечеринку, конечно, естественно было привести спутницу, но Ло Дин знал не так уж
много людей в развлекательном кругу, а Пан Йимин была самой общительной из всех
представительниц противоположного пола, с которыми он был знаком. Он был под впечатлением
от той веселой атмосферы, которую она создавала, Пан Йимин редко с кем была отчужденной.

Пан Йимин была одета в белоснежное платье до пола в греческом стиле с металлической
бахромой в виде кисточек. Одно округлое плечо было открыто, и в сочетании с длинными
черными блестящими волосами ее можно было без преувеличения назвать богиней.

Эта богиня явно не собиралась поддерживать свой образ перед Ло Дином. Услышав слова Ло
Дина, он гордо улыбнулся: «Ты принес еду? Я умираю с голоду. Я пришла сюда сразу же после
завершения фотосессии на обложку, не обедая. Я даже позаимствовала эту одежду у команды».

Ву Фанюань был удивлен ее словам. По дороге сюда Ло Дин нарочно попросил его зайти в
японский ресторан и купить там суши, но Ло Дин так и не съел их после того, как сел в фургон, и Ву
Фанюань не мог понять: зачем он их тогда купил? Однако теперь казалось, что Ло Дин знал, что
Пан Йимин будет голодна, прежде чем сделать заказ.

Как помощник, который отвечал за такие дела, он не был таким заботливым как Ло Дин. Сердце
Ву Фанюаня наполнилось слезами, он был смущен.

Японские суши были не так остры как другие блюда, и их было достаточно легко съесть, не
испортив свой макияж. По мере того как она ела, Пан Йимин все больше привязывалась к Ло Дину.
Заботливый мужчина приветствуется в любом обществе, особенно внимательный мужчина с
красивым лицом. Даже если у Пан Йимин не было никаких посторонних мыслей о нем, из
благодарности его заботливость нельзя было игнорировать.

Машина спокойно отъехала от здания, оставляя за собой пыльный след.

На стоянке позади «Тианьмэй Интертеймент» на эксклюзивном парковочном месте тихо стоял


черный фургон. Дуань Сюбо, который до этого дремал, выпрямился и прислонился к окну, чтобы
посмотреть, как отъезжает фургон «Шевроле».

Ло Дин произвел на него большое впечатление. С первой же встречи на дне рождения Гун
Ляньгуана у него возникло ощущение, что этот человек обладает теми же чертами характера, что и
он сам. Это был первый раз, когда он обратил такое внимание на молодого артиста в
развлекательном кругу. Для него это было новым ощущением.

Возможно, потому, что баланс между восторгом и дистанцией, когда они взаимодействовали друг
с другом, был идеальным, он чувствовал себя очень комфортно. Соответственно, его добрые
чувства к Ло Дину не были поверхностными. Отношение Ло Дина к нему всегда было спокойным,
и хотя его слова звучали уважительно, Дуань Сюбо чувствовал, что Ло Дин смотрит на него так же,
как и на других.

Дуань Сюбо, казалось, нашел кого-то вроде себя, кто был равнодушен и бесстрашен. Эта встреча
среди огромного моря людей казалось божьей волей.

Думая об улыбке, которую Ло Дин только что показал Пан Йимин, Дуань Сюбо нахмурился: «Эта
Пан... Пан, как ее зовут? Эта женщина в белом платье встречается с Ло Дином? Я ведь помню, что
Ло Дин моложе ее, верно?»

Его агент Ми Жуй поправил очки и почувствовал себя беспомощным. Как зовут Пан? Этим утром
они встретились в киностудии, и Сяо Бо сказал Пан Йимин два слова. Этот равнодушный
джентльмен теперь даже не мог вспомнить ее имени.

Однако, как его агент, это был не первый раз, когда он видел истинную сущность Дуань Сюбо,
поэтому он спокойно проанализировал его вопрос: «Нынешний бойфренд госпожи Пан ‒ Шаодун
Аньшэн из «Аньши Групп». Они с господином Ло, наверное, просто друзья».

Увидев, что Дуань Сюбо перестал хмуриться, и иллюзия его мягкого темперамента восстановилась,
он мысленно закатил глаза : «Дуань Гэ, ты же не можешь быть один на сегодняшней вечеринке, не
так ли? Разве это не грубо: не пригласить спутницу?»

Дуань Сюбо откинулся на спинку сиденья и зевнул: «Хорошо, пошли со мной».

Он итак работал сверхурочно, а теперь им снова пренебрегают! Рука Ми Жуя, державшая руль,
внезапно напряглась: «Дуань Гэ... у меня... не было времени сопровождать мою девушку в
течение трех дней... я хочу жениться на этот раз…»

Дуань Сюбо прищурился и улыбнулся ему.

«...» ‒ все еще настаивал Ми Жуй: «Я действительно не…»

«В пять раз увеличу зарплату».

«... конечно же, я буду тебя сопровождать».


Машина медленно тронулась, и Дуань Сюбо на мгновение покачнулся, держась за лоб и сохраняя
свою идеальную улыбку, он мысленно закатил глаза.

Для человека с такой внешностью и личностью как Ми Жуй пятикратное жалование было
действительно щедрым. Не будь Дуань Сюбо слишком ленив, чтобы иметь дело со спутницами,
которые начинали думать, что после банкета у них теперь близкие отношения, то стал бы он
заморачиваться?

Невольно он вспомнил сцену, когда Пан Йимин и Ло Дин смотрели друг на друга и улыбались.

Ух…

Он был несчастлив.

Глава 20

На этот раз популярность Ло Дина была немного выше, чем в прошлый раз, когда он
присутствовал на праздновании юбилея «Моды».

Многие из гостей, присутствовавших сейчас так же были и на юбилейной вечеринке. Поэтому,


когда Ло Дин прибыл, несколько гостей, которые разговаривали с ним на предыдущем банкете,
быстро собрались вокруг, чтобы поздороваться.

Хотя Пан Йимин не смогла войти в киноиндустрию, но ее положение в телевизионной индустрии


было не низким. Никто не ожидал, что Ло Дин пригласит ее в качестве спутницы.

В телевизионном кругу не было секретом, что Ло Дин приступил к съемкам дорамы, так же многие
знали, что Ло Дина играет Фу Чжу.

Но маленький актер второго плана и Пан Йимин, которая играла главную женскую роль, не
должны были иметь каких-либо отношений. У Пан Йимин было не так уж много друзей в этой
отрасли, и она уделяла особое внимание тому, чтобы провести линию дружбы между собой и
коллегами-мужчинами. Чтобы избежать сплетен, за исключением особых случаев, таких как
появление на красной ковровой дорожкой во время награждения, она редко появлялась наедине
с друзьями-мужчинами. На какие личные отношения полагался Ло Дин, чтобы заставить Пан
Йимин игнорировать острые языки бульварных репортеров и появиться в качестве его спутницы?

Многие обменялись тайными взглядами, увидев, что хотя Ло Дин и Пан Йимин хорошо ладят друг
с другом, они не были в двусмысленных отношениях. Они также могли сказать, что личные
отношения между ними были основаны на дружбе. Гун Ляньгуан, Ву Юань, Дуань Сюбо и Пан
Йимин ‒ все эти люди не были мелкими сошками. И все же с тех пор, как Ло Дин начал появляться
на публике, они с радостью становились его сторонниками.

Пан Йимин была знакома со многими из присутствующих. Хотя она была веселой и щедрой, это не
означало, что она была глупой старшей сестрой. Общительность была частью ее настоящего
характера, но она раскрывалась полностью только близким друзьям. Для внешнего мира
женщина, которая все еще могла претендовать на титулы, несмотря на дебют в юном возрасте,
естественно, имела свой собственный способ общения.
Пан Йимин предоставила слово Ло Дину, держа его за локоть и улыбаясь. Когда она спокойно
чокнулась бокалом с людьми, которые подошли поприветствовать его, ее понимание характера
Ло Дина снова изменилось.

