Вы находитесь на странице: 1из 272

Cancipin / Отбракованные

Автор: Priest
Год выпуска: 2017
Количество глав: 203
Выпуск: завершён
Альтернативное название: Can Ci Pin
Альтернативное название: Imperfections
Альтернативное название: 残次品
 

«Это было лучшее изо всех времен, это было худшее изо всех времен».
Чарльз Диккенс. «Повесть о двух городах»

Я до костей пропитался ненавистью и годами назревающими заговорами, став призраком,


вернувшимся с того света. С головой погрузившись в трясину, в бездну, я жаждал лишь похоронить
свои истлевшие корни, отрастить шипы, подобно анчару, чтобы их яд поразил эту прогнившую
цивилизацию. 

И там, на самом дне… я обрёл свою звезду. 


Глава 1

…Разоружиться, — закончил он и, стащив перчатки, отбросил их.

***

6 марта 270 г. по НЗК [1]

[1] НЗК — Новый звёздный календарь 新星历 (xīnxīnglì) — синьсинли.

Адмиралу [2] Серебряного форта Линь Цзинхэну [3] предстояло срочно явиться на столичную
планету Уто [4] по запросу парламента Межпланетной лиги [5].

[2] Адмирал 上将 (shàngjiàng) шанцзян — в пер. с кит. «генерал-полковник; полный генерал;


адмирал», историческое — «старший военачальник, полководец».

[3] Линь Цзинхэн 林静恒 (Lín Jìnghéng) — фамилия героя переводится как «лес», имя —
«спокойный, постоянный».

[4] Уто 沃托 (Wùtuō) — иероглифы в названии столичной планеты переводятся как «орошать,
оплодотворять живительными идеями» и «держать на ладонях, поручать, доверять».

[5] Межпланетная лига 星际联盟 (xīngjì liánméng).

Он осмелился воспротивиться этому приказу.

На следующий же день «Ежедневник Уто» разразился гневным заголовком: «Пойдёшь на бунт,


Линь Цзинхэн?»

К концу марта Серебряный форт был заключён в кольцо осады. Почти полтысячи бронированных
боевых мехов [6] были выгружены вне искусственной атмосферы войсками мехформирований.
Серебряный форт готов был нанести ответный удар, схлестнувшись с бывшими соратниками не на
жизнь, а на смерть. Никто не желал идти на компромисс. Этот мёртвый клинч [7] длился двое
суток, вплоть до вечера двадцать шестого марта.

[6] Мехи 机甲 (jījiǎ) — машины (обычно боевые), пилотируемые человеком, передвигающиеся при
помощи ног.

[7] Мёртвый клинч — в оригинале 剑拔弩张 (jiàn bá nǔ zhāng) — в пер. с кит. «меч обнажён и
натянута тетива самострела», в образном значении — «бряцать оружием».

Его адъютант Лорд [8] бесшумно поставил на стол стакан рома со льдом.

[8] Адъютант Лорд — по-китайски его фамилия будет 洛德 (Luòdé) — Лодэ.


Адъютант — в оригинале 亲卫长 (qīnwèi cháng) — в букв. пер. с кит. «старший телохранитель». 亲
卫 (qīnwèi) — «стража из приближённых» (дворцовая стража 1-го ранга, существовала со времён
династии Суй ― до династии Юань (VI-XIV вв.)). Поскольку само это понятие взято из истории, мы
сочли уместным использовать для перевода также устаревшее слово — адъютант — который
состоял при военачальнике или при штабе того или иного формирования, а именно эту функцию
при адмирале выполняет Лорд, судя по их взаимодействию.

Застывший у окна адмирал указал на место рядом с собой, веля ему остаться.

Адмирал Линь, чья скандальная репутация гремела на все восемь галактик, был весьма высок. Из-
за безупречной аккуратности, отличающей его облик с кончиков волос до пряжки ремня, он
казался хладнокровным до бесчувствия. Походя подбросив в стакан ещё пару кубиков льда, он
продолжал разговор — судя по призрачному свечению у левого уха.

Благодаря достижениям коммуникационных технологий теперь телефоны соединялись напрямую


с персональными терминалами, а это означало, что людям больше не приходилось «говорить» в
старом значении слова: их мысли тут же преображались в аналоговые сигналы, передающиеся на
приёмник собеседника. Это позволяло существенно повысить уровень безопасности, исключив
сторонних слушателей: теперь понять, происходит ли привычный обмен любезностями или же
ожесточённый спор, можно было лишь по выражению лица говорящего.

Однако на лице адмирала стоящий рядом адъютант не мог прочесть ровным счётом ничего.

Современное общество всячески поощряло откровенность и открытость, так что такие устаревшие
качества, как свойственные Линю сдержанность и замкнутость, не встречали понимания. Его
оппоненты и пресса не преминули ухватиться за это неблаговидное с их точки зрения свойство
характера, заклеймив адмирала заносчивым [9] и скрытным интриганом.

[9] Заносчивый — в оригинале 目中无人 (mùzhōngwúrén) — в пер. с кит. «ни на кого не смотрит», в
образном значении — «ни с кем не считаться; смотреть на людей свысока».

Завершив беседу, «интриган» посмаковал остатки рома и как ни в чём не бывало обратился к
Лорду:

— Верховный Главнокомандующий предложил мне стратегический компромисс — его суть в том,


что сперва мне предстоит отправиться на Уто.

Лорд остолбенел при этих словах.

— Стратегический компромисс, — с усмешкой повторил адмирал Линь, взмахом руки включая


экран, чтобы ознакомиться с последними новостями.

Нынче внимание всех СМИ Уто было приковано к Серебряному форту.

На экране окружённый журналистами генеральный секретарь Голден [10], недавно назначенный


на этот пост, обращался с пылкой речью к прессе, стоя в дверях залы Звёздного парламента:

[10] Голден — по-китайски его фамилия будет 格登 (Gēdēng) — Гэден. Это слово в китайском
используется также как звукоподражание стуку колёс или обуви, типа «тук-тук» или «топ-топ».

— Адмирал Линь — мой школьный товарищ, мой друг и, что самое важное, член моей семьи. Я
готов поклясться моей карьерой, моей честью — чем угодно, что адмирал Линь как прежде верен
Уто. Я глубоко убеждён, что он не способен предать Межпланетную лигу, и воспринимаю
подобные вопросы как злонамеренную клевету!

Сам адмирал Линь молча похрустывал кубиком льда, внимая этому прочувствованному
обращению.

— Цзинхэн, пожалуйста, выслушай меня, если ты меня видишь! — с этими словами генеральный
секретарь бросил проникновенный взгляд в камеру. — Не придавай значения пустым
обвинениям! Не позволяй подобному недопониманию разрастись в конфликт, что затронет твоих
близких и сыграет на руку нашим общим врагам! Прошу, возвращайся! Мы с Цзиншу [11] ждём
тебя на Уто! Твоя семья ждёт тебя, Цзинхэн!

[11] Цзиншу 静姝 (Jìngshū) — её имя переводится как «безмятежная красавица».

Камера переместилась, захватывая стоящую рядом с Голденом женщину: в чёрном, без следа
макияжа — на бледном лице выделялись лишь тёмные глаза и брови, но даже это ничуть не
умаляло её поразительной красоты.

Линь Цзиншу, младшая сестра адмирала, год назад вышла замуж за Голдена — человека с самыми
блестящими перспективами во всех семи галактиках Межпланетной лиги.

Со всех сторон окружённая телохранителями, она так и не проронила ни слова — и взгляд её


блестящих глаз был пуст, словно у фарфоровой куклы.

Казалось, адмирал был нимало не тронут этой сценой.

— Что думаете о генеральном секретаре? — бросил он адъютанту.

— Выдающийся человек, — сдержанно отозвался тот, тщательно обдумав свой ответ.

— Да уж, иначе не скажешь, — согласился адмирал Линь. — Послушать его — сама безупречность,
и всё же у меня от него мурашки по коже. Готов поспорить: те, кто не в курсе дела, решат, что меня
с ним связывает нечто большее, чем родственные узы, — усмехнулся он. Взмахом руки выключив
экран, он одним глотком осушил остатки рома. — По-моему, вышло чересчур слащаво.

Забирая пустой стакан, адъютант сказал, понизив голос:

— Не обращайте внимания на всю эту шумиху, командир [12]. Десять Серебряных эскадр
приведены в полную боеготовность и могут выступить в любой момент — вам остаётся лишь
отдать приказ.

[12] Командир 将军 (jiāngjūn) цзянцзюнь — в пер. с кит. «генерал, полководец», историческое


«воевода, командир».

— Значит, бунт? — смерив адъютанта холодным взглядом, Цзинхэн внезапно спросил: — Вы ведь
окончили Первое военное училище, Лорд?

— Так точно, командир! 260-й выпускник академии Улань [13], закончил с отличием!

[13] Улань 乌兰 (Wūlán) — в пер. с кит. «Чёрная орхидея».

— А чем занимается твоя семья? Есть братья, сёстры?


Лорд пришёл в искреннее недоумение, не понимая, с чего адмиралу вдруг вздумалось
расспрашивать его о столь повседневных вещах в обстоятельствах, вовсе этому не
благоприятствующих. И всё же он ответил с полной серьёзностью:

— Мой отец заведует семейным госпиталем, а мать преподает в Академии Улань. Также есть
старший брат и младшая сестра.

Цзинхэн не удержался от горестной улыбки.

И всё же рвётся в бой очертя голову… Этот юноша, у которого ещё молоко на губах не обсохло, с
такой лёгкостью готов ринуться в битву — но против кого? Против собственной семьи, что так им
гордится?

Академией Улань неофициально прозывалось Первое военное училище — прославленная


колыбель героев. И всё же лишь единицы из выпускников Улань удостоились чести быть
зачисленными в гарнизон Серебряного форта.

Для этого требовались не только превосходные отметки. Согласно постулатам политики, выше
всего ставящей «гуманистические принципы», будущее выпускников должно быть связано с
родными местами — и это тоже было частью большой политической игры. Потому Серебряный
форт принимал выпускников лишь из Первой галактики, причём по большей части из высших
классов — из семей крупных бизнесменов, интеллектуалов, знаменитостей и даже политиков.

Это делало без того непростую ситуацию ещё более запутанной. Проще говоря, тут имелись две
фракции.

Первую — приблизительно десятую часть личного состава — составляли Десять Серебряных


эскадр, сражавшиеся с космическими пиратами вместе с Линем и, как следствие, сполна
разделяющие его дурную репутацию, прославившись как дебоширы всея Вселенной. Скандальные
новости о них появлялись каждый день, тут же становясь предметом всеобщих пересудов.
Находились даже те, кто придерживался мнения, что, посылая их биться с пиратами, Лига
попросту вышибает клин клином [14].

[14] Вышибает клин клином — в оригинале 以毒攻毒 (yǐdúgōngdú) — в пер. с кит. «изгонять яд с
помощью яда», в образном значении — «излечивать подобное подобным».

Прочие же были богатенькими детишками [15] из Улань, спутанными по рукам и ногам


семейными и прочими связями — они-то и обеспечивали стабильность и лояльность Серебряного
форта.

[15] Богатенькие детишки — в оригинале 少爷 (shàoye) — в пер. с кит. «молодой господин»,


«барчук».

Отпуская адъютанта взмахом руки, Цзинхэн отдал ему приказ:

— Приготовьте мне костюм и оповестите таможенные пункты. Завтра я отправляюсь на Уто.

— Командир… — пролепетал Лорд, шокированный до глубины души.

— Сам Верховный Главнокомандующий предлагает мне стратегический компромисс — так что же


мне остается? Всему Серебряному форту… — Линь помедлил, уставив взгляд за окно — тысячи
космических кораблей застыли, готовые выдворить незваных гостей из-под купола искусственной
атмосферы. Холодный блеск их обшивки напоминал призрачное свечение стайки рыб саланкса
[16], и эта рябь отразилась в серых глазах адмирала. — …Разоружиться, — закончил он и, стащив
перчатки, отбросил их.

[16] Саланкс, или Лапша-рыба 银鱼 (yínyú) — латин. Salanx microdon. Маленькие рыбки (8-10 см.),
бесцветные, почти прозрачные, широко распространена на побережье юга Дальнего Востока.

На следующий день подобный крохотному судёнышку, выходящему в звёздный океан,


космический корабль «Цзинъюань [17]» отбыл из Серебряного форта под хищными взорами [18]
собравшихся за пределами атмосферы боевых машин. Грозная армия расступилась перед этим
диктатором, в безмолвии наблюдая его отбытие.

[17] Цзинъюань 静渊 (jìngyuān) — в пер. с кит. «глубочайший» или «невозмутимые глубины».

[18] Под хищными взорами — в оригинале 虎视眈眈 (hǔshì dāndān) — в пер. с кит. «смотреть
хищно, как тигр», в образном значении «алчно взирать; бросать алчные взоры».

Невооружённым судам не дозволено было пользоваться шлюзами для пространственных


прыжков, потому «Цзинъюаню» требовалось тринадцать дней, чтобы проделать путь от
Серебряного форта до столичной планеты, миновав шесть таможенных пунктов.

На четвёртый день, проходя мимо планеты Сима [19], корабль повстречался с астероидным
потоком. Чтобы избежать его, Линь Цзинхэн хотел отклониться от маршрута, но из-за того, что он
считался невероятно опасной персоной, задержись он хотя бы на один день, четвёртая гвардия
столицы подняла бы тревогу двенадцатого уровня по первому классу.

[19] Сима 西玛 (Xīmǎ) — название планеты пер. с кит. как «западный агат».

Из-за этого «Цзинъюаню» пришлось нырнуть в Сердце Розы [20] — единственную пока что
неисследованную человеком, а потому запретную, звёздную систему Первой галактики.

[20] Сердце Розы 玫瑰之心 (Méigui zhī xīn) — 玫瑰 (Méigui) в пер. с кит. означает также «шиповник»
и минерал биотит.

Шестого апреля 270 года по НЗК «Цзинъюань» был атакован космическими пиратами,
укрывающимися на окраинах Сердца Розы. Корабль был уничтожен, а адмирал Линь Цзинхэн
погиб в бою.

Когда эта весть дошла до столицы, она до основания всколыхнула общественность. Десять
Серебряных эскадронов взбунтовались, и Серебряный форт был парализован. Потеряв наиболее
высоко ценимого им подчинённого, Верховный Главнокомандующий в негодовании послал
консулу Лиги прошение об отставке. Но и на этом дело не кончилось [21]. Космические пираты,
выдворенные адмиралом Линем из Восьмой галактики с десяток лет назад, вновь вернулись из
небытия [22], нападая на гражданские суда в Шестой галактике — а запоздалая реакция Военного
Министерства на это известие привела к массовым жертвам.

[21] Но и на этом дело не кончилось — в оригинале 屋漏偏逢连夜雨 (wūlòu piān féng liányè yǔ) — в
пер. с кит. «(если)крыша протекает, дождь будет идти всю ночь» (Фэн Мэнлун). В образном
значении «беда не приходит одна; пришла беда — отворяй ворота».
[22] Возникли из небытия — в оригинале 卷土重来 (juǎn tǔ chóng lái) — в пер. с кит. «вернуться,
вздымая пыль», образно в значении «возвратиться с триумфом; появиться вновь».

Вся эта цепь событий получила наименование «серебряной катастрофы».

Демонстрации протеста распространялись от Шестой галактики, постепенно приняв глобальные


масштабы.

Под их давлением функционеры Уто вынуждены были изменить своё отношение. Прежде всего
они поспешили умилостивить Военное Министерство. Теперь и речи не было о том, что Линя
силой тащили на Уто: все дружно пели ему хвалы с тем же энтузиазмом, с каким ранее поливали
его грязью, словно у них случился коллективный провал в памяти.

Заносчивый интриган превратился в дар человечеству свыше, величайшего героя в истории.

Торжественная похоронная процессия прошла на Уто. Тело Линя заменил его парадный костюм,
который он так и не надел ни разу в жизни — он удостоился места на знаменитом Кладбище
патриотов Уто. Цена пригласительных билетов на церемонию взлетела до небес — так что
адмирал умудрился попасть в Книгу рекордов Гиннесса как человек, смерть которого обошлась
дороже всех прочих. Он-таки удостоился заслуженной славы — хотя бы посмертно.

Безукоризненно [23] элегантная и сдержанная даже в скорби Линь Цзиншу, отгородившись


чёрной вуалью, принимала соболезнования от каждой знаменитости, почтившей похороны её
брата своим присутствием.

[23] Безукоризненно — в оригинале 天衣无缝 (tiān yī wú fèng) — в пер. с кит. «платье небожителей
не имеет швов», образно в значении «совершенный, безупречный, без изъянов, идеальный».

Так прекрасна — увидев её, никто не смог бы остаться равнодушным — и так холодна.

Когда генеральный секретарь Голден приблизился к ней, Цзиншу обвила его руку, подобно стеблю
повилики, и покорно позволила надеть на себя траурную шляпку, с благодарностью принимая
заботу мужа. Затем она безмолвно и, глядя на него полным обожания и надежды взором, слушала
его прочувствованное выступление, время от времени смахивая слёзы шёлковым платочком.

Репортёры бросились было фотографировать её, но быстро остыли к этому занятию: миссис
Голден была такой же, как и всегда — что на пышном светском рауте, что на благотворительной
акции против выбрасывания тел домашних питомцев в открытый космос — всё тот же ничем не
примечательный безукоризненный стиль, та же безупречная сдержанность, так что с тем же
успехом можно было использовать фотографии с других мероприятий.

Представители прессы давно рассеялись, а Цзиншу так и продолжала сидеть не шелохнувшись.


Она напоминала прекрасный цветок, распустившийся на одинокой горной вершине — хоть никто
им не любуется, он благоухает на радость самому себе.

Теперь на лепестках прекрасного цветка блистали росы слёз — и это зрелище завораживало,
будто сквозь её миловидные черты проступало сияние духа всего рода людского.

Глядя на мужа, картинно подавляющего рвущиеся из груди всхлипы, она думала: «Хочу, чтобы ты
заплатил жизнью за жизнь».
Прошло более двухсот лет с тех пор, как человечество наконец-то зажило в мире в эру, которую
окрестили Новой звёздной — но теперь по гладкой поверхности [24] обновлённой жизни
расползалась уродливая трещина…

[24] Гладкая поверхность — в оригинале 镜花水月 (jìnghuā shuǐyuè) — в пер. с кит. «цветы в
зеркале, луна в воде», образно в значении «призрак, мираж, тень, видимость, иллюзия».

Глава 2

275 год по НЗК, Восьмая галактика, планета Пекин-ß.

***

Пять лет спустя.

275 год по НЗК, Восьмая галактика, планета Пекин-ß.

Пекин-ß было вполне стандартным названием: среди планет в каждой галактике бытовали
дюжины Пекинов, Лондонов или Зимбабве — их было всё равно что Пекинских проспектов или
Нанкинских улиц в стране, называемой Китаем, которая существовала в Древнюю земную эру.

Возможно, именно из-за названия на планете царила восточная атмосфера: многие её жители
являлись потомками древних китайцев — и всё же, в таком забытом богом месте, как Восьмая
галактика, вам не суждена приличная благополучная жизнь, даже если в ваших жилах течёт кровь
древних драконов [1].

Говорили, что из десяти топовых новостей главных галактических СМИ одна неизменно
посвящалась несчастной доле [2] местных обитателей.

Этим-то восьмая галактика и заслужила своё прозвание — Пустоши [3].

Межпланетная лига состояла из восьми галактик. Столичная планета Первой галактики Уто,
безусловно, помещалась на самой верхушке этой пирамиды. В свою очередь, самая удалённая от
неё — и недоразвитая — Восьмая галактика могла претендовать лишь на звание сточной канавы.

Восьмая галактика превратилась в Пустоши как по естественным причинам, не последними из


которых являлись скудость ресурсов и удалённость от торговых маршрутов, так и по историческим
— о том, как эта галактика оказалась на положении сироты в дружной семье Межпланетной лиги,
в двух словах не расскажешь…

Ещё в Старую эру, более двух сотен лет назад, Межпланетная лига погрязла в омуте космического
пиратства — при этом большинство пиратов были потомками древних земных людей, а отнюдь не
инопланетянами [4] с глазами, как теннисные мячи. Да и, если уж на то пошло, то изначально они
не носили звания «космических пиратов», более подходящего водевильным злодеям, равно как
не представляли собой единой фракции; лишь когда Межпланетная лига набрала достаточно сил,
чтобы заполучить контроль над большей частью галактик, она для удобства заклеймила
«пиратами» любые организации, не подчинившиеся её власти.

Восьмая галактика всегда существовала в отрыве [5] от прочих — словно сиротливый [6] остров,
отрезанный от кучкующихся вместе семи галактик. Чтобы противостоять мощи Межпланетной
лиги, мелким антиправительственным организациям пришлось заключить союз, укоренившись в
Восьмой галактике, откуда они наносили удары правящему режиму. В начале Новой звёздной эры
Восьмая галактика ещё свыше сотни лет пребывала под контролем космических пиратов. Такое
положение дел продолжалось, пока в 136 году по НЗК Пустоши наконец не отбил генерал
Межпланетной лиги Лу Синь [7], восстановив сообщение Восьмой галактики с остальными семью.

За последние сто лет осенённая лучами цивилизации и культуры Межпланетная лига развивалась
семимильными шагами — и лишь сотрясаемая бесконечной гражданской войной с пиратами в
духе «как только ты прекратишь петь, я поднимусь на сцену» Восьмая галактика, несмотря на
восстановление связи, продолжала тащиться в хвосте. С течением лет этот разрыв лишь
увеличивался, так что, в сравнении с другими галактиками Межпланетной лиги Восьмая была всё
равно что шимпанзе против человека.

Заполучив Восьмую галактику благодаря усилиям генерала Лу Синя, Межпланетная лига


направила туда людей, чтобы разведать обстановку, но вскоре обнаружила, что никакой ценности
это проклятое местечко не несёт — а потому ограничилась тем, что на скорую руку сляпала
«демократическое самоуправление» — тем самым позволив этим отсталым шимпанзе и дальше
резвиться на воле, гоняя шары в своё удовольствие.

У всех представителей высшей администрации были именные карточки, служащие пропуском на


важные события Межпланетной лиги — за исключением тех, что происходили из Пустошей: на их
карточках значилось лишь «Восьмая галактика». Причиной тому была вовсе не дискриминация
региона — просто из-за вечных междоусобиц этих орангутанов главы правительства сменялись
там чуть ли не каждый божий день, так что другие должностные лица были просто не в силах
разобраться в этой чехарде, а потому подобного «племенного» обозначения было вполне
достаточно.

Как и стоило ожидать, жители Восьмой галактики стремились вырваться оттуда всеми правдами и
неправдами — в результате там оставались лишь забытые богом и людьми бедолаги, влачащие
жалкое существование в Пустошах.

На самом деле, планету Пекин-ß в этой галактике можно было признать передовой: пусть она
была наиболее густо населённой и, как следствие, погрязшей в хаосе и бедности, при этом она
обладала функционирующими межпланетными портами, а также, пусть и пребывающей на
последнем издыхании, промышленностью — в достаточной степени, чтобы её жители могли кое-
как сводить концы с концами.

***

В сгущающихся сумерках по одной из улиц Пекина-ß плёлся старый автобус [8], набитый сонными
пассажирами. Логотип «Первая транспортная компания “Млечный путь”» на его борту давным-
давно выцвел, превратившись в «Перва с ортная М уть». Искусственный интеллект этой машины с
течением времени успел эволюционировать до искусственного кретинизма, а уровень поломок
близился к 95%, так что на настоящий момент работал только «супер-безопасный режим», из-за
чего тащившийся сквозь ночь с черепашьей скоростью автобус сигналил каждые пять минут.

В нём не осталось ни единого целого окна — все были перебиты горожанами, разбуженными
проклятущими гудками.

Из-за этого по всему автобусу гулял ветер, крутя ничем не сдерживаемые смерчи пыли. Поскольку
транспортная компания «Млечный путь» обанкротилась аж двести лет назад, нынче это был
единственный оставшийся в этом городе публичный транспорт, пусть он и разваливался на ходу.
В городе свирепствовала зима — а на Пекине-ß она была весьма затяжной из-за закономерностей
обращения планеты вокруг звезды, длясь целых три года кряду по новому счислению — при том,
что система регуляции температуры давным-давно отключилась из-за всё той же нехватки
средств. Ледяной ветер с унылым воем насквозь продувал беззащитный город. Нищие пассажиры
зябко ёжились, потуже запахивая свои лохмотья, словно перепела, прячущие голову под крыло.

Ясное дело, этим бесплатным видом транспорта пользовались лишь беднейшие слои населения.
Большинство из них были бродягами, настолько грязными, что распознать их пол и возраст было
весьма затруднительно. Если бы не выбитые окна, пожалуй, от запаха соседей можно было
запросто задохнуться насмерть.

На последнем ряду «Первосортной мути» у окна сидела изрядно подвыпившая девушка, возраст
которой непросто было определить под толстым слоем размазанного макияжа. Пары алкоголя
помогали ей успешно бороться с холодом, так что она распахнула короткую куртку, являя
всеобщему взору причудливой формы бюстгальтер и татуировку с черепом на пояснице — с
первого же взгляда можно было распознать в ней отчаянную хулиганку, к которой на кривой козе
не подъедешь.

У её ног стоял рюкзак выше метра высотой. Заткнув уши наушниками, она откинулась на спинку
сидения, прикрыв глаза, чтобы немного передохнуть. Раздражение девушки вполне можно было
понять: её уже донимало похмелье и плач какого-то несносного ребёнка спереди, орущего так
громко, что его не в силах была заглушить даже врубленная на полную мощность музыка в
наушниках.

Тщетно пытаясь не обращать на него внимания, пару минут спустя она сдалась, вынув наушники,
чтобы как следует разобраться с виновником.

Как ни странно, раздражающий плач тотчас прекратился.

Озираясь по сторонам вне себя от злости, девушка не увидела вокруг никого, кроме полуживых
мужчин и женщин, съёжившихся в попытке спрятаться от вездесущего ветра — ни единого
ребёнка на весь автобус. Страдая от накатывающего головокружения, она рыгнула, решив, что ей
померещилось, и вновь надела наушники, натянув на голову капюшон и устало опустив веки.

Однако, стоило ей погрузиться в хмельную дрёму, как её разбудил вонзившийся в барабанные


перепонки подобно иглам вопль:

— Мама!

Содрогнувшись, она вновь распахнула глаза — и в этот момент «Первосортная муть» подъехала к
остановке, затормозив с громким скрипом.

Вырубив музыку, на сей раз девушка ясно расслышала горестный детский плач — совсем близко;
он вбивался ей в уши подобно сверлу.

Но… где же в этом дрянном месте прячется ребёнок?

Подсвеченную табличку кто-то стащил ещё в незапамятные времена, а все фонари пали смертью
храбрых, так что остановка была погружена в кромешную тьму. Рядом с ней пролегали грязные [9]
улочки — соединяясь на месте остановки, они образовывали словно бы расплывчатый чёрный
глаз, подглядывающий за выходящими из автобуса людьми. Погрязший в глубоком маразме
искусственный интеллект раньше времени прохрипел «Конечная остановка» и, не дожидаясь
протестов пассажиров, погрузился в глубокую спячку — пришлось им, бранясь, волей-неволей
цепочкой двинуться на выход.

Хмурясь, девушка подхватила с пола свой рюкзак и вылезла из автобуса вслед за несколькими
измождёнными пассажирами — впереди неё тщедушный коротышка средних лет в толстом
ватнике тащил за собой тощего старикашку. Внезапно шарахнувшись назад, старик влетел
прямиком в девушку.

Бывалая девица тотчас вздёрнула брови, узрев истинный облик того, кто в неё врезался; протерев
глаза от размазанной туши, она убедилась, что старикашка неведомо как вернул себе молодость
[10], превратившись в ребёнка!

«Неужто палёное бухло подсунули?» — недоумевала она про себя, с усилием моргая.

Её зрение на мгновение замутилось, а когда прояснилось, она увидела перед собой ребёнка лет
двух-трёх, еле державшегося на ногах. Из-под наброшенных на него отвратительных лохмотьев
виднелась дорогостоящая детская одежда. Хоть черты его лица было не разглядеть из-за того, что
он заходился рыданиями, девушка отчётливо видела его нежную кожу.

«Бродяга» удерживал мальчика за шкирку и запястье так, что его ноги едва касались земли, так что
он скорее нёс его, чем вёл — ребёнок с плачем вырывался, но никто не обращал на это ни
малейшего внимания. Казалось, ни одна живая душа не замечала, что творится что-то неладное:
похоже, их глазам представал лишь сумасшедший старикашка, как недавно и самой девушке.

Коллективная иллюзия!

Зрачки девушки съёжились — она заподозрила, что «бродяга» был торговцем живым товаром — и
потому как бы невзначай [11] последовала за ним.

Тащивший ребёнка «бродяга» не замечал девушку — выйдя из автобуса, он двинулся прямо по


одной из улочек в узкий переулок, застроенный лишь несколькими развалюшками. В тёмном
закоулке располагалась задняя дверь подпольного бара, подобные светлячкам огоньки которого
мерцали на снегу, указывая путь припозднившемуся путнику. Казалось, пронзительный плач
ребёнка должен был перебудить весь переулок — однако никто не реагировал.

Едва ли причиной тому был какой-то галлюциноген биохимической природы — что в


продуваемом всеми ветрами автобусе, что на свежем воздухе его пары бы мигом развеялись.

Поправив лямки рюкзака, девушка надвинула капюшон и окликнула бродягу:

— Эй, ты, постой-ка!

Тот и впрямь остановился, усилив захват на вороте мальчика — и, в противоположность своим


действиям, натянул подобострастную улыбочку, ссутулив плечи и втянув шею, словно желая
показать, что не хочет ввязываться в неприятности.

— Кто… Я? — запинаясь, отозвался тот.

Девушка настороженно прищурилась, вздёрнув подбородок.

— Это ваш ребёнок? — кивнула она в сторону мальчика.


Выражение лица бродяги мигом переменилось.

— Ч-что? — Он выдавил фальшивый смешок. — По-вашему… Должно быть, вы обознались. Какой


ещё ребёнок? Этот старый хрыч скорее похож на… обезьяну. Он, конечно, мелкий, но отнюдь не
ребёнок — сами взгляните.

Он подтолкнул к ней своего спутника — и в этот момент зрение девушки словно заволок
мерцающий экран. Отчаянно плачущий мальчонка то вырастал, то вновь сжимался, превращаясь
то в оборванного старика, то обратно в ребёнка — и так снова и снова.

— Странно… — нахмурилась девушка, подступая ближе.

«Бродяга» ухмыльнулся в ответ на её недоумение, обнажая пожелтевшие зубы:

— Я ж говорил — вот, смотрите…

Не успел он договорить, как девушка, выхватив из рюкзака винную бутылку, с быстротой молнии
обрушила её на голову бродяги. Врезавшись в его лоб, бутылка разлетелась на осколки — в
воздухе тут же разлилась кислая вонь. Продолжая сжимать в руке горлышко бутылки, эта крутая
девка стёрла с губ остатки помады, смачно сплюнув.

— Думал одурачить меня, ублюдок [12]? Меня?

Вино залило лицо «бродяги». Он тотчас прекратил улыбаться — фальшивое добродушие


сменилось исполненным злобы ледяным взглядом. Оттолкнув мальчика, он, треща костями, будто
бы надулся воздухом, мигом превратившись в почти двухметровую гору мышц!

На сей раз дерзкая девушка и впрямь пришла в искреннее недоумение — сдавая позиции, она
инстинктивно отступила на полшага.

— Ты…

«Бродяга» осклабился, обнажая широченную пасть [13]:

— Как я и думал — никчёмная пустоголовая дрянь.

Стоило девушке услышать слова «пустоголовая дрянь», как шок мигом преобразился в гнев.
Врезав амбалу по яйцам, она, когда тот согнулся пополам, вцепилась в его волосы, пригибая его к
земле, и при этом засадила прямо по лицу разбитым горлышком бутылки, не давая ему
опомниться. Точность и уверенность её ударов выдавали в ней опытного уличного бойца, с
которым шутки и впрямь плохи.

Однако острые края бутылки соскользнули, не оставив даже следа на лощёной коже — бледное
твёрдое лицо мужчины было словно бы покрыто чем-то вроде металла.

Невозмутимо мотнув головой, «бродяга» осторожно схватил девушку за руку, удерживающую его
за волосы, а затем поднял её над землёй, будто котёнка.

Выронив бутылку, девушка задёргалась в воздухе.

— Ты… ты — не человек… — дрожащим голосом выдохнула она, глядя в его отражающее свет
лицо.
«Бродяга» вновь расплылся в странной улыбке. Широкая, как веер из пальмового листа, рука
опустилась ей на голову, сжимая пальцы — девушка успела заметить, как просвечивают сквозь
кожу жилы…

В это мгновение ей в глаза ударил ослепительный свет, вслед за чем из воздуха


материализовались то ли три, то ли четыре спидера [14], явно игнорируя запрет «никакого
высокоскоростного транспорта ниже 100 метров над поверхностью земли» — видимо, они
двигались быстрее скорости звука, потому что вслед за вспышкой раздался оглушительный рёв, а
за ним последовала ударная волна.

При виде того, что дело принимает иной оборот, выражение лица «бродяги» мигом переменилось
и, разжав руки, он ударился в бегство.

Порождённый спидерами порыв ветра сшиб девушку с ног, и она покатилась по земле вместе с
рюкзаком, пока не достигла ближайшей стены, тотчас прижавшись к ней.

Плачущего малыша и вовсе подхватило вихрем воздуха, унося с глаз долой.

«Бродяга»-оборотень одним гигантским прыжком взлетел на гребень стены, подобно хищному


зверю. Передохнув несколько мгновений, он сверкнул на прощание лазерным лучом и
растворился во тьме.

Неистово дрыгающийся в воздухе мальчик подлетел прямиком к задней двери бара.

Она внезапно распахнулась, и оттуда высунулся мужчина, поймав ребёнка за шкирку.

Когда, приземлившись, спидеры одновременно заглохли, прижавшаяся к стене девушка наконец


решилась поднять голову и, проводя рукой по взлохмаченным волосам, заметила стоящего
неподалёку стройного высокого мужчину — его лицо оставалось в тени.

Он нагнулся, ставя мальчика на землю, и другой рукой стряхнул пепел со светящейся во тьме
сигареты.

— Нет смысла его преследовать — он уже далеко в космосе, — лениво бросил он. — Постарайтесь
в следующий раз быть более скрытными — ваши фары кого угодно на световой год вперёд
распугают.

Примечания:

[1] Древние драконы в данном случае символизируют императорскую власть.

[2] Несчастная доля — в оригинале 水深火热 (shuǐshēn huǒrè) — в пер. с кит. «вода всё глубже,
огонь всё жарче», обр. в знач. «невыносимые страдания, критическое положение, ад кромешный».

[3] Пустоши — в оригинале 荒漠 (huāngmò) — в пер. с кит. «пустыня, пустынная степь».

[4] Инопланетяне — в оригинале ET — аббревиатура от Extra-Terrestrial — в пер. с англ.


«инопланетный».

[5] В отрыве от прочих 离群索居 (líqún suǒjū) – в пер. с кит. «замкнуться в себе, жить отшельником,
избегать общества, уединиться».

[6] Сиротливый 可怜巴巴 — в пер. с кит. «бедняжка, сирый, жалкий, несчастный».


[7] Лу Синь 陆信 (Lù Xìn) — фамилия генерала переводится как «суша» или же «сухопутные войска,
военный», имя — как «верить, доверять», а также «известие».

[8] Автобус — в оригинале 公共汽车 (gōnggòng qìchē)

[9] Грязные — в оригинале 藏污纳垢 — в пер. с кит. «скопление нечистот», а также «преступность,
разврат».

[10] Вернул себе молодость — в оригинале идиома 返老还童 (fǎnlǎo huántóng) — в пер. с кит.
«превратить старость во вторую юность», обр. в знач. «омолодиться».

[11] Как бы невзначай — в оригинале 不动声色 (bùdòng shēngsè) — в букв. пер. с кит. «голос не
дрогнул», обр. в знач. «не подавая вида, спокойно, хладнокровно»

[12] Ублюдок — в оригинале 王八蛋 (wángbadàn) — в букв. пер. с кит. «черепашье яйцо».
Происхождение ругательства связано с тем, что в Китае считалось, что черепахи — ужасно
распущенные животные и сами не знают, от кого откладывают яйца.

[13] Широченная пасть — в оригинале 血盆大口 (xuè pén dà kǒu) — в пер. с кит. пасть размером с
таз для крови» (о твари, животном), обр. в знач. «ненасытная утроба, прорва» (об эксплуататоре).

[14] Спидер — в оригинале 高速机车 (gāosù jīchē) — в букв. пер. с кит. «высокоскоростные
мотоциклы/локомотивы».

Глава 3

Его томный голос лился подобно песне, каждое слово, хоть и звучало отчётливо, произносилось
немного в нос, придавая его манере говорить оттенок интимности — одним словом, его
неспешная речь вовсе не походила на таковую столь высокого должностного лица.

***

Со спидеров сошли трое мужчин и одна женщина.

Мужчины могли дебютировать в качестве группы, поскольку их выкрашенные в красный, зелёный


и жёлтый шевелюры отлично дополняли друг друга — стоя рядом, они до ужаса напоминали
светофор. Женщина была одета в точности как разбитная девушка — из-под расстёгнутой кожаной
куртки виднелось нижнее бельё. Видимо, подобная форма зимней одежды была в моде у
местных боевых девиц.

Свалившись с неба, словно какие-то бандиты, они, тем не менее, молча выстроились у чёрного
входа обветшалого бара, словно не решаясь подать голос.

Никто из них явно не желал начинать первым — наконец, потолкавшись на месте, «светофорная»
группа совместными усилиями выпихнула вперёд женщину.

Не боящаяся холода уверенная в себе гонщица тем не менее мигом сникла под безучастным
взором стоящего у двери мужчины.

— На теле того человека помещался какой-то неизвестный нам блокиратор сигнала, из-за
которого мы мигом потеряли его след… — нерешительно начала она.
Тот, сохраняя каменное выражение лица, продолжал молча мерить её взглядом — пока она от
смущения не закашлялась с такой силой, что чуть не выплюнула лёгкие.

Только что прекративший плакать мальчик от звуков этого зверского кашля разрыдался с новой
силой, осев на землю, словно испуганная пташка [1].

Однако стоило курившему мужчине опустить голову, бросив на него взгляд, как ребёнок тотчас
подавил всхлипы, не осмеливаясь даже пикнуть.

— Вызовите полицию, — бросил незнакомец. — И хватит уже тут толпиться — заходите! — С этими
словами мужчина, единый взор которого заставил мальчика прекратить плач, одной рукой сгрёб
его в охапку и повернулся к спидеру. Краем глаза заметив сжавшуюся в жалкий комочек девушку,
он бросил ей: — И ты.

Остальные потянулись друг за дружкой с таким видом, словно он только что даровал им
помилование.

Поднявшаяся на ноги девушка замешкалась было в нерешительности, но исходящее из бара тепло


сломило её сопротивление. Потерев царапину на тыльной стороне руки, она подхватила рюкзак и
двинулась внутрь вслед за остальными.

Интерьер бара был оформлен в винтажном стиле — даже сама потёртость обстановки смотрелась
оригинально. Воздух наполнял сладковатый запах рома, дополняемый льющейся из-за стойки
джазовой мелодией. Разумеется, в такое время суток бар был уже давно закрыт, так что в поле
зрения не было ни бармена, ни официантов — лишь мужчина, который и впустил их — надо
думать, хозяин.

«Открыл один-единственный вшивый бар — а при этом строит из себя бог весть какую важную
шишку?» — поразилась про себя девушка. В этот самый момент она уловила какое-то движение
на полке рядом со столом, но решила, что это лишь игра света. Вновь обернувшись туда, она
вздрогнула от неожиданности, встретившись взглядом с парой узких холодных глаз — и только
тут, присмотревшись, поняла, что на полке лежал крупный изумрудно-зелёный ящер.

— Не бойся, эта тварь слишком ленивая, чтобы кусаться, — заверил её хозяин бара, опустив
мальчика на высокий табурет напротив неё, и поинтересовался:

— Что будешь пить?

— Пиво, — придя в себя, ответила девушка.

— Сколько тебе лет? — Он вновь бросил на неё изучающий взгляд.

Теперь ей наконец удалось рассмотреть лицо мужчины в свете ламп: темноволосый, с весьма
рельефными чертами лица, но, приглядевшись, в нём можно было распознать азиата. Закатав
рукава до локтей, он расстегнул рубашку, открывая мускулистую грудь и подтянутый живот.
Заметив, что девушка разглядывает его, он всё же застегнул пару пуговиц.

На его шее виднелся старый шрам — спускаясь от кадыка на плечо, где прятался за воротом
рубашки, он отчего-то придавал владельцу бара опасный вид. Его облик дополняли прищуренные
за завесой сигаретного дыма глаза и лёгкая щетина — но, будучи весьма небрежным в одежде и
манере держаться, при этом он отнюдь не производил впечатления легкомысленности — его
сводил на нет пристальный взгляд тёмно-серых глаз.

В них было что-то особенное, почему-то напоминающее о сокрытом глубоко во мраке ущелье,
заполненном густым холодным туманом.

Едва встретившись взглядом с мужчиной, девушка поспешно отвела глаза, бросив:

— Пятьдесят.

— Говори по-человечески, — прищурился владелец бара.

Эта девушка давно привыкла к вольной беспризорной жизни, не боясь ни бога, ни чёрта [2],
однако сейчас отчего-то не смела поднять голову перед хозяином этой забегаловки, серые глаза
которого повергали её душу в трепет — не в тот, что посещает женщин перед лицом
привлекательного мужчины, но в тот, что ощущает перед строгим завучем нашкодившая
прогульщица — или как опоздавший на работу новичок под бдительным взором начальства.

Потому-то, опустив голову, девушка послушно снизила свой возраст вдвое:

— Двадцать пять.

В этот момент ей в глаза ударила вспышка белого света, и, с запозданием закрыв лицо, она
вскрикнула:

— Ты чего?

Над запястьем мужчины появился прозрачный персональный терминал, и в воздухе возникло


архивное досье на девушку. Выпустив дым через ноздри, мужчина приподнял бровь, прочтя имя:

— Хуан… Цзиншу?

— С какой стати ты залез в моё удостоверение? — в негодовании выпалила девушка.

Однако её возмущение не произвело ни малейшего впечатления на владельца бара.

— Тебя тоже зовут Цзиншу? Недурное имя — как у супруги генерального секретаря, — с улыбкой
бросил он.

Впрочем, для девушки из Восьмой галактики слова «супруга генерального секретаря» звучали
такой же бессмыслицей, как «чёрная дыра, названная учёными в честь тонкой кишки мифического
зверя Писю [3]» — иными словами, она понятия не имела, кто это такая.

Далеко не всякий мог залезть в чужое досье по собственному произволу, так что, прислушавшись к
голосу здравого смысла, девушка настороженно поинтересовалась, во все глаза уставившись на
мужчину:

— Эта старушка [4] нарвалась на проблемы с копами?

Не обращая внимания на её дерзость, он продолжил:

— Родилась в августе 259-го по НЗК — выходит, зайке только шестнадцать?

Под его пристальным взглядом прямая шея девушки втянулась на три цуня [5].
Хозяин бара совершил плавное движение запястьем, и терминал исчез. Металлическая рука
вынула бутылку молока из холодильника на стойке и разлила в два стакана, один из которых
поставила перед Хуан Цзиншу, а второй — перед сидящим напротив неё мальчиком. После этого
механическая рука коснулась головы ящера с почти человеческой нежностью — однако тот,
будучи холоднокровным созданием, не оценил ласки столь же холодного металла и лишь втянул
голову, медленно попятившись.

— И чего ради такая малолетка очертя голову лезет в дело, которое её не касается? — бросил
владелец бара. — Вместо того, чтобы отправиться домой, предпочитаешь шататься по улицам
среди ночи [6] с эдакой боевой раскраской? Куда только смотрит твоя семья — неужто за тобой
совсем некому приглядывать?

— Ну и что с того, что мне шестнадцать? Тебе-то какое дело? Эта старуха — «Чёрная дыра [7]», —
бравируя [8] показной разухабистостью, девушка ударила по столу. — Кончай болтать и дай уже
пива! Я заплачу, чего ж тебе ещё?

Казалось, эти слова заставили притихнуть даже музыку, доносящуюся из-за барной стойки, и все
глаза обратились на девушку. Красноволосый спидерист из «светофорной» тройки разразился
оглушительным [9] кашлем, плюясь выпивкой. Протирая рукавом забрызганное лицо,
зелёноволосый переспросил её:

— О чём это ты болтаешь?

Все знали, что демократическое правительство Восьмой галактики в какой-то мере напоминало
одноразовую коробку для еды: по аналогии с этим искусственно сформированное планетарное
правительство можно было уподобить низкосортной туалетной бумаге, а полицию — изредка
попадающимся на пути дорожным знакам, на которые ровным счётом никто не обращает
внимания. Ну а поскольку правительство не могло толком отвечать за свои слова, кто-то должен
был занять его место — и это сделали многочисленные бандформирования, которые мигом
подгребли под себя всю Восьмую галактику. Каждая из этих группировок получила свою вотчину, в
которой обрела статус «теневого правительства [10]».

Теневое правительство Пекина-β именовалось «Чёрной дырой». В основном оно существовало за


счёт платы за «крышу», однако время от времени пробавлялось также грабежом и насилием [11].

У руля «Чёрной дыры» стояла таинственная фигура по имени то ли Линь, то ли Линн [12] — в
любом случае, обычно его именовали «Четвёртым братом [13]». О его происхождении ходили
самые разные слухи: кто-то говорил, что он — преступник в розыске, кто-то — что бывший
космический пират, сошедший на берег. Как бы то ни было, за какие-то несколько лет этот человек
добился в кругах «Чёрной дыры» невиданной популярности, сперва заслужив положение
доверенного лица при прежнем главе, а затем и вовсе заняв его место.

Как же Четвёртый брат вскарабкался на вершину этой пищевой пирамиды? Об этом также ходило
немало легенд, повествующих об интригах, кровопролитии и отваге, однако ни одна из них не
могла похвастаться реальными подтверждениями — и всё же эти истории быстро разошлись по
всей Восьмой галактике, где их охотно пересказывал и стар, и млад.

И, само собой, каждый из маленьких сорванцов Пекина-β втайне мечтал стать следующим
Четвёртым братом: «Чёрная дыра» в их глазах обладала тем же романтическим ореолом, что и
академия Улань — для богатеньких детишек с Уто.
— «Чёрная дыра», — без зазрения совести повторила Хуан Цзиншу. — Только не говорите, что вы
не слышали о «Чёрной дыре», живя на Пекине!

Обозрев юные черты её лица, которых не мог скрыть даже толстый слой косметики, спидеристка в
ответ на это беспардонное враньё с усмешкой заявила:

— Видать, Четвёртый брат вконец обнищал, раз начал использовать детский труд.

Девушка сдвинула брови, явно готовясь к ядовитой отповеди [14], но, не успела она раскрыть свой
красноречивый рот, как владелец бара отдал приказ механической руке сбоку от него:

— Набери Лу Бисина [15].

Механическая рука изобразила жест «ОК», и безэмоциональный голос произнёс:

— Вызываю ректора [16] Лу…

— Ты… — испуганно выдавила девушка.

— Как я узнал, где ты учишься? — спросил за неё владелец бара и тут же ответил: — Все подростки
Восьмой галактики, строящие из себя членов «Чёрной дыры», являются подопечными этого типа
[17].

Как только отзвучали его слова, манипулятор содрогнулся, и холодную механическую интонацию
сменил низкий мягкий голос «этого типа»:

— Вот это да! Чем обязан столь редкому вниманию?

— Ступай сюда, нашлась твоя потеря, — лаконично отозвался владелец бара.

— Да что ты? — в голосе начальника Лу зазвучала улыбка. — И что же я потерял?

Его томный голос лился подобно песне, каждое слово, хоть и звучало отчётливо, произносилось
немного в нос, придавая его манере говорить оттенок интимности — одним словом, его
неспешная речь вовсе не походила на таковую столь высокого должностного лица.

— Озорница [18] по имени Хуан Цзиншу — проверь, нет у тебя такой?

Манипулятор замер, вслед за чем голос начальника академии перескочил разом через три октавы,
в мгновение ока переключившись с интонации ведущего ночной телепрограммы на диктора
новостей [19].

— Как? Что случилось? Ты где?

Однако прежде чем владелец бара успел ответить, на запястье манипулятора внезапно вспыхнул
маленький серебряный меч — взгляд мужчины застыл, и он тотчас поднялся с места, принявшись
натягивать пальто. Одновременно с этим он бросил манипулятору:

— В «Ветхом пабе». Кончай болтать — просто приходи и забери её.

После этого он без лишних слов оборвал звонок и протянул руку — манипулятор тотчас отделился
от стойки и, съёжившись, застегнулся на руке мужчины в виде браслета — дрессированный
попугай, да и только!
Хуан Цзиншу, на своём веку не видавшая ничего, кроме этого глухого угла Восьмой галактики,
была прямо-таки ошеломлена увиденным.

— Пенни [20], ты за главную, — бросил владелец бара, выходя через заднюю дверь.

Стоило ему переступить порог, как раздался звонок, и через переднюю дверь зашёл средних лет
мужчина с заспанным лицом, облачённый в полицейскую форму. Улыбнувшись лихим [21]
гонщикам, он вежливо поинтересовался:

— Я слышал, что кое-какая пустяковая проблемка требует моего участия.

— Вон она, — бросила женщина, которую владелец бара назвал Пенни, мотнув головой в сторону
мальчишки. — Потерявшийся ребёнок. Заберите его отсюда.

— Хорошо, без проблем, мисс Пенни, не извольте беспокоиться, — подобострастно заверил её


полицейский. Сердечно похлопав похищенного мальчика по спине, он умело успокоил
перепуганного ребёнка. Утихомирив его, полицейский украдкой [22] оглядел помещение бара и с
улыбкой поинтересовался:

— А где этот ваш… четвёртый брат, разве он только что не был здесь?

Бедовая школьница Хуан Цзиншу демонстративно зевнула с такой силой, что чуть не вывихнула
челюсть.

Пенни с натянутой улыбкой [23] бросила на неё беглый взгляд.

— Какая жалость, — вытащив зубочистку изо рта, женщина, не разжимая ярко-алых губ, указала на
заднюю дверь, — он только что вышел.

Примечания:

[1] Словно испуганная пташка — в оригинале 惊弓之鸟 (jīng gōng zhī niǎo) — в пер. с кит. «птица,
уже пуганная луком [и стрелами]», обр. в знач. «пуганая ворона и куста боится».

[2] Не боясь ни бога, ни чёрта — в оригинале 天不怕地不怕 (tiān bù pà dì bù pà) — в пер. с кит. «не
бояться ни неба, ни земли», обр. в знач. «ничего на свете не бояться; не знать страха».

[3] Писю 貔貅 (píxiū) — существо из китайской мифологии в виде крылатого льва. Первоначально
называлась Бисе (辟邪, «отгоняющее беды»). Считается, что Писю имеет отличное чутьё на золото
и серебро, а потому притягивает к себе богатство. Поэтому его изображение или статуэтки
присутствуют в домах многих китайцев, особенно тех, для которых текущий год неблагоприятен по
китайскому гороскопу.

[4] Эта старушка — в оригинале девушка именует себя 老娘 (lǎoniáng) — лаонян — в пер. с кит.
«мать, мамаша», так женщина называет себя во время перепалки.

[5] Три цуня 三寸 (sāncùn) — цунь — 3,25 см., итого около 10 см.

[6] Среди ночи — в оригинале 半夜三更 (bànyè sāngēng) — в пер. с кит. «средь ночи в третью
стражу». Ночной период в Китае делился на три стражи: первую (с 7 до 9 вечера), вторую (с 9 до 11
вечера), третью (с 11 вечера до часа ночи), четвёртую (с 1 до 3 ночи) и пятую (с 3 ночи до 5 утра).
[7] Чёрная дыра 黑洞 (hēidòng) — хэйдун — в наст. вр. обозначает убытки, ущерб в хозяйственной
деятельности (в результате незаконных действий).

[8] Бравируя — в оригинале 色厉内荏 (sè lì nèi rěn) — в пер. с кит. «силён на вид, но слаб внутри»,
обр. в знач. «показная сила, видимость силы, колосс на глиняных ногах».

[9] Оглушительный — в оригинале 惊天动地 (jīngtiāndòngdì) — в пер. с кит. «потрясти небо и


всколыхнуть землю», обр. в знач. «потрясающий, поразительный».

[10] Теневое правительство — в оригинале 隐形政府 (yǐnxíng zhèngfǔ) — в пер. с кит. «невидимое
правительство».

[11] Грабёж и насилие — в оригинале 杀人放火 (shārénfànghuǒ) — в пер. с кит. «предавать всё огню
и мечу».

[12] То ли Линь, то ли Линн — в оригинале Линь 林(Lín) — как в фамилии адмирала — и Lynn
латиницей.

[13] Четвёртый брат 四哥 (sì gē) — сы-гэ.

哥 (gē) — гэ — почтительное обращение к старшему лицу своего поколения.

[14] Ядовитая отповедь — в оригинале 乌烟瘴气 (wūyān zhàngqì) — в пер. с кит. «смрад и дым,
туман и миазмы, ядовитая атмосфера, нездоровая атмосфера».

[15] Ректор — в оригинале 校长 (xiàozhǎng) — в пер. с кит. «директор школы», «ректор института,
академии» или «начальник военной академии/училища», также — «сержант, младший командир».

[16] Лу Бисин 陆必行 (Lù Bìxíng) — фамилия переводится как «суша» или же «сухопутные войска,
военный», имя — как «непременно явится/пригодится».

[17] Тип — в оригинале 孙子 (sūnzi) — в пер. с кит. «дети и внуки», бранное — «сосунок», «щенок»,
а также жарг. «фраер».

[18] Озорница — в оригинале 熊孩子(xióngháizi) — в букв. пер. «медвежонок», образно — «шалун,


озорник, проказник».

[19] Диктор новостей — в оригинале 新闻联播 (xīnwén liánbō) — в пер. с кит. «Синьвэнь Ляньбо»
(ежедневная новостная программа Центрального телевидения Китая); блок новостей.

[20] Пенни 佩妮 (pèinī) — сокращённое от «Пенелопа» или «Петуния».

[21] Лихие — в оригинале 妖魔鬼怪 (yāomó guǐguài) — в пер. с кит. «оборотни и бесы», обр. в знач.
«нечистая сила, злые силы».

[22] Украдкой — в оригинале 贼眉鼠眼 (zéi méi shǔ yǎn) — в пер. с кит. диалектное «разбойничья
бровь», «скользящий (крысий, разбойничий) взор», образно о плутоватом хитреце.

[23] Натянутая улыбка — в оригинале 似笑非笑(sì xiào fēi xiào) – в пер. с кит. «не то улыбается, не то
нет», образно «натянутая улыбка».

Глава 4
— Сведения о моей личности хранятся в зашифрованном файле, к которому нет доступа. Моё имя
— Чжаньлу.

***

13:00 по КВ [1] в межпланетном порту Венеры [2] на планете Пекин β царила глубокая ночь.

Этот порт был почти заброшен — его обслуживанием занималось лишь несколько рабочих за
мизерную зарплату от государства.

Этой холодной ночью в порту Венеры не было ни души. На огромном пустыре шуршала покрытая
инеем сухая трава в человеческий рост высотой, безжизненно качаясь под порывами ветра.
Насколько хватало взора, глазам представали лишь тусклые мрачные краски. Эту ничейную
территорию окружали угрюмые ветхие строения, перемежаемые заброшенными стартовыми
площадками порта Венеры — несказанно уродливые декорации, словно сошедшие со страниц
старых научно-фантастических романов.

Заросли белёсой травы напирали на тропинку, по которой рабочие заходили в порт и покидали
его. По ней группка бездомных бродяг шагала по направлению к порту Венеры — днём их гоняли
рабочие, но по ночам они могли проникнуть туда, чтобы укрыться от вездесущего ветра.

Согбенный старик тащил на закорках ребёнка в таких же лохмотьях. Внезапно, запнувшись, он


упал, и свалившийся с него ребёнок безвольно покатился по мёрзлой земле, являя посиневшее
личико — он уже давно испустил дух.

Мусорный контейнер на обочине дороги, обнаружив углеродные останки живого существа,


приблизился, запуская автоматическую программу очистки — с жужжанием открылось отверстие,
и из него показался манипулятор с металлической лопатой. Старик прижал в себе тельце ребёнка
похожими на иссохшие ветви руками, словно в попытке передать ему часть своей жизненной
силы.

К сожалению, несмотря на всю отсталость программного обеспечения мусорного контейнера,


провести его таким образом не вышло: он продолжал наступать, орудуя лопатой в каком-то цуне
[3] от старика, так что они принялись перетягивать закоченевшее тело из стороны в сторону.

И, само собой, машина одержала верх.

Сбитый с ног безжалостным контейнером, истощённый старый бродяга стоял на коленях, рыдая в
голос [4]. Его попутчики – такие же бродяги – заслышав его стенания, бросили на старика
мимолётный взгляд и побрели дальше, будто ничего не случилось. Эка невидаль — мусорка
забрала мёртвое тело, было бы из-за чего поднимать шум!

Бродяги уже удалились, когда из зарослей белесой травы внезапно появилась пара сапог на
жёсткой подошве и, немного помедлив, двинулась к мусорному контейнеру.

