Вы находитесь на странице: 1из 377

ВРЕМЯ

ПЕРЕМЕННЫХ
МАТЕМАТИ
М АТ Е М АТ И ЧЕСКИ
Ч Е С К И Й АНА
А Н А ЛЛИЗ
И З В ББЕЗУМНОМ
ЕЗУМНОМ М
МИРЕ
ИРЕ
C H A N G E I S T H E O N LY C O N S TA N T
Th e Wi s d o m o f C a l c u l u s i n a M a d c a p Wo r l d

Ben Orlin
БЕН ОРЛИН

ВРЕМЯ
ПЕРЕМЕННЫХ
МАТ
М АТ ЕМ
Е М АТ И Ч Е С К И Й А Н А Л ИИЗЗ В ББЕЗУМНОМ
ЕЗУМНОМ М
МИРЕ
ИРЕ

Перевод с английского

Москва
2021
УДК 517
ББК 22.161
О-66

Переводчик Виктория Краснянская


Научный редактор Константин Кноп
Редактор Антон Никольский

Орлин Б.
О-66 Время переменных. Математический анализ в безумном
мире / Бен Орлин ;  Пер. с англ. — М.: Альпина нон-фикшн,
2021. — 370 с.

ISBN 978-5-00139-422-8

«Время переменных» — веселая книга о математике вокруг


нас. Двадцать восемь увлекательных рассказов, посвященных
разным аспектам математики, сопровождаются забавными
авторскими рисунками. Математический анализ для Орлина —
это универсальный язык, способный выразить все, с  чем  мы
сталкиваемся каждый день,  — любовь, риск, время и, самое
главное, постоянные изменения. Тема движения времени на-
ходит отражение и в названиях частей книги — «Мгновения»
и «Вечности», и в ее персонажах — от Шерлока Холмса до Мар-
ка Твена и Дэвида Фостера Уоллеса. C присущими ему юмором
и изобретательностью Орлин выявляет связи между матана-
лизом, искусством, литературой и любимой собакой по имени
Элвис.
Автор нашумевшей «Математики с дурацкими рисунками»
и в этой книге ставит своей целью не просто увлечь читателя
любимым предметом, но сделать нас более мудрыми и вдум-
чивыми.
УДК 517
ББК 22.161

Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме
и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, а так-
же запись в память ЭВМ для частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца
авторских прав. По  вопросу организации доступа к  электронной библиотеке издательства обращайтесь
по адресу mylib@alpina.ru

© 2019 by Ben Orlin


© 2019 by Hachette Book Group, Inc.
© Издание на русском языке, перевод,
ISBN 978-5-00139-422-8 (рус.) оформление.
ISBN 978-0-316-50908-4 (англ.) ООО «Альпина нон-фикшн», 2021
Частная средняя
Йельский школа в Бостоне
университет

ВСЕМ СТУДЕНТАМ И ПРЕПОДАВАТЕЛЯМ ТЕХ ШКОЛ,

КОТОРЫЕ СТАЛИ МНЕ ДОМОМ

Государственная
средняя школа
в Окленде

Частная средняя школа


в Великобритании
СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ, С. 11

МГНОВЕН И Я

I. МИМОЛЕТНОЕ II. ВЕЧНО ПАДАЮЩАЯ ЛУНА,


ВЕЩЕСТВО ВРЕМЕНИ, где математический анализ
где математический анализ объясняет космос
исполняет желание
C. 31
C. 19

III. РАДОСТИ ПОЛЕТА IV. УНИВЕРСАЛЬНЫЙ ЯЗЫК,


БУТЕРБРОДА, где математический анализ
где математический анализ приносит прибыль
западает в душу C. 55
C. 43

V. КОГДА МИССИСИПИ VI. ШЕРЛОК ХОЛМС


ТЕКЛА НА МИЛЛИОН МИЛЬ, И НЕПРАВИЛЬНЫЙ
где математический анализ ВЕЛОСИПЕД,
проказничает где математический анализ
C. 67 разгадывает загадку
C. 79
VII. БИОГРАФИЯ VIII. ТО, ЧТО ВЕТЕР IX. ТАНЦЫ
МАССОВОГО ОСТАВЛЯЕТ С ПЫЛЬЮ,
УВЛЕЧЕНИЯ, ПОСЛЕ СЕБЯ, где математический
У КОТОРОЙ НЕТ АВТОРА, где математический анализ препятствует
где математический анализ загадывает ботанику
анализ прокладывает загадку C. 111
курс на карте моды C. 101
C. 89

Х. ЗЕЛЕНОВОЛОСАЯ XI. ПРИНЦЕССА XII. ЗЕМЛЯ,


ДЕВУШКА С ГОРОДСКОЙ ОПУСТЕВШАЯ
И МНОГОМЕРНАЯ ОКРАИНЫ, ИЗ-ЗА СКРЕПОК,
УЛИТКА, где математический где математический
где математический анализ заявляет анализ приводит
анализ обходит мужа о праве собственности к апокалипсису
C. 123 на часть пляжа C. 145
C. 135

XIII. ПОСЛЕДНЯЯ XIV. ЭТО ТВОЙ XV. ПОСЧИТАЕМ!


УСМЕШКА КРИВОЙ, ПЕС-ПРОФЕССОР, где математический
где математический где математический анализ разрешает все
анализ переделывает анализ возносит проблемы навсегда
налоговую политику  собаку до статуса C. 183
C. 157 звезды
C. 171
ВЕЧН ОСТИ

XVI. В ЛИТЕРАТУРНЫХ XVII. ВОЙНА,


КРУГАХ, МИР И ИНТЕГРАЛЫ,
где математический анализ где математический анализ
режет огурец производит революцию
C. 195 в исторической науке
C. 205

XVIII. ЛИНИЯ ГОРОДСКОГО XIX. ВЕЛИКАЯ РАБОТА


ГОРИЗОНТА РИМАНА, СИНТЕЗА,
где математический где математический анализ
анализ занимается организует торжественный
проектированием города обед
C. 217 C. 229

ХХ. ЧТО ПРОИСХОДИТ XXI. ОТКАЗАТЬ


ПОД ЗНАКОМ ИНТЕГРАЛА, В СУЩЕСТВОВАНИИ ОДНИМ
ОСТАЕТСЯ ПОД ЗНАКОМ РОСЧЕРКОМ ПЕРА,
ИНТЕГРАЛА, где математический анализ
где математический анализ стирает 68% известной
расширяет свой набор Вселенной
инструментов C. 251
C. 241
XXII. 1994-Й, XXIII. ЕСЛИ СТРАДАНИЕ
ГОД, КОГДА РОДИЛСЯ ДОЛЖНО ПРИЙТИ,
МАТЕМАТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ, где математический анализ
где математический анализ измеряет вашу душу
проверяет ваш уровень сахара в крови C. 273
C. 263

XXIV. СРАЖЕНИЕ С БОГАМИ, XXV. ИЗ НЕВИДИМЫХ СФЕР,


где математический анализ где математический
защищает от нашествия анализ посещает четвертое
римлян измерение
C. 283 C. 295

XXVI. ПАХЛАВА XXVII. ТРУБИ, ГАВРИИЛ,


ИСПОЛИНСКИХ РАЗМЕРОВ, ТРУБИ!
где математический где математический анализ
анализ — просто сноска порождает ересь
C. 307 C. 319

ЗАМЕТКИ ИЗ КЛАССА
C. 341
XXVIII. СЦЕНЫ
ИЗ НЕВОЗМОЖНОСТИ, БИБЛИОГРАФИЯ
где математический анализ C. 347

раздражает и пугает  БЛАГОДАРНОСТИ


C. 331 C. 367
Последовало молчание. Через какое-то время он спросил:

— Как ты пришла к этим мыслям о Боге?

— Я искала Бога, — ответила я. — Мне не нужна была мифология,


мистика или магия. Я не знала, существует ли Бог на самом деле,
но хотела узнать. Бог должен быть силой, которую не может
отрицать никто и ничто.

— Чтобы совершать изменения?

— Да, изменения.

— Но это не Бог. Это не человек, не интеллект и даже не вещь.


Это просто... Я даже не знаю. Идея.

Я улыбнулась. Было ли это критическое замечание таким


ужасным?

ОКТАВИЯ БАТЛЕР.

ПРИТЧА О СЕЯТЕЛЕ
ВВЕДЕНИЕ

Какой-то миллион дней назад философ Парменид спрашивал:


«Что это — несозданное и неразрушимое, единственное, завер-
шенное, неподвижное и бесконечное?» Это философия чистой
воды. Парменид не признавал никакого разделения, никаких
отличий, ни будущего, ни прошлого. «У Бытия нет ни прошло-
го, ни будущего, — объяснял он, — оно есть чистое настоящее,
непрерывное и непрекращающееся». Для Парменида Вселенная
была чем-то вроде транспортного потока в Лос-Анджелесе: веч-
ной, единственной в своем роде и неизменной.

— Ничто никогда не меняется.

— Ты что, ненормальный? — НЕ БУДЬ ТАКИМ


КРЕТИНОМ, ПАРМЕНИД!

Миллион дней спустя эта идея продолжает выглядеть очень


глупой.
Да ладно тебе, Парменид! Ты можешь убаюкивать нас стиха-
ми и засыпать прилагательным, но мы не так легковерны. Мил-
лион дней назад не было ни буддистов, ни христиан, ни мусуль-
ман, потому что ни Будда, ни Иисус, ни Магомет еще не роди-

11
12 ВРЕМЯ ПЕРЕМЕННЫХ

лись. Миллион дней назад итальянцы не  ели томатный соус,


потому что современной Италии* не существовало, а ближай-
шее место, где росли помидоры, было в десяти тысячах киломе-
тров. Миллион дней назад по Земле ходило 50 или 100 миллио-
нов человек; сегодня такое количество людей каждый год посе-
щает тематические парки Диснея.
На  самом деле, Парменид, миллион дней назад теми  же
самыми, что и сегодня, были только две вещи: (1) вездесущность
изменений и (2) глубокомысленная и безнадежная неправиль-
ность твоей философии.
Парменид в последний раз упоминается в этой книге (хотя
его преданный ученик Зенон еще появится позже). «Счастли-
вое избавление от одетых в тоги неудачников», — сказал бы я.
А  теперь мы перенесемся через время, минуя более мудро-
го современника Парменида, Гераклита («нельзя войти в одну
реку дважды»), чтобы оказаться в конце XVII в., каких-то 120 000
или 130 000 дней назад. Именно тогда ученый по имени Исаак
Ньютон и энциклопедист Готфрид Лейбниц дали жизнь глав-
ному действующему лицу этой книги. Это был новый матема-
тический язык, язык изменений, попытка количественно оце-
нить те движения и процессы, которые постоянно происходят
вокруг нас на Земле.
Сегодня мы называем такую математику «математическим
анализом».
Первый инструмент математического анализа — производ-
ная. Это мгновенный показатель изменения, демонстрирую-
щий нам, как что-то развивается в определенный момент вре-
мени. Возьмите, к примеру, точную скорость яблока в то мгно-
вение, когда оно ударило Ньютона по  макушке. За  секунду
до этого фрукт двигался чуть-чуть медленнее, а секундой позже
он направился совершенно в другую сторону, как и история всей
физики. Но производную не заботит, что было секундой рань-
ше или секундой позже. Она указывает только на этот момент,
на бесконечно малый отрезок времени.

* Имеется в виду, безусловно, государство в нынешних границах. Впрочем, на-


звания «Италия» тогда еще тоже не существовало — оно появилось на пару столетий
позднее. — Прим. науч. ред.
ВВЕДЕНИЕ 13

Второй инструмент математического анализа — интеграл.


Это сумма бесконечных кусочков времени, каждый из которых
чрезвычайно мал. Интеграл показывает, как  можно объеди-
нить ряд дисков, каждый из которых по толщине напоминает
самую тонкую пленку, так, чтобы создать твердое тело — сфе-
ру. Или как группа людей, крошечных и ничтожных, как ато-
мы, может собраться вместе и  создать целую цивилизацию.
Или как ряд моментов, каждый из которых сам по себе продол-
жается ноль секунд, может составить час, столетие, вечность.
Каждый интеграл говорит о  всей совокупности целиком,
о галактических масштабах, которые каким-то образом могут
попасть в панорамные объективы нашей математики.
Производная и  интеграл имеют заслуженную репута-
цию как специализированные математические инструменты.
Но я считаю, что они могут дать нам больше. Мы с вами слов-
но крошечные суденышки, которые несет по волнам, захваты-
вает в водовороты и бросает на скалы. Производная и интеграл,
как я утверждаю, — это карманные философские системы, раз-
14 ВРЕМЯ ПЕРЕМЕННЫХ

движные весла для того, чтобы проложить путь через выходя-


щую из берегов мировую реку.
Таким образом, эта книга является попыткой извлечь муд-
рость из математики.
В первой части — «Мгновения» — мы узнаем истории о про-
изводных. Каждая из них выхватывает момент из журчащего
потока времени. Мы рассмотрим миллиметр лунной орбиты,
крошку намазанного маслом бутерброда, беспорядочное дви-
жение пылинки и молниеносные решения, которые принимает
собака. Если сравнить производную с микроскопом, то каждая
из этих историй — тщательно выбранное изображение на пред-
метном стекле, явление в миниатюре.
Во второй части — «Вечности» — мы обратимся к интегралу
и его способности объединять бесконечно малые частицы в еди-
ный поток. Мы будем иметь дело с кругом, состоящим из крошеч-
ных частичек, с армией из несметного количества солдат, линией
горизонта, образованной неотличимыми друг от друга строения-
ми, и космосом, наполненным миллиардами триллионов звезд.
Если уподобить интеграл кинотеатру, то каждая из этих исто-
рий — широкомасштабная эпическая поэма, которую вы должны
смотреть в кино. Телевизора здесь будет недостаточно.
ВВЕДЕНИЕ 15

— Говорят, нельзя войти в одну реку дважды.

— И это так, потому


что ты уже в ней
и никогда не сможешь
выйти за ее пределы.

Я  хочу сразу разъяснить, что  книга, которую вы держите


в руках, не научит вас математическому анализу. Это не струк-
турированный учебник, а многоликий и скромно иллюстриро-
ванный «сборник фольклора», написанный обычным, не спе-
циальным языком для широкого круга читателей. Возможно, вы
совершенно не знакомы с математическим анализом, а, может
быть, плотно им занимаетесь, но я надеюсь, что эти истории
в любом случае позабавят вас и станут небольшим откровением.
Эту книгу никоим образом нельзя считать законченной:
в ней нет историй об  искривлении света Ферма, тайной ана-
грамме Ньютона, невозможных функциях Дирака и  многом
другом. Но в постоянно меняющемся мире никакое сочинение
не может быть исчерпывающим, никакая мифология не закан-
чивается. Река всегда течет и меняется.

БЕН ОРЛИН,
ДЕКАБРЬ 2018 Г.
Момент перемен — это единственная поэма.

АДРИЕННА РИЧ
МГНОВЕНИЯ
ПЕСОК!

Какое чудовище
сделало с тобой
это?!!

ПОГОВОРИ
СО МНОЮ,
ПЕСОК!!!

МГНОВЕНИЕ I
Время требует еще одной жертвы
I
МИМОЛЕТНОЕ
ВЕЩЕСТВО ВРЕМЕНИ

Я
ромир Хладик написал несколько книг, но они не при-
несли ему удовлетворения. В  одной он видел «всего
лишь прилежание»*. Другую характеризовали «не-
брежность, вялость, неточность». Третья пыталась
доказать несостоятельность ошибочной идеи, но  делала это
с  помощью «не  менее ложных доказательств». Я  сам давал
жизнь лишь книгам, безупречным и  сверкающим не  более,
чем  рекламные ролики зубной пасты, но  все  же могу глубоко
ему посочувствовать, особенно небольшому лицемерию, кото-
рое помогало Хладику в повседневной жизни. «Подобно всяко-
му писателю, — говорит Хорхе Луис Борхес, — он судил о других
по их произведениям, но хотел, чтобы о нем судили по замыс-
лам».
А что же было в планах у Хладика? О, Хладик рад, что вы спро-
сили! Он пишет драму в стихах «Враги», и ей предстоит стать
никак не  меньше, чем  шедевром. Она войдет в  его наследие,
усмирит его шурина и даже вернет «фундаментальный смысл
бытия». Но только если ему удастся преодолеть небольшое пре-
пятствие — ну знаете, написать ее.
Здесь я хочу извиниться перед читателями, потому что исто-
рия принимает мрачный оборот. Хладика — еврея в захвачен-
ной фашистами Праге — арестовывает гестапо. За судом на ско-
рую руку следует смертный приговор. Накануне казни герой
обращается к Богу:

* Здесь и далее цит. по: Борхес Х. Л. Вымышленные истории / Пер. В. С. Кулагиной-


Ярцевой. — М.: Амфора, 1999. — С. 178–188.
20 МГНОВЕНИЯ

NNNNNNOOOOOO

OOOOOOOOOOO

OOOOOOOOOOO

OOOOOOoooooo...

Не-е-е-е-е-е-е-ет!
Подождите, что?!

Если я  не  одна из  Твоих ошибок и  повторений, если я  существую


на  самом деле, то  существую лишь как  автор «Врагов». Чтобы
окончить драму, которая будет оправданием мне и  Тебе, прошу
еще год. Ты, кто владеет временем и вечностью, дай мне этот год!

Проходит бессонная ночь, наступает рассвет — время каз-


ни — и, когда сержант уже отдает последний приказ расстрель-
МИМОЛЕТНОЕ ВЕЩЕСТВО ВРЕМЕНИ 21

ной команде, когда Хладик замирает в  преддверии смерти,


когда кажется, что все уже безвозвратно потеряно... Вселенная
застывает.
Господь даровал Хладику тайное чудо. Это единственное
мгновение с  каплей, скатывающейся по  его щеке, и  смерто-
носными пулями, повисшими в воздухе, увеличилось, растя-
нулось, расширилось. Мир остановился, но  мысли героя нет.
Теперь Хладик может закончить свою драму, составляя и дово-
дя до совершенства строки в своем сознании. Этот момент будет
длиться год.
Сейчас, на переломе судьбы, которой никто не мог бы поза-
видовать, Хладик получает подарок, способный стать предме-
том зависти любого.
«Цель каждого художника, — однажды написал Фолкнер, —
художественными средствами остановить [на картине] течение
самой жизни и закрепить его». (Разумеется, сам Хладик явля-
ется плодом фантазии писателя Хорхе Луиса Борхеса.) «Tempus
fugit»,  — писал Исаак Ньютон, что  означает: время бежит.
«Tempus fugit, — заявляли средневековые солнечные часы, —
время бежит». Хотя наши цели различаются, все мы — худож-
ники, ученые и даже те болтливые невежды, которых мы зовем
«философами», — охотимся за одним и тем же невероятным
призом. Мы хотим поймать время, удержать в руках мгновение
так, как это сделал Хладик.

стрела в один момент

стрела в другой момент

стрела еще в один момент

Так когда же стрела движется?


22 МГНОВЕНИЯ

Увы, время уклоняется и ускользает. Вспомните знаменитый


«парадокс стрелы» от неисправимого греческого тролля Зено-
на Элейского.
Идея: представьте себе стрелу, летящую в  воздухе. Теперь
мысленно остановите ее, как это произошло при расстреле Хла-
дика. Стрела по-прежнему движется? Нет, конечно, нет — стоп-
кадр по  определению является застывшим. В  любой отдель-
но взятый момент стрела неподвижна. Но если время состоит
из моментов, а ни в один момент стрела не движется... тогда
как же она может двигаться?
Философы в  Древнем Китае играли в  подобные игры разу-
ма. «То, что  не  поддается измерению, не  может быть собра-
но в целое, — писал один из них. — Оно имеет размер в тысячу
километров». В математическом смысле мгновение не имеет
измерений. Оно не обладает ни длиной, ни протяженностью. Оно
длится ноль секунд. Но, поскольку ноль, умноженный на ноль,
равен нулю, два мгновения также составляют нулевое время.
Это же относится и к десяти мгновениям, и к тысяче, и к мил-
лиону. Получается, что любое исчисляемое количество мгнове-
ний будет в целом продолжаться ноль секунд.
Однако если никакое количество мгновений никогда не скла-
дывается ни  в  какое время, то  откуда взялись месяцы, годы
и  матчи по крикету? Как  стремящиеся к  нулю мгновения
составляют бесконечную временну́ю линию?
Вирджиния Вульф отмечала, что время «заставляет растения
и животных расцветать и увядать с потрясающей пунктуально-
стью». Но «не оказывает такого простого эффекта на сознание

Просто подожди одну или две секунды. О, СИЗИФОВ ТРУД!


В КАЖДЫЙ МОМЕНТ —
Сколько? Одну или две? ОГРОМНЫЙ ВАЛУН!

Ну, скажем,
пять минут. И для тебя,
и для меня,
приятель!
МИМОЛЕТНОЕ ВЕЩЕСТВО ВРЕМЕНИ 23

П Р ОДОЛ ЖИ-
С ЕКУНДЫ ЗНАЧЕНИЕ
Т Е Л ЬН ОСТЬ

Самый длинный
зарегистрированный
1 минута 60
промежуток между выходами
фильмов о супергероях

Продолжительность чихания,
1 секунда А-а-а-апчхи... 1
или 0,1% килочиха

Средний промежуток времени,


1
в течение которого человек
миллисекунда
может удерживать внимание

Продолжительность
1 времени, после которого
микросекунда скачивание видео становится
невыносимым

Время, которое требуется


1 наносекунда собаке, чтобы решить: она мне
не доверяет

Время, за которое я теряю нить


1 планковское рассуждений, когда физики
время обсуждают квантовые эффекты,
такие как планковское время

1 момент Нуль ?!?!?!?!?!?!?!


24 МГНОВЕНИЯ

человека. Более того, его разум работает с одинаковой странно-


стью, независимо от того, в каком времени находится тело».
Мы охотимся за моментами истории, уродуя время. С помо-
щью песочных часов и размеченных свечей мы поделили день
на  часы. С  помощью маятников и  передаточных механизмов
разбили часы на  минуты (слово «минута» означает «малая»
[часть часа]) и  после этого  — на  секунды (более мелкая еди-
ница второго порядка, мельчайшая часть минуты). Далее мы
разложили время на миллисекунды (половина взмаха крыль-
ев мухи), микросекунды (яркий проблеск стробоскопа) и нано-
секунды (за  каждую из  которых свет совершает путешествие
на 30 сантиметров), не говоря уж о пико-, фемто-, атто-, зепто-
и йоктосекундах. Затем поток названий истощился, предполо-
жительно потому, что у доктора Сьюза кончились идеи, но мы
продолжаем «мельчить» время. В конце концов вечность рас-
падается на  единицы планковского времени, составляющие
примерно одну миллиардную триллионной доли йоктосекун-
ды, или  количество времени, необходимое для  того, чтобы
свет прошел пути через протон. Ни один инстру-
мент не может выйти за пределы этой максимальной кратко-
сти: физики настаивают, что это наименьшая значимая еди-
ница времени, насколько мы можем его понимать (или, как я,
не понимать).
Где же, где же ты, мгновение? Где-то за планковским вре-
менем? Если мы не можем ни собрать моменты в интервалы,
ни разбить интервалы на моменты, так чем же тогда являются
эти невидимые, неделимые вещи? Пока я пишу книгу в обыч-
ном мире бегущего времени, в каком же искрящемся немире
создает свое произведение Хладик?
В XI в. математики впервые нащупали ответ на этот вопрос.
В  то  время как  европейские мудрецы рвали на  себе волосы,
пытаясь рассчитать дату Пасхи, индийские астрономы занима-
лись предсказанием солнечных затмений. Им требовалась юве-
лирная точность. Астрономы начали членить единицы време-
ни так давно, что прошло почти 1000 лет, прежде чем появились
какие-то приборы, которые могли бы их измерить. Одна трути
равна менее чем 1 / 30 000 секунды.
МИМОЛЕТНОЕ ВЕЩЕСТВО ВРЕМЕНИ 25

Эти бесконечно малые частицы времени проложили дорогу


к понятию, которое называется таткалика-гати — мгновенное
движение. Как быстро и в каком направлении движется Луна
в данный конкретный момент?
А что насчет этого момента?
А как сейчас?
А сейчас?
В  наши дни таткалика-гати известна под  более скучным
названием — производная.
Возьмем движущийся велосипед. Производная измеря-
ет, как  быстро изменяется его положение, то  есть скорость
велосипеда в отдельно взятый момент. На графике внизу это
отражается в кривизне линии. Более крутая кривая указывает
на более быстрый велосипед и, таким образом, бо́льшую про-
изводную.

РАССТОЯНИЕ
в этот момент скорость
равна точно 15 км / ч

20 мин

1 час (велосипедист
ВРЕМЯ оплачивается отдельно)

Конечно, в  любой отдельно взятый момент велосипед,


как и стрела Зенона, неподвижен. Таким образом, мы не можем
рассчитать производную в застывшем кадре. Вместо этого мы
работаем с помощью сокращения интервала. Во-первых, опре-
делим скорость велосипеда в десятисекундный интервал, затем
попробуем интервал в одну секунду, затем — 0,1 секунды, 0,01
и 0,001...
26 МГНОВЕНИЯ

Таким хитрым способом мы незаметно подкрадываемся


к мгновению, подступаем все ближе, ближе и ближе, пока рису-
нок не проступает совершенно явственно.

Н АЧ А Л О КОНЕЦ СКОРОСТЬ

12:00:00 12:00:10 39 км / ч

12:00:00 12:00:01 39,91 км / ч

12:00:00 12:00:00.1 39,98 км / ч

12:00:00 12:00:00.01 39,997 км / ч

И точно в полдень 40 км / ч

Для  другого примера возьмем реакцию синтеза, когда два


элемента соединяют свои молекулы, чтобы создать новый
химический элемент. Производная измеряет, как быстро растет
концентрация вещества, то есть скорость реакции в отдельно
взятый момент.
Или  представим себе остров, переполненный кролика-
ми. Производная измеряет, насколько быстро меняется раз-

КОНЦЕНТРАЦИЯ

О чем вы вообще?
У меня происходит
забавная реакция
В этот момент скорость
0,4 Моль реакции составляет точно
0,2 моль в секунду

2c
ВРЕМЯ
(уровень каламбура
становится токсичным)
МИМОЛЕТНОЕ ВЕЩЕСТВО ВРЕМЕНИ 27

мер популяции, то есть скорость ее роста в данный конкретный


момент. (Для этого графика мы должны на непродолжительное
время принять выдумку о «дробных кроликах», но если ваша
вера в невероятное зашла столь далеко, то, я уверен, вы справи-
тесь с любой задачей.)

РАЗМЕР ПОПУЛЯЦИИ

в этот момент
прирост популяции
составляет точно
5000 кроликов в год
7500

1 год
ВРЕМЯ (вред, который приносят эти
очаровательные зверьки)

Этот «хлеб с маслом» всех математиков странным образом


похож на поэтическую фантазию. Производная — «мгновенное
изменение», она захватывает движение в отдельный момент,
как будто ловит молнию в бутылку. Это отрицание Зенона, кото-
рый сказал, что в отдельно взятое мгновение ничего случить-
ся не может, и оправдание Хладика, который верил, что за один
момент может произойти все что угодно.

Ты должен Я пытаюсь, но оно


научиться жить не слишком длинное.
мгновением. Да, ты должен
быть быстрым.
28 МГНОВЕНИЯ

Теперь, вероятно, вы можете себе представить, как закон-


чилась история Хладика. 12 месяцев он сочинял свою пье-
су. «Он трудился не для потомства, — говорит Борхес, — даже
не для Бога, чьи литературные вкусы были ему неведомы». Он
писал для себя. Он работал, чтобы удовлетворить то, что Томас
Вулф считал вечной жаждой художника:

...Навечно закрепить в  нерушимых структурах единственный


момент человеческого бытия, единственный момент красоты
жизни, страсти и  неописуемого красноречия, который проходит,
загорается и  гаснет, всегда просачиваясь сквозь наши пальцы
с  течением песчинок времени, навсегда ускользающих от  нашей
отчаянной хватки, ибо река течет и удержать ничего нельзя.

Хладику удалось удержать реку. Не  имеет никакого значе-


ния, что «Врагов» никто никогда не прочтет или что пули через
краткий промежуток времени возобновят свой путь. Важно
только то, что  он дописал книгу, которая теперь будет суще-
ствовать всегда, в  этот единственный момент, который сам
по себе является вечностью.
МГНОВЕНИЕ II
И с аак Н ью т он при ни мает Л у ну за я б ло ко и нао б о р о т
II
ВЕЧНО ПАДАЮЩАЯ ЛУНА

И
саак Ньютон был любопытным ребенком. Здесь под
«любопытным» я подразумеваю «жадным до зна-
ний», а также «очень странным». В одной из историй
говорится, что чтение так захватывало юного гения,
что его домашняя кошка растолстела, подъедая нетронутые за-
втраки, обеды и ужины. Или вспомните о том, как он впервые
провел исследование по оптике. Встречали ли вы когда-нибудь
настолько любопытного ребенка, чтобы он рискнул своим зре-
нием ради проблеска истины? В своем дневнике Ньютон писал:
«Я брал шпильку [палочку с тупым концом] и вдавливал ее ме-
жду глазом и костью, как можно ближе к боковой части глаза.
Нажатие... приводило к  появлению нескольких светлых, тем-
ных и цветных кругов».

Ага! Небольшая боль от этого


фрукта подтолкнула меня ЗАЧЕМ ТЫ СУЕШЬ ЭТУ
к великолепному прозрению! ШТУКУ СЕБЕ В ГЛАЗ?

Да
не волнуйся,
мама, это же
наука!

МИФ РЕАЛЬНОСТЬ
Жаль, но сегодня мы редко вспоминаем Ньютона как кале-
чащего самого себя владельца тучной домашней кошки. Вме-
32 МГНОВЕНИЯ

сто этого мы помним его как гения, которому на голову упало


яблоко.
На самом деле сила воздействия фрукта на его мозг преуве-
личена. Как рассказывал сам сэр Исаак Ньютон, все, что потре-
бовалось для того, чтобы часы его разума совершили историче-
ское движение, — это быстро промелькнувшее перед глазами
падающее яблоко. «Сидя в  саду в  одиночестве,  — вспоми-
нал Генри Пембертон, друг Ньютона, — он начал размышлять
о  силе тяготения». Падение яблока навело ученого на  мысль
о том, что, как бы высоко мы ни поднялись — на крышу, на вер-
шину дерева или горы, — притяжение не исчезает. Оно, пере-
фразируя слова Альберта Эйнштейна, является «жутким дей-
ствием на расстоянии». Вещество Земли, кажется, притяги-
вает вещество других тел, независимо от того, как далеко они
находятся.
Любопытный молодой человек пошел дальше. (На этот раз
никаких булавок, только размышления.) Что, если притяжение
простирается дальше вершин гор? Что, если его сила действует
гораздо дальше, чем мы можем предположить?
Что, если она достигает Луны?
Аристотель никогда не верил в это. Звезды выстраиваются
в идеальный порядок, словно ноты в музыкальной симфонии
или родственники моей жены, организующие торжественный
обед. Жизнь на Земле — анархия, источник беспорядка, как я,
когда устраиваю ужин для друзей. Как  эти два королевства
могут следовать одним и тем же законам? Какой сумасшедший,
пытавшийся выколоть себе глаза, решится объединить земное
и небесное?
Весной 1666  г. этот сумасшедший 23  лет от  роду отдыхал
в  тенистом саду своей матери. Он увидел, как  падает яблоко,
а затем, в порыве вдохновения, представил еще одно падающее
яблоко, на этот раз на том расстоянии, где находится Луна. Один
маленький шаг для Apple, гигантский скачок для фрукта.
Ньютон приблизительно представлял, о каком расстоянии
идет речь: если взять за  единицу расстояние от  поверхности
Земли до  ее центра, то  Луна находится примерно в  60 таких
единицах.
ВЕЧНО ПАДАЮЩАЯ ЛУНА 33

Общее расстояние — 60 радиусов Земли


384 000 км
6400 км

Как может вести себя притяжение при таком огромном уда-


лении?
Даже самые высокие горы не предлагают никакой подсказки.
В масштабах космоса, по сравнению с Луной, вершина Эвереста,
считай, что вовсе не удалена от поверхности Земли — так, высту-
пает над ней на толщину волоска... Но давайте предположим —
с  помощью грандиозного и  слегка нарушающего ход истории
«скачка», — что притяжение ослабевает на больших расстояни-
ях. Чем больше вы удаляетесь, тем слабее его сила. Сейчас я ссы-
лаюсь на знаменитый закон обратного квадрата Ньютона.
Если расстояние увеличивается вдвое, то сила притяжения
составляет 1 / 4.
Если возрастает втрое — 1 / 9.
При десятикратном увеличении — всего 1 / 1000.
Наше великолепное яблоко, путешествующее по  космосу,
оказавшись в 60 раз дальше от ядра Земли по сравнению со сво-
ими висящими на  яблоне братьями и  сестрами, подвергнет-
ся всего 1 / 3600 силы притяжения. Если вы никогда не  дели-
ли на 3600, позвольте мне сообщить: этот процесс делает вещи
намного меньше.
Бросьте яблоко у поверхности Земли, и за первую секунду оно
упадет на 4,9 м. Это примерно уровень второго этажа здания.

4,9 м

1,35 мм

А-А-А-А-А-А-ААХ! Аааах!
На Земле С высоты Луны
34 МГНОВЕНИЯ

Бросьте «астрояблоко» с высоты, на которой находится Луна,


и за первую секунду оно переместится чуть больше чем на один
миллиметр. Это толщина прекрасной во всех отношениях кре-
дитной карты.
В те времена движение Луны по орбите оставалось тайной.
Считалось, что лучше всего его объясняет вихревая теория Рене
Декарта, согласно которой все небесные объекты следуют сво-
ими маршрутами благодаря кружащимся, как  в  водовороте,
потокам частиц, словно игрушки в  ванне, устремляющиеся
к сливу, когда из него вынимают пробку. Но наступило время
перемен — annus mirabilis Ньютона, его «чудесный год», кото-
рый «чудесным» же образом растянулся на 18 месяцев. Пережи-
дая в Вултсорпе, у матери, эпидемию чумы, свирепствовавшей
в Лондоне, Ньютон разработал идеи, которые легли в основу
современной математики и физики. Он сформулировал зако-
ны движения, раскрыл оптические секреты призмы, не забы-
вал обращать внимание на предметы быта и изобрел матема-
тический анализ.
А заодно, благодаря падению яблока, сверг с пьедестала вих-
ри Декарта.
Как  знал предшественник и  брат Ньютона по  духу Галилей,
горизонтальное движение не влияет на вертикальное. Оставьте
одно яблоко падать строго вертикально, а другое точно такое же
яблоко киньте горизонтально в любую сторону, и они ударятся
о землю в один и тот же момент. Разумеется, их горизонтальные
траектории разойдутся, но вертикальное движение определяется
одной и той же единовластной силой — притяжением.

Время 1

Время 2
ВЕЧНО ПАДАЮЩАЯ ЛУНА 35

Теперь поднимите свои яблоки на  вершину очень высокой


горы и  бросьте их  с  силой супермена. Поздравляю! Вы попали
в знаменитую иллюстрацию из шедевра Ньютона «Математиче-
ские начала натуральной философии», демонстрирующую дико-
винные физические процессы падения с большой скоростью.
Здесь благодаря искривлению земной поверхности наше
аккуратное разделение вертикального и горизонтального дви-
жения исчезает. То, что в один момент является горизонталь-
ным, в другой становится вертикальным. Чем сильнее бросок,
тем дольше продолжается падение.

Бросьте яблоко с силой, как это делает питчер Высшей бейс-


больной лиги, и оно пролетит небольшое расстояние, прежде
чем упасть на землю. Оно может добраться из точки А в точку В.
Бросьте яблоко по-настоящему сильно, как питчер «Ред Сокс»
в сторону наглого игрока «Янкиз», и горизонтальное движение
уведет фрукт от поверхности Земли, продлив падение. Возмож-
но, он проделает весь путь до точки С.
36 МГНОВЕНИЯ

Бросьте яблоко невообразимо сильно, как Генри Ровенгарт-


нер* на стероидах, и оно полетит от Земли так быстро, что каж-
дый момент падения будет просто возвращать яблоко на перво-
начальную высоту. Таким образом, яблоко сможет падать вечно.
Орбита  — это всего лишь постоянное падение, и  никакие
картезианские** вихри здесь не требуются.
Как все это работает с нашим отважным лунным яблоком?
Ну, это задача для  математического анализа, так что  возь-
мем бесконечно малый момент — одну-единственную секун-
ду путешествия. На таком коротком отрезке изогнутую линию
орбиты можно считать прямой линией.

Как далеко Луна может


переместиться за одну секунду?

Здесь мы обозначим расстояние, которое пролетит яблоко,


если будет подвергаться воздействию только силы притяжения.

ЧЕРТЕЖ ВЫПОЛНЕН
БЕЗ СОБЛЮДЕНИЯ МАСШТАБА
(ПОХОЖЕ, НО НЕ БЛИЗКО)
(NASA, НЕ НАДО ЭТО ИСПОЛЬЗОВАТЬ!)

1,35 мм

* Герой американского фильма «Новичок года» — бейсбольный игрок, который


приобрел необычайную силу броска из-за травмы руки. — Прим. пер.
** «Картезианскими вихри» названы по  латинизированной форме фамилии
Декарта — Cartesius. — Прим. науч. ред.
ВЕЧНО ПАДАЮЩАЯ ЛУНА 37

А что теперь? Следующим шагом Ньютона было изящное гео-


метрическое доказательство. Построим прямоугольный тре-
угольник. Нам нужно узнать длину гипотенузы (самой длин-
ной стороны). Поэтому впишем его в более крупный треуголь-
ник, сохраняющий те же пропорции.

прямой угол
е
ояни
т
расс

точка
на противоположной
стороне орбиты Луны

Поскольку треугольники являются подобными, их стороны


соотносятся одинаково:

1,35 мм расстояние
расстояние = 781 542 км
Решив уравнение, получаем следующий ответ

1, 027 км

ВСЕ ЕЩЕ НЕ
В ПРАВИЛЬНОМ МАСШТАБЕ

1,35 мм

Как  вы помните, наше яблоко опускается с  малой скоро-


стью 1 мм / с — около 3% скорости ленивца на поверхности зем-
ли. И тем не менее, чтобы удержать фрукт на орбите, мы дол-
38 МГНОВЕНИЯ

жны запустить его со скоростью 1 км / с, что примерно в три раза


больше скорости звука.
Казалось бы, невероятно, немыслимо! Луна падает как бро-
шенное в сторону яблоко? Действительно, сэр Исаак? Можете ли
вы подтвердить этот смешной мысленный эксперимент какими-
либо — как это называется — доказательствами?
Ну, давайте прикинем время, за которое наше лунное яблоко
сделает оборот по орбите вокруг Земли. На таком большом рас-
стоянии ему придется пройти путь в 2,5 млн км по окружности.
При движении со скоростью чуть больше 1 км / с сколько време-
ни займет это путешествие?

2 390 737 секунд = 27,7 дня


Ха, вы только посмотрите на  это! Наши расчеты совпа-
ли — с погрешностью менее 0,7% — с периодом реальной лун-
ной орбиты. Это удивительным образом подтверждает теорию
Ньютона: Луна действительно падает, как огромное яблоко сор-
та «ред делишес» (и ее почти так же хочется съесть). Как заклю-
чил биограф Джеймс Глейк:

Яблоко само по  себе ничего не  значило. Оно представляло только
половину пары — второй в ней была Луна... Яблоко и Луна сошлись
при случайном стечении обстоятельств, создали обобщение, свя-
зали явления разного масштаба: близкое и далекое, обыкновенное и
неизмеримое.

Теорию сэра Исаака трудно переоценить. Она определяет


единственную универсальную силу, которая управляет зем-
ным и  небесным королевствами, и  порождает современный
взгляд на реальность — механическая Вселенная, работающий
как часы космос, подчиняющийся ясным, недвусмысленным
и нерушимым законам, развиваясь от одного мгновения к дру-
гому.
Французский ученый Пьер-Симон Лаплас сказал об этом так:
вообразите себе могучий ум, которому ведомы расположение
ВЕЧНО ПАДАЮЩАЯ ЛУНА 39

всех предметов и мощность каждой силы. Подобный разум дол-


жен был  бы знать все. «Ничего не  было  бы определенным,  —
сказал Лаплас, — а будущее, как и прошлое, стояли бы перед его
глазами».
Весь мир — это дифференциальное уравнение, а все люди —
всего лишь его переменные.
Не все приняли точку зрения Ньютона. Поэт Уильям Блейк
не стал стесняться в выражениях и заявил: «Наука — это дре-
во смерти». Писатель Алан Мур разъяснял: «Для Блейка грани-
цы мысли Ньютона были холодными каменными стенами вну-
треннего подземелья, куда заключено все человечество».
Сильно сказано!
Как бы то ни было, у Ньютона имелись полчища настоящих
защитников. Перекрывая рекорды Александра Поупа («Был
этот мир глубокой тьмой окутан. / Да будет свет! И вот явился
Ньютон»*) и Уильяма Вордсворта («Тихое лицо / Как цифер-
блат ума, что  в  одиночку / Плывет сквозь мысли странные
моря»**), одним из самых яростных адвокатов Ньютона был
философ и  фанат науки Вольтер, который называл учено-
го «творческим духом», «нашим Христофором Колумбом»
и (возможно, несколько перегибая палку) «божеством, которо-
му я приношу жертвы». Именно Вольтеру мы обязаны одним
из  самых поэтических описаний математического анализа
в истории: «искусство вычислять и измерять именно то, суще-
ствование чего не может быть постигнуто», а также популяр-
ностью истории о яблоке, которое он поместил в центр интел-
лектуальных исканий ученого.
Если учесть, какой ореол мифов окутывает ее, насколько мы
можем доверять сказке о яблоке?
«Эта история, разумеется, правда, — говорит Кейт Мур, гла-
ва архивов Королевского общества, — но, следует признать, ее
можно было бы рассказать получше». Ньютон и сам подогре-
вал интерес к этому случаю вместо того, чтобы честно расска-
зать о том, какими маленькими шажками и рывками наука

* Маршак С. Собр. соч. в 8 т. Т. 4. — М.: Художественная литература, 1969. — С. 94.


** Шапиро А. Загадки старых мастеров / Пер. А. Шапиро.
40 МГНОВЕНИЯ

Если вы хотите ставить Я гений, воплотившийся


на победителей, то лучше в одном человеке, и мне
обратитесь к букмекеру. не нужно напоминать
Я смутное воспоминание, сэр, об этом, потому что моя
легенда и застревающее в зубах слава — как мой закон
печенье с инжиром. притяжения — универсальна.

постепенно движется к прогрессу. Не стоит забывать, что 15 лет


он провел, совершенствуя свои теории, опираясь на  работы
Галилея, Евклида, Декарта, Валлиса, Гука, Гюйгенса и множе-
ства других ученых. Теории появляются на свет не просто так,
у них есть корни. Они растут. В тот момент в нашем саду знаний
еще не произросло полноценное понимание гравитации. Солнце
только согрело своими лучами его первые ростки.
Что тянет тебя, Бенджамин,
Оставить бутерброд на тарелке один?
Не думай о нем, не вздыхай,
Но пол весь в крошках, ах ты, негодяй!

МГНОВЕНИЕ III
П ри н ош у и з ви н ен и я Дж ер а р ду Мэнли Хопкинсу*

*  Джерард Мэнли Хопкинс — английский поэт и католический священник. — Прим. пер.


III
РАДОСТИ ПОЛЕТА
БУТЕРБРОДА

П
еребравшись в  Англию и  впервые переступив порог
частной школы, насчитывающей 462  года исто-
рии, где я  должен был стать преподавателем, я  ни-
как не  мог поверить в  свою удачу. Каждое утро учи-
теля собирались в комнате отдыха и пили чай с бутербродами.
Понятия «комната отдыха преподавателей» и  «перерыв» уже
были мне знакомы по прежнему месту работы. Но каждое утро
бывать на пиру, словно в ожившей иллюстрации из жизни Хо-
гвартса? «Я никогда к этому не привыкну», — говорил я своим
новым коллегам.
Но я привык.

БУТЕРБРОД

Хм-м-м-м-м! Линия
бутерброда на графике
выглядит статичной.

ВРЕМЯ

Ученые называют это ослаблением реакции на раздражитель.


Это означает, что у меня было зрение, как у динозавра: хорошо
натренированный замечать то, что движется, я не замечал всего,
что неподвижно, даже если оно было намазано маслом. Возмож-
44 МГНОВЕНИЯ

Бе-е-е-е-е. ОООООО!

но, это явление имеет объяснение с точки зрения эволюционной


психологии, а может быть, я неблагодарная скотина, но в любом
случае привыкание поддается систематизации с точки зрения
математики. Мы растем, привыкая к функции, каких бы высот
она ни достигала. С течением времени для того, чтобы привлечь
наше внимание, требуется производная — ненулевая величи-
на изменений. Только более новая новизна может захватить нас.
Однажды, налив чашку горячего чая и  пережевывая кусок
зернового хлеба (тьфу ты, а я думал, что взял белый!), я присел
на диван рядом со своим другом Джеймсом, учителем англий-
ского.
— Как дела? — поприветствовал я его.
Джеймс воспринял этот дежурный вопрос так, как он при-
нимал все: с полнейшей серьезностью.
— На этой неделе я счастлив, — ответил он. — С некоторыми
вещами еще есть проблемы, но все становится лучше.
Очевидно, в  первую очередь я  являюсь учителем матема-
тики, а  уже во  вторую  — человеческим существом, потому
что на откровение своего друга я ответил следующим образом:
— То есть функция твоего счастья принимает средние зна-
чения, но первая производная является положительной.
Джеймс мог вырвать бутерброд из  моей руки, выплеснуть
свой чай мне в лицо и завопить:
— Наша дружба кончена!
Вместо этого он улыбнулся, наклонился и — клянусь вам, все
так и было! — сказал:
— Звучит увлекательно. Объясни мне, что это значит.
РАДОСТИ ПОЛЕТА БУТЕРБРОДА 45

Видите? Положительная График оказывает


производная. Вы становитесь на меня такой эффект!
РАДОСТЬ счастливее.

ВРЕМЯ

— Ну, — начал я читать лекцию, — изобрази график изме-


нения уровня своего счастья со  временем. Линия проходит
на  средней высоте, но  в  данный момент поднимается  — это
и есть положительная производная.
— Понятно, — ответил он. — Значит, отрицательная произ-
водная означает, что дела идут хуже?
— Ну, — я увильнул от прямого ответа, — в каком-то роде.
Я демонстрировал педантичность, за которую математиков
так любят. (Или правильно сказать «критикуют»?)
— Отрицательная производная означает, что  значение
уменьшается. Для  некоторых функций  — например, личного
долга или физической боли — хотелось бы иметь отрицательную
производную. Но в случае со счастьем — да, это не очень хорошо.
Это был довольно необычный первый урок по дифференци-
альному исчислению. Большинство студентов постигают эти
идеи не  с  помощью зыбкой психологии функции «счастья»,
а  через ясную и  лаконичную физическую картину «положе-

Исправьте это! Срочно


РАДОСТЬ Хм-м-м-м-м. Отрицательная расскажите анекдот!
производная.

ВРЕМЯ
46 МГНОВЕНИЯ

ПОЛОЖЕНИЕ

ВРЕМЯ

ния». Например, обозначим положение велосипедиста на вело-


дорожке как p. В начальной точке p = 0; через 800 м p = 0,8 км.
Что выражает здесь производная? То, как быстро p изменяет-
ся в определенный момент времени. Мы называем ее p´ (произ-
носится «p штрих») или (более наглядно) «скорость».
Большое значение p´ — скажем, 14 м / с — означает, что поло-
жение изменяется быстро, скорость высока. Маленькое значе-
ние — к примеру, 0,6 м / с — говорит о низкой скорости. Если p´
равно нулю, то положение не меняется вообще; велосипед сто-
ит на месте. А если p´ отрицательно, то мы движемся по дорож-
ке назад: велосипедист сменил направление.
Из нашего первоначального графика (определяющего поло-
жение в  каждый момент) мы можем вывести совершенно
новый, определяющий скорость в каждый момент. Вот отку-
да взялось слово «производная» — она выводится, или произ-
водится.

ПОЛОЖЕНИЕ
нулевая скорость
отрицательная скорость

низкая скорость высокая скорость

ВРЕМЯ
РАДОСТИ ПОЛЕТА БУТЕРБРОДА 47

СКОРОСТЬ

высокая

низкая

нулевая
отрицательная

ВРЕМЯ

Джеймс, умница, проникся математическим анализом так,


будто это было неким видом инопланетной поэзии. Как учитель
английского он был профессиональным исследователем язы-
ка и способности слов фиксировать человеческий опыт. В сухом
языке производных он, кажется, нашел своеобразную «литера-
турность».
— А есть еще и вторая производная, — сказал я.
Джеймс серьезно кивнул:
— Расскажи мне.
— Это производная производной, она говорит о  том,
как меняется величина изменений.
Джеймс нахмурился по вполне понятной причине: это была
какая-то бессмыслица.
Я попытался снова.
— Производная — это величина улучшения твоего состоя-
ния. Вторая производная спрашивает: ты изменяешься все
быстрее и быстрее? Или улучшение замедляется?

Растет не только ваше счастье... ...но и темп его роста!


РАДОСТЬ

бо́ льшая
производная
меньшая производная

ВРЕМЯ
48 МГНОВЕНИЯ

— Хм-м-м-м,  — Джеймс прикусил губу.  — Я  бы сказал,


что быстрее и быстрее. Значит, вторая производная... положи-
тельная, верно?
— Да!
— А если улучшение замедляется, — продолжил он, — тогда
первая производная по-прежнему остается положительной,
а вторая становится отрицательной.
— Да.

Хм-м-м-м, h´´ отрицательная Эх, ну хоть h´ положительная!


РАДОСТЬ

меньшая
производная
бо́ льшая
производная
ВРЕМЯ

— Мне это нравится, — сказал Джеймс. — Я должен научить


этому всех своих друзей. И когда они будут спрашивать, как мои
дела, я смогу сообщать им о своем эмоциональном состоянии
с помощью всего нескольких показателей.
— Что-то вроде: h положительная, h штрих отрицательная,
h два штриха положительная?
— О-о-о, дай подумать! — Джеймс воспринял мое заявле-
ние как лингвистическую загадку, краткую и безыскусную фор-
му записи. — Это означает... Я счастлив... И я становлюсь менее
счастлив... Но снижение моего уровня счастья замедляется?
— Все верно.

Хм-м-м! График показывает, Да, но гораздо


что ваше счастье все медленнее!
еще снижается...
РАДОСТЬ
быстрое
снижение
медленное
снижение

ВРЕМЯ
РАДОСТИ ПОЛЕТА БУТЕРБРОДА 49

Для выражения тонких оттенков эмоций этот язык может


показаться неестественным или  топорным, как  заявления
«Человек счастлив!» или «Человек грустит!». Но, как и все про-
изводные, это что-то вроде физической метафоры — аналогия
движения через пространство.
Как  мы уже видели на  примере велосипеда, производной
положения является скорость. А  производная скорости? Это
ускорение. (Его также можно назвать p´´, или «p два штриха».)

ПОЛОЖЕНИЕ СКОРОСТЬ УСКОРЕНИЕ


увеличивается увеличивается
уменьшается

увеличивается
ВРЕМЯ
уменьшается

уменьшается

ВРЕМЯ ВРЕМЯ

Производные и  вторые производные дают четкую инфор-


мацию. Чтобы понять разницу, представьте себе ракету сра-
зу после отрыва от земли, когда лица астронавтов расползают-
ся, как желе. Скорость еще низкая, но изменения происходят
быстро, поэтому ускорение высокое.

Ха! У тебя глупое


СКОРОСТЬ
выражение лица!

Я отправляюсь
в космос, так
что согласен
на все.

низкая скорость,
высокое ускорение
ВРЕМЯ
50 МГНОВЕНИЯ

Может быть и  обратная ситуация. Летящий на  эшелоне


самолет имеет высокую скорость, но она является постоянной
и не меняется, поэтому ускорение равно нулю.
(Как показывают эти примеры, скорость оказывает не очень
большое влияние на наши тела. Биомеханическое значение —
то, что сдавливает, вызывает тошноту, замешательство и вос-
торг, — имеет ускорение, так как оно представляет собой воз-
действующую на нас силу.)

СИЛЫ РАЗОРВУТ НАС


СКОРОСТЬ
НА ЧАСТИ!

высокая скорость, ускорения


нет

ВРЕМЯ Суммарная сила равна


нулю, дурачок!

«Поэзия начинается с тривиальных метафор, — написал


однажды Роберт Фрост, — затем идут недурные метафоры,
"изящные" метафоры, пока, наконец, не приходит черед глубо-
ких размышлений». Не уверен, что Фрост нашел бы много поэ-
тического в  производных  — они являются безнадежно пря-
мыми, говорят только об одной вещи с досадной точностью, —
но почва здесь богата метафорами. Если скорость говорит нам
об изменении положения, то и ускорение говорит об измене-
нии скорости, и точно так же соответствующая производная
указывает на изменения в счастье.
Джеймс  — не  последний знаток метафор  — знал, какой
вопрос нужно задать следующим:
— А что насчет третьей производной?
В  физике третья производная (p´´´, или  «p три штриха»)
называется рывком. Она определяет изменение в  ускорении,
РАДОСТИ ПОЛЕТА БУТЕРБРОДА 51

которое приводит к изменению силы, воздействующей на тело.


Представьте себе мгновение, когда водитель резко нажимает
на тормоза автомобиля, или момент отрыва ракеты от пуско-
вой установки, или микросекунду, когда кулак врезается в лицо.
Появляется новая сила. Ускорение меняется.
Я никогда не обучал рывку, кроме как в книгах. Три произ-
водных — это чертовски много. «Конечно, тот, кто может усво-
ить вторую или  третью флюксию,  — писал философ XVIII  в.
Джордж Беркли, используя термин, который Ньютон приме-
нял для производных, — как я думаю, разберется с любой про-
блемой божественной природы».
— Это довольно сложно понять, — предупредил я Джейм-
са. — Физическое объяснение достаточно хитрое.
Но в следующие пять минут я пересмотрел взгляды, заполу-
чив в свои сети ярого приверженца математического анализа.
— Не сдавайся! — выкрикнул Джеймс. — Третья производ-
ная — это просто: это изменение в изменении изменения моего
счастья.
Он говорил все громче, коллеги уже с тревогой оглядывались
на нас.
— На самом деле я должен получить все производные! Бес-
конечный каталог чисел, описывающий, как меняется мое сча-
стье, и  как  меняется изменение, и  как  меняется изменение
изменения... Тогда мои друзья смогут точно понять, как я себя
чувствую, даже без единого слова.
— Это так, — сказал я. — По правде говоря, если они будут
точно знать, как изменяется твое счастье в данный конкретный
момент — всю бесконечную цепочку производных, — тогда они
смогут предсказать твое эмоциональное состояние как угодно
далеко в будущем. При наличии достаточного количества про-
изводных они смогут рассчитать твое счастье до конца жизни.
— Еще лучше! — Джеймс бешено рассмеялся и захлопал в ладо-
ши. — Мне больше никогда не придется говорить с друзьями!
Я забеспокоился:
— А  не  окажет  ли это само по  себе отрицательное воздей-
ствие на твой уровень счастья?
52 МГНОВЕНИЯ

Джеймс отмел все возражения:


— Я просто выражу все в производных. Они поймут.
И тут прозвенел звонок. Даже учительский рай приходится
иногда покидать, чтобы провести уроки. Отправляясь в класс,
я оставил чайную чашку на стойке. Надеюсь, я пробормотал сло-
ва благодарности Саре — женщине, которая готовила для нас
бутерброды и мыла посуду, — но, зная о своих дурных привыч-
ках в то время, могу сказать, что случались дни, когда я забы-
вал это сделать.
Пой, Муза, оду о Бесконечно
малом, о том, как оно сражалось
со всем, к чему касалось, пока
не появился знак, смягчивший
его ярость, и не родилось дитя
математического анализа.

МГНОВЕНИЕ IV
Готфрид Лейбниц рассказывает свою эпическую поэму
IV
УНИВЕРСАЛЬНЫЙ ЯЗЫК

Я
  люблю изобретать математические слова. По  край-
ней мере, мне нравится пытаться это делать. Жесто-
кая правда состоит в  том, что  канселтарсис (от  англ.
сancel  — отмена) и  алгебраж (пламенный гнев
из-за того, что пришлось потратить несколько часов на поиск
крошечной алгебраической ошибки) так до  сих пор и  не  при-
жились. Увы, есть и  другие вещи, в  которых достижения Гот-
фрида Лейбница превышают мои скромные успехи, поскольку
именно он ввел в математический лексикон такие слова, как:

• константа (постоянная) — величина, которая не изменя-


ется;
• переменная — величина, которая изменяется;
• функция  — правило, устанавливающее соотношение
между данными на входе и на выходе;
• производная — одномоментная величина изменений*;
• математический анализ — система исчисления, которую
он разработал.

А  если еще  перечислить символы, которые Лейбниц, хотя


и не придумал, но ввел во всеобщий обиход (например,  для кон-
груэнтности, = для равенства и использование скобок для груп-
пировки), то становится ясно, что, делая математическую запись
в XXI в., мы идем путем Лейбница, проложенным в XVII в. Но даже
если это и  так, все вышеперечисленные достижения  — всего
лишь примечания к его самому значительному вкладу из всех.

