Вы находитесь на странице: 1из 304

ГОЛОС ЭПОХИ

литературно-общественный журнал

Выпуск 1, 2020 г.

«Традиция»
Москва, 2020
СОДЕРЖАНИЕ

СЛОВО РЕДАКТОРА
1. АНТИЭЛИТА....................................................................................................4
2. НУЖНЫ ЛИ ПРИНЦИПЫ?..........................................................................7
3. Примириться могут только русские с русскими.........12

СОВРЕМЕННИКИ
Антоний Галицкий и Анна Игорич: «ВМЕСТЕ – ЗА ОДНО!»...95

СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ
С. Карпенков. Искусство власти (к 175-летию Императора Алек-
сандра III)..............................................................................................................21
Е. Мачульская. Путь во мраке (к 100-летию Сибирского Ледяного
похода)..........................................................................................................32
С. Зверев. Че Гевара – идол революции.......................................114
Ю. Покровский. ЛЖИВЫЙ ВЕК......................................................................135
С. Смирнов. Первая мировая: за что сражалась Россия?...238
С. Филимонов. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ КРАЕВЕДОВ РОССИИ В 1917 – 1929
гг. ПО СОЗДАНИЮ И ИСПОЛЬЗОВАНИЮ ИСТОЧНИКОВОЙ БАЗЫ
ИСТОРИИ СОВРЕМЕННОСТИ......................................................................252
Д. Соколов. Превентивно виновны..................................................268

ПУБЛИЦИСТИКА
В. Правдюк. «РОССИЯ СЛИШКОМ МАЛО ИЗВЕСТНА РУССКИМ…»...16
В. Даренский. «Мятежевойна» против цивилизации – суть
событий новейшего времени.........................................................79
В. Аксючиц. Я - русскиЙ................................................................................88
С. Зеленин. СТАЛИНЩИНА – ЯД......................................................................111
М. Назаров. Славянство и Новый мiровой порядок...............118
Е. Семенова. Россия. Созидание на руинах (окончание)..........145
С. Карпенков. Спасение науки и образования..........................170
В. Башлачев. Рождаемость: инженерный взгляд на меры
правительства......................................................................................177
Иером. Иосиф. Россия-Русь, храни себя, храни...........................181
ЛИКИ МИНУВШЕГО
Мельпомена и ГУЛАГ: Татьяна Окуневская...........................255

МЕМУАРЫ
А. Кузнецова-Буданова. «И у меня был край родной…». Ч.6......218
В. Голышев. Факел неопалимый (6-7)...............................................258

ПРОЗА
А. Золотов. Привести в исполнение. Ч.1. (к 80-летию «сплош-
ной» коллективизации).........................................................................................45
В. Сологуб. СКАЗКА ПРО КРОТИКА, КОТОРЫЙ ХОТЕЛ СТАТЬ
СВОБОДНЫМ....................................................................................184
Г.-М. Баталова. ВЕНЕЦИЯ.................................................................................196

ПОЭЗИЯ
А. Игорич. ИСТИННО......................................................................................101
Л. Пижма. Отзвуки 1812-го.........................................................................102
В. Тадэушевич. Только память они не отнимут..................106
Д. Кузнецов. Ресоветизация...................................................................107
Д. Кшукин. Сказочное королевство..............................................190
В. Бурцева. Мартовский бестселлер..............................................192
А. Чжоу. Край немыслимых просторов....................................300
О. Флярковская. Все будет продолжением стихов..............301

ЗАПЕЧАТЛЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА
Л. Чарская. Записки институтки. Высочайшие гости (к
175-летию Императора Александра III и 145-летию Л. Чарской).........27

ПРИЛОЖЕНИЕ: БОРОДИНСКИЕ ЧТЕНИЯ


В. Осипов. СОВЕТСКОЕ ОБЩЕСТВО В ПОВЕСТИ Л.И. БОРОДИНА
«РАССТАВАНИЕ».......................................................................................278
А. Григоренко. ПРАВДА ВЕРНОСТИ ЛЕОНИДА БОРОДИНА..........280
В. Мартышин. ДИССИДЕНТ БОРОДИН..................................................286
СЛОВО РЕДАКТОРА

Слово Редактора
1. АНТИЭЛИТА

Н ас часто упрекают в чрезмерной ностальгии по «России, которую мы


потеряли», иногда с известной долей справедливости указывая, что
и там не было молочных рек и кисельных берегов. Правда, не было. И можно
до бесконечности спорить о верности политики, о положении рабочих, об эко-
номических и социальных вопросах… Но есть среди многих и многих потерь
одна, которая неоспорима. Она называется «элита». Слово, которое сегодня
трудно стало произносить без гримасы.
Царь – первый офицер, - так считалось в Российской Империи. И это
было не красное словцо, а кодекс чести, норма жизни, как служения Богу и
Отечеству. Представители Царствующего дома не уклонялись от службы в
действующей армии, подвергая свою жизнь опасности. В Великую войну на
фронт отправились почти все Романовы. О том, что сражались они доблест-
но, не отсиживаясь по тылам, свидетельствует уже тот факт, что в сражениях
пали сын и зять В.К. Константина Константиновича. Свой Георгиевский крест
юный Олег Константинович получил уже на смертном одре. Ныне эта святая
награда «украшает» могучие груди «ппж»…
Русские цари были отнюдь не лишены недостатков и заблуждений, их
действия отнюдь не были безошибочны, но руководило ими неизменное же-
лание блага своему Отечеству. Ибо для них оно было не временным местом
работы эффективного или не очень менеджера. А Дом. Родовое гнездо, пере-
даваемое по наследству из рода в род. Психология наемного управляющего и
хозяина различна (хотя, признаю, что и среди хозяев может приключиться не-
доразумение, готовое пустить по миру наследство – вроде печальной памяти
Петра Третьего, но это исключения, а не правило). «Хозяин Земли Русской»
- над этим званием, данным себе во всероссийской переписи Николаем Вто-
рым, любят потешаться коммунисты и либералы. Но смешного здесь ничего
нет. Ибо это было не превозношением Государя, а естественным для Царя со-
знанием. Россия была для ее царей огромным домом, имением, требовавшим
неустанной заботы, имением, которое они благоустраивали, как умели, как
виделось им лучшим.
Дворянство – служилое сословие. Сколько вылито нечистот на него! Но…
«гвардия умирает, но не сдается!» Из кого состояли гвардейские части, поги-
бавшие на фронте – среди первых? Кем в значительной мере были офицеры,
неизменно ведшие в атаку своих солдат, шагая впереди них? В дворянство был
глубоко вкоренен долг – защищать Отечество. Этот долг глубоко сознавался
даже теми, кто подчас далек был от высокой нравственности в обычной жиз-
ни, предаваясь кутежам, игре и распутству. А помимо Отечества – была еще
честь Имени. Сегодняшним не помнящим родства Иванам, оторванным от
корней, не знающим своих предков, не всегда возможно вполне постичь пси-
хологию людей, с малых лет впитавших себя сознание долга перед многими
поколениями предков, которые служили верой и правдой Царю и Отечеству.
Быть достойными их – такова была святая обязанность. Допустить проступок –
значило опозорить свой род, бросить тень на имя славных предков. Да, конеч-
но, и в этой семье не без урода, но мы, повторюсь, говорим о правилах. Более
того, в те поры «урод» таковым и считался, и неизменно порицался.
А еще в русском дворянстве и купечестве велики были традиции благо-
творительности. Больницы, странноприимницы, храмы, музеи – все это воз-

4
АНТИЭЛИТА

водилось трудами и щедростью просвещенных благотворителей. И тон в этом


задавала царствующая фамилия. Одной только супругой Павла Первого, Им-
ператрицей Марией были основаны многочисленные учебные заведения, си-
ротские дома, школы-интернаты, как сказали бы теперь, для глухих и слепых…
Милосердие, попечение о страждущих – сколь многие наши Императри-
цы и Великие княгини славны этим! Беря на себя подвиг служения милосерд-
ными сестрами, они надрывали собственное здоровье. Это служение было не
показным, для фотосессий и самопиара, оно было сутью этих высоких душ. И
высочайшие особы не боялись замарать своих рук язвами и ранами стражду-
щих в лазаретах. Многие барышни и дамы следовали их примеру.
А еще было искусство, которое принято сегодня называть дворянским,
хотя авторы оного не всегда были дворянами, случались даже крепостные.
Наши деятели искусства века позапрошлого были людьми разными, и взгля-
ды их были весьма разны, до противоположности. Но деятели эти служили
искусству, а не кошельку. И невозможно представить себе их шакалящими
перед толстосумами, раболепствующими перед вельможами в желании полу-
чить какую-нибудь цацку или звание… В нашем искусстве преобладало начало
нравственное, поиск – пусть нередко и ошибочными путями – истины и обще-
ственного блага, а не корысть.
Такова была элита русского общества. Элита, созидавшая, направляв-
шая, требовавшая подниматься до ее уровня и старавшаяся поднимать. Что
такое элита? Совокупности интеллекта, совести, благородства, достоинства…
Элита – разум, сердце и воля нации.
Начиная с 1917 г. элита методично истреблялась. И подменялась. Карье-
ристами и холуями. Когда сегодня коммунисты пытаются обличить в «растле-
нии общества» из их же рядов вышедших демократов, то это может вызывать
лишь усмешку. Что требовалось в советском обществе, чтобы сделать карьеру?
Двигаться по партийной лестнице. Комсомол, партия, участие в разных мало-
пристойных кампаниях, славословие вождей, партии, марксизма-ленинизма…
Идейно-правильные произведения – для творческого сословия. Сколько без-
дарей подалось в творчество, увидев в нем замечательную кормушку! Для них
созданы были союзы. Можете ли вы представить себе Пушкина членом союза
писателей? А Достоевского с Толстым? В союзе писателей состояло (и состо-
ит) неимоверное количество что-то пишущих лиц. Из них лишь считанные
единицы по праву могли именоваться писателями. Все остальные занимались
идейно верной поденщиной, получая за это все причитающиеся блага. Так ка-
кой же мог быть итог у этой государственной системы воспитания холуев и ка-
рьеристов? Да только тот, что и получили мы. Едва только система затрещала
по швам, как ее элита бросилась во все тяжкие… обворовывать собственный
народ и продаваться хуже всякой гулящей девки. Партийные деятели искус-
ства, из тех что так старательно кропали идейно верную поденщину, почуяв,
что новая эра открывает возможность хапнуть блага, куда более изрядные, не-
жели предоставляемые разными «союзами», наперегонки одемократились и
выставились на продажу. Партийные функционеры занялись еще более при-
ятным – распилом народного достояния и розничной торговлей государством
и его интересами…
Кто сегодня составляет нашу элиту? Все те же партийно-комсомольские
кадры, готовые ежесекундно переобуваться в прыжке – лишь бы это прино-
сило им доход. Впрочем, уже и смена подрастает – достойная своих отцов и
матерей… Выше говорилось о чести Имени, рода. Но что можно хотеть от де-
тей и внуков, чьи отцы и деды всю жизнь занимались приспособленчеством,

5
СЛОВО РЕДАКТОРА

воровством и прочим неподобным? Они и продолжат бесславные традиции в


полном понимании, что они «элита», а «элита» - это значит вкусно жрать, ка-
таться по импортным курортам, иметь дома, машины, дорогие тряпки, личных
стилистов-визажистов и т.д. и т.п. А еще быть выше законов. Понятие «элита»
начисто лишилось такого компонента как долг. Нынешняя псевдоэлита нико-
му ничего не должна, напротив, она свято убеждена, что все должны ей.
Уже много раз приводились в разных публикациях списки детей наших
министров и депутатов, проживающих заграницей: Лавровы, Железняки, Пе-
сковы… Недавно многие негодовали тому факту, что все больший процент рос-
сийской молодежи стремится уехать на запад. Но что же тут негодовать? Дети
всего лишь берут пример с «элиты». Почему дочке Пескова можно жить загра-
ницей, ведя рассеянный светский образ жизни (яхты-курорты-вечеринки), а
простым молодым россиянам мечтать об этом нельзя? Никаких иных ценно-
стей им не привили, т.ч. все естественно.
«Люди с властью и с богатством должны так жить, чтобы другие про-
щали им эту власть и богатство», - говорил некогда величайший русский го-
сударственный деятель князь М.С. Воронцов. Подобных мыслей никак не
может прийти нынешним лакеям во дворянстве. О том, как за баснословные
деньги гуляет наша «элита», регулярно сообщают СМИ. Вот, лишь несколько
примеров. Министр промышленности и торговли Денис Мантуров. Селится
в президентском люксе пятизвездочного отеля The Peninsula Shanghai за 1,388
миллионов рублей… Оборудует в министерстве личный скоростной лифт за
468 миллионов, чтобы возносится к кабинету отдельно от «плебса»… Анато-
лий Чубайс построил себе дом за 2,5 млрд рублей и жалуется на кражу из него
13 телевизоров… Игорь Шувалов купил этаж в Москве и квартиру в Лондоне,
возил на семейном бизнес-джете на выставку собачек любимой супруги… А
свадьба Пескова с Навкой и все та же его дочь? А бывший глава РЖД Якунин?
Да что перечислять – в «элите» РФ едва ли можно найти обратные явления… И
уж точно не увидим мы «элиту» нашу и ее потомков ни с оружием в руках за-
щищающими Отечество, ни ходящими за страждущими…
Гуляния «элиты» особенно выпукло демонстрируют ее суть – обыкно-
венные холопы, которые рядятся в шубы и парчу, украденные из сундуков за-
резанных бар, свиньи в лисьих шкурах из известной басни…
Представьте себе на мгновение, что в наш дом пришла война. Не та,
«окраинная», которую мы позволяем себе не замечать, а настоящая, полномас-
штабная. Пойдет ли «элита», ее чада защищать Отечество? Даже вопрос этот
смешон, настолько невероятна подобная картина.
А ведь элита задает тон обществу. Весь же посыл псевдоэлиты нынешней
сводится к тому, что не нужно ни морали, ни идеалов, все дозволено во имя
личного успеха и достатка, что можно сколько угодно лгать, предавать, воро-
вать, добивать лежачих – лишь бы брать от жизни все. Нравственность? Честь?
Милосердие? Обветшавшие слова позапрошлого века… Да, не все общество
воспримет новую антимораль, но и не малая часть его, а в той или иной доле –
пожалуй что и большая?
В годы 2-й Мировой советское руководство при всем своем зверстве и
гнусности не отмазывало любимых чад от армии. Однако в остальном уровень
гнусности оного, а вкупе с ним марксизма-ленинизма был таков, что впервые
в истории русские люди в первый год войны стали массово сдаваться в плен,
впервые тысячи русских воевали на стороне внешнего врага. Враг оказался же-
сток и очень быстро предпочел в «работе с населением» палку вместо пряника.
Палка лишь повысила сопротивляемость.

6
НУЖНЫ ЛИ ПРИНЦИПЫ?

А теперь обратимся к нашим дням. Нет даже иллюзии единства народа и


партии, нет даже плохонькой идеологии, нет даже сомнительных ценностей…
Патриотические лозунги начисто перечеркиваются продажностью «элиты»,
которая первой же побежит пресмыкаться перед новыми хозяевами. И зна-
чительная часть общества, лишенная национального сознания, нравственной
основы, идей, принципов, непременно последует по ее стопам. Особенно если
у врага достанет для сговорчивых печенек, жвачек, гамбургеров, а также ай-
фонов с айпадами… В сущности нечто подобное мы уже наблюдали на нашем
веку, только «в режиме лайт» так сказать, без авиабомб и артобстрелов.
Народ не может существовать сам по себе. Народ – ведомый, которому
необходимы те, кто будет формировать сознание, направлять, подавать при-
мер, поддерживать нравственные ориентиры, вести за собой. Настоящая, а не
из дворни в барство выпрыгнувшая элита. Такая элита формируется веками,
по меньшей мере, десятилетиями. Народ наш талантлив и не испорчен еще до
состояния необратимого, и в нем довольно еще потенциала, чтобы возросла,
сложилась новая элита. Но шансов на это тем меньше, чем дольше все живое
и жизнеспособное вытаптывается антиэлитой. И оттого кажется «неповтори-
мым раем» страна, где элитой были Воронцовы, Муравьевы-Амурские и Ба-
рятинские, Карамзины и Тютчевы, Строгановы и Третьяковы, Филареты Мо-
сковские и Игнатии Кавказские…

2. НУЖНЫ ЛИ ПРИНЦИПЫ?
Когда-то на заре советской власти часть г-д офицеров шла к ней на служ-
бу, уговаривая себя, что так они будут служить «новой России», что так – из-
нутри – они смогут повлиять на новую власть. Реальность вышла иной. Сперва
военспецы пособили большевиками покончить с Россией «старой» в лице сво-
их вчерашних боевых товарищей – Белого Движения - и построить Антирос-
сию, а затем советская власть, глубоко наплевав на какие-то влияния, обратила
данных спецов в лагерную пыль или попросту поставила к стенке.
Приспособленцы, не отягощенные полувысокими мотивами служения и
влияния, бывали счастливее. К этой категории относится, например, значи-
тельная часть советской образованщины. Интеллигенции с позволения ска-
зать. Эти с самой революции поставили реальные и сомнительные таланты на
службу партии во имя его величества Пайка, а также прочих регалий и побря-
кушек. Эти – в большинстве своем – не верили ни во что, кроме своего права
«жить и жрать, причем жить как можно дольше, а жрать как можно слаще».
Почитайте стенограммы писательских и прочих «творческих» съездов.
Как требовали «мастера искусства» давить, истреблять, уничтожать – аб-
страктных врагов и собственных вчерашних друзей, с каким подобострастием
шакалили они перед вожаками коммунистической банды и с каким захлебом
клеймили их же, если те вдруг «вышли из доверия»!
Это – инженеры человеческих душ! Воспитатели народные! Посмотрим
фильмографии знаменитых режиссеров (минус некоторые комедиографы, ки-
носказочники – едва ли не единственный способ легально уклониться от уча-
стия в подлости было уйти в несерьезный жанр) – непременно отыщутся там
«шедевры», славящие революцию, партию, Ленина и т.д. Плата за входной би-
лет в профессию, за право создавать наряду с этим что-то действительно насто-
ящее… То же в литературе, в театре, в музыке… Двойничество стало совершен-
ной нормой существования для советской интеллигенции-образованщины.
Но существуя так, однажды становится очень сложно соблюдать грань между

7
СЛОВО РЕДАКТОРА

самими собой, своими настоящими взглядами и – двойником. Двойники сжи-


рают людей, и своих взглядов, самих себя не остается.
Хрестоматиен здесь пример семейства Михалковых. Дворян, ловко при-
способившихся к совдепии и ставших образцовой творческой обслугой пар-
тии. Папа слагал гимны и идейно правильные стихи, сыновья снимали славя-
щие революцию фильмы. В перестроечные времена папа оставил себе личину
патриота советского, один сын изобразил из себя патриота-державника, мо-
нархиста, другой – либерала. «Либерал» уехал заграницу, а затем вернулся и
стал снимать слащавые программы об Андропове (наступили нулевые, андро-
повцы пришли к власти), восхвалять товарища Дзержинского. «Монархист»
немного промедлил, успел состряпать меглокбастер с маканием Сталина в
торт, но теперь выправился – защищает Иосифа Виссарионовича и цитирует
либерала-нацбола-сталиниста-антипутинца-запутинца в одном флаконе в за-
висимости от направления ветра – Прилепина. Папа успел сработать третий
гимн под запрос руководящей и направляющей и отойти к праотцам…
На вернемся назад. Партия… Комсомол… В поздние советские годы мно-
гие ли смотрели на них всерьез? Всерьез воспринимали правящих маразмати-
ков и обрыдлый марксизм-ленинизм? Но вступали, но делали вид. Потому что
– надо же делать карьеру! Надо же квартиры-путевки-распределители… Надо
же… Да все то же надо – «жить и жрать». И жрать как можно слаще. И, вот,
презирая, играли роли… «Лукаво жили», - напишет позже Леонид Бородин. А
все лукавое от лукавого, и до добра не доведет. Не самих приспособленцев, но
общество, в котором они доминируют.
Взгляды… Помните ли, какие спектакли ставили «Современник» и МХАТ
Ефремова? «Большевики»! «Так победим»! «Сталевары»! «Заседание партко-
ма»! Но, вот, на голубом глазу рассказывает теперь завлит Смелянский, каким
борцом с проклятым совком был Олег Николаевич, как бастовал он против
оного запоями, а все большевики и парткомы были на самом деле фигой в кар-
мане режиму! Этот же «борец» с другими такими же «борцами» требовал по-
том от Горбачева не пускать в страну Солженицына и Максимова… Последне-
му «светочи» не погнушались поставить в укор пристрастие к зеленому змию.
Максимов иронично отозвался, уж не из вытрезвителя ли привезли подписы-
вать ту коллективную челобитную режиссера Ефремова?
«Борцы»… Они все внезапно сделались «борцами» в перестроечные вре-
мена. И ставивший «10 дней, которые потрясли мир» Любимов, и пламенные
коммунисты Ульянов и Лавров, и «комиссар в пыльном шлеме» Окуджава, и
безвылазный гастролер по заграницам и воспеватель «Братской ГЭС» Евту-
шенко, и все-все «дети Арбата», никогда не вспоминавшие об его истинных
детях, чьи квартиры захватили их партийно-чекистские отцы-матери, и несть,
несть им числа.
Чем занималась вся эта компания внезапных «борцунов» на заре «демо-
кратии»? Дележом. Дач. Машин. Кабинетов. Травлей отпихнутых от корыта
оппонентов. А в 93-м прорвалось во многих – то, неистребимо-большевист-
ское, из далеких съездов – раздавить гадину!
С нулевых пошел маятник в другую сторону. И все у нас сделались патри-
отами-державниками. Ныне плавно перекрашиваются в патриотов советских
– не привыкать нашей «творческой интеллигенции». Наблюдая эти метамор-
фозы, приходишь к выводу, что откровенный последовательный либерал все
же лучше, чем вечно переобувающиеся в прыжке приспособленцы. Порядоч-
нее как-то. Взять хотя бы актера Басилашвили. Идейный противник. Радикал-
либерал, как сам он себя позиционирует. Русский народ не любит. Но он по

8
НУЖНЫ ЛИ ПРИНЦИПЫ?

крайности последователен и принципиален. А принципиальный противник


лучше, нежели приспособленец, который сегодня монархист, завтра комму-
нист, а послезавтра демократ, и в любой момент готов предать и продать все и
вся вплоть до родной матери.
Владимир Максимов определил нашу постперестроечную явь, как побе-
ду ссученых над блатными. Точность определения великолепна. И страшна.
Тем страшнее, что ссученость становится нормой бытия.
Да и как может быть иначе? Если в перестроечные времена и последую-
щие годы у интеллигенции и у всего народа нашего были все-таки Максимовы,
Ямщиковы и др., то сегодня за исключением, м.б., некоторых последних мо-
гикан, голосов которых уже не слышно, осталось голое поле, на котором за-
нимается непристойностями выродившаяся в эрэфовскую «элитку» советская
образованщина.
Что говорить об интеллигенции, когда даже Церковь подлаживает свое
мнение под руководящую и направляющую линию, дозволяя в собственных
храмах кощунственные восхваления Кобы-Рябого, исполняемые отдельными
клириками, и иные безобразия? Не находя в себе мужества требовать покая-
ния и очищения, осуждения коммунистических преступлений, мирясь с по-
стоянным попиранием памяти Новомучеников… Во имя чего? Да все того же.
Если для высоких формулировок – то во имя «спасения Церкви», это ведь го-
сподствующая идеология с 1927 года. Будто бы не Христос спасает Церковь, а
соглашательства с антихристианской властью… А на деле – прежде лукавили
из страха. Ныне – условно говоря, во имя золота сусального. Во имя внешнего
богатства и силы. Но что в этом внешнем, если лукавство допускается в Бо-
жий дом?
Лукаво жили… В Церкви – также… Поэтому и прозвучит среди прочего
у Талькова про кэгэбэшный погон, скрываемый под рясой. Было и это. И по-
крыто сталось, не отринуто, не раскаяно.
Двойничество – в Церкви. Двойничество – в интеллигенции. Двойниче-
ство – в образовании.
Каков же мог и может быть итог? Полная утрата нравственного чувства,
чести, принципов. Растление душ. Цирроз совести. Попустите малое лукав-
ство, и дальше оно будет умножаться, пока наконец, не обратится великой ло-
жью, забивший все поры и не дающей дышать.
Политика! Этим словом принято у нас давно объяснять всякую подлость.
Политика – это, пожалуй, воистину территория ссученных. Честный политик
сегодня звучит также, как невинная проститутка. Оставим за скобками поли-
тику мировую, посмотрим на то, что именуется этим словом в РФ. Чем заняты
современные политики? Ловлей конъюнктуры. Самопиаром. Дележом «баб-
ла» и теплых мест. Всегда - собой, собой и еще раз собой. Никогда – пользой на-
рода и Отечества. Они могут время от времени говорить высокие и красивые
слова, но что проку в них? Они ничего не стоят.
Правящая партия в этом отношении показательна особенно. Попавший
в нее человек, даже если имел он прежде какие-то своих воззрения, заслуги,
таланты, моментально превращается в некое бесцветное и бесформенно суще-
ство. Без своего мнения. Без своего голоса. Зато с депутатскими пенсиями-зар-
платами, кабинетами, бесплатными поездками заграницу и т.д.
Есть легенда, будто бы у оборотней две души. Когда одна спит, другая
бодрствует. И в зависимости от того, какая бодрствует, принимается и обли-
чье. Сегодняшняя наша «элита» - политическая, творческая, вся – похожа на
огромную стаю оборотней. 30 лет назад поэт Константин Фролов написал об
этом:

9
СЛОВО РЕДАКТОРА

Из порочного этого круга


Нам не выйти, стони – не стони.
Научились пить кровь друг у друга
Люди-оборотни. Люди-оборотни.

Не отречется до конца
От власти старый мир,
Пока под маской мудреца
Скрывается вампир.
Истлели оборотни те,
Давно их пробил час.
Но сколько ж бродит их детей
И внуков среди нас!

Видно, нет ничего в нас святого,


Словно звука в негодной струне:
Возрождается снова и снова
Племя оборотней. Племя оборотней.
И все же люди продолжают то и дело верить очередным оборотням, не
замечая звериных клыков, надеясь найти в них политиков иного формата…
Но может ли вообще быть политик «иного формата»? Навряд ли. Иной фор-
мат – это уже не политик. Это может быть государственный деятель, народный
вождь, но только не политик. В чем разница между государственным деятелем
и политиком? Приведу простой пример. Государственным деятелем был Сто-
лыпин. Политиком – Милюков.
Русская весна дала нам плеяду народных вождей. Никто из них не пере-
жил следующего года. Народные вожди опасны для системы. Система их убра-
ла. Но, вот, иной раз явится вопрос, что стало бы с народными вождями, если
бы они решили сделаться политиками? Ведь видели мы на примере иных ге-
роев, какие случаются метаморфозы, едва становились они частью системы.
Будто бы иные люди! Двойники на месте людей! И этим двойникам уже нет
дела до народа… И возникает вопрос – а было ли? Или даже это было игрой?
Игра… Двойничество… Знаете ли вы бесноватого Невзорова? А помни-
те ли вы его образца 30-летней без малого давности? Сколько русских людей
прилипали к экранам, ожидая 60 секунд Шуры! Глаза у Шуры горели! Шура
резал правду-матку! Просто-таки рвал и метал за народ и Отечество! И даже
при митрополите Петербургском отирался… Ему верили! И в голову никому не
приходило, что это – всего лишь игра. Теперь бесноватый Шурик глумливо ух-
мыляется: да, мол, есть такая профессия, и здорово же я вас, быдло, разводил…
Много этих профессионалов в экранах кривляются, хотя всем им до Шу-
рика и всенародной к нему любви далеко. Нынешних дневных и «вечерних …
дозвонов» обычно презирают. Хотя все же слушают и повторяют…
Говорят, что политика не допускает принципов. Неправда. Русская по-
литика сегодня как раз требует чести и верности. Но об этом забыли у нас. За-
были начисто. В центре Москвы, в Храме Христа Спасителя проходит Русский
народной собор под началом главы РПЦ. Главной темой названа демографи-
ческая ситуация в стране. Кто выступает там от имени президента? Государ-
ственный преступник, незаконно находящийся на свободе после августа 1998
года, специалист по народному растлению, в качестве коего подвизается он
теперь в президентской администрации, Израитель-Кириенко. Тут же высту-
пает глава партии-правопреемницы красных террористов, организовавшей

10
НУЖНЫ ЛИ ПРИНЦИПЫ?

величайший в мировой истории геноцид русского народа, Зюганов. О каком


русском народе, о какой демографии можно говорить в таком составе? Это уже
не лукавство даже, этому трудно подобрать слова!
А на очередном монархическом съезде мирно соседствуют претенденты
на престол и идеологи концепции «Путина на царство». И в который раз все-
рьез обсуждается, на чью бы все-таки голову надеть Мономахов венец? Госпо-
ди помилуй! В России была лишь одна богоустановленная власть – Православ-
ная монархия. Она рухнула в тот момент, когда расточились духовные силы
народные, когда растлились русские души. Растлился народ, и отнят был от
него Царь. Точно также, как в Смутное время. Какой вывод из этого? Нужно,
как завещал покойный владыка Виталий (Устинов), прежде всего сердце рус-
ское исцелить. Народ должен обратиться к Богу и очищением, покаянием за-
служить Царя, которого только Бог, а не советы и собрания может дать. Царь,
Божий помазанник – это финал преодоления Смуты. Божия награда. А фор-
ма без содержания сделается очередным лукавством, поруганием самой идеи
Православного Самодержавия, дискредитацией ее в глазах народных.
И где же нам ждать Божией награды, когда все отравлено у нас лукав-
ством? Россия погибла именно от лукавства. От лжи. От отсутствия принци-
пов. От утраты нравственных ориентиров. Когда милюковы сознательно лга-
ли, алча захватить власть. Когда газетные щелкоперы и агитаторы смущали
народ. Когда начальник штаба вместо того, чтобы просто блюсти верность
присяге, занялся «политикой». И т.д. Ну, а уж в 91-м рухнула наша страна под
гнетом 70-летней тотальной лжи…
Казалось бы, отчего бы не усвоить уроки истории? Но нет. Слишком
крепка закваска, слишком приучены к двойничеству и лукавству. В политике.
В истории. В искусстве.
- Если все вдруг станут говорить правду, вы ужаснетесь последствиям!
- Да, так мы ко лжи принюхались, что свежий воздух нас просто убьет!
Это из перестроечного мудрого фильма-сказки нашего великого кино-
сказочника Нечаева.
Так и нас «оберегают» от правды. В том числе о нашей истории. Куда
нам знать ее! Не дозрели! Не переживем! Не переживут ее, конечно, те, что
ложью живут. Ибо иного способа существования они не знают. А потому так
ревностно за ложь держатся, так старательно преумножают ее, чтобы уж и не
докопаться до истоков.
Но если вдуматься, многим ли нужна правда? Оставим интеллигенцию,
политиков… Среди собственных знакомых в последние годы приходится мне
наблюдать изумительные метаморфозы. Те, кто в нулевые громче всех клейми-
ли существующий режим, ныне до такой степени сделались его поборниками,
что всякой преступление готовы объявить величайшей мудростью, а всякого
преступника законспирированным Штирлицем. И более всего враждебны они
теперь аккурат к тем, кто в отличие от них от своих воззрений не отступал.
Отчего происходят эти метаморфозы? У одних по причинам баналь-
ным. Его величество Паек понад усе. Хочется жить и жрать… И карьер делать.
И много чего еще. Иван Ильин предупреждал, что мы будем лишены карье-
ры, и это надо принять. Но принимать-то многим не хочется! Под пайковый
мотив всегда находится высокое оправдание. Государственный взгляд! Путать
личную шерсть с государственной за время совдеповского владычества у нас
научились виртуозно, не вытравишь. И так идейно путают! Послушаешь их и
того гляди почувствуешь себя «изменником Родины»…
Некоторым просто комфортнее жить, убаюкав себя песней «все хорошо,

11
СЛОВО РЕДАКТОРА

прекрасная маркиза», верой в очередного мудрого вождя… Спокойнее как-то.


А от всего, что стонет и вопиет окрест, всегда можно замкнуть слух. «Мы всегда
найдем в себе силы пережить несчастье ближнего» (Ларошфуко).
Нет, само собой, взгляды могут меняться. Но, как отмечал все тот же
Владимир Максимов, почему-то взгляды эти меняются непременно с линией
партии. Я нарочно перебрала свои статьи за более чем дюжину лет. Конечно,
некоторые моменты в них стоит уточнить – просто в силу того, что с того вре-
мени стали доступны новые источники, и из них явились корректировки. Но
это – детали. Погрешности. По сути – ничего и никогда не менялось. И сегодня
я могу выложить любой свой материал, любой ЖЖэшный пост многолетней
давности, ибо и теперь пишу и говорю то же самое. И мне не нужно, как это
делают некоторые, подчищать материалы со своих сайтов (кстати, напрасный
труд, гугл помнит все), консервировать под замок старые блоги…
А видные ополченцы 14-го года? Сколькие из них поливают теперь гря-
зью бывших командиров, шакалят перед поставленными Москвой жуликами,
доходят до одобрения минского предательства, предают память своих же бое-
вых товарищей? А ведь это не последней пробы люди, люди последней пробы
не стану рисковать своей драгоценной жизнью… Но и в эту среду проникла
вездесущая гниль, захватил дух лукавый.
Мне могут возразить, что известная гибкость, лукавство необходимы.
Иначе ничего нельзя будет сделать. Надо приноравливаться к условиям. При-
знаю долю справедливости этого утверждения. Но на него сразу является
слишком много «но». Коготок увяз… Единожды солгав… Начав с малого лукав-
ства, вы сами не заметите, как однажды окажитесь в плотной сети лжи. Конеч-
но, есть люди, способные тонко ощущать грань и вовремя останавливаться. Но
это своеобразный талант, далеко не каждому данный. Тьму может победить
только свет. Дьявола (лукавого) только Бог. Не полутьма. Не мелкий бес. Наши
противники играют на стороне дьявола, а он – на их. Так кто же будет на на-
шей стороне, если мы возьмем в союзники лукавого? Двойника? Лукаво
живя, какой помощи Божией можем мы просить? Терпимость нужна к ис-
кренне и честно заблуждающимся. Заблуждения иногда проходят, и заблуд-
шие каются. Но лукавые приспособленцы в терпимости не нуждаются. Потому
что это именно их стараниями цирроз совести грозит окончательно свести нас
в могилу, это их стараниями заболтана и извращена любая здравая идея, это
их стараниями обесценены и опошлены самые святые понятия – Родины, под-
вига, веры…
Нужны ли принципы? Этот вопрос еще столетие назад задавал Л.А. Ти-
хомиров. И вслед за ним отвечу: нужны! Необходимы! Жизненно! Потому что
общество, лишенное принципов, нравственных ориентиров, совести, чести,
обречено разложению заживо и гибели, причем гибели позорной. И тем, кто
примером своим поощряет всеобщее растление, всеобщую беспринципность,
«ссученность», как норму жизни, воистину лучше бы жернов на шею! Ибо их
стараниями обращается наша жизнь в зловонный лагерный барак, где даже
блатные «законы» не действуют. А лишь один тотальный беспредел торже-
ствующих «сук».