В свете лампы молодой человек, высокий, как белая береза, отличался от обычного чистого и
молчаливого Ло Дина. Войдя в банкетный зал, Пан Йимин почувствовала, что его аура изменилась.
Спокойный, сдержанный, мягкий и неторопливый, он по-прежнему молчал, но это явно
отличалось от его ленивого молчания, когда они общались в приватной обстановке.

Пан Йимин не удержалась и украдкой взглянула на него. Ло Дин часто заставлял ее чувствовать
себя странно. Он явно был на несколько лет моложе ее, но в разговорах у нее всегда возникала
иллюзия, что она младшая. Дело было не в том, что она была слишком самовлюбленной, а в том,
что аура Ло Дина была слишком зрелой и не подходила для молодого человека двадцати с
небольшим лет! Она ясно чувствовала, что ответы Ло Дина не уступали ответам старших в кругу,
при этом он никого из себя не строил. Разница между уверенностью в себе и высокомерием была
очевидна для ее проницательных глаз.

Для Цзи Цзяхэ и других любящих веселье людей эта частная вечеринка не была такой же
официальной как юбилейный банкет «Моды». Люди, присутствовавшие на этой вечеринке, были
явно моложе, чем на последнем мероприятии. Большинством из них были молодые мужчины и
женщины в возрасте от двадцати до тридцати пяти лет. Свет был тусклым, а музыка клубной. Все
были очень веселы. Группы из трех-пяти человек, даже если они не знали друг друга, собирались
вместе, чтобы попить шампанского и потанцевать. Атмосфера была оживленной.

«Ло Дин!» ‒ голос Цзи Цзяхэ с характерной сексуальной хрипотцой прорезался сквозь шум.

Ло Дин обернулся и увидел, что сегодня на Цзи Цзяхэ был игривый темно-зеленый костюм. Кроме
того, похоже, он выпил немного вина и теперь пристально смотрел на Ло Дина. Его глаза были
яркими и пылающими. Когда он подошел ближе, то увидел, что Пан Йимин держится за руку Ло
Дина, и его брови слегка нахмурились. Он улыбнулся и чуть усмехнулся: «Надо же, в
сопровождении такой прекрасной дамы, судя по всему, тебе сопутствует удача!»

Ло Дин улыбнулся и, избегая попытки Цзи Цзяхэ приобнять его за талию, пожал ему руку: «Забота,
с которой Пан Цзе относиться ко мне, стала нечистой в тот момент, когда ты упомянул об этом».

Цзи Цзяхэ наткнулся на мягкий гвоздь [1]. Он прищурился и уставился в холодные глаза Ло Дина,
чувствуя себя так, словно его заставили проглотить ужасное на вкус лекарство. Но как бы горько
это ни было, он не осмеливался действовать опрометчиво после того, как его отвергли. Цзи Цзяхэ
не знал, что с ним происходит. Очевидно, он встречался с бесчисленным количеством именитых
звезд в кругу развлечений, но перед Ло Дином он становился робким.

Ему ничего не оставалось, как улыбнуться и сделать шаг назад, притворяясь равнодушным:
«Чистота? Искать ее здесь – это принимать желаемое за действительное!»

Цзи Цзяхэ улыбнулся и решил поговорить с Пан Йимин. Его взгляд, казалось, упал на тонкую руку,
которой Пан Йимин держалась за локоть Ло Дина, его кулак еще сильнее сжался за спиной.

«Вечеринка начнется через десять минут», ‒ спустя мгновение он двусмысленно улыбнулся и


указал назад: «Не хотите ли пойти на задний двор и отдохнуть?»
На заднем дворе было невероятно большое пространство, там располагался бассейн,
приподнятый над землей, и куча мебели. Полупрозрачное стекло имело очень интересную
текстуру. Кристально чистая поверхность воды отражала свет, и он падал на лица гостей, создавая
у них иллюзию, что они находятся под водой.

Уединенный уголок был разделен на зоны отдыха, маленькие отдельные столики уже были
наполовину заполнены. Ло Дин посмотрел на высокие каблуки Пан Йимин, которые были не
менее десяти сантиметров в высоту, и помог ей найти там место.

Появление этой парочки привлекло внимание многих людей, и вскоре после того, как они сели, к
ним подошел мужчина в костюме от Армани и похлопал Пана Йимин по плечу.

Улыбка в глазах Пан Йимин внезапно исчезла: «Господин Лу?»

Ло Дин заметил, как изменилось выражение ее лица, когда она заметила этого человека. На вид
ему было около двадцати лет, у него были модно уложены короткие каштановые вьющиеся
волосы и очень дорогая одежда. Бриллиантовые часы на его запястье имели почти восьмизначную
стоимость.

Он не был журналистом и не был похож на знаменитость, и, судя по его характеру, он ни в коем


случае не был актером. Таким образом, он, вероятно, был сыном богатого человека.

Лу Юань уставился на Пан Йимин с легкой влюбленной улыбкой: «Мисс Пан, мы снова
встретились. Вы становитесь все более и более красивой, и платье, которое вы носите, очень вам
идет».

Пан Йимин слегка нахмурилась и вежливо кивнула: «Спасибо». Этот человек по имени Лу Юань
преследовал ее уже шесть лет, и его методы были довольно неприятными. Он каждый день
подъезжал с грузовиком полным роз ко входу в студию, где она снималась, чтобы показать свою
любовь. На короткое время Пан Йимин даже была тронута, пока позже не услышала историю
восхождения семьи Лу в преступном мире. Лу Юань, будучи четвертым молодым хозяином семьи
Лу, бродил с этой шайкой головорезов с самого детства. Он был экспертом по курению, выпивке,
наркотикам и азартным играм. Такие люди, даже если у них были деньги, быстро погибнут.

Изначально интерес Лу Юань к ней был довольно легким. После того как Пан Йимин отвергла его,
он стал серьезнее. Роскошные автомобили, виллы, яхты, частные самолеты ‒ он обещал все это,
но взамен Пан Йимин отступала все дальше и дальше, а он словно психопат, становился все более
и более заинтересованным.

Лу Юань уставился на улыбку Пан Йимин. Он чувствовал пустоту в своем сердце. «Ан Групп» имела
слишком большое влияние. Он не осмеливался соперничать с членом семьи Ан за эту женщину.
Но из-за того, что он впервые за столько лет получил отказ, Пан Йимин стала похожа для него на
незабываемую и недоступную белую розу.

Теперь, когда он впервые за долгое время увидел ее, а она была близка с молодым красивым
мужчиной, сердце Лу Юаня словно воспламенилось, и он никак не мог успокоиться.

Ло Дин увидел, что Пан Йимин не хочет разговаривать с этим мужчиной, и быстро встал рядом с
ней, одновременно рукой толкая ее за спину, чтобы защитить.

Лу Юань тут же схватил Ло Дина за руку и, нахмурившись, спросил: «Ты кто такой?»
Ло Дин повернул голову, и приподнял уголки губ в улыбке. Безмятежный взгляд его был подобен
стальному лезвию, вонзившемуся в глаза Лу Юаня. На мгновение Лу Юань бессознательно
отдернул руку, как будто ошпаренный.

«Меня зовут Ло Дин», ‒ Ло Дин поправил слегка помятые манжеты и с улыбкой протянул руку:
«Здравствуйте, господин Лу».

Сердцебиение Лу Юаня было учащенным, и он некоторое время пристально смотрел на молодого


человека, стоявшего перед ним. Очевидно, они оба были примерно одного возраста, и все же он
только что испытал чувство похожее на устрашение, которое обычно исходило только от отца и
братьев.

Он невольно пожал руку Ло Дину и оглянулся. Лу Юань был одновременно возмущен и


пристыжен, и поэтому его глаза, устремленные на Ло Дина, вспыхнули огнем.