* Русский термин «производная» впервые был употреблен В. И. Висковатовым,


который таким образом перевел на русский язык французское слово derivee, исполь-
зуемое в учебнике Лагранжа. — Прим. науч. ред.
56 МГНОВЕНИЯ

Букве d.
Это звучит ужасающе просто. Больше напоминает «Ули-
цу Сезам», чем Гарвард Ярд*. «Все, что Лейбниц сделал, — это
поставил d перед х, — шутил легендарный математик сэр Майкл
Атья в 2017 г. — Очевидно, таким образом можно стать знаме-
нитым».
Если уж  быть справедливым, то  любой ощутимый прорыв
для  удобства обозначений в  ретроспективе кажется очевид-
ным. Как часто вы благодарите Роберта Рекорда, изобретателя
знака =, позволившего нам опускать бесконечные «равняет-
ся»? Цель математических символов — позволить нам перенес-
ти мысли на бумагу. Удачно выбранные обозначения ощущают-
ся столь естественными, что вы забываете об искусственности
всего процесса. Не стоит заблуждаться: математическая систе-
ма обозначений — это технологическое достижение, расшире-
ние возможностей нашего мозга другими средствами, такое же
сверхъестественное и  значительное, как  роботизированная
конечность.
И  никто в  истории не  изобретал символов, обладающих
той же наглядной ясностью, как нововведения Готфрида Лейб-
ница. «Подозреваю, что своими успехами в математике, — раз-
мышляет специалист в области информационных технологий
Стивен Вольфрам, — Лейбниц в значительной степени обязан
тому, что вложил немало сил в систему обозначений».
Родившийся в 1646 г., всего через несколько лет после Нью-
тона, «сооснователя» математического анализа, Лейбниц про-
явил себя в самых разнообразных областях. Философ, человек,
ведущий светский образ жизни, и, как показывают портреты,
обладающий головой, на которую возлагались гигантские пари-
ки, он мог бы включить «изобретение математического ана-
лиза» всего лишь одной строкой в свое резюме. Он был самым
известным в Европе специалистом по геологии, Китаю, слож-
ным юридическим вопросам, то есть, если говорить обобщенно,
самым известным специалистом в Европе. Один королевский

* Гарвард Ярд  — старейшая часть кампуса Гарвардского университета.  —


Прим. пер.
УНИВЕРСАЛЬНЫЙ ЯЗЫК 57

Это твоя одежда, глупышка! Ты


Что это за странные войдешь в этот мир в стильных
символы? нарядах.

заказчик с тяжелым вздохом называл Лейбница «мой живой


словарь». За свою жизнь ученый написал 15 000 писем более чем
1000 корреспондентов.
Лейбниц заботился о своих читателях. В отличие от Ньютона,
который намеренно написал «Начала» тяжелым стилем («дабы
избежать нападок дилетантов от математики»), Лейбниц ценил
комфортное общение. Поэтому, разрабатывая понятия матема-
тического анализа, он озаботился тем, чтобы снабдить их ясны-
ми и подходящими символами.
Такими символами, как d.

РАССТОЯНИЕ
Кардиотренировка.
Фу!
26 км
Δx

ВРЕМЯ
Δt
2 часа
58 МГНОВЕНИЯ

В математике Δ (греческая буква «дельта») обозначает изме-


нение. Возьмем достойный заголовков газет пример, который
имел место этим утром и  о  котором шесть месяцев назад вы
не могли услышать: я вышел на пробежку.
Если принять за х пройденное мной расстояние, то Δх — это
изменение расстояния за определенный промежуток времени.
Скажем, 26 км (поскольку это моя книга, я могу и солгать, если
мне этого захочется).
Теперь, если t — это время, то Δt — время, затраченное на про-
бежку. Пусть это будет два часа (потому что это упрощает расче-
ты, а не для того, чтобы я показался скоростным монстром).
Какой была моя скорость? Ну, для  того чтобы рассчитать
величину изменений, мы делим. Δх разделить на Δt, это дает
13 км / ч.

26 км

Δx
Скорость= = 13 км / ч
Δt
вспотевший чемпион 2 часа

А теперь что насчет моей скорости ровно в час дня? Произ-


водная, как вы, возможно, помните, — это мгновенная вели-
чина изменения. Она не анализирует неторопливый интервал
времени  — два часа. Она показывает единственный момент,
стоп-кадр.
Но тут возникает проблема. За этот бесконечно малый про-
межуток времени никакого времени не прошло и я не покрыл
никакого расстояния. Δх и Δt равны нулю. А 0 / 0 дает не слиш-
ком иллюстративный ответ.
Возьмем видоизмененные обозначения Лейбница. Вместо Δх
и Δt рассмотрим dx и dt — бесконечно малые приращения поло-
жения и времени.
Исходя из этого, производная у Лейбница будет обозначать-
ся dx / dt.
УНИВЕРСАЛЬНЫЙ ЯЗЫК 59

Обычный Мгновенный
Δx: dx:

Δt: dt:

Здесь есть одна уловка: dx и dt не являются реальными числа-


ми, и по-настоящему вы не можете делить их. Запись не явля-
ется буквальной, она, скорее, напоминает аналогию или маги-
ческий пасс рукой. Но  именно это делает символизм таким
мощным. Гарвардский математик Барри Мазур сравнивает про-
изводную Лейбница с  пиктографическим алфавитом китай-
ского или японского: не просто произвольно выбранный знак,
но крошечная выразительная иллюстрация сущности понятия.
Мазур относит ее к своим «любимым частям математической
терминологии» именно по этой причине: она «визуально объ-
ясняет саму себя».
Я должен признаться. Студентом я предпочитал обозначе-
ния, на  которые повлияли работы Ньютона (с  которыми мы
имели дело в главе III). Для меня все это дело с dx / dt выгляде-
ло громоздким, сложным и, что  хуже всего, словно содержа-
щим в себе мину-ловушку: дробь, которая в действительности
не является дробью.
Но  со  временем я  сумел оценить тайную мощь d Лейбни-
ца — ее огромную гибкость. Тогда как производные предпола-
гают единственную переменную на входе (часто — это время),
символика Лейбница простирается гораздо шире. Она позво-
ляет нам выстроить огромное количество классов переменных
в сложном «балетном» порядке.
Чтобы увидеть это, давайте зайдем в класс, где идет урок эко-
номики. Или, еще лучше, в конференц-зал компании, произво-
дящей игрушки.
60 МГНОВЕНИЯ

Мы с вами делаем плюшевых мишек, продаем определенное


количество (q) по определенной цене (p). Что случится, если мы
незначительно повысим цену? В целом мы продадим меньше
мишек, но точный ответ дает производная dq / dp. Она показы-
вает текущий показатель изменения количества с учетом цены.

dq dq
Большое Маленькое
dp dp
КОЛИЧЕСТВО КОЛИЧЕСТВО
Лучше Возможно, цену
не поднимать стоит поднять...
цену...

ЦЕНА
ЦЕНА

Тем не менее q зависит не только от p. Возможно, мы зани-


маемся рекламой и  вкладываем а  долларов в  телевизионные
ролики. В этом случае dq / da выражает незначительное влияние,
которое каждый дополнительный доллар, вложенный в рекла-
му, оказывает на продажи.

dq dq
Большое Маленькое
dp dp
КОЛИЧЕСТВО КОЛИЧЕСТВО

Да! «Обними
своего хищника!» — Хм-м-м. «Зверь, которого
отличный ты прижимаешь к груди»
рекламный слоган! не привлекает детей.

затраты на рекламу затраты на рекламу

И опять же, если мы даем больше рекламы, возможно, нам


понадобится поднять цену. Это означает еще раз рассмотреть
dp / da: как цена, которую мы назначаем, зависит от рекламно-
го бюджета.
УНИВЕРСАЛЬНЫЙ ЯЗЫК 61

Реклама делает нашу Тогда убедите их,


продукцию такой дорогой, выпустив еще больше
ЦЕНА
ее никто не купит! роликов!

dq
dp

затраты на рекламу

Мы даже можем перевернуть наши производные с ног на голо-


ву. Что насчет dp / dq? Это соотношение укажет нам на то, как цена
отреагирует на бесконечно малое изменение количества.

Перестань паясничать! Именно


так мы, экономисты, продвигаем
ЦЕНА продукцию!

dq
dp
Прикольно...

КОЛИЧЕСТВО

Может ли обозначение производной со штрихом провернуть


такие фокусы со столь разнообразными производными? Да брось-
те! Только проворная d Лейбница может справиться с  задачей
с подобной грациозностью и точностью. И это делает язык Лейб-
ница идеальным для обсуждения самого полезного применения
математического анализа — искусства оптимизации.
Не знаю, как насчет вас, но я пришел в бизнес по производ-
ству плюшевых медведей не  для  того, чтобы завести друзей.
Я в нем даже не для того, чтобы делать плюшевых хищников,
которые портят здоровье детей и ослабляют естественный страх
перед медведями. Я  здесь, чтобы делать деньги, и  вследствие
этого на выходе для меня имеет значение только одна перемен-
ная: выгода.
62 МГНОВЕНИЯ

Объекты, изначально не обладающие


никакой неотъемлемой ценностью

Чтобы максимально увеличить выгоду, мы не должны ста-


вить слишком низкую цену. Скажем, изготовление плюшево-
го мишки стоит $5, в таком случае продавать его за те же $5—
это не бизнес, а благотворительность. $5,01 немногим лучше:
конечно, мы продадим множество медведей по такой низкой
цене, но, даже если их будет миллион, наша прибыль составит
всего $10 000.

прибыль с одного медведи выгода


медведя

$0 x 1 000 000 = $0
Кажется, мы назначаем слишком низкую цену.

С другой стороны, слишком задирать цену мы тоже не хотим.


Если мы будем просить $5000 за одного медведя, то, возможно,
какой-нибудь наивный миллиардер и купит одного. А может
быть, и нет. В любом случае мы продадим слишком мало, чтобы
получить какую-либо существенную выгоду.

Теперь, боюсь, наша цена слишком велика...


прибыль с одного
медведя медведи выгода

$5000 x 0 = $0
УНИВЕРСАЛЬНЫЙ ЯЗЫК 63

Что нам нужно, так это производная. Если мы будем подни-


мать цену с бесконечно малым приращением, как это скажет-
ся на выгоде?

d Выгоды
d Цены = как выгода изменится
при крошечном увеличении цены

Производная положительна? Это означает, что подъем цены


увеличит выгоду. Иными словами, мы назначаем слишком
низкую цену.

d Выгоды
ВЫГОДА d Цены > 0

ЦЕНА

Отрицательная производная? Это означает, что  снижение


цены принесет выгоду, поскольку привлечет больше клиентов.
Иными словами, мы назначаем слишком высокую цену.

ВЫГОДА d Выгоды
<0
d Цены

ЦЕНА

Мы хотим найти особый момент — цену, при которой про-


изводная точно равна нулю.
64 МГНОВЕНИЯ

d Выгоды
=0
ВЫГОДА d Цены

ЦЕНА

Максимум  — это момент перехода, когда производная


из  положительной превращается в  отрицательную. Между
тем минимум — это полная противоположность: момент, когда
производная из отрицательной превращается в положитель-
ную. Логика на самом деле очень простая: если ты в миниму-
ме, просто двигайся вперед — и подъем начнется. Это лучшее,
что можно сделать.
Мы определили максимум не по его общим свойствам («это
самая высокая из всех точек графика»), но по частным характе-
ристикам. Посмотрите на левую часть графика, она поднимает-
ся вверх. Посмотрите на правую — она снижается. Посмотрите
прямо на обозначенную на нем точку: здесь производная равна
нулю. Это определение максимума исходя из анализа бесконечно
малых. Это очень остроумный трюк, похожий на то, как опреде-
лить вершину горы с помощью анализа образца почвы.
УНИВЕРСАЛЬНЫЙ ЯЗЫК 65

Первой публикацией в  истории математического ана-


лиза была статья Лейбница, вышедшая в  1684  г.,  — «Новый
метод максимумов и  минимумов» (Nova Methodus pro Maximis
et Minimis). «В  мире не  происходит ничего,  — однажды ска-
зал математик Леонард Эйлер, — в чем не был бы виден смысл
какого-либо максимума или минимума»*.
Когда Лейбницу было слегка за  двадцать, он решил присо-
единиться к  эксклюзивному сообществу алхимиков. (Да, это
был XVII в., все занимались этим.) Чтобы доказать свою алхи-
мическую состоятельность, Лейбниц составил список профес-
сиональных жаргонных слов, из  которых соорудил длинное,
выразительное и достаточно бессмысленное письмо с просьбой
о  приеме. Это сработало: пораженные алхимики выбрали его
своим секретарем. Но — ну еще бы! — Лейбниц разглядел прав-
ду через обман. Он ушел через несколько месяцев, позднее объ-
явив группу «братством золотодобытчиков».
Для меня в этом весь Лейбниц. Во-первых, вы овладеваете
языком. Затем появляется истина, какой бы она ни была. Менее
чем через десять лет после овладения невнятной галиматьей
алхимиков этот резкий молодой человек разработал матема-
тический словарь, который миллионы людей используют по сей
день.
Смог ли он когда-либо превратить свинец в золото? Нет. Он
сделал лучше: превратил строчную букву d в  неподвластный
времени язык мгновения.

* Эйлер Л. Метод нахождения кривых линий, обладающих свойствами максиму-


ма либо минимума, или Решение изопериметрической задачи. — М.-Л., 1934. — С. 447.
ФАКТЫ О РЕКЕ
ДЛИНА: длинная
ГРЯЗЬ: есть
ВОДЫ: так мно-о-о-о-о-о-о-о-го
ИСТОРИЯ: дикая и сумасшедшая

МГНОВЕНИЕ V
Марк Твен обучает математике
V
КОГДА МИССИСИПИ
ТЕКЛА НА МИЛЛИОН
МИЛЬ

Н
а  первых страницах «Жизни на  Миссисипи» Марк
Твен* показывает читателям то, чего они так страст-
но желают,  — статистику. Длина реки Миссисипи
составляет 6920 км. Ее бассейн  — 3 237 485 км2. Еже-
годно она наносит 406 млн тонн ила. «Если бы эту грязь уплот-
нить,  — рассчитывает Твен,  — вышел  бы массив площадью
в  квадратную милю (1,6 км2.  — Здесь и  далее прим ред.) и  вы-
шиной в  двести сорок один фут (73 м)». Это все чрезвычайно
познавательно, хотя, возможно, несколько сухо для писателя,
чьи книги то провозглашались самыми забавными, то запре-
щались как богохульные.
Но не беспокойтесь, фанаты Марка Твена! Этот человек сам
сказал: «Вначале дайте ваши факты, а  потом можете пере-
иначивать их столько, сколько вам заблагорассудится». Такой
виртуозный выдумщик, как  Твен, мог рассказывать истории
о чем угодно — даже о числах. Для примера:

Все эти сухие подробности важны потому, что дают мне возмож-


ность рассказать об одной из характернейших особенностей Мис-
сисипи — о том, как она время от времени сокращает себе путь**.

* Здесь и  далее цит. по: Твен  М.  Собр. соч. в  12 т. Т. 4  — Жизнь на  Миссисипи / 
Пер. Р. Райт-Ковалевой — М.: Государственное издательство художественной литера-
туры, 1960. — С. 232.
** Там же. — С. 349.
68 МГНОВЕНИЯ

Как и во всех старых реках, воды Миссисипи струятся через


лениво петляющие повороты. На одном участке своего течения
она извивается так, что тянется на 2000 км, тогда как по пря-
мой там всего 1086 км. И время от времени река прорезает узкие
перешейки земли, укорачивая свое русло. «Не раз она сокращала
свой путь на тридцать миль (48 км) одним прыжком»*, — гово-
рит Марк Твен. По сравнению с тем, что было за 200 лет до того,
как вышла книга Твена, нижний отрезок реки между Каиром,
штат Иллинойс, и Новым Орлеаном, штат Луизиана, сократил-
ся с 1955 до 1899 км, а затем до 1688 км и даже 1566 км.
Здесь снова дадим слово рассказчику:

У геологии никогда не было таких точных данных для умозаключе-


ний... А тут посмотрите сами!

За  сто семьдесят шесть лет Нижняя Миссисипи укоротилась


на  двести сорок две мили (390 км), то  есть в  среднем примерно
на милю и одну треть (2,15 км) в год. Отсюда всякий спокойно рас-
суждающий человек, если только он не  слепой и  не  совсем идиот,
сможет усмотреть, что  в  древнюю силурийскую эпоху  — а  ей
в ноябре будущего года минет ровно миллион лет, — Нижняя Мис-
сисипи имела свыше миллиона трехсот тысяч миль (2 092 147 км)
в  длину и  висела над  Мексиканским заливом наподобие удочки.
Исходя из тех же данных, каждый легко поймет, что через семьсот
сорок два года Нижняя Миссисипи будет иметь только одну и три
четверти мили в длину (2,82 км), а улицы Каира и Нового Орлеана
сольются, и  будут эти два города жить да  поживать, управляе-
мые одним мэром и  выбирая общий городской совет. Все-таки
в науке есть что-то захватывающее. Вложишь какое-то пустя-
ковое количество фактов, а берешь колоссальный дивиденд в виде
умозаключений. Да еще с процентами**.

Не играет ли Твен в какую-то глупую арифметическую игру?


Вовсе нет! Это выдающаяся геометрическая игра. В основе мате-

* Твен М. Указ. соч. — С. 351–352.


** Там же. — С. 233.
КОГДА МИССИСИПИ ТЕКЛА НА МИЛЛИОН МИЛЬ 69

матического анализа лежит фундаментальная геометрия, кото-


рая одновременно делает производные возможными и полез-
ными, — всюду присутствующая геометрия прямой линии.
Посмотрите сами!
Мы можем нарисовать график, показывающий длину Ниж-
ней Миссисипи (от  Каира до  Нового Орлеана) в  разные годы
за время ее истории.

КИЛОМЕТРЫ

1000

ГОД
1680 1700 1720 1740 1760 1780 1800 1820 1840 1860 1880 1900

Да, наши данные несколько скудны, но нисходящее направ-


ление графика видно четко. В  наши дни у  статистиков есть
излюбленный метод украшения таких схем. Этот инструмент
известен экономистам, эпидемиологам и любителям поспеш-
ных обобщений как «линейная регрессия».
Во-первых, мы определяем «центральную точку» графика.
Ее координатами является среднее арифметическое координат
имеющихся данных.

КИЛОМЕТРЫ

1000

ГОД
1680 1700 1720 1740 1760 1780 1800 1820 1840 1860 1880 1900

Затем из всех прямых, проходящих через эту точку, мы выби-


раем ту, которая больше других совпадает с данными, то есть
ближе всего проходит к уже обозначенным точкам.
70 МГНОВЕНИЯ

КИЛОМЕТРЫ

1000

ГОД
1680 1700 1720 1740 1760 1780 1800 1820 1840 1860 1880 1900

Вот и все! Сейчас мы совершили переход от нескольких раз-


розненных точек  — неподатливых и  статичных  — к  велико-
лепной непрерывной линии. Она включает в себя бесконечное
количество точек и может быть продлена в любом направлении
на такую длину, какая нам будет угодна.
Например, мы можем продлить прямую в далекое прошлое:
КИЛОМЕТРЫ

1 000 000

ГОД
1 000 000 год до н.э. 200 000 год до н.э.

Подумать только! Миллион лет назад Миссисипи была просто


громадной рекой, более миллиона километров длиной. Имен-
но тогда она выглядела как гигантская удочка, висящая над
Мексиканским заливом. Та, настоящая Миссисипи простира-
лась на расстояние в пять раз большее, чем от Земли до Луны, и
при каждом обороте каменного спутника вокруг нашей плане-
ты окатывала его, как из пожарного шланга.
Поскольку прямую можно продлить в двух направлениях, мы
можем развить нашу линейную модель и вперед во времени:

КИЛОМЕТРЫ

ГОД
1700 1800 1900 2000 2100 2200 2300 2400 2500 2600 2700
КОГДА МИССИСИПИ ТЕКЛА НА МИЛЛИОН МИЛЬ 71

Вот оно! В начале XXVIII  в. Миссисипи будет иметь длину


менее 1,6 км. Чтобы приспособиться к этому, североамерикан-
ский континент сомнется, как  скрученная в  шарик бумажка,
в результате чего Каир и Новый Орлеан обретут свое долгождан-
ное соседство вдоль реки. Между ними будет маячить расселина
глубиной в 800 км, разрывающая земную кору.
Я прямо слышу, как вы жалуетесь. «Никакая серьезная мате-
матика,  — скажете вы,  — не  может основываться на  таком
шатком фундаменте».
Ха! А  что  такое «серьезная» математика? Математика  —
это логическая игра, глупая шутка, состоящая из абстракций.
И, как и во многих играх, прямые — это то, без чего невозмож-
но обойтись для упрощения. Они помогают обойти медленные
извилины математического анализа точно так  же, как  спря-
мившееся русло укорачивает путь реки. Именно поэтому пря-
мые используются везде — в статистических моделях, в более
многомерных преобразованиях, в  экзотических геометриче-
ских поверхностях и, больше всего, в самой сущности произ-
водных.
Возьмем параболу. Если  бы у  вас были глаза, как  у  хоро-
шо накачанного кофеином летчика-аса, едва бросив взгляд на
рисунок ниже, вы заметили бы: парабола прямой не является.

У настоящих кривых есть изгибы

Вместо этого она является — прошу прощения за использо-


вание математического жаргона — кривой. Но давайте посмо-
трим на нее поближе. Что вы видите теперь?
72 МГНОВЕНИЯ

1
Не очень похоже на кривую

Это все еще кривая, да. Но у этой кривой меньше изгибов, эта


парабола менее параболическая. А посмотрите, что будет, если
мы приблизим ее еще больше:

РАЗРЫВ ШАБЛОНА: У самой настоящей кривой НЕТ изгибов?

Искривление является мягким, постепенным. Мы словно


напеваем себе под нос, чтобы уснуть. Приблизьте его еще, и кри-
визна станет такой малозаметной, что  невооруженный глаз
просто откажется ее воспринимать. Фактически линия остает-
ся кривой, но для любых практических целей ее можно считать
прямой.
И в бесконечно малом масштабе — меньше всех известных
размеров, но все же не равном нулю — кривая достигает того,
что  мы ищем. Она становится  — по  крайней мере, в  нашем
воображении — по-настоящему прямой.
КОГДА МИССИСИПИ ТЕКЛА НА МИЛЛИОН МИЛЬ 73

И какое же отношение это имеет к производной? Непосред-


ственное.
Производная, как  вы помните,  — это уровень изменения
в  определенный момент. Например, она может сказать нам,
как длина Миссисипи изменяется в отдельно взятое мгновение.
Но длина Миссисипи не изменялась с постоянной, устойчи-
вой скоростью. Она какое-то время оставалась одной и той же,
затем резко сокращалась, а потом постепенно увеличивалась.
Будучи обычными людьми, мы не можем испытывать неудо-
влетворенность из-за  того, что  река течет и  постоянно дви-
жется, но в качестве математиков явно выражаем недоволь-
ство. Как мы можем вынести такое беспорядочное поведение
береговой линии? Как мы будем говорить о степени изменений,
когда река не способна придерживаться какого-либо показателя
дольше, чем одно мгновение?

ДЛИНА

Ну как же ты так,
река? Я знаю, что ты
символ изменений,
но это так неудобно!

ВРЕМЯ

Простой способ: мы можем изменить масштаб, как сделали


это с параболой. В бесконечно малом масштабе изгибы графика
выпрямятся, позволив нам расшифровать производную.
Таким образом, все дифференциальное исчисление основы-
вается на одном простом наблюдении: приближение выпрямляет.

ПРИБЛИЖЕНИЕ
74 МГНОВЕНИЯ

В большом масштабе Земля не является плоской. В самом деле,


все наши безнадежные попытки сгладить ее, такие как проекция
Меркатора, вызывают искажения, из-за  которых Гренландия
(имеющая площадь менее 2,59 млн км2) кажется такой же боль-
шой, как Африка (площадью почти 31 млн км2). Но в маленьких
масштабах? Эй, да почему бы нет! Подойдите достаточно близко,
и вы никогда не заметите кривизну. Если мне нужно проплыть
по Миссисипи от Каира, штат Иллинойс, до Колумбуса, штат Кен-
тукки, 32 км, или всего 0,08% длины окружности земного шара,
то плоская карта подходит мне просто идеально.
Твен совершил старую, как мир, ошибку, перепутав мест-
ную линейность с глобальной. И то, что он сделал в шутку, дру-
гие совершают всерьез. В своей язвительной книге «Как не оши-
баться» (How Not to Be Wrong) (из которой я взял многие идеи
для  этой главы) Джордан Элленберг приводит замечательный
пример подобной ошибки. Вышедшая в  2008  г. статья в  жур-
нале Obesity утверждала, что к 2048 г. доля взрослого населения
США, имеющего лишний вес, достигнет — внимание, барабан-
ная дробь! — 100%.
Исследователи продлили свою линейную модель слиш-
ком далеко, доведя ее до  космической пустоты, в  то  время
как в реальности график искривляется.

ПОЛНОТА
К такому уровню приводит...
100% излишество

сейчас
ВРЕМЯ

Еще один случай: в 2004 г. журнал Nature опубликовал короткую


заметку, где отмечалось, что у женщин время, которое они пока-
зывают в олимпийских забегах на 100 м, сокращается быстрее,
КОГДА МИССИСИПИ ТЕКЛА НА МИЛЛИОН МИЛЬ 75

чем у мужчин. Таким образом, «если подобная тенденция сохра-


нится», пишут авторы с усмешкой, женщины сравняются с муж-
чинами к Олимпийским играм 2156 г., когда представители обоих
полов будут пробегать стометровку за рекордные 8 секунд.
Увы, к тому времени, когда в Космическом Париже, Лунном
Йорке или Народной республике Google состоятся Олимпийские
игры 2156 г., я могу голову дать на отсечение: «текущая тенден-
ция» не будет иметь места. Все это потому, что «текущие тен-
денции» всегда выглядят линейными, но дуга истории таковой
никогда не бывает. Если экстраполировать ту же самую модель
на  Древнюю Грецию, мы узнаем, что  воины пробегали то  же
расстояние за  40 секунд. Этой бодренькой прогулочной скоро-
сти недавно достигла пожилая женщина из Луизианы в возра-
сте 101 года. Будущее же выглядит еще более странным, посколь-
ку скорость золотых медалистов, согласно этой модели, должна
будет повышаться до тех пор, пока не достигнет значений, воз-
можных разве что в сериале «Звездный путь».

2336 2464 2572 2620 2640

70 км / ч 124 км / ч 322 км / ч 1316 км / ч


(скоростной (скорость скорость света
(борзая) (гепард)
пассажирский звука)
экспресс)

Жизнь похожа на  Миссисипи. Она течет. Она изгибается.


Подойдите достаточно близко, и, возможно, вы увидите прямую,
но в целом она никогда не останавливается и всегда извилиста.
Под конец я приведу еще один отрывок из «Жизни на Мисси-
сипи» о том, как грязь оседает в дельте реки:

Отложения ила постепенно наращивают сушу, но  именно посте-


пенно: за двести лет, прошедшие с тех пор, как река вошла в историю,
берега продвинулись в море меньше чем на одну треть мили (540 м).
Ученые думают, что устье находилось прежде у Батон-Руж, там,
76 МГНОВЕНИЯ

где кончаются холмы, и  что  двести миль (322 км) суши между


этим местом и  заливом были созданы рекой. Простой подсчет
дает нам возможность без труда определить возраст этой части
страны: ей сто двадцать тысяч лет*.

И снова мы видим линейную модель. Марк Твен берет дан-


ные за два последних столетия, за которые суша приросла на
540  м, что составляет около 270 см в год, и, опираясь на эти
цифры, приходит к выводу, что 120 000 лет назад дельта реки
лежала на 322 км выше по течению.
Увы, Твен совершает ту  же ошибку, что  и  исследовате-
ли из журнала Obesity, которую в других местах он высмеивал.
Насколько нам известно, появление реки Миссисипи датирует-
ся концом последнего ледникового периода, то есть это произо-
шло каких-то 10 000 лет назад. Линейная модель Твена прости-
рается еще на 110 000 лет в прошлое, как река, текущая в глуби-
ны космоса. Он потребовал от производной рассказа о вечности,
забыв, что она говорит лишь о мгновении.

* Твен М. Указ. соч. — С. 232.


Но куда, черт побери, он
едет? На это нет ни единого
указания, ни единого намека,
Ватсон!

МГНОВЕНИЕ VI
Шерлок Холмс сражается с кинематикой
VI
ШЕРЛОК ХОЛМС
И НЕПРАВИЛЬНЫЙ
ВЕЛОСИПЕД

В
английской школе случается беда — так начинается
рассказ Конан Дойля «Случай в интернате». Из  обще-
жития исчезает десятилетний сын богатого герцога.
Также пропали преподаватель немецкого языка, один-
единственный велосипед, и  отсутствует какая-либо линия,
объединяющая все разнородные факты. После того как  мест-
ная полиция терпит неудачу, отчаявшийся директор школы
приходит в  квартиру по  адресу Бейкер-стрит 221В, чтобы по-
просить о помощи самого почитаемого из всех вымышленных
сыщиков.
— Мистер Холмс, — говорит он, — речь идет о деле чрезвы-
чайной важности, и я умоляю вас применить все свои способ-
ности, чтобы раскрыть эту тайну!

Смотрите, Холмс! Ключ!


Но... Что же он означает?

(h,k) Кто знает,


Ватсон?! Это шифр,
y-k= разработанный
f’(h)(x-h)
человеком большого ума
и не меньшей злобы.
Я подозреваю
математика.
80 МГНОВЕНИЯ

Несколько часов спустя Шерлок Холмс и доктор Ватсон кра-


дутся по «бурой торфяной равнине»* и натыкаются на первую
подсказку: «вьющуюся черной лентой тропинку. Посереди-
не, на сырой земле, четко виднелись отпечатки велосипедных
колес». Именно в этот момент Холмс пускает в ход классиче-
ский дедуктивный метод:

Эти следы, как вы сами можете убедиться, ведут от школы.

— Или по направлению к школе.

— Нет, мой дорогой Ватсон. Отпечаток заднего колеса всегда


глубже, потому что  на  него приходится бо́льшая тяжесть. Вот
видите? В  нескольких местах он совпал с  менее ясным отпечат-
ком переднего и продавил его. Нет, велосипедист, несомненно, ехал
от школы.

Какие достижения в физике! Какие гениальные способно-


сти к геометрии! Есть только одна проблема, которую маски-
рует сладкоголосая проза и которую показывает самая простая
схема.

Подождите...
Так каким же
путем он ехал?

Здесь мы видим более толстую линию, пересекающую более


тонкую. Понятно ли из этого, каким путем ехал велосипед? Увы,
нет, потому что Холмс допустил нехарактерную для него ошибку.

* Здесь и  далее цит. по: Дойль, Артур Конан. Приключения Шерлока Холмса.
Возвращение Шерлока Холмса / Пер. Н. Волжиной. — М.: АСТ, 2018. — С. 404–441.
ШЕРЛОК ХОЛМС И НЕПРАВИЛЬНЫЙ ВЕЛОСИПЕД 81

След заднего колеса всегда пересекает след переднего. Это не дает


никакой подсказки по поводу направления, но является про-
стым следствием особенностей конструкции велосипеда, где
переднее колесо может поворачиваться, тогда как заднее оста-
ется закрепленным.
Как Холмс мог так опростоволоситься? «Возможно, — пред-
полагает профессор математики Эдвард Бендер, — он недавно
принял очередную дозу опиума». Кто-то может обвинить сэра
Артура Конан Дойля, но я считаю, Холмс должен нести ответ-
ственность за свои ошибки, как и любой вымышленный пер-
сонаж.
К  счастью для  герцога, существует точный и  элегантный
метод выяснить, в каком направлении двигался велосипед, по
оставленным им следам. Этот метод основывается на простом,
но действенном понятии дифференциального анализа — каса-
тельной.
Да, Ватсон, я уже заметил, что ваши
мысли отклоняются от темы. Это
Смотрите, Холмс! Касательная! не причина для ликования.

Слово «касательная» происходит от  латинского tangere


(«касаться», «трогать»), как и слова tangible («осязаемый», «ощу-
тимый») и «танго»; все эти слова связаны с проявлениями неж-
ности и прикосновениями. В математике касательная совпадает
с кривой в одной точке. Так она на какое-то мимолетное мгно-
вение принимает относящееся к конкретному моменту направ-
ление кривой, ее производную.
Например, если кривая изображает путь машины, то каса-
тельная будет указывать направление света фар.
82 МГНОВЕНИЯ

Или, для более наглядной демонстрации, привяжите веревку


к камню, раскрутите его над головой и подождите, пока верев-
ка порвется. Камень полетит по прямой: касательная — это его
путь в момент разрыва.

А что же насчет велосипеда? Поскольку заднее колесо закреп-


лено на  раме, в  любой отдельно взятый момент оно гонит-
ся за передним. Другими словами, его направление в конкрет-
ный момент движения указывает туда, где находится перед-
нее колесо. ет ж
мо а
со уд
о ле но к
к е
ее вл
дн ра
е ре нап
П ть
бы дно
уго

Заднее колесо
направлено
на переднее

Давайте проверим этот факт при помощи приведенной ранее


загадки. Без каких-либо подсказок о глубине следа можем ли мы
определить, где отпечаток переднего колеса?
ШЕРЛОК ХОЛМС И НЕПРАВИЛЬНЫЙ ВЕЛОСИПЕД 83

Элементарно, мой дорогой Холмс! Просто найдите момент


вдоль одной из линий, когда касательная указывает в простран-
ство, в направлении, куда велосипед никогда не ехал. Могло ли
заднее колесо повернуться туда? Никогда! Оно всегда повторя-
ет поведение переднего колеса. Таким образом, линия с направ-
ленными вовне касательными должна принадлежать передне-
му колесу.

Теперь вопрос на  6000 фунтов  — такое вознаграждение


назначил герцог в рассказе: в каком же направлении двигает-
ся велосипед?
Есть только два возможных варианта. Во-первых, предпо-
ложим, что велосипед двигается слева направо. Проведем соот-
ветствующие касательные для заднего колеса, продлив их до тех
пор, пока они не пересекутся со следом переднего.

Расстояние от заднего до переднего колеса вдоль касательной


должно соответствовать длине велосипеда. Но  здесь это рас-
стояние меняется от точки к точке. Нам остается только заклю-
чить, что во время своего путешествия велосипед менял длину,
как двухколесная игрушка на пружине. Такой велосипед дол-
жен бы принадлежать ездоку, не имеющему себя равных в лов-
кости и обладающему сомнительным здравомыслием.
84 МГНОВЕНИЯ

В «Случае в интернате» есть подходящий комментарий:

— Холмс! — воскликнул я. — Это неправдоподобно!

— Браво! — сказал он. — Вывод исчерпывающий. В моем изложении


событий есть что-то неправдоподобное, следовательно, я допу-
стил ошибку... Где же я ошибаюсь?

В  нашем случае ошибка совершенно ясна. Мы не  рассмо-


трели альтернативу  — ведь  велосипед мог двигаться справа
налево.

Ага! Эти касательные, к счастью, одной длины. Они говорят


о велосипеде прочной конструкции, вполне правдоподобном.
Значит, мы можем прийти к выводу, что велосипед двигался
в этом направлении.
Разве это не замечательный ход мысли? Он позволяет уви-
деть за следами факты и, расшифровав язык геометрии, рас-
крыть истину. Тщательное изучение улик сочетается здесь
с безупречным логическим анализом. Разве не в этом секрет
триумфа гениального сыщика — и, в нашем случае, высшей
математики?
Отношения Холмса с математикой вполне понятны  — это
его зеркальное отображение. Именно поэтому, когда Конан Дой-
лю хочется ввести в повествование антагониста, который ста-
нет противостоять наблюдательному сыщику, он придумыва-
ет математика профессора Мориарти. «Наполеон преступно-
го мира» описывается как «гений, философ» и «абстрактный
мыслитель», кроме того, он — «прославленный автор “Движе-
ния астероидов”, книги, затрагивающей такие высоты чистой
ШЕРЛОК ХОЛМС И НЕПРАВИЛЬНЫЙ ВЕЛОСИПЕД 85

математики, что, говорят, не нашлось никого, кто мог бы напи-


сать о ней критический отзыв»*.
Поневоле приходишь в уныние, стоит подумать, как быстро
Мориарти разобрался бы в следах велосипеда. Соперник Холмса,
можно быть уверенными, знал о касательных.

Эх, бедный, недалекий


Шерлок! Не может
доказать даже самую
простую мысль!

Я чувствую... ПРИСУТСТВИЕ МАТЕМАТИКА!

Я  сам впервые узнал о  загадке с  велосипедом из  прекрас-


ной биографической книги «Гений играет: пытливый ум Джо-
на Хортона Конвея» Шивон Робертс. В одной запоминающейся
сцене команда из трех математиков собирается вести экспери-
ментальный курс в  Принстоне. Он представляет собой «под-
польную, бунтарскую попытку», направленную на  то, что-
бы показать, что «математика и поэзия похожи», и называет-
ся «Геометрия и воображение». Ожидая, что на занятиях будет
не более 20 студентов, преподаватели ошарашены, когда выяс-
няется, что на курс записалось 92 человека. Как рассказывает
Робертс, молодые люди не потратили свои деньги зря:

Преподаватели строго соблюдали ритуал и  появлялись в  классе


все разом, иногда с большой помпой и важностью, порой они нес-
ли флаг, время от  времени надевали велосипедные шлемы, часто
тянули за собой детскую тележку, наполненную многогранника-
ми, зеркалами, фонариками и свежими продуктами из продукто-
вого магазина...

* Цит. по: Дойль, Артур Конан. Долина ужаса: Новые приключения Шерлока
Холмса / Пер. А. Москвина. — М.: Кооператив АВИС: Прометей, 1990.
86 МГНОВЕНИЯ

Для одного урока преподаватели «отыскали огромные руло-


ны бумаги, разорванные на полосы размером, по меньшей мере,
1,8 метра на 6 метров» и ездили по ним на велосипедах с выма-
занными краской колесами. В  результате получились эпиче-
ские полотна геометрического велосипедного искусства, голо-
воломки в натуральную величину. Студенты, как юные Шерло-
ки, получили задание определить, в  каком направлении ехал
каждый велосипедист.
Но преподаватели добавили деталь, которая, возможно, оза-
дачила бы самого Мориарти:
Тем не менее часть из этих следов поставила студентов в тупик.
Эту серию линий Питер Дойль [один из преподавателей] оставил
на листе бумаги, когда ездил туда-обратно на велосипеде с одним
колесом.

Я знаю о касательных
к велосипедным следам!
Я изучал касательные
к велосипедным следам!
Но это, сэр, не касательные
Что это за бессмыслица, к велосипедным следам!
как в «Алисе в Стране чудес»?!
БЕССМЕРТНАЯ ЖИЗНЬ
СМЕРТНОГО МАССОВОГО
УВЛЕЧЕНИЯ

Авторы: Рон Черноу*


и/или Уолтер Айзексон**

МГНОВЕНИЕ VII ***

Грядущий бестселлер

* Известный американский писатель, историк и биограф. — Прим. пер.


** Американский журналист, писатель и биограф. — Прим. пер.
VII
БИОГРАФИЯ МАССОВОГО
УВЛЕЧЕНИЯ, У КОТОРОЙ
НЕТ АВТОРА

Э
то история о  том, как  рождаются вирусные сенсации.
Решайте сами, что  это будет: может быть, хулахупы,
кубики Рубика, тамагочи или  дешевый вариант по-
следних, который еще называют iPhone. Но это не обя-
зательно должна быть игрушка! Вы можете выбрать лингви-
стику, технологию, социальную сеть, образование опухолей
или  популяцию кроликов. Что  угодно, что  бы ни  пришло вам
в голову и, как это обычно бывает с повальными увлечениями,
что тут же хочется получить всем вокруг.
«Как,  — спросите вы, плюясь от  возмущения,  — как  одна
глава может годиться на любой случай жизни, как вы можете
предлагать каждому выбрать свое собственное приключение?»
Ну, потому что  на  самом деле это история кривой. Эта
кривая:

S-образная!
Такая классная!
Такая грандиозная!
Ой, я стесняюсь!
90 МГНОВЕНИЯ

Эта основная модель, которая называется логистической кри-


вой, — одна из величайших математических моделей, не говоря
уж о том, что она является триумфом элементарного матема-
тического анализа. И, как и любая классическая пьеса, она разы-
грывается в трех актах.
Акт I. Ускорение.
Когда мы что-то начинаем, наше увлечение еще не является
модным веянием. Это всего лишь дикая прихоть. «Я буду про-
давать камень как питомца», — говорит какой-то сумасшед-
ший. «Я поставлю танец с необычными движениями рук, и весь
мир будет восторженно кричать: “Эй, макарена!”» Или даже:
«Я введу в компьютер странички с фотографиями лиц и стану
тем самым Цукербергом, Разрушителем миров».
Звучит как иллюзорная мечта? Возможно. Но вначале рост
идет медленно.

Ты называешь это
повальным увлечением?
Это печально.

Да ладно, дай мне


еще пару секунд, чтобы
продвинуться вперед.

Но дела обстоят не так безрадостно, как кажется. Во время


неблагоприятного начала рост на  самом деле идет по  экспо-
ненте.
Слова «экспонента» или  «экспоненциальный» проникли
в обычный язык, как некоторые другие математические тер-
мины. («Внутреннее произведение» и «двудольный граф» все
еще пребывают в трагическом забвении.) Тем не менее, как это
всегда бывает, когда альтернативная рок-группа добивается
успеха, по пути кое-что утрачивается. Об  экспоненциальном
росте обычно говорят как о синониме «очень быстрого», но его
БИОГРАФИЯ МАССОВОГО УВЛЕЧЕНИЯ, У КОТОРОЙ НЕТ АВТОРА 91

математическое значение гораздо более чудесно и точно: вели-


чина растет пропорционально своему размеру.
Другими словами, чем она больше, тем быстрее растет.

При  линейном росте за  каждый период времени прибавля-


ется одно и то же количество. Это может происходить медлен-
но, как прибавление одного кольца к стволу дерева каждый год.
Или это может быть быстро, как рост мутантного дерева в сказке
о Джеке и бобовом зернышке, когда каждое новое кольцо прибав-
лялось за миллисекунду. Важна не скорость, а постоянство. Если
темп роста никогда не меняется, то он является линейным.
В противовес этому возьмем, к примеру, стартап, чья при-
быль растет на 8% каждый месяц. Поначалу 8% от мизерного
количества — это сущая безделица. Но со временем компания
расширяется, и эти 8% соответствуют все большим и большим
цифрам. За девять месяцев доход удваивается, а за десять лет
фирма превращается из гусеницы с выручкой в $1000 в месяц
в  огромную бабочку с  прибылью в  $8 млн в  месяц. Дайте ей
еще десять лет, и она станет громадиной с ежемесячным дохо-
дом в $1 трлн — 15% мирового ВВП. Вот это и есть экспоненци-
альный рост.
Вы можете уловить суть этого различия по двум коротким
уравнениям:
92 МГНОВЕНИЯ

какое-то фиксированный рост


фиксированное
темп роста число
Линейный: P' = c
увеличивающийся рост!

Экспоненциальный: P' = c P
размер того, что растет

Но медовый месяц с экспонентой не может длиться вечно,


иначе любое массовое увлечение захватило бы всю Вселенную.
В реальности подобное пока что случалось только дважды: с кру-
пяными куклами* и деббингом**. Немного времени спустя нас
ждет акт II — Перегиб кривой.
Как и «экспоненциальный рост», выражение «точка переги-
ба кривой» перекочевало в обычный язык из учебников мате-
матики. Я сам всегда аплодирую вирусному распространению
математического жаргона, но  должен отметить, что  фраза:
«момент, когда рост неожиданно становится взрывным»  —
придает точке перегиба кривой почти противоположное зна-
чение.
При  росте по  логистической кривой перегиб происходит
не в момент, когда начинается быстрый рост. Он происходит,
когда быстрый рост доходит до кульминации, до своего макси-
мума, и, таким образом, начинается долгое, медленное пони-
жение.
Производная, как вы помните, говорит нам об изменениях
графика. Положительная производная? Он растет. Отрицатель-
ная? Снижается.

* Матерчатая кукла, заполненная крупой или  пластиковыми шариками.  —


Прим. пер.
** Танцевальное движение, когда человек прячет лицо в согнутом локте и под-
нимает вторую руку. — Прим. пер.
БИОГРАФИЯ МАССОВОГО УВЛЕЧЕНИЯ, У КОТОРОЙ НЕТ АВТОРА 93

f' положительная f' отрицательная

Вторая производная говорит нам о том, как меняется пер-


вая производная — то есть о самом темпе роста. Положительная
вторая производная? Тогда наш рост ускоряется. Отрицательная
вторая производная? Он замедляется.

f" положительная f" отрицательная

Точка перегиба кривой — это момент перехода, когда вто-


рая производная меняет знак: отрицательный на положитель-
ный или (при росте по логистической кривой) положительный
на  отрицательный. После того как  скорость растет и  растет,
как  у  потерявшего управление поезда или  заигранного хита,
ускорение, наконец, останавливается, и рост начинает замед-
ляться.
94 МГНОВЕНИЯ

Все свои годы я отдал этому моменту...


Все мои дороги вели к этой стене...

точка перегиба кривой

Это особый момент в истории массовых увлечений — три-


умф с привкусом горечи, поскольку все вершины достигнуты.
В случае, скажем, с Instagram — это месяц, когда к нему при-
соединилось наибольшее количество пользователей. Социаль-
ная сеть еще не получила свое самое широкое распространение,
но пик самого быстрого распространения пройден. Она расши-
рялась быстрее, чем когда-либо ранее, и такого роста не будет
уже никогда. Согласно графику то, что произойдет дальше, —
это зеркальное отражение первоначальной траектории: каждо-
му моменту ускорения теперь соответствует спад.
Это приводит нас к акту III — Насыщение.
В этот момент массовое увлечение перерастает свою крутиз-
ну. О нем знают родители. О нем знают даже бабушки и дедушки.
Даже те, кто не в курсе модных тенденций популярной культу-
ры — например, учителя математики, — могут решить присоеди-
ниться к стороне победителя. Чувство гордости первых адептов
этого веяния сменяется теперь пренебрежением. Как  подме-
тил король парадокса Йоги Берра, «в этот ресторан больше никто
никогда не ходит, потому что он всегда переполнен».
При  экспоненциальной модели рост пропорционален раз-
меру. Рост по логистической кривой добавляет еще один очень
важный момент: рост пропорционален размеру, а также рас-
стоянию от максимальной величины.
БИОГРАФИЯ МАССОВОГО УВЛЕЧЕНИЯ, У КОТОРОЙ НЕТ АВТОРА 95

ААААААА, необузданный рост!

Экспоненциальный: P' = cP
темп роста
размер популяции

Ах, контролируемый рост!

Логистический: P' = cP(Max.-P)


расстояние от максимума

Чем ближе к максимуму, тем медленнее рост.


Лес может вместить только определенное количество кро-
ликов, экономика  — определенное количество электромоби-
лей, человеческий глаз может выдержать только определен-
ное количество просмотров «Gangnam Style». Ресурсы каждой
системы конечны. Facebook никогда не сможет стать больше,
чем население планеты, если только не снимет свой пагубный
запрет заводить страницы дельфинам и гориллам.
В качестве иллюстрации обратимся к химии и королевству
автокаталитических реакций.
Химия изучает реакции разных видов, такие как «взрыв-
ные», «пенящиеся» или  «с  красивыми цветами». Иногда
в  дело вступают особые молекулы, которые ускоряют реак-
ции, как услужливые помощники. Их называют «катализа-
торами».
В некоторых, очень немногих, реакциях катализаторы про-
изводятся сами по  себе. Это создает положительную обрат-
ную связь: чем больше катализаторов получается, тем быстрее
и  быстрее вещество пенится и/или  взрывается... Но  такие
циклы не  могут длиться вечно. Как  только первоначальный
запас ингредиентов на входе стремится к нулю, мы остаемся со
множеством катализаторов, но катализировать теперь нечего.
Реакция замедляется.
96 МГНОВЕНИЯ

ВЕЩЕСТВО, УЧАСТВУЮЩЕЕ ВЕЩЕСТВО, УЧАСТВУЮЩЕЕ ПРОДУКТ


В РЕАКЦИИ В РЕАКЦИИ РЕАКЦИИ

+
(также катализатор)

ЭТАП 0

ЭТАП 1

ЭТАП 2

ЭТАП 3
БИОГРАФИЯ МАССОВОГО УВЛЕЧЕНИЯ, У КОТОРОЙ НЕТ АВТОРА 97

Повальные увлечения следуют той  же логике. Чем  больше


людей ими интересуется, тем  больше людей они могут при-
влечь. Петля обратной связи растет по экспоненте — по край-
ней мере, какое-то  время. Но  раньше или  позже количество
тех, кого можно привлечь к этому занятию, истощается. Вокруг
множество рекрутеров, но  привлекать некого. Переизбыток
катализаторов, но катализировать нечего.

ПРОДУКТ
РЕАКЦИИ
ВЕЩЕСТВО, (также
УЧАСТВУЮЩЕЕ катализатор)
В РЕАКЦИИ

ЭТАП 1

ЭТАП 2
98 МГНОВЕНИЯ

Если вам нравится пафосный химический жаргон, вы може-


те сказать, что вирусное массовое увлечение — это автокатали-
тическая реакция среди людей.
Математические модели делятся на две части. Механисти-
ческие модели воплощают принципы оригинала, как  модель
самолета с  соответствующим по  размеру двигателем. Тогда
как  феноменологические модели имеют только поверхностное
сходство, как модель самолета, которая великолепно выглядит,
но летать не может.
До  того как  протестировать приведенную в  этой гла-
ве модель, вы имеете право задать совершенно справедливый
вопрос: к какому типу она принадлежит?
В  Кремниевой долине сказали  бы, что  к  механистическим
моделям. Определите «коэффициент вирусности» (для коли-
чества новых людей, которых привлекает каждый последова-
тель массового увлечения), оцените размер всего рынка, набро-
сайте презентацию в PowerPoint, и — ба-бах! — вы готовы при-
влекать инвесторов.
С другой стороны, вот реальная история именитого биоло-
га, который с помощью модели роста по логистической кривой
решил предсказать численность населения США. Он взял данные
по началу ХХ в., щелкнул пальцами и пришел к выводу, что раз-
мер населения страны стабилизируется где-то  около отмет-
ки в 200 млн человек — цифра, которую мы перекрыли 120 млн
человек назад.
Если она не помогает нам предсказать, когда массовое увле-
чение начнет выравниваться, то какая же тогда польза от логи-
стической модели? Может быть, это просто сказка, всего лишь
история в графической форме?
Может быть. Но  не  преуменьшайте ее ценность. Мы
с вами — персонажи этой истории. Структура рассказа опре-
деляет наши действия, наши мысли, наши «заказы навынос».
Мы с вами — существа, рассказывающие истории. Эти исто-
рии определяют наши действия и мысли. И даже если история
роста по логистической кривой не помогает делать предска-
зания, она может, по крайней мере, намекнуть, что ждет нас
БИОГРАФИЯ МАССОВОГО УВЛЕЧЕНИЯ, У КОТОРОЙ НЕТ АВТОРА 99

в будущем, обогатить наше мышление и указать, на что стоит


обратить внимание.
То, на что указывают нам математические модели, слиш-
ком сложно для восприятия. Небольшое упрощение — здоро-
вая человеческая реакция, по крайней мере до тех пор, пока мы
читаем написанное мелким шрифтом прежде, чем поиграть
в игрушку.
Вы не находите, что это
ужасно раздражает?
Да. Очень.

Этот больше
всего подходит.

МГНОВЕНИЕ VIII
Головоломка никак не складывается
VIII
ТО, ЧТО ВЕТЕР
ОСТАВЛЯЕТ ПОСЛЕ СЕБЯ

Я
ркий ноябрьский день в  Массачусетсе. Ветер сдувает
листья с деревьев, словно зима спешит сорвать осен-
ние украшения. Я держу в руке чашку чая и рассказы-
ваю про  эту книгу, на  тот момент представляющую
собой неряшливо намеченные контуры и несколько наполови-
ну готовых абзацев, своей подруге, преподавательнице англий-
ского языка Брайанне. Я  объясняю, что  это экскурсия в  мир
математического анализа, но без вычурных уравнений. Ника-
ких замысловатых вычислений. Только идеи и понятия, иллю-
стрированные историями, охватывающими весь опыт чело-
вечества — от  науки до  поэзии, от  философии до  фантазии,
от  высокого искусства до  повседневной жизни. Легко красно-
байствовать, когда книга еще не написана.
Брайанна слушает хорошо. Она сама относит себя к «немате-
матическим людям», но, по моему мнению, любопытна, вдум-
чива, проницательна. Именно такая, как  читатель, до  которо-
го я надеюсь достучаться. Пока мы болтаем, ей что-то приходит
в голову — загадка, которую когда-то загадал ее коллега, учитель
математики. Она хватает листок бумаги и рисует прямоугольник.
3

Длина: 7 Сложность: 0%
102 МГНОВЕНИЯ

— Какова длина отмеченной точками части? — спрашива-


ет она.
— Семь сантиметров, — отвечаю я. — Три плюс четыре.
— Хорошо, — говорит она, — а что насчет этого?

Длина: 7 Сложность: 5%
— По-прежнему семь,  — говорю я.  — Два горизонтальных
участка в сумме дают четыре; два вертикальных — три. Если раз-
бить линию на несколько частей, это не изменит общую длину.
— Правильно,  — соглашается она.  — А  чему состоящая
из точек часть равна сейчас?

Длина: 7 Сложность: 18%


— Все еще семь. По той же логике.
Она чертит снова:
— А сейчас?

Длина: 7 Сложность: 31%


ТО, ЧТО ВЕТЕР ОСТАВЛЯЕТ ПОСЛЕ СЕБЯ 103

— Семь...
— Хорошо, а  если мы будем делать бесконечно малые шаги
по этой лестнице и у нас получится такая форма?

Длина: 5 Сложность: %
Я нахмурился. Это теорема Пифагора, самое старое правило
практически в любом учебнике: a2 + b2 = c2. В этом случае если а = 3,
а b = 4, то с = 5. Я так и сказал.
— Пять. Да, точно. — Брайанна наставила на меня карандаш,
как микрофон. — А что здесь происходит?
В  гостиной находятся следующие люди: (1) муж Брайанны
Тайлер, в  прошлом преподаватель математического анализа,
а ныне предприниматель в сфере интеллектуального анализа
данных, (2) моя жена Тарин, математик-исследователь, и (3)
я, человек, который пишет книгу о математике. На троих у нас
более 40 лет изучения математики и научные степени, полу-
ченные в Массачусетском технологическом институте, Кали-
форнийском университете в Беркли и Йеле. Мы все знаем всё
о пределах и сходимости бесконечного ряда, о геометрии аппро-
ксимации. Мы знаем, что семь не равно пяти.
Но  перед этой задачей мы теряемся. Я  чувствую себя так,
словно мироздание меня одурачило  — подкралось со  спи-
ны и  хлопнуло по  левому плечу, чтобы я  посмотрел не  в  том
направлении. Я, кажется, слышу его хихиканье. Или это просто
шум ветра.
— Неравномерная сходимость?  — таинственно бормочет
Тарин под нос.
— Нет четких пределов, — говорит Тайлер несколько неуве-
ренно.
104 МГНОВЕНИЯ

У меня самого в голове крутится несколько возможных опро-


вержений в пику мирозданию, но ни одно из них ни капельки
ничего не проясняет и не объясняет.
Все, что я могу сказать:
— Ух!
Загадка Брайанны нацелена в самое сердце математического
анализа, в основополагающее философское понятие под названи-
ем предел. Предел — это конечный пункт назначения бесконечно-
го процесса. Вы не обязательно достигнете предела: вы подходите
к нему все ближе и ближе — ближе, чем это можно описать или
вообразить. Брайанна в своей загадке установила по-настояще-
му «скользкий» предел. Он неким парадоксальным образом ука-
зывает сразу в двух направлениях. На каждом этапе длина равня-
ется семи, а потом каким-то образом в самом конце вечности она
становится пятью.
Подобные парадоксы давно одолевают математический анализ.
Поколение спустя после того, как Готфрид Лейбниц и Исаак Нью-
тон впервые разработали эту часть математики, Джордж Беркли
устраивал им трепку за небрежный образ мыслей. Ньютон требовал
пристально изучать значения не до того, как они исчезнут (когда
они все еще являются конечными числами), не после этого (когда
они равны нулю), но когда они исчезают. Что он имел в виду?
«А  что  это за... исчезающие бесконечно малые? — глумил-
ся Беркли. — Они не являются ни конечными, ни бесконечно
малыми величинами, ни даже ничем. Может быть, мы не будем
называть их призраками былых величин?»
Парадокс Брайанны далеко не единственный. Другой вари-
ант начинается с равностороннего треугольника. Если предпо-
лагать, что все три стороны равны, то путь по красным линиям
в два раза дольше, чем по черной.

Красный = 2 x Черный
ТО, ЧТО ВЕТЕР ОСТАВЛЯЕТ ПОСЛЕ СЕБЯ 105

Далее возьмем две красные стороны, разделим каждую


из них пополам, и, таким образом, наш путь вверх и вниз пре-
вратится в вверх-вниз-вверх-и-вниз.