3. Примириться могут только


русские с русскими
Очередная малоумная инициатива антикультурного ведомства РФ по
«примирению» белых с красными в виде лицемерного памятника тому, чего

12
Примириться могут только русские с русскими

нет, заложенного недавно в Севастополе, уже вызвала ряд комментариев с обе-


их сторон.
Однако, продолжая тему, мне бы хотелось остановиться на вопросе при-
мирения в целом. Совершенно очевидно, что народ, расколотый сам в себе,
не может развиваться нормально. Дом, расколотый в себе, не устоит. Это, соб-
ственно, и требуется руководящим и направляющим комбинаторам, вполне
сознательно разогревающим не остывшие угли гражданской войны и под-
меняющим в еще замутненном сознании значительной части населения рус-
скость советскостью.
Столь же очевидно, что не может быть никакого примирения между бе-
лыми и красными. Как не может быть примирения между Христом и антипо-
дом. Исключая лицемерно-конъюнктурные пвсевдополитические комбина-
ции, когда отдельные т.н. «белые» братаются с отдельными красными, рассчи-
тывая совместными усилиями поживиться от пирога власти. Братания конъ-
юнктурщиков к национальному примирению отношения не имеют.
В принципе, если мы говорим о национальном примирении, то оное во-
обще не может быть основано на каких-то партийных «договорняках». Любая
партия есть часть целого, которая конкурирует с другими частями. Может бло-
кироваться для сиюминутной выгоды, может партнерствовать с другими ча-
стями, но все равно служит дроблению, а не единению. Единение может быть
только внепартийным. На основании бессмертного каппелевского «Все мы
русские, и Россия принадлежит нам!».
Примирение может быть только русских с русскими. Взгляды могут до
известной степени различаться – это и вообще естественно, а после столетнего
промывания мозгов, тотальной фальсификации прошлого и настоящего по-
просту неизбежно. Очевидно, что большинство никогда не станет читать боль-
шие мудрые книги и глубоко вникать в идеологические вопросы. Большинство
поверхностно и следует больше инстинкту, а не знанию основ и различным
идеологизмам. И важно направление этого инстинкта. Народ по существу
живет вне спора красные/белые. Он живет сегодняшним днем и своими на-
сущными проблемами. До тех пор, по крайней мере, пока особо одаренные
провокаторы не взбаламутят его – скажем, против многострадальной доски
Маннергейма. И то. Взбаламутились-то, как всегда, соцсети и несколько штат-
ных провокаторов и сумасшедших, бегавших с топорами и прочим инвента-
рем. Большинству – реальному большинству, по улицам ходящему, утром на
работу, вечером с работы – до Маннергейма не было никакого дела. Равно, как,
впрочем, до изуродовавших наши города Ульяновых, Свердловых и прочих уго-
ловников.
Для примирения, о котором идет речь, мы должны сперва осознать себя
русскими. Осознать себя народом. Русским народом. Не россиянами. Не совет-
скими «человеками». А русскими людьми. Пусть разными, пусть (как взаимно
кажется всем нам) заблуждающимися в чем-то и не согласными по тем или
иным вопросам, но русскими. Это – основа примирения.
Мне возразят, что какой же русский тот, кто еще не отрешился полностью
от советских штампов. Но штампы весьма трудно изживать. На это понадобят-
ся годы. Их не уничтожить ни нашим желанием, ни даже мудрыми законами-
запретами. Они будут год за годом сходить, как короста, обнажая язвы старых
ран, кровоточа, гноясь, причиняя боль. Между тем, человек ощущающий и
сознающий себя русским (при условии искренности его) уже не советский.
Даже если не отрешился он от каких-то атавизмов. С атавизмами, с идейными
заблуждениями необходимо вести полемику, противопоставлять им верные

13
СЛОВО РЕДАКТОРА

источники и основы, но борьба эта ни в коей мере не должна выливаться в


большевистскую по духу вражду против людей, в чем-то заблуждающихся (ис-
ключая сознательных, идейных апологетов и продолжателей палаческих утех).
Люди больше идей. Идеология необходима, но она превращается в палку, му-
тирует в нечто уродливое, если не сдобрена любовью – к людям.
Советский человек не способен к примирению по определению, ибо жи-
вет классовой борьбой, живет ненавистью большевистских агиток и сознани-
ем, что «кругом враги». Примечательно, что отдельные ярые антикоммунисты
незаметно для себя унаследовали этот духовный недуг своих оппонентов. Для
них также «кругом враги», для них также есть только борьба их, «избранцев»,
со всеми, кто не с ними. Они изменили цвет флага, но остались большевиками
в душе…
Большевизм с одной стороны и лицемерные братания с другой не мо-
гут привести к миру, они будут лишь разжигать вражду и дезориентировать
умы. Русскость – вот, единственный фундамент, на котором может быть осно-
вано столь необходимое нам национальное единение. И г-да кукловоды знают
это лучше нас. Поэтому именно этот-то каменный фундамент так старательно
стремятся выбить они из-под наших ног, подменить песком и глиной советиз-
ма, либерализма и прочей лжи. Они прекрасно понимают, что денационали-
зированная и дезориентированная масса бессильна, ее можно резать и стричь,
сколько душа пожелает. Она не в состоянии сопротивляться ни внутреннему
произволу, ни экспансии иных племен, ни вторжению внешнего противника.
У нее заглушен инстинкт выживания, инстинкт самосохранения. Народ, ли-
шенный национального самосознания, обречен на деградацию и вымирание.
Кто-то может заметить, что непримирима уже сама история наша. Для
одних нетерпимо все советское, включая памятники Великой Отечественной,
космос и т.д. Другие до сих пор принимают боевую стойку при упоминании
Краснова, РОА, Солженицына. В ХХ веке мы получили две литературы – рус-
скую зарубежную и русскую подсоветскую. Как примирять все это? Возможно
ли? Нужно ли? Мы прежде всего должны говорить правду о нашей истории,
нашей трагедии, обличать преступления и преступников, чтить память жертв.
Правда - также необходимейшая основа истинного примирения. На лжи ни
примирения, ни чего-либо созидательного не построить. Но говорить правду
мало. И чтить (формально) память мало. Трагедию нужно понимать. Народ
свой, не абстрактный, а из людей состоящих, любить. Любить этих людей, за-
блужденных и грешных. Воздавать должное истинным талантам и достиже-
ниям – не по идеологической близости, а по подлинному их значению. Мы
должны оставлять в прошлом преступления, мрак и позор, но все светлое, до-
брое и славное бережно забирать с собой в будущее. И именно на этом добром и
славном, а не на культе злодейств и злодеев, то самое будущее строить.
Все или почти все, что осталось и возросло на полоненной коммуниста-
ми русской земле с 1917 года, в той или иной мере подвержено советской порче.
Комсомол, партия, всевозможные «обязаловки»… Ложь, которой было пропи-
тано все. Кто избегнул этого? Избегнул соучастия во лжи? Единицы. Сферы
культуры это касается особенно… Но что же теперь? По-большевистски от-
бросить целый пласт истории и культуры? Никак невозможно. Тут, пользуясь
терминологией церковной, икономия необходима. Наши режиссеры снима-
ли фильмы о «героях и вождях революции», зарабатывая право снимать свои
настоящие шедевры. Наши писатели состояли в партийных рядах и писали
подчас совсем неверные идеологически вещи... Иные не состояли, но потом,
в 93-м, с большевистским же задором (вот, когда прорвалось!) требовали «раз-

14
Примириться могут только русские с русскими

давить гадину!», и многие уже им не простили этого. Игорь Петрович Золотус-


ский, один из лучших литературных критиков наших, справедливо замечает,
что беда свержения коммунистического режима была в том, что многие свер-
гатели, пламенные борцы с «проклятым совком» сами по духу своему были
насквозь советскими и советскими, большевистскими методами действовали.
Поэтому и не произошло декоммунизации у нас, прибавим от себя. Ибо де-
коммунизация – это не смена лозунгов и флагов, это духовное преображение,
прежде всего.
Великая литература Русского Зарубежья завершилась с его старшими
поколениями, и на чужой земле, формально свободной от большевистского
владычества, не преумножилась, не продолжилась в новых поколениях сло-
весность наша. В подъяремной России – наперекор всему и вся, в разброде,
в смуте нескончаемой – продолжилась и продолжается. И уже в этом очевид-
ное свидетельство, что искра Божия не покинула наш народ, несмотря на все
заблуждения и отступления. И такая Божия милость также хорошее указание
нам – быть милостивее. Не к врагам, не к палачам, преступникам и вандалам.
К людям. Друг к другу.
Мы открываем лучшие страницы литературы «белой». Все в ней – о Рос-
сии. Все в ней – русское. Мы открываем лучшие образцы литературы «совет-
ской» - от фронтовой поэзии до деревенской прозы. О чем в ней? Неужто о
партии, СССР и т.д.? Да нет, все опять-таки – о России, о людях русских. И здесь
соединяются два разделенных потока, образуя единую реку. В этом и есть при-
мирение русских с русскими – в любви не к партиям и лозунгам, а к России, к
своему народу, русскому народу. В болении его болью. В печаловании его печа-
лями. В нераздельности с ним.
После векового геноцида мы, русские, по сути лишь уцелевшие. Пока –
уцелевшие, ибо геноцид, правда принявший иные, более «цивилизованные»,
формы, продолжается. Уцелевшим и перед угрозой истребления стоящим не
дробиться бы, а связующие нити восстанавливать. Ведь народ у нас один, и
иного взять неоткуда, и все мы – часть его. «Одна ткань», как писал Ильин,
призывавший ткань ту не рвать, но напротив всякую прореху на ней искать
возможности заштопать. Иначе распадется ткань в прах. В истории нашей
много эпох – победных и позорных, славных и подъяремных. Разны эпохи, ре-
жимы, правители, но Отечество – одно. Россия – одна. И другой нет и не будет.
Те, кто осознают это, и готовы работать (именно работать, служить, а не упраж-
няться в демагогии) во благо своего народа, своего Отечества, те, как говорил
обратного направления и целей персонаж, уже наши. И только на таком фунда-
менте может быть основано не декларативное, а настоящее национальное при-
мирение. То самое, к которому звал великий русский писатель Иван Сергеевич
Шмелев: «И если вы хотите н а р о д н о й воли, если душа болит, если ясно видно,
как расправляются с Россией Макдональды, Вандервельды − прочие, если познали
о ф и ц и а л ь н ы х представителей… − если вы с подлинной тоской вопрошаете:
«где Россия?» − тогда путь открыт. Надо спаяться, надо понять друг друга, без
укоров, без поминаний. Правда, пора и пора − забыть! Пора, наконец, поверить в
родные чувства. Ведь у нас же н и ч е г о нет, если нет родины! Ведь за живой, за
с в о й народ отвечаем!.. Много чистых и там, и там, разучившихся уважать и по-
нимать друг друга. Надо н о в ы м стать совсем, найти истинное преображение.
Т а м разберемся, если з д е с ь найдемся. Мы должны найти общий язык и мысли,
если понесем истинную, внепартийную, внеличную любовь к народу, к его духовным
и бытовым навыкам, к его праву б ы т ь так, как он хочет. Воистину любящие на-
род д о л ж н ы, наконец, найти и общую дорогу».

15
ПУБЛИЦИСТИКА

«РОССИЯ СЛИШКОМ МАЛО ИЗВЕСТНА РУССКИМ…»


Доклад на Пушкинских чтениях в Михайловском

В сегда с неизменной большой благодарностью приезжаю я сюда, в


Святые Горы, в пушкинский заповедник, где Русью пахнет, и она яв-
ляется пред нами со всей зримой очевидностью и притяжением к себе. С бла-
годарностью, конечно, людям, которые здесь самоотверженно и бескорыстно
работают…
Как заметил один французский поэт, в мире существуют только два со-
вершенства: женщина и роза. Но на наш русский взгляд, двучлен всегда напо-
минает наглухо забитую дверь, а троичность оставляет плодотворный выход в
окружающий мир. На самом деле, совершенства, безусловно, три: женщина,
роза и Пушкин. И с каждым днем, ведущим к осени, «станет Пушкина больше
в природе», используя мысль Беллы Ахатовны Ахмадулиной (сразу два «ах»!).
Но пора обозначить предмет моего размышления. Он определен стро-
кой из пушкинской записки 1826 года «О народном воспитании», написанной
для Императора Николая Первого Незабвенного, «Россия слишком мало из-
вестна русским» и является определением еще не очень заметного в пушкин-
ские времена симптома опасной болезни, к несчастью нашему, поразившего
нас в 20 веке и серьезно угрожающему нам в столетии 21-м. И требуется интен-
сивное лечение этой заразной болезни.
Совершенно очевидно, что обрусение Пушкина началось здесь, в Михай-
ловском с деревенских глав «Евгения Онегина». Такие видные пушкинисты,
как Анненков и Скатов, считают вершиной этого процесса создание «Проро-
ка» - «Духовной жаждою томим»… Стихотворение «Пророк» стало символом
русского духа, концентрацией русскости, «смыслом, раскаленным добела»-
назвал его Георгий Иванов.
Еще одной гранью гения Пушкина стали его занятия русской историей,
«история, - по мысли Александра Сергеевича, - принадлежит поэту», и нет ни-
каких сомнений, что Пушкин-историк является одним из основоположников
нашей исторической науки, причем –одним из самых прозорливых, хотя си-
стемной истории он не создавал, но кто при этом возразит сегодня тому, что
Пушкин – лучший историк 18 века!
«Повсюду у Пушкина слышится вера в русский характер, вера в его ду-
ховную мощь, а коль вера, стало быть, и надежда за русского», - писал Досто-
веский. С учетом событий 20 века можно сказать, что и вера не помогла, и на-
дежда в кратчайший срок испарилась…
В 1917 году было уничтожено государство русского народа, а русское ми-
ровоззрение в условиях жесточайших репрессий стало быстро убывать вместе
с истреблением русского народа.
«Дух века вот куда зашел!»
Несколько примеров. Малая советская энциклопедия, т. 6, Москва, 1930
год. Статья «Патриотизм». Автор – Мирон Борисович Вольфсон, член редак-
ционного совета всего издания. Цитирую: «Патриотизм - буквально «любовь,
привязанность к Отечеству. Феодальные и буржуазные историки изображают
«любовь к Отечеству и народную гордость» как природное чувство, присущее
чуть ли не всякому животному. На деле привязанность животного к опреде-
ленному месту продолжается только до тех пор, пока оно дает ему средство к
существованию».

16
«РОССИЯ СЛИШКОМ МАЛО ИЗВЕСТНА РУССКИМ…»

Разделавшись с патриотизмом у животных, товарищ Вольфсон перехо-


дит к человечеству. «Рабочие не имеют Отечества. Нельзя лишить их того, чего
у них нет», -цитирует автор Маркса и продолжает, - а СССР является Отече-
ством мирового пролетариата и трудящихся всего мира – поэтому наш патрио-
тизм – это всемирная социалистическая республика»…
Как видите, в «их патриотизме» нашей России места нет.
Нелишне будет напомнить, как финские и германские рабочие в 20 веке
самоотверженно сражались за финское и немецкое Отечество…
Но эта формула марксистско-ленинского патриотизма человека и жи-
вотных отравила, по крайней мере, два поколения наших людей и как было
преодолеть эту отраву антирусской пропаганды, если советская историческая
школа, возглавляемая академиком-большевиком Покровским, полностью от-
рицала позитивность российской истории до 1917 года, объявляя ее источни-
ком грязи и мерзости, если национальной русской гордости и патриотизму
была объявлена беспощадная война, а за слова «русская армия» арестовывали
и расстреливали. Сталин в 1932 году на Всесоюзной конференции социалисти-
ческой промышленности заявил: «В прошлом у нас не было и не могло быть
Отечества. Но теперь, когда мы свергли капитализм, а власть у нас рабочая, у
нас есть Отечество, и мы будем отстаивать его независимость».
Как можно было при таких склонностях коммунистической номен-
клатурной антинациональной власти соответствовать завету Достоевского:
«Стать русским, во-первых, и прежде всего. Если общечеловечность есть идея
национально русская, то прежде всего надо каждому русскому стать русским,
то есть самим собой, и тогда с первого шагу все изменится». А как можно стать
русским, не преодолев пушкинский вздох-сожаление, что «Россия слишком
мало известна русским», если не поставить себе цель познать от начала до
ныне русскую историю и при свете нашей истории двигаться дальше?
Но все национально окрашенное стало в определенной степени пугалом
для наших современников. Еще один пример. В 80-х годах начала издавать-
ся 12-титомная «Древнерусская литература». Открываю первый том. Листаю
оглавление – не обнаруживаю блестящего философского поэтического «Слова
о законе и благодати», написанного первым русским митрополитом в Киеве
Иларионом в середине 11 века. Пытаюсь выяснить в Пушкинском доме, поче-
му эта древнейшая книга не включена. Несколько ответственных редакторов
сообщают мне, что, к сожалению, не были готовы комментарии к «Слову о за-
коне и благодати». Далее иду к своему университетскому приятелю, который
заведовал отделом древностей Пушкинского дома, и он мне объясняет, что
Иларион не вошел в 1-й том из-за своего националистического духа и характе-
ра! Вот как – в 11 веке еще и русского народа как такового в нашем понимании
не было, а русский национализм по мнению ученых мужей уже был и с ним
надо продолжать бороться!.. Не удивительно, что сегодня можно прошлый век
назвать столетием истребления русского народа, уничтожения русской веры и
русских традиций. А в русской истории до с их пор культивируются очевидные
нелепости о том, что Иван Васильевич Грозный убил своего сына-наследника
престола Ивана, хотя уже давно документально доказано, что Царь не убивал
сына; Потемкин до сих пор выставлен у нас фаворитом и врагом Суворова (хо-
рошо хоть Суворова признали!); декабристы будто бы несли народу свет; тер-
рористическое движение называется освободительным; антигосударственные
выходки Милюкова или Савинкова приветствуются так называемыми исто-
риками, которые принадлежат к тому типу, которых Гегель называл людьми

17
ПУБЛИЦИСТИКА

«с особой формой нечистой совести». Одним из руководителей кадетской


партии, милюковщины, в начале 20 века был русский гений академик В. И.
Вернадский, но Владимир Иванович потому и гений, что и в общественной
жизни сумел разобраться и в начале 1918 года констатировал: всю историю
освободительного движения 1860-1917 годов надо выбросить в мусорную яму,
Чернышевский и другие стремились уничтожить государственные устои Рос-
сии и служили не русскому народу, а его врагам. Но и у Вернадского прозре-
ние было слишком поздним. Наша история уже лежала с перебитым хребтом
– крестьянство, и с перерезанным горлом – русская элита. А дальше что? Вот
мы Романовых сгубили,
Вот мы крестьян свели с полей…
Как лошадь загнанная, в мыле
Хрипит Россия наших дней.
За что? - несется крик неистов,
За что нам выпал жребий сей?
За то, что в грязь к ногам марксистов
Упал Царевич Алексей… (Г. Горбовский)
Пушкинская мысль «Россия слишком мало известна русским» актуаль-
на во все времена. Вот еще один пример. Занявшись разведением роз, начал
читать книгу ландшафтного архитектора Алушты Юты Ярославны Арбатской.
Нахожу розу (а они все имеют имена) «Графиня Уварова». Далее мое истори-
ческое невежество было вознаграждено радостью узнавания. Портрет графи-
ни Прасковьи Сергеевны Уваровой помещен в Лондоне в офисе британского
Археологического общества среди самых известных археологов планеты, бри-
танцы, как известно, знают в археологии толк и прославлены многими своими
выдающимися археологами. Графиня Уварова была председателем Московско-
го археологического общества с 1885 по 1917 год, лично участвовала во многих
археологических экспедициях, написала 147 статей о своих находках и спасла
от разграбления Херсонес-Корсунь, колыбель русского христианства, написав
убедительное письмо Императору Александру Третьему, который немедленно
потребовал представить ему план спасения Херсонеса Таврического, было это
в 1887 году. Но к Александру Третьему мы еще вернемся. Затем я перелистал
множество словарей, энциклопедий и справочников с желанием узнать что-
либо биографическое о графине П. С. Уваровой, но обнаружил только, что она
была из семьи князей Щербатовых и стала прообразом Кити Щербацкой в ро-
мане «Анна Каренина», а сам автор романа в свое время безуспешно ухаживал
за княжной Прасковьей Сергеевной… А ведь она всемирно прославленная лич-
ность, неизвестная у себя в Отечестве.
Я не буду останавливаться на известном неотправленном письме Пуш-
кина Чаадаеву и возражений по поводу утверждения последнего, что «Россия
живет без прошедшего, но и без будущего». Пушкинистами и чаадаеведами
это изобильно прокомментировано, обращу только внимание на то, что «жи-
вет без прошедшего» не значит, что этого прошедшего не было, и трактовать
можно не как отрицание, а как утверждение того, что ныне живущие не желают
этого прошедшего знать и не знают его…Ко времени написания «Философских
писем» Россия уже произвела два весомых вклада в мировую культуру: этими
вкладами по праву считаются русская икона и русская храмовая архитектура,
а Чаадаев, умерший в 1856 году, был свидетелем начала созидания русскими
третьего вклада во всемирную сокровищницу, которым стала русская класси-
ческая литература 19 века… Но тенденция, обозначенная Пушкиным, — «Рос-

18
«РОССИЯ СЛИШКОМ МАЛО ИЗВЕСТНА РУССКИМ…»

сия слишком мало известна русским» играла свою разрушительную роль и при
жизни поэта. Кто тогда гордился эпохой Александра Первого? (Между про-
чим, возражения Пушкина Чаадаеву заканчиваются словами: «А Александр,
который привел вас в Париж?»). В России никогда не было культа Императора
Александра Первого Благословенного, а культ Наполеона Бонапарта был всег-
да. Русские не видели разницы между Наполеоном в Москве и Александром в
Париже, а разница эта громадная и чудовищная. Наполеон в Москве приказал
в храмах разместить лошадей, не препятствовал грабежам и разбоям, а уходя
из Москвы распорядился взорвать русский Кремль…
Александр Первый в Париже и Русская Императорская армия вели себя
совершенно иначе. Пасха 1814 года была в конце апреля. Русский Император
приказал на площади Конкорд (Согласие) в Париже снести наполеоновский
масонский знак –пятиконечную звезду – и отслужить пасхальную литургию
для солдат и офицеров. Пел прекрасный хор, тысячи парижан были поражены
православной литургией, после чего Императорская армия ушла из Франции.
Русские не потребовали ни контрибуций, ни оплаты своих победных усилий.
Свершив свой исторический долг…
Потеря «локтевой связи» с нашей историей началась еще в 19 веке, ког-
да общество русское и история разделились на две расходящиеся колеи, даже
не параллельные, а уходящие друг от друга. По одной колее шагали Пушкин,
Гоголь, Лермонтов, а по другой Серафим Саровский, митрополит московский
Филарет, Игнатий Брянчанинов; позднее Гоголь надеялся, что эти магистрали
пересекутся когда-либо в том русском человеке, который появится через 200
лет… Не сбылось, такой человек не появился…
«Десятилетиями мы платили за национальную катастрофу 1917 года, те-
перь платим за выход из нее – и тоже катастрофический», - заметил Солже-
ницын. Катастрофический выход из коммунизма, марксизма-ленинизма стал
выходом в криминальное государство, а русский человек оказался не приспо-
собленным к государству, в котором полковники МВД и ФСБ в багажниках ав-
томобилей возят миллиарды рублей, украденных у своего народа.
Есть ли «спасенья узкий путь и тесные врата»? (А. Пушкин)
Я представляю Русское просветительское общество имени Императора
Александра Третьего. Общество основано год тому назад, 19 августа 2018 года в
день Преображения Господня. Декларацию Общества можно прочесть в жур-
нале «Голос эпохи» №4 за 2018 год. Главная наша цель – цитирую: «Словом и
делом способствовать восстановлению русского мировоззрения в русском на-
роде». Император, именем которого мы имели честь назвать наше Общество,
всегда отстаивал главный свой принцип:
«Россия для русских и по-русски». Государь Александр Александро-
вич, как никто другой, стремился преодолеть негативное значение того, что
«Россия слишком мало известна русским». Именно Его созданиями являются
Исторический музей в Москве и Русский художественный музей в Петербурге.
Постоянными заботами Императора развивалось национальное воспитание и
образование, Его благосклонным вниманием пользовались русские компози-
торы и художники. Конечно, история любого народа состоит не только из слав-
ных эпох, в ней вполне объективно бывают и смутные, мрачные периоды, «А
площадь в сумраке ночном стоит, полна вчерашней казни» (Пушкин), народ
иногда превращается в толпу, а толпа в банду, вспомним пушкинскую ремарку
в «Борисе Годунове»: «Народ несется толпою», а ведь когда эта толпа бежала в
Кремль убивать детей Царя она успела превратиться и в банду убийц… Все это

19
ПУБЛИЦИСТИКА

так, и ничего этого не вычеркнуть из истории Отечества, которое у нас одно,


и история Отечества одна, которая нас поддерживает русскими праведника-
ми, русскими святыми, которыми переполнен рай небесный, и гениев и героев
русских у нас предостаточно, чтобы, ощутив это, гордиться тем, что Господь
позволил нам родиться русскими.
В сегодняшней тигаловщине очень важно обрести единство народное,
отринуть чересполосицу многопартийности — ведь разбегание по партиям и
стало одним из убийственных признаков 17 года, когда вместо логичной, дол-
гожданной и трудной победы в Первой мировой войне мы упали в пропасть,
выбираться из которой приходится до сих пор.
Нам ощутимо не хватает русскости, поэтому наше Общество издает та-
кие книги по национальному образованию, как вот эти — «Русское просвеще-
ние» - это хрестоматия русских мыслителей; или статьи публициста и психиа-
тра Петра Ковалевского «Русский национализм и национальное воспитание».
За первый год существования РПО имени Императора Александра Третьего
изданы около 40 книг по национальной истории и национальному воспита-
нию. Все эти книги выходят под рубриками «Русским о России» и «Русская
традиция».
Болезнь «незнания» дала страшный рецидив в 20 веке. И более того, мы
обязаны предвидеть последствия этой болезни для нашего народа. «Отчего
мы погибаем? –закричал в 1918 году В. В. Розанов, - мы погибаем единственно
от неуважения себя!» А ведь это «неуважение себя» прямое продолжение пуш-
кинского «незнания себя».
«Да, господа, — говорил, выступая в Государственной думе Петр Арка-
дьевич Столыпин, -народы забывают иногда о своих национальных задачах;
но такие народы гибнут, они превращаются в назем, удобрение, на котором
вырастают и крепнут другие более сильные народы».
Убывание русскости грозит сегодня исчезновением современной Рос-
сии. Стояние на краю пропасти требует единства физического и духовного,
и восстановления «локтевой связи» со всей нашей более чем тысячелетней
историей, а не суррогатом ее, о чем нас предупреждали два Константина – Ле-
онтьев и Победоносцев, и два Федора –Тютчев и Достоевский. «Откуда, как
разлад возник, И от чего же в общем хоре Душа не то поет, что море, И ропщет
мыслящий тростник.» (Ф. Тютчев)
И все же в исторической перспективе мир будет русским или его не бу-
дет. В этой мысли нет ни оптимизма, ни пессимизма, только любовь к Отече-
ству. Под будущим русским миром я подразумеваю не завоевания, не военную
мощь, а мощь нашей русской души и сердца, отзывчивость и доброту…
В Россию ведь и сегодня можно только верить…

19 августа 2019 года. Преображение Господне

Виктор Правдюк,
режиссёр-документалист, журналист, историк,
член Попечительского совета РПО им. Императора Александра III
(г. Санкт-Петербург)

20
Искусство власти

Искусство власти

Н а бескрайних российских просторах до восшествия Александра III


(1845 – 1894) на престол с каждым годом западный ветер вольноду-
мия усиливался от спокойного до ураганного. Вольнодумные идеи, смелые,
но не всегда разумные и даже опасные, зарождались и гораздо раньше в го-
рячих головах неуемных борцов за «свободу, равенство, братство» на далеком
Западе. Такие заманчивые и соблазнительные идеи оказались весьма привле-
кательными для некоторых молодых людей в России, духовно не окрепших,
но устремленных в «светлое будущее». Как правило, это были люди совсем не
далекие, люди не большого ума, им, как говорится, и море по колено. По свое-
му скудоумию они не могли понять, в чем же заключается истинные свобода,
равенство и братство. Они не хотели и не стремились прилежно учиться, а ста-
ли объединяться в тайные сборища, чтобы якобы ради «светлого будущего»,
совершать свои «героические подвиги», на самом деле вовсе не подвиги, а пре-
ступные злодеяния вплоть до убийства. У них не хватало знаний настоящей
русской жизни и отечественной истории. Это были в основном барские, из-
балованные дети, не познавшие трудовой жизни и, как правило, исключенные
из учебных заведений без права восстановления в учебе. Некоторые из них,
опасаясь преследований, покидали родину.
Одним из явных молодых бунтарей, покинувший родной дом в поисках
счастья на стороне, был русский мятежник Александр Герцен. Он жил в чужой
стране безбедно за счет богатейшего наследства. Почему-то этот «неутомимый
борец» за равенство и справедливость не поделился своим богатством с неи-
мущими хлеба насущного, как это подобает любому благочестивому человеку,
не лишенному чувства милосердия и сострадания. О благотворительности он
вообще не помышлял, а безрассудно тратил крупные средства на другие, со-
всем не богоугодные дела – на открытие типографии и издание газеты, в кото-
рой печатались вольнодумные и крамольные статьи, направленные чаще всего
на разрушение существовавшего общественного строя в России. Причем текст
печатался на очень тонкой бумаге, чтобы больше ее экземпляров отправлять
тайно на родину и чтобы привлечь больше читателей, стремившихся слышать
голос «Колокола», призывавшего крестьянскую Русь к топору.
Герцен не жалел средств на обустройство и попечение беглецов-соот-
ечественников, покинувших родину в поисках «светлого будущего» в чужой
стране. В частности, он приютил Михаила Бакунина, будущего автора «Рево-
люционного катехизиса», в котором до мельчайших подробностей изложена
программа действий воинствующих революционеров, или будущих убийц-
террористов. Пытаясь все переиначить и поставить все с ног на голову, воин-
ствующий бунтарь и мятежник Бакунин, жаждущий бури на русской земле,
не был оригинален ни в написании своей программы, ни в ее названии – он
позаимствовал их из «Красного катехизиса» Моисея Гесса, скрестившего «ре-
лигию» коммунистической революции и сионизм. В своих заумных революци-
онных «воззваниях», пытаясь сформулировать принципы революции, Михаил
Бакунин писал: «Не признавая другой какой-либо деятельности, кроме дела
истребления, мы соглашаемся, что форма, в которой должна проявляться эта
деятельность – яд, кинжал, петля и тому подобное. Революция благословляет
все в равной мере».
Стремясь вырастить и воспитать молодое поколение оголтелых терро-
ристов, называемых пламенными революционерами, Александр Герцен при-

21
СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

ютил еще одного беглеца из России – Сергея Нечаева, убийцу, совершившего


тяжкое преступление и прятавшегося от уголовного преследования.
Гораздо позднее беглецом по своей воле оказался и Владимир Ульянов
(Ленин), окрещенный потом «вождем мирового пролетариата». Живя за чу-
жой счет за границей, он тщательно изучал марксизм. Однако из-за скудости
своих знаний (из университета его исключили), он не мог разглядеть в нем
разрушительную силу и предвидеть трагические последствия при его безум-
ном внедрении на русской земле. Поэтому он сознательно выбрал «единствен-
но верный» путь кровавого террора, который он считал надежным средством
захвата и удержания власти.
В отличие от Владимира Ульянова, не получившего достойного высшего
образования и надлежащего духовно-нравственного воспитания, на земле рус-
ской были и высокообразованные и благочестивые люди, которые не только
изучали досконально заумные труды западных «мудрецов», но и смогли раз-
глядеть их пагубные последствия. Среди них особо следует отметить Ивана
Александровича Ильина (1883 – 1954), блестяще закончившего Московский
университет и достигшего небывалых высот в мировой философии. Профес-
сор И.А. Ильин на высоком философском уровне и обстоятельно доказал не
только утопизм, но и опасность марксизма при его воплощении в жизнь.
Марксизмом же старались вооружиться полуобразованные и дурно вос-
питанные беглецы из России, которых пригрел на чужбине Герцен. В силу сво-
его невежества они вряд ли могли предполагать, что под красно-кровавыми
знаменами марксизма в России совершится октябрьский переворот, повлек-
ший за собой национальную катастрофу с многомиллионными жертвами. И
такая всенародная беда все же случилась спустя почти столетие после рожде-
ния автора марксизма Мардохея Леви (Карла Маркса) в Германии в 1818 году.
Марксистский призрак зла и насилия не только бродил по Европе, но
с большим напором распространялся далеко на Восток. Под его пагубным
влиянием к концу правления Александра II нарастала революционная смута
в России, и все больше и до крайнего предела распоясались убийцы-террори-
сты, совершавшие преступные и греховные дела. И случилась непоправимая
беда – 1 марта 1881 году Александр II был тяжело ранен бомбой террориста и
вскоре скончался от смертельной раны. В тот же день вступил на престол его
сын Александр, которого вскоре станут величать Всероссийским Императо-
ром Александром III, Миротворцем. Как и любой благомыслящий человек, он
понимал: раз террористы вольготно себя чувствуют, свободно разгуливают по
улицам и почти отрыто совершают преступления, значит не все в порядке в
государственном правлении и далеко не все чиновники выполняют добросо-
вестно свои служебные обязанности. В первую очередь надо было разобраться
с ними.
В своих высказываниях о свободомыслии Александр III, ценивший все
подлинное русское, был весьма сдержан в и готов был всегда услышать чест-
ное и правдивое слово, хотя оно и было не совсем лицеприятное. Беседуя в
конце марта 1881 года с дочерью поэта Тютчева, Анной Федоровной, женой из-
вестного славянофила И.С.Аксакова, издававшего в Москве популярную газе-
ту «Русь», Царь сказал: «Я читал все статьи Вашего мужа за последнее время.
Скажите ему, что я доволен ими. В моем горе мне было большое облегчение
услышать честное слово. Он честный и правдивый человек, а главное, он на-
стоящий русский, каких, к несчастью, мало, и даже эти немногие были за по-
следнее время устранены, но этого больше не будет».
Вскоре громкое слово нового Монарха прозвучало на весь мир – 29 апре-

22
Искусство власти

ля 1881 года был оглашен Высочайший манифест. В нем говорилось: «Посреди


великой Нашей скорби глас Божий повелевает Нам стать бодро на дело прав-
ления, в уповании на Божественный Промысел, с верою в силу и истину Само-
державной власти, которую Мы призваны утверждать и охранять для блага на-
родного от всяких поползновений». В манифесте Александр III призывал всех
верных сынов Отечества ободриться и содействовать «искоренению гнусной
крамолы, позорящей землю русскую, к утверждению веры и нравственности,
к доброму воспитанию детей, к истреблению неправды и хищения, к водворе-
нию порядка и правды в действии учреждений, дарованных России ее благо-
детелем, возлюбленным Родителем».
В царском манифесте, важнейшем документе обозначены главные цели
и поставлены основные задачи укрепления государства Российского, в основе
которого еще в начале девятнадцатого века был заложен прочный и надежный
русский фундамент «Православие–Самодержавие–Народность». В этой еди-
ной духовной триаде, спасавшей людей от нравственного растления, право-
славная вера была незримым связующим звеном между самодержавной вла-
стью и русским народом.
Высочайший манифест для многих оказался неожиданным. Тем не ме-
нее, стало ясно, что времена либеральных разглагольствований на простран-
ные темы по несущественному поводу закончились. Постепенно на смену са-
новникам, слывшим либералами, приходили другие люди, просвещенные, об-
разованные и готовые служить Царю и Отечеству беспрекословно.
Александр III смело и решительно начал бороться с внутренними врага-
ми государственного порядка. Взбодрились полицейские, и судьи стали более
внимательно читать законы, перед которыми все равны. И огромный госу-
дарственный механизм заработал с новой силой. Сразу же без промедления
были найдены прямые исполнители и организаторы цареубийства и выявле-
ны лица, не участвовавшие в покушении, но готовившие другие террористи-
ческие акты. Активные участники и организаторы покушения были арестова-
ны, а пятеро цареубийц по приговору суда были повешены. Много ли это или
мало, сразу же становится понятным, если сравнить это число справедливо
наказанных преступников с тысячами и миллионами безвинных людей, рас-
стрелянных, загнанных в тюрьмы и сосланных после октябрьского переворо-
та семнадцатого года во время красного террора в России (невиновность этих
жертв большевизма доказана их реабилитацией).
Спустя ровно шесть лет после злодейского убийства Императора Алек-
сандра II, 1 марта 1887 года произошел последний всплеск терроризма – не-
удавшаяся попытка покушения на царя Александра III, предпринятая студен-
ческой шайкой бандитов, возглавляемой Ульяновым, старшим братом Влади-
мира Ульянова (Ленина). За совершенное уголовное преступление к суду были
привлечены 15 человек, и по решению суда пять активных участников и орга-
низаторов покушения поплатились жизнью, а остальные получили заслужен-
ные наказания в виде лишения свободы и ссылки.
Император Александр III не сомневался, что с внутренними врагами Рос-
сии надо вести решительную борьбу и не только с привлечением полицейских
и суда. Он пытался всякий раз различать, где истинные и непримиримые про-
тивники, а где заблудшие люди, втянутые не по своей воле в противоправные
действия. Когда решался вопрос, например, о царском помиловании, Импе-
ратор сам всегда следил за ходом дознания и выносил свое решение. Из ар-
хивных материалов известны разные случаи помилования. Один из них про-
изошел в Кронштадте в 1884 году, когда был раскрыт кружок революционеров.