Группа его братьев позади него заметила, что здесь что-то не так, и собралась вокруг Лу Юаня с
некоторым сомнением.

Бровь Ло Дина слегка приподнялась, и как раз в тот момент, когда он собирался заговорить, на его
плечо неожиданно легла сильная рука.

«Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз видел тебя, Лу Юань?» ‒ раздался
сбоку голос Дуань Сюбо, в котором слышалась улыбка.

Выражение глаз у людей внезапно изменилось, и даже Ло Дин не смог отреагировать достаточно
быстро. Через две секунды он улыбнулся, готовый сотрудничать: «Дуань Гэ, ты здесь?»

Дуань Сюбо взъерошил волосы на лбу Ло Дина, улыбнулся и очень фамильярно посмотрел на Лу
Юаня: «Восемнадцать лет, ты уже вырос. Не так давно я слышал, как твой брат сказал, что не
может тебя найти. Лу Юань будь осторожней, не играй вблизи Цзи Цзяхэ, он уничтожит тебя».

Лу Юань сделал шаг назад, открыл рот и крикнул: «Дуань Гэ!»

Он с некоторым сомнением посмотрел на Ло Дина. Напряжение, которое было на грани


извержения, давно прошло, и он неуверенно спросил: «Кто... кто он?»

«Разве ты еще не представился?» ‒ Дуань Сюбо посмотрел на Ло Дина сверху вниз и не заметил
никакого беспокойства в его решительных глазах. Таким образом, улыбка Дуань Сюбо стала более
реальной: «А-Дин-протеже Гун Ляньгуана и мой младший брат. В будущем тебе следует подумать
обо мне и больше заботиться о нем».

Лу Юань закусил губу, слегка неохотно улыбнулся и кивнул Ло Дину.

Ло Дин тоже улыбнулся и кивнул, как будто недавнее происшествие было всего лишь иллюзией.
Рука Дуань Сюбо тяжестью ощущалась на его плече, и его взъерошенные волосы раздражали его.
Он хотел бы поправить прическу и осмотреть себя в зеркале, но пока мог только притворяться
спокойным и улыбаться.

Свет внезапно потускнел, и Цзи Цзяхэ, одетый в темно-зеленый костюм, запрыгнул на подиум.

«Спасибо вам всем, что пришли!» ‒ крикнул он, держа микрофон, и раздался низкий
приглушенный смех: «Теперь я прошу всех опустить стаканы и оставить своих товарищей: 3! 2! 1!»
Внезапно Ло Дина толкнули в спину, и смех вокруг него стал еще более неистовым. Неожиданно
окружающие их огни внезапно погасли.

«!!!» ‒ Ло Дин тут же повернулся и стал шарить вокруг, разыскивая Пан Йимин, но, хотя вокруг
него были люди, он не мог найти никаких следов ее присутствия.

Он нахмурился и попытался протиснуться в толпу, чтобы продолжить поиски, но внезапно его со


спины обхватила пара сильных рук.

Ло Дин был поражен и рефлекторно начал сопротивляться.

Внезапно его уши опалило горячее дыхание, и Дуань Сюбо слегка прошептал: «Не двигайся, здесь
слишком много людей, Пан Йимин прячется в зоне отдыха, с ней ничего не случится».

Повернувшись, Ло Дин не успел ответить, он только почувствовал, что кто-то налетел на него, и
поскольку позади него оставалось все меньше и меньше места, он оказался прямо в объятиях
Дуань Сюбо.

Низкий смех Дуань Сюбо достиг ушей Ло Дина, сопровождаемый дрожью в его груди. Ло Дин не
успел вырваться, как его плечо внезапно схватила еще одна рука.

В темноте раздался хриплый и раздражающий голос Цзи Цзяхэ: «Ха-ха, я тебя поймал!»

От анлейта:

[1] здесь идет отсылка на твердый, но вежливый отказ Ло Дина от его ухаживаний.

Глава 21

Сегодня вечером Цзя Цзяхэ много выпил, и настроение у него было немного приподнятое.

Обычно он был игривым человеком, а теперь стал еще более безрассудным. Он послал кое-кого
увести Пан Йимин и, как только погас свет, направился прямиком к Ло Дину.

Он с нетерпением ждал встречи с Ло Дином.

Почувствовав ткань куртки в своих руках, он вдруг понял, что жалобы, которые он слышал,
пробираясь сквозь толпу, были ничем, потому что его ладони наконец коснулись одежды Ло Дина.

Вокруг все еще было темно, но буйная толпа немного успокоилась. Люди, которые сначала были
напуганы, быстро вспоминали о шутливости Цзи Цзяхэ и рассмеялись, пытаясь понять эту новую
игру.

Фоновая музыка внезапно сменилась с мелодичной на интенсивную, а из динамиков раздался


голос, но это был не Цзи Цзяхэ: «Пожалуйста, успокойтесь!!»

Услышав это, смеющееся люди закрыли рты. Ло Дин все еще не мог пошевелиться. Одной рукой
он толкнул Дуань Сюбо в грудь, а другой попытался стряхнуть руку Цзи Цзяхэ со своего плеча, в это
время он услышал, как ведущий сказал: «Держитесь за кого-нибудь рядом с вами, мы же выберем
пару, чтобы начать шоу!»
Раздались радостные возгласы, и мужчины, и женщины взволнованно закричали. Показное
желание поразвлечься в развлекательном кругу было более сильным, чем у обычных людей. Те,
кто мог стоять здесь, были людьми, которые могли позволить себе играть в азартные игры.

Цзи Цзяхэ схватил Ло Дина, не позволяя ему двигаться. Он заметил, что прожектор зажегся в
темноте и закружился над толпой. Он рассеянно подтвердил, что Ло Дин действительно был тем,
кого он поймал, и радостно приблизился у нему: «Пойдем, Сяо Ло Дин, не бойся, может быть, нас
скоро выберут—».

Пока Цзи Цзяхэ говорил, прожектор, который кружил вокруг Ло Дина, внезапно остановился, и
свет упал на них сверху.

«...Это так», ‒ губы Цзи Цзяхэ все еще приближались к уху Ло Дина, когда в свете прожектора его
взгляд был пойман человеком, который держал Ло Дина в защитной позе.

«... Лао ... Лао Дуань? Когда ты приехал?» ‒ думая о предупреждении Дуань Сюбо на юбилейном
банкете, когда он говорил об отношениях Ло Дина и Гун Ляньгуана, Цзи Цзяхэ, который все еще
был пьян от вина, немного протрезвел.

Дуань Сюбо поджал губы. Хотя уголки его губ оставались приподнятыми, настроение у него было
определенно не из лучших. Его холодный, без тени улыбки взгляд скользнул по Цзи Цзяхэ и его
руке, которая все еще крепко сжимала плечо Ло Дина. Затем он и Цзи Цзяхэ посмотрели друг на
друга в упор.

Все знали о намерениях Цзя Цзяхэ в отношении Ло Дина. Цзи Цзяхэ и Дуань Сюбо были друзьями в
течение стольких лет, естественно, он знал, что Цзи Цзяхэ предпочитает мужчин и женщин в
возрасте двадцати лет. В прошлом ему было немного не по себе от поведения Цзи Цзяхэ и его игр,
но теперь, необъяснимым образом, этот дискомфорт перерос в отвращение.

Дуань Сюбо редко смотрел на кого-то сверху вниз. У него было маленькое сердце, и в нем мало
кто мог поместиться. Кроме того, что бы ни делали не связанные с ним люди, для него это не
имело значение. Цзи Цзяхэ был одним из немногих его близких друзей, и поэтому, когда в нем
вспыхнул этот яростный дискомфорт, он даже не хотел его скрывать.