Этот высокий мужчина с коротко стриженными льняными волосами, безжизненно-бледной


кожей, правильными, словно вырезанными по трафарету, чертами лица и безупречно прямой
спиной двигался идеально выверенными шагами; хоть он был одет в штатское, всё выдавало в
нём военного.
Молча протянув руку, он откинул крышку контейнера, немного повозившись с программой, после
чего железная лопата со скрипом медленно выдвинулась, возвращая только что проглоченное
крохотное тельце.

Не боясь испачкаться, мужчина поднял ребёнка на руки и протянул стоящему на коленях старику:

— Соболезную.

Бродяга не сводил с него глаз, и мужчина указал пальцем:

— Там, на три часа, в двухстах метрах отсюда, самая мягкая почва. Можете похоронить своё дитя
там. Я сожалею о том, что вам довелось потерять близкого человека.

Не только шаг мужчины был чеканным, но и его речь — он говорил почти без повышений и спадов
голоса, как машина. Словно отчитав свою роль, он церемонно щёлкнул каблуками и отвесил
бродяге лёгкий поклон, после чего развернулся, собираясь уйти.

— В-вы… — не удержавшись, с запинкой произнёс старик.

Однако, едва это слово сорвалось с его языка, как он тотчас пожалел об этом: судя по опрятной
одежде незнакомца, источающей ауру неброского богатства, он явно был человеком из высшего
общества — а обладающий богатым жизненным опытом старый бродяга, которого помотало по
свету, словно перекати-поле, отлично знал, что от подобных птиц высокого полёта лучше
держаться подальше во избежание крупных неприятностей.

Против всех ожиданий, незнакомец ответил ему — замерев на месте, он со всей серьёзностью
произнёс:

— Сведения о моей личности хранятся в зашифрованном файле, к которому нет доступа. Моё имя
— Чжаньлу [5].

Бродяга воззрился на него неверящим взглядом.

— У вас есть ещё вопросы? — поинтересовался мужчина, назвавший себя Чжаньлу.

Окончательно растерявшийся [6] бродяга, опомнившись, быстро вытер глаза и нос, качая головой.
Тогда мужчина вновь отступил, и его длинные ноги зашагали по тропинке вслед за остальными
бродягами.

В главном терминале порта Венера работало центральное отопление, так что бездомные сняли
верхнюю одежду и, растерев руки и ноги, поспешили воспользоваться немногими оставшимися
часами до рассвета, чтобы вздремнуть.

Не прошло и получаса, как главный зал терминала огласился храпом.

Дождавшись этого момента, с пола в углу поднялась маленькая юркая фигура и скользнула к
выходу в сторону стартовых площадок, тщательно избегая столкновения с прочими.

Окажись здесь завзятая хулиганка Хуан Цзяншу, она наверняка признала бы его с первого же
взгляда: это был тот самый «оборотень»-похититель детей. Без проблем унеся ноги от чёрного
входа «Ветхого паба», он приземлился вблизи крохотного посадочного поля порта Венеры:
смешавшись с бродягами, он планировал благополучно покинуть Пекин-β.
Само собой, безопасный проход между терминалом и посадочной площадкой был заперт, но лже-
бродяга тотчас вынул чип с ладонь размером, налепив его на замок, — три секунды спустя тот
бесшумно открылся, громоздкие ворота распахнулись и, воровато оглянувшись, мужчина боком
проскользнул в коридор.

— Это я, Паук, — бросил он. Поскольку в проходе не было посторонних глаз, щуплый бродяга тут
же снял ветхое пальто и, раздавшись вширь и ввысь, принял свою истинную форму. — …Всё пошло
к чертям, — продолжил он, понизив голос. — Меня заметили — еле удалось удрать.

Его слова эхом отдавались в длинном узком проходе — даже зная, что система наблюдения
отключена, Паук не мог не напрягаться от разносящихся по тоннелю звуков собственного голоса.

— Эта сучья лига подгребла под себя все средства к существованию — и как её после этого
одолеть [7]? Что ж, тешьте себя дальше пустыми фантазиями, мать вашу… Понятия не имею, кто та
девчонка — кто-нибудь знает, кто она такая?

С этими словами Паук нажал на несколько точек на запястье — в воздухе тут же всплыла недавняя
фотография Хуан Цзиншу.

Мелькнув, она дополнилась записями из её файла, содержащими её имя, адрес и прочее.


Прожигая фотографию девушки налитыми кровью злобными глазами, «Паук» бормотал:

— Вот я и заполучил твои данные — уж не знаю, правдивые ли они, но не похоже, чтобы ты


работала на правительство… Возможно, это просто совпадение — такая сточная канава как
Восьмая галактика кишмя кишит пустоголовыми…

Наконец проход кончился, и Паук быстро добрался до безлюдной платформы. Её охраняли лишь
несколько сторожевых роботов. Оценив их примерное расположение, лже-бродяга нажал на
вживлённый в руку генератор помех.

Роботы и камеры системы наблюдения тотчас замерли. Без страха пройдя мимо обездвиженной
охраны, Паук подошёл к самому дальнему краю платформы. Там он вытащил на свет небольшой
бронированный мех. Едва он установил его на стартовую площадку, створка люка автоматически
откинулась.

Паук сделал шаг внутрь, и его лицо озарилось холодным свечением приборов.

— Не имеет значения, кто она такая, совпадение это или нет — в целях безопасности её следует
устранить… — бросил он.

Однако не успел он вымолвить это, как система безопасности меха внезапно взвыла, ударив по
барабанным перепонкам Паука. Бранясь на чём свет стоит, он тотчас оборвал связь и, задрав
голову, увидел, что мех на стартовой площадке трясётся, будто живое существо от страха. Паук
ещё не успел подключить внутреннюю систему меха к своему сознанию, когда корпус внезапно
содрогнулся, отчего мужчина, не удержавшись на ногах, с размаху сел на землю. Одновременно с
этим системная сеть испустила целый фонтан искр, и кабина наполнилась запахом озона: похоже
на результат грубого вмешательства!

Однако абсолютное большинство этих неотёсанных деревенщин из захолустной Восьмой


галактики за всю свою жизнь в глаза не видали ни единого меха — откуда же здесь взяться
технологии, способной на подобное вмешательство в систему?!
Волосы Паука в мгновение ока встали дыбом.

Система меха пребывала в полном раздрае, так что нечего было и думать о том, чтобы пытаться её
использовать — не говоря уже о том, что это было попросту опасно для человека: даже
кремниевой форме жизни удары электричества такой силы нанесут значительные повреждения,
так что Паук, не задумываясь, кулаком разбил панель безопасности, переключив мех на ручное
управление, после чего силой раскрыл начавший нагреваться люк — чтобы тут же с криком
отшатнуться.

Сзади из меха уже валил густой дым, а обездвиженные роботы каким-то образом ожили. На Паука
были направлены прицелы семи-восьми бластеров, и это при том, что на платформе по-прежнему
не было ни души.

Неужто он всё ещё не избавился от этих чёртовых надоедливых мух?!

Паука прошиб холодный пот. Пошарив за воротом, он наконец нащупал спрятанный на левой
стороне груди имплант-микросхему — свой последний козырь.

Тем временем к нему приблизились роботы-охранники:

— Незаконное проникновение! Незаконное проникновение!

— Личность нарушителя не определена!

— Предупреждение! Поднимите руки!

Вскоре Паука окружило волнами расходящееся от него невидимое поле. Роботы тотчас потеряли
цель: результаты сканирования показывали им, что на платформе никого нет. Некоторое время
они бесцельно поводили лазерными бластерами из стороны в сторону, силясь обнаружить
пропавшего нарушителя, но затем, удостоверившись в его отсутствии, вернулись к обычному
патрулированию.

Постояв на месте, Паук с облегчением выдохнул и с самодовольной улыбкой похлопал себя по


левой стороне груди, шепнув:

— И всё-таки эти отбросы ещё работают.

С помощью этого «секретного оружия» он мог контролировать все органы чувств людей и машин
по своему произволу — например, заставить пассажиров городского автобуса видеть вместо
ребёнка старого бродягу; даже если ему время от времени будут попадаться подобные Хуан
Цзиншу пустоголовые идиоты, одурачить их на короткое время также не составит проблем.

— Вот он я, берите! — выкрикнул Паук, вновь обретя уверенность в себе, и оглушительно свистнул
— в ответ не раздалось ни звука. Убедившись в своей безнаказанности, мужчина расхохотался,
показав роботам средний палец, после чего собрался было забраться в мех.

Но, стоило ему развернуться, как из стены вырвался тонкий красный луч, пронзив его горло — не
успев закрыть хохочущий рот, верзила осел на землю.

Вслед за этим часть казавшейся монолитной стены внезапно вздулась, и из неё подобно
фокуснику вышел невозмутимый мужчина с льняными волосами, называвший себя Чжаньлу.
Он вытянул правую руку — и она внезапно обратилась в механический манипулятор, подобный
тому, что был в «Ветхом пабе».

Просканировав неподвижное тело Паука с ног до головы, манипулятор пару раз пискнул,
обнаружив сильное энергетическое поле в области сердца.

Чжаньлу склонил голову набок, и из ладони манипулятора выдвинулся тонкий зонд для взятия
пробы. В то же мгновение вокруг кончиков металлических пальцев возник ореол тумана из
крохотных капель дезинфицирующей жидкости, создающий стерильную среду. Воткнув иглу в
грудь гиганта, он менее чем за пять минут успешно извлёк биочип из сердца лежащего без
сознания Паука.

В тот же момент «металлическая» кожа верзилы исчезла, а температура тела, сердечный ритм и
уровень метаболизма стремительно снизились — он словно постарел на несколько десятков лет
за единое мгновение, о чём свидетельствовало его начинающее покрываться морщинами лицо.

Из манипулятора раздался голос, как две капли воды схожий с голосом самого Чжаньлу:

— Сканирование неизвестного энергетического поля… Не удаётся распознать. Повторное


сканирование… не удаётся распознать… предупреждение…

— Экранируй его, — шёпотом велел Чжаньлу.

После того, как он осторожно убрал незнакомый чип, манипулятор вновь обратился в обычную
руку. Обыскав Паука, мужчина снял с него всё электронное оборудование — лишившись своих
чудодейственных устройств, тот в одночасье превратился в обычного человека. Нагнувшись,
Чжаньлу взвалил его на плечи, другой рукой подхватив мех с выведенной из строя системой, с чем
и покинул порт Венеры.

Он планировал возвратиться тем же путём, что и пришёл, но, дойдя до главного терминала,
внезапно остановился. Задрав голову, мужчина прикрыл глаза, после чего, будто получив приказ
свыше, развернулся, направляясь прямиком в густые заросли белёсой травы.

В её высоких купах было не разглядеть припаркованную машину — зато сразу можно было
заметить Четвёртого брата, который в ожидании прислонился к ней, скрестив руки на груди.

Устремившись к нему, Чжаньлу склонился в поклоне:

— Господин [8].

Четвёртый брат мотнул подбородком, давая знак садиться в машину. Зашвырнув Паука в
багажник, Чжаньлу протянул руку, коснувшись кузова машины, в котором она тотчас растворилась,
а за рукой последовала голова и всё тело — в тот же миг машина Четвёртого брата сама собой
завелась.

Итак, высокий красивый Чжаньлу, как две капли воды схожий с настоящим человеком, оказался не
более чем очередным продуктом искусственного интеллекта.

— Господин, куда мы направляемся? — вновь раздался его голос.

— Обратно в «Ветхий паб», — бросил Четвёртый брат. — И кто, по-твоему, этот незнакомец?
— Готовность к пространственному прыжку, курс на «Ветхий паб». Судя по данным о модели меха,
должно быть, это человек из «Ядовитого гнезда» [9].

«Ядовитое гнездо» располагалось на самых окраинах Восьмой галактики — ещё дальше человек
попросту не выжил бы. Они крайне редко контактировали с прочими бандами, да и сами, по сути,
являли собой, скорее, культ [10], чем банду. Дети Восьмой галактики вообще отличались изрядной
странностью, так что различные секты и культы здесь плодились как грибы после дождя — многие
из них почитали богов или демонов из легенд прошлых эпох, а если не их, то прочую живность —
кошек, собак и другое зверьё — но даже на их фоне поклонявшиеся насекомым адепты
«Ядовитого гнезда» порядком выделялись.

— И что же привело их на Пекин? — подивился Четвёртый брат.

Примечания переводчика:

[1] КВ — космическое время — в оригинале 宇宙时间 (yǔzhòushíjiān).

[2] Порт Венеры — в оригинале 维纳斯港 (Wéinàsī gǎng), в дальнейшем используется сокращённое
维港 (Wéi gǎng), что совпадает с сокращённым названием бухты Виктория, отделяющей остров
Гонконг.

[3] Цунь 三寸 (sāncùn) — 3,25 см.

[4] Рыдая в голос — в оригинале 悲从中来 (bēi cóng zhōng lái) — в пер. с кит. «нахлынувшая
[изнутри] печаль, переполненный грустью», обр. в знач. «кошки на душе скребут».

[5] Чжаньлу 湛卢 (Zhànlú) — так звался чудесный меч, выкованный древним оружейником Оу Е.

[6] Окончательно растерявшийся — в оригинале 找不着北 (zhǎobùzháoběi) — в пер. с кит. «не в


состоянии найти север», обр. в знач. «потерять ориентировку, потерять голову, быть в
замешательстве, быть в растерянности».

[7] Одолеть – в оригинале 颠覆 (diānfù) – в пер. с кит. «подорвать, снести, заниматься подрывной
деятельностью».

[8] Господин — в оригинале 先生 (xiānsheng) — сяньшэн — вежливое обращение, также «учитель,


наставник», «доктор» и даже «муж, супруг».

[9] Ядовитое гнездо — в оригинале 毒巢 (dú cháo) — в пер. с кит. «ядовитое гнездо» или же
«наркоманский притон», а то и «логово безжалостных злодеев».

[10] Культ — в оригинале 邪教 (xiéjiào) — в пер. с кит. «ересь, секта» или «культ». С нашей точки
зрения это скорее культ, чем секта, поскольку секта (или — ответвление официальной религии, а
культ — более широкое понятие, включающее в себя поклонение кому-либо или чему-либо.

Глава 5

Ректор Лу носил имя Бисин — и он был известным на всю Восьмую галактику блудным сыном,
паршивой овцой и нарушителем спокойствия.

***
— По перехваченному разговору можно судить о том, что между «Ядовитым гнездом» и
космическими пиратами определённо существует связь, — ответил Чжаньлу.

Четвёртый брат закинул ногу на ногу, выглядывая в окно машины. Мелькающие за ним виды
вызывали такую дурноту, что обычного человека стошнило бы спустя несколько секунд, однако
владелец бара успел привыкнуть к этому зрелищу. Он никак не отреагировал на слова Чжаньлу, и
тот, верно интерпретировав его молчание, поправился:

— Прошу прощения, господин. Этот раздел лексикона ещё не был обновлён.

Согласно концепции Межпланетной лиги, члены любых неправительственных вооружённых


формирований были объявлены пиратскими — и, само собой, «Чёрная дыра» автоматически
подпадала под это определение.

— Когда вернёмся, избавься от своей жалкой ящерицы, — велел Четвёртый брат. — Лучше заведи
себе попугая. Он удачно дополнит твой образ пирата.

Чжаньлу в мгновение ока выудил из огромной базы данных мультяшную картинку из Древней
земной эры — свирепого капитана пиратов с не менее свирепым попугаем на плече.

— Ах, вы шутите! — внимательно изучив её, догадался он.

Четвёртый брат обеспокоенно свёл брови.

— Аха-ха-ха! — Салон машины наполнил механический хохот, от которого волосы вставали дыбом.

Дабы Чжаньлу из вежливости не принялся копаться в базе данных в поисках ответной шутки, столь
же лишённой человечности, как и его смех, Четвёртый брат поспешил сменить тему:

— Пенни — глава местной мафии [1], не вполне обделённая талантами, от неё не так-то просто
уйти. Ты выяснил, как ему это удалось?

— Да, господин. Я нашёл это на нём. — При этих словах в воздух кабины взмыл окровавленный
биочип. — За то малое время, что у меня было, мне не удалось выявить его природу.
Имплантированный в сердце биочип при запуске способен вызывать локальную коллективную
иллюзию, воздействующую как на человеческий, так и на искусственный интеллект.

Взгляд Четвёртого брата тотчас обрёл металлический блеск острого лезвия.

— Сегодня после полудня он засёк слежку и замаскировал себя и мальчишку под двух бродяг, так
ему и удалось отвязаться от Пенни. После этого он смешался с пассажирами городского автобуса,
направляясь в порт Венеры. Там были ещё тринадцать пассажиров, но ни один из них ничего не
заподозрил. Коллективная иллюзия запустила систему «запретного плода» в моём теле, потому я
не поддался её влиянию. По пути я провёл тесты, пытаясь создать помехи, однако выйти из-под
власти иллюзии смогла лишь одна девушка. У неё пневмоцефалия [2]. Чтобы избежать жертв
среди мирного населения, я взломал систему автобуса, заставив его остановиться возле бара, и
отправил сообщение мисс Пенни, — ровным голосом поведал Чжаньлу. — Господин, я полагаю,
что этот чип действует по одному принципу с Эдемом [3], но, разумеется, намного примитивнее.

— Я не смогу доставить тебе сюда исследовательскую команду в скором времени, — вновь


нахмурился Четвёртый брат.
— Понимаю, господин. Я сам найду способ. — Немного помедлив, Чжаньлу спросил: — Вы всё ещё
хотите отыскать…

— Не надо вещать мне про вероятности, я знаю твой алгоритм, — оборвал его мужчина. На
мгновение его нижняя челюсть немного напряглась, затем он легонько постучал по корпусу
автомобиля. — Мы будем продолжать какое-то время; в конце концов, если поиски и впрямь
окажутся безрезультатными, оставим эту затею. В этом проклятом месте сгинуло немало детей,
кто знает, быть может, и с этим ребёнком случилось то же самое.

— Господин…

— Нет уж, хватит, — равнодушно бросил Четвёртый брат. — Быть может, это даже к лучшему — в
такие времена живым впору позавидовать мёртвым. Мы уже на месте?

Не успел он сказать это, как машина уже пересекла пространственное поле, приземлившись
аккурат у чёрного входа «Ветхого паба». Колёса коснулись земли практически беззвучно, повредив
лишь тонкий слой снега. Ранее припаркованные у бара спидеры исчезли — видимо, Пенни и её
светофорная компания уехали.

Когда Паук бежал отсюда, он также использовал пространственное поле, однако перемещение в
одиночку при сильных помехах, по-видимому, привело к значительному отклонению от
назначенной локации, иначе ему незачем было бы, вновь прикинувшись бродягой, смешиваться с
толпой себе подобных на пути к порту Венеры.

Чжаньлу, в свою очередь, управлял машиной в несколько тонн весом, которой предстояло
вписаться в узкий проулок позади «Ветхого паба», так что погрешность не могла превышать 50
сантиметров — иначе это напоминало бы трюк «машина проезжает по стене».

Хоть эти пространственные поля более-менее походили друг на друга, окажись здесь эксперт в
этой сфере, он объяснил бы, как велик между ними качественный разрыв в техническом
отношении — словно между «Первосортной мутью» и межпланетным мехом.

К сожалению, в захолустной Восьмой галактике не было тех, кто способен по достоинству оценить
всё совершенство подобной технологии.

Впрочем, и это было не совсем правдой: порой и здесь попадались те, кто знал толк в подобных
вещах, но не более того…

Чжаньлу отделился от машины, вновь обретя человеческий облик, вытащил Паука из багажника и
собирался было открыть дверь машины, но тут его изумрудные глаза, для которых и дверь не
являлась препятствием, просканировали зал бара.

— Господин… — Помедлив, он продолжил: — У вас гости.

Уголок глаза Четвёртого брата слегка дёрнулся. Обычно этот человек редко выражал чувства —
даже в сравнении со своим сдержанным роботом — однако сейчас на его лице отразилось
трудноописуемое выражение.

Дверь со скрипом приоткрылась, и Четвёртого брата обдало порывом тёплого воздуха. Зал
«Ветхого паба» затопила тьма: светильники на стенах были погашены, осталась лишь одна лампа
над стойкой, заливающая мягким рассеянным светом восседающего под ней молодого мужчину.
Его одежда пребывала в изрядном беспорядке, расстёгнутое пальто свободно болталось на плече.
По его растрёпанным волосам и томной позе — развалившись на стуле, он откинулся на стойку —
можно было подумать, что он недавно поднялся с постели и ему попросту лень приводить себя в
порядок. При том, что он производил впечатление донельзя расхлябанного [4] человека, его также
отличала незаурядная внешность [5] и источаемый им шарм.

Однако не следовало поддаваться на эту видимую небрежность — на самом деле в его натуре не
было ровным счётом ничего фривольного — и складки его одежды, и художественно
всклокоченные, словно со сна, волосы — всё это было частью тщательно продуманного и
проработанного образа «бонвивана», успешно вводящего людей в заблуждение.

— Ах! — застигнутый врасплох видом Чжаньлу с человеком на плечах, прекрасный молодой


человек замер в притворном испуге. — Итак, двое возвращаются с грабежа под покровом ночи…
Ну, ступай же сюда! Или я увидел то, что не следовало, и теперь ты собираешься избавиться от
нежелательного свидетеля?

С грохотом швырнув на землю Паука, Чжаньлу вежливо поприветствовал его:

— Добрый вечер, ректор Лу.

Ректор Лу носил имя Бисин — и он был известным на всю Восьмую галактику блудным сыном [6],
паршивой овцой [7] и нарушителем спокойствия [8], а по совместительству — членом правления и
ректором академии Синхай [9] — разумеется, он занимал эти две должности отнюдь не благодаря
авторитету и положению в обществе, а потому что это учебное заведение было основано на его
собственные средства.

Лу Бисин был очень молод — и посвятил жизнь преподаванию не только потому, что к этому его
призывала страстная натура и благородные идеалы, но и благодаря тому, что он был сыном
торговца оружием, чьё имя гремело по всей Восьмой галактике.

Его отец по прозвищу Одноглазый ястреб занял планету Кэли [10], столицу Восьмой галактики, и
поставлял свыше восьмидесяти процентов оружия для резни по всей Восьмой галактике, так что
почтенный глава семьи являлся истинным зачинщиком [11] этого бесконечного кровопролития
[12].

Лу Бисин с раннего детства имел дело [13] с различным оружием массового поражения.
Воспитываясь под влиянием семейного дела, он вырос экспертом в области мехов. Подметив его
извращённые наклонности в области науки, Одноглазый ястреб не успел как следует порадоваться
тому, что у него есть достойный преемник, обнаружив, что чаяния его сына устремлены в совсем
иные дали: молодой господин Лу вознамерился возвыситься над своим низким происхождением
[14], став великим педагогом.

Откуда бы у сына торговца оружием взяться столь гуманным идеалам? Лу Бисин не


распространялся о причинах перед посторонними, и потому все как один считали его чокнутым.

В Восьмой галактике любые странности, коим нельзя было подобрать простого истолкования,
принято было сводить к слову «чокнутый».

Преждевременно закончив празднование двадцатилетия молодого мастера Лу, Одноглазый


ястреб поинтересовался у любимого сыночка, чего бы тому хотелось. При этом алкоголь настолько
затмил разум Одноглазого ястреба, развязав его язык, что он имел неосторожность пообещать
исполнить абсолютно любое пожелание именинника, пусть даже тот попросит его уничтожить
столицу Межзвёздной лиги Уто — его отец влёгкую справится и с этим.

— Я хочу издать книгу, — поверив словам отца, искренне ответил молодой господин Лу...

От подобных слов Одноглазый ястреб наполовину очнулся от пьяного наваждения и в растущем


замешательстве [15] принялся рассматривать шедевр своего сына под впечатляющим названием
«Введение в основы космической техники». Торговцу оружием тут же свело мозги от заумных
слов, значения которых он был не в силах осмыслить, так что ему только и оставалось, что
беззастенчиво спросить:

— О чём она вообще?

— Это базовый учебник, посвященный технологиям космических мехов, — пояснил молодой


господин Лу.

Решив, что ослышался, Одноглазый ястреб переспросил:

— Уче… что за книга?

— Учебник, — повторил его сын. — Я перерыл все известные в Восьмой галактике университетские
пособия, но так и не нашёл ничего достойного, и потому решился написать своё. Буду рад, если
отец укажет мне на ошибки.

Какое-то время Одноглазый ястреб пребывал в молчании.

— Что ты задумал? — наконец спросил он.

— Я хочу учредить заслуживающее доверия учебное заведение, способное возжечь искру славы
[16] на научно-технологическом поприще Восьмой галактики, — изрёк младший Лу, чья растущая
одержимость идеей была за гранью воображения.

Вмиг протрезвев от этих слов, Одноглазый ястреб молча развернулся и ушёл, намереваясь
отыскать врача, способного подправить голову его сына.

С этого дня началось затяжное состязание [17] Лу Бисина с его образцовым отцом: кто кому
промоет мозги первым. На протяжении этой битвы молодой человек достиг значительного
прогресса в модернизации мехов. Будучи заточённым на Кэли, он потратил три года на то, чтобы
демонтировать собственное валяющееся без дела транспортное средство, в полёте фантазии [18]
превратив его в способный бороздить звёздное пространство космический мех. Итак, он
отправился скитаться по свету, пока в окрестностях планеты Пекин β не столкнулся с незнакомцем,
встреча с которым не предвещала ничего хорошего [19].

— А где твоя студентка? — зайдя внутрь, Четвёртый брат сразу же включил настенные
светильники, тем самым в одночасье разрушив романтический ареол ректора Лу, созданный
мягким рассеянным светом.

— Её забрал секретарь, — Лу Бисин потратил немало усилий на то, чтобы добиться желаемого
эффекта, и смаковал результат в ожидании встречи со зрителем — а тот, едва войдя, испортил ему
всю музыку [20], уничтожив плоды его стараний. Тихо вздохнув, молодой человек слез с высокого
стула у стойки и принялся кружить вокруг Паука.
— Да ладно, неужто вы вдвоём смогли притащить того самого торговца живым товаром? Так это
он?

Четвёртый брат бросил на него быстрый взгляд.

— Что, мне не стоило спрашивать? — прищёлкнув языком, Лу Бисин носком обуви перевернул
лежащего на полу мужчину и подмигнул Чжаньлу: — Никто в Восьмой галактике не способен
укрыться от взора Чжаньлу даже в космическом пространстве, не так ли, золотце [21]?

— Благодарю вас за высокую оценку, — безэмоционально отозвался тот.

— Тогда почему ты всё ещё здесь? — столь же бесстрастно поинтересовался Четвёртый брат.

Подняв голову, Лу Бисин столкнулся с парой одинаково непроницаемых лиц и беспомощно


бросил:

— И всё-таки мне любопытно, кто из вас кого копирует?

Тут же опустившись на одно колено, он надавил пальцами на сонную артерию Паука. Обнаружив,
что тот всё ещё жив, Лу Бисин принял серьёзный вид: — Я не хочу знать, кем он является или
зачем он здесь. Только один вопрос, после которого я тут же уйду: угрожает ли опасность моей
ученице, которая ввязалась в это дело?

— Не волнуйтесь, — ответил Чжаньлу, — я перехватил данные мисс Хуан, так что они не попали в
руки его сообщников.

Получив это заверение, Лу Бисин, без лишних слов кивнул и поднялся на ноги, без спросу
прихватив бутылку спиртного из-за стойки.

— Тогда я пойду. — Подойдя к выходу, он принялся приводить себя в порядок, глядя на


отражение в стеклянной двери. Словно вспомнив о чём-то, он резко развернулся: — Ах да,
девчонка в общих чертах поведала мне о произошедшем — я полагаю, что в его теле есть что-то
похожее на «Эдем». Будьте осторожны. Пока.

Брови Четвёртого брата дёрнулись:

— Погоди.

Примечания переводчика:

[1] Глава местной мафии — в оригинале 地头蛇 (dìtóushé) — в пер. с кит. «местные (ядовитые)
змеи», обр. в знач. «местный лиходей, царёк».

[2] Пневмоцефалия — в оригинале 空脑症 (kōng nǎo zhèng) — в букв. пер. с кит. «болезнь пустого
мозга», пневмоцефалия — буквальный перевод на латынь. Это реально существующее редкое
заболевание, при котором происходит проникновение воздуха в полость черепа или внутрь ткани
мозга, в новелле этот термин имеет более широкое значение, обозначая различные патологии
мозга.

[3] Эдем 伊甸园 (yīdiànyuán) — райский сад.


[4] Расхлябанный — в оригинале 不修边幅 (bùxiū biānfú) — в пер. с кит. «не заделать как следует
край одежды», обр. в знач. «одеваться кое-как, одеваться небрежно, не обращать внимания на
внешний вид».

[5] Незаурядная внешность — в оригинале 天生丽质 (tiān shēng lì zhì) — в пер. с кит. «красавица от
рождения» (только о девушках и женщинах).

[6] Блудный сын — в оригинале 败家子 (bàijiāzǐ) — в пер. с кит. «разоритель семьи, беспутный сын,
расточитель».

[7] Паршивая овца — в оригинале 怪胎 (guàitāi) — в пер. с кит. «зародыш с отклонениями в


развитии»; бранное «ошибка природы; урод».

[8] Нарушитель спокойствия — в оригинале 大混混 (dà hùnhùn) — в букв. пер. с кит. «большой
хаотический/мутный/бурный».

[9] Синхай 星海 (xīnghǎi) — в пер. с кит. «море звёзд».

[10] Кэли 凯莱 (kǎilái) — в пер. с кит. «Победная песнь сорняков».

[11] Зачинщик — в оригинале 搅屎棍 (jiǎoshǐgùn) — в пер. с кит. «гад, сволочь» (о том, кто
хулиганит и мешает в чём-либо).

[12] Кровопролитие — в оригинале 腥风血雨 (xīng fēng xuè yǔ) — в пер. с кит. «ветер, воняющий
мясом и кровавый дождь», обр. в знач. «кровавая баня».

[13] Имел дело — в оригинале чэнъюй 耳濡目染 (ěr rú mù rǎn) — в пер. с кит. «ухом и глазом
привыкать к окружающему», т.е. «слухом и зрением свыкаться с обстановкой», обр. в знач.
«находиться под влиянием среды».

[14] Возвыситься над своим низким происхождением — в оригинале 出淤泥而根正苗红 (chū yūní
ér gēnzhēng miáohóng) — в пер. с кит. «выбраться из грязи к высокому/знатному происхождению».

[15] В растущем замешательстве — в оригинале 一头雾水 (yītóu wùshuǐ) — в пер. с кит. «туман в
голове, муть в голове», обр. в знач. «приводить в замешательство (смущение), ставить в тупик».

[16] Возжечь искру славы — в оригинале чэнъюй 星星之火(xīng xīng zhī huǒ) — в пер. с кит. «искра
огня [способна выжечь степь]», обр. в знач.: событие, кажущееся незначительным, может привести
к крупнейшим последствиям.

[17] Состязание — в оригинале 斗智斗勇 (dòu zhì dòu yǒng) — в пер. с кит. «состязание в смекалке
и мужестве».

[18] В полёте фантазии — в оригинале 天马行空 (tiān mǎ xíng kōng) — в пер. с кит. «небесный
скакун мчится по воздуху», обр. в знач. «полёт мысли, богатство воображения, неуёмная фантазия,
дерзновение», а также «невозможно доискаться до сути».

[19] Не предвещала ничего хорошего — в оригинале 孽缘 (nièyuán) — в пер. с кит. «плохая карма,
злой рок», (о злосчастных отношениях).

[20] Испортил всю музыку — в оригинале 拆台 (chāitái) — в пер. с кит. «подорвать авторитет»,
«ставить палки в колеса», «испортить дело, подорвать план».
[21] Золотце — в оригинале 宝贝 (bǎobèi) — в пер. с кит. «редкая и дорогая раковина», обр. в знач.
«сокровище», «дорогой, любимый», «деточка, золотко».

Глава 6

Дорогие читатели! Поздравляем вас с Днём космонавтики и дарим вам тематическую главу :-)

То, что способно осчастливить тебя, может с той же лёгкостью запутать.

***

Пять минут спустя в «Ветхом пабе» вновь зазвучал еле живой джаз. Пребывающего в глубоком
забытьи Паука привязали к ножке стола металлическим тросом, функционирующим как шокер, а
ректор академии Лу вместо того, чтобы отправиться вкушать освежающий сон [1], вновь вернулся
за стойку бара.

Зелёный ящер возлежал на плечах Чжаньлу, бездвижный, словно украшение из пластика.

Пальцы Лу Бисина пробежались по его спине — никакой реакции.

— Кто мне скажет, что за радость — держать при себе такую игрушку? — бросил он, чувствуя, как
рука покрывается гусиной кожей от прикосновения.

— Рептилии обладают необычайно интересной историей, берущей начало в древности и покрытой


завесой тайны, — прозвучал взвешенный ответ Чжаньлу. — Это связано с тем, что, начиная с
Земной эры, бесчисленное множество человеческих цивилизаций, представляя себе богов и
демонов, брали за основу их образов рептилий. Видите, он абсолютно неподвижен, но тем не
менее в его теле не прекращаются колебания температуры и циркуляция магнитного поля — это
воистину прекрасное зрелище. Потрясающе противоречивое и причудливое создание, полное
обаяния ожившего антиквариата.

Романтические сентенции искусственного интеллекта лишь привели Лу Бисина в замешательство


[2].

— Он имеет в виду, что эта штуковина идеальна для создания образа, — развил его мысль
Четвёртый брат.

Прозревший Лу Бисин со скоростью света сменил своё мнение, признав, что в ящере есть своего
рода очарование.

Четвёртый брат привлёк его внимание, легонько постучав пальцем по барной стойке:

— Ты только что упомянул «Эдем» — как много тебе о нём известно?

— Будь у меня достаточно людей и средств, — беззастенчиво заявил господин Лу, — я бы создал
такой здесь, в Восьмой галактике!

Терпеливо выслушивая его бахвальство, Четвёртый брат подумал, что даже всей коры планеты
Пекин мало, чтобы вместить в себе все амбиции молодого господина Лу.

— Ведь об «Эдеме» говорится на первом же занятии факультета информационных технологий, а я,


как-никак, самолично составляю для него научно-популярные учебные пособия. — Он промочил
горло, залпом осушив бокал с прохладительным напитком, и приготовился к пространной лекции:
— Итак, товарищи студенты, известно ли вам, какое событие стало рубежом, отделившим Новый
звёздный календарь от Календаря старой эпохи?

Четвёртый брат не удостоил его ответом, однако Чжаньлу добросовестно поведал:

— В политическом плане — основание правящей Лиги, а в технологическом — создание «Эдема».

— Исключительно точный ответ. — Щёлкнув пальцами, Лу Бисин понизил голос: — А теперь я


попрошу своих студентов закрыть глаза и послать воображение в полёт, чтобы отправиться вместе
со мною в столицу нашей Лиги — представьте себе, что вы — обычные обитатели планеты Уто,
причём условия вашей жизни почти не отличаются от пекинских: вы по-прежнему живёте в
однокомнатных квартирах многоэтажек с длинными и узкими, будто карандаш, коридорами.

— Но… — не удержался Чжаньлу.

«На Уто нет такого явления, как “многоэтажные дома коридорного типа [3]”», — хотел было
сказать он.

— Тс-с-с, — остановил его Лу Бисин, приняв таинственный вид [4]. — Не перебивай! Так вот, под
воздействием «Эдема» ваш дом выглядел бы так: ранним утром, открыв глаза на заре, вы
обнаруживаете себя лежащим на мягкой травке; вас окутывает аромат буйной растительности,
вокруг резвятся ваши любимые животные — само собой, они все как один бодры, чисты и милы, и
проблем с их естественными отправлениями не возникает. А если вам больше по душе море, то
вы проснётесь на дне морском, плавая туда-сюда в окружении кораллов и пёстрых рыбок, и вода
будет качать вас подобно колыбели — при этом, оставаясь млекопитающим, вы не испытаете ни
малейших затруднений с дыханием и давлением. — Вдохновенный голос Лу Бисина идеально
подошёл бы проповеднику какого-нибудь культа — он очаровывал, увлекая за собой. — И это —
лишь одно из чудодейственных свойств «Эдема», — с улыбкой закончил он.

Однако Чжаньлу никак не мог перестать ломать голову над всё тем же вопросом:

— Ваша речь необычайно впечатляет, но всё же в Первой галактике нет многоэтажных домов
коридорного…

— Довольно, — оборвал их обоих Четвёртый брат. — Хватит чепухи, переходи к сути.

Вещающего с такой страстью перед маленьким полуночным классом ректора академии словно
окатили ушатом холодной воды.

— Что ж, будь по-твоему, — только и оставалось суховато бросить ему. — «Эдем» — связывающая
человека и машину широкомасштабная «духовная сеть», в высшей степени искусно совмещённая
с реальным миром, чтобы приносить максимальную пользу человечеству.

— Я не просил тебя цитировать нам учебник, — нетерпеливо бросил Четвёртый брат.

Долгая работа с полным классом неотёсанных студентов успела как следует закалить нервы Лу
Бисина, так что он, вняв требованию, вновь переключился на иной тон повествования:

— Под колпаком «Эдема» твой мозг способен мигом связаться с любым устройством и
подключиться к любому искусственному интеллекту. К примеру, сидишь ты себе за барной
стойкой, и у тебя внезапно возникает желание что-то выпить — с помощью этой технологии твой
бар в мгновение ока преподнесёт тебе этот напиток. В то же время «Эдем» соединяется с
человеческим мозгом, воздействуя на органы чувств — взять хотя бы этот самый напиток. Скажем,
человеку, сидящему на диете, захотелось молочного коктейля — распознав противоречие в этом
запросе, «Эдем» поставит ему из бара стакан кипячёной воды, но при этом таким образом
простимулирует вкусовые окончания, что ему покажется, что он выпил тот самый желанный
коктейль — но при этом он не потребит ни единой запретной калории.

— Ты сам видел «Эдем» своими глазами? — тут же спросил Четвёртый брат.

— Будь у меня возможность, я бы с радостью совершил тур по галактикам — но, к сожалению,


отец отобрал мой паспорт, — пожал плечами Лу Бисин. — Я слышал, что в семи главных
галактиках Лиги каждый младенец, рождённый в большом городе, после регистрации
подключается к сети «Эдема» — так что закон гарантирует каждому их гражданину первоклассный
уровень жизни с рождения до самой смерти. А «духовная сеть» стирает все границы реального
мира, поэтому таких понятий, как одиночество, депрессия, беспокойство для них попросту не
существует — ведь «Эдем», едва уловив подобную склонность, тотчас искореняет отрицательные
эмоции посредством стимуляции органов чувств и контроля уровня гормонов. Ещё в Древнюю
земную эру многие религии исповедовали концепцию идеального места, избавленного от печалей
и забот, называя его «землёй блаженства», «Раем» или же «Эдемом». В их преданиях говорится о
том, что боги изгнали людей из Эдема, и вот теперь смертные создали себе новый Рай — но,
разумеется, к обитателям Восьмой галактики он не имеет никакого отношения — быть может,
потому, что некоторым суждено отправиться в ад.

Однако Четвёртый брат не собирался обсуждать с ним проблемы национальной экономики и


благосостояния населения галактики, ни на йоту [5] не отклоняясь от основного вопроса:

— Почему ты считаешь, что этот торговец живым товаром использовал технологию, схожую с
«Эдемом»?

— Из-за иллюзии, Линь — при встрече с технологией, способной влиять как на человеческое
сознание, так и на искусственный интеллект, мне в голову приходит только «Эдем». — Коснувшись
виска, Лу Бисин продолжил: — У любой вещи есть две стороны, и то, что способно осчастливить
тебя, может с той же лёгкостью запутать. В том же году, когда был создан «Эдем», семь передовых
галактик издали свод законов, строго запрещающий системе «Эдема» любое вмешательство в
нормальное восприятие и посягательство на свободу человеческого сознания. Хоть сама по себе
сеть создана во имя благих целей, она являет собой обоюдоострый меч: она может как служить на
благо людям, так и подорвать сами основы человеческого бытия — кстати говоря, я полагаю, что у
той моей студентки пневмоцефалия.

Около одного процента человеческого населения вследствие генетических дефектов или


умственной отсталости неспособны подключиться к сети «Эдем» из-за нестабильного контакта с
мозгом.

Если же всё-таки насильно подключить их к «Эдему» на достаточно длительное время, это может
вызвать психическое расстройство и даже создать угрозу жизни: этот синдром и получил
наименование пневмоцефалии — «болезни пустого мозга».

В первые десятилетия Нового звёздного календаря, пока «Эдем» не обрёл окончательную форму,
эти люди ещё могли жить наравне с прочими, однако по мере того, как система «Эдем» всё
сильнее внедрялась в жизнь людей, «отбракованные» представители человечества постепенно
вытеснялись на периферию, поскольку к пневмоцефалии существовала явная генетическая
предрасположенность, она постоянно проявлялась в разных поколениях одной семьи.

После того, как генерал Лу Синь установил контроль над Восьмой галактикой, большое количество
страдающих пневмоцефалией людей, подвергшись дискриминации [6], переселились в пустынное
отсталое место, где смешались с местными кочевыми жителями «пустошей». В результате этого,
даже если бы в Восьмой галактике провели голосование по вопросу внедрения системы «Эдем»,
это решение всё равно бы не прошло… но даже пройди оно, никто не стал бы вкладывать средства
в каких-то там горилл из Восьмой галактики.

Четвёртый брат поднял глаза на Чжаньлу.

Тот, поняв его без слов, раскрыл ладони, невозмутимо продемонстрировав ректору Лу биочип,
который он извлёк из сердца Паука:

— Должно быть, это и есть тот самый «обоюдоострый меч». Ректор Лу, я не знал, что вы также
являетесь знатоком в области информационных технологий…

— Что ты имеешь в виду? — ошарашенно переспросил Лу Бисин. Наконец он с трудом отвёл глаза
от биочипа, кое-как восстановив самообладание. — Желаете нанять меня в качестве эксперта? Это
не так-то просто, ведь нынче в моём распоряжении нет собственной лаборатории.

— При том, что ты, прикрываясь моим именем, мошенничаешь напропалую, наскрёб с миру по
нитке на свою несчастную школу — и при этом у тебя даже лаборатории нет? — приподнял брови
Четвёртый брат.

— Древний Рим тоже отстроили не за один день, — картинно вздохнул Лу Бисин. — Академия
Синхай всё ещё очень молода и нуждается в постепенном развитии.

— Хватит нести чушь, — отмахнулся от него Четвёртый брат.

— У нас имеются небольшие проблемы с финансированием, — признал ректор Лу, свесив голову.

Академия Синхай была вовсе не такой, какой казалась со стороны — забавой, на которую
безалаберный отпрыск спустил полученные от богатого батюшки карманные деньги. Ни один отец
в мире не станет давать родному сыну денег на побег из дома. Пока Лу Бисин, реконструировав
свой мех, бороздил космические просторы, Одноглазый ястреб заморозил все его счета.

В то же время молодой господин Лу вновь выкинул фокус: мошенническим образом всучив свой
реконструированный мех одному простаку, он тем самым заполучил деньги на основание школы.

Академия Синхай только-только открылась, а всё в ней уже требовало ремонта, обманом нанятые
сотрудники — зарплаты, кроме того, нужны были средства на поддержание оборудования, а плата
за учёбу была всё равно что чашка воды на пожаре [7], ведь по большей части академию
посещали «бедные студенты», которые не только были не в силах оплачивать обучение — им
самим требовалась стипендия.

Так что образ богатенького сынка был обманчивым [8] — он так обнищал, что ему было впору
торговать собой.

И всё же его Четвёртый брат не спешил принимать близко к сердцу нависшую над ним гибельную
угрозу — опустив голову, он засмолил сигарету и, смерив гостя взглядом, подытожил:
— Ясно, вот, значит, как. Ступай с Чжаньлу — он посчитает и выделит, сколько требуется.

При этих словах Лу Бисин чуть не хлопнулся перед ним на колени, величая его отцом. Одолев эту
непосильную задачу [9], он едва избежал опасности потерять лицо, приличествующее главе
учебного заведения — но, вовремя совладав с собой, лишь слегка кивнул в ответ:

— Позвольте поблагодарить вас за поддержку образования, а также даровать вам звание


почётного доктора наук нашей академии от имени нашего попечительского совета.

Пропустив его слова мимо ушей, Четвёртый брат сделал лёгкое движение подбородком в сторону
двери, веля гостю немедленно убираться восвояси.

Однако ректор не желал останавливаться на этом: окончательно обнаглев, он схватил Четвёртого


брата за руку, тряся её со словами:

— Для вас как для самого крупного спонсора школы у нас есть один сюрприз: завтра утром в
нашей академии состоится церемония торжественного открытия учебного года для поступивших
студентов, второго в нашей истории — и для вас, доктор Линь, на нём будет зарезервировано VIP-
место! От всей души приглашаю вас удостоить наше празднество своим посещением!

— Катись отсюда, — ответил на это свежеиспечённый доктор наук.

Приняв биочип из рук Чжаньлу, Лу Бисин поднёс его к губам и порывисто поцеловал, не обращая
внимания на пятна крови — и наконец удалился без оглядки.

Звяканье колокольчиков над дверью вторило отзвуку его беспечных шагов. Дождавшись, чтобы
тот удалился достаточно далеко, Четвёртый брат позволил себе еле заметно улыбнуться.

— Налей-ка мне ещё бокал, — велел он Чжаньлу.

Тот и сам во многом походил на описанный Лу Бисином «Эдем»: без каких-либо дополнительных
распоряжений налил бокал вина в полном соответствии со вкусом хозяина, добавив два кубика
льда.

— Господин, ректор Лу вам очень по душе, — заметил он, ставя бокал перед Четвёртым братом.

Бросив взгляд на край бокала, мужчина тотчас поднял глаза на Чжаньлу.

— Вы очень терпеливы по отношению к нему. Вы редко проявляете подобное терпение. —


Поместив ящера обратно в аквариум, Чжаньлу принялся наводить барную стойку в порядок.

— Разве я всегда столь уж нетерпелив в твоих глазах? — уклонился от прямого ответа [10]
Четвёртый брат. — Когда прежде те работавшие со мной нищие исследователи несли
бесконечную нудную чушь — разве я сказал им хоть слово?

Изумрудные глаза Чжаньлу запрыгали, анализируя цифровые данные, которыми он рассчитывал


подкрепить свою точку зрения, однако мужчина не дал ему такого шанса:

Подняв бокал, Линь допил вино, и его расслабленное выражение испарилось вместе с ним.

— Чжаньлу, усни, — велел он с прежним равнодушием.

Тот мигом замер, поинтересовавшись:


— Господин, вы желаете, чтобы я впал в полную спячку, или же усыпить лишь главное устройство,
поддерживая базовые функции наблюдения?

— Полная спячка в течение трёх часов, проснись на рассвете, — пояснил Четвёртый брат.

— Есть, идёт подготовка ко сну. Режим полной спячки запустится через минуту. — Чеканя слова
приказа, Чжаньлу «растворялся», сливаясь с поверхностью барной стойки, и вскоре остался лишь
механический манипулятор, висящий сбоку от бара.

Внезапно из него раздались слова:

— Господин, я служу вам, безусловно подчиняясь вашим приказам за исключением случаев, когда
это ставит вашу жизнь под угрозу. Для меня не имеет значения, насколько вы благородны или
подлы и жестоки. В моей программе не заложена функция моральной оценки владельца.

Четвёртый брат продолжал молча следить за тем, как растворяется лёд в пустом стакане, будто не
слыша этих слов.

Спустя минуту манипулятор безжизненно повис, не издав больше ни звука.

Тогда мужчина поднялся на ноги, вымыл бокал, насухо вытер руки и двинулся туда, где лежал
привязанный к ножке стола Паук.

Примечания автора:

Этот текст представляет собой «космическую оперу» [11], так что вся чушь по части устройства
мира — на совести одного автора и не имеет под собой научной основы =w=

Примечания переводчика:

[1] Вкушать освежающий сон — в оригинале 睡美容觉 (shuìměiróngjiào) — в пер. с кит. «ложиться
спать до полуночи в целях сохранения молодости и красоты».

[2] Привели в замешательство — в оригинале чэнъюй 找不着北 (zhǎobùzháoběi) — в пер. с кит.


«быть не в состоянии найти Север», обр. в знач. «потерять голову, быть в замешательстве
(растерянности).

[3] Многоэтажный дом коридорного типа 筒子楼 (tǒngzilóu) — это дом, в котором на одном этаже
большое количество квартир расположено вдоль одного коридора. Отличительная особенность
такого дома — малое количество подъездов, либо — единственный и запасной вход. Из-за
планировки зачастую ассоциируется с коммунальной квартирой или секционными комнатами.

[4] Приняв таинственный вид — в оригинале чэнъюй 装神弄鬼 (zhuāng shén nòng guǐ) — в пер. с
кит. «притворяться духом (демоном), обр. в знач. «дурачить, обманывать, морочить,
мистифицировать; заклинать духов».

[5] Ни на йоту — в оригинале 标点符号 (biāodiǎn fúhào) — в пер. с кит. «знаки препинания», т.е.,
«ни на точку».

[6] Подвергшись дискриминации — в оригинале 饱受 (bǎoshòu) — в пер. с кит. «испить (горькую


чашу)», «хлебнуть (горя)».
[7] Чашка воды на пожаре — в оригинале чэнъюй 杯水车薪 (bēi shuǐ chē xīn) — в пер. с кит.
«чашкой воды тушить загоревшийся воз дров», обр. в знач. «мизерная помощь; попытка с
негодными средствами, тщетная попытка; капля в море».

[8] Образ был обманчивым — в оригинале 人模狗样 (rén mú gǒu yàng) — в пер. с кит. «человек, а
ведёт себя, как собака», обр. в знач. «внешний облик или поведение не соответствует реальности,
выдавать себя за кого-либо, притворяться».

[9] Непосильная задача — в оригинале 九牛二虎之力 (jiǔ niú èr hǔ zhī lì) — в пер. с кит. «сила как у
девяти быков и двух тигров», обр. в знач. «нечеловеческая сила, огромные усилия; неимоверный
труд».

[10] Уклонился от прямого ответа — в оригинале 不置可否 (bù zhì kě fǒu) — в пер. с кит. «не сказать
ни да, ни нет, отмолчаться».

[11] «Космическая опера» — в оригинале “太空二人转” (tàikōng èrrén zhuàn). 太空 (tàikōng) — в


пер. с кит. «космос».

二人转 (èrrén zhuàn) — в пер. с кит. «космический танцевально-песенный дуэт» — сценки,


исполняемые двумя актерами (фольклорный жанр, популярный на Северо-Востоке Китая), разг.
«спеться, без слов понимать друг друга».

Глава 7

Линь Цзинхэн при управлении Серебряным фортом не полагался на мехов.

***

Первая галактика, Серебряный форт.

Подвесные двери разъехались в стороны, и из машины один за другим вышли старый верховный
главнокомандующий Объединённой армии Лиги Вульф [1] и генеральный секретарь Голден.
Почтительно пропустив главнокомандующего вперёд, Голден, как и надлежит джентльмену,
поддержал дверь, учтиво предлагая руку своей супруге, Линь Цзиншу, чтобы помочь ей выйти из
машины.

— Тебе всё ещё нехорошо? – склонившись к её уху, шепнул он.

Та кивнула в ответ. Цвет её лица и впрямь был не очень: если не желаете добираться от столичной
планеты до Серебряного форта в течение тринадцати дней, как адмирал Линь, то приходится
прибегнуть к пространственному скачку. Люди испокон веков страдали от морской болезни, их
укачивало на машине и в самолёте, так что сложно было обвинить госпожу Линь в том, что и она
поддалась этому недугу из-за скачка.

— Разблокируй ограничения «Эдема» и позволь ему помочь тебе восстановить баланс


вестибулярного аппарата, — предложил ей Голден.

Однако Линь Цзиншу лишь молча покачала головой.

С тех пор, как погиб адмирал Линь, она, как и её брат, по собственной воле заблокировала
бóльшую часть функций «Эдема».
Разумеется, «Эдем» был создан не за один день. Сперва его опробовали в узкой сфере, доверив
ему управление бытовой техникой, голографические игры и тому подобное. На протяжении века
технология постепенно вызревала, мало-помалу делая повседневную жизнь людей всё
комфортнее, в точности как мобильные телефоны древних землян, в которые те устанавливали
всевозможные программные приложения, наделяя их всё более широкими полномочиями.

«Закон о защите духовной сети» гласит, что каждое из приложений «Эдема» обязано в полной
мере проинформировать гражданина о вероятности обнародования его личной информации, на
что он должен дать своё согласие, чтобы подсоединиться к приложению. Однако же текст всех без
исключения подобных соглашений содержал по нескольку десятков тысяч иероглифов, так что
обычному человеку не с руки было его просматривать. Как бы то ни было, при возникновении
«Эдема» связанное с ним законодательство и надзор были крайне строги, благодаря чему не
случалось скандалов, вызванных утечкой личной информации пользователей.

Ныне же, когда открытость, толерантность, откровенность и свобода выражения бесспорно


признаны политически корректными, никто, за исключением меньшинства религиозных
подвижников, свято верящих в важность аскетизма для самосовершенствования, да Линь
Цзинхэна с его десятью Серебряными эскадрами не блокировал функции «Эдема» по доброй
воле. На самом деле, именно это и считалось основным «преступлением» командующего Линя
при жизни: его винили в том, что тем самым он скрывает коварные замыслы, которые вынашивает
в лживом сердце, и эти толки настраивали общественное мнение против него. После его смерти
это «преступление» тотчас обратилось в «подвиг»: по заказу правительства Лиги была издана
статья, в которой говорилось: «Ради воспитания железной воли своего войска сражающийся в
первых рядах командир добровольно принял страдания и муки».

Так что, можно сказать, Линь Цзиншу подобным образом чтила память своего почившего старшего
брата, что было сопоставимо с переходом на строгое вегетарианство, и Голден против этого не
возражал. Опираясь на предупредительно протянутую руку мужа, она немного передохнула. Хоть
в пределах Серебряного форта его нежная забота была чуть наигранной, в ней была и доля
искреннего чувства: какие бы противоречия ни вставали между адмиралом Линем и генеральным
секретарём, он в самом деле любил свою жену.

Впрочем, при такой красоте, даже будь она не живой, а просто стоящей в доме безделушкой, к
ней невозможно было не привязаться.

Адмирал Ли, новый командир гарнизона Серебряного форта, давно поджидал


главнокомандующего и генерального секретаря с супругой на дороге, чтобы поприветствовать их
со всем почтением. За ним в два ряда выстроился караул. Выправка юных красивых солдат,
длинноногих и стройных, была безупречной, однако, тщательно присмотревшись к ним, можно
было почувствовать дурноту: уж слишком похожими они были в своей безупречной красоте. За
исключением номеров на обмундировании, солдаты были практически неотличимы друг от друга,
будто вылупились из одного яйца, и потому, пробежавшись взглядом по ряду этих идеальных
манекенов, любой бы ощутил приступ трипофобии [2].

Верховный главнокомандующий, человек консервативных взглядов, тотчас неодобрительно


нахмурился при виде этого почётного караула.

— От десяти Серебряных эскадр нынче почти ничего не осталось, — шёпотом пояснил ему
адмирал Ли. А остальные… Остальные — сплошь золотая молодёжь, необузданная и
неуправляемая, так что, ради безопасности Первой галактики, мне пришлось доставить сюда
партию киборгов — как по-вашему, эта модель…

— А это выход, — перебив его, неопределённо [3] бросил старый главнокомандующий. —


Пожалуй, немного погодя я направлю запрос в парламент Лиги и запрошу партию солдат с
искусственным интеллектом, чтобы те приняли на себя командование Серебряным фортом.
Отныне роботы будут вести в бой роботов — столь цивилизованный метод позволит немало
сэкономить, избавив нас от излишних хлопот и тех, кто днями и ночами напролёт строит козни,
подсиживая других.

Адмирал Ли специально вывел им навстречу отряд роботов, желая продемонстрировать свою


гибкость, однако против ожиданий старый главнокомандующий лишь высмеял его у всех на глазах
— адмиралу только и оставалось, что со смущённым видом двинуться вперёд, показывая дорогу
— открыть рот он уже не решался.

Войдя в Серебряный форт, группа людей тотчас погрузилась в систему глубоких подземелий.
Достигнув нижнего уровня, верховный главнокомандующий разблокировал семь массивных
ворот, доступ к которым был лишь у высшего командования вооружённых сил Лиги. Наконец
металлические двери медленно разъехались, открыв их взглядам громадный мех.

Почти совершенный корпус переливался холодным блеском, будто огромный спящий дракон.

— Так это и есть «Чжаньлу»! — запрокинув голову, воскликнул генеральный секретарь Голден.

— Верно, — адмирал Ли невольно понизил голос, будто боясь разбудить кого-то. — После того,
как Цзинхэн… никто не способен пробудить Чжаньлу. Он отвергает любые попытки связаться с ним
по духовной сети, в том числе и через «Эдем». Чжаньлу — драгоценное достояние человечества,
символ Серебряного форта, потому-то мы не желаем повредить его, присоединив к связям силой.
Однако космические пираты в последние годы разбушевались не на шутку, так что Лига нуждается
в Чжаньлу. У нас не осталось иного выхода, кроме как побеспокоить госпожу Голден, обратившись
к ней за помощью. — Согнувшись в полупоклоне, он повернулся к женщине: — Вы являетесь
единственной кровной родственницей Цзинхэна, разделяете его превосходные гены, быть может,
это вызовет отклик Чжаньлу.

Линь Цзиншу отступила на полшага, словно не желая принимать оказанные ей почести, при этом
на её лице появилась лёгкая подобающая случаю улыбка.