23
СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

Узнав из показаний обвиняемых, что мичман флотского экипажа Григорий


Скворцов обливается слезами, кается и дает чистосердечные показания, царь
немедленно распорядился: мичмана отпустить и судебному преследованию
не подвергать. Известен и другой курьезный случай. Однажды некий солдат
Орешкин, изрядно напившись водки в кабаке, начал буянить. Его пытались
урезонить, показывая на портрет императора, висевший на стене, но солдат в
ответ грубо заявил: «А плевал я на вашего государя императора!». Его тут же
немедленно арестовали и завели на него уголовное дело об оскорблении цар-
ствующей особы. Однако Александр III, прочитав материалы дела, остановил
ретивых следователей, начертав на папке слова: «Дело прекратить, Орешкина
освободить, впредь моих портретов в кабаках не вешать, и передать Орешкину,
что я на него тоже плевал».
Александр III всегда с большим уважением относился к тем людям, кто
исповедовал русские ценности, основанные на православных традициях. Один
из его принципов правления заключался в том, что неполадки в государстве
надо исправлять, разные предложения необходимо выслушивать, но для это-
го необязательно созывать некие народные собрания, чтобы решить тот или
иной вопрос во благо отечества.
Летом 1881 года Александр III своему младшему брату Сергею писал: «На-
значив почти везде новых людей, мы дружно принялись за тяжелую работу и,
Слава Богу, с трудом и понемногу идем вперед, и дело идет гораздо успешнее,
чем при прежних министрах, которые своим поведением заставили меня уво-
лить их от занимаемых должностей. Они хотели меня забрать в свои лапы и
закабалить, но это им не удалось… Не могу скрыть, что и теперь еще далеко мы
не в нормальном состоянии и много еще будет разочарований и тревог, но на
все надо быть готовым и идти прямо и смело к цели, не уклоняясь в сторону, а
главное – не отчаиваться и надеяться на Бога!».
При назначении новых людей никаких преследований, арестов, высы-
лок неугодных чиновников не последовало, как широко практиковалось по-
сле захвата власти большевиками-самозванцами в семнадцатом году. Для на-
ведения порядка не были созданы чрезвычайные комиссии, как это сделали
большевики, опьяненные беззаконием, для удержания власти в своих руках,
обагренных кровью. Без всякого насилия все чиновники, почувствовав ответ-
ственность, стали более добросовестно выполнять свои служебные обязанно-
сти. И совсем скоро стало ясно, что с новой властью шутки плохи, что молодой
Император человек строгий, но справедливый, и воле его надлежит повино-
ваться беспрекословно. Сразу же все завертелось, стихли пустые дискуссии об
утверждении конституции на западный лад, которую он считал «покойною
для себя, но очень опасною для России», заявляя время от времени, что «не ви-
дит необходимости навязывать России все неудобства конституционализма,
препятствующего хорошему законодательству и управлению.
Император Александр III ввел невиданное в России новшество: по-
требовал, чтобы ему представляли списки всех неисполненных поручений и
решений с указанием ответственных лиц. Это, конечно же, повышало испол-
нительскую дисциплину чиновников и в значительной мере способствовало
сокращению волокиты при получении документов и не давало каких-либо по-
водов для взяточничества. В эпоху царствования Александра III в России со-
хранялась строгая административная регламентация. Враги государственной
власти в соответствии с законом подвергались преследованиям и арестам, как
и в любом цивилизованном государстве.
Постепенно наводился порядок и во всей системе просвещения и обра-

24
Искусство власти

зования в России. Повышалась роль духовной опеки в школе, и уделялось осо-


бое внимание нравственному воспитанию гимназистов и студентов, чтобы по-
гасить на корню революционную смуту и создать все благоприятные условия
для прилежной учебы и получения достойного образования.
Подобный общественный порядок не только в сфере просвещения и об-
разования, но и во всех государственных структурах, удалось навести в буду-
щем Петру Аркадьевичу Столыпину (1862 – 1911), главе правительства, человеку
ума и благочестия, спасавшему великую Россию от надвигающихся великих
потрясений.
Характеризуя Александра III, профессор К.П. Победоносцев (1827 – 1907),
выдающийся государственный деятель и историк писал: «Душа его была чут-
кая в отзывчивости ко всему, в чем сказывалась ей природа своей земли и
своего народа. Он вырос возле старшего брата, наследника престола, можно
сказать, в тени его, питая свою душу дружбой с ним, воспринимая от него впе-
чатления и вкусы его умственного и нравственного развития».
После смерти старшего брата Николая в 1865 году до вступления на пре-
стол в 1881 году воспитание и образование Александра, ставшего законным на-
следником престола, «совершалось в духе исторических заветов народа рус-
ского и Русского государства». Он получил блестящее домашнее образование
– юридическое по университетской программе и военное в объеме Академии
генерального штаба. Учителями и наставниками великого князя Александра
Александровича, будущего Императора были выдающиеся педагоги того вре-
мени.
С большим вниманием и великим душевным трепетом Александр III чи-
тал и не раз перечитывал завещание своего отца: «Я уверен, что сын мой, Им-
ператор Александр Александрович, поймет всю важность и трудность высоко-
го своего призвания и будет и впредь во всех отношениях достоин прозвания
честного человека… Да поможет ему Бог оправдать мои надежды и довершить
то, что мне не удалось сделать для улучшения благоденствия дорогого нашего
Отечества. Заклинаю его, не увлекаться модными теориями, пекись о посто-
янном его развитии, основанном на любви к Богу и на законе. Он не должен
забывать, что могущество России основано на единстве Государства, а потому
все, что может клониться к потрясениям всего единства и к отдельному раз-
витию различных народностей, для нее пагубно и не должно быть допускаемо.
Благодарю его, в последний раз, от глубины нежно любящего его сердца, за его
дружбу, за усердие, с которым он исполнял служебные свои обязанности и по-
могал мне в Государственных делах».
Конечно же, Александр III стремился исполнить заветы отца Александра
II, своего предшественника на троне. Он не увлекался модными западными те-
ориями, а, будучи здравомыслящим и высокообразованным человеком пред-
видел их разрушительную силу. Все государственные дела он всегда тщательно
обдумывал и всегда действовал, основываясь на любви к Богу и на законе.
По словам П.А. Зайончкоского (1862 – 1926), русского историка, генера-
ла от инфантерии, «Александр III был довольно скромен в личной жизни. Он
не любил лжи, был хорошим семьянином, был трудолюбив, работал над го-
сударственными делами нередко до 1 – 2 часов ночи… Обладал определенной
системой взглядов… Оберегать чистоту «веры отцов», незыблемость принци-
па самодержавия и развивать русскую народность – таковы основные задачи,
которые ставил перед собой новый монарх… в некоторых вопросах внешней
политики он проявлял здравый смысл».
Известный русский государственный деятель С.Ю. Витте (1849 – 1915)

25
СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

писал: «У императора Александра III было совершенно выдающееся благород-


ство и чистота сердца, чистота нравов и помышлений. Как семьянин – это был
образцовый семьянин; как начальник и хозяин – это был образцовый началь-
ник и образцовый хозяин… был хороший хозяин не из-за чувства корысти, а
из-за чувства долга. Я не только в царской семье, но и у сановников, никогда не
встречал того чувства уважения к государственному рублю, к государственной
копейке, которым обладал император… Он умел внушить за границею уверен-
ность, с одной стороны, в том, что Он не поступит несправедливо по отноше-
нию к кому бы то ни было, не пожелает никаких захватов; все были покойны,
что Он не затеет никакой авантюры… У императора Александра III никогда
слово не расходилось с делом. То, что он говорил, было им прочувствовано, и
он никогда уже не отступал от сказанного им… Александра III могли не любить,
критиковать, находить его меры вредными, но никто не мог его не уважать. И
его уважал весь мир и вся Россия… Император Александр III был человек чрез-
вычайно мужественный».
Действительно, Александр III, мужественный и благочестивый человек,
как настоящий русский богатырь, завоевывал не чужие земли, а нравственный
авторитет как внутри своей страны, так и за рубежом. Поэтому не было ни
малейших поводов, ни объективных причин развязывания каких-либо войн,
которые всегда влекут за собой огромные материальные потери и множество
человеческих жертв.
В последние десятилетия девятнадцатого века, особенно при царствова-
нии Александра III в России открывались школы, гимназии и высшие учебные
заведения, и происходило их духовное оздоровление. Научные достижения
русских ученых и их открытия мирового масштаба в разных отраслях науки
использовались не только для познания природы, но и в производстве, и в хо-
зяйстве. Улучшались условия труда на производстве. Крестьяне, добывая хлеб
насущный, были заинтересованы в расширении своих наделов. Развивались
промышленность и сельское хозяйство. Строились железные дороги. Укрепля-
лись армия и флот. Русские писатели писали и печатали свои романы с завле-
кательными любовными сюжетами. Русские художники создавали настоящие
шедевры русского изобразительного искусства, не уступающие по своему глу-
бокому содержанию и художественному мастерству картинам эпохи Возрожде-
ния. Русские поэты сочиняли замечательные стихи, на которые русские ком-
позиторы писали удивительно красивую и нежную музыку, музыку для души,
и многие из них стали любимыми народными песнями и романсами, которые
популярны и сегодня. А русский народ трудился, веселился и пел песни. При
такой мирной и спокойной жизни русское население приумножалось, а Россия
уверенно продвигалась вперед, оставляя далеко позади многие страны Запада.
Для Александра III все русское было не только привычным, не только
родным и близким, но и первостепенным, главным и особо значимым. При
нем на всю необъятную страну впервые прозвучали его слова: «Россия – для
русских!». Под русским знаменем укреплялось государство Российское, объ-
единявшее и защищавшее многие народы и народности великой России. И все
хорошо понимали и прекрасно знали, что на русской земле был настоящий
хозяин – Всероссийский Император Александр III, владевший величайшим ис-
кусством власти.

Степан Карпенков,
профессор, доктор технических наук, лауреат Государственной пре-
мии и премий правительства России,
член Попечительского совета РПО им. Императора Александра III

26
Записки институтки. Высочайшие гости

Записки институтки. Высочайшие гости

О днажды, дней через десять по съезде институток, когда мы чинно и


внимательно слушали немецкого учителя, толковавшего нам о том,
сколько видов деепричастий в немецком языке, раздался громко и неожидан-
но густой и гулкий удар колокола.
«Пожар!» — вихрем пронеслось в наших мыслях. Некоторым сделалось
дурно. Надю Федорову, бесчувственную, на руках вынесли из класса. Все по-
вскакали со своих мест, не зная, куда бежать и на что решиться.
Классная дама и учитель переглянулись, и первая торжественно произ-
несла:
— Bleibt ruhig, das ist die Kaiserin (успокойтесь, это государыня)!
— Государыня приехала! — ахнули мы, и сердца наши замерли в неволь-
ном трепете ожидания.
Государыня! Как же это сразу не пришло в голову, когда вот уже целую не-
делю нас старательно готовили к приему Высочайшей Посетительницы. Каж-
дое утро до классов мы заучивали всевозможные фразы и обращения, могущие
встретиться в разговоре с императрицей. Мы знали, что приезду лиц царской
фамилии всегда предшествует глухой и громкий удар колокола, висевшего у
подъезда, и все-таки в последнюю минуту, ошеломленные и взволнованные,
мы страшно растерялись.
М-lle Арно кое-как успокоила нас, усадила на места, и прерванный урок
возобновился. Мы видели, как менялась поминутно в лице наша классная
дама, старавшаяся во что бы то ни стало сохранить присутствие духа; видели,
как дрожала в руках учителя книга грамматики, и их волнение невольно за-
ражало нас.
«Вот-вот Она войдет, давно ожидаемая, желанная Гостья, войдет и сядет
на приготовленное ей на скорую руку кресло…» — выстукивало мое неугомон-
ное сердце.
Ждать пришлось недолго. Спустя несколько минут дверь широко распах-
нулась и в класс вошла небольшого роста тоненькая дама, с большими вырази-
тельными карими глазами, ласково глядевшими из-под низко надвинутой на
лоб меховой шапочки, с длинным дорогим боа на шее поверх темного, чрезвы-
чайно простого коричневого платья.
С нею была Maman и очень высокий широкоплечий плотный офицер, с
открытым, чрезвычайно симпатичным, чисто русским лицом.
— Где же Государыня? — хотела я спросить Нину, вполне уверенная, что
вижу свиту Монархини, но в ту же минуту почтительно выстроившиеся между
скамей наши девочки, низко приседая, чуть не до самого пола, проговорили
громко и отчетливо, отчеканивая каждый слог:
— Здравия желаем, Ваше Императорское Величество!
И тотчас же за первой фразой следовала вторая на французском языке:
— Nous avons l’honneur de saluer Votre Majeste Imperial!
Сомнений не было. Передо мною были Государь и Государыня.
«Так вот они!» — мысленно произнесла я, сладко замирая от какого-то
нового, непонятного мне еще чувства.
В моем впечатлительном и несколько мечтательном воображении мне
представлялась совсем иная Царская Чета. Мысль рисовала мне торжествен-
ное появление Монархов среди целой толпы нарядных царедворцев в богатых,

27
ЗАПЕЧАТЛЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА

золотом шитых, чуть ли не парчовых костюмах, залитыми с головы до ног дра-


гоценными камнями…
А между тем передо мною простое коричневое платье и военный сюртук
одного из гвардейских полков столицы. Вместо величия и пышности простая,
ободряющая и милая улыбка.
— Здравствуйте, дети! — прозвучал густой и приятный бас Государя. —
Чем занимались?
Maman поспешила объяснить, что у нас урок немецкого языка, и пред-
ставила Царской Чете m-lle Арно и учителя. Государь и Государыня милостиво
протянули им руки.
— А ну-ка, я проверю, как вы уроки учите, — шутливо кивнул нам голо-
вою Государь и, обведя класс глазами, поманил сидевшую на первой скамейке
Киру Дергунову.
У меня замерло сердце, так как Кира, славившаяся своею ленью, не вы-
учила урока — я была в этом уверена. Но Кира и глазом не моргнула. Вероятно,
ее отважная белокурая головка с вздернутым носиком и бойкими глазенками
произвела приятное впечатление на Царскую Чету, потому что Кира получи-
ла милостивый кивок и улыбку, придавшие ей еще больше храбрости. Глаза
Киры с полным отчаянием устремились на учителя. Они поняли друг друга.
Он задал ей несколько вопросов из прошлого урока, на которые Кира отвечала
бойко и умело.
— Хорошо! — одобрил еще раз Государь и отпустил девочку на место.
Потом его взгляд еще раз обежал весь класс, и глаза его остановились
на миг как раз на мне. Смутный, необъяснимый трепет охватил меня от этого
проницательного и в то же время ласково-ободряющего взгляда. Мое сердце
стучало так, что мне казалось — я слышала его биение… Что-то широкой вол-
ной прилило к горлу, сдавило его, наполняя глаза теплыми и сладкими слеза-
ми умиления. Близость Монарха, Его простое, доброе, отеческое отношение,
— Его — великого и могучего, держащего судьбу государства и миллионов лю-
дей в этих мощных и крупных руках, — все это заставило содрогнуться от ново-
го ощущения впечатлительную душу маленькой девочки. Казалось, и Государь
понял, что во мне происходило в эту минуту, потому что глаза его засияли еще
большею лаской, а полные губы мягко проговорили:
— Пойди сюда, девочка.
Взволнованная и счастливая, я вышла на середину класса, по примеру
Киры, и отвесила низкий-низкий реверанс.
— Какие-нибудь стихи знаешь? — снова услышала я ласкающие, густые,
низкие ноты.
— Знаю стихотворение «Erlkonig», — тихо-тихо ответила я.
— Ihres Kaiserliche Majestat прибавляйте всегда, когда Их Величества
спрашивают, — шепотом подсказал мне учитель.
Но я только недоумевающе вскинула на него глаза и тотчас же отвела их,
вперив пристальный, не мигающий взгляд в богатырски сложенную фигуру
обожаемого Россией Монарха.
«Wer reitet so spat durch Nacht und Wind?..» — начала я робким и дрожа-
щим от волнения голосом, но чем дальше читала я стихотворение, выученное
мною добросовестно к предыдущему уроку, тем спокойнее и громче звучал
мой голос, и кончила я чтение очень и очень порядочно.
— Прекрасно, малютка! — произнес милый бас Государя. — Как твоя
фамилия?

28
Записки институтки. Высочайшие гости

Его рука, немного тяжелая и большая, настоящая державная рука, легла


на мои стриженые кудри.
— Влассовская Людмила, Ваше Императорское Величество, — догада-
лась я ответить.
— Влассовская? Дочь казака Влассовского?
— Так точно, Ваше Императорское Величество, — поспешила вмешаться
Maman.
— Дочь героя, славно послужившего родине! — тихо и раздумчиво по-
вторил Государь, так тихо, что могли только услышать Государыня и началь-
ница, сидевшая рядом. Но мое чуткое ухо уловило эти слова доброго Монарха.
— Approche, mon enfant (подойди, мое дитя)! — прозвучал приятный и
нежный голосок Императрицы, и едва я успела приблизиться к ней, как ее рука
в желтой перчатке легла мне на шею, а глубокие, прелестные глаза смотрели
совсем близко около моего лица.
Я инстинктивно нагнулась, и губы Государыни коснулись моей пылав-
шей щеки.
Счастливая, не помня себя от восторга, пошла я на место, не замечая
слез, текших по моим щекам, не слыша ног под собою…
Царская Чета встала и, милостиво кивнув нам, пошла к двери. Но тут
Государь задержался немного и крикнул нам весело, по-военному:
— Молодцы, ребята, старайтесь!
— Рады стараться, Ваше Императорское Величество! — звонко и весело,
не уступая в искусстве солдатам, дружно крикнули мы.
Как только Государь с Государыней и начальницей вышли в коридор, на-
правляясь в старшие классы, нас быстро собрали в пары и повели в зал.
Наскоро, суетясь и мешая друг другу, наши маленькие музыкантши усе-
лись за рояли, чтобы в 16 рук играть тщательно разученный марш-полонез,
специально приготовленный к царскому приезду.
Сзади них стояла толстенькая, старшая музыкальная дама, вся взволно-
ванная, с яркими пятнами румянца на щеках.
— Идут! Идут! — неистово закричали девочки, сторожившие появление
Царской Четы у коридорных дверей.
Музыкальная дама взмахнула своей палочкой, девочки взяли первые
аккорды… Высокие Гости в сопровождении Maman, подоспевших опекунов,
институтского начальства и старших воспитанниц, окруживших Государя и
Государыню беспорядочной гурьбой, вошли в зал и заняли места в креслах,
стоявших посередине между портретами Императора Павла I и Царя-Освобо-
дителя.
Приветливо и ласково оглядывали Высочайшие Посетители ряды дево-
чек, притаивших дыхание, боявшихся шевельнуться, чтобы не упустить малей-
шего движения дорогих гостей.
Мы не сводили глаз с обожаемых Государя и Государыни, и сердца наши
сладко замирали от счастья.
Музыкальная пьеса в 16 рук окончилась, вызвав одобрение Государя и
похвалу Государыни. Вслед за тем на середину вышла воспитанница выпускно-
го класса Иртеньева и на чистейшем французском языке проговорила длинное
приветствие — сочинение нашего Ротье — с замысловатым вычурным слогом
и витиеватыми выражениями. Государыня милостиво протянула ей для поце-
луя руку, освобожденную от перчатки, — белую маленькую руку, унизанную
драгоценными кольцами.

29
ЗАПЕЧАТЛЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА

Затем вышла воспитанница 2-го класса, добродушная, всеми любимая


толстушка Баркова, и после низкого-низкого реверанса прочла русские стихи
собственного сочинения, в которых просто и задушевно выражалось горячее
чувство любящих детей к их незабвенным Отцу и Матери.
Государь был, видимо, растроган. Государыня с влажными и сияющими
глазами обняла обезумевшую от восторга юную поэтессу.
Потом все наши окружили рояль с севшею за него воспитанницею, и
своды зала огласились звуками красивой баркароллы. Молодые, сочные го-
лоса слились в дружном мотиве баркароллы с массою мелодий и переливов,
искусными трелями и звонкими хорами. Во время пения Высочайшие Гости
покинули свои места и стали обходить колонны институток. Они милостиво
расспрашивали ту или другую девочку о ее родителях, успехах или здоровье.
Увидя два-три болезненных личика, Государь останавливался перед ними и за-
ботливо осведомлялся о причине их бледности. Затем обращался с просьбою
к следовавшей за ними Maman обратить внимание на болезненный вид вос-
питанниц и дать возможность употреблять самую питательную пищу. Как раз
когда он проходил мимо нашего класса, мой взгляд упал на Нину. Бледная, с
разгоревшимися глазами трепетно вздрагивающими ноздрями, она вся пре-
вратилась в молчаливое ожидание. Государь внезапно остановился перед нею.
— Твое имя, малютка?
— Княжна Нина Джаваха-алы-Джамата, — звонким гортанным голо-
ском ответила Нина.
Государь улыбнулся доброй улыбкой и погладил глянцевитые косы де-
вочки.
— Твоя родина Кавказ? — спросила по-русски Государыня.
— Так точно, Ваше Величество! — произнесла Нина.
— А ты любишь свою родину? — спросил Государь, все еще не спуская
руки с чернокудрой головки.
— Что может быть лучше Кавказа! Я очень-очень люблю мой Кавказ! —
пылко, забывая все в эту минуту, воскликнула Нина, блестя глазами и улыбкой,
делавшей прелестным это гордое личико, смело и восторженно устремленное
в лицо Монарха.
— Charmant enfant! — тихо проговорила Государыня и о чем-то загово-
рила с начальницей.
Видя, что Высочайшие Гости собираются отъехать, институтский хор
грянул «Боже, Царя храни», законченный таким оглушительно-звонким
«ура!», которое вряд ли забудут суровые институтские стены.
Тут уже, пренебрегая всеми условными правилами, которым безропотно
подчинялись в другое время, мы бросились всем институтом к Монаршей Чете
и, окружив ее, двинулись вместе с нею к выходу. Напрасно начальство уговари-
вало нас опомниться и собраться в пары, напрасно грозило всевозможными
наказаниями, — мы, послушные в другое время, теперь отказывались повино-
ваться. Мы бежали с тем же оглушительным «ура!» по коридорам и лестницам
и, дойдя до прихожей, вырвали из рук высокого внушительного гайдука со-
болью ротонду Императрицы и форменное пальто Государя с барашковым во-
ротником и накинули их на царственные плечи наших гостей.
Потом мы надели теплые меховые калоши на миниатюрные ножки Ца-
рицы и уже готовились проделать то же и с Государем, но он вовремя пред-
упредил нас, отвлекая наше внимание брошенным в воздух носовым платком.
Какая-то счастливица поймала платок, но кто-то тотчас же вырвал его у нее

30
Записки институтки. Высочайшие гости

из рук, и затем небольшой шелковый платок Государя был тут же разорван на


массу кусков и дружно разделен «на память» между старшими.
— А нам папироски, Ваше Величество! — запищали голоса маленьких,
видевших, что Государь стал закуривать.
— Ах вы, малыши, вас и забыли! — засмеялся он и мигом опустошил
золотой портсигар, раздав все папиросы маленьким.
— Распустите детей на три дня! — в последний раз прозвучал драгоцен-
ный голос Монарха, и Царская Чета вышла на подъезд.
Оглушительное «ура!» было ответом — «ура!» начатое в большой инсти-
тутской швейцарской и подхваченное тысячной толпой собравшегося на улице
народа. Кивая направо и налево, Высочайшие Гости сели в сани, гайдук вско-
чил на запятки, и чистокровные арабские кони, дрожавшие под синей сеткой
и мечущие искры из глаз, быстро понеслись по снежной дороге.
Мы облепили окна швейцарской и соседней с нею институтской канце-
лярии, любуясь дорогими чертами возлюбленных Государя и Государыни.
— Господи, как хорошо! Как я счастлива, что мне удалось видеть Госуда-
ря! — вырвалось из груди Нины, и я увидела на ее всегда гордом личике выра-
жение глубокого душевного умиления.
— Да, хорошо! — подтвердила я, и мы обнялись крепко-крепко…
Наше восторженное настроение было прервано Манею Ивановой.
— Как жалко, mesdam’очки, что Государь с Государыней не прошли в сто-
ловую, — чистосердечно сокрушалась она.
— А что?
— А то, что, наверное бы, нас кормить стали лучше. А то котлеты с чече-
вицей, котлеты с бобами, котлеты и котлеты. С ума можно сойти…
Но никто не обратил внимания на ее слова и не поддержал на этот раз
Маню; все считали, что напоминание о котлетах в эту торжественную минуту
было совсем некстати. Всех нас охватило новое чувство, вряд ли даже впол-
не доступное нашему пониманию, но зато вполне понятное каждому истинно
русскому человеку, — чувство глубокого восторга от осветившей нашу душу
встречи с обожаемым нами, бессознательно еще, может быть, великим Отцом
великого народа.
И долго-долго после того мы не забыли этого великого для нас события…

Лидия Чарская
(31 января 1875 – 18 марта 1937)

31
СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

Путь во мраке

Т ак назвал свой написанный в дороге стихотворный цикл молодой та-


лантливый поэт Георгий Маслов, бывший среди тех, кто зимой 1919
года ехал от оставленной Белой столицы на восток, подальше от большевиков.
О, ты ли,
Соловей Цитеры,
Такие звуки
На собственной могиле
В меняющиеся размеры
Куешь, ломая руки?
Давно ли
Рубины зорь в спокойном небе
Искали все мы?
Теперь твой жребий –
Быть криком боли
Для тех, кто немы
Это действительно был путь во мраке в полную неизвестность - Великий
сибирский ледяной поход, ставший величайшей трагедией Белого движения.
И на этом пути - потери в разы больше, чем при любых боевых действиях, ты-
сячи безвинных жертв…
Фатальной стала необходимость использовать для отступления маги-
страль, которой белые фактически не могли распоряжаться. Из воспоминаний
генерала Сахарова видно, что регулировкой движения от Омска до Владиво-
стока занимался некий железнодорожный комитет, образованный из пред-
ставителей всех «союзных» держав. Главная роль в нем принадлежала аме-
риканским и английским инженерам. Соответственно, очень часто «русские
интересы, даже интересы фронта приносились в жертву различным интерна-
циональным целям».
Воспользовавшись ситуацией, бывшие военнопленные, составившие те-
перь «союзные» полки - чехословацкие, польские, румынские и итальянские,
захватили в свои руки огромное количество подвижного состава. Только за
тремя чешскими дивизиями числилось свыше двадцати тысяч вагонов.
Сибирская магистраль тянется на тысячи верст, проходит глухою тайгой
или беспредельными степями. Разумеется, большевики организовали плано-
мерную кампанию нападений на железную дорогу. «Но отвлекать наши рус-
ские войска на службу обороны Сибирской магистрали было нельзя, и без того
боевой фронт задыхался в неустанной борьбе из-за недостатка подкреплений
с тылу. Поэтому пришлось прибегнуть к милости интервентов, которые в сво-
ем междусоюзническом комитете (или совдепе, как его называли даже неко-
торые английские офицеры) решили разделить железную дорогу на участки
и поручить охране иностранных войск. От Владивостока до Читы — японцы,
около Байкальского озера, — небольшой участок, — американцы, далее не-
много — румыны, центр Иркутск-Омск-Томск — чехи, Алтайская железная до-
рога — 5-я польская дивизия.
Почти все иностранцы, взявшие на себя охрану Сибирской железной
дороги смотрели на это, как на величайшее одолжение, как на благодеяние,
которое они делают бедным русским; они исполняли только приказы своего
«междусоюзнического комитета», не считались совершенно с русской властью
и железнодорожной администрацией».

32
Путь во мраке

Это обстоятельство оказалось роковым – и для ведения боевых действий,


и для попытки эвакуации...
После краха Белой столицы армия была полностью деморализована.
Один из генералов характеризовал свои части к тому времени как «только во-
оруженное скопище людей». Казалось, рухнуло все и надеяться не на что. В
этот страшный час Вер­ховный Правитель прислал телеграфный приказ о на-
значении главнокомандующим прославленного генерала Владимира Каппеля.
Человеку, которому в армии безоговорочно доверяли все, предстояло спасать
то, что можно еще спасти, в условиях жуткого хаоса. И заплатить за это соб-
ственной жизнью.
Хронистом этих трагических событий стал ближайший соратник Каппе-
ля полковник Василий Вырыпаев.
«После Омской катастрофы, в лютый сибирский мороз, плохо оде­тые
бойцы совсем потеряли дух, веру в свою стойкость. Усевшись в наскоро добы-
тые повозки и сани, ехали на восток люди с винтовками и пулеметами. Артил-
лерия, вследствие выпавшего глубокого снега, была не в состоянии ежедневно
делать по 50 — 60 верст. Часть орудий, из-за выбившихся из сил коней, при-
шлось бросить, часть удалось пристро­ить на полозья, а часть, разобранными,
просто укладывались в сани и везлись простым грузом».
Туда же, на восток сплошной лентой тянулись бесчисленные эшелоны.
«Справа и слева от железной дороги бесконечными вереницами, иногда
в несколько рядов, по сугробам, ов­рагам и ухабам тащились разнообразные
повозки. В окно вагона я насчи­тывал в день более сотни выбившихся из сил
лошадей, стоявших или лежавших вдоль дороги. Из-за недостатка воды или
топлива на запасных путях станций и полустанков стояли беспомощно сотня-
ми эшелоны, ожидая своей горькой участи. Могущие передвигаться люди бро-
сали свои вагоны и шли пешком дальше, лишь бы уйти от красного ада».
А враг не дремал. Окрыленные успехом большевики организованными
банда­ми нападали на беззащитные обозы. Люди гибли от стужи, умирали от
тифа... На стан­ции Татарская Вырыпаев видел несколько платформ, высоко на-
груженных мерт­вецами, издали походившими на какие-то коряги».
В армии царили разброд и шатание. Многим офицерам не было дела ни
до чего, кроме собственного спасения.
«Где-то в районе станции Татарская к вагону генерала Каппеля, подошел
автомобиль. Из него энергичным шагом вышел командующий 2-й ар­мией ге-
нерал Войцеховский. Войдя в вагон, после краткого приветствия он доложил
генералу Каппелю: «Два часа назад я застрелил генерала Гривина, командую-
щего Северной группой».
«При каких обстоятельствах?» — спросил Каппель. «Согласно моей дис-
позиции, — ответил Войцеховский, — Северная группа, входящая в состав 2-й
армии, сегодня должна была занимать ряд назначенных деревень. Еду туда —
там никого нет, обратно — никого нет. Наконец, через 10—15 верст догоняю
арьергард Северной группы. Спрашиваю: «Почему отходите?» — «По при-
казанию генерала Гривина, хотя с про­тивником связь была утеряна». Доби-
раюсь до штаба Северной группы, спрашиваю генерала Гривина, получена ли
моя вчерашняя диспозиция. Гривин отвечает: «Да, получена!» — «Почему же
отходите?» — «Что­бы сохранить кадры!» Я объяснил генералу Гривину, что
своим отхо­дом он оголил фланг наших войск и что красные могут зайти им в
тыл. Далее я предложил генералу Гривину сейчас же написать приказ войс­кам
Северной группы занять общую линию, то есть вернуться назад. «Такой при-

33
СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

каз я не буду выполнять!» — заявил Гривин и схватился за эфес своей шашки.