Дуань Сюбо уставился на руку Цзи Цзяхэ, лежащую на плече Ло Дина, и прошептал: «Что ты
делаешь?»

Отдернув свои загребущие лапы, словно ошпаренный, Цзи Цзяхэ посмотрел на Дуань Сюбо с
угрызениями совести: «... Танцую».

Когда зажегся свет, Ло Дин сделал все возможное, чтобы вырваться из объятий Дуань Сюбо. Хотя
все, что он сделал, это отступил в сторону от того места, где он и Дуань Сюбо стояли, благодаря
этому никто не смог бы увидеть никаких следов двусмысленности, когда яркий прожектор упал
сверху. Индустрия развлечений ‒ это место, где три человека могут создать тигра [1]. Таким
образом, Ло Дин привык держаться подальше от людей в любое время и в любом месте.

Руки Дуань Сюбо были пусты. Он все еще ощущал запах Ло Дина, но тот уже отошел. Он взглянул
на Ло Дина и не увидел его обычной улыбки. Он перевел взгляд на Цзи Цзяхэ, осмотрел его
грязную одежду и наткнулся на пьяный взгляд, и не смог объяснить смятение в своем сердце.
Люди в окрестностях уже начали аплодировать, когда зажегся свет. Случайно выбрав Дуань Сюбо
и Цзи Цзяхэ, которых можно было считать главными действующими лицами на этой вечеринке, а
также Ло Дина, который также привлек много внимания с момента своего появления в кругу
развлечений, для многих этого было более чем достаточно.

Какой смысл трем мужчинам танцевать без спутниц? К тому же все удивлялись, почему тот, кто
несколько минут назад был на сцене, теперь также оказался на танцполе. Но подобные вопросы
недолго задержались в оживленной, похожей на карнавальную, атмосфере, и никто не заметил
неловкой подоплеки между тремя мужчинами, которые все были хороши в маскировке.

Ведущий громко рассмеялся на сцене, как будто он ничего не знал о планах Цзи Цзяхэ и не
пытался дать ему преимущество с помощью прожектора. Он призвал толпу кричать: «Вы не хотите
танцевать? Вы уверены, что не хотите [2]?!»

«Танцуйте! Танцуйте!»

«Танцуйте!»

Толпа тоже начала уговаривать.

Ло Дин взглянул на двух мужчин и увидел, что они тоже смотрят на него. Он приподнял брови.
Разве они не были хорошими друзьями? Для них было лучше сотрудничать и начать эту игру.

Догадавшись о намерениях Ло Дина, Дуань Сюбо поперхнулся, как будто проглотил муху, и почти
не смог сдержать отвращения. Он взглянул на Цзи Цзяхэ и увидел, что лицо того было не лучше
его собственного. Дуань Сюбо внезапно осознал, что его неприязнь на самом деле была взаимной.

Неудачливый человек будет великодушен [3].

Цзи Цзяхэ был в растерянности, поэтому он просто проигнорировал угрожающий взгляд Дуань
Сюбо и обратился прямо к Ло Дину: «Ты…»

«Ты будешь танцевать?» ‒ Дуань Сюбо прервал Цзи Цзяхэ.

Ло Дин поднял голову и в темноте заглянул в спокойные глаза Дуань Сюбо, глубокие, как море.
Мир и спокойствие, заключенные в них, были подобны тому, что читалось в глазах Ло Дина.

Перед аудиторией Ло Дин никогда не уклонялся: он отвечал: «Румба, самба, вальс, но я буду
только ведущим».

«Так совпало...» ‒ Дуань Сюбо слегка улыбнулся, скрывая свои злые намерения в глубине глаз: «Я
тоже буду только ведущим».

«..» ‒ Ло Дин не мог решить, каким будет его следующий шаг, но увидел, как Дуань Сюбо протянул
руку и очень по-джентльменски сказал: «Потанцуешь со мной?»

Крики окружающих и шумные аплодисменты не дали Ло Дину возможности отступить. Он мог


только кивнуть головой, но вместо того, чтобы положить свою руку в ладонь Дуань Сюбо, он
использовал другую руку, чтобы дать Дуань Сюбо громкую и легкую пять, похлопав его по плечу,
когда пошел к центру танцпола.
Дуань Сюбо помолчал пару секунд, затем немедленно убрал руку, которую ударили,
бессознательно потер кончики пальцев и рассмеялся глубоким смехом. Ло Дин действительно был
человеком, который отказывался принимать какие-либо потери.

Толпа добровольно расступилась, чтобы дать им дорогу. Цзи Цзяхэ остался на месте и смотрел, как
они удаляются, вокруг него был полнейший беспорядок. Он протиснулся в зону отдыха, снова
наполнил свой бокал и съежился.

Пан Йимин сунула в рот кусочек дыни, посмотрела на только что усевшуюся Цзя Хэ, а затем
перевела взгляд на Ми Жуя, который сидел с другой стороны.

Ми Жуй поправил очки. Он не знал, что сейчас происходит. Лелея обещание пятикратной
зарплаты он вошел в дверь, но не смог найти босса.

Эти три забытых человека не разговаривали друг с другом, но атмосфера между ними какое-то
время была очень гармоничной.

Первоначальный владелец не умел танцевать, но Цао Динкун специально учился этому примерно
за семнадцать лет до своей смерти. Его база была очень прочной, и хотя он не участвовал ни в
каких профессиональных аттестациях, его танцевальные навыки, вероятно, были не хуже, чем у
профессионального танцора.

Зазвучал страстный, ритмичный и чувственный звук румбы. Ло Дин снял пиджак и на ходу бросил
его в толпу. Этот мужественный и элегантный жест вызвал буйство среди зевак. Он уже овладел
искусством демонстрировать нужную черту характера в нужное время, и поэтому никогда не
позволит себе ускользнуть от внимания публики.

С нарастающим темпом музыки его аура постепенно менялась. От выражения глаз до движения
рук и ног, постепенно он переходил от сдержанного молчания до чего-то подходящего страстной
музыке.

Дуань Сюбо был почти мгновенно околдован взглядом Ло Дина. Даже если он уже знал, что тот
непредсказуемый человек, он не мог не быть ошеломлен на мгновение.

Ло Дин начал двигаться. Он слегка взмахнул рукой и принял очень агрессивную позу. Он весь
будто искрился, создавая у людей иллюзию, что он был властелином, спустившимся в этот мир.

Дуань Сюбо оправился от своего редкого рассеянного состояния и слегка прищурился при виде Ло
Дина. Он испытывал редкое желание соревноваться. Он слегка усмехнулся, скользнул на два шага
ближе и непринужденно сделал легкий круг вокруг Ло Динга. Их глаза встретились, и ни один из
них не уступал по ауре другому.

Этот танец, символизирующий любовь, представляет собой сочетание силы и мягкости. Это был
первый раз, когда они создавали что-то вместе, и хотя это было столкновение между двумя
ведущими, у пары было молчаливое понимание. Плечом к плечу, без неловкости, ненужных
вращений или неверных шагов. Первобытная и мощная взаимосвязь между двумя мужчинами
была очевидна с первого взгляда.

Зрители добровольно отказались от свободного места на танцполе. Аплодисменты поначалу были


редкими, однако, когда танец перешел на самую интенсивную стадию, в зале стало так тихо, что
не было слышно никакого звука, кроме музыки.
Ло Дин обвил руками прямые руки Дуань Сюбо, выскользнул из-под его ноги и, сделав полшага
назад по изящной дуге, зашел ему за спину, пытаясь заставить Дуань Сюбо закончить женское
танцевальное движение.

Дуань Сюбо ловко избежал этого, потому что он также планировал то же самое полминуты назад.
Он прищурился, улыбнулся и бросил на Ло Дина взгляд, говоривший: «Даже не думай».

Танец, наполненный порохом, подходил к концу, а пара так и не осмелилась подойти слишком
близко друг к другу из страха быть побежденным другим.