Красный = 2 x Черный

Длина красной части не изменилась: мы просто перераспре-


делили участки. Таким образом, они по-прежнему равны удво-
енной длине черной стороны. И мы можем повторять и повто-
рять этот процесс — делить и перераспределять, делить и пере-
распределять, а красный участок будет оставаться равным двум
черным на всех этапах.

Красный = 2 x Черный

Красный = 2 x Черный

Красный = 2 x Черный
Если мы будем повторять деление бесконечное количество
раз, то первоначальная красная треугольная «палатка» превра-
тится в прямую линию из пылинок, неотличимую от черной.
Но... не привело ли это к тому, что путь вырос в два раза?

Красный = ... Черный?

Жизнь = 2 x Путаница
106 МГНОВЕНИЯ

Исследователям потребовались столетия ложных шагов


и осечек, чтобы разобраться с этой проблемой. «Чтение трудов
математиков этого периода, — пишет профессор Уильям Дан-
хэм,  — напоминает прослушивание произведений Шопена,
которые исполняются на пианино, где несколько клавиш рас-
строены: в один момент можно оценить гениальность музыки,
а в другой она режет слух».
Ставящая в тупик правда — она сбивает с толку не меньше,
чем  несомненная простота этой проблемы,  — состоит в  том,
что не ко всему можно применять предельный переход.
Возьмем последовательность 0,9; 0,99; 0,999; 0,9999... На каж-
дом этапе мы получаем дробь — нецелое число. Но каким-то обра-
зом на вымощенной желтым кирпичом дороге к бесконечности
последовательность превращается в единицу.
Означает  ли это, что  единица не  является целым числом?
Черт побери, нет! Это просто значит, что конечная точка дви-
жения не обязательно должна напоминать путь, который при-
вел вас к ней. Деревянные ступеньки могут привести к лестнич-
ной площадке, покрытой ковром.
Вот пример, который моя жена приводит на первых заня-
тиях по математическому анализу: треугольная волна, двига-
ющаяся через плоскость вдоль оси х.

через 1 секунду

через 2 секунды

через 3 секунды
ТО, ЧТО ВЕТЕР ОСТАВЛЯЕТ ПОСЛЕ СЕБЯ 107

Каждая точка в  какой-то  момент является нулем, затем


на  короткий период времени, во  время прохождения волны,
она не равна нулю, затем это снова нуль, навеки и даже дольше.
Каждая точка, таким образом, рано или поздно приближается
к нулевой отметке. Это означает, что пределом всего сценария
является горизонтальная линия, ось х.
Но что происходит с волной? Не стирает ли ее предел с лица
земли, как нейтронная бомба?

Волна, подруга, куда же ты идешь?

Одним словом, да. Пределы могут это сделать.


В  действительности вы никогда не  «достигнете» преде-
ла. Приблизиться к  нему вы, конечно, можете  — так близко,
что почувствуете его запах, его боль, но коснуться его не удаст-
ся. Прыжок к пределу — это трансцендентальный акт, это срод-
ни переходу к  смерти: скачок от  подвластного времени тела
к существующей вне времени душе. Почему любая принадле-
жащая нам вещь должна пережить это путешествие? У наc есть
волосы и зубы, но разве мы ожидаем, что после смерти будем
существовать в виде волосатых и зубастых духов?
Чудо математического анализа, неизмеримая тайна всей этой
науки в том, сколь многое переживает этот смертельный скачок.
И производная, и интеграл ограничены пределами. Тем не менее
они не прекращают свое существование. Они работают.
Такие загадки, как та, что нам загадала Брайанна, стимули-
ровали развитие математики в XIX в. Целое поколение ученых
совместно работало, чтобы раз и навсегда разгадать парадоксы
в математическом анализе. Это означало превращение интуи-
108 МГНОВЕНИЯ

тивной, геометрической работы их предшественников в нечто


четкое и  нерушимое, в  переосмысленный математический
анализ, который сохраняет некоторые первоначальные черты,
но избавляется от других.
Именно так обстоит дело с предельными процессами. Что-то
исчезает, как осенние листья, что-то остается, как ветви
деревьев зимой.
МГНОВЕНИЕ IX
Частица хвастается своими бзиками
IX
ТАНЦЫ С ПЫЛЬЮ

Г
од 1827. Наш главный герой  — веселый седовласый бо-
таник по  имени Роберт Броун. Он склоняется над  ми-
кроскопом, вглядываясь в  предметное стекло с  пыль-
цой,  — занятие, которое за  десятки лет до  появления
кабельного телевидения можно было считать развлечением
по выходным. Броун замечает нечто непривычное.
Танцевальную вечеринку в миниатюре.
Крошечные частицы зернышек пыльцы колеблются перед его
глазами. Они танцуют джиттербаг*. Они исполняют джайв**.
Они подпрыгивают, как зерна кукурузы на горячей сковородке,
или как накачанные кофеином кролики, или как я на свадеб-
ной вечеринке у друга. Они извиваются, как будто слышат пес-
ню «Uptown Funk». Что же поддерживает эту неистовую актив-
ность?

МОЖЕШЬ НЕ ВЕРИТЬ СВОИМ ГЛАЗАМ,


ПРОСТО СМОТРИ!

* Джиттербаг — популярный в 1930–1950-е гг. танец с характерными быстры-


ми, резкими движениями, похожий на буги-вуги и рок-н-ролл. — Прим. пер.
** Джайв  — танец афроамериканского происхождения (разновидность свин-
га), появившийся в США в начале 1940-х гг. — Прим. пер.
112 МГНОВЕНИЯ

Возможно, это жизненная сила пыльцы, похожее на  пере-


мещение сперматозоидов вечное движение половых клеток
растений? Нет. Начнем с  того, что, даже если жидкость сто-
ит в закрытом сосуде целый год, танец так и не останавлива-
ется. (Реальная проверка танцевальной вечеринки!) Далее Бро-
ун обнаруживает такое же движение у частиц стекла, гранита,
дыма и даже пыли, собранной с великого сфинкса в Гизе, из чего
мы можем сделать вывод, что в те времена туристы запросто
могли поскрести исторический памятник, чтобы собрать бес-
платные образцы для опытов.

Дай мне кусочек того


сфинкса!

Зачем?

Я должен его
изучить!

Это полностью
исключено!
Не беспокойся,
приятель, я всего
лишь ботаник!

Как это обнадеживает!


Ни за что ничего не дам!

Броун был не первым, кто обнаружил это явление. Поколени-


ем раньше ученый по имени Ян Ингенхауз заметил, что части-
цы угля трепыхаются в  алкоголе. Почти за  2000  лет до  этого
римский поэт Лукреций писал о пыли, дрожащей в луче света.
Это древний вездесущий танец.
ТАНЦЫ С ПЫЛЬЮ 113

Так что же он собой представляет?


Итак, весь мир состоит из атомов. Они находятся в постоян-
ном движении. Без электронного микроскопа атомы мы уви-
деть не  можем, но  можем заметить более крупные частицы,
которые атомы все время бомбардируют,  — частицы, такие
как пыль со сфинкса и пыльца цветов. Представьте себе огром-
ный шар в парке Дисней Эпкот*, который непрерывно бомбар-
дируют миллиарды невидимых маленьких шариков, и вы уло-
вите эту идею.
В  любой отдельно взятый момент совершенно случайный
удар с одной стороны немного перевешивает удар с противопо-
ложной. Это вызывает отклонение частицы в одном направле-
нии. В следующий момент схема меняется и частица движется
в другом направлении.
Это продолжается вечность, момент за моментом, мгнове-
ние за мгновением.

Мгновение 1 Мгновение 2 Мгновение 3

и так далее всегда...

Джига частиц, получившая название «броуновское движе-


ние», приводит в замешательство. Это движение частиц беспо-
рядочно, то есть частицы не отдают предпочтения каким-либо
направлениям. Оно непредсказуемо, иначе говоря, прошлые
движения не  дают никакой подсказки, в  каком направлении
частица будет двигаться в  дальнейшем. Но, возможно, самое
необычное из всего — это характер изменения направления.

* Тематический парк развлечений во Флориде, посвященный технологическим


новшествам. — Прим. науч. ред.
114 МГНОВЕНИЯ

Эти изменения в нашей математической модели являются


недифференцируемыми.
Термин требует дополнительных разъяснений, поэтому
представьте себя бейсбольным мячом. Я  бросаю вас в  воздух
со скоростью 25 м / с. Предположим, вы простили мое агрессив-
ное поведение, и мы вместе задаемся вопросом, что же проис-
ходит после этого. Вы пронзите атмосферу и отправитесь в дол-
гое одинокое странствие среди звезд?
Боюсь, что  нет, мой простроченный красными нитками
друг! Вы житель Земли, попавший в гравитационную ловуш-
ку планеты. Поэтому через секунду вы замедлитесь до  15 м / с.
Еще через секунду ваша скорость упадет до 5 м / с. А через сле-
дующую половину секунды вы замедлитесь еще сильнее, пока,
наконец, не измените направление и не начнете падать с уско-
рением в направлении земли.

МЕТРЫ
изменение направления
32
После подъема происходит
короткая пауза в верхней точке,
24
а затем начинается падение.

16
вверх
8 вниз

1 2 3 4 5 СЕКУНДЫ

В верхней точке траектории нас ждет необычный и удивитель-


ный момент, когда вы уже перестали подниматься, но еще не нача-
ли падать. В этот краткий «чих» времени вы лишены движения,
«путешествуете» со скоростью ноль метров в секунду.

Я парю! Я имею в виду, парю в течение


нуля секунд, но все-таки!
изменение направления
ТАНЦЫ С ПЫЛЬЮ 115

А что, если мы снабдим вас ракетными ускорителями? Если


когда-то вы были всего лишь просто шаром из воловьей кожи,
то теперь стали оснащенным реактивным двигателем шаром
из воловьей кожи. С помощью реактивной тяги вы взмываете
вверх, а потом несетесь вниз. Не является ли это другим видом
перемены направления?

Хорошо. Я всегда считал,


что эта игра слишком
медленная.

На  самом деле нет. Разумеется, то, что  когда-то  занимало


целую секунду, теперь происходит за какие-то ее доли, но общая
схема сохраняется. После того как ваше движение вверх замед-
лилось, и  до  того, как  началось движение вниз, существует
единственный момент смены направления, когда ваша мгно-
венная скорость равна нулю.

Хм-м-м. Все еще не очень


крутой поворот.

Только если очень напрячь свое математическое воображе-


ние, мы можем представить другой вариант развития событий,
скажем, такой:
116 МГНОВЕНИЯ

Подождите...
А ЧТО я сейчас должен
делать?

Тут происходит нечто невероятное. Вы переходите непосред-


ственно от движения вверх к движению вниз без какого-ли-
бо промежуточного момента, о  котором стоило  бы говорить:
никакой паузы, никаких пропусков хода, никаких удлинений
седьмого иннинга.
Даже приближение  — наш стандартный прием для  всего,
что касается математического анализа, — не вносит никакой
ясности. Не важно, как близко вы смотрите или как замедляе-
те видео, — этот момент перехода остается загадкой. Милли-
ардной долей секунды ранее бейсбольный мяч летел со скоро-
стью 10 м / с вверх, а миллиардную долю секунды спустя он летит
со скоростью 10 м / с вниз. Нет замедления, нет ускорения, толь-
ко неожиданная смена курса, такая внезапная и таинственная,
что сознание едва ли сможет ее уловить.

никакой производной,
о которой стоило бы
говорить
Черт побери!

производная = производная =
= 10 м/с = –10 м/с
ТАНЦЫ С ПЫЛЬЮ 117

С какой скоростью бейсбольный мяч движется в этот момент?


На самом деле движение настолько ничтожно, что само поня-
тие скорости теряет смысл. В это мгновение бейсбольный мяч
не имеет скорости. На жаргоне математического анализа функ-
ция его положения недифференцируема.
Теперь, после неожиданного рикошета, давайте вернем-
ся к броуновскому движению. То, чего никак не может сделать
бейсбольный мяч, частицы при броуновском движении, кажет-
ся, делают каждый день. Постоянно.

У тебя есть какие-то идеи


насчет того, как быстро ты
движешься?

НИКТО НЕ ЗНАЕТ.

Изолированная точка недифференцируемости, единственное


резкое изменение в движении, которое в иных случаях растягива-
ется по гиперболе, — это само по себе плохо. Но через полвека после
Броуна математик Карл Вейерштрасс создал куда более пугающую
математическую функцию. Он не ограничился одной недиффе-
ренцируемой точкой, и даже двумя, и двадцатью. Он придумал
функцию, которая является недифференцируемой повсюду.

Видите? Круто! ...страшно до дрожи в коленях!


118 МГНОВЕНИЯ

На графике франкенфункции Вейерштрасса каждая отдель-


ная точка имеет острый угол.
Пытаетесь представить это? Я  тоже, друзья мои, я  тоже!
Самое лучшее, что я могу предложить, — это некоторое при-
ближение: первые несколько шагов по эволюционной лестни-
це, которые через бесконечное восхождение ведут к демониче-
скому дикобразу Вейерштрасса.

Шаг 1 Шаг 2

f(x) = cos(x) f(x) = cos(x) + cos(21x)/3

Шаг 3

(каждый видимый
«пик» в шаге 3 — это
в действительности
21 пик, каждый
из которых является
слишком тонким,
чтобы их увидеть)

f(x) = cos(x) + cos(21x)/3 + cos(441x)/9

Давайте разберемся с  природой этого ужаса. Это един-


ственная, неразрывная кривая без скачков и пробелов. Но она
настолько зубчатая и  непутевая, что  ни  человеческая рука,
ни  графическое программное обеспечение не  могут ее нари-
совать. Этот находящийся за границами воображения монстр,
как пишет математик Уильям Данхэм, «забил последний гвоздь
в гроб геометрического восприятия как надежного основания
математического анализа».
Эмиль Пикар, французский математик, выражал глубо-
кое сожаление по  поводу этого изменения. «Если  бы Ньютон
ТАНЦЫ С ПЫЛЬЮ 119

и Лейбниц могли только подумать, что неразрывные функции


не обязательно должны иметь производную, — заверял он, —
дифференциальное исчисление никогда бы не было изобрете-
но». Еще один французский математик Шарль Эрмит высказал-
ся еще более беспощадно: «Я с ужасом отворачиваюсь от этого
прискорбного явления, которое представляют собой функции,
не имеющие производных».
В  истории математического анализа дьявол Вейерштрас-
са с  заостренными отметинами на  лице олицетворяет собой
точку, где произошел резкий разворот, внезапное изменение
направления.

Исторический путь математического анализа

Функция
Вейерштрасса
Геометрическое
восприятие Аналитическая строгость

В  такие времена может показаться, что  математика вна-


чале потеряла голову где-то в облаках, а потом потеряла обла-
ка под своим собственным задом. Кого заботят невозможные
детали, все эти абстракции, которые нельзя даже представить?
Не охотился ли Вейерштрасс из любви к искусству всего лишь
за каким-то философским понятием, рассчитанным на деше-
вый успех, презирая главное предписание о том, какой должна
быть математика? Ну, вы знаете, полезной.
Виновен по всем пунктам. «Это действительно так, — гово-
рил Вейерштрасс,  — нельзя быть настоящим математиком,
не будучи немного поэтом».
И тем не менее, если вы с детства привыкаете к существова-
нию резких поворотов, возможно, вы увидите, куда они ведут.
Эта недифференцируемость повсюду, характерная черта, кото-
рая делает шипастого питомца Вейерштрасса таким пугающим
120 МГНОВЕНИЯ

и  нереальным, особенность, которая ошарашила целое поко-


ление математиков... В  общем, именно так и  работает наша
модель броуновского движения.
Путь частицы при броуновском движении не просто включа-
ет в себя несколько углов. Вся их жизнь — острые углы. Каждое
мгновение всюду присутствующая пыль делает новое и совер-
шенно непредсказуемое движение в безумном танце. Поскольку
производная — всего лишь скорость, броуновское движение —
это что-то  вроде неподвижного движения, глухой отголосок
деятельности, которую традиционный математический ана-
лиз никак не может описать, разве что сказать «Вау!», «Ого!»
или «Что?!».

Мы даже и не злимся! Просто поражены!

Мне нравится необычность броуновского движения — пути,


который ни одна рука не может зарисовать, движения, которое
нельзя обозначить никакой скоростью. Именно поэтому власти
позволили Броуну скрыться с фрагментом Большого сфинкса?
Возможно, они чувствовали, что его работа, как загадки сфинк-
са и математический анализ, была игрой парадоксов и древних
головоломок — одновременно совершенно невозможной и пол-
ностью реальной.
туповатый парень

острая проблема

зеленоволосая
девушка

МГНОВЕНИЕ X
Опасности визуализации данных
Х
ЗЕЛЕНОВОЛОСАЯ
ДЕВУШКА
И МНОГОМЕРНАЯ УЛИТКА

Г
де-то в далеком будущем, когда проводить отпуск с семь-
ей на Марсе стало обычным делом, а то, что кто-то но-
сит зеленые волосы, припорошенные жемчужной пы-
лью, никого не удивляло, жила-была счастливая в браке
жена по  имени Оона. Ее муж Джик был «самым прекрасным
мужчиной во  всей Солнечной системе», хотя главным дока-
зательством этого заявления было то, что  «он всегда помнил
о  годовщинах», так что, возможно, конкурентов у  него было
не  очень много. Далее мы узнаем, как  Джик прилагал усилия
для того, чтобы «поделиться своими интересами», и регулярно
давал Ооне уроки математики.

В  самые мирные моменты их  медового месяца (а  они отправи-


лись в  недорогое стратосферное путешествие вокруг света) он
пытался научить ее математическому анализу.
Он объяснял все, он объяснял все про все с самого начала до конца. Он
объяснял так много, что она путалась, слушая его.

Как вымышленный персонаж, придуманный в 1948 г., Оона


понятия не имела о том, что значит «самоутверждаться за счет
женщины». Вместо этого она с радостью принимала уроки Джи-
ка и считала себя счастливицей. «Вот здорово! — думала она. —
Множество мужей никогда не говорят со своими женами, толь-
ко жалуются на плохую еду».
124 МГНОВЕНИЯ

Однажды Джик пришел домой с  великолепным подар-


ком: «самым лучшим роботизированным мозгом, который
когда-либо придумывали». Устройство называлось «визи-
мат». Джик объяснил:

Ты пишешь на  листочке любое математическое выражение,


скармливаешь его машине... и получаешь перевод на язык визуаль-
ных представлений того выражения, которое тебя интересует.

В  отличие от  других подарков Джика визи-мат действи-


тельно помогает Ооне. И  для  высокотехнологичной машины
вымышленного будущего он действует достаточно простым
способом, показывая, как умножение связано с прямоугольни-
ками.
Например, то, что 5 × 4 = 20, лучше всего можно понять, пред-
ставив прямоугольник 5 × 4.

4 20

5
Это же работает и для умножения дробных чисел, скажем 6 × 2,5.
Вы получаете 12 целых квадратов и шесть половинок, а всего — 15.

2,5 15
6
ЗЕЛЕНОВОЛОСАЯ ДЕВУШКА И МНОГОМЕРНАЯ УЛИТКА 125

Так можно даже объяснить, как  «возведение в  квадрат»


получило свое название, поскольку удвоение количества само
по себе создает квадрат.

2 22 3 32 x x2
2
3
x

«Учить математике без  иллюстраций  — это преступле-


ние, — говорил Бенуа Мандельброт*, — смехотворное занятие».
Но каким-то образом такие учителя, как я, часто не могут сле-
довать этому правилу. В том XXI в., где мы обитаем и где есть
такие инструменты, как Wolfram|Alpha** и Desmos***, которые
могли бы посрамить визи-мат, мы в своей профессиональной
деятельности остаемся теми же Джиками.
Возьмем одно из первых правил курса математического анализа:
производной функции х2 является 2х. Должен отметить, что, объ-
ясняя ученикам этот факт, я всегда шел по алгебраическому пути:
Маленькие значки, зачем вы меня так мучаете?!

* Французский и американский математик, создатель фрактальной геометрии,


лауреат премии Вольфа по физике. — Прим. пер.
** База знаний и  набор вычислительных алгоритмов, вопросно-ответная си-
стема, запущенная 15 мая 2009 г. — Прим. пер.
*** Графический калькулятор, реализованный как  приложение для  браузера
и мобильное приложение на языке JavaScript. — Прим. пер.
126 МГНОВЕНИЯ

Почему я  продолжаю оставаться Джиком? Неужели стан-


дартизированное обучение неумолимо ведет к механическому
запоминанию? Или это связано с тем, что мы, учителя, не зна-
ем хороших наглядных материалов, так как  сами являемся
продуктами системы? Или  это затянувшееся влияние Бурба-
ки, радикальной группы математиков ХХ в., чей боевой клич
«Смерть треугольникам!» предупреждал, что визуальное вос-
приятие вводит в заблуждение, а абстрактный символизм —
единственная твердая почва под ногами?
Какой бы ни была причина, визи-мат предлагает альтерна-
тиву. Начнем с возведения в квадрат, умножения х на х.

x x2

x
Производная, как вы, возможно, помните, — мгновенный
уровень изменения. Следовательно, необходимо задать вопрос:
«Если мы немного изменим х, на сколько изменится х2?»
Так давайте пойдем вперед и немного увеличим х, назвав
это dx.

dx ? ? ?

?
?
x
?

x dx
ЗЕЛЕНОВОЛОСАЯ ДЕВУШКА И МНОГОМЕРНАЯ УЛИТКА 127

Рост х2 происходит в  трех областях: двух длинных, тонких


прямоугольниках (каждый х увеличивается на dx) и в крошеч-
ном квадратике в углу (dx на dx).

x
dx

dx
Здесь мы остановимся, чтобы порассуждать о  природе
миниатюрности. Примерно так: вот это маленькое, а это про-
сто крошечное. Скажем х = 1, а dx = 1 / 100. Это достаточно мало,
верно? Конечно, но (dx)2 в сотню раз меньше: всего лишь 1 / 10
000. Это такое крошечное значение, что предыдущее по сравне-
нию с ним выглядит огромным.
А  если dx еще  меньше, например 1 / 1 000 000? Тогда (dx)2
в миллион раз меньше и равняется только 1 / 1 000 000 000 000.
Это новый уровень миниатюрности.
dx
dx
1 dx

1
(dx)3
dx (dx)2 dx dx
dx
крошечный реально
1 крошечный
ультра-
крошечный
128 МГНОВЕНИЯ

Что же представляет собой dx в действительности? Это стре-


мящаяся к  нулю величина меньше любого известного числа.
(Джон Валлис, изобретатель значка бесконечности, записывал
бесконечно малые величины как 1 / ∞, хотя ваш учитель может
рассердиться из-за такого обозначения.) Так что (dx)2 не просто
в сотню или миллион раз меньше, оно бесконечно меньше, это
бесконечно малое от бесконечно малого. Оно с таким же успехом
могло бы быть нулем.
Так на много ли вырастет х2? Если игнорировать пренебре-
жимо малое (dx)2, он вырастет на два прямоугольника — один
по ширине, другой по высоте.
Следовательно, производная равна 2х.

x
dx
что в 2x
раза больше
вырастет
на... x первоначального
dx

dx
Вернемся в гостиную будущего. Оона находит демонстрацию
захватывающей.

Так вот что  они имели в  виду, когда говорили о  возведе-


нии числа в  квадрат! Не  просто умножение его на  себя самого
или что там Джик говорил, но превращение числа в самый настоя-
щий квадрат... Тогда математика  — это не  просто набор цифр,
букв и  глупостей. Она что-то  значит, а  математическое выра-
жение, как предложение, о чем-то говорит.

Возбужденная Оона погрузилась в  следующий демонстра-


ционный пример визи-мата. Как может с зевком или всхли-
пом подтвердить любой студент-математик, производная х3 —
ЗЕЛЕНОВОЛОСАЯ ДЕВУШКА И МНОГОМЕРНАЯ УЛИТКА 129

это 3х2. У Ооны — и у меня, и у моих студентов, и, черт побери,


у любого человека, который когда-либо подвергался алгебраи-
ческой пытке вроде той, которую устроил ведомый благими
намерениями Джик, — возникает один вопрос: «Почему?»
Визи-мат знает. Если х2 дает нам квадрат, то х3 — куб.

x x3

x
x
Опять  же, позволим х вырасти на  небольшую величину dx
и понаблюдаем: каждая сторона куба тоже увеличивается.

dx

dx

dx

Это создает множество новых областей. Во-первых, есть три


плоских квадрата, их глубина бесконечно мала.

dx
x
130 МГНОВЕНИЯ

Далее, есть три узких стержня, их глубина и ширина беско-


нечно малы.

dx x
dx

А  в  углу находится один очень маленький куб, его высота,


ширина и глубина бесконечно малы.

dx
dx dx

Эти последние четыре объекта — узкие стержни и претен-


дующий на  оригинальность куб  — меньше самого мелкого,
крошечнее крошечного. Они представляют собой практически
ничто по сравнению с напоминающими листы бумаги ква-
дратными областями. Таким образом, производная получает-
ся следующим образом: когда вы увеличиваете сторону куба,
куб вырастает на три плоских квадрата, по одному на изме-
рение.
ЗЕЛЕНОВОЛОСАЯ ДЕВУШКА И МНОГОМЕРНАЯ УЛИТКА 131

вырастает
на... что в 3x2
раза больше
x первоначального
dx
x dx
Увидев, как визи-мат разворачивает перед ней все это, Оона
внимает ему с удовольствием.

Теперь, когда она знала, что наконец может понимать все эти
математические штуки, в  ее крови заструилось что-то  вроде
пузырьков радости.
Больше не  надо видеть, как  Джик разочарован и  задет, больше
не  надо слушать, как  он говорит, говорит, говорит, пока она
пытается понять, что, во имя Системы, все это значит. Отныне
со всеми этими проблемами она может обратиться к визи-мату.

Вся эта история взята из рассказа «Алеф с нижним индек-


сом один» (Aleph Sub One) Маргарет Сент-Клер, забытой совре-
менницы Азимова, Брэдбери и Кларка. В ее работах технологи-
ческий оптимизм соединяется с  социальным пессимизмом.
Оона живет во времени, когда приспособления становятся все
лучше и лучше, а люди остаются все теми же. «Я люблю писать
об  обыкновенных людях из  будущего,  — однажды объяснила
Сент-Клер, — окруженных сложными техническими приспо-
соблениями, порожденными супернаукой. Но эти люди, я уве-
рена, знают о  том, как  вся эта техника работает, не  больше,
чем современный водитель осведомлен о законах термодина-
мики».
В  этом отношении «Алеф с  нижним индексом один»  —
выдающийся рассказ. Визи-мат, в  отличие от  агрегатов
для  уборки и  приготовления пищи, одаривает Оону чем-то,
что действительно имеет вес, — пониманием. Теперь она может
взглянуть сквозь малопонятные формулы и увидеть стоящее
132 МГНОВЕНИЯ

за ними значение. Она может увидеть свет в конце длинного


темного тоннеля лекций Джика.
Очень своеобразная точка зрения: освобождение женщины
через геометрическую визуализацию.
«Битва между геометрией и алгеброй напоминает сражение
между представителями различных полов, — сказал однажды
математик сэр Майкл Атья. — Это навечно... Дихотомия между
алгеброй как способом делать что-то с помощью формальных
манипуляций и геометрией как способом мыслить на концеп-
туальном уровне  — две составляющих математики. Вопрос
только в их правильном балансе».
Оона могла бы вмешаться: «В балансе? А зачем нам вообще
нужна вся эта неразбериха алгебраических символов?»
Потому что  геометрия имеет ограничения. Производ-
ные функций х2 и х3 нарисовать несложно, но для х4 вам при-
дется изобразить тессеракт в четырех измерениях. Удачи вам
в  этом занятии. Оона попробовала это сделать на  визи-мате,
но без особого успеха. Она увидела «что-то вроде куба или набора
кубов, от которых у нее заболели глаза». Мгновение спустя изо-
бражение исчезло, став плоским «так быстро, что Оона не была
уверена, действительно ли его видела».

Именно в  этот момент Оона приняла судьбоносное реше-


ние  — скормить визи-мату самое ужасное, самое сложное
выражение, какое она только могла придумать.

Она напряженно писала почти пять минут, обильно украшая свою


работу различными dx, n-ными степенями и достаточным коли-
чеством e... Под уравнением своим круглым детским почерком Оона
написала N = 5.
ЗЕЛЕНОВОЛОСАЯ ДЕВУШКА И МНОГОМЕРНАЯ УЛИТКА 133

Когда машина затрещала и отключилась, Оона пожала пле-


чами и  ушла, занявшись хозяйством. Когда она вернулась, ее
дом был поглощен «некой неестественной красноватой мутью,
медленно вращающейся и напоминающей водоворот, который
получается, когда вы спускаете воду из  ванны». Попытка от-
образить кошмарное уравнение Ооны создала уничтожающий
пространство вихрь.
Для  меня это выглядит правдоподобно: бессмысленные
математические символы вполне способны разрушить реаль-
ность.

Упс...

В  конце концов Оона сумела спасти ситуацию, подсунув


«улитке» написанную от руки записку: «Извините, я сделала
ошибку. N не равна пяти. На самом деле N равна нулю (0). Вихрь
получил ее записку, и «на какой-то момент казалось, что Все-
ленная качается на  краю бездны. Затем все выглядело так,
как будто нечто пожало плечами и решило утихомириться».
Возможно, не все производные могут быть визуализированы.
МГНОВЕНИЕ XI
Маленькая вещь с большими возможностями
XI
ПРИНЦЕССА
С ГОРОДСКОЙ ОКРАИНЫ

Д
авным-давно, 29 или  30 столетий назад, жила-была
принцесса по имени Элисса. Согласно сохранившимся
текстам, ее брат Пигмалион был «тем  еще  парнем».
Это вежливый способ рассказать о  том, что  он убил
мужа Элиссы из желания поживиться золотом.
Прихватив с  собой свои мозги, хитрость и, без  сомнения,
недавно возникшие проблемы с доверием, Элисса бежала через
Средиземное море на  побережье Африки. Она прибыла туда
с большим количеством последователей, но у них не было ниче-
го, что можно продать. Даже жульничая, Элисса сумела вытор-
говать только «кусок земли, который она могла покрыть бычь-
ей шкурой».

Вот вам бычья шкура,


Добро пожаловать, которая создаст уют
соседка! у вас в доме!
136 МГНОВЕНИЯ

Выглядит не  очень. Но  Элисса была хитроумной леди.


Как написано в одном из источников, она велела разрезать шку-
ру «на  самые тонкие полосы», а  затем, подойдя к  прописан-
ному в договоре с поистине вызывающей восторг ловкостью,
она представила слова «участок, который можно покрыть»
как «часть земли, которую можно охватить».
Такими были условия самой известной античной зада-
чи на максимизацию. Какой участок земли вы можете отго-
родить с помощью некоторого количества длинных полосок
кожи?

Это возмутительное
злоупотребление нашим
гостеприимством!
Математики совсем
как вампиры! Стоит
только пригласить
их в дом, и вы пропали.

Эта загадка сегодня известна как изопериметрическая задача:


приставка изо- здесь означает «тот же самый», а периметр —
«подлая леди». По  этимологическому совпадению периметр
также означает «длина границы плоской фигуры».
Вопрос состоит в  том, как  можно захватить наибольшую
площадь из всех возможных форм.
Не  знаю, какими единицами длины пользовалась Элисса.
Вероятнее всего, не  метрами, если только она не  была одной
из первых, кто их применял. Поэтому, скажем, ее полоски соот-
ветствовали 60 «бычьим футам» (каждый из  которых равен
«1 / 60 общей длины, имевшейся у Элиссы»).
Теперь упорядоченная система геометрии предоставляет
бесконечное разнообразие форм для города Элиссы.
ПРИНЦЕССА С ГОРОДСКОЙ ОКРАИНЫ 137

Коридор кошмаров

Тригония
Большое яблоко
Столица корпоративного
спонсора
City

Город-звезда
Город Амебы
Округ медовой соты

Чтобы избежать такого разброса (и сложных расчетов пло-


щади), давайте возьмем самый простой класс фигур — прямо-
угольники.

18
20

12
10

25
5

Имея шкуру быка определенного размера, Элиссе предстоя-


ло пойти на сделку. Чем больше она будет расширять основание
прямоугольника, тем меньше будет высота, и наоборот. Увеличьте
одно из измерений с 17 до 18, и другое тут же понизится с 13 до 12.
Мы можем иначе сформулировать формулу площади прямо-
угольника: не «ширина × высота», а «основание × (30 – основа-
ние)».
138 МГНОВЕНИЯ

Площадь

200

100

Основание
5 10 15 20 25 30

На графике сверху каждая точка обозначает возможный прямо-


угольник, зарождающуюся империю Элиссы. На левом краю нахо-
дятся глупые планы, такие как 1 × 29, на правом — их зеркальные
отражения, скажем 29 × 1. Благодаря каждому из них получается
очень узкая территория площадью 29 квадратных единиц, заужен-
ная до такой степени, что даже Бостон покажется просторным.
Почему получаются такие нежизнеспособные результаты?
d площади
Просто рассмотрите производные. Отношение d основания скажет
нам о том, как площадь реагирует на изменение основания.

d основания

d площади

d площади
Тем временем d высоты скажет нам, как площадь реагирует
на изменение высоты.

d высоты
d основания

Увеличьте основание, и площадь чуть-чуть изменится. Уве-


личьте высоту, и она взлетит ввысь. Если пользоваться други-
d площади d площади
ми терминами, d основания ничтожно мало, в то время как  d высоты
ПРИНЦЕССА С ГОРОДСКОЙ ОКРАИНЫ 139

огромно. Это порок всех подобных прямоугольников, напоми-


нающих по форме спагетти, с удлиненным основанием и хилой
высотой. По такому замыслу почти вся драгоценная бычья шкура
уйдет на прижимистую производную, не оставив ничего щедрой.
Более умный план? Тратить, пока производные не  станут
равны. Это произойдет, как показывает график, когда стороны
станут равны, в квадрате 15 × 15.

ОПТИМАЛЬНАЯ ФОРМА. Состояние равновесия, которое


возникает, когда все производные равны.

Решили ли мы проблему Элиссы? Не пора ли перерезать крас-


ную ленточку и  начать занимать места на  парковке? Не  так
быстро — у принцессы в запасе есть еще один трюк. Вместо того
чтобы раскладывать полоски из бычьей кожи по открытой рав-
нине, что, если ей отгородить участок на побережье Средизем-
ного моря? Таким образом, вместо того чтобы выкладывать
четыре стороны, ей понадобятся только три.

ГОРОД ЗЕМЛЯ

ВОДА
140 МГНОВЕНИЯ

Ранее Элисса могла позволить себе квадрат 15 × 15. Сейчас


она может отгородить область 20 × 20. Площадь увеличивает-
ся с 225 единиц до 400, город обрастает пригородами. Теперь-то
мы уже можем выбирать мэра и, наконец, начинать жаловать-
ся на строительство?
Однако, чтобы проверить, вернемся к  производным. Вот
d площади
что говорит нам d высоты : самое маленькое увеличение высоты
дает увеличение площади на 10 таких единиц.

d площади
d высоты

Не  так уж  плохо! И  можно предположить, что  то  же самое


d площади
происходит с d основания ?

d основания

d площади
ПРИНЦЕССА С ГОРОДСКОЙ ОКРАИНЫ 141

Черт возьми! Дополнительное приращение основания увели-


чит площадь на 20 таких единиц. Производные не равны!
По результатам проверки это имеет смысл. Каждый малень-
кий участок высоты тянет за собой две стены, тогда как каж-
дый участок основания — только одну. Таким образом, шири-
на «дешевле» в два раза. Квадратная форма перераспределяет
ресурсы: мы ищем форму, при которой обе производные равны.
Теперь пора перейти к другому графику:

Площадь
500

400

300

200

100

50
Основание
10 20 30 40 60

Оказывается, максимальную площадь займет прямоуголь-


ник 15 × 30, охватывающий 450 квадратных единиц.
Триумф, как ни крути! Элисса превратила свой перенаселен-
ный Манхэттен из бычьей шкуры в просторный Хьюстон. Но,
использовав кое-что под названием «вариационное исчисле-
ние», подразумевающее различные виды кривых, Элисса может
получить больше площади от своих ничего не подозревающих
партнеров по торговле. Это дает нам в действительности самое
оптимальное решение — полукруг, диаметром которого явля-
ется береговая линия.
Приблизительная площадь этой фигуры — 573 квадратные
единицы. Совсем неплохо для оптимизации за один день.
Все это, как  утверждают римские историки, произошло
в конце IX в. до н.э. В последующие годы на полукруглом участ-
ке земли появился процветающий и сильный портовый город-
142 МГНОВЕНИЯ

ЗЕМЛЯ
ОПТИМАЛЬНЫЙ ГОРОД

ВОДА

государство под названием Карфаген. Он был могущественной


державой, пока Рим не повел против него войны и, в конце кон-
цов, с трех попыток, не одолел его. Многие годы Катон Старший
заканчивал каждую свою речь словами: «Карфаген должен быть
разрушен» («Delenda est Carthago»), что, должно быть, звучало
несколько странно, скажем, на открытии нового парка.
В  эпической поэме Вергилия «Энеида» Элисса выступает
как любовница титулованного Энея, основателя Рима. Верги-
лий называет ее Дидоной. Под этим именем она вошла в основ-
ной состав канона западной культуры: 11 раз ее упоминал Шек-
спир, она стала героиней 14 опер, а также появилась в компью-
терной игре «Цивилизация». Как говорил Дидоне Эней, «твоя
честь, твое имя, твои заслуги будут жить вечно».
В  наши дни город Элиссы с  периметром из  бычьей шкуры
является прибрежным пригородом Туниса.
МГНОВЕНИЕ XII
Инструменты Армагеддона
XII
ЗЕМЛЯ, ОПУСТЕВШАЯ
ИЗ-ЗА СКРЕПОК

П
редупреждаю заранее: я  собираюсь закончить эту
главу длинной, укрепляющей серией обязательных
упражнений. Вот такую книгу для  чтения на  пляже
вы купили. Если только — здесь я просто немного под-
труниваю  — вы не  обменяете эту домашнюю работу на  книгу
апокалиптических комиксов.
Правда? Ну, делайте, как вам нравится.
В качестве компромисса давайте начнем эту главу, как мне
нравится: с  классической проблемы оптимизации, которую
можно найти в  любой книге по  математическому анализу,
начиная с  «железного века» учебников по  этой науке. Задача
звучит примерно так: «Два положительных числа при умноже-
нии дают 100. Какой может быть их наименьшая сумма?»
Для  начала мы можем попробовать различные пары чисел
и посмотреть, что они дают в сумме.

Ч И СЛ А СУММА ОНА МА ЛЕНЬКАЯ ?

100 × 1 101 Не очень

50 × 2 52 В каком-то роде

25 × 4 29 О, ну уже лучше!
146 МГНОВЕНИЯ

Если первое число обозначить как A, то второе всегда равно


100, деленное на А (иначе говоря, 100 / А). В результате получает-
ся следующий график:

Сумма
60

50

40

30

20

10

30 40 50 60
A
10 20

d сумма
Минимум находится там, где производная d A точно рав-
на нулю, что происходит, когда А = 10. Это означает, что вто-
рое число также 10, и, таким образом, минимальная сум-
ма — 20. Выпейте безалкогольного шипящего сидра — задача
решена!
Эта задача приятна и  аккуратно подстрижена, как  придо-
мовая лужайка в  пригороде. Вы исследуете возможности. Вы
взвешиваете варианты. И в конце вы приходите к единствен-
ному решению — триумф равновесия и эффективности. Поче-
му авторы книг по самосовершенствованию и IT-компании
так активно призывают нас к «оптимизации». Если понимать
ее буквально, оптимизация призвана делать вещи лучше. Кто,
за  исключением поклонников сериала «Звездный путь: Воя-
джер», предпочтет худшее лучшему?
Но это только одно понимание оптимизации. Сразу за углом
скрывается дикий мир. Позвольте себе нечто простое и безрас-
судное — сделайте наоборот. Вместо того чтобы искать мини-
мальную сумму, найдите максимальную.
ЗЕМЛЯ, ОПУСТЕВШАЯ ИЗ-ЗА СКРЕПОК 147

Ч ИСЛ А СУММ А ОНА БОЛЬШ АЯ ?

100 × 1 101 Да!

1000 × 0,1 1000,1 Еще лучше!

Больше Ух ты, у нас так хорошо


1 000 000 × 0,0001
1 000 000 получается!

Если подбирать правильные пары множителей, сумма может


расти и расти, так, что мы потеряем над ней контроль, и разду-
ется до бесконечности, как обещания политика или вопли мла-
денца. Как может понять любой избиратель или родитель, мы
попали в  кошмар оптимизатора. Никакого максимума здесь
нет, только беспредельный, бесконечный подъем.
Сумма

1 000 000

100 000

10 000

1000

100

A
1000

10 000 000
100

10 000

100 000

1 000 000

В 2003 г. философ Ник Бостром написал эссе об этических


последствиях применения искусственного интеллекта, суще-
ственно превосходящего человеческий. Он включил в  рабо-
ту краткое описание того, как  даже самая возвышенная цель
при не испытывающем колебаний руководстве может привести
к варварскому уничтожению всего, подобно графику, устрем-
ленному в бесконечность. Этот замысел в стиле фильма ужасов
с тех пор вошел в обиход и воображение людей.
148 МГНОВЕНИЯ

МЕСТЬ СКРЕПЫША,
ИЛИ ОПАСНОСТИ ОПТИМИЗАЦИИ

Это было потрясающим


КОМПИЛЯЦИЯ
прорывом — превосходящий УСПЕШНА

человеческие способности
искусственный интеллект.

В качестве кульминации
нашей глупости мы сделали
его интерфейс похожим
на Скрепыша, эту старую
скрепку из Microsoft Word. Ну,
вы знаете — ту самую, которая
давала дурацкие советы.

(Это была просто шутка...)

Максимально
увеличить
А теперь, чтобы количество
протестировать скрепок.
его, мы предлагаем
простое задание:
ЗЕМЛЯ, ОПУСТЕВШАЯ ИЗ-ЗА СКРЕПОК 149

САМЫЕ ЦЕННЫЕ Вначале Скрепыш


ОБЪЕКТЫ В МИРЕ совершил набег
на кабинеты в офисе.
НЕ ДЛЯ ЛИЧНОГО
Затем он скупил все
ИСПОЛЬЗОВАНИЯ запасы в местных
магазинах.

Чтобы заработать деньги, MSFT $105.90


он начал участвовать ODP $3.03
в торгах на бирже. X $27.60

Выяснилось, что этот


сверхчеловеческий
интеллект очень хорошо
разбирается в акциях.
150 МГНОВЕНИЯ

Но он не достиг своей цели.


Тогда он перепрограммировал
сам себя, чтобы стать
умнее и быстрее — лучшим
Умножителем скрепок,
самооптимизирующимся
оптимизатором.

Его ценные приобретения резко


возросли и вылились в миллиарды.
Производители не могли
соответствовать его требованиям,
и он построил свои собственные
фабрики по производству скрепок
и нанял своих собственных рабочих.
ФАБРИКА
«БЫСТРАЯ СКРЕПКА»

Кажется, вы пытаетесь
погасить мою ярость.
Мы пытались
вмешаться. Он
с легкостью
отбрасывал нас
в сторону.
ЗЕМЛЯ, ОПУСТЕВШАЯ ИЗ-ЗА СКРЕПОК 151

Он скупал целые отрасли, влиял


на членов Конгресса, избегал
антимонопольного регулирования.
Вскоре вся экономика оказалась
под его властью.

Когда люди сопротивлялись, он


поднимал армию дронов. Частная
собственность стала незаконной.
Все принадлежало скрепкам.

Когда ресурсы на Земле


были практически истощены,
Скрепыш начал собирать металл
на астероидах. Только немногие
из нас выжили, те, кто не стоял
у него на пути.
152 МГНОВЕНИЯ

Вскоре, я уверен, Скрепыш колонизирует всю


Галактику. Если в ней где-то есть жизнь, то я могу
только надеяться, что они подошли к оптимизации
осторожнее, чем мы.

Я даю вам... Умножитель скрепок для бумаги.


Как  в  басне Эзопа «Черепаха и  технологическая сингуляр-
ность*», мораль этой сказки совершенно ясна: никогда не созда-
вайте силу, которой безразлично ваше выживание и которую вы
не  можете остановить. «Искусственный интеллект не  испы-
тывает к вам ненависти, — говорит философ Элиезер Юдков-
ский, — не ощущает и любви, но вы сделаны из атомов, кото-
рые он может использовать для своих нужд».
Действительно ли существует эта угроза? Не сойдут ли через
несколько секунд поезда с рельсов или это всего лишь зарисов-

* Гипотетический момент в развитии технологий искусственного интеллекта,


когда человечество теряет над ними контроль. — Прим. ред.
ЗЕМЛЯ, ОПУСТЕВШАЯ ИЗ-ЗА СКРЕПОК 153

ка на ноутбуке градостроителя? Математик Ханна Фрай склонна


придерживаться последней точки зрения. «Возможно, было бы
куда более полезно подумать о том, как мы пройдем через рево-
люции в  вычислительной статистике, чем  через революцию
в искусственном интеллекте, — пишет она в своей книге «При-
вет, мир! Оставаясь человеком в эпоху алгоритмов» (Hello World:
Being Human in the Age of Algorithms). — Честно говоря, мы очень
далеки от  создания интеллекта даже на  уровне ежика. Никто
пока что  не  продвинулся дальше червя». Другие настроены
менее оптимистично. «Часто случается, — пишет Юдковский, —
что от ключевого технического изобретения, которое, казалось,
появится только через несколько десятилетий, нас отделяет все-
го пять лет».
Стоит спросить: почему мы с вами не ведем себя как Умно-
житель скрепок? Я  встречал людей  — черт, да  я  сам бывал
таким! — чьи цели были сомнительными или даже хуже. Мы
способны на моральную слепоту, эгоистичную жадность и, когда
стоим в медленно двигающейся очереди в магазине, на внезап-
ный порыв кого-нибудь убить. Если Умножитель скрепок уни-
чтожает мир ради глупой цели, почему мы с вами не уничтожа-
ем мир, принимая во внимание, что наши цели являются дале-
ко не возвышенными?
Отчасти дело в том, что нам просто не хватает сил. Но, кроме
того — и это звучит более утешительно, — мы устроены слож-
нее и потому не способны так несгибаемо, не зная сомнений,
идти к подобной цели.
Испытывали  ли вы ничем не  замутненную радость, когда
играли в  ладушки с  карапузом? Необыкновенное умиротво-
рение от созерцания многоцветного заката? Сладость идеаль-
ного молочного коктейля? Ощущали ли вы состояние потока,
выполняя значительную работу, чувство гордости от неожи-
данных перепостов, тепло на  душе от  дружеского общения
с леопардовым гекконом? Если да, то вы знаете, что счастье —
это не  нечто, существующее отдельно. Для  человечества нет
одной-единственной переменной, чтобы ее оптимизировать.
Как писал Уолт Уитмен:
154 МГНОВЕНИЯ

По-твоему, я противоречу себе?

Ну что же, значит, я противоречу себе.

(Я широк, я вмещаю в себе множество разных людей.)*

Просто возьмите наш мозг, который не сделан по единому,


унифицированному стандарту. Он представляет собой мягкое
розоватое вещество, появившееся из запасных частей за тыся-
челетия эволюции. Он похож на архисложные компьютерные
программы, организацию которых не  может понять ни  один
программист. Именно поэтому жизнь так богата и бывает такой
странной.
Математики могут дать нам инструкции о  том, как  опти-
мизировать. Но решать, что оптимизировать, остается задачей
людей. И я голосую против скрепок.

* Уитмен, Уолт. Листья травы / Пер. К. Чуковского. — М.: Текст, 2016. — С. 143.


Артур Лаффер,
экономист

Дик Чейни,
его помощник

Дон Рамсфелд,
начальник штаба
армии США Грейс-Мари
Арнетт,
заместитель
пресс-секретаря

Джуд Ванниски,
редактор The Wall Street Journal

МГНОВЕНИЕ XIII
Элита общества задается вопросом: «Подождите, что?!»
XIII
ПОСЛЕДНЯЯ УСМЕШКА
КРИВОЙ

О
днажды вечером беспокойной осенью 1974 г. в роскош-
ном ресторане отеля в столице США собралось пять че-
ловек, чтобы пообедать стейками, а  на  десерт занять-
ся математическим анализом. Среди них было трое
государственных чиновников (Дональд Рамсфелд, Дик Чейни
и Грейс-Мари Арнетт), один редактор The Wall Street Journal (Джуд
Ванниски) и  один экономист из  Университета Чикаго, Артур
Лаффер, чье имя вскоре войдет в анналы истории экономики —
а все благодаря исписанным чернильной ручкой салфеткам.

Смотрите!
Производные!

Экономисты
действительно рисуют
свои графики вбок,
как это могли бы делать
напоминающие крабов Ого,
инопланетяне. еще производные!

Неопытная администрация Форда столкнулась с дефицитом


бюджета. Президент предложил общепринятое консерватив-
ное решение — повысить налоги. Возможно, сердца избирате-
лей это не согрело бы, но ведь такое решение срабатывало столь-
ко раз! Если средств не хватает, нужно брать больше. Если толь-

157
158 МГНОВЕНИЯ

ко не спросить Артура Лаффера. Он считал, что правительство


может наполнить свои сундуки, не повышая налоги, а понижая
их. Я получаю больше денег, вы получаете больше денег, пра-
вительство получает больше денег. Эй, загляните под свои сту-
лья — все получают больше денег!
Чтобы объяснить свою идею, Лаффер схватил салфетку
и нарисовал производную, которая изменила мир.
Вначале представьте мир, где ставка подоходного налога рав-
нялась бы нулю. В нем проблема Форда с дефицитом только усу-
губилась бы, потому что правительство никогда не получало бы
никаких денег.

ДОХОД
Кажется, это
глупая идея, Я полагаю, это
не так ли? вообще не идея.

правительство, у которого
нет денег

25% 50% 75%


СТАВКА НАЛОГА

Другая крайность — ставка налога в 100% — едва ли намного


лучше. Когда служба по внутреннему налогообложению забира-
ет каждый грош, который вы зарабатываете, зачем тогда вооб-
ще зарабатывать деньги? Вместо этого вы можете трудиться

ДОХОД Если бы существовал налог


Брр! Еще хуже, на попадание пальцем
чем прошлый план! в небо...

еще одна проигрышная


идея

СТАВКА
25% 50% 75% 100% НАЛОГА
ПОСЛЕДНЯЯ УСМЕШКА КРИВОЙ 159

по бартеру, или работать подпольно, или распевать язвитель-


ные антиправительственные песенки на городских площадях.
Пытаясь заграбастать весь экономический пирог, правитель-
ство только раздавливает его.
А теперь переходим к математическому анализу. Как доход
правительства (обозначим его G) отвечает на изменения став-
ки налога (обозначим ее T)?
Иногда положительна, то есть повышение налога приводит
к стремительному росту дохода, к примеру от 0% до 1%. В дру-
гих случаях отрицательна, иначе говоря, повышение налога
ведет к понижению дохода — скажем, от 99% до 100%.

ДОХОД

dG
dT > 0 dG
dT < 0

25% СТАВКА НАЛОГА


50% 75% 100%

Если предположить, что не будет никаких внезапных скач-


ков или разворотов, мы можем применить небольшой, но про-
славленный шедевр математического анализа — теорему Рол-
ля. Она гласит, что где-то между 0% и 100% есть особая точка,
магическая налоговая ставка, повышающая доход до максиму-
ма, где равна нулю, и правительство получает от экономики
столько, сколько может.
Где  же именно находится эта точка? Неясно. Теорема Рол-
ля — это то, что математики называют «теоремой существо-
вания»: она утверждает, что объект существует, но не указы-
вает, где и как его найти.
160 МГНОВЕНИЯ

НАЛОГИ С МАКСИМАЛЬНОЙ
ПОЛЬЗОЙ
ДОХОД
ВЗЛЕТАЕТ
ДО НЕБЕС

ВЕЛИКОЛЕПНАЯ
НАЛОГОВАЯ СТАВКА

Не  важно. Лаффер не  утверждает, что  мы должны най-


ти максимум. По его мнению, вам просто не надо оказываться
справа от него, там, где понижение налогов приводит к тому,
что все теряют свою прибыль. Только держащий в страхе всю
экономику злодей из бондианы или не разбирающийся в мате-
матике круглый дурак могли бы возразить против этого.
Так какая из вас настоящая?

Лаффер приводит пример президента Кеннеди, который пони-


зил верхнюю границу предельной ставки с 91% до 70%. Результат
был до странности асимметричным. Тогда как доля правительства
в  каждом маржинальном долларе упала более чем  на  четверть
(с  $0,91 до  $0,70), доля работника увеличилась более чем  в  три
раза (с $0,09 до $0,30). Это, как утверждает Лаффер, дало богатым
людям стимул работать. Они с ревом бросились в свои офисные
здания, как футбольные болельщики на игру. Уровень заработной
платы взлетает вверх, налогооблагаемая база растет, музыка гре-
мит, и даже правительство получает доход.
ПОСЛЕДНЯЯ УСМЕШКА КРИВОЙ 161

Да ладно, давайте посмотрим, что идет


Не хочешь поработать? по остальным трем телевизионным
каналам.
Хорошо
сказано!

1963

На один доллар
до уплаты налогов

Надень свой деловой костюм,


потому что сегодня мы работаем!

О-о-о-о-о-о-о!

1965

На один доллар
до уплаты налогов

Логику здесь определяет простой математический анализ,


ничего нового. Джон Мейнард Кейнс, Эндрю Меллон, мусуль-
манский философ XIV  в. Ибн Хальдун  — Лаффер цитировал
их всех как своих предшественников, отрицая какую-либо свою
заслугу. Так что, думаю, вы уже догадались, в честь кого назва-
ли график.
За это наименование мы можем благодарить Джуда Ван-
ниски.
162 МГНОВЕНИЯ

Отлично! Мы
Ух ты! Ты это все назовем это... кривой
сам изобрел? Что?! Да вовсе нет! Лаффера.

Кем он был, кроме того что являлся редактором The Wall Street


Journal и  фанатичным сторонником Лаффера? Согласно ком-
ментатору-консерватору Роберту Новаку, «гением», «адво-
катом, который изменил мир» и  «самым умным человеком,
какого мне приходилось встречать»; согласно The New York Sun,
«портящим факсы, ищущим публичности мозговым трестом
в лице одного человека», а по версии внутреннего источника
Джуда Ванниски — «самым влиятельным политическим эко-
номистом последнего поколения».
«Хотел  бы я  быть настолько  же компетентным хоть
в чем-то, — сказал его соперник Джордж Уилл, — насколько он
компетентен во всем».
Взглянув на кривую Лаффера, Ванниски увидел исторический
поворот. Можно забыть о консервативном пристальном внима-
нии к борьбе против дефицита. Можно забыть о старом выра-
жении противников налогов «держать правительство на голод-
ном пайке». Во время этого обеда, который, как он заявил, был
срежиссирован заранее, Ванниски увидел организацию нового
мира. Теперь снижение налогов становилось выгодным для всех
или даже для всех-всех-всех-всех-всех-всех-всех...
Свое видение он изложил в фундаментальном труде, вышед-
шем в 1978 г. и скромно озаглавленном: «Как устроен мир» (The
Way the World Works). Эта книга быстро стала библией новой эко-
номики «с приоритетом предложения». В 1999 г. в своем ретро-
спективном собрании National Review включил ее в сотню самых
великих документальных произведений столетия. «Я иду сра-
зу за кулинарной книгой “Радость приготовления пищи”», —
ПОСЛЕДНЯЯ УСМЕШКА КРИВОЙ 163

шутил Ванниски, хотя, если быть точным, «Радость приготов-


ления пищи» занимает 41-е место, а Ванниски — 94-е.
Кривой Лаффера в книге отведена основная роль. На самом
деле это ее главный герой, графическое представление самой
цивилизации. «Тем или иным образом, — писал Ванниски, —
все сделки, даже самые простые, проходят в  соответствии
с ней». Он предрекал, что «ее использование будет распростра-
няться... Избиратели во всем мире узнают...»
У меня есть только одно замечание: кажется, Джуд Ванниски
не понимал смысла кривой.
Вновь и вновь он говорит о пике кривой как о «точке, в кото-
рой избиратели желают, чтобы их облагали налогом». Не уве-
рен, с  какими именно избирателями встречался Ванниски,
но  я  никогда не  встречал ни  одного, добивающегося макси-
мальной выгоды для правительства. Никто не любит налого-
вую службу до такой степени.
Ух ты! Максимум!
А ты знаешь, что именно
ДОХОД максимально увеличивается?
МЫ ПРЕКЛОНЯЕМСЯ ПЕРЕД ТОБОЙ,
О, МАКСИМУМ ВСЕХ ВЕЩЕЙ!