Я повторил приказание. Он вторично отказался его исполнить. После этого я
выстрелил в генерала несколько раз. Он по­валился мертвым».
— Очень прискорбный факт, но иначе вы и не могли поступить, — ска-
зал Каппель.»
Творились совершенно невообразимые вещи:
«Отыскали салон-вагон, занятый генералом Пепеляевым. Каппель во-
шел туда один. Там он встретил министра Пепеляева, поздоровав­шись с ко-
торым просил его информировать о положении дел и за­дал ему вопрос: «По
чьему приказу арестован главнокомандующий фронтом?» Министр Пепеля-
ев довольно возбужденно начал объяснять Каппелю: «Вся Сибирь возмущена
этим вопиющим преступлени­ем, как сдача в таком виде Омска, кошмарная
эвакуация и все ужасы, творящиеся на линии железной дороги повсюду. Чтобы
успоко­ить общественное мнение, мы решили арестовать виновника и увез­ти
его в Томск (там стоял штаб 1-й Сибирской армии) для преда­ния суду».
Генерал Каппель, взволнованный, не дал ему закончить и резко пре­рвал
его:
— Вы, подчиненные, арестовали своего главнокомандующего? Вы даете
пример войскам, и они завтра же могут арестовать и вас. У нас есть Верховный
Правитель, и генерала Сахарова можно арестовать толь­ко по его приказу!»
Каппель оказался прав - генерал Пепеляев не доехал до своего штаба
в Томске. 1-я армия взбунтовалась,так что генералу на середине дороги при-
шлось покинуть свой салон-вагон и с небольшой группой приближенных идти
на вос­ток, включившись в общую отходящую ленту.
Поезд Каппеля шел вслед за эшелоном Верховного правителя, но встре-
титься им удалось только на станции Судженка.
«Кажется, 3 декабря, в сильнейший мороз, рано утром, в сиреневом от
мороза тумане прибыли мы на станцию Судженка, и наши два ва­гона остано-
вились недалеко от здания станции. Была какая-то напря­женная тишина. На
запасных путях стояли четыре-пять эшелонов. Мы вышли из вагона и первого
встречного спросили, где эшелон Верхов­ного Правителя. Через несколько пу-
тей мы направились к крайнему эшелону, около которого (плохо было видно
из-за тумана) три-четыре офицера, видимо, совершали утреннюю прогулку.
Когда мы стали под­ходить, то из этой группы услышали вопрос (потом оказа-
лось, что это был Верховный Правитель): «Скажите, а когда прибудет генерал
Кап­пель?» Мы быстро подошли к этой группе, и Каппель, идя впереди и узнав
адмирала Колчака, взял под козырек: «Разрешите явиться, я — генерал Кап-
пель!»
Удивленный Верховный Правитель, быстро подойдя к Каппелю, пожал
ему руку и спросил: «А где же ваш конвой?» Каппель ответил, что он считает
лишним в тылу своих войск иметь конвой и тем загро­мождать и без того заби-
тую линию железной дороги».
Встреча получилось очень символичной. Ведь в тумане была не только
станция – вся дальнейшая будущность и никто не мог сказать, чем завершится
этот путь.
«У Верховного Правителя Каппель пробыл около 3 часов. И когда Кап-
пель выходил от него, Колчак вышел проводить его. Пожимая обе­ими руками
руку Каппеля, адмирал сказал: «Только на вас, Владимир Оскарович, вся на-
дежда».
Во время разговора Верховный Правитель предложил Каппелю взять не-

34
Путь во мраке

сколько ящиков золота. Однако Каппель от этого уклонился, сказав, что золо-
то его свяжет, и дал совет Колчаку ближе держаться к своим войскам, чтобы
армия чувствовала его присутствие. Адмирал ответил, что дорога и он лично
охраняются союзниками, у которых достаточно для этого сил, так что он об
этом не беспокоится». Будучи человеком благородным, Александр Васильевич
и предположить не мог, что «союзники» без колебаний решатся на предатель-
ство.
На каждой станции – одна и та же картина: «все пути за­биты самыми
разнообразными эшелонами до предела». Каждая, несмотря на мороз, «похо-
дила на большой муравейник в летнее время. Масса людей сновала туда и сюда
через ва­гонные площадки или прямо под вагонами».
В Ачинске в самом центре стоявших эшело­нов, стояли два вагона с чер-
ным порохом для камчатских охотников. Некий капитан Зубов по каким-то
соображениям устроил «товарообмен» оружия (винтовок и револьверов) на
черный порох. Порох пересыпали в мешки, он просыпался на снег, «образуя
чер­ную дорогу, об опасности которой не задумывались участники обмена». И
случилась катастрофа:
«Я шифровал телеграмму на небольшом столике близ окна. К главноко-
мандующему (генералу Каппелю) приходили с очеред­ными докладами началь-
ники воинских частей и чины штаба. Был обыч­ный для того времени рабочий
день штаба. Но в 12 часов дня или немного позднее я услышал короткий гул,
а затем один за другим два оглушительных громовых раската, отчего толстые
стекла окон салон-вагона, разбитые на осколки, влетели внутрь вместе с рама-
ми. Нахо­дясь близко от окна, я силой влетевшего от взрыва воздуха буквально
втиснулся лицом в стол, получив удары по голове от разбитых стекол. Первое,
что я услышал сквозь грохот и лязг летевших во все стороны тяжелых вещей,
был довольно спокойный голос Каппеля: «Вася, ты жив? Дай мою винтовку!»
Пока мы вышли и спустились с высо­ких подножек вагона на снег, про-
шло некоторое время. Но мы видели, как сверху с большой высоты летели из-
дававшие странный вой тяже­лые двери теплушек и обломки вагонов.
Нам пришлось плотно прижаться к вагонам нашего поезда, чтобы не
быть раздавленными валившимися сверху тяжелыми частями взор­ванных ва-
гонов. Двери товарных вагонов, падавшие с молниеносной быстротой углом,
на наших глазах взрыхляли промерзшую землю на аршин и больше глубины.
Жар от ревущего пламени, устремлявшегося на несколько саженей к небу, за-
ставил нас вернуться к задней части нашего эшелона и обернуться туда, где
справа и слева были нагромож­дены в несколько рядов горящие вагоны (те-
плушки), набитые корчив­шимися от огня еще живыми людьми — ранены-
ми и тифозными. От горящей груды вагонов загорелись и другие уцелевшие
от взрыва ваго­ны, наполненные больными, ранеными и просто беженцами,
оглушен­ными взрывом».
Конвой штаба фронта, состоявший из 70 человек, почти целиком погиб,
находясь в вагонах близко от взрыва. А общее количество жертв преступной
недальновидности отдельно взятого офицера не поддавалось никакому под-
счету.
Разбираться с последствиями катастрофы пришлось опять же Каппелю
– он дал распоряжение железнодорожникам отцепить уцелевшие вагоны и от-
вести их в сторону.
Беда не приходит одна - отовсюду с линии железной дороги стали по-
ступать жалобы на бесчинства чехов. Они забирали не принадлежавшее им

35
СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

топливо, запрещали русским брать воду на станциях, отбирали эшелоны и ис-


правные парово­зы. Наконец, со станции Нижнеудинск генерал Каппель по-
лучил известие, что чехи силой забрали два паровоза из эшело­на Верховного
Правителя. Александр Васильевич отдельной телеграммой просил Каппеля
повлиять на чехов, чтобы они прекратили подобное само­управство.
Но что мог сделать генерал, у которого не было свободных воинских ча-
стей? Владимир Оскарович поступил как истинный рыцарь – он послал Сыро-
вому следующее письмо:
«Сейчас мною получено извещение, что вашим распо­ряжением об оста-
новке движения всех русских эшелонов задержан на станции Красноярск поезд
Верховного Правителя и Верховного Главно­командующего всех русских армий,
с попыткой отобрать силой паровоз, причем у одного из его составов даже аре-
стован начальник эшелона. Вер­ховному Правителю и Верховному Главноко-
мандующему нанесен ряд оскорблений и угроз, и этим нанесено оскорбление
всей русской армии. Ваше распоряжение о непропуске русских эшелонов есть
ничто иное, как игнорирование интересов русской армии, в силу чего она уже
потеряла 120 составов с эвакуированными ранеными, больными, женами и
деть­ми сражающихся на фронте офицеров и солдат. Русская армия хотя и пе­
реживает в настоящее время тяжкие испытания боевых неудач, но в ее рядах
много честных, благородных офицеров и солдат, никогда не посту­павшихся
своею совестью, стоя не раз перед лицом смерти от больше­вистских пыток.
Эти люди заслуживают общего уважения, и такую ар­мию и ее представителя
оскорблять нельзя. Я, как Главнокомандующий армиями Восточного фронта,
требую от вас немедленного извинения перед Верховным Правителем и арми-
ей за нанесенное вами оскорбле­ние и немедленного пропуска эшелонов Вер-
ховного Правителя и Пред­седателя Совета Министров по назначению, а также
отмены распоряже­ния об остановке русских эшелонов. Я не считаю себя впра-
ве вовлекать измученный русский народ и его армии в новое испытание, но
если вы, опираясь на штыки тех чехов, с которыми мы вместе выступали и, ува­
жая друг друга, дрались в одних рядах во имя общей цели, решились нанести
оскорбление русской армии и ее Верховному Главнокомандую­щему, то я, как
Главнокомандующий Русской армии, в защиту ее чес­ти и достоинства, требую
от вас удовлетворения путем дуэли со мной. № 333. Главнокомандующий ар-
миями Восточного фронта, генерального Штаба генерал-лейтенант Каппель».
Но на эту телеграмму ответа не было. Бесчинства чехов продолжались
Части Каппеля подошли к Красноярску, но атака города, который уже
успели захватить красные, не имела успеха и Красноярск пришлось обходить…
В тайге оставлен броневик.
Погибло 25 орудий.
И голос переходит в крик:
«Спасение нам только в чуде!»
Безжалостные небеса
Замкнули круг безлюдной шири.
Нет, если будут чудеса,
То не в Сибири.
А вот как описывает Исход из Омска на восток представительница мир-
ного населения Стефания Витольдова – молодая женщина, которой на момент
роковых событий было чуть больше 20 лет. 14 ноября она покинула родной го-
род вместе с мужем, друзьями и родственниками.
«Рано утром почувствовали мы, как наша теплушка дви­нулась с места, за-

36
Путь во мраке

стучали колеса. «Мы едем!» — в один голос крикнули мы, как будто среди нас
были такие, которые не верили, что мы дей­ствительно поехали. Но коротка
была наша радость, поезд прошел толь­ко 8 верст и остановился. Целые ленты
по­ездов стояли перед нами. Уныло потянулись часы, сон отлетел, а в душу за-
кралось беспокойство. Жадно выслушивались все сведения, приноси­мые нам
прибегавшими из города жителями и солдатами. Каждый был напуган взры-
вом моста, выстрелами в городе и рассказывал ужасы».
Ночью глазам бегущих от войны предстало действительно апокалипти-
ческое зрелище
«Омск горит», — услышали мы голос вошедшего в вагон. Мы начали
поспешно одеваться и выходить, чтобы убедиться в правоте его слов. Нашим
глазам представилось ужасное и в то же время красивое зрелище. Ночь была
тихая, светлое ясное небо, миллиарды звезд, ми­гавшие где-то в глубине небес-
ного свода, а на западе все небо было красное и краснота эта была неровная.
Местами красные, как кровь, языки, трепеща, простирались в небо, а местами
темные полосы дыма с темно-алыми отблесками пламени смешивались и тоже
неслись даль­ше, дальше от этой грешной земли.
«Небо краснеет от пролитой на земле крови», — подумала я, всмат­
риваясь в это окровавленное небо и стараясь уловить, что говорилось вокруг
нас. «Большевики стреляли по всему городу, а теперь подожгли его со всех сто-
рон», — говорил какой-то солдат. «А ты откуда знаешь так подробно?» — «А
я в последний момент убежал». Я слушала и думала о всех тех, кого оставила в
Омске».
Дальний пожар наблюдали с крыш вагонов.
«Слышны были глухие выстрелы, повторявши­еся все чаще и чаще. Кто-
то крикнул, что, может быть, пороховые погреба загорелись в Омске. Все ухва-
тились за эту мысль, и казалось нам, что вместо Омска найдем руины, обгорев-
шие одинокие трубы, свидетельствующие о том, что здесь жили люди, которых
ужасная смерть неожиданно вырвала из среды живых».
Дорога оказалась воистину бесконечной. Ведь поезд останавливался не
только на станциях, иногда он подолгу стоял в поле. «Носили снег и варили
чай. День начинался с раннего чая, который должен быть сварен ночным де-
журным вагона. Обязанности такого дежурного сводились к тому, что он всю
ночь поддерживал огонь в железной печке и не пускал никого в вагон. Я люби-
ла дежурить, так как только тогда было просторно в вагоне».
Невольные странники пытались обустроить какой ни на есть быт:
«Женщины зани­мались домашним хозяйством, то есть пекли булки в же-
лезной печке, стирали, починяли белье, варили, жарили, а мужчины рубили
дрова, носили воду; если же поблизости не было воды, а надо было для паро­
воза, то носили снег мешками и сыпали в тендер. Это была мучитель­ная рабо-
та: много, много мешков со снегом уходило в эту черную про­пасть. Когда же
снег стаивал, оказалось, что где-то на дне тендера лишь немного воды.
Вечером часто приходил комендант эшелона и, стуча в дверь кулаком,
кричал: «Взять оружие! Лечь в цепь на насыпь и быть начеку». Мужчи­ны оде-
вались и выходили. С нами оставался только один. Я сидела в своем уголке и
смотрела в окно, в снежную даль. А ночь молчала, слышно было только, как
ветер несет снег».
Многим казалось, что финал может быть только один:
Тянутся лентой деревья,
Морем уходят снега.

37
СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

Грустные наши кочевья


Кончат винтовки врага,
Или сыпные бациллы,
Или надтреснутый лед
Вьюга зароет могилы
И панихиды споет.
Будет напев ее нежен,
Мягкой – сугробная грудь.
Слишком уж был безнадежен
Тысячеверстный наш путь.
Где поспокойней и глуше,
Где не услышишь копыт, —
Наши усталые души,
Сладостный сон осенит
На станциях на дрова пускали шпалы и заборы. И не только - «по при-
казанию нашего коменданта поезда, был разобран громадный цейхгауз и все в
один миг было сложено на кры­ши вагонов и тендера. Делались запасы, так как
предполагали стоять снова в поле, где топлива нет. На месте цейхгауза стояли
только четы­ре столба. Так разрушалось в пять минут все то, что создавалось
неде­лями, месяцами».
За целый месяц поезд, выехавший из Омска даже не доехал до Новонико-
лаевска (нынешнего Новосибирска). Ведь он больше стоял, чем ехал.
«Тянутся унылые часы, сыпятся мешки со снегом в тендер, жгутся трех-
дюймовые доски, тают наши запасы, а с ними тает и надежда на спасение.
Вечером слушаем пение помощника Малиневского, разгова­риваем, пробуем
даже шутить, а мысли надоедливые стучатся в мозг, «уехать бы дальше, не си-
деть в этих тесных теплушках», а напряжен­ный слух, вместо пения, старается
уловить все звуки за этими дощаты­ми стенами теплушки. «Не едет ли кто? Не
стреляют ли?»
Воистину, нет ничего хуже томительного ожидания неизвестного. Со
всех сторон доходят тревожные вести: «Слышим, что большеви­ки в 30 верстах
от нас, то слышим, что они пришли из Колывани, пе­ререзая железнодорож-
ный путь, захватывая таким образом в плен целые эшелоны. Что было с этими
несчастными пленными, известно только им и их палачам».
Однажды рядом с эшелоном остановился санитарный поезд.
«Через не­сколько минут послышался несмелый стук в двери нашей
теплушки. «Войдите», — ответил муж, стоявший около дверей. Никто не
отозвал­ся, а стук повторился, едва слышный, нерешительный. Мы открыли
дверь и увидели вместо человека скелет в солдатской зеленой шинели. Из ру-
кава выглядывала исхудалая рука, которая поднялась было внутрь вагона, но
потом тяжело опустилась на пол теплушки, и мы услышали едва слышный ше-
пот: «Хлеба, дайте хлеба». И скелет снова закачался, как бы от сильного ветра.
А на бледном молодом лице выразилась мука. «Умираем мы все, уже третий
день ничего не ели». Ляля подала ему кусок хлеба и мяса, а он шатающейся по-
ходкой направился к своему поезду.
Около поезда не ходили, а ползали солдаты, исхудавшие от тифа и голо-
да. Их распаленный мозг не отдавал отчета в том, что они де­лали. Ползали, ели
снег, просили есть и, когда получали хлеб от пас­сажиров нашего поезда, жадно
ели и, почти не жуя, проглатывали. И это колчаковская армия, о которой до сих
пор писали, что она «планомерно отступает». Отступает в мир иной — «поту-

38
Путь во мраке

сторонний», а от большевиков бежит, пока хватает сил. Она умирает не на поле


брани со штыком в руке, а от грязи, тифа и го­лода хворает, мучается, а потом
тела ее бойцов бросают в большую яму, едва прикрытую снегом».
Тем, кто не жалел себя в бою за правое дело, досталась участь, хуже кото-
рой и вообразить невозможно...
Сотни эшелонов стоят в степи, а боль­шевики всего в 30 верстах... «По-
езда стоят в два ряда; из каждого паровоза клубится дым, а около вагонов люди
озабоченные, нервные. С каждой стороны железнодорожного пути двигают-
ся обозы. Городские, сытые лошади и худые, загнанные. Мужчины, женщи-
ны, дети сидят на своих узлах, чемоданах, на бочонках с маслом. Я стою около
дороги и наблюдаю эту необычай­ную картину. Вот едет старик с громадной
седой бородой, держит на коленях внука, мальчика лет девяти; на носу дрожат
очки, готовые каждую минуту свалиться. Дед ни на что не обращает внима-
ния. Его глаза впились в листок газеты, и он с нетерпением читает те строки,
которые часто несут нам желанную надежду. Какое впечатление вынес он от
чтения, не знаю. Проехал этот старичок мимо.
Едет баба с детьми. Вожжи держит дрожащими, замерзшими ру­чонками
мальчик лет 12, тесно прижавшись к продрогшей сестренке, лет 9 — 10. А баба,
повязанная громадным платком, обнимает самого младшего ребенка, причи-
тает и плачет. Верная Сивка везет их в неве­домую даль.
А теперь едут санки, нагруженные больными солдатами, по четыре чело-
века лежат в санях. Полузамерзшие, в своих тонких шинелях, по­крытые рого-
жей, они едут, пока по одному не сбросят их в яму или не положат в санитар-
ный поезд. Некоторые спят, а вот у этого боро­датого старика взгляд устремлен
в лазурное небо. Может быть, он мо­лится? Видно, что он за­был о зле и смерти,
так как по лицу расплывается улыбка умиления, а в широко открытых глазах
дрожит слеза, как капелька росы в летнее утро».
Все эти погубленные жизни не только на совести большевиков – они на
совести благоразумных господ, убедивших адмирала оставить Омск.
Наконец 13 декабря выясняется, что эшелон дальше не идет. Витольдо-
вым остается только купить лошадей и присоединиться к общей массе, двигав-
шейся на восток.
«Вагон-магазин, где хранились запасы, был открыт, оттуда выбрасы­вали
вещи: куски сукна, полотна, сапоги, кожа, бочонки масла, мясо. Проходившие
мимо отступавшие, вернее, бежавшие с фронта солдаты гурьбой толпились
около вагона-магазина. Хватали наперебой летевшие из вагона вещи, рвали,
резали перочинным ножом сукно, полотно, са­поги закидывали на плечо, раз-
рубали шашками бочонки с маслом и ели его жадно».
Солдаты лазали по вагонам, рылись в оставленных вещах, выбирая более
ценные. В общем, скатились до мародерства.
Витольдовы влились в общий беженский обоз, взяв с собой пожилого
князя Путятина, который не сумел достать лошадей и хотел идти пешком. И
вот наконец Новониколаевск – но в город как раз входят большевики
«Глухие темные улицы. Ни одного прохожего, только один наш обоз,
скрипящий полозьями. Время от времени слышим стрельбу. При каж­дом вы-
стреле я съеживаюсь, как бы стараюсь быть едва заметной.
Казалось, что нет конца этим темным улицам, что мы едем в ка­ком-то
лабиринте и не можем найти выхода. Свернули еще влево, проехали несколько
шагов, и наш обоз остановился. Не нужно было спрашивать почему, так как
мы услышали целое море голосов. Мы сто­яли на горе, а под горой двигалась

39
СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

черная масса. «Большевики», — подумала я. Но оказалось, что страхи были на-


прасны, так как черная движущаяся масса была полком белых, выходившим из
города. Мы вмешались в их обоз и все вместе выехали в белую степь. Дальше,
даль­ше от этого города, где льется кровь, слышны крики и стоны».
Дорога идет через овраг, перед ним - сотни санок дожидаются очереди.
И Витольдовы решились на предприятие, которое остальные сочли чистым
безумием:
«Стоять, мерзнуть и ждать большевиков здесь нельзя, на объезд требо-
валось не мало времени, а мы его не имели. А в сказку о дале­ком расстоянии
между нами и большевиками мы не верили. Кто-то предложил искать дорогу
на железнодорожное полотно. Все приняли это рискованное предложение, и
обоз наш свернул в сторону. Доро­ги не было. Лошади тронулись в снегу, а мы
за ними падали, наби­рали полные сапоги и рукава снегу, вставали, падали и,
наконец, доб­рели до полотна железной дороги... Лошади едва втянули санки
на высокую насыпь… отдохнули немного, и обоз наш тронулся. Застучали ко-
пыта по шпалам, и понемножку замолкнул гул голосов в степи. Никто из нас
не думал о том риске, какому мы подвергались; каж­дый думал, что человек со
зверским лицом страшнее, чем та мгно­венная смерть, которую мог бы нести
с собой поезд, идущий в ту или иную сторону. «Дальше от большевиков» —
единственная заветная мысль в усталом мозгу».
Безумная затея оказалась спасительной. На этом пути им ни единожды
спастись удавалось только чудом.
«Наша лошадь привыкла идти за санками, а тут на повороте дороги наш
обоз пересекла конница и наша лошадь, не находя санок, за которыми шла все
время, остановилась. Не помогли крики и кнут. Стоять было опас­но, так как на
нас могли наехать, пришлось выскочить из саней и от­вести лошадь в сторону.
Муж схватил лошадь под узду, а я и князь бежали рядом. Как нас тогда никто
не задавил, не знаю. Мы бежали, таща за собой лошадь, прося проезжающих
привязать ее к санкам. Но все были глухи к нашим просьбам. Все ехали с ис-
пуганными лицами, занятые своими мыслями».
И снова чудо, лишний раз доказывающее что в любой ситуации находят-
ся люди, которые думают не только о себе. «Мимо едут санки-розвальни. Один
мужчина правит, а сзади спинок к лошади си­дят другой и две женщины, глаза
сидевшего в санях мужчины посмот­рели на нас с сочувствием. Неизвестный
согласился помочь «и они свернули с дороги. Мы «притащили» за узду нашу
лошадь и привязали ее к розвальням. Едем. Не знаю, нашлись ли бы тогда та-
кие слова бла­годарности, которые могли бы выразить все, что было в нашей
душе. Нет! Нет таких слов благодарности за спасение жизни, и еще тогда, когда
спасавший сам бежит от смерти и дорожит каждой минутой».
Весь этот путь был испытанием: «Ехали целый день без остановки. Кто
хотел есть — рубил топором или шашкой замерзший, как камень, хлеб, а вме-
сто воды ел снег. Ког­да кому-нибудь было холодно и он почти замерзал, того
поили водкой, и он бежал рядом с лошадью. Зубы болели от тающего во рту
хлеба, а по телу пробегала дрожь. Но человек — это создание, которое может
много перенести в смысле нравственном и физическом».
Наконец беглецов укрыл лес - «полный тайны, задумчивый и грустный».
«В поле ветер, воя и кружась над нами, нагонял какую-то безотчет­ную
жуть, а при въезде в лес нас охватила тишина торжественная, как будто мы
перешагнули в какое-то святая святых и боимся пошевель­нуться, чтобы не на-

40
Путь во мраке

рушать этой тиши. Сладкая грусть, как тихая лас­ка, тоска о чем-то хорошем
росли в душе.
Нам казалось, что мы добрели уже до цели и стоим у тихой при­стани. Мы
действительно стояли. Сотни санок растянулись в одну змей­ку и стояли целы-
ми часами на месте. Ничего не видно, кроме снега, вековых деревьев и са­нок,
близко стоявших одни за другими. Что делается дальше перед нами и за нами,
не видно, ничего не известно. Мы в полутемном коридоре...
Тихо... Спокойно... Ни голоса, ни звука. А вверху вечнозе­леные сосны
и ели шепчутся, недоумевают, кто смел нарушить их по­кой… В ушах звучат
какие-то чудные звуки, а лес рассказывает старые, слышанные в детстве сказ-
ки. Душа уносится в это царство ча­родея, веки смыкаются, стряхивая с ресниц
холодный иней. Хочется заснуть. Но кто-то будит меня, тормошит, тащит из
саней. Тогда я чувствую, что я совсем холодная, как этот снег, что окружил нас
со всех сторон.
«Надо двигаться, ходить, выпить водки. Ты совсем замерзнешь», — слы-
шится сквозь сладкую дрему голос мужа. Я едва шевелила губами, мне так хо-
чется сказать, чтобы оставили меня в покое. Мне так хоро­шо, тепло и спокой-
но, так приятно слушать лесную сказку. Но мне вливают в рот водку, которая
неприятно обжигает»
Нельзя было даже развести костер – заметит большевистская разведка.
Многие замерзли здесь, и вся эта прекрасная дорога через сибирскую тайгу
была усеяна трупа­ми.
Наконец беженцы добрались до станции Тайга и там им удалось прак-
тически невозможное – встретив знакомого договориться о месте в польском
поезде.
Смотрит умными глазами лошадь
Из вагонной мглы,
И веселый жеребенок все хочет взъерошить
Наши узлы.
Господи, наконец-то едем,
Все равно куда!
И нашим четвероногим соседям
Нравится езда.
Как мы замерзли, поезд карауля!
Как хорошо немного отдохнуть!
Что ждет нас завтра? Быть может, пуля
И снова путь?
Но это чудо тут же едва не обернулось бедой: «Я дремлю, но сквозь дре-
моту слышу выстрелы. Опять, опять… Выстрелы все чаще и чаще. Уже где-то
недалеко стучит пулемет. Не успели мы сообразить, в чем дело, и поделиться
своими предположениями, как отворилась настежь дверь, и в вагон вскочил
бледный Нотович. Губы его от волнения тряслись, и он пре­рывающимся го-
лосом крикнул: «Большевики нас окружили. В четыре часа ночи заняли город,
и при помощи местных большевиков они те­перь окружили станцию. Начался
бой. Перестреляют сейчас нас всех, ехать не можем, так как наш эшелон не
имеет паровоза. Он еще в ре­монте, в депо… Беспомощные, сидели мы в тесном
вагоне, при­слушиваясь к усиливавшейся канонаде. Мужчины наши не имели
даже оружия при себе, кроме револьвера князя. Сидели и ждали развязки, от-
гоняя от себя страшные мысли, рисо­вавшие в нашем воображении кошмарные
картины».

41
СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

Паровоза не было, кольцо большевиков сужалось, на станции разыгры-


валась кровавая драма.
«Кровь холодеет в жилах при воспоминании о том, что мне, как неволь-
ному свидетелю, пришлось увидеть.
Помню открытые двери нашего вагона, а напротив вагон второго класса
колчаковского поезда. Из него выскочил русский полковник. Лицо чисто рус-
ское, небольшая, с проседью бородка. За ним выбежала дама лет 35. «Ну, что?
Как?» — задавала она вопросы, стоя на площадке вагона и держась за косяк
двери. Она не дождалась ответа, соскочила со ступенек на пер­рон и подбежа-
ла к полковнику. Схватила его за плечо и впилась пыт­ливыми глазами в лицо.
«Спасения нет? Ну, говори скорей!» Трясла она все сильней за плечо мужа. А
он что-то лепетал, беспомощно разводя руками, и осматривался по сторонам.
Он схватился за револьвер и быстрыми шагами направился в сторо­ну
канонады. Жена, схватив его за руку, что-то говорила со слезами в голосе. Он
остановился. Тихими шагами возвратился обратно, стал ду­мать о чем-то важ-
ном, нахмурив брови, стиснув зубы. Какая-то борь­ба происходила в нем.
При этой сцене из вагона выскочила девочка лет девяти-десяти, смуглая,
худенькая, с выражением испуга в красивых черных глазах. «Папа! Папа!» —
крикнула она и с плачем бросилась к родителям. Она не чувствовала холода,
стоя на морозе в коротеньком платьице, чулоч­ках и серых ночных туфлях.
Вижу его взгляд, полный любви и мольбы о прощении, взгляд, направ-
ленный к жене. В этом взгляде все: решимость, любовь, и тоска, и жажда запе­
чатлеть в душе образ жены, так дорогой ему и близкий. Она поняла его, кивну-
ла, прижала к своей груди ребенка и, страстно его поцело­вав, обернулась снова
к мужу.
«Не отдам! Большевики не будут издеваться над ними. Уйдем отсюда
вместе!» — крикнул он каким-то хриплым, странным голосом. Махнул рукой.
Раз! и... труп жены полковника лежал на земле, к нему бросилась девочка, ры-
дая и бросая вопросительные взгляды на отца, как бы желая узнать, что случи-
лось. Почему ее бедная мама убита, зачем все это?
Едва успели промелькнуть эти вопросы в детской головке, как ребе­нок
увидел холодное дуло револьвера, направленное на него. Девочка, как зверек,
спасаясь от смерти, вскочила и в одно мгновение была около отца, схватив его
за руку, державшую револьвер. Она заглянула ему в лицо светящимися от слез
глазами и стала просить: «Папочка! Оставь меня! Дай мне жить. Оставь. Мне
ничего не сделают большеви­ки. Не лишай меня жизни!»
Рука отца давно свесилась бессильно, дрогнула, а другая отмахивала на-
зойливую слезу. Усы дрожат от скрытого плача.
«Прощай! Я иду с тобой!» — вырвалось у него с запекшихся губ, и взгляд
упал на труп жены. Под лепет ребенка, под свист летящих пуль он простился с
жизнью, и его тело легло недалеко от неостывшего трупа жены. А ребенок, стоя
на коленях, то бросался на труп матери, то на труп отца».
Тут же застрелился военный врач, который, выйдя из ва­гона, увидел, что
большевики кругом и что спасения нет. Сестра милосердия, боявшаяся боль-
шевистского самосуда, вы­пила какую-то прозрачную жидкость из маленькой
бутылочки, «две-три конвульсии, и все кончено». Польский сол­дат, к которому
подходит офицер, крикнул ему, чтобы тот ото­шел подальше и бросил гранату…
«В вагоне тишина, каждый погружен в свои думы. Я время от времени
чувствую, как отнимаются ноги и зуб на зуб не попадает. Но проходит и это.
Деревенею вся и соглашаюсь со все­ми вопросами, какие приходят в голову.

42
Путь во мраке

«Умереть? Хорошо! Поведут на расстрел. Здесь будут издеваться?» И на все


один ответ: «Только бы скорей конец». Наши размышления были прерваны
неожиданным приходом Нотовича, который влетел в вагон как пуля. «Мы поч-
ти спасены! — кричал он. — Наши солдаты, под ужасным огнем, вытащили
паровоз из депо и сейчас его прицепят к нашему поезду».
Мы не поняли его слов, они казались удивительной фантазией. Тут уми-
рают, убивают детей, себя, а мы вдруг поедем. Куда? Зачем? Не­правда все, что
он сказал. «Мы должны будем проехать чрез цепь боль­шевиков. Поэтому бере-
гитесь, поедем под страшным огнем».
В подтверждение его слов наш вагон толкнуло. Кровь бросилась в го­лову,
радость необъятная, безудержная охватила всем существом. Вера в недалекое
спасение, жажда — неодолимая ничем, жажда жизни погло­тила нас. Паровоз
прицеплен. С грустью смотрю я на русский эшелон, обреченный на верную
смерть. Девочка-сирота едет теперь в нашем эшелоне, в классном вагоне.
Вечером мы узнали, что только два эшелона вырвались из Тайги, а
остальные должны были отступать пешком, так как большевики разобрали же-
лезнодорожный путь. Наш поезд, не встречая задержки на своем пути, летит,
как экспресс, весело разрезая зимнюю мглу и унося с собой нас, счастливых».
Один из офицеров сообщил Стефании, что на одной из станций видел ее
брата, исхудалого, грязного и голодного.
«Бедный мой мальчик! Увидимся ли мы с тобой, или ты погибнешь в
числе тех юных сил, что беспощадно брошены на произвол судьбы? За что? За
что эти дети-воины несут такую ужасную смерть?
А сколько у него было розовых надежд на будущее. Гражданская война
безжалостно вырвала его из последнего класса художественного училища, на-
дела на него красные гусарские брюки, длинную саблю и послала убивать та-
ких же молодых, как и он. Напрасны были мои ста­рания найти его потом. На
каждой станции расклеивала я надписи, обращаясь к нему, говоря, где я, и про-
ся его прийти к нам, если он едет этой же дорогой...»
Встретиться им было не суждено - брат, отступая с остатками полка, в
котором служил, погиб. Где - неизвестно…
29 декабря поезд приходит в Ачинск. «Станция представляла ужасное
зрелище — полуразрушенное, почти без крыши здание, кругом куски челове-
ческого мяса. Здесь и ноги, и руки, и головы, и просто бесформенные кровавые
куски. Какой-то солдат притащил дамскую, с затиснутыми в кулак пальцами
руку. На пальцах были дра­гоценные два кольца.
«Что ты будешь делать с этой рукой?» — презрительно спросил другой
солдат.
«Дурак я, что ли, оставить кольца большевикам». С этими словами он от-
рубил пальцы и снял все кольца, а отрубленную руку бросил на одну из мясных
куч».
Смерть уже стала чем-то совершенно привычным…
Мы приехали после взрыва.
Опоздали лишь на день,
А то погибнуть могли бы.
Смерть усмехалась криво
Из безглазых оконных впадин.
И трупов замерзших глыбы
Проносили неторопливо...
Но мы равнодушны к смерти,

43
СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

Ежечасно ее встречая.
И я, проходя, – поверьте –
Думал только о чае…
Красноярск преподнес сюрприз – на станции развевался красный флаг, а
по перрону с гордым видом разгуливали новые хозяева. «Важно выпятив грудь,
бряцая шашкой, обвешан­ные бомбами, гранатами и т. п. ужасными вещами,
нагонявшие страх не только на такое боязливое создание, как я. Ходили крас-
ноармейцы, присматриваясь ко всему с любопытством. Спрашиваем какого-
то му­жичка в полушубке: «Кто теперь в городе?» — «Большевики-товари­щи,
пришли без боя. Пришли и заняли. Сказывают, что теперь бой будет», — гово-
рит мужичок, с тревогой посматривая на товарищей».
Оказалось, что знаменитая партизанская банда Щетинкина, пришла в
город и при помощи местных большевиков заняла его, дожидаясь ре­гулярной
армии, шедшей за нами.
Впрочем, красные оказались на удивление любезны и даже милостиво
разрешили вновь прибывшим поехать на извозчиках в город – хоть ненадолго
вспомнить о нормальной жизни. «В кофейной было полно. Столики везде за-
няты. Здесь и поляки, и красноармейцы. Смешно? Не правда ли? Здесь пьют
кофе вместе, а через две станции, не доезжая Красноярска, проливают кровь.
Поче­му? А потому, что поляков на станции Красноярск много и большеви­кам
еще памятна Тайга. Большевиков же немного, только щетинковцы и местные
рабочие. Нельзя начинать опасную игру».
Большевики прислали делегатов в польский штаб, прося поляков соблю-
дать нейтра­литет и выдать всех русских офицеров, ехавших в польских поез-
дах. Полковник Р. ответил, что если хоть один волос спадет с головы польского
солдата, то нейтралитет будет нарушен. Русские офицеры выданы не были и
ехали дальше в польских эшелонах. Потом выяснилось, почему у большевики
требовали от поляков нейтралитета - на Красноярск тогда наступали каппе-
левцы.
«Поезд наш стоял на горке, а под горой далеко происходил бой. Видны
были (в бинокль) наступающие редкие цепи каппелевцев. Их было немного,
вероятно, это было только прикрытие, а большая часть войска подходила с
другой стороны, делая обход, продвинулась на же­ланный восток. Удивительно
как-то сложилось. На одной станции бой большевиков с поляками, а тут один
другого не трогает».
Витольдовы благодаря знакомству с поляками сумели отправиться даль-
ше. А русские эшелоны, остановившиеся в Красноярске были задержаны боль-
шевиками.
Вообще, для многих невольных странников Красноярск стал концом
пути. Здесь окончился и земной путь Георгия Маслова – 24-летний поэт умер
в тифозном бараке. Перед смертью он еще выправлял свою поэму «Аврора»,
посвященную современнице Пушкина Авроре Шернваль. Прекрасной даме,
портрет которой он увидел когда-то в лавке букиниста на Литейном.

Елена Мачульская,
журналист,
г. Омск

44
Привести в исполнение

Привести в исполнение
Часть 1.

Эту книгу, я посвящаю


родным людям, которые
своей любовью, трудом и
страданиями сделали
нашу жизнь возможной.