Музыка внезапно усилилась.

Ло Дин и Дуань Сюбо переглянулись и увидели непоколебимое упортсво в глазах друг друга.

В то же время они оба пришли к согласию уступить. Они подошли друг к другу на безопасное
расстояние, спина к спине, и, сцепив руки, одновременно запрокинули головы, когда музыка
закончилась. Вместе они закончили танец одним движением головы.

Пот стекал с чуть влажных кончиков их волос. Ло Дин уже давно не танцевал так энергично.
Несмотря на то, что от интенсивных упражнений у него перехватило дыхание, удовольствие в
конечностях заставило его полностью игнорировать этот небольшой дискомфорт. Он ахнул и
отпустил руку Дуань Сюбо, сделал шаг назад, убрал волосы со лба рукой, сделал красивый
заключительный жест в сторону наблюдающих гостей, а затем закончил джентельменским
поклоном.

На мгновение воцарилась тишина.

Через три секунды дамы начали безумно аплодировать.

«Красивый!!!»

«Кто это?!!»

«Ло Дин! Ло Дин!!!»

Было довольно загадочным то, как внезапно можно приобрести благосклонность публики.

Ло Дин подошел к даме, которая аплодировала ему, держа его куртку, и тихо поблагодарил. Она
тут же покраснела и протянула ему куртку. Ее действия были даже немного робкими.

Столкнувшись со старшими из индустрии, Ло Дин, естественно, не носил маску знаменитости, как


он делал, когда сталкивался с поклонниками. На самом деле, женщины, знакомые с правилами
индустрии развлечений, были гораздо более трезвомыслящими, чем поклонницы, и их фанатский
энтузиазм всегда очень быстро проходил. Таким образом, пользуясь их теперешним
расположением, Ло Дин быстро и незаметно ворвался в их внутренний круг, создав у них лучшее
впечатление о себе.

Ло Дин не повернулся, чтобы посмотреть на Дуань Сюбо. Только что Дуань Сюбо заставил
следовать его примеру в конце их танца, чем неплохо так раздражал. Кроме того, он также знал,
что Дуань Сюбо позаботится о последствиях, потому что, хотя последний казался холодным и
равнодушным, его истинный характер был подобен скользкому угрю.
Дуань Сюбо стоял в центре толпы и с улыбкой принимал похвалы за их танец, рассеянно следя за
движениями Ло Дина в угасающем свете прожектора.

В свете прожектора волосы Ло Дина были все еще влажными, легкий красный оттенок на его коже
после интенсивных упражнений все еще сохранялся, и его раскрасневшееся лицо делало его
интровертную улыбку немного более соблазнительной, чем обычно.

Дуань Сюбо бессознательно сглотнул и облизнул пересохшие губы.

Как странно. Его сердце билось слишком быстро.

От анлейта:

[1] три человека создадут тигра (на кит. 三人成成; пиньинь: sān rén chéng hǔ) ‒ китайская
пословица или чэнъюй (идиома из четырех иероглифов). Означет склонность людей принимать
абсурдную или ложную информацию до тех пор, пока ее повторяет достаточное количество
людей.

[2] фактическая фраза переводится как «можете ли вы позволить себе играть». Но переводчик с
китайского изменил «играть» на «танцевать», поскольку это лучше соответствует контексту.

[3] 不成功便成仁 (Bù gōng chéng chéngrén biàn). Идиома, которая означает преуспеть или умереть,
пытаясь. В данном контексте это означает «все или ничего».

Глава 22

Ло Дин дышал ровно и на бегу вытирал лицо полотенцем, висевшим у него на шее.

Небо только начало светлеть, луна все еще стояла высоко в небе, и мир был тихим и безмолвным
ранним утром. В комнате, кроме тяжелого дыхания, слышался только гул беговой дорожки.

Ло Дин глубоко нахмурился и почувствовал, что все его тело теряет силу. Пробежав меньше
получаса, его тело уже не выдерживало. Как и следовало ожидать, это произошло потому, что
первоначальный владелец страдал социофобией и редко выходил на улицу.

У Ло Дина было сильное чувство мужского достоинства. Он чувствовал, что у мужчины должны
быть мускулы и неукротимый дух. Однако это тело было слишком слабым. Первоначально он
хотел интенсивно тренироваться, но впервые в жизни испытал ужас гипогликемии [1] после
напряженной физической нагрузки. После этого опыта он перешел на метод постепенного
увеличения нагрузки. В сочетании с нынешней господствующей эстетикой, которая не ценила
чрезмерно мускулистое телосложение, он следовал рекомендациям своего инструктора по
фитнесу из прошлой жизни, но снизил интенсивность своих упражнений.

Ло Дин был худощав и имел прекрасное телосложение, но некоторые части его тела были
настолько тонкими, что их можно было описать только как кожу и кости. Хотя такая фигура была
красива и отлично подходила для модели, это было вредно для здоровья.

Пробежав некоторое время, Ло Дин наконец остановился. Он немного отдохнул на беговой


дорожке и поднял несколько гирь. Услышав телефонный звонок, он взял трубку, направляясь в
ванную.
На другом конце провода раздался голос Ву Юаня: «Ло Дин, я послал тебе сообщение в QQ,
почему ты не ответил?»

«QQ?» ‒ Ло Дин замер: «О, я бегал и не заметил».

«Ты вчера постил что-нибудь в Вэйбо?» ‒ Ло Дин не мог понять почему Ву Юань спрашивает об
этом.

На самом деле, Ло Дин вообще не заходил в Вэйбо.

Услышав, что Ло Дин не посещал Вэйбо, Ву Юань облегченно вздохнул: «Лучше не заходи.
Старайся как можно реже посещать Вэйбо в эти дни. После того, как вчера съемочная группа
опубликовала список актеров, куча сумасшедших людей нашли тебя в интернете и критикуют. Я
был очень занят до поздней ночи и не решался позвонить тебе, боясь нарушить твой покой.
Позволь мне сказать тебе об этом сейчас, не давай никакого ответа!»

Ло Дин усмехнулся и поблагодарил Ву Юаня. Повесив трубку, он направился прямиком в Вэйбо.

Там было действительно оживленно. В списке горячих тем #Тан Чжуань# был в самом вверху. При
нажатии на хэштег появлялся пост со списком актеров, опубликованный официальным аккаунтом
съемочной группы.

Имя Ло Дина стояло сразу за именами двух ведущих актеров. Поскольку все имена актеров были
официально опубликованы, каждый мог просто нажать на ссылку, чтобы увидеть личную страницу
актера в Вэйбо.

Вторая популярная тема обсуждения под этим хэштегом была от известного аккаунта «группа
поддержки Фу Чжу», который опубликовал сообщение, полное возмущения и гнева: «Мой Фу Ши
будет уничтожен!! Держите свои скрытые правила подальше от моего Фу Ши!»

Пост №6, имя пользователя «Промежность господина Фу»: «А-а-а-а, братья, этот молодой человек
очень красив, но у него нет того, что нужно, чтобы играть моего мужа!!!»

Пост №18, имя пользователя «Притормози и подожди меня»: «Иди и снимайся в варьете. Дерьмо!
Что это за хрень?!»

Это были посты от относительно мягких и рациональных фанатов, и хотя собственный Вэйбо Ло
Дина не имел никакого контента, связанного с командой, он был наполнен оскорблениями.

Оригинальный роман был широко распространён и стал очень популярен. Перед съемками была
создана активная группа фанатов, и у каждого персонажа были свои поклонники. Фу Чжу, как
человек, которого завербовал Ли Шиминь, несомненно, был фаворитом фанатов. Кроме того, его
жизнь закончилась трагически, поэтому поклонники матери, поклонницы подруги и даже
поклонники бойфренды [2] уже считали его своим ребенком.