Старый верховный главнокомандующий вышел вперёд и, протянув руку к корпусу Чжаньлу,


коснулся металлической двери.

— Запрашиваю связь, — на пробу бросил он.

Сперва поверхность подземелья огласилась глухим гулом, который быстро вышел за пределы
слышимости, гуляя волной по помещению подобно беззвучному рыку, отзвуки которого, казалось,
раздавались повсюду. В тот же миг старый главнокомандующий почувствовал обрушившийся на
голову гнёт мощного давления, способный играючи раздавить его череп; теперь спавший крепким
сном мех казался загнанным зверем, который, едва открыв глаза, распахнёт пасть, чтобы
вцепиться в обступивших его людей.

Старый военачальник испуганно отдёрнул руку. Лишь отступив на несколько шагов, он сумел
вернуть самообладание.
— Верховный главнокомандующий!

Он отмахнулся от услужливо протянутой руки адмирала Ли, вперив в него пасмурный взгляд:

— В двести шестидесятом году новой звёздной эры, когда группировки пиратов заключили тайный
союз, Линь Цзинхэн получил приказ вступить с ними в бой, — размеренно произнёс старый
главнокомандующий, — и прославился тем, что в одиночку атаковал пятнадцать соединений
вражеских мехов, подчинив их своей власти — и всё это одним махом.

От его слов лицо адмирала Ли пошло красными и белыми пятнами.

— А всё потому, что Линь Цзинхэн при командовании Серебряным фортом не полагался на мехов,
— продолжил военачальник. — Можно понять, почему Чжаньлу отвергает попытки связаться с
ним: вступить в связь с такими отбросами, как ты — настоящее унижение даже для меха.
Говоришь, что для этого тебе не хватает кровного родства с Цзинхэном? И как только у тебя
хватает стыда списывать на это свой провал! — припечатал старый главнокомандующий, после
чего почтительно обратился к госпоже Линь:

— Госпоже Голден нет нужды пытаться: она слаба здоровьем и не проходила военную подготовку,
так что Чжаньлу может легко навредить нашей прекрасной госпоже, а это станет невосполнимой
утратой для столицы. Сожалею, что пришлось вынудить вас понапрасну предпринять подобное
путешествие. Прошу!

Генеральный секретарь изначально прибыл сюда исключительно для вида: он и не думал


помогать военным, в глубине души радуясь тому, что их планы сорвались. Он без лишних слов
потянул за собой госпожу Линь, следуя за старым главнокомандующим, который размашистыми
шагами покидал Серебряный форт.

Он и не заметил, как его «слабая здоровьем» жена оглянулась на Чжаньлу, причём её чёрные как
вороново крыло ресницы опустились, пряча странную улыбку.

***

То же космическое время, Восьмая галактика, планета Пекин-ß.

Едва забрезжил рассвет, Четвёртый брат тщательно вымыл руки три раза. Подумав, он заодно
протёр и лицо.

Пока манипулятор был погружён в сон, он успел побриться, переодеться, затем открыл окна
фасада и задний вход «Ветхого паба».

По залу бара пронесся ледяной ветер — планета Пекин медленно пробуждалась от зимней ночи,
содрогаясь от мороза.

Четвёртый брат налил себе сваренный накануне кофе, а потом вынул из холодильника
сохраняющий свежесть контейнер с сэндвичем — чем-то вроде визитной карточки Восьмой
галактики. Поднеся его к носу, мужчина придирчиво осмотрел сэндвич. Он так и не сумел понять,
что за штука зажата между кусками хлеба, но принялся жевать его, не обращая внимания на
гуляющий по залу ветер, заодно покормив ящера личинками мучного хрущака.¶

Снаружи постепенно нарастал гул человеческих голосов, слышались торопливые шаги прохожих,
вопли суетливых [4] домохозяек, детей, которые, не желая учиться ничему хорошему, на лету
схватывали грубую брань взрослых, а также раздающиеся каждые пять минут тревожные гудки
«Первосортной мути» — характерные звуки жизни Восьмой галактики.

Зал «Ветхого паба» вновь сверкал чистотой — Паук исчез.

Даже когда Четвёртый брат был полон энергии, его едва ли можно было назвать оживлённым —
сейчас же, после бессонной ночи, он, вместо того, чтобы являть собой картину упадка духа,
сохранял всё тот же безупречный вид, словно сосна, неизменная в ненастье и ясную погоду [5].

Твёрдый, будто железо, он, казалось, был вовсе не подвержен никаким переменам.

— Вам не стоит завтракать на холодном ветру, у вас начнутся проблемы с пищеварением. — Ровно
три часа спустя висящий на стене Чжаньлу вновь обратился в красивого мужчину.

Четвёртый брат уставился в окно, будто что-то привлекло его внимание, и, не оборачиваясь,
бросил:

— Не начнутся.

Стоило ему подать голос, как двери и окна тут же захлопнулись, и температура в помещении
быстро поднялась — бар словно отгородился неприступной стеной [6] от лютых утренних холодов
Пекина.

— Начнутся: употребление холодной еды и проблемы с пищеварением выказывают значительную


позитивную корреляцию, — серьёзно возразил Чжаньлу.

На это Четвёртый брат предпочёл не отвечать.

Чжаньлу унёс остатки завтрака, вылил вчерашний кофе и смолол новый, а затем, разогревая
сэндвич, обратился к хозяину:

— Вы допросили Паука?

Тот не стал ходить вокруг да около:

— Что ж, три месяца назад «Ядовитое гнездо» за пределами Восьмой галактики повстречалось с
какой-то неизвестной шайкой — они уверяли, будто владеют доброй сотней мехов, а также двумя
военными космическими крейсерами, и желали потолковать о приобретении оружия и
боеприпасов. Этот чип достался «Ядовитому гнезду» от той самой шайки: имплантированный
прямо в сердце, он не только позволяет по своему произволу влиять на восприятие людей и
техники в радиусе двухсот метров, но и делает носителя неуязвимым — иначе говоря,
сверхчеловеком — насколько мне известно, «Эдем» ни на что подобное не способен.

...Что же означали эти сто мехов?

Когда пять лет назад правительство Лиги тайно выслало войска, чтобы окружить Серебряный форт,
они смогли направить туда лишь пять сотен мехов.

— Это не какая-то местная банда из Восьмой галактики, — рассудил Чжаньлу.

— Надо думать, нет, — согласился Четвёртый брат. — Причём цены этих загадочных типов
подозрительно низки: первую партию оружия они отдали практически задаром, а взамен адепты
«Ядовитого гнезда» должны были поставлять им детей двух-четырёхлетнего возраста: по сто
детей в партии, и они уже поставили две. Должно быть, они производят эксперименты на людях.
Эти загадочные личности не велят похищать детей из одного и того же места — быть может,
боятся, что из-за частых похищений их раскроют, а может, попросту желают протестировать свои
биочипы на этом стаде олухов из «Ядовитого гнезда», которые нынче рыщут по всей галактике.

Чжаньлу молча ждал выводов Четвёртого брата.

Тот, погрузившись в раздумья, доел разогретый завтрак и наконец заключил:

— Торопиться нет нужды. Если те внешние пираты и впрямь что-то задумали, то, должно быть,
протянув свои щупальца к «Ядовитому гнезду», они лишь прощупывают почву — рано или поздно
они объявятся сами. К этому времени нам лучше бы выяснить, что представляет собой этот чип.

— Я помогу ректору Лу всем, что в моих силах. — Помедлив, Чжаньлу добавил: — Кстати, вы ведь
приглашены на церемонию торжественного открытия нового учебного года?

— Мне что, больше нечем заняться [7]? — отозвался Четвёртый брат, залпом допив кофе.

— Но я заметил, что вы переоделись, — возразил Чжаньлу.

— Вчерашняя одежда сплошь заляпана кровью, — бездумно бросил мужчина. — Пришлось её


выбросить.

— А-а. — Чжаньлу принялся убирать грязную посуду. — Так значит, я могу вычеркнуть это из
вашего расписания?

Молча сидящий на том же месте Четвёртый брат спустя какое-то время бросил:

— А кто разрешал тебе включать это в моё расписание?

Примечания переводчика:

[1] Вульф – в оригинале 伍尔夫 (wǔěrfū) – Уэрфу.

[2] Трипофобия 密集恐惧症 (mìjí kǒngjùzhèng) – боязнь скоплений отверстий, например, на сухом
плоде лотоса.

[3] Неопределённо – в оригинале 不阴不阳 (bùyīnbùyáng) – в пер. с кит. «ни инь, ни ян», или «ни
тьма, ни свет», в образном значении – «неясно, невнятно».

[4] Суетливые – в оригинале 手忙脚乱 (shǒumáng jiǎoluàn) – в пер. с кит. «руки заняты и ноги
путаются», обр. в знач. «действовать бессистемно, суетиться, торопиться».

[5] Ненастье – в оригинале 风霜雨雪 (fēng shuāng xuě yǔ) – в пер. с кит. «ветер и иней, дождь и
снег», обр. в знач. «пройти через многие испытания», «пройти огонь, воду и медные трубы».

Ясная погода – в оригинале 春和景明 (chūn hé jǐng míng) – в пер. с кит. «тёплая весна и прекрасный
пейзаж».

[6] Неприступная стена – в оригинале 铜墙铁壁 (tóngqiáng tiěbì) – в пер. с кит. «медные стены,
железные валы», обр. в знач. «неприступная крепость, непреодолимая преграда».
[7] Мне что, больше нечем заняться? – в оригинале 吃饱 (chībǎo) в пер. с кит. означает как
«наесться до отвала», так и «пострадать, хлебнуть вдоволь», «сыт по горло».

Глава 8

Он провёл более трёх месяцев в бескрайней тьме космоса, неразлучно с пребывающим в


состоянии полной неподвижности Линем — так и зародилась эта, если можно так сказать…
дружба.

***

Торжественное открытие академии ректора Лу, которое Чжаньлу предусмотрительно внёс в


расписание Четвёртого брата, столкнулось с некоторыми проблемами, ещё не успев начаться.

Перед запланированной на утро церемонией должно было состояться собрание


преподавательского состава.

Недавно созданная академия «Синхай» включала в себя три профильных факультета, а именно:
проектирование мехов, управление мехами и информатика, при этом учебные материалы ректор
писал сам… ну и собирал с миру по нитке.

Согласно грандиозной концепции ректора Лу, академии Синхай предстояло стать вечным храмом
человеческой мудрости, оснащённым сверхсовременными лабораториями и всеохватными
библиотеками, с самым авторитетным в этой вселенной издательством; его исследовательским
институтам суждено было распространиться по всем восьми галактикам, собрав наиболее
выдающихся людей, и в сотрудничестве с академией Улань и другими известными военными и
культурными институтами далёкой планеты Уто славное имя «Синхай» воссияет ослепительной
звездой в истории человечества.

Может, у Лу Бисина и не было ни гроша за душой, но это не мешало ему дерзать.

Ведь путь в тысячу ли начинается с одного шага — так и ректор Лу твёрдо верил в то, что эти три
задрипанных факультета — первый этап в осуществлении его великого дела.

Однако же на заре открытия нового учебного года три декана этих «первых шагов» смотрели на
него уныло и мрачно, возвращая своего воспарившего в мечтаниях ректора к холодной
бесприютной реальности.

Декан факультета управления мехами отличался на редкость раздражительным характером. Не


дожидаясь, пока начальник закончит излагать свои радужные планы на новый семестр, он
поднялся с места, перебив его:

— Ректор Лу, я не в силах вести обучение: в прошлом семестре девяносто процентов учащихся
моего факультета завалили сессию, притом что это — результаты итогового экзамена, где
квадратный корень от конечного балла по всем дисциплинам умножается на десять, и что вы
прикажете мне с этим делать!

— На нашем факультете экзамены провалило сто процентов студентов, — бесстрастно нанёс


новый удар декан факультета проектирования мехов.

— Проектирование мехов и впрямь выдвигает весьма высокие требования к знанию основ, так что
это не показатель, — примирительно бросил Лу Бисин, выслушав эти шокирующие цифры. — Нам
стоит всего лишь немного удлинить наш учебный процесс — как вы смотрите на то, чтобы не
предъявлять чересчур высоких требований к первокурсникам? Просто накиньте некоторым
немного баллов — и пусть себе проходят.

— Боюсь, что этим тут делу не поможешь [1], — с убийственным равнодушием [2] бросил декан
факультета проектирования мехов. — Если считать по стобалльной системе, то с моего факультета
один-единственный студент набирает хотя бы двузначное число среднего балла.

Лу Бисин не знал, что и сказать на это.

— Про наш факультет ничего сказать не могу, потому что у меня нет данных, — неторопливо
произнёс седовласый пожилой декан факультета информатики с простыми и бесхитростными
чертами лица. — Ректор, я не могу знать, как вы составляете объявления о наборе учащихся, но
большинство приходящих к нам студентов считает, что мы учим технике разведывания секретных
сведений, а когда я объясняю им, что мой факультет — отнюдь не шпионское заведение, то из
сорока девяти записавшихся пятьдесят бросают учёбу. Иными словами, у меня есть лишь студенты
первого курса и ни одного — на втором.

— …Как же так получается, что уходит больше студентов, чем поступало? — поспешил прервать
старого декана Лу Бисин.

— Один из студентов, так и не завершив процедуру поступления, обнаружил, что в академии


учится шайка хулиганов, с которой он враждует, и тотчас забрал документы, опасаясь их
нападения, — пояснил тот.

Чтобы найти преподавателей для своей академии, Лу Бисин был вынужден исколесить все
укромные уголки Восьмой галактики в поисках учёных, которые нынче во всех отношениях
принадлежали к вымирающему виду.

Приходя к нему, они полагали, что будут наставлять на путь великих свершений [3] выдающиеся
таланты, всеми силами стремящиеся к знаниям и истинам; откуда им было знать, что им придётся
выполнять обязанности надсмотрщиков в зверинце — воистину прямое оскорбление их
образованности.

И вот теперь три декана со всех сторон наседали на своего пустобрёха-ректора, возмущённо
сверкая тремя парами глаз.

— Вся проблема, должно быть, заключается в негодных учебниках и ошибочной учебной


программе, — не сдавал позиций нимало не тронутый [4] потоком критики Лу Бисин. — Прежде
мне доводилось лишь частным образом заниматься с несколькими студентами, а учебным
процессом в академии я руковожу всего год — признаю, что мне покамест недостаёт
квалификации. В следующий раз, столкнувшись с подобной ситуацией, мы сможем своевременно
собраться, чтобы обсудить возникшее затруднение и внести все необходимые коррективы.

— Ректор Лу, — бросил декан факультета управления мехами. — Вы хоть понимаете, чего стоит
сертификат о начальном образовании?

Учебная система Восьмой галактики порядком отличалась от таковой других мест — она была
весьма примитивна, состоя лишь из «начальной» и «высшей» ступени. Начальная ступень была
базовым образованием, которое можно было своим порядком получать в государственном
учебном заведении в течение пятнадцати лет — или же посредством самообразования. Сдавшие
правительственный экзамен в назначенном месте получали свидетельство о начальном
образовании и могли пройти профессиональную подготовку, чтобы впоследствии устроиться на
работу — или же углубить обучение, чтобы получить высшее образование.

Разумеется, оно было доступно далеко не каждому: в Восьмой галактике имелось восемнадцать
населённых планет и всего одиннадцать высших учебных заведений, шесть из которых на
настоящий момент закрылись из-за банкротства, так что в пустых стенах остались лишь два-три
охранника, чтобы гонять бездомных и преступников, вознамерившихся превратить их здания в
свой притон.

Подавляющее большинство здешних жителей, скорее всего, знать не знало, что собой
представляет институт.

Да и какой толк от этого высшего образования — такое мнение бытовало в Восьмой галактике.

Когда при подобных обстоятельствах открылась академия Синхай, тут же явилось около сотни
абитуриентов, желающих поступить в неё. На второй год поступающих было уже более трёхсот —
так что дошло до того, что пришлось ввести «проходной ценз» — для Восьмой галактики это было
подлинным чудом. При этом причина подобного феномена крылась отнюдь не в выдающихся
талантах и свободомыслии ректора Лу, а в том, что, по слухам, за кулисами академии стояла
таинственная фигура Четвёртого брата.

В конце концов, в такие времена всякое высшее учебное заведение нуждалось в покровителе из
криминальной среды [5].

— Тридцать юаней [6] — за ложное свидетельство и гарантию качества; сверх того ещё за сто
восемь можно заказать полный набор документов и их подачу, — ответил декан факультета
информатики. — Хотите увидеться с Четвёртым братом? Желаете вступить в «Чёрную дыру»? И за
всё это — всего-то сто тридцать восемь юаней! Не скупитесь, чтобы не попасть впросак! Ах да, всё
это делают ребята, которые ушли с моего факультета.

У Лу Бисина не было слов.

Кончики бровей декана факультета проектирования мехов от природы опускались, складываясь


«домиком», но сейчас они перекосились особенно скорбным образом:

— Ректор Лу, студенты, которых вы набрали, в большинстве своём пришли лишь для того, чтобы
поглазеть на этого господина. Ладно ещё, что мы еле перебиваемся и нам приходится работать с
безграмотными и необучаемыми студентами; если уж наше призвание — взращивать новые
побеги, то хотя бы не заставляйте засевать наш цветник крысами — это, право, уже чересчур.

Живо прикинув в уме, сколько он сможет заработать, если сломя голову бросится торговать собой,
Лу Бисин послал им лучезарную улыбку небожителя:

— Не стоит так говорить — любая дорога к величию усеяна терниями, и каждый из известных
мудрецов некогда считался не более чем Юй-гуном, вздумавшим двигать горы [7] — как гласит
древняя мудрость, «лишь дорога в преисподнюю сплошь и рядом усыпана благостными цветами»,
так разве можно прийти к мечте, избежав трудностей на пути?
Головы деканов, подобные трём побитым морозом баклажанам, понуро опустились: изрядно
прокисший куриный бульон перлов премудрости, который столь старательно пытался скормить им
Лу Бисин, комом застревал у них в горле.

— Я знаю, что все вы работаете не покладая рук, — продолжил тот, — а потому решил повысить
зарплату всему преподавательскому составу на двадцать процентов!

Поникшие баклажаны тотчас пустили новые ростки, немного оживившись.

На этих словах отыгрывавший две роли в одном лице [8] Лу Бисин сменил амплуа добряка на
образ злодея, принимая холодный и суровый вид:

— Согласно неполной статистике, уровень убыли учащихся из начальных учебных заведений


достигает девяноста процентов. Подавляющее большинство не завершает даже начального
образования, получая поддельные аттестаты. Не все из них бросают обучение по доброй воле —
отчего же вы считаете, будто у нас не сыскать студентов, готовых всеми правдами и неправдами
ухватиться за единственный лучик надежды? Коллеги, вы ведь знаете, что в этом мире в не столь
далёких от нас галактиках и вовсе нет нужды в начальном образовании?

— Эдем… — эхом отозвался кто-то из присутствующих.

— «Сад Эдема». — Лу Бисин встал, спрятав руки за спиной, и уверенным голосом продолжил: —
Всем подключённым к «Саду Эдема» детям основы знаний имплантируются посредством
духовной сети прямо в память до десяти лет — это именуется «безболезненным обучением».
Поспи в питающей камере в течение месяца — и обретёшь просветление, получив всевозможные
знания, можете себе такое представить? Им не нужно бесконечно зубрить и декламировать вслух,
забывать и повторять, как нам, метаться взад-вперёд, избирая неверные пути, мучительно
разыскивая и не находя тех, кто наставил бы нас на путь истинный. Вы гнушаетесь своих
бросающих учёбу студентов, однако с этой точки зрения мы все находимся в невыгодном
положении: уже при рождении мы проигрываем на старте — и что с того? В наших силах изменить
учебные материалы и мало-помалу наставлять наших студентов, позволяя им учиться в своём
темпе. И если вы всякий раз будете отказываться от тех, что кажутся вам неподходящими, то разве
вы тем самым не оскорбите самих себя — неужто вам никогда не доводилось быть такими же
растерянными, зашедшими в тупик студентами?

На конференц-зал опустилась мёртвая тишина [9] — то ли подействовали назидательные [10] речи


ректора, то ли известие об увеличении зарплаты способствовало пробуждению совести
собравшихся.

Оглянувшись, Лу Бисин удостоверился, что ему удалось так или иначе убедить коллег, после чего,
сохраняя всё тот же назидательный тон, он распустил собрание, чтобы подготовиться к церемонии
открытия. Отыскав уединённый уголок, он по-быстрому оглядел себя в угловом зеркале —
широкие плечи и тонкая талия, строгий костюм, тщательно зачёсанные назад волосы, чистый лоб,
который можно было смело номинировать на звание «красивейший лоб Галактики», приятные
черты — вот вам портрет элегантного и культурного молодого красавца.

Этот самый красавец попытался изобразить сдержанную улыбку «не показывая зубы, лишь
приподнять уголки губ», затем — стандартную улыбку «в восемь зубов», а между ними —
сдержанную «в краешек зуба».
Каждая из этих улыбок имела свои сильные стороны, и каждая была по-своему совершенна, а
потому красавец-мужчина Лу продолжал колебаться, не решаясь выбрать. После придирчивого
сопоставления всех трёх разновидностей он пришёл к выводу, что, хоть он был бы не прочь
лишний раз выставить свои белоснежные зубы на всеобщее обозрение, образу ректора подобает
бóльшая сдержанность, так что в итоге он остановился на третьей разновидности улыбки.

Приведя себя в боевую готовность, он с небрежным видом направился в актовый зал, завернув за
учебный корпус.

Переступив его порог, Лу Бисин, держа руку в кармане брюк, кивал всем, кто приветствовал его, но
у самого в голове билась одна мысль: «Придёт ли он?»

На этой прекрасной планете, населённой простофилями, возможно, один только Лу Бисин был
достаточно проницателен, чтобы понимать, что Чжаньлу — не человек; а поскольку IQ среднего
местного жителя не превышал восьмидесяти, ему было в самом деле непросто рассматривать этот
великолепный искусственный интеллект как представителя одного с этими недотёпами вида.

Также Лу Бисин знал, что Линь родом не из Восьмой галактики и уж определённо не космический
пират: с малолетства находясь при Одноглазом Ястребе, молодой ректор успел их навидаться, так
что мог с уверенностью сказать, что Линь — не один из этих кровожадных кочующих стервятников
[11]: он был совершенно на них не похож.

Вчера, когда речь зашла про «Сад Эдема», Чжаньлу дважды попытался подкорректировать
представления собеседника о Первой галактике, однако Линь всякий раз тотчас обрывал его —
тогда Лу Бисин сделал вид, будто не обратил на это внимания. На самом деле они с Линем смогли
стать друзьями именно благодаря тому, что он знал, когда стоит попросту закрыть глаза на
подобные вещи.

Лу Бисин повстречался с Линем после побега из дома — тогда он как раз оказался неподалёку от
Пекина-β и решал, стоит ли ему приземляться на эту планету — тут-то он и наткнулся на
дрейфующую в космосе бутылку с посланием… вернее, эко-капсулу.

Эта капсула без какой-либо маркировки бесшумно вращалась в безжизненной искусственной


атмосфере Пекина-β, изящная, словно созданная в ином измерении представителями иной расы.
Минималистичного дизайна её оболочки было достаточно, чтобы превратить любого учёного в
одержимого сталкера. Само собой, у Лу Бисина при едином взгляде на неё потекли слюнки, так
что он бросился в погоню за таинственной капсулой, три раза обогнув Пекин-β. Он отлично знал,
что вылавливание подобных неопознанных объектов из космоса подчас приравнивалось к не
самому удачному способу самоубийства, и однако не смог удержаться от подобной игры со
смертью.

Сам процесс «ловли» занял почти три часа, после чего Лу Бисин обнаружил, что капсула защищена
весьма мудрёной системой шифрования — причём попытка взломать её силой тут же запустила
бы детонацию ядерного взрыва, уничтожающего всё и вся [12].

Эта совершенная во всех отношениях эко-капсула могла скрывать в себе как грандиозные секреты,
так и смертельный вирус — и что бы там ни было, это явно таило в себе опасность. Любой
нормальный человек поспешил бы поскорее избавиться от подобной штуковины, убравшись от
неё как можно дальше.
Однако молодой господин Лу отнюдь не принадлежал к числу нормальных людей.

Хоть Лу Бисин и обладал загребущими руками истинного учёного, его интересовало отнюдь не
содержимое эко-капсулы — не желая даже взглянуть на него, он буквально с первого взгляда
влюбился в бросившую ему вызов систему шифрования. Мигом позабыв своё поэтическое
увлечение дальними краями, он с головой ударился в это состязание в смекалке и мужестве,
потратив более двух месяцев на то, чтобы, постоянно рискуя жизнью, наконец-то одержать победу
над этим «сфинксом».

Будучи вне себя от счастья, Лу Бисин, прихватив пару бутылок виски, пространно расписал свой
беспримерный подвиг в космическом судовом журнале, хорошенько наклюкавшись в процессе.
Само собой, после этого его знатно штормило, из-за чего он по неосторожности налетел прямиком
на створку люка эко-капсулы. «Ящик Пандоры» с глухим грохотом распахнулся — и хмель тотчас
испарился из головы Лу Бисина вместе с удальством.

Молодой человек потёр глаза раз, другой и уселся на пол, выждав пять минут, чтобы убедиться,
что ему не мерещится…

В эко-капсуле находился… живой человек.

Лу Бисин по-быстрому выхлебал порядочное количество дрожжевой закваски от похмелья, после


чего отправился проверить состояние человека в капсуле — и обнаружил, что его жизненные
показатели снижены до абсолютного минимума. Одну его руку от плеча до запястья охватывало
устройство, похожее на манипулятор — видимо, какое-то оборудование с искусственным
интеллектом, которому недостаток энергии не давал прийти в действие.

Столь низкий уровень физиологических показателей даёт возможность поддерживать жизнь даже
в экстремальных условиях, однако длительное нахождение в подобном состоянии может нанести
организму непоправимый ущерб. Лу Бисин понятия не имел, сколько времени может пробыть в
анабиозе этот «спящий красавец» — боясь, что его сон может оказаться смертельным, молодой
господин Лу перевернул содержимое своего медицинского отсека вверх дном. Однако же этот
«гость из космоса» использовал для снижения своих жизненных показателей какие-то весьма
необычные средства, которые лечебная аппаратура была не в силах распознать. Определённо не
являвшийся доктором Лу Бисин боялся ошибиться, наобум применяя тонизирующие препараты, а
потому всё, что ему оставалось — это день за днём закачивать в найдёныша питательный раствор,
надеясь, что его микроциркуляция вернёт спящего к жизни.

На третий день веки «спящего красавца» наконец дрогнули — и молодой человек тут же
попытался заговорить с ним, впрочем, безрезультатно.

От нечего делать Лу Бисин взял дюжину книг и принялся жужжать над ухом неподвижного
мужчины, зачитывая вслух «Теорию проектирования высокотехнологичных мехов», затем «Беседы
об истории Земли» и наконец дошёл до откровенно бульварных [13] книжонок о битвах с
десятками демониц-обольстительниц. Не в силах этого вынести, невольный слушатель наконец
открыл глаза.

Лу Бисин как раз подходил к одному из наиболее горячих эпизодов, а воздух в кабине
космического меха был слишком сухим, так что первым, что увидел Линь, открыв глаза, были две
струйки крови, стекающие из чужого носа.
Средство, способное вернуть Линя к жизни, хранилось в Чжаньлу, а тот не мог активироваться из-
за низкого уровня энергии. Лу Бисин своим вмешательством непреднамеренно пробудил мужчину
прежде срока, из-за чего нарушенный процесс возвращения к жизни вышел весьма болезненным.
Поначалу очнувшийся человек был подобен мумии: двигались лишь его глазные яблоки.
Потребовалось несколько месяцев, чтобы питательный раствор наконец вернул его конечностям
подвижность. Осознавший свою ошибку виновник подобного положения всё это время вынужден
был со всем усердием [14] исполнять при нём обязанности сиделки.

Он провёл более трех месяцев в бескрайней тьме космоса, неразлучный с пребывающим в


состоянии полной неподвижности Линем — так и зародилась эта, если можно так сказать…
дружба.

Примечания переводчика:

[1] Этим делу не поможешь — в оригинале 提不起来 (tíbùqǐlái) — в пер. с кит. «уже не вытащить»,
обр. в знач. «уже не спасти», «всё бесполезно».

[2] Убийственное равнодушие — в оригинале поговорка 哀莫大于心死 (āi mò dàyú xīnsǐ) — в пер. с
кит. «нет ничего печальнее, чем отчаявшееся сердце» (выражение, приписываемое Конфуцию),
обр. в знач. «ничто не может быть хуже духовной смерти».

[3] На путь великих свершений — в оригинале 得天下 (dé tiānxià) — в пер. с кит. «объединить
страну и взойти на престол».

[4] Нимало не тронутый — в оригинале 八风不动 (bāfēng bùdòng) — в пер. с кит. «не сдвинутый с
места/не поколебленный ветрами с восьми направлений». 八风 (bāfēng) — роза ветров, образно —
силы, которые влияют на людей и движут ими (похвала, насмешка, честь, позор, выгода, потеря,
удовольствие и страдание).

[5] Нуждалось в покровителе из криминальной среды — в оригинале 要抱流氓大腿 (yào bào


liúmáng dàtuǐ) — в букв. пер. с кит. «желало обнимать бёдра (ляжки) хулиганов (шпаны)».

Обнимать бёдра 抱大腿 (bàodàtuǐ) — обр. в знач. «цепляться за влиятельных людей», «льнуть к
сильным мира сего».

[6] Юань — в оригинале 块钱 (kuài qián) — означает денежный знак страны, в которой происходит
действие (юань, доллар, рубль, крону и т. д.). Поскольку мы не знаем, какая единица принята в
этом будущем и действие происходит на планете Пекин, мы решили переводить их как юани.

[7] Юй-гун, вздумавший двигать горы 移山的愚公 (yíshān de Yú-gōng) — герой притчи Ле-цзы.

Некогда в Северном Китае жил старик по имени Юй-гун 愚公 (Yú Gōng) (в пер. с кит. «глупый
старик»). Перед входом в его дом находились две огромные горы. Однажды он объявил своему
семейству, что с завтрашнего дня они будут двигать горы. Соседи также принялись помогать.
Однажды там появился старик по имени Чжи-соу (в пер. с кит. «мудрый старик»), который
посмеялся над затеей Юй-гуна, сказав, что тот слишком стар. Юй-гун ответил, что чем дальше, тем
больше будет у него потомков, а камней, из которых состоят горы, всё меньше. Услышав эти слова,
небесный император Шан-ди прислал двух небожителей, и они перенесли горы на плечах.

[8] Две роли в одном лице — в оригинале 红脸又唱黑脸 (hóngliǎn yòu chàng hēiliǎn) — в букв. пер.
с кит. «петь в красной или чёрной маске» — здесь речь идёт о масках пекинской оперы.
Красная маска 红脸 (hóngliǎn) — символизирует верность и отвагу, «петь в красной маске» значит
изображать положительного героя, прикидываться добрым человеком.

Чёрная маска 唱黑脸 (chàng hēiliǎn) цвет суровых и жёстких героев, которые проводят жёсткую
линию или выступают в роли злодея.

[9] Мёртвая тишина — в оригинале чэнъюй 鸦雀无声 (yāquèwúshēng) — в пер. с кит. «не слышно
ни вороны, ни воробья», обр. в знач. «гробовое молчание».

[10] Назидательные — в оригинале чэнъюй 忧国忧民 (yōuguó yōumín) — в пер. с кит. «думать о
судьбах страны и народа».

[11] Стервятник — в оригинале 秃鹫 (tūjiù) — в пер. с кит. чёрный (или бурый) гриф (Aegypius
monachus).

[12] Уничтожающий всё и вся — в оригинале чэнъюй 玉石俱焚 (yùshí jùfén) — в пер. с кит. «огонь
уничтожает и яшму и камни», обр. в знач. «истребить и правых и виноватых; уничтожить всё до
основания; не оставить камня на камне».

[13] Откровенно бульварный — в оригинале 三俗(sānsú) — в пер. с кит. «трое вульгарных» — это
выражение было использовано в мае 2010 г., когда группа артистов в жанре сяншэн (жанр
традиционного китайского комедийного представления с преобладанием разговорных форм; как
правило, построен на диалоге двух артистов, однако встречается также монолог или полилог)
выступила с заявлением, осуждающим вульгаризмы в выступлениях Го Дэгана (郭德纲 (Guō
Dégāng, р. в 1973 г. в г. Тяньцзин, который называют родиной жанра «Сяншэн». Начав обучаться
этому искусству с 8 лет, в настоящее время он создал свой собственный стиль и в последнее время
вместе с помощниками занимается популяризацией своего искусства в Пекине).

[14] Со всем усердием — в оригинале 任劳任怨 (rènláo rènyuàn) — в пер. с кит. «не уклоняться от
трудностей и не страшиться обид», обр. в знач. «отдавать все силы работе».

Глава 9

Есть то, что ценнее знаний — это безграничное любопытство, дороже которого лишь звёздное
небо над нашими головами.

***

Актовый зал поистине поражал грандиозностью — его безбрежный купол представлял собой
небесный свод, неотличимый от настоящего [1]. По желанию он мог преображаться как в
безоблачную голубую лазурь, так и в звёздное море. Прибывающие сюда гости следовали за
флюоресцирующими интеллектуальными указателями, которые, со свистом носясь туда-сюда,
напоминали потоки метеоритов.

Однако какой бы роскошной ни была кожура, наполняющая её «мякоть» почти ничего не стоила.

Церемония должна была вот-вот начаться, и студенты уже заняли свои места. Каждый из них был
своего рода выдающейся личностью, обладающей непревзойдённым талантом к созданию
неприятностей — казалось, они явились сюда за ними, а вовсе не за знаниями.

Забияка [2] к забияке — непременно будет драка…


В юго-восточной части зала один рослый и крепкий парень, не желая пробираться через толпу к
своему месту, уселся с самого краю, и это тут же вызвало потасовку. При виде этого остальные
тоже принялись бесчинствовать, так что подогреваемая ими свалка стремительно ширилась, пока
хаос не охватил весь зал.

В северо-западном углу девушка, которую хлыщ-одноклассник прихватил за зад, без лишних слов
вынула лазерный пистолет прямо из сумки и выстрелила, проделав в сидении зияющую дыру. Все
в ужасе шарахнулись от неё, чуть не затоптав друг друга, но по счастью тут подоспел робот-
охранник, который наконец навёл порядок — тут-то выяснилось, что лазерная пушка была
самодельной.

Где-то посередине зала обнаружился и вовсе не знающий себе равных герой, который
придерживался принципа: «сражать словом, а не кулаком». Пронеся с собой миниатюрный
мегафон, он взломал 360° стереосистему зала, наполнив его разносящимся во всех направлениях
сокрушительным [3] рёвом:

— Джон У [4], я *** тебя до смерти!

Кем бы ни был этот самый Джон У, во всяком случае, именно его имя ознаменовало начало
учебного года, превратив его в откровенный балаган. Отовсюду раздавался дикий хохот, чинно
сидящие на первых рядах трое деканов и горстка преподавателей-педантов походили на
заточённого в Паутинную пещеру Танского монаха [5].

Что до Лу Бисина, то творящийся у него на глазах бедлам [6] лишь упрочил его уверенность в себе,
ведь ректор был твёрдо убеждён, что в обучении таких гениев, как он сам, толку немного — они и
сами без труда всё освоят — так что лишь обучение тех, кого почитают безнадёжными, по-
настоящему стоит затраченных усилий.

И всё же…

Взглянув на пустующее VIP-место, он украдкой вздохнул: Четвёртый брат так и не пришёл.

Однако ректор Лу открыл эту академию, дабы удержать юных хулиганов от беды — и одно то, что
они до сих пор не довели его до инфаркта, свидетельствовало о том, что его взгляды широки,
будто безбрежный окоём, так что он мигом примирился с разочарованием. Разумеется, если бы
Четвёртый брат почтил их своим присутствием, это стало бы и впрямь поразительным сюрпризом,
ну а то, что он не явился — как раз в порядке вещей, так что Лу Бисин в любом случае ничего не
терял.

Быстро настроившись на выступление, он, не меняясь в лице [7], взошёл на трибуну. В этом
сносящем крышу галдеже его появление и впрямь произвело ослепительный фурор.

Свет в зале внезапно померк, остался лишь луч, освещающий медленно воспарившую в воздух
трибуну. На куполе проявилось изображение Млечного пути с медленно вращающимися звёздами
— взгляд тонул в бездонных глубинах.

Лу Бисин продолжал сохранять полное спокойствие, стоя на трибуне, хоть никто не обращал на
него ровным счётом никакого внимания.

— Дорогие студенты… — начал он.


«Ба-бах!» — с самого близкого к трибуне места столкнули одного из студентов, чья брань мигом
заглушила все прочие звуки в аудитории, и нижние ряды мигом обратились в театр военных
действий.

Раздражительный декан факультета управления мехами внезапно поднялся с сидения, чтобы


уйти.

Лу Бисин на время замолчал, затем не торопясь нащупал гарнитуру, надел её на голову и


несколько раз притопнул — зал тотчас наполнило низкое гудение, от которого и преподавателей,
и студентов, затрясло, будто игральные кости в чаше, и все, кто не остался послушно сидеть на
местах, попадали ничком.

На какое-то время воцарилась полная тишина.

Сняв гарнитуру, Лу Бисин, не меняясь в лице, продолжил:

— Рад приветствовать вас в стенах академии «Синхай». Я знаю, что сейчас вы думаете лишь о том,
чтобы избить меня, но, как это ни прискорбно, это не в ваших силах. Я также понимаю, что сейчас
вы прикидываете, как бы дать волю рукам, как только я спущусь… Моя речь продлится около
четверти часа, в течение которой я предлагаю милостивым господам хорошенько поразмыслить
над тем, стоит ли, в конце концов, избивать ректора академии, крупнейшим спонсором которой со
вчерашнего дня является «Чёрная дыра».

При этих словах сидевшие на первых рядах преподаватели все как один горестно склонили
головы, словно оплакивая свою заработную плату, запятнанную вонючими бандитскими руками.

Сам же ректор Лу отнюдь не считал это постыдным, полагая способность тянуть деньги из
преступного элемента за добродетель.

— Мы вместе с моими коллегами будем сопровождать вас в течение следующих нескольких лет
вашей жизни, — уверенно продолжил он, — которым, возможно, суждено стать определяющими,
милостивые господа…

Взломавший звуковую систему парень внезапно снова встрял:

— Ректор, а здесь нас научат, как цеплять девчонок и парней?

Ни один мускул не дрогнул на лице Лу Бисина:

— По всей видимости, мы имеем дело с господином, который склонен играть за обе команды,
подставляя свой парус всем ветрам [8], прошу милостивых господ хорошенько запомнить этот
голос, дабы в дальнейшем принять необходимые меры предосторожности. Впрочем, признаю, что
вы внесли дельное предложение — пожалуй, в будущем мы организуем соответствующий
факультатив, где вас обучат, каким образом уклониться от связи с подонком.

Студент не отставал, гаркнув в мегафон:

— А мы узнаем здесь, как заколачивать бабки?

— Естественно, — не задумываясь ответил Лу Бисин. — В противном случае откуда, как вы


думаете, взялись деньги на строительство этого зала?
Толпа бандерлогов [9] на мгновение потрясённо притихла — никто не ожидал от него подобных
откровений.

— Превосходного проектировщика мехов непросто заполучить даже за большие деньги, —


пояснил ректор. — Так что и мафия, и власти будут тщетно ползать перед вами на коленях, осыпая
милостями; а если вам вздумается пойти в армию или заняться высокоприбыльной контрабандой,
или же сделаться межпланетным воротилой, то вам не обойтись без экспертных знаний по
эксплуатации мехов, не говоря уже об информационных технологиях. Как тебя зовут? —
неожиданно обратился он к перебившему его ранее студенту.

— Уайт [10].

— Так вот, Уайт, если сидящие рядом с тобой одноклассники располагают деньгами, они,
безусловно, будут не прочь расстаться с ними за ту штучку, с помощью которой ты взломал
оборудование актового зала, вот только… — С этими словами Лу Бисин легонько топнул по сцене,
и в воздухе тотчас возник прозрачный дисплей. Ректор стремительно ввёл набор каких-то кодов, и
звук в мегафоне мигом пропал.

— Прошу прощения, но ты и так наговорил слишком много, нужно дать и другим возможность
высказаться. — Голос Лу Бисина затих, и неожиданно во всех направлениях от трибуны
разбежались флуоресцентные дорожки. Ректор пижонски прищёлкнул пальцами, и
флюоресцирующее сияние замерло, а затем скользнуло в угол зала, где обратилось в
указывающую на одно из сидений стрелку.

Все как один обернулись в том направлении, и Лу Бисин кивнул:

— Пусть этот студент попробует что-нибудь сказать.

Попавшая под прицел указателя девушка шепотом бросила:

— Охренеть [11]! — подхваченные громкоговорителем, её слова мигом разнеслись по актовому


залу, породив взрыв смеха.

— Заебись как смешно [12]! — грубо выругалась девушка. Видя, что ей и впрямь предоставили
слово, она не стала ломаться, во весь голос заявив:

— Ректор, вы ведь книжные черви, у которых денег куры не клюют, отчего же твои слова совсем
не походят на речь чистоплюя?

— Всё предельно просто — нищета убивает куда больше людей, чем невежество, —
чистосердечно заявил ректор Лу, который сам только что продался с потрохами. — Следующий!

Новый вопрос оказался весьма острым: студент, на которого пал случайный выбор, тотчас
выпалил:

— За этой академией и впрямь стоит «Чёрная дыра»? Почему же я, оттрубив здесь целый год, так
ни разу и не видал Четвёртого брата?

Разбрасывающийся словами, словно воздушный мех — снарядами ректор Лу, не краснея,


принялся вешать ему лапшу на уши:

— Это зависит от того, как сложится…


Стоило ему вымолвить это, как задняя дверь актового зала внезапно распахнулась, и по VIP-
проходу проследовала группа людей, источающих прямо-таки убийственное высокомерие.

Во главе группы шествовал человек в пальто, столь плотном и жёстком на вид, что немыслимо
было представить, как его полы «полоскаются на ветру». Доходя до лодыжек, оно создавало
впечатление, что у этого мужчины нет ни талии, ни ног — быть может, этот эффект порождал его
необычайно высокий рост, а может, прямая спина и столь свободно расправленные плечи, что
казалось, эта броня не доставляет ему ни малейшего неудобства, будто он в ней родился.

Он на ходу сжимал в зубах сигарету, не поднимая головы, словно вокруг него не было ни души;
идущие за ним мужчины и женщины предупредительно держались на несколько шагов позади.

Со всех сторон поползли шёпотки, когда студенты узнали некоторых «сопровождающих»:

— Разве это не старшая сестрица Пенни?

— Пенни? А кто это?

— Эх ты, деревня, она… обалдеть, она посмотрела на меня!

— А кто там впереди?

— Не может быть, чтобы…

— Тс-с-с!

Это «тс-с-с» прошелестело по залу, словно приливная волна, мигом пригасив все звуки.

По VIP-проходу тотчас побежали огни, и с потолка зала спустился луч ослепительного света, нагнав
поднимающихся людей. Он осветил сперва обувь идущего впереди мужчины, затем, взлетев по
его пальто, достиг тёмно-серых глаз, и тут он поднял голову, поймав взгляд Лу Бисина — можно
сказать, новоприбывший окликнул его, не издав ни звука, после чего опустился на сидение.

На мгновение соприкоснувшись взглядом с Линем, Лу Бисин почувствовал, как его длинный


скорый на болтовню язык будто вмиг утратил бойкость, так что насилу закончил фразу:

— …судьба.

Преследующий людей по пятам свет внезапно рассыпался подобно огням фейерверка, и силуэт
Четвёртого брата растворился во мраке. Повисла полная тишина, и вслед за мимолётной радостью
Лу Бисина постигло расстройство [13]: он напрочь забыл текст.

Однако он не мог позволить себе сконфуженно молчать после того, как уже привлёк всеобщее
внимание. Воспользовавшись моментом, он незаметно нажал на запонку, и перед глазами тут же
возникла невидимая для других плёнка, на которую его подчинённый из числа преподавателей
заблаговременно нанёс черновик выступления.

— Пусть академия «Синхай» не гарантирует каждому из милостивых государей выдающихся


научных достижений, и, возможно, у многих из вас из-за неглубоких познаний или обычного
невезения не выйдет обратить полученные здесь знания в наличность — что же тогда может дать
вам академия, если не деньги и славу? В нашу эпоху средняя продолжительность жизни достигла
трёхсот лет, причём первые двести считаются за молодость — это граничит с бессмертием, в то
время как статистические данные говорят, что каждые десять лет, а порой и пять, условия жизни
претерпевают кардинальные перемены, переворачивающие всё с ног на голову [14]. В нашу эру
создаётся впечатление, что способности и старания отдельно взятого человека значат ничтожно
мало — добьёшься ли ты успеха или потерпишь неудачу, во многом зависит от того, куда вынесет
тебя прилив эпохи. На протяжении жизни можно пережить как бесчисленные
головокружительные взлёты [15], так и остаться ни с чем…

Четвёртый брат сжал сигарету, раздумывая, куда бы стряхнуть пепел. Чжаньлу протянул было
ладонь, но Пенни уже передала пепельницу, которую она держала наготове.

Не зная, что Чжаньлу — не настоящий человек, женщина всегда относилась к нему с подозрением.
При виде того, как этот тип, будучи здоровым и рослым мужчиной, изо дня в день липнет к
Четвёртому брату, она пришла к выводу, что Чжаньлу является его мальчиком для утех [16] — это
ещё ладно, но вот так протягивать руку, чтобы в неё стряхивали пепел — это всё равно что
отсасывать на глазах у всего честного народа — совсем стыд потерял! При одном взгляде на
подобное непотребство глаза Пенни едва ли не кровоточили.

Дабы не дать подчинённой уронить лицо, Четвёртый брат кивнул ей в знак благодарности.

— Откуда молодой господин Лу взял эту речь? — между делом завела разговор Пенни.

— А? — вежливо повернулся к ней внимательно слушавший мужчина.

— Кардинальные изменения каждые пять лет? Да это чёртово место с самого моего рождения
влачит всё то же отвратное полудохлое существование. Он ещё и про триста лет загнул — надо
понимать, везде, кроме Восьмой галактики? Мне из года в год приходится хоронить родных и
близких, а та шпана, что росла вместе со мной, по большей части на том свете. Лишь благодаря
Четвёртому брату я имела счастье вплотную подойти к средней продолжительности этой самой
жизни.

— Ты вовсе не старая, — отозвался тот, не поднимая век. Спустя мгновение, почувствовав, что его
ответ был чересчур небрежным и равнодушным, он добавил: — По меркам столичной звезды ты
ещё не достигла возраста, когда девушкам полагается выходить замуж.

Пенни прыснула со смеху, её глаза насмешливо прищурились.

— Пусть я уже не девочка, я и впрямь пока не замужем. Быть может, рядом с Четвёртым братом
найдётся местечко для женщины?

Глаза мужчины блеснули в темноте, но он так ничего и не ответил — потому что нечего было
отвечать. Опустив голову, он затянулся тем, что осталось от сигареты, с такой силой, что она совсем
сплющилась — так, заняв рот, он избавил себя от необходимости что-либо говорить.

Четвёртый брат отнюдь не был человеком настроения — его даже можно было назвать
благоразумным и уравновешенным… ведь в противном случае он давным-давно прибил бы Лу
Бисина. Казалось, он придерживал эмоции для наиболее важных случаев, не растрачивая их на
пустяки. Если ему не хотелось что-то слышать — он попросту делал вид, что не слышит. Если ему о
чём-то не хотелось говорить — он хранил молчание.
Это само по себе было ответом — поняв это, Пенни через силу натянула улыбку, заставив себя
отвернуться к трибуне, где ректор Лу изливал куриный бульон своей премудрости прямиком в уши
слушателей.

Тем временем его речь подходила к концу:

— Я надеюсь, что милостивые государи, пустившись в плавание по бурным волнам будущего, не


потеряют голову от самодовольства, но, памятуя об академии, поймут, что ученью нет предела, и,
погружаясь в подводные течения, не пожелают опуститься на дно [17], помня о краеугольном
камне, который был заложен в вас здесь.

Лу Бисин сделал паузу, читая последнее предложение черновика. Он в самом деле не хотел его
озвучивать, боясь, что тем самым поднимет себя на смех, однако тут он поймал взгляд старого
декана информационных технологий — тот выжидающе смотрел на него, вытянув шею — и тут же
понял, кто породил этот низкопробный слог, до отказа пропитанный притворством и завистью.

Пару мгновений они молча играли в гляделки, затем, признав поражение, Лу Бисин примирился с
судьбой, с чувством произнося слова старика:

— Дорогие студенты, надеюсь, что, начиная с сегодняшнего дня, вы всегда будете помнить, что
есть то, что ценнее знаний — это безграничное любопытство, дороже которого лишь звёздное
небо над нашими головами.

Студенты, делившиеся на две категории: «прогнившие до основания» и «попросту безнадёжные»


[18] — после этих слов пару мгновений помолчали, после чего разразились дружным хохотом —
все сочли, что он в своей назидательности переборщил с набором клише.

У самого Лу Бисина не было иного выбора, кроме как посмеяться вместе с ними. Возвращаясь к
речи, он заметил:

— Этот звёздный купол обошёлся мне в шесть миллионов — до завершения Лаборатории мехов
это была самая дорогая постройка в нашей школе, так что попрошу вас проявить уважение, впредь
соблюдая правила школьного распорядка, согласно которым в актовый зал запрещается
проносить оружие поражающего действия!

Под трибуной седовласый декан поднялся на ноги, чтобы, сгорбившись, прошаркать вдоль рядов
по направлению к выходу.

После церемонии начала учебного года Лу Бисину не удалось поймать Четвёртого брата: он со
свитой словно явился, чтобы навести порядок, и, выполнив задачу, беззвучно исчез. Немного
разочарованный этим ректор Лу, ещё не успев толком это осознать, столкнулся с самым
масштабным кризисом со времён основания школы — все три бывших в его подчинении декана и
шестнадцать сотрудников превосходного педагогического штата коллективно заявили, что они —
обычные люди, которые более не в силах нести на своих плечах ответственность, возложенную на
них ректором — так что ему следует найти кого-то более квалифицированного.

Итак, в первый же день учёбы ректору Лу дал отставку [19] его собственный преподавательский
состав, бросив своего начальника на произвол судьбы.

Примечания переводчика:
[1] Неотличимый от настоящего — в оригинале чэнъюй 以假乱真 (yǐ jiǎ luàn zhēn) — в пер. с кит.
«выдать фальшивое за настоящее».

[2] Забияка — в оригинале 刺头 (cìtóu) — сокр. от 刺儿头 (cìrtóu) — в букв. пер. с кит. «голова-
колючка», образно — «неуживчивая личность, задира, заноза».

[3] Сокрушительный — в оригинале чэнъюй 石破天惊 (shípò tiānjīng) — в пер. с кит. «камни
раскалываются и небеса содрогаются», обр. в знач. «потрясающий; изумительный», а также
«трогательный».

[4] Джон 约翰 (yuēhàn) — произносится как Юэхань, может означать также Йохан, Иоанн и т.д.

[5] Заточённый в Паутинную пещеру Танский монах — эпизод из классического романа У Чэнъэня
«Путешествие на Запад» о паломничестве монаха Сюаньцзана в Индию за священными сутрами, в
котором его сопровождали сверхъестественные спутники, в том числе Царь обезьян Сунь Укун. В
эпизоде, о котором говорится здесь, Сюаньцзан попал в грот демониц пауков-оборотней.

Образно «Паутинная пещера» 盘丝洞 (pánsīdòng) — пещера Пансы — означает безвыходную


западню.

[6] Бедлам — в оригинале чэнъюй 鸡飞狗跳 (jī fēi gǒu tiào) — в букв. пер. с кит. «куры летают,
собаки прыгают», обр. в знач. «суматоха, переполох, сумятица».

[7] Не меняясь в лице — в оригинале 面不改色 (miàn bù gǎi sè) — в букв. пер. с кит. «лицо не
сменило цвет», обр. в знач. «сохранять полное хладнокровие».

[8] Играть за обе команды — в оригинале 两边开花 (liǎngbiān kāihuā) — в букв. пер. с кит. «цвести
на обе стороны» или «разорваться надвое».

Подставляя свой парус всем ветрам — в оригинале 八脚踩船 (bā jiǎocǎi chuán) — в букв. пер. с кит.
«ступать на восемь судов».

[9] Бандерлоги — в оригинале 猢狲 (húsūn) — в пер. с кит. «китайская макака», а также «обезьяна»
в более широком смысле слова.

[10] Уайт — в оригинале 怀特 (Huáitè) — Хуайтэ.

[11] Охренеть! — в оригинале 我操 — в букв. пер. с кит. «я действую», омоним китайского


ругательства 我肏 (wǒcào) — «я имел», «пиздец», «ни хрена себе».

[12] Заебись как смешно — в оригинале 笑屁 (xiàopì) — в букв. пер. с кит. «смешной пердёж»,
употребляется как разговорное «что смешного?».

[13] Вслед за мимолётной радостью Лу Бисина постигло расстройство — в оригинале чэнъюй 乐极


生悲 (lè jí shēng bēi) — в пер. с кит. «чрезмерная радость рождает печаль», в обр. знач.
«радоваться раньше времени».

[14] Переворачивающие всё с ног на голову — в оригинале чэнъюй 翻天覆地 (fāntiān fùdì) — в пер.
с кит. «перевернуть небо и землю», обр. в знач. «потрясающий, грандиозный».
[15] Пережить как головокружительные взлёты — в оригинале чэнъюй 飞黄腾达 (Fēihuáng téngdá)
— в пер. с кит. «Фэйхуан доскакал», обр. в знач. «сделать стремительную карьеру», «быстро пойти
в гору».

Фэйхуан 飞黄 (Fēihuáng) — чудесный конь с рогами на спине, живущий тысячу лет, обр. в знач.
«богатырь, храбрец».

[16] Мальчик для утех — в оригинале 小白脸 (xiǎobáiliǎn) — в букв. пер. с кит. «белое личико».

Белая маска 白脸 (báiliǎn) в китайской опере используется для амплуа злодеев.

[17] Скатиться на дно — в оригинале чэнъюй 泥沙俱下 (ní shā jù xià) — в пер. с кит. «глина и песок
катятся вниз (по течению реки», обр. в знач. «перемешалось хорошее и плохое», «может быть
всякое».

[18] Прогнившие до основания — в оригинале 朽木 (xiǔmù) — в пер. с кит. «гнилое дерево, труха»,
обр. в знач. «безнадёжно испорченный человек».

Попросту безнадёжные — в оригинале чэнъюй 粪土之墙 (fèntǔzhīqiáng) — в пер. с кит. «стена


[слепленная] из нечистот (к которой и штукатурка не пристанет)»; обр. о негоднике, учить которого
бесполезно; по «Луньюй», V, 9.

[19] Дал отставку — в оригинале 炒鱿鱼 (chǎo yóuyú) — в букв. пер. с кит. «поджаривать кальмара»,
обр. в знач. «уволить».

Глава 10

А ведь если, будучи паршивой овцой, ты не сделаешься бессердечным, то как ты сможешь


выжить?

***

Лу Бисин поспешно прибег к антикризисным мероприятиям, поочерёдно переговорив с


отказавшимися от должности деканами и каждым из преподавателей. Увы, после только что
отгремевшей церемонии открытия учебного года, поразившей своим оригинальным подходом,
все попытки воздействовать на их чувства или растрогать — и даже завлечь щедрыми
предложениями — не оказали на них ни малейшего воздействия.

Составивший черновик выступления старый декан выразился яснее ясного: люди, над головой
которых простирается бескрайнее звёздное небо, даже в погоне за выгодой должны помнить о
том, что есть черта, ниже которой падать не следует: нельзя допускать, чтобы жажда наживы
попирала мечты и чувство собственного достоинства.

Даже когда эти самые мечты и чувство собственного достоинства доживают последние дни [1].

Пробегав весь день напролёт без маковой росинки во рту, пока живот не прилип к спине, Лу Бисин
был вынужден, признав бесплодность своих усилий, в полном одиночестве вернуться в
административный корпус.

Тот встретил его бесприютной пустотой: не было ни единого человека, чтобы занять
расставленные в идеальном порядке стулья. Обладающие изрядной выучкой преподаватели
перед уходом собрали все свои вещи, так что в помещении царила первозданная чистота, будто
здесь никто сроду не появлялся.

Покрутившись, Лу Бисин почувствовал, что здесь стало как-то чересчур тихо, и запустил систему
автоматической уборки офиса, чтобы жужжание приборов хоть немного оживило царящее тут
безмолвие, после чего подкрепился упаковкой спрессованной пищи.

Она представляла собой кусочки квадратной формы, весьма неприглядные на вид и настолько
твёрдые, что желе боярышника было не отличить от камня, и всё же в них содержались все
разнообразные питательные вещества и витамины, необходимые человеческому организму. Так
что они отлично подходили, чтобы в экстренном случае по-быстрому заморить червячка, и к тому
же стоили недорого — вот только ощущения от подобного перекуса были так себе; в конце
концов, даже породистым собакам и кошкам требуется пища естественного происхождения.

Не то чтобы Лу Бисин из принципа не ел вкусной еды или не мог себе её позволить — всё дело в
том, что, не будучи особенно склонным к чревоугодию, обычно он попросту не желал тратить на
это усилия.