С енокос. Это июнь, божественная пора, когда все на Земле, будь-то сор-
ная трава, пшеница или никчемная козявка, ведут нелегкую борьбу
за продолжение жизни. Оглянись человек, нет ничего краше цветущей степи.
От ступней ног, до горизонта, привольная широта и щедрость Земли русской.
Покачивают, наливающимся колосом хлеба, голубоглазый лен разбросал свои
цветы по степи, а у линии, где в лазоревой дымке, встретились земля и небо,
видится озеро, обрамленное изумрудным ожерельем травы. Оно возникает то
в одном, то в другом месте. Зовет путника в полуденную жару искупаться в про-
хладных водах его, но не дойти к нему, не доехать. Это мираж.
Богатая жизнь для мужиков, это тоже мираж, но надо жить. Они отби-
вают косы, готовят нужную для этой работы утварь. Завтра поутру, на зорьке,
когда высветятся на каплях росы, первые лучи солнца, на землю ляжет валок
скошенной травы.
Хорошо в степи, но уже некогда любоваться прелестями природы, нет
времени даже для отдыха. Трава не должна перестоять, к тому же, могут пойти
дожди нескончаемой чередой и тогда, работы привалит еще больше. Придется
спасать сено от губительной влаги. Иначе беда, надо будет сбывать за бесценок
скот, а потом полуголодная зима.
Солнце еще за горизонтом, но уже скрипят колеса телег, на которых вос-
седают все члены семей, от стариков, до молодых мам с грудными младенцами
на руках. Приедут они на свои делянки, перекрестятся, поплюют на загрубев-
шие от тяжкой работы ладони и до ломоты в спине, будет косить, сгребать под-
сохшее сено и складывать его в копны.
Слава Богу! На небе нет ни облачка, солнце беспрепятственно взбирает-
ся к зениту, рубахи взмокли, пот заливает глаза, усталость валит с ног, но время
не терпит. Час за часом, день за днем нелегкий труд пробивает дорогу к жизни.
Маленькая хата, под камышовой крышей, приютила Ганну Курилову и ее
сына Карпо. Отец семейства сгинул в пучине морской пролива Цусима. Мать,
Ганна, с помощью брата мужа, вырастила сына, который стал ей надеждой и
опорой. Девки глаза «проглядели», добиваясь его взаимности. Но сердце его
часто стучит, когда он думает о Полине.
Не забыть, как в первый раз решился проводить ее домой с посиделок.
Карпо не смог сопротивляться чувствам и влечению, обнял ее. Она не вырыва-
лась, а теснее прижалась к его сильному телу. Первый поцелуй качнул землю
под их ногами, все исчезло, да и существовало ли вообще. Затем долго стояли,
боясь поднять глаза. Смелее оказалась Полина, она чмокнула его в губы и ис-
чезла за дверью своего дома.
День меняет ночь, которая так коротка, что люди едва успевают сомкнуть
веки.
—Вставай, сынок, вставай, уже светает. Надо сегодня заканчивать сено-
кос. Что-то все тело ломит, быть дождю.

45
ПРОЗА

—Сейчас, мама, еще чуть-чуть посплю, глаза не открываются.


—Вставай, если не хочешь, чтобы я плеснула на тебя холодной водой из
колодца. Недавно принесла. Молочко холодное тебя ждет. Только что из по-
греба.
—Угу, мама, — мычал сын, но продолжал спать.
Мать улыбнулась добрым мыслям своим, отошла: «Пусть еще немного
поспит, успеет еще за жизнь свою наработаться. Хороший парень растет, хо-
зяином будет». Душа наполнялась теплотой и гордостью за сына: «Нет в селе
такого сильного, умного, доброго и красивого хлопца! Нет!»
Ее охватили радостные мысли-мечты, что наконец-то им улыбнется уда-
ча, и они выберутся из нищеты.
Сон отступает перед заботами. Быстро расправившись с завтраком Кар-
по, запрягая в телегу лошадь, спросил у матери:
—Мамо, когда ты спишь?
—На том свете будет время для сна, а сейчас, пока живы, надо работать,
чтобы такой сон не пришел раньше срока. Даст Бог, закончим сегодня, надо
дяде Трофиму помочь.
Мать взглянула на сына, что бы понять, как отнесется к ее предложению
Карпо.
—Поможем, мамо, но дай хоть разочек искупаться в реке.
Ганна поняла потаенные мысли сына: «Не работы боится, надеется по
пути увидеть Полину».
—Полина подождет, да и в поле она сейчас. Они переехали на дальнюю
делянку. Там как раз рядом с Полозовыми, делянка Трофима.
—Дяде еще много косить?
—Почитай еще половину.
—Мамо, почему мы еще дома? Поехали? — то ли в шутку, то ли всерьез,
заторопился сын.

***
Трофим Курилов, брат отца Карпо, контуженный еще на японской во-
йне, проживал с женой Тосей и дочерью Ольгой на другом краю села. Работа
давалась ему тяжело. Как ни старались, помогать ему, жена и дочь, но косовица
двигалась тяжело. Когда приехали на помощь Ганна и Карпо, у Трофима и его
семьи не осталось сил даже на радость.
—Господь в помощь!
—Спасибо. Но сказали боги, чтобы и вы помогли,— натужено, разгибая
спину, отшутилась жена Трофима.
—Для того и приехали.
—А мы думали сватать дочку соседа, — Тося взглядом лукаво показала на
делянку, на которой работала семья Полозовых.
—Ой, тетя, не начинайте,— вспыхнул Карпо.
—Как же не начинать, если после того, как я ей сказала, что ты приедешь,
она не работает, только на дорогу смотрит. Вон дывысь, уже бежит! — концов-
ку фразы она говорила на местном наречии.
Не бежала Полина, а летела. Стрельнув глазами в Карпо, попросила:
—Ой! Тятя послал. Водица у нас закончилась. Тетя Ганна, вы только при-
ехали, привезли наверно напиться, – лепетала она, не поднимая глаз.
—Привезли, зови своих, напьетесь, и передохнем трошки.
В тени телеги, тесно, но всем хорошо, только Карпо и Полина не в «своей
тарелке». Их взгляды украдкой встречаются. Теплый лучистый взгляд ее ла-

46
Привести в исполнение

скает и зовет. Серые глаза Карпо стали почти голубыми от любви и нетерпе-
ния, очень хотелось скорее вырваться из плена сенокоса и встретиться.
—Да не таитесь, вы! — лукавым тоном привела их в чувство неугомонная
тетя Тося!
Карпо виновато опустил голову, а Полина, прыснув смехом, убежала.
—Ой, Тося, не займай ты их, они еще диты, — не поддержала свояченицу
Ганна.
—Ой! Диты -ы! Дывысь скоро бабушкой будешь! А ты кажишь диты!
—Хватит, а то накличете беду. Принесет в подоле, — не на шутку забес-
покоилось мать Полины, Евдокия.
—Не принесет, она у нас умная, знает, что делает, — отозвался отец де-
вушки Игнат.
Опять Карпо размеренно взмахивает косой. «Надо сложиться и купить
на заводе в Аксае косилку. Пусть дорого, но не махать же косой всю жизнь». Эта
думка, на некоторое время, отодвинула ласковые мысли о Полине. Карпо стал
подсчитывать, сколько надо продать зерна и скотины, чтобы облегчить свой
труд.
Вдруг он почувствовал непривычное сопротивление косе. Будто она сре-
зала небольшой холмик земли. Карпо остановился и увидел зайчонка, пересе-
ченного почти надвое, который еще несколько раз брыкнул задними ногами,
дрожь прошла по его телу, и он затих.
Дочь Трофима Ольга, увидев, что Карпо присел, подошла к нему.
— Ой, Боже! — она прижала руки к груди и отвернулась.
—Что зайчонок? Сколько молодых людей скосила война! Не счесть! —
подытожила Евдокия. А вы зажурились за зайчонком. Давайте работать.
Никто не сдвинулся с места, смерть маленького зверька, задела души
Карпо и стоящих рядом родственников, напомнила о хрупкости жизни в этом
мире, воскресила упорные слухи о грядущей войне. Но работа не ждет, она за-
бирает все, тревогу, печаль и радость, но не смеет отнять мысли о любимом.
Полина, сгребая уже подсохшее сено, смотрит на хорошо скроенного
парня, который на соседней делянке, размеренно взмахивает косой. Иногда он
останавливается, чтобы очистить и наточить косу, перевести дух. Их взгляды
встречаются, чтобы одарить друг друга, теплотой любви и затаенной, от дру-
гих, страсти.
—Карпо, остановись, отдохни, а то девка мается, твои глаза видеть хочет.
—Какая девка?— будто ничего не происходит, отвечает сын матери.
—Хорошая тебе будет жена, а мне невестка.
—Ой, мамо, рано об этом думать, боюсь, заберут в солдаты.
—Не, говори так. Мне тогда ложись и помирай! Отец твой сгинул на про-
клятой войне. Сказывали, что воевали страну, откуда солнце встает. К чему нам
эта страна, сколько мужиков не вернулось. А кто пришел, то на костылях, то,
как у твоего дяди всегда голова болит. Господи, спаси и сохрани нас от такой
беды. — Мать несколько раз перекрестилась, глаза наполнились слезами.
Карпо ее почти не слушал, он смотрел на Полину, ловил каждое ее дви-
жение, каждый ее взгляд. Ее улыбка заставляла забыть обо всем. Какое дело, в
эти минуты, им до войны, которая прогрохотала, где-то там далеко. Все в про-
шлом, сейчас, завязывается новый узелок жизни. Они любовались друг дру-
гом, их не трогало прошлое, их манило будущее.
Когда стемнеет, они, не сговариваясь, придут к стогу, чтобы взяться за
руки смотреть глаза в глаза, чтобы отыскать в них любовь и путь к счастью.
Свежескошенная трава, ее запах не спутать ни с чем. Сколько грехов по-

47
ПРОЗА

родил он, сколько судеб сделали крутой поворот, не знает никто. При звездах
или восходящем солнце, все повторяется вновь, будто и не было чужих оши-
бок. Парни и девушки опять спешат к стогам или на сеновал, где нет сил, со-
противляться чувствам.
Нескоро угомонилась их страсть. Иногда она уступала мечтам. Они стро-
или планы, о количестве детей, о новом доме и достатке в нем.

***
Евдокия, мать Полины не спала всю ночь, успокаивала себя тем, что сама
такая была. У нее все сложилось хорошо, но душа болела и стонала. Муж Игнат,
утомленный дневным трудом, мирно посапывал рядом. Скоро рассвет, но она
не рискнула его будить, чтобы поделиться тревогой. Намаялся за день, а завтра
опять в поле, в жару, косить до изнеможения.
Скрип калитки выдал пришедшую дочь. Ей не удалось незаметно про-
скользнуть в дом. На пороге стояла мать. Она с первого взгляда поняла все.
—С кем?
—Карпо…,— Полина опустила голову.
—Не могла дождаться свадьбы? Невтерпеж стало?
—Мамо….
—Молчи! — Евдокия устало присела на ступеньку крыльца, опустила го-
лову.
—Мамо! Он осенью зашлет сватов. Он не такой, я ему верю.
—Парень хороший, но….
—Никаких но. Только отцу ничего не говори, — Полина присела у ног
Евдокии, — все уже случилось и я не жалею.
Мать обняла дочь, поцеловала в маковку* и прошептала:
— Ты родилась после такой же ночи. Вот только Бог бы соединил вас.
—Он уже соединил нас, осенью сыграем свадьбу.
—Дай-то, Бог, но не все в нашей власти.
Остаток ночи они не смогли уснуть. Полина думала о Карпо, вспомнила
как еще совсем маленькой девочкой он спас ее. Испуганная пара лошадей, за-
пряженных в повозку, мчалась прямо на нее. Растерявшись, она не могла ше-
вельнуть даже пальцем, покорно смотрела, раскрытыми от ужаса глазами, на
приближающуюся смерть. Карпо метнулся к ней и успел унести ее в сторону.
Говорили, что еще секунда, погибли бы оба.
Все прошло и быльем поросло. Такая жизнь не дает времени оглядывать-
ся назад. Теперь они взрослые и Бог соединил их судьбы.
Она знала, что Карпо иногда злиться по пустякам. Никому не дает спу-
ску. Многие его сверстники попадали под горячую руку и боялись его. В ярости
он был страшен. Не сдавался даже против нескольких противников. Его сбива-
ли с ног, а он вставал, чем изумлял их и добивался победы.
«Хороший и смелый мой защитник», — радостью полыхнуло ее сердце,
— когда-либо крепко поколотит он Андрея, не посмотрит, что сын богача из-
вестного по всей округе Григория Сабитова. Зачем этот папенькин сынок хо-
дит за мной? Некрасивый, рыжий, конопатый таскается по пятам, думает, что
я его полюблю. Да и кто его полюбит такого? Мямля и есть мямля».
Следующий день прошел как в тумане. Полина старалась не подавать
виду, чтобы отец не догадался о случившемся. Но он заметил необычное со-
стояние дочери и спросил у жены:
—Что-то наша дочь на себя не похожа?

48
Привести в исполнение

—Все ты бачишь! Вже велыченький, а дурнесенький, чи не знаешь шо з


намы бувае раз у мисяц.
Чтобы скрыть неправду и свою тревогу, Евдокия говорила ласковым,
воркующим голосом и шутливо толкнула мужа.
—C чего ты такая ласковая сегодня?
—Отчипысь! До вечера! Понятно чи ни?
К вечеру потянуло прохладой.
—Как бы ни накрыл нас дождь,— забеспокоился Трофим,— надо спе-
шить. Может, перестанем косить, выждем? В волках потом придется сушить.
—Высушим. Осталось немного, — отозвался Карпо и усерднее налег на
косу.
Валки скошенной травы послушно лежаться на землю. Карпо все чаще
смотрит на делянку соседей. Мысли о ней не покидают его: «Завтра Троица.
Будет дождь или нет, все равно праздник. Он встретиться с Полиной».

***
Праздничное утро встретило жителей села небольшим дождем.
— Слава Богу! Такой дождь не помеха в сенокосе. Можно идти в церковь
с легкой душой.
Батюшка неспешно вел службу, проповедуя мир и согласие, возносил
благодарение Всевышнему за хлеб и соль, просил не оставлять чад своих.
Прихожане старательно крестились: «Прости, Боже, грехи наши тяжкие!
Спаси и сохрани нас Христос от войны и напасти разной. Даруй нам хлеб на-
сущный, да здоровье детям нашим».
Полина стояла и молилась чуть впереди Карпо, но время, от времени
оглядывалась, чтобы увидеть в его глазах любовь.
Из церкви селяне пойдут искать целебные травы, свято веря, что они,
собранные на Троицу, защитят их семьи от всех недугов. Вечером, когда солнце
уйдет за горизонт и придет желанная прохлада, сядут за семейный стол и вы-
пьют чарку, другую.
Ганна и Карпо засиделись в гостях у Куриловых до сумерек. Хозяйка по-
ставила на стол нехитрые угощения. Трофим, разливая по стаканам горилку,
предложил:
—Помянем Николая, брата моего. Сгинул человек, не отыскать ни моги-
лы, ни людей, видевших его кончину. Царство ему небесное.
—Помянем моего Колю,— Ганна всхлипнула, прикрыв ладонями лицо,
— хорошим был отцом для нашего Карпо.
Не чокаясь, выпили. Праздник получался невеселый. Вспомнили хоро-
шими словами, каким был убиенный войной раб Божий Николай. Как же не-
обходим был все эти годы, отец Карпо, защитник, кормилец и просто родной
человек, как несладко пришлось Ганне, без мужа, тянуть хозяйство и воспиты-
вать сына.
От очередной рюмки Карпо отказался:
—Я пойду, – он встал из-за стола.
—Подожди, — попытался остановить его Трофим.
—Иди, сынок, дело молодое, иди, — понимающе кивнула мать, — что ты
будешь сидеть здесь со стариками. Полина, небось, заждалась.
Карпо вышел, а счастливая мать повернулась к Тосе, сказала:
—Хорошая и работящая жена будет у Карпо. И он ее любит без памяти.
Как зачарованный весь сенокос к ней рвался.
—Ой, Гана, не спеши! Ой, не спеши!

49
ПРОЗА

—Ты о чем это? Дивчина красивая статная, умом не обиженная. С парня-


ми не шляется! Любят они друг друга! К тому же, я приметила, они уже живут
вместе. Что еще нужно?
—Тогда права ее мать! Принесет в подоле.
—Если и принесет, то к нам!— глаза Ганы радостно засветились.
—Опять, ты торопишься, бежишь куда-то. Дело совсем в другом. Полину
я знаю, но боюсь, чтобы Карпо там не обжегся.
—О чем еще я не знаю? Говорите!
—Я хорошо знаю ее отца. Царю служили вместе. Он без выгоды ничего
не делает,— вступил в разговор Трофим.
—Что в этом плохого? — скорее по инерции спросила Ганна, хотя первые
ростки тревоги уже рвались наружу, сердце выбивало неровную дробь. — Ска-
зывайте, что говорят на вашем крайку? Говорите, ничего не утаивайте.
—Что утаивать? Не отдаст Полозов Полину за Карпо. Он знает, что сын
скотопромышленника глаз на нее положил. А мы кто, голытьба с прорехами на
штанах! – Трофим горестно махнул рукой и отвернулся.
—Ходит этот рыжий пузан за ней, как нитка за иголкой, — добавила
Тося, — ты не знала? Все село об этом бает.
В хате быстро темнело. Трофим очистил от копоти стекло лампы, акку-
ратно подрезал фитиль и, наконец, зажег его. Неяркий, чуть колеблющийся
свет высветил хмурые лица людей, которым жизнь не давала роздыху, ставя
препятствия одно за другим.
В дом Трофима Курилова рысцой вбежала соседка, которую звали Тань-
ка-брехло. С такой новостью она не могла дожить до утра, такое нужно срочно
донести до ушей, неважно чьих, иначе не уснуть.
—Ой, Тосю!!! Я таке щас почула, таке почула, — увидев Ганну, она запну-
лась и прикрыла рот ладонью, виновато завертев головой.
—Говори уж теперь, если язычок проболтался.
Соседка виновато закрутилась на месте.
—Та я точно не знаю. Ничего казать не буду. Лучше я пиду.
—Говори, что знаешь, — наступала на нее Тося.
—Кажуть шо хто-то побыв Андрия нашего богача-татарина, — она опять
опасливо взглянула на Ганну.
—Кажи все! — почти крикнула Тося.
—Шо казать? Шо казать? Я точно не знаю, но як будто, быв его Карпо. Ще
кажуть, шо Гришка-татарин орав на все село, дуже сыльно грозывся.
Соседка ушла, наступила тишина.
—Ой, забула сказать! — Танька-брехло опять стояла в проеме двери. —
Ганна, дуже гарный у тебе хлопец. Защитыв Полину от насильника Андрия.
Кажуть морда у того вся сыня! Вот!
Взметнув подолом, соседка понесла весть дальше.
Первой опомнилась Тося!
—Поберечься бы Карпо, Сабитов злопамятный.
С тяжелым сердцем Ганна засобиралась домой.
—Возьми, передай гостинец Карпо,— Тося сунула в руки Ганы узелок, —
он любит мои пирожки, я знаю, ему понравятся.

***
Летний вечер, аромат зверобоя и чабреца властвует в каждой хате, гар-
монь зовет и плачет, из разных мест села, ей отвечают тягучие казачьи и напев-
ные украинские песни. Молодежь спешит к зовущим мелодиям, чтобы забыть

50
Привести в исполнение

обо всем, вместе с тальянкой радоваться, страдать и надеяться. Девушки будут


строить глазки парням, а когда стихнут аккорды и песни уступят место тиши-
не, разбредутся влюбленные по укромным местам, а те, кто остается без пары
унесут домой грусть и надежду.
Андрей Сабитов давно и безнадежно любит, грустит и страдает о По-
лине, но она не дала ему надежды, не подарила ни одного ласкового взгляда.
Много планов построил он, но реализовать их не хватало духу. Да что планы?
Он боялся сказать ей даже слово. Ходил за ней тенью, мечтал и набирался сме-
лости.
Полина наспех справилась с домашними заботами. Перед осколком
зеркала, вмазанного в стену, туго заплела косу, чуть тронула сажей брови, за-
тем надела самое лучшее, но уже потертое платье. Она знала, что красива, но
еще раз вернулась к зеркалу, улыбнулась себе. «Сегодня Карпо будет без ума
от меня!»— нетерпение и радость толкали ее к любимому. Ожидание светлых
и радостных грез прошло, ее ждет огромное счастье. — «Карпо, мабуть, от не-
терпения уже ругается». Радостное возбуждение гонит ее к месту свидания.
Она забыла даже закрыть калитку двора. Скорый шаг ее вот-вот сорвется на
бег.
Из-за громадного тополя, навстречу ей, вышел Андрей. Не успев остано-
виться, Полина попала в его объятия. От неожиданности, она испуганно охну-
ла и несколько мгновений стояла без движений. Андрей понял это по-своему.
Он резко развернул ее и прижал к стволу тополя и стал целовать все, к чему
прикасались его губы. Близость ее тела придала ему решительности, заставила
срывать с нее одежду. Изо всех сил, Полина толкнула насильника так, что тот
не удержался на ногах, упал на спину. Отбежав на безопасное расстояние, По-
лина остановилась и крикнула поднимавшемуся с четверенек Андрею:
—Зачем ты ходишь за мной? Я не люблю тебя! Вот скажу Карпо, он тебя
пришибет.
—Это еще посмотрим, кто кого пришибет! — через частое дыхание,
угрожающим визгом, орал он.
Полина бросилась к месту встречи с любимым, который, увидев желан-
ный силуэт, шагнул навстречу. Обняв девушку он, ощутил дрожь ее тела.
—Что случилось, ты вся дрожишь?
—Андрей хотел меня снасильничать.
—Как снасильничать? — опешил Карпо.
—Хотел взять меня силой.
—Да я его просто убью.
—Не связывайся с этим навозным жуком.
—Как это было?
—Выскочил из-за тополя, сначала пытался целовать, потом стал рвать
платье. Я его толкнула так, что он качался по траве, как боров. Смешно смо-
треть.
—Его надо почукыкать получше, чтобы неповадно было смотреть на чу-
жих девушек.
Карпо и Полина шли по тропинке, отыскивая укромное местечко.
—Пойдем к реке, там сейчас красиво и никто мешать не будет.
—Пойдем быстрее, соскучился.
У Полины чувство опасности еще не прошло, она оглянулась. Ей показа-
лось, что позади, мелькнула, чья-то тень.
—Подожди.
—Чего ждать? Идем!

51
ПРОЗА

—За нами кто-то идет. Я боюсь!


—Я понял. Карпо обнял ее и завел за куст, — иди по тропинке.
—А ты? Я посмотрю, кто за нами идет.
—Нет, я с тобой!
—Хорошо! Только отойди в темное место, чтобы тебя не было видно.
Затаившись за кустом, Карпо видел, как кто-то быстро крадется за ними,
а когда человек приблизился, он узнал Андрея.
—Что ходишь за Полиной? – не дожидаясь ответа он, ударил соперника в
лицо, затем подошел к нему, сказал:
—Еще раз увижу тебя около нее, ноги переломаю, а то и убью.
—Сам скоро ляжешь в могилу! – зло шипел, в след обидчику, Андрей.
Он не забыл зуботычин и оскорблений, полученных от Карпо ранее, ког-
да еще Полина не стояла между ними. На посиделках, из-за пустяка, между
ними вспыхнула ссора, в присутствии многих девушек и парней Карпо несиль-
но ударил его в лицо и добавил примакон.
Этот удар не таит в себе опасности и не причиняет боли, но считается
оскорбительно – напутственным.
—За все ответишь! За все! – Андрей, от ненависти и бессилия, сжал ку-
лаки.
В эту минуту Карпо и Полине не было дела до коварных планов, которые
не раз рождались и гасли в воспаленном мозгу Андрея.
Когда они подошли к воде, луна уже перебросила по легким волнам сере-
бряный мосток, который от их ног тянулся на другой берег. Волны с тихим пле-
ском подкатывались к их ногам, чтобы поклониться и исчезнуть. А когда ветер
чуть забеспокоится, зашумят камыши, да побежит по волнам мелкая зыбь, по-
том все стихнет. Склонив свои ветви до самой воды, застынут в вечном покло-
не вербы. Карпо и Полина идут вдоль берега, прислушиваясь к стуку сердец.
Крик ночной птицы нарушил покой ночи. Девушка теснее прижалась к плечу
Карпо. Звезды мерцали, где-то вверху, под куполом неба, а когда на Луну на-
бегало облако, их золотой свет отражался на едва заметной волне. Они идут к
загадочному месту, к которому приходят все влюбленные пары села и ближней
округи. Ночь влекла их к тихой заводи, где иногда расцветали водные лилии.
Из поколения в поколение ходила молва, что эти лилии появились, по-
сле того как там утонула молодая пара, которая не захотела расстаться, выбрав
смерть, а не разлуку. Лилии цветут не всегда, и увидеть их удается не всем.
Влюбленные пары, стоящие перед новой, семейной жизнью, перед вен-
чанием, приходят сюда к крутому обрыву, чтобы увидеть и сорвать заветный
цветок, сулящий неразлучную любовь до гробовой доски.
В прошлом году, прошел слух, будто по берегу ходила, та самая девушка,
что утонула. Ходила и кричала, вселяя тревогу в души людей. Знахарки баяли,
что вскоре придут несчастья немалым числом. Не зря же она покинула люби-
мого, и пришла к нам. Не иначе, чтобы предупредить нас о наступающей беде.
Заветное место близко, еще несколько шагов и откроется гладь заводи.
Полина с дрожью в голосе попросила Карпо:
—Давай закроем глаза и подойдем к краю обрыва. Попросим нашу судь-
бу о милости, дать нам счастье жить вместе и иметь много детей.
—Я согласен, — он смотрел на нее, будто забыл о только что данном со-
гласии.
—Закрывай же! — с напускным негодованием била его в грудь кулачка-
ми, а затем обвила его шею.
—Сейчас, – шептали его губы, но бороться со страстью он уже не мог.

52
Привести в исполнение

Зачем просить счастье, если оно здесь! Рядом! Глаза ее близко, близко и
понять о чем она говорит невозможно.
—Карпо! Не надо здесь! Боюсь не получить нам тогда лилии! — Полина
мягко отстранилась. – Ты закроешь, наконец, глаза?
—Да! Чуть успокоившись, досадливо выдавил из себя Карпо.
Минуту другую они готовились к таинству.
—Ты закрыл глаза?
—Да.
—Не открывай раньше времени, а то ничего не получится.
Крепко смежив веки, они шагнули к обрыву….

***
Григорий Сабитов, владелец нескольких предприятий по забою скота.
Он, потомок татарина, неведомо, когда пришедшего в эти места, женился на
русской девушке, принял православие и потому записан, как Григорий. Долгое
время он жил в нищете, пас скот, но однажды его беспросветная судьба сделала
ему подарок. Умирающий в степи путник слезно просил передать деньги его
семье. Тайна похоронена вместе с телом, а деньги нашли нового хозяина. Ску-
пал скот, забивал, продавал. Нескоро к нему пришло богатство. Это теперь в
его кулаке трепыхаются многие чины, а тогда не было даже надежды.
Особенно хорошо пошло дело во время войны с Японией. Цены взлете-
ли, что позволило построить большой кирпичный дом, завести прислугу. Те-
перь, его называли в селе, не иначе, как Григорий Сабитович. Местный старо-
ста льстиво балакает, считает за честь выпить с ним чарку «Смирновки». Са-
могон Григорий не пьет давно. «Смирновка» греет душу и лелеет самолюбие:
—Все, все в моем кулаке! Попляшет они под мою дудку! Узнают силу Гри-
гория Сабитова! – торжество перло из него наружу, требовало возвеличения.
– Я батрак, сын батрака, живу в хоромах! То ли еще будет!
Татьяна, жена Сабитова, тихая богобоязненная женщина, никогда не пе-
речившая мужу, не выдержала:
—Гриша, окстись! Бог нас накажет, за твою гордыню и твои дела.
—Не мешай жить! Я для всех здесь хозяин! Никто не посмеет меня ослу-
шаться! Тебе тоже не советую! Уйди с глаз моих! Долой! Долой!
Татьяна, чтобы избежать худшего ушла, но тут же вернулась со слезами
на глазах.
—Сына избили.
—Как избили? Кто посмел? — взревел Сабитов.
В комнату вошел Андрей, с вспухшим носом и красным пятном под гла-
зом, обещавшим превратиться в обширный синяк.
Мать смоченной в воде тряпицей пыталась стереть размазанную по лицу,
из разбитого носа, кровь. Сын вяло отмахивался, прятал глаза.
Тщеславие местного повелителя судеб и радость власти вмиг обратились
в ярость и гнев, который он направил на сына:
—Тюха ты! Ты хоть сдачи дал?
Наконец поток оскорблений, угроз и ругательств иссяк. Понемногу успо-
коившись, отец будто обессилив, крикнул:
—Рассказывай, все рассказывай! Кто бил и за что бил!
—Я хочу жениться!
—Что-о-о?
—Я хочу жениться! — упрямо повторил Андрей, не поднимая глаз.
Григорий обалдело смотрел на сына. Он совершено не ожидал такого от-

53
ПРОЗА

вета. Ему в голову не могло прийти, что наследник уже вырос и интересы его,
простираются далеко за пределы родительского двора.
—А женилка выросла? — по инерции, еще сопротивлялся самому себе
Григорий, но уже понял, что сын возможно прав.
—Есть человек, который мне мешает, сильно мешает! — Андрей не скры-
вал своей ненависти и бессилия.
Желание сына жениться отошло на второй план, так как отец не мог
взять в голову то, что вдруг появилась кочка на его пути и хочет заставить его
спотыкаться. В его груди поднималась новая волна ярости. Едва сдерживая
себя, спросил:
—Кто?
—Карпо Курилов.
Отец ожидал более сильного противника и потому рассмеялся:
—Этот хлопчик стал на нашем пути? Не смеши меня! Это не тот человек,
с которым мы не справимся.
—Нет, папа, он сильный упрямый и умный. Никто еще его не смог по-
бедить!
Протест сына вызвал у Григория новый приступ смеха, а затем глаза его
стали злыми и решительными.
—Никто в этом селе и округе не сможет нам противостоять. И запомни.
Если не хватает сил для победы, используй мозги, не достаточно, примени хи-
трость, деньги.
Казалось, что отец забыл о заявлении сына. Глаза затуманились, скрывая
его мысли. Он что-то обдумывал.
—Я хочу жениться, – напомнил о себе Андрей.
—Об этом я сейчас и думаю. Хочу тебе подыскать невесту красивую с
богатым приданым.
—Мне не нужна другая невеста.
—Хорошо, хорошо. Рассказывай, кто тебе нужен, — отец не скрывал
злой издевки.
—Полина Полозова, — он потупился и после паузы, которая позволила
собраться с духом, продолжил, — я ее очень люблю, не могу без нее жить.
—Дурак! Без денег нельзя жить, а бабу можно купить на любой вкус!
Мать сделала протестующий жест, но, встретив жесткий, немигающий
взгляд мужа, опустилась на стул.
—Мне не нужна любая, мне нужна Полина, – стоял на своем Андрей.
—Говорю же тебе, найдем богатую невесту, да сложим капитал. Не будет
нам ровни. Ох, и развернемся мы тогда. Зачем тебе голь перекатная? Она хле-
ба вволю не ела! Голодранка необразованная! Тебя в приличный дом с нею не
пустят!
—Она училась в церковно-приходской, четыре класса.
—Очень большие знания! – продолжал издеваться над сыном отец.
—Папа, а сколько у тебя классов?
Григорий хотел что-то сказать, но поперхнулся от сыновних слов. От-
кашлявшись, обиженно сказал:
—Я мужик, к тому же умный. Мать, наш сын совсем голову потерял, —
он, приглашал жену к разговору.
Татьяна удивлено взглянула на мужа, собрав всю свою смелость, решила
выложить ему свои давние мысли:
—Уйди, сынок, нам с отцом поговорить надо. — После ухода сына, про-
должила. — Эта девушка— хорошая хозяйка, в доме лишней не будет.

54
Привести в исполнение

Не обращая внимания, на кислую физиономию мужа, продолжала:


—Твердая рука нашему сыну только на пользу и тоже не будет лишней.
Ты хочешь женить Андрея на богатой невесте и сложить капитал, но мы с то-
бой невечные. Сын, человек слабохарактерный, поэтому весь капитал, нажи-
тый тобой, может уйти к семье невесты. Андрей окажется на улице, нищим.
Получится, что не найдешь, а потеряешь! Полина Полозова, девушка с харак-
тером, хваткая, к тому же не наученная всяким козням. Андрея в обиду не даст.
Капитал, ведь, весь будет записан на нем.
Григорий давно сменил, кислую мину на изумление. Он смотрел на жену
и искренне удивлялся ее речам.
—Послушай, святоша, кто тебя научил тебя таким суждениям.
—Я, в отличие от тебя, думаю о своем сыне.
—Ты права, но не во всем.
—В чем же?
—Козням быстро учатся все, особенно когда это касается денег, но твой
вариант все же лучше. Она неалчная и совести у бедных всегда было больше.
Казалось, что все сказано, но Татьяна пошла дальше.
—Не наказывай плохим решением сына, или ты не отец, а сплошное на-
казание. Для меня ты был мужем раньше, когда пас скот, сейчас жизнь с тобой
каторга. Останься, хоть, отцом для сына.
Давно надо бы поставить ее на место, он до боли в пальцах вцепился в
подлокотники кресла, будто готовился к прыжку.
—Смелая ты стала, вдруг, — сипло зарычал он.
—Думай когда засылать сватов, да так, чтобы не отказали. Поторопись,
иначе Карпо опередит.
Последние слова жены будто пригвоздили Григория к стулу. Силы и гнев
вдруг покинули его.
—Не опередит, такие дела с бухты-барахты не делаются. У них работы
невпроворот. Некогда им. А работы мы им прибавим. Позови сына.
Понуро, опустив глаза, вошел сын.
—Не переживай, сынок, Карпо за все заплатит, а мы засватаем тебе По-
лину. Дай только срок!
Ранним утром Григорий покинул село.

***
Ганна пришла домой с надеждой увидеть сына дома, хотя понимала, что
это случиться только под утро. Ее тревожила не завтрашняя работа, которая
требовала от Карпо много сил, а безопасность ее сына. Завязался узелок не-
шуточный. Что придумает Сабитов, как поступит? Сама себя успокаивала: «Не
убьет же». От этих мыслей становилось еще страшнее. Она села на завалинку у
хаты и напряженно всматривалась в темноту. Ее сердце выскакивало из груди,
когда кто-то проходил мимо. Ей так хотелось, что бы это был Карпо. Едва узнав
его, в темноте, она бросилась к сыну.
—Слава Богу! Ты пришел! – Ганна не сдерживала слез. Она заглядывала
ему в лицо, как бы проверяя, что ее сыночек жив и невредим.
—Ты о чем это, мамо?
Тревога невольно передалась от матери к сыну.
—Зачем ты его побил? Зачем? Тебя Сабитов может убить!
—Вот ты о чем. Не волнуйся, мамо, за это не убивают.
—А за Полину?
—Татарину нужна богатая невеста. Зачем ему девчонка из бедной семьи?

55
ПРОЗА

Богатые думают о богатстве. А то, что я побил Андрея, это ему только на руку.
Помогаю отвадить его от Полины. Не переживай, мамо.
Возможно, спокойный голос сына или его доводы немного упокоили
мать.
—Пойдем, сынок, в хату, там тетя Тося пирожков прислала, проголодал-
ся, небось.
—А молочка к пирожкам найдешь для любимого сына?— голос сына зву-
чал ласково, успокаивающе.
—Конечно, моя кровиночка.
—Пойдем, мамо, все будет хорошо.