Все понимали, что такую роль играть трудно, и перед началом съемок, хотя многие все еще
волновались, поклонники с облегчением узнали, что режиссером будет Чжэн Кэчжэнь. Многие
утверждали, что если съемочная группа не сможет найти подходящего актера для этой роли, они
предпочтут, чтобы все роли Фу Чжу были вырезаны из дорамы. Было бы лучше, если бы он
вообще не появлялся, чем если бы его погубили.
Но теперь случилось то, о чем все больше всего беспокоились: эту роль получил малоизвестный
актер.

У этого актера не было никакой хорошей работы. Раньше он был певцом, и после распада группы
его путь в качестве знаменитости казался мрачным. В течение нескольких лет, чтобы заработать на
жизнь, он был похож на проститутку в варьете.

Дело в том, что он даже не проявлял никакой самоотдачи на этих варьете. В пятидесятиминутном
шоу было много сцен с ним, но он всегда просто уклончиво смотрел в камеру. Настолько
молчаливый, как будто разговор может сократить продолжительность его жизни. Как мог такой
неуверенный человек играть Фу Чжу?!!

Кроме внешности, что еще у него было общего с Фу Чжу? Ведь превосходная внешность Фу Чжу в
оригинальном романе никогда не была важна. Его неземной темперамент был ключевым
моментом! В конце концов, хорошая внешность была обычным делом в индустрии развлечений.

В течение некоторого времени те, кто действительно беспокоился о крахе персонажа, наблюдали
за развитием событий в интернете и испытывали крайнее отвращение к скрытым правилам
индустрии развлечений. Таким образом, некоторые предприимчивые люди собрались вместе,
чтобы начать крестовый поход: большие проверенные аккаунты в Вэйбо перепостили длинные
сообщения, высмеивающие и критикующие кастинг.

Можно считать, что роль Фу Чжу привлекла внимание общественности.

Ло Дин посмотрел на обидные комментарии и не принял критику близко к сердцу.

Какая знаменитость не подвергалась критике раньше? Если вы хотите носить корону, вы не


должны забывать о ее весе. Разве можно запросто получить известность и богатство?

Знаменитости ‒ это изначально группа людей, которые легко впадают в депрессию. Любой
человек с более низкий психологической защитой начнет сомневаться в себе, когда увидит так
много оскорблений. Однако у тех, кто сумел выжить в этом круге в течение двадцати лет и не
спрыгнуть со здания, сильные сердца. Естественно, Ло Дин был одним из них.

Он положил телефон на умывальник и при свете лампы стал разглядывать мужчину в зеркале.

После тренировок его руки стали более подтянутыми, а линии мышц ‒ более красивыми. Черная
майка подчеркивала его высокую и красивую фигуру. Пот медленно стекал с его лба по теплой
кожи шеи, прежде чем, наконец, погрузиться в черную ткань.

Ло Дин улыбнулся и вымыл руки, опустив голову, его взгляд упал на покрытое шрамами запястье.

Корка на ране уже отвалилась. Поначалу эта рана не должна была оставлять такого заметного
шрама, но первоначальный владелец вместо одного сделал несколько неглубоких порезов,
потому что не осмеливался погрузить лезвие слишком глубоко. Таким образом, несколько
пересекающихся шрамов спутались и оставили после заживления розовый след.

Бросив на него один единственный взгляд, Ло Дин отвернулся. Его будущее никогда не
определялось прошлым. Он знал, что ему предстоит долгий, долгий путь.

По дороге на работу Ло Дин получил несколько телефонных звонков, и все они были забиты в его
мобильный. После нескольких банкетов число контактов в новом мобильном телефоне Ло Дина
превысило три цифры. На самом деле, когда они не используют ауру знаменитостей, это просто
обычные люди, и поэтому до тех пор, пока вы действуете правильным методом, у вас не будет
недостатка в контактах в развлекательном кругу.

Эти звонки должны были послужить утешением в связи с фурором, охватившим кастинг Ло Дина
«Тан Чжуань». Старшие уже пережили самые трудные годы, поэтому они сопереживали ему.

Ло Дин с улыбкой благодарил их и иногда подшучивал над собой. Его психологическая стойкость
была поразительна.

Когда он подъезжал к съмочной площадке, его телефон снова зазвонил. Думая, что это еще один
утешительный телефонный звонок, Ло Дин бросил небрежный взгляд на экран телефона и
приподнял брови.

«Сяо Бай?» ‒ в его голосе звучала нежная улыбка, как будто телефонный звонок окутал его теплой
водой. Но на самом деле Ло Дин просто смотрел в окно без всякого выражения на лице, в его
глазах не было ни малейшей улыбки.

В наушнике раздался голос Су Шэнбая, мягкий и робкий, как у безобидного маленького зверька:
«Ло Дин, я видел новости в Вэйбо, как у тебя дела?»

Ло Дин на мгновение замолчал, и его голос прозвучал сухо и неохотно: «Я в порядке, это всего
лишь несколько комментариев, они не могут побеспокоить меня».

Услышав это, Су Шэнбай, очевидно, поверил, что Ло Дин вовсе не имел в виду то, что говорил. Он
смягчил свои слова и утешал его. Потом резко сказал: «Это очень хорошая съемочная команда, а
роль Фу Чжу ‒ редкая возможность. Это Ян Кандин выбил её для тебя? Или ты получил эту роль с
помощью Дуань Сюбо? Ты слишком мало знаешь об индустрии развлечений. Не нужно просто
благодарить других за заботу, ты можешь использовать их влияние, чтобы они помогли тебе
исправить этот инцидент».

Была ли это завуалированная атака? Ло Дин не мог удержаться от смеха, но все же сделал свой
тон немного сердитым: «Они тут ни при чем, я сам получил роль на прослушивании!»

Это явно было за пределами воображения Су Шэнбая. Тот некоторое время молчал, а затем
дважды рассмеялся: «Да, извини, я не видел тебя раньше в фильме, так что... но ты все еще
можешь сделать то, что я сказал. Дуань Сюбо имеет большое влияние на публику. Ты можешь
попросить его помочь».

«Я так и сделаю», ‒ Ло Дин согласился, чтобы закончить разговор, а затем прошептал: «Спасибо».

Голос Су Шэнбая был мягким и смущенным: «Не нужно, Ло Дин, ты же знаешь, что для тебя я...» ‒
как будто он сказал что-то запретное, он вдруг запаниковал, произвел несколько случайных звуков
и повесил трубку, прежде чем Ло Дин смог ответить.

Ло Дин уставился на телефон и был ошеломлен.

Если бы это дразнящий метод был использован на первоначальном владельце, то, возможно, он
бы затерялся в причудливых мыслях, раздумывая над словами, которые не были сказаны. Но
когда этот метод был использован на Ло Дине, это было похоже на шутку.
Почему Су Шэнбай позвонил? Не долго думая, он угадал ответ по имени, которое постоянно
появлялось в этом разговоре.

Дуань Сюбо. Конечная цель Су Шэнбая заключалась в этом человеке. Может быть, именно так Су
Шэнбай намеревался выяснить отношения Ло Дина с Дуань Сюбо? Чтобы в дальнейшем
использовать великого киноимператора, Су Шэнбаю нужно было найти надежного свата.

Однако ситуация складывалась неплохо, по крайней мере, теперь он был уверен: Су Шэнбай
поверил, что Ло Дин питает к нему незыблемую любовь. Но поскольку он все еще был
неизвестным актером, Су Шэнбай не хотел проявлять инициативу. С помощью
продемонстрированного метода Су Шэнбай планировал сначала успокоить Ло Дин, а другие
вопросы отложить на будущее.

Ло Дин проигнорировал Ву Фанюаня на водительском сиденье, который слышал его мягкий голос
и видел его невыразительное лицо. Он смотрел в окно, как машина медленно въезжает в
киногородок, после получения пропуска на въезд. Окружающий железобетонный мир тут же
сменился старинными карнизами.