Наскоро разобравшись с ужином [2], Лу Бисин почувствовал, как мало-помалу поднимается


уровень сахара в крови, вызывая ощущение усталости, вместе с которой на него накатила волна
одиночества.

На пару мгновений он погрузился в оцепенение, пока на интерфейсе письменного стола не


выскочил список имён — раздел персонала почти полностью подёрнулся пепельно-серым, за
исключением одинокого имени ректора. В прошлом году ему удалось заманить в академию более
ста студентов, в этом же из них не осталось и трёх десятков. За время перекуса Лу Бисина
половина имён из этой тридцатки также выцвела на глазах — должно быть, получив табель с
оценками, они окончательно покорились судьбе.

В этом году заявление на поступление в общей сложности подали сто пять человек — из них о
себе дали знать девяносто, по большей части уроженцы Пекина, привлечённые возможностью
поглазеть на прославленного Четвёртого брата — ну а после этого их поминай как звали. В первый
же день академию покинули сорок человек, и это число то и дело менялось, будто в насмешку.

— До чего же трудно даются первые шаги [3], — тяжело вздохнул молодой ректор.

Объём лёгких Лу Бисина был так велик, что лишь спустя полминуты он завершил свой горестный
вздох, тут же решив выкинуть эту мелкую неприятность из головы.

В конце концов, время не стоит на месте, цивилизация движется вперёд, прежние «паршивые
овцы» путём непрерывной борьбы наконец добиваются равноправия, превращаясь в
обыкновенных людей, однако новая эпоха плодит новых отщепенцев.

Сам Лу Бисин гордо величал себя гением, однако при этом понимал, что его гениальность с
общепринятой точки зрения — не более чем иная разновидность ошибки природы.

А ведь если, будучи паршивой овцой, ты не сделаешься бессердечным, то как ты сможешь


выжить?

Лу Бисин велел центральному компьютеру запустить электронную танцевальную музыку, от


которой напрочь срывало крышу многоэтажных домов — прежде, принимая во внимание чувства
почтенных профессоров, в стенах административного корпуса звучала лишь негромкая, нежная
классическая музыка.

Однако нынче всё здание осталось в его распоряжении. Лу Бисин велел центральному
компьютеру заблокировать все парадные и служебные входы и, убедившись, что никто его не
увидит, наконец позволил себе полностью расслабиться, скинув пиджак. Что-то всё-таки
продолжало его стеснять, и тогда он стащил обувь вместе с носками, выпустив на свободу
томившиеся в долгом заточении пальцы ног. Стоящие на столе чашки позвякивали от басов, а
ректор, словно заправский бандит, поставил ногу на стул и молниеносно разослал новые
объявления о найме на работу, попутно эффективно разрабатывая «План Б»…

Не страшно, если он не сможет найти новых преподавателей — количество его студентов скоро
весьма кстати сократится до такого числа, что на худой конец он сможет обучать их сам. С таким
процентом отсева учащихся пройдёт не так уж много времени, как от академии «Синхай»
останется один небольшой класс. Первый и второй курсы, а также все три факультета полностью
сольются — так или иначе, табель успеваемости прошлого года показал, что для этой толпы
выдающихся личностей разделение на курсы — чистая формальность.

Три крохотных шага просто составили в сумме один маленький шаг — Лу Бисин по-прежнему
считал, что всё это имеет смысл. Если подытожить причины его неудач, то, делая слишком
большие шаги, он просто-напросто зажал себе яйца. Уразумев это, Лу Бисин быстро разобрался с
проблемой, не мудрствуя лукаво отбросив её в сторону. Фальшиво подпевая под оглушительный
грохот музыки, он, пользуясь той аппаратурой, что была у него под рукой, принялся возиться с
полученным от Линя чипом, решив хотя бы в общих чертах прикинуть, каково положение дел,
прежде чем составить смету и вновь отправиться к Чжаньлу за деньгами.

При воспоминании о Чжаньлу мысли Лу Бисина непроизвольно перескочили от этого чудесного


искусственного интеллекта к его владельцу — в то время как часть разума продолжала
анализировать биочип, другая непостижимым образом — и без каких-либо на то оснований —
переключилась на тот мимолётный взгляд, который Линь бросил на стоявшего посреди актового
зала ректора.

Быть может, всё дело было в фантастических световых эффектах актового зала, а может, в том,
насколько эпатажно выглядела появившаяся там преступная группировка; так или иначе, всплыв в
памяти Лу Бисина, эта сцена так и продолжала неотвязно вертеться у него в голове.

Когда он наливал себе кофе, когда садился, чтобы составить исследовательскую программу, когда,
вновь поднявшись на ноги, принялся завывать под музыку, дёргая руками и ногами в такт… глаза
Линя неотвязно впивались ему в затылок, будто следующая за ним по пятам тень. Из-за этого
пристального взгляда Лу Бисин смутился, что разгуливает полуголым в общественном месте, и,
устыдившись, вновь натянул одежду, приведя себя в приличный вид, пусть здесь никто не мог его
увидеть.

Планируя создание лаборатории, Лу Бисин загодя подумал о том, как использовать её для
учебной практики, попутно прикидывая, как бы обманом заставить Чжаньлу наставлять студентов
вместо себя.

Также неплохо было бы воспользоваться этой лабораторией, чтобы в свободное время почаще
наведываться к своему великому покровителю [4], чтобы сообщать ему о ходе исследований —
при мысли об этом ректор Лу почувствовал, что наконец как следует распланировал свою работу,
вновь преисполнившись революционного оптимизма и пламенного боевого задора.

Однако прежде, чем Лу Бисин сам отправился к нему, какую-то пару дней спустя ставший гвоздём
духовного мира ректора Лу «великий покровитель» заявился к нему собственной персоной.

Когда Четвёртый брат велел Чжаньлу починить транспортное средство Паука, то, поскольку
самому главе преступной группировки не было смысла держать этот мех у себя, он подумал о том,
что мог бы подарить его академии Синхай в виде пожертвования.

Прихватив несколько человек, Пенни препроводила подарок в академию Синхай, поставив его
перед учебным корпусом. Поговаривали, что она была любовницей прежнего босса «Чёрной
дыры», однако на самом деле это не соответствовало действительности. Прежний глава был
известным завсегдатаем весёлых домов [5], а потому у него было столько любовниц, что он не
всех их узнавал в лицо, так что, попав в их число, Пенни не извлекла бы из этого ни малейшей
пользы для себя. Вместо этого она сделалась «старшей сестрицей Пенни», работая в поте лица,
дабы взять в свои руки арсенал своего босса, сделавшись ближайшим доверенным лицом старого
главы.

К сожалению, этот самый прежний глава мыслил слишком узко — как только ему на глаза
попадался миловидный член его банды, так тот мигом становился объектом его заигрываний [6].
Ну что за ненасытное животное? Стоит ли удивляться, что в конце концов его сердце было
разбито?

В те времена, когда Линь явился с другой планеты, бывшего главу со всех сторон обложили
вражеские мехи и бронемашины, так что он чувствовал приближение конца. Прибыв на Пекин,
Линь в поисках средств к существованию устроился работать дворником. Производя осмотр
чистящей машины, он по счастливому стечению обстоятельств оказался рядом с местом стычки.
По сети своей колымаги Линь сумел вторгнуться в системы управления мехов, превратив их из
огромных боевых монстров в грозного вида [7] модельки.

После этого прежний босс признал его своим побратимом, даровав ему звание Четвёртого брата
— тем временем второй и третий успели благополучно отправиться к праотцам [8] — их старший
братец избавился от обоих, когда эти ослы больше не пожелали тянуть на него лямку.

Тогда «Чёрная дыра» ещё не занимала главенствующего положения на Пекине — она достигла его
благодаря тому, что именно её выбрал Линь. Когда старый глава осознал, что его младший братец
чересчур талантлив, у него сделалось неспокойно на душе, так что он вновь принялся точить нож
на осла, который того и гляди сбросит с себя жернов — но неожиданно его доверенное лицо
затеяло бунт, и благодаря совместным усилиям Пенни и Четвёртого брата направленный против
рабочего ослика нож прошёлся по шее хозяина.

Под вой ледяного зимнего ветра женщина натянула капюшон куртки пониже и, задрав голову,
спросила у Четвёртого брата:

— Я слышала, что все здешние учителя разбежались, так к чему передавать им что-либо?

В те дни, когда Четвёртому брату не приходилось исполнять представительские функции,


поднимаясь поутру, он одевался кое-как, не обращая внимания на свой внешний вид. Заметив, что
Пенни замёрзла, он немедленно отвёл её в закрытое от ветра место, по пути бросив:
— Раз он желает играться, просто не мешайте ему это делать, и всё тут.

Пенни по-прежнему не оставляли сомнения [9]: хотя Четвёртый брат казался равнодушным и
бесстрастным, рядом с ним всё время крутился этот смазливый мальчишка Чжаньлу, то и дело
«проявляя любезность» — где гарантия, что не найдётся иных юных любезников, готовых во всём
ему подражать? Потому Пенни бросила, прощупывая почву:

— Похоже, вы и впрямь симпатизируете господину Лу.

— Я кое-чем обязан его отцу, — отозвался Четвёртый брат.

— Правда? — ошеломлённо переспросила Пенни. За те пять лет, что она знала Четвёртого брата,
она ни разу не видела, чтобы тот покидал пределы планеты. Ей было известно лишь, что он и Лу
Бисин, тот сбежавший из дому чудаковатый молодой барчук, связаны крепкими узами давнего
знакомства, но никто прежде не слышал, что её босс знаком с его отцом. — Так наша «Чёрная
дыра» поддерживает связь с Одноглазым ястребом?

— Вовсе нет, он даже не знает, что я здесь. — Помедлив, Четвёртый брат добавил: — Много лет
назад, после одного несчастного случая, он помог мне вернуть памятную вещь моего старого
друга.

Молча идущий рядом с ним Чжаньлу при этих словах поднял голову, но Четвёртый брат лишь
улыбнулся ему, больше не добавив ни слова.

В это мгновение рядом послышались голоса — оглянувшись, Пенни обнаружила, что они укрылись
от ветра позади учебного корпуса.

Лу Бисин собрал в большой аудитории всех своих студентов, более всего походящих на стаю
обезьян — они даже могли, подобно им, принять любую позу. В противоположность своим
ученикам безупречно элегантный ректор Лу, чинно восседая за учительским столом, самолично
читал им лекцию — по доносящимся из окна фразам было ясно, что основной темой занятия была
межзвёздная контрабанда.

Лу Бисин излагал материал легко и просто, и при этом столь убедительно, что его подопечные
мартышки, которые никак не ожидали, что первый день занятий будет столь захватывающим, и
впрямь слушали его со всем вниманием.

— Контрабанда в Восьмой галактике стара как мир. Наибольшим спросом на рынке обычно
пользуются оружие, боеприпасы и электронная аппаратура; от случая к случаю кто-то перевозит по
мелочи еду и бытовые товары. — Лу Бисин показал студентам на карте за своей спиной маршрут:
— Этот путь столь извилист главным образом потому, что контрабандистам приходится укрываться
от пограничных патрулей Седьмой галактики. Наша же галактика не станет вмешиваться в процесс,
пока вы не попытаетесь отбить путь и товары у местных воротил.

Казались, студенты прямо-таки опьянели от обилия полученных знаний [10]. Взломавший систему
актового зала в первый день Уайт продолжал проявлять не меньшую активность.

— Ректор, а сколько денег я смогу зашибить на этом за один заход? — перебил он Лу Бисина. — И
какая в среднем разница цен на контрабандные товары?
— В межпланетной контрабанде нет такого понятия как «разница цен», золотце [11], это тебе не
оптовая торговля мелким товаром, — ответил ему лектор. — На той стороне не принимают валюту
Восьмой галактики, ведь там от неё никакого проку. Опять же, они не явятся в Восьмую галактику,
чтобы вывозить отсюда товары — потому-то самым простым способом оплаты является
бартерный обмен. Что же касается меновой торговли конкретными товарами, то продавец и
покупатель должны всякий раз отдельно обсуждать условия сделки, ведь они всегда различны,
так что размер твоей прибыли будет всецело зависеть от твоей же сноровки.

Уайт превосходно разбирался в компьютерах. По меркам Восьмой галактики он, можно сказать,
происходил из зажиточной семьи — он также принадлежал к тем немногим учащимся, что
обладали настоящим аттестатом о законченном начальном образовании. Поговаривали, что его
семья собиралась эмигрировать в Седьмую галактику, так что он поступил в академию Синхай
лишь ради того, чтобы утолить любопытство, убивая время. Будучи несколько избалованным и
при этом сохранившим детскую непосредственность, он не удержался от нового вопроса:

— Ректор, вот ты только что сказал, что они не импортируют товары из Восьмой галактики. Что же
в таком случае можно им предложить в обмен?

Вместо ответа Лу Бисин смерил его пристальным взглядом и задал встречный вопрос:

— Кто-нибудь знает?

В этот момент из угла раздался голос мрачной девушки — той самой, которая соорудила
самодельную лазерную пушку.

— Людей, долбоёб. В Восьмой галактике имеется предостаточно таких никудышных болванов, как
ты, которых можно продать инопланетянам, чтобы те ставили над ними эксперименты — или для
любых других незаконных дел.

Выражение лица Уайта мигом переменилось.

— Как тебя зовут? — спросил у неё Лу Бисин.

— Мята, — ответила девушка, бросив на него быстрый взгляд. Хотя для здешних представителей
низших классов такое имя, пожалуй, не лезло ни в какие ворота [12], её манеры казались не по
возрасту зрелыми — словом, глядя на неё, невозможно было представить, что она при малейшем
поводе для раздражения тут же наставит на тебя пушку.

— Правильно, торговля людьми — важнейшая статья контрабандного промысла, составляющая


свыше семидесяти процентов сделок. Мята получает один балл за активность в классе — всего же
их потребуется шестьдесят. Надеюсь, что все присутствующие к концу семестра наберут
необходимое количество баллов — тогда вам легче будет сдать итоговый экзамен. — Лу Бисин
умудрялся с необычайной лёгкостью переключаться с торговли людьми на экзамены, с
контрабанды на потогонное производство. — Помимо вышесказанного, также имеет значение
торговля запрещёнными товарами — например, в Восьмой галактике это частные арсеналы
оружия и боеприпасов, товары пиратов из открытого космоса и некоторые вещи, торговля
которыми запрещена в цивилизованных регионах.

— И что же там запрещено? — вновь пожелал докопаться до сути Уайт.


— Многое, например, некоторые искусственные существа, — ответил Лу Бисин. — Тебе когда-
нибудь доводилось видеть существо с человеческой головой и телом змеи [13]? Когда большой
человеческий мозг насильно сращивают с телом змеи, это порождает некоторые проблемы с
интеллектом — IQ такого существа не превышает аналогичный для человека лет пяти-шести. Хоть
они малость глуповаты, однако мыслят и чувствуют как обычные люди, а также обладают
роскошным блестящим хвостом, а потому некоторые богачи ценят их как экзотических домашних
питомцев.

— Ректор, а ты это видел? — ошеломлённо спросил Уайт.

— Встречал одну в детстве, — помедлив, ответил Лу Бисин. — Кто-то подарил её моему отцу, и я,
прокравшись в подвал, нашёл её. Обычно это девушки — ведь они красивее — хотя говорят, что и
мальчики, случается, недурно выглядят.

— А что потом? — не унимался студент.

— Я её застрелил, — ответил Лу Бисин.

В классе повисла тишина.

Спустя какое-то время раздался приглушённый голос Уайта:

— Ты… вы не выпустили её на волю?

— Таких вот красавиц-змей, а также некоторых русалок даже генетически ущербными не


назовёшь — они сотворены в полном соответствии с извращёнными эстетическими вкусами
богачей, так что не в состоянии выжить вне строго регулируемых условий террариума и системы
доставки питания. Если человеку, не имея выбора, приходится жить подобно скоту, то, по крайней
мере, он должен быть свободным. — Обычно озаряющая лицо Лу Бисина тёплая дружелюбная
улыбка в какой-то момент исчезла, слегка насмешливое выражение лица застыло, будто
подёрнулось изморозью. Высказавшись, ректор больше не пожелал углубляться в эту тему —
подняв руку, он оборвал вопросы любопытных студентов: — Переходим к следующей теме.

Решив не отвлекать его, Четвёртый брат велел Пенни задержаться с несколькими людьми, чтобы
передать мех Лу Бисину, а сам бесшумно удалился, прихватив с собой Чжаньлу.

Садясь в машину, он внезапно попросил своего помощника:

— Можешь ещё раз проверить гены Лу Бисина?

Стоило отзвучать его словам, как Чжаньлу тут же взялся за дело. Вскоре бесстрастный
механический голос огласил результат:

— Третий тест, результат сканирования генов не соответствует заданному.

Четвёртый брат вздохнул, откидываясь на спинку сидения.

— Господин, с тех пор, как генерал Лу Синь погиб в результате катастрофы, а его жена пропала,
прошло тридцать три года. Судя по состоянию скелета ректора Лу, ему лишь двадцать восемь лет,
так что возраст не сходится. В течение этих пяти лет вы уже в третий раз поддаётесь сомнениям.
При этом я всякий раз проводил для вас сканирование генетического кода ректора Лу, и вот уже в
третий раз получаю отрицательный результат, — промолвил Чжаньлу. — Генерал Лу до самой
смерти поддерживал добрые отношения с Одноглазым ястребом, потому-то тот тридцать три года
назад сменил фамилию, дабы почтить его память. Если именно из-за фамилии вы подозреваете,
что ректор Лу и есть тот, кого вы ищете, то поверьте, для этого нет никаких оснований. То, что
Одноглазый ястреб вернул вам одну реликвию, вовсе не значит, что и другая также у него.

— Но он сумел взломать мою систему шифрования, — прошептал Четвёртый брат. — Кроме меня
самого сделать это может только…

— Технический уровень ректора Лу необычайно высок, — ответил на это Чжаньлу. — Так что при
должном везении он был вполне способен вскрыть электронный замок — я бы не сказал, что
вероятность этого совсем ничтожна…

Не желая продолжать этот спор, Четвёртый брат ограничился простым:

— Ага.

Какое-то время Чжаньлу тоже хранил молчание, но внезапно вновь задал вопрос:

— Когда вы в прошлый раз сказали: «Если поиски и окажутся безрезультатными, оставим эту
затею», вы ведь на самом деле кривили душой [14], верно?

Однако Четвёртый брат вновь сделал вид, что не слышал, подумав при этом, что интеллект
Чжаньлу и впрямь всецело заслуживает называться таковым, вот только подчас он чересчур много
говорит.

Примечания переводчика:

[1] Доживали последние дни — в оригинале чэнъюй 穷途末路 (qióngtú mòlù) — в пер. с кит.
«безвыходное положение, конец путешествия (гибельный тупик), обр. в знач. «зайти в тупик».

[2] Наскоро разобравшись с ужином — в оригинале чэнъюй 三口两口 (sān kǒu liǎng kǒu) — в букв.
пер. с кит. «три глотка, два глотка» — обр. в знач. «перекусить по-быстрому».

[3] До чего же трудно даются первые шаги — в оригинале чэнъюй 举步维艰 (jǔbù wéijiān) — в пер.
с кит. «тяжело пуститься в путь», обр. в знач. «трудно сделать даже шаг», «преодолевать
трудности».

[4] Великий покровитель — в оригинале 大金主 (dàjīnzhǔ) — дацзиньчжу — в букв. пер. с кит.
«большой золотой хозяин (распорядитель)».

[5] Гарем — в оригинале 花丛 (huācóng) — в пер. с кит. «куртина», обр. в знач. «букет красавиц»,
«бордель».

[6] Заигрывания — в оригинале чэнъюй 动手动脚 (dòngshǒudòngjiǎo) — в пер. с кит. «пустить в ход
руки и ноги», обр. в знач. «шутить, баловаться», «заигрывать с женщинами».

[7] Грозного вида — в оригинале чэнъюй 张牙舞爪 (zhāngyá wǔzhǎo) — в пер. с кит. «оскаливать
зубы и выпускать когти», обр. в знач. «со свирепым и коварным видом, в лютой ярости, в диком
бешенстве».

[8] Отправиться к праотцам — в оригинале 成了牌位 (chéngle páiwèi) — «благополучно достигнуть


(завершиться) таблички предков (ритуальной табличкой).
[9] Не оставляли сомнения — в оригинале чэнъюй 疑神疑鬼 (yí shén yí guǐ) — в пер. с кит.
«сомневаться и в духах, и в демонах», обр. в знач. «сомневаться решительно во всём, подозревать
всех и вся», «бояться собственной тени».

[10] Опьянели от обилия полученных знаний — в оригинале чэнъюй 如痴如醉 (rúchī rúzuì) — в пер.
с кит. «словно пьяный и глупый», обр. в знач. «обезуметь от счастья, опьянеть от впечатлений».

[11] Золотце — в оригинале 宝贝儿 (bǎobèi-r) — в пер. с кит. «дорогой, любимый», а также
«ценность, сокровище», в т. ч. в ироническом значении слова, и «товар» на жаргоне Таобао.

[12] Не лезло ни в какие ворота — в оригинале чэнъюй 不成体统 (bùchéng tǐtǒng) — в пер. с кит.
«не годится, ни приличия, ни достоинства», «грубое нарушение правил приличия».

[13] Существо с человеческой головой и телом змеи — в оригинале 人头蛇身 (rén tóu shé shēn) — в
китайской мифологии — Нюйва, в некоторых версиях — также её брат Фуси. Согласно мифу,
Нюйва вылепила из глины первых людей.

[14] Кривили душой — в оригинале 口是心非 (kǒu shì xīn fēi) — в пер. с кит. «на устах одобрять, а в
душе отвергать», обр. в знач. «лицемерить».

Глава 11

Надвигалась буря [1]…

***

— Это — Лу Синь.

На Алмазной площади столичной звезды Уто Линь Цзиншу удивлённо обернулась, обнаружив, что
с ней заговорил старый верховный главнокомандующий Вульф, и поспешно встала,
поприветствовав его:

— Господин Вульф, добрый вечер!

Алмазная площадь представляла собой переходную зону между Центральным залом Парламента
Лиги и лесопарком. В настоящий момент в Центральном зале как раз проводился бал, так что свет
фонарей, пересекая наполовину закрытую Алмазную площадь, исчезал в зелёных волнах парка.
Сверкающий зал полнился благоуханными нарядами и пышными причёсками [2], смеющиеся
голоса звенели подобно песне.

Это и есть цивилизованный мир.

Днём Административный комитет Уто и Законодательный совет занимали позицию сторонних


наблюдателей, пока представители семи галактик в Парламенте орали друг на друга, при этом
совершенно теряя лицо и едва не давая волю рукам. Вечером же они предоставляли Эдему
возможность отрегулировать уровень гормонов, переодеть себя и умыть, после чего всей семьёй в
своё удовольствие веселились в кругу друзей.

Разумеется, Линь Цзиншу как супруга генерального секретаря непременно принимала участие в
увеселениях — и слишком многие желали вступить с ней в разговор и потанцевать, так что, если
бы госпожа Линь угождала каждому, то превратилась бы в подобие раскрученной юлы, а потому
обычно она, лишь показавшись на глаза, тут же скрывалась и, когда генеральный секретарь
наконец выполнял свою дневную норму светского общения, она выныривала из никому не
ведомого уголка, чтобы пойти с ним домой.

В тот день она как раз пряталась в «лесу стел» [3] у входа в парк.

С самого основания Межзвёздной лиги каждый из героев, внёсший выдающийся вклад в развитие
цивилизации, удостаивался здесь каменной стелы, на поверхности которой были описаны все его
заслуги, а вершина — увенчана бюстом. Управлявший союзной армией Лиги в течение двухсот лет
главнокомандующий Вульф, разумеется, заслужил такую стелу — как и адмирал Линь Цзинхэн
ввиду его трагической кончины в самом расцвете сил; хоть своей смертью он учинил знатный
переполох, ему тоже нашлось здесь местечко.

Среди этих стел была одна непохожая на прочие: лишь квадратное основание около тридцати
сантиметров в высоту, на котором не было ни надписи, ни бюста. Расположенное посреди ровного
«леса стел», оно напоминало дыру на месте отсутствующего зуба.

Линь Цзиншу как раз собиралась присесть на него, чтобы дать ногам отдохнуть.

Старый главнокомандующий прожил более трёх веков, за свою жизнь он видел две календарных
эпохи, так что он больше не видел смысла в чрезмерных условностях, лишь кивнув Линь Цзиншу в
ответ. Не отрывая взгляда от одиноко стоящего каменного основания, он бросил:

— Эта каменная стела некогда принадлежала Лу Синю.

Тут же отступив на шаг, Линь Цзиншу поспешила извиниться:

— Прошу прощения, я не…

— Вы знали Лу Синя? — перебил её старый главнокомандующий.

Застыв от неожиданности, Линь Цзиншу осторожно ответила:

— Нет, а также не слишком много о нём слышала.

— Никто не смеет упоминать о нём — кто ещё на всей столичной планете, кроме таких старых
хрычей, как я, которым уже нет дела до всех этих запретов, потому как они уже одной ногой в
могиле, осмелится заговорить о Лу Сине вслух? — Старый главнокомандующий пнул носком
сапога растущие у основания камня сорняки и, горько усмехнувшись, продолжил: — В те годы он
установил в академии «Улань» немало рекордов, которые не удалось превзойти по сей день. Я
сам помогал ему добиться этого вопреки установленным правилам. Впоследствии он
воспротивился приказу, бежав в Восьмую галактику. После Первой межгалактической войны он
числился в первой десятке наиболее выдающихся генералов, к тридцати шести годам совершив
небывалые [4] подвиги, и прославился на весь свет… как дикий и необузданный. Слава
обрушилась на него в слишком молодом возрасте, в конце концов она его и сгубила. — Челюсть
старого главнокомандующего поджалась, так что стало заметно, как сильно жизненные передряги
[5] заострили черты его лица. — В итоге дело дошло до государственной измены и объявления об
аресте, так что от него даже могилы не осталось, ни единой статуи.

Линь Цзиншу молча выслушала его, терпеливо, но без малейшей заинтересованности — она
превосходно играла роль неразумного дупла, в которое мог выговориться старый
главнокомандующий.
Он надолго погрузился в свои воспоминания, пока лёгкий вечерний ветерок не повеял на него
ароматом духов Линь Цзиншу. Слизистая оболочка носа старого главнокомандующего была
весьма чувствительна, так что он, согнувшись, поневоле чихнул — и благодаря этому тотчас
пришёл в себя.

— Прошу прощения, слишком много разговоров о прошлом. Просто, видя вас, я вспоминаю
Цзинхэна. Лу Синь славился своим упрямым и вздорным характером, однако он всегда болел за
него душой, даже оставил ему Чжаньлу… Возможно, он предчувствовал, что все эти ничтожные
людишки [6] из военного комитета недостойны того, чтобы коснуться его меха.

— Это честь для меня, — слегка склонила голову Линь Цзиншу.

Старый главнокомандующий смерил её взглядом. Все говорили, что брат и сестра Линь были
будто близнецы — с первого взгляда и впрямь так казалось, ведь в их фигурах и чертах лица в
самом деле виднелось поразительное сходство. И всё же, приглядевшись как следует, можно
было обнаружить обратное [7]: между ними не ощущалось истинного кровного родства — их
манера вести себя, производимое впечатление и склад характера были настолько различны, что
они казались незнакомцами, волею случая немного похожими друг на друга.

Отбрасываемые залом огни сменили цвет — это означало, что бал вот-вот закончится. Учтивым
жестом предложив Линь Цзиншу опереться на его руку, старый главнокомандующий заметил:

— Ваш старший брат был необычайно одарённым, не уступая своему учителю Лу Синю в его
лучшие годы — он просто не прилагал должных стараний. В годы учёбы в академии «Улань»
Цзинхэн проявлял ровно столько усердия, чтобы раз за разом получать стипендию, не желая
расходовать силы ни на что большее. Если не давить на него, он вечно витал в облаках. Хоть я учил
его и наставлял, я никогда не мог понять, к чему он стремится.

Лёгкая улыбка на лице Линь Цзиншу казалась нарисованной — настолько безукоризненно-


фальшивой она выглядела.

— Он в самом деле был легкомысленным, и это порождало отчуждение — всякий раз, когда нам
доводилось встретиться, мы обменивались от силы парой слов, справляясь о самочувствии друг
друга, и больше говорить было не о чем — с ним невозможно было просто поболтать в своё
удовольствие.

— А я-то думал, что связь между близнецами должна быть очень тесной, — заметил старый
главнокомандующий.

— Возможно, но нас очень рано разлучили. Все эти годы мы почти не встречались. — Голос Линь
Цзиншу тихо журчал подобно весеннему ручейку. В нём не ощущалось ни волнения, ни досады,
будто у неё вовсе не было чувств. — Наверное, ближе всего мы были, когда ещё не покинули
утробу матери. Полагаю, я знаю его куда хуже, чем вы.

— И это к лучшему. Когда чувства неглубоки, они не приносят столько скорби, — горько улыбнулся
Вульф, и по его морщинам будто прошла рябь. После этого один из основателей Лиги еле слышно
бросил: — Не то, что мне — никуда не годному старому хрычу, который вынужден весь год
напролёт сидеть взаперти на Уто, глядя на то, как его ученики один за другим уходят на поле боя,
чтобы не вернуться обратно — и даже когда кто-то из них ненадолго стяжает славу своими
заслугами, вскоре забывают и о нём.
В Лиге не было значительных войн на протяжении целого века, за последние десятилетия лишь
немногочисленные космические пираты мутили воду, устроив несколько террористических актов.
В ходе сокращения военных расходов и разоружения Серебряный форт Линь Цзинхэна должен
был обратиться в подобие военного лагеря состоятельных молодых господ, который, оставаясь в
стороне от политики, больше никому не доставит беспокойства. Людям нередко доводилось
слышать о том, что космические пираты вновь учинили беспорядки, но тут же выяснялось, что с
дебоширами уже покончено, так что все мало-помалу убедились, что знаменитые разбойники,
некогда представлявшие собою грозный шторм, теперь являют собой не более чем мелкие
дождевые брызги — или же последнюю слабенькую волну недобитков, которая не в состоянии
толком подняться.

А раз с ними так просто совладать, то это, без сомнения, нельзя считать каким бы то ни было
достижением.

Потому-то никого не волновало, сколько сражений провёл Серебряный форт и скольких пиратов
одолел. Зато все помнили, как межпланетная богиня Евгения [8] в проникновенной речи
призналась в своих чувствах к генералу Линю — её агенты потратили на Эдем немало денег, чтобы
каждый из наблюдавших её явление мог благодаря всплескам гормонов пережить целую бурю
чувств — эти непередаваемые взлёты и падения при виде прекрасной богини чуть не обрушили
духовную сеть.

Вот только, к сожалению, адмирал Линь духовную сеть отключил, так что богиня понапрасну
расточала кокетливые взгляды на слепца. Он даже не показался ей на глаза, ограничившись сухим
официальным коммюнике от имени Серебряного форта, главный смысл которого, если убрать
высокий стиль и высокопарные выражения, сводился к следующему: «Ты кто такая? Я тебя не
знаю, и у меня нет на тебя времени, так что катись отсюда».

В результате этого, не будь Линь Цзинхэн знаменитым покойником, которого необходимо


чествовать ради умиротворения армии и почтения к духам его предков, он бы прославился на весь
свет как первостатейный отброс общества, импотент [9] и безжалостный дикий террорист.

Раз уж так обстояло дело с находящимся на передовой адмиралом, то что уж было говорить о
«Военном совете по битью баклуш», где влачили бесцельное существование сливки золотой
молодёжи, для которых самым важным в их работе было поддержание имиджа — дело доходило
до того, что, если в средства массовой информации просачивалось малейшее упоминание о чьей-
то сутулой спине, брюшке или небрежности в одежде, то виновнику приходилось понуро
приносить публичные извинения за свой внешний вид.

После гибели Линь Цзинхэна вылазки космических пиратов становились всё более дерзкими, так
что представители семи великих галактик и Уто принялись спорить до хрипоты, неустанно
отстаивая право военной автономии, и всё же парламент Лиги по-прежнему не принимал во
внимание мнение старого главнокомандующего.

Даже академия «Улань» потеряла своё значение — от «Первого военного училища» осталось одно
название, поскольку восемьдесят процентов её выпускников предпочли военной карьере
гражданскую.

Как супруга генерального секретаря Линь Цзиншу, само собой, знала об этом не понаслышке,
однако ей было не с руки высказывать свои суждения — а потому только и оставалось, что молча
улыбаться.
Они уже приблизились к залу, где продолжался бал, так что старый главнокомандующий и Линь
Цзиншу синхронно замолчали.

— Вас с Цзинхэном с детских лет разлучили по политическим причинам, — внезапно сказал


главнокомандующий Вульф. — В этом нет его вины.

— Конечно, — благоразумно отозвалась Линь Цзиншу.

— В конце концов, он ведь ваш брат, мисс Линь. — Должно быть, главнокомандующий Вульф всё
же выжил из ума, позабыв, что она больше не мисс Линь, а госпожа Голден. Вслед за этим он тихо
пробормотал: — Не забывайте его. Я не знаю, сколько мне ещё осталось, и боюсь, что после того,
как мои глаза закроются, о нём больше не вспомнит ни единая душа.

Руки Линь Цзиншу задрожали — ей еле удалось удержать на лице маску вежливого равнодушия.

— Пребывающие на внешних рубежах командиры обычно для удобства избирают контактное


лицо из числа адъютантов, секретарей или личной охраны, — не глядя на неё, шёпотом
продолжил старый главнокомандующий, будто обращаясь к самому себе. — И всё же за все годы
службы в Серебряном форте его контактным лицом на случай чрезвычайной ситуации были вы, и
он никогда не менял этого решения… Это значит, что он не мог быть к вам равнодушным.

Линь Цзиншу замерла в нескольких шагах от него. В тусклом свете бальных огней её лицо было
едва различимо, но глаза сверкали в лучах, будто полные слёз.

— Простите меня, дедушка Вульф, — неразборчиво бросила она сдавленным голосом.

— Что вы сказали? — недоумённо прислушался туговатый на ухо главнокомандующий.

Ярко-красные губы Линь Цзиншу дрогнули, и ей понадобилось некоторое время, чтобы вернуть
лицу прежнюю невозмутимость.

— Нет, ничего, — бросила она с непринуждённой улыбкой. — Позвольте пожелать вам доброго
вечера! Я была очень рада поговорить с вами. Простите, там Голден, так что позвольте
откланяться!

После этого она в полупоклоне качнулась к старику, словно изящное облачко, и неспешно
поплыла прочь.

29 июня 275 г. по НЗК в 22:00 по универсальному времени главный зал Парламента всё ещё был
ярко освещён, но танцы уже близились к концу. Дамы и господа прощались друг с другом, в
лесопарке тихо перешёптывались деревья, в «лесу стел» царило прежнее безмолвие.

Глубоко под молчаливой громадой Серебряного форта крепко спал мех Чжаньлу, одинокий в
своём секретном укрытии — никто, кроме главы форта, не имел права приблизиться к нему.
Потому-то никто не заметил крохотный чип, который украдкой [10] сунули в разъём пропускного
пункта — и он без помех проник в энергетическую систему Чжаньлу.

Пискнул тихий сигнал.

Но и это не потревожило погружённого в глубокий сон Чжаньлу.


Все тяжёлые орудия разом издали вздох, и лампы погасли; пространство тут же пронзил резкий
сигнал тревоги:

— Нетипичный источник энергии!

— Не удаётся активировать первую резервную энергетическую систему…

— Нет возможности запустить вторую резервную энергетическую систему!

— Третья резервная энергетическая система вышла из-под контроля…

— Энергетическая сеть подверглась атаке!

— За пределами искусственной атмосферы обнаружен неопознанный летающий объект!

— Первая ступень защиты активирована… Система обороны отключена… Тревога… Отключение…


Система обороны расстроена, сбой подключения, сбой подключения…

Адмирал Ли подскочил, чуть не обделавшись со страху — он никогда не бывал в подобных


переделках. Сперва происходящее сбило его с толку, затем все волосы на его теле мигом встали
дыбом — на Серебряный форт напали!

Серебряный форт был ключевым военным объектом, неприступной крепостью, последним


грозным мечом Военного комитета Лиги. Стоило в других галактиках случиться чрезвычайному
происшествию, с которым не могли совладать иными силами, как тотчас призывали Серебряный
форт на помощь. Кто же осмелился играть с огнём [11]?

Просто немыслимо.

Однако в следующее мгновение к нему подлетел начальник охраны:

— Командир, в системе обороны царит полный хаос. По меньшей мере тысяча межпланетных
тяжёлых мехов проникла в пределы искусственной атмосферы.

— Что…

Раздался оглушительный удар, и пол под ногами всколыхнулся. Адмирала Ли отбросило к стене, и
в небо устремился столп огня.

Тем временем на столичной звезде генеральный секретарь Голден, попрощавшись с коллегами,


отправился домой на машине вместе с супругой. Его неброская ездовая лошадка представляла
собой бронированный мех, однако благодаря необычайной лёгкости конструкции его ход был
таким гладким, что пассажиров не беспокоили ни малейший шум, ни тряска.

Будучи подвыпившим, Голден боялся, что это не понравится его жене, а потому, прежде чем сесть
в машину, велел Эдему отрегулировать содержание алкоголя в крови. Держа нежную
миниатюрную руку жены, генеральный секретарь не мог не сиять от самодовольства, радостно
разливаясь:

— Они заполучили на бал Евгению, ты видела, как она пела? Подобного рода пакет услуг в самом
деле не стоит рассматривать вблизи — в сравнении с тобой она, прямо скажем, ха-ха… Так как, ты
довольна сегодняшним вечером?
— Довольна, — легонько пожала его руку в ответ Линь Цзиншу. — Сегодня мне…

Внезапно машина остановилась, и приборная доска загорелась необычным светом.


Искусственный интеллект не издал ни звука, между тем машина просто парила на полупустой
орбите, будто частицы пыли в луче света.

— В чём дело? — удивлённо спросил Голден.

Линь Цзиншу подняла голову.

Телохранитель тотчас встал с переднего сидения, чтобы проверить, что случилось.

— Система атакована неизвестным противником, — раздался сбивчивый голос искусственного


интеллекта машины. — Система безопасности автоматически переводится… приносим
извинения…

— Что? — нахмурился Голден.

В тот же миг из темноты внезапно вылетел целый ряд маленьких бронированных мехов, а система
безопасности даже не отозвалась! Телохранители генерального секретаря, напротив,
среагировали мгновенно — это покушение!

Сопровождающие машины тотчас ринулись к нападающим и открыли огонь, отовсюду раздавался


звук выстрелов. Голден, чертыхаясь, схватил за руку Линь Цзиншу и заорал на телохранителя:

— Ты что, заснул? Болван, немедленно запускай пространственный портал и переправляй нас


первыми!

Отозвавшись: «Есть!», — телохранитель тут же открыл люк безопасности под сидением машины —
там скрывался пространственный портал. По-прежнему досадуя на его медлительность, Голден
отпихнул телохранителя и сам молниеносно ввёл команду.

— Переход через пространственный портал не слишком приятен, так что ты… — повернулся он к
Линь Цзиншу.

Не успел он закончить: «…уж потерпи», как его оборвал окончательно спятивший искусственный
интеллект машины: из пространственного портала пулей вылетел лазерный нож и в мгновение ока
рассёк генерального секретаря Голдена на две идеальные половинки.

Телохранитель и Линь Цзиншу на миг оцепенели. В глазах по-прежнему смотревшего на жену


Голдена, казалось, застыло потрясение.

В следующее мгновение его тело распалось надвое, и фонтан крови с ног до головы окатил Линь
Цзиншу.

— Госпожа, отойдите! — завопил телохранитель.

Её тут же подхватили и вынесли прочь из машины. Оказавшись вне поля зрения других людей, она
украдкой слизнула кровь с уголков рта.

«Горячая, — подумала она. — И довольно сладкая».

Затем, словно очнувшись [12], она издала подобающий ситуации звонкий крик.
Пребывающий в далёкой Восьмой галактике Чжаньлу, казалось, наконец что-то почувствовал. Он
будто завис с чашкой в руке, не замечая, как льётся на пальцы кипяток.

Четвёртый брат внезапно поднял голову.

Надвигалась буря…

Примечания переводчика:

[1] Надвигалась буря — в оригинале чэнъюй 山雨欲来 (shān yǔ yù lái) — в пер. с кит. «надвигается
ливень в горах», обр. в знач. «напряжённая обстановка, сложная ситуация».

[2] Благоуханные наряды и пышные причёски — в оригинале чэнъюй 衣香鬓影 (yīxiāngbìnyǐng) — в


пер. с кит. «аромат одежды и тень от локонов на висках», образно об изысканной внешности
богатой женщины.

[3] «Лес стел» 碑林 (bēilín) — собрание памятников и каменных стел.

[4] Небывалые — в оригинале чэнъюй 前无古人 (qiánwúgǔrén) — в пер. с кит. «то, что не делали
предки в древности», обр. в знач. «не имеющий равных, непревзойдённый».

[5] Жизненные передряги — в оригинале 沧桑 (cāngsāng) — в букв. пер. с кит. «синее [море] —
тутовые [рощи]», отсылка к чэнъюю 沧桑变化 (cāng sāng biàn huà) — в пер. с кит. «где было синее
море, там ныне тутовые рощи», обр. в знач. «огромные перемены; житейские бури, невзгоды,
превратности судьбы».

[6] Ничтожные людишки — в оригинале чэнъюй 酒囊饭袋 (jiǔnáng fàndài) — в пер. с кит. «бурдюк
для вина и мешок для рисовой каши», обр. в знач. «никчёмный человек, дармоед».

[7] Обратное — в оригинале чэнъюй 南辕北辙 (nányuán běizhé) — в пер. с кит. «повернуть оглобли
на юг, чтобы ехать на север», обр. в знач. «делать наоборот», «двигаться по ложному пути»,
«желания и действия не совпадают».

[8] Евгения 叶芙根妮娅 (yèfúgēnnīyà) — Ефугеньния, так записывается это имя по-китайски.

[9] Импотент — в оригинале 阳/痿 (yáng/wěi) — где 阳 (yáng) — мужское начало в даосизме, а 痿
(wěi) в пер. с кит. «неметь, сводить судорогой, атрофироваться».

[10] Украдкой — в оригинале идиома 神不知鬼不觉地 (shénbùzhíguǐbùjiǎode) — в пер. с кит. «даже


духи не знали и демоны не почуяли», обр. в знач. «совершенно незаметно, в глубочайшей тайне;
потихоньку, тайком».

[11] Играть с огнём — в оригинале идиома 敢在太岁头上动土 (gǎn zài tàisuì tóushang dòngtǔ) — в
пер. с кит. «посметь разбить землю над головой бога Тайсуя», или «ворошить землю, когда
Юпитер над головой» обр. в знач. «провоцировать гораздо более сильного», аналог поговорки «не
буди лихо, пока оно тихо».

Тайсуй 太岁 (tàisuì) — планета Юпитер, считалось, что он постоянно меняет положение, а потому
под его влиянием нельзя ничего строить. Тайсуем также именуют мелкого тирана, самого
сильного в данной местности князька.
[12] Очнувшись — в оригинале 三魂七魄 (sānhúnqīpò) — даос. «три духовных начла и семь
нечистых духов».

Глава 12

Господин, я потерял контакт с корпусом.

***

— В чём дело? — Четвёртый брат протянул руку, чтобы выключить горячую воду. — Чжаньлу,
доложи о неисправностях.

— Корпус меха Чжаньлу повреждён на тридцать… шестьдесят.. восемьдесят процентов…


Предупреждение, повреждение продолжается…

Четвёртый брат схватил его за холодное запястье, и Чжаньлу внезапно распахнул изумрудные
глаза:

— Господин, я потерял контакт с корпусом.

Зрачки Четвёртого брата мгновенно сократились, но он тут же опустил ресницы, скрывая за ними
глаза. Приняв кипяток из рук Чжаньлу, он отлил из чашки лишнюю воду, бросил туда чайный
пакетик и, отвернувшись, сел за чайный столик.

В воздухе разлилось умиротворяющее благоухание. Небо Пекина-ß наливалось студёной синевой.

— Непредвиденное происшествие. — Четвёртый брат потянулся, чтобы вытереть перелившуюся


через край чашки воду, и растёр её между пальцами. Он по-прежнему излучал абсолютное
спокойствие, говоря даже медленнее обычного.

— Не стоит суетиться. Сперва нам нужно выяснить, что именно случилось. Твой корпус находится
на нижнем уровне Серебряного форта. По логике вещей, они бы не стали выставлять его на
всеобщее обозрение.

— Защитная система моего корпуса — одна из самых совершенных во всей Лиге, она способна
противостоять прямой атаке тяжёлых орудий. Судя по темпу наносимых повреждений, можно
предположить, что по корпусу непрерывно бьют подобные орудия, должно быть, там несколько
тяжеловооружённых межзвёздных мехов. — Говоря это, Чжаньлу безуспешно пытался
подключиться к одноимённому меху, укрытому в далёком Серебряном форте. После нескольких
подобных попыток он неуклюже пошевелился, будто его сочленения заржавели, и проверил
каждое из них. — Прошу прощения, господин, я чувствую себя немного непривычно — похоже,
жизненно важные органы отказали.

Пару мгновений Четвёртый брат хранил непривычное гробовое молчание, затем бросил:

— Чжаньлу, тебе не следует так выражаться, когда ты разговариваешь с другими.

— Есть господин, — отозвался Чжаньлу. — Итак, мой корпус, находящийся на нижнем уровне
Серебряного форта, подвергся жестокой бомбардировке.

Выходит, Серебряный форт припекло до хрустящей корочки на нежной мякоти.


— Географическое положение Серебряного форта держится в строжайшем секрете, — рассудил
Четвёртый брат, откидываясь на стуле. — Находясь между двух звёзд, он связан с двумя главными
галактиками и окружён восемью строго охраняемыми межзвёздными маршрутами. Ко всему
прочему, его окружают три военные крепости, так что он находится под столь надёжной охраной,
что мимо неё и мухе не пролететь. Едва ли возможно, чтобы он подвергся вторжению подобных
масштабов.

Чжаньлу поднял руку ладонью вверх, и над чайным столиком возникла трёхмерная схема
межпланетных маршрутов, от обилия которых рябило в глазах; туда-сюда сновали семьдесят
шесть таможенных пунктов, а кроме того, вокруг Серебряного форта, подобно спутникам, кружили
три военные крепости: «Болунь», «Колибри» и «Чанбайшань» [1].

— Я оставил Первый серебряный караульный отряд на курсирующем по одному из торговых путей


корабле, и если бы что-то произошло, они давно сообщили бы мне об этом. — Голографическая
космическая орбита отражалась в серых глазах. — Вся система обороны и вооружение форта
организованы мной лично. Там целых шесть резервных энергетических систем, а боеприпасов
хватит, чтобы превратить всю Первую галактику в метеоритный дождь. Даже поручи они
командование Серебряным фортом собаке, дело не могло дойти до столь бесславного
поражения.

— В командовании Серебряным фортом вас сменил адмирал Арес Ли [2], — тут же подсказал
Чжаньлу.

Четвёртый брат — он же Линь Цзинхэн, который, сняв военную форму, больше не пользовался
своим настоящим именем — помедлив мгновение, рассудил:

— Что ж, можно сказать, они и впрямь назначили собаку.

— Вы имеете в виду, что командующий Серебряным фортом адмирал Ли совершил


предательство, попросту отключив систему обороны? — спросил Чжаньлу.

— Может, он, а может, и кое-кто повыше, — холодно ухмыльнулся Линь Цзинхэн, крутя чашку в
руках. — Я ещё даже не начал, а они уже передрались в своём гнёздышке [3]. Чжаньлу, найди
способ установить контакт с Первым караульным отрядом и вели им не геройствовать — пускай
отступают, а при этом заодно эвакуируют гражданских с торгового пути, и пусть держатся
подальше от «Колибри».

Чжаньлу имел обыкновение сперва выполнять приказы, и лишь потом ставить их под вопрос. В
мгновение ока отправив сообщение, он ровным голосом произнёс:

— Но ведь командующий «Колибри» генерал Елев [4] — ваш друг. Неужели господин подозревает
его в измене?

— Прежде всего, чтобы превратить Серебряный форт в решето, потребуются по меньшей мере
десятки сотен мехов. Такое количество тяжёлой техники не может попросту носиться по небу,
будто собравшись на весенний пикничок — ведь они будут видны невооружённым глазом с
любого небесного тела, мимо которого проследуют. Потому-то, какую бы мощь ни удалось
накопить за пределами восьми галактик или же вблизи Сердца Розы, невозможно незаметно
переправить всех мехов в Первую галактику в один приём. Транспортировка вооружения
небольшими партиями — необычайно длительный процесс, к тому же требующий соблюдения
строжайшей секретности. Таким образом, им нужен пункт для размещения всех этих мехов
неподалёку от Серебряного форта, а местоположение и орбита «Колибри» подходят для этого
лучше всего. — Сделав долгую паузу, Линь Цзинхэн продолжил: — Кроме того, Елев из «Колибри»
мне не друг. Как у меня может быть столько друзей? На самом деле Елев — человек из старой
гвардии учителя Лу. Он тщательно скрывает этот факт, а потому знают об этом немногие. Он на
много лет погрузился в спячку, дабы сберечь силы, вынужденный довольствоваться своей
участью. Во-первых, мне удалось привести его к повиновению силой оружия. Во-вторых, он не
пойдёт против меня из уважения к памяти учителя. Он — волк, привязанный к моему изголовью: и
ненавидит меня, и в то же время не решается наброситься на меня из тоски по былой любви [5],
только и всего.

Чжаньлу, который только что претерпел смерть своего тела, терпеливо слушал о перипетиях
таинственных человеческих отношений и прямо-таки чувствовал, как перегревается его
центральный процессор.

— Господин, — спустя какое-то время вновь подал голос он, — а зачем вам понадобилось
привязывать волка к изголовью?

Линь Цзинхэн по обыкновению не ответил, ограничившись приказом:

— Следи за развитием ситуации в оба глаза, и вели Девятому серебряному, чтобы явились ко мне
из-за Предела, я встречусь с ними на границе с Восьмой галактикой.

Чжаньлу легонько щёлкнул каблуками, и в это самое мгновение раздался звонок от Пенни.

Приподняв бровь, Линь Цзинхэн подал Чжаньлу знак принять его.

Тот, незамедлительно подняв трубку, мастерски сымитировал голос хозяина:

— В чём дело?

— Четвёртый брат, — понизив голос, начала женщина, — кое-кто из-за пределов галактики горит
желанием встретиться с вами. Они сказали, что, должно быть, вас заинтересовал биочип. Какой
ещё чип? Вы понимаете, о чём они?

Чжаньлу поднял глаза на Четвёртого брата…

Когда они силой изъяли чип из тела Паука из «Ядовитого гнезда», тот, кто стоял за ним,
несомненно, должен был отреагировать, но… почему именно сейчас?

***

С начала учебного года минуло уже два с половиной месяца, а академия «Синхай» всё ещё не
набрала даже половины профессорского штата. Однако же лаборатория была успешно построена,
и учебный процесс шёл без сучка без задоринки. Они даже заполучили межзвёздный мех, чтобы
развлекаться, разбирая его — можно сказать, всё складывалось просто отлично.

Отпустив студентов с занятий, Лу Бисин как всегда вернулся в лабораторию.

Однако сегодня всё пошло не совсем так, как всегда. Подсоединяясь к лаборатории по сети,
Чжаньлу обычно спозаранку подключался к компьютеру, чтобы поздороваться с Лу Бисином. Этот
непостижимый искусственный интеллект мог заимствовать лабораторное оборудование,
пользуясь им, как органами собственного тела, чтобы подсобить ректору академии, а также
держать хозяина в курсе исследований в режиме реального времени.

И, что уж говорить, подчас этот проклятый искусственный интеллект был слишком уж


предупредительным — ведь из-за него Лу Бисин мог общаться со своим спонсором не выходя из
дома, так что он уже три месяца кряду не видал даже волоска Линя.

Таинственная фигура Линя, а также имеющиеся у него технологии, которые по меньшей мере на
сто лет обошли Восьмую галактику, притягивали Лу Бисина к этому чужаку словно магнитом. Не то
чтобы ему жизненно необходимо было видеть его каждый день, дабы мысли о нём не
преследовали его неотвязно — просто молодой ректор, едва возникал подходящий повод [6],
спешил повидаться с Линь Цзинхэном. Хоть тот неизменно оказывал Лу Бисину холодный приём,
лишь от случая к случаю удостаивая его расплывчатым ответом, так что каждое слово приходилось
изучать под микроскопом, молодому человеку почему-то казалось, что, какую бы чушь ни нёс он
сам, Линь всё понимает.

Не так-то просто найти на просторах [7] Восьмой галактики человека, который не считает его
выжившим из ума.

— Чжаньлу? — на пробу окликнул Лу Бисин, но никто не ответил — видимо, тот ещё не


подключился.

Не мог же искусственный интеллект самовольно покинуть рабочее место без какой-либо


причины?

Сперва Лу Бисин принялся бормотать под нос, затем, воспользовавшись тем, что на него никто не
смотрит, почесал в затылке, нанеся непоправимый ущерб [8] безупречно зачёсанным назад
волосам, которые теперь торчали во все стороны [9], а потом, вытянув ноги, как следует потянулся,
подумав про себя: «Ну не пришёл так не пришёл, зато смогу вздохнуть свободно».

Переодеваясь, он просматривал свои предыдущие записи. За истекшие несколько месяцев они с


Чжаньлу тщательно обследовали содержимое биочипа, который можно было назвать чем-то
вроде грубой версии «Эдема». Разница заключалась в том, что «Эдем» представлял собой сеть,
интерактивную платформу, в то время как этот чип скорее служил некоей зловещей сигнальной
башней, из сердцевины которой распространяется сигнал, и чем больше его мощность, тем шире
площадь охвата. Этот сигнал, будто вирус, непроизвольно вторгался в органы чувств людей, а
через них — и в разум. Метод доступа оставался абсолютно таким же, как в «Эдеме», но этот чип
не предоставлял возможности общаться с людьми или машинами — он мог лишь влиять на них
определённым образом. Виды воздействия были заранее предустановлены в биочипе, так что его
носитель был вынужден ограничиваться ими, не имея возможности делать всё, что ему
заблагорассудится.

И всё же, сколько бы они ни ломали голову, кое-что оставалось загадкой [10] — а именно… как
этому чипу удалось сотворить из Паука неуязвимого супермена?

Когда они попытались внедрять биочип подопытным крысам, ничего подобного не случалось.

Раздражённо листая данные по лабораторным крысам, Лу Бисин то и дело бросал беспомощные


взгляды [11] на биочип, при этом у него в голове внезапно зародилась одна дурацкая идея.

— Чжаньлу, тебя ведь тут нет? — вновь бросил он в пустоту безлюдного помещения.
Вновь ни звука.

Лу Бисин тут же приступил к делу. В два счёта [12] зарядив медицинскую аппаратуру, он под
властью нервного возбуждения продезинфицировал своё тело с ног до головы, задал все
надлежащие этапы операции и улёгся в стерильную камеру.

Реконструированное Чжаньлу медицинское оборудование лаборатории было столь


совершенным, что о подобном Лу Бисин раньше и мечтать не мог. Прежде они использовали его
лишь при чрезвычайных ситуациях — кто бы мог подумать, что однажды ректор академии
применит его для экспериментов над человеком.

Один миг — и абсолютно безболезненная имплантация завершена.

Не желающий дожидаться ночи, чтобы играть со смертью, ректор Лу принялся добросовестно


записывать значения различных жизненных показателей, при этом с улыбкой насвистывая — эта
песенка носила название «Любопытство сгубило кошку». Покончив с этим, он попытался запустить
чип.

Что же случится?

Его тотчас прошило ощущение, будто в сердце ударил электрический разряд — впрочем, оно было
вполне терпимым, лишь сердце бешено заколотилось в груди.

Затем его охватило невыразимое чувство расслабленности, по телу разлилось покалывание, и


перед его внутренним взором поплыли коды всех машин вокруг него — сознание самого Лу
Бисина также подключилось к чипу.

Его словно подхватила огромная волна, чужеродная сила против воли вторглась в его мозг, тут же
породив приступ дурноты. Внезапное ускорение пульса вызвало слабый писк медицинского
оборудования, а в сознании из ниоткуда возникла мысль: «Я всесилен».

Поражённый Лу Бисин бессознательно схватился за железный барьер — и к его изумлению металл


согнулся под его руками.

Пару секунд молодой человек потрясённо таращился на искорёженный прут, и только что
переполнявший его геройский дух в одночасье испарился.

— Твою мать, я за эту штуку кучу денег отвалил! — в ужасе воскликнул он.

В это мгновение уши Лу Бисина шевельнулись — похоже, теперь его органы чувств напрямую
присоединялись ко всему электронному оборудованию в здании лаборатории, включая систему
наблюдения — он был словно огромный паук, все шесть чувств [13] которого были настороже.

И этот огромный паук уловил звук из ангара, где стоял мех — его хулиганистые студенты
пробрались туда, взломав замок!

— Всего один круг, ведь я ещё ни разу не покидал пределов атмосферы! — подговаривал
остальных Уайт. — Мы просто сделаем кружок по орбите — если не оторвёмся от Пекина и тут же
вернёмся, то ректор ничего не узнает.