***
Сенокос закончился, но предстояло перевозить сено с лугов домой, да
заскирдовать. Возилки, загруженные сеном, натружено скрипели. Слава Богу,
корма хватит на всю зиму. Люди повеселели, работа спорилась.
Утром, село взбудоражила весть. На дальних делянках сгорели, еще не
перевезенные, копны сена. Больше всех пострадала семья Полозовых. Игнат
сидел за столом, сжав кулаки, неподвижно смотрел в пол. Несмотря, на ранний
час, он, только что, вернулся домой. На обуви и одежде следы пепла от сгорев-
шего корма. Евдокия плакала навзрыд.
—Как жить-то дальше? Чем кормить скотину? – причитала она.
—Замолчи! Проживем! Мир не без добрых людей. Всегда помогали друг
другу. Я думаю о другом. Кому мы дорожку перешли?
—Ты бы поспрошал у людей. Может, кто и откликнется. Отдадим Поли-
ну за Карпо, он во всем поможет. Он парень работящий и правильный.
—С чего ты взяла, что Карпо свататься будет?
—Ходишь с завязанными глазами, видеть ничего не хочешь. Дочь давно
уже невеста. К тому же, — Евдокия запнулась, чтобы не сболтнуть лишнего,
спешно выпалила, — ой, у меня борщ выкипит.
—Угомонись с борщом! Досказывай то, что сию минуту говорила.
Евдокия молчала, закусив губу. Игнат все истолковал по-своему.
—Что забрюхатела, вертихвостка, этакая!? – он выругался, потемнев ли-
цом, смотрел на жену из-под насупленных бровей. Взгляд его не обещал ниче-
го хорошего.
—Не таращи на меня свои зенки! Не боюсь! Себя вспомни, мягко стелил,
а как понесла я Полину, к Гале вислозадой намылился. До сих пор к ней бега-
ешь! Я все знаю! И про сенокос и про подсолнухи. Если бы Полина понесла! Я
была бы рада ребеночку. Карпо хороший человек и славный парень. Нашу доч-
ку любит! — Евдокия всхлипнула, закрыла лицо передником и ушла в другую
комнату. Еще долго слышался ее натруженный плач.
Игнат сидел опустошенный, весь труд «коту под хвост». Чувство вины
перед женой нарастало. Ему хотелось ее успокоить, но решиться на это не хва-
тало сил.
Скрип колес телеги и голоса Степаныча старосты села и полицейского
пристава Ивана Колоды, отвлекли от тяжелых дум и отодвинули тяжелый раз-
говор с женой. Приехавшие чины, неспешно, входили во двор, о чем-то тихо
переговариваясь. Евдокия, смахнув слезы с глаз, поспешила навстречу гостям.
—Входите. Милости просим! — срывающимся голосом, приглашала она
пристава и старосту. Пристав, грузный человек, остановился, чтобы стереть
пот с лица.
—Здравствуйте, язык не поворачивается сказать: «Добрый день».

56
Привести в исполнение

—Проходите! Что хотите? Может квас или холодное молочко из погреба?


«Хорошая у меня жена, зря ее обижаю, — чувство вины, жалости и ува-
жения сплелись воедино, — повинюсь я перед ней! Сегодня же повинюсь! —
твердо решил Игнат, наблюдая за хлопотами Евдокии.
— Мир дому вашему! Лучше молоко,— отозвался староста.
Холодное молоко и приветливость хозяйки сделали разговор мужчин
почти дружеским. Евдокия стояла в стороне, прислушиваясь к разговору, гото-
вая выполнить любой каприз гостей.
— У тебя есть враги, или на худой конец, завистники?
—Чему завидовать? Живу, как все! С хлеба на воду.
—Ну а..., — пристав, прищурив глаз, хитро и намекающе смотрел на Иг-
ната. Затем, чтобы не услышала Евдокия, шепнул,— может муж милашки тво-
ей? А?
—У нее нет мужа! — сказал, в полный голос, Игнат.
Сощуренные, лукавые глаза пристава, удивленно округлились. Он огля-
нулся на хозяйку дома, смутился.
—А коли так! Может она сама?
—Она здесь совсем не причем! Я нашел следы двух лошадей, которые
шли под верхом.
—Какие следы на скошенной траве? Ты что-то баешь не то! — обрюзглое
лицо пристава начало наливаться багрянцем возмущения.
—Ничего я не придумал! Не по воздуху же они туда прилетели! Я смо-
трел дороги, по которым возили сено. Они избиты до пыли. На этой пыли хо-
рошо видны следы двух лошадей. Они, то удалялись между собой, то сближа-
лись, а это говорит о том, что ехали верховые. Как я не смотрел, следов телеги
не нашел.
—Тогда это меняет дело. Все необходимо осмотреть и записать, пока сле-
ды еще не затоптали. Ну что, Игнат Алексеевич, едем на твою делянку?
—Едем!
—Надо поспешать, следы могут испортить.
Староста вяло подгонял собеседников. Делянка дальняя, ехать туда дол-
го. Солнце уже набрало силу. Отбиваясь от назойливых мух, лошади бежали
неспешной рысью.
Игнат дотошно показывал свои находки, пристав писал. Степаныч ходил
по дороге, иногда приседая, чтобы получше разглядеть следы. Он все больше
мрачнел. Когда пристав все записал, староста ушел далеко от места пепелища.
Он взмахом руки подозвал к себе свих спутников.
—Что еще нашел, Степаныч?
—Не нравится мне это дело!
—Говори толком.
—Смотрите, — он указал на четкий отпечаток копыта лошади, — под-
кована лошадь не по-нашему.
—Как можно понять? Все подковы одинаковы, — пристав недоуменно
развел руками.
—Сейчас поймешь. Игнат проведи подкованную лошадь вот здесь, но
так чтобы не испортить этот след.
Получилось удачно. Отпечатки оказались рядом. Их сравнили. Пристав
сам легко определил разницу, но староста дотошно стал объяснять все разли-
чия:
—У наших лошадей подкова имеет больше отверстий для крепления,

57
ПРОЗА

они округлы, а на отпечатке чужой лошади выпирают углы. Колода почесал


затылок.
—У вас, что один кузнец?
—Кузнец не один, но подковывать лошадей едут только к одному. Деше-
во и надежно.
—Теперь ясно, поджигатели чужаки. Зачем это им? Чем провинился пе-
ред ними или их хозяевами Игнат? Или просто хотели сделать пакость селу, а
получилось только ему?
—Я же говорил, что нет у меня врагов! Нет! — в сердцах сказал Игнат.
Вокруг стал собираться люди, приехавшие вывозить сено, из соседних
делянок. Кто-то несмело вступил в разговор:
—Господин пристав. У нас уже такое было, когда япошку воевали. Старо-
ста знает.
—Колода поднял взгляд на собравшихся селян.
—Разберемся! Как есть, разберемся!
—Прошлый раз тоже разбирались, а Сабит только жирнее стал! — гнев-
но крикнули из толпы.
—Расходитесь. Не мешайте работать!
Люди поспешили разойтись. Поджог мог повториться. Чтобы спасти
сено, им предстояло, теперь, работать и ночью.
Когда люди разошлись, пристав спросил у старосты:
—О чем это баял народ? Причем здесь Сабитов.
—Его в том поджоге подозревали, хотели спалить его имение. Людям,
которые лишились корма, пришлось продавать ему скот за бесценок. Говорят,
Сабитов много наварил.
—Чем же все закончилось?
—Ничем! Если не считать, что он выстроил новые хоромы.
—Почему сразу не сказал?
—Доказательств нет. А кому хочется иметь такого врага? Тем паче он нет-
нет, да даст денег на нужды села.
—Да - а! Дела! — пристав, опять почесал затылок, затем описал найден-
ный след подковы.
Обратная дорога прошла почти в полном молчании. Игнат понимал, что
придется выкручиваться самому. Сомнений не осталось, что староста и при-
став опять спишут все на заезжих калмыков. Тому и делу конец.

***
Время торопиться, бежит, некогда оглянуться назад. Еще не успели пере-
вести дух, после сенокоса, а уже созревают хлеба на полях. Колос уже налился
и клонится к земле. Нельзя опоздать начинать жатву. Посыплется зерно из ко-
лосьев, уйдет в землю безвозвратно, не подымешь его, не соберешь.
—Карпо, не задерживайся на гулянии, завтра начинаем косить пшеницу
и сразу перевозить ее на свой двор.
—Хорошо, мамо, приду пораньше, чтобы выспаться.
Встреча с Полиной была не самой короткой. Вода в ночной реке, как
парное молоко, манит спокойствием и теплотой. Нет желания брызгаться или
громко смеяться, хочется ощущать, как чистые струи воды ласкают и толкают
к единению движений, мыслей и чувств.
Все вокруг затихает, боясь помешать им, увидеть в глазах друг друга лю-
бовь, надежду и отблески будущего счастья. Река кружит и несет их к отмели,
где можно остановиться, перевести дух. Отмель, вода всегда здесь теплее, мож-

58
Привести в исполнение

но ни о чем, не думая расслабить тело, наслаждаться тишиной и покоем. Карпо


увидел яркое отражение звезды, которое едва покачиваясь на глади воды, све-
тило золотым светом. Осторожно, чтобы не спугнуть ее отблеск, подвел под
него ладони.
—Полина! Смотри, у меня в руках звезда!
—Где? Я хочу посмотреть! — в голосе ее радость и надежда.
Она шагнула к Карпо, чем подняла небольшую волну. Отблеск звезды,
будто понял, что в плену, заметался в ладонях и исчез.
—Где же она? Я думала, что ты подаришь ее мне, а ты обманул….
Полина с разочарованием взглянула на Карпо, который растеряно, пере-
водит взгляд, то на воду, то на небо.
—Подождем, она сейчас появиться. Только тучка пройдет.
— Бог с ней, проживем и без нее. Пора выходить, я озябла. Она потянула
Карпо за руку к берегу.
Что-то в ее душе надломилось, будто кольнул под сердце испуг, оставив
в ее душе необъяснимую тревогу. Почувствовав изменение ее настроения, он
тревожно спросил:
—Ты расстроилась?
—Да, — помолчав, тихо продолжила, — может быть, это была звезда на-
шего счастья.
—Что может помешать нам? Счастье уже с нами, мы любим и всегда бу-
дем вместе.
Карпо взял ее за руки, заглянул в глаза.
—Не знаю, но я чего-то боюсь. Я чувствую, что будто над нами висит
темная туча. Звездочка погасла в твоих руках, эта туча заслонила нам путь к
счастью.
—Надо же придумать такое! — Карпо тормошил девушку, пытаясь взбо-
дрить ее, но Полина ушла домой грустной.

***
Ночь в июле еще коротка. Едва она успеет высыпать звезды на небо, как
на востоке рассвет начинает гасить их белесым покрывалом наступающего
дня, а первый лучик солнца вскоре закрасит их багрянцем зари.
Восход солнца зовет к труду. Уборка хлебов. Опять косы размерено укла-
дывает скошенную пшеницу в валки, где она пролежит совсем недолго. Жен-
щины и девушки ловко вяжут снопы, укладывая их в небольшие кучки.
Некогда разогнуть спину и расправить плечи. Работа спорится, но если
ветер закрутил и положил хлеб, а дождь прибил его к земле, тогда беда. Но нет
выбора, собрать необходимо все.
На небе, ни облачка, палящее солнце не успевает просушить мокрые от
пота рубахи и сарафаны работающих людей. Иногда потянет со степи ветерок,
но нет в нем прохлады. Короткий отдых после обеда и до вечера будет слышно
тяжелое дыхание, да шелест срезаемых стеблей. Заплачет ребенок, спешит к
нему на минутку его мама, чтобы покормить малыша и бежать, догонять ушед-
ших далеко косарей.
Последняя полоска жнивья скошена. Карпо устало опускается на землю.
Нет сил, чтобы вытереть пот, который струится по лицу, заливает глаза, меша-
ет смотреть, но большое, трудное дело сделано, и не беда, что еще надо пере-
везти, вымолоть зерно. Самое тяжелое позади.
—Мамо, я отдышусь и помогу тебе вязать снопы.
—Ой, сынку, пойди под телегу, трошки отдохни в тени.

59
ПРОЗА

Сын не ответил матери. Радость скорой встречи с Полиной пробилась


через усталость, он был в мыслях своих рядом с Полиной: «Еще немного, вспа-
шем зябь, и я зашлю к Полозовым сватов. Нет, не откажет дядя Игнат, он ко
мне всегда хорошо относился». Карпо помнил, как после того, как он спас его
дочь от мчавшихся на нее лошадей, он сказал: «Спасибо тебе, сынок! Вырас-
тишь, отдам за тебя Полину!» Много воды утекло с тех пор, но Карпо запомнил
эти слова. Они давали ему уверенность в том, что Полина осенью станет его
женой. Из-за уборки урожая, встречаться не удавалось, хотя и очень хотелось.
Он надеялся, что на скорой встрече скажет ему: «У нас будет ребенок». Этого
ему очень хотелось, тогда бы Полозовы не смогли бы ему отказать.

***
Время идет своим чередом, перелистывая листки календаря. Никому
не подвластно его остановить или обратить вспять. Все случается вовремя и
в срок. Последняя мера зерна засыпана в амбар, надо готовить плуг, да дать
хорошо отдохнуть лошади. Она уже старая, тяжело придется с ней на пахоте.
«В этом году надо купить мерина двухлетку. Возможно, даже сможем с дядей
Трофимом выкроить средства на косилку, — строил планы Карпо, — может,
и заживем, как люди. Полина хорошая хозяйка и в работе не отстает. Все у нас
будет хорошо».
Опустился вечер, за ним ночь, не сулящая отдыха от жары. Хорошо бы
искупаться в реке, но домашняя работа затягивает в свои сети. Надо скотину
управить и к завтрашнему дню подготовится. Постепенно, в окнах домов гас-
нут огни ламп, село погружается в сон.
Запрягайте, хлопцы, коней,
Да лягайте спочевать….
Где-то, на краю села, всколыхнула тишину песня и тут же устало затихла.
Новые голоса потянули грустный мотив:
Если бы мне рябине к дубу перебраться,
Я бы тогда не стала гнуться и качаться.
Карпо прислушался, пытаясь услышать голос Полины, но песня опять за-
терялась в ночной тишине. Еще не пришло время песен и свадеб. Его потяну-
ло к реке, ее струи взбодрили, прибавили сил. Он бросил свое тело навстречу
течению, затем лег на спину, отдав себя прохладе и покою. Он лежал на воде и
смотрел в звездное небо, жалел, что нет рядом Полины.
—Где эта звездочка, которая хранит нас, как ее найти? — подумал и спох-
ватился, что течение далеко унесет его от места, где он оставил одежду. Пора
домой.
Карпо идет по спящему селу. Нагретый за день воздух еще не остыл, но
дышится после купания легко. Завтра свободный день, возможно Полозовы
тоже закончили уборку урожая, и тогда он встретит ее.
На зорьке с реки потянуло прохладой, которая напомнила о недалекой
осени. Утро на селе всегда сплошная суета. Хозяйки спешат подоить коров, вы-
гнать их на пастбище, чтобы до выезда на поле, успеть приготовить нехитрый
завтрак — кусок темного хлеба, да крынку молока.

***
Григорий Сабитов смотрит на осеннюю степь, которая выжжена солн-
цем, истоптана многочисленными копытами животных. Не узнать ее. Куда де-
валась буйная красота весны. Со стороны Астрахани все чаще дуют пыльные
ветры. По низинам и балкам еще сохранилась трава, но и ее век короткий.

60
Привести в исполнение

—Этот год должен быть хорошим. Несмотря, на то, что травостой был
высоким, степь оголилась раньше обычного. Это надо использовать. Травы
скоро не будет, нет и дождей, а это означает, скоро, скоро потянутся к его шку-
родерням вереницы скота. Надо чуть-чуть потянуть с приемкой, чтобы забес-
покоился народ. Дешевле отдадут, – довольно думал Сабитов и невольно стал
подсчитывать барыши.
Спрос на мясо после войны упал, но цены почти не снизились. Их под-
держивали слухи о новой войне, которые все чаще сеяли тревогу в людях.
Лошадь тяжело перевалила через возвышенность, за которой прятались
люди от восточного ветра-астраханца. Навстречу с яростным лаем бросились
огромные собаки. За ними бежали кривоногие измазанные в пыли дети. Гри-
горий опытный торговец, много таких стойбищ посетил, знал, чем живут эти
люди, в чем нуждаются. Из седельной сумки он достал леденцы, петушков и
разных зверушек на полочках. Дети кричали и тянули ручонки. Григорий не
скупился. Получив желанный подарок, они отбежали в сторону, хвалясь друг
перед другом добытыми сладостями.
Хозяин стойбища, старый знакомый калмык, по имени Санджик, вышел
из юрты и радостно приветствовал Сабитова:
—Таким гостям мы всегда рады. Что-то ты рано приехал, скот еще не на-
гулял нужный вес.
—Я проехал много верст, травы почти нет, так что приехал в самый раз.
—Нет, ты ошибаешься! Наши шаманы говорят, что дожди будут и нема-
лые. Скот продавать повременим.
—Согласен, продавать рано, а договориться, пораньше не мешает.
—Сходи с коня или так говорить будем?
—Ты же не приглашаешь, вот и сижу, – Григорий, кряхтя, спустился на
землю, — старею, уже и с коня тяжело слезать.
—Не притворяйся ты еще и за девками можешь погоняться.
—Хорошо бы, да девки в мою сторону уже не глядят, а если и глянут, то
целковыми надо позвенеть.
—Чую, что ты приехал по другому делу, хотя за первое еще не расплатил-
ся.
—Ты прав, но это чуть позже, а сейчас надо договориться о ценах.
—Разговора о ценах не получится. Еще не собирался совет старейших,
они должны выслушать мнение шаманов.
—Какой тебе совет? Разве ты когда-либо их слушал? Я куплю твой скот
по высокой цене и дам сверху, а ты должен всем говорить, что продал за мень-
шую цену, так как дождей не будет, потому траву ждать не приходится.
—Это было раньше. Теперь совет устанавливает цену, ниже которой про-
давать нельзя.
—Что будешь делать со скотом, если я не куплю его у тебя?
— В Астрахани появились люди, которые все заберут.
—Поживем, увидим, чья возьмет, — скрывая беспокойство, сказал Са-
битов.
—У меня ты купишь обязательно. Ты приехал по более важному делу, а я
должен в нем тебе помочь.
—От тебя не скроешь. Ты, что шаман? – Сабитов огляделся. – Услышать
нас могут?
—Нет.
—Ты уверен?
—Да!

61
ПРОЗА

—Мне нужны два человека, умеющие делать всякую работу. Тебя не оби-
жу.
—А их?
—Им не должно повези, зачем нам хвост. Хотя дело твое. Деньги, за ро-
боту, передашь им ты, они получат только задаток.
—Но…
—Никто не должен знать, куда и зачем они уехали, — Сабитов бросил
пачку ассигнаций, — здесь за все. Много, тебе хватит на несколько лет жить,
не работая.
В полумраке юрты, глаза Санджика алчно блеснули.
—Через три дня у брода реки, во время захода солнца.
В течение трех дней, Григорий проехал по многим стойбищам, но все
больше убеждался в том, что появились у него соперники, более сильные и ра-
ботают они по-другому. Не исключено, что эти люди связаны с властью и цену,
дают большую. Он понимал, что платят они больше только поначалу, чтобы
привлечь людей, затем все станет на свои места, но потерь не избежать.
Сабитов все глубже погружался в свои невеселые мысли: «Как получа-
ется? Думал, буду иметь барыши, а оказалось, много не досчитаюсь. Забот не
убавляется, а прибавляется. Но мы еще посмотрим, кому улыбнется успех! Они
люди новые, а я знаю здесь все и всех. Но работать надо по-новому. Эх, помощ-
ника-наследника бы мне побойчее, жена, как в воду опущенная. Нанять при-
казчика? Но они все воры. Одна надежда на Полину. Права жена, ничего между
пальцев у нее не проскочит. Все помехи надо убрать с пути. Началась война за
прибыль, а на войне, как на войне, все средства хороши».
На условленное место Григорий приехал раньше назначенного времени,
чтобы осмотреться и исключить всякого рода неожиданности. Из-за пригорка
он долго наблюдал за местностью, но ничего подозрительного не заметил.
Солнце скатывалось к горизонту, тени удлинились до неузнаваемости.
Из лесочка, который прижимался к руслу реки, отделились два всадника и ры-
сью направились к нему.
Григорий нащупал рукоять нагана, проверил, не зацепится ли он за
одежду в нужный момент. В последний момент в голову закралась неуверен-
ная предостерегающая мысль: «Может остановиться пока не поздно?» – но
усилием воли он подавил ее. Холодная сталь нагана придала уверенности в на-
чатом деле.
—Ты Гришка? – на чистом русском языке спросил один из калмыков.
—Да, я. Что надо?
—Санджик прислал нас к тебе, сказал, что работа имеется.
—Работа есть, но что вы можете делать?
—Все умеем, только деньги плати. Чем грязнее работа, тем дороже.
—Не обижу.
—Говори! Что надо?
Григория опять клюнула в душу неуверенность, но решение уже принято.
—Убрать с моей дороги одного человека сможете.
—Мы же сказали: «Плати деньги».
—Сначала условия. Мальчишку надо убирать за пределами села. Он дол-
жен исчезнуть навсегда. Его не должны найти даже мертвым. Скоро он будет
пахать зябь, там его и подкараульте.
—Как мы его узнаем?
—Я укажу его делянку и опишу его облик и внешность его лошади.
—Когда это будет?

62
Привести в исполнение

—Пока доедем до делянки, стемнеет. Я все вам покажу, только не оши-


битесь.
—Не волнуйся, мы люди степи, не ошибемся.
Главное не скупись, похоже, он сильно тебе мешает.
По цене столковались быстро, по величине задатка возникли разногла-
сия, но они оказались разрешимыми.

***
Шаманы оказались правы. Похолодало, третий день, будто сквозь сито,
небо сеет мелкий дождь. Сегодня воскресенье. Селяне поглядывают на низкие
тучи «Как идти к церкви по такой грязи. Отмолим в следующее воскресенье»
— решают многие из них.
Сегодня на службе немного прихожан, в основном истосковавшаяся, за
время работ в поле, по общению молодежь, да старушки, живущие рядом с цер-
ковью.
Мать Карпо почувствовала себя плохо. Ей не хватало воздуха, она жало-
валась на боль в груди.
—Иди, сынок, иди, я чувствую себя лучше, — слабым голосом говорила
она.
—Нет, мамо, я останусь дома. Не уговаривай меня. Может бабку-знахар-
ку покликать?
—Отлежусь, устала я очень. Жениться тебе надо сынок, Полина хорошей
хозяйкой станет, я ей во всем буду помогать.
—Мамо, попросим дядю Трофима быть моим сватом?
—Конечно, сынок, как только встану на ноги пойдем к нему, он не от-
кажет.
Они еще долго прикидывали, чего и сколько надо продать, чтобы сы-
грать хотя бы маленькую свадьбу.
Служба в церкви подошла концу, когда тучи приподнялись над селом,
проглянуло солнце.
Люди, выходя из церкви, радостно поглядывали на небо. Молодежь сле-
талась в стайки. Девушки воодушевлено плели разговоры. Парни похотливо
поглядывали на девиц, иногда, громко смеялись.
Полина смотрела по сторонам, но Карпо не было. Сердце учащенно за-
билось: «Не случилось бы чего. Он должен обязательно прийти». К ней подо-
шла первая красавица села Дашка, по прозвищу Пятихатка, давняя вздыхатель-
ница по Карпо:
—Что крутишь головой? Карпо ждешь?
—Тебе, какая радость от этого?
—Моя радость в том, чтобы он тебя бросил! Что он в тебе нашел? – Даш-
ка надменно скривила губы, всем видом показывая свое превосходство.
Полина едва сдержала себя, чтобы не вцепиться в эту воровку.
—Сколько ты парней отбила от девчонок? Каким по счету, ты его хочешь
записать?
—Последним! Он на мне женится! – она смеялась в лицо своей соперни-
це.
—Он с шалавами не знается! — крикнула Полина и поспешила домой.
—Знается! Знается! Спроси у него! — вдогонку крикнула Дашка. «Парни
и девки слышали наш разговор. Разнесут завтра сплетни, да еще и приукра-
сят», – удовлетворенно подумала она.
«Врешь, он не такой! Не такой!» — протестовало все существо Полины.

63
ПРОЗА

Тучи вернули утраченные позиции. Они все ниже опускались к земле,


грозя новым дождем.
Навстречу Полине шел Григорий Сабитов. Его рыжая борода аккуратно
подстрижена, длиннополый сюртук распахнут. Серебряная цепочка змейкой
вползала в карман жилетки. Трость с позолоченным набалдашником придава-
ли ему вид богатого, заезжего купца. Самодовольный и важный облик его под-
черкивал претензии быть хозяином и благодетелем жизни в этом селе.
Полина, опустив глаз, ускорила шаг, чтобы поскорее проскользнуть
мимо. Почему-то она сжалась в комочек и перестала дышать. Сабитов тростью
перегородил ей дорогу.
—Куда спешит, милое дитя?— его белесое с коричневыми веснушками
лицо расплылось в доброй и приветливой улыбке. Вкрадчивый голос распола-
гал к себе и в тоже время не позволял идти дальше.
—Мне домой надо, — в ответе растерянность, недоумение и даже испуг.
Щеки ее запылали румянцем.
—Ты дочь Игната Полозова?
—Да, — тихим, неуверенным голосом ответила она. Мысль ее метались
как испуганная птица в клетке: «Приставать начнет».
—Это у вас сгорело сено летом?
—Да. А что?
—Как жить без него станете?
—Не знаю, спросите папу, — Полина постепенно приходила в себя.
—Замуж собираешься?
Лицо девушки стало пунцовым, она затопталась на месте, не зная, что
ответить.
— Вижу, вижу, собираешься, — голос Григория стал по-отечески участ-
ливым и добрым, — сыну ты моему приглянулась. У меня силы уже не те. Денег
в достатке, со временем, хозяйкой всего моего богатства станешь. Сама знаешь,
что Андрей не сможет управлять большим хозяйством. Обжулят его, все пой-
дет прахом! Ты другое дело, умная, грамоту разумеешь. Тебе ли жить в нищете,
да труде непомерном, а здесь все у тебя будет. Видела в городе барынь? Такая
же будешь! Разве ты недостойна, ездить в карете барыней!?
Полина не верила своим ушам. Ей бы давно убежать, но слова Сабитова
каким-то огромным грузом тяготили ее, не давали сдвинуться с места.
—Вы шутите?— пролепетала она.
—Зачем мне шутить? Все истинная, правда! Скажи отцу, всем помогу.
Не будь дурой, подумай хорошенько. Что ждет тебя за Карпо? Работа с утра до
ночи! А что иметь? Жизнь впроголодь, да мечту на лучшую долю!
Сабитов замолчал, пытаясь определить реакцию девушки на все сказан-
ное, но на лице ее он прочитать ничего не смог. Она рванулась бежать, но Са-
битов опять остановил ее.
—Будь благоразумной! Положи на весы, богатство, деньги, власть на
одну чашу, а на другую вечный, тяжелый труд, безрадостную жизнь в нищете.
Подумай!
Сабитов убрал трость, освобождая ей дорогу, направился к своему боль-
шому дому, затем оглянулся и назидательно добавил: «Карпо отдай Дашке».
Полина обхватила голову руками, будто хотела выдавить все, что сейчас
услышала. «Я чувствовала, что туча нависла и скоро обрушится на нас. Я го-
ворила ему, тогда, на реке. Где же Карпо? Почему не пришел в церковь? Надо
бежать к нему, пусть поспешит заслать сватов. Надо опередить Сабитова».

64
Привести в исполнение

Сумбур мыслей прекратился у дома Куриловых. Ей встретилась их со-


седка. Увидев, Полину она обеспокоено спросила:
—Что с тобой? На тебе нет лица.
—Голова сильно болит, Матвеевна.
Старуха, с недоверием, взглянула на девушку, покачала головой:
—Если с чем плохим идешь к ним, то вернись, Ганна, похоже, с сердцем
мается. Не ко времени принесешь им плохую весть.
Часто оглядываясь, Полина пошла домой, а соседка опасливо посмотре-
ла на окна дома Куриловых и трижды перекрестилась.
Мать Полины сразу почувствовала, что с дочерью что-то произошло.
—Поля, что стряслось? — с тревогой в голосе спросила она, заглядывая
в ее глаза.
—Ой, мама, случилось, такое случилось,— медленно стягивая платок с
головы, голос ее немного дрожал.
Евдокия все истолковала по-своему.
—Ты ждешь малыша? Не журись, это счастье.
—О чем ты говоришь? Никого я не жду.
—Тогда, в чем дело?
—Меня, по пути из церкви, встретил дядя Сабитов и сказал, чтобы мы
ждали сватов.
—Сабитов?!
Евдокия от неожиданности присела на лавку.
—Обещал помощь отцу, меня хочет сделать хозяйкой, говорит, что у него
уже силы не те, а Андрей слабый.
—Мягко стелет, как бы ни пришлось спать на гвоздях. Почему они вы-
брали тебя?
—Как почему? Андрей ходит по пятам. А я сильная умная работящая, —
Полина сказала эти слова с гордостью.
—Ты так говоришь, будто уже согласная, — мать удивленно и с укором
глянула на дочь.
—Нет, мама, я не согласная, пойдем папе расскажем.
—Ой, боязно мне, вдруг он согласиться, а мы привыкли к думкам, что
зятем будет Карпо.
Полина не успела ответить, вошел отец.
—Я слышал, что вы чего-то боитесь? Чего?
Полина успела успокоиться, ее голос звучал уже ровно. Она подробно
рассказала о встрече с Сабитовым.
По мере развития событий в ее рассказе, лицо Игната темнело. Он сжал
кулаки, долго молчал, чем вызвал немалое изумление у жены и дочери.
—Ловко придумано! – вырвалось у него.
—Ты о чем?— Евдокия даже легонько тронула мужа за плечо.
—Выйди, дочь. Нам с матерью надо поговорить.
О чем говорить? Надо сообщить скорее Карпо, пусть засылает быстрее
сватов.
—Иди, дочь, кроме сватовства, есть еще более важные дела.
—Куда уж важнее? — Полина попыталась противиться воле отца.
—Иди, дочь, я не должен повторять.
Сбитая с толку Полина, с обиженным видом, вышла.
—Послушай, мать, что же это получается?
—Что получается?! Скажи, наконец! — Евдокия начала сердиться.

65
ПРОЗА

—Получается так, что нас сначала сожгли, чтобы сговорчивее были, те-
перь решили засватать нашу дочь.
—Почему ты так думаешь?
—Да сходиться все. За помощь требуют дочь, а если не отдадим, пожгут
все: амбар с хлебом, дом.
—Типун тебе на язык! Типун!
Помолчали. Затем Евдокия неуверенно промолвила, пряча глаза:
— А может, поживем, на старости лет, как люди?
Ей на миг показалось, что сама удача пришла в их дом, но Игнат резко
остановил ее.
—Не спеши в новую жизнь! Если отдадим Полину за Андрея, потеряем
доверие людей, а того хуже завистники пустят красного петуха под стриху. Ты
же знаешь, сколько раз он гулял по селу.
—Еще нет сватов, а мы уже горим, пришел красный петух. Надо обдумать
все, — в свою очередь нервно урезонила она мужа.
Легли спать с тревогой в сердцах, так ничего не решив.

***
Вечер не принес облегчения Ганне. Карпо, не осмелился оставить ее
одну, на свидание с Полиной не пошел.
Полина пришла на условленное место с нетерпеливой решимостью рас-
сказать все Карпо и поторопить его со сватами. Она стояла под кроной тополя,
который защищал ее от дождя. «Его, наверное, не будет, — размышляла она,—
мать боится оставить одну».
В душе ее шевельнулась обида: «Мог бы на минутку побежать, не при
смерти же она».
Ночью ее преследовали кошмары. Она видела себя, то нищенкой, то ба-
рыней, разъезжающей в карете. Перед утром она встала и позвала мать.
—Ой, доченька, я тоже не сплю, все думаю.
—О чем, мама?
—Отец настращал, голова кругом идет.
—Чем это он тебя настращал?
Евдокия рассказала о разговоре с отцом.
—Я так и не поняла отец за или против моего замужества,— Полина
умолкла, не зная кого назвать, Карпо или Андрея.
— Я точно не знаю, но думаю, он против Сабитовых. Ему не нравится,
как с нами поступили. Боится потерять доверие односельчан. Ложился спать
и сказал: «Мы для них, просто грязь. Полина потребовалась им только для со-
хранения богатств. Из этого ничего хорошего не выйдет».
Утром, пришел посыльный, принес деньги, но Игнат отказался:
—Мы еще не пришли к решению. Надо все обдумать.
—Когда вы придете к решению?
—Мы сообщим.
Посыльный с поклоном удался.

***
Дождь размягчил почву, селяне дружно выехали пахать зябь. Дни похо-
жие, как две капли воды потекли в тяжкой работе. Карпо старался поскорее
вспахать и готовится к сватовству. Он смотрел, как отваливается от лемеха плу-
га, чернозем и ложиться ровными пластами, образуя борозду. Когда Карпо за-
крывал глаза, в них продолжали переворачиваться пласты почвы, превращаясь

66
Привести в исполнение

в нескончаемую спираль. Сегодня работалось легко. «Сделаю еще один круг,—


подумал он, взглянув на невспаханное поле, — еще неделя потребуется, чтобы
закончить пахоту. Поскорее закончить, да засылать сватов. Мать поправилась.
Пусть сходит к дяде Трофиму».
Неожиданно он увидел двух всадников, которые ехали к нему, присталь-
но его, разглядывая, будто что-то хотели о чем-то спросить, но, не доехав около
десяти сажней, свернули и вскоре скрылись.
Карпо насторожился, даже нащупал в голенище сапога нож, затем по-
думал: «Передумали, видимо спрашивать или обознались»,— но тревога уле-
глась только дома.
—Мамо, как ты себя чувствуешь?— с надеждой на улучшение ее состоя-
ния спросил Карпо, войдя в хату.
—Еще ноги дрожат, но значительно лучше. Что ты хотел?
—Надо бы Полину увидеть, сообщить ей, что по окончанию работ по
вспашке зяби пусть ждет сватов. Побегу к Полине может, договоримся о дне,
когда можно засылать сватов.
—Трошки подождал бы. Ты в работе, дядя тоже, может быть, я оконча-
тельно, встану с постели.
—Я только скажу, чтобы ждали сватов.
—Иди, я чувствую себя хорошо, согласилась мать.
Встреча не назначалась, поэтому Карпо, постоял, на их любим месте, не
дождавшись Полину, направился к дому Полозовых. Знакомый плетень, из мо-
лодых веток вербы, запертая калитка. Все как обычно, но в окнах не светиться
огонь лампы. «Что случилось? Еще не поздно, чтобы ложиться спать,— терялся
в догадках он, — может, стали экономить керосин? Трудная зима ожидается».
Карпо потоптался у калитки, хотел постучать, но не решился. «Вдруг уже
спят. Завтра пораньше приду».
Прошло три беспокойных ночи с тех пор, как состоялась встреча Полины
и Сабитова. Чтобы избежать прихода гостей Полозовы, ложились рано, едва
спустятся сумерки. Евдокия, подойдя к окну, увидела стоящего у калитки Кар-
по. Чтобы его, случайно не увидела дочь, она ушла в другую комнату и позвала
к себе Полину и некоторое время занимала ее расспросами об Андрее, иногда
даже нахваливала его. Разошлись с разными мыслями, но об одном.
Полина, часто просыпалась, подолгу лежала, глядя в потолок. Память
возвращала ее к встрече с Сабитовым. Она пыталась думать о Карпо, но он не
задерживался в ее голове. Все время всплывали слова: «Разве ты не достойна,
в карете барыней ездить!? Какая из меня барыня!— хихикнула она над собой,
но с удовольствием представила, как исказится лицо Дашки: «Она от зависти
уродиной станет», — мстительно прошептала Полина. Другой голосок, будто
издали напомнил: «А может, обрадуется, Карпо ей достанется. Вдруг, Дашка
правду сказала, что он действительно был с ней». Последняя мысль не бросила
ее в ярость ревности, а чуть кольнула ее душу и отступила под натиском других
неизведанных ощущений. Она еще как-то пыталась отбиться от навязчивых
думок, но потом объяснила себе: «Что плохого, если я, в мечтах, немного по-
буду богатой барыней».
Перед рассветом она глубоко уснула, иногда улыбаясь своим снам.