Именно здесь он пробудет весь следующий месяц.

У съемочной площадки дежурили охранники, а ранним утром туристов было очень мало. Ло Дин
вышел из машины, сделал несколько глубоких вдохов свежего воздуха и отбросил в сторону все,
что отвлекало его сердце. Он посмотрел в сторону и увидел тихо припаркованный фургон
«Шевроле».

Дверь фургона открылась как раз в тот момент, когда он посмотрел в ту сторону.

Из машины вышел человек, которого он не ожидал увидеть.

«Привет», ‒ в утреннем свете высокий мужчина, одетый в темную повседневную одежду,


прислонился к двери и помахал Ло Дину рукой с нежной улыбкой: «Я здесь, чтобы сниматься, и
между делом решил навестить тебя».

«... Дуань Гэ?» ‒ Ло Дин был удивлен на мгновение, а затем быстро улыбнулся: «Доброе утро».

«Доброе утро», ‒ Дуань Сюбо напряженно всматривался, но в глазах Ло Дина не было ни тени
сомнения. Тем не менее, в свете шумного фарса в Вэйбо, он все еще чувствовал беспокойство,
думая о превосходной способности Ло Дина скрывать свои чувства.

От анлейта:

[1] Низкий уровень сахара в крови.

[2] В Китае есть две широкие категории поклонников: поклонники матери, которые считают
знаменитость своим ребенком. Их часто видят заботящимися о благополучии знаменитости. Часто
вы обнаружите, что они беспокоятся о здоровье звезды, отдыхает ли он и т. д. Поклонники
подруги/бойфренды ‒ это тот тип фанатов, которые фантазируют о том, чтобы быть в отношениях
со знаменитостью. Существует также подкатегория, известная как визуальные фанаты (любители
лица), которые следуют за знаменитостью только из-за его внешности, эти типы поклонников
никогда не остаются с одной знаменитостью слишком долго.

Глава 23
Так образом, по не совсем понятной причине Дуань Сюбо сопровождал Ло Дина к команде.

Хотя у Дуань Сюбо не было пропуска с его популярностью ни один охранник не осмелился
остановить его, они просто улыбнулись и впустили его.

Его появление вызвало некоторый переполох в команде. Никто не знал, зачем Дуань Сюбо
пришел на съемочную площадку «Тан Чжуань». Тем не менее, когда Дуань Сюбо и Ло Дин шли бок
о бок, их красивая и нежная внешность, которую можно назвать выдающейся была очень приятно
глазу.

В настоящее время Ло Дин знал, что новый фильм Дуань Сюбо «Спящий дракон» [1]
действительно снимается в киногородке. Еще до смерти Цао Динкуна новость о съемках фильма
«Спящий дракон» уже была горячей темой.

Фильм о боевых искусствах с королем и королевой серебряного экрана, несомненно, был


классикой, подобных которой не встречалось в последние годы. На самом деле Сюй Чжэнь
намеренно отложил съемки «Убийцы» на три месяца из страха столкнуться со «Спящим
драконом» в прокате. Только по этому можно было легко определить: насколько весомым был
«Спящий дракон».

Даже в этом киногородке, который был полон знаменитостей, как победитель Весеннего
фестиваля, Дуань Сюбо заслуживал внимания. Поэтому некоторые актеры в команде стояли
поодаль и внимательно наблюдали за взаимодействием Ло Дина и Дуань Сюбо. Нервничая, они
хотели подойти поздороваться, но не решались.

Дуань Сюбо улыбался всем вокруг и кивал каждому члену команды, который осторожно
приветствовал его. Такое дружелюбное отношение было хорошо встречено, по крайней мере, Ло
Дин услышал изящное восхваление Дуань Сюбо.

Ло Дин опустил глаза и не мог не восхищаться Дуань Сюбо. В этих кругах было много притворства,
но не многие были на подобном уровне. Дуань Сюбо было всего около тридцати лет, но он был
очень опытным.

Когда Цао Динкуну было за двадцать, была сделана его сердитая фотография в окружении
папарацци. Эта сердитая фотография несколько раз использовалась средствами массовой
информации и неоднократно печаталась журналами, которые были рупорами конкурирующих
компаний. Позднее он извлек уроки из этого опыта и постепенно превратился в опытного
старшего с глубокими связями.

За столько лет работы в индустрии Дуань Сюбо никогда не совершал больших ошибок. Такому
способу общения с людьми можно было научиться только с детства. В результате в
развлекательном кругу ходили слухи, что Дуань Сюбо имел необычное происхождение, но это
никогда и никем не было подтверждено.

Эта сплетня мелькнула в голове Ло Дина и быстро исчезла. В любом случае, это не имело к нему
никакого отношения.

Дуань Сюбо говорил тихо, время от времени поглядывая на Ло Дина.

В утреннем свете худощавый молодой человек спокойно улыбался и слушал, как он рассказывает
о своем фильме, время от времени вторил, выглядя очень сосредоточенным. Черты лица Ло Дина
были изящными, когда он смотрел вверх, его густые ресницы почти полностью закрывали глаза.
Его светлая кожа была бледной, как будто он редко видел солнечный свет, а губы с характерными
линиями были светлыми и слегка изогнутыми. Дуань Сюбо говорил тихо, время от времени
поглядывая на Ло Дина.

Вероятно, тронутый тем, что сказал Дуань Сюбо, Ло Дин вдруг поднял голову и с усмешкой
посмотрел прямо перед собой.

Его белоснежные, как ракушки, зубы были чисты как фарфор. Два его передних зуба были чуть
больше остальных. Его улыбка была в форме округлой дуги, которая показывала ребячество,
которое Дуань Сюбо никогда раньше не видел в Ло Дине.

Дуань Сюбо был удивлен на мгновение, но прежде чем он смог заговорить, он внезапно услышал,
как кто-то зовет его по имени.

Оглядевшись, он увидел, что Чжэн Кэчжэнь стоит рядом и удивленно смотрит на него.

«Режиссер Чжэн», ‒ поскольку у Чжэн Кэчжэня и Гун Ляньгуана были хорошие отношения, Дуань
Сюбо тоже был с ним знаком, поэтому его отношение было неформальным: «Я встретил Ло Дина у
ворот и пришел, чтобы посмотреть на вашу команду».

Чжэн Кэчжэнь посмотрел на Ло Дина, а затем на Дуань Сюбо. Он был совершенно сбит с толку.

Он не мог понять смысла слов Дуань Сюбо. В конце концов, насколько он знал, они встретились
только на банкете у Гун Ляньгуана. Они не знали друг друга до определенного времени, и Ло Дин
не был популярной знаменитостью. Кроме того, на поверхности Ло Дин и Дуань Сюбо не казались
такими близкими, так почему же они могли появиться вместе на съемочной площадке, а он об
этом вообще не знал?

Чжэн Кэчжэнь знал, что Ло Дина любят. Для полного новичка без фундамента завоевать
благосклонность почти всей команды после вступления было редкостью в этом сложном
развлекательном кругу. Но он действительно не ожидал, что у Ло Дина будут такие хорошие связи,
и Дуань Сюбо войдет в его круг общения.

«… Добро пожаловать», ‒ он улыбнулся и кивнул Дуань Сюбо. Затем он взглянул на Ло Дина и,


подумав о том, что произошло недавно, похлопал его по плечу и сказал: «Не принимайте всерьез
комментарии в интернете. Кто не испытал этого? Плохая реклама ‒ это все равно реклама. Не
говоря уже о том, что с твоим талантом у тебя нет причин для беспокойства. Когда дораму начнут
транслировать, кто прав, а кто нет, будет ясно с первого взгляда».

Ло Дин улыбнулся и ответил: «Я знаю».