Примечания переводчика:
[1] «Болунь» 伯伦 (Bólún) — неофициальное имя поэта и философа династии Западная Цзинь Лю
Лина, или же 刘伶 (liú líng) (221-300 гг.), одного из «семи мудрецов Бамбуковой рощи». Будучи
последователем идеологического течения «ветер и поток», он удалился в сельскую местность,
чтобы вести простую, близкую к природе жизнь. Известен любовью к вину, а также необычайно
высоким ростом — почти два метра. Популярный персонаж анекдотов о «славных мужах». В них
говорится, что за ним всё время ходил слуга с кувшином вина и лопатой — чтобы похоронить его
вместе с вином, если тот свалится замертво. Также писали, что он имел обыкновение ходить по
дому обнаженным, потому что считал вселенную своим домом, а комнаты — одеждой.

«Колибри» — кит. 小蜂鸟 (Xiǎofēngniǎo).

«Чанбайшань» 长白山 (Chángbáishān) — гора на границе Китая и Кореи (кор. Пэктусан, Чанбэксан).

[2] Арес Ли — в оригинале 阿瑞斯•李 (Āruìsī Lǐ) — Ажуйсы Ли, Арес — древнегреческий бог
войны.

[3] Передрались в своём гнёздышке — в оригинале 窝里反 — сокр. от чэнъюя 窝儿里反 (wōrlǐfǎn)
— в букв. пер. с кит. «переворот в логове», обр. в знач. «смута в стране», «раздоры среди друзей».

[4] Елев — в оригинале 叶里夫 (Yèlǐfū) — Елифу.

[5] Тоска по былой любви — в оригинале 念旧情 (niàn jiùqíng) — в пер. с кит. «тосковать по
прошлым отношениям»; «тосковать по бывшему парню/бывшей девушке».

[6] Едва возникнет подходящий повод — в оригинале чэнъюй 有事没事 (yǒu shì méi shì) — в букв.
пер. с кит. «есть ли дело, нет дела», обр. в знач. «в зависимости от обстоятельств».

[7] На просторах — в оригинале 广袤 (guǎngmào) — в пер. с кит. «широкий и долгий» в знач. «с


востока на запад, с юга на север», образно об обширном пространстве.

[8] Непоправимый ущерб — в оригинале чэнъюй 死无全尸 (sǐ wú quánshī) — в пер. с кит. «умереть
без целого трупа».

[9] Во все стороны — в оригинале чэнъюй 里出外进 (lǐchū wàijìn) — в букв. пер. с кит. «внутрь
выходят, вон входят», обр. в знач. «вкривь и вкось», «сновать туда-сюда».

[10] Сколько они ни ломали голову, кое-что оставалось загадкой — в оригинале поговорка 百思不
得其解 (bǎi sī bù dé qí jiě) — в пер. с кит. «сто раз обдумать и всё равно не понять».

[11] Беспомощные взгляды — в оригинале 大眼瞪小眼 (dǎyǎn dèng xiǎoyǎn) — в букв. пер. с кит.
«большой глаз пристально смотрит на маленький глаз», обр. в знач. «обмениваться растерянными
взглядами», «беспомощно глядеть друг на друга».

[12] В два счёта — в оригинале 三下五除二 (sān xià wǔ chú èr) — в пер. с кит. «чтобы получить три,
надо сначала положить пять [косточек], а затем скинуть две» — происходит от операции на
китайских счётах, обр. в знач. «тяп-ляп».

[13] Все шесть чувств настороже — в оригинале 耳听六路 (ěrtīngliùlù) — в пер. с кит. «слушать с
шести сторон», что является перефразированным чэнъюем 耳听八方 (ěr tīng bā fāng) — в пер. с кит.
«слушать восемь сторон света», обр. в знач. «ушки на макушке, бдительный, насторожённый».

Глава 13
И он взвился в небо.

***

«Зайчатки [1], ваш ректор уже в курсе!» — усмехнулся про себя Лу Бисин.

Электронный замок ангара, где хранился мех, тут же подвергся хакерской атаке. С помощью
только что обретённого дара всевидения ректор тотчас обнаружил, что этот способ взлома был
ему до боли знаком — так и есть, позаимствован из расширенных материалов для внеклассного
чтения, которые он разослал не далее как на прошлой неделе!

Задрав хвост от гордости, Уайт принялся хвастаться:

— Я три ночи убил на то, чтобы расколоть это, ректору стоило бы выдать мне за это стипендию!

Однако всё, что желал выдать ему этот самый ректор — это хорошую затрещину.

С одной стороны, его старую душу порядком утешало то, что, выходит, он не зря стёр не один слой
кожи на губах в попытках запихнуть хоть что-нибудь полезное в эти трухлявые мозги; с другой же
стороны он был просто вне себя от злости, потому что, стоило ему насилу заставить это хулиганьё
учиться, как они тотчас обратили новообретённые знания против своего же ректора!

Все современные транспортные средства подразделялись на два типа: межпланетные и не


предназначенные для подобных полётов.

Машины второй категории можно было использовать в пределах атмосферы. К ней принадлежали
разнообразнейшие средства передвижения: обычный частный наземный гражданский транспорт
и военные бронированные наземные мехи, летающие на малой высоте скоростные мотоциклы и
быстроходный рельсовый транспорт, летающие на большой высоте самолёты и воздушная
техника специального назначения — и так далее.

Межзвёздный транспорт же делился лишь на две подкатегории: космические корабли и мехи.

Космические корабли можно использовать как для военных, так и для гражданских целей — это
лишь общее название для разных видов техники с весьма широкой областью применения.

Но вот мехи — совсем другое дело.

Согласно предписаниям законов Лиги, все мехи можно было использовать лишь в военных целях
— начиная от рассчитанных на одного человека, столь малых, что их можно без труда разместить
на хранение в лабораторном комплексе, и вплоть до тяжёлых пространственно-временных мехов,
способных закрыть собою небо [2]. Все без исключения мехи оснащались двумя системами: одна
— находящаяся в состоянии постоянной готовности энергетическая система полёта, а вторая —
военная, сочетающая в себе интерфейс всевозможного оружия массового поражения с системой
обороны. Владение мехами было строго запрещено частным лицам — везде, кроме никому не
нужной Восьмой галактики.

Сколь бы примитивным ни был этот мех, это всё равно оружие, а вовсе не игрушка для
малолетних недоучек.

Хоть самого Лу Бисина сложно было назвать заслуживающим доверия, однако старшие должны
служить для младших примером, так что он попросту не мог позволить своим студентам по
неведению творить подобный беспредел, а потому немедленно прервал эксперимент. Так как у
него не было времени извлекать чип, он в два счёта сорвал с себя датчики медицинского
оборудования, причём порвал три провода и сломал один датчик. Приборы протестующе
завопили, в воздухе смутно запахло гарью.

Болея душой за загубленное оборудование, Лу Бисин жалел, что вместо него не пострадало его
собственное тело. И всё же стоило отдать должное этому мелкому паршивцу Уайту: он не только
тщательно проштудировал материалы для внеклассного чтения, но и внёс кое-какие модификации
от себя. Видя, что кодовый замок ангара уже трещит по швам, Лу Бисин, не обращая внимания на
творящийся в лаборатории кавардак, в спешке набросил одежду и бросился вдогонку.

Дверь в лабораторию открывалась по отпечатку пальца и рисунку радужки — чтобы сэкономить,


ректор не стал устанавливать генетический замок. Не успев привыкнуть к нежданно-негаданно
свалившейся на него необычайной силе, Лу Бисин, в спешке сунув палец в считыватель отпечатков,
попросту проткнул в нём дыру.

Само собой, система управления доступом, с которой обошлись столь зверским образом, решила,
что на лабораторию напали — а потому не стала сканировать радужку, оставив дверь на замке.
Завизжали сирены, и система безопасности автоматически отрубила все сети и системы связи,
имеющиеся в лаборатории, закрыв аварийную дверь против взлома — более трёх метров в
толщину, она была сделана из особого материала, благодаря чему могла выдержать три выстрела
в упор из средних размеров корпускулярной пушки.

Должно быть, в этой Вселенной существовали некие мистические силы, ответственные за полное
невезение, которые вдобавок только что вывалили на голову Лу Бисина добрую порцию
невидимого собачьего дерьма.

Нечаянно заперший сам себя в лаборатории ректор Лу уставил беспомощный взгляд [3] на
взломостойкую дверь, от гнева из его ушей едва не валил пар.

За дверью ангара, где хранился мех, столпилось двое парней и двое девушек — и в настоящее
время четыре пары глаз созерцали терпящий сокрушительное поражение [4] кодовый замок…

Зачинщиком, разумеется, был Уайт: чувствуя, что его навыки управления мехом явно
недостаточны, он прихватил с собой двух помощниц — Мяту и её соседку по комнате Хуан Цзиншу
— изначально они вовсе не хотели водить с ним компанию, но Уайт им заплатил.

Там также имелся парень по имени Витас [5], который, заняв чужое место, спровоцировал драку
на торжественном открытии учебного года — этот упивающийся своей крутостью и отвязностью
парень претендовал на звание князька академии «Синхай», где все, за исключением разве что
самого ректора, мечтали начистить ему физиономию. Затевая по восемь драк на дню как со
знакомыми, так и с незнакомыми ему учениками, он заслужил прозвище «Бойцовый Петух». Быть
может, семья старшего братца-Петуха и не занималась никаким честным делом, но тот
бахвалился, что некогда имел возможность порулить настоящим мехом — потому-то, не
мудрствуя лукаво, выбрал специальность управления мехами.

Разделение труда в этой четвёрке было яснее ясного: Уайт отвечал за взлом двери в ангар, Мята с
Хуан Цзиншу — за обслуживание оборудования: а именно, за систему полёта и оборону меха
соответственно, а Бойцовый Петух — за запуск меха.
Издав характерный щелчок, замок окончательно сдался, и двери ангара медленно разъехались в
стороны. Уайт от радости подпрыгнул, вскинув руку над головой. К сожалению, трое спутников не
были его друзьями, а потому уставились на него с каменным выражением на лицах. Уайту только
и оставалось, что похлопать самому себе, попутно проделав половину упражнений из
радиогимнастики.

— Вам правда так не терпится запустить эту штуку? — испустила тяжёлый вздох Хуан Цзиншу. —
Что, жить надоело?

Хоть это был всего лишь рассчитанный на одного мех, произведённый сектой с дремучей окраины
галактики, он достигал целых десяти метров в высоту. Поскольку теперь он был приспособлен для
учёбы, его оружейные отсеки были пусты, но даже так он казался не менее устрашающим.

Пусть Бойцовый Петух и хвалился, будто имел дело с настоящим мехом, в действительности,
будучи ребёнком, он лишь игрался с имитацией настоящей модели — в сравнении с подлинным
опытом это было всё равно что езда на детском автодроме. С трудом сглотнув, он впервые
заподозрил, что чрезмерное хвастовство до добра не доводит.

Заточённый в лаборатории ректор Лу с помощью своего всевидящего ока, сознавая полную


беспомощность, словно воочию наблюдал, как они наощупь заходят в ангар — в конце концов,
диапазон действия примитивного биочипа в его теле был весьма ограниченным, сводясь к двум
функциям: своего рода «маскировке» и подобной ей «невидимости». Назначением биочипа было
способствовать похищению детей, так что иные функции попросту не были предусмотрены!

Лу Бисин не мог позвонить, не мог выйти в сеть, и никто не услышал бы, как он молотит в дверь.
При осознании этого его прошиб холодный пот.

И тут, подняв голову, он наткнулся на установленный в лаборатории звукоусилитель.

Четверых стоящих под громадным мехом безрассудных [6] подростков изрядно пугала эта махина,
и всё же куда больше, чем запуск меха, Мяту ужасала возможность вконец обнищать. Опасаясь,
что Уайт не отдаст им остаток суммы, она, набравшись смелости, встала во главе операции:

— Эй, так вы идёте или как?

Глядя на неё, полный сил и энергии Бойцовый Петух не пожелал признать, что спасовал перед
особой противоположного пола.

К этому времени Лу Бисин, помимо самых элементарных сведений о мехах, уже успел наглядно
показать студентам, как открывается дверь люка. Собравшись с духом, Бойцовый Петух двинулся к
меху, припоминая этапы запуска, о которых читал в книге, и отворил люка.

Едва они забрались внутрь, как духовная сеть машины с жужжанием активировалась, нейросеть
тут же отреагировала, и кабину залил пугающий тёмно-зелёный свет. Чувствуя, что ноги под
коленями будто больше ему не принадлежат, Бойцовый Петух всё никак не мог вспомнить
команду связи с системой.

В то самое мгновение, когда он беспомощно уставился на интерфейс духовной сети, зазвучал


усиленный громкоговорителем голос ректора Лу, который по водопроводным и канализационным
трубам долетел от лабораторного корпуса до самого ангара.
— Кто позволил вам трогать этот мех? — гремел его изменённый системой голос. — А ну
выметайтесь оттуда!

Заслышав гневный голос ректора, Бойцовый Петух с перепугу тут же вспомнил команду связи и
машинально ввёл её. Остальные трое не успели даже отреагировать, как люк внезапно
захлопнулся. Неисчислимое множество сетей слились в сознании Бойцового Петуха, и шум в
кабине резко взлетел на октаву вверх.

— Оно что… сейчас взорвётся? — воскликнул Бойцовый Петух, обхватив голову руками.

— Быстро отключайся! — велела Хуан Цзиншу. — Твою дивизию [7], вы доигрались!

Бойцовый Петух уже не мог ей ответить — что и говорить, нетренированных людей нельзя
допускать к управлению мехом. Полученный от первого вхождения в духовную сеть удар мог
запросто вызвать сотрясение мозга, так что глаза парня закатились, съехавшись к переносице.

Мята отпихнула своих спутников:

— Тут есть и ручное управление. Посторонитесь, я введу программу прерывания.

С хладнокровием опытного полководца она разбила предохранительную панель, потом


вывернула клапан безопасности, открыв дверцу — и остолбенела, обалдело глядя на
функциональные клавиши, о предназначении большинства которых она даже не догадывалась.

Однако недостаток опыта [8] Мята с лихвой компенсировала дерзостью — лишь на мгновение
растерявшись, она, вместо того, чтобы сдаться, решила лечить дохлую лошадь, будто живую [9],
действуя наугад.

Лу Бисина чуть не хватил инсульт:

— Не трожь!

Но было слишком поздно.

Жужжание в кабине стихло, но, не успели молодые люди вздохнуть с облегчением, как мех
пошевелился.

Раздался грохот, и пол ангара разъехался в стороны, открывая упрятанные под ним рельсы.
Медленно убрав крылья, мех опустился на рельсы и покатился… неотвратимо [10] направляясь на
пусковую площадку.

Студенты переглянулись — а потом зрелые не по годам, прекрасные в своей холодной


невозмутимости прославленные возмутители спокойствия [11] мигом обратились в малолетних
сорванцов, коими когда-то были — вытаращив глаза и разинув рты, они дружно завизжали.

Однако куда их крикам было остановить не знающий милосердия мех — он выкатился на


середину стартовой площадки, и от него во все стороны с грохотом разошлись сокрушительные
волны…

И он взвился в небо.

Не в силах поверить, что эти четверо негодников только что взмыли в поднебесье, будто
запущенные в космос обезьяны [12], Лу Бисин был вне себя от гнева.
— Вот ведь негодяи, и не мечтайте, что после этого вас не исключат!

Он в гневе пнул взломостойкую дверь, оставив на ней отпечаток ноги. Оценив его глубину, Лу
Бисин рассудил, что для того, чтобы освободиться таким манером, ему понадобится дня три — уж
лучше подождать, пока его вызволит Чжаньлу.

Однако вымещать зло таким образом — не выход. Быстро придя в себя, Лу Бисин принялся
нарезать круги по месту своего заточения — и внезапно его изобретательный ум посетила идея: он
ведь мог воспользоваться функцией «маскировки»!

Мгновение спустя камеры системы безопасности лаборатории запечатлели превращение


мечущего громы и молнии мужчины в мальчика с обезоруживающей щербатой улыбкой.

С минуту ребёнок просто сидел в одиночестве посреди лаборатории, а затем, подготовившись к


этому с полминуты, залился отчаянным плачем.

— Уа-а-а!

Согласно принятому Лигой закону о защите несовершеннолетних, если ребёнок младше десяти,
оказавшись в одиночестве, проявляет явные признаки расстройства в течение долее чем пяти
минут, то ближайшая система мониторинга автоматически поднимет тревогу.

Ну а поскольку система безопасности лаборатории была установлена Чжаньлу, Лу Бисину


оставалось только надеяться, что порождённый Лигой искусственный интеллект строго блюдёт её
законы.

И Чжаньлу не подвёл. Вернувшемуся в детство ректору Лу пришлось, позабыв о чувстве


собственного достоинства, позавывать всего пять минут, как в ближайшем полицейском участке
раздался звонок, и вскоре полиция в радиусе двадцати ли [13] по неведомой причине собралась
вокруг лаборатории. Полчаса спустя они извлекли оттуда расхристанного ректора академии
«Синхай».

А в это время мех, подобный утлой лодчонке с четырьмя бедовыми головами на борту тихо
отчалил от Пекина-ß — следуя установленному ранее маршруту, он устремился в безбрежный
космос.

И в то же самое время Линь Цзинхэн покинул планету вместе с Чжаньлу, который из-за этого в
назначенное время так и не появился в лаборатории. Отвечая на учтивое приглашение, он
отправился на маленькую космическую базу на окраине Восьмой галактики.

Мех приземлился, и створка люка медленно распахнулась, испустив тяжёлый вздох. Из-за неё,
сложив руки за спиной, вышел Линь Цзинхэн — и тут же увидел ожидающих его людей.

Все они — как мужчины, так и женщины — были облачены в длинные китайские халаты и
увешаны разнообразными украшениями — при ближайшем рассмотрении в них можно было
угадать живых существ: в ушах вместо серёжек висели пауки, живые скорпионы обвивали запястья
подобно браслетам, а ожерелья представляли собой змей, кусающих себя за хвост.

Это и было известное на всю Восьмую галактику «Ядовитое гнездо».

Во главе них стоял человек среднего возраста — на вид ему можно было дать пару сотен лет. Вся
левая сторона его лица была испещрена татуировками, изображающими всё тех же ядовитых
тварей, так что черты сделались практически неразличимыми. Он на полшага приблизился к Линь
Цзинхэну, протягивая ему руку:

— Я давно наслышан о громком имени четвёртого старшего брата Линя с планеты Пекин, но
прежде не имел возможности нанести ему визит. Позвольте представиться, к вашим услугам Алай
[14], скромный слуга нашего верховного бога Вуду [15]. Приветствую вас, друг мой, да озарит вас
вечное чудесное сияние нашего божества.

Получив это странноватое благословение, Линь Цзинхэн натянуто улыбнулся. Чувствуя, как тело
уже начинает чесаться, он с крайней небрежностью пожал встречающему руку, не снимая
перчаток.

— Приношу свои извинения за то, что мы неумышленно причинили вред вашим людям.

— Что вы, это мои люди по ошибке вторглись на вашу территорию, — с чистосердечной улыбкой
заверил его Алай. — Так что это мы провинились первыми. Это пустяки, ведь благодаря этому мы
наконец познакомились [16].

Похоже, решив попросту не упоминать о Пауке и всём, что с ним связано, он жестом пригласил
Линь Цзинхэна войти:

— Прошу.

Их база помещалась в заброшенной полицейской станции — размером с небольшой город, она


дрейфовала на окраине Восьмой галактики, которую облюбовало «Ядовитое гнездо».

Поскольку его члены поклонялись насекомым, их эстетическое чувство порядком отличалось от


общепринятого. Там можно было встретить самых гротескных представителей рода
человеческого. У них считалось абсолютно нормальным держать ядовитых тварей в качестве
домашних животных, а также наносить татуировки с ними — мало того, иные из здешних
обитателей трансплантировали себе их органы, порождая настоящий карнавал монстров [17].

Линь Цзинхэн и глазом не моргнул при виде этой фантасмагории — как благовоспитанный гость,
он делал вид, что попросту не замечает этого разгула нечистой силы [18]. Следуя за своим
проводником Алаем он десять минут спустя наконец вышел к огромному космическому кораблю.
Искусственный свет мягкими бликами отражался от гладкой холодной поверхности, давая понять,
насколько сильно этот корабль отличается от ветхого оборудования и чудаковатых обитателей
станции: будучи настоящим инопланетянином, он воистину не имел с ними ничего общего.

Бросив один взгляд на этого корабль, технологический уровень которого опережал в развитии
базу «Ядовитого гнезда» как минимум на полторы сотни лет, Линь Цзинхэн понял, что за этим
культом должен стоять таинственный покровитель, изготовляющий эти чипы — для него и
поставляют детей.

Люк космического корабля отворился, и из него вышло несколько людей в защитных костюмах. Их
предводитель снял шлем, открыв вполне заурядное мужское лицо:

— Четвёртый старший брат Линь с Пекина, не так ли? Рад встрече. Можешь называть меня Ноль
Ноль Один. Прошу тебя быть моим гостем. Полагаю, с твоей точки зрения я — космический пират.
— Рад встрече, — приподнял брови Линь Цзинхэн. — Полагаю, с твоей точки зрения я — главарь
бандитов.

Примечания переводчика:

[1] Зайчатки 小兔崽子 (xiǎotù zǎizi), где 兔崽子 (tùzǎizi) используется как бранное «сосунок», «сукин
сын».

[2] Закрыть собою небо — в оригинале чэнъюй 遮天蔽日 (zhē tiān bì rì) — в пер. с кит. «заслонить
небо и солнце», образно о колоссальной силе, огромном количестве, деле вселенской важности.

[3] Уставил беспомощный взгляд — в оригинале чэнъюй 面面相觑 (miànmiàn xiāngqù) — в пер. с
кит. «обменяться беспомощными взглядами, молча уставиться друг на друга».

[4] Терпящий сокрушительное поражение — в оригинале чэнъюй 一溃千里 (yī kuì qiān lǐ) — в пер. с
кит. «прорвав плотину, вода затопила округу на тысячи ли», обр. в знач. «потерпеть
сокрушительное поражение», «невосполнимая потеря».

[5] Витас — в оригинале 维塔斯 (Wéitǎsī) — Вэйтасы.

[6] Безрассудных — в оригинале чэнъюй 不知轻重 (bùzhīqīngzhòng) — в букв. пер. с кит. «не
понимать лёгкого и тяжёлого», обр. в знач. «не разбираться в значимости вещей, поступать
необдуманно, не знать ни в чём удержу, не иметь такта».

[7] Твою дивизию — в оригинале 他娘的 (tāniángde) — в букв. пер. с кит. «твою барышню», замена
более грубого 他妈的 (tā mā de).

[8] Недостаток опыта — в оригинале 二把刀 (èrbǎdāo) — в букв. пер. с кит. «второй нож», то бишь,
«помощник повара», обр. в знач. «дилетант, недоучка, на вторых ролях».

[9] Лечить дохлую лошадь, будто живую — отсылка к поговорке 死马当活马医 (sǐmǎ dàng huómǎ yī)
— обр. в знач. «предпринять отчаянную попытку, не сдаваться до последнего, идти на крайние
меры».

[10] Неотвратимо — в оригинале чэнъюй 义无反顾 (yìwú fǎngù) — в пер. с кит. «долг не позволяет
оглядываться назад», обр. в знач. «долг велит идти до конца», «безоглядно, непреклонно, без
колебаний».

[11] Возмутители спокойствия — в оригинале идиома 唯恐天下不乱 (wéikǒng tiānxià bùluàn) — в


букв. пер. с кит. «бояться, что где-то в мире нет хаоса».

[12] Взмыли в поднебесье, будто запущенные в космос обезьяны — в оригинале 钻天猴 (zuāntiān
hóu) — в пер. с кит. «взлетающая ввысь обезьяна» — этим термином обозначается салют ракетного
принципа.

[13] Двадцать ли 二十里 (èrshí lǐ) — около 0,576 км, итого — около 11,5 км.

[14] Алай 阿莱 (Ālāi).

[15] Вуду 巫毒 (wūdú) — это заимствованное слово по-китайски записывается иероглифами


«шаман» 巫 (wū) и «яд» 毒 (dú).
[16] Благодаря этому мы наконец познакомились — в оригинале китайская пословица 不打不相识
(bùdǎ bù xiāngshí) — в пер. с кит. «без драки друг друга не узнаешь», «познакомиться через
борьбу».

Глава 14

(Небольшой временной сбой) Восьмая галактика двести лет стонала под пятой Лиги, теперь
настала наша очередь взлететь на гребне волны.

***

Главарь бандитов и космический пират с минуту созерцали друг друга в молчаливом


противостоянии. Обнаружив, что ни одна из сторон не собирается уступать, оба решили, что
противник не во что ни ставит чужое достоинство.

После того, как оба наградили друг друга холодными усмешками, Ноль Ноль Один поведал:

— Мы пригласили всех, кто успел сделать себе имя в Восьмой галактике. Почти все прибыли, лишь
Четвёртый брат запоздал — похоже, он решил явиться под занавес.

Оказывается, эта сомнительная шайка космических пиратов пригласила не только его одного. Это
немного удивило Линь Цзинхэна: хоть в Восьмой галактике главы преступного мира и не
представляли собой правительство, со слабыми официальными властями их связывали прочные
незримые узы [1], так что они принимали участие в исполнении множества государственных
функций. Можно сказать, что они являли собой теневое правительство этой серой зоны. Бóльшая
часть мафиозных заправил ревниво стерегла свои захолустные владения [2], стараясь не
связываться с космическими пиратами, которые являли собой противостоящие правительству
организации.

Для того, чтобы собрать всех этих людей вместе, простого приглашения явно недостаточно — тут
требуются иные чрезвычайные меры.

— Так я явился под занавес или к запертой двери? — многозначительно спросил Линь Цзинхэн,
засунув руки в карманы.

От подобной бестактности уголки глаз Ноль Ноль Один дёрнулись, но он тут же улыбнулся:

— Ну разумеется, прошу, проходите! Я лишь хотел познакомиться с вами. Далеко не все столь
дальновидны, как старший брат Линь. Наблюдая за ростом влияния «Чёрной дыры» последние
несколько лет, я решил, что роль местного змея [3] для четвёртого брата слишком мелка, а потому
вас может заинтересовать сотрудничество с нами.

— Я не заслуживаю подобной чести, — бросил Линь Цзинхэн, тыкая пальцам в борт космического
корабля. — Я вовсе не местный змей, в лучшем случае местный червь. Я не в силах повлиять на то,
что происходит вне Пекина, но если кто-то затевает какие-то проделки на моей территории, то мне
приходится высовывать голову, чтобы взглянуть, что там творится.

Сквозящее в его глазах равнодушное высокомерие заставило Ноль Ноль Один самую малость
помрачнеть.

Несмотря на неоднозначный приём [4], на слёте глав преступного мира Восьмой галактики люди
из «Чёрной дыры», безусловно, были на положении особых гостей: биочипы позволяли достичь
успеха в любом начинании, не говоря уже о похищении детей — даже главу администрации всей
галактики можно было бы умыкнуть без малейшего труда, и всё же на планете Пекин они
потеряли своего исполнителя. Паук бесследно исчез, скорее всего, эти люди от него попросту
избавились. Ноль Ноль Один не мог определить, владеет ли этот оказавшийся перед ним «Линь»
какими-то загадочными средствами, или же ему просто повезло.

В то же время, большинство из явившихся на эту отдалённую космическую станцию сделали это


отнюдь не по доброй воле: многих запугали, были и те, кто попросту польстился на наживку в виде
технических новинок — лишь «Чёрная дыра» без лишних слов приняла приглашение, причём Линь
в своей самоуверенности заявился в сопровождении всего лишь какого-то сладкого мальчика,
который тащил его сумку. Ноль Ноль Один никак не мог взять в толк, понимает ли Четвёртый брат
скрытую подоплёку этой встречи, или ему для этого попросту не хватает мозгов.

Будучи не в силах разгадать противника, Ноль Ноль Один по здравом размышлении всё-таки
подавил вспышку гнева, предложив:

— Прошу, следуйте за мной.

Указывающий носом в небо огромный космический корабль был подобен небоскрёбу. Обстановка
внутри него разительно отличалась [5] от прочей станции. Желая внушить Линь Цзинхэну
уважение и страх, Ноль Ноль Один провёл его прямо к лифту, и они поднялись на верхний
уровень. Как только двери лифта открылись, космический пират с фальшивой улыбкой [6] жестом
предложил гостю:

— Прошу, насладитесь видом с мостика.

Как оказалось, от лифта вела абсолютно прозрачная дорожка, подвешенная в воздухе на высоте
десятков метров. Коэффициент преломления сделанной из неведомого материала дорожки был
близок к таковому воздуха, и, поскольку на ней не было ни пылинки, ни пятнышка, дорожку было
почти невозможно различить невооружённым глазом. Бортики по обоим сторонам от неё не
превышали тридцати сантиметров, так что толку от них было немного. В довершение всего, концы
дорожки не были закреплены — она парила в воздухе за счёт магнитного поля.

— Четвёртый брат ведь не боится высоты? — обнажил зубы в ухмылке Ноль Ноль Один. Ступив на
прозрачную дорожку, он словно завис в воздухе — та едва заметно содрогнулась под его весом. —
Вид отсюда очень хорош, мне он по нраву. Впрочем, не знаю, насколько он отвечает вкусам
Четвёртого брата.

— Я неотёсанный человек, так что у меня вовсе нет вкуса, — бросил Линь Цзинхэн, без малейшего
колебания присоединяясь к нему. — Не спеши, Чжаньлу, — добавил он, не поднимая головы.

Даже услышав подобную глупость, Чжаньлу в ответ не сказал ни слова, и всё же многолетний опыт
пребывания рядом с Четвёртым братом помог ему безошибочно разгадать своеобразный жаргон
Линь Цзинхэна и кроющийся в нём злонамеренный приказ. Ступив на мостик, он незаметно
создал помехи магнитному полю, так что висящая в пустоте дорожка затряслась, а затем внезапно
ухнула вниз.

Ноль Ноль Один был слишком поглощён попытками произвести впечатление на гостя, а потому не
уделял внимание сохранению равновесия. Застигнутый врасплох, он издал пронзительный вопль и
принялся судорожно размахивать руками [7], хватаясь за всё подряд. Наконец вцепившись в
мостки руками и ногами, он едва не плакал от страха.

Превосходно сохраняющий равновесие Линь Цзинхэн смерил Чжаньлу притворно суровым


взглядом:

— Я же велел тебе не спешить — и только посмотри, что ты наделал!

Чжаньлу вернул ему невинный взгляд.

Неторопливо приблизившись к космическому пирату, Линь Цзинхэн склонился к нему:

— Как я посмотрю, у вашего мостика есть ограничения по весу. Вам стоило предупредить нас об
этом — видите, как это опасно. Позвольте мне помочь вам.

Впрочем, предлагая помощь, он по-прежнему не вынимал рук из карманов, а на его лице при
виде безвыходного положения оппонента отразилось откровенное злорадство.

Лицо Ноль Ноль Один то синело, то багровело. Стиснув зубы, он кое-как поднялся на ноги, затаив
убийственное намерение. Буравя Чжаньлу злобным взглядом, он нажал на крепящуюся на мочке
уха гарнитуру:

— Отремонтировать воздушные мостки!

Едва он закончил говорить, с него слетел налёт фальшивого дружелюбия, сменившись мрачной
невозмутимостью.

Вскоре мостки закончились, приведя их к конечной цели этой прогулки — пустому пространству,
по которому разносился дикий рёв загнанного зверя.

Эта круглая площадка представляла собой что-то вроде спортивного стадиона, окружённого
трибунами для зрителей — вот только сейчас на нём не было никого, кроме учёных, занятых
сбором экспериментальных данных. Наружное кольцо было отведено для таких же посетителей,
как Линь Цзинхэн. Выражения лиц сидящих там было сложно назвать приятными.

Когда Ноль Ноль Один ввёл Линь Цзинхэна, стоящий в углу мужчина невольно поднял голову,
встретившись с ним взглядом.

Этот человек был высок и весьма хорош собой, однако его нельзя было назвать красивым в общем
смысле этого слова из-за крючковатого носа, придававшего его лицу мрачное выражение — кроме
того, над переносицей блестели глаза разного цвета [8]. Говорили, что в молодости этот человек
был ранен в левый глаз, так что его пришлось заменить искусственным. На самом деле, уровень
технологий уже тогда позволял заменить глазное яблоко на в точности такое же, но кто из нас не
был молод?

В том году этот господин учился во втором классе средней школы и, чтобы выделиться из толпы,
намеренно выбрал цвет радужки, не совпадающий с его собственным — тогда он всерьёз считал,
что это просто сногсшибательно. В результате он сногсшибательно превратил себя лишь в жалкое
подобие персидского кота, но сожалеть об этом было уже поздно.

Это и был родной отец того самого ректора Лу с Пекина, Одноглазый Ястреб.
После того, как Лу Синь предал Лигу, госпожа Лу, прихватив мех Чжаньлу, попыталась спастись
бегством. Военные силы Лиги преследовали её по пятам до Восьмой галактики, однако на
полдороге столкнулись с неизвестной группировкой, которая отбила у них госпожу Лу. Поскольку к
тому времени военные уже захватили Чжаньлу, она летела на небольшом космолёте. Когда в него
попал управляемый снаряд, военные решили, что все находящиеся там люди поджарились, и
прекратили преследование.

Пятнадцать лет спустя адмирал Линь отправился туда, чтобы уничтожить недобитых космических
пиратов. Прибыв в Восьмую галактику, он тайно покинул своих людей, чтобы встретиться с
Одноглазым Ястребом.

Никто не знал, зачем прославленный адмирал Лиги встречался с торговцем оружием, а также о
чём они говорили.

В любом случае, когда пять лет назад Линь Цзинхэн погиб, став жертвой нападения, Одноглазый
Ястреб вздохнул с облегчением.

Когда этот призрак из прошлого внезапно свалился на него как снег на голову, Одноглазый Ястреб
сперва остолбенел: на сей раз Линь Цзинхэн был одет кое-как, являя разительный контраст своему
образу адмирала. Вслед за этим он наградил Одноглазого Ястреба лёгкой улыбкой — то была
ухмылка прямиком из кошмара.

Торговец оружием будто увидел самого чёрта — все волоски на теле встали дыбом, разноцветные
глаза едва не вываливались из орбит, а рука сама собой потянулась к поясу.

— Господин Лу, сколько лет, сколько зим! — протянул ему руку Линь Цзинхэн. — В прошлый раз
мы виделись больше десяти лет назад, а вы по-прежнему отлично выглядите. Последние
несколько лет я безвылазно сижу на планете Пекин, всё никак не выбраться с визитами — сущий
стыд. На днях я непременно явлюсь к вам на порог, дабы загладить эту оплошность.

Плечи Одноглазого Ястреба напряглись, на шее проступили вены. Линь Цзинхэн с лёгкой улыбкой
продолжал держать руку на весу, в мгновение ока воздух между этими двумя будто затвердел.

— Вы двое, что… — недоверчиво воззрился на них Ноль Ноль Один.

В это мгновение с поля раздался душераздирающий крик, взлетев над трибунами. Со всех сторон
поднялся шум, разорвав повисшее между ними напряжение [9].

Линь Цзинхэн как ни в чём не бывало опустил протянутую руку и, кивнув Одноглазому Ястребу,
ответил:

— Ничего особенного, просто встретил старого друга и немного расчувствовался.

Сознание Ноль Ноль Один занимали по-настоящему важные дела, а потому мелкие дрязги в среде
преступных группировок его нимало не интересовали. Убедившись что эти двое не собираются не
сходя с места давать волю рукам, он почёл за нужное не выяснять, что они не поделили, лишь
отвёл Линь Цзинхэна на место, расположенное подальше от Одноглазого Ястреба.

Остальные тем паче не обращали внимания на то, что происходит вокруг, ведь всеобщее
внимание было приковано к двум мужчинам в центре круглой площадки.
Линь Цзинхэн считался высоким, но те двое на арене превосходили его по меньшей мере на
голову. Их чрезмерно развитая мускулатура делала их не вполне похожими на людей.
Обнажённые до пояса, они были с головы до ног облеплены датчиками, а у края площадки стоял
полупрозрачный монитор, на котором постоянно сменялись строки цифровых данных.

Один из мужчин не пойми откуда извлёк ружьё и выпустил в середину груди противника три пули.
Экран тут же отобразил точную скорость полёта и траекторию пуль — одной такой хватило бы,
чтобы свалить быка. Однако грудь второго мужчины была будто сделана из стали — испустив
крик, он кинулся прямо под выстрелы. Закрыв грудью дуло ружья, он нанёс противнику удар
кулаком.

Человек с ружьём запрокинул голову, уклоняясь, и удар пришёлся по осветительному столбу сбоку
— тот, отозвавшись глухим звуком, внезапно переломился, и кусок более десяти метров в длину с
громоподобным грохотом рухнул прямо на трибуны, зрители принялись в панике разбегаться.

Затем заблокировавший дуло ружья боец, размахнувшись, нанёс второй удар — на сей раз его
противнику не удалось уклониться, и площадку заполнил сводящий зубы жуткий звук. Там, куда
пришёлся удар, шея неестественно изогнулась. После столь явного перелома позвоночника его
соперника можно было смело списывать со счетов — однако тот чудесным образом остался на
ногах! Ко всеобщему удивлению, он продолжал двигаться как ни в чём не бывало. С налитыми
кровью глазами он схватился за пулемёт и принялся беспорядочно строчить из него, превращая
противника в решето — в самом что ни на есть буквальном смысле слова.

Пули застревали в обнажённой груди мужчины, усеивая её, словно ряды зубов, вкривь и вкось
растущих прямо из тела!

Кровавость этого действа настолько превосходила всё, что способен вообразить нормальный
человек, что некоторые из зрителей прикрывали рты, и их тут же рвало.

И в этот момент с полупрозрачного экрана прозвучал сигнал таймера — пять минут ровно.

Звонок подействовал магическим образом: монстры в человеческом обличии замерли в тот же


миг — словно две звероподобные версии Золушки, когда башенные часы пробили полночь.

Кожа мужчины со сломанной шеей тут же покраснела, будто панцирь замоченной в вине
креветки, а затем из всех пор начала сочиться кровь, и он принялся съёживаться, словно
наполненный плазмой пластиковый пакет. Какая-то пара мгновений — и его атлетически
сложённое тело попросту растворилось, обнажив багряный скелет.

Второй мужчина, будто очнувшись ото сна, испустил истошный вопль и бросился прочь с поля,
словно за ним гнался сам дьявол. Никто не пытался остановить его — в этом не было нужды.

На бегу плоть сползала с него, словно пальто, что было ему слишком велико, распадалась в
полёте, шлёпаясь прямо на землю. Пробежав с пятьдесят метров, он застыл на месте — связки,
прикрепляющие мышцы к костям, разом порвались, так что скелет больше ничего не удерживало.
Мужчина рухнул наземь, и его выпавшие глазные яблоки откатились метра на три.

Публика застыла в потрясённом молчании, а Линь Цзинхэн нахмурился.

Мгновение спустя крупные шишки мафиозного мира взорвались:


— Это что за чертовщина?

— Тот чип, что попал вам в руки — низкоуровневый недоработанный продукт, — шепнул Ноль
Ноль Один Линь Цзинхэну.

Затем, отвернувшись, он вышел на арену, где и остановился между двумя телами. Надев перчатки,
он разворошил останки одного из них и извлёк чип.

— Господа! Полагаю, теперь вы всё видели собственными глазами. — Он обнажил зубы в хищном
оскале. — До введения чипов экспериментальные объекты номер пять и номер шесть были около
метра восьмидесяти ростом и между семидесяти пятью и восьмидесятью пятью килограммами
веса — средние параметры для мужчин — и не проходили какую-либо военную или физическую
подготовку. После имплантации чипа их рост, вес, содержание жира, а также прочие
физиологические параметры претерпели потрясающие изменения [10]. Это — один из результатов
наших исследований, — сообщил Ноль Ноль Один, воздевая руку с чипом. — Мы назвали этот
проект «Сотворение бога».

— Бога? — криво усмехнулся Одноглазый Ястреб. — Простите, но как по мне, так этот проект
стоило назвать «Дьявол во плоти».

— Разумеется, это лишь экспериментальные образцы, продолжительность автономной работы


которых составляет всего пять минут, — поведал Ноль Ноль Один. — Но наши технологии успели
шагнуть вперёд, так что мы предполагаем существенно увеличить время их автономной работы в
течение ближайших двух месяцев. Только представьте, господа, каков на войне отряд подобных
сверхлюдей, обладающих невероятной силой и не страшащихся смерти!

— Не думаю, что в современных войнах подобный бой врукопашную имеет хоть какое-то
значение, — не преминул заметить Одноглазый ястреб.

— Вы правы, — взглянул на него Ноль Ноль Один. — Однако, помимо перспектив физической
эволюции, только что открывшихся перед вами, эти киборги также являются превосходными
пилотами мехов — состыковавшись с ними, они тут же интегрируются в их оборудование.
Полагаю, все здесь владеют элементарными познаниями о практике ведения войны: наивысшая
степень совместимости человека с духовной сетью меха составляет не более девяноста процентов
— всё равно остаётся зазор, и в случае, когда степень совместимости вашего противника
превышает этот порог, ему по силам захватить контроль над вашим мехом.

В своё время Линь Цзинхэн из Серебряного форта был непобедим — он всюду мог путешествовать
с одним-единственным мехом именно благодаря тому, что его духовный уровень превышал этот
порог.

Но если бы в самом деле в мире существовали мехи, неуязвимые для стороннего вторжения в их
сеть…

Ноль Ноль Один окинул взглядом свою аудиторию, улыбнулся и, подняв руку, подтащил к
подмосткам стоявший в стороне полупрозрачный экран, воспроизводя на нём несколько кадров
боя двоих мужчин.

— К тому же, скорость реакции киборга в шестнадцать раз превышает таковую обыкновенного
человека — все присутствующие понимают, что это означает применительно к войне мехов.
— Нынче нам неплохо живётся, — заметил Одноглазый Ястреб. — К чему же готовиться к войне?

— Уважаемый господин, — отвесил ему полупоклон Ноль Ноль Один. — Если вы сами не ищете
войны, это вовсе не значит, что война не найдёт вас. Полагаю, что милостивые господа ещё не
знают, что ночью двадцать девятого числа шестого месяца по космическому времени, около
пятидесяти шести часов назад, тысяча пространственно-временных тяжёлых мехов разнесли
Серебряный форт на мелкие кусочки, и в то же самое время кто-то вторгся на столичную звезду,
убив генерального секретаря Лиги…

Линь Цзинхэн покачнулся.

Впрочем, его лёгкое движение осталось незамеченным, потому что Восьмая галактика слишком
далека от остальных, чтобы новости достигали её так скоро. Застигнутые врасплох
бомбардировкой подобными известиями люди какое-то время растерянно таращились друг на
друга.

— Быть того не может!

— А доказательства есть?

— Прекратите наводить панику [11], чего вы, в конце концов, добиваетесь?

По щелчку пальцев космического пирата полупрозрачный экран взмыл в воздух, и глазам


собравшихся предстал отрывок видеозаписи.

На ней с оглушительным грохотом обрушился высокий командный пункт форта, поднимая клубы
пыли — внезапно их прорезал яркий свет, и все невольно прикрыли глаза. Куски разбитого меха
упали на опалённую землю так, что стала видна половина эмблемы Лиги — восемь переплетённых
лоз, образующих кольцо Мира.

— Это — наше время, — провозгласил Ноль Ноль Один, раскидывая руки в стороны. — Восьмая
галактика двести лет стонала под пятой Лиги, теперь настала наша очередь взлететь на гребне
волны. Присоединяйтесь к нашему походу. Все присутствующие здесь станут творцами истории!

В то самое время, когда межпланетный враг общества Ноль Ноль Один выступал с этой
воодушевляющей речью, призывая всех вступать в свои ряды, неприметный одиночный мех
приземлился на автопилоте. В печальной тишине проскользнув на космическую станцию, он
пришвартовался, автоматически прошёл инспекцию и пристроился среди бесчисленного
множества мехов, так и не привлекая ничьего внимания.

Каждый день бесчисленные одиночные мехи прибывали на космическую станцию и покидали её,
а потому система безопасности была безмятежна, словно наседка в курятнике, ведь не было ни
малейшего повода для беспокойства.

И никто не догадывался, что этот мех был нагружен четырьмя подростками, которых жутко
укачало после их первого космического перелёта.

Примечания переводчика:

[1] Прочные незримые узы — в оригинале чэнъюй 千丝万缕 (qiānsī wànlǚ) — в пер. с кит. «тысячи
шелковинок и десятки тысяч нитей», обр. в знач. «многочисленные незримые узы, тесная связь».
[2] Захолустные владения — в оригинале идиома 一亩三分地 (yī mǔ sānfēn dì) — в пер. с кит. «один
му да три феня земли», обр. в знач. «крошечный участок».

[3] Местный змей 地头蛇 (dìtóushé) — обр. в знач. «местный лиходей, царёк».

[4] Неоднозначный приём — в оригинале чэнъюй 软硬兼施 (ruǎn yìng jiān shī) — в пер. с кит.
«одновременно мягкое и твёрдое», обр. в знач. «то лаской, то таской; политика кнута и пряника;
действовать методом угроз и посулов».

[5] Обстановка разительно отличалась — в оригинале чэнъюй 泾渭分明 (jīngwèifēnmíng) — в пер. с


кит. «воды рек Цзиншуй и Вэйхэ [ясно] различаются», обр. в знач. «отчетливо видна разница».

[6] Фальшивая улыбка — в оригинале идиома 皮笑肉不笑 (pí xiào ròu bù xiào) — в пер. с кит.
«внешне улыбаться (смеяться), а внутренне — нет», обр. в знач. «притворно улыбаться;
притворяться весёлым; смеяться деланым смехом».

[7] Судорожно размахивать руками — в оригинале чэнъюй 手舞足蹈 (shǒuwǔ zúdǎo) — в пер. с кит.
«руки пляшут, ноги притоптывают», обр. в знач. «прыгать от радости».

[8] Глаза разного цвета 鸳鸯眼 (yuānyangyǎn) — в букв. пер. с кит. «глаза утки-мандаринки» — так
в китайском обозначается как разноглазие, так и гетерохромия радужки.

[9] Повисшее между ними напряжение — в оригинале чэнъюй 剑拔弩张 (jiàn bá nǔ zhāng) — в пер.
с кит. «меч обнажён и натянута тетива самострела», обр. в знач. «быть готовым к бою, напряжённая
обстановка».

[10] Потрясающие изменения — в оригинале идиома 翻天覆地的变化 (fāntiān fùdì de biànhuà), где
翻天覆地 (fāntiān fùdì) — в пер. с кит. «перевернуть небо и землю», обр. в знач. «потрясающий,
грандиозный».

[11] Наводить панику — в оригинале чэнъюй 危言耸听 (wēi yán sǒng tīng) — в пер. с кит. «говорить
смело (напрямик) неприкрашенные речи и запугивать, наводить панику», обр. в знач. «стращать,
нагнетать атмосферу, пугать добрых людей».

Глава 15

«Я что, ненормальный? — подумал Лу Бисин. — Если бы он это увидел, ему пришлось бы меня
убить».

***

Уайт очнулся первым. Ничего не соображая, он кое-как встал и прежде всего ощупал себя с головы
до ног, чтобы убедиться, что все комплектующие на месте, а мозги не расплескались по кабине.
Вслед за этим он выдохнул и хлопнулся навзничь, лёжа на полу животом вверх.

У него было чувство, что его собачья доля вновь нашла его.

У семьи Уайта водилось немного денег, так что в детстве его взяли в тур по Седьмой галактике.
Посидев в звездолёте с полмесяца, и он тут же решил, что способен путешествовать в космосе,
куда душе угодно. Вот только пассажирский космический корабль под завязку [1] набит
автоматическим оборудованием самообслуживания, благодаря которому пассажиры, летящие
транспортом высшего класса, почти не ощущают разницы с землёй; а вот боевой мех — совсем
другое дело.

Лёжа на полу, он какое-то время размышлял о том, что в этом мире на земле и небесах всё тлен
[2], о жизни и смерти, и вот-вот достиг бы полного просветления [3], но тут рядом послышалось
движение — Мята и Хуан Цзиншу одна за другой приходили в себя.

Лежащую на полу Хуан Цзиншу минут пять тошнило, после чего она, указывая на Мяту, заявила:

— Ну и зачем ты, негодяйка, лезешь не в своё дело?!

Великодушно признавая свою вину, Мята не стала браниться в ответ. С трудом поднявшись на
ноги, она, качаясь, двинулась вперёд, выписывая кренделя.

— Где это мы?

— И кто, по-твоему, тебе ответит? — рявкнула на неё Хуан Цзиншу.

— Должна быть запись маршрута, — отозвался Уайт, который, впрочем, больше не осмеливался
здесь ничего трогать — вытянув руки по швам, он встал на цыпочки, чтобы взглянуть на
приборную панель. — Я… погодите, кто может разобрать космические координаты?

Девушки обменялись растерянными взглядами.

— Если вы даже в координатах ни бельмеса не смыслите, — оскалился в бессовестной [4] ухмылке


Уайт, — то зачем мы вообще полезли в этот мех?

— На створке люка загорелись два зелёных индикатора, — сообщила Мята, не обращая на него
внимания, после чего нетвёрдой походкой направилась туда. — Дайте-ка посмотрю… давление…
а, нет — это атмосферное давление снаружи, а второй — наверно, качество воздуха. Наш главный
Лу, вроде бы, говорил, что лишь продвинутые мехи обладают собственным интеллектом. Этот мех
довольно примитивный, так что способен подавать сигналы лишь с помощью световых
индикаторов, таких, как этот… если не считать зелёной шляпы [5], обычно зелёный означает что-то
хорошее, верно?

— Может, мы всё ещё на Пекине? — спросил Уайт. — Сделали круг — да и вернулись обратно в
атмосферу?

— Понятия не имею, сперва стоит найти способ выбраться отсюда — если я снова полечу, то точно
сдохну в этой жестянке. — С этими словами Хуан Цзиншу поднялась на ноги — и тут ей будто
пришла в голову какая-то мысль. — Погодите-ка, мне кажется или тут правда кого-то не хватает? —
недоверчиво спросила она.

Вскоре они обнаружили своего однокашника Бойцового петуха — тот забился в угол кабины,
пуская пену изо рта, и в целом являл собой весьма плачевное зрелище. Вытянув ногу, Хуан Цзиншу
пнула его по лодыжке:

— Этот болван вообще живой?

На самом деле, в мехе имелось медицинское оборудование, но после краткого совещания трое
оставшихся решили, что Бойцовый петух в конце концов всё-таки живая тварь, а потому
использовать его для подобного рода экспериментов попросту негуманно. В итоге на Уайта
взвалили обязанность тащить товарища на спине, пока они не найдут того, кто им поможет.

Бойцовый петух был весьма рослым и крупным парнем — если вынуть из него все внутренности,
то в получившийся кожаный мешок можно было бы без труда запихнуть всего Уайта. Полуживой
Бойцовый петух своей непосильной тяжестью обратил самого продвинутого в области технологий
студента академии «Синхай» в какого-то осла. Натужно пыхтя и обливаясь потом покрасневший до
корней волос Уайт слушал, как две его однокашницы сыплют бессмысленными словами, будто
пулемёты, шумно пререкаясь по поводу того, как им выбраться наружу — и в конце концов
наткнулись на самый простой способ: открыть люк силой.

— Раз он отключился, духовная сеть, должно быть, отсоединилась от пилота. Всё это время мех
шёл на автопилоте. Теперь, прибыв на место назначения, мы, по идее, должны спокойно выйти в
любой момент. — Рассудила Мята, осторожно ухватившись за створку люка. — Не знаю, как этот
люк…

Не успело прозвучать заветное слово «открывается», как мех издал леденящий душу [6] вздох.

Трое студентов побелели от ужаса: они подумали было, что эта хлопушка с двумя зарядами вновь
собралась в дорогу. Уайт уже собрался было машинально грохнуться в обморок, как тут в кабину
потянуло специфическим запахом — люк наконец отворился.

Мята не знала, сколько прошло времени, прежде чем она наконец смогла с трудом повернуть
голову, чтобы выдавить:

— …где это мы?

Перед ними в холодном свете огромного ангара тянулись идеально ровные ряды за рядами
боевых мехов. Каждый из них щетинился устрашающего вида оружием, и чёрное дуло одного из
них было как раз уставлено в сторону студентов, словно вознамерившись стереть их с лица земли.

С другого конца ангара, теряющегося вдали, задувал ветер, издающий звук, похожий на
перешёптывание.

Уайт невольно содрогнулся.

Это определённо был не Пекин-ß.

Внезапно Хуан Цзиншу дёрнула Мяту за руку и затащила её обратно в мех, одновременно зажимая
ей рот.

В следующее мгновение из дальнего конца ангара раздался звук приближающихся шагов. Трое
подростков, уже не отваживаясь выйти, сгрудились у входа, осторожно выглядывая в щель у
створки люка. Рядом с ними по рельсам медленно скользила вагонетка, её сопровождали двое
вооружённых людей с татуировками ядовитых тварей на лицах. В вагонетке лежала связка из
абсолютно неподвижных детей — невозможно было судить о том, живы ли они.

— Аппетиты пиратов всё растут, — бросил один из сопровождающих дрезину. — Теперь они
держат здесь взаперти всех, кто сделал себе хоть какое-то имя в пределах Восьмой галактики.
Неужто затеяли переворот?
— Ты что же, не слышал, что на столичной звезде они добились успеха? — отозвался второй. —
Остальные уже вкусили мяса — если не поторопимся, нам даже пустой похлёбки не достанется.
Если уж говорить об этом, то мы были в составе Лиги более сотни лет — и как же она заботилась о
нас? Стало это местечко хоть на йоту менее мерзким? Скорее уж наоборот.

— Хоть Лига и не заботилась о нас, — помолчав, ответил первый, — они хотя бы не относились к
нам так, будто мы не люди…

— Тс-с, довольно болтовни, — оборвал его второй.

Оба замолчали, и приглушённый звук шагов вскоре стих вдали вместе с удалившейся вагонеткой.

Прошло довольно много времени, прежде чем Хуан Цзиншу отпустила Мяту, отняв руку у неё ото
рта, и прошептала:

— Я их уже видела.

Уайт и Мята уставились на неё, и девушка в двух словах поведала им о том, что случилось с ней в
тот день, когда она направлялась в академию «Синхай», чтобы подать документы.

— Так ты… ты — пусто… пусто… — принялся испуганно запинаться Уайт.

— Это называется пневмоцефалия, — холодно взглянула на него Хуан Цзиншу. — У тебя, что,
внутренняя память забилась?

Уайт втянул шею, больше не осмеливаясь произнести ни слова.

— Кажется, я начинаю что-то понимать, — поразмыслив над этим, сообщила Мята. —


Предположим, что этот мех принадлежал тем самым людям, которых ты встретила — Четвёртый
брат разобрался с ними, и мех передали нашей академии. Тогда я могла случайно активировать
систему автоматического возвращения, и этот мех доставил нас прямиком в притон этих людей!

Несущий на себе тяжкое бремя в лице Бойцового петуха Уайт, чувствуя, что икры у него уже сводит
судорогой, предложил:

— В таком случае, давайте поскорее сообщим в полицию!

На это высокое суждение Хуан Цзиншу и Мята в один голос ответили:

— Заткнись!

Уайт послушно прикусил язык.

Глянув на пребывающего в бессознательном состоянии Бойцового петуха, Мята чистосердечно


призналась:

— Само собой, мы не сможем доставить эту штуковину назад. И что же нам теперь делать?

Четверо подростков оказались в положении затерянных в пустыне странников. Казалось, куда бы


они ни направились, повсюду их ожидают гибельные ловушки. Теперь всё, что им оставалось —
это выбрать способ гибели: либо умереть от голода, не двигаясь с места, либо играть со смертью,
пытаясь вновь запустить мех… либо их обнаружат и уничтожат как нежелательных свидетелей.
— Постойте, вы слышали, о чём говорили те двое? — подумав немного, заметила Хуан Цзиншу.

— О том, чтобы свергнуть Лигу и тому подобном? — припомнил Уайт.

— Ага, и ещё один из них сказал: «…они держат здесь взаперти всех, кто сделал себе хоть какое-то
имя в пределах Восьмой галактики…» — понимаете, что это значит? Ведь едва ли про Четвёртого
брата можно сказать, что он не сделал себе имени?

— А нет Четвёртого брата — так есть другие, — рассудила Мята. — Учитывая, что их «держат
взаперти», едва ли они находятся здесь по собственной воле — так что они вроде нас. Давайте
отыщем их — даже если они не помогут нам выбраться, это всяко лучше, чем сидеть здесь.

Итак, из трёх пребывающих в сознании подростков двое достигли согласия — и Уайту волей-
неволей пришлось подчиниться большинству — вернее, хватило ума держать рот на замке, со
скорбью в сердце волоча на себе Бойцового петуха. Поскольку это место было битком набито
ужасающими мехами, троица не осмеливалась разгуливать здесь, а потому им только и
оставалось, что следовать по рельсам в том же направлении, где исчезла вагонетка — так они и
брели вперёд наугад, мучимые холодом, голодом и жаждой.

***

В то же время на Пекине вызволенный полицией Лу Бисин тотчас отправился на поиски Линь


Цзинхэна, но против всех ожиданий они не увенчались успехом — Пенни сообщила ему, что
Четвёртый брат уже покинул планету!

Надо сказать, что Линь был чем-то вроде домоседа: за прошедшие пять лет он и шагу не делал за
пределы атмосферы Пекина — и надо же было ему пуститься в столь дальний путь именно
сегодня!

Это уже нельзя было свести к простому невезению. Веко Лу Бисина начало подёргиваться со
страшной силой.

— Старшая сестрица Пенни, — взмолился он, — ты не одолжишь мне мех?