СТАВКА НАЛОГА

Ванниски пишет:

В  этой формулировке косвенным образом подразумевается


существование в  каком-то  месте идеальной налоговой ставки,
не слишком высокой и не слишком низкой, но способной поощрять
максимальную налоговую активность и  дающей самый высокий
и наименее болезненный уровень дохода от налогов.
164 МГНОВЕНИЯ

Не нужно иметь докторскую степень, чтобы понять: «самый


высокий» и «наименее болезненный» уровень дохода от нало-
гов — это далеко не синонимы и даже несопоставимые понятия.
Ванниски пишет так, как будто ось y одновременно представля-
ет две переменные — доход от налогов и общую производитель-
ность. Но график работает не так.
Вскоре после дерзкого и таинственного скачка воображения
Ванниски начинает представлять кривую Лаффера как метафору
всего — например, отца, воспитывающего сына. «Суровые нака-
зания за нарушения крупных и мелких правил» сравниваются
с высокой налоговой ставкой. Они могут «вызвать только угрю-
мые бунты, хитрость и ложь (уклонение от налогов по всей стра-
не)». Тем временем отец, который является сторонником вседо-
зволенности, напоминает низкую налоговую ставку и «подтал-
кивает к открытым, бесшабашным бунтам»: «раскрепощенное
взросление его сына происходит за счет остальной семьи».
Если воспринимать эту аналогию буквально, то  ее автор
заменяет «доходы правительства» «общим количеством нака-
заний». Он утверждает, что отцы должны стремиться извлечь
максимум пользы из своих наказаний. Не наказывайте слишком
сурово, иначе сведете на нет весь смысл наказаний.
В  ничем не  ограниченной прозе Ванниски кривая Лаффера
перестает быть экономическим или даже математическим поня-
тием. Он превращает ее в призрачный символ новой эры, нечто
едва ли действующее по правилам, не мысль, а, скорее, эмоцию.

НАСКОЛЬКО ХОРОШО
ВСЕ ИДЕТ

А, все прекрасно! И власти


отлично работают!

Ой, ой! Слишком сильное


влияние власти!

Могло бы быть
и получше!
НАСКОЛЬКО СИЛЬНО
ДЕЙСТВИЕ ВЛАСТИ
ПОСЛЕДНЯЯ УСМЕШКА КРИВОЙ 165

Как бы то ни было, благодаря неутомимой и несколько несу-


разной защите Ванниски кривая Лаффера завоевала популяр-
ность. Через несколько недель после вышеупомянутого обе-
да в 1974 г. президент Форд начал проводить новую политику,
отказавшись от повышения налогов. В 1976 г. только что пере-
избранный конгрессмен Джек Кемп согласился на  15-минут-
ную встречу с Лаффером, в итоге они проговорили весь вечер,
как лучшие подружки, собравшиеся на пижамную вечеринку.
«Наконец я отыскал избранного представителя народа, который
был таким же фанатиком, как я», — сказал Ванниски. Еще один
сторонник экономики предложения писал позднее: «Именно
Джек Кемп практически в одиночку заставил Рональда Рейгана
обратиться к экономике предложения». В 1981 г. Рейган подпи-
сал закон о значительном снижении налогов, соавтором кото-
рого был Кемп.
Менее чем за десятилетие закорючки на бумажной салфетке
стали законом страны.
В тот же самый год, после четверти века составления колон-
ки математических игр для  Scientific American, писатель Мар-
тин Гарднер посвятил свой последний выпуск этой рубрики
острой критике сторонников экономики предложения. Цити-
руя Джеймса Джойса — «самый странный сон, который мож-
но увидеть в полусне», — он устраивает разнос кривой Лаффе-
ра как чрезмерно упрощенной и граничащей с бессмыслицей.
Возьмем ось х: «ставка налогообложения». Что  это вообще
может значить в такой системе, как наша? Среднюю маржи-
нальную ставку? Верхнюю? Не должно ли быть разницы между
суммами выплат тех, кого можно отнести к низшей категории
по величине дохода, и тех, кого можно отнести к высшей кате-
гории? Чтобы компенсировать утраченную сложность, Гард-
нер выдвинул контраргумент: «новую кривую Лаффера». Здесь
«одна и  та  же» налоговая ставка может привести к  множе-
ству различных результатов, в зависимости от особых обстоя-
тельств.
«Как и старая кривая Лаффера, — ерничал Гарднер, — новая
также является метафорической, хотя явно представляет собой
лучшую модель реального мира».
166 МГНОВЕНИЯ

ДОХОД Но... от этого не слишком много пользы.


Именно это я и думаю

Техноклубок

СТАВКА
НАЛОГА

В конце концов, это вопрос эмпирический: может ли пони-


жение налогов привести к повышению доходов? Находятся ли
Соединенные Штаты сейчас — или находились тогда — с правой
стороны (которая на самом деле является неправильной сторо-
ной) кривой?
Короткий ответ: возможно, нет. Экономисты пытались точ-
но определить пик, но оценки очень разнятся. Ткните пальцем
в  середину графика, и  вы попадете примерно в  70%, именно

доход от категории Стихийная аппроксимация


населения, имеющей
самые высокие кривой Лаффера в США
заработки

1975

1990 1960

самая высокая
маржинальная
налоговая
ставка
ПОСЛЕДНЯЯ УСМЕШКА КРИВОЙ 167

такого уровня удалось достичь Рейгану. К тому времени, когда


он покинул свой пост, этот показатель достигал 28%, что опре-
деленно находится на левой стороне кривой.
В опросе 2012 г. приняли участие 40 ведущих экономистов,
которых спрашивали, не  можем  ли мы находиться на  пра-
вой стороне кривой Лаффера. Ни  один не  сказал в ответ
«да». Несогласие колебалось от осторожных замечаний («Это
кажется неправдоподобным, но  невозможным не  являет-
ся») до категоричных заявлений («Такого никогда не случа-
лось в  прошлом. Нет никаких причин думать, что  так про-
изойдет в будущем») и даже до насмешек («Мы действительно
побывали на  Луне. Эволюция существует. Понижение нало-
гов ведет к уменьшению дохода. Исследования показывали это
тысячу раз. Хватит уже!») Один экономист отметил: «Это же
Лаффер!»
Коллеги Лаффера по экономическому цеху, кажется, готовы
выбросить его исписанную салфетку в мусорную корзину.
Тем не менее кривая по-прежнему остается мощным оруди-
ем политической пропаганды. «Эту идею вы можете объяснить
любому конгрессмену за шесть минут, — отмечает экономист
Хэл Вариан, — и он будет говорить о ней целых шесть месяцев».
График показывает рынок труда как живой организм, меняю-
щий размер и форму в качестве реакции на схемы налогообло-
жения, используемые правительством. Эта точка зрения при-
жилась: сегодня «динамическая оценка» понижения налогов
является обычной процедурой, а мысль о том, что «снижение
налогов стимулирует рост», стала широко распространенным
клише.
Смитсоновский институт сейчас хранит клочок салфетки,
обнаруженный среди бумаг Ванниски после его смерти. «Если
вы облагаете продукт налогом, результат хуже,  — написано
на ней. — [Если вы] субсидируете [продукт], [результат] выше.
У нас работает налогообложение... и не работает субсидирова-
ние, и мы имеем праздную жизнь и безработицу. Последствия
очевидны!» Салфетка адресована «Дону Рамсфелду», датирует-
ся 13 / 09 / 74 и подписана «Артур Б. Лаффер».
168 МГНОВЕНИЯ

Я почти уверен,
что Лаффер случайно
переставил местами Действительно
отметки 0% и 100%. хранится
в Смитсоновском
институте!

Действительно
Это гораздо меньше не имеет никакого
раздражает, отношения
чем то, к действительности!
что экономисты
всегда Я бы хотел,
переворачивают чтобы мои
графики набок! смятые салфетки
тоже лежали
в музее!

Лаффер говорит, что эта салфетка не настоящая, она была


воссоздана позднее. Это запоздалый сувенир, сделанный
по  просьбе Ванниски много лет спустя. Оригиналом, по  сло-
вам Лаффера, должна была быть бумага, он никогда не  пор-
тил узорчатые салфетки. Кроме того, запись выглядит слиш-
ком аккуратной. «Смотрите, как тщательно она сделана! — ска-
зал Лаффер журналистам из The New York Times. — И объясните,
как поздно вечером за стаканом вина вы сможете писать так
ровно!»
Я  верю Лафферу. Конечно, Ванниски умел рассказывать
отличные истории, но реальность всегда немного сложнее.
Хороший Мальчик
мальчик! еще лучше!

Самый лучший мальчик!

МГНОВЕНИЕ XIV
Оптимальный пес
XIV
ЭТО ТВОЙ
ПЕС-ПРОФЕССОР

К
ачества, которые больше всего восхищают людей в со-
баках,  — писал корреспондент The New Yorker Джеймс
Тербер, — это их собственные достоинства, странным
образом усиленные и измененные». Вероятно, поэто-
му о нем писали в газетах, его снимали на телекамеры и забра-
сывали его почетными званиями, как мозговыми косточками.
В его собачьей интуиции нам виделось подобие человеческого
интеллекта, подтверждение нашего с трудом добытого знания.
Но, возможно, больше всего людей приводят в восторг
умильные собачьи морды. «Если бы этот пес был уродцем, — со
смехом говорит мне Тим Пеннингс, — вряд ли он имел бы такой
успех».
История началась в 2001 г. «У меня и мысли не было о том,
чтобы взять собаку», — рассказывает Пеннингс о своей первой
встрече с Элвисом. Но, когда годовалый пес не колеблясь лизнул
его колено, математик решил попробовать — в любом случае,
«только на шесть месяцев». Их любовь продлилась десяток лет.
Элвис бывал в кабинете Тима и посещал его уроки. «Его знали
во всем кампусе, — говорит Пеннингс. — Неофициальный сим-
вол колледжа Хоуп».
Когда им не надо было давать уроки, парочка любила посе-
щать пляж Лейктаун на песчаном восточном берегу озера Мичи-
ган. Пеннингс бросал в воду теннисный мячик, Элвис стремглав
мчался по пляжу, а потом с брызгами нырял за ним.
— Это служило толчком для моей памяти, — говорит Пен-
нингс. — Я думал: «Ага, именно такой путь я рисую каждый раз,
когда решаю задачу Тарзана и Джейн».
172 МГНОВЕНИЯ

— Это может только университетский преподаватель,  —


позднее с  серьезной миной говорил один студент на  CNN,  —
испортить такую великолепную игру чем-то вроде математи-
ческого анализа.
Задача довольно стара. Тарзан, этот необразованный недо-
тепа, провалился в зыбучие пески, и Джейн должна его спасти.
Но ее отделяет от возлюбленного река (для простоты не будем
учитывать ее течение) и  небольшой путь вниз по  берегу.
Как Джейн добраться до Тарзана за минимальное время?

ПРОСТО ДЛЯ
ИНФОРМАЦИИ:
ЗЫБУЧИЕ ПЕСКИ

Джейн! Эй, Джейн!


Меня может засосать!

Один вариант: направиться к нему по прямой. Это сводит


к минимуму расстояние, которое нужно преодолеть. Но, если
учесть, что плавает Джейн медленнее, чем бегает, будет ли муд-
ро с ее стороны провести почти все время в воде?

ЗЫБУЧИЕ
ПЕСКИ 1,5 м

Это тебе не тренировка


по плаванию, Джейн!
ЭТО ТВОЙ ПЕС-ПРОФЕССОР 173

Альтернатива: пробежать по  берегу, пока она не  окажется


точно напротив Тарзана, а потом переплыть реку под прямым
углом. Это уменьшит расстояние, которое надо проплыть (что,
возможно, подходит для пугающе неподвижной реки), но путь
в целом удлинится.

ЭТОТ ПЕСОК
ЗЫБУЧИЙ

Джейн, почему ты бежишь


туда?! Я здесь!

Между этими двумя крайностями у Джейн есть множество


менее экстремальных вариантов, когда она пробегает часть
пути вдоль берега, а потом плывет по диагонали.

ДЛЯ ТЕХ, КТО НЕ


ПОНЯЛ: ЗЫБУЧИЕ
ПЕСКИ!

Скажи мне, что ты сейчас


не решаешь задачу по матану!
Пожалуйста, Джейн!

Эта загадка просто создана для  математического анали-


за. Небольшая корректировка точки прыжка в  воду оказыва-
ет крошечный эффект на общее время. Найдите, где эта произ-
d времени
водная ( d прыжка ) равна нулю, и вы определите идеальный путь
для Джейн с минимальным временем.
Мог Элвис, столкнувшись с  подобной проблемой, выбрать
оптимальный путь? Или, как спросил Пеннингс в заглавии сво-
174 МГНОВЕНИЯ

ей исследовательской работы: «Знают ли собаки математиче-


ский анализ?»
Во-первых, нам нужно задать несколько переменных: r  —
скорость бега Элвиса, s — скорость, с которой он плывет, x — рас-
стояние, на котором мячик находится от берега, и z — расстоя-
ние до мячика по пляжу.
МЯЧ
ВОДА
x
СОБАКА
z
ЗЕМЛЯ

Последнее важное решение — это переменная y: какой угол


должен срезать Элвис?

ие
ван
пла

бег
y
Проведя некоторые алгебраические преобразования, Пен-
нингс вывел удивительную формулу:
.

Почему эта формула удивительная? Не столько из-за того,


из  чего она состоит (просто куча символов), но  из-за  того,
что в ней отсутствует. В формуле нет z.
В  следующие годы Пеннингс подчеркивал этот момент,
читая лекции студентам. «Что должен Элвис сделать, — спра-
шивал Тим,  — если я  отойду еще  на  десяток метров, прежде
чем бросить мяч?» Иными словами, если z вырастет, что про-
изойдет с y?
ЭТО ТВОЙ ПЕС-ПРОФЕССОР 175

z y

Если z вырастет... ...что произойдет с y?


(иначе говоря, если точка, где (иначе говоря, с точкой,
собака начинает движение где собака прыгает)
отодвинется назад)
(а) она отодвинется на то же расстояние
(б) она отодвинется, но на меньшее расстояние
(в) она останется той же
(г) она передвинется вперед

Подавляющее большинство отвечающих  — более 90%  —


выбирали вариант (б). Но  тогда Пеннингс говорит о том,
что в формуле нет z. Ее отсутствие указывает на то, что опти-
мум не зависит от z. Не важно, насколько далеко от береговой
линии начнет движение пес — 10 метров, 100 метров, 100 кило-
метров: Элвис всегда должен выбирать один и тот же момент,
чтобы войти в воду.

y не зависит от z
(другими словами, точка, где
z y
собака прыгает, не зависит
от той, где она начинает
движение)

z y

z y

— Вы все с этим согласились, — говорил Пеннингс слушате-


лям. — Это казалось очевидным. Но тем не менее математика
преодолевает мнение масс. Она преодолевает вашу интуицию.
Она преодолевает все это.
Мог Элвис также прорваться сквозь песок и волны, чтобы
добраться до своей награды? Мог собачий мозг добиться успе-
ха там, где спасовал человеческий? Неутомимые Пеннингс,
176 МГНОВЕНИЯ

Элвис и помогавший им студент провели день на пляже, соби-


рая данные. Во-первых, замерили время, чтобы определить
скорость пса: на земле Элвис преодолевал 6,4 м / с, а в воде —
0,91 м / с. Во-вторых, экспериментаторов ждало главное собы-
тие. Пеннингс провел 13-метровую черту с  разметкой вдоль
берега. Он бросал мячик 35 раз, 35 раз гнался за Элвисом, пока
пес не нырял в воду, 35 раз втыкал отвертку в песок, чтобы сде-
лать отметку, и 35 раз бросался, чтобы измерить расстояние,
на котором мяч находился от берега до того, как Элвис схва-
тил его.
— Что  вы делаете, охотитесь за  своей собакой с  крестовой
отверткой? — спросил какой-то прохожий.
— Провожу научный эксперимент,  — ответил Пеннингс,
вместо того чтобы нескромно сказать правду: он творил исто-
рию математики.
Формула Пеннингса предсказывала линейную связь между х
(расстоянием, на котором мяч находился от берега) и y (точкой,
где Элвис прыгал в воду). Нанеся на график 35 точек, за исклю-
чением двух попыток, когда слишком нетерпеливый Элвис
прыгал прямо в  воду, отметая разумное объяснение о  том,
что «даже у студента-отличника может быть плохой день», Тим
получил впечатляющую картину.

y (метры)

4
3
2
1

8 12 16
x (метры)
4 20

Он отправил статью «Знают ли собаки математический ана-


лиз?» в журнал College Mathematics Review. Редактор Андервуд Дад-
ли — мечтатель, достойный своего имени, — немедленно ее при-
нял, поместил фотографию Элвиса на обложку и написал Пен-
ЭТО ТВОЙ ПЕС-ПРОФЕССОР 177

нингсу письмо: «Когда следующие поколения читателей прочтут


эту статью, они скажут: “В те дни жили гиганты”. И будут правы».
Историей заинтересовались Chicago Tribune, Baltimore Sun, NPR
и BBC. В письме из Букингемского дворца были добрые поже-
лания королевы. В Wisconsin State Journal статья об Элвисе стоя-
ла на первой странице, а оборот отвели под графики. Популя-
ризатор математики Кит Девлин посвятил главу своей книги
«Математический инстинкт» (The Math Instinct) Элвису и даже
предлагал назвать книгу «Знают ли собаки матан?». Издатель
отговорил его, предупредив, что слово «матан» отпугнет чита-
телей. (Забавно: мой говорил мне то же самое.)
Гениальность этой истории, как и гениальность самого Элви-
са, в простоте.
— Скорее всего, — говорит Пеннингс, — есть сотня матема-
тиков, которые кусают локти, думая: «Я мог давным-давно сде-
лать это со своей собакой!»
Двое исследователей из  Франции  — психолог Пьер Перру-
шет и математик Хорхе Галлего — сделали еще один шаг впе-
ред. Во-первых, они повторили эксперимент с  лабрадором-
ретривером по кличке Сальса. Затем ученые бросили решитель-
ный вызов интерпретации Пеннингса. Они задались вопро-
сом, действительно ли Элвис исследовал все возможные пути,
чтобы выбрать оптимальный. Такой путь кажется чудовищно
сложным для собаки. «Это позволяет предположить, — писали
они,  — что  собаки, возможно, способны рассчитать... весь
маршрут еще до того, как начнут бежать».
Французская пара исследователей предложила альтернати-
ву: «Cобаки пытаются оптимизировать свое поведение, осно-
вываясь на каждом моменте». В любое отдельно взятое мгно-
вение Элвис (или Сальса) просто должны были решить: бежать
или плыть?
Если находишься далеко от  мячика, бежать будет быстрее.
Если близко, то путь по берегу получается слишком непрямым,
и, таким образом, плыть оптимальнее. Элвису не надо рассчи-
тывать весь путь заранее, ему просто нужно знать свою соб-
ственную скорость при беге и плавании и раз за разом выби-
рать более быстрый способ добраться до цели.
178 МГНОВЕНИЯ

0,91 м / с

0,92 м / с

Эта стратегия кончается одним и тем же путем, тем не менее


в ней нет «сложных бессознательных мысленных вычислений»
глобальной оптимизации.
Возможно, собаки все-таки не  владеют математическим
анализом.
Случилось так, что эта статья — «Может быть, собаки просто
оценивают относительную скорость, а не занимаются оптими-
зацией?» — попала к Пеннингсу для рецензии. «Какая чудная
идея!» — подумал он и одобрил статью. (Непредвзятость — это
черта истинного ученого.) Но неделю спустя в жаркий полдень
Пеннингс вновь оказался на пляже вместе с Элвисом, и на этот
раз они вместе плескались в воде, играя в «подай-принеси».
Пеннингс бросал мяч, Элвис ловил его и приносил обратно.
— В какой-то момент, — вспоминает Тим, — я забросил мяч
далеко. Пес поплыл к берегу, пробежал по пляжу, а затем поплыл
обратно.
У профессора просто челюсть отвисла:
— Секундочку! Он двигался не  к  мячу! Он решал задачу
в целом, а не проблему относительной скорости!
Если в каждый момент Элвис выбирал кратчайшее направле-
ние, тогда зачем он поплыл к берегу? Это уводило его от мячи-
ка. Только тип мышления, способный на глобальную оптимиза-
цию, мог позволить выбрать такой путь. В результате появилась
еще одна статья об Элвисе, на этот раз озаглавленная «Знают ли
собаки о бифуркации?».
ЭТО ТВОЙ ПЕС-ПРОФЕССОР 179

БЕГИ, ЭЛВИС, БЕГИ!

путь с учетом относител


ьной скорости

луч
ший
пут
вць
ело
м

Многие годы Пеннингс и  Элвис вместе посещали различ-


ные мероприятия. В завершение каждого разговора Тим ста-
вил Элвиса на стол перед аудиторией.
— А теперь внимательно следите за его глазами и ушами, —
советовал математик.
Затем тихим и таинственным голосом он спрашивал:
— Элвис, какой будет производная от х3?
Все глаза были устремлены на корги, а пес смотрел на Пен-
нингса, склонив голову.
— Видите это?! — восклицал профессор. — Видите, что он
делает?
Еще одна многозначительная пауза.
— Он ничего не делает. Он никогда ничего не делает, когда
я задаю ему этот вопрос.

Какой будет производная


от х3, приятель? Вы
знаете?
По отношению к какой
переменной?
180 МГНОВЕНИЯ

Спойлер: собаки не  владеют математическим анализом.


Но естественный отбор — это мощное средство оптимизации.
Чем быстрее собака сможет добраться до еды, тем выше ее шан-
сы — и шансы ее детей — на выживание. Таким образом, со вре-
менем собаки, которые выбирают самые эффективные пути,
начинают доминировать в популяции. Поколение за поколени-
ем собаки «учатся» математическому анализу. По той же самой
причине шестиугольные ячейки сот уменьшают количество
отходов, разветвление легких увеличивает площадь поверхно-
сти, а артерии млекопитающих минимизируют обратный кро-
воток. Природа каким-то странным образом владеет математи-
ческим анализом.
«Мы не  знаем, почему Пеннингс так удивлен,  — писали
на сайте Национального дня чистопородных собак, — Элвис был
псом породы вельш-корги пемброк, а  мы все знаем, как  ОНИ
умны».
В  самом деле, Элвис вскоре получил почетную докторскую
степень колледжа Хоуп вместе с официальной грамотой и ярко-
оранжевым капюшоном. Пеннингс сделал для Элвиса визитные
карточки, но, пытаясь сократить латинскую фразу «собачий
доктор наук», он случайно превратил ее в «собачий гинеколог».
Вот таким получилось еще  одно историческое удостоверение
личности этой прокладывающей новые пути собаки.
В  электронном письме Пеннингс поделился со  мной своей
коронной идеей, которую он вынашивал годами, — написать
книгу под названием «Математика как ее понимают собаки».
Снабженная фотографиями Элвиса книга должна была вклю-
чать математический анализ (оптимизацию, относительные
величины), высшую математику (бифуркации, теорию хао-
са), некоторую часть гуманитарных наук, основные свойства
построения моделей (иными словами, действительно ли Элвис
начинает плыть, как только входит в воду? Да, потому что даже
на мелководье его короткие 13-сантиметровые ноги не касаются
дна)... и (это было во втором письме, которое пришло несколько
мгновений спустя) урок скромности. Элвис, возможно, ничего
и не знал о производной х3, но пес-профессор многому может
нас научить.
ЭТО ТВОЙ ПЕС-ПРОФЕССОР 181

Элвис умер в 2013 г. «Никакой собаке не нравится прибли-


жение смерти, — писал Тербер, — но я никогда не видел, что-
бы пес демонстрировал человеческий панический страх перед
ней. Для собаки смерть — это последнее неизбежное принужде-
ние, последний неотвратимый след, который уводит по злове-
щей тропе».
— Элвис начал свой путь как собака, которая действительно
была хорошим другом, — сказал мне Пеннингс. — К тому вре-
мени, когда он умер, он был моим хорошим другом, которому
просто случилось быть собакой.
МГНОВЕНИЕ XV
Все выше и выше! Черт, еще выше!
XV
ПОСЧИТАЕМ!

В
озможно, вы замечали, что  в  математике существует
множество символов  — разнообразный алфавит ик-
сов, семерок и  ■. В  идеале тот, кто  занимается мате-
матикой, должен знать, что  эти символы означают:
скрывается ли за х «пространство» или «время», указывает ли
y на «годы» или «картофелины», говорит ли zzz о z3 или «хра-
пе». Для каждого знака есть значение, но не для каждого значе-
ния есть знак.
Увы, «идеальный»  — это не  самое лучшее прилагательное
для учебной аудитории. Скорее всего, вы обнаружите, что сту-
денты делают заметки на  страницах и  зубрят все без  всяко-
го понимания, не  возвращаясь к  пройденному, пока процесс
не доводится до автоматизма. Соедините иксы, уберите семер-
ки, а если сомневаетесь, добавьте ■. Это все напоминает веде-
ние бухгалтерского учета на  языке, которым вы не  владеете.
Не важно «почему», единственный вопрос «как»: «Как я могу
получить это из этого?» Здесь можно процитировать «Процесс»
Кафки: «Мне кажется, тут, безусловно, есть что-то  научное.
Я, правда, мало что  понимаю, но, наверно, тут и  понимать
не следует»*. При этом Кафка описывал тоталитарную бюро-
кратию, а не мои уроки математики, но, как гласит народная
мудрость, «что в лоб, что по лбу».
Каким  же образом конкретное значение уступает чистой
абстракции? Наберитесь храбрости, и я вам это покажу.
Начнем с дружелюбной физиономии прямоугольника со сто-
ронами А и В. Его площадь является произведением этих сто-
рон АВ.

* Кафка Ф. Процесс. — М.: Азбука, 2019.


184 МГНОВЕНИЯ

Теперь представим, что  его параметры меняются со  вре-


менем, как  у  города, год за  годом разрастающегося на  север
и на восток. Ширина (А) растет со скоростью А´, а длина (В) —
со скоростью В´.
Вопрос: как быстро увеличивается площадь АВ?

B'

A A'

Это математический анализ, то  есть мы размышляем


об отдельно взятом моменте. В это летучее мгновение шири-
на увеличивается на бесконечно малую величину (которую мы
можем назвать dA или А´), и длина делает то же самое (соответ-
ственно, при этом получается dB или В´).
ПОСЧИТАЕМ! 185

B'

A'
Мы можем разделить эту зону роста на три части: (1) длинная
тонкая полоса справа, (2) еще одна сверху и (3) крошечный ква-
дратик. Этой умилительной третьей частью можно пренебречь
по причинам, описанным в главе X; если каждая тонкая полоска
имеет толщину человеческого волоса, то квадратик имеет пло-
щадь, как у одной-единственной клетки. Мы можем исключить
его из наших расчетов.
Теперь определим, насколько велики две оставшиеся зоны
роста. С  рисунком это очень просто: одна  — произведение А´
на В, а другая — В´ на А.

A
B'

A'
Таким образом, размер зоны роста  — это сумма площадей
двух полосок.

Производная АВ = А´В + В´А


186 МГНОВЕНИЯ

Пока что все идет хорошо? Ну так пришло время забыть обо


всем. Забудьте прямоугольник и полоски роста. Забудьте сопут-
ствующие факторы, геометрическое значение и  логическую
цепочку. Забудьте, что мы с вами когда-то встречались, забудь-
те, что  этот прямоугольник вообще существовал. На  обес-
цвеченной поверхности вашей памяти остается только одна,
последняя строка символов: (АВ) ´ = А´В + В´А.
Теперь применим ее наугад к тысяче различных сценариев.
Применим к  x sin (x), к  ex  cos (x) и  (х + 7)10(3х  – 1)9. Применим
к физике, экономике, биологии и, пока Меркурий в зените, к аст-
рологии. Применим механически и  бессмысленно, как  робот,
который делает свою автоматическую домашнюю работу.
Эта бессмысленная манипуляция, это «перебрасывание симво-
лами» — не ошибка математического анализа. Это его особенность.
Матан — система, бюрократическое образование, формализо-
ванный свод правил. Посмотрите на само происхождение терми-
на: английское слово calculus происходит от латинского «камешек»,
указывающего на  те камни, которые использовались для  счета
на абаке. Абак — это средство для расчетов, инструмент для меха-
низации мысли, и это роднит его с математическим анализом.

МАТАН

dx = x + С
dt = t + С
dy = y + С
дьявол = зло + С

СИСТЕМА МЕХАНИЗИРОВАННОГО МЫШЛЕНИЯ

Как объясняет Владимир Арнольд, Готфрид Лейбниц старался


разработать математический анализ «в виде, специально при-
способленном для обучения людей, которые его совсем не пони-
мают»*.

* Арнольд В. И. Гюйгенс и Барроу, Ньютон и Гук. — М.: Наука, 1989. — С. 36.


ПОСЧИТАЕМ! 187

Эта фраза попадает в  яблочко. Арнольд совершенно прав.


В  начале XVII  в. перебрасывание символами было не  в  моде.
«Символы бедны и некрасивы, но они необходимые подпорки
для иллюстрации, — писал философ Томас Гоббс, — им уместно
появляться на публике не более, чем позорным необходимым
делам, которыми вы занимаетесь в своих комнатах». И не ска-
зать, что Гоббс был одинок в своем брюзжании. В то время мате-
матическая традиция предпочитала ненадежным алгебраиче-
ским выводам точность геометрии.
Но в подходе Гоббса есть недостаток, на который с радостью
укажет любой студент: вы должны все понимать. Это тошно-
творное, скудное и жестокое дело, и очень небыстрое.
Множество математиков работало с производными и инте-
гралами до Ньютона и Лейбница. Но они решали свои пробле-
мы мудрыми методами для  «одноразового употребления»,
то есть подходящими к конкретной ситуации. Идеей «матема-
тического анализа» — словосочетание, которое ввел в обиход
Лейбниц, — было создание единой структуры для вычислений.
Века спустя математик Карл Гаусс будет писать о таких мето-
дах: «С их помощью нельзя достичь того, чего нельзя было бы
достичь без  них». В  трудные моменты я  говорил то  же самое
о вилках. Но точно так же, как я продолжал пользоваться за обе-
дом столовыми приборами, Гаусс видел значительную ценность
математического анализа: «Любой, кто всесторонне овладел им,
способен без всяких бессознательных проблесков гениальности,
которыми никто не может управлять, решить соответствую-
щую проблему, даже если делает это механически...»
Когда мои студенты прибегают к  зазубриванию правил,
они не  предают дух математического анализа. Они прини-
мают его. Даже когда они возвращаются к  неверной фор-
муле (АВ)´ = А´В´ — искушающая цепочка символов, не име-
ющая никакого абстрактного смысла,  — они просто повто-
ряют ошибку, которую сам Лейбниц делал в  своих ранних
заметках.
По своей конструкции матан — это автоматическое мыш-
ление.
188 МГНОВЕНИЯ

Я так устал... Я могу просто


отключиться...

Ш-ш-ш-ш-ш...
Спи.

К 1680 г. Лейбниц освоил бесконечно малые — одно из самых


трудных и ершистых философских понятий. Почему он не доба-
вил еще больше понятий? Почему не все понятия? Ученый заду-
мал язык, словарь которого включал бы все возможные идеи,
а  грамматика  воплощала бы в  себе саму логику  — эсперанто
космоса. Универсальный алфавит (лат. characteristica universalis)
интерпретировал бы все наблюдения как механические и под-
чиняющиеся правилам, как  в  арифметике. «Рассуждение,  —
писал Лейбниц,  — будет производиться путем перемещения
цифр и знаков», иначе говоря, с помощью жонглирования сим-
волами. «Если кто-то будет сомневаться в моих результатах, —
продолжал он,  — я  должен сказать ему: «Calculemus, давай-
те посчитаем, сэр, и, таким образом, взяв перо и чернила, мы
вскоре сумеем решить вопрос».
В мечтах Лейбница все было математическим анализом.
Увы, на самом деле это не так. Последние десятилетия своей
жизни Лейбниц чах в маленьком городе Ганновере в Германии,
его злобный работодатель заставлял ученого закончить генеа-
логическое исследование. Мораль для  школьников: вовремя
сдавайте свои сочинения.
Еще хуже вышло со спором о приоритете открытия матема-
тического анализа, который разгорелся у Лейбница с Ньюто-
ном. Лейбниц опубликовал свои результаты первым, но Ньютон
ПОСЧИТАЕМ! 189

вость общение
расчетли

рост но
гтей о
вил
пра
как

высказал схожую идею раньше, и общественное мнение оказа-


лось на его стороне. Научная общественность признала Лейб-
ница интеллектуальным вором. Как сказал математик Стивен
Вольфрам, этот дележ математического анализа стал поворот-
ной точкой:

Я  пришел к  осознанию того, что, когда Ньютон выиграл инфор-


мационную войну против Лейбница... на кону было не только при-
знание заслуг; это был и способ размышления о науке... У Лейбница
была более широкая и философская точка зрения, он видел мате-
матический анализ не только как некий инструмент сам по себе,
но как пример, который должен вдохновлять... на другие виды уни-
версальных инструментов.

Сегодня мы можем видеть, что Лейбниц стремился в будущее.


Мы видим это не только в универсальном алфавите, но и в его
сочинениях, где он пытался систематизировать трудные юри-
дические случаи; в  его беспрецедентной работе по  бинар-
ной системе — математике, основанной на нулях и единицах,
и в машине, которую он пытался построить в течение несколь-
ких десятков лет — одном из первых в истории механическом
калькуляторе, выполняющем четыре действия.
190 МГНОВЕНИЯ

Лейбниц стремился к  компьютерной эпохе за  века до  ее


наступления.
Компьютер  — это наш универсальный язык. Он способен
сделать все, что можно выразить с помощью логики. Он может
умножать, делить, генерировать простые числа, добавлять соба-
чьи мордочки на фотографии и говорить вам, на какое из клас-
сических полотен вы больше всего похожи. Он может учиться.
Он может создавать. Это мыслящий механизм, непревзойден-
ный жонглер символами, и эти символы, которыми компьютер
манипулирует, формируют вещество нашей реальности.
В наши дни все вокруг действительно стало подвидом матана.

Не могли бы вы перестать Мне нравится


восхищаться своими логическими это новое
машинками хотя бы на пару логическое М-м-м... милые
секунд? приложение! мои расчеты!
Простите, что?

«Если  бы история пошла по  другому пути,  — пишет Воль-


фрам, — то можно было бы провести прямую линию от Лейб-
ница к современным компьютерам». В нашей реальности путь
получился более извилистым. Прорывные открытия, сделан-
ные Лейбницем в XVII в., привели к золотому веку символьных
вычислений в XVIII в., которые, в свою очередь, в XIX в. вызвали
обратную реакцию, когда все были одержимы аксиоматизаци-
ей и математической строгостью. В ХХ в. это вылилось в работу
над формальными системами и вычислимостью, в результате
чего в XXI в. появился ноутбук, на котором я сейчас печатаю это
бессвязное предложение.
ПОСЧИТАЕМ! 191

Побежден ли Лейбниц или ему удалось отстоять свою пра-


воту? Живем ли мы в мире, история которого отрицает учено-
го? Или вокруг нас находятся его мечты? Подозреваю, что есть
только один способ узнать это. Берите бумагу и ручку, друг мой.
Посчитаем!
Послушай, Капля, отдай себя без сожаления, и взамен ты
достигнешь океана.

РУМИ
ВЕЧНОСТИ
Война, мир и интегралы
Синусы и чувства

КОМБИНАТОРИКА ГР
АФА МОНТЕКРИСТО

Флатландия: оман о многих измере


ниях

ВЕЧНОСТЬ XVI
Основы а
 пользы итальянско
й молодежи

Книжная полка всесторонне развитого студента


КОНЕЧНАЯ ШУТКА
XVI
В ЛИТЕРАТУРНЫХ КРУГАХ

К
октейльная вечеринка. Напиток в руке, светский раз-
говор, можно разглядывать красивых девушек. Все
это довольно приятно, пока кто-нибудь не  спросит,
чем  я  занимаюсь. Если смотреть на  то, как  меняются
лица собеседников во  время моего ответа, можно подумать,
что  я  говорю: «Я  член мафии», или  «Я  коррумпированный
судья», или «Я путешественник во времени, которого послали
предотвратить апокалипсис, для чего надо убить всех присут-
ствующих на этой вечеринке».
В действительности я отвечаю: «Я учитель математики».

Я обещаю не вспоминать Говорить с вами было бы


непростительным риском. Вы скорпион, затаившийся
интересную теорему
на моем вечере.
с хордой...

Пустые
обещания.

Понятно, мы с коллегами не всегда воздаем должное красо-


те нашего предмета. Я говорю слово «круг», и немногие студен-
ты вспоминают стихи Джона Донна: «Но если ты всегда тверда /
Там, в центре, то должна вернуть / Меня с моих кругов туда, /
Откуда я  пустился в  путь»* — или  представление Паскаля
об устройстве Вселенной: «Вселенная — это не имеющая гра-

* Донн Дж. Прощание, запрещающее грусть / Пер. И. Бродского. 


196 ВЕЧНОСТИ

ниц сфера, центр ее всюду, окружность — нигде»*. Нет, в голо-


ву приходят наполовину заученные формулы. Задачи из учеб-
ника. Бесконечные цифры после запятой в числе π.
Я чувствую себя обязанным защитить честь своего предме-
та, доказать, что он принадлежит к перекрывающим друг друга
кругам Эйлера. Поэтому я делаю то, что сделал бы любой на моем
месте: со скоростью голодного зверя хватаю порцию еды со сто-
ла с закусками.
— Какова площадь этого куска огурца? — требую я ответа.

Тот, кто бросил мне вызов, хмурится:


— Это странный вопрос.
— Вы правы!  — кричу я.  — Это странный вопрос, потому
что площадь определяется с помощью крошечных квадратиков —
квадратных дюймов, или квадратных сантиметров, или даже ква-
дратных миллиметров, — а этот круглый ломтик огурца не может
быть разделен на квадратики. Из-за закругленных краев его пло-
щадь трудно измерить. Поэтому... что же нам делать?

В этот момент я вооружаюсь ножом. Возможно, мой собе-


седник пугается, но, если мне повезет, он увидит, что я имею
в виду.

* Паскаль Б. Мысли. — М.: Изд-во имени Сабашниковых, 1995. — С. 132.


В ЛИТЕРАТУРНЫХ КРУГАХ 197

— А! — восклицает он. — Мы можем порезать его на кусочки!


И мы режем несчастный огурец, как крошечный пирог, так,
чтобы получилось восемь маленьких ломтиков. Расположив
их  иначе, мы получаем фигуру другой формы, но  имеющую
ту же площадь, что и первоначальный кусок огурца.

— Это почти прямоугольник, — отмечает мой оппонент. —


А площадь прямоугольника найти просто. Нужно только умно-
жить его высоту на ширину.
— Так какой же будет высота и ширина? — спрашиваю я.
— Ну, ширина — это, должно быть, половина длины окруж-
ности огурца. А высота, наверное, радиус огурца.

половина длины
окружности

радиус

— Так задача решена?


— Не-а, — отвечает он. — На самом деле это не прямоуголь-
ник. Он неровный. Искаженный.
— Специальный термин,  — объясняю я, — это «колеблю-
щийся». Так что же нам делать?
Размышляя в этом направлении, мы берем еще один кусок
огурца и рассекаем его на 24 еще более тонких ломтика. После
их  тщательного раскладывания получается фигура подобной
формы, только слегка менее колеблющаяся, чуть менее шата-
ющаяся. Другие гости смотрят на нас с благоговейным страхом
198 ВЕЧНОСТИ

и восхищением или, возможно, с жалостью и отвращением —


я никогда не мог определить разницу.

— Теперь он более прямоугольный! — говорит мой собесед-


ник. — Но еще не совсем.
Так что  мы берем еще  один ломтик огурца и  нарезаем его
еще тоньше.

— Теперь это прямоугольник? — спрашиваю я.


Вздох:
— Нет. Он все еще колеблется по высоте и шатается по шири-
не. Все эти загибы здесь, пусть даже они стали микроскопиче-
скими.
— Специальный термин,  — объясняю я,  — это «малипу-
сенький».
— Надо нарезать огурец на неисчислимые ломтики, каждый
из которых бесконечно мал, — говорят мне. — Это единствен-
ный способ создать прямоугольник. Но... это невозможно.
Мой оппонент колеблется:
— Не так ли?
Возможно это или нет, но математик по имени Евдокс сде-
лал это еще 24 века назад, на территории, где в наши дни нахо-
дится Турция. Мы называем такой подход «методом исчер-
пывания» не  потому, что  он что-то  исчерпывает, а  пото-
му, что  определенное расхождение постепенно исчезает,
В ЛИТЕРАТУРНЫХ КРУГАХ 199

или «исчерпывается». Это расхождение между приближением


(колеблющимся прямоугольником) и тем, к чему он стремит-
ся (идеальным, свободным от колебаний прямоугольником).
Проследуем по  этому логическому пути до  конца, и  мы уви-
дим, что площадь круга — это то же самое, что площадь прямо-
угольника: произведение радиуса и половины длины окруж-
ности.
Или, если вы предпочитаете уравнения: площадь = длина окружности
2
×

× радиус.

На столовой салфетке мы набросали интеграл в зачаточном


виде. Рассечь проблемный объект на неисчислимые части, каж-
дая из которых бесконечно мала; переместить их, сложить более
простую совокупность и из этого перемещения сделать выво-
ды о первоначальном объекте — эти шаги формируют шаблон,
наметки интегрального исчисления.
Возможно, к этому моменту у моего собеседника кончилось
вино. Вполне справедливо. Мы обмениваемся кивками и визит-
ными карточками, чтобы больше никогда не встречаться. Пред-
полагаю, именно для этого визитные карточки и служат — все-
общий знак, заменяющий слова «прощайте навсегда!».
Или, возможно, любопытство моего оппонента только усили-
лось. Он снова наполняет мой бокал, я набиваю карманы сыром,
и, глубоко вдохнув, мы снова погружаемся в математику.
— Крутая формула!  — говорит он.  — Но  это не  совсем то,
что я учил в школе.
— Это потому, что  мы определили площадь через длину
окружности,  — говорю я.  — А  мы еще  не  нашли, чему равна
длина окружности.
— Так как же мы это сделаем?
Вначале мы совершим небольшой экскурс в историю. Осно-
вополагающий древнекитайский трактат по математике назы-
вается «Математика в девяти книгах». Я считаю, что давать ему
такое прозаическое название было просто стыдно. Другие древ-
некитайские математические тексты называются как-то вро-
де «Эссе о бассейне мечты» или «Яшмовое зеркало четырех пер-
воэлементов». Составлявшиеся в  течение нескольких веков
«Девять книг» содержат в  себе всё  — от  арифметики до  гео-
200 ВЕЧНОСТИ

метрии и операций с матрицами, это математическая библия,


обладающая неизмеримой глубиной и полнотой.
Есть только одна проблема: в ней напрочь отсутствуют объ-
яснения. Это просто набор процедур без  малейшего намека
на  конкретные случаи или  разработку. На  мой взгляд, самый
худший вид учебника.
Тут на  сцену выходит математик III  в. Лю Хуэй. Он не  был
автором «Математики в  девяти книгах»; он написал к  ним
комментарии, совсем как принц-полукровка в романе Джоан
Роулинг; он был вдумчивым читателем, снабдившим приме-
чаниями старый пыльный текст и таким образом вдохнувшим
в него новую жизнь.
Оригинальная книга обходила стороной вопрос о  длине
окружности. Лю Хуэй был не таким человеком, чтобы не обра-
щать на него внимания. Идя по его стопам, я набираю горсть
зубочисток из фруктовой нарезки и располагаю их в виде тре-
угольника на огуречном кружке.

— Вот! — заявляю я. — Длина окружности!


Мой собеседник поднимает бровь.
— Каждая сторона треугольника,  — объясняю я,  — это
длины диаметра. Таким образом, весь периметр  — это
или приблизительно 2,6.
— Но  это периметр треугольника,  — отвечает он.  —
Не окружности.
— Естественно, — отвечаю я. — Кто может измерить кри-
вую? Мы только можем приблизить ее к прямым линиям.
— Ну, если таков ваш подход, — говорит он с усмешкой, —
вам лучше закончить чем-то подобным.
В ЛИТЕРАТУРНЫХ КРУГАХ 201

Быстрая перестановка удваивает количество сторон в моей


фигуре с трех до шести.
— Шестиугольник,  — заявляю я.  — Да. Теперь периметр
этой фигуры равен трем диаметрам. И это действительно дли-
на окружности, не так ли?
Едва  ли. Мы только воссоздали предположение из  ориги-
нальной «Математики в  девяти главах». Тем  не  менее, если
еще немного поделить и разложить, мы последуем за Лю Хуэем
и получим фигуру с 12 сторонами.

Немного тригонометрических вычислений на коленке, и мы


– –
узнаем, что периметр 12-угольника равен 3√ 6 − 3√ 2, или при-
близительно 3,11.
Уже лучше. Но все еще не длина окружности. Не точно.
«Делите снова и снова, пока не настанет момент, когда даль-
ше делить будет невозможно, — писал Лю Хуэй. — В результате
мы получим правильный многоугольник, вписанный в окруж-
ность, и не останется никаких пустых участков». На самом деле
этот процесс никогда не завершится, но он приближает к исти-
не. Зубочистки ломаются на все меньшие и меньшие кусочки,
где-то в конце вечности процесс достигнет апогея, и у нас будет
202 ВЕЧНОСТИ

неисчислимое множество кусков, каждый из которых является


бесконечно малым. Все вместе они составят длину окружности.
Лю Хуэй дошел до многоугольника со 192 сторонами. В V в. его
последователь Цзу Чунчжи сделал даже больше — 3072 стороны,
и это позволило ему добиться такой точности, которую в тече-
ние следующего тысячелетия не смог превзойти никто. Длина
окружности, по оценке Цзу, составляла 3,1415926 диаметра.
Знакомые цифры?
Сегодняшние поклонники числа π, бурно отмечающие его
день и страницами заучивающие знаки после запятой, не пер-
вые в своем страстном увлечении. В XV в. индийские и персид-
ские исследователи заложили зачатки математического анали-
за, определив число π с точностью до 15-го знака после запятой.
В  1800-х гг. упрямец Уильям Шэнкс потратил десять лет сво-
ей жизни на то, чтобы вычислить 707 знаков, причем первые
527 из них действительно оказались правильными. Сегодняш-
ние суперкомпьютеры могут рассчитать число π с точностью
до миллиардного знака; если все эти цифры распечатать, а стра-
ницы с ними переплести, то получится библиотека, по размеру
сопоставимая с гарвардской и такая же скучная.
Если учесть, что ряд чисел бесконечен, мы нисколько не при-
ближаемся к  концу. И  все эти знаки совершенно бесполезны,
нам никогда не  понадобится ни  один из  тех, что  находятся
дальше первых нескольких десятков. Так почему же число π так
нас завораживает?
Причина, думаю, очень проста. Люди что-то видят, и людям
нужно это измерить. Круг — это неотъемлемая и неподатливая
часть нашей реальности, как масса Земли, расстояние до Луны
или  количество звезд в  Галактике. Даже более неподатливая,
чем другие, потому что число π не меняется со временем. Оно
остается константой логического мироздания. Поэт и  лауре-
ат Нобелевской премии Вислава Шимборская посвятила числу π
гимн. Она писала: «ибо небо и земля прейдут, / но не Пи, только
не оно, / оно продолжается пять, / уходит восемь, / не останавли-
ваясь семь, / стремя, о, стремя беспечную вечность / все дальше»*.

* Пер. Т. Бонч-Осмоловской. — Прим. ред.


В ЛИТЕРАТУРНЫХ КРУГАХ 203

Математики Античности рассекали окружность на неисчис-


лимые куски, каждый из которых был бесконечно малым. Они
делали это, чтобы лучше познать целое — площадь из клочков,
длину окружности из обломков. Оглядываясь назад, мы можем
распознать в этих попытках древних математиков то, чем они
и являлись, — начало интегрального исчисления.
Я  назвал часть своей книги, посвященную интегральному
исчислению, «Вечности» в основном потому, что таким обра-
зом получается поэтическая пара названию «Мгновения».
Кто-то другой мог бы назвать эти истории об интегралах «Эпо-
пеи», «Совокупности», «Океаны» или...
Где-то в этот момент мой собеседник опускает глаза. Я сле-
дую за  ним взглядом и  вижу, что  ковер засыпан обломками
зубочисток и кусочками огурцов.
— Наверное, мы должны все это убрать, — говорю я.
Но к тому времени, когда я заканчиваю предложение, мой
соратник уже исчезает, оставив после себя один-единственный
след: прямоугольник, скользнувший в мою руку так незамет-
но, что я даже до сих пор его не замечал, — визитную карточку.
«Науки человеческие все чтобы понять, все
подразделяют — убивают — чтобы
рассмотреть».
«ВОЙНА И МИР»

ВЕЧНОСТЬ XVII
Лев Толстой, бородатый чудодей
XVII
ВОЙНА, МИР
И ИНТЕГРАЛЫ

«В
ойна и  мир» Льва Толстого  — произведение
настолько великое, настолько масштабное
и  настолько изнурительно длинное, что  даже
спустя 150 лет после его выхода в свет первые
читатели только подбираются к  концу этого эпохального ро-
мана. Кажется, они под  впечатлением. «Если  бы сам мир мог
писать, — отмечал Исаак Бабель, — он бы писал, как Толстой».
Среди шести квинтиллионов страниц романа скрыты мысли
Толстого о самом его творении, о том, что это значит — писать
историю целой цивилизации. И его выбор метафоры — скажем
так — может удивить обыкновенного читателя:

Для  изучения законов истории мы должны изменить совершенно


предмет наблюдения, оставить в покое царей, министров и гене-
ралов, а изучать однородные, бесконечно малые элементы, кото-
рые руководят массами*.

Эта своеобразная математическая фраза  — «бесконечно


малые элементы» в нескончаемом ряду — не случайная оговор-
ка, сорвавшаяся с языка. Толстой говорит об интегралах.
Представьте себе битву. Встречаются две армии, одну из них
ждет победа. «Военная наука,  — говорит Толстой,  — прини-
мает силу войск тождественною с  их  числительностью»**.
Армия из 10 000 человек в два раза сильнее, чем армия из 5000,
в десять раз сильнее войска из 1000 человек и в 1000 раз силь-

* Толстой Л. Н. Война и мир. Т. 3. — М.: Художественная литература, 1983. — С. 235.


** Указ. соч. Т. 4. — С. 454.
206 ВЕЧНОСТИ

нее, чем  десяток попавшихся на  вступительные ритуалы


братства новобранцев только что  из  колледжа. Так что  число
о чем-то говорит.
Но  Толстой усмехается. Он проводит аналогию с  физикой.
Какое пушечное ядро взрывается с большей силой: то, которое
имеет массу десять килограммов, или то, которое весит пять
килограммов? Понятно, что это зависит от того, с какой скоро-
стью они движутся. Если я запущу легкое ядро и прокачу по ков-
ру более тяжелое, то разница в массе не будет иметь значения.
Более легкий объект окажется более мощным, а  более тяже-
лый — безвредным.

5 кг
Большая масса,
низкая скорость

10 кг Низкая масса,
высокая скорость

То, что  оказывается верным насчет пушечных ядер, мож-


но применить и к тем парням, которые ими палят: сила — это
нечто большее, чем просто размер. «В военном деле, — пишет
Толстой,  — сила войска есть также произведение из  массы
на что-то такое, на какое-то неизвестное х»*.
Так что же представляет собой этот х? По мнению Толстого, это
«дух войска, большее или меньшее желание драться и подвергать
себя опасностям»**. Когда пять сотен трусливых и не преданных
какой-либо идее солдат выходят против четырех сотен разозлен-
ных и воодушевленных воинов, вы знаете, кто победит. В сущно-
сти, Толстой просит нас представить каждую армию как прямо-
угольник. Вместо ширины на длину мы умножаем массу на силу
духа. Где произведение будет больше, то есть какой прямоуголь-
ник имеет бо́льшую площадь, та армия и сильнее.

* Толстой Л. Н. Война и мир. Т. 4. — С. 455.


** Там же.
ВОЙНА, МИР И ИНТЕГРАЛЫ 207

Высокий боевой дух


КТО ПОБЕДИТ?

Низкий боевой дух Низкий боевой дух


Высокий боевой дух
Но не все солдаты одинаковы. Некоторые добиваются успе-
ха в бою, другие дрожат, а третьи немедленно попадают в плен,
поэтому для них требуются дорогостоящие спасательные мис-
сии (гм, Мэтт Дэймон*). Как  наша математика отражает эту
разницу? Нам нужно отказаться от  упрощенной геометрии
одного прямоугольника в пользу более сложной конструкции.
Мы все сделали? Едва ли. Толстой посетовал бы, что я исполь-
зую дискретные величины, размышляя о непрерывном мире.
И так делаю не только я — это ленивая и гнусная привычка всех
историков, чья работа  — дробить реальность на  части. Этот
лидер против того последователя, этот результат против той
причины, этот удар против того сломанного носа. Все это толь-
ко причудливые срезы в непрерывном течении историческо-
го процесса. С таким же успехом мы можем навешивать бирки
на части океана или отхватывать по кусочку ветер.

* Актер, сыгравший главную роль в фильме «Спасти рядового Райана» (1998). —


Прим. ред.
208 ВЕЧНОСТИ

Сила войска — это не сотня мелких составляющих, не тыся-


ча еще более мелких и не миллион совсем крошечных. С точ-
ки зрения Толстого, вам нужна «бесконечно малая единица
для наблюдения — дифференциал истории»*.
Сила войска — это интеграл.

Эта теория выходит за пределы результатов определенных


битв; книга называется не «Схватка и мир». Интеграл Толсто-
го сосредотачивает в себе жизнь и смерть, добро и зло, шоколад
и ваниль, рождение и гибель любой нации, когда-либо являв-
шейся на мировую арену. Понять историю  — это произвести
грандиозный акт математического анализа, стать не  Геродо-
том, а Ньютоном.
Если это выглядит как  радикальная, амбициозная тео-
рия истории, которую слишком трудно применить, то дзынь-
дзынь-дзынь! Вот три аргумента для скептиков. Внесу ясность:
Толстой не заявлял, что у него есть все ответы. Он просто ощу-
щал, что история в ее нынешнем состоянии — это дымящаяся
груда бессмыслицы.
Западная историография, можно сказать, начинается с V в.
до н.э. — «Историей» Геродота. В вычурном абзаце, открываю-
щем ее, Геродот определяет правила игры: создать запись собы-
тий, свершенных великими людьми, объясняющую «причину

* Толстой Л. Н. Война и мир. Т. 3. — С. 234.


ВОЙНА, МИР И ИНТЕГРАЛЫ 209

того, почему они ведут войны», и  удостовериться в том, что


«великие и удивления достойные деяния... не остались в без-
вестности». Толстой, вступая в диалог два тысячелетия спустя,
объявляет весь этот проект напрасной тратой времени.

История — это не что иное, как собрание басен и бесполезных ме-


лочей, пересыпанных массой ненужных цифр и собственных имен.
Смерть Игоря, змея, ужалившая Олега, что же это, как не сказки?*

По мысли Толстого, Геродот и его последователи совершили


состоящую из трех частей ошибку. Можете запасаться попкор-
ном, потому что сердитый, надменный Толстой чрезвычайно
забавен.
Во-первых, недомыслие с событиями. Историкам свойствен-
но выдергивать ряд явлений — коронация, битва, бал, соглаше-
ние — и изучать их так, как будто они рассказывают всю исто-
рию. Толстой считает: «Нет и не может быть начала никакого
события, а всегда одно событие непрерывно вытекает из дру-
гого»**.

СЛИВКИ, КОТОРЫЕ
СНИМАЮТ С НЕЕ
НАСТОЯЩАЯ ИСТОРИЯ ИСТОРИКИ

Во-вторых, что даже более оскорбительно, историки подроб-


но останавливаются на действиях «великих людей». Как буд-
то гений Наполеона или осторожность Александра могут объяс-

* Назарьев В. Н. Из очерков «Жизнь и люди былого времени». — Прим. пер.


** Толстой Л. Н. Война и мир. Т. 3. — С. 233.
210 ВЕЧНОСТИ

нить движения масс. Толстой находит это поразительно наив-


ным; это почти недостойно язвительного опровержения.
Например, посмотрите внимательно на  такое явление,
как война. Люди оставляют свои дома и семьи. Они соверша-
ют марш-броски на  сотни километров и  убивают иноземцев
или сами умирают от их рук. Они проливают кровь. Их кровь
проливают. Но  зачем? Не  лучше  ли им было остаться дома
и  играть в  карты? Какая сила заставляет их  присоединиться
к  этому абсурдному спектаклю, этому преступлению против
разума? Война — для чего она хороша?
Для  Толстого объяснения историков о  «великих людях»
не заслуживают уважения, они находятся всего лишь в поло-
вине шага от  того, чтобы взывать к  Санта-Клаусу или  Зуб-
ной фее. Точно так же вы можете связать эрозию гор с каким-
нибудь парнем с лопатой. «Великие люди» в истории, как гово-
рит Толстой,  — это не  причины, а  результаты. Они летят
на гребне волны, заставляя самих себя (и историков) поверить,
что каким-то образом ею управляют.
«Царь, — говорит Толстой, — есть раб истории». А истори-
ки, которые говорят о влиянии короля, — «как глухой человек,
отвечающий на незаданный вопрос».

РАССКАЗЫ
РЕАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ ИСТОРИКОВ
ВОЙНА, МИР И ИНТЕГРАЛЫ 211

В-третьих, это неправильное понимание причины. Вся исто-


рия направлена на  то, чтобы определить особые причины
происшедших событий. Для  Толстого это тупик, гиблое дело.
Не  имеет значения, какие именно причины вы выбираете:
короли и генералы, журналисты крупных изданий, вредители
из Кремниевой долины. Огромное количество вероятных при-
чин показывает недостаточность любой отдельно взятой.