«Это хорошо. Тогда иди переоденься в свой костюм», ‒ облегченно кивнул Чжэн Кэчжэнь. Хотя Ло
Дин дебютировал уже несколько лет, у него не было ни славы, ни связей, а значит и опыта. По его
мнению, Ло Дин ничем не отличался от новичка. В индустрии развлечений, если вы хотите
общаться с известными людьми, как вы можете не иметь душевных сил? Чем громче
аплодисменты, тем громче критика. Люди всегда подсознательно обращают внимание на
негативные оценки. Это неизбежно. Советы не помогут, единственное, что вы можете сделать это
‒ изменить ваш образ мышления.

Редкое невозмутимое отношение Ло Дина было в самый раз.


Чжэн Кэчжэнь повернул голову и посмотрел на Дуань Сюбо: «Никому, кроме съемочной группы,
не разрешается входить в гримерную».

Чжэн Кэчжэнь всегда был строгим человек, который все говорит прямо. Когда правила ясны, он не
станет нарушать их ни для кого. К счастью, Дуань Сюбо был осведомлен о чертах характера этого
старого человека из индустрии, поэтому он не обиделся. Когда он увидел, как Ло Дин повернулся,
чтобы уйти, Дуань Сюбо повернул голову, чтобы посмотреть на него. Его глаза отражали яркий
свет окружающих прожекторов.

Дуань Сюбо начал задумываться о появлении Ло Дина в этой дораме. Он читал оригинальную
книгу, и, как большинство читателей, характер Фу Чжу также произвел на него большое
впечатление.

Много лет назад Фу Чжу был одним из немногих персонажей романа, которых он хотел воплотить,
но разница в возрасте между ним и юным героем становилась все больше. В настоящее время,
даже если бы он захотел сыграть роль Фу Чжу, его внешность уже не могла соответствовать
требованиям персонажа книги.

Однако он не был удивлен, что интернет так сильно возражал против Ло Дина в качестве Фу Чжу.
Потому что даже по его мнению, у Ло Дина не было много общего с этим персонажем. Кроме его
хорошей внешности и телосложения, было трудно найти какие-либо следы холодного и
равнодушного характера Фу Чжу или особого неземного и бессмертного темперамента в Ло Дине.

Кроме некоторых малоизвестных песен, у Ло Дина не было много работы в индустрии


развлечений. Опасения аудитории были вполне обоснованными.

Размышляя об этом Дуань Сюбо больше не хотел уходить и нахально улыбнулся Чжэн Кэчжэню: «Я
приехал сегодня рано, на съемочную площадку мне нужно только в одиннадцать часов, так что в
настоящее время мне нечего делать. Я не войду в гримерную, я просто подожду его снаружи».

Как только он это сказал, Чжэн Кэчжэнь уже не мог напрямую прогнать его. Ло Дин увидел, что
Чжэн Кэчжэнь молчит и не хочет быть плохим парнем, поэтому он улыбнулся Дуань Сюбо и пошел
прямо в гримерную.

Толпа актеров должна была собраться к десяти часам, так что народу было много. Стоимость этой
дорамы была немалой. Поэтому в первый же день после прибытия в киногородок съемочная
группа намеревалась снять одну из самых великолепных сцен во всей дораме ‒ сцену, где Ли
Шиминь покидает Чанъань.

Кроме Ли Шиминя и нескольких свирепых генералов, Ло Дин был еще одним главным героем этой
сцены. Таким образом, сегодня бремя Ло Дина было очень тяжелым. Сотни людей работали над
тем, чтобы осветить главных героев. Каждый NG [1] нанес бы огромный ущерб.

Несколько ведущих актеров, включая Ло Дина, казалось, немного нервничали. Ву Юань мерил
гримерную шагами, на полпути он сказал несколько слов Ло Дину, но не осмелился снять свои
доспехи. Успокоившись, он продекламировал свои строки.

Визажист изо всех сил старался сделать лицо Ло Дина как можно более бледным. В этой сцене Фу
Чжу пережил внутреннюю борьбу и решил умереть ради своей праведности, и поэтому все его
существо было измучено.
Мечи, доспехи, кинжалы, экипажи. Люди из массовики надевали тяжелые доспехи, чтобы стоять
на вершине городской стены, где ветер заставлял развеваться огромные флаги. Чувство,
вызванное этой сценой, было неописуемо.

Дуань Сюбо пригласили посидеть со съемочной группой. Он был поражен вниманием Чжэн
Кэчжэня к мелким деталям. Сегодня такие огромные приготовления были только для съемок
нескольких сцен. Немногие телевизионные режиссеры были готовы потратить столько денег от
своих инвестиций. Только Чжэн Кэчжэнь, чрезвычайно требовательный к деталям, мог считаться
настоящим художником.

Сцены и съёмка фотографий должны были сниматься в одно время, и поэтому количество
окружающего оборудования было почти ужасающим. Чжэн Кэчжэнь громко приказал персоналу
приготовиться к съемке. У входа поднялась суматоха, и они услышали крики людей: «Входите!
Входите!»

Главные актеры были на месте, поэтому Дуань Сюбо оглянулся.

Толпа у входа рассеялась как разлетевшиеся в разные стороны птицы, и несколько актеров в
костюмах прошли через вестибюль.

Он не обращал внимания на внушающего благоговейный трепет Ву Юаня и не видел других


торжественно одетых актеров. Глаза Дуань Сюбо были прикованы к Ло Дину, который шел в
хвосте.

Ло Дин надел парик. Волосы у него были не собраны, а рассыпаны естественным образом, что
делало его маленькое личико еще более нежным и бледным. Он был одет в белое одеяние,
лишенное узоров, которое было распахнуто и свободно по фасону. Перед одежды был намеренно
коротким, чтобы показать ноги, в то время как со спины одежда была достаточно длинной, чтобы
подметать землю.

На городской стене бушевал сильный ветер, его худощавое тело сопротивлялось ему, и волосы
сильно развевались. Огромные рукава и низ одежды тоже развевались на ветру. Он держал руки
за спиной. На первый взгляд он казался не от мира сего.

Но это было только на первый взгляд. Сходство было лишь поверхностным.

Дуань Сюбо некоторое время с интересом смотрел на него, затем вернулся на свое место и
подпер подбородок. В глубине души он был немного разочарован.

Однако это разочарование длилось лишь короткое мгновение, когда он вспомнил, что у них с Ло
Дином сложились хорошие отношения, которые не зависели от актерского мастерства другого.

«Начнем с фотографий!» ‒ крикнул Чжэн Кэчжэнь, и группа главных героев в ответ громко
согласилась. После завершения предстоящей сцены фотографии могут быть официально
выпущены.

Ло Дин и Ву Юань переглянулись и одновременно кивнули Чжэн Кэчжэню.

Чжэн Кэчжэнь отступил на два шага, сел за монитор, отрегулировал положение камеры и
торжественно указал на место съемок. Под городской стеной все актеры были на своих местах.

«3... 2... 1... Начали!»


Ло Дин глубоко вздохнул за кадром, разжал сжатые кулаки и медленно открыл глаза. Его взгляд
тут же потускнел.

Внезапная перемена характера ошеломила Дуань Сюбо, который все еще лениво наблюдал за
происходящим.

Он уставился на молодого человека в белом, который все еще был невыразителен, он даже не
использовал явно выраженный язык тела, но ясно давал понять: «Я устал».

Он глубоко нахмурился, полный вопросов и сомнений.

От меня:

[1] тут переводчик с китайского использует слово «Wolong», к сожалению, не совсем понимаю, что
имелось в виду. В оригинале это «卧龙» и китайско-русский словарь сказал мне, что это «спящий
дракон».

От анлейта:

[2] NG просто означает «No Good». Просто плохой кадр. В списке кадров дубль, помеченный как
NG, не может быть использован из-за какой-то ошибки или решения режиссера.

Вам также может понравиться