***
Изнуренная на пахоте зяби лошадь, едва тянет телегу. Карпо Курилов
вяло, понукая ее, зорко смотрит по сторонам. Не выходят из головы два кал-
мыцких всадника. Внутренне он готов к разным неожиданностям. Его не по-

67
ПРОЗА

кидает мысль: «Неужели этот кендюх решил мне отомстить. Мало я его понян-
чил, надо было больше, чтобы если придется расплачиваться своими боками,
так было бы за что».
Сегодня ему не удалось уехать домой в компании таких же паха-
рей, как и он. Взятый, на всякий случай, железный зуб, он положил под ру-
кой. Дорога, накатанная множеством колес, спускалась к реке, где вербы
уже успели упустить первую листву, которая как крохотные лодочки ско-
пились у берега. Успевший пожелтеть камыш, недовольно шумел на ред-
кие порывы ветра. Солнце уже уступило место вечерней заре. Река потем-
нела, будто стала свинцовой, от нее тянуло сыростью. В низинах скапли-
вала силы темнота ночи. Карпо плотнее запахнул полы старой одежины.
Когда дорога сблизилась с рекой, лошадь приостановилась и потянула к воде.
Карпо отпустил поводья, дав ей свободу. Он вдруг заметил шевеление в зарос-
лях, где через несколько минут будет пролегать его путь. Дорога, стесненная
камышом реки и чащобой конопли, уходила вверх к селу. Коняга, после водо-
поя, заспешила домой. Проезжая самое узкое место, Карпо почти лег на пол
телеги, опасаясь выстрела или аркана, но вокруг было как обычно.
Преодолев опасный участок, он облегчено вздохнул и даже стал ругать
себя за трусость: «Пуганая ворона куста боится. Кого испугался? Андрея! Что
он может? Ничего!»
Из-за кустов выскочил всадник и метнул аркан. Карпо видел летящую
петлю, но увернуться уже не смог, успел только выбросить вверх руку и в ту
же секунду, увлекаемый арканом вылетел из телеги. От удара о землю, он на
мгновение потерял сознание, затем, превозмогая боль, пытался сопротивлять-
ся, но петля, охватившая его грудь, все сильнее сжимала ее, не давала дышать.
Последнее, что он увидел круп мчавшейся вскачь лошади.
Он очнулся от боли во всем теле. Несколько секунд не мог вспомнить,
что произошло. К нему подходили двое, они явно не спешили. Оживленно
говорили между собой на калмыцком языке. Карпо знал несколько десятков
слов, и этого ему хватило, чтобы понять, что его считают мертвым. Они не мог-
ли решить, бросить его в воду или закопать
Один из нападавших толкнул его ногой. Тело Карпо безвольно колыхну-
лось и замерло. Тогда он нагнулся над ним, чтобы освободить аркан и тут же
охнув, свалился рядом. Карпо почувствовал, как нож с хрустом вошел в тело
противника и с силой оттолкнул его от себя. Чтобы быть готовым к нападению
его напарника, он с трудом сбросил с себя петлю, встал на колени, держа окро-
вавленный нож на изготовке.
Второй калмык не мог понять, что же произошло, но вид окровавленно-
го ножа и неподвижное тело товарища, обратили его в бегство. Карпо видел,
как он вскочил на коня и пустил его вскачь. Аркан, извиваясь по траве, будто
огромная змея, устремился за ним.
Карпо оставили последние силы, он упал на спину, долго лежал без дви-
жения, глядя на первые звезды. До сознания дошло, что его хотели убить. В
этом сомнения не было. «Значит, угрозы Андрея оказались не пустой хваль-
бой. Напрасно я думал, что он ни на что не способен». – Эта мысль четко сфор-
мировалась в его еще возбужденном сознании. Эта же мысль, не дала ему до-
вести свои рассуждения до конца. К тому же, надо что-то делать с трупом. Он
попытался встать, но каждое движение, отдавало болью, а когда рядом с со-
бой увидел темное пятно и догадался, что это кровь, его бросило в озноб. Едва
справившись со слабостью, Карпо стал искать, во тьме ночи, свою телегу.

68
Привести в исполнение

Коняга мирно щипала траву, неподалеку от того места, где ее вынужден


был покинуть хозяин. Он, с трудом взобравшись на телегу, тронул ее вожжами.
Успевший лечь спать староста, недовольно ворча, вышел на крыльцо.
—Кто тут барабанит в дверь, как полоумный?
—Я, Степаныч, — Карпо Курилов.
—Какая нелегкая тебя принесла?
—Степаныч, я убил человека.
Староста, взглянув на Карпо, только сейчас увидел изодранную одежду и
в кровоподтеках лицо.
—Кого с твоей помощью прибрал Бог?
—Напали на меня два калмыка, набросили аркан, тащили, за лошадью.
— Карпо взял паузу, чтобы отойти от этих страшно пережитых минут.
— Дальше-то что?— не выдержал долгого молчания Степаныч.
—Как я понял, они хотели спрятать мое тело. Когда стали снимать аркан,
ударил одного и из них ножом.
—Второй вскочил на коня и умчался.
—Идем к Колоде.
—Местный полицейский, немолодой, грузный
Человек, по фамилии Иван Колода, проживал не далеко от управы, ведал
делами в околотке из трех сел. Был человеком очень осторожным и дотошным.
В этих местах колодой называли большой обрезок толстого дерева, кото-
рый служил для рубки мяса или установки наковальни. Его внешность, в пол-
ной мере, подтверждала фамилию.
Выслушав первоначальный рассказ Карпо, Колода начал задавать вопро-
сы.
—Ты уверен, что убил?
—Уверен, он там же и лежит.
—Да, парень, заварил ты кашу!
—Не трогал я их вовсе, они напали из засады.
—Кто у тебя ходит во врагах?
—Нет у меня врагов, если не считать Андрея Сабитова. Я ударил его за
то, что он попытался снасильничать Полину. Он тогда сильно грозился.
—Он, что на нее глаз положил?
—Ходит за ней телком.
—Вы, как я понимаю, с Полиной строите большие планы?
—После зяби буду засылать сватов.
—Подожди со сватами, давай с калмыками разберемся.
Карпо промолчал, отдавая себя во власть полицейского и старосты.
—Ты ехал с пахоты, домой, а это означает, что при тебе не могло быт де-
нег. Смотрю на твою лошадь, ее и в темноте видно, скоро издохнет. Поэтому
нападение на тебя с целью конокрадства или грабежа быть не может.
—Никто меня грабить не собирался. За несколько дней до нападения,
проезжали, мимо меня, два верховых калмыка, внимательно смотрели, на
меня и мою лошадь. Они мне очень не понравились. Уже тогда я начал опа-
саться. Может, это меня и спасло. Успел я вскинуть руку. Иначе аркан попал бы
на шею, и все для меня уже бы закончилось.— Карпо все это выпалил одним
духом, будто опасался, что его не дослушают.
—Ты узнал нападавших? Нет, я их лиц не видел.
—А труп?
—Я увидел темное пятно под ним, меня замутило, не разглядел в темно-
те, подумал, что это кровь.

69
ПРОЗА

—Все ясно. Степаныч, что делать, то будем?


—Вопрос трудный. Но если это Сабитовы, нам придется трудно и даже
невозможно докопаться до истины. Других зацепок нет. Найти в Калмыцких
степях второго нападавшего тоже невозможно. К тому же у нас нет никаких
примет. Надо бы поискать следы лошадей. Не совпадут ли они с теми, что ви-
дели и описали после поджога сена на делянке Полозовых.
Староста давно уже связал вместе эти два события, более того был уве-
рен, по чьей указке они были проведены. Он испытывал двойственные чувства.
Ему не хотелось вступать в опасную борьбу с могущественным Сабитовым, но
с другой стороны ему надоело лебезить и заискивать перед этим человеком.
Дело дошло того, что он постепенно превращал его в собственного лакея.
—Это мы сделаем, как только расцветет.
Околоточный испытывал примерно те же ощущения, что и староста. Он
почесал загривок, прикидывая, как из этого положения выпутаться.
Рассвет застал их на месте происшествия. Убитый лежал калачиком, под-
жав ноги, кровь под ним превратилась в темную массу.
Полицейский описал все, что посчитал нужным, но отыскивать следы
лошадей не торопился.
—Ты его видел на своей делянке.
Карпо смотрел на человека, которого сильно изменила смерть.
—Я не уверен, что это тот человек, хотя по одежде очень похож.
—Ты можешь уехать на время из села. Ты должен понимать, что неудав-
шаяся попытка убить тебя, может оказаться не последней. Бросай все и уезжай.
— Я не могу этого сделать. Я собираюсь жениться, мать стала сильно бо-
леть. На кого, я ее оставлю? Зябь не допахана.
— Если тебя убьют, все станет еще хуже, а нынешнее положение пере-
жить можно. Зябь допашешь весной, Полина, если любит, подождет, у матери
есть, насколько я знаю, брат. Уезжай, всем будет только лучше! – голос Колоды
звучал мягко по-отечески убедительным.
—Тогда получается, что я виноват и поэтому сбежал?! — Карпо не мигая,
смотрел на полицейского.
—Мы его закопаем в яру и дело с концом, никто виноватых отыскивать
не станет. Кто будет искать безвестного калмыка-преступника, а если и будут,
ничего не найдут. Ты уедешь пока все успокоиться. Пойми это единственный
выход, — Колода поднял крючковатый палец и назидательно продолжил, —
если ты не согласен, то за твою жизнь никто не даст и полушки.
Калмыка закопали, хотя на отъезд из села, Карпо твердого согласия не
дал.

***
Мать Карпо, обеспокоенная отсутствием сына, с трудом добралась до
двери соседки Матвеевны, где ее встретила хозяйка.
—Что случилось? – спросила она, не понимая причины столь позднего
прихода Ганны.
—Карпо не вернулся с пахоты. Будь добра, сходи к брату Трофиму, может
он что-то знает.
—Пойдем к тебе, уложу тебя в постель, а затем побегу.
—Беги сейчас, я доплетусь до кровати сама.
—О, Господи, что же твориться вокруг них, — сокрушенно думала стару-
ха, шагая на другую сторону села.

70
Привести в исполнение

Пришел Трофим, принес некоторое успокоение, он сказал, будто видели,


как Карпо подъезжал к дому старосты.
—Ты ходил к старосте?
—Да, но его дома нет.
В тревожном ожидании прошла ночь, и только, когда сентябрьское солн-
це повисло над крышами хат, подъехал Карпо. Он успел обмыть в реке лицо и
руки от запекшейся крови, но ссадины и изорванная одежда говорили о том,
что прошедшая ночь прошла для него сложно.
—Сынок, что с тобой? — приподнялась с кровати мать.
—Ничего, мамо, так устал на поле, что уснул, когда ехал домой. Лошадь
чего-то испугалась, рванула, а я упал на землю. Карпо развел руками, как бы
показывая результаты своего падения.
—Зачем ты обманываешь меня? Я же вижу, ты опять подрался, не зря же
тебя вызывал староста.
Ганна и представить себе не могла, как она помогает сыну. До ее слов, он
никак не мог придумать, что сказать матери, на случай, что она узнает, что ему
пришлось общаться со старостой и полицейским.
—Мамо! От тебя ничего не скроешь. Подрались мы с ребятами из сосед-
него села. Вот и вызывал меня староста, чтобы помирились.
Мать понемногу успокоилась, но материнское сердце чувствовало, что
много недосказанного в словах сына и верит ему только потому, что боится
узнать правду. Другой, страшной правды она может не вынести.

***
С вечера высыпали звезды, но их господство на небосводе, неожиданно
прекратили наплывшие тучи.
Санджик нервничал. По его расчетам люди, посланные выполнять его
поручение, должны были давно вернуться.
Он обещал им крупную сумму денег и поэтому не мог себе представить,
что они не придут за платой.
—Почему их нет? — в сотый раз задавал себе он этот вопрос, — что про-
ще завалить мальчишку? Что могло пойти не так? А вдруг они арестованы и
развязали языки. Холодный пот, крупной каплей, скатился между лопатками.
На всякий случай, взяв с собой оружие, деньги, он со скоростью бегущей
рысью лошади, скрылся во тьме ночи.
Утром, наблюдая за степью, по которой, по его расчетам, должны воз-
вращаться подручные, увидел одинокого всадника. По лошади и манере дер-
жаться в седле, он узнал Бадьму. Выждав, время Санджик убедился, что его ни-
кто не преследует, поехал за ним. К его удивлению, Бадьма стал проезжать его
стойбище стороной, что еще больше встревожило Санджика. Уставшая лошадь
Бадьмы, шла шагом, что дало возможность Санджику быстро его догнать.
—Куда же ты, мой друг? Я тебе денег приготовил, а ты мимо едешь?
Бадьма буквально свалился с коня и пал на колени.
—Не убивай меня, хозяин.
—Расскажи, что произошло? Может, я тебя награжу.
Рассказ занял немного времени. Санджик мрачнел.
—Скажи мне, дорогой! Почему ты не добил мальчишку?
—Он не мальчишка! Годовалого бычка завалит без натуги.
—Почему ты его не убил?
—Он пошел на меня с ножом, а у меня не было ничего.
—Зачем врешь? У тебя всегда был нож. Ты просто испугался и убежал.

71
ПРОЗА

—Я его где-то обронил.


—Ты уверен, что твой напарник мертв? Возможно, его уже допрашивают
в полиции.
Бадьма опустил голову.
—Садись на лошадь, нам надо уходить.
Обрадованный Бадьма, быстро взобрался на коня.
—Прости меня, хозяин, отслужу, верной собакой буду.
—Надо уходить, за тобой может быть погоня, поспеши.
Они ехали рядом мимо оврага, когда Санджик указал плетью на заросли
растущие в нем.
—Я видел там волка, — сказал он и повернул туда коня.
—Где? — не понял Бадьма.
—У обрыва.
Обрадованный прощением, с желанием показать хозяину свою предан-
ность, он первый подъехал к обрыву. Выстрел не вспугнул даже птиц….
Вернувшись в стойбище, Санджик оставил свой скот и все нажитое, се-
мье брата, дал ему немного денег и уехал.

***
Карпо не согласился с доводами Ивана Колоды и старосты Степановича.
Не мог он, поджав хвост, бежать от Андрея, к тому же, как отказаться от По-
лины, да и мать еще не полностью здорова. Он приходил в ярость от одной
мысли, что Андрей, ухмыляясь, будет называть его трусом.
Прихватив с собой обрез винтовки, Карпо уехал на пахоту с дядей Трофи-
мом, которому он предложил объединить усилия. Работа продвигалась плохо,
превозмогая боль, он шагал и шагал за плугом. Страха не было, но возвраща-
лись они домой всегда в компании таких же пахарей, как и они сами. Наконец
последняя борозда пролегла на краю надела.
Сегодня он, наконец, сможет встретиться с Полиной. Определиться
день, после которого уже никто не сможет их разлучить.
Вечер, который он ждал с нетерпением, набросил на село покрывало туч.
Крапинки дождя четко конопатили дорожную пыль. Полина после долгой раз-
луки, по его думкам, должна приходить сюда каждый вечер. Минуты сложи-
лись в томительное ожидание. Тучи обманули, так и не собравшись оросить
землю дождем.
Прежде чем вернуться домой, Карпо пришел к дому Полозовых, но, как
и прошлый раз все повторилось. Его встретили темные глазницы ее дома. По-
топтавшись в нерешительности, Карпо пошел домой, с твердой решимостью
зайти к ним завтра.
Утро нахмурилось еще больше, чем с вечера, тучи казалось, вот-вот нач-
нут цепляться за печные трубы хат. Под стать погоде, такое же настроение ца-
рило в его душе. Не понимая, что происходит, он шел к Полине. Навстречу, по
своим делам, спешила Танька-Брехло.
—Ой, Карпо, куда це ты так торопыся?
—По делам, тетя Таня, — Карпо, всем видом, показывал, что ему некогда
задерживаться
—Та не торопысь, я тоби шось скажу.
—Некогда мне женские сплетни слушать, — чуть грубее, чем следовало,
ответил он и пытался обойти ее стороной.
—Це не сплетни! Я всегда кажу тильке правду.
—Я пойду, мне, правда, надо идти.

72
Привести в исполнение

—Ты вже опоздав! Поняв?


—Ничего не понял! Куда опоздал?— начинал злиться Карпо, — по его
душе полоснула ножом догадка.
—Скоро засватают твою Полину. Вже все воны порешали. Так шо иды,
хлопчик, до дому, не позорь себе.
—Этого не может быть?
—Може, сынку, може, та щей як може, деньги татарина сробылы все.
Карпо почти бежал к дому Полозовых. Так уж получилось, что у калитки
его встретил Игнат.
—Дядя Игнат, где Полина?
—Ее нет сейчас дома, она уехала с-с…,— он запнулся и спрятал глаза.
—Это правда, что вы выдаете замуж Полину за Сабитова?
—Нет! Не мы ее выдаем, а она сама так решила, искусилась на богатство.
Пытался отговорить, но двоих не подужав.
До Карпо плохо доходил смысл его слов. Он просто не мог поверить, что
Полина променяла их счастье на богатство.
Задал вопрос чисто машинально:
— Кого это двоих?
— Да Евдокия, мать ее, — Игнат махнул рукой и отвернулся, — а тут еще
Сабитов вынуждал нас выдать ее за Андрея.
—Как это вынуждал? – насторожился Карпо.
Случился у нас пожар, сено сгорело, а затем Григорий Сабитов встретил
у церкви Полину, посулил ей несметные богатства, а нам помощь. Вот я и сме-
каю, не он ли устроил нам «Красного петуха»?
—Погоди, дядя Игнат, теперь я смогу ответить на вопрос Колоды.
—Какой вопрос? — Игнат пытливо смотрел на несостоявшегося зятя.—
Почему на вопрос полицейского?
Карпо пожалел, что проговорился, но не мог же он рассказать, об убитом
и тайно зарытом калмыке.
—Расспрашивал он меня о пожаре.
—А какое ты имеешь отношение к пожару?
—Да вы же знаете Колоду, он всех расспрашивал, — неудачно соврал
Карпо.
— Тогда на какой вопрос ты теперь сможешь ответить?
—Теперь я знаю, кто поджег ваше сено! — жгучая ненависть к Сабито-
вым яростно вырывалась наружу, отодвигая на второй план осторожность.—
Это они сожгли ваше сено, а ко мне подослали калмыков, чтобы убить меня.
Хлопнула калитка, во двор вошел Андрей, одетый «как новая копейка».
—Здравствуй…,— он не договорил.
Увидев, встающего с крыльца Карпо, гость попятился к выходу.
—А вот и мой убийца явился!
—Какой убийца? — срывающимся голосом пролепетал новоявленный
жених.
В два прыжка Карпо настиг его и ударил в эти наполненные страхом гла-
за. Всю ненависть и ярость он вложил в удар, почувствовал, как что-то хруст-
нуло под его кулаком. Первый, второй, третий удары не приносили облегче-
ния. Все, что накопилось у него на душе, плескалось через край переполненной
чаши.
—Это ты или отец наняли калмыков, чтобы они волокли меня арканом
по земле? Хотели убить меня, чтобы я не мешал вашим планам? Не вышло! Те-
перь тебя тоже зароют, как твоего наемника. Не подоспей Игнат, быть бы беде.

73
ПРОЗА

Вокруг плетеного палисадника собрались зеваки и ловили каждое слово,


которое выкрикивал, между ударами, Карпо. К концу дня событие обросло но-
выми подробностям. Только, Танька-брехло не бегала и не разносила новость,
она сидела у себя на крыльце и плакала:
— Ой, Божечки, ж ты мий! Казала я ему шоб не ходыв туда, не послухав.
Теперь замордуют хлопца. А якый же вин гарный! Прокляти богатеи, все им
мало, да, шоб у их пуза от жиру полопалысь! Да, шоб им пусто было!

***
На следующий день, после обеда к Куриловым пришел городской при-
став с двумя жандармами, настойчиво постучал в дверь. На крыльцо вышел
Карпо.
—А вот и главный нарушитель спокойствия сыскался.
Усы зашевелились, будто крылья птицы, довольный голос сменился на
рыкающий:
— Собирайся, да не шали у меня, пулю схлопочешь.
—Кто там сынок? – из хаты глухо донеся встревоженный голос матери.
—Это ко мне, не беспокойся, — крикнул он в ответ и тихо попросил при-
става, — я не сбегу, только успокою мать, она у меня болеет.
Усы полицейского взъерошились, как перья у квочки, защищающей сво-
их целят.
—Взять его!
Жандармы стали по бокам Карпо, а пристав вытащил из кобуры наган.
—Мамо, я уйду ненадолго и вернусь, — крикнул он матери и пошел к
калитке.
Матвеевна сделала несколько шагов вслед, остановилась и пошла в дом
Куриловых.
—Что там такое случилось? Ганна уже успела встать с постели, но соседка
заботливо уложила ее обратно.
—Ложись, ничего страшного,— говорила она и мучительно подыскива-
ла слова, чтобы рассказать ей о сучившемся горе.
—Матвеевна, где Карпо? Почему он ушел? – слезинки скатились по ее
бледным щекам.
—Лежи, Ганна! Тебе лучше лежать. Теперь уже не скроешь.
Она горестно помолчала, давая Ганне собраться с силами. Затем тихо
сказала: — Забрали в полицию нашего Карпо.
Рассказ свой, о случившемся, вела тихо, обходя моменты, которые могли
еще больше взволновать Ганну.

***
Карпо посадили в чулан без окон, служивший для временного содержа-
ния арестованных. Со станции Торговой (ныне г. Сальск) прибыл следователь,
щуплый человек, лет пятидесяти, в пенсне и фуражке форменного образца.
Движения его были вялыми и какими-то незаконченными. Держался важно,
требовал к себе внимания. Он вошел в комнату старосты, сверкнув стеклами
пенсне и не подав никому руки, сказал:
—Ну-с, здравствуйте! — я к вашим услугам.
Он обвел взглядом низкий потолок комнаты. Его лицо приняло чуть
брезгливую гримасу.
—С кого начнем? – учтиво спросил Колода.
—Давайте начнем-с со свидетелей.

74
Привести в исполнение

Первым привели Игната.


— Господин-с Полозов? – лицо следователя приняло любознательное
выражение. Он смотрел на Полозова, и казалось, что его нос несколько удли-
нился.
—Какой из меня господин? – недовольно буркнул тот и заерзал на лавке.
—Ну-с, хорошо э-э гражданин Полозов, расскажите все, что связано с из-
биением Андрея Сабитова.
Игнат рассказал все, но о том, что кричал Карпо, при избиении Андрея,
умолчал. Следователь слушал, кивал головой, будто соглашаясь, но задал во-
просы не связанные с происшествием:
—В каких отношениях была ваша дочь с арестованным?
—Карпо хотел на ней жениться, но тогда, когда мы ожидали сватов, она
почему-то решила выйти замуж за Сабитова.
—Как вы отнеслись к ее решению.
—Я не хочу, чтобы она это делала.
—Странно.
—Почему?
—Богатая почтенная семья и вдруг?
—Богатая, да, но непочтенная. Их ненавидит все село.
—Ладно, оставим это. Скажите, о чем кричал Курилов, когда избивал Са-
битова?
—Я особенно не прислушивался, растягивал их.
—Сабитов сопротивлялся?
—Нет.
—А говорите, растягивали. Ладно. Так ничего и не слышали? – тон сле-
дователя стал угрожающе настоятельным.— Говорите, говорите правду, или я
посажу вас за укрывательство.
Видимо угроза возымела действие.
—Почему же слышал. Он кричал о каких-то калмыках, которые хотели
его убить. Обвинял в этом Андрея.
Староста Степаныч и околоточный Колода переглянулись и заерзали на
своих местах. Дело принимало опасный поворот.
У Управы толпился народ. Разные ходили разговоры среди селян, но все
жалели Карпо и желали ему поскорее выпутаться из этого дела.
Евдокия, мать Полины. Перед следователем ничего не скрывала, даже
то, что им надоело жить нищенской жизнью, она рада, что ее дочь выйдет за
такого уважаемого человека, как Андрей.
—В каких отношениях была ваша дочь с Куриловым?
—Встречались, вот и все! Ничего между ними не было! – не моргнув гла-
зом, соврала она.
Полина боялась полицейских, как огня. Ее била мелкая дрожь, она еле
сдерживала себя, чтобы не стучать зубами.
—Что вы знаете об избиении?
—Я ничего не знаю! — едва выдавила она.
— Успокойтесь! Вам ничего не угрожает. В каких отношениях вы были с
Куриловым?
—Он хотел на мне жениться.
—Вы хотели этого?
—Я -я ему не давала повода, он настаивал.
Было видно, что Полине трудно даются эти слова. Она говорила, не под-
нимая глаз, сцепив до хруста пальцы рук.

75
ПРОЗА

—А какие узы связывают вас с Сабитовым? — пауза повисла надолго. —


Что же вы, милейшая, молчите?
—Он любит меня, я тоже.
—Вы по своей воле выходите замуж за Сабитова?
—Да!
Допрос других свидетелей ничего нового не дал.
Карпо усадили напротив следователя, который внимательно смотрел на
него, будто не знает, с чего начать допрос.
—Ваша Фамилия, имя, отчество?
Следователь взглянул на писаря, давая ему возможность все в точности
записать.
—Курилов Карп Николаевич.
—Знавал твоего отца, знавал! Беспокойный был человек. Яблочки не да-
леко падают. Да-с! — следователь сделал паузу, — расскажи мне, голубчик, все,
без утайки. Почему и зачем ты жестоко избил Сабитова?
—Он все заслужил. Он хотел снасильничать мою невесту.
—Подожди, голубчик! Полина Полозова показала, что они любят друг
друга, и она по своей воле выходит замуж.
Карпо огорошенный, широко раскрытыми глазами обвел всех присут-
ствующих, будто говорил: «Как же так? Что происходит?»
Увидев реакцию арестованного, следователь попросил писаря зачитать
показания Полины и ее матери. Писарь читал и словно бросал камни в неза-
щищенное место Карпо. Он вскакивал несколько раз, но его тут же усаживали
на место.
—Как же так? Мы жили тем, чтобы поскорее закончились работы, чтобы
пожениться.
—Не знаю, не знаю, но записано с их слов. Но разговор пойдет о другом.
Ты обвинял Андрея Сабитова в поджоге сена Полозовых и покушении на тебя.
Что можешь показать по этому поводу.
—Чтобы заставить Полозовых согласиться отдать Полину замуж за Ан-
дрея, они подстроили пожар. Все их сено сгорело.
—Каким образом пожар мог повлиять на решение Полозовых относи-
тельно замужества?
—Они предложили им щедрую помощь.
—Тебе известны факты или есть документы, подтверждающие твои сло-
ва? Возможно свидетели?
—Я, когда узнал, что Сабитовы сватают Полину, все понял. Такие же мыс-
ли высказал мне дядя Игнат. Спросите у него.
—В его показаниях, таких мыслей высказано не было.
—Вы спросите, он вам все скажет.
—Тебе не следует указывать власти, об ее деятельности, — следователь
сурово сжал губы, — теперь о другом, — ты, избивая Андрея Сабитова, кричал
о каких-то калмыках, которые хотели тебя убить.
Карпо глянул на Степаныча и Колоду. В их глазах он увидел страх и моль-
бу.
—Когда я ехал домой они набросили на меня аркан и потащили за ло-
шадью.
—Кто это они?
—Два калмыка.
— Ты меня желаешь уверить в том, что после этого остался жив? Не сме-
ши меня. Рассказывай всю правду.

76
Привести в исполнение

—Я говорю правду. Просто я успел выбросить руку, петля захватила меня


не за шею, за грудь.
—Что было дальше?
Карпо молчал, ему было слышно, как заворочались на своих стульях ста-
роста и околоточный.
—Они думали, что я уже мертв, как я понял из их слов, они решали за-
копать меня или бросить в реку.
—Ты знаешь калмыцкий?
—Нет. Но кое-что понимаю.
—Говори! Говори, я слушаю, — следователь приподнял ладонь над сто-
лом, и вяло опустил. Потом вопросительно глянул на писаря.
Тот утвердительно кивнул головой, мол, успеваю писать. Карпо еще раз-
мышлял, говорить всю правду, и тем потянуть за собой старосту и околоточно-
го, или всю взять не себя. — Они ведь хотели мне помочь. Я тоже хорош, орал
на все село. Себе ухудшил все, и они могут пострадать.
Следователь нетерпеливо постучал по столу.
—Когда один из них нагнулся, я его ударил ножом.
—Ты носишь с собой нож?
—Как же в поле без него, упряжь починить, хлеб отрезать….
—Гм-м. Труп куда дел?
Повисла тревожная тишина, грозящая большими неприятностями Сте-
панычу и Колоде.
—Я его закопал в яру.
—Сможешь показать?
—Да.
—Теперь ответь мне, голубчик. У тебя хороший конь?
—Нет, ее я думал поменять, старая она, планировал купить другую помо-
ложе. Хотели с дядей Трофимом, прикупить косилку, бычки под нее подрастут
к весне.
—Если ты ехал с поля, то денег у тебя естественно не могло быть, лошадь
старая. Скажи, мил человек, на кой ляд на тебя нападать?
—Я же говорил, это Сабитовы все подстроили, чтобы я им….
—Повторяю вопрос: «У тебя есть хоть какие либо доказательства?
—Какие еще нужны доказательства, если и так все ясно.
—Так может быть, ты напал на одинокого калмыка, чтобы завладеть его
лошадью?
Карпо вскочил, хватая ртом воздух, не в силах сказать даже слова в свою
защиту.
—Едем откапывать труп, — распорядился следователь, не дожидаясь,
что, наконец, скажет Карпо.
—Подождите! Я дам показания, — Степаныч решительно встал со своего
места,— я не смогу жить спокойно, если все утаю.
Его рассказ о всех событиях, в том числе и подковах, следователь слушал
без интереса.
—У вас есть доказательства?
Степаныч повернулся к Колоде, чтобы задать вопрос об описании места
пожара и найденных следов подков, но тот опередил его:
—Нет у меня ничего.
—Так может, ты не присутствовал, когда мы закапывали труп?
—Я об этом ничего не знаю.

77
ПРОЗА

—Как же так Иван Тарасович? Ты же упечешь парня в острог на долгие


годы.
—Не надо было никого трогать, тогда и острог бы не понадобился.
—Да как тебе….
—У меня все в порядке, а ты больше думай о себе.
Линейка, под стражей двух жандармов, увозила Карпо из села. Многие
и многие глаза провожали его с сочувствием и хорошими напутствиями. Мать,
сделала несколько шагов вслед, пытаясь доказать, что сын ее самый лучший и
нет на нем никакой вины, но силы покинули ее. Все свое горе она выплеснула в
последним, пронизывающем людские души, крике:
—Карпо, сыночек мой, кровиночка моя, куда же ты? Ты же ни в чем не
виноват….
На похороны пришло много народу, когда все разошлись, у могилы остал-
ся Игнат: — Прости меня, Ганна, не смог я пойти против своей дочери и жены.
Не хотел зла тебе и твоему сыну. Если можешь, прости. Только думаю, что кара
для нас будет жестокой. Он опустился перед свежей могилой на колени.

***
Свадьбу сыграли, но не было на ней, веселого вихря песни, задора, все
было пронизано недосказанностью, покрыто тенью вины. Пел наемный хор,
под наемные гармони. Когда свадебный поезд из нескольких тачанок колесил
по селу, его ни разу, как того требует обряд, никто не остановил, чтобы выпить
чарку, на счастье молодым. Бутылки со «Смирновкой» остались нераспечатан-
ными.
—Надо еще ехать, иначе не будет им счастья, требовала свашка от Григо-
рия Сабитова.
Лошади красиво несли свои головы, привлекая взгляды, но встречные
сторонились и отворачивались. Только Танька-Брехло остановила поезд из на-
рядных троек у дома Сабитовых.
Сват и свашка, обвязанные цветастыми рушниками, бросились к одино-
кой женщине. Но она, не обращая на них внимания, крикнула во весь голос: —
Будьте вы прокляты!— и в знак презрения плюнула лошадям под ноги.

Александр Золотов,
писатель
(Ростовская обл., х. Камышев)

78
«Мятежевойна» против цивилизации

«Мятежевойна» против цивилизации


– суть событий новейшего времени

Т ак называемые «революционные войны», начавшиеся в эпоху так


называемых «буржуазных», а на самом деле, антихристианских ре-
волюций, а затем ставшие основным типом войн в ХХI веке, являются важней-
шим явлением в современной истории. Оно очень ярко и откровенно показы-
вает, с кем и с какой целью ныне ведутся войны. Они ведутся в первую очередь
не между государствами, а против государств как таковых – против тех госу-
дарств, которые пытаются сохранить свою самостоятельность и не подчинять-
ся глобальной диктатуре мировой финансовой олигархии. Самой страшной из
таких войн в мировой истории была Гражданская война в России, организо-
ванная заграничными «кураторами» большевиков. Так называемые «маркси-
сты», наивно считающие себя «революционерами», на самом деле всегда ис-
пользовались «мировой закулисой» (И.А. Ильин) в качестве «тарана» для раз-
рушения традиционных обществ. А после того, как они сделали свое грязное
и кровавое дело, от них избавлялись, как от использованного гигиенического
средства. Так было и в России, и во многих других странах мира. В Камбодже
марксисты во главе с их лидерами, привезенными из Парижа, за несколько лет
уничтожили более половины населения, поставив мировой сатанинский ре-
корд, опередив по зверствам Мао, Сталина и Гитлера. В России лидеры боль-
шевиков, завезенные с Уолл-Стрит и из Швейцарии с гарантиями и инструк-
циями от своих хозяев, в Гражданскую войну уничтожили более 20 миллионов
человек, в основном погибших от эпидемий и голода, возникших вследствие
войны. Кроме того, большевики организовали искусственный голод у себя в
тылу, запретив продажу хлеба и переведя всех на карточки – и благодаря этому
получили огромную красную армию, в которую шли от голодухи и для того
чтобы уберечь семью от террора. А западные «союзники» поддерживали бе-
лых ровно до такой степени, чтобы они не могли победить, а только могли бы
славно погибнуть. Принцип «управляемого хаоса» с целью истребления рус-
ских англосаксы применили очень эффективно. Во всех этих событиях явно
прослеживается одна и та же сатанинская методика разрушения государств,
цивилизаций и народов – с целью их подчинения мировым антихристовым
силам. К чести русского гения, методы действия этих сил были распознаны
очень быстро. Среди русских авторов, исследовавших эту тему, особое место
занимает военный теоретик Е.Э. Месснер. Его работы важны не только пото-
му, что они, как сейчас пишут, намного опередили западные концепции «ги-
бридных войн», но в первую очередь потому, что объяснили цель и смысл этих
войн, и самое главное – обосновали методы противостояния им, которые не-
обходимо использовать и в наше время.
Евгений Эдуардович Месснер (1891-1974) – полковник Русской импера-
торской армии, офицер Генштаба, начальник штаба Корниловской дивизии в
Русской армии барона Врангеля, профессор военных наук, военный теоретик
русского Зарубежья, автор концепции «Мятежевойны», представленной в кни-
ге «Мятеж – имя третьей всемирной» (Буэнос-Айрес, 1960). Е.Э. Месснер счи-
тал, что всемирная «мятежевойна» уже шла, что это столкновение «Всемирной
Революции» и «революционной реакции», а в следующей книге «Вселенский
тайфун» (1971), он описал все разнообразие «мятежей», главными из которых
указал мятежи «религиозные» и «племенные», отодвинув «идеологические»
на задний план.