— Господин Лу, что вы такое говорите? — со всей серьёзностью законопослушного гражданина


ответила та. — Всё-таки мехи приравнены к незаконному оружию.

Лу Бисин не знал, что и сказать на это.

Всего двадцать минут спустя члены Чёрной дыры были до глубины сердца поражены тем, что
недавно отбывший с Пекина Четвёртый брат уже вернулся!

Пенни протёрла глаза, полагая, что ей мерещится, и тут же обратила внимание на лицо Четвёртого
брата — тот был как в воду опущенный.

— Подготовь всё, мне нужно отлучиться, — с привычной краткостью бросил он.

Хоть Пенни по-прежнему ничегошеньки не понимала, при виде выражения лица босса она не
осмелилась приставать к нему с вопросами.

— Куда направляетесь? — осведомилась она, догоняя его. — Вам понадобится космический


корабль или мех… Четвёртый брат, куда же вы летите?
— Мех, — бросил тот, остановившись на миг, и тут же как ни в чём не бывало завернул за угол,
толкнув дверь в ванную.

Поскольку Четвёртый брат и в обычное время являл собой идеал педантичности [7], Пенни,
несмотря на все свои сомнения, не отважилась высказать их вслух — лишь развернулась, спеша
выполнить его распоряжение.

Оказавшись в ванной, Лу Бисин, который с помощью загадочного чипа успешно выдал себя за
Линя, обеими руками вцепился в раковину, испустив долгий вздох. Потом он поднял голову, на
мгновение засмотревшись на тёмно-серые глаза в зеркале, приподнял подбородок, неторопливо
поводив им в стороны, и улыбнулся сам себе.

Улыбка Линя была настоящей редкостью, так что Лу Бисин воспользовался случаем, чтобы вволю
насладиться ею [8]. Немного повернувшись, он вновь уставился в зеркало, чтобы полюбоваться
улыбкой с другого ракурса. Так и не удовлетворившись, он вытянул два пальца и послал своему
отражению воздушный поцелуй.

Проделав всё это, он содрогнулся.

«Я что, ненормальный? — подумал Лу Бисин. — Если бы он это увидел, ему пришлось бы меня
убить».

Решив, что от добра добра не ищут [9], он не осмелился крутиться здесь с лицом Линя, полагаясь
лишь на технические возможности и собственное актёрское мастерство, а потому поспешил сесть
в мех и отправиться в дорогу. Поскольку его маленькие проказники пустились в путь на мехе, до
отказа набитом устройствами мониторинга и слежения, принадлежащими академии, отыскать его
было совсем не сложно.

Вот только…

Взглянув на выданный устройством слежения пункт назначения, Лу Бисин нахмурился и севшим


голосом отдал команду:

— Проверить систему обороны и запас оружия на этом мехе.

***

В это самое время гости «Ядовитого гнезда» были доставлены в «VIP-зону» космического корабля
пиратов. Там высокопоставленные гости были избавлены от вида невообразимых экспериментов
на людях и проводящих их бессердечных учёных — туда допускались лишь обслуживающие
посетителей роботы. Небольшой бар, являющийся общей зоной, был окружён комфортабельными
номерами — условия проживания были выше всяких похвал.

Однако же гости были не в настроении наслаждаться превосходным вином и бифштексами. Бар


пустовал, ведь все сидели по своим комнатам, наблюдая за ходом военных действий в семи
главных галактиках.

Ведь у этих пиратов имелся особый источник информации, с помощью которого можно было
получить её куда быстрее, чем через какие-либо официальные источники Восьмой галактики.
Когда пираты прорвались через гарнизон Серебряного форта, их крупномасштабное вторжение в
Первую галактику нанесло такой ущерб, что, согласно сообщениям, все высокопоставленные лица
Лиги уже эвакуировались с Уто.

Линь Цзинхэн безостановочно мерил комнату шагами, прижав большой палец к середине ладони
и постукивая по нему остальными четырьмя пальцами. Хоть его лицо не выказывало признаков
волнения, он уже навернул не один десяток кругов по комнате.

Наконец Чжаньлу, который будто бы погрузился в медитацию рядом с ним, открыл глаза:

— Господин, я получил важные новости со столичной звезды.

Линь Цзинхэн резко вскинул голову.

— Генеральный секретарь был убит, когда направлялся домой после танцевального вечера вместе
со своей супругой.

Линь Цзинхэн невольно затаил дыхание.

По счастью, Чжаньлу тут же добавил:

— Госпожа Голден спасена телохранителями, она не пострадала. Три часа спустя в Первой
галактике было объявлено чрезвычайное положение. Все важные лица столичной звезды начали
эвакуироваться в Крепость ангелов [10], госпожа Голден была в первой группе эвакуировавшихся.

После этого Линь Цзинхэн на какое-то время застыл в молчании, а потом, наклонившись,
облокотился на тумбу под телевизором. Стоя на одной ноге, второй он едва касался пола, легко
постукивая по нему носком ботинка.

— Удивительное дело, неужто семейство Голден прониклось к ней такой любовью? — бросил он в
пространство. — И с какой стати Административный комитет Эдема перепрофилировался в
ассоциацию по защите прав и интересов вдов?

На столичной звезде Уто велась сложная политическая игра представителей всех семи великих
галактик, однако высшую административную власть представляли собой лишь Законодательный
совет и Административный комитет Эдема. Эти две организации играли друг для друга роль
противовесов, словно восточный и западный ветер [11] — поочерёдно одолевал то один, то
другой. Благодаря тому, что сеть Эдема неустанно крепла и ширилась, в последние годы
Административный комитет получил некоторый перевес над Законодательным советом, став
уполномоченной организацией, за которой оставалось последнее слово в судьбе всей
человеческой цивилизации.

Причина того, что такой человек, как генеральный секретарь, который хорош лишь снаружи, а
внутри весь прогнил [12], занял столь высокое положение в парламенте, крылась в том, что его
дедушка с отцовской стороны был одним из семи великих постоянных членов правления
Административного комитета.

— Вот что мне удалось выяснить, — продолжил Чжаньлу. — После покушения госпожу Голден
настоятельно попросили, чтобы она открыла доступ Эдему, предоставив полномочия его системе
здравоохранения — с тех пор, как вы покинули тот мир, она заблокировала Эдем, и сейчас
впервые его открыла. При этом выяснилось, что госпожа не только не пострадала, но к тому же
ждёт ребёнка — потому-то член правления Голден забрал её с собой.

Нога Линь Цзинхэна замерла, коснувшись пола, его челюсть на мгновение поджалась, будто от
изумления или гнева, однако иным образом он ничем не дал знать о своих эмоциях, тотчас вернув
лицу бесстрастное выражение. Опустив взгляд, он издал одно-единственное:

— А, — и вновь умолк.

Тут кто-то постучал в дверь.

Чжаньлу даже не успел толком её отрыть, как внутрь ворвался Одноглазый ястреб.

— Добрый вечер, господин Лу, — вежливо поприветствовал его Чжаньлу.

— Какой он к чёрту добрый? — грубо ответил разноглазый господин Лу, а затем, будто заприметив
что-то необычное в бледном лице молодого человека, спросил: — Постой-ка, ты… ты часом не
Чжаньлу?

— Он самый, господин Лу. — Моментально интерпретировав выражение его лица, искусственный


интеллект со всей серьёзностью заметил: — Мимолётные изменения вашей мимики показывают,
что вы очень недовольны мною, полагая, что я «признал злодея своим отцом» [13]. Должно быть,
вы неверно меня поняли. В моей нынешней идентичности я и сам не знаю, кого считать отцом.

На это Одноглазому ястребу было нечего ответить.

Он не озаботился тем, чтобы надеть верхнюю одежду, демонстрируя облачение истинного


торговца оружием: на плечах — доспехи из подвижных металлических пластин, по бокам —
пистолеты, за голенища сапог заткнут целый набор лазерных ножей, запястья подобно плетям
охватывают корпускулярные выстреливающие плети — одним словом, когда он был во
всеоружии, его самого вполне можно было признать бомбой в человеческом обличии. Не
обращая внимания на Чжаньлу, он с грохотом захлопнул дверь, выпалив:

— Ты, по фамилии Линь, с какой стати ты не мёртв?

— Спасибо удаче старшего братца [14], — невозмутимо отозвался Линь Цзинхэн.

— Твою бабушку, хватит этой фигни! — Одноглазый ястреб уставился на него убийственным
взором и, понизив голос, потребовал: — Что ты делаешь в Восьмой галактике?

— Скрываюсь, — развёл руками Линь Цзинхэн. — Слишком много людей нацелились на мою
жизнь.

— Ха, — обнажил клыки Одноглазый ястреб. — Выходит, ты получил, что заслужил.

Решив не опускаться на его уровень, Линь Цзинхэн предложил:

— Почему бы тебе не присесть? Или это я заставляю тебя так нервничать?

С тем, что Линь Цзинхэн внезапно объявился среди живых, Одноглазый ястреб ещё мог
примириться — в конце концов издавна известно, что век дурных людей долог [15] — так что
подобному известию он бы лишь подивился, приняв должные меры предосторожности — и
успокоился бы на этом. Да вот только вслед за этим он услышал, как того именуют Четвёртым
братом — и осознал, что Линь Цзинхэн и есть тот самый таинственный Четвёртый брат с Пекина-ß.

Когда пять лет назад Одноглазый ястреб узнал, что Линь Цзинхэн наконец-то помер, он позволил
сыну развлекаться в своё удовольствие, приглядывая за ним вполглаза [16] — в конце концов, у
него был один-единственный сын, так что он всё же прибегал к некоторым ухищрениям — считая,
что ни к чему держать Лу Бисина под неусыпным пристальным надзором, он довольствовался тем,
что всегда знал, где тот находится и вполне ли он здоров.

А потому Одноглазый ястреб всё это время отлично знал, что его дорогой сынок находится на
Пекине-ß!

— Я же сказал тебе пятнадцать лет назад, — шёпотом выпалил он. — Она мертва, мертва! Твою ж
мать, когда я вытащил её из люка, она тут же испустила последний вздох, и ребёнок тоже! Я в том
же году отдал тебе чип, так почему ты продолжаешь меня преследовать [17]?

— Я не питаю дурных намерений, — взглянул на него Линь Цзинхэн.

— Уж лучше бы это оказалось правдой! — сквозь зубы процедил Одноглазый Ястреб.

— Лу Синь — мой учитель, — спокойно отозвался Линь Цзинхэн. — Я ищу этого ребёнка лишь
потому, что хочу позаботиться о нём.

— Позаботиться о нём? — горько ухмыльнулся Одноглазый ястреб. — Тогда вот что я тебе скажу:
ему повезло, что он умер, не родившись.

Не проронив ни слова в ответ, Линь Цзинхэн отвернулся, чтобы налить ему бокал вина.
Хрустальный бокал, наполненный прозрачной жидкостью, беззвучно скользнул по гладкому столу
к Одноглазому Ястребу. Движения Линь Цзинхэна были точны и выверены, как у
профессионального бармена — при этом он не пролил ни капли.

— В твоих словах есть резон, — наконец заговорил Линь Цзинхэн. — На столичной звезде и
вправду небезопасно. Нынче её разнесли в клочья.

Стоило этим словам отзвучать, как из угла экрана выползла строка, где огромным шрифтом,
словно кто-то больше всего на свете боялся, что её могут не заметить, значилось: «Дружественная
армия вошла в Главный зал парламента Лиги!»

Надпись сопровождалась коротким видеороликом: из лесопарка планеты Уто валил густой дым,
здание парламента, где всего день назад царило беспечное веселье [18], наполовину обуглилось,
на «лес стел» было не взглянуть без боли [19] — от света цивилизации, воплощённого в камне,
ничего не осталось [20]. По поверхности земли с грохотом катились наземные мехи, кроша
обломки в пыль, с них спрыгивали неряшливо одетые пираты, с хохотом мочась на остатки «леса
стел».

— …дец, — вырвалось у Одноглазого Ястреба, ёмко подытожив всё, что он думал по этому поводу.
Хоть он питал стойкую неприязнь к Линь Цзинхэну и ненавидел Лигу, однако ему вовсе не
улыбалось, чтобы эта банда сумасшедших верховодила в восьми галактиках. — Этот твой
Серебряный форт, что, сделан из папье-маше?
— Кто-то из столичной верхушки затеял предательство, — бросил Линь Цзинхэн, выглядывая в
окно. — У семи главных галактик нет военной автономии. Первая галактика была поймана
врасплох, а остальные не успели отреагировать — ведь пираты не давали о себе знать в течение
доброй сотни лет — их удар был точно выверен, должно быть, они долго к нему готовились…
Чжаньлу, просканируй-ка для меня космическую станцию и доложи об обстановке.

— Что ты собираешься делать? — потребовал Одноглазый Ястреб.

— Прежде всего — прощупать обстановку, — понизив голос, отозвался Линь Цзинхэн. — Должно
быть, этот проект «Дьявол во плоти» — не единственная карта у них в рукаве.

Примечания переводчика:

[1] Под завязку — в оригинале — на 80%, что в китайском зачастую означает «почти полностью».

[2] Всё тлен — в оригинале чэнъюй 四大皆空 (sìdàjiēkōng) — в букв. пер. с кит. «все четыре
элемента (земля, вода, огонь и ветер, или же дао, небо, земля и государь) — пустота».

[3] Достичь полного просветления — в оригинале чэнъюй 修成正果 (xiūchéng zhèngguǒ) — в пер. с
кит. «успешно достичь прямого воздаяния (форма, в которую следует переродиться)», иными
словами — «достичь состояния Будды через последовательные усилия (и озарение)».

[4] Бессовестная ухмылка — в оригинале чэнъюй 没心没肺 (méi xīn méi fèi) — в пер. с кит. «ни ума,
ни души», обр. в знач. «бессердечный, бессовестный», а также «легкомысленный, несерьёзный,
небрежный, бесхитростный».

[5] Если не считать зелёной шляпы — зелёная шляпа в Китае считается атрибутом рогоносца. Эта
идиома происходит от другой — «носить зелёный платок». Китайцы и в настоящее время могут
надеть головной убор зелёного цвета разве что на карнавал или смешную вечеринку.

При династии Хань зелёный платок носили только люди низших сословий. Затем один из уездных
начальников по имени Ли Фэн внес новый закон, согласно которому телесные наказания для
военных преступников заменили на знак позора — в течение определенного времени
провинившимся солдатам нужно было носить, не снимая, изумрудный платок. В конце XIII
столетия был издан указ, согласно которому изумрудный платок полагалось носить мужчинам, в
семье которых были певички и куртизанки (в том числе, если отец семейства продал дочь в
публичный дом).

[6] Леденящий душу — в оригинале чэнъюй 毛骨悚然 (máo gǔ sǒng rán) — в букв. пер. с кит. «волос
и кость в ужасе трепещут», обр. в знач. «волосы встали дыбом», «по спине побежали мурашки».

[7] Идеал педантичности — в оригинале 幅二五八万似的德行 (fú èrwǔbā wàn shì de déxíng) — в
пер. с кит. «свиток на два миллиона пятьсот восемьдесят тысяч добродетелей», образно в значении
«пример наивысшей порядочности/педантичности».

[8] Чтобы вволю насладиться ею — в оригинале чэнъюй 丰衣足食 (fēng yī zú shí) — в пер. с кит.
«много одежды и достаточно еды» — обр. в знач. «жить в достатке и довольстве».

[9] От добра добра не ищут — в оригинале чэнъюй 见好就收 (jiànhǎo jiù shōu) — в пер. с кит. «при
получении хороших результатов остановиться на достигнутом», обр. в знач. «уметь вовремя
остановиться», «за большим не гнаться, но и малое не упустить», «не жадничать».
[10] Крепость ангелов — в оригинале 天使城 (Tiānshǐchéng) — Тяньши чэн, где 天使 (Tiānshǐ) — в
пер. с кит. «ангел», «посланец неба» или «императорский посол».

[11] Словно западный и восточный ветер — в оригинале идиома 不是东风压倒西风,就是西风压


倒东风 (bù shì dōng fēng yā dǎo xī fēng jiù shì xī fēng yā dǎo dōng fēng) — в пер. с кит. «либо
восточный ветер одолевает западный, либо западный ветер одолевает восточный» — означает
устойчивое динамическое противостояние двух сил.

[12] Хорош лишь снаружи, а внутри весь прогнил — в оригинале выражение 金玉其表、败絮其中
(jīnyù qí biǎo, bàixù qízhōng) — в пер. с кит. «золото лишь снаружи (на одеянии), а под ним —
лохмотья».

[13] Признал злодея своим отцом — в оригинале чэнъюй 认贼作父 (rènzéizuòfù) — обр. в знач.
«продаться врагу».

[14] Старший братец — в оригинале 老兄 (lǎoxiōng) — вежливое обращение к лицам одного с


говорящим поколения, или же «друг», «брат» в общении между друзьями, или же «старший брат»
— о себе.

[15] Век дурных людей долог — в оригинале 祸害遗千年 — это часть поговорки 好人不长寿,祸害
一千年 (hǎo rén bù cháng shòu huò hài yī qiān nián) — в пер. с кит. «добрый человек долго не живёт, а
тот, кто наносит ущерб — проживёт тысячу лет».

[16] Приглядывая вполглаза — в оригинале поговорка 睁一只眼闭一只眼 (zhēng yī zhī yǎn, bì yī zhī
yǎn) — в пер. с кит. «один глаз открыт, а другой ― закрыт», обр. в знач. «смотреть на что-либо
сквозь пальцы».

[17] Продолжаешь меня преследовать — в оригинале чэнъюй 阴魂不散 (yīn hún bù sàn) — в пер. с
кит. «дух умершего всё ещё не рассеивается», обр. в знач. «дурное хоть и исчезло, но всё еще
продолжает влиять», «дух чего-либо жив».

[18] Беспечное веселье — в оригинале чэнъюй 歌舞升平 (gēwǔ shēngpíng) — в пер. с кит. «песни и
пляски, мир и спокойствие», обр. в знач. «радость и веселье», «тишь да гладь».

[19] Не взглянуть без боли — в оригинале чэнъюй 满目疮痍 (mǎnmùchuāngyí) — в пер. с кит. «куда
ни кинешь взгляд — всюду (народные) страдания», обр. в знач. «всё в руинах».

[20] Ничего не осталось — в оригинале идиома 死无葬身之地 (sǐwúzàngshēnzhīdì) — в пер. с кит.


«не осталось даже места для погребения», обр. в знач. «ни дна, ни покрышки», «встретить
трагический конец».

Глава 16

Если я скажу, что у тебя сердце зверя, это будет отнюдь не несправедливым обвинением.

***

Чтобы не привлечь внимание противника [1], Чжаньлу не стал предпринимать попыток вторжения
в его систему с использованием технических средств. Одноглазый ястреб следил за тем, как он
сноровисто просканировал все без исключения имеющиеся в округе системы мониторинга и тут
же разработал совершенную схему избегания слежки. Заинтересовавшись тем, «что за махинации
вынашивает этот тип по фамилии Линь», торговец оружием решил последовать за ним.
— Так ты всё-таки не «погиб»? Какое ты имеешь отношение к тому, что Лига и пираты сшиблись
лбами [2]? Лига тебе платит?

Превратившись в манипулятор, Чжаньлу застегнулся на руке Линь Цзинхэна.

Натянув перчатки, Линь Цзинхэн тихо покинул комнату и пополз по уходящей вверх трубе на
наружной стене VIP-зоны. У Одноглазого ястреба от одного взгляда вниз начался приступ
акрофобии [3]: круглая труба не более десяти сантиметров в диаметре вплотную прилегала к стене
и вдобавок была довольно скользкой. До земли было несколько десятков уровней, утыканных
видеокамерами и окутанных оптическими прицелами, словно огромной сетью — стоит Линь
Цзинхэну уронить хоть волос, как они мигом превратят его в решето.

Одноглазый Ястреб какое-то время медлил в нерешительности, а когда взглянул на Линь Цзинхэна
снова, тот уже успел оторваться от него на десяток метров с лишним.

Тогда, цепляясь руками и ногами, торговец оружием всё-таки последовал за ним — на его ладонях
и задней части одежды тут же выступили крохотные бионические присоски, надёжно
приклеивающие его к стене, но несмотря на это, Одноглазый ястреб всё равно перемещался шаг
за шагом, трепеща от страха: ему казалось, что эта труба слишком хлипкая, чтобы выдержать
двоих мужчин — она и сейчас подрагивала под ногами.

— Ты что, грёбаный геккон? — вырвалось у него.

— Каждый желает оставаться в стороне и особо не высовываться. Кто не знает, как легка и приятна
жизнь человека, не связанного никакими обязательствами [4]? — Зная, что у этого торговца
оружием в рукаве припрятано немало трюков, Линь Цзинхэн нарочно не стал его дожидаться. Не
оглядываясь на него, он добавил: — Однако, если твоя жизнь легче и приятнее жизни других, то
тебя ждёт скорый конец, и он будет не из приятных. Это ведь справедливо, не так ли? Лу-сюн [5],
позволь сказать тебе то, что не придётся тебе по вкусу: даже такие большие шишки, как члены
Административного комитета, взвешивают каждый шаг, панически боясь допустить непоправимую
ошибки, которая обречёт их на гибель, а ты желаешь, чтобы твоя жизнь без забот и тревог длилась
вечно — кем ты себя возомнил?

— Плохие вещи случаются — таков закон Мёрфи, — процитировал Чжаньлу, опираясь на


классиков. — Коль скоро житейской бури не избежать, вместо того, чтобы быть покорившимся
судьбе замком из песка, лучше самому стоять на гребне волны.

— Хоть ты помолчи! — вышел из себя Одноглазый Ястреб. — Ты превратился в руку, так на кой
чёрт продолжаешь болтать? Кому ты вообще служишь — он что, тебя переформатировал?

Достигнув конца трубы, Линь Цзинхэн, пригнувшись, заглянул за угол. Метрах в двух от него
висели мостки. Если человека не останавливал психологический барьер, перепрыгнуть этот зазор
ничего не стоило — вот только этот угол автоматически патрулировали расположенные
треугольником три лазерных пушки, в поле обзора которых не оставалось ни единой слепой зоны.
Стоит им просканировать человека без должного уровня доступа — и они в мгновение ока
нашинкуют его на кусочки.

— Чжаньлу всё верно сказал. Как по мне, ты слишком долго был царьком в своём захолустье,
позабыв, как огромен мир [6], — невозмутимо заметил Линь Цзинхэн, расстёгивая пальто. — Твой
принцип «моё дело сторона» — этому же ты учил и своего сына? Тогда нечего удивляться тому,
что ты вскормил подобного просветителя, не имеющего ни малейшего желания бороться с
окружающим миром — он сама культурность и наивность, а ещё чрезвычайно милый.

— Ну конечно, ты-то не наивен, уж ты-то лучше всех знаешь, откуда ветер дует [7]! — внезапно
вскинулся Одноглазый Ястреб, будто его погладили против шерсти [8]. Когда тебе не было и
десяти, Лу Синь уже держал тебя при себе, взращивая, будто родного сына. Даже у его жены не
было доступа к Чжаньлу — лишь тебе он его доверил. И как же ты его отблагодарил? Линь
Цзинхэн, твоего учителя предали, покрыли его имя позором, уничтожили его семью [9]. Они
подняли своих свирепых [10] механических монстров, чтобы устроить смертельную охоту по всему
миру на одну-единственную женщину, которая в жизни не держала в руках ничего опаснее
карандаша. И после всего этого ты, словно тебя всё это не касается, мог преспокойно читать свои
книжки в академии «Улань», следуя по широкой проторенной дорожке [11], служа сторожевым
псом Лиги! До чего же величествен адмирал Линь, который в столь молодом возрасте возглавил
Серебряный форт, обращаясь со старыми подчинёнными Лу Синя, как с сущей дрянью, так что они
и вздохнуть не смели! Если я скажу, что у тебя сердце зверя [12], это едва ли можно будет счесть
несправедливым обвинением!

В ответ на эту тираду Линь Цзинхэн не издал ни звука. В следующее мгновение он неожиданно
шевельнулся, сбросив пальто. Висящий на его руке Чжаньлу в тот же миг заключил его одежду в
энергетическое поле, благодаря которому парящее пальто испускало инфракрасное излучение,
свойственное человеку — будто тень, отделившаяся от тела. Все три лазерные пушки
одновременно повернулись, ударив по этой пустой оболочке. Как раз проходящий по мосткам
исследователь обратил внимание на их необычную активность, но не успел толком ничего увидеть
— внезапно на его шее сомкнулись чьи-то руки, и раздался хруст…

Таким образом Линь Цзинхэн сумел создать искусственное слепое пятно. Пользуясь имеющимися
в его распоряжении мгновениями, он ринулся на мостки и, едва приземлившись, схватил
проходившего по ним мужчину. Три лазерные пушки тотчас отреагировали, нацелившись на него,
но тут Чжаньлу в образе манипулятора молниеносно вонзил зонд в сердце исследователя, вырвал
из него чип и встроил в собственную ладонь. Операция висела на волоске: пушки уже готовы были
выпустить залп, но, распознав чип, поддались на эту уловку. Какое-то время повисев, целясь в
пустоту, они вновь медленно опустили дула.

Стоя на середине мостков, Линь Цзинхэн выпустил из рук труп исследователя и оглянулся на
Одноглазого Ястреба, который потрясённо уставился на него, стоя в нескольких метрах позади.

— Сердце зверя? Это я уже слышал много раз. Не мог бы Лу-сюн браниться немного
пооригинальнее? — Задумчиво кивнув, Линь Цзинхэн в два счёт а снял с мертвеца одежду и
натянул её на себя. — Можешь пока подумать над какими-нибудь новыми эпитетами. Ну, я пошёл,
счастливо оставаться!

С этими словами он оттащил труп в сторону, запихнув его в щель на углу мостков, закрыл лицо
респиратором и двинулся прочь уверенной размашистой походкой [13].

Одноглазый Ястреб при виде этого лишился дара речи.

***

Тем временем Лу Бисин и не подозревал о том, что его отец и его «папик» уже успели сойтись в
двух раундах. Преследуя своих студентов, он прибыл к станции «Ядовитого гнезда», однако
вместо того, чтобы безрассудно приближаться к ней, он перво-наперво несколько раз обошёл эту
незаконно созданную космическую станцию на безопасном расстоянии, с которого его не могли
засечь.

По пути ректор Лу отнюдь не сидел сложа руки: он приступил к перестройке операционной


системы меха — теперь управление стало необычайно удобным.

Будучи сыном торговца оружием, Лу Бисин ещё в детские годы разобрал больше мехов, чем
доводилось видеть в своей жизни средней руки военнослужащему армии Лиги –глубина его
знаний об этих механизмах существенно превышала уровень обычного проектировщика мехов.

Хоть Лу Бисин лишь единожды демонстрировал студентам подаренный Линь Цзинхэном мех, он
был хорошо знаком молодому человеку — а потому, когда он наворачивал седьмой круг возле
станции, ему удалось так закамуфлировать стыковочный порт, что теперь тот полностью
копировал систему проверки подлинности и опознавания потерянного меха.

— Превосходно, — кивнул висящему сбоку зеркалу ректор Лу. Неотличимый от настоящего, Линь
из отражения также прищурился в улыбке. При виде него Лу Бисин всегда принимался болтать как
заведённый, вот и сейчас принялся разговаривать с зеркалом: — Вот ты, вечно ты выглядишь,
будто играешь на сцене [14], и я одного не понимаю — ты что, какая-то суперзвезда [15],
известная на все восемь галактик, и потому так боишься, что тебя узнают? Привёл бы в порядок
лицо, улыбался почаще — было бы любо-дорого смотреть — ты в самом деле мог бы внести
немалый вклад в защиту красоты окружающей среды всех восьми галактик, нельзя же так
нерачительно обращаться с тем, что даровано тебе природой… Что ж, теперь мы с тобой
превратились в превосходного троянского коня, а теперь посмотрим, сможем ли мы проникнуть
внутрь под этой фальшивой личиной. Будет не очень-то здорово, если меня превратят в решето.
Плевать на меня, но если что-то случится с этим мехом, то этого мне точно не возместить — не
знаю, может, если я продам себя в рабство, этого хватит?

С каждым кругом замаскированный мех подходил всё ближе к космической станции, а Лу Бисин,
заложив руки за голову, внимательно рассматривал лицо Линь Цзинхэна в зеркале. Нельзя не
признать, что каждый человек обладает уникальной харизмой, и выражение лица Линь Цзинхэна в
обычное время, как ни посмотри, было лишено даже тени обычных человеческих чувств, однако
сейчас от макушки до шеи его лицо прямо-таки лучилось улыбками, затронувшими и брови, и
уголки глаз, даже всегда пронизывающий холодом взгляд светился живостью.

«Когда ты, вернувшись, встретишься с Пенни, придётся мне признать свой прокол, — подумал Лу
Бисин. — Ах, красавчик, давай-ка мы вдвоём потолкуем об этом. Коль скоро ты насилу выбрался в
дальнее путешествие, не лучше ли тебе немного отдохнуть на свежем воздухе, осмотреть
достопримечательности — и тем самым дать мне время укрыться от правосудия?»

Тем временем мех рывками приближался к космической станции, заходя на траекторию стыковки.
Задрожав всем корпусом, он развил сумасшедшую скорость, устремляясь к контрольному шлюзу
— теперь, если маскировка не сработает, то станция тут же зафиксирует вторжение, распылив его
на кучу обломков. Однако, когда дело доходило до экспериментов, в Лу Бисине будто просыпался
отчаянный искатель приключений и завзятый головорез. Словно не ведая, что такое страх, он
уставился в чёрную дыру контрольного шлюза сияющим от азартного предвкушения взглядом.

— Готовность ко входу в терминал десять… девять… восемь…


Выставив систему обороны на максимум, Лу Бисин произнёс, обращаясь к самому себе:

— Мой предсмертный завет — я уповаю на мир во всём мире. Поехали!

— …два… один… ноль!

Мех с рёвом устремился в контрольный шлюз. В момент перехода на мгновение вспыхнул


красный свет, но, не успев отправить сигнал тревоги, система осеклась, опознав мех, и приняла
замаскированный стыковочный шлюз, пропустив «троянского коня» за ворота. Лу Бисин
улыбнулся зеркалу и протяжно присвистнул, а затем, развернувшись, показал одураченному им
контрольному шлюзу средний палец.

Однако, стоило ему увидеть изображение того, что находится за бортом меха, как Лу Бисин
напряжённо выпрямился — ему тут же стало не до смеха.

— Сканирование, — шёпотом бросил он. — В радиусе десяти километров.

— В пределах десяти километров имеется триста легко вооружённых мехов, — тут же дала ответ
система, — вооружение каждого из которых в шесть раз превосходит стандартное.

— Склад оружия? — не удержался от вздоха Лу Бисин. — Ученички, да вы и впрямь настоящая


плеяда талантов!

***

Тем временем упомянутые им таланты, следуя вдоль бесконечных рельсов, уткнулись в тупик.

— Дальше дороги нет, — подытожила Мята. — Перед нами ворота, запертые на кодовый замок.

Колени Уайта подкосились, и он грянулся ниц рядом с Бойцовым Петухом. Оглядев пройденный
путь, он, задыхаясь, выдавил:

— Уйдите! Отойдите в сторону! Я вышибу даже Небесные ворота [16], лишь бы не возвращаться
назад. Я… я… в самом деле больше не могу сделать ни шагу.

— Но я чувствую, что в этих «вратах познания [17]» есть что-то зловещее, — заколебалась Мята.

— Должно быть, это потому, что мы находимся под землёй, — предположила Хуан Цзиншу. — К
тому же, вы, наверно, заметили, что, чем дальше мы идём, тем ниже становится это здание. —
Усевшись на корточки, она набросала на земле схематичную карту. — Когда мы с вами только
прибыли, с обоих сторон стояли мехи, потом наш путь всё время шёл вверх, а потолок опускался
всё ниже. Это говорит о том, что, должно быть, мы вот-вот покинем ангар с мехами, а значит,
направление было правильным.

Вскочив на ноги, Уайт потёр руки:

— Посмотрите, как я с этим управлюсь!

Быстро отыскав замок, он какое-то время молча его созерцал. Затем из персонального терминала
на его запястье вырвался пучок лучей, в воздухе возникла клавиатура разметом с ладонь, и Уайт со
знанием дела [18] принялся за взлом замка.
Мята слегка вздрогнула, чувствуя, как волосы на её загривке невесть отчего встали дыбом.
Хмурясь, она не находила себе места от беспокойства [19].

В этот самый момент пребывавший в беспамятстве Бойцовый Петух застонал и медленно


разлепил веки — мир перед глазами тут же поплыл [20]. Его расфокусированный взгляд упал на
тускло освещённый светом ламп потолок — и на верхний край больших запертых ворот, где
имелся крохотный значок черепа и костей, взиравший на подростков сверху вниз.

Как только Бойцовый Петух очнулся, издав слабое мычание, Мята и Хуан Цзиншу тут же уловили
этот звук и подошли к нему:

— Петух… Бойцовый Петух… Витас! После всего этого лучше бы тебе поменять имя на «Дохлый
Цыплёнок»!

— Эй, ты ещё можешь… Чирикни что-нибудь!

Голоса девушек то приближались, то удалялись, свободно паря в воздухе — Бойцовый Петух


заработал серьёзное сотрясение мозга, а потому перед глазами всё продолжало качаться. Изо
всех сил пытаясь установить местоположение предупреждающего значка черепа, он предостерёг
своих спутников:

— Осторожно… Осторожно…

Но, как бы он ни старался пошевелиться, его пальцы понапрасну скользили по полу, а из горла
вместо слов вырывались лишь нечленораздельные звуки.

— Что там говорит этот сосунок? — долго прислушиваясь, наконец спросила Хуан Цзиншу.

— Не волнуйтесь, — обернувшись, послал им лучезарную улыбку Уайт. — Этот замок ещё проще,
чем тот, что ректор поставил на двери ангара. Идите сюда, красотки, посчитайте-ка для меня…

С другой стороны закрытых дверей, замок которых подвергся взлому, ряд камер медленно
повернулся, нацелившись на ворота, безмолвно замигал красный свет, и вооружённые роботы-
охранники ожили, металлические колёса заскрежетали при соприкосновении с полом.

Двенадцать лазерных пушек нацелились на ворота. Четыре подростка на отсканированном


изображении стояли прямо под дулами оружия. Стоит им открыть дверь, как их превратят в гору
мяса.

Дважды пикнув, электронный замок наконец сдался, и Уайт со смешком протянул руку, чтобы
открыть ворота — Бойцовый Петух вытаращил на него глаза.

Но прежде, чем Уайт успел коснуться ворот, воздух внезапно прорезал пронзительный сигнал
тревоги!

***

Оказывается, когда Лу Бисин успешно проник в ангар мехов, в то же мгновение, как створка его
люка открылась, другой мех как раз устремился по рельсам внутрь — по ангару прокатилась волна
потревоженного им воздуха — и остановился ровно напротив.
Тут-то ректор Лу сполна осознал, что его нынешнее невезение невозможно объяснить никакими
научными методами!

Его замаскированный стыковочный шлюз мог обвести вокруг пальца систему идентификации, но
человеческий глаз он обмануть был не в силах — мех с Пекина-ß выделялся среди прочих мехов,
словно журавль среди кур [21].

Из остановившегося напротив меха выбрались трое людей из «Ядовитого гнезда».

— Откуда взялся этот мех?

— Те, что внутри, немедленно выходите!

Лу Бисин не сдержал горестного вздоха: понимая, что у людей снаружи, скорее всего, тоже есть
эти таинственные биочипы, он не осмелился безрассудно прибегать к новым трюкам, так что ему
только и оставалось, что положиться на свой хорошо подвешенный язык [22].

— Недоразумение, всё это — чудовищное недоразумение… — заладил он, пока створка медленно
поворачивалась. — Я…

Вот только он совсем забыл, что по-прежнему пребывает в образе Линь Цзинхэна. Стоило ему
выйти из меха, как адепты «Ядовитого гнезда», не успев дослушать его, пришли в полный ужас
[23].

Один из боевиков немедленно запустил тревожную сирену. Получивший подобное известие Ноль
Ноль Один сей же миг ринулся в VIP-зону с группой вооружённых охранников. Высадив дверь в
комнату Четвёртого брата, он от души выругался в пустоту.

Затем кто-то из его людей заметил открытое окно в задней стене и выглянул из него — чтобы тут
же наткнуться на Одноглазого Ястреба, который стоял там, присосавшись к стене, не в силах
двинуться ни вперёд, ни назад [24]!

Ситуация вышла одновременно неудобная и крайне запутанная.

— Линь! Цзин! Хэн! — в ярости проскрежетал зубами Одноглазый Ястреб.

Выхватив собственную лазерную пушку, он мигом убрал двух охранников, которые собирались
броситься за ним. Одновременно с этим Одноглазый Ястреб неведомо откуда вытащил
серебристый мячик и швырнул его вниз.

Чудовищной силы электромагнитные возмущения пронеслись по всей космической станции, вся


электрическая аппаратура мигом взорвалась праздничными фейерверками искр. Яркие огни
несколько раз мигнули, возвещая волну широкомасштабных отключений энергии по всей станции!

Примечания переводчика:

[1] Привлечь внимание противника — в оригинале чэнъюй 打草惊蛇 — в пер. с кит. «косил траву,
спугнул змею», обр. в знач. «вспугнуть, насторожить».

[2] Сшиблись лбами — в оригинале 人脑袋打成狗脑袋 (rén nǎodai dǎ chéng gǒu nǎodai) — в пер. с
кит. «мозг человека перековался в мозг собаки».

[3] Акрофобия — кит. 恐高症 (kǒnggāozhèng) — боязнь высоты.


[4] Не связан никакими обязательствами — в оригинале чэнъюй 闲云野鹤 (xiányúnyěhè) — в пер. с
кит. «вольное облако и дикий (одинокий) журавль», обр. в знач. «не связанный никакими
обстоятельствами, полная свобода».

[5] -Сюн 兄 (-xiōng) — вежливое обращение — «старший брат», «старший уважаемый друг».

[6] Как огромен мир — в оригинале чэнъюй 天高地厚 (tiāngāodìhòu) — в пер. с кит. «небо —
высоко, а земля — огромна», обр. в знач. «грандиозный, высокий, далеко идущий (о мыслях);
узнать, почём фунт лиха».

[7] Знаешь, откуда ветер дует — в оригинале 识时务 (shíshíwù) — в пер. с кти. «понимать дух
времени», обр. в знач. «разбираться в обстановке».

[8] Погладили против шерсти — в оригинале 掀了逆鳞 (xiān le nìlín) — в пер. с кит. «приподнять
чешую дракона, расположенную против ворса (под горлом дракона)», обр. в знач. «задеть
больное место».

[9] Покрыли его имя позором — в оригинале чэнъюй 身败名裂 (shēnbài míngliè) — в пер. с кит.
«жизнь рухнула и доброе имя погибло», обр. в знач. «лишиться положения и доброго имени,
потерять все, покрыть себя позором».

Уничтожили его семью — в оригинале чэнъюй 家破人亡 (jiāpò rénwáng) — в пер. с кит. «полное
разорение и гибель семьи», обр. в знач. «лишиться крова и потерять родных».

[10] Свирепых — в оригинале чэнъюй 张牙舞爪 (zhāngyá wǔzhǎo) — в пер. с кит. «оскаливать зубы
и выпускать когти», обр. в знач. «со свирепым и коварным видом, в лютой ярости, в диком
бешенстве».

[11] Проторенная дорожка — в оригинале 康庄大道 (kāngzhuāngdàdào) — в пер. с кит.


«перекрёстки пяти и шести дорог и правильный путь», «столбовая дорога».

[12] Сердце зверя — в оригинале чэнъюй 狼心狗肺 (lángxīn gǒufèi) — в пер. с кит. «волчье сердце и
собачьи лёгкие»,0 обр. в знач. «жестокий, свирепый, бесчеловечный, бессовестный; злодей».

[13] Уверенной размашистой походкой — в оригинале чэнъюй 大摇大摆 (dàyáo dàbǎi) — в пер. с
кит. «сильно шататься и раскачиваться», обр. в знач. «самоуверенно, самодовольно, с чванливым
видом; важно выступать».

[14] Играешь на сцене — в оригинале 行为艺术 (xíngwéi yìshù) — в пер с кит. «художественный
поступок», в знач. «акционизм, искусство действия, перформанс».

[15] Суперзвезда — в оригинале 天皇巨星 (tiānhuáng jùxīng) — в пер. с кит. «небесный император и
гигантская звезда».

[16] Небесные ворота — в оригинале 南天门 (nán tiānmén) — Нань Тяньмэнь, Южные небесные
ворота, последние ворота на пути к вершине горы Тайшань.

[17] Врата познания 道门 (dàomén) — Даомэнь — даос. «врата познания истины», «секта», тайное
общество в деревне.
[18] Со знанием дела — в оригинале чэнъюй 熟门熟路 (shúmén shúlù) — в пер. с кит. «знакомые
ворота и знакомая дорога», обр. в знач. «хорошо знать; хорошо известный, полностью
изученный».

[19] Не находила себе места от беспокойства — в оригинале чэнъюй 坐立不安 (zuòlì bù’ān) — в
пер. с кит. «невозможно спокойно ни стоять, ни сидеть», обр. в знач. «не находить себе места, быть
как на иголках, волноваться».

[20] Перед глазами всё поплыло — в оригинале чэнъюй 天旋地转 (tiānxuán dìzhuàn) — в пер. с кит.
«небо закрутилось и земля завертелась», обр. в знач. «голова идет кругом, все вертится перед
глазами, головокружение».

[21] Словно журавль среди кур — в оригинале чэнъюй 鹤立鸡群 (hè lì jī qún) — в пер. с кит. «стоять
как журавль среди кур», обр. в знач. «возвышаться над окружающими, выделиться, возвыситься».

[22] Хорошо подвешенный язык — в оригинале идиома 三寸不烂之舌 (sān cùn bù làn zhī shé) — в
пер. с кит. «язык в три цуня и без изъяна», обр. также в знач. «остёр на язык, язык без костей».

[23] Пришли в полный ужас — в оригинале чэнъюй 大惊失色 (dàjīng shīsè) — в пер. с кит. «от
испуга потерять все краски», обр. также в знач. «от испуга краска отлила от лица; побледнеть от
страха; смертельно испугаться».

[24] Не в силах двинуться ни вперёд, ни назад — в оригинале чэнъюй 进退维谷 (jìn tuì wéi gǔ) — в
пер. с кит. «идти вперёд и отступать ― одинаково плохо», обр. также в знач. «не податься ни туда
ни сюда; оказаться в безвыходном положении; встать перед сложным выбором».

Глава 17

…Все они внезапно повстречались друг с другом.

***

Изначально космическая станция «Ядовитого гнезда» была предназначена для того, чтобы
возносить молитвы ядовитым тварям, а вовсе не для переворота, который скинет Лигу с
пьедестала.

Очевидно, что благосостояние и технический уровень культа, который докатился до почитания


насекомых, не может быть слишком высок. Можно считать, что, подобрав и перестроив
заброшенную космическую станцию, «Ядовитое гнездо» занялось утилизацией отходов. Хотя со
стороны казалось, что нынче станция процветает, на самом деле её устойчивость к разного вида
угрозам — скажем, электромагнитным помехам — оставляла желать лучшего.

Энергетическая система станции редко проверялась и ремонтировалась, а потому, когда


напряжение в сети принялось скакать, лампы внезапно замигали, и в воздухе раздался сигнал
тревоги. Толпа сбитых с толку исследователей в растерянности металась, будто рой насекомых
под воздействием магнитного поля — и прежде всего они устремились на нижние уровни
космического корабля. Линь Цзинхэн нахмурился — в подобных обстоятельствах ему только и
оставалось, что с невозмутимым видом влиться в их число.

Голос Чжаньлу проник прямиком в его слуховой нерв:


— Прошу прощения, господин, поскольку господину Лу уже сто девяносто шесть лет от роду,
оценив ситуацию, я сделал вывод, что он вполне способен разобраться в этой ситуации
самостоятельно и не нуждается в опеке, а потому, когда вы бросили его в одиночестве, я не
посчитал нужным вовремя оповестить его о грозящей опасности.

— Не бери в голову, я тоже допустил просчёт, — смиренно признал свою ошибку Линь Цзинхэн,
предавшись самоанализу вслед за ним. — Не учёл, что в большой двухсотлетней черепушке
Одноглазого ястреба мозгов с абрикосовую косточку.

Пару мгновений спустя Чжаньлу, проанализировав его слова, пришёл к выводу, что это был
сарказм, и выдал серию безрадостных смешков:

— Ха-ха-ха.

***

Тем временем находящийся на складе оружия Лу Бисин понятия не имел, что сам стал
зачинщиком [1] этого безобразия, а потому внезапное отключение электричества застало его
врасплох.

— Неужто энергетическая система вашей замечательной [2] базы столь неустойчива, что
несколько сирен уже вызывают её перегрузку? Может, помочь вам с её ремонтом? Ох, мы же
можем прекрасно договориться, зачем пускать в ход кулаки?

После отключения электричества пути транспортировки мехов оказались перекрыты, добрая


половина входов и выходов вышла из-под контроля, из-за чего только что поднявшие тревогу
люди лишились обратной связи. Занервничав, они наставили оружие на Лу Бисина, злобно рыкнув
на него:

— Заткни пасть!

Лу Бисин послушно закрыл рот, всем своим видом давая понять, насколько безобидны его
намерения — в конце концов, он явился сюда, чтобы забрать беглых подростков, а отнюдь не для
того, чтобы чинить беспорядки!

К сожалению, его оппоненты на это не купились.

Взяв его в клещи — двое слева, один справа — они схватили ректора и принялись его обыскивать.

Лу Бисин, который был полон готовности сотрудничать с ними и в этом, добродушно объяснил:

— Я искренне сожалею о том, что явился без приглашения. Всё дело в том, что четверо детей из
моей школы запустили руки в школьное оборудование, в результате чего затерялись где-то
поблизости…

Однако боевики «Ядовитого гнезда» и не думали прислушиваться к доводам пленника — схватив


его с двух сторон, они так заломили ему руки за спину, что хрустнули суставы. Учитывая, что в их
тела был имплантирован загадочные чипы, не говоря уже о злых намерениях, каждый из них
обладал такой силой, что, пожелай они того, без труда могли бы оторвать ему руки.

Лу Бисин с треском расправил плечи, и его улыбка наконец поблёкла:


— Я ведь в самом деле не хотел чинить вам неприятности, а вы ведёте себя со мной подобным
образом?

Для удерживающих Лу Бисина людей стало полной неожиданностью, что он при своих худых
руках и тонкой талии обладает костями и мускулами настоящего здоровяка. Один из них ударил
пленника по коленному сгибу — раздался щелчок, и молодой мужчина рухнул на колено, оставив
в полу небольшое углубление. Холодное дуло упёрлось ему прямо в лоб.

— Хватит нести чушь!

Опустив взгляд на выбоину, оставленную его коленом, Лу Бисин провёл кончиком языка по краю
верхних зубов.

— Ладно.

Приставивший ему дуло ко лбу мужчина остолбенел от удивления — он не мог взять в толк, что
значит это «Ладно». Однако мгновение спустя он ощутил не предвещающий ничего хорошего
порыв ветра — охранник подсознательно вскинул голову, его глаза распахнулись — и последним
изображением, запечатлевшимся на его сетчатке, стала ударившая в лицо струя пламени. Мех за
спиной Лу Бисина неожиданно сам собой пришёл в движение!

Сколькими бы чипами ни было оснащено его тело — пусть бы даже он был утыкан ими, как супер-
слот для карт памяти — человек не в силах уклониться от прямой атаки меха. Вооружённый
мужчина не успел даже открыть рта, как его голова слетела с плеч подобно огненному облаку. Его
плечи тут же превратились в обугленную головешку — кровь не успела брызнуть, как она уже
запеклась.

Покинув мех, Лу Бисин вопреки ожиданиям не разорвал ментальную связь с ним!

Двое оставшихся в живых боевиков «Ядовитого гнезда», обалдев от увиденного, даже не успели
испугаться — пленник, которого они удерживали, с нечеловеческой силой сбросил их руки и
вырвался на свободу. После этого он одновременно схватил упавший на землю бесхозный
пистолет и изо всех сил засадил локтем по шее охранника слева от себя.

— Вы что, не слышали об удалённом соединении? Должно быть, ваш преподаватель по


проектированию мехов покинул этот мир молодым. — От его удара по горлу мужчина рухнул как
подкошенный. — Кто же из нас нынче без чипа? — на прощание бросил ему Лу Бисин.

На лице человека, который только что ударил его под колено, промелькнул испуг; под
воздействием охватившего его ужаса он подсознательно активировал собственный биочип.

Два чипа сходного происхождения на близком расстоянии создают помехи друг другу — уши Лу
Бисина наполнило жужжание, похожее на вибрацию металлической пластины на крайне высокой
ноте, которое, подобно игле, пронзило его мозг.

Стук сердца в десятки раз усилился, сделавшись оглушительным, и у Лу Бисина похолодело в


груди под ложечкой. На какую-то пару секунд он вовсе перестал ощущать свою грудь и живот,
однако это странное чувство быстро прошло, не оставив по себе никаких неприятных ощущений
[3]. Подсознательно надавив на грудь под ложечкой, Лу Бисин бросил взгляд на оставшегося
охранника — только что запустивший чип мужчина отчаянно трясся, лёжа на земле, будто его било
током.
Лу Бисин небрежно засунул пистолет в карман, собираясь просканировать тело охранника и
извлечь его чип, когда всё будет кончено.

Раздумывая над этим, он собрался было вернуться мех, но тут, опустив взгляд, обнаружил, что при
ударе коленом о землю умудрился порвать брюки — теперь там зияла дыра!

Вот теперь-то молодой господин Лу разозлился не на шутку — если бы не спешка, он бы


непременно вернулся, чтобы как следует отпинать эту сволочь ногами, а потом ещё добавить
рукоятью пистолета. Откуда ему, спрашивается, взять здесь брюки на смену? Ему только и
оставалось, что наклониться и, разорвав штанину ещё сильнее, вытянуть несколько нитей в виде
бахромы, а затем, достав нож, нанести ещё несколько беспорядочных разрезов на другую
штанину — так он успешно превратил свои безнадёжно испорченные брюки в идеальные рок-н-
ролльные штаны.

Пусть этот образ не годился для порядочного ректора серьёзного учебного заведения, в таком
виде он вполне мог сойти за икону стиля, так что теперь ему было не стыдно показаться людям на
глаза.

Подняв голову, Лу Бисин воззрился на мигающие из-за скачков напряжения лампы, после чего
несколько раз коснулся запястья, чтобы вызвать личный терминал.

— Раз уж вы порвали мои брюки, позвольте мне какое-то время позависать в вашем интернет-
кафе на халяву.

В творящейся на станции неразберихе система связи сделалась уязвимой для малейшей атаки.
Продолжая осторожно продвигаться вперёд, Лу Бисин, не мешкая, в два счёта взломал систему
шифрования сервера, получил (а точнее, узурпировал) полномочия администратора, после чего
напрямую сбросил действующий пароль. В то же мгновение все имеющиеся на космической
станции электронные самодвижущиеся приборы, подключённые к сети связи, получили сигнал,
хоть он был не слишком стабильным.

Лу Бисин продолжал идти, одновременно ведя поиск терминалов четырёх беглых студентов, но в
итоге обнаружить удалось только Уайта — возможно, из-за неправильной эксплуатации меха
оборудование для связи остальных троих претерпело серьёзные повреждения.

Тогда он постарался подключиться к оставшемуся терминалу, попутно пытаясь как можно скорее
установить местонахождение студентов.

Но Уайт не вышел на связь.

***

Разве ему было до персонального терминала? Едва отворилась загадочная дверь, как прямо в
лицо ошарашенного студента уставился целый лес дул.

Роботы, которые должны были немедленно открыть огонь по людям, из-за внезапного
отключения питания угодили в западню непрерывных перезагрузок и в результате зависли
намертво — а потому наведённые на цель стволы замерли за миг до выстрела.

— Старшие сестрицы, — пробормотал себе под нос Уайт. — Кто ущипнёт меня, чтобы убедиться,
что я ещё жив?
Мята наконец выдохнула и, схватив парня, дёрнула его назад — её длинные волосы почти встали
дыбом. Однако вскоре до неё дошло, что все эти роботы — не более чем видимость грозной
охраны, которая даже не думает приступать к делу, и в порыве отчаянной смелости медленно
подняла руку, чтобы отвернуть в сторону дуло, которое упиралось Уайту прямо в ноздрю.

Глаза робота беспорядочно замигали безумными огоньками, и всё же он никак не отреагировал


на это дерзкое действие.

Ноги Уайта била неконтролируемая дрожь. Развернувшись туда, откуда они пришли, он начал:

— П… п… по-моему, нам всё-таки стоит…

Едва отзвучали его слова, как его ушей достиг выстрел меха, которым ректор Лу уничтожил
охранника, приставившего пистолет к его голове — отразившись от стен, эхо далеко разнеслось в
тишине замкнутого пространства, наводя на студентов жуть.

Уайт всхлипнул, будто собираясь испустить последний вздох, и вновь развернулся обратно:

— …нам всё-таки стоит войти туда! Быстрее! Сзади уже идёт пальба!

Чуть не обделавшись от испуга, трое студентов, волоча за собой Бойцового Петуха, с


зажмуренными глазами устремились вперёд мимо роботов-охранников, застывших в
неподвижности, словно терракотовая армия [4].

В нос им ударил льдистый запах дезинфицирующих средств, и перед молодыми людьми


предстала похожая на актовый зал комната, окружённая пустыми стульями, посередине которой
помещался монитор, транслирующий изображение сразу на 360 градусов.

— Что это? — спросила Хуан Цзиншу. — Для чего это место?

— Должно быть, это лаборатория, — оглядываясь, тихо ответила Мята. — Помните, когда я
надрала задницу тому мудаку в первый день учёбы? Тогда наш главный Лу в наказание на
полмесяца упёк меня в лабораторию, приводить в порядок детали меха. Тогда я видела его отчёты
о лабораторных испытаниях — по оформлению они были похожи на эти.

Уайт воззрился на протоколы испытаний, словно баран на новые ворота [5] — не считая дат, он ни
черта не мог в них понять.

— Эти отчёты… — поспешил спросить он, — что там было написано… Ай!

Потеряв терпение, Мята вместо ответа наградила его пинком.

— За каким хреном столько вопросов? Идём уже!

Следуя дальше, они попали в узкий коридор, упиравшийся в небольшую дверь. Обычно она была
заперта, но из-за отрубившегося электричества в ней приоткрылась щель. Оставив Бойцового
Петуха лежать в сторонке, трое студентов навалились на автоматическую дверь и один за другим
проскользнули внутрь — однако, сделав всего пару шагов за порог, они резко затормозили.

— Ма… — Уайт чуть не произнёс «мамочки», но вовремя сообразил, что его спутницы, чего
доброго, заклеймят его маменькиным сынком, так что вовремя проглотил остаток слова — вместо
этого, не в силах поверить своим глазам, он молча указал на бессчётные гигантские прозрачные
инкубаторы, выстроившихся перед ним. Исходящий от их оснований мертвенный белый свет
позволял во всех подробностях разглядеть плавающих в инкубаторах голых детей. Половина их
черепа была вскрыта, демонстрируя обнажённый мозг, соединённый с множеством мелких чипов
и сенсоров. Бесчисленные провода, тянущиеся от их голов к инкубатору, создавали у студентов
ощущение, что они наблюдают за рождением монстров.

Следуя дальше, они увидели, что, вдобавок к вскрытым черепам, у некоторых из этих детей были
механические конечности, иные из них были вскрыты от груди до живота, так что все их
внутренности были выставлены наружу, будто у музейных экспонатов — но при этом их крохотные
сердца и лёгкие под воздействием лабораторного оборудования продолжали неустанно
сокращаться, как у живых людей.

Часть инкубаторов уже отключилась из-за прекращения подачи электричества, и в них плавали
мёртвые тельца — по их позам и оскалившимся лицам было видно, сколь отчаянно они
сопротивлялись смерти.

У Мяты задрожали руки.

— Скорее уходим отсюда, — из последних сил борясь со страхом, прошептала она.

Окончательно утратив самообладание, Уайт бросился прочь, рыдая в голос:

— Я виноват! Завтра, когда я вернусь, я первым делом встану на колени перед ректором и принесу
ему извинения!

— Сперва доживи до завтрашнего дня! Постой! — Оглядывая лабораторию, Хуан Цзиншу заметила
лежащее в одном из инкубаторов лекарство. Резко затормозив, она схватила ампулу и, ловко
набрав её содержимое в шприц, вколола Бойцовому Петуху прямо в вену. Под потрясёнными
взглядами товарищей она шёпотом пояснила:

— Это — мощный стимулятор, побочные эффекты незначительны, его часто используют в


больницах. Единственная опасность — повышенная чувствительность к компонентам препарата…
у тебя же нет на него аллергии, правда?

Как и следовало ожидать, Бойцовый Петух не ответил.

В это мгновение в лаборатории раздался звук приближающихся нестройных шагов, и половина


тёмного помещения внезапно озарилась светом — это с жужжанием подключился резервный
источник энергии. Космические пираты, явившись со своего корабля, только что отрезали
студентам выход из лаборатории!

***

Хоть Уайт и не ответил на его вызов, Лу Бисину в конце концов удалось определить
местонахождение студентов. К этому моменту он как раз проследовал за ними до задней двери в
лабораторию, где обездвиженные прежде роботы уже успели как следует перезагрузиться —
после того, как от них только что ускользнули четверо хулиганов, они не собирались давать спуск
Лу Бисину…

И что же он мог им противопоставить, кроме очаровательной улыбки?