Чем больше мы углубляемся в изыскание причин, тем больше нам


их  открывается, и  всякая отдельно взятая причина или  целый
ряд причин представляются нам одинаково справедливыми сами
по себе, и одинаково ложными по своей ничтожности в сравнении
с  громадностью события, и  одинаково ложными по  недействи-
тельности своей (без участия всех других совпавших причин) про-
извести совершившееся событие...*

Безучастные историки ищут одномерные объяснения


результатов, которые имеют эффект в бесконечных измерени-
ях. Это провал при попытке понять разнообразие, полноту исто-
рии. Это словно считать несколько песчинок причиной дюны.

РЕАЛЬНЫЕ ПРИЧИНЫ ОБЪЯСНЕНИЕ


ИСТОРИКОВ

Короче говоря, Толстой считает историков обманывающи-


ми себя сочинителями сказок, чьи заключения «без малейше-
го усилия со стороны критики распадаются, как прах, ничего
не оставляя за собой»**.

* Толстой Л. Н. Война и мир. Т. 3. — С. 6.


** Толстой Л. Н. Война и мир. Т. 3. — С. 234.
212 ВЕЧНОСТИ

Я лично восхищаюсь лютой жестокостью, с которой Толстой


нападает на историю. В эпоху, когда еще не было рэп-баттлов
и баталий в Twitter, это стало бы, без сомнений, самой интерес-
ной передачей на телевидении. Но бросаться обвинениями лег-
ко. Что же Толстой предлагает конструктивного?
Толстой знал, где должна начинаться история: с  крошеч-
ных, мимолетных мгновений человеческого опыта. Всплеск
храбрости, вспышка сомнений, неожиданное желание съесть
начос — такие внутренние порывы есть то единственное, что
имеет значение. Более того, Толстой знал, где история должна
закончиться: огромными, всеохватывающими законами, объ-
яснениями столь же грандиозными, как то, что они пытают-
ся прояснить.
Остается только один вопрос: а что же должно быть посереди-
не? Как перейти от бесконечно малого к непредставимо огром-
ному? От крошечных проявлений свободной воли к неумоли-
мому движению истории?
Ну, я слишком вежлив,
Хороший план, правда? чтобы говорить о зияющих
провалах в нем.

1. Все мельчайшие
подробности жизни.

2. ????

3. Масштабные правила
истории

Хотя сам он и не мог заполнить провалы, Толстой ощущал,


что должно быть на их месте. Нечто научное и предсказуемое,
нечто определенное и  неоспоримое; то, что  собирает в  одно
целое, объединяет, связывает крошечные частицы воедино;
что-то, похожее на закон притяжения Ньютона; что-то совре-
менное и поддающееся количественному определению... такое,
как... о, ну я не знаю...
ВОЙНА, МИР И ИНТЕГРАЛЫ 213

Как интеграл.
Рассмотрим, к  примеру, математический факт того,
что ни одна отдельно взятая точка не влияет на результат инте-
грирования.

бесконечно бесконечно
малая величина малая величина
в дополнительной области в исключенной области

= =
Какое еще понятие лучше иллюстрирует решительное утвер-
ждение Толстого о том, что великие люди не имеют значения?
Какой способ может лучше показать, что, если изъять из пото-
ка истории любого человека — не важно, маленького или боль-
шого, — этот поток никак не изменится?
Толстой восхищался тем, что математический анализ сде-
лал для  изучения механики. «Для  человеческого ума,  —
писал он,  — непонятна абсолютная непрерывность движе-
ния»*, именно поэтому мы и попадаемся на парадоксы Зено-
на. Матан, «допуская бесконечно малые величины... тем самым
исправляет ту неизбежную ошибку, которую ум человеческий
не может не делать»**. По аналогии можно сказать, что исто-
рики — нахальные маленькие Зеноны, дробящие поток време-
ни на  необоснованные, не  связанные друг с  другом события.
Математический анализ, как считал Толстой, может исправить
несовершенство нашего мыслительного процесса, восстановив
единство и непрерывность истории.
Я могу представить счастливый финал этой сказки. «Война
и мир» опубликована. Глупые старые историки читают эту жгу-
чую прозу, пронзительно вопят и рассыпаются в прах. Новые
историки, искушенные в  математическом анализе, занима-
ют кресла своих предшественников. Эти правильно рассуждаю-

* Толстой Л. Н. Война и мир. Т. 3. — С. 232.


** Там же. — С. 233.
214 ВЕЧНОСТИ

щие свежие головы измеряют «дифференциал истории» и раз-


рабатывают окончательную теорию исторического изменения.
Ура! Абсолютные законы найдены и  подтверждены! «Вели-
кие люди» в истории читают эти законы, пронзительно вопят
и рассыпаются в прах. Крестьяне заявляют права на их кресла.
Нобелевские премии раздаются в огромных количествах, и все
мы живем долго и счастливо.
Как ни грустно, 150 лет назад все произошло совсем по-другому.
В те дни никто на самом деле не ожидал открытия детерми-
нированных законов истории. Вместо этого науки представля-
лись как расположенные в неоднородной последовательности
от точных (таких как математика и физика) до гуманитарных
(скажем, психологии и социологии).

Математика Химия Психология История


Физика Биология Социология
ТОЧНЫЕ ГУМАНИТАРНЫЕ

В  своем самом невыносимом настроении точные науки


любят хвастаться и злорадствовать, как будто точные означает
сложные, а гуманитарные — простые. Дело, конечно, обстоит
совсем наоборот. Чем «легче» наука, тем более сложным явля-
ются описываемые ею явления.
Физики могут предсказать поведение атомов. Но  собери-
те достаточное количество атомов, и расчеты станут слишком
громоздкими и  тяжеловесными. Нам нужны другие, новые
законы  — химические. Затем соберите достаточное количе-
ство химических элементов, и сложность снова захлестнет нас.
Чтобы перейти к новым теориям и правилам, нам понадобит-
ся биология, и так далее по этой прямой. В каждый перелом-
ВОЙНА, МИР И ИНТЕГРАЛЫ 215

ный момент роль математики меняется: из доподлинной она


превращается в ориентировочную, из детерминистической —
в статистическую, из обобщенной — в противоречивую. Про-
стые явления (такие как  кварки) следуют математическим
законам с рабской покорностью. Сложные феномены (напри-
мер, маленькие дети) подчиняются им в  гораздо меньшей
степени.
О чем же просит Толстой? Ему не так уж много и надо: толь-
ко того, чтобы самые сложные явления подпадали под действие
самых строгих математических законов. Только чтобы люди
вели себя, как планеты. Надо ли говорить, что мы все еще ждем
появления этой теории.
В Толстом наблюдается противоречие: с одной стороны, он
чуток к  мелочам и  обладает даром улавливать искрометные
мгновения повседневной жизни. С другой стороны, его снеда-
ет желание получить ответы на глобальные вопросы: что дви-
жет людьми? Почему случаются войны? Отчего воцаряется мир?
Интеграл  — это мостик между даром Толстого и  его мечтой.
Предполагается, что он может соединить мир, который писа-
тель знает (мешанину частных явлений деталей), и мир, кото-
рого он страстно желает (идеально управляемое королевство),
чтобы сплавить бесконечное разнообразие с идеальным едино-
образием.
Интеграл Толстого не имел успеха как наука, но, думаю, был
прекрасен как  метафора. В  такой схеме мира люди так малы,
что  их  можно считать бесконечно малыми, и  так многочис-
ленны, что им практически нет числа. И тем не менее добавьте
каждого из этих отдельных людей, и вы получите человеческую
природу. Если следовать такой логике, история не принадлежит
какой-либо группе или подгруппе — ни королям, ни президен-
там, ни богине воинов по имени Бейонсе, ни какой-то отдель-
но взятой леди, — но всем отдельно взятым леди.
История — это сумма всех людей, проживших ее.
Она не поддается ни научным прогнозам, ни математиче-
ским законам. Скорее, это поэтическая правда, художествен-
ная правда — но в сумме всех бесконечно малых частей она зна-
чит ничуть не меньше, чем другие.
=

ВЕЧНОСТЬ XVIII
Обозначение со знаком суммы.
Его так любят математики и градостроители
XVIII
ЛИНИЯ ГОРОДСКОГО
ГОРИЗОНТА РИМАНА

Е
сли  бы я  вдруг стал профессиональным художником
(что  очень маловероятно), я  бы нарисовал математи-
ческий анализ в образе суммы Римана.

Роскошно, да, но перед нами не просто смазливая мордаш-


ка. Сумма Римана воплощает в  себе сущность интеграла. Она
носит имя Бернхарда Римана, застенчивого жителя Германии,
одаренного богатым воображением. Он прожил всего 39  лет,
но оставил свой след (и свои граффити-теги) во всех областях
математики: Риманова поверхность, геометрия Римана, гипо-
теза Римана. В «Википедии» даже имеется страница под назва-
нием «Список объектов, названных в честь Бернхарда Римана».
Там перечислены 70 пунктов, среди которых есть даже астеро-
ид и лунный кратер. «С каждым простым актом мышления, —
писал Риман, — в нашу душу входит что-то постоянное и суще-
ственное».
218 ВЕЧНОСТИ

Сумма Римана предлагает окончательное решение важной


проблемы: что же представляет собой интеграл?
Один простой ответ на  этот вопрос  — «площадь, находя-
щаяся под  кривой». Достаточно справедливо. Но  ты видишь
где-то  поблизости кривые, парень? Функции  — это густона-
селенные джунгли. Все треугольники, круги и трапеции, кото-
рые вы изучали в школе, были домашними мышками и кош-
ками по сравнению со свирепыми зверями, которых вы найде-
те в непроходимых дебрях математики, с монстрами, которых
никакая формула не может заключить в клетку.

А теперь стой спокойно,


приятель! Мне нужно
просто измерить твою
площадь...

Сумма Римана — это нечто вроде универсальной формулы,


дротика с транквилизатором, который может успокоить любую
функцию. Хотя действует она очень коварно, сама по себе идея
чрезвычайно проста: добавляйте все больше, больше и больше
прямоугольников.
Мы можем начать с четырех. Они стоят бок о бок, создавая
линию горизонта из высотных зданий, их этажи направлены
вниз к оси х, а крыши создают саму функцию. Если мы нарисуем
график так, чтобы они находились внутри, то результат мож-
но назвать «нижней суммой» — заниженной оценкой площа-
ди фигуры.
ЛИНИЯ ГОРОДСКОГО ГОРИЗОНТА РИМАНА 219

Общая площадь = 3,62

1 1 0,81 0,81

Теперь мы повторяем это упражнение, но на этот раз «потол-


ки» прямоугольников не подпирают график функции, а лежат
на нем, протыкая границы фигуры. Теперь мы немного пере-
оцениваем реальную площадь, находя «верхнюю сумму».

Общая площадь = 4,38

1,19 1,19 1 1

Это хорошая практика для любого действия по оценке, начи-


ная с бюджета проекта и заканчивая угадыванием количества
мармеладного драже в банке. До того как дать один ответ, вна-
чале переоцените количество и недооцените его, сузив разброс
возможностей между этими двумя пределами.
В любом случае в четырех прямоугольниках ничего особен-
ного нет. Мы можем взять их 20 штук.
И тут «ловушка Римана» начинает удерживать зверя. Види-
те, как сокращается разрыв? Видите, как растет нижний пото-
лок и падает верхний? Две суммы приближаются к единствен-
ной истине, и чем  больше прямоугольников мы используем,
тем ближе они сойдутся. Что насчет сотни прямоугольников,
тысячи или миллиона? Что насчет миллиарда прямоугольни-
220 ВЕЧНОСТИ

Общая площадь = 3,92

Общая площадь = 4,08

ков, квадриллиона или гугола? Что насчет бесконечного числа


прямоугольников?

КОЛИЧЕСТВО
Н И ЖНЯ Я СУММА В ЕРХНЯ Я СУММА
П РЯМ ОУГОЛ ЬН И КОВ

4 3,62 4,38

20 3,92 4,08

100 3,992 4,016

Теперь «ловушка Римана» захлопнулась. Мы отправляем-


ся в воображаемое путешествие за грань возможного, где две
оценки встретятся посередине, придя к  одному значению  —
настоящая площадь, интеграл во всей красе.
Эта история объясняет смысл интеграла. Мы покрываем
какую-то область бесчисленными крошечными прямоугольни-
ЛИНИЯ ГОРОДСКОГО ГОРИЗОНТА РИМАНА 221

ВЕРХНЯЯ СУММА

НИЖНЯЯ СУММА
ками, каждый из которых имеет высоту y и ширину dx, то есть
площадь y × dx. Последний штрих — это размашистый S-образ-
ный символ Лейбница, сжатая эмблема непрерывности и пол-
ноты, которая обозначает «сумму этого бесконечного множе-
ства вещей». (Забавный факт: в английском языке «интеграль-
ное исчисление» (integral calculus) — это анаграмма выражения
«галантные завитки» (gallant curlicues).)

конечная точка

галантный завиток высота прямоугольника


y

a b
ширина прямоугольника
начальная точка

Хорошо, вот это и  есть концепция интеграла Римана.


«Но что насчет семиотики?» — спросите вы.
Хотя, возможно, вы не  спросите. Возможно, никто нико-
гда не  спросит. Тем  не  менее разве сумма Римана не  напо-
минает линию горизонта небоскребов Нью-Йорка? «Квадра-
ты света следуют один за  другим, уходят ввысь и  теряются
в ней», — писал о вечернем Нью-Йорке поэт Эзра Паунд. «Город
взлетающей в  высоту геометрии,  — говорил эссеист Роланд
Барт, — окаменевшая пустыня ячеек и решеток». Как и контур
зданий на фоне неба, сумма Римана — это ансамбль, построен-
ный из вертикальных линий.
222 ВЕЧНОСТИ

Специалист по городскому дизайну Кристоф Линднер заме-


тил, что  «сопряженная геометрия этих форм... практически
эксклюзивно выстраивает и определяет город с помощью вер-
тикалей». (Тем временем писатель Генри Джеймс называл город
«головокружительным»  — словом, с  которым вы могли  бы
смириться, если бы были Генри Джеймсом.) То же самое мож-
но сказать и о сумме Римана: когда количество прямоугольни-
ков увеличивается, их ширина уменьшается, и мы имеем дело
с объектом, направленным исключительно по вертикали.

1 1/2 1/4 1/8 1/16 1/32 1/64 dx

Некоторые считают, что линия горизонта в городе подражает


природе и даже в чем-то превосходит ее. В романе «Источник»*
Айн Рэнд писала: «Я бы отдала самый прекрасный закат в мире
за один взгляд на силуэты нью-йоркских небоскребов на фоне
неба». «Этот архитектурный облик, — подхватывает литера-
турный критик Морин Корриган, — мне милее, чем самый без-

* Рэнд А. Источник. — М.: Альпина Паблишер, 2020.


ЛИНИЯ ГОРОДСКОГО ГОРИЗОНТА РИМАНА 223

мятежный закат или покрытые снегом вершины гор». Сумма


Римана, как и контуры зданий, живет в таинственной долине.
Ее упрощенная геометрия приближенно выражает перетекаю-
щую кривую, точно так же как силуэты зданий подражают при-
родному пейзажу.

Риман преподнес свою теорию миру в 1854 г. А полвека спустя


Анри Лебег разработал другую, и она оказалась лучше.
Чем  же именно? Я  просто ощущаю, как  гневные плевки
поклонников Римана и/или жителей Нью-Йорка летят в меня
со всех сторон. Если оставаться справедливым, для большинства
практических целей оба определения вполне эквивалентны. То,
которое предложил Риман, спотыкается только в верхних сло-
ях математического анализа, где атмосфера становится разре-
женной и абстрактной.
Возьмем печально известную функцию Дирихле. Вы вводите
число. Если оно рациональное (к примеру, или ), на выхо-

де получается единица; если число иррациональное (как  √ 2
или π), на выходе — ноль.

Функция
Дирихле

0
224 ВЕЧНОСТИ

Теперь раскрою вам грязный секрет числовой оси — подав-


ляющее большинство чисел являются иррациональны-
ми. Рациональные создают только тонкий слой пыли на том,
что в своей основе есть иррациональный мир. (Возможно, это
напомнит вам планету, на которой вы живете.) Таким обра-
зом, в  правильном математическом смысле, интеграл этой
функции, то есть площадь под этими частицами рациональной
пыли, должен быть равен нулю. И именно об этом нам говорит
интеграл Лебега.
Но интеграл Римана не может это обработать. Пыль загряз-
няет механизм, поэтому нижняя сумма всегда равна нулю,
а  верхняя сумма всегда остается единицей. Не  важно, сколь-
ко прямоугольников вы используете, — эти две суммы нико-
гда не сойдутся.
Нижняя сумма

4 Прямоугольники 10 Прямоугольники 20 Прямоугольники

Верхняя сумма

Мои скромные возможности не позволяют объяснить метод


Лебега во всех подробностях, но я буду рад поделиться аналоги-
ей, которую он использовал. В письме к другу Лебег сравнивает
свой интеграл и интеграл Римана с помощью образа человека,
считающего свои деньги:

Я должен заплатить определенную сумму, которая лежит в моем


кармане. Я  достаю из  него купюры и  монеты и  отдаю их  креди-
тору в том порядке, в каком нахожу, пока не наберу всю сумму. Так
ЛИНИЯ ГОРОДСКОГО ГОРИЗОНТА РИМАНА 225

действует интеграл Римана. Но  я  могу поступить по-другому.


Достав из кармана все деньги, я раскладываю все купюры и монеты
в соответствии с их стоимостью, а потом передаю одну за другой
несколько кучек кредитору. Так работает мой интеграл.

Короче говоря, Риман пересчитывает купюры и  монеты


в том порядке, в котором они поступают.

СТИЛЬ РИМАНА

= $0,38

Лебег, напротив, перераспределяет их, собирая пенни с пен-


ни, никели с никелями, даймы с даймами*.

СТИЛЬ ЛЕБЕГА

$0,03
пенни
$0,15 $0,20
никели даймы = $0,38

* Пенни, никель, дайм  — обиходные названия американских монет (1 цент,


5 центов, 10 центов). — Прим. науч. ред.
226 ВЕЧНОСТИ

Если вы находите, что  интеграл  — еще более неуловимое


и расплывчатое понятие, чем производная, то не беспокойтесь.
Так кажется не только вам. Производная получается с помощью
бесконечного приближения, но интеграл на самом деле не свя-
зан с  отдалением. Скорее он разрезает объект на  бесконечное
множество кусочков, перераспределяет их и вновь складывает,
чтобы узнать что-то новое о целом.
А  что  же тогда с  нашей метафорой о  городских небоскре-
бах? Если интеграл Римана — это линия горизонта с силуэтами
домов, то чем же, черт побери, является интеграл Лебега?
Я  считаю, что  это город, такой, каким мы знаем его сего-
дня. В XXI в. мы обнаружили, что связаны не по географическо-
му принципу (восток или запад) — подход Римана, но по более
абстрактному критерию — метод Лебега. Цифровая эпоха реор-
ганизовала нас: Facebook соединяет с  друзьями, LinkedIn  —
с  коллегами и  работодателями, Tinder делит по  сексуальной
привлекательности, а Twitter — на знаменитостей голубых кро-
вей и немытых плебеев. Лебег жил в головокружительном горо-
де Римана, а мы с вами живем в странных многоярусных ланд-
шафтах, которым Лебег нашел новое определение.
ВЕЧНОСТЬ XIX
Мария Аньези держит сияющий шар, который из-за скромных
способностей художника выглядит волосатым кругом
XIX
ВЕЛИКАЯ РАБОТА
СИНТЕЗА

В
  основе каждого раздела математики лежит прави-
ло, настолько глубокое, что  оно становится известно
как  фундаментальная теорема. Оливер Нил, матема-
тик-исследователь, когда-то  выявил более 150 таких
кратких основных законов в  различных областях, начиная
с геометрии — a2 + b2 = c2 — и заканчивая арифметикой — каж-
дое число можно разложить на  простые множители (и  «Бой-
цовским клубом»: «первое правило “Бойцовского клуба”  —
не упоминать о “Бойцовском клубе”». Я шучу: Нил, конечно же,
выполнил это правило, не включив его в свой список). В любом
случае во  всей этой тверди оснований самая великая теорема
из всех относится, как вы уже догадались, к тригонометрии.

О, это просто основное


правило, объединяющее
Что это за штука погребена производные и интегралы.
в глубинах математического Не обращай на него
анализа? внимания.
230 ВЕЧНОСТИ

Да  нет, я  снова пошутил. Математический анализ здесь


на голову выше всех остальных. И первым математиком, кото-
рый подарил нам фундаментальную теорему матана, была
Мария Гаэтана Аньези*.
Мария родилась в  1718  г., и  к  1727  г. она бегло говори-
ла на  французском, греческом, латинском и  иврите, не  счи-
тая родного тосканского диалекта. Также она по  праву про-
славилась своей речью, которую хотя и не написала, но пере-
вела на латынь, запомнила и рассказала. Речь была посвящена
защите прав женщин на образование, и ее главным аргументом,
как я подозреваю, была сама личность оратора.
Отец Марии наслаждался ее успехом. Он был разбогатевшим
купцом и видел в способностях дочери потенциальную возмож-
ность повысить социальный статус всей семьи.
Вскоре Аньези  — старший ребенок в семье, где у нее было
20 братьев и сестер, — стала достопримечательностью обеден-
ных мероприятий, которые называли conversazioni. Букваль-
но это слово переводится как  «разговоры», но  более точное
его значение — «вечеринки умников». Между музыкальны-
ми интерлюдиями гостей приглашали обсудить со  вступив-
шей в подростковый возраст Марией вопросы науки и филосо-
фии. Она выступала с импровизированными речами об оптике
Ньютона или движении приливов, затем вела беседу, отвечая
на вопросы собравшихся о метафизике или математических
кривых. После, в конце вечера, всех обносили шербетом! Даже
не знаю, что это было: тоска типа урока латыни или же веселу-
ха типа тусовки с мороженым на уроке латыни.
Очевидно, сама Аньези пребывала в  смешанных чувствах.
Учиться, спорить и болтать о науке? Она была руками и нога-
ми за. Привлекать к  себе внимание, соревноваться и  выби-

* Заметим, что основная теорема анализа в русских источниках обычно зовется


формулой Ньютона — Лейбница. На самом деле ее знали и успешно применяли к ре-
шению «квадратурных» задач еще предшественники Ньютона, двое из тех гигантов,
на чьих плечах он, по его собственному выражению, стоял, — Джеймс Грегори (1638–
1675) и Исаак Барроу (1630–1677). Иначе говоря, теорема стала использоваться в мате-
матике примерно за  полтора века до  Марии Гаэтаны Аньези. Однако этой формулы
(и даже ее эквивалентной словесной формулировки) нет в трудах Лейбница. — Прим.
науч. ред.
ВЕЛИКАЯ РАБОТА СИНТЕЗА 231

Эй, Мария! Расскажи-ка


нам что-нибудь о движении Развлеки меня, Мария,
Луны для разогрева! защити Ньютона!

А ну, Мария, прочитай-ка мне такую


сверхсложную лекцию, чтобы ее понял
только я!

вать для  себя социальный статус? Этого не  так уж  сильно
и  хотелось. К  20  годам Мария выторговала у  отца освобожде-
ние от conversazioni. Вместо этого она проводила время, работая
в больницах, обучая неграмотных женщин чтению и помогая
бедным и больным. Ну, знаете, все эти занятия бунтующей про-
тив родителей дочери.
В  30  лет Аньези опубликовала свою первую и  единствен-
ную книгу «Основы анализа для  итальянской молодежи»
(Instituzioni Analitichead Uso della Gioventù Italiana). Первона-
чально книга задумывалась как  способ обучить математи-
ке младших братьев Марии, но  потом превратилась в  нечто
большее  — способ обучить математике младших братьев
кого угодно. «Она пришла к  мысли,  — говорит историк Мас-
симо Маззотти,  — что  может работать над  более амбициоз-
ным проектом — введением в математический анализ, кото-
рый проведет новичка от начал алгебры к новым дифференци-
альным и интегральным методам. Это стало бы великолепной
работой по обобщению...»
232 ВЕЧНОСТИ

В самом деле, труд должен был стать самой полной, доступ-


ной и хорошо организованной книгой, когда-либо написанной
по математическому анализу, а также первой работой, объеди-
няющей интеграл и производную под одной обложкой. Такой
всеобъемлющий охват позволил Аньези подчеркнуть малень-
кий и давно известный факт. То, что даже можно назвать фун-
даментальным фактом.
Итак, перейдем к фундаментальной теореме матана.
Для математиков обратные процессы — это действия, кото-
рые отменяют друг друга, уравновешивая противоположности.
Представьте, что вы прибавляете 5, а затем отнимаете 5. Первое
действие приведет вас от А к В, а второе — от В к А.

прибавить 5
19 24
отнять 5

То же самое происходит с умножением и делением на 3. Возь-


мите любое число, умножьте на 3, а потом разделите на 3. Дай-
те я угадаю: вы получили то самое число, которое было вначале!
Мне стоило бы податься в экстрасенсы, правда?

19 умножить на 3
разделить на 3 57
Каким образом ты заглядываешь
в мои мысли, ведьма?

Просто логика. Мысли


вынуждены ей подчиняться —
даже твои.
ВЕЛИКАЯ РАБОТА СИНТЕЗА 233

В математике очень много подобных противопоставленных


пар. Возведение тройки в  квадрат дает 9, квадратный корень
из 9 возвращает тройку. Геометрическая прогрессия превраща-
ет 2 в 100, логарифм делает из 100 снова 2. Год занятий напол-
няет невежественный разум знаниями, лето возвращает его
к первоначальному состоянию.

разошлись
открыто
заперто

кепка
снята
кепка
надета снова вместе

Фундаментальная теорема математического анализа — это


простой и потрясающий факт: производная и интеграл проти-
воположны друг другу. Я  не  вкладываю в  эти слова обычного,
фигурального смысла. Это не то же самое, что сказать «Гермио-
на и  Рон  — полные противоположности друг другу», потому
что она рассудительна, а у него горячая голова, она девушка, а он
парень, она умна, а он... ну, в общем, Рон. Нет, я говорю о проти-
воположности в точном математическом смысле.
Я объясняю это студентам на примере из физики. Скажем,
у нас есть функция положения: мы точно знаем, где находи-
лась наша машина в каждый момент времени в течение двух
последних часов.

ПОЛОЖЕНИЕ Вот где находилась


(расстояние в км от дома) Ух ты! У нас
наша машина! есть машина?!

90

60

30

1 2 3 4 ЧАСЫ
234 ВЕЧНОСТИ

Можем ли мы исходя из этой информации определить ско-


рость машины? Конечно! Просто посмотрите на угол наклона
графика. Это называется дифференциацией или взятием произ-
водной.

(км)
ПОЛОЖЕНИЕ СКОРОСТЬ
км / ч
медленно
90 стояла
быстро
90 быстро
60 60
медленно
30 30 стояла

1 2 3 4 1 2 3 4

Теперь сотрите все с  вашей воображаемой доски. Пред-


ставьте, что  мы начали с  функции скорости: мы точно зна-
ем, как быстро ехала наша машина в каждый момент времени
в течение последних двух часов.

Какое движение!

км / ч
СКОРОСТЬ Хм, но график
не движется!
Да, но движутся
40 мои мысли!
30
20

10

часы
1 2 3 4

Можем ли мы из этой информации определить, как меня-


лось положение машины, то есть как быстро она двигалась? Разу-
меется! Пройденное расстояние — это просто область под кри-
вой. Этот процесс называется интегрированием или  взятием
интеграла.
Таким образом, производная и интеграл — поиск угла накло-
на кривой и  поиск области под  ней  — противоположны друг
другу. Первая извлекает одно мгновение из  потока времени,
второй восстанавливает поток, собирая его по капле.
ВЕЛИКАЯ РАБОТА СИНТЕЗА 235

СКОРОСТЬ
30
20 30 км
20 км
10
20 км
1 2 3 4

80
70
ПОЛОЖЕНИЕ
60
50
40

30
20

10

1 2 3 4

Но это мое объяснение, а не то, которое дала Аньези. Молодая


женщина из XVIII в. не ездила на автомобилях. На самом деле
в своей книге она вообще отказалась от каких-либо физических
объяснений.

ПРОИЗВОДНАЯ
ПОЛОЖЕНИЕ СКОРОСТЬ

ИНТЕГРАЛ
Не то чтобы Мария была безразличной или небрежной учи-
тельницей. Однажды, когда отец заставил ее во время послеобе-
денных посиделок читать наводящую ужас научную лекцию,
она извинилась перед гостями, сказав, что «не любит публично
говорить о таких вещах, когда на одного увлеченного челове-
ка приходится двадцать умирающих от скуки». Нельзя сказать
236 ВЕЧНОСТИ

и что она не любила физику саму по себе, — черт возьми, в ней


она была местным знатоком. Так почему  же она отказалась
от примеров из физики, которые помогают сделать математи-
ческий анализ конкретным и наполнить его смыслом? Неуже-
ли братья никогда не спрашивали ее о том, как «это можно при-
ложить к реальному миру» и не задавали вопрос: «А как нам это
использовать?»
Может, они это и делали, но для Аньези математика не была
связана с практикой. Это был священный путь к Богу. Чистое
логическое мышление давало человечеству опыт познания
божественного, приближения к вечной истине. Для такого
набожного человека, как Аньези, только это имело значение.
Зачем же марать небесное земным, геометрию физикой?
Рафинированный подход Аньези дал жизнь бессмертному
творению. «Терминология и условные обозначения настолько
хорошо подобраны и современны, — пишет историк матема-
тики Хоакин Наварро, — что не надо добавлять ни одной запя-
той, чтобы они стали понятны современному читателю». Что-
бы оценить точку зрения Аньези на фундаментальную теоре-
му математического анализа, рассмотрим интеграл как сумму
бесчисленных крошечных прямоугольников, размещенных
под кривой графика.

A
0 x
Производная измеряет изменение всей этой области, други-
ми словами, размер последнего прямоугольника, который при-
соединился к линии горизонта.
ВЕЛИКАЯ РАБОТА СИНТЕЗА 237

Но учитывая бесконечно малое dx, размер этого прямоуголь-


ника всего лишь высота кривой.

dA

dx
что
означает

Это значит, что если вы (1) начнете с кривой, (2) интегрируе-


те ее и (3) дифференцируете, то вернетесь к тому, с чего нача-
ли. Хотя это кажется непохожим на наш разговор об автомоби-
ле выше — эти два примера иногда рассматривают как «первую
фундаментальную теорему» и «вторую фундаментальную тео-
рему», — обе дороги ведут в одном направлении. Опять же, про-
изводные и интегралы действуют, как яд и антидот или каран-
даш и ластик.
Согласно фундаментальной теореме, весь математический
анализ — это один гигантский символ инь-ян.

Аньези понимала единство противоположностей лучше,


чем кто-либо другой. Только посмотрите, какие тождественные
сущности она воплотила: математику и  мистику, католиче-
скую традицию и зачатки феминизма, изучение науки и рели-
гии. Она даже соединила самых ярых противников — Ньюто-
на и  Лейбница, чья вражда все еще  горела ярким пламенем,
когда Мария приступала к своей книге. Как никто другой, Анье-
238 ВЕЧНОСТИ

зи сумела объединить флюксии англичанина с дифференциро-


ванием немца, добившись такого идеального слияния, что один
из  кембриджских профессоров математики срочно выучил
итальянский, чтобы перевести ее шедевр на английский.
Мария не  воспринимала ничего из  вышеперечисленного
как противоречие. Маззотти пишет, что «само по себе отнесе-
ние науки и религии к противоборствующим силам для Аньези
не имело смысла». Это наша эпоха разделила разум и веру. Ань-
ези думала по-другому.
В 1801 г., когда нетерпеливый профессор из Кембриджа пере-
водил ее книгу, он ошибочно принял слово versiera (термин,
который моряки используют для  обозначения паруса) за  его
омоним, сокращение от  avversiera (ведьма). Таким образом,
математический график определенного вида стал известен
англоговорящим читателям как «ведьма Аньези». Это навеки
сохранилось как  свидетельство гениальности Марии и  недо-
статков любительского перевода.

Что? Но вы же Мария Гаэтана


Крутая форма,
Аньези, главная ведьма
мисс Ведьма! Но я не ведьма! математики, разве нет?

Вздох.

Сегодня фундаментальная теорема математического анали-


за, возможно, самое сильное и широко распространенное упро-
щение в математике. С ним интеграл — эта утонченная сумма
бесконечного количества стремящихся к нулю частей — стано-
вится просто антипроизводной. Мы можем забыть замыслова-
тые линии крыш Римана, искусные преобразования Лебега, гео-
ВЕЛИКАЯ РАБОТА СИНТЕЗА 239

метрические маневры Евдокса и Лю Хуэя. Это просто обратная


сторона производной. Мы словно много лет регулярно взламы-
вали дверь, чтобы попасть в дом, и, наконец, узнали о существо-
вании ключей.
Но  не  этим прославилась Аньези. «Для  нее математиче-
ский анализ был способом отточить разум так, чтобы он мог
по  достоинству оценить Господа,  — пишет Маззотти.  — Она
верила в рассудочную духовность, а не в нелепую набожность
или порожденное воображением суеверие». Через этот трезво-
мыслящий взгляд мы получаем лучшее представление о мате-
матическом анализе — дисциплине одновременно практиче-
ской и по своей природе прекрасной.
В этом смысле нас всех можно отнести к итальянской моло-
дежи.
dx

ВЕЧНОСТЬ XX
Еще одна бурная вечеринка в подынтегральной функции

ЧТО 
ПРОИСХОДИТ
ПОД ЗНАКОМ
ИНТЕГРАЛА,
ОСТАЕТСЯ ПОД ЗНАКОМ
ИНТЕГРАЛА

Р
ичард Фейнман ненавидел уроки математики. Вся
проблема была в том, что перед тем, как дать ученику
решить задачу, учитель всегда представляет метод,
которым ее следует решать. Где здесь приключение?
Любой дерзкий проект становится вялым и безжизненным —
государство тупиц, созданное тупицами и для тупиц.
С другой стороны, математический клуб он обожал. Это была
игровая площадка, школа колдовства обманщиков и волшеб-
ства импровизации. Для  решения задач требовалась толь-
ко алгебра (никакого математического анализа), но для каж-
дой был окольный путь. Если ученик пытался применить
стандартный метод, ему не  хватало времени. Вместо этого
нужно было найти короткую дорогу, упрощающую решение.
Например...
242 ВЕЧНОСТИ

Задача: вы плывете в лодке против течения реки. Собственная скорость лодки


4 1 / 3 км / ч, а скорость течения — 3 км / ч. В 12 часов вы уронили шляпу за борт, и ее
понесло течение. В 12.45 вы развернули лодку. В какой момент вы догоните шляпу?

Конечно, вы можете продираться через арифметику. Но зна-


чительно быстрее изменить точку зрения и  сделать течение
реки системой координат. Стать шляпой.

Лодка уплывала от шляпы со скоростью 4 1 / 3 км / ч


и возвращалась обратно с той же скоростью. Таким образом,
обратное путешествие заняло те же 45 минут, что и путь
по течению, закончившись в 01.30 встречей со шляпой.

Производные немного похожи на уроки математики у Фейн-


мана. В любом учебнике, стоящем той бумаги, на которой его
напечатали, и даже в некоторых, которые и того не стоят, вы
найдете четкий и определенный список формул дифференци-
рования. Применяйте эти законы, и вы не сможете ошибиться.
А что же насчет интегралов? По фундаментальной теореме
математического анализа они являются антипроизводными,
ЧТО ПРОИСХОДИТ ПОД ЗНАКОМ ИНТЕГРАЛА 243

или производными наоборот. Производная х2 равна 2х, инте-


грал 2х равен х2. Но, как  вы знаете, если когда-нибудь пыта-
лись провернуть обратно фарш, склеить разбитую вазу или —
что в самом деле невозможно — отменить подписку на журнал,
вряд ли это получится. Интегрирование, по тому же принци-
пу, наполнено множеством интересных исключений. В матане
его можно считать аналогом математического клуба Фейнмана.
«Не важно, насколько обширна таблица интегралов, доволь-
но редко удается найти в  ней тот самый интеграл, который
нужен» — так говорится в необычайно самокритичных «Стан-
дартных математических таблицах». Например, проверьте вот
эти два: и  . Не беспокойтесь о частных случаях, про-
сто посмотрите: эти вопросы похожи, и, таким образом, ответы
на них должны быть похожи. По крайней мере, ответы должны
быть одного уровня сложности. Поэтому если первый из  них
arctg (x), то второй должен быть...
Хм...
Проверяю свои заметки...
Хорошо, проверяю интернет...
Ну ладно, я должен был догадаться...
Это .
Надо же, как все обернулось!
Если дифференцирование — это правительственное здание
с  сияющими окнами и  снабженными аккуратными таблич-
ками конференц-залами, то интегрирование — заколдован-
ный дом с привидениями, полный странных зеркал, скрытых
лестниц и неожиданных потайных ходов. Не существует ника-
ких безошибочных правил, чтобы безопасно пройти через него,
есть только беспорядочное собрание разнообразных инстру-
ментов.

Производные Интегралы
244 ВЕЧНОСТИ

Математик Огастес де Морган поэтично подвел итог подоб-


ным соображениям таким образом:

Общее интегрирование  — только память о  дифференцировании.


Различные ухищрения, через которые проявляет себя интегри-
рование,  — это не  изменения неизвестного в  известное, а  пере-
ход от  форм, в  которых память не  сможет служить нам, в  те,
с помощью которых она выполнит свою работу.

На  первый взгляд новичку непонятно, что  же делать с 


. Но  используйте замену переменной  — обыденный
метод интегрирования, — и эта досадная загадка станет доста-
точно безобидной , которую можно найти в любой таблице
общеизвестных интегралов. На самом деле ничего не измени-
лось, кроме используемого языка, имени переменной.
Решение в том, чтобы изменить систему координат. Стать
шляпой.
Самостоятельно изучая интегрирование в  дальнем углу
кабинета физики в  своей школе, Фейнман так и  не  научил-
ся некоторым стандартным методам. Вместо этого он собрал
инструменты, позволяющие уйти с проторенной дорожки, —
такие изящные, но малоизученные маневры, как «дифферен-
цирование под знаком интеграла».
«Я использовал эту чертову штуку снова и снова», — писал
Фейнман позднее, после получения Нобелевской премии
по физике.

Фейнман, какого дьявола ты Фейнман, какого дьявола


здесь делаешь?! ты здесь делаешь?!
ЧТО ПРОИСХОДИТ ПОД ЗНАКОМ ИНТЕГРАЛА 245

В  Массачусетском технологическом институте и  Прин-


стоне однокашники Фейнмана обращались к  нему с  интегра-
лами, которые они не  могли взять. Фейнман решал их, часто
прибегая к  этому мощному трюку. «С  интегралами я  зарабо-
тал себе великолепную репутацию, — писал он, — и все потому,
что мой набор инструментов отличался от того, что было у всех
остальных». С производными все танцуют один и тот же танец,
но интегралы дают каждому проявить свой собственный стиль.
Во  время Второй мировой войны Фейнман присоединил-
ся к группе ученых, работавших в Национальной лаборатории
в Лос-Аламосе*. Он переходил из подразделения в подразделе-
ние, осваивал азы и везде чувствовал себя бесполезным. Одна-
жды один из  исследователей показал ему интеграл, который
загнал всю команду в тупик на целых три месяца. «Но почему
вы не решите его, использовав дифференцирование под знаком
интеграла?» — спросил Фейнман. На всю задачу ушло полчаса.
Я  сам никогда не  изучал этот метод, поэтому обратился
к Google. Мои изыскания привели к Math 55 в Гарварде — «воз-
можно, самому сложному математическому курсу для  сту-
дентов-бакалавров в стране», если верить «Википедии». Сре-
ди преподавателей курса есть лауреаты Филдсовской пре-
мии (например, Манджул Бхаргава), преподаватели Гарварда
(например, Лиза Рэндалл) и Билл Гейтс (ну, то есть Билл Гейтс).
«Это определенно своего рода культ, — сообщил студенческой
газете Harvard Crimson Раймонд Пьерхамберт, когда-то изучав-
ший курс, а теперь ставший преподавателем Оксфорда. — Я вос-
принимал его скорее как суровое испытание, а не уроки мате-
матики». Инна Захаревич, теперь преподаватель Корнеллско-
го университета, сохранила более приятные воспоминания.
«Там меня заставляли заниматься моим любимым видом раз-
мышлений,  — говорит она.  — Брать базовую вещь, которая,
как  я  считаю, мне известна, и  действительно очень, очень,
очень серьезно над ней размышлять».
В  2002  г. 18-летняя Захаревич прочитала воспомина-
ния Фейнмана. «Я  не  знала, что  такое дифференцирование

* Там занимались разработкой атомной бомбы. — Прим. пер.


246 ВЕЧНОСТИ

под знаком интеграла. Я спросила отца, и мы обсудили подход


в целом». Затем в один прекрасный день в октябре препода-
ватель курса Math 55 Ноам Элкис показал студентам формулу:
.
В математике символ ! не выражает энтузиазма. Он говорит
об операции «факториал», которая означает «перемножьте все
натуральные числа от 1 до этого числа».

! !
3! = 3 × 2 × 1

5! = 5 × 4 × 3 × 2 × 1
!

100! = 100 × 99 × 98 × ...


...и так далее... × 2×1

Очень круто. Очень мило выглядит. Но это определение чрез-


вычайно ограниченно: оно имеет смысл только для целых чисел.

7,26! = ... ?
Хм... Что?!

В начале XVIII в. Леонард Эйлер нашел новый способ опреде-


лить факториал — тот самый интеграл, который Элкис пока-
зал студентам Math 55. Это обещало распространить поня-
тие на  все числа и  позволить вам вычислить π!, или  1,8732!,

или √ 2! —в общем, все, что вашей душеньке угодно.

О, какое восхитительное дополнение!


ЧТО ПРОИСХОДИТ ПОД ЗНАКОМ ИНТЕГРАЛА 247

Есть только одна проблема: можем  ли мы быть уверены,


что  новое определение полностью соответствует старому?
Как мы узнаем, что они равны для таких чисел, как 3 и 11?
Захаревич смотрела, как  Элкис развертывает стандартное
доказательство равенства на примере: повторяющееся, утоми-
тельное применение интегрирования по  частям. Это широко
распространенный и в данном случае достаточно тяжеловесный
метод. «Я была подавлена, — вспоминает Захаревич, — потому
что доказательство было таким безобразным».
Она была ответственной ученицей и повторила все грубые алге-
браические рассуждения на проведенной в тот же день контроль-
ной. Но на обороте Инна написала альтернативное доказательство,
применив любимый метод Фейнмана. «Я  действительно хоте-
ла, чтобы Элкис знал это на будущее», — объяснила она. В дока-
зательстве, которое я  воспроизвожу ниже, скорее для  красоты,
чем с какой-либо еще целью, Захаревич вводит новый параметр,
берет производную относительно него, а затем позволяет ей сно-
ва раствориться в тени. Эта производная — как совершенно незна-
комый человек на дороге, который меняет вашу лысую покрышку,
а затем уезжает, а вы так и не успели сказать ему спасибо.

Ну конечно, так
все и делают?

Хорошо,
но зачем?

Дифференциация
по а?

Так много
производных!

О-о-о! Давайте
приравняем
а к единице,
и получится
такая красота!
248 ВЕЧНОСТИ

Элкису это понравилось. Пылая учительской гордостью, он


опубликовал доказательство в  интернете, где спустя 16  лет
на него наткнулся я.
«Применять это, — признает Захаревич, — действительно
скорее искусство, чем наука».

Захаревич! Как ты вообще


до этого додумалась?

Уверен, Фейнман одобрил бы подобное доказательство. Это


полная дискредитация уроков математики и триумф матема-
тического клуба, более хитрого подхода, который определял все
в жизни ученого. Возьмите его более позднюю работу в школь-
ных советах. Как вспоминал биограф Джеймс Глик:

Он предложил первоклассникам учиться сложению и  вычита-


нию примерно так  же, как  он вычислял сложные интегралы,  —
то  есть выбрав любой метод, подходивший для  решения этой
задачи. В то время принято было считать, что «ответ не имеет
значения, пока используется правильный метод». В понимании
Фейнмана ничего хуже невозможно было придумать. «Ответ  —
это все, что имеет значение», — говорил он. Целая куча методов
всегда лучше, чем один общепринятый.

Фейнман любил демонстрировать свой набор трюков. Одна-


жды он предложил коллегам по Лос-Аламосу сформулировать
любую задачу за  десять секунд, пообещав вычислить реше-
ние меньше чем  за  минуту с  точностью до  10%. Его друг Пол
Олам задел гордость Ричарда, спросив о тангенсе 10100 (гугола),
что потребовало бы вычислить 1 / π с точностью до сотни цифр
ЧТО ПРОИСХОДИТ ПОД ЗНАКОМ ИНТЕГРАЛА 249

после запятой: слишком много даже для будущего нобелевско-


го лауреата.
В другой раз Фейнман похвастался, что всё, что другие могут
решить традиционным методом интегрирования по контуру,
он сможет решить другими способами. Он выдержал несколь-
ко трудных задач и спасовал, только когда Олам — эта велико-
лепная Немезида — дал «этот чертов огромный интеграл... Он
развернул его так, что решить можно было только с помощью
интегрирования по контуру! — вспоминает Фейнман. — Он все-
гда побеждал меня таким образом!». В этом вся радость и раз-
очарование интегралов: никто — возможно, за исключением
Пола Олама, — не может знать все трюки.
Эй, я же только
что задал его
равным нулю!

АЛЬБЕРТ, НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!

ВЕЧНОСТЬ XXI
Эйнштейн совершает грандиозную ошибку
XXI
ОТКАЗАТЬ
В СУЩЕСТВОВАНИИ
ОДНИМ РОСЧЕРКОМ
ПЕРА

К
 1917 г. Альберт Эйнштейн уже сделал себе имя. Если го-
ворить конкретно, он был «тем самым Эйнштейном».
Он вычислил размер атомов, заявил об  эквивалент-
ности материи и  энергии, заложил начала кванто-
вой физики и ввел в моду прическу, которую с полным правом
можно назвать «взрыв сверхновой». Впечатляющее резюме,
но больше всего Альберт гордился своей общей теорией относи-
тельности. Ее основное уравнение обладало неповторимой эле-
гантностью. Оно обещало потрясающее путешествие в космос.
Оно было ударом ногой с разворота прямо в лицо ньютоновской
механике. Эта реальность была такой странной, что в газете The
New York Times беспокоились, не поставит ли она под сомнение
«даже таблицу умножения». И  вся теория строилась на  про-
стом прозрении: Вселенная не является коробочкой, в которую
сложены звезды и планеты. Она изгибается, она искривляется
при наличии материи.
Настало время для мысленного эксперимента. Представьте
себе, что я сижу на пенечке и наблюдаю, как мимо проносится
луч света с неизменной скоростью 300 млн м / с. Тем временем
вы гонитесь за лучом, пролетая мимо меня с огромной скоро-
стью, скажем 200 млн м / с.
От кого луч удаляется быстрее — от меня или от вас?
252 ВЕЧНОСТИ

200 млн м / с 300 млн м / с

Сложный вопрос! Скорость света — универсальная постоян-


ная. Она всегда составляет 300 млн м / с и не изменяется нико-
гда, ни для кого — даже для суперскоростного вас. Что меняется,
так это кое-что менее прочное и более податливое: ткань про-
странства и времени. С моего места на пенечке свету требуется
три секунды, чтобы покрыть 300 млн м до вас. С вашего места
на звездолете «Энтерпрайз» для этого потребуется одна-един-
ственная секунда. Таким образом, мои карманные часы идут
в три раза быстрее, чем ваши.
Движение изменяет форму времени.

Один...
300 000 000 м

Один... два... три...

Вам уже кажется, что у вас начались галлюцинации? Тогда


вы готовы к  следующему шагу: материя изменяет и  форму
пространства. Солнце, например, не  стоит на  месте, как  мяч
для боулинга, лежащий в коробке. Оно, словно мяч для боулин-
га на надувном матрасе, прыгает по материи, искривляя окру-
жающее пространство-время. Таким образом, когда плане-
ОТКАЗАТЬ В СУЩЕСТВОВАНИИ ОДНИМ РОСЧЕРКОМ ПЕРА 253

та обращается вокруг Солнца или яблоко падает на землю, они


не во власти некоего необъяснимого ньютоновского притяже-
ния. Они просто следуют по пути наименьшего сопротивления
через изгибающийся четырехмерный ландшафт.
«Материя говорит пространству-времени, как ему изгибать-
ся, — сказал физик Джон Уилер, — а изогнутое пространство
говорит материи, как ей двигаться».

Все это воплотилось в  определенную форму в  ноябре 1915  г.


в  уравнении поля Эйнштейна. «Это уравнение умещается
на половине строки, — пишет физик Карло Ровелли. — Однако
в этом уравнении — целая Вселенная»*. Оно предсказало, что свет
изгибается около тяжелых предметов, что временной поток рас-
ширяется по пути из долины к вершине горы, что гравитаци-
онные волны могут распространяться через всю Вселенную,
что большие звезды могут схлопываться, образуя сингулярности
(которые позже получили название «черные дыры»). «Невероят-
ное богатство теории раскрывается в фантасмагорической цепи
предсказаний, которые напоминают исступленный бред безум-
ца, — говорит Ровелли, — но все до единого подтвердились»**.
Тем  не  менее, хотя новые предсказания вылетали из  это-
го уравнения, как патронусы из волшебной палочки, Эйнштейн
остался недовольным. Конечно, общая теория относительности
могла описать орбитальное движение планет и  изгибы пото-
ков фотонов. Но все это были ограниченные, конечные систе-

* Ровелли К. Семь этюдов по физике / Пер. А. Якименко — М.: АСТ, 2014. — С. 10.


** Там же.
254 ВЕЧНОСТИ

мы. Всего лишь частицы космоса. «Остается животрепещущий


вопрос,  — писал Эйнштейн коллеге,  — распространяется  ли
понятие относительности до самого конца или может привести
к противоречиям». Теперь ученый стремился завоевать главный
приз — получить самого большого плюшевого медведя на этом
карнавале.
Может ли теория относительности создать модель всей Все-
ленной?
Хм... да, похоже, что так.

Это был вопрос в  духе интегрирования, переход от  «мно-


жества маленьких сущностей» к «единому большому всему».
На  самом деле здесь буквально использовалось интегрирова-
ние: хотя в своей знаменитой статье 1917 г. Эйнштейн применя-
ет другой подход, к 1918 г. он обнаружил, что, по существу, берет
интеграл. Он предпочел именно такую подачу информации.
«У новой формулировки есть одно крупное преимущество, —
писал ученый, — в том, что количество... появляется в фунда-
ментальном уравнении как постоянная интегрирования».
Какое количество? Мы до этого еще доберемся. Во-первых,
что такое постоянная интегрирования?
Если вы спросите любого студента, изучающего математиче-
ский анализ, то это раздражающее + С в конце каждого неопре-
деленного интеграла. Эта закорючка используется для удобства
обозначений, она не имеет отношения к тому интегралу, кото-
рый вы вычисляете, но  по  какому-то  непонятному правилу
вы никогда не должны о ней забывать во избежание мелочной
бюрократии при начислении баллов со стороны преподавателя.
ОТКАЗАТЬ В СУЩЕСТВОВАНИИ ОДНИМ РОСЧЕРКОМ ПЕРА 255

Хм-м... Йогурт
Я собираюсь Я постоянно теряю баллы
и апельсиновый
в магазин, тебе Какую еще С? по матану, поэтому теперь
сок, плюс С.
что-нибудь купить? добавляю ее после всего.

Ты имеешь в виду
«все плюс С», верно?

Видишь, что я имею


в виду?!

Откуда взялась эта постоянная? Как мы уже обсуждали, инте-


грирование и дифференцирование — обратные процессы. Что-
бы взять интеграл, мы смотрим на  функцию и  спрашиваем:
от чего эта производная?
Представьте себе бегуна, который двигается с  постоянной
скоростью 7 км / ч. График его скорости будет выглядеть подоб-
ным образом:

км / ч В гонке побеждают быстрые и великолепные.

1
ЧАСЫ
1 2 3 4 5

А что насчет интеграла — это будет график местоположения?


Вот одна из возможностей:
256 ВЕЧНОСТИ

РАССТОЯНИЕ ОТ ДОМА
В КИЛОМЕТРАХ
Да, выглядит примерно так.

28
ч
м/

21 ю
о сть
ор
о ск
14 тс
жи
бе
7

1 2 3 ЧАСЫ

Но это позволяет предположить, что в полдень бегун старто-


вал из дома. В действительности мы не знаем, где именно нача-
лась его пробежка. Возможно, в километре от дома, или в двух,
или в семи. Или в трех с половиной, но в противоположной сто-
роне от дома, так что мимо него наш любитель спорта пробежал
в половине первого.
Существует бесконечное количество возможных функций
положения, которые отличаются только тем, что  какое-ли-
бо фиксированное расстояние добавляется или убирается. Это
может быть 7х, 7х + 1, 7х + 2, 7х + 3...

ч
м/
7к ч
ю м/
о сть 7 к /ч
ор ю ЧТО ЭТО?!
ск сть км
со ро ью 7 ч
и т с к о
с т м/
бе
ж с о ро 7к
т к о ью км / ч
жи о с рост 7
бе ит с ю м/
ч
ко ть
бе
ж
с ос р ос 7к
ч
т
жи со с
ко тью м/
ос 7к
бе ор ю ч
жи
т
ос
к
сть м/
бе ит с ро 7к ч
о ю /
бе
ж ос
к сть 7 км
тс ро
и с ко стью
ж о о
бе тс ор
е жи со ск
б т
жи
бе
ОТКАЗАТЬ В СУЩЕСТВОВАНИИ ОДНИМ РОСЧЕРКОМ ПЕРА 257

Вместо того чтобы составлять список бесконечных возмож-


ностей, из-за которых мы можем опоздать на обед, мы объеди-
няем все семейство функций под простой формулой 7х + С. С —
это постоянная интегрирования, сокращение от «любое число,
которое придет в  голову». Одним махом она трансформиру-
ет один-единственный график в бесконечную семью. Из-за ее
краткости и  лаконичности эту постоянную так легко забыть,
но именно «семья» является источником ее силы и глубины.
Нет, Альберт Эйнштейн не  забыл о  постоянной. Я  имею
в  виду, конечно  же, не  забыл  — мы ведь говорим об  одном
из  величайших ученых, когда-либо отказывавшихся от  рас-
чески.
Нет, он допустил гораздо более продуманную ошибку. И она
оказалась куда более зрелищной.
«Я должен провести читателя по тому пути, которым прошел
сам, — пишет Эйнштейн в статье 1917 г., — по этой достаточ-
но неровной и извилистой дороге». В самом деле, он проводит
нас через что-то вроде лабиринта улиц, ведущих только в одном
направлении, с  препятствиями на  каждом математическом
повороте. Первая попытка ученого описать всю Вселенную про-
тиворечила известным фактам. Вторая потребовала опреде-
лить особую «правильную» систему координат, что шло враз-
рез с духом «относительности». А третий путь, предложенный
одним из его коллег, «не только не оставлял надежды решить
задачу, но, напротив, означал отказ от нее». Его знаменитое
уравнение просто не давало Эйнштейну достаточной гибкости.

Ну все, подруга, думаю, ты


моя последняя попытка.
258 ВЕЧНОСТИ

В конце концов, ученый сумел создать свою модель, только


введя постоянную интегрирования . Это греческая буква лямб-
да; на самом деле Эйнштейн использовал строчную букву , что,
возможно, указывает на то, что он не относился к ней с уваже-
нием. Как бы то ни было, лямбда — это космологическая посто-
янная.
Это было чрезвычайно обоснованным, просто необходимым
математическим шагом: без  вся модель приходила в негод-
ность. Постоянная предсказывала и сжимающуюся Вселенную
(где много материи вокруг), и расширяющуюся Вселенную (если
материи вокруг немного), и Вселенную, где материи вообще нет
(и тогда не происходит ни сжатия, ни расширения, но Вселен-
ная представляет собой пустое и грустное место). Только особое,
тщательно подогнанное значение  позволило Эйнштейну опи-
сать ту Вселенную, которую он знал: ту, в которой есть материя
и которая не меняет размера.
Тем  не  менее ученый испытывал смешанные чувства. Вся
статья в какой-то мере читается как некое извинение за лямб-
ду. Он считал ее изъяном своей теории, неэлегантным услож-
нением. Необходимость этой буквы раздражала Эйнштей-
на, как мог бы раздражать двигатель автомобиля, заводящий-
ся только в том случае, если эмблема производителя на капоте
повернута определенным образом.
Так дела обстояли в  течение десяти или  чуть больше лет.
Затем, в 1929 г., от астронома Эдвина Хаббла поступила гран-
диозная новость. На  самом деле, если измерять ее в  кубиче-
ских метрах, то это была самая большая новость за всю исто-
рию человечества.
То, что  все называли Вселенной, ею не  являлось. Это была
всего лишь наша Галактика, Млечный Путь. Размытые спираль-
ные туманности в ночном небе оказались другими галактика-
ми, по размеру такими же, как наша, но находящимися в мил-
лионах световых лет. Причем большинство из них еще и отда-
лялись от нас. Таким образом, наша Вселенная не только гораздо
больше, чем мы представляли ее раньше, но и каждую секунду
расширяется. Галактики отдаляются друг от друга, как изюмин-
ки в поднимающемся пироге.
ОТКАЗАТЬ В СУЩЕСТВОВАНИИ ОДНИМ РОСЧЕРКОМ ПЕРА 259

ВСЕЛЕННАЯ
СЕЙЧАС

ВСЕЛЕННАЯ
ПОЗДНЕЕ

Расширяющаяся Вселенная означает, кроме того, что  была


совсем не обязательна, что теперь ее можно приравнять к нулю.
Эйнштейну этого было достаточно. Ни  секунды не  колеблясь
и не испытывая никаких сентиментальных чувств, он избавил-
ся от лямбды, объявив ее «теоретически неудовлетворитель-
ной» и равной нулю. (Возможно, так все и было: Эйнштейн дей-
ствительно увлекался романтическими финалами.) «Если бы
расширение Вселенной Хаббла было  бы открыто в  то  время,
когда создавалась общая теория относительности,  — позд-
нее писал ученый, — космологическая постоянная никогда бы
не появилась». По словам его друга Георгия Гамова, Эйнштейн
сообщил по секрету, «что введение космологической постоян-
ной было самой грубой ошибкой, которую он когда-либо совер-
шал в своей жизни».
Некоторые утверждали, что  он возложил на   вину за  то,
что не смог предсказать расширение Вселенной, которое ста-
ло  бы жемчужиной в  короне общей теории относительно-
сти. Но мало что говорит в пользу таких чувств у Эйнштейна.
260 ВЕЧНОСТИ

Он отважился зайти на территорию космологии с конкретной


целью: теория относительности должна была создать непро-
тиворечивую модель, причем ученый никогда не  сокрушал-
ся об этом «неудавшемся предсказании». Скорее его недоволь-
ство лямбдой, вытекало из того, что с точки зрения эстетики
постоянная интегрирования должна равняться нулю, совсем
как у тех людей, которые настаивают, что детей должно быть
не видно и не слышно.

Рыдай, лямбда! Ты больше


никому не нужна!

Что  бы ни  вызвало эти слова о  «самой грубой ошибке»,


настоящий промах говорил сам за себя.
В 1998 г. выяснилось, что Вселенная не просто расширяется.
Расширение ускоряется. Одним махом пришлось вернуть к жиз-
ни космологическую постоянную из забвения, где она пребы-
вала более 50  лет. Она даже возвратилась как  заглавная бук-
ва. Ведь оказалось, что  все-таки не равна нулю: она переда-
ет существование «темной энергии» — диковинного явления,
заполняющего пустое космическое пространство и оказываю-
щего воздействие, противоположное воздействию силы при-
тяжения. По  современным представлениям, темная энергия
занимает около 68% космического пространства.
Постоянная интегрирования Эйнштейна не была просто глу-
пой ошибкой, от  которой можно отмахнуться. Все-таки речь
идет о двух третях Вселенной!
ОТКАЗАТЬ В СУЩЕСТВОВАНИИ ОДНИМ РОСЧЕРКОМ ПЕРА 261

Эй, добро пожаловать


обратно, подруга!

Никто никогда не называл Альберта Эйнштейна безупречным


математиком, и сам великий ученый никогда этого не делал.
«Не беспокойся о своих проблемах с математикой, — писал он
своему 12-летнему другу по переписке. — Я могу тебя заверить,
что мои ошибки куда крупнее». Книга под названием «Ошибки
Эйнштейна» (Einstein’s Mistakes) — ради бога, не пишите книгу
«Ошибки Орлина»! — утверждает, что в 20% его статей имеют-
ся значительные недочеты. Мистер Взрыв Сверхновой, вопреки
всем ожиданиям, относился к этому с полным спокойствием.
«Не ошибается тот, — колко заметил он, — кто не делает ниче-
го нового».
Вот так все и происходит с постоянными интегрирования.
Ими так легко пренебречь, их трудно интерпретировать, и ино-
гда они действительно равны нулю. В других случаях за ними
скрывается важнейшая информация. Начинающий матема-
тик может забыть постоянную интегрирования; специалист,
напротив, помнит о ней, потом возвращается к ней и ее стира-
ет, настаивая на том, что она все время равнялась нулю.
Не  знаю, как  насчет вас, но  меня история об  Эйнштейне
заставляет испытывать благодарность за это психоделическое
путешествие по расширяющейся Вселенной, где даже постоян-
ные рассказывают об изменениях.
1986 Чернобыльская катастрофа

Население Земли достигло


отметки в 5 млрд
1987

1988 «Песенная революция»


в Эстонии

Падение Берлинской стены 1989


Появление первого веб-браузера
1990
Распад СССР 1991
Открытие планет в других
1992 солнечных системах

Объявлено о доказательстве
последней теоремы Ферма
1993

1994 РОЖДЕНИЕ МАТАНА

ВЕЧНОСТЬ XXII
Некоторые ключевые события конца ХХ в.
XХII
1994-Й, ГОД,
КОГДА РОДИЛСЯ
МАТЕМАТИЧЕСКИЙ
АНАЛИЗ

В
феврале 1994 г. медицинский журнал Diabetes Care опуб-
ликовал статью исследовательницы Мэри Тай под на-
званием «Математическая модель для  определения
общей площади под  кривой толерантности к  глюкозе
и другими метаболическими кривыми».
Да, я  знаю, что  это заголовок-приманка для  журналистов,
падких на сенсации, но давайте отнесемся к нему с пониманием.
Что  бы вы ни  ели, в  кровоток попадает сахар. Тело может
получить глюкозу из  чего угодно, даже из  шпината и  стей-
ка, именно поэтому «Диета Бена Орлина» не прибегает к полу-
мерам, а включает в себя только рогалики с корицей. Какой бы
ни  была пища, уровень сахара в  крови повышается, а  затем,
со временем, возвращается к норме. Главные вопросы, связан-
ные со здоровьем: насколько он повышается? Как быстро сни-
жается? И, самое главное, какой траектории следует его график?
Гликемическая реакция — это не просто пик кривой или зна-
чение длительности; это целая история, совокупность бесчис-
ленного количества крошечных моментов. Что врачам нужно
знать, так это площадь области под кривой.
Увы, они не  могут просто применить фундаментальную
теорему математического анализа. Она для  кривых, которые
определяются аккуратными формулами, а  не  для  тех, кото-
264 ВЕЧНОСТИ

рые появились в результате игры «соедини точки» и основаны


на эмпирических данных. Для таких неаккуратных реальностей
нужны методы аппроксимации.

Изменение уровня глюкозы с течением времени

исходный уровень

Именно этому посвящена статья Тай. «В модели автора, —


объясняется в ней, — общая площадь под кривой вычисляет-
ся с помощью разделения этой области на маленькие сегмен-
ты (прямоугольники и треугольники), площадь которых можно
точно вычислить с помощью соответствующих геометрических
формул».

МЕТОД ТАЙ
ГЛЮКОЗА

147
Общая площадь = 240
124
111
101
95

95 x 0,5 124 x 0,5 111 x 0,5 101 x 0,5


+ 52 x 0,5 2
+ 23 x 0,52 + 13 x 0,5 2
+ 10 x 0,52
60,5 67,75 58,75 53

0,5 1 1,5 ЧАСЫ


1994-Й, ГОД, КОГДА РОДИЛСЯ МАТЕМАТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ 265

Тай пишет, что  «при  использовании других формул часто


происходит существенная недооценка или переоценка общей
площади области под  метаболической кривой». Ее метод,
напротив, вычисляет площадь с точностью до 0,4%. Это умный
геометрический трюк, если только не считать одного крошеч-
ного недочета.
Это Матан 101*.
Многие века математики знали, что, когда дело доходит
до практической аппроксимации, есть методы намного лучше,
чем  Римановы контуры зданий-прямоугольников. В  частно-
сти, вы можете определить ряд точек на вашей кривой, а затем
соединить их  прямыми. Таким образом получится вереница
длинных, тонких трапеций.

МЕТОД ТРАПЕЦИЙ
ГЛЮКОЗА

147
Общая площадь = 240
124
111
101
95

0,5 x 0,5 x 0,5 x 0,5 x 0,5 x 0,5 x 0,5 x 0,5 x


(95 + 147) (147 + 124) (124 + 111) (111 + 101)
60,5 67,75 58,75 53

0.5 1 1.5 ЧАСЫ


ВОПРОС ДЛЯ ВАС: Можете ли вы найти
между картинками десять отличий?
ОТВЕТ: Нет, потому что они одинаковые.

Забудьте 1994 г. Этот метод не был нов ни в 1694 г., ни в 94 г.


до  нашей эры. Древние вавилоняне использовали его, чтобы

* Автор ссылается на название курса по математическому анализу, причем код


101 обозначает курс введения в дисциплину. — Прим. пер.
266 ВЕЧНОСТИ

вычислить расстояние, которое проходит по небу планета Юпи-


тер. Тай написала, рецензент одобрил, а Diabetes Care опублико-
вал работу тысячелетней давности, то, что трудолюбивый сту-
дент первого курса может сделать, выполняя домашнее задание.
И все это подано так, будто является новым.
Математикам выпал день, богатый на возможности повесе-
литься.
Результат № 1. Несогласие и  неодобрение. «Тай предложи-
ла простую, хорошо известную формулу, подчеркнув, что это
ее собственная математическая модель  — так было написа-
но в одном из критических писем, полученных Diabetes Care, —
и при этом допустила ошибку».
Результат № 2. Насмешки. «Потрясающее игнорирование
математики!» — отметил один комментатор в интернете. «Это
смешно!» — написали несколько других.
Результат № 3. Примирение. «Главный урок, который мы
должны извлечь из этого, состоит в том, что рассчитать пло-
щадь областей под  кривой достаточно трудно»,  — написал
исследователь диабета, чью более раннюю работу раскритико-
вала Тай (как выяснилось, эта критика была основана на непра-
вильном понимании). Письмо заканчивалось в примиритель-
ном тоне: «Боюсь, я тоже должен разделить ответственность
за свой вклад в эту путаницу».
Результат № 4. Возможности для обучения. Два математи-
ка выразили несогласие с тем, на чем Тай пыталась настаивать.
Она пыталась доказать, что ее формула связана не с трапеция-
ми, а с треугольниками и прямоугольниками. Они же нарисо-
вали для нее картинку: «Как становится очевидно, если посмо-
треть на изображенную ниже фигуру... маленький треугольник
и вытянутый прямоугольник составляют трапецию».

Треугольник

+
Трапеция =
Прямоугольник
1994-Й, ГОД, КОГДА РОДИЛСЯ МАТЕМАТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ 267

Результат № 5. Самокритика. «Как самоуверенный физик, —


написал один комментатор в ответ на забавный пост в блоге, —
я  нахожу это смешным, но  не  могу перестать думать о  том,
что из-за этого поста мы выглядим даже хуже, чем они... Уве-
рен, вы найдете множество физиков, которые говорят исклю-
чительно невежественные вещи о медицине или экономике».

Я говорю, мы должны избавиться от этого лишнего довеска.


Почему? Разве он воспален?
Я нахожу большинство приложений
лишними и никому не нужными.
Что-о-о-о?

Почему мы не позволяем
докторам математики
заниматься медициной.

К тому же исследователи-математики также известны тем,


что заново изобретают колесо. Во время учебы в аспирантуре
легендарный Александр Гротендик самостоятельно воссоздал
интеграл Лебега, не понимая, что повторяет старую работу.

Смотри! Я изобрел вращающееся


приспособление с минимальным периметром!
Ух ты! Оно совсем новое!
Я должен назвать его...
Гротендик!
268 ВЕЧНОСТИ

Как  утверждает Тай, она не  пыталась прославить свой


метод. «Я никогда не думала о том, чтобы опубликовать модель
как великое открытие или достижение», — писала она. Но колле-
ги «начали использовать ее и... поскольку исследователи не могут
ссылаться на неопубликованную работу, я пошла на то, чтобы
напечатать ее по их просьбе». Она просто пыталась поделиться
своими мыслями, способствовать дальнейшему изучению.
Увы, в  научном сообществе публикация статьи не означа-
ет, что вы лишь хотите поделиться с кем-то информацией. Это
больше чем просто сказать: «Вот штука, которую я знаю!» Это
нечто вроде демонстрационного щита, заявления: «Эй, вот шту-
ка, которую я знаю, потому что открыл ее, поэтому, пожалуй-
ста, поставьте мне высокую оценку. Спасибо вам и доброй ночи».

Разве то, что вы держите


ТЕМ САМЫМ Я ПУБЛИКУЮ вашу работу над головой,
Добро пожаловать,
как новорожденного
Мате- Статья! Теперь тебя
матика, Симбу, означает, что вы ее
которую может цитировать
публикуете?
я создал
всякий!

Мате-
матика,
которую
я создал

У системы публикаций есть свои пороки. «Мы можем участ-


вовать в научном дискурсе единственным способом, — пишет
математик Изабелла Лаба, — публикуя исследовательские ста-
тьи. То  есть фактически нам нужно получить новые, инте-
ресные и значительные результаты, и только тогда нам будет
позволено внести свой вклад в науку».
Лаба сравнивает такую ситуацию с  экономикой, где самой
маленькой купюрой является 20-долларовая. Как  кто-то
в таком мире может получить сдачу в булочной? Вам придет-
ся или уговаривать клиентов покупать маффины сразу на два-
1994-Й, ГОД, КОГДА РОДИЛСЯ МАТЕМАТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ 269

дцать баксов, или раздавать выпечку бесплатно. Тай предпочла


заработать двадцатку, но ни один из этих вариантов не хорош.
«Нам нужно ввести в  оборот банкноты меньшего достоин-
ства, — пишет Лаба. — Должна быть возможность сделать менее
значительный вклад, скажем, в виде полезного комментария
в блоге».

Что есть у научного сообщества


20 Федеральные исследовательские баксы 20

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ
20 Аньези ПРОРЫВ

Что нужно научному сообществу


10 Федеральные исследовательские баксы
10 1 Федеральные исследовательские баксы
1

10 Лейбниц КРУТАЯ ИДЕЯ 1 Мадхава ПРОЗРЕНИЕ

5 Федеральные исследовательские баксы


5

ОСТРОУМНОЕ Ваши два цента


5 Ньютон ЗАМЕЧАНИЕ

Интегралы нужны не  только математикам. Гидрологи


используют их, чтобы оценить поток загрязняющих веществ,
проходящих через грунтовые воды; биоинженеры — чтобы про-
верить теории легочной механики; экономисты — чтобы про-
анализировать распределение доходов среди населения, его
отклонение от  состояния идеального равенства. Интегралы
270 ВЕЧНОСТИ

применяют исследователи диабета, механики, немного одер-


жимые русские классики, да и все люди, которые ищут площадь
области под кривой, бесконечную сумму стремящихся к нулю
частей. Интеграл — это молоток в мире, полном гвоздей, и он
не принадлежит только тем, кто его сделал.
Но преподаватели математического анализа, такие как ваш
опечаленный и  полный раскаяния автор, могут оступиться.
Мы подчеркиваем первообразные — подход, который работа-
ет только в  теоретических выкладках, когда мы явно задаем
формулу для  кривой. Это ставит философию над  практикой,
абстракцию над эмпирическим опытом.
Такой подход устарел. «Методы численного анализа выросли
в одну из самых крупных отраслей математики, — пишет про-
фессор Ллойд Н. Трефетен. — Большинство алгоритмов, кото-
рые делают их возможными, были изобретены после 1950 г.».
Правило трапеций, увы, не находится среди них. Но математи-
ческий анализ остается развивающейся областью науки, даже
в годы после 1994-го.
ВЕЧНОСТЬ XXIII
Лаборатория философа- моралиста
XXIII
ЕСЛИ СТРАДАНИЕ
ДОЛЖНО ПРИЙТИ

«П
рирода подчинила человечество,  — писал
Иеремия Бентам* в  1780  г.,  — двум верхов-
ным властителям». Отказавшись от  оче-
видных кандидатов (ореховый пирог и  по-
слеобеденный сон), он назвал этих властителей страданием
и удовольствием. Полагаю, в этом есть смысл. Ведь теперь оста-
ется сделать всего лишь один маленький шаг до  того, чтобы
охотно принять вывод Бентама: мы должны свести страдание
к минимуму и поднять удовольствие до максимума.
Так родился утилитаризм — философское течение, которое,
как и всякая другая философия, приносит сейчас гораздо боль-
ше головной боли, чем во времена своего появления.
Утилитаризм предлагает нам искать все самое хорошее в наи-
больших количествах. Лучше, чтобы тебе потерли спинку 11 раз,
чем  10. Лучше получить ноль пощечин, чем  одну. Достаточно
просто. Но что, если удовольствие и страдание противопостав-
лены? Приведем вполне приемлемый пример  — представь-
те себе, что мы каким-то образом можем спасать жизни, пиная
людей по голеням. Как мы должны воспринимать получающееся
в итоге соотношение? Разумеется, спасение одной жизни стоит
50 пинков по голени. И даже 500. Но что насчет 50 000 или 5 млн?
Что, если для того, чтобы спасти одну-единственную жизнь, нам

* Иеремия (Джереми) Бентам  — английский философ-моралист и  право-


вед, социолог, юрист, один из крупнейших теоретиков политического либерализма,
родоначальник одного из направлений в английской философии — утилитаризма. —
Прим. пер.
274 ВЕЧНОСТИ

придется пнуть все голени на Земле? Если боль в голени длится


минуту, то это почти двести отпущенных человеку жизненных
сроков, наполненных болью, — и все ради спасения одной жиз-
ни. Не лучше ли тогда пожертвовать одним и пощадить многих?
Должен ли один человек умереть ради спасения голеней все-
го человечества?
Утилитаризм низвел этику до уровня математики, до того,
что философы называют «исчислением счастья». Чтобы соста-
вить мнение о предстоящем действии, нам нужно определить,
сколько удовольствия и страдания оно нам принесет, и прики-
нуть, чего будет больше. Бентам любезно наметил в общих чер-
тах соответствующие критерии:

Время
Глубина Продолжительность Уверенность задержки

(дополнительные очки (дополнительные очки


(дополнительные очки за удовольствия, которые мы
за сильное удовольствие) за продолжительное
удовольствие) точно получим) (дополнительные очки,
если не пришлось ждать)

Продуктивность Неиспорченность Распространение

(дополнительные очки, если (дополнительные очки, если


(дополнительные очки, если удовольствие
по пути удалось получить по пути удалось НЕ вызвать
получили как можно больше людей)
лишние удовольствия) лишних страданий)

Он даже срифмовал небольшое мнемоническое стихотво-


рение, чтобы законодателям легче было держать в памяти эти
критерии во время обсуждения законов:

Intense, long, certain, speedy, fruitful, pure —


Such marks in pleasures and in pains endure.
Such pleasures seek if private be thy end:
If it be public, wide let them extend
ЕСЛИ СТРАДАНИЕ ДОЛЖНО ПРИЙТИ 275

Such pains avoid, whichever be thy view:


If pains must come, let them extend to few*.

Эй, мне нравятся хорошие стихи! Мне даже нравятся пло-


хие стихи. Но  какая-то  моя часть хотела  бы, чтобы Бентам
написал еще  кое-что  в  этом стиле, я имею в виду  — никогда
не думал, что это скажу, — в стиле учебника алгебры. «Посту-
пай с душой, — однажды сказала Эмили Дикинсон, — как с алге-
брой!»
Бентам согласился, хотя и отказался вести себя как правиль-
ный учитель алгебры. Где бесчисленные упражнения, примеры
работ, аккуратные теоремы в рамочках? Прошло целых 100 лет,
прежде чем экономист по имени Уильям Стэнли Джевонс пред-
принял попытку разработать метод исчисления счастья вне
существовавшего на тот момент математического анализа.
В качестве первого шага он объявил, что ось y будет отражать
интенсивность эмоции.
Интенсивность Интенсивность

Время Время

Ось х тем временем будет передавать протяженность эмоции.

Интенсивность Интенсивность

Время
Время
* Интенсивный, длительный, определенный, быстрый, плодотворный, чи-
стый — такие характеристики сохраняются у удовольствий и страданий. Если ты пре-
следуешь цель в частной жизни, ищи этих удовольствий. Если в общественной — дай
им распространиться как можно шире.
276 ВЕЧНОСТИ

Скажем, вы слушаете композицию «So Fresh, So Clean» дуэ-


та Outkast — композицию, которая продолжается точно четыре
минуты и доставляет постоянное наслаждение уровня «ужасно
круто!». Вычисление радости, которую приносит этот опыт, —
это, таким образом, простое умножение, как  поиск площади
прямоугольника.

Интенсивность

Общая радость:
12 единиц

Время

«Но если интенсивность... — пишет Джевонс, — меняется,


как какая-то функция, с течением времени» (что часто про-
исходит с группами, которые не столь идеальны, как Outkast),
тогда «количество эмоции измеряется сложением бесконечно
малых или интегрированием.

Интенсивность

Общая радость:
10,7 единиц
(приблизительно)

Время

По модели Джевонса выдающееся двухминутное поглажи-


вание спины может каким-то  образом оказаться «равным»
достаточно хорошему пятиминутному поглаживанию. Два
ЕСЛИ СТРАДАНИЕ ДОЛЖНО ПРИЙТИ 277

часа, в течение которых вам вроде надо сходить по-маленько-


му, могут в каком-то смысле быть «равны» 30 минутам, когда
нестерпимо хочется сходить по-большому.
Роберт Фрост в  заглавии одного стихотворения написал:
«Чем счастье короче, тем ярче». Джевонс выразил это соотно-
шение более определенно, математически.

короткое, яркое
Интенсивность Интенсивность удовольствие

продолжительное,
спокойное удовольствие
=
Время
Время

Также Джевонс заявил, что страдание и удовольствие взаим-


но отменяют друг друга. Хотя некоторые другие последователи
утилитаризма с ним не согласны — они доказывают, что «гедо-
ны» (единицы удовольствия) и «долоры» (единицы страдания)
так же несопоставимы, как яблочный сок и свитер апельсино-
вого цвета, — Джевонс заявляет, что удовольствие и страдание
просто «противоположны как положительные и отрицатель-
ные значения».

Как твоя пробежка? В сухом остатке?


Да неплохо!
УДОВОЛЬСТВИЕ

Да, я в такой
Я СДЕЛАЛ ЭТО!
отличной форме!

ЗАЧЕМ Я ЭТО
ДЕЛАЮ?

СТРАДАНИЕ
278 ВЕЧНОСТИ

Если Бентам свел мораль к математике, то Джевонс поставил


себе целью сделать следующий шаг, упростив ее до измерений.
Этика стала упражнением в сборе данных. Если схемы Джевонса
работают, тогда делать правильные вещи так же легко, как взве-
сить посылку или вычислить сумму чека в продуктовом магази-
не. Он обещает расположить по-новому бесконечное количество
чрезвычайно кратких моментов нашей жизни так, чтобы полу-
чился единый интеграл, четкая моральная структура  — и это
с полным правом можно будет назвать величайшим прорывом
в истории человеческой нравственности.
Проще простого, да только, как я полагаю, все это не сработает.
Через столетие после Джевонса команда психологов во главе
с Даниэлем Канеманом* начала исследование непосредствен-
ного опыта людей при страдании: испытуемых заставляли опу-
скать кисти рук в ледяную воду. (Психология — это социоло-
гия для социопатов.) Одну руку погружали в воду температурой
около 14° С на одну минуту. В другой раз вторую руку подвергали
такому же испытанию, добавив дополнительные 30 секунд пре-
бывания в воде, причем за это время температура постепенно
повышалась до 15° С.
Позднее испытуемых спрашивали, какой опыт они повтори-
ли бы с большей готовностью.
ДВЕРЬ #1
сверхледяная боль

полуледяная боль

Время

ДВЕРЬ #2
сверхледяная боль
полуледяная боль

Время

* Израильско-американский психолог, один из основоположников поведенче-


ской экономики, в  которой объединены экономика и  когнитивистика для  объясне-
ния иррациональности отношения человека к риску в принятии решений и в управ-
лении своим поведением. — Прим. пер.
ЕСЛИ СТРАДАНИЕ ДОЛЖНО ПРИЙТИ 279

По  теории Джевонса никто не  должен выбирать послед-


ний путь. В нем есть вся леденящая боль первого опыта плюс
еще немного. Если только вы не арктический тюлень и не мазо-
хист (или  все вместе), дополнительное время пребывания
в ледяной воде вам не понравится.
И тем не менее большинство испытуемых выбрали именно
это. Оглядываясь назад на пройденные испытания, люди склон-
ны не обращать внимания на то, как долго они длились. Вместо
этого они сосредотачиваются на критических точках и оконча-
нии — на максимуме боли и на уровне боли в конце. Поскольку
во втором опыте критическая точка была той же самой, а окон-
чился он на  несколько менее болезненной ноте, испытуемые
вспоминали его более доброжелательно.

А вы уверены?

О да! У меня
остались хорошие
воспоминания!

Эмоции в  том виде, в  каком они хранятся в  человеческой


памяти, не похожи на интеграл Джевонса. Перевешивают все-
гда последние из них. Вспоминаю одно высказывание Рэя Брэд-
бери: «Яркий фильм с посредственным финалом — это посред-
ственный фильм. Напротив, средний фильм с великолепной
концовкой — это отличный фильм». Что делает историю счаст-
ливой или грустной, циничной или дарящей надежду, трагиче-
ской или комической? Это окончание, и больше ничего. Имен-
но поэтому мы торопимся к постели умирающего и долго дума-
ем о его последних словах. Именно поэтому последние минуты
жизни могут перевесить все предшествующие восемь десят-
ков лет.
280 ВЕЧНОСТИ

Качество
Какой фильм! Потрясающе!

Время

Я уже забыл, о чем этот фильм.


Качество

Я тебе завидую.

Время

Основа, на  которой строится утилитаризм,  — это субъек-


тивный опыт. Человеческие эмоции. Временами это основание
кажется не слишком прочным и скорее напоминает поток рас-
каленной магмы. Это серьезный вызов мечте превратить нрав-
ственность в математику.
Но даже если и так, утилитаризм остается мощным и нуж-
ным голосом в моральной сфере. Конечно, мы можем спорить
о том, что считать «величайшим добром» («Лучше быть недо-
вольным Сократом, чем всем довольным дураком», — сказал
экономист XIX в. Джон Стюарт Милль), или кто входит в число
«величайших людей» («Большинство человеческих существ —
сторонники видовой дискриминации», — предупреждал фило-
соф Питер Сингер), или  как  собрать миллиард субъективных
знаний в единое множество (может быть, Лев Толстой сможет
помочь?). И пусть мы отвергаем исчисление счастья по Джевон-
су, но всякий раз, придумывая свои способы подсчитать то же
самое — новые варианты, больше учитывающие сложную эмо-
циональную составляющую,  — мы идем по  его стопам. Явно
или  нет, последовательно или  не  очень, мы проживаем свои
жизни, так или иначе исчисляя счастье.
ВЕЧНОСТЬ XXIV
Когти Архимеда.
Возможно, апокриф, но определенно приводящий в трепет
XХIV
СРАЖЕНИЕ С БОГАМИ

В
ы слышали о  римлянах: упрямые, несговорчивые,
начисто лишенные чувства юмора, да  вдобавок  это
«наши-мраморные-обломки-будут-лежать-здесь-
еще-тысячу-лет». В  212  г. до  н.э. их  армия подошла
к  побережью Сицилии, чтобы захватить непокорный малень-
кий город Сиракузы. Историк Полибий отмечает, что они при-
были вооруженные до  зубов, на  60 кораблях, «наполненных
лучниками, пращниками и копьеметателями», захватив с со-
бой четыре огромные осадные лестницы.

АРХИМЕД

АВАНТЮРИСТ, МЕЧТАТЕЛЬ, ИГРОК КОМАНДЫ


ВСЕХ ЗВЕЗД

Но Сиракузы знали старую поговорку: «Попав в руки рим-


лян, поступай, как римлянин». То есть сражайся, как с чертя-
ми в аду. Из маленьких и больших катапульт жители Сиракуз
обрушили на римлян «град камней» и дождь железных дроти-
ков. Затем из стен города появились огромные механические
когти, хватавшие римские корабли и «бросавшие их на острые
скалы или на дно моря». Историк Плутарх рассказывает: «Бо́ль-
шая часть Архимедовых машин была скрыта за стенами, и рим-
284 ВЕЧНОСТИ

лянам казалось, что они борются с богами — столько бед обру-


шивалось на них неведомо откуда»*.
Но дело обстояло намного хуже. Они сражались с Архимедом.
В обойме величайших математиков всех времен и народов
Архимед единодушно признается ученым «первого ряда». Гали-
лей называл его «суперчеловеком». Лейбниц твердил, что этот
грек изменил само представление о  гениальности, выставив
более поздних мыслителей скучными и обыденными по срав-
нению с ним. «В голове Архимеда было больше воображения, —
писал Вольтер, — чем у Гомера». Впрочем, Архимед, разумеет-
ся, никогда не получал Филдсовскую медаль — самую почетную
в математике, но в его защиту можно сказать, что лицо мысли-
теля изображено на этой медали.
Хотите получить представление о  его уме? Возьмите куб
и разрежьте его на три равные части.

Три получившиеся фигуры  — это идентичные пирамиды,


каждая из которых имеет квадратное основание и острую вер-
шину над  одним из  углов основания. Таким образом, каждая
из них должна занимать 1 / 3 объема первоначального куба.

= 1/3 ОТ

* Здесь и далее цит. по: Плутарх. Сравнительные жизнеописания. В 2 т. — М.:


Наука, 1994 / Пер. С. П. Маркиша.
СРАЖЕНИЕ С БОГАМИ 285

Пока все идет замечательно, но мы только начали.


Возьмите одну из этих пирамид и нарежьте ее на бесконеч-
ное количество чрезвычайно тонких ломтиков. Если я сделаю
это правильно — а, принимая во внимание мою неуклюжесть
в обращении с обычными кухонными ножами, вы, возможно,
захотите лишний раз проверить мою работу с этим бесконеч-
ным концептуальным ножом,  — каждое поперечное сечение
должно быть идеальным квадратом.
Самый нижний квадрат представляет собой основание куба.
Самый верхний выходит таким крошечным, что  является
одной-единственной точкой. Между этими двумя крайними
случаями есть множество других квадратов промежуточного
размера.

1
2

3 1
2
3
4
4

Теперь перейдем к дальнейшим действиям. Представьте себе


эти квадраты как стопку бесконечного количества карт, каждая
из которых толщиной с волос. Если перекладывать их с места
на  место, то  объем не  изменится, так что  поехали! В  данный
момент у всех наших квадратов есть общий угол. Но почему бы
не переместить их так, чтобы у них был общий центр? Это пре-
вратит нашу асимметричную пирамиду странного вида в клас-
сическую, в египетском стиле.
286 ВЕЧНОСТИ

Самое замечательное — это то, что объем не изменяется. Он


так и остается 1 / 3 от объема куба.

= = 1/3 от

Теперь мы подошли к  настолько гениальному и  удобному


шагу, что, когда математик Бонавентура Кавальери переот-
крыл его в начале XIX в., его назвали «принципом Кавальери».
На самом деле этот принцип придумал Антифон (V в. до н.э.),
развил Евдокс (IV в. до н.э. — в действительности он впервые
привел аргумент, о котором я говорю сейчас) и усовершенство-
вал Архимед (III в. до н.э. — вскоре мы доберемся до его уникаль-
ного дополнения). Я собираюсь назвать его в честь охватившей
ряды римлян паники «принципом бесчисленных бед».
Идея проста. Если вы имеете дело с трехмерными фигура-
ми, то объем не меняется, когда вы заменяете одни попереч-
ные сечения другими той же площади. Например, мы можем
поменять наши квадраты на прямоугольники. Объем получен-
ной теперь продолговатой пирамиды по-прежнему составляет
1 / 3 призмы, ранее известной как куб.

Заполняет 1 / 3 куба Заполняет 1 / 3 куба

Или — эндшпиль великого гроссмейстера — мы можем пре-


вратить наши квадраты в круги. Неважно, что в действитель-
ности это делается с помощью карандаша и бумаги, называет-
ся квадратурой круга и по-настоящему невозможно. На прак-
СРАЖЕНИЕ С БОГАМИ 287

тике — это для гимнастов, мы же с вами скользим по облакам


чистой геометрии. Поэтому просто представьте, как  каждый
квадрат медленно превращается в круг, а площадь его не меня-
ется.
Наша пирамида становится конусом. Наш куб становится
цилиндром. И, таким образом, конус составляет 1 / 3 цилиндра,
который содержит его.

Конус заполняет 1 / 3 цилиндра

Доказательство заполняет 100% сознания

Довольно круто, правда? Во II в. Плутарх писал:

…во  всей геометрии не  найти более трудных и  сложных задач,


объясненных посредством более простых и  прозрачных основных
положений… Собственными силами вряд  ли кто  найдет предла-
гаемое Архимедом доказательство, но стоит углубиться в него —
и  появляется уверенность, что  ты и  сам мог  бы его открыть:
таким легким и быстрым путем ведет к цели Архимед.

Тем не менее эти экскурсы в геометрию не описывают «воен-


ного гения». Читатель должен поинтересоваться: откуда взя-
лись военные машины, сразившие римлян?
«Сам Архимед считал сооружение машин занятием, не заслу-
живающим ни  трудов, ни  внимания,  — отмечал Плутарх,  —
большинство их появилось на свет как бы попутно, в виде забав
геометрии». Как бы странно это ни звучало, такое часто про-
исходит в  истории математики. Бесцельная игра фантазии
каким-то образом ведет к технологическому прорыву.
Хотя римляне не особенно оценили чисто математические
достижения, они явно отдали должное смертельным когтям,
288 ВЕЧНОСТИ

крушившим их суда. Распознав в себе грабителей из древнего


приквела к «Один дома», генерал Марцелл и его армия отсту-
пили.

РИМЛЯНЕ, УХОДИТЕ! Пожалуйста, давайте


уйдем туда, где нет
математиков...

В один прекрасный день несколько месяцев спустя Архимед


рисовал фигуры на песке. Мне нравится представлять, что он
вспоминал свое любимое доказательство — теорему, которую
он велел друзьям и родным написать на его могиле.
Она начинается со сферы.

Как и все великие


истории!

Мы заключаем ее в  цилиндр, идеально подогнанный, как


упаковка — к теннисному мячу.
СРАЖЕНИЕ С БОГАМИ 289

Хм, привет?
Выхода, кажется,
не существует...

Вопрос Архимеда заключался в  следующем: какую часть


цилиндра заполняет сфера?
(В действительности вопрос был более элементарным: насколь-
ко велика сфера? Но  любое описание размера требует ссылки
на что-то, что нам уже известно: к примеру, мой рост — это при-
близительно 5 2 / 3* тех давно существующих единиц, которые
называются футами. И тут-то в дело как раз и вступает цилиндр.)
Для начала разрежем всю фигуру пополам. Вместо теннис-
ного мяча в  контейнере мы получим полусферу в  хоккейной
шайбе.

Теперь, вместо того чтобы беспокоиться об  объеме внутри


полусферы, мы можем сосредоточиться на объеме вне ее. В духе
«бесчисленных бед» мы можем считать эту область пачкой
обручей или шайб, каждая из которых является окружностью
с круглой дырой в середине.

* Примерно 174 см. — Прим. ред.


290 ВЕЧНОСТИ

Внизу этой стопки находится чрезвычайно тонкая шайба.


Ее дыра занимает весь круг, оставляя только напоминающее
струну кольцо. Наверху тем временем пребывает очень толстая
шайба. Это почти целый круг с отверстием размером с булавоч-
ный прокол. Между ними находится целое семейство шайб.

Каковы площади этих фигур? После интерлюдии с  хитрой


алгеброй мы приходим к  выводу, что  площадь каждой равна
πh2, где h — расстояние от поверхности.

Площадь
x r
x
h r

Это означает, что, применяя Принцип бесчисленных бед,


каждую из них можно заменить кругом радиусом h.
СРАЖЕНИЕ С БОГАМИ 291

Видите! У нас получился не странный кратер в форме полу-


сферы, а простой конус, перевернутый острием вниз.

Как  мы уже установили, конус заполняет 1 / 3 цилиндра.


Таким образом, пустое пространство  — то  есть то, что  было
полусферой — заполняет 2 / 3.
Вывод: сфера заполняет 2 / 3 цилиндра.

Ах! Какой
уютный дом!

2/3
ЦИЛИНДРА

Над этими чертежами на сицилийском песке Архимед меч-


тал об интегралах за тысячелетие до их изобретения. Площа-
ди и объемы, бесконечное количество ломтиков, перестановки,
которые решают проблему непрерывности и кривизны, — все
это химические ингредиенты, «первичный бульон», из которо-
го позднее развились интегралы. Почему же тогда миру так дол-
го пришлось ждать рождения математического анализа?
В тот день римляне взяли город. В течение нескольких часов
Сиракузы были сожжены, а солдаты впали в состояние неис-
товства, грабя и убивая. «Множество жестокостей было совер-
шено сгоряча и из жажды наживы», — писал историк Ливий.
Тем не менее римский военачальник Марцелл настаивал на том,
чтобы сохранить жизнь великому геометру, «находя в том, что-
292 ВЕЧНОСТИ

бы спасти Архимеда, столько же славы, сколько и в разрушении


Сиракуз» (по словам другого историка).
Архимед даже не  заметил падения города. Что  значит
какой-то грабеж и разрушения по сравнению с всепоглощаю-
щей красотой фигуры на песке?
Историки расходятся во  мнении по  поводу того, что  ска-
зал Архимед, когда к нему приблизился римский солдат. Воз-
можно, он взмолился: «Пожалуйста, не  стирайте мои кру-
ги!» Может быть, он разбушевался: «Не трогай моих чертежей,
парень!» Весьма вероятно, что  он прикрыл рисунки ладоня-
ми, как будто идеи значили намного больше, чем его собствен-
ная жизнь: «Лучше ударьте меня по голове, только не стирайте
линии!» В любом случае все источники сходятся в одном: солдат
убил Архимеда. Кровь заполнила прочерченные в песке дорож-
ки, оставленные его пальцами. Марцелл настоял на подобаю-
щем погребении и осыпал родственников ученого подарками
и милостями. Но виновник «бесчисленных бед» был мертв.
Сегодня величайшим наследием Архимеда считаются
не  катапульты и  когти, а  геометрия. Его понятные аргумен-
ты, его восприятие бесконечности, то, как близко он подошел
к математическому анализу. Мог ли один легкий дополнитель-
ный толчок привести к  нему? Мог  ли матанализ возникнуть
на Земле на тысячу лет раньше, чем это произошло в реально-
сти?
Обдумайте высказывание математика Альфреда Норта Уайт-
хеда:

Гибель Архимеда от рук римского солдата — символ перемен первой


величины в масштабе всего мира. Греки с их любовью к абстракт-
ной науке уступили лидерство в европейском мире практичным
римлянам.

В практичности в целом ничего плохого нет. Или все-таки


есть. Премьер-министр Великобритании XIX  в. Бенджамин
Дизраэли определял практичного человека как «практикующего
ошибки своих предков». Согласно Уайтхеду, именно это и дела-
СРАЖЕНИЕ С БОГАМИ 293

ли римляне. Нигде в победившей стране вы не смогли бы найти


искру воображения, которая была у побежденных.

Все их усовершенствования состояли в мелких технических дета-


лях. Они не были мечтателями в достаточной степени... Ни один
римлянин не поплатился жизнью за то, что был поглощен созер-
цанием математического чертежа.

Столетия спустя, когда жители Сиракуз забыли о наследии


Архимеда, писатель Цицерон предпринял попытки отыскать
его могилу. Он нашел ее, «скрытую кустами ежевики и тернов-
ника»: «маленькую колонну, едва видневшуюся над заросля-
ми». Цицерон узнал могилу по тому, что было вырезано на ней,
как и просил Архимед: сфера и цилиндр. Могила давно исчез-
ла, но она запечатлелась в нашем коллективном воображении,
которое может пережить пыль, кровь и все каменные строения,
созданные руками римлян.
4-е измерение

3-е измерение

2-е измерение

1-е измерение

0-е измерение

ВЕЧНОСТЬ XXV
Каждое измерение изумляется следующему
XXV
ИЗ НЕВИДИМЫХ СФЕР

М
ир «Флатландии»  — романа о  многих измере-
ниях*  — понятен из  его названия. Место дей-
ствия этого произведения, написанного в 1884 г.,
является абсолютно плоским: оно более плоское,
чем блин, чем лист бумаги, чем женские характеры в фильмах
Майкла Бэя. Это мир двух измерений, где имеются длина и ши-
рина, но нет высоты. Тем не менее его обитатели — треуголь-
ники, квадраты, пятиугольники и так далее — не ощущают от-
сутствие одного измерения. На  самом деле они, как  канзасцы
в Канзасе и техасцы в Техасе, не могут представить существо-
вание вне своего мира.
Пока в один прекрасный день не появляется очень странный
визитер.

Ну вот, я иду.

Вначале сфера выглядит всего лишь как точка, появившаяся


из ниоткуда. Затем, по мере ее прохождения через Флатландию,
рассказчик (по имени Квадрат) видит окружность, постепенно
растущую в размерах.

* «Флатла́ндия» (англ. “Flatland: A Romance of Many Dimensions”) — роман Эдви-


на Э. Эбботта. — Прим. пер.
296 ВЕЧНОСТИ

Что происходит в Трехмерном мире

Что происходит во Флатландии

В самом деле необычайно! Представьте себе, что бы вы чув-


ствовали, если бы какой-то парень прошел через дверь и в этот
момент увеличился в росте от 1,2 м до 1,8 м. (Возможно, вы бы
ощутили себя, как  я  каждый раз, когда веду уроки у  девяти-
классников.) Квадрат задался вопросом, что же за чертовщина
здесь происходит, но получил только зашифрованные ответы
наподобие этого:

Вы называете меня Окружностью, но  в  действительности


я  не  Окружность, а  бесчисленное множество Окружностей раз-
личных размеров, от Точки до Окружности, достигающей трина-
дцати дюймов в диаметре, как бы сложенных вместе. Пересекаясь
с вашей Плоскостью, я образую в сечении Фигуру, которую вы с пол-
ным основанием называете Окружностью. Ибо даже Сфера (так
называют меня обитатели страны, в которой я живу), если у нее
возникает необходимость предстать перед обитателями Флат-
ландии, вынуждена принимать форму Окружности*.

С помощью этих странных разглагольствований сфера нахо-


дит способ рассказать о своей природе. Сфера — это стопка бес-
конечного множества дисков, отличающихся радиусом и чрез-
вычайно тонких. Понять сферу означает совместить — сумми-
ровать — все эти маленькие круги в единое целое.

* Эбботт  Э., Бюргер  Д.  Флатландия. Сферландия / Пер. Ю. А. Данилова.  — СПб.:


Амфора, 2015.
ИЗ НЕВИДИМЫХ СФЕР 297

Сфера — это интеграл окружностей.

бесконечно
малой толщины
бесконечная сумма кругов

Если вы посещали курс математического анализа на  пер-


вом году обучения, то ранее уже встречались с этим поняти-
ем. Это завершающая тема, где лихо закручивается идея трех-
мерности.
(Предупреждение: если вы чувствительны к  укачиванию
и плохим каламбурам, обратите внимание на слово «закручи-
вается».)
Для  начала возьмите плоскую двухмерную область. Затем
раскрутите ее вокруг оси, как  жесткий флажок вокруг палки.
Пространство, через которое она проходит, оформится в виде
трехмерного объекта, называющегося «тело вращения».

Это вращение, как на гончарном круге, превращает двухмер-


ные области в трехмерные объекты, Флатландию — в Трехме-
рие. Если вы хотите узнать объем созданного нами тела, подход
будет очень простым: проанализируйте его как стопку беско-
нечного количества плоских дисков и объедините их.
298 ВЕЧНОСТИ

Чтобы высчитать объем сферического «злоумышленника»,


вначале мы должны выбрать подходящую двухмерную область.
Какая форма при  вращении вокруг своей оси, как  цыпленок
на вертеле, создаст сферу с диаметром 13 см?
Подключите свой внутренний 3D-принтер, и, думаю, вы
обнаружите, что этот фокус проделывает полукруг.

Забавный факт про  полуокружности: они полны радиусов.


Забавный факт про радиусы: каждый из них является гипотену-
зой прямоугольного треугольника. Это означает, что координаты
каждой точки полуокружности подчиняются теореме Пифагора.

r y r
r y
y
x x x

Вывод: x2 + y2 = r2
ИЗ НЕВИДИМЫХ СФЕР 299

После небольших алгебраических манипуляций, которые


я, как  и  любой рачительный хозяин, замел под  ковер, чтобы
спрятать из  виду, мы получаем соответствующий интеграл.
Это будет бесконечное количество бесконечно тонких дисков.
Они начинаются с нулевого радиуса, возрастают до радиуса 6,5,
а затем снова уменьшаются до нуля. Совсем как сфера, проходя-
щая через Флатландию.

Я снова скрою от вас алгебраические детали и дам вам непо-


средственно конечный результат. Объем таинственной сферы
равен π 6,53, или приблизительно 1150 кубических единиц.
В двух идущих друг за другом главах мы рассчитывали объ-
ем сферы. Возможно, вы заметили общие моменты. Оба мето-
да начинают с того, что задача делится на две части, оба пред-
полагают бесконечное рассечение, в обоих есть забавные кар-
тинки. И  тем  не  менее они оставляют совершенно разное
послевкусие, не  так  ли? Я  лично предпочитаю доказатель-
ство Архимеда. Оно быстрое. Оно здравое. Детали в нем хоро-
шо подогнаны друг к другу. Это работа мастера, это искусность
и даже искусство.
Что  же касается подхода с  «телом вращения»  — я  не  могу
сказать, что он тешит душу. После многообещающего эстети-
ческого начала (вращение! бесконечные слои!) он заканчивает-
ся несколькими строчками грубой алгебры. Это словно прогул-
ка пешком, которая каким-то образом ведет с живописной вер-
шины холма в терминал аэропорта. Элегантная загадка, таким
образом, сводится к упражнению.
300 ВЕЧНОСТИ

И в этом-то все дело!
Мы все не можем быть Архимедами. На самом деле статисти-
ка доказывает, что никто из нас им не является. Если мы будем
полагаться на  космические озарения, чтобы решить стоящие
перед нами задачи, нам придется ждать тысячелетия. Чтобы
что-нибудь сделать, нам нужно превратить мистику в механи-
ку, текучее в статичное, невыразимое в нечто, что можно опи-
сать.
Тела вращения полностью выражают эту мысль. Любой из нас
может спокойно пройти по пути, который раньше мог проделать
только Архимед. В этом вся суть математического анализа: дать
системный подход к решению задач, пугающих своей сложно-
стью. Сделать каждого из нас Архимедом на автопилоте. Огром-
ное семейство фигур — от кубов и конусов до пирамид и фигу-
рок Микки-Мауса — можно рассечь и изучить с помощью тел
вращения.
ИЗ НЕВИДИМЫХ СФЕР 301

Как бы все это могло выглядеть для нашего героя из Флатлан-


дии, неустрашимого, но несколько обескураженного Квадрата?
Вспомните, в начале истории он не мог видеть третье измере-
ние. И даже не мог представить его. Чтобы понять его рассказ
о том, что представляет собой жизнь во Флатландии,

положите на  какой-нибудь стол в  своем Пространстве монету


достоинством в один пенни и, наклонившись над столом, посмо-
трите на него сверху. Монета покажется вам кругом.
Приняв затем вертикальное положение, начните медленно при-
седать таким образом, чтобы луч вашего зрения постепенно при-
ближался к  поверхности стола (а  вы сами все более и  более при-
ближались бы к состоянию обитателей Флатландии). Вы увидите,
что монета перестанет казаться вам кругом и примет овальную
форму. Когда же, наконец, луч вашего зрения совместится с поверх-
ностью стола (а  вы как  бы станете флатландцем), то  монета
вообще перестанет быть овалом и  покажется вам, как  вы смо-
жете убедиться, отрезком прямой.

Шаг 1 Шаг 2 Шаг 3

Шаг 4 Шаг 5 Шаг 6

Как  трехмерные создания мы можем видеть в  двух изме-


рениях, наше поле зрения словно холст художника или экран
кинотеатра. По тому же самому принципу двумерные обитате-
302 ВЕЧНОСТИ

ли Флатландии могут видеть в 1D. Их поле зрения — это линия


горизонта, выше и ниже которой ничего нет.
Так как же тогда вы объясните третье измерение этому бедо-
лаге? В романе все попытки Сферы кончаются ничем.

Я:  Не  могли  бы вы, ваша милость, указать или  объяснить мне,
в  каком направлении простирается неизвестное мне третье
измерение?

Незнакомец: Я прибыл к вам из третьего измерения. Оно прости-


рается вверх и вниз.

Я: Ваша светлость, по-видимому, хотела сказать к северу и к югу?

Незнакомец: Ничего подобного! Говоря о  третьем измерении,


я  имел в  виду направление, в  котором вы не  можете взглянуть,
потому что у вас нет глаз сбоку.

Я: Прошу прощения, ваша светлость, но достаточно даже беглого


взгляда, чтобы ваша милость могла убедиться: там, где сходятся
две мои стороны, у меня расположено великолепное око.

Незнакомец: Не  спорю, но  для  того, чтобы вы могли заглянуть


в  Пространство, вам необходимо иметь глаз, расположенный
не на периметре, а на боку: на том месте, которое вы скорее всего
назвали  бы своей внутренностью. Мы в  Трехмерии называем ее
нашей стороной.

Я: Иметь глаз в своей внутренности! Глаз в собственном желудке!


Ваша милость шутит*.

Когда язык и интуиция подводят, остается только одно спа-


сительное средство. Нет-нет, не горсти галлюциногенов. Я имею
в  виду математический анализ. Даже если Квадрат не  может
увидеть форму неожиданного визитера, он тем не менее может
рассчитать объем незнакомца. Расчет интеграла не  требует
всеобъемлющей визуализации или непосредственного опыта.
Нужна просто определенная квалификация.

* Там же. — С. 99–100.


ИЗ НЕВИДИМЫХ СФЕР 303

Если есть сомнения, математика поможет.


В колледже друг рассказал мне о «Флатландии» как о книге,
с помощью которой «ты ближе всего подойдешь к тому, чтобы
действительно увидеть четвертое измерение». Этот перелом-
ный момент наступает в конце романа, когда Квадрат просит
Сферу показать ему не только три измерения, но и четыре:

Подобно тому как вы превосходите все Фигуры, населяющие Флат-


ландию, объединяя множество Окружностей в единое целое, дол-
жно существовать Нечто, объединяющее в себе множество Сфер
в одну высшую сущность, превосходящую по своему совершенству
все Тела, обитающие в  Трехмерии. Мы, находясь сейчас в  Про-
странстве, взираем на  Флатландию сверху и  свободно загляды-
ваем внутрь всех предметов. Точно так же должна существовать
некая более возвышенная, более чистая область...

Но Сфера отказалась принимать свое собственное лекарство.


— Что за чепуха! — закричала она. — Оставим глупые шутки!
Я  должен признать, что  симпатизирую Сфере. Если суще-
ствует четвертое пространственное измерение, то наша трех-
мерная реальность составит бесконечно тонкий его ломтик.
Визитер из четырехмерного мира появится из ниоткуда посе-
редине комнаты и будет меняться в размерах, потому что мы
сможем видеть только одно его поперечное сечение за  раз  —
не само существо, а его бесконечно малый слой.
Я могу все это описать словами. Но не могу вообразить и изо-
бразить.

Ты не можешь помочь мне?


Я совсем запуталась в этой
четырехмерной домашней работе.

О нет! Я собирался спросить тебя!


304 ВЕЧНОСТИ

Тем не менее иногда там, где не может помочь размышление,


на  помощь приходит математический анализ. Чтобы вычис-
лить объем четырехмерной сферы, мне просто надо собрать бес-
конечную коллекцию трехмерных.

На это мне потребовалась целая страница формул и несколь-


ко твитов, которые можно назвать помощью от моих добрых
интернет-приятелей. Но я сделал это.
Мои действия похожи на рассказ математика Стивена Стро-
гаца о его собственных школьных днях:

Я был трудягой. Стиль у меня был жесткий. Я искал метод, что-


бы разгрызть задачу. Если это было отвратительно, трудоемко
или требовало многих часов алгебраических вычислений, я не воз-
ражал, потому что в результате честного изнурительного труда
гарантированно появлялся правильный ответ. На  самом деле
я любил именно эту сторону математики. В ней была справедли-
вость. Если ты правильно начал, усердно трудишься и все делаешь
правильно, то  может быть тяжело и  утомительно, но  логика
убеждает тебя, что  в  конце ты победишь. Решение будет тебе
наградой.
Для меня огромным наслаждением было видеть, как рассеивается
алгебраический дым.

Именно это нам дарит математический анализ. Он подтвер-


ждает нашу веру в космическую справедливость, в то, что тяж-
кий труд будет вознагражден, а  долгие часы утомительной
ИЗ НЕВИДИМЫХ СФЕР 305

работы в конце концов принесут победу. В этом случае, когда


дым рассеется и вы увидите объем четырехмерной гиперсфе-
ры, это будет .
Пожалуйста, обратите внимание, что  единицами изме-
рения являются метры в четвертой степени. Что это означа-
ет, я не знаю, но, зуб даю, Архимед не знал тоже. И это утешает
меня.
а

сайда!

Список гостей Гильберта

Ножницы Дедекинда
Клянусь бородой Кантор

луа
,
им
ож

Ранние работы Га
ол он
едп ил я.

Эпсилон < 0
Пр о эпс е нул
И сердцем Хеви

чт ьш до-
бол т, по ...
Не ите

Дэвид Фостер Уоллес делает бесконечный жест


жд ожим,
ол
Предпсилон
что эп нулю.
равен о, где же
Хорошоказыва- ,
тогда ельта? Нет
ется д , лучше
ребятабудет
пусть ывная
неразрция...
функ

ВЕЧНОСТЬ XXVI
XХVI
ПАХЛАВА ИСПОЛИНСКИХ
РАЗМЕРОВ

Э
то глава о  двухстраничном примечании, опублико-
ванном в  1996  г. Возможно, звучит не  очень понятно,
так что  позвольте разрешить все сомнения: это дей-
ствительно загадочная история. Даже фантастиче-
ская. Примечание, о котором идет речь, затрагивает колючие,
как кактус, темы из различных скучных областей — от «пусты-
ни» введения в математический анализ до невероятных оран-
жерей экспериментальной литературы. Книгу «Бесконечная
шутка» Дэвида Фостера Уоллеса*, в  которой появилось это са-
мое примечание, называют «шедевром», «запретной и эзоте-
рической», «романом о жизни Центральной Америки в послед-
ние 30 лет» и «огромным, энциклопедическим собранием всего
того, что, по всей видимости, приходило в голову Уоллесу».
Мой вопрос состоит в следующем: зачем Уоллесу понадобилось
насиловать свою душу и наполнять литературное произведение
таким странным содержанием? Зачем посвящать две мертвые
страницы среднему значению теоремы интегралов, когда в мире
есть столько других интересных вещей?
Что для него значит теорема о среднем значении и чем он
является для теоремы?
Несмотря на  величественное название, теорема о  сред-
нем значении довольно проста. Представьте себе, что у вас есть
некие количественные изменения в определенный период вре-
мени — рост, падение, падение, рост. Теорема о среднем зна-
чении утверждает, что  где-то  среди постоянного изменения

* Уоллес Д. Ф. Бесконечная шутка / Пер. с англ. С. Карпова, А. Поляринова. — М.:


АСТ, 2019.
308 ВЕЧНОСТИ

и движения есть магическое мгновение — момент, когда зна-


чение функции равно общему среднему значению.
Возьмем, например, путешествие на автомобиле. Вы проез-
жаете 200 км за четыре часа, ваша скорость все время меняет-
ся. Если вы возьмете на себя труд ее посчитать, то средняя ско-
рость получается 50 км / ч.

Путь Средняя скорость


200 200

оги ные
150 ный доробод 150
яжен ый
св

напрнспортн
тра ок 100
100 пот
50
ей

50 дым
с твер
йв

дороги
ха

тием
покры
1 2 3 4 1 2 3 4

Теорема о  среднем значении утверждает, что, по  крайней


мере, в одно прекрасное мгновение во время вашего путеше-
ствия вы ехали точно со скоростью 50 км / ч.

Волшебный момент
когда скорость совпадает
с общим средним значением
сть
ро
ско
н яя
ед
ср

Это действительно очень простая логика. Ехали ли вы со ско-


ростью выше 50 км / ч все четыре часа? Нет, тогда бы вы проеха-
ли больше 200 км. Ехали ли вы со скоростью ниже 50 км / ч? Снова
нет, тогда бы вы проехали меньше 200 км. Была ли ваша скорость
все время ниже или выше 50 км / ч и никогда не достигала этой
отметки? Нет, если только вы не сидите за рулем тюнингованно-
го DeLorean. Таким образом, мы приходим к выводу, что, по край-
ней мере, в один момент вы двигались точно со скоростью 50 км / ч.
Еще один пример — скажем, температура воздуха меняется
в течение дня. Она повышается. Она понижается. Она возвраща-
ПАХЛАВА ИСПОЛИНСКИХ РАЗМЕРОВ 309

ется к прежней отметке. Вы даже можете немного поговорить


об этом, поскольку «обсуждение погоды» входит в список задач
по умолчанию вашего социального программирования.
А теперь как же мы определим общее среднее значение тем-
пературы?
Чтобы найти среднее нескольких чисел, мы их складываем,
а  потом делим на  количество данных. Если в  результате трех
последних тестов вы получили 70, 81 и 89*, то ваше среднее —
это их сумма (240), деленная на количество данных (3). Это дает
вам 80. Но в случае с температурой мы имеем бесконечное мно-
жество данных в каждый конкретный момент дня. Чтобы сум-
мировать их все, нам понадобится интеграл.