Поспешно натянув её, он со всех ног бросился назад — однако было уже поздно.
Десятки лазерных пушек одновременно открыли огонь.

Лу Бисин инстинктивно зажмурился. В этот момент к нему подлетел огромный бронированный


наземный мех, моментально накрыв его защитным полем. Ворвавшись в лабораторию, мех
расшвырял в стороны [6] и людей, и роботов — после чего из машины, сверкая разными глазами,
выскочил Одноглазый Ястреб…

Только что на космической станции «Ядовитого гнезда» возникла непонятная неисправность в


системе связи — секретный шифр был внезапно взломан. Имеющееся при себе средство связи
Одноглазого Ястреба засекло поблизости неопознанное устройство, при котором значилось
знакомое имя. Присмотревшись к нему, торговец оружием от переизбытка чувств едва не сиганул
прямиком с верхнего уровня космического корабля…

Пинком ноги открыв люк меха, Одноглазый Ястреб взревел:

— Мелкий сукин сын, ты…

Перед ним предстал стоящий на одном колене «Линь Цзинхэн».

Одноглазый Ястреб мигом утратил дар речи.

— …Папа? — выдавил Лу Бисин.

От этого «папа» матёрый торговец оружием чуть не схлопотал инфаркт. Схватившись за грудь, он
отшатнулся назад, повторяя:

— Т-ты-ты-ты-ты…

В этот момент неуправляемый мех устроил в лаборатории небольшой взрыв — задняя дверь
вылетела, так что потомство «Ядовитого гнезда», космические пираты, четверо пойманных с
поличным студентов, их славный ректор и его перепуганный отец…

…а также прятавшийся за углом Линь Цзинхэн — все они внезапно повстречались друг с другом.

Примечания переводчика:

[1] Зачинщик — в оригинале чэнъюй 始作俑者 (shǐzuòyǒngzhě) — в букв. пер. с кит. «тот, кто
первым сделал статую для погребения», где 俑 (yǒng) — деревянная или керамическая статуэтка
для погребения вместе с покойником.

[2] Ваша замечательная база — в оригинале используется иероглиф 贵 (guì) — в пер. с кит.
«ценный, важный», а также вежливое «Ваш».

[3] Никаких неприятных ощущений — в оригинале чэнъюй 不痛不痒 (bùtòng bùyǎng) — в пер. с кит.
«не болит и не чешется», обр. также в знач. «не причинить ущерба, не задеть за живое, ни холодно
ни жарко; не затрагивать существа дела, слабый, лишенный остроты».

[4] Терракотовая армия 兵马俑 (bīngmǎyǒng) — по меньшей мере 8100 полноразмерных


терракотовых статуй воинов и боевых коней в некрополе Цинь Шихуан-ди на горе Лишань (г.
Сиань). Фигуры воинов являются настоящими произведениями искусства, поскольку выполнялись
в индивидуальном порядке, вручную и с использованием различных методик. Каждая отдельная
статуя имеет свои уникальные черты и даже выражения лиц. После придания необходимой
формы статуи обжигались и покрывались специальной органической глазурью, поверх которой
наносилась краска. Представленные воины отличаются по рангу (офицеры, рядовые солдаты), а
также по виду оружия (копьё, арбалет или меч).

[5] Словно баран на новые ворота — в оригинале 天书 (tiānshū) — в пер. с кит. «святые книги»
(напр. записи речей даосов), обр. также «неразборчивый почерк, каракули, нечто непонятное».

[6] Расшвырял в стороны — в оригинале чэнъюй 人仰马翻 (rényǎng mǎfān) — в пер. с кит. «люди ―
навзничь, кони ― кувырком», обр. в знач. «полная неразбериха, хаос; в крайнем смятении;
полный разгром».

Глава 18

Линь Цзинхэн поднял маску, усилием воли сохраняя невозмутимость.

***

Линь Цзинхэн поднял маску, усилием воли сохраняя невозмутимость. Это было не так-то просто:
далеко не каждый способен остаться в здравом уме и трезвой памяти, со стороны глядя на то, как
он сам, стоя в позе предложения руки и сердца перед другим мужчиной, зовёт его «папой».

Но Линь Цзинхэн неспроста слыл выдающимся человеком во всём, что касалось самообладания —
узрев представшую его глазам картину, он тут же в общих чертах определил, какова вероятная
причина происходящего.

— Господин, согласно данным моего анализа… — подал голос Чжаньлу.

— Нет нужды в анализе, — перебил его Линь Цзинхэн. — Я и сам способен догадаться.

— А. — Чжаньлу послушно прервал анализ. Внезапно он заговорил вновь: — Я некогда


ознакомился со статьёй, в которой говорилось о том, что жизнь человека имеет безграничное
число возможностей — и я рад убедиться, что вы способны предстать в подобном образе — он
куда оживлённее обычного.

«Оживлённый» Линь Цзинхэн при этом нечаянно раздавил пробирку на лабораторном столе.

Тут-то Лу Бисин наконец вспомнил о том, что имплантированный в его теле чип всё ещё настроен
на «камуфляжную» функцию. Быстро выключив её, он кардинально переменился прямо на глазах
Одноглазого Ястреба.

— Я забыл снять этот образ… Папа, а ты как здесь оказался?

— Сам-то ты как тут оказался? — Во взгляде Одноглазого Ястреба по-прежнему плескался испуг. —
Да ещё… т-т-ты… в какого типа ты только что превращался?

Лу Бисин прищёлкнул языком и поднялся на ноги, отряхивая штаны.

— А что такого? Разве он не красавчик?

Передние зубы Одноглазого Ястреба чуть не вылетели наружу от его истошного вопля:

— Красавчик!.. Да ты хоть знаешь, что он за человек?!


— Конечно, знаю. Я вас как-нибудь познакомлю, — отозвался Лу Бисин. — Это — не кто иной, как
мой покровитель [1]!

При этих словах лицо Одноглазого Ястреба приобрело изумрудный оттенок, красиво перекликаясь
с золотистым искусственным глазом, и сделалось до жути походим на драгоценный слиток,
оправленный в нефрит.

Лу Бисин наконец заметил, что с выражением лица его отца что-то не так — тот как будто жаждал
разорвать кого-то голыми руками — и при этом вспомнил, что, пока они с отцом стоят тут,
таращась друг на друга, его студентам по-прежнему угрожает опасность.

— У меня тут ещё есть кой-какие дела, — выпалил он. — Как покончу с этим, тогда и поговорим!

— А ну вернись! — крикнул ему вслед Одноглазый Ястреб.

В этот момент неведомо откуда примчался Ноль Ноль Один. Окинув взглядом непрошенных
гостей и разрушенную лабораторию, он издал яростный вопль:

— Покрошите их для меня в куски и скормите собакам!

Одним прыжком перескочив через развороченный мех, Лу Бисин с холодной усмешкой бросил:

— Скормить собакам? Да ты горазд трепаться [2], как я посмотрю!

Стоявшие в глазах Уайта слёзы ручьями хлынули по лицу:

— Ректор!

Окинув его взглядом, Лу Бисин убедился, что все его проказники целы и невредимы [3], после чего
продолжил развивать свою гениальную мысль:

— У вас на станции нет ни единой собаки!

Ноль Ноль Один никак не мог взять в толк, откуда взялись все эти недоноски.

— Чего вы ждёте? — вне себя от гнева, заорал он на роботов.

Густо усеивающие потолок лаборатории пушки одновременно развернули дула, отовсюду [4]
целясь в Лу Бисина и четырёх студентов.

— Только посмей! — гаркнул на него Одноглазый Ястреб.

У каждого из его трюков имелась пара — вновь вытащив электромагнитную бомбу, он швырнул её
в центр лаборатории — и только что державшие студентов на прицеле пушки мигом
переключились на неё как на приоритетный объект, открыв пальбу. Стоявшие за спиной Ноль Ноль
Один научные сотрудники попали под перекрёстный огонь, причём один из них, наиболее
невезучий, рухнул прямо на бомбу, став для неё превосходным живым щитом.

Мгновение спустя электромагнитные помехи дружной волной [5] прокатились по помещению, и


лазерные пушки на потолке мигом поникли, будто увядшие цветы. Роботы службы безопасности
без толку носились туда-сюда и налетали друг на друга, создавая ещё больший хаос.
В то же время система энергоснабжения лаборатории также приняла на себя гибельный удар —
прежде работавшие инкубаторы гасли один за другим. Плавающие в них дети, утратив источник
питания, начали приходить в себя. Из последних сил борясь с удушьем, они в попытках выбраться
отчаянно колотили кулачками по стеклу, таращась выкаченными глазами на расползающиеся по
нему трещины.

— Эй, постойте… — Мята подсознательно рванулась помочь им.

Однако Лу Бисин вскинул руку, преграждая ей путь.

— Назад, — велел он. — По возвращении вы немедленно запишите всё, что с вами случилось, а
потом каждое утро по школьному радио будете по очереди выступать с разбором своих ошибок и
зачитывать вслух «Куриный бульон для души» [6] в течение получаса — целый месяц.

В многострадальную лабораторию ворвались головорезы и телохранители Одноглазого Ястреба —


прибывшие на станцию тёмные личности высоко ценили свою жизнь, а потому все они, за
исключением Линь Цзинхэна, прихватили с собой целый эскорт охраны и прислуги. В результате
того, что космическая станция дважды пострадала от внезапных электромагнитных атак, все те,
кого силой или хитростью загнали в VIP-зону, всполошившись, устремились вниз, чтобы
посмотреть, что там происходит.

Обведя их взглядом, Одноглазый Ястреб первым подал голос:

— Вы в самом деле всё ещё доверяете этим отморозкам? Будь у них на уме честное
сотрудничество, разве стали бы они всеми правдами и неправдами собирать нас в этом чёртовом
месте? Если вы не знаете, что представляют собой эти межгалактические пираты — так ступайте
домой и спросите своего папочку! Сегодня вы им нужны — и потому они обращаются с вами как с
почётными гостями; а завтра они захватят контроль над Восьмой галактикой, и вы, потеряв для них
всякую ценность, превратитесь в лабораторных крыс в их инкубаторах или в свиней, умирающих в
их Колизее! Не верите мне? Что ж, не верьте! Сегодня этот старик [7] собирается расправиться с
этим смазливым любителем поразглагольствовать, у кого-нибудь есть возражения?

В отличие от этих мутных чужаков, Одноглазый Ястреб был настоящим главой местной мафии, так
что собравшиеся здесь по большей части знали его и вели с ним дела. После того, как они своими
увидели, на что способны эти пираты из-за границ галактики, насколько дики их притязания и
бесчеловечны используемые ими средства, души привыкших к мирной жизни теневых воротил
давно преисполнились сомнениями, однако из осторожности они до сих пор занимали
выжидательную позицию [8]. То, что Одноглазый Ястреб первым пошёл на конфликт, став той
самой птицей, что высунула голову [9], немало их порадовало [10], так что они поспешили
сплотиться за его спиной. Пользуясь тем, что энергоснабжение лаборатории ещё не
восстановлено, они вступили в перестрелку с космическими пиратами.

Воспользовавшись царящей суматохой, Одноглазый Ястреб бросил многозначительный взгляд на


Лу Бисина. Едва торговец оружием открыл рот, как его сын понял, что творящееся здесь — уже не
обычная разборка между бандами преступников. Будучи до мозга костей культурным человеком,
ректор Лу старался всеми силами избегать подобного рода неприятностей, а потому тут же
подтолкнул своих студентов:

— Скорее!
Однако Мята по-прежнему не отрывала глаз от инкубатора:

— Ректор Лу!

Ребёнок в инкубаторе продолжал колотить по стеклу, его личико исказила недетская свирепость.
Он с такой он с такой яростью лупил обнажённым головным мозгом о прозрачную стенку, что по
внутренней стороне стекла расползлись трещины. От его растерзанных ручек питательный раствор
уже окрасился в красивый оттенок алого, но ребёнок будто бы вовсе не чувствовал боли — он бил
руками по стеклу, беспрерывно шевеля губами.

— Что он говорит? — испуганно пробормотала Мята.

— Убью, я убью вас всех, — ответил Лу Бисин, проглядывая разнообразные протоколы испытаний,
лежащие рядом с инкубатором. — Эта методика — отнюдь не что-то выдающееся, они взяли за
основу технологию создания «русалок» — но на сей раз они выращивали монстров-убийц,
предназначенных для войны. Их физические способности сродни вооружению, стыкующемуся с
мехом. Они не знают страха и боли, так что способны использовать свой боевой потенциал без
каких-либо ограничений.

— Зачем это всё? — содрогаясь от страха, спросил Уайт. — Они что, больные? Разве у них нет
мехов? Роботов системы безопасности? Ведь существует даже род войск, оснащённый
искусственным интеллектом!

— Все они очень дороги, ученик, — шёпотом отозвался Лу Бисин.

Роботы системы безопасности неспособны стыковаться с мехами, в то время как войска с


искусственным интеллектом — сплошное прожигание денег, начиная с производства и кончая
средствами на его поддержание в рабочем состоянии. Всякий раз, когда происходит очередное
обновление программного обеспечения или железа, его установка также требует уймы денег. Что
же обойдётся дешевле? Да хотя бы тараканы, населяющие Восьмую галактику — вот их-то сколько
душе угодно, и они уж точно не переведутся, как их ни трави, так что не лучше ли утилизировать
эти отходы так, чтобы они приносили пользу?

Лу Бисин отвёл студентов к задней двери, снесённой взрывом, и, прикрывая их отступление,


оглянулся напоследок, сдвинув брови.

С первого взгляда казалось, будто эти многословные пираты из-за пределов Восьмой галактики на
станции «Ядовитого гнезда» ставили технический эксперимент, который способен перевернуть
будущее человечества.

Однако стоило лишь взглянуть на их убогий шлюз приёма мехов, слабоумную систему
безопасности, систему энергоснабжения, которую прорвать не сложнее, чем лист бумаги… да ещё
вдобавок то, что они творят в этой лаборатории — ничто иное не показало бы яснее, что эта шайка
и вовсе не владеет (не может владеть) какими-либо технологиями, заслуживающими уважения;
как говорили в древности, они — не более чем шарлатаны, торгующие укрепляющими пилюлями
[11].

Разве что в их бесчеловечной жестокости было то, что можно было счесть оригинальным.

Не может быть, чтобы эти таинственные чипы, имеющие немало общего с «Эдемом», были
творениями их рук — кто же сделал их, оставаясь в тени? И чего он добивается?
В этот момент распахнулись ворота на втором уровне лаборатории, и оттуда хлынули
бесчисленные «экспериментальные образцы» с наклеенными на тела фирменными логотипами,
подобные тем, что сражались на арене «Колизея» — обнажённые по пояс гиганты с налитыми
кровью глазами, лишённые малейших отголосков разума, обуреваемые жаждой убийства — и к
тому же бесчувственные и неуязвимые!

Одноглазый Ястреб говорил, что в современной войне нет нужды, чтобы люди вцеплялись друг
другу в лицо в рукопашном бою — не успели они моргнуть глазом, как эти бойцы начали молотить
друг друга кулаками по физиономиям.

К этому времени космическую станцию парализовало окончательно: вся техника объявила


забастовку, и в наступившей тьме две группировки людей вслепую палили друг в друга. Когда эти
монстры в человечьем обличье свалились им как снег на голову, ситуация немедленно обернулась
в пользу экспериментальных образцов: днём тёмные личности Восьмой галактики своими глазами
видели, что плоть этих существ не берут даже пули, а потому заранее трепетали от одной мысли о
столкновении с ними.

Одноглазый Ястреб, который только что с такой решимостью выступил против космических
пиратов, не уступал товарищам и в скорости: с первого взгляда определив, что дело принимает
скверный оборот, он мигом возглавил коллективное отступление, так что его тут же и след
простыл; прочие мафиози также бросились врассыпную.

Ноль Ноль Один созерцал эту неразбериху с лицом мрачнее тучи. Наконец он развернулся и тихо
двинулся прочь; с самого начала следивший за ним Линь Цзинхэн беззвучно последовал за ним.

Из-за отключения энергии стартовая площадка мехов оказалась полностью заблокированной. Лу


Бисин в десяти метрах от неё открыл люк полученного обманом меха и поторопил студентов:

— Заходите первыми, и ни в коем случае ничего не трогайте!

— Боже ж мой! — потрясённо выдохнул Уайт. — Господин Лу, вы что, владеете магией?

Строго говоря, хоть система удалённого контроля мехов и существовала в природе, однако она
имелась лишь у машин необычайно высокого уровня, обладающих собственным ядром
искусственного интеллекта — к примеру, Чжаньлу, который был одним из десяти «прославленных
мечей» [12] Военного комитета Лиги — и такой системе уж точно нечего было делать на подобной
игрушке.

Не обращая на него внимания, Лу Бисин взломал дверь аппаратной приёмопередаточной станции


мехов и зашёл внутрь, чтобы вручную заполучить управление над ней.

Он с головокружительной быстротой насел [13] на электронный ключ; не прошло и трёх минут, как
из аппаратной раздался сигнал, после чего пол под ногами задрожал, рельсы меха вспыхнули,
подобно Млечному пути, и энергетическая система стальной громады запустила прогрев
двигателей.

Студенты высунулись из-за створки люка, в один голос заорав, словно болельщики:

— Рек-тор! Выс-ший класс!

Но тот не слышал их из-за поднявшегося шума.


Внезапно тон криков сменился:

— Ректор! Осторожно!

…Но он по-прежнему их не слышал.

Стоявший позади центральной аппаратной мех незаметно пришёл в движение и, словно богомол,
нависший над крохотной букашкой, занёс энергетический меч над головой молодого мужчины.

Лу Бисин ощутил невыносимое жжение. Его пальто уже завоняло палёным, а тело обдало
горячим, будто кипяток, воздухом; прежде, чем энергетический меч приблизится к нему хотя бы
на десять метров, он уже успеет обратиться в угли!

В тот же миг [14] он будто услышал, как кто-то шепнул ему: «Чжаньлу».

Чжаньлу?

Вслед за этим раздался оглушительный грохот: энергетический меч врезался в накрывшее Лу


Бисина защитное поле. Возникший словно из-под земли человек схватил его за ворот и дёрнул на
себя, одним прыжком выскакивая из аппаратной вместе с ним.

— Что, понравилось проворачивать тёмные дела в моём облике?

ГЛАВА 19

После того, как энергетический резак разнёс аппаратную и вокруг


поднялся плотный чёрный дым, ослеплённый светом Лу Бисин наконец
смог открыть глаза и рассмотреть человека перед собой. И лишился
дара речи.

Когда хулиганы угнали мех и отправились играть со смертью, Лу Бисин


сначала собственноручно запер себя в лаборатории, затем с огромным
трудом раздобыл транспортное средство и пустился за ними в погоню. И
всё для того, чтобы сразу же по прибытии быть пойманным с поличным.
Пытаясь отделаться от преследователей, он пустил в ход весь свой
арсенал уловок. После чего он нашёл студентов по их координатам и
снова безо всякой причины чуть было не стал самым привлекательным
угольным брикетом в истории... Каждый раз, когда Лу Бисин думал, что
уже не может попасть в ещё большие неприятности, судьба
подкидывала ему очередной сюрприз за поворотом. Поэтому сейчас
научный деятель Лу колебался, думая о том, как бы ему найти себе
какую-нибудь религию и начать поклоняться её главному божеству,
поскольку наука, казалось, уже никак не могла объяснить его жизненные
тяготы и невзгоды.

Линь Цзинхэн отпустил его, завёл руки за спину и с фальшивой улыбкой


спросил:

― Ну, тебе надо дать пять минут, чтобы собраться с мыслями?

Лу Бисин уже хотел ответить, но вдруг услышал странный звук. Боковым


зрением он заметил, что его источником был неожиданно атаковавший
его мех. Это же предварительный разогрев излучателя частиц!

Даже самого крохотного излучателя частиц в бескрайней вселенной


достаточно для того, чтобы в мгновение ока уничтожить всё живое в
радиусе ста метров. Лу Бисин, не задумываясь, схватил Линь Цзинхэна
за руку, резко рванул с места и потащил его за собой, в то же время
активируя оборонную систему меха:

― Ты что, не видел, что там обезумевший мех? Ты с ума сошёл


вламываться в одиночку?!

У Линя просто не было слов.

И у этого человека ещё хватает совести говорить, что другой сошёл с


ума?

В экстремальной ситуации директор Лу, этот «человек культуры» видимо


совсем забыл об изменениях, произошедших с ним. Он был словно
ботаник на стероидах, который обладал силой способной оставить
вмятину в защитной двери лаборатории. От его грубых рывков и тяги
плечо Линя хрустнуло и, похоже, сломалось. К счастью, он, в прошлом
адмирал, был крепким человеком, прошедшим через кровопролития[1], и
сдержал крик боли.

Линь Цзинхэн с силой стиснул зубы. От боли на лбу выступил холодный


пот. С помощью ловкого приёма Линь вывернул запястье и освободился
от хватки Лу Бисина. Но именно в этот момент излучатель частиц
выпустил заряд!

Четверо паршивцев заорали в унисон, как будто репетировали до этого.


Но так или иначе, было уже слишком поздно. При помощи удалённого
доступа Лу Бисин закрыл дверь меха, защищая учеников внутри. Затем
он толкнул Линя к стене, поставил руки по бокам от него и инстинктивно
согнулся, закрывая его.

На мгновение на лице Линь Цзинхэна отразилось недоумение, но Лу не


заметил этого. Полагая, что сейчас умрёт, он рефлекторно опустил
голову и закрыл глаза. Последним, что запечатлелось на его сетчатке,
был длинный шрам на ключице и шее Линя.

На грани жизни и смерти Лу Бисин смутно подумал: «Если сходить в


дерматологическое отделение, взять у них самую дешёвую мазь, прийти
домой и пару раз применить, то даже у человека, предрасположенного к
шрамам, кожа восстанавливается до первоначального вида. И никаких
проблем. Почему он захотел его оставить?».

Шрам выглядел настолько зверским, что напоминал злобного дракона с


открытой пастью, жаждущего пожирать людей.

Пока Лу Бисин предавался своим размышлениям, пространство огласил


похожий на рёв грохот. Над ними взмыла громадная тень, словно
гигантская птица Пэн[2] из древних мифов, которая одним взмахом
крыла могла заслонить небо и солнце. Казалось, что стартовая
площадка и даже вся космическая станция разрушатся под этим
натиском.

Тень мелькнула и исчезла. Три неподвижных меха, стоящие рядом,


неизвестно когда двинулись с места и словно шахматные фигуры один
за другим выстроились в шеренгу. Ядро и корпус первого корабля
расплавились под ударом излучателя частиц. У второго вылетел
стыковочный клапан. А третий лишь слегка качнулся. Оглушительный
залп излучателя частиц сошёл на нет, в три раза ослабленный
машинами.

Но это был ещё не конец.

Только что стрелявший в них корабль внезапно парализовало, как будто


он подвергся яростной атаке внешних сил. Качнувшись несколько раз из
стороны в сторону, мех неожиданно активировал энергетический резак и
нанёс удар по самому себе. Этот самоубийственный жест попал точно в
цель. Фюзеляж меха треснул изнутри, а главная энергетическая
установка взорвалась. Эллиптическая система обороны меха под
действием раскалённого резака разделилась пополам словно тофу под
лезвием ножа. Трещины на обшивке разошлись как паутина. И вскоре
привели к нескольким микровзрывам. Кабина управления в экстренной
ситуации подобно стеклянному шару выскочила из громадного корпуса.
Внутри атаковавший их пилот находился без сознания от контузии. Это
был 001!

Запертые в мехе четверо студентов всеми руками и ногами приоткрыли


незапертую дверь меха и с волнением выглянули наружу.

Линь Цзинхэн холодно спросил:

― Сколько ты ещё планируешь обниматься?

Лу Бисин резко отдёрнул руки и обернулся посмотреть на


беспорядочную кучу останков меха. Затем он снова взглянул на Линь
Цзинхэна, и на его лице отразились испуг и недоумение. Поскольку Лу
Бисин сам был чудаком, постоянно поражающим окружающих, его
самого редко можно было чем-то удивить. Но сейчас все его знания и
здравомыслие встали дыбом и наперебой кричали в его голове о
нерациональности подобной ситуации.

У атаковавшего их пилота явно перехватили права управления


ментальной сетью. Обычно, такое могло случиться только при сражении
мехов. Если человек с низкой ментальной силой подвергался атаке
противника с более высокой ментальной силой, происходила подобная
ситуация. Так называемая «ментальная сила» была совершенно не
сопоставима с «остротой зрения», «силой рук» или чем-то подобным.
Она не являлась некой физической характеристикой, присущей
человеческому телу. В медицинском обследовании подобной категории
не существовало, и уж тем более она не была похожа на источник силы
волшебников из древних легенд.

При подключении человеческого мозга и нервной системы к меху, сила


контроля ментальной сети у всех людей будет разная. Степень контроля
ментальной сети у пилота меха, точность, реакция, психологические
качества, боевой настрой и ещё целый ряд характеристик и были
известны под понятием «ментальная сила».

Кроме возможных небольших врождённых способностей, ментальная


сила главным образом зависела от регулярной суровой подготовки.
Например, Лютый, впервые пилотировавший корабль олух, ничего не
знал, и поэтому можно было с уверенностью сказать, что после
подключения к меху его ментальная сила почти равнялась нулю.

На некоторых высокоуровневых мехах, по причине чрезвычайно сложной


внутренней конфигурации, к пилотам предъявлялись высокие
требования, которые определяли их квалификацию. Это был так
называемый «ментальный порог». Если ментальный порог человека не
отвечал требованиям меха, владельцу корабля было необходимо
предоставить особые права, чтобы мех позволил этому человеку войти в
систему и подключиться, а также передал частичные права управления.

Когда фюзеляж меха Чжаньлу был заперт в Серебряной Крепости,


адмирал Ли под предлогом кровных уз пригласил Линь Цзиншу
попробовать активировать его. Однако это было лишь прикрытие. В
действительности, высшее управление Военного Комитета имело
подозрение, что как единственная сестра Линь Цзинхэна, она могла
обладать особым правом допуска к Чжаньлу. Никто и представить не
мог, что разгневанный старый маршал Вольф лично вмешается и
разрушит план.

Во всяком случае, только человек, подключенный к ментальной сети


меха, с помощью "ментальной силы" мог перехватить чужой корабль. Как
хакер, который способен взломать электронное оборудование только с
помощью подобной аппаратуры, но не в силах управлять своими
мозговыми волнами для господства над миром.

Взаимодействие с мехом извне могло происходить только через


удалённую связь, когда пилот подключался к системе посредством
специфических устройств и технологии магнитного поля. При этом
радиус действия обычно не превышал десяти метров. Однако удалённая
связь сама по себе уже приравнивалась к вторжению, что значительно
ослабляло ментальную силу. При удалённом подключении
осуществлялись лишь простейшие операции, а управление другим
мехом посредством ментальной сети уже было невозможно.

Другими словами, если только что случившееся не было


галлюцинациями Лу Бисина... Линь держал связь с мехом, который
невозможно было увидеть.

― Кто сказал, что я пришёл один? ― Линь направился к 001. При ходьбе
его левое плечо двигалось неестественно: оно было сломано Лу
Бисином, ― Разве я не взял с собой мех?
Взгляд Лу медленно переместился на правую руку Линя, на
механическую руку.

У Чжаньлу было две формы: человека и механической руки. Обычно он


мог свободно блуждать по сети и удалённо беседовать с людьми,
напрямую подключаясь через различное оборудование. Лу Бисин знал
только то, что тот был изумительным искусственным интеллектом. Но Лу
не любил совать свой нос в чужие дела, поэтому никогда и не
задумывался, откуда Чжаньлу появился.

И только сейчас ему на ум пришла мысль, что, скорее всего, Чжаньлу


был центральным ИИ меха.

Он прекрасно разбирался в перехвате данных, слежке и прочих военных


операциях, при этом обладая превосходными способностями ведения
быта. Только «ядро меха» было способно на такое. Некоторые военные
миссии требовали постоянного пребывания пилота на службе, вплоть до
непрекращающегося скитания вместе с мехом в необитаемом космосе.
Приближенные к настоящему человеку «ядра меха», подобные Чжаньлу,
однозначно являлись исключительной передовой технологией. Вплоть
до того, что он мог быть мехом, зарегистрированным в Военном
Комитете Союза...

Лу Бисин резко поднял голову. Чжаньлу. Его имя тоже Чжаньлу!

«Чжаньлу» не было каким-то редким именем. В истории человечества


издревле и по сей день совершалось великое множество безрассудных и
недалёких[3] поступков в попытке доказать свою значимость. Правда,
некто, превративший себя в персидского кота, принадлежал уже к
тяжёлым случаям. По сравнению с этим, дать своему меху или ИИ имя
было сущим пустяком.

Имена древнего прославленного оружия или мифических существ


пострадали больше всех. Стоит только пройтись по рядам армии, и
солдат, назвавших свои мехи «Чжаньлу[4]», «Ючан[5]», «Дюрандаль[6]»,
наберётся чуть ли не с десяток тысяч.

В Восьмой Галактике происхождение множества людей было туманным.


У многих не было ни имён, ни фамилий, и поэтому они просто выбирали
себе прозвище. Даже реальный человек, назвавший себя Чжаньлу, не
был редкостью. Поэтому Лу Бисин никогда и не связывал Чжаньлу и тот
таинственный мех воедино.

Более того, разве хозяин того знаменитого Чжаньлу уже не...

Лу Бисин негромко произнёс:

― Линь... Как твоё полное имя?

С тихо висящим на плече Чжаньлу, Линь Цзинхэн голыми руками


разломил повреждённую кабину меха, сильно надавив вниз.
Деформированная дверь упала с громким стуком, а 001 словно моллюск
выскользнул изнутри с пеной у рта. Линь схватил его за волосы и
вытащил целиком наружу. Затем поднял голову и бросил Лу Бисину
улыбку, словно хваля за сообразительность.

В этот момент вдалеке раздались звон и грохот, а вслед за ними


прогремел мужской голос, ревущий, будто в рупор:

― Линь Цзинхэн! Ах, ты ублюдок, держись подальше от моего сына!

Четверо необразованных студентов из Академии Звёздного Неба


растерянно посмотрели друг на друга. Эти неграмотные подростки с
окраин не имели ни малейшего представления, что это за звание такое
маршал Военного Комитета Союза, и уж тем более они не знали, что
адмирал вообще за фрукт[7] такой. Они абсолютно не понимали, что
происходило. Однако Лу Бисин знал.

Витающая в глубине души пугающая догадка с грохотом обрушилась на


него. Зрачки сузились от шока.
― Я... Я видел альбом несколько лет назад, ― Лу Бисин пристально
посмотрел в серые глаза Линь Цзинхэна и шёпотом произнёс, ― внутри
были перечислены по порядку все известные адмиралы Союза с начала
НЗК.

Лу Бисин запомнил молодого командующего из того альбома,


последнего адмирала Союза. В юности, когда он впервые листал тот
альбом, его привлекла личность с заключительной страницы. Человек на
ней казался слишком молодым. В идеально выглаженной военной
форме он выглядел словно модель для рекламы призывной кампании.
Его лицо было холодным, но взгляд будто проникал сквозь фотографию.
Он одиноко и пристально смотрел куда-то вдаль. Невыразимо грустный.

Как-то раз Лу Бисин поинтересовался у Одноглазого Ястреба, что это за


человек. Перед глазами Лу всё ещё стоял тот холодный взгляд отца. Он
помнил, как старый торговец оружием сжал зубы и процедил:

― Линь Цзинхэн. Бессердечный и неблагодарный подлец.

Линь ушёл от ответа и слегка наклонил голову:

― Мм, видел моё фото. И как, разве я не похож?

Лу Бисин окинул взглядом его глаза, нос, висящий на ухе респиратор,


широко распахнутый на груди белый халат... и неаккуратно торчащий из-
под ремня брюк край рубашки.

― Похож... но...

Но даже если бы появился мужчина, как две капли воды похожий на


фотографию, и стал открыто и беззастенчиво называть себя Линь
Цзинхэном, люди, вероятно, приняли бы его лишь за помешанного
обезумевшего фаната. Поскольку гибель Линь Цзинхэна была
подтверждена Эдемом. А Эдем не мог ошибиться. Зарегистрированная
им смерть означала, что данный человек, его сознание и душа без следа
исчезли из этого мира. Даже активной мозговой волны не осталось.
Человека признают погибшим только тогда, когда его уже совершенно
точно не может обнаружить система Эдема.

Свидетельство Эдема о смерти было гораздо надёжнее, чем даже


увидеть тело собственными глазами.

Поэтому как такое было возможно?

В ту же минуту, мчавшийся сломя голову Одноглазый Ястреб подоспел к


ним с нацеленным на Линя стволом:

― С какими намерениями ты сблизился с моим сыном?

Линь Цзинхэн бесстрастно ответил:

― С точки зрения старины Лу, у меня непременно дурные намерения.

Лу Бисин резко вытянул руки вперед, преграждая ему дорогу:

― Папа, что ты делаешь?

― Катись отсюда, ― прорычал Одноглазый Ястреб, отмахиваясь от его


рук, ― Не твоё дело.

Вот только у него совсем не получилось оттолкнуть руки


усовершенствованного чипом Лу Бисина.

Лу младший уверенно положил руку на дуло, ничуть не колеблясь


надавил на него и с безысходностью сказал:

― Остынь немного.

Тащивший за собой 001 Линь подошёл к ним, исключительно вежливо


кивнул Одноглазому Ястребу и «дружески» предложил:

― Да, успокойся. Бешенство лучше всего лечить в первые три дня после
укуса[8]. Судя по симптомам, тебе, старина, следует поторопиться.

У Лу Бисина голова пошла кругом:

― И ты поменьше болтай.
Линь Цзинхэн взглянул на него с пониманием:

― Хорошо. Только ради тебя.2

Одноглазый Ястреб пришёл в ярость:

― Да я тебя расстреляю!

Внезапно раздался зверский рык. Обернувшись на шум, они увидели, что


чудовищные опытные образцы, не переставая кричать, догнали их.
Одноглазому Ястребу пришлось временно отложить сведение старых
счётов с Линем. Он тихо выругался:

― Это всё ещё не закончилось?

Он уже хотел выстрелить, как вдруг один из опытных образцов упал на


пол. Его тело начало плавиться, обнажая бешено ползущий по земле
розоватый скелет. Остальные человекоподобные монстры с
оглушительными криками ужаса словно домино попадали на землю
вслед за ним как в братскую могилу!

Лу Бисин и его студенты ещё не видели подобной картины и застыли от


шока как пять столбов.

Выражение лица Линь Цзинхэна внезапно изменилось. Он напрямую


перехватил управление мехом и резко раскрыл дверь кабины. Четверо
студентов, висевших на ней и подглядывающих сквозь зазор, чуть было
не выпали наружу. Однако Линь Цзинхэн одной рукой затолкал четверых
цыплят обратно:

― Все внутрь. Быстро!

Не успел он договорить, как издалека донеслись звуки взрывов.


Космическая станция затрещала по швам.

Обезумевший от ярости 001 продумал всё очень точно. Используя


одноразовые опытные образцы для отвлечения внимания, он
планировал незаметно уйти, чтобы потом взорвать всю станцию,
заметая следы и убирая свидетелей.

ГЛАВА 20
Для Одноглазого Ястреба это уже было чересчур:

― Зачем ему взрывать станцию? Он что, ненормальный?

― Взорвал и взорвал. К чему столько вопросов? ― Линь Цзинхэн


поднялся в мех и обратился к нему, ― Ты ещё не внутри? Помереть
хочешь?

Для Одноглазого Ястреба словесные перепалки с Линем уже стали


инстинктивными:

― Тьфу! Не к чему прикидываться... Лу Бисин, паршивец, ты что


творишь? Я тебе сейчас устрою!

Лу Бисина можно было назвать шутником и болтуном, однако его голова


не была забита порохом, готовым взорваться в любой момент, и по
сравнению со своим немолодым папашей он всё-таки был способен
мыслить объективно. Ужасающие взрывы раздавались всё ближе и
ближе. Рядом стоящие мехи затряслись. Лу Бисину ничего не
оставалось, кроме как забыть об уважительном отношении к старшему и
насильно затолкать упирающегося торговца оружием в корабль. Как
только они оказались внутри, дверь автоматически закрылась, а
оборонная система моментально запустилась на максимум. Излучатель
частиц дал залп по проверочному шлюзу станции, ломая его. После чего
мех напрямую вылетел оттуда.
Малые мехи обычно не оснащались сверхмощными
энергодвигательными системами, поэтому в случае, когда было
необходимо преодолеть силу притяжения, требовалось, по крайней
мере, две с половиной минуты на предварительный разогрев. Поэтому в
целях экономии внутренних энергоресурсов меха в качестве внешней
силы, придающей ускорение, использовали стыковочные рельсы.

Однако сейчас в небо взвивались языки пламени, а взрывы раздавались


по всей станции, так что на предварительный разогрев явно не было
времени.

Поэтому мех сразу прыгнул на пути, скользя и набирая скорость, пока


колея за ним разлеталась на куски. Космическая станция неумолимо
рушилась под натиском взрывов.

Не успел Лу Бисин перевести дыхание, как сразу же отправился


проверять бешено вращающуюся энергодвигательную систему:

― Не годится. Если так и дальше пойдёт, то мы не успеем ускориться и


можем...

Он не договорил, когда фюзеляж внезапно содрогнулся. Космическая


станция начала разрушаться изнутри, сумасшедший сигнал тревоги
прервал речь Лу Бисина – придающие ускорение пути окончательно
обрушились. Скорости меха оказалось недостаточно, и искусственная
гравитация станции потянула корабль обратно!

Обтекаемый фюзеляж несколько раз перевернулся в пространстве.


Пилот господин Линь, вероятно, привык летать один и за неимением
опыта перевозки других людей даже не напомнил о необходимости
пристегнуть ремни. Его невезучие пассажиры, сбившись в кучку, дружно
болтались по салону как носки в стиральной машине. Четверо
подростков орали словно хор. Одноглазый Ястреб ударился головой о
створку двери и, судя по выражению лица, в мыслях уже выкопал все
восемнадцать поколений предков Линь Цзинхэна, чтобы пожелать им
всего хорошего.

Лу Бисин впопыхах нашёл ремень безопасности и ухватился за него:

― Линь!

Чуть позже сигнал тревоги о мощной силе притяжения внезапно изменил


тон. Искусственное гравитационное поле станции стало неустойчивым.
Вот только это не означало ничего хорошего.

Одноглазый Ястреб не выдержал:

― Сейчас взорвётся! Ты, по фамилии Линь, в конце концов, можешь или


нет...

Через секунду станция Ядовитого Гнезда взорвалась фейерверком


среди непроглядного чёрного космоса. Гигантская ударная волна
безжалостно врезалась в оборонную систему меха. Из-за этого
повреждения защитного поля превысили 80%, хвостовая часть
фюзеляжа загорелась.

Сигнал тревоги и крики пассажиров слились воедино. Линь Цзинхэн


спокойно отдал приказ:

― Отделить запасной источник энергии.

Мех незамедлительно избавился от хвостовой части, используя


дополнительно появившуюся энергию для набора достаточной скорости,
чтобы стремительно вырываться из бушующего пламени. Затем корабль
направился в сторону бескрайнего звёздного неба Восьмой Галактики.

Линь Цзинхэн обернулся, помассировал болящие от криков уши и


заботливо поинтересовался:

― Кому-нибудь нужно противорвотное средство?1


Изначально этот мех был частью коллекции Линь Цзинхэна на Пекин-
бета, поэтому он с легкостью нашёл нужное медицинское оборудование
и по очереди закинул четырёх студентов в медицинский отсек. Затем
Линь привязал бессознательного 001 к электрическому стулу,
запрограммировал автопилот на обратный маршрут, размял затёкшие
плечи и шею и наконец открыл дверцу мини-бара.

Лу Бисин нерешительно приблизился и, пытаясь начать разговор,


поинтересовался:

― Хочешь я тебя подменю?

Линь Цзинхэн какое-то время молча смотрел на уже пустой бар.

― Понравился мой алкоголь?

Пьяному космическому водителю Лу Бисину нечего было ответить. Ему


оставалось только растянуть рот в ослепительной широкой белозубой
улыбке.

― Даже бутылки мне не оставил, ― восхитился Линь Цзинхэн, ―


молодой господин, у Вас прекрасные зубы.

― Бутылки оставил. Вон там, ― Лу Бисин указал направление рукой, ―


Утилизация отходов, а заодно и улучшение однообразной внутренней
экологической среды меха.

Линь Цзинхэн посмотрел наверх и увидел парящие над головой ряды


прозрачных бутылок. Внутри каждой находился питательный раствор, в
котором плавала флуоресцентная трава. Подобные генетически
модифицированные декоративные растения было очень легко
выращивать. Просто поместить их в питательный раствор, плотно
закрыть крышку, после чего они будут жить ещё несколько лет.

Крохотные листочки равномерно разрослись по периметру ёмкости. А


изумрудная флуоресценция плавно покачивалась вместе с парящими
под потолком бутылками. Словно одной летней ночью гнилая трава
вдруг обернулась светлячками[1].

Слабое зеленоватое сияние над мини-баром будто накладывало слой


фильтра на лицо Линь Цзинхэна. Грязь на лбу и щеках, следы крови на
подбородке, едва заметное нетерпеливое выражение, всё это внезапно
исчезло. Невероятным образом его внешность наложилась на образ
человека, которого Лу Бисин много лет назад видел на страницах
альбома.

Мозг Лу Бисина словно замкнуло, и он не думая сказал:

― Командир, это для тебя.

Однако произнеся эти слова, молодой человек моментально пришёл в


себя и чуть не прикусил язык, осознавая, что подобное высказывание
явно не походило на речь разумного человека. Такое поведение было
уже чересчур даже в сравнении с подношением чужих цветов Будде[2].
Поскольку, следуя этой логике, Лу Бисин попросту вырвал под корень
весь сад за буддистским храмом!

К счастью для него, Линь Цзинхэн не собирался опускаться до подобного


уровня. Он повернулся и с каменным лицом произнёс:

― Я ценю Вашу любезность, но вынужден отказаться. К тому же, я не


могу принять столько зелёного[3] над своей головой. Немедленно забери
это и катись прочь.

Лу Бисин потерял дар речи.

― Кстати, ― шаги Линь Цзинхэна остановились, ― медблок там.


Сначала извлеки незаконный чип из своего тела.

Одноглазый Ястреб, который уже хотел подойти и найти новый повод


для разборок, издалека услышал эти слова и изменился в лице:

― Какой чип?
В момент, когда эта фраза была произнесена, сердце Лу Бисина
пропустило удар. Внутри поднялось решительное сопротивление,
совершенно не свойственное его характеру. Словно в душе поселился
хищный зверь, пришедший в ярость от подобной мысли и злобно
рычащий: «Даже не думайте отнять мою силу!»

Линь Цзинхэн со спокойным видом измерил его взглядом. Столкнувшись


с этим холодным взором, Лу Бисин почувствовал, словно ему на голову
вылили ушат ледяной воды. В ужасе парень подумал: «Я руковожу
академией. Для чего мне такая огромная сила?»

― Ага, уже иду, ― отозвался поглощённый своими мыслями Лу Бисин,


смутно ощущая опасность чипа. Затем он сделал ещё пару шагов и о
кое-чём вспомнил, ― Вы двое можете не начинать разборки? Когда я
выну чип, то разнять вас уже не смогу.

Как только Одноглазый Ястреб услышал слово «чип», тотчас бурно


отреагировал. Закончить свои наставления Лу Бисин не успел, потому
что сразу же был схвачен взбешённым родителем и под пронзительные
крики запихнут в медблок.

Линь Цзинхэн с заложенными за спину руками проводил их взглядом,


размышляя: «Эта штука вызывает сильную зависимость».

Ещё когда они были на космической станции, у него уже появились


смутные подозрения. А как иначе можно было объяснить тот факт, что
Ядовитое Гнездо, изначально мелкая секта Восьмой Галактики, вдруг
стала подчиняться пиратам с внешних рубежей? К тому же, от и до, все
без исключения не задавали вопросов.

Человечество со времен древнейшей промышленной революции... нет,


даже ещё с более ранней сельскохозяйственной революции уже
отдалилось от пути естественного отбора в процессе эволюции.
Причиной была погоня за удовольствиями, которая засела в
человеческих генах словно опухоль. Дискуссии о том, вызовет ли Эдем
зависимость, начались ещё за полвека до его основания. Впоследствии,
только когда Эдем прошёл строгий законодательный контроль,
разрешили пробный запуск. В настоящее время вопрос, вызывает ли
Эдем зависимость, уже давно потерял смысл. Теперь он стал одним из
основных средств существования, таких как воздух, вода или еда.

Вот только Эдем постоянно находился под контролем, а этот кустарный


чип мог слишком многое натворить. Существовали ли подобные вещи
только в Восьмой Галактике или уже незаметно распространились по
всему Союзу?

Линь Цзинхэн сделал из кабины небольшую персональную комнату


отдыха и медленно сел в кресло. Чжаньлу тихо и спокойно висел у него
на руке как обычное украшение. На данный момент он был всего лишь
ядром меха, более того, даже не целого. Помогая Лу Бисину создавать
защитное поле против энергетического резака, Чжаньлу потратил почти
все свои энергоресурсы. И сейчас ему оставалось только медленно
заряжаться от энергетической системы корабля.

Без Чжаньлу Линь Цзинхэн не мог связаться с Девятой Серебряной.


Кроме того он посчитал невозможным ступать на неизведанный путь с
группой посторонних. Для начала их всех нужно было вернуть на Пекин-
бета в целости и сохранности. Впрочем, он и не спешил будить Чжаньлу.

Слишком много всего произошло за один день.

Линь Цзинхэн смутно ощутил, что теряет контроль. Он закрыл глаза и


погрузился в ментальную сеть корабля. Для Лютого подключение к
ментальной сети закончилось сотрясением мозга и потерей сознания на
весь полёт, однако для Линя, уже привыкшего к подобному, это являлось
своего рода отдыхом.

Мех летел по заданному курсу. Ментальная сеть была абсолютно


спокойной и собирала информацию об окружающем пространстве при
помощи микроскопических колебаний. Сознание Линь Цзинхэна
устремилось в бесконечность вслед за ментальной сетью. Частота
сердцебиения начала медленно снижаться. Он всегда использовал этот
метод для того, чтобы успокоиться. Словно рыба, которая погружается
на морское дно и тихо переваривает добычу.

Каждый уголок меха был в пределах его досягаемости, и лишь только


звуки стали тише, не давая в полной мере ощутить окружающий шум.

Линь Цзинхэн увидел, что Лу Бисин уже извлёк чип. В момент изъятия
чипа тело подверглось двойному удару. Колени, с силой пробившие пол,
оказались раздроблены, а руки, заломленные боевиками Ядовитого
Гнезда, были вывихнуты, к тому же по всему телу наблюдались
множественные переломы. Одноглазый Ястреб в панике метался из
стороны в сторону. К счастью, с получения травм прошло не так много
времени, а все повреждения оказались только внешними, поэтому
медицинская система меха справилась с ними очень быстро.

А в лазарете четверо студентов уже получили по уколу. Эффект был на


лицо: только что испускающие последний дух подростки уже начали
вовсю болтать друг с другом. Уайт разглагольствовал:

― Хоть и придётся писать кучу отчётов по возвращении, но это того


стоило! Когда я переселюсь в Седьмую Галактику, этого опыта мне с
лихвой хватит, чтобы хвастаться всю жизнь!

Другой парень, Лютый, не отставал:

― Не знаю, распределят ли нас по факультетам в будущем. Но если


разделят, то я обязательно выберу управление мехами. Это потрясно.

― Тебя чуть до смерти не потрясло, ― холодно отозвалась Мята, ― Эй,


умник, прежде чем переселяться, оставшуюся сумму мне переведи.

― Мы же теперь друзья до гробовой доски, а тебе важны только мои


деньги, ― вздохнул Уайт, ― К тому же, разве в нашей Академии не
платят стипендию? Зачем вам двоим столько денег?
― Мне надо семью кормить, ― пройдя вместе с ними через жизнь и
смерть, Мята всё же решила рассказать, ― Я выросла в сиротском
приюте. А в прошлом году директор сбежал с деньгами. Приют закрыли,
но осталась куча мелких. Делать было нечего. Те из нас, кто постарше,
посовещались и решили для начала попробовать заработать денег. Если
не выгорит, то разойдёмся кто куда, а мелкие будут сами по себе. Я
торговала на чёрном рынке. В частном порядке переделывала оружие,
но зарабатывала немного. Говорили, что проектирование мехов самая
прибыльная сфера, поэтому я и пошла в Академию попытать удачу.

Хуан Цзиншу одиноко лежала в лазарете и была не слишком


общительной, однако сейчас не сдержалась:

― Что хорошего в эмиграции? Везде одинаково.

Ребята вспомнили, что она носитель Синдрома Пустого мозга, и


предположили, что, скорее всего, её семья была «потерянными» из
другой галактики. Поэтому они не осмелились что-либо сказать. На
какое-то время повисла тишина. Мята решила избавиться от неловкости
и заговорила с Уайтом:

― Эй, умник, ты разве не богатый? Назови цену. Как вернёмся, напишу


за тебя отчёты.

Подростки начали наперебой торговаться.

― Подождите, когда вернёмся...

Линь Цзинхэн не стал дальше слушать. Посредством ментальной сети он


взглянул на упрямое лицо Хуан Цзиншу и вспомнил её имя.

Цзиншу.

«Брак с человеком из семьи Гедэн – всё равно, что замужество с


Комитетом Управления. Ты хорошо подумала? Не соглашайся, если не
хочешь. Так или иначе, я всё ещё жив».
«Я делаю это по своей воле, брат. Что плохого в том, чтоб выйти замуж
за Комитет Управления?»

Тон, которым было произнесено слово «брат», звучал так же учтиво и


вежливо, словно она обращалась к нему «Ваше Превосходительство»
или «Господин». Во время разговора девушка не смотрела ему в глаза, и
только украдкой взглянула на нижнюю часть лица. Она красиво
улыбалась, прежде чем что-то сказать, и отвечала лишь тогда, когда её
спрашивали, словно родной брат лишь посторонний мужчина.

Линь вспомнил день, когда его забрал Лу Синь. Маленькая девочка


бежала за машиной, до тех пор, пока та не взлетела на воздушные пути.
Затем малышка упала, запрокидывая голову, пытаясь увидеть
удаляющуюся машину. Роботы и гувернантки с криками бросились к ней,
чтобы увести. Линь Цзинхэн не смог рассмотреть, плакала ли она.

Это было так давно.

Прошло несколько десятков лет, и он уже плохо помнил, как выглядела


та маленькая девочка.

ГЛАВА 21
― Господин, ― голос Чжаньлу, словно камень, который бросили в воду,
отчего на ровной поверхности пошла мелкая рябь, ворвался в
ментальную сеть корабля.

Сознание Линь Цзинхэна, рассеявшееся в темноте, сразу же вернулось в


реальность:

― Насколько ты восстановился?
― 5%.

― Сможешь связаться с Девятой Серебряной?

Чжаньлу замер.

― Сожалею, господин. Недостаточно энергии для межгалактического


поиска и определения координат. Не желаете испытать мою предельную
функцию?

Предельный режим подразумевал состояние, когда заряд энергии меха


падал ниже определённого значения и большая часть функций
вынужденно отключалась. Сейчас ситуация Чжаньлу была специфичной.
Если бы он всё ещё обладал «телом», то не разрядился бы так быстро.
Поскольку недостаток энергии для гиперпространственного корабля на
поле боя в космосе всегда означал крушение и человеческие жертвы.

Предельная функция существовала на тот случай, когда жизнь пилота и


меха уже была готова оборваться. Последняя остающаяся функция.
Ядра высших мехов отличались множеством индивидуальных дизайнов.
Настройки предельной функции зачастую отражали последнюю волю
хозяина.

Чжаньлу достался Линь Цзинхэну от предыдущего владельца, поэтому


предельная функция была запрограммирована до него. Изучить её ещё
не представлялось возможности.

В итоге Линь ответил:

― Можно. Какая у тебя предельная функция?

― Говорить с Вами, ― отозвался Чжаньлу.

Линь Цзинхэн потерял дар речи.

У этого подержанного меха оказалась настолько идиотская функция!


Предыдущий владелец Чжаньлу был прирождённым романтиком.
Настроить на болтовню предельную функцию легендарного меха,
видимо, перед смертью он хотел ещё хотя бы раз с кем-то поговорить.

― Если я когда-нибудь поменяю профессию и стану проектировщиком,


то определённо буду специализироваться на создании немых ядер ИИ
для мехов, ― заключил Линь Цзинхэн, ― Можно изменить
пользовательские настройки предельной функции?

― Разумеется, ― голос Чжаньлу мягко резонировал в бескрайней


ментальной сети корабля, ― У Вас все мои права.

― Тогда измени на...

Линь Цзинхэн замолчал. Ему нечего было сказать.

Что он захочет, если окажется на пороге смерти? Слишком простой


вопрос. Дожив до своих лет, Линь Цзинхэн не мог утверждать, что
понимал других людей, но он точно знал самого себя. И без раздумий
ответил бы, что на пороге смерти непременно хотел бы забрать с собой
как можно больше врагов. И если возможно, то он надеялся на
предельную функцию в виде самоликвидации.

Вот только этот подержанный мех ему оставил тот человек.

Он вспомнил ту ночь. В Академии Чёрной Орхидеи шёл проливной


дождь. Значит, был вторник... Академия занимала площадь в 6500
квадратных километров, что сравнимо с городом среднего размера.
Половину территории составляли административные здания и учебные
корпуса, другую – спроектированный при строительстве академии лес.
За двести с лишним лет не успело одно поколение людей сменить
другое, а деревья уже выросли до самого неба. В целях поддержания
необходимой влажности и круговорота воды на территории, каждый
вторник с полудня до полуночи, когда в Академии Чёрной Орхидеи было
время самообучения, руководство установило время для локальных
осадков.

Тогда Лу Синь уже находился под домашним арестом, а мех Чжаньлу


был заперт в Академии Чёрной Орхидеи. В тот вечер тридцать три года
назад Линь Цзинхэн получил информацию о том, что Парламент Союза
издал секретный приказ об аресте Лу Синя. В тот же вечер он украл из
Академии ядро Чжаньлу и при помощи пространственного поля
лаборатории пробил брешь в системе контроля доступа в попытке
добраться до Лу Синя.

Пространственное поле лаборатории предназначалось только для


исследовательских целей, у него не было никакой защитной программы,
как у пассажирского. К тому же, погрешность в определении координат
на дальних расстояниях была слишком велика. Три раза подряд Линь
Цзинхэн промахивался при перемещении. Во время четвёртой попытки,
когда он упал вблизи от дома семьи Лу, его позвоночник оказался
серьёзно повреждён, всё ниже пояса потеряло чувствительность.
Насквозь промокший под проливным дождём, парень медленно полз к
дому.

В то время Линь был таким же юным, как и окружавшие его хулиганы,


которые транжирили деньги, лишь бы найти кого-то, кто написал бы за
них отчёты. Молодым и легкомысленным, с ветром в голове и
безумными мыслями, бурлящими как горный поток.

Лу Синь не на шутку испугался из-за происшествия при его внезапном


появлении. Он немедленно подогнал кабину для оказания первой
помощи и, ругаясь, поинтересовался:

― Как так получилось, что вода для полива растений в Академии


затопила твои мозги?

Линь Цзинхэн из последних сил вручил ему ядро Чжаньлу:


― Нет времени. Чжаньлу здесь. Ты можешь подключить его к любому
меху. Уходи!

Лу Синь, услышав это, пришёл в ярость:

― Это ты катись подальше.

Парня насильно затолкали в кабину первой помощи, похожую на


желатиновую пилюлю.

Питательный раствор с анестезией и лекарства с болеутоляющим


эффектом проникли в его организм, из-за чего все рецепторы онемели.
Линь Цзинхэн стал медленно терять ощущение собственного тела.
Сквозь прозрачную крышку кабины первой помощи он увидел, что этой
глубокой ночью Лу Синь не только выглядел крайне опрятно, но и
переоделся в торжественную военную форму.

В душе Линя зародилось дурное предчувствие, но он не мог даже


пальцем пошевелить.

За спиной Лу Синя возникла высокая и худая тень. Это был адъютант


командующего Лу.

― Иди и возьми машину, ― проинструктировал адъютанта Лу Синь, ―


когда начнётся суматоха, незаметно отправь этого мальчишку назад в
академию и найди доктора Ланса из университетского госпиталя. Он
задолжал мне услугу и знает, что нужно делать.

Адъютант отдал честь и подтолкнул кабину первой помощи:

― Я всегда буду верен Вам.

― Это великая честь для меня.

Лу Синь наклонил голову и отдал честь в ответ. Затем он поднял руку и


несколько раз похлопал по кабине первой помощи, говоря вот-вот
потеряющему сознание юноше:
― В душе я очень многого не понимаю. Слишком многого. Настолько, что
я уже не могу выдержать всё это. Я оставляю Чжаньлу тебе. А тебя
оставляю Союзу, потом...

Голос звучал всё тише и тише, становился всё более и более размытым,
словно иллюзия. Линь Цзинхэн всегда чувствовал, что в тот день
слышал, как Лу Синь вздохнул, и ту фразу будто сквозь сон...

― Когда же ты вырастешь?