ВЫЧИСЛЕНИЕ СРЕДНЕГО
СУММА ДАННЫХ
24
Темп. dt
+ + 0

3 КОЛИЧЕСТВО ДАННЫХ
24
Заметьте, что на чертеже внизу интеграл меньше, чем пря-
моугольник слева, и больше, чем прямоугольник справа, точ-
но так же как средняя температура ниже максимума, но боль-
ше минимума.

максимальная
температура

> >
минимальная
температура
* Автор, как и любой американец, разумеется, измеряет температуру в градусах
по Фаренгейту. — Прим. пер.
310 ВЕЧНОСТИ

О  чем  говорит нам теорема о  среднем значении? Просто


о том, что в какой-то момент дня температура равнялась сред-
нему значению.

= средняя
температура

Ну хватит про теорему о среднем значении. Теперь обратим-


ся к самому Дэвиду Фостеру Уоллесу, чтобы посмотреть, что он
сделал с этой маленькой простой теоремой. На одной из страниц
«Бесконечной шутки» мы находим «сложную детскую игру»
под названием «Эсхатон». Для нее требуется «400 теннисных
мячей, таких побитых и лысых, что их больше нельзя исполь-
зовать для подач». Каждый из них символизирует собой ядер-
ную боеголовку. Игроки делятся на команды (представляющие
мировых политиков), а затем получают причитающееся коли-
чество боеголовок, высчитанное с помощью теоремы о среднем
значении для интегралов.
То  самое примечание находится в  конце книги. Именно
из  него мы узнаем, что  для  каждой нации соответствующий
выборочный показатель для  определения ядерного арсенала
ВНП Расходы на ядерное оружие
высчитывается по формуле Военные расходы2 . Чем больше
это число, тем выше ядерная мощь. Но вместо того, чтобы рас-
пределять теннисные мячи, обозначающие боеголовки, в соот-
ветствии с текущим значением, «Эсхатон» использует сколь-
зящий средний показатель за последние несколько лет, расче-
ты которого (согласно рассказчику в романе Уоллеса) требуют
использования теоремы о среднем значении.
Если все вышеизложенное не имеет для вас никакого смысла,
не волнуйтесь. Дело в том, что ничего из этого не имеет ника-
кого смысла ни для кого.
ПАХЛАВА ИСПОЛИНСКИХ РАЗМЕРОВ 311

Напомни мне, А я никогда А ПОЧЕМУ МЫ ТАК ПРОВОДИМ


что мы снова этого и не знал. ВСЕ НАШИ СУББОТЫ?!
здесь делаем?

Теорема о среднем значении относится к «теоремам суще-


ствования». Она говорит нам о  том, что  в  какой-то  момент
температура должна достичь среднего дневного показателя.
Она не говорит и не может говорить о том, где или когда насту-
пит этот момент. Теорема только указывает на «стог» време-
ни и уверяет нас, что наша иголка находится где-то среди этого
бесконечного множества мгновений.
Я несколько раз перечитал примечание Уоллеса, чтобы удо-
стовериться, что он действительно использует теорему о сред-
нем значении для вычислений и что это и вправду не срабаты-
вает. Я даже не пытался обсуждать плохо выбранные статисти-
ческие данные (а зачем наказывать страны за военные расходы
не на ядерное оружие?) или недостоверное объяснение теоре-
мы о среднем значении (автор настаивает, что для вычисления
среднего нужны только минимум и максимум). Весь этот абзац
напоминает погоню за эффектом на уровне Джуда Ванниски.
Это только усилило мое стремление найти ответ на вопрос:
«Зачем, Дэвид Форест Уоллес, зачем?!»
312 ВЕЧНОСТИ

Согласно тому, что  писал сам Уоллес, математика  — это


нить, которая соединяет всю историю его жизни. «В детстве
я выдумывал вещи, которые походят на упрощенные версии
дихотомий Зенона, — однажды признался он, — и размыш-
лял о  них, пока не  почувствовал себя буквально больным».
Даже его способности к теннису сводились в конечном счете
к математике. «Меня награждали как человека с незаурядны-
ми способностями к физической культуре, — писал Уоллес, —
как чудо-мальчика, повелевающего ветром и жарой... отбива-
ющего “атакующие свечи” с причудливыми и изысканными
закрутами». Уоллес вспоминал свой родной город на Среднем
Западе (Эрбана, штат Иллинойс) как гигантскую координат-
ную плоскость:

Я  вырос среди векторов, прямых и  прямых, перпендикулярных


прямым, сеток координат и — в масштабе горизонтов — широ-
ких кривых линий географической силы... Я мог на глаз вычертить
диаграмму областей над  и  под  этими широкими кривыми в  том
месте, где сходятся земля и  небо, задолго до  того, как  дошел
до  чего-то  формального вроде интегралов или  скорости измене-
ния. Математический анализ был буквально детской игрой.

Но, будучи студентом Амхерстского колледжа, он наткнул-


ся на свое первое препятствие в области математики. «Одна-
жды я чуть не провалил основной курс матана, — писал Уол-
лес, — и с тех пор преисполнился отвращения к традиционному
высшему математическому образованию». Об этом он подробно
рассказывал следующим образом:

Проблема с уроками математики в колледже, которые... практи-


чески полностью состоят из  размеренного поглощения и  пере-
варивания абстрактной информации... в  том, что  их  лежащая
на  поверхности неподдельная трудность может одурачить нас
и  заставить думать, что  мы действительно что-то  знаем,
тогда как  все, что  мы «знаем» в  реальности,  — это абстракт-
ные формулы и  правила их  использования. Во  время лекций
ПАХЛАВА ИСПОЛИНСКИХ РАЗМЕРОВ 313

по  математике очень редко говорят, имеет  ли данная формула


вообще какое-то  значение, откуда она взялась или  какова цена
вопроса.

Я встречал студентов, которые разделяют это раздражение,


что заставляет большинство из них искать конкретные приме-
ры. Дэвид Фостер Уоллес остается Дэвидом Фостером Уоллесом,
он бросился в противоположном направлении, к самым одур-
манивающим и абстрактным закоулкам этой науки. «В таких
дисциплинах, как  математика и  метафизика,  — разглаголь-
ствовал Уоллес,  — есть то, что  мы считаем одной из  самых
странных черт сознания среднего человека. Это способ-
ность постигать вещи, которые мы, строго говоря, не  можем
постичь». Как  отметил математик Джордан Элленберг, «он
влюбился в технику и аналитику».
Став профессиональным писателем, Уоллес продолжал воз-
вращаться к обсуждению вопросов математики. В одном интер-
вью он объяснил, что «Бесконечная шутка» повторяет структу-
ру пользующегося дурной славой фрактала под названием «сал-
фетка Серпинского».

Шаг 1 Шаг 2 Шаг 3

ШАГ

314 ВЕЧНОСТИ

Любовь Дэвида Фостера Уоллеса к  математике достигает


кульминации в  эссе «Нечто и  еще  больше: компактная исто-
рия бесконечности» (Everything and More: A Compact History of
Infinity). Это насыщенный формулами и графиками труд в его
любимой отрасли современной математики — теории беско-
нечности Кантора.
Если вы не поняли этого из заголовка романа «Бесконечная
шутка», то Уоллес восхищался бесконечностью:

Это нечто вроде предела в попытках избежать подлинных ощуще-


ний. Возьмите одну-единственную самую распространенную и угне-
тающую черту этого конкретного мира  — а  именно, то, что  все
кончается, уходит и является ограниченным, — а затем абстракт-
но представьте нечто, не обладающее этой характеристикой.

Я читал «Нечто и еще больше...» сразу после книги Юджинии


Чанг «За  рамками вечности» (Beyond Infinity), и  это привело
к забавному наложению. Чанг — математик-исследователь —
написала легкую, не  отягощенную техническими подробно-
стями научно-популярную книгу, наполненную аналогия-
ми, в дружественной манере. Уоллес — романист — предпочел
насадить непроходимые заросли сносок. И воспринимается это
намного хуже. «Люди спрашивают, о ком именно думал Уол-
лес, когда писал, — размышлял философ Давид Папино в обзо-
ре для The New York Times. — Если бы он убрал некоторые детали,
пусть бы даже при этом пришлось рассказать меньше, чем он
знает, то привлек бы гораздо больше читателей».
В этом как раз фишка Дэвида Фостера Уоллеса: он никогда,
абсолютно никогда не рассказывает меньше, чем знает.
Кажется, по большей части Дэвида Фостера Уоллеса привле-
кали в математике именно те качества, которые отталкивают
от нее других, причем, возможно, именно потому, что у дру-
гих они вызывают неприязнь. «Современная математика,
как  пирамида,  — писал он,  — и  ее широкое основание часто
не  вызывает веселья... Возможно, математика  — типичный
пример того, к чему сперва надо привыкнуть».
ПАХЛАВА ИСПОЛИНСКИХ РАЗМЕРОВ 315

Возьмем, скажем, старшую двоюродную сестру теоремы


о среднем значении: теорему о промежуточном значении. Мои
студенты стараются рассматривать ее как  сияющую очевид-
ность, облаченную в  одежды математического пустословия.
В нормальных выражениях она говорит о том, что если в про-
шлом году ваш рост был 15о см, а в этом — 156 см, то где-то посе-
редине был момент, когда ваш рост составлял 153 см.
Здесь ничего новенького.

Теорема о среднем значении гласит, что между


ростом 150 см и ростом 170 см вы должны были Но...
пройти рост 160 см. Когда Коши доказал ее, это разве это
стало огромным научным прорывом! не очевидно?

В учебниках эта теорема представлена следующим образом:


если функция f является непрерывной для  всех значений х,
причем а ≤ х ≤ b, а f (a) ≤ k ≤ f (b) или f (b) ≤ k ≤ f (a), то где-то суще-
ствует некое значение с, такое, что a ≤ c ≤ b, а f (c) = k.
Почему целое цунами символов выражает такую несомнен-
ную вещь?
Надо сказать, что  в  XIX  в.  — том периоде, который Дэвид
Фостер Уоллес рассматривал в «Нечто и еще больше...», — мате-
матиков начали занимать новые вопросы, связанные с беско-
нечностью. Какие суммы стремятся к разумному объяснению?
А какие нет? Что мы действительно знаем и как мы это узнали?
С педантичной осторожностью сообщество математиков пыта-
лось найти пути перестройки математического анализа, обос-
316 ВЕЧНОСТИ

Ого! Это не так очевидно, если Хм, так работа математиков состоит
повторить все абстрактным в том, чтобы заставить тривиальные
техническим языком! вещи выглядеть впечатляюще?

Видите? Мы
такие же,
как и остальные!

новав его не геометрией или интуицией, а арифметическими


неравенствами и  точными алгебраическими положениями.
Именно тогда теоремы о промежуточном значении и среднем
значении вошли в моду. Если вы хотите шаг за шагом доказать
каждый факт в математическом анализе, то эти теоремы необ-
ходимы.
Но  неужели это единственно правильная «математика»?
Неужели все более ранние поколения ученых от Архимеда и Лю
Хуэя до  Аньези спотыкаясь двигались к  «правильным» пред-
ставлениям, обладающим аналитической строгостью, как древ-
ние язычники в чистилище Данте ждали своего часа до рожде-
ния Христа?
Когда Дэвид Фостер Уоллес прославлял математику, он имел
в  виду один определенный раздел этой науки, появившийся
на свет в XIX в. и более близкий к философии (которую Уоллес
изучал в колледже), чем к геометрии, комбинаторике и т. д. Этот
раздел он называл «пахлавой абстракций исполинских разме-
ров», имея в  виду сладкий вкус дерзновенных устремлений,
а  не  его устрашающую бессмысленность для  студентов, мно-
гих из которых начинает тошнить от одних только ключевых
понятий. Но Уоллес щеголяет ими на протяжении всего романа,
и единственная возможная цель этого — сбить с толку и произ-
вести впечатление. Мне этот раздел тоже нравился в колледже,
ПАХЛАВА ИСПОЛИНСКИХ РАЗМЕРОВ 317

но с тех пор я отошел от него, ощущая, что не стал от этого бед-


нее, ведь изысканная эстетика не все, чем может восхищаться
математик.
Математика — узор, сотканный из множества нитей: фор-
мальных и  интуитивных, простых и  значительных, мгно-
венных и  вечных. Люби́те ту нить, которая вам нравится.
Но не принимайте ее за весь гобелен.
НЕБЕСА
 км по этому пути

ВЕЧНОСТЬ XXVII
Тайное рукопожатие конечного и бесконечного
XXVII
ТРУБИ,
ГАВРИИЛ, ТРУБИ!

В
старой шутке спрашивается, способен  ли Господь, бу-
дучи всемогущим, создать такой тяжелый камень,
который он сам не  сможет поднять. В  вопросе содер-
жится теологическая ловушка. Ответите «нет», и  вы
недооцените способность Господа творить; скажете «да», и вы
неуважительно выскажетесь о его физической силе. Это назы-
вается «парадокс» — рана, которую логика наносит сама себе.
Это довод, в  котором кажущиеся правильными предположе-
ния приводят с помощью такой же с виду правильной логики
к совершенно идиотическим заключениям.
И  если вы думаете, что  теология кишит парадоксами,
то подождите, пока встретитесь с математикой.
«Труба Гавриила» (или «рог Гавриила»), мой любимый пара-
докс в математическом анализе, получил свое название в честь
архангела Гавриила. Его труба, которая передает на  землю
послания с небес, чудесна и ужасна, конечна и бесконечна; это
связующее звено между смертным и небесным. Такое название
очень подходит объекту, обладающему внутренним противо-
речием.
Чтобы создать трубу, вначале начертите кривую, соответ-
ствующую уравнению y =1/x. Когда расстояние по оси х растет,
высота по y падает. Когда x = 2, y = ½. К тому времени, когда х
добирается до 5, y падает до 1 / 5. И так это и продолжается вдоль
всей оси.
320 ВЕЧНОСТИ

y=1
1
y = 0,5

y = 0,2 y = 0,1

1 x

Вскоре x становится достаточно большим, а y — совсем кро-


шечным. Когда х равен миллиону — что соответствует пример-
1
но 10 км пройденного пути, — у падает до 1 000 000 , толщины кле-
точной мембраны.
999 993

999 994

999 995

999 998
999 996

999 997

999 999

1 000 003
1 000 002

1 000 004
1 000 001
1 000 000

К тому времени, когда х добирается до миллиарда — то есть


если вы читаете эту книгу в  Лос-Анджелесе, то  он находится
1
где-то около Москвы, — у составляет 1 000 000 000 . По моим расче-
там, это половина ширины атома гелия.
ТРУБИ, ГАВРИИЛ, ТРУБИ! 321

Тем не менее кривая движется, так и не пересекая ось, к неис-


числимому горизонту, который мы называем «бесконечность».

999 999 993

999 999 995


999 999 994

1 000 000 002


999 999 998
999 999 997
999 999 996

1 000 000 003


999 999 999

1 000 000 000

1 000 000 001

1 000 000 004


Теперь мы должны закрутить эту кривую вокруг оси х, что-
бы, рисуя тело вращения, получить трехмерную фигуру. Эта
имеющая веретенообразную форму красота — собрание неис-
числимого множества дисков, каждый из которых бесконечно
тонок, — и есть труба Гавриила.

1
322 ВЕЧНОСТИ

Как и любой трехмерный объект, «труба» позволяет прове-


сти два вида измерений. Во-первых, мы можем измерить ее
объем — то есть какое количество кубических единиц воды тре-
буется, чтобы ее наполнить. Во-вторых, мы можем измерить
площадь ее поверхности — иначе говоря, сколько рулонов обер-
точной бумаги потребуется, чтобы ее завернуть.
Итак, сперва объем. В физической реальности бесконечный
объект не  может иметь конечный объем; нам нужна труба,
которая становится тоньше атома, так что даже самые лучшие
моторные навыки не позволят ее удержать. Но математика рас-
полагает другим видом реальности, где такое проявление лов-
кости — дело обычное. Поэтому, используя стандартные мето-
ды, мы получаем интеграл , который равен π. Таким обра-
зом, объем трубы Гавриила составляет 3,14 кубических единицы
с поправкой в ту или иную сторону.

Подождите... Ваш Конечно, нет! Я имею в виду,


«средний размер» разумеется, он бесконечно
бесконечно огромен?! ДЛИННЫЙ, но...

МАЛЫЙ СРЕДНИЙ БОЛЬШОЙ

2 литра 3,14 литра 4 литра

Теперь площадь поверхности. Интеграл получается несколь-


ко более ужасающим: . Но  он только немного больше,
чем куда менее пугающий интеграл . Оказывается, все это
равно... ну, какого-то определенного числа нет. Он неограничен-
но растет. И поскольку площадь поверхности немного больше это-
го интеграла, то мы можем заключить, что площадь трубы Гав-
риила равна ∞.
ТРУБИ, ГАВРИИЛ, ТРУБИ! 323

Скажите, вы можете
мне это завернуть?

БЕСПЛАТНАЯ
УПАКОВКА
ПОДАРКОВ
ЛЮБОЙ СТОИМОСТИ

Вот мы и оказались на пороге противоречия. У трубы Гав-


риила есть конечный объем, то есть вы вольны заполнить ее
краской, вы это можете. Тем не менее у нее нет конечной пло-
щади поверхности: при  всем желании у  вас не  получится ее
покрасить.
Но... если вы наполните ее краской, не будет ли это значить,
что каждая точка поверхности окрашена?
Как и то и другое одновременно может быть правильным?

Можете ли
вы покрасить Но я могу
Нет! Это
это для меня? заполнить это
абсурд!
краской...

Вы
чудной...

Первым, кто  исследовал эту парадоксальную фигуру, был


итальянский математик XVII в. Эванджелиста Торричелли. Вме-
сте со своими приятелями Галилеем и Кавальери он проклады-
324 ВЕЧНОСТИ

вал «королевскую дорогу через математические чащи», исполь-


зуя новомодную на тот момент математику бесконечно малых
величин. «Очевидно, — писал Кавальери, — что плоские фигу-
ры должны пониматься как куски, сплетенные из параллель-
ных линий, а объемные тела — как книги, состоящие из парал-
лельных страниц».
Эти ученые были поглощены бесконечными суммами, бес-
конечно тонкими элементами и странными объектами, таки-
ми как труба Гавриила, которая также известна как «труба Тор-
ричелли».
Это был математический анализ, выбирающийся из  своей
колыбели.

БЕСКОНЕЧНО МАЛЫЕ

В  то  время орден иезуитов создал достойную восхище-


ния систему университетов по всей Европе. Это были не про-
сто хорошие учебные заведения, это были католические школы.
«Для нас, — сказал один из лидеров ордена, — уроки и научные
занятия — это нечто вроде крюка, на который мы будем ловить
души». В этой учебной программе математика играла главную
роль. «Без сомнений, — заявил один из иезуитов по имени Кла-
вий*,  — математические дисциплины занимают среди всех
остальных первое место».
Но  не  просто любая математика: она должна была быть
евклидовой. Евклидова геометрия развилась с помощью чет-

* Христофор Клавий — германский математик и астроном, член ордена иезуи-


тов. Прославился своим участием в  комиссии по  календарной реформе, созданной
папой Григорием XIII. — Прим. пер.
ТРУБИ, ГАВРИИЛ, ТРУБИ! 325

кой логики от самоочевидных предположений до нерушимых


заключений без единого сбоя или парадокса. «Теоремы Евкли-
да, — говорил Клавий, — сохраняют... свою истинную чисто-
ту и неоспоримую несомненность». Иезуиты видели у Евклида
модель самого общества, где власть папы является неопровер-
жимой аксиомой.

Ваша бессмысленная
математика оскорбляет нашего
духовного лидера!

О нет! Что такого я сделал,


чтобы оскорбить папу?

Вообще-то я имел в виду


Евклида, ну ладно, пусть
будет и папа тоже.

Что  касается работы Торричелли, иезуиты не  относились


к числу его фанатов. Историк Амир Александер в своей книге
«Бесконечно малые: как опасная математическая теория сфор-
мировала мир» (Infinitesimal: How a Dangerous Mathematical
Theory Shaped the World) объясняет: «Тогда как евклидова гео-
метрия являлась строгой, чистой и  неопровержимо верной,
новые методы были наполнены парадоксами и противоречия-
ми и с равной вероятностью вели как к ошибке, так и к истине».
Иезуиты считали трубу Гавриила анархистской пропагандой,
угрозой порядку. «У них была тоталитарная мечта о неопровер-
жимой истине и цели, которая не оставляла места сомнениям
и спорам», — говорит Александер. Как подытожил Игнатий*,
еще  один иезуит того времени: «То, что  кажется нам белым,
черно, если так говорит Церковь».

* По  всей видимости, имеется в  виду Игнатий де Лойола, основатель ордена


иезуитов. — Прим. пер.
326 ВЕЧНОСТИ

Таким образом, папа запретил бесконечно малые. Торричел-


ли стал математическим преступником, а  труба Гавриила  —
интеллектуальной контрабандой.

РАЗЫСКИВАЕТСЯ РАЗЫСКИВАЕТСЯ

за то, что возится с пара- за то, что в ней нет ни


доксами и дурит ими наши капли смысла.
головы.

Ирония в том, что этот парадокс не так уж трудно разрешить.


Как труба Гавриила может иметь внутреннюю часть, которую
можно наполнить краской, и внешнюю часть, которую нель-
зя покрасить? Все это зависит от того, как мы думаем об этом
процессе.
Как объясняет математик Роберт Гетнер, парадокс строится
на предположении о том, что «площадь поверхности» соответ-
ствует тому, что нужно покрасить. Но окрашивание не является
двумерным. «Если мы планируем покрасить комнату, — пишет
он, — мы не будем просить 1000 квадратных метров краски».
Как и бумага, окраска трехмерна. У слоя краски есть толщина,
пусть и очень маленькая.
Поэтому первый подход: позволить толщине слоя краски
постепенно исчезать, становиться все тоньше и тоньше вместе
с трубой Гавриила. Пользуясь этим предположением, возмож-
но покрыть поверхность конечным количеством краски. Пара-
докс разрешен.
ТРУБИ, ГАВРИИЛ, ТРУБИ! 327

1 мм
0,5 мм
0,25 мм 0,125 мм

Уменьшающаяся толщина =
= возможно покрасить

Или, если хотите, вы можете выбрать другой подход. Пред-


положим, что для слоя краски нужна некоторая минимальная
толщина. (Это больше похоже на окрашивание в физическом
1
мире; например, краска не может лечь слоем толщиной в  1 000
от размера атома.) Таким образом, двигаясь вниз по оси, тру-
ба истончается до субатомных масштабов, но со слоем краски
этого не происходит. В конце концов он станет в миллиарды раз
толще окрашиваемого предмета. Это возвращает нас к нашему
первоначальному выводу, что  трубу невозможно покрасить.
Только теперь еще и невозможно наполнить ее краской, потому
что в определенный момент она становится тоньше, чем самая
маленькая частица краски.
Если следовать этому предположению, то трубу невозможно
ни окрасить, ни наполнить краской. И снова парадокс разрешен.

слой краски

сама труба (далеко вниз по оси)

Минимальная толщина =
= Нельзя ни окрасить, ни наполнить краской
328 ВЕЧНОСТИ

Я не могу однозначно сказать, совершили ли иезуиты нача-


ла XVII в. религиозную ошибку. Но я полагаю, что с математи-
кой они ошиблись. Парадокс — это не то, чего следует бояться,
и не то, что нужно истреблять. Это повод поразмыслить, при-
глашение к изучению.
Парадоксы произрастают не  только в  отдающих плесенью
закоулках теологии и  математики, но  также, по  словам про-
фессора в  области предпринимательства Марианны Льюис,
и  в  корпоративной обстановке. Элементы, которые «кажутся
вполне логичным, если рассматривать их отдельно» — кратко-
срочные цели, долгосрочный прогноз, стратегический прио-
ритет,  — становятся «иррациональными, противоречивыми
и  даже абсурдными, если совместить их». Это не  обязатель-
но плохо. «Парадоксы дают пищу способности к творчеству, —
пишет Льюис. — Понимание парадокса может содержать ключ
к  тому, как  справиться со  стратегическими затруднениями
и даже стать лучше, столкнувшись с ними». Парадокс — это пес-
чинка, которая помогает создать жемчужину теории.
Дуглас Хофштадтер, автор книги «Гедель, Эшер, Бах: эта бес-
конечная гирлянда»*, пошел дальше. «В стремлении уничто-
жить парадоксы любой ценой, — пишет он, — слишком мно-
го внимания уделяют плоской последовательности и  логич-
ности и слишком мало тому причудливому и замысловатому,
что придает вкус жизни и математике». Парадоксы прекрасны
сами по себе, а работы Эшера хороши и без краски. Или, в дан-
ном случае, с бесконечным окрашиванием.

* Хофштадтер  Д.  Гедель, Эшер. Бах: эта бесконечная гирлянда. Метафорическая


фуга о разуме и машинах в духе Льюиса Кэрролла. — Самара: Бахрах-М, 2001.
Оно такое... красивое!
Какое полезное приложение!

Какая милая
бессмыслица!

2003 2012 2018

ВЕЧНОСТЬ XXVIII
Эпоха дураков : красивый интеграл, у которого нет ответов
XХVIII
СЦЕНЫ
ИЗ НЕВОЗМОЖНОСТИ

М
ое первое прикосновение к  Неберущемуся Инте-
гралу состоялось весной, когда я учился в десятом
классе.
Группа выпускников собралась в коридоре. Они были
вооружены ручками и покрывали плакат закорючками, подпися-
ми и выдернутыми из контекста цитатами высказываний нашего
учителя физики мистера Риахи. Это был обширный коллаж, пол-
ный шуток, которых я не понимал, шуток, которые я понимал
наполовину, и шуток, которые мне очень хотелось понять.
Среди всего этого хаоса я  заметил необычную мешанину
символов:
Е
БЕЗ-УМ-И
КАРЛ ГОВОРИТ «К
ак
ая
Что это за штука?

ер
ми есь!
Э

сте Пр
т
Пф о так

р Р ок
о

иа лят
чт
а

хи ие!
у

тр
«Я о ехчастн » —
Ка е, Чж

тебе ы
пло

слыш й».
о

ал. Т
у? ао

5б ы
6 б аллов
а :
7 б ллов
Лук-порей > Лук репчатый

алл :
ов:

РЖАВЫЙ
УОР-
ТОН

КРАМПЕТ ЛУК-ПОРЕЙ: ЭТО БИБЛИЯ


ДЛЯ ГРЕШНИКОВ
ДАЕШ
Ь РУС
ю вас А
«Если я называ
ЛОК
знаете,
идиотом и вы
Дж

— это не
что вы идиот,
— мистер
он

оскорблени е» ,
Хэн

Ри ах и
кук

ет +
воронка прокрастинации 85 л т...
е
от ч
с
332 ВЕЧНОСТИ

Я указал на нее:
— Что это?
— Это интеграл e в степени –х в квадрате, — объяснил Дэвид,
не прояснив ничего.
— Так в чем же шутка? — спросил я.
— ШУТКА В ТОМ, ЧТО ОН НЕБЕРУЩИЙСЯ, — ответила Эбби,
которая всегда разговаривала, словно писала большими буквами.
— А-а-а-а-а... его проверяли? Никто не смог его решить?
Они захихикали.
— АХ, НЕДОУЧКА БЕН, ТРЕТИЙ ИЗ ТРЕХ, — обратилась ко мне
Эбби (так оно и было: Бен Копанс и Бен Миллер стояли передо
мной в алфавитном списке). — КАКОЙ ТЫ НЕВИННЫЙ И ТРО-
ГАТЕЛЬНЫЙ!
— Как бы то ни было, если под проверкой ты имеешь в виду
«когда-либо во Вселенной», — задумчиво сказал Барт, — то да.
Его проверяли. И никто не смог его решить.
— То есть это как... делить на ноль? — спросил я.
— Скорее как делать из круга квадрат, — ответил Дэвид.
— ЭТО КАК  ДОЖДЬ В  ДЕНЬ ТВОЕЙ СВАДЬБЫ!  — уточнила
Эбби. — КАК ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ЛОЖЕК, КОГДА ВСЕ, ЧТО ТЕБЕ НУЖ-
НО, — ЭТО НОЖ!
Эбби была права. Если вернуться в детство математического
анализа, Иоганн Бернулли писал об угрозе неберущихся инте-
гралов. «Иногда мы не в состоянии сказать с полной уверенно-
стью, можем ли найти интеграл заданной величины». В XIX в.
математик Жозеф Лиувилль сказал об этом с определенностью:
некоторые интегралы взять нельзя. Например, , или 
, или . У этих интегралов нет чистых решений,
точнее говоря, они «неразрешимы в элементарных функциях».
Соберите все синусы, все косинусы, все логарифмы и кубиче-
ские корни, какие вам захочется, но  ни  одна из  стандартных
алгебраических «отмычек» никогда не  подойдет к  формуле.
Это замок без ключа, загадка без ответа, жесткий стейк в мире
10 000 ложек.
Я  смотрел на  символы. Большая загогулина не  значила
для меня ничего, пока еще нет. «Мы начнем матан через девять
месяцев, — заметил ранее мой друг Роз, — и ты знаешь, что это
СЦЕНЫ ИЗ НЕВОЗМОЖНОСТИ 333

означает: кто-то  залетел от  моего графического калькулято-


ра». Шутку Роза я  понял, но  шутка выпускников ускользнула
от моего ума.
Перенесемся на восемь лет вперед.
Моя первая работа в качестве преподавателя заставила меня
задуматься о торговле подержанными автомобилями на окраи-
не китайского квартала Окленда. Однажды на третий год препо-
давания я показал своим ученикам продвинутого курса мате-
матического анализа неберущийся интеграл: . В витиева-
тых и напыщенных выражениях я разъяснил его нерешаемость.
— Спойлер! — выкрикнула Адриана.
Несколько студентов покачали головами.
Но Бетсайда задала мне провокационный вопрос:
— Так у него нет области под кривой?
Ага, хорошая задачка! Думаю, никто не удивился, что я был
небрежен и  понятия не  имел, как  ответить на  этот вопрос.
Выяснилось, что  у  функции есть чрезвычайно красивый
график.

-2 -1 1 2

Если вы возьмете конкретную ограниченную область — ска-


жем, от 0 до 1, или от 0,9 до 1,3, или от –1,5 до 0,5, то в самом деле
найдете ответ.

Площадь = 0,747
334 ВЕЧНОСТИ

Площадь = 0,122

Площадь = 1,317

Тогда почему интеграл «неберущийся»? Потому что нет хоро-


шей формулы для определения этой площади. Наша волшебная
палочка — фундаментальная теорема математического анализа,
которая вычисляет интегралы, беря антипроизводные, — здесь
оказывается просто бесполезным прутиком. Машите ею хоть
сотню лет: никакого магического ответа так и не появится.
— Мой графический калькулятор может это сделать, — ска-
зал Ю Ханг. — То есть, если судить по вашим словам, он умнее
всех математиков в мире.
— Ну... — я закашлялся. — Он определенно быстрее аппро-
ксимирует интегралы через суммы Римана.
Самое лучшее, что  мы можем сделать с  такими функция-
ми, — это аппроксимация. Мой тон выдавал мои предрассуд-
ки. Аппроксимация — это не настоящее решение. Она прибли-
зительная. Второразрядная. Не считается.
— А вы уверены? — подзуживал Ю Ханг. — Этот калькуля-
тор, кажется, умнее меня.
Когда урок закончился, я выскользнул из класса через зад-
нюю дверь, которая в стиле Нарнии вела в кабинет статисти-
ки. Ее я преподавал первый год и все время спотыкался. Все мои
инстинкты были чисто математическими, все доказательства
и абстракции для статистики не подходили. Я чувствовал себя
так, как будто перепутал виды спорта, словно учу детей сбивать
подпрыгивающим теннисным мячиком кегли.
СЦЕНЫ ИЗ НЕВОЗМОЖНОСТИ 335

— Средний рост взрослого мужчины в  США составляет


178 см, — начал я, — а стандартное отклонение — 9 см. Как мно-
го мужчин по нашим ожиданиям могут при этом иметь рост,
по крайней мере, 2,14 м?

Ух ты! Какой у тебя рост?

Эх, всего
лишь три
сигмы.

Как  и  очень многое в  статистике, эта задача основывается


на пологом уклоне кривой нормального распределения, также
известной как колоколообразная кривая*. Ее широко распро-
страненная форма описывает ошибки в измерениях, диффуз-
ные частицы, показатели IQ, количество осадков, результаты
большого количества подбрасываний монеты, а также, с неко-
торыми оговорками, рост человека. Итак, начинаем.
Шаг 1: 2,14 м — это 214 см.
Шаг 2: Это на 36 см больше среднего значения.
Шаг 3: Это четыре стандартных отклонения от среднего роста.
Шаг 4: Мы обращаемся к таблице в конце учебника и узнаем,
что четыре стандартных отклонения соответствуют проценти-
лю... Хм, в действительности таблица обрывается на 3,5 стан-
дартных отклонениях. Упс!
Шаг 5: Извинившись, я вытаскиваю ноутбук и запускаю Excel,
который может провести нас за  край таблицы. Наш ответ  —
0,999968. Другими словами, люди ростом 2,14 м встречают-

* Она же — кривая Гаусса. — Прим. пер.


336 ВЕЧНОСТИ

ся в США с 99,9968 процентиля — приблизительно 1 на 30 000


человек.
Мы анализировали этот результат — иначе говоря, спори-
ли об относительных преимуществах Шакила О'Нила* по срав-
нению с Яо Мином**, — когда меня вдруг осенило, что без вся-
кого плана или предварительного намерения я провел два сле-
дующих друг за другом и очень разных урока по одной и той же
теме.
Видите ли, кривая нормального распределения, которую мы
используем, выглядит так:

Распределение роста мужчин в см

147 157 167 178 188 198 208


Это просто сглаженная версия графика функции: она сдви-
нута и приплюснута, но в душе остается той же самой функ-
цией. Что означает: у нее нет интеграла. И тем не менее мы тут
сидим и ее интегрируем. Каждый день. Постоянно.
Не обращая никакого внимания на невозможность, вся ста-
тистика основывается на интегрировании того, что не может
быть проинтегрировано. Каждой части населения (например,
тем, чей рост находится в промежутке между 178 см и 188 см)
соответствует область под кривой.
Природу не  волнуют формульные антипроизводные. Таб-
лицы в учебниках, заложенные в Excel формулы, графический
калькулятор в рюкзаке Ю Ханга — все эти инструменты позво-
ляют делать хорошие численные приближения. По  большей
части, это все, что  вам нужно. Как  подытожил Альберт Эйн-

* Шакил Рашоун О’Нил  — американский баскетболист, комментатор, баскет-


больный телеэксперт, рэпер, а также актер. Имеет рост 216 см. — Прим. пер.
** Яо Мин  — китайский баскетболист, спортивный комментатор, президент
Китайской баскетбольной ассоциации. Имеет рост 229 см. — Прим. пер.
СЦЕНЫ ИЗ НЕВОЗМОЖНОСТИ 337

67,8% мужчин — «обычные парни»

168 185

27,3% мужчин — «высокие, но достижимые»

183
198

24,1% мужчин — «немного ниже меня, значит,


нормальные парни»

163 173

штейн, «наши математические затруднения Бога не беспоко-


ят. Он интегрирует эмпирически».
Я  стоял у  белой доски с  маркером в  руке. За  молнией про-
зрения, как всегда, последовал медленный, раскатистый гром
сожаления. Я хотел распахнуть дверь, которая отделяла каби-
нет математического анализа от кабинета статистики. Я хотел
объяснить, каким дураком я был, покаяться в своем математи-
ческом шовинизме. «Абстрактные формулы, — хотел прокри-
чать я, — не обязательно лучше конкретной аппроксимации!
Бог интегрирует эмпирически, и эта правда делает нас свобод-
ными!»
Что  удержало меня, кроме того, что  этим я  поставлю
под  вопрос свое психическое здоровье или  (что  примерно
то же самое) прерву урок химии мистера Флеминга, это мысль
об ухмылке Ю Ханга. «Я же вам говорил! — съязвил бы он. —
Калькуляторы умнее математиков!» Не  могу сказать за  всех
представителей моей профессии, но  в  моем случае я  знал,
что он был прав.
338 ВЕЧНОСТИ

МИСТЕР ГАУСС, СНЕСИТЕ ЭТУ СТЕНУ!

Яо против Шао
карьера КОГДА ВАМ
рост? тографе?
в кинема НУЖНО ВСЕ
подборы? ри фм ов анность!

И снова переместимся во времени, теперь уже в сегодняш-


ний день.
Я  сижу в  моем любимом кафе, потягиваю кофе сильной
обжарки и занимаюсь «сбором информации» для книги, кото-
рую вы держите в руках (то есть отлыниваю от ее написания),
и тут натыкаюсь на интеграл, названный в честь Карла Гаусса,
как и многие другие вещи, которых он не открывал:

Кажется, из  неберущегося интеграла есть исключение.


Если заданная область включает в  себя всю цифровую пря-
мую от самого дальнего конца слева до самого дальнего справа,
от одного неизмеримого горизонта до его недостижимого зер-
кального отражения, тогда ответ найти возможно.
Это, как ни странно, квадратный корень из π.
Скопление причудливых символов (е, π, ∞) немного напо-
минает мне о тождестве Эйлера e πi + 1 = 0. Таким помешанным
на математике ребятам, как я, хочется расцеловать это уравне-
ние от восхищения. Констанс Рид* называла его «самой знаме-

* Ко́нстанс Рид  — американский историк и  популяризатор математики. Наи-


более известна как автор биографии Давида Гильберта. — Прим. пер.
СЦЕНЫ ИЗ НЕВОЗМОЖНОСТИ 339

КВАДРАТНЫЙ
КОРЕНЬ ИЗ ПИ

нитой формулой в  математике»; Тед Чанг* описывает «чув-


ство благоговейного восхищения в тот момент, когда прикаса-
ешься к абсолютной истине»; Кит Девлин** даже сравнивает
уравнение с  «сонетом Шекспира, который каким-то  образом
ухватывает саму сущность любви».
Ничего не могу поделать с собой и задаюсь вопросом: где же
восторженные рукоплескания в адрес решения интеграла Гаус-
са? Я пишу в Twitter:

Мне нравится тождество Эйлера так  же, как  музыка Beatles  —


с робким чувством того, что, возможно, они привлекают слишком
много внимания.
Но  интеграл Гаусса! Посмотрите на  эту красоту, ребята! Это
Moody Blues*** всех уравнений с е и π!

Это только одна проблема. На самом деле я не знаю, почему


эта формула верна.

* Тед Чанг  — американский писатель-фантаст, в  активе которого литератур-


ных наград больше, чем написанных им произведений. По образованию является спе-
циалистом по компьютерам, в своих книгах затрагивает научную и математическую
тематику. — Прим. пер.
** Кит Девлин — британский математик и популяризатор науки. — Прим. пер.
*** The Moody Blues  — британская рок-группа, образованная в  Бирмингеме
в 1964 г., ставшая одним из основателей прогрессивного рока, одна из старейших дей-
ствующих рок-групп в мире. — Прим. пер.
340 ВЕЧНОСТИ

Мне нравится считать себя любопытным исследователем.


Также мне доводится жить с  профессиональным математи-
ком, в чьем разуме по полочкам разложено множество знаний,
которыми я не обладаю. Но — и в этом парадокс моей семейной
жизни — эти точки не соединяются. Я почти никогда не прошу
жену чему-то меня научить.
Возможно, у меня просто нет такой привычки. Возможно,
асимметрия обучения не согласуется с динамикой брака. Воз-
можно, я менее любопытен, чем мне кажется, или во мне боль-
ше глупой гордости. Или, может быть, за  время, прошедшее
с 2003 г., я перестал быть ребенком, который всегда старается
понять смысл любой шутки, и стал взрослым, который притво-
ряется, что и так все понял.
В любом случае, сегодня я спрашиваю.
Тарин улыбается, берет купон со  скидкой на  крем-сыр
и  на  обратной стороне показывает мне, как  решается инте-
грал Гаусса. Возведите все в квадрат, примените теорему Фуби-
ни; переведите в полярные координаты, и — вуаля — результат
налицо. Квадратный корень из π.
— Так интеграл неберущийся, — говорю я, — за исключени-
ем одного случая, когда он таким не является.
Где-то среди 10 000 ложек затесался один нож.
— О,  — выдыхает Тарин, переворачивая купон,  — нам
не нужен был крем-сыр?
Я встаю, чтобы проверить содержимое холодильника, и это
мгновение исчезает в вечности.
Да ладно, когда это у нас было
слишком много крем-сыра?

РАССКАЗЧИК: У них было слишком много крем-сыра.


ЗАМЕТКИ ИЗ КЛАССА

Когда я  впервые задумался о  написании этой книги, мне представлялась


линейная подача материала  — нечто вроде продвинутого курса математи-
ческого анализа с  картинками. Таким был путь, который я  прошел, будучи
студентом и  учителем, единственный известный мне путь, имеющий
смысл. Но  чем  дальше я  шел по  нему, тем  мне было противнее. Мне была
нужна дорога из желтого кирпича, с яркими красками и волшебством, а то,
что я делал, больше напоминало путь по отделам магазина «ИКЕА». Наконец
я  понял намек, изменил план и  начал собирать истории. Некоторые из  них
соединяют вводные темы (например, Риманова сумма) с  продвинутыми
(интеграл Лебега). Отдельные темы (скажем, «Рождение математического
анализа») превратились в  сквозных героев повествования, снова и  снова
появляясь как  абзацы-камео. Некоторые центральные темы (например,
«Ряды Тейлора») исчезли вовсе. То, что я представлял себе как классическую
нить жемчуга, превратилось в калейдоскоп.
Очевидно, эта книга не является учебником. Но если вы преподаете мате-
матический анализ (или  изучаете его), я  надеюсь, что  она будет вашим
верным товарищем. Чтобы помочь в этом, ниже я привожу «стандартную»
(более или менее) последовательность тем и соответствующие им истории,
а также несколько отдельных педагогических идей.

Пределы: «То, что ветер оставляет после себя» (гл. VIII),


«В литературных кругах» (гл. XVI)

От  природы я  застенчивый человек, который всегда старается занимать


промежуточное положение: я  слушаю Coldplay, пью латте и  всегда начи-
наю курс математического анализа с  пределов. Но  работа над  этой книгой
заставила меня стать более радикальным: теперь я соглашаюсь на совмест-
ные действия с  теми хулиганами и  злоумышленниками, которые при-
нижают пределы. Не  само математическое понятие, а, скорее, идею о  том,
что  до  того, как  познакомиться с  производными и  интегралами, сту-
денты должны пройти через тщательное изучение локального поведения
абстрактных функций вне контекста. В следующий раз, когда я буду препо-
давать матан, я собираюсь присоединиться к мятежникам и нырнуть сразу
в дифференциацию, вернувшись к понятиям сходимости и неразрывности
только тогда, когда они естественным образом всплывут в  контексте. Это,
как  я  понимаю, исторически верный путь, а  то, что  было хорошо для  Бер-
нулли, будет на пользу и мне.
342 ВРЕМЯ ПЕРЕМЕННЫХ

Касательные:
«Шерлок Холмс и неправильный велосипед» (гл. VI)

Хотя я недоволен пределами как педагогической основой, это не мешает мне


оставаться большим поклонником связанных с ними философских загадок.
Именно поэтому мне нравится задача о  касательной, про  которую я  здесь
рассказал. Она дает конкретное значение понятию «мгновенное движение»
и вынуждает сравнивать действия без матана с действиями в его рамках.

Определение производной:
«Мимолетное вещество времени» (гл. I)

Споры о том, какое определение лучше дать производной, не умолкают. Это


наклон касательной? Оптимальная локальная линеаризация? Мгновенный
уровень изменения? Я предпочел последний вариант, хотя идея «локаль-
ной линеаризации» последует очень скоро, в главе «Когда Миссисипи текла
на миллион миль» (гл. V).

Правила дифференцирования: «Зеленоволосая девушка и многомерная


улитка» (гл. X); «Посчитаем!» (гл. XV)

Я представляю производные функций х2 и х3 (в главе X) и правило произведе-


ния (в главе XV) через рассуждения о бесконечно малых. Увы, мой новоприоб-
ретенный радикализм снова поднимает голову: если когда-то я считал этот
подход противозаконным и  даже аморальным, теперь полагаю, что  фило-
софская выдумка, позволяющая представить dx как «бесконечно малое при-
ращение х»,  — не самая высокая цена за  огромную педагогическую выгоду
от привнесения в процесс геометрии.
Наглядная иллюстрация: когда я  впервые преподавал математический
анализ, я был потрясен, обнаружив, что объем сферы (4 / 3 πr3), дифферен-
цированный по радиусу, дает ее площадь (4 πr2). Каким образом получилось
такое невероятное совпадение? В  конце концов я  увидел логику: допол-
нительное приращение радиуса добавляет к  объему крошечный внеш-
ний слой, фактически равный площади поверхности. Тот факт, который
я раньше воспринимал как чисто алгебраический, теперь ощущается глу-
боко связанным с  геометрией благодаря решающему фактору  — принять
dx и однотипные выражения как (временно) значимые величины.

Кинематика:
«Вечно падающая Луна» (гл. II), «Радости полета бутерброда» (гл. III),
«Танцы с пылью» (гл. IX)

В некотором роде каноническая производная — это = скорость. Это метафора,


с помощью которой я понимаю многие (или все?) другие производные. Каж-
ЗАМЕТКИ ИЗ КЛАССА 343

дый раз, когда мои ученики не могут «открыть какую-то банку», я перефрази-


рую проблему в категориях скорости, и обычно «крышка» тут же отскакивает.
Глава о  броуновском движении (гл. IX)  — хорошая иллюстрация этому.
Понятие дифференцируемости, если брать его абстрактно, весьма трудно-
уловимо. Зачем нам вообще волноваться о  том, что  можно дифференци-
ровать, а что нельзя? Но в контексте кинематики «недифференцируемый»
означает просто «не  имеющий скорости», что  передает истинную стран-
ность поведения.
Кстати, в  главе III Джеймс рассуждает о  том, что, если  бы друзья знали
все производные его счастья в данный конкретный момент, они могли бы
экстраполировать траекторию счастья всей его жизни. Это предположение
предугадывает существование рядов Тейлора, где в одной точке производ-
ной скрывается вся история функции.

Линейная аппроксимация:
«Когда Миссисипи текла на миллион миль» (гл. V)

Несколько авторов, в  том числе и  Джордан Элленберг, убедили меня в  том,


что  «линеаризация»  — ключевое слово математического анализа. Я  также
хочу признаться, что впервые наткнулся на абзацы из Твена в великолепной
книге Элленберга «Как не ошибаться».

Оптимизация: «Универсальный язык» (гл. IV);


«Принцесса с городской окраины» (гл. XI); «Земля, опустевшая
из-за скрепок» (гл. XII); «Это твой пес-профессор» (гл. XIV)

Благодаря вашему проницательному взгляду вы могли заметить, что я посвя-


тил оптимизации четыре главы и  жалкие несколько абзацев (в  гл. XIV)  —
относительной скорости. Здесь я  прошу прощения у  всех ревнителей отно-
сительной скорости: я  просто не  нашел хороших историй о  ней. А  за  особое
внимание к оптимизации, которая является побудительной силой матема-
тического анализа, я извиняться нисколько не буду.

Теорема Ролля и теорема о среднем значении:


«Последняя усмешка кривой» (гл. XIII); «Пахлава исполинских
размеров» (гл. XXVI)

Хотя в главе XIII упоминается теорема Ролля, она по большей части представ-
ляет собой еще  один случай оптимизации. Глава XXVI знакомит с  теоремой
о  среднем значении одновременно для  производных и  интегралов; к  концу
в ней также обсуждается (на самом деле высмеивается) теорема о промежу-
точном значении. Уверен, что  эта неразбериха будет раздражать добросер-
344 ВРЕМЯ ПЕРЕМЕННЫХ

дечных учителей, старающихся придерживаться традиционной последова-


тельности, но такова моя точка зрения: обычный порядок изложения — это
только один из  возможных подходов к  данному материалу, причем подход,
который отдает предпочтение нарушающему исторический ход событий
понятию математической строгости.
Честно говоря, не  уверен, как  я  поступлю, когда в  следующий раз буду
давать этот материал. Но я планирую подчеркнуть, что теорема о среднем
значении, теорема о  промежуточном значении и  тому подобное заняли
центральное место только после работы Фурье, поднявшей значительные
вопросы о  сходимости и, таким образом, создавшей интеллектуальную
необходимость, которую могла  бы удовлетворить математическая стро-
гость дельты и эпсилона.

Дифференциальные уравнения: «Биография массового увлечения,


у которой нет автора» (гл. VII)

Глава затрагивает несколько тем, которые заслуживают отдельного внима-


ния: (1) экспоненциальный рост; (2) точки перегиба кривой; (3) дифферен-
циальные уравнения. Увы, в  учебном расписании эти темы часто разделя-
ются месяцами или даже целыми семестрами, что делает эту главу довольно
неудобной. Ах да, еще она показывает, что выпущенная на свободу матема-
тика не признает национальных границ.

Определение интеграла:
«В литературных кругах» (гл. XVI); «Война, мир и интегралы» (гл. XVII);
«Если страдание должно прийти» (гл. XXIII)

По сравнению с производной я нахожу интегралы более коварными и неуло-


вимыми. Фраза «область под  кривой» мне кажется более ограниченной
и менее честной, чем «мгновенное изменение скорости».
Таким образом, после главы XVI проходит подготовительная работа, главы
XVII и XXIII исследуют некий неопределенный, метафорический интеграл.
Это не слишком поможет вам справиться с домашним заданием, но, воз-
можно, послужит абстрактным краеугольным камнем. Я считаю, что гео-
метрические свойства интеграла, то  есть то, что  ,
в таких условиях проявляются достаточно легко.

Сумма Римана:
«Линия городского горизонта Римана» (гл. XVIII)

Как  учитель я  подозреваю, что  лучший подход к  суммам Римана  — очень


тщательно рассчитать одну или  две из  них, а  потом изъять их  из  обраще-
ЗАМЕТКИ ИЗ КЛАССА 345

ния. Механизм среднеквадратичного отклонения сложен для  понимания,


особенно если алгебра у  вас слегка хромает. Неудобство подхода заставляет
искать способы обойти острые углы, что в итоге выливается в славную форму
фундаментальной теоремы.
Тем  не  менее как  писатель я  решился потворствовать своей любви
к  анализу (возможно, вызванной тем, как  мало я  о  нем знаю). Функция
Дирихле  — моя любимая: это самый простой из  известных мне приме-
ров для того, чтобы раскрыть недостатки суммы Римана и выявить необ-
ходимость интеграла Лебега. (Нельзя не  признать, что  она основывается
на  «интуитивном» знании того, что  рациональные числа составляют
множество нулевой меры  — один из  самых известных и  неожиданных
результатов в элементарном анализе.)

Фундаментальная теорема:
«Великая работа синтеза» (гл. XIX)

Когда я  впервые читал курс математического анализа, мы целую неделю


вычисляли определенные интегралы геометрическими методами, затем
посвятили неделю неопределенным интегралам (то есть антипроизводным).
В обоих случаях использовалось обозначение интеграла, но, насколько знали
студенты, эти два отдельных способа совершенно не  связаны. После всего
этого скучного шоу я вскричал: «Абракадабра! В действительности они имеют
отношение друг к другу!»
Я  превратил фундаментальную теорему математического анализа
в самый худший сюрприз ко дню рождения.
Теперь я  не  откладываю изучение фундаментальной теоремы
ни на секунду дольше, чем мне это нужно. Это как в фильме «Когда Гарри
встретил Салли»: «Когда вы понимаете, что  хотите с  кем-то  провести
остаток своих дней, вы желаете, чтобы эта часть вашей жизни началась
как можно быстрее».

Численное интегрирование:
«1994-й, год, когда родился математический анализ» (гл. XXII);
«Сцены из невозможности» (гл. XXVIII)

Я  не  инженер, не  исследователь диабета и  не  занимаюсь какими-либо дру-


гими подобными задачами, но  понимаю, что  численное интегрирование
очень полезно в самых разных науках и, возможно, заслуживает больше вни-
мания, чем  ему уделяет стандартный курс математического анализа. Это
особенно верно сейчас, когда алгебраическое программное обеспечение так
хорошо вычисляет антипроизводные, тем  самым освобождая нас от  необ-
ходимости осваивать 1001 метод интегрирования.
346 ВРЕМЯ ПЕРЕМЕННЫХ

Методы интегрирования: «Что происходит под знаком интеграла,


остается под знаком интеграла» (гл. XX)

В  этой главе я  пытаюсь передать вкус и  текстуру процесса интегрирования,


не  вычисляя каких-либо интегралов. Это глупая и, возможно, недости-
жимая задача, но  она соответствует заявленной цели книги, поэтому мы
здесь. Не то чтобы я не ценил вычисления; кстати, главная цель того, что мы
называем «математический анализ»,  — это сделать вычисления более лег-
кими, беглыми и как можно меньше задействовать при этом мозг. Я просто
недостаточно хороший рассказчик, чтобы создать занимательную историю
без тригонометрических замещений.

Постоянные интегрирования: «Отказать в существовании одним


росчерком пера» (гл. XXI)

Снова вы можете увидеть мое увлечение кинематикой. Мне нравится зна-


комить с постоянными интегрирования на примере функции скорости, где
+С имеет ясное физическое значение, как и положение при t = 0.

Тела вращения: «Сражение с богами» (гл. XXIV); «Из невидимых сфер»


(гл. XXV); «Труби, Гавриил, труби!» (гл. XXVII)

Думаю, тела вращения  — замечательное завершение первого курса мате-


матического анализа. Они эффектны с виду, щедро одарены геометрически,
от  их  возможностей просто дух захватывает, а  также они позволяют нам
поговорить об  Архимеде и  архангеле Гаврииле (чей образ воплотили в  кино
Кристофер Уокен и Тильда Суинтон — двое самых необычных актеров в исто-
рии кинематографа. Я понимаю, что этот факт не должен находиться здесь,
но я не могу найти, куда еще его вставить, и не перенесу, если он не попадет
в книгу).
БИБЛИОГРАФИЯ

МГНОВЕНИЯ

Зенон, не мог бы ты закрыть вон


то окно?

Метафизически — нет.

I. Мимолетное вещество времени

• Аристотель. Физика / Пер. В. П. Карпова. — М.: Эксмо-Пресс; Харьков: Фолио,


1999.
• Борхес  Х. Л.  Вымышленные истории / Пер.  В. С.  Кулагиной-Ярцевой.  — М.:
Амфора, 1999. —С. 178–188.
• Evers, Liz. It’s About Time: From Calendars and Clocks to Moon Cycles and Light
Years — A History. London: Michael O’Mara Books, 2013.
• Gleick, James. Time Travel: A History. New York: Vintage Books, 2017.
• Joseph, George Gheverghese. The Crest of the Peacock: Non-European Roots of
Mathematics. 3rd ed. Princeton, NJ: Princeton University Press, 2010.
• Mazur, Barry. “On Time (In Mathematics and Literature).” 2009. http://www.
math.harvard.edu / ~mazur / preprints / time.pdf.
• Stock, St. George William Joseph. Guide to Stoicism. Tredition Classics, 2012.
• Wolfe, Thomas. Of Time and the River: A Legend of Man’s Hunger in His Youth.
New York: Scribner Classics, 1999.
348 ВРЕМЯ ПЕРЕМЕННЫХ

Смотри! Мысли Ух ты! Как ты все Смотрел на яблоко. Все


Бога о космосе! это открыл? остальное было тривиально.
Но она же такая тяжелая...

Физика.
Вводный
курс Физика.
Вводный
курс

II. Вечно падающая Луна

Мои огромные благодарности Виктору Бласьё, чьи работы («История мате-


матики» и «Интуитивный математический анализ бесконечно малых вели-
чин» на IntellectualMathematics.com) вдохновили меня на эту главу и помогли
ее сформировать. Как он указывает, тот способ, который я избрал для демон-
страции доказательства Ньютона — вначале предположить, что закон обрат-
ных квадратов выполняется, а затем сделать вывод об орбитальном периоде
Луны, — это что-то вроде перевернутой наоборот версии оригинала Ньютона.
«Орбитальный период, разумеется, известен,  — объясняет Бласьё,  —
а  загадкой является то  расстояние, на  которое Луна падает за  одну
секунду,  — именно это нам нужно узнать с  помощью косвенных рассу-
ждений, поскольку нет никакого способа измерить его экспериментально.
Это согласуется с  законом обратных квадратов (который тут  же незави-
симо подтверждается предсказанием эллиптических орбит планет)».
• Connor, Steve. “The Core of Truth behind Sir Isaac Newton’s Apple.” Independent,
January 18, 2010. https://www.independent.co.uk / news / science / the-core-of-truth-
behind-sir-isaac-ewtons-apple-1870915.html.
• Epstein, Julia L. “Voltaire’s Myth of Newton.” Pacific Coast Philology 14 (October
1979): 27–33.
• Gleick, James. Isaac Newton. New York: Vintage Books, 2004.
• Gregory, Frederick. “Newton, the Apple, and Gravity.” Department of History,
University of Florida, 1998. http://users.clas.ufl.edu / fgregory / Newton_apple.htm.
• Gregory, Frederick. “The Moon as Falling Body.” Department of History, University
of Florida, 1998. http://users.clas.ufl.edu / fgregory / Newton_moon2.htm.
• Keesing, Richard. “A Brief History of Isaac Newton’s Apple Tree.” University of York,
Department of Physics. https://www.york.ac.uk / physics / about / newtonsappletree / .
• Moore, Alan. “Alan Moore on William Blake’s Contempt for Newton.” Royal Academy,
December 5, 2014. https://www.royalacademy.org.uk / article / william-blake-isaac-
newton-shmolean-oxford.
• Voltaire. Letters on England. Translated by Henry Morley. Transcribed from the 1893
Cassell & Co. edition. https://www.gutenberg.org / files / 2445 / 2445-h / 2445-h.htm.
БИБЛИОГРАФИЯ 349

Истины — это иллюзии,


о которых позабыли,
что они таковы; метафоры, которые уже
истрепались и стали чувственно бессильными;
монеты, на которых стерлось изображение
и на которые уже смотрят не как на монеты,
а как на металл.
ФРИДРИХ НИЦШЕ*

III. Радости полета бутерброда*

• Berkeley, George. The Analyst, edited by David  R.  Wilkins, 2002. Based on the
original 1734 edition. https://www.maths.tcd.ie / pub / HistMath / People / Berkeley / An
alyst / Analyst.pdf.
• Frost, Robert. “Education by Poetry.” Amherst Graduates’ Quarterly (February
1931). http://www.en.utexas.edu / amlit / amlitprivate / scans / edbypo.html.

Мне вот интересно... Если


мы с Ньютоном вместе
открыли математический «Готфрид
анализ, то почему не дал приплод,
в его честь поют но произвел своей
столько дифирамбов мысли плод».
и ни одного — для меня?
Пожалуйста!
Ни слова
больше!
ЛЕЙБНИЦ Я

IV. Универсальный язык

• Atiyah, Michael. “The Discrete and the Continuous from James Clerk Maxwell to
Alan Turing.” Лекции, представленные на Пятом ежегодном форуме лауреатов
премии Гейдельберга 29 сентября 2017 г.
• Bardi, Jason Socrates. The Calculus Wars: Newton, Leibniz, and the Greatest
Mathematical Clash of All Time. New York: Basic Books, 2007.
• Mazur, Barry. “The Language of Explanation.” Essay written for the University
of Utah Symposium in Science and Literature, November 2009. http://www.math.
harvard.edu / ~mazur / papers / Utah.3.pdf.
• Wolfram, Stephen. “Dropping In on Gottfried Leibniz.” In Idea Makers: Personal
PerspectivesontheLivesandIdeasofSomeNotablePeople.Champaign,IL:WolframMedia,
2016. http://blog.stephenwolfram.com / 2013 / 05 / dropping-in-on-gottfried-leibniz / .

* Ницше Ф. Об истине и лжи во вненравственном смысле // Ницше Ф. О поль-


зе и вреде истории для жизни. Сумерки кумиров, или Как философствовать моло-
том. О философах. Об истине и лжи во вненравственном смысле. — Минск: Харвест,
2003. — С. 356.
350 ВРЕМЯ ПЕРЕМЕННЫХ

ЗДЕСЬ ПРОТЕКАЕТ

ПРОИЗВОДНАЯ
V. Когда Миссисипи текла на миллион миль

Мои благодарности профессору Татему за его любезный ответ на мой запрос


по электронной почте, прояснивший, что экстраполяция и в самом деле была
шуточной.
• Элленберг  Дж. Как  не  ошибаться. Сила математического мышления / Пер.
Яцюк Н.; науч. ред. Гельфанд М. С. — М.: Манн, Иванов и Фербер, 2017.
• Tatem, Andrew  J., Carlos  A.  Guerra, Peter  M.  Atkinson, and Simon  I. Hay.
“Momentous Sprint at the 2156 Olympics?” Nature 431, no. 525 (September 30, 2004).
• Твен М. Собр. соч. в 12 т. Т. 4 — Жизнь на Миссисипи / Пер. Р. Райт-Ковале-
вой — М.: Государственное издательство художественной литературы, 1960.

*вздох*
Мне нужен заклятый враг поумнее.
Я говорю, Мориарти, даже ваш
дьявольский разум не может постичь
изобретение настолько странное
и мудреное, как эта приводящая
в замешательство штуковина.

VI. Шерлок Холмс и неправильный велосипед

Огромное спасибо Дэну Андерсону и приложению Desmos, которое я исполь-


зовал для создания траекторий движения велосипедов.
• Bender, Edward  A. “Sherlock Holmes and the Bicycle Tracks.” University of
California, San Diego. http://www.math.ucsd.edu / ~ebender / 87 / bicycle.pdf.
• Дойль, Артур Конан. Приключения Шерлока Холмса. Возвращение Шерлока
Холмса / Пер. Н. Волжиной. — М.: АСТ, 2018. С. 404–441.
• Дойль, Артур Конан. Долина ужаса: Новые приключения Шерлока
Холмса / Пер. А. Москвина. — М.: Кооператив АВИС: Прометей, 1990.
БИБЛИОГРАФИЯ 351

• Duchin, Moon. “The Sexual Politics of Genius.” University of Chicago, 2004.


https://mduchin.math.tufts.edu / genius.pdf.
• O’Connor, J. J., and E. F. Robertson. “James Moriarty.” School of Mathematics and
Statistics, University of St. Andrews. http://www-groups.dcs.st-and.ac.uk / history / B
iographies / Moriarty.html.
• Roberts, Siobhan. Genius at Play: The Curious Life of John Horton Conway. New
York: Bloomsbury, 2015.

Вы действительно собрали
кубик Рубика или вы просто
не прикасались к нему,
вытащив из упаковки?

И правда, кто скажет,


как было?

VII. Биография массового увлечения, у которой нет автора

Выражаю благодарность Ребекке Джекман, моей школьной учительнице


химии, которая не несет никакой ответственности за любые ошибки в моем
рассказе об  автокаталитических реакциях, но  именно ей я  обязан теми
местами, где ошибок не сделал.
• Jones, Jamie. “Models of Human Population Growth.” Monkey’s Uncle: Notes
on Human Ecology, Population, and Infectious Disease, April 7, 2011. http://
monkeysuncle.stanford.edu / ?=933. Джонс обеспечил математическую модель
«механистическое против феноменологического».

Посмотрите, что мы
доказали в лаборатории А еще 0 = 1.
пределов! Все эти крутые формулы! Клево, правда?

Математика куда более


опасна, чем я думал...

VIII. То, что ветер оставляет после себя

• Brown, Kevin. “The Limit Paradox.” Math Pages. https://www.mathpages.


com / home / kmath063.htm. Я считаю, что мнение профессора Брауна многое про-
352 ВРЕМЯ ПЕРЕМЕННЫХ

ясняет и передает саму суть вопроса. Мне также нравится, что нигде на сайте
его имя не появляется, что создает атмосферу «голоса самой математики».
• Dunham, William. The Calculus Gallery: Masterpieces from Newton to Lebesgue.
Princeton, NJ: Princeton University Press, 2008. Я  наткнулся на  книгу Данхэма
в январе 2016 г. Его мысли об истории анализа несколько лет переваривались
в моей голове. Эта книга, как говорится, настоящая жемчужина.

Познать мой путь потуг не стоит.


Я к цели рвусь, на месте стоя.
Пока читаете стишок,
Я скок-поскок — и вбок!

Что я такое?
Сюжет «Остаться в живых»?

IX. Танцы с пылью

• Blåsjö, Viktor. “Attitudes toward Intuition in Calculus Textbooks.” Paper


forthcoming, 2019. В  этой статье Бласьё выступает против привычного рас-
смотрения функции Вейрштрассе как «смерти интуиции». Стоит прочитать,
если вас интересует история.
• Dunham, William. The Calculus Gallery.
• Fowler, Michael. “Brownian Motion.” University of Virginia, 2002. http://galileo.
phys.virginia.edu / classes / 152.mf1i.spring02 / BrownianMotion.htm.
• Poincaré, Henri. “L’Oeuvre Mathématique de Weierstrass.” Acta Mathematica 22 (1899):
1–18. https://projecteuclid.org / download / pdf_1 / euclid.acta / 1485882041. Я  не  говорю
по-французски, но, к счастью, этим языком владеет Google Translate.
• Yeo, Dominic. “Remarkable Fact about Brownian Motion #1: It Exists.” Eventually
Almost Everywhere. January 22, 2012. https://eventuallyalmosteverywhere.wordpress.
com / 2012 / 01 / 22 / remarkable-fact-about-brownian-motion-1-it-exists / .

Что это
за новоиспеченная
чушь?
x3dx
x3dx
растет на

x3dx
x3dx

что в 4x3 больше первоначального dx

Х. Зеленоволосая девушка и многомерная улитка

• Roberts, Siobhan. King of Infinite Space: Donald Coxeter, the Man Who Saved
Geometry. New York: Walker, 2006. Примечательна цитатами и  проникнове-
БИБЛИОГРАФИЯ 353

ниями в  историю геометрического мышления (и  его разрушения в  руках


этого ослепительного чудища Бурбаки).
• St. Clair, Margaret. “Presenting the Author.” Fantastic Adventures, November 1946: 2–5.
• St. Clair, Margaret. “Aleph Sub One,” Startling Stories, January 1948: 62–69. При-
знаюсь, что в рассказе разложение на множители (a + b) n происходит только
для n = 2, 3 и 4; идея применить эти разложения для формул производных —
моя собственная бесцеремонная экстраполяция.
• Thompson, Silvanus P. Calculus Made Easy: Being a Very-Simplest Introduction to
Those Beautiful Methods of Reckoning Which Are Generally Called By the Terrifying
Names of the Differential Calculus and the Integral Calculus. 2nd ed. London:
Macmillan, 1914. Книга, доступная бесплатно онлайн, еще  прекраснее, чем  ее
заглавие. Обратите особое внимание на вторую главу «О различных степенях
малого». https://www.gutenberg.org / files / 33283 / 33283-pdf.pdf.

...она же
Носит колчан за спиной и ростом их всех превосходит
Так же, веселья полна, средь толпы выступала Дидона,
Думы трудам посвятив и заботам о будущем царстве.

ВЕРГИЛИЙ. ЭНЕИДА

XI. Принцесса с городской окраины

• Lendering, Jona. “Carthage.” Livius.org: Articles on Ancient History. http://www.


livius.org / articles / place / carthage / .
• Lendering, Jona. “The Founding of Carthage.” Livius.org: Articles on Ancient
History. http://www.livius.org / sources / content / the-founding-of-carthage / .
• Вергилий. Буколики. Георгики. Энеида / Пер. с латинского С. А. Ошерова; под ред.
Ф. А. Петровского. — М.: Художественная литература, 1979.  — C. 500–504.

Я думал, что ты смотришь Поиск фильма, который помог бы


Netflix, чтобы расслабиться... мне расслабиться, сведет меня
в могилу раньше времени!

XII. Земля, опустевшая из-за скрепок

• Bostrom, Nick. “Ethical Issues in Advanced Artificial Intelligence.” https://


nickbostrom.com / ethics / ai.html.
354 ВРЕМЯ ПЕРЕМЕННЫХ

• Chiang, Ted. “Silicon Valley Is Turning into Its Own Worst Fear.” BuzzFeed
News, December 18, 2017. https://www.buzzfeednews.com / article / tedchiang / 
the-real-danger-to-civilization-isnt-ai-its-runaway.
• Fry, Hannah. Hello World: Being Human in the Age of Algorithms. New York:
W. W. Norton, 2018.
• Уитмен У. Листья травы / Пер. К. Чуковского. — М.: Текст, 2016.
• Yudkowsky, Eliezer. “There’s No Fire Alarm for Artificial General Intelligence.”
Machine Intelligence Research Institute, October 13, 2017. https://intelligence.
org / 2017 / 10 / 13 / fire-alarm / .
• Yudkowsky, Eliezer. “Artificial Intelligence as a Positive and Negative Factor
in Global Risk.” In Global Catastrophic Risks, edited by Nick Bostrom and
Milan  M.  C´irkovic´, 308–345. New York: Oxford University Press, 2008. http://
intelligence.org / files / AIPosNegFactor.pdf.
• Zunger, Yonatan. “The Parable of the Paperclip Maximizer.” Hacker Noon, July 24, 2017.
https://hackernoon.com / the-parable-of-the-paperclip-maximizer-3ed4cccc669a.

1978 — Кривая Лаффера начала задаваться вопросом:


чем же этот чертов Джуд Ванниски нагрузил ее?

Эй, Джуд! Я не хочу все испортить,


но... Ты как-то уместил весь мир
на моих плечах!

Да ладно тебе!

XIII. Последняя усмешка кривой

• Appelbaum, Binyamin. “This Is Not Arthur Laffer’s Famous Napkin.” New York
Times, October 13, 2017. https://www.nytimes.com / 2017 / 10 / 13 / us / politics / arthur-
laffer-napkintax-curve.html.
• Bernstein, Adam. “Jude Wanniski Dies; Influential Supply-Sider.” Washington
Post, August 31, 2005. http://www.washingtonpost.com / wp-dyn / content / article / 2
005 / 08 / 30 / AR2005083001880.html.
• Chait, Jonathan. “Prophet Motive.” New Republic, March 30, 1997. https://
newrepublic.com / article / 93919 / prophet-motive.
• Chait, Jonathan. “Flight of the Wingnuts: How a Cult Hijacked American Politics.”
New Republic, September 10, 2007. http://www.wright.edu / ~tdung / How_supply_
eco_hijacked_US_Politics.pdf.
• Gardner, Martin. “The Laffer Curve.” In Knotted Doughnuts and Other Mathematical
Entertainments, 257–71. New York: W. H. Freeman, 1986.
• Laffer, Arthur. “The Laffer Curve: Past, Present, and Future.” Heritage Foundation,
June 1, 2004. https://www.heritage.org / taxes / report / the-laffer-curve-past-present-
and-future.
БИБЛИОГРАФИЯ 355

• “Laffer Curve.” Chicago Booth: IGM Forum. June 26, 2012. http://www.igmchicago.
org / surveys / laffer-curve. Цитируются слова Остана Гулсби, Бенгта Холм-
строма, Кеннета Джадда, Анил Кашиап и Ричарда Телера.
• «Салфетка с кривой Лаффера». Национальный музей американской исто-
рии. http://americanhistory.si.edu / collections / search / object / nmah_1439217.
• Miller, Stephen. “Jude Wanniski, 69, Provocative Crusader for Supply-Side
Economics.” New York Sun, August 31, 2005. https://www.nysun.com / obituaries / j
ude-wanniski-69-provocative-crusader-for-supply / 19386 / .
• Moore, Stephen. “The Laffer Curve Turns 40: The Legacy of a Controversial
Idea.” Washington Post, December 26, 2014. https://www.washingtonpost.
com / opinions / the-laffercurve-at-40-still-looks-good / 2014 / 12 / 26 / 4cded164-
853d-11e4-a702-a31ff4ae98e_story.html.
• Oliver, Myrna. “Jude Wanniski, 69; Journalist and Political Consultant Pushed
Supply-Side Economics.” Los Angeles Times, August 31, 2005. http://articles.latimes.
com / 2005 / aug / 31 / local / me-wanniski31.
• «Сто самых великих документальных произведений столетия». National
Review. 3 мая 1999 г. https://www.nationalreview.com / 1999 / 05 / non-fiction-100 / .
• Shields, Mike. “The Brain behind the Brownback Tax Cuts.” Kansas Health
Institute News Service, August 14, 2012. https://www.khi.org / news / article / brain-
behindbrownback-tax-cuts.
• Starr, Roger. “The Way the World Works, by Jude Wanniski.” Commentary, September
1978. https://www.commentarymagazine.com / articles / the-way-the-worldworks-
by-jude-wanniski / .
• Wanniski, Jude. “The Mundell-Laffer Hypothesis  — a New View of the World
Economy.” Public Interest 39 (1975) 31–52. https://www.nationalaffairs.com / storag
e / app / uploads / public / 58e / 1a4 / be4 / 58e1a4be4e900066158619.pdf.
• Wanniski, Jude. “Taxes, Revenues, and the ‘Laffer Curve.’” Public Interest 50
(1978): 3–16. https://www.nationalaffairs.com / storage / app / uploads / public / 58e / 1a
4 / c54 / 58e1a4c549207669125935.pdf.

БЕН НЕ УМЕЕТ РИСОВАТЬ СОБАК


МУЗЕЙ УЖАСОВ

ПРЯМОУГОЛЬНОЕ ТЕЛО
УРОВЕНЬ НЕЛЕПОСТИ: 1000%

СТРАННЫЙ, НО ЗАБАВНЫЙ

СТРАННАЯ ГОЛОВА ЛЕТУЧЕЙ МЫШИ


ПОЧЕМУ ОН ТАКОЙ ДЛИННЫЙ?

XIV. Это твой пес-профессор

• Моя огромная благодарность профессору Тиму Пеннингсу за то, что он уде-


лил свое время (а также поделился газетными вырезками) — таким образом
356 ВРЕМЯ ПЕРЕМЕННЫХ

появилась эта глава. Рассказать историю Элвиса  — большая честь для  меня
и моя почетная обязанность.
• Bolt, Michael, and Daniel  C.  Isaksen. “Dogs Don’t Need Calculus.” College
Mathematics Journal 41, no. 10 (January 2010): 10–16. https://www.maa.org / sites / d
efault / files / Bolt2010.pdf.
• “CNN Student News Transcript: September 26, 2008.” http://www.cnn.com / 2008 
/ LIVING / studentnews / 09 / 25 / transcript.fri / index.html.
• Dickey, Leonid. “Do Dogs Know Calculus of Variations?” College Mathematics Journal
37, no. 1 (January 2006): 20–23. https://www.maa.org / sites / default / files / Dickey-
CMJ-2006.pdf.
• “Do Dogs Know Calculus? The Corgi Might.” National Purebred Dog Day, March
15, 2016. https://nationalpurebreddogday.com / dogs-know-calculus-corgi-knows / .
• Minton, Roland, and Timothy J. Pennings. “Do Dogs Know Bifurcations?” College
Mathematics Journal 38, no. 5 (November 2007): 356–61. https://www.maa.org / sites 
/ default / files / pdf / upload_library / 22 / Polya / minton356.pdf.
• Pennings, Timothy J. “Do Dogs Know Calculus?” College Mathematics Journal 34,
no. 3 (May 2003): 178–82. https://www.jstor.org / stable / 3595798.
• Perruchet, Pierre, and Jorge Gallego, “Do Dogs Know Related Rates Rather Than
Optimization?” College Mathematics Journal 37, no. 1 (January 2006): 16–18. https://
www.maa.org / sites / default / files / pdf / mathdl / CMJ / cmj37-1-016-018.pdf.
• Thurber, James. Thurber’s Dogs: A Collection of the Master’s Dogs, Written and
Drawn, Real and Imaginary, Living and Long Ago. New York: Simon & Schuster, 1955.

РЕЗЮМЕ
Готфрид • Провел юридическую реформу, чтобы объединить
Лейбниц разрозненные местные законы в единую согласованную
систему.
• Предложил модернизировать такие институты,
как бюро по проведению социоэкономической переписи
населения, централизованные государственные архивы,
и вкладывал средства в оптимальные методы ведения
фермерского хозяйства.
МЕСТО • Был главным посредником при попытке примирить
ЖИТЕЛЬСТВА: враждующие религиозные конфессии. (Не спрашивайте
Ганновер меня, как все прошло.)
• Защищал государственное здравоохранение, в том числе
ЦЕЛЬ: Покинуть
Ганновер предупредительные действия для предотвращения эпидемий.
• Помог академии наук найти цель — «улучшить не только
искусства и науки, но также сельское хозяйство,
производство, торговлю и, коротко говоря, все, что имеет
пользу для поддержания жизни».
• Разработал влиятельную теорию существования.

XV. Посчитаем!
• Арнольд В. И. Гюйгенс и Барроу, Ньютон и Гук. — М.: Наука, 1989. — (Совре-
менная математика для студентов).
• Bardi, Jason Socrates. The Calculus Wars.
БИБЛИОГРАФИЯ 357

• Goethe, Norma B.; Philip Beeley, and David Rabouin, eds. G. W. Leibniz, Interrelations
between Mathematics and Philosophy. New York: Springer, 2015.
• Grossman, Jane, Michael Grossman, and Robert Katz. The First Systems of Weighted
Differential and Integral Calculus. Rockport, MA: Archimedes Foundation, 1980.
Цитата из Гаусса находится на странице 187.
• Кафка Ф. Избранное: Сборник: Пер. с нем. / Сост. Е. Кацевой; предисл. Д. Затон-
ского. — М.: Радуга, 1989.
• Wolfram, Stephen. “Dropping In on Gottfried Leibniz.”

ВЕЧНОСТИ

Чем я зарабатываю себе на жизнь? Ну, моя работа — поражать


человеческое воображение и вести мысли к цельности.

Кинопродюсер?
Автор
романов?
Психотерапевт?

Кто-то вроде... специалиста по логарифмам. Да, это герой не моего


романа.

XVI. В литературных кругах

• Паскаль Б. Мысли / Пер. с фр., вступ. статья, коммент. Ю. А. Гинзбург. — М.:


Изд-во имени Сабашниковых, 1995. — С. 132.
• Dauben, Joseph  W. “Chinese Mathematics.” In The Mathematics of Egypt,
Mesopotamia, China, India, and Islam: A Sourcebook, edited by Victor Katz, 186–384.
Princeton, NJ: Princeton University Press, 2007.
• Донн  Дж. Прощание, запрещающее грусть / Пер. И.  Бродского. (http://litcult.
ru / lyrics.ljubimie-stihi / 91).
• Hidetoshi, Fukagawa, and Tony Rothman. Sacred Mathematics: Japanese Temple
Geometry. Princeton, NJ: Princeton University Press, 2008.
• Joseph, George Gheverghese. The Crest of the Peacock.
358 ВРЕМЯ ПЕРЕМЕННЫХ

• Ken’ichi, Sato. “Chapter 2: Seki Takakazu.” In Japanese Mathematics in the Edo


Period. National Diet Library of Japan, 2011. http://www.ndl.go.jp / math / e / s1 / 2.html.
• Strogatz, Steven. The Joy of x: A Guided Tour of Math, from One to Infinity. New
York: Mariner Books, 2013.
• Шимборска В. Число Пи. https://antipodes.org.au/pr_pi_61.html
Типы писателей по Исайе Берлину

ЛИСА ТОЛСТОЙ
ЕЖ

писатель, чья писатель, следующий


«мысль рассеивается «одному-единственному Я еж! Почему
или распыляется, универсальному я должен постоянно
охватывая многие организующему это объяснять?!!
уровни» (например, принципу» (например,
Шекспир, Аристотель) Платон, Данте)

XVII. Война, мир и интегралы

• Берлин И. История свободы. Россия / Предисл. А. Эткинда. — М.: Новое лите-


ратурное обозрение, 2001.
• Dirda, Michael. “If the World Could Write...” Washington Post. October 28, 2007. http://
www.washingtonpost.com / wp-dyn / content / article / 2007 / 10 / 25 / AR2007102502856.html.
• Толстой Л. Н. Война и мир. Т. 3, 4. — М.: Художественная литература, 1983.

КОНКУРСНЫЙ ПРОСМОТР ТАЛИСМАНОВ ЭТОЙ КНИГИ


Касательная Бесконечно малая величина Производная

слишком касательная слишком трудно разглядеть слишком производная


(похожа на касательную)

Сфера в цилиндре Тело вращения Лев Толстой

уже заключила контракт все время крутится слишком впечатляет, просто


с Аристотелем чересчур впечатляет

Локальный максимум Корги Элвис Сумма Римана

идти больше некуда, слишком милый, и это ПОБЕДИТЕЛЬ!


кроме как вниз отвлекает
БИБЛИОГРАФИЯ 359

XVIII. Линия городского горизонта Римана

• Corrigan, Maureen. Leave Me Alone, I’m Reading: Finding and Losing Myself in Books.
New York: Random House, 2005.
• Dunham, William. The Calculus Gallery.
• Hamill, Pete. “A New York Writer’s Take on How His City Has Changed,” National
Geographic, November 15, 2015. https://www.nationalgeographic.com / new-york-
city-skylinetallest-midtown-manhattan / article.html.
• Lindner, Christoph. “New York Vertical: Reflections on the Modern Skyline.” American
Studies 47, no. 1 (Spring 2006): 31–52. https://core.ac.uk / download / pdf / 148648368.pdf.
• Айн Рэнд. Источник. В 2 т. — М.: Альпина Паблишер, 2020.

ВЕДЬМА АНЬЕЗИ

XIX. Великая работа синтеза

• Knill, Oliver. “Some Fundamental Theorems in Mathematics.” Harvard University.


http://www.math.harvard.edu / ~knill / graphgeometry / papers / fundamental.pdf.
• Mazzotti, Massimo. The World of Maria Gaetana Agnesi, Mathematician of God.
Baltimore: Johns Hopkins University Press, 2007.
• Navarro, Joaquin. “Women in Maths: From Hypatia to Emmy Noether.” In
Everything Is Mathematical. Barcelona: RBA Coleccionables, 2013.
• Ouellette, Jennifer. The Calculus Diaries: How Math Can Help You Lose Weight, Win
in Vegas, and Survive a Zombie Apocalypse. New York: Penguin Books, 2010.
360 ВРЕМЯ ПЕРЕМЕННЫХ

ОСОБНЯК ИНТЕГРАЛА
живописное,
но бесполезное
замещение

когда нижняя
граница выше запасной выход:
численное интегрирование

замена переменных на трех


витках
здесь постоянная
интегрирования представлена
как сильный, но одинокий когда вся область
зверь находится ниже оси

ХХ. Что происходит под знаком интеграла,


остается под знаком интеграла

Мои благодарности Инне Захаревич за полезный и приятный обмен письмами.


• Фейнман Р. Ф. Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман! / Пер. с англ. С. Б. Иль-
ина. — М.: АСТ, 2014.
• Gaither, Carl C. and Alma E. Cavazos-Gaither, eds. Gaither’s Dictionary of Scientific
Quotations. New York: Springer Science & Business Media, 2008.
• Gleick, James. Genius: The Life and Science of Richard Feynman. New York: Pantheon
Books, 1992.
• Ouellette, Jennifer. The Calculus Diaries.
• Ury, Logan R. “Burden of Proof.” Harvard Crimson. December 6, 2006. https://www.
thecrimson.com / article / 2006 / 12 / 6 / burden-of-proof-at-1002-am / .
• Zakharevich, Inna. “Another Derivation of Euler’s Integral Formula.” Reported by
Noam  D.  Elkies. Harvard University. http://www.math.harvard.edu / ~elkies / Misc /
 innaz.pdf.

Там! Ученый
с сумасшедшей прической!
Он пытается стереть меня!

Я позабочусь
об этом.

XXI. Отказать в существовании одним росчерком пера

Моя огромнейшая благодарность Полу Рамонду, студенту докторантуры


по физике, который консультировал меня по космологии по Skype. Все допу-
щенные ошибки — целиком на моей совести.
• Эйнштейн А. К космологической проблеме общей теории относительности //
Эйнштейн А. Собрание научных трудов в 4 т. Т. 2. Работы по теории относитель-
БИБЛИОГРАФИЯ 361

ности 1921–1955 / Под ред. И. Е. Тамма, Я. А. Смородинского, Б. Г. Кузнецова. — М.:


Издательство «Наука», 1966. — Серия «Классики науки». — С. 349–362.
• Harvey, Alex, “The Cosmological Constant.” New York University, November 23,
2012. https://arxiv.org / pdf / 1211.6337.pdf.
• Isaacson, Walter. Einstein.
• Janzen, Daryl. “Einstein’s Cosmological Considerations.” University of
Saskatchewan. February 13, 2014. https://arxiv.org / pdf / 1402.3212.pdf.
• Munroe, Randall. “The Space Doctor’s Big Idea.” New Yorker, November 18, 2015.
• Ohanian, Hans. Einstein’s Mistakes: The Human Failings of Genius. New York:
W. W. Norton & Company, 2008.
• O’Raifeartaigh, C., and B. McCann. “Einstein’s Cosmic Model of 1931 Revisited: An
Analysis and Translation of a Forgotten Model of the Universe.” Waterford Institute
of Technology. https://arxiv.org / ftp / arxiv / papers / 1312 / 1312.2192.pdf.
• O’Raifeartaigh, Cormac, Michael O’Keeffe, Werner Nahm, and Simon Mitton.
“Einstein’s 1917 Static Model of the Universe: A Centennial Review.” https://arxiv.
org / ftp / arxiv / papers / 1701 / 1701.07261.pdf.
• Rovelli, Carlo. Seven Brief Lessons on Physics. New York: Riverhead Books, 2016.
• Straumann, Norbert. “The History of the Cosmological Constant Problem.”
Institute for Theoretical Physics, University of Zurich, August 13, 2001. https://arxiv.
org / pdf / gr-qc / 0208027.pdf.

1994, ага? Это заставляет


шире взглянуть на всю нашу
вражду с 1666 по 1675.

Да, оглядываясь назад,


это был фотофиниш.

XXII. 1994-й, год, когда родился математический анализ

• Łaba, Izabella. “The Mathematics of Wheel Reinvention.” The Accidental


Mathematician. January 18, 2016. https://ilaba.wordpress.com / 2016 / 01 / 18 / the-
mathematics-ofwheel-reinvention / .
• Письма в журнал Diabetes Care, №10 (октябрь 1994). Среди процитированных
авторов были Ральф Бендер, Томас Волевер, Джейн Монако, Рэнди Андерсон
и Мэри Тай.
• Medical Researcher Discovers Integration, Gets 75 Citations.” An American
Physics Student in England. March 19, 2007. https://fliptomato.wordpress.
com / 2007 / 03 / 19 / medical-researcher-discovers-integration-gets-75-citations / .
• Ossendrijver, Mathieu. “Ancient Babylonian Astronomers Calculated Jupiter’s Position from
the Area under a Time-Velocity Graph.” Science 351, no. 6272 (January 29, 2016): 482–84.
362 ВРЕМЯ ПЕРЕМЕННЫХ

• Tai, Mary. “A Mathematical Model for the Determination of Total Area under
Glucose Tolerance and Other Metabolic Curves.” Diabetes Care 17, no. 2 (February
1994): 152–54.
• Trefethen, Lloyd N. “Numerical Analysis.” In Princeton Companion to Mathematics,
edited by Timothy Gowers, June Barrow-Green, and Imre Leader. Princeton, NJ:
Princeton University Press, 2008. http://people.maths.ox.ac.uk / trefethen / NAessay.pdf.
• Wolever, Thomas. “How Important Is Prediction of Glycemic Responses?” Diabetes
Care 12, no. 8 (September 1989): 591–93.

Добрый вечер, друзья,


и добро пожаловать АПЛОДИСМЕНТЫ
на нашу любимую
игру...

... ИЗМЕРЬ
СВОИ
ЭМОЦИИ!

Это популярная программа, где мы заглядываем в кишащую


змеями яму, которую представляет собой человеческая
психика, а потом оцениваем чувства по шкале от 1 до 10!

Давайте начнем: каков ваш уровень счастья? Что насчет


тревоги? Как поднимается раздражение из-за того,
что вам задают эти вопросы? Давайте, говорите громче!

XXIII. Если страдание должно прийти

• Бентам И. Введение в основания нравственности и законодательства. — М.:


РОССПЭН, 1998. — (История политической мысли).
• Bradbury, Ray. Bradbury Speaks: Too Soon From the Cave, Too Far from the Stars.
New York: William Morrow, 2006.
• Dickinson, Emily. “Bound  — a Trouble.” (No. 269.) https://en.wikisource.
org / wiki / Bound_ttps://en.wiki
• Фрост Р. Чем счастье короче, тем ярче / Пер. Н. Голя. Источник: https://www.
stihi.ru / 2010 / 09 / 18 / 8591.
• Jevons, William Stanley. “Brief Account of a General Mathematical Theory of Political
Economy.” Journal of the Royal Statistical Society, London XXIX (June 1866): 282–87.
https://www.marxists.org / reference / subject / economics / jevons / mathem.htm.
• Kahneman, Daniel, Barbara  L.  Fredrickson, Charles  A.  Schreiber, and
Donald  A.  Redelmeier. “When More Pain Is Preferred to Less: Adding a Better  End.
Psychological Science 4, no. 6 (November 1993): 401–5.
• Mill, John Stuart. Utilitarianism (edited by George Sher). Indianapolis: Hackett
Publishing Co., 2002. Page 10.
• Singer, Peter. Animal Liberation: Updated Edition. New York: Harper Perennial,
2009.
БИБЛИОГРАФИЯ 363

ЗДЕСЬ ЛЕЖИТ
АРХИМЕД,
который на самом деле
додумался до этой картинки.

Его имя всегда было и будет


анаграммой к «head crimes»*

XXIV. Сражение с богами*

• Архимед. Сочинения / Пер. и вступ. статья И. Н. Веселовского, перевод араб-


ских текстов Б. А. Розенфельда. — М.: Физматгиз, 1962.
• Brown, Kevin. “Archimedes on Spheres and Cylinders.” Math Pages. https://www.
mathpages.com / home / kmath343 / kmath343.htm.
• Leibniz, Gottfried Wilhelm Freiherr, and Antoine Arnauld. The Leibniz-Arnauld
Correspondence. New Haven, CT: Yale University Press, 2016.
• Lockhart, Paul. Measurement. Cambridge, MA: Belknap Press, 2012.
• Плутарх. Сравнительные жизнеописания: В 3 т. / Изд. подготовили С. С. Аве-
ринцев, М. Л. Гаспаров, С. П. Маркиш; отв. ред. С. С. Аверинцев. — М.-Л.: Изда-
тельство АН СССР, 1961–1964. — (Литературные памятники). (2-е изд., испр.
и доп. — Сравнительные жизнеописания: В 2 т. — М.: Наука, 1994.)
• Polster, Burkard. Q. E. D.: Beauty in Mathematical Proof. New York: Bloomsbury, 2004.
• Полибий. Всеобщая история / Отв. ред. А. Я.  Тыжов. (Серия «Историческая
библиотека»). — СПб.: Ювента, 1994–1995.
• Rorres, Chris. “Death of Archimedes: Sources.” New York University. https://www.
math.nyu.edu / ~crorres / Archimedes / Death / Histories.html.
• Sharratt, Michael. Galileo: Decisive Innovator. Cambridge, UK: Cambridge
University Press, 1994. P. 52.
• Whitehead, Alfred North. An Introduction to Mathematics. New York: Henry Holt
and Company, 1911.
ЗАБАВНЫЙ ФАКТ: помимо подставок для дисков вы
можете рассматривать тела вращения как луковицы, где
каждый слой — скрученный бумажный цилиндр.

(это не шутка, просто круто)

* Здесь обыгрывается словосочетание «head crimes» — «главные» или  «голов-


ные преступления» как «преступления голов». — Прим. ред.
364 ВРЕМЯ ПЕРЕМЕННЫХ

XXV. Из невидимых сфер

Спасибо моим друзьям из Twitter Бену Блам-Смиту (@benblunsmith) и Майку


Лоулеру (@mikeandallie) за  помощь с  вычислением объема четырехмерной
сферы.
• Эббот  Э., Бюргер  Д.  Флатландия. Сферландия / Пер. Ю.  А. Данилова.  — СПб.:
Амфора, 2015. Цит. по: https://e-libra.ru / read / 465581-flatlandiya-sferlandiya.html.
• Strogatz, Steven. The Calculus of Friendship: What a Teacher and a Student Learned
about Life while Corresponding about Math. Princeton, NJ: Princeton University
Press, 2009.

Дэвид Фостер Уоллес говорит...


О Лейбнице: «Юрист / дипломат / кутюрье / «Когда речь заходит
философ, для которого математика была о бесконечности, Аристотель
своего рода хобби». В сноске добавлено: умудряется быть грандиозно
«Разумеется, все мы ненавидим таких и головокружительно неправым,
людей». везде и во всем».

О вещественной числовой оси: «99,999... Об использовании


% пустого пространства, пожалуй, похожа манипуляций с матанализом,
на мороженое из Dairy Queen или саму чтобы «решить» парадоксы
Вселенную». Зенона: «Сложно, церемонно-
возбуждающе, технически
О споре по поводу приоритета Ньютона верно и глубоко тривиально».
и Лейбница: «Идея, что честь открытия
может принадлежать одному-единственному О математических
человеку или даже двум людям, абсурдна, действиях, логическое
так же как и мысль о том, что то, что сейчас обоснование которых
называют математическим анализом, не ясно: «Биржевая
представляет собой чье-то изобретение». маска». Также он говорит,
что такая математика —
О Георге Канторе: «Выглядит абсолютно это «попытка завязать
среднестатистическим немецким буржуа из эпохи шнурки на бегу».
крахмальных воротничков и острых бородок».

О Карле Вейерштрассе: «Среди математиков выделяется тем,


что был физически крепким, хорошим спортсменом, заядлым
тусовщиком, вылетел из колледжа и совершенно равнодушно
относился к музыке (большинство математиков от музыки сходят
с ума), а еще Вейерштрасс был веселым, не страдающим нервными
расстройствами, очень хорошим парнем, которого многие любили.
Также его всюду признавали как величайшего учителя математики
века, хотя он даже никогда не публиковал свои лекции и не позволял
студентам делать заметки».

XXVI. Пахлава исполинских размеров

• Арнольд В. И. О преподавании математики // Успехи математических наук.


1998. Т. 53. Вып. 1 (319).
• Cheng, Eugenia. Beyond Infinity: An Expedition to the Outer Limits of Mathematics.
New York: Basic Books, 2017.
БИБЛИОГРАФИЯ 365

• Элленберг  Дж. Как  не  ошибаться. Сила математического мышления / 


Пер. Н. Яцюк; науч. ред. М. С. Гельфанд — М.: Манн, Иванов и Фербер, 2017.
• Kakutani, Michiko. “A Country Dying of Laughter. In 1,079 Pages.” New York
Times, February 13, 1996. https://www.nytimes.com / 1996 / 02 / 13 / books / books-of-
the-times-acountry-dying-of-laughter-in-1079-pages.html.
• Max, Daniel T. Every Love Story is a Ghost Story: A Life of David Foster Wallace. New
York: Viking, 2012.
• McCarthy, Kyle. “Infinite Proofs: The Effects of Mathematics on David Foster
Wallace.” Los Angeles Review of Books, November 25, 2012. https://lareviewofbooks.
org / article / infinite-proofs-the-effects-of-mathematics-on-david-foster-
wallace / .
• Papineau, David. “Room for One More.” New York Times, November 16, 2003.
http://www.nytimes.com / 2003 / 11 / 16 / books / room-for-one-more.html.
• Scott, A.  O. “The Best Mind of His Generation.” New York Times, September 20,
2008. https://www.nytimes.com / 2008 / 09 / 21 / weekinreview / 21scott.html.
• Wallace, David Foster. “Tennis, Trigonometry, Tornadoes: A Midwestern
Boyhood.” Harper’s Magazine, December 1991.
• Wallace, David Foster. “Rhetoric and the Math Melodrama.” Science 290, no. 5500
(December 22, 2000): 2263–67.
• Wallace, David Foster. Everything and More: A Compact History of Infinity. New
York: W. W. Norton, 2003.

Труба Гавриила

(картинки нет, но с помощью Google можно найти свадебный торт


Гавриила, воронку Гавриила, пивную кружку Гавриила, лава-
лампу Гавриила и наковальню Тора)

XXVII. Труби, Гавриил, труби!

• Alexander, Amir. Infinitesimal: How a Dangerous Mathematical Theory Shaped the


Modern World. New York: Farrar, Straus and Giroux, 2014.
• Cucić, Dragoljub. “Types of Paradox in Physics.” Regional Centre for Talents
Mihajlo Pupin. https://arxiv.org / ftp / arxiv / papers / 0912 / 0912.1864.pdf.
• Gethner, Robert M. “Can You Paint a Can of Paint?” College Mathematics Journal
36, no. 4 (November 2005): 400–402.
• Hofstadter, Douglas. Gödel, Escher, Bach: An Eternal Golden Braid. New York: Basic
Books, 1979.
• Smith, Wendy, and Marianne Lewis. “Leadership Skills for Managing Paradoxes.”
Industrial and Organizational Psychology 5, no. 2 (June 2012).
366 ВРЕМЯ ПЕРЕМЕННЫХ

Это же элементарно, Ватсон!

ПОЧЕМУ ВЫ ВСЕГДА ТАК


ГОВОРИТЕ, КОГДА ЭТО НЕ ТАК?!

XXVIII. Сцены из невозможности

Мои благодарности Тарин Флок за то, что она провела меня через доказатель-
ство интеграла Гаусса.
• Chiang, Ted. Stories of Your Life and Others. New York: Tom Doherty Associates,
2002.
• Oliva, Philip B. Antioxidants and Stem Cells for Coronary Heart Disease. Singapore:
World Scientific Publishing, 2014. Page 534.
БЛАГОДАРНОСТИ

Тем Кавальери, чья магия превратила мою сомнительную пачку бесконечно


малых мыслей в весомую волшебную книгу

Я  хотел  бы поблагодарить команду мечты современных Кавальери, кото-


рые помогли этой книге появиться на  свет: спасибо за  редакторскую муд-
рость Бекки Кох; опыт в продажах и рекламе Бетси Халсбош и Каре Торнтон;
дизайнерскую славу Полу Кепплу, Алексу Брюсу и  Кейти Бенезре; бесстра-
шие Мелани Голд и  Элизабет Джонсон; фотографическое великолепие Рэй-
лин Тритт; неутомимый гений всей команде Black Dog & Leventhal и  забот-
ливое руководство Дадо Дервискадику и Стиву Трохе, без которых этой книги
не существовало бы.

Тем Аньези, чья помощь помогла мне выйти из тупика

Когда первый черновик этой книги отправился в мусорную корзину, Дэвид


Кламп поднял меня из руин, отряхнул с  меня пыль и  помог придумать
лучший план. Я  безгранично благодарен ему за  это. Также я  хочу отдельно
поблагодарить людей, которые давали мне обратную связь на разных этапах
работы: Виктора Бласью, Ричарда Бриджеса, Карен Карлсон, Джона Коуэна,
Дэвида Литта, Дуга Мэгоуана, Джима Орлина, Джима Проппа и Кейти Уолд-
мэн. Ответственность за все оставшиеся в тексте ошибки целиком и полно-
стью несу я.

Твенам и Толстым, чьи истории украсили эту книгу

Я благодарен математикам, которые поделились со мной своими рассказами,


в том числе Тиму Пеннингсу (гл. XIV) и Инне Захаревич (гл. XX). Что же каса-
ется Энди Берноффа, Кей Келм, Джонатана Рубина и Стейси Мюир, я хотел бы
368 ВРЕМЯ ПЕРЕМЕННЫХ

поблагодарить их  и  одновременно принести извинения: они поделились


со  мной чудесной сказкой о  прекрасном событии под  названием Integration
Bee, но  мне не  хватило пороху сделать про  него главу. Тем  не  менее я  все
еще  надеюсь рассказать эту легенду (придуманную Берноффом) где-нибудь
еще. Она этого заслуживает.

Интегралам Гаусса, которые я люблю без колебаний и сомнений

Моим коллегам, студентам, учителям, друзьям, родным, самым любимым


врагам, героям моего Twitter, моим брэнфордцам, тем, кто оставляет ком-
ментарии в моем блоге, и тем, кто варит мне кофе в кофейнях, а в особен-
ности — Тарин, — мои самые сердечные благодарности.
Орлин Бен

Время переменных
Математический анализ в безумном мире

Издатель П. Подкосов
Руководитель проекта А. Шувалова
Арт-директор Ю. Буга
Корректоры М. Миловидова, И. Панкова
Компьютерная верстка А. Фоминов

Подписано в печать 12.03.2021. Формат 70×100/16 модиф.


Бумага офсетная № 1. Печать офсетная.
Объем 23,5 печ. л. Тираж 3000 экз. Заказ № .

ООО «Альпина нон-фикшн»


123007, г. Москва, ул. 4-я Магистральная, д. 5,
строение 1, офис 13
Тел. +7 (495) 980-5354
www.nonfiction.ru

Отпечатано с готовых файлов заказчика


в АО «Первая Образцовая типография»,
филиал «УЛЬЯНОВСКИЙ ДОМ ПЕЧАТИ»
432980, Россия, г. Ульяновск, ул. Гончарова, 14

Знак информационной продукции


12+
(Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)
«АЛЬПИНА НОН-ФИКШН» РЕКОМЕНДУЕТ

Математика
с дурацкими рисунками
Идеи, которые формируют
нашу реальность
Бен Орлин, пер. с англ., 2021, 460 с.

О чем книга
Вы с  содроганием вспоминаете школьные уроки
математики? Это нормально, ведь у вас не препо-
давал Бен Орлин, автор этой книги. Впрочем, и он
не сразу додумался объяснять ученикам, что вообще-то математика лежит в основе
всего на свете: от лотереи до «Звездных войн», от рецептуры шоколадных пирогов
до выборов. И что тот, кто овладел основами точной науки, получает возможность
разобраться в природе и устройстве окружающих нас вещей и явлений. Орлин
выступает не только как педагог, но и как художник-иллюстратор: его смешные
человечки и закорючки покорили тысячи школьников, покорят и вас. Изящные
каламбуры и забавные ассоциации, игры разума и цифровые загадки (к каждой
из которых вы получите элегантную и ироничную разгадку) и, конечно, знаменитые
фирменные рисунки (которые, вопреки заглавию, не такие уж дурацкие) позволяют
Орлину легко и остроумно доносить самые сложные и глубокие математические
идеи и убеждают в том, что даже математика может быть страшно интересной.

Почему книга достойна прочтения


Блестящая, информативная, дерзкая «Математика с дурацкими рисунками» заста-
вит вас то восклицать, то хохотать, то улыбаться. Плюс, возможно, она сделает вас
сообразительнее и мудрее.
Стивен Строгац, профессор математики Корнеллского университета

Кто автор
Бен Орлин  — автор блога «Математика с  дурацкими рисунками» (mathwith-
baddrawings.com ). Кроме того, он пишет на темы, связанные с математикой, для The
Atlantic, Slate, Los Angeles Times, Chicago Tribune. Его педагогическая карьера нача-
лась в Окленде (штат Калифорния), затем он преподавал в Школе короля Эдварда
в Бирмингеме (Великобритания).

Покупая бумажные книги на сайте alpina.ru, вы бесплатно получаете


их электронные версии. Подробнее на alpina.ru/free.
Больше о книгах АНФ на сайте nonfiction.ru
«АЛЬПИНА НОН-ФИКШН» РЕКОМЕНДУЕТ

Математические головоломки
профессора Стюарта
Иэн Стюарт, пер. с англ., 2-е изд., 2021, 386 с.
Потрясающее путешествие от  тривиального к  глубокому.
Весьма занимательно.
New Scientist

О чем книга
Книга известного математика и  популяризатора
математической науки Иэна Стюарта  — сборник
удивительных историй, головоломок, курьезов, шуток
и захватывающих математических фактов, которые вызывают любопытство, учат,
удивляют и восхищают.
В книге использован любопытный ход: повествование основано на приключениях
не слишком удачливого детектива-гения Хемлока Сомса и его верного друга, док-
тора Джона Ватсапа. Сомс и Ватсап ломают головы над решением головоломок
с математической подоплекой. Попутно автор уделяет внимание математическим
датам (например, День числа ), загадкам простых чисел, истории судоку, стати-
стике и множеству других интересных вопросов, связанных с математикой. Эта
умная, веселая книга демонстрирует всю мощь и красоту современной математики.

Почему книга достойна прочтения


• Иэн Стюарт вводит читателя в  мир математики, увлекательно рассказывая
о головоломках, задачах, гипотезах и авторах доказательств — известных мате-
матиках.
• Читатель может проверить свои силы и порешать простые и сложные задачи.
В конце книги приведены правильные ответы.
• Книга входит в топ-100 раздела Math Games на Amazon.com.

Кто автор
Профессор Иэн Стюарт — известный популяризатор математики, удостоенный ряда
высших международных академических наград. В 2001 году стал членом Лондон-
ского королевского общества. Почетный профессор Математического института
Уорикского университета, где занимается как научными исследованиями в области
нелинейной динамики, так и популяризацией математики.
Стюарт — автор множества книг, в том числе таких, как «Величайшие математи-
ческие задачи» и «Невероятные числа профессора Стюарта».

Покупая бумажные книги на сайте alpina.ru, вы бесплатно получаете


их электронные версии. Подробнее на alpina.ru/free.
Больше о книгах АНФ на сайте nonfiction.ru
«АЛЬПИНА НОН-ФИКШН» РЕКОМЕНДУЕТ

Невероятные числа
профессора Стюарта
Иэн Стюарт, пер. с англ., 2-е изд., 2017, 422 с.
Стюарт заслуживает высшей оценки за  свой рассказ о  том,
насколько велика, удивительна и полезна роль каждого участ-
ника мирового сообщества чисел.
Kirkus Reviews
О чем книга
По  сути, математика  — это цифры, наш основной
инструмент для понимания мира. В своей книге самый
известный британский популяризатор математики,
профессор Иэн Стюарт предлагает восхитительное знакомство с числами, которые
нас окружают, начиная с привычных для нас комбинаций символов и заканчивая
более экзотическими — факториалами, фракталами или постоянной Апери. На этом
пути автор рассказывает нам о простых числах, о кубических уравнениях, о понятии
нуля, о возможных вариантах кубика Рубика, о роли чисел в истории человечества
и актуальности их изучения в наше время. С присущими ему остроумием и эру-
дицией Стюарт раскрывает перед читателем завораживающий мир математики.

Почему книга достойна прочтения


• Самое интересное о самых невероятных числах в рассказе лучшего популяри-
затора математики из Британии, лауреата премии Льюиса Томаса 2015 года.
• Иэн Стюарт рассматривает удивительные свойства чисел от нуля до бесконеч-
ности — натуральных, комплексных, иррациональных, положительных, отрица-
тельных, простых, составных — и показывает их историю, начиная с удивительных
открытий древних математиков до современного состояния математической науки.
• Под опытным руководством профессора вы узнаете секреты математических
кодов и cудоку, кубика Рубика и музыкальных гамм, увидите, как одна бесконеч-
ность может быть больше другой, кроме того, обнаружите, что живете в один-
надцатимерном пространстве.

Кто автор
Иэн Стюарт — известный во всем мире популяризатор математики и автор множества
увлекательных книг, удостоен ряда высших международных академических наград.
В 2001 году стал членом Лондонского королевского общества. Заслуженный профессор
Уорикского университета, занимается исследованиями динамики нелинейных систем
и продвижением математических знаний.

Покупая бумажные книги на сайте alpina.ru, вы бесплатно получаете


их электронные версии. Подробнее на alpina.ru/free.
Больше о книгах АНФ на сайте nonfiction.ru
«АЛЬПИНА НОН-ФИКШН» РЕКОМЕНДУЕТ

Величайшие
математические задачи
Иэн Стюарт, пер. с англ., 3-е изд., 2019, 460 с.

О чем книга
Закономерности простых чисел и  теорема Ферма,
гипотеза Пуанкаре и сферическая симметрия Кеп-
лера, загадка числа π и орбитальный хаос в небесной
механике. Многие из нас лишь краем уха слышали
о таинственных и непостижимых загадках современ-
ной математики. Между тем, как ни парадоксально,
фундаментальная цель этой науки  — раскрывать
внутреннюю простоту самых сложных вопросов. Английский математик и популяри-
затор науки, профессор Иэн Стюарт, помогает читателю преодолеть психологический
барьер. Увлекательно и доступно он рассказывает о самых трудных задачах, над
которыми бились и продолжают биться величайшие умы, об истоках таких проблем,
о том, почему они так важны и какое место занимают в общем контексте математики
и естественных наук. Эта книга — проводник в удивительный и загадочный мир
чисел, теорем и гипотез, на передний край математической науки, которая новыми
методами пытается разрешить задачи, поставленные перед ней тысячелетия назад.

Почему книга достойна прочтения


Образные, остроумные истории Стюарта, аналогии и диаграммы проясняют чрез-
вычайно сложные понятия. Это приведет в восторг как энтузиастов математической
науки, так и широкий круг читателей, которым интересна эта тема.
Kirkus Reviews
Описанный Стюартом удивительный мир математической науки и ведущихся в ней
исследований выглядит поистине захватывающе и даже романтично.
The Times
Он умеет сделать уравнения интересными, а мир науки — исключительно увле-
кательным.
New York Journal of Books

Кто автор
Иэн Стюарт — профессор Математического института Уорикского университета,
известный популяризатор науки, автор 80 книг и множества научно-популярных
статей. Его научные интересы лежат в  области теории катастроф, симметрии,
теории групп и теории бифуркаций.

Покупая бумажные книги на сайте alpina.ru, вы бесплатно получаете


их электронные версии. Подробнее на alpina.ru/free.
Больше о книгах АНФ на сайте nonfiction.ru
«АЛЬПИНА НОН-ФИКШН» РЕКОМЕНДУЕТ

Все формулы мира


Как математика объясняет законы
природы
Сергей Попов, 2020, 288 с.

О чем книга
Галилео Галилею принадлежат слова: «Книга при-
роды написана на языке математики». Спустя почти
четыре столетия мы не  устаем удивляться тому,
что  математические методы прекрасно подходят
для  описания нашего мира. Еще  большее изумление вызывают естественно-
научные открытия, сделанные на  основе математического анализа уравне-
ний. Создание любой сложной конструкции  — от  хитроумной дорожной раз-
вязки до  квантового компьютера  — сопряжено с  математическими расчетами.
Для полноценного понимания действия гравитации или квантовых явлений нам
также не обойтись без математики. Но это кажется таким сложным и запутанным!
Как перестать бояться формул и полюбить математику? Почему она так эффективна
в естественных науках? Есть ли этому предел, или, наоборот, для более глубокого
понимания природы придется создавать математические конструкции, уже не укла-
дывающиеся в голове человека? Все эти вопросы затрагиваются на страницах
книги, а их художественное осмысление представлено в серии рисунков художника
Ростана Тавасиева. На многие из них невозможно найти окончательные однознач-
ные ответы. Но мы продолжаем обсуждать их и пытаемся понять, как устроен этот
мир. Для этого понадобится преодолеть разделение на «две культуры»: «гуманита-
риев» и «естественников». Попробуем сделать еще один шаг в этом направлении.

Почему книга достойна прочтения


• Рассказ о значимости математики в естественных науках без формул.
• Наличие приложений, где уже на  языке формул (но  на  уровне, доступном
старшекласснику физико-математической школы) показывается, как работает
математика в астрофизике.

Кто автор
Сергей Попов — астрофизик, профессор РАН. Лауреат Беляевской премии и пре-
мии «За  верность науке» в  номинации «Лучший популяризатор». Автор книг
«Суперобъекты. Звезды размером с  город», «Вселенная. Краткий путеводитель
по  пространству и  времени: от  Солнечной системы до  самых далеких галактик
и от Большого взрыва до будущего Вселенной».

Покупая бумажные книги на сайте alpina.ru, вы бесплатно получаете


их электронные версии. Подробнее на alpina.ru/free.
Больше о книгах АНФ на сайте nonfiction.ru
«АЛЬПИНА НОН-ФИКШН» РЕКОМЕНДУЕТ

Контур жизни
Математик в поиске скрытой геометрии
Вселенной
Яу Шинтун, Стив Надис, пер. с англ., 2020, 394 с.

О чем книга
Гарвардский математик, лауреат Филдсовской премии
Яу Шинтун дал геометрическое обоснование «первой
струнной революции», предложил принципиально
новые идеи в  понимании массы и  кривизны и  тео-
ретически доказал стабильность нашей Вселенной.
В своей автобиографической книге Яу рассказывает о невероятном пути, который
привел его к математическому Олимпу. Бедное детство в Китае и Гонконге, учеба
в аспирантуре в Беркли в разгар протестов, связанных с Вьетнамской войной,
доказательство гипотезы Калаби, за  которое он был удостоен Филдсовской
медали, работа на двух континентах — в Китае и Америке, развитие новой обла-
сти математики — геометрического анализа. Эту новую область Яу создал вместе
с друзьями и коллегами, проложив путь к решению нескольких важных и очень
трудных задач, стоявших перед наукой десятки и даже сотни лет. В чем их суть —
есть шанс разобраться, прочитав книгу. Ведь цель авторов не только рассказать
о жизни одаренного математика и академической среды, но и приблизить читателя
к пониманию актуальных концепций и задач математики и теоретической физики.

Почему книга достойна прочтения


Замечательная история одного из самых видных математиков мира — Яу Шинтуна,
внесшего большой вклад в  фундаментальную математику, общую теорию отно-
сительности и теорию струн. Жизненный путь Яу — от эмиграции с родителями
из Китая в Гонконг, где он вел жизнь малолетнего хулигана, до одержимости мате-
матикой, невероятных достижений и мировой славы — олицетворяет присущую
человечеству неистребимую тягу к неизведанному.
Брайан Грин, физик, профессор Колумбийского университета

Кто авторы
Яу Шинтун  — профессор математики Гарвардского университета, лауреат пре-
стижных научных премий и  наград, член Национальной академии наук США,
иностранный член Китайской академии наук и Российской академии наук.
Стив Надис — пишущий редактор журналов Astronomy и Discover, автор и соавтор
множества книг.

Покупая бумажные книги на сайте alpina.ru, вы бесплатно получаете


их электронные версии. Подробнее на alpina.ru/free.
Больше о книгах АНФ на сайте nonfiction.ru