Когда Линь Цзинхэн снова проснулся, его уже тайно вернули в Академию
Чёрной Орхидеи. Он оказался заперт в кабине первой помощи.
Университетский врач доктор Ланс публично объявил, что при
проведении эксперимента произошёл сбой, заражённый должен быть
изолирован. Линь напоминал замурованного в гробу вампира. Он как
сумасшедший бил в крышку кабины, пытался приподнять её, царапая
зазор между ней и корпусом. Его пальцы кровоточили, однако после
снова восстанавливались под действием лекарств кабины первой
помощи. Так он пробыл взаперти три дня.

Через три дня снаружи уже всё изменилось.

Говорили, что в ту ночь Лу Синь совершил побег на нелегальном мехе.


Войска Союза преследовали его до Сердца Розы, где он был атакован
сразу тремя тяжёлыми ракетами и вместе с кораблём стал пылью среди
бескрайнего космоса.

Адъютант, вернувший Линь Цзинхэна в академию, сохранил верность


командиру и покончил жизнь самоубийством ещё до того, как его
арестовали. Тем самым он оставил в считавшейся уже устранившей
суицидальные наклонности человека системе Эдема яркий кровавый
след.

Союз пошёл на всё, чтобы устранить Лу Синя, смертельную внутреннюю


угрозу. А «смертельная угроза» оставил Чжаньлу Союзу, так и не успев
воспользоваться предельной функцией в виде «поболтать перед
смертью».

Наверное, ему было очень одиноко, когда он умирал.

Спустя долгое время, Чжаньлу так и не дождался ответа, поэтому,


автоматически проанализировав базу данных и стараясь угодить,
спросил:

― Господин, нужно ли изменить мою предельную функцию на


самоликвидацию?

― Нет, ― почти ласково произнёс Линь Цзинхэн, ― Просто будь потише.

Даже если такой день и правда наступит, очевидно, что он не захочет


взрывать Чжаньлу.

― Ещё я могу петь.

― Запрещаю петь. Замолчи.

Чжаньлу послушно замолчал на пять минут, до тех пор, пока


медицинская система корабля не выдала новую информацию.

― Господин, в черепе директора Лу обнаружена трещина, а так же


выявлены серьёзное сотрясение мозга и повреждение миокарда.
Вероятно, во время использования нелегального чипа он подвергся
удару от столкновения с чипом схожей природы.

― Натворить столько дел за неполный день, да он действительно


талант, ― Линь Цзинхэн вздохнул и через ментальную сеть меха
взглянул на Лу Бисина в медблоке, ― Даже у Ядовитого Гнезда не было
столь преданного работе опытного образца.

Почему-то Лу Бисин оказался более устойчивым к боли по сравнению с


обычным человеком. Выглядел он неплохо, и сейчас даже радостно
улыбался. Линь Цзинхэн не был медработником, поэтому о причинах
этого явления задумываться не стал:

― Серьёзное?

― Ранение третьей степени, средней тяжести, ― точно отрапортовал


Чжаньлу, ― На восстановление потребуется около часа.

Хотя данный мех и относился к малым, установленное на нём


оборудование считалось более чем приличным, а медицинские условия
были неплохими. Проще говоря, если мозги не растекались по полу,
проблема не считалась серьёзной.

― Однако я заметил, что в мозг директора Лу, похоже, имплантирован


некий специфический предохранитель, ― продолжил Чжаньлу, ― Это
защитное устройство хорошо замаскировано, и если бы не столкновение
директора Лу с носителем чипа схожей природы, в результате которого
оно оказалось частично повреждено, даже сейчас я не смог бы
обнаружить его существование. Интеллекта медицинского оборудования
меха недостаточно. Оно воспринимает устройство как травму черепа. Я
должен исправить эту ошибку.

Линь Цзинхэн прищурился. В мозг имплантирован специфический


предохранитель? Неужели в голове этого молодого человека спрятано
что-то настолько секретное?

Через ментальную сеть Линь Цзинхэн видел, что одна нога Лу Бисина
была вывернута под неестественным углом. Вероятно, все ещё шёл
процесс восстановления раздробленной коленной чашечки.

Одноглазый Ястреб стоял рядом с ним, как в воду опущенный. Лу Бисин


обливался холодным потом, но всё ещё пытался улыбаться:

― Научные исследования требуют определённой самоотверженности.


Смотри, Нобель умер давным-давно, а прославился на века. На Вото до
сих пор вручают премию, названную в его честь. Когда-нибудь и я добуду
тебе парочку на забаву.
― Да пошёл ты! Забавляется он, ― выругался Одноглазый Ястреб, ―
Сейчас как включу тебе систему полной анестезии.

― Не надо. Умеренная боль помогает думать, ― как ни в чём не бывало


отозвался Лу Бисин, ― И это пустяки по сравнению с тем, что было в
детстве.

Бессовестно подслушивающий Линь Цзинхэн оцепенел, подумав: «В


детстве?»

Изворотливое поведение Одноглазого Ястреба и невидимое защитное


устройство мозга внезапно натолкнули Линь Цзинхэна на невероятную
мысль. Он спросил, понизив голос:

― Чжаньлу, раз защитное устройство повреждено, сможешь ли ты


обойти его и провести генетический анализ мозга?

― Я могу попробовать, ― ответил Чжаньлу, ― Однако я не понимаю,


какой в этом смысл.

Линь Цзинхэн неожиданно встал и несколько раз прошёлся по комнате,


словно не мог усидеть на одном месте.

Вскоре на корабле, идущем на автопилоте по заданному маршруту,


внезапно раздался сигнал тревоги. У и без того неспокойного Линя
задёргался глаз. За пределами ментальной сети меха были обнаружены
масштабные энергетические колебания, похожие на волны, поднятые
глубинным цунами и набирающие силу.

― Остановить автоматическую навигацию, ― тихо произнёс Линь


Цзинхэн, ― доложить о состоянии меха.

― Серьёзные повреждения оборонной системы, в настоящий момент


запустить невозможно. Система вооружений работает нормально.
Невозможно обнаружить запасной источник энергии. Оставшаяся
энергия ядра 50%.
― Тревога! Тревога! Корабль приближается к зоне расположения
тяжёлых вооружений!

― Ты что опять творишь? ― Одноглазый Ястреб выскочил из медблока


и нахмурился, ― Поблизости есть крупномасштабные вооруженные
силы? Чьи это люди?

Линь Цзинхэн не ответил ему, но отдал приказ меху:

― Активировать маскировку.

Малый мех, плывущий в космосе, принял вид заурядного торгового


судна. Эта маскировка действительно выглядела убедительной,
поскольку совсем недавно им пришлось сбросить половину фюзеляжа,
отрываясь от гравитации космической станции. Однако Линь Цзинхэн по-
прежнему хмурился и тут же приказал:

― Приготовиться к прыжку.

Одноглазый Ястреб вмешался:

― По правилам Восьмой Галактики не принято нападать на мелкие


торговые корабли массой до килотонны. Не надо так напрягаться.

Линь Цзинхэн проигнорировал его. Начался обратный отсчёт перед


прыжком.

Одноглазый Ястреб недовольно прорычал:

― Ты...

В этот момент корабль безжалостно содрогнулся. В медицинском отсеке


тотчас сработала автоматическая защита. Одноглазый Ястреб еле
устоял на ногах. В непроглядной темноте космоса краем глаза он
заметил ослепляющую вспышку. А затем часть фюзеляжа обуглилась!

Вопреки ожиданиям, противник без разговоров открыл по ним огонь.

Не успев договорить, Одноглазый Ястреб снова получил моральную


пощёчину. Однако он не успел насладиться отдачей или хотя бы
выругаться на этот счет, как мех под вой тревоги совершил
принудительный пространственный прыжок.

ГЛАВА 22
Повреждённое боковое крыло разлетелось на куски в искривлённом
пространстве, а по ментальной сети прошли резкие колебания.
Потерявший баланс фюзеляж вращался с бешеной скоростью, из-за чего
отказала система искусственной гравитации.

Одноглазый Ястреб чувствовал себя так, словно все его полученные от


предков двадцать три пары хромосом скоро обретут центробежную силу
и разлетятся в разные стороны. Внутреннее пространство меха сразу же
заполнилось густым защитным газом. Одноглазый Ястреб оказался
окутан им с головы до ног, лишившись слуха и зрения, и стал похож на
насекомое в янтаре. Он неподвижно висел в воздухе, смутно наблюдая
за Линь Цзинхэном, и внезапно подумал:

«Достаточно ли ментальной силы его одного, чтобы выдержать


подобное?»

Торговец оружием слышал о славе адмирала Линя, однако из-за того,


что все заслуги последнего были незримыми и не звучали как «Стоял
насмерть за столицу» или что-то подобное, Одноглазый Ястреб всегда
относился к нему с предубеждением. Он полагал, что сам Линь Цзинхэн
ничего не стоил, а его репутация была создана Военным Комитетом в
рекламных целях лишь потому, что тот выглядел представительным со
своей двуличной смазливой физиономией.
Какое там «перехватил пятнадцать мехов одновременно»? Это звучало
невероятно мощно, однако следовало учитывать тот факт, что его мехом
всё же был Чжаньлу! У большинства космических пиратов ноги
подкашивались, стоило им только засечь Чжаньлу. Разбираться с
шайками бунтарей при помощи передовых вооружений Союза – разве не
проще некуда? Любой бы справился, если он не полный бездарь.

Однако этот примитивный малый мех не был Чжаньлу. У него даже


отсутствовал собственный ИИ, а оборонная система уже вышла из
строя. Но Линь Цзинхэн единолично принял на себя отдачу от недавнего
серьёзного удара и колоссальное давление от прыжка. С точки зрения
Одноглазого Ястреба он уже обладал достаточной силой, поскольку не
упал на колени сразу же, как 001.

Понимая, что сейчас они находятся в одной лодке, Одноглазый Ястреб


решил помочь. Лу старший положил руку на стенку меха и
сосредоточился на проникновении в бушующую ментальную сеть,
рассчитывая стать добровольным вторым пилотом.

Только что подвергшаяся обстрелу ментальная сеть оказалась куда


более неустойчивой, чем он себе представлял. Но не успел Одноглазый
Ястреб оглядеться, как его виски резко сдавила боль.

Линь Цзинхэн проорал низким голосом:

― Катись отсюда!

После чего ментальная сеть корабля бесцеремонно приняла


Одноглазого Ястреба за захватчика и тотчас вышибла прочь. Его мозг
словно пронзило иглой, а взрывная головная боль чуть не привела к
обмороку. В это же время, не обращая внимания на перегрев меха,
который только недавно совершил прыжок и до сих пор не успел
стряхнуть обломки повреждённого бокового крыла, Линь Цзинхэн снова
осуществил принудительный пространственный прыжок.
Из лёгких Одноглазого Ястреба чуть не вышибло весь воздух, когда
периферийным зрением через ещё не успевшую оборваться ментальную
связь он увидел вторую управляемую ракету. Как оказалось, эта ракета
ждала их недалеко от места выхода из прыжка. Пронзая темноту, она
летела прямо на корабль, однако не попала в цель, лишь в опасной
близости пройдя рядом!

Два прыжка подряд моментально почти полностью истощили энергию


меха. Когда корабль вышел из прыжка, а защитный газ рассеялся,
Одноглазый Ястреб, пошатываясь, встал на ноги. У него всё ещё гудело
в ушах.

― Ты...

― Мой мех, моя территория, ― хладнокровно отозвался Линь Цзинхэн,


― В моей ментальной сети нет места для второго живого существа. Это
было предупреждение. Ещё раз попробуешь, и я больше не буду
снисходительным. А ты станешь овощем.

Одноглазый Ястреб процедил сквозь зубы:

― Когда мы приземлимся, я точно отстрелю тебе голову.1

― Хорошо. Удачной попытки, ― Линь Цзинхэн пожал плечами, ― В


конце концов, мечтать не вредно.

Одноглазый Ястреб потерял дар речи.

«Я хочу прирезать его прямо сейчас!»

Возникшие от перегрева в корабле шумы постепенно стихли. Запустился


детальный отчёт о повреждениях и энергетическом кризисе, начали
заново определяться координаты.

Одноглазый Ястреб вспомнил недавнюю ужасающую двойную атаку и,


не удержавшись, снова начал болтать:
― Это ведь твой мех, так? Ты в Восьмой Галактике всего несколько лет.
Ты могилу чью-то раскопал или что? Почему тебя так упорно хотят
убить?

На этот раз Линь Цзинхэн отнёсся к старому персидскому коту как к


источнику шумовых помех, засоряющих пространство, и заткнул уши,
будто не слышал ни слова. Линь сосредоточил всё своё внимание на
оценке окружающей обстановки, затем слегка поправил маршрут,
выключил двигательную систему и позволил меху свободно и
равномерно скользить по прямой.

Неоднократно проигнорированный Одноглазый Ястреб начал


задыхаться от ярости, чувствуя, что характер этого мужчины был давно и
безнадёжно испорчен. Весь его вид кричал о том, что он нарывается.
Неудивительно, что несмотря на огромное количество пиарщиков,
нанятых Военным Комитетом Союза, этот по фамилии Линь всё ещё
пользовался дурной славой.

― Ты глухой?

― Это были космические пираты.

Защитная дверь медблока открылась, и оттуда выехал Лу Бисин на


инвалидной коляске.

Места переломов на его теле окутывали прозрачные пузыри, создавая


локальную стерильную среду, в которой автоматические хирургические
микроинструменты занимались лечением ран. Сверху стерильных
пузырей отображался прогресс восстановления.

Холодный пот на висках Лу Бисина ещё не высох, делая его вид


болезненным. Он помахал озирающимся в лазарете студентам и, словно
экскурсовод в музее, начал объяснять происходящее:

― В мае 258 года НЗК, когда некоторые из вас ещё даже не родились, в
годовщину основания Союза в Третьей Галактике состоялся военный
парад в честь «Дня Свободы». Однако на пересечении первой и второй
галактических трасс почётный караул неожиданно подвергся нападению
пиратов с внешних рубежей. В тот день пираты использовали точно
такой же метод как и сегодня. Проще говоря, зная о том, что цель
собирается совершить прыжок, они создали помехи для перемещения,
заставляя мех отклониться от заданного места назначения и попасть в
зону засады. А для только что закончившего прыжок корабля, как для
техники, так и для пилота, очень сложно выдержать второй экстренный
прыжок. Человек расслабляется, если думает, что избежал опасности.
Поэтому многие даже не успели отреагировать, когда в них попали
ракеты. Невероятная жестокость. Я помню, что напавшего тогда пирата
звали...

― Принц Кэйли, ― на этот раз Линь Цзинхэн не притворялся глухим, ―


Когда Союз только основали, космические пираты захватили Восьмую
Галактику. Но они только и делали, что устраивали разборки друг с
другом. Их правительство менялось пять или шесть раз, и в итоге
последнее определило планету Кэйли столицей, а себя провозгласило
«Гвардией принца Кэйли». Одноглазый Ястреб, ты ведь жил на Кэйли.
Не может быть, чтобы ты настолько быстро их забыл?

Одноглазый Ястреб резко изменился в лице.

Лу Бисин сидел к нему спиной и не мог видеть выражение лица своего


отца. Он лишь почувствовал, что Линь Цзинхэн посмотрел на него как-то
странно. Это был тяжёлый взгляд, который о многом мог сказать. Однако
когда Лу Бисин вопросительно посмотрел на него, собеседник, как ни в
чём не бывало, отвернулся, словно ничего и не произошло.

Лу Бисин был озадачен. Он украдкой взглянул на своё отражение и


подумал, что эта болезненная красота выглядит превосходно. Два
стерильных пузыря на его голове расположились симметрично, словно
пара рогов. Как у героя из какого-нибудь из мультфильма. Довольно
забавно.
Стерильные пузыри нельзя снимать до окончания операции, поэтому Лу
Бисину осталось только с невозмутимым видом сесть поудобнее и
немного сплющить пузыри, чтобы их можно было прикрыть волосами.

― Эх... почему когда мы приехали, всё было нормально, а на обратном


пути как назло, с пиратами столкнулись? ― Лу Бисину вдруг стало не по
себе от взгляда Линь Цзинхэна. Он потёр нос и усмехнулся, пытаясь
поддержать разговор, ― Неужели их моя неудача приманила?

Он ещё не знал, что космические пираты выжгли Вото. Линь Цзинхэн и


Одноглазый Ястреб обменялись взглядами. У обоих были по-своему
серьёзные выражения лиц, оба промолчали.

Лютый спросил:

― Директор, почему для меха так сложно совершить второй прыжок?

― Во-первых, изменим понятие. Второй прыжок совершить не сложно, а


вот второй экстренный прыжок – крайне трудно. Во время обычного
перемещения корабль проходит сквозь прыжковый пункт и использует
его энергию, перенаправляясь на следующий, не расходуя собственный
источник энергоресурсов. Однако во время экстренного прыжка всё
иначе. Он совершается, когда мех не использует прыжковый пункт, а
сжигает собственную энергию, удалённо связываясь с ближайшим
прыжковым пунктом. Корпус становится «мостом», и мех притягивает
сам себя. В процессе ментальная сеть очень сильно сотрясается, в
результате чего связь между пилотом и мехом зачастую может быть
разорвана. А непреднамеренная потеря связи с ментальной сетью
вызывает у пилота невыносимую боль, ― операция на запястье Лу
Бисина завершилась. Микроскопические скальпели автоматически
вернулись в стерильные пузыри, которые оставили на ранках слой
заживляющего средства и спокойно улетели. Лу Бисин слегка пошевелил
запястьем и указал на 001, ― Посмотрите на него. Вы уже видели, какой
вред наносит непреднамеренная потеря связи с ментальной сетью.
Четверо студентов посмотрели на 001, а потом все как один перевели
взгляд на Линь Цзинхэна. Они уже поняли, на чью фотографию теперь
будут молиться перед экзаменом.

― Во-вторых, экстренный прыжок может вызвать перегрев меха, ведь


расход энергии колоссальный. Смотрите, только что у нашего корабля
было 50% энергии, но после двух прыжков осталось меньше 10%, ― Лу
Бисин развернул карту звёздных координат, посмотрел на Линь
Цзинхэна и спросил, ― Могу ли я получить часть прав?

Линь Цзинхэн ничего не ответил, однако ментальная сеть, ещё совсем


недавно выкинувшая Одноглазого Ястреба, словно ласковая лоза,
добровольно установила связь с Лу Бисином, предоставляя ему позицию
второго пилота. Он взмахнул рукой, и все двери меха тотчас стали
прозрачными, что позволило людям внутри корабля невооружённым
глазом увидеть окружающий их бескрайний космос.

Первой реакцией студентов было головокружение, поскольку


эллиптический мех непрерывно вращался вокруг своей оси. На корабле
было регулирующее этот аспект оборудование, и если не произойдёт
внезапное ускорение вращения, то люди внутри ничего не почувствуют.
Однако один взгляд наружу собственными глазами сразу же вызвал
недомогание. Затем пришёл страх. Поскольку вокруг не было источников
света, небесных тел или каких-либо признаков жизни. Ребята
напоминали крохотных муравьёв на опавшей листве, плывущих среди
безбрежного океана.

Вот только бесконечность космоса вызывала гораздо более глубокое


чувство страха, чем океан.

Они не видели маршрут или место назначения, а время и пространство


вокруг искривлялись вопреки здравому смыслу. Погруженные в это
состояние хрупкие формы углеродной жизни просто не могли осознать
свою участь, ведь при любой мысли их волосы вставали дыбом от ужаса.
И возникало подсознательное желание ухватиться хоть за что-то.
Когда они улетели из дома, то всю дорогу провели без сознания и ничего
не успели почувствовать. И только сейчас мелкие хулиганы с
запозданием ощутили страх, наперебой требуя, чтобы Лу Бисин
немедленно прекратил демонстрацию.

― Это ещё что. Пилот меха во время подключения к ментальной сети


обязан постоянно следить за внешней обстановкой. Всё видно намного
отчётливее и гораздо дальше, чем невооружённым глазом, поскольку
необходимо предсказывать возникновение чрезвычайных ситуаций. Если
вы уже сейчас не выдерживаете, то что потом будете делать на уроках
по управлению? ― Лу Бисин добился образовательного эффекта,
прекратил демонстрацию и самостоятельно вышел из ментальной сети,
в то же время подсознательно взглянув на Линь Цзинхэна. Тот
находился к нему спиной и, опустив голову, со всей ответственностью
корректировал маршрут.

Но непонятно почему, в ментальной сети Лу Бисин постоянно чувствовал


направленный на себя взгляд.

В первый раз на эту случайность можно было не обращать внимания, но


что же на этот раз? Стерильный пузырь с его колена улетел, и Лу Бисин
попытался встать. Восстановление тела шло полным ходом, но на спине
почему-то выступил горячий пот. Лу размышлял:

«Все ведь в порядке. Зачем на меня так смотреть? Может я думаю


лишнего?»

Наученные студенты не заметили, что директор отвлёкся, и с трепетом


столпились вокруг него. Уайт не осмеливался раскрыть рот, а Лютый уже
не мечтал о специальности по управлению и эксплуатации мехов. Самая
смелая из всех, Мята, высказалась напрямик:

― К счастью, я планирую изучать только проектирование. Профессор Лу,


когда мы сможем прибыть на Пекин-бета?

Уайт чуть слышно спросил:


― Директор Лу, у нас же нет энергии, как мы вернёмся домой?

Эта фраза породила в сердцах людей, запертых в замкнутом


пространстве, ужас от нехватки ресурсов. Достаточно ли кислорода?
Хватит ли еды и воды? Что будет, когда энергия полностью иссякнет?
Сможет ли мех выдержать? В условиях космоса, будь то давление,
качество воздуха на корабле, вплоть до движения небесных тел, всё
несёт в себе смертельную опасность для хрупких людей. А судя по
состоянию некоторых из них, другого варианта и быть не могло: стоит
только ИИ меха выйти из строя, и даже невесомость сможет отнять их
жизни.

― В таких условиях мы можем уповать лишь на мастерство пилота, ―


произнёс Лу Бисин, ― Если не попадать под влияние гравитации, мех
будет двигаться равномерно и практически не тратить энергоресурсы.
Опытный пилот может быстро вычислить пункт снабжения и
спланировать наиболее энергосберегающий маршрут, а также решить,
как максимально избегать источников силы притяжения. В управлении
мехами это называется «Бильярд». Разве не так же увлекательно, как и
реальная игра в бильярд?

Ни один из его четырёх до смерти перепуганных студентов не увидел в


этом ничего увлекательного.

― Маршрут полёта откорректирован. Поблизости есть заброшенная


станция снабжения. Как раз на контрабандистской трассе Восьмой
Галактики. Давайте испытаем нашу удачу, ― внезапно сказал Линь
Цзинхэн. Четверо студентов почти никогда не слышали, чтобы
«Четвёртый брат» по своей инициативе начинал что-то комментировать,
поэтому дружно уставились на него в изумлении. Линь Цзинхэн
остановился, прочистил горло и, словно чтобы их успокоить, добавил, ―
Обычно так называемые заброшенные станции предоставляют
незаконные услуги контрабандистам. Не волнуйтесь. Предполагаемая
длительность полёта полтора часа.
На этот раз не только студенты, но и Одноглазый Ястреб с Лу Бисином
поразились его доброжелательности.

У Одноглазого Ястреба аж бровь взлетела:

― Ты головой тронулся?

Линь Цзинхэн сделал вид, что того не существует, и подошёл к


маршрутной карте космических трасс, погружённый в ментальную сеть
меха.

Именно в этот момент Чжаньлу уведомил его:

― Господин, локальное сканирование мозга директора Лу завершено.

Двигательная система работала на минимуме. Ментальная сеть снова


безмолвствовала. Линь Цзинхэн сглотнул в предчувствии.

― Господин?

― Ну, говори.

― Есть. Я прорвался сквозь защитное устройство и получил


генетический образец мозга директора Лу. В результате проверки
выявлено, что генные структуры его мозга и остального тела
действительно отличаются. Я сверил его с имеющимися в моей базе
данных образцами и обнаружил, что генотип командующего Лу Синя
совпадает с генетическими маркерами директора Лу. Вероятность их
родства превышает контрольный показатель. Другими словами,
командующий Лу Синь приходится директору Лу биологическим отцом...2

Линь Цзинхэн внезапно почувствовал, что ему стало трудно дышать.


Ментальная связь опасно содрогнулась. Однако он по-прежнему
неподвижно стоял ко всем спиной, пока волнообразные колебания
ментальной сети растворялись в бескрайнем космосе.

В пространстве, где нет света, зародилась одинокая неистовая волна.

Словно незримое цунами.


ГЛАВА 23
― Господин, Ваш сердечный ритм превышает норму. Вы в порядке?

Линь Цзинхэн не ответил.

Он потратил восемнадцать лет разыскивая таинственного человека,


который перехватил госпожу Лу. Ломал голову, вычисляя и устраняя
противников, добрался до передового рубежа Союза и принял
командование Серебряной Крепостью. В то время, когда ещё
существовала высокая вероятность вторжения пиратов с внешних
рубежей, Серебряная Крепость являлась главным военным
стратегическим пунктом, располагала самыми передовыми в Союзе
военными технологиями и широкими полномочиями. Только там Линь
мог получить свободу, о которой всегда мечтал.

После вступления в должность, во время первой операции по


ликвидации пиратов у него наконец-то появилась возможность
действовать самостоятельно. Намеренно упустив группу космических
пиратов и позволив им скрыться в Восьмой Галактике, Линь Цзинхэн
воспользовался случаем и отправился в погоню. Рядом с планетой
Кэйли он смог покинуть пост благодаря небольшой разнице во времени и
прижал торговца оружием Одноглазого Ястреба в ночном клубе,
парящем в атмосфере Кэйли.

В тот момент Одноглазый Ястреб веселился на славу. На нём даже


штанов не было, когда адмирал Линь его поймал. Тот допрос стал для
торговца оружием позором всей его жизни. В конце концов, он был
вынужден признать, что это именно он тогда перехватил госпожу Лу. И
только после этого Линь Цзинхэн наконец-то смилостивился и выдал ему
трусы.
Вспоминая эти события, Линь Цзинхэн признавал, что по молодости
погорячился и слегка перегнул палку. Однако они оба друг друга стоили:
мастерство старого персидского кота выбешивать кого угодно было
непревзойденным. В общем, те трусы навсегда стали для этих двоих
нерушимым краеугольным камнем взаимной неприязни.2

Одноглазому Ястребу под дулами бластеров в одних трусах пришлось


спуститься обратно на планету и передать прах госпожи Лу,
адмиральские погоны, которые она забрала с собой, и даже черный ящик
малого звездолёта, на котором она летела... вот только ребёнка не было.
Скрипя зубами, Одноглазый Ястреб сообщил ему, что госпожа Лу
мертва, а ребёнка, которого так ждал Лу Синь, не смогли спасти. Линь
Цзинхэн, естественно, не поверил. Однако никаких доказательств
обратного он не обнаружил. К тому же, ещё дольше задерживаться в
Восьмой Галактике уже было неуместно. И ему пришлось отпустить
Одноглазого Ястреба.

Когда каменную стелу Лу Синя на мемориальной аллее разрушили, Линь


Цзинхэн сделал всё возможное, чтобы сохранить последний кусочек
памяти о нём – погон Лу Синя. Потом на протяжении многих лет Линь
Цзинхэн снова и снова пытался вычислить место крушения меха Лу
Синя. Он потратил много сил на поиски обломков, а в итоге нашёл лишь
три фрагмента величиной с ноготь.

Обломки корабля стали его прахом, стела – символом славы, в погонах


была вера всей его жизни, а к любимой ушла его душа.

Однако, в конце концов, за исключением неизвестно, живого или


мёртвого, ребёнка, эти вещи навечно вместе обрели покой.

Пять лет назад Линь Цзинхэн не погиб, а решил снова вернуться в


Восьмую Галактику, установив на спасательной капсуле замок с
генетической информацией плода, оставшейся после медосмотров
госпожи Лу. Он задал координаты планеты Одноглазого Ястреба Кэйли,
однако даже представить не мог, что рядом с Пекин-бета капсулу
случайно выловит и откроет Лу Бисин.

Это предопределение?

Та самая судьба, в которую он никогда не верил?

Взгляд Линь Цзинхэна устремился вдаль через ментальную сеть. Поле


зрения человека в мехе расширялось до безграничной тьмы. Резко
обернувшись, в порыве нахлынувших чувств он из космоса посмотрел на
примитивный и жалкий маленький корабль.

Все эти пять лет он снова и снова подвергал сомнению происхождение


Лу Бисина, раз за разом теряя надежду. И поскольку тридцать три года
назад Чёрная Дыра была крупнейшим деловым партнёром Одноглазого
Ястреба, Линь даже потрудился прибрать её к рукам, лишь бы найти хоть
какие-то зацепки...

― Почему... Почему генотипы мозга и тела могут не совпадать?

Чжаньлу ответил:

― Сожалею, господин. Слишком много вероятностей, которые я сейчас


не могу определить.

― Ага, ― Линь Цзинхэн сделал паузу, а потом заговорил будто сам с


собой, ― Как думаешь, он похож на Лу Синя? Я думаю, что нет.

Может быть, этот чёртов Одноглазый Ястреб придумал что-то, или же Лу


Бисин просто больше похож на мать... Прошло тридцать три года,
слишком много времени. Он уже не помнил точно, как она выглядела. В
одно мгновенье во всегда упорядоченном и логичном разуме Линь
Цзинхэна возникло множество не поддающихся логике посторонних
беспорядочных мыслей.

Чжаньлу серьёзно спросил:


― Вы хотите, чтобы я провёл сравнительный анализ внешности
директора Лу и командующего Лу Синя?

― ...нет.

― Господин, ― произнёс Чжаньлу, ― Я обязан Вам напомнить, что


колебания Вашей ментальной силы стали слишком высокими.
Совместимость с мехом быстро снижается. Согласно архивным данным,
значение приближается к минимальному. Вы в порядке?

Взгляд Линь Цзинхэна по-прежнему был прикован к Лу Бисину.


Полностью поглощённый своими мыслями, он отозвался:

― А?

― Текущее значение 56%. Если совместимость упадёт ниже 50%, то Вы


столкнётесь с угрозой отключения от ментальной сети.
Непреднамеренного разрыва связи у Вас не случалось с момента
выпуска.

― Правда? Тогда моя жизнь ещё действительно неполноценна, ― Линь


Цзинхэн неопределённо усмехнулся. Затем закрыл глаза, прерывая
зрительный контакт. Совсем недавно похожая на бушующие волны
ментальная сеть успокоилась. Процент совместимости ненадолго замер,
а затем начал уверенно расти, словно его поднимала сильная рука, пока
не достиг 89%.

Как будто Линь постепенно облачался в невидимые доспехи.

Он снова стал тем же незыблемым и хладнокровным командующим.


Стоя ко всем спиной, Линь заговорил в деловой манере:

― До заброшенной станции осталось меньше двадцати минут.


Приготовьтесь к снижению и стыковке. Пострадавшие и не допущенные к
управлению мехом, вернитесь в лазарет.

Если бы Линь согласился стать заведующим учебной частью в Академии


Звёздного Неба, то поведение студентов и дисциплина в учреждении
непременно претерпели бы серьёзные изменения. Все, начиная с
бунтаря директора и до таких же студентов, без возражений
повиновались его указаниям и выстроились, чтобы занять свои места.
Послушные настолько, что напоминали диких животных, ставших
цирковыми.

― Господин, ― в ментальной сети раздался голос Чжаньлу, ― Вы


будете обсуждать это с директором Лу?

― Нет, ― ответил Линь Цзинхэн, ― Сколько раз повторять, я не люблю


болтать.

Он нарочно исказил вопрос Чжаньлу и ушёл от ответа, но простодушный


ИИ его не понял и продолжил допытываться:

― Тогда вы поступите как командующий Лу Синь и передадите ему все


мои резервные права?

Линь Цзинхэн ненадолго замолчал.

― Нет.

Чжаньлу спокойно ждал его ответа в ментальной сети. Однако согласно


архивным данным... Когда Линь Цзинхэн использовал подобную
натянутую манеру речи, позже он с 90% вероятностью притворился бы
глухонемым, чтобы избежать дальнейших разговоров. Тем не менее, на
сей раз он всё-таки продолжил.

― Твой прошлый хозяин был великим идеалистом, способным отдать


жизнь за свои убеждения, ― спокойно сказал Линь Цзинхэн, ― Я не
такой. У меня нет столько чувств и привязанностей. Раз нет вина, я буду
пить кровь. Я жду того дня, когда смогу собрать трупы всех тех, кто хочет
забрать мою жизнь. У меня нет завещания, чтобы оставить преемнику, и
нет последней воли, которую нужно исполнить... И ещё. Чжаньлу, все
сведения за сегодня, включая наш с тобой разговор, медицинскую
информацию, данные о совместимости с ментальной сетью, а также
результаты генетического анализа, зашифровать по наивысшему уровню
секретности.

― Принято, ― отозвался Чжаньлу, ― Однако директор Лу, возможно,


ещё не знает о своём кровном родстве с командующим Лу Синем.

― Он и не должен знать, ― Линь Цзинхэн приступил к прокладке


маршрута и настройке двигательной системы. Его совместимость с
ментальной сетью незаметно снова возросла на единицу, достигая
максимально возможной между человеком и мехом величины – 90%.

Вскоре через ментальную сеть стала видна заброшенная станция.


Постепенно снижая скорость, мех прямиком направился на орбиту
заброшенной станции снабжения. Вокруг кабины явно чувствовалось
сопротивление искусственной атмосферы. Теплозащитное покрытие
издавало лёгкий гул, подобный свисту ветра. Это была хорошая новость.
Искусственная атмосфера осталась на месте, а значит, скорее всего,
кто-то использовал данную заброшенную станцию снабжения.

В этот момент запас энергии меха упал до 7%. Повсюду ритмично


замигали красные аварийные сигналы. Зелёная флуоресцентная трава
над баром удачно контрастировала с яркими вспышками, создавая
необыкновенно красочную картину.

Одноглазый Ястреб подошёл к Линю, слегка обеспокоенный ситуацией:

― У нас хватит энергии для безопасной посадки?

Поскольку это была пустая болтовня, Линь Цзинхэн проигнорировал его.

― Ладно, ― Одноглазый Ястреб в кои-то веки сбавил тон и заговорил


по-человечески, ― Ты хоть понимаешь, что за пираты эта «Гвардия
принца Кэйли»?

Линь Цзинхэн был полностью сосредоточен процессе посадки и


отреагировал только движением глаз.
Одноглазый Ястреб повернулся в направлении медблока и среди
незначительного шума сделал свой голос ещё тише:

― «Принца Кэйли» изначально звали Фландерс Фон[1]. Конченый


извращенец. Более ста лет тому назад Лу Синь выгнал его за пределы
Восьмой Галактики, где его соратники подняли мятеж и отрубили ему
голову. Ты прекрасно знаешь, что в Восьмой Галактике всегда
испытывали отвращение к лживым псам Союза. Но в то время, ради
свержения принца Кэйли, мы всё же поверили в Лу Синя.

― Говорят, что в период правления принца Кэйли, не считая его


Гвардии, в Восьмой Галактике запрещались космические полёты. Что
всё звёздное небо являлось его частной собственностью, ― сказал Линь
Цзинхэн, ― В его руках были самые передовые научные технологии и
вооружение, но чтобы предотвратить восстания, он распространял
антинаучные[2] настроения и антиинтеллектуализм в межпланетном
пространстве. Издал сто три запрета, которые почти перекрыли
народной науке и технике средства к существованию. Прошло больше
ста лет, а последствия остались до сих пор.

― Ты это из учебников вычитал, малыш адмирал? ― Одноглазый


Ястреб холодно усмехнулся, ― Я расскажу тебе кое-что новенькое.
Слышал что-нибудь о печально известной Райнбургской лаборатории?

Линь Цзинхэн не стал язвить в ответ, что означало о его готовности


слушать дальше.

В результате Одноглазый Ястреб продолжил:

― Принц Кэйли считал, что ничтожных трёхсот лет жизни ему


недостаточно. Он хотел бессмертия. Поэтому и учредил Райнбургскую
лабораторию, где в течении восьми лет проводили эксперименты на
людях. Я не знаю, к чему привели их исследования, но за восемь лет
работы они использовали десятки тысяч людей... Нет, это стало могилой
для сотни тысяч.
― 128 год был шестидесятой годовщиной правления принца Кэйли. К
тому времени эти вампиры высосали всю кровь из Восьмой Галактики и
даже костного мозга не оставили. Дошло до того, что в народе
свирепствовал массовый голод. Ты хоть знаешь, что такое голод?
Грёбанное слово, которое ещё в Земную эру исчезло из истории
человечества. В эпоху, когда одной инъекции питательной сыворотки
достаточно, чтобы два месяца носиться в космосе туда сюда и не
сдохнуть, от голода умерли десятки миллионов человек. И что ты
думаешь. Правительство принца Кэйли создало фальшивую группу
помощи бедствующим. Эти отбросы собирали деньги, а затем
использовали тела погибших испытуемых в качестве сырья для
производства прессованных сухпайков. Однако в процессе дезинфекции
халтурили. Произошла утечка лабораторных вирусов из трупов, что в
итоге привело к пандемии.

― О, ― Линь Цзинхэн в конечном счёте отозвался, ― Слышал.


Радужный вирус.1

Радужный вирус. Причина самой ужасающей пандемии в новой истории


человечества. Продукт человеческого разума.

Полностью искусственно созданный вирус, обладавший высокой


патогенностью и высокой смертностью, его оказалось крайне трудно
уничтожить. В нём исключительно оригинально был заложен
собственный интеллект, что позволило вирусу видоизменяться в
зависимости от среды. После масштабной вспышки заболевания
Восьмая Галактика оказалась не способна сопротивляться. Вплоть до
того, что отдельные случаи заражения произошли даже в Союзе. И
только спустя шесть лет исследовательская группа на Вото смогла
разработать специфическое вещество, способное уничтожить Радужный
вирус, и произвела вакцину на его основе. За это они получили
Нобелевскую премию и Премию Свободы.
Восьмая Галактика была спасена от этой абсурдной катастрофы лишь
тогда, когда Лу Синь отправился туда в экспедицию в и привёз с собой
антитела.

― Не знаю, кто такой этот нынешний самопровозглашённый принц


Кэйли, ― сказал Одноглазый Ястреб, ― но в те годы для Гвардии
принца Кэйли безумие и зверства были традицией. Поэтому сейчас,
когда они так внезапно объявились в Восьмой Галактике, я... Подожди-
ка, запас энергии упал до 5%, ты вообще сможешь это сделать?

― Стыковочный узел готов. Готовность к посадке.

― Внимание. Недостаток энергии.

― Сигнал взлётно-посадочной платформы нормальный, активировать


или нет?

― Внимание. Запас энергии менее 5%, безопасная посадка невозможна.

― Внимание.

Линь Цзинхэн внезапно произнёс:

― Выключить главный двигатель.

Одноглазый Ястреб был в шоке:

― Что...

Обесточенный корабль яростно содрогнулся. Без движущей силы


изначально постепенно снижающийся мех в мгновение стал свободно
падающим телом. Из лазарета доносились крики студентов. Одноглазый
Ястреб вцепился в бар, ощущая, как внутри все сжалось от невесомости.

― Внимание. Ускорение падения фюзеляжа из-за гравитации.

― АААААА!

Защитный газ внезапно заполнил салон, из-за чего все дружно повисли в
воздухе. В ту же секунду Линь Цзинхэн использовал последние остатки
энергии, чтобы раскрыть четыре энергетических резака. Они
выстроились приняв коническую форму, после чего излишки защитного
газа из салона обволокли их. Густое вещество на четырёх
энергетических резаках, подобно ткани на спицах зонта, образовало
мембрану, создавая что-то наподобие парашюта. На несколько секунд
сила притяжения и сопротивления сомнительно уравновесили друг
друга.

С оглушающим грохотом мех метко опустился на стыковочные рельсы.

После чего всё оборудование корабля мгновенно отключилось, а


ментальная сеть исчезла. Энергия была полностью исчерпана. Фюзеляж
ненадолго остановился на рельсах, а затем резко заскользил.
Стыковочный узел пошёл искрами от трения, однако благодаря крепкой
тормозной системе рельсов, мех всё же остановился. Они совершили
безопасную посадку!

Какое-то время в салоне была тишина, но вскоре её заменил свист и


восторженные крики. Студенты, которые теперь снова твёрдо стояли на
ногах, чуть ли не плакали от радости.

Одноглазый Ястреб, дрожа, указал на Линь Цзинхэна:

― Ты... ты просто бешеный пёс!

― Благодарю за похвалу, ― с полным хладнокровием кивнул ему Линь


Цзинхэн. Мужчина снял перчатки и кинул их на бар. Затем слегка
поправил воротник и не торопясь продолжил недавний разговор, ―
После убийства принца Кэйли, его сыновья сбежали на внешние рубежи.
Старшего предали его собственные подчинённые, он погиб на полпути.
Второй же унаследовал титул принца Кэйли и собрал вокруг себя
оставшихся приспешников своего отца-извращенца, дабы воссоздать
Гвардию принца Кэйли. Благодаря присвоенным в то время вооружению
и технологиям Восьмой Галактики, они достаточно быстро поглотили
немало пиратских сил. В последние годы появилась информация о том,
что они по-прежнему находятся вблизи Восьмой Галактики.

Одноглазый Ястреб остолбенел:

― Неужели и ты следишь за ними?

Уголки рта Линь Цзинхэна приподнялись, будто в улыбке. И он ответил:

― Прошу прощения, но именно мне пришлось тогда в 258 разобраться с


нападением на почётный караул.

Одноглазый Ястреб потерял дар речи.

Он был местным царём Восьмой Галактики и не особо интересовался


внешними делами. Проживая все эти годы лениво и безмятежно, он не
обращал внимания на то, что происходило за пределами Восьмой
Галактики, пока огонь не доходил до её границ. Это сказалось на его
осведомлённости. Из-за чего Одноглазый Ястреб сразу и не понял, что
упоминание нападения в День Свободы в 258 году его любимым сынком
было ничем иным, как искусным комплиментом!

Да как он смеет насмехаться над неграмотностью отца! Лу Бисин, этот


негодник, прокачал мастерство и теперь прямо у него под носом
подхалимствует перед этим по фамилии Линь! Пять лет, как сбежал из
дома, а уже крылья расправил!

У Одноглазого Ястреба аж дым из ушей пошёл, а волосы по всему телу


встали дыбом, делая мужчину похожим на морского ежа.

Он понизил голос и со зверским выражением лица произнёс:

― Повторяю ещё раз, держись подальше от моего сына!

Линь Цзинхэн вскинул бровь:

― С чего так строго? Ваш сын что, несовершеннолетняя девица?

― Уж куда нам, деревенщинам из Восьмой Галактики, до вас, адмиралов


Союза!
― Твой сын, оказавшись в нужде и прикрываясь моим именем ради
мошенничества, и не такое говорил.

Одноглазый Ястреб в своей жизни сожалел лишь о двух вещах. Во-


первых, что пятнадцать лет назад он не заткнул бластер за пояс трусов,
когда пошёл на поиски развлечений. Во-вторых, что посчитал сына
достаточно взрослым, чтобы тот учился на собственном опыте и жил без
обеспечения, и не стоял тогда на коленях, предлагая деньги для
спонсирования побега ребёнка из дома.

Одноглазый Ястреб прошипел:

― Чушь!

Линь Цзинхэн усмехнулся.

― Эй, вы двое, почему опять ругаетесь? ― Стерильные пузыри уже


полностью исчезли с тела Лу Бисина. Он вышел из медблока, успев
переодеться в непонятно откуда взявшийся костюм тёмно-синего цвета,
исключительно аккуратный и со стоячим воротничком, который придавал
парню образ зрелого и серьёзного человека. Он вытянул руку и разнял
этих двух, устало произнеся:

― Неужели недавний прыжок с парашютом оказался для вас


недостаточно захватывающим? Я с вами не справлюсь.

Одноглазый Ястреб всё ещё злился:

― Не твоё дело!

Однако Линь Цзинхэн проявил обходительность старшего и мягко


поинтересовался:

― Тебе уже лучше? В этот раз ты поступил слишком безрассудно.

Одноглазый Ястреб быстро просёк ситуацию и, пытаясь получить


благосклонность, тут же выдавил из себя ласковую улыбку, способную
до слёз напугать детсадовского ребёнка:
― Папа не ругал тебя.

Лу Бисин обречённо посмотрел на Одноглазого Ястреба, ощущая, что


психологический возраст его отца навсегда застрял в далёкой юности, а
двести лет пролетели будто десять. Отчего он проникновенно произнёс:

― Папа, мы всё ещё на его мехе, пойми уже.

Одноглазый Ястреб потерял дар речи.

Взгляд Линь Цзинхэна упал на тёмно-синий китель на плечах Лу Бисина.

Лу Бисин повернулся к нему и, уже ничего не боясь, бессовестно развёл


руками:

― Я одолжил твой мех, твой алкоголь, а сейчас ещё и твою одежду,


давай посчитаем это всё одной любезностью, ладно?

Линь Цзинхэн хотел сказать «как пожелаешь», но подумал, что это


прозвучит слишком равнодушно. Мужчина почти произнёс «сочту за
честь», однако почувствовал, что это сильно разниться с его обычной
манерой речи. Опасаясь, что таким образом может испугать парня, Линь
сдержался и из осторожности решил промолчать. Поэтому он лишь
поспешно кивнул в ответ и стал проверять давление и качество воздуха
вне корабля, избегая взгляда Лу Бисина.

Дверь кабины медленно открылась, и их взглядам предстала


заброшенная станция снабжения.

Давление и качество воздуха в пределах искусственной атмосферы


имели идеальные характеристики, поэтому надевать скафандры не
требовалось. Ангар и рельсы были в хорошем состоянии, а
искусственную траву явно кто-то приводил в порядок. Вот только вокруг
стояла абсолютная тишина. На тротуарах ни души, а на земле все ещё
оставались следы колёс. Интеллектуальные мусоросборники, роботы
безопасности и автобусы безжизненно застыли по сторонам, похожие на
отвратительные декорации.

Следуя дорожным знакам, они добрались до центрального пункта


управления станции снабжения.

― Энергосистема выключена, но с оборудованием всё в порядке, ― Лу


Бисин осмотрелся вокруг, ― Я попробую запустить, должно получиться.

― Профессор Лу, разве не говорилось, что эта станция снабжения


находится на трассе контрабандистов и на ней кто-то промышляет? Где
же люди? ― Спросила Хуан Цзиншу.

― Сбежали, но боюсь, что сделали это совсем недавно. Взгляните на


газон у входа и всё сразу поймёте. За оборудованием явно следили, а
механизмы ещё даже не до конца остыли. Порой людям, что занимаются
нелегальной торговлей, приходится так поступать. Часто переходить с
места на место, не зная, когда им надо снова бежать, и когда они смогут
вернуться, ― Лу Бисин ковырялся в панели и говорил одновременно, ―
Посвети-ка мне сюда.

Не успел парень закончить, как мягкий белый свет упал ему на руки.
Довольно яркий, но не режущий глаза.

― О, отлично, ― не задумываясь произнёс Лу Бисин, ― Кто же так


сильно любит учиться, что в личном терминале держит фонарь с
защитой для глаз?

Ему никто не ответил. Лу Бисин с запозданием обернулся и обнаружил,


что студенты почтительно держались на расстоянии нескольких метров,
а фонарь находился в руках адмирала Линя.

Лу Бисин опешил и не успел ничего сказать, как вдруг с другой стороны


ударил второй луч света. Одноглазый Ястреб с самого начала не
пожелал оставаться в стороне и тоже зажёг фонарь, который словно
прожектор ослеплял так, что те двое не могли даже глаза открыть.
Лу Бисин в ужасе закричал:

― Папа, ты что, застал меня на измене[3]? От этого же ослепнуть можно!

Линь Цзинхэн потерял дар речи.

― Нет, ― Лу Бисин мгновенно осознал, что только что ляпнул, ― не в


том смысле, Линь... ох, это...

Линь Цзинхэн его перебил:

― Просто называй как привык.

Лу Бисин украдкой взглянул на него. В мягком белом свете лицо Линь


Цзинхэна выглядело бледным. Вероятно потому, что их захватывающее
путешествие и в самом деле было делом не из лёгких. Внезапно Лу
Бисин вспомнил, как ещё совсем недавно развлекался с этим лицом,
практикуя разные выражения. Мозг словно замкнуло. И в его голове
внезапно возникла мысль: «Было бы классно, если бы я тогда сделал
фото».

Линь Цзинхэн – последний адмирал Союза. Кто бы мог подумать, что


повезёт встретить его лично!

Лу Бисин никогда не воспринимал критику Одноглазого Ястреба в


сторону Линь Цзинхэна всерьёз. Возможно из-за своих разных глаз,
торговец оружием всегда смотрел на всех предвзято, особенно на
мужчин, которые выглядели лучше его.

Ещё в юности Лу Бисин уже был преисполнен любопытства не только к


звёздному небу, но и ко внешнему миру, и поэтому регулярно собирал
новости о Семи Галактиках. С тех самых пор у него сложилось
впечатление, что благополучие Союза – всего лишь фасад. Ведь
Военный Комитет постепенно терял влияние, как осёл, бросивший свои
жернова, а слава Союза стремительно угасала. И только подвиги
командующего Линя оставались сокрытыми от посторонних глаз.
Лу Бисин был крайне восприимчивым по части цифр и уже давно
заметил, что каждый год случалось где-то тридцать-сорок нападений
пиратов с внешних рубежей. И всякий раз Союз сначала выступал с
торжественной и печальной речью, скорбя о погибших, а затем
возвращался с десятикратным подкреплением. Пираты же зачастую не
могли сопротивляться их атакам и скрывались за границами галактик,
выжидая следующей возможности, как неубиваемые тараканы. Однако
несколько десятков лет назад число терактов, количество погибших и
раненых со стороны Союза внезапно резко снизилось, словно пираты за
одну ночь «исправились[4]» и сами по себе испарились. Это случилось
сразу после того, как Линь Цзинхэн принял на себя командование
Серебряной Крепостью.

Лу Бисин не удержался:

― По правде говоря, мне кажется, что я всё ещё во сне. Ты и правда...


Ай, я столько всего не успел у тебя спросить до того, как взорвалось
логово Ядовитого Гнезда.

Мягкий белый свет отражался в серых глазах Линь Цзинхэна, которые,


вопреки ожиданиям, смотрели невообразимо ласково:

― Что ты хотел спросить?

Лу Бисин о многом желал узнать. О деталях каждого недостаточно


освещённого в новостях Союза сражения. Действительно ли Чжаньлу
является тем самым? Каково было публично отвергнуть первую
красавицу Союза Евгению? Что произошло пять лет назад во время
нападения в Сердце Розы? Но важнее всего, как Линь сумел обмануть
Эдем, что тот не смог его обнаружить?

Однако, посмотрев по сторонам, он заметил навостривших уши


студентов. Лу Бисин замешкался, поскольку не был уверен, согласен ли
Линь Цзинхэн разглашать свою личность. Тем более, являясь
адмиралом Союза, он неожиданно сфабриковал свою гибель, чтобы
покинуть Союз, и пять лет скрывался в Восьмой Галактике, в этом
проклятом месте. Он явно был в затруднительном положении.

Взрослый человек, особенно замкнутый от природы как Линь Цзинхэн,


скорее всего, не захотел бы показывать свои кровь и слёзы другим
людям.

Поэтому Лу Бисин моментально подавил своё неуёмное любопытство и,


сменив тон, шутливо спросил:

― Дашь мне свой автограф?

Четверо украдкой подслушивающих студентов чуть не рухнули,


неестественно подмигивая друг другу.

Мята была озадачена:

― Директор ярый фанат или просто гей?2

Выражение лица Уайта было трудно описать словами.

Хуан Цзиншу огляделась вокруг и спросила товарищей взглядом: «Не


нужно ли нам удалиться?»

Затем она схватила одной рукой Лютого, другой Уайта и утащила их за


собой. Сообразительная Мята сразу же последовала за ними. Студенты,
изображая любопытство, окружили Одноглазого Ястреба и стали
воодушевлённо расспрашивать о перспективах торговли оружием в
Восьмой Галактике и восхищаться его модными глазами.

Современные подростки были очень расчётливыми. Если директору


удастся соблазнить Четвёртого брата, то академия наверняка заключит с
Чёрной Дырой долгосрочное соглашение, что позволит выпускникам
академии вступить в её ряды. Какие прекрасные карьерные перспективы!

Линь Цзинхэн услышал «бессмысленное требование» директора Лу и


ненадолго оцепенел. Лу Бисин уже был готов услышать «Катись
отсюда», когда Линь Цзинхэн вдруг вытащил ручку из кармана:
― Хорошо.

Лу Бисин обомлел.

Линь Цзинхэн очень терпеливо поинтересовался:

― Где подписать?

Самоучка директор Лу перед аудиторией всегда чувствовал себя как


рыба в воде и только сейчас в первый раз в жизни ощутил неловкость от
неспособности ответить на вопрос. Бросив на Линь Цзинхэна
растерянный взгляд, он в замешательстве протянул руку:

― Нет, я...

Линь Цзинхэн обхватил его запястье. Ладони мужчины оказались сухими,


а кончики пальцев мозолистыми. В пальцах с чётко очерченными
суставами чувствовалась сила, однако движение получилось лёгким,
словно по краю рукава Лу Бисина провели пером. Одним росчерком на
тыльной стороне его ладони появилась надпись «Линь»:

― В то время на всех официальных извещениях Серебряной Крепости


стояла моя подпись. Если интересно, можешь провести
почерковедческую экспертизу.

Наверное, это были последствия недавних переломов, но Лу Бисин


вдруг почувствовал, как онемение распространилось от пальцев до
самого запястья, и не знал что сказать, прямо как тогда на
торжественном мероприятии в честь начала учебного года.

Окружённый бандой галдящих хулиганов Одноглазый Ястреб уже начал


терять терпение, когда издалека увидел эту картину. В его уме тут же
всплыли всевозможные грязные ассоциации:

― Ты к чему прикасаешься?!

Линь Цзинхэн непринуждённо разжал руку и напомнил:

― Процесс перезапуска энергетического ядра завершён.


― А, ― Лу Бисин вынужденно усмехнулся, ― Верно!

Он сразу незаметно пошевелил онемевшей рукой и подтвердил команду


перезапуска. В тот же миг станция снабжения словно издала лёгкий
вздох и заново ожила. Одна за другой загорались бесчисленные
лампочки, а гигантская энергетическая башня создала световую
проекцию меха. Ремонтные роботы выстроились у эскалаторов и
добросовестно начали сканирование повреждений корабля.
Безмолвствующий на руке Линь Цзинхэна Чжаньлу как будто тоже
засветился и радостно подключился к энергетической башне, изо всех
сил поглощая энергию.

Всё это время Линь Цзинхэн пристально разглядывал силуэт Лу Бисина,


словно смотрел на редкую драгоценность, спрятанную в сейфе, и ни с
того ни с сего спросил:

― В какой день ты родился?

Лу Бисин уже было подумал, что у него проблемы со слухом и поражённо


повернулся к Линю. Четвёртый брат Линь с Пекин-бета всегда относился
к людям с прохладой и равнодушием, не говоря уже о
высокопоставленном холодном и привлекательном адмирале Союза. Его
никогда не интересовали подобные мелочи.

Линь Цзинхэн терпеливо повторил вопрос:

― У тебя день рождения в мае?

«Откуда он знает?» ― Про себя прошептал Лу Бисин, отвечая:

― Ага, 29 числа.

Линь Цзинхэн невозмутимо опустил взгляд, повторил дату про себя ещё
раз и ощутил, что теперь этот самый обычный день для него словно
обведён в сверкающую золотую рамку.

― Уже прошёл.
― А... да, ― Лу Бисин всё ещё не пришёл в себя и без раздумий
произнёс, ― Но разве ты не подарил мне мех?

Он так и не смог понять, был ли это обман зрения, но после его слов
уголки рта Линя слегка приподнялись, будто в улыбке.

― Я пойду проверить корабль, ― отозвался Линь Цзинхэн, ― Если что-


то понадобится, ты сможешь найти меня там.

Договорив, он уступил дорогу взбешённому Одноглазому Ястребу и как


ни в чём не бывало удалился.

Лу Бисин завис на какое-то время, затем опустил взгляд на ту


экспрессивную подпись «Линь» на тыльной стороне своей ладони, на
которой от жара теплоотвода центральной аппаратной уже выступили
капельки пота. Парень бережно закатал манжеты, чтобы они не стерли
надпись, и начал разбираться с оборудованием аппаратной, игнорируя
парализованные мышцы половины тела.

Эта станция снабжения была передовой и даже располагала


нелегальной коммуникационной сетью, которая покрывала всю Восьмую
Галактику. Лу Бисин ловко запустил команду восстановления, в то время
как в его голове творился полный хаос:

«Почему он вдруг стал так хорошо ко мне относиться? Только чтобы


позлить старину Лу?.. Ай, энергия и запасы этого чёртового места просто
в избытке, мы спокойно можем пополнить наши. Кто знает, когда
атаковавшие нас пираты улетят... Почему у меня рука всё ещё немеет,
это предвестник паралича? Хм... Здесь ещё есть склад вооружения.
Надо взломать электронный замок... У него такие длинные пальцы... Эх,
о чём я думаю? Метод шифрования этого замка...»

Код электронного замка заброшенной станции снабжения не был чем-то


особенным. Даже сейчас, когда у Лу Бисина нормально работала лишь
одна десятая часть мозга, он всё ещё смог кое-как его взломать. В
голове Лу Бисина крутились недавние тихо сказанные Линем слова:
«Если что-то понадобится, ты сможешь найти меня там». Парень
услышал лёгкий писк, с огромным трудом смог вернуть своё
затуманенное сознание и рассеянно оглядел складские запасы:

― Хм, пусто.

Он о