79
ПУБЛИЦИСТИКА

«Революционные войны» ХХ века являются началом мировой войны


против христианской цивилизации: «В мире происходит война, грозящая
более тяжелыми бедствиями, нежели вторжения в Римскую империю пле-
мен Востока: те варвары разрушали Рим и его культуру, но и перенимали от
него, а нынешние разрушают без остатка с такой основательностью, с какой
был культурным Римом разрушен Карфаген… Одержимостями загрязнена
атмосфера духа на земле, как атмосфера природы загрязнена смогом. В смоге
духа человеческого, как и на физическом плане его существования, идет во-
йна, грандиознее какой и свирепее какой не бывало за все тысячелетия суще-
ствования человека на земле… Такую смесь, путаницу идеологий, безыдейной
злобы, принципиального протеста и беспринципного буйства нельзя было
не назвать мятежом» («Хочешь мира, победи мятежевойну!» Творческое на-
следие Е.Э. Месснера. – М.: Военный университет, Русский путь, 2005). Таким
образом, главным «человеческим ресурсом» мятежевойны является вся масса
населения, выброшенная из традиционного уклада жизни, потерявшая духов-
ный смысл жизни и из-за этого пылающая ненавистью ко всем нормальным
людям и мечтающая об иллюзорном «светлом будущем». Этих людей очень
легко оболванить агрессивной разрушительной идеологией, внушая, что они
якобы «борются за свободу». В реальности же, новые «революционные» ре-
жимы установят потом вовсе не «свободу», а такое зверское рабство у террори-
стического государства, которого не было даже в деспотиях Древнего Востока.
Стратегия этой войны следующая: «Оператика мятежевойны шагает по
таким фазам: деморализация, беспорядки, террор, постепенная вербовка в
революционность, перестройка душ… Стратегия мятежевойны имеет конеч-
ной целью разрушение структуры, а «разрушенное государство не может быть
восстановлено, мертвый не может быть пробужден к жизни» (Сунь-цзы)…
Надо отказаться от веками установившихся понятий о войне. Надо перестать
думать, что война – это когда воюют, а мир – когда не воюют. Можно быть в
войне, не воюя явно… Много происходит в мире непонятного, если смотреть
через призму устаревших понятий о войне; но взгляд через новую призму –
мятежевойны – прояснит многое… надо перестать называть беспорядками то,
что является оперативными и тактическими эпизодами мятежевойны» (Твор-
ческое наследие…). Вполне очевидно, что эти положения являются в первую
очередь выводами из страшного и трагического опыта России начала ХХ века.
Нанятые врагами России «революционеры» легко разрушили армию и госу-
дарство после февральского переворота 1917 года всего за несколько месяцев
в условиях затишья на внешнем фронте (немцы выжидали, зная, что команда
Ленина и К все сделает и без них). Ранее с той же целью «мировой закулисой»
была организована агрессия Японии против России, а затем в разгар войны
был организован мятеж в тылу. Неудача этой попытки разрушения России
сделала необходимой организацию уже намного более масштабной мировой
войны, в рамках которой мировой олигархии удалось организовать мятежи
и разрушить уже все традиционные монархии сразу, а затем получить их под
свой контроль за ширмой новых марионеточных правительств.
Обобщая опыт ХХ века, в статье «Террор» он писал: «Есть признаки, что
агрессия разрушителей Структуры усилится в скором времени. Структура (го-
сударственная, общественная, финансовая и, главное, моральная) погибнет
под новым натиском, если не станет по-военному обороняться»; однако до сих
пор «людям трудно понять, что это – война, потому что она противоположна
представлению о войне, сложившемуся в веках и тысячелетиях» (Месснер Е.Э.

80
«Мятежевойна» против цивилизации

Террор // Наши вести (Нью-Йорк). 1972. № 318). Этот обман населения удается
благодаря хитрой и подлой тактике: «стратеги мятежевойны избегают всего,
что могло бы встревожить в народе (народах) инстинкт самосохранения, и для
этого идут по лестнице постепенности, а нарастание военных событий изо-
бражают как нагромождение происшествий, мало кого тревожащих» (Там же).
Таким образом, мятежевойна – это не война между государствами, а во-
йна варварства против цивилизации, при котором варвары изображают себя
«освободителями», а традиционная цивилизация изображается в качестве
«угнетателя». Это возможно только в том случае, если человека удается
варваризировать до такой степени, что смысл цивилизации и ее духовные
основания становятся ему непонятными. Поэтому «стратегия мятежевойны
имеет своею перманентной и тоталитарной задачей «взять в полон» враже-
ский народ. Не физически, но психологически: сбить его с его идейных по-
зиций, внести в его душу смущение и смятение, уверить в победности наших
идей и, наконец, привлечь его к нашим идеям. Средством для достижения это-
го служит пропаганда… Агитацию надо считать одним из главных средств ве-
дения мятежевойны… Надо помнить, что масса с трудом усваивает смысл идеи
– ей более доступен облик идеи. Поэтому секрет успеха агитации не столько
в том, что преподнести, сколько в том, как преподнести. Агитация во время
войны должна быть двуличной: одна полуправда для своих, другая – для про-
тивника. Но и двуличия мало – требуется, так сказать, многоличие: для каж-
дого уровня сознания, для каждой категории нравов, склонностей, интересов
– особая логика, искренность или лукавство, умственность или сентименталь-
ность» (Творческое наследие…). Такова всякая «революционная» пропаган-
да, всегда основанная на манипуляции, двуличности и откровенной лжи. Но
каким должен быть ответ на нее? Слабым местом людей традиции, которые
встали на защиту народных святынь против революционных бесов, было то,
что они продолжали вести полемику совершенно мирными средства – так, как
будто бы нет никакой войны. Например, Белое движение воевало под лозун-
гом всенародного «Учредительного собрания», которое установит будущую
государственную власть. Такой лозунг был бы нормальным в мирных услови-
ях, однако он был абсолютно провальным в условиях гражданской войны, в
которой всегда легко побеждает ложь и демагогия. Большевики вовсе не со-
бирались давать землю крестьянам и фабрики рабочим, и уж тем более они не
хотели мира, а наоборот, мечтали о «моровом пожаре» и истреблении огром-
ной массы людей, которые будут сопротивляться их власти. Однако в условиях
мятежевойны именно такие лозунги и эффективны, а вовсе не дискуссии об
«Учредительном собрании». Оболваниванию масс революционерами невоз-
можно противопоставить «симметричную» ложь, поскольку люди традиции
не способны ко лжи; но им следовало бы противопоставить не менее разящие
лозунги. И такие лозунги были, они были очень эффективны, поднимая на во-
йну с красными большие массы людей, в том числе и пролетариата, но они
не были потом использованы в системной пропаганде. Да она, по сути, и не
велась.
Как известно, воины Белого движения воевали за православную Россию
против антихристова Интернационала. Однако лживые «союзники» по Ан-
танте не позволили им выдвигать единственно верный в тот момент лозунг
восстановления монархии, то есть нормальной довоенной жизни – за кото-
рый бы массово пошел воевать народ. Если часто цитируемые слова Троцкого:
«Если бы белые выбросили лозунг кулацкого царя, то мы бы не продержались

81
ПУБЛИЦИСТИКА

и двух недель» – могут быть и не вполне достоверными, то абсолютно досто-


верным является свидетельство из дневника З. Гиппиус от 7 ноября 1917 года
(в день установления диктатуры большевиков): «вторник (поздно) ...Матрос
прямо заявил: – А мы уж царя хотим. – Матрос! – воскликнул бедный Ив. Ив. –
Да вы за какой список голосовали? – За четвертый (большевицкий). – Так как
же...?? – А так. Надоело уж все это...». Именно таковы, как свидетельствуют
подлинные источники того времени, были настроения основной массы насе-
ления в период Гражданской войны, в то время как большевиков поддержива-
ла лишь мизерная часть населения, а остальные повиновались им только из-за
ужаса перед страшным красным террором. Кажется немыслимым, почему в
Гражданской войне победило мизерное меньшинство вопреки настроениям
основной массы населения! Но это тоже была часть стратегии мятежевойны.
Антанта, не позволив белым выдвинуть народные лозунги возвращения к нор-
мальной – то есть дореволюционной – жизни и навязав абсурдное «учреди-
тельное собрание» обрекло белых на гибель. Но зато наличие таких «союз-
ников» позволило большевикам вести лицемерную пропаганду о том, что они
якобы воюют против «интервентов», хотя этих «интервентов» никто даже не
видел – они всего лишь стояли в нескольких портах, не заходя в Россию и нигде
не ведя боев с большевиками. Стоило бы английскому флоту хотя бы пару раз
поддержать огнем войска Юденича, и они вполне могли бы взять Петроград.
Но вместо этого англичане в своих мемуарах с крайней степенью лицемерия
заявляют, что якобы русские хотели, чтобы британский флот все сделал вместо
них. Имея таких «друзей», уже никаких врагов не надо.
Мировая олигархия («закулиса», по символическому выражению И.А.
Ильина) все рассчитала на десять шагов вперед. Им было недостаточно толь-
ко с помощью государственного переворота, замаскированного под «револю-
цию», украсть у России победу в мировой войне – до которой оставалось всего
несколько месяцев, ибо Германия уже была обречена – им нужно было вне-
дрить в России такую власть, которая подобно вирусу или раковым клеткам
потом разрушала бы ее сама, создавая видимость якобы самостоятельно-
сти и даже враждебности Западу. Такой якобы «враг» Западу на самом деле
не опасен, ибо несопоставим по ресурсам – но зато позволяет под предлогом
защиты от «большевистской угрозы» поставить под контроль «закулисы» все
ранее самостоятельные государства, а также организовать новую мировую во-
йну для их истощения и еще большего подчинения. С этой целью затем был
приведен к власти Гитлер и др. А сами большевики, овладевшие Россией, как
татаро-монголы, путем террора и геноцида национальной элиты всех сосло-
вий, выполнили ту самую задачу, которую Запад ставил перед собой уже за
много веков до этого. За 70 лет бывший великий народ был превращен в толпу
без национальности, без Бога и совести, движимый лишь корыстью и зави-
стью. Люди, сохранившие русский национальный характер теперь являются
редкими маргиналами.
Именно с этой целью на Западе была создана самая разрушительная ан-
тихристистианская доктрина – марксизм, и путем навязчивой пропаганды вне-
дрялась по всему миру – в качестве «тарана» для разрушения общества. Наивно
думать, что если бы Маркс действительно представлял собой угрозу мировому
«капиталистическому строю», он бы умер своей смертью. Его бы ликвидиро-
вали еще до того, как он отдал в печать свой «Манифест». Но вместо этого за-
гадочным образом его террористическая доктрина не только не запрещается,
но наоборот, усиленно пропагандируется не только в массах, но и среди уни-

82
«Мятежевойна» против цивилизации

верситетской профессуры. Например, С.Н. Булгаков был сделан «нерукопо-


жатным» и не защитил свою выдающуюся работу «Капитализм и земледелие»
в Московском Императорском университете только потому, что вопреки сво-
ей воле честный автор пришел в ней к выводам, противоречащим марксизму.
Если в мировоззренческом плане марксизм очевидным образом представляет
собой абсолютную дикость и возвращение к понятиям троглодитов, ничего не
знающих ни о Боге, ни вообще о чем-то, что превосходит чувственный опыт, то
в экономической сфере эта теория не менее абсурдна. Она основана на введе-
нии абстракции «простого труда», которой ничего не соответствует в реально-
сти. Никакого «простого труда» не было даже у первобытных людей, не говоря
уже о промышленном производстве – любой труд сложный и разнокачествен-
ный, и поэтому его никак нельзя измерять просто количеством потраченного
времени. Но эта лживая теоретическая конструкция была специально при-
думана для пропаганды установления «общественной собственности». Когда
большевики попытались установить «общественную собственность», это мо-
ментально привело к полному разрушению экономики, тотальному голоду в
городах и вооруженным нападениям горожан («продотрядов») на села с целью
грабежа продовольствия. У меня нет сомнений, что даже если сам Маркс не
понимал, что все так и должно будет произойти (но это лишь свидетельствует
о степени его идиотизма, а вовсе не «гениальности»), то его тайные хозяева из
«закулисы», делавшие ему усиленный пиар, очень хорошо все прогнозировали
и именно для этого финансировали марксистов. Эти наивные «враги капита-
лизма» в действительности являются его самыми полезными союзниками – и
не только стратегически, но и даже в частных вопросах. Например, ныне «но-
стальгирующие по СССР» создают России имидж «неосовка», что провоцирует
в мире рост русофобских настроений, поскольку все советское автоматически
отождествляется с «русским». Так возникла бандеровщина на Украине и др. –
когда естественная ненависть к советской оккупации потом была перенесена
на Россию как таковую. Все современная русофобия – это советское наследие,
«подарок» нам от СССР.
В ходе мятежевойны завоевание государства происходит не внешним
врагом, а путем разрушения изнутри путем пропаганды и оболванивания на-
рода: «В прежних войнах важным почиталось завоевание территории. Впредь
важнейшим будет почитаться завоевание душ во враждующем государстве.
Воевать будут не на двухмерной поверхности, как встарь, не в трехмерном
пространстве, как было во времена нарождения военной авиации, а в четы-
рехмерном, где психика воюющих народов является четвертым измерением»
(Творческое наследие…). Теперь война идет не между народами, а внутри само-
го народа в соответствии с пророчеством: «Предаст же брат брата на смерть, и
отец – сына; и восстанут дети на родителей, и умертвят их» (Мф. 10:21). «Мя-
тежевойна есть всенародное движение, движение, в котором борется весь на-
род, борется физически и главным образом психически: психологическая во-
йна требует применения искусства психологического воевания»; «тотально,
от мала до велика, независимо от пола, народ участвует в тотальной войне»;
поэтому «теперь нет различия между легальными и незаконными способами
войны – все способы узаконены если не конвенцией, то явочным порядком»;
войны будут протекать «в стратегии «психоядерно», то есть, расщепляя не
атомы водорода, но атомы вражеского народа, его духа, его психики. Не будет
атомной войны, будет мятежевойна» (Творческое наследие…).
Как эффективно противостоять мятежевойне – разложению народов и

83
ПУБЛИЦИСТИКА

уничтожению государств? Во-первых, поскольку эта война идет внутри народа


– между гнилой («революционной») и здоровой (традиционной) его частью
– то «традиционеры» должны быстро перенимать все методы «революци-
онеров» и отвечать им симметрично, а по возможности, еще более жестко и
агрессивно. Но это невозможно, если те, кто сопротивляются мятежу, не будут
иметь своего профессионально подготовленного «ядра». «Революционеры»,
как известно, заранее организуются, финансируются и готовятся иностран-
ными спецслужбами, а затем внезапно ввозятся в страну, уже приведенную в
состояние хаоса. Так, в 1917 году, действовало два «эшелона» мятежников – сна-
чала обманутые, но «респектабельные» февралисты, создавшие хаос; а затем
они передали власть уже откровенным террористам-большевикам, которым
ставилась новая задача – установление максимально жестокого колониально-
го режима, который был нужен Западу для уничтожения исторической пра-
вославной России. Но все это стало возможным только потому, что заранее ор-
ганизованная война, с одной стороны, создала огромную массу вооруженных
людей, после разложения армии превратившихся в бандитов; а с другой – вы-
била основную часть профессионального военного сословия, которое было бы
способно даже и малыми силами остановить мятеж и восстановить порядок.
Тем самым, важнейшим средством противодействия мятежу является
наличие профессионального военного сословия, которое было бы устойчиво
перед любой пропагандой, изначально понимая ее подлинные цели. Поэтому,
как пишет Е.Э. Месснер, в будущем «мы должны отказаться от миллионных ар-
мий, армий громадных, но хрупких, и тем более хрупких, чем они громаднее…
Путем отбора профессиональная армия может быть составлена из людей, ода-
ренных силой духа, энергией, удалью; путем длительного воспитания в про-
фессиональной армии качества эти могут быть развиты до высокой степени и
они могут быть дополнены величайшей из военных добродетелей – готовно-
стью к самопожертвованию, жаждой самопожертвования» (Месснер Е.Э. Дека-
дентство в военном искусстве // Военный сборник. Белград. 1928. № 9). То есть,
следует восстановить традиционное военное сословие (кшатриев, рыцарство)
со своей особой сословной этикой служения, основанной на религиозном ми-
ровоззрении.
В свою очередь, это сословие лишь частично будет входить в официаль-
ные силовые структуры, а большей частью – в негосударственные военизиро-
ванные структуры – т.е., как пишет автор, «эта армия является криптоармией,
тайноополчением. В противоположность человеку из мятежемасс, саботаж-
ных и вредительских, способному рисковать собой только в моменты массо-
вого аффекта, боец криптоармии находит в себе силы пребывать в смертель-
ном риске не только в моменты действия, но и в перерывах между ними, когда
противник выслеживает его, преследует» (Творческое наследие…). Такой род
деятельности возможен только на основе восстановления сословной воинской
этики, и никак иначе.
Противостояние мятежу против цивилизации Е.Э. Месснер определял
введенным им термином «ре-революция». По его определению, «основные ме-
тоды революции – террор и диктатура. Ре-революция не будет сговариваться с
революцией. Она будет бороться… Ре-революция хочет быть конструктивной
и среди руин дореволюционного здания и мишуры революционных декора-
ций найти место и материал для сооружения того, что соответствует вечному
стилю данного народа и отвечает его разумным потребностям. Разрушать мо-
жет всякий Стенька Разин и Емелька Пугачев, а для созидания нужны носите-

84
«Мятежевойна» против цивилизации

ли творческих, здравых, понятных, приемлемых идей, как патриарх Филарет


и Столыпин» (Творческое наследие…). Отбор таких людей является вторым,
наряду с воссозданием воинского сословия, важнейшим методом противосто-
яния Революции. В целом, данный тип войны можно определить как эсхатоло-
гический, суть которого состоит в противостоянии мiровым антихристовым
силам.
Уже достаточно очевидно, что XXI век будет веком мятежевойн как ос-
новной формой борьбы мировых сил, действующих через марионеточные
правительства так называемых «национальных государств». Инфернальная
«мировая закулиса» использует в качестве военной «дубины» США и НАТО
в целом, но основным ее оружием является мировая финансовая система. По-
следняя построена таким образом, чтобы «высасывать» через банковские сети
прибыль со всего мира и распределять ее по своему усмотрению, в первую
очередь создавая эффект искусственных сверхдоходов у населения «золотого
миллиарда». Это делается вовсе не в целях благотворительности, а с исклю-
чительно прагматическими целями – из западной цивилизации создается ил-
люзорная витрина «благополучного общества», к которому все должны стре-
миться, и это усиленно внушается через мировые средства пропаганды. Тот
факт, что «золотой миллиард» благоденствует вовсе не за счет свой «эффек-
тивности» и «успешности», а за счет банального грабежа путем обмана всего
остального мира – этот факт известен только немногим людям, которые знают,
как устроена мировая экономика. Остальные верят пропаганде, работающей в
конечном счете на мятежевойну. Витрина «золотого миллиарда» – важнейший
элемент глобальной мятежевойны: она заставляет весь мир стремиться к та-
кому же типу жизни и наивно верить, что этому препятствуют исключительно
«коррумпированная власть» их страны. На основе такого массового мышления
легко создавать протестные настроения, а затем использовать их для госпере-
воротов и разрушения государств, сопротивляющихся диктатуре «закулисы».
По этой технологии был разрушен СССР, а затем она продолжает применяться
по всему миру.
Еще более хитрая и утонченная стратегия глобальной мятежевойны со-
стоит в том, что «закулиса» сама создает противников Запада (так наз. «свобод-
ного мира»), благодаря чему удачно достигаются сразу несколько целей. 1) Эти
режимы сами разрушают традиционную цивилизацию в своих странах, тем са-
мым, подготавливая их дальнейшую легкую глобализацию и интеграцию в Pax
Americana. Самый катастрофический пример в этом отношении представляет
собой Россия. Единственная страна, которой этого до сих пор удалось избе-
жать – это Иран. 2) Эти режимы основаны на терроре собственного народа и
тем самым, сами же ослабляют его способность к самостоятельности и сопро-
тивлению. Самый катастрофический пример в этом отношении представляет
собой Россия. 3) Эти режимы объявляются «изгоями», они вынуждены само-
изолироваться от мира, а это в конце концов дает обратный эффект – идоло-
поклонство перед Западом основной массы их населения, которое рано или
поздно эти режимы и обрушает. СССР здесь служит классическим примером,
а Китай – пример того, что и более мягким путем неизбежно приходят к тому
же самому результату. Эта огромная полностью «американизированная» стра-
на «третьего мира» лишь прикрывается фиговым листком коммунистических
догм, а на самом деле уже давно проглочена мировой экономической системой
«закулисы».
Следует признать, что большевистский «эксперимент» Запада в России

85
ПУБЛИЦИСТИКА

был катастрофически эффективным – вряд ли какая-то еще другая власть, кро-


ме них, смогла бы принести столько вреда и поставить страну на грань исто-
рического небытия. В 1913 году население России было 175 млн. и оно росло
быстрыми темпами, сейчас – около 140 млн., но оно не растет, а сокращается
даже не смотря на наплыв мигрантов. В русских областях народ вымирает уже
полвека – с 1960-х годов. 100 с лишним лет Россия уже находится в состоянии
геноцида – но если в первый период он носил откровенный характер в виде
голода, войн и репрессий как неизбежного атрибута оккупационной власти
большевиков, то позднее и вплоть до настоящего времени действуют более
глубинные факторы геноцида, но также созданные еще большевиками. Это
в первую очередь разрушение духовно-нравственных оснований русской пра-
вославной цивилизации, вследствие которых разрушена семья и происходит
естественное вымирание населения. Во-вторых, это запущенный большеви-
ками процесс «отрицательного отбора» (А.И. Солженицын) – сначала в виде
физического истребления лучшей части народа, сопротивлявшейся больше-
вистскому режиму, а затем создание социального строя, в котором власть во
всех сферах принадлежит моральным подонкам, подавляющим жизнь народа.
В свою очередь, противостояние «большевистской угрозе», именно для
этого и созданной, позволило затем «закулисе» покончить с реальным сувере-
нитетом государств Европы и полностью подчинить их своему контролю. Клю-
чевую роль в этом процессе сыграла Вторая мировая война. И большевики, и
Гитлер были приведены к власти одни и теми же мiровыми силами – с целью
затем стравить их между собой в страшной войне на взаимоистребление.
Этим были удачно достигнуты сразу несколько целей. 1) Максимально физи-
чески ослаблена Россия – 40 миллионов погибших; и одновременно же ликви-
дирована Германия как бывшая великая держава. 2) Навсегда идеологически
дискредитированы любые традиционалистские движения в самой Европе,
отныне объявленные «фашистскими» (отсюда и крайняя демонизация самого
термина «фашизм», изначально имевшего сугубо позитивный смысл, о чем в
свое время писали выдающиеся русские мыслители – Н. Бердяев, И. Ильин, Д.
Мережковский и др.). 3) Система государственного рабства, на которой был
основан СССР, неизбежно привела здесь к массовому идолопоклонству перед
Западом, в котором народ усматривал единственную «светлую» альтернативу,
что и стало самой эффективной формой идеологического контроля над Рос-
сией.
Похожим «экспериментом» уже самого недавнего времени стало, на-
пример, создание так наз. «Исламского государства», запрещенного в России.
Являясь продуктом деятельности западных, в первую очередь, американских
спецслужб и финансируясь через союзников США в регионе (Сауд. Аравию и
др.), «ИГИЛ» выполнил сразу несколько крайне полезных для Запада функ-
ций. 1) Почти уничтожил Сирию как государство, зачисленное США в «изгои»,
т.е. сохранявшее реальный суверенитет в своей политике. 2) Дискредитиро-
вал ислам на мировом уровне, создав образ так наз. «исламского террориста».
3) «Канализировал», т.е. привел к гибели многих тысяч активных исламских
традиционалистов, честно пытавшихся противостоять разрушению Западом
их цивилизации. 4) Привел к наплыву в Европу миллионов якобы «беженцев»,
которые в будущем будут там использоваться для разрушения старой европей-
ской идентичности. 5) Нанес сильный финансовый удар по всем участникам
боевых действий в регионе, в том числе и по России. Однако все эти эффекты
не новы, а с точностью повторяют, хотя и в намного более скромных масшта-

86
«Мятежевойна» против цивилизации

бах, те бонусы, которые в свое время Запад получил от диктатуры большевиков


в России. И подобно тому, как Запад сейчас всегда устраняет своих агентов,
создавших террористические организации (Бен-Ладена, Аль-Багдади и др.),
так же в свое время устранялись и главари большевиков, организовывавшие
захват власти в октябре 1917 г. (Я. Свердлов, Ленин, эвакуация Троцкого и др.),
чтобы операция по внедрению этих режимов осталась секретной.
Самым опасным для России вариантом дальнейшей глобальной страте-
гии является почти уже неизбежная попытка Запада организовать очередную
«революцию» в России вновь с опорой на «левые» движения. Дискредитиро-
вавшие себя «либералы» уже не смогут стать основой нового переворота, но
свою историческую миссию «дерибана» России они уже выполнили в 1990-е,
а ныне успешно инкорпорировались в госструктуры, умело изображая из себя
«патриотов». Как и в 1917-м на смену либералам-февралистам может быть пу-
щен в дело «второй эшелон» разрушителей страны в лице левых террористов.
Речь идет не об официальной КПРФ, полностью инкорпорированной во власть,
а о таких же мелких, но крайне агрессивных группах, какими были никому
еще не известные большевики в 1917 году. Подготовить такие группы совсем
не трудно, и ближайшим прецедентом является возникновение «из ниоткуда»
того же ИГИЛ – по тем же самым технологиям. Поскольку жизнеспособность
России в настоящее время явно на порядок ниже, чем она была в 1917-м году,
то очередная «революционная» катастрофа будет уже необратимой и быстро
приведет к окончательному распаду России как государства. Чтобы этого не
произошло нужно тем, кто ныне находится у власти, сделать стратегию про-
тивостояния мятежевойне основой государственной политики во всех сферах.
Этим людям не стоит надеяться на то, что они успеют убежать за рубеж – в
те страны, в банках которых хранятся честно наворованные ими сбережения.
Может быть кто-то и успеет, но далеко не все. Поэтому лучше сохранить хотя
бы такую страну, какая есть, чем лишиться ее вообще.
Однако, как показывает опыт, трудно надеяться на то, что среди нынеш-
ней российской как бы «элиты» присутствует такое понимание. Если «заку-
лисе» удалось обмануть несравненно более умную российскую элиту (тут без
кавычек), в феврале 1917 года предавшую царя ради собственных подлых амби-
ций, то обмануть современных «троглодитов» уже явно не составит никакого
труда. Тем более что «механизм» уже отработан на В. Януковиче в 2014 г. Тем
самым, в сохранении России уже поздно надеяться на государство – уже более
100 лет как поздно. Сохранить Россию теперь может только новая самоорга-
низация народа, как во времена Минина и Пожарского. Но сейчас это будет
сделать намного труднее, чем тогда.

Виталий Даренский,
профессор, доктор философских наук,
представитель РПО им. Императора Александра III в Луганске
(г. Луганск)

87
ПУБЛИЦИСТИКА

Я – русский

Я – русский националист. Ибо национализм – это любовь к своему на-


роду. Поскольку ощущаю судьбу своего народа как свою, я стремлюсь
быть просвещенным националистом: изучаю русскую историю и культуру, пы-
таюсь осмыслить русскую историческую миссию и русскую идею.
Просвещенный националист знает, что шовинизм, то есть радикальный,
агрессивный национализм, вражда и ненависть к другим народам – враждебен
подлинному национализму не меньше, чем агрессивный интернационализм.
В свою очередь, эффективно противостоять шовинизму можно только с пози-
ций просвещенного национализма.
Я – русский патриот. Ибо патриотизм – это любовь к своему отечеству,
к своему государству. Просвещенный русский патриот знает, что тотальное
всевластие государства – этатизм – подавляет жизнь человека и общества, в ко-
нечном счете ведет к саморазрушению государства. А шовинизм плюс этатизм
– это фашизм. Поэтому этатизм враждебен патриотизму. Также как враждебен
разрушительный для государства космополитический либерал-большевизм,
который в девяностые оскорблял наше достоинство: «патриотизм – это при-
бежище для негодяев».
Просвещенный русский патриот знает, что русский народ строил рус-
скую государственность как систему собственного выживания и самозащиты.
Русский патриот гордится тем, что русские, отстраивая Россию, не уничтожи-
ли, не поработили и не крестили насильственно ни один народ. В отличие от
колониальной политики «просвещенной» Европы, которая истребила и пора-
ботила аборигенов Северной и Южной Америки, Австралии и Африки. Бес-
примерный исторический факт: в России до 1917 года сохранились все присо-
единенные народы. Ибо русский государствообразующий народ отстраивал
российскую государственность со всеми народами и для всех народов России.
При этом русские несли на себе основное бремя государственного строитель-
ства. Элиты присоединенных народов органично вливались в русскую элиту.
Можно ли было представить себе в американском конгрессе индейца, в ан-
глийском парламенте – индуса, во французском правительстве – алжирца?.. В
России же грузинский князь армянского происхождения Лорис-Меликов ру-
ководил правительством Александра II. А Петербург был интернациональным
городом.
Ныне русских в России 85%, – больше, чем французов во Франции, кото-
рая считается национальным французским государством. Нас же заклинают:
«Россия многонациональное государство». В таком случае – все государства
многонациональные, ибо во всех живут разные народы, народности, племена.
Россия – это русское многонациональное государство, в котором всем народам
жилось не хуже, а многим лучше русских (крепостное право и воинская обя-
занность не распространялись на национальные окраины России).
Русские – суперэтснос, многонациональный народ, включающий мно-
жество этносов – народов и народностей. Русский – тот, кто говорит, думает
по-русски и считает себя русским. «Русский татарин», «русский башкир», «рус-
ский еврей», «русский малоросс», «русский великоросс»… – органичная форма
национальной самоидентификации в предреволюционной России. За преде-
лами России до сих пор всех нас так и величают: «русские», и мы, наконец,
должны вернуть свое национальное именование. Когда мы говорим о себе,

88
Я - русский

идентифицируем себя – выделяемся как народ из других, то должно говорить:


«мы русские», а не славяне или «россияне», а тем более «русскоязычные».
Среди тех, кто считает себя русским, этнически русских подавляющее
большинство. Поэтому этнически русским незачем опасаться размывания.
Стремление создать этнически русскую государственность – зловредная уто-
пия, ибо: 1) не осуществима: по каким принципам вырезать этнически чистые
территории на просторах России?; 2) братоубийственна: кто и на каких осно-
ваниях среди считающих себя этнически русскими будет выделять настоящих
«чисто русских»?; 3) не несет ничего положительного для этнических русских;
4) неизбежно приведет к столкновению с русскими не по этносу, а также с
остальными народами России, – это развал России, – на каких основаниях им
жить в одном государстве с «чисто русскими»?
Вместе с тем, отстаивание подлинных русских национальных интересов
не умаляет других российских народов. От волеизъявления русского большин-
ства страны зависит судьба шестой части суши и всех народов, на ней про-
живающих. В этом смысле действительно «Россия для русских». Как и всякое
государство построено – не для иностранцев же. Притом, что в России всегда
другие коренные народы, и даже те из них, кто не считал себя русским, имели и
имеют не меньшие права, чем русские, а к иностранцам русские относились и
относятся гостеприимней, чем к нам на Западе. И сейчас националистических
эксцессов в России меньше, чем в Европе.
Но по политике и по тону в СМИ складывается впечатление, что Россия
вроде бы и не для русских. С начала девяностых годов ХХ века государствоо-
бразующий народ в России подвергается расчленению, национальному уни-
жению, а наш дом-государство – разрушениям. Ныне в России вопиет русский
вопрос, – это вопрос жизни или смерти России. Основная национальная про-
блема в России – это русский вопрос. Без русского национального возрожде-
ния в России не возродится российское государство, значит – не выживут ни
российские элиты, ни народы России. Русский просвещенный патриотизм ни-
когда не подавлял другие народы России, а всегда был залогом государствен-
ного единства всех в России живущих.
Русский патриот болезненно переживает развал своего государства и
расчленение своего народа («величайшую геополитическую катастрофу» – по
признанию президента Путина). Для оправдания Беловежского государствен-
ного переворота в декабре 1991 года был запущен миф о «единстве славянских
народов». С тех пор нам внушают, что Российская Федерация, Украина и Бе-
лоруссия населены «славянскими народами». Авторы этого мифа сознавали
мощные центростремительные силы раздираемых частей русского народа, по-
этому прикрывали разрушение страны демагогией о «славянском единстве».
С нелегкой руки «реформаторов» призрак «мы – славяне» и сегодня бродит по
России. Утопия, порожденная политической конъюнктурой, может привиться
в истории, что неизбежно отзовется новыми катастрофами.
До 1917 года русские, украинцы и белорусы были народностями русского
народа, говорящими на великорусском, малорусском и белорусском наречиях
русского языка: «Русский язык – это совокупность тех говоров, поднаречий и
наречий, на которых говорит русский народ, то есть известные племена и на-
родности, объединенные общностью нравов, верований, преданий и самого
языка» (Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона). Когда Малороссию
и Белую Россию захватывали другие государства, они неизменно возвраща-
лись в лоно единой России. Поэтому истории не известны ни великоросская,

89
ПУБЛИЦИСТИКА

ни украинская, ни белорусская нации, ни «суверенные» великоросское, укра-


инское и белорусское государства. Из чего следует историческая предопреде-
ленность русских жить в едином государстве.
Очевидно, что и в советский период, при глобальных социальных и эко-
номических потрясениях, не произошло ничего, что превращало бы велико-
росскую, малорусскую и белорусскую народности в отдельные самостоятель-
ные народы. Хотя идеологизированный политический язык содержал такие
понятия, как «белорусский народ», «украинский народ». Иначе говоря, до 1991
года в истории нет свидетельств распада русского народа. Земли Западной
Руси завоевывались или отъединялись насильственно, и при появлении исто-
рических возможностей возвращались в лоно русской государственности.
Народ – это органичное единство исторической судьбы. Как всякий ор-
ганизм, народ имеет душу, национальный менталитет и характер, который во
многом определяет его исторические формы. Народ с отсеченными частями
– искалечен. Сопротивляясь разрушениям, национальный организм может
восстановить основные жизненные функции, не сопротивляясь – может окон-
чательно деградировать. Расчлененный русский народ по всем законам духа
и природы стремится восстановить свое органичное государственное един-
ство. К этому призывают не только разорванная экономика, не только разъ-
единенные семьи, не только лавина неразрешимых проблем, но прежде всего
душа нации. Эта тонкая материя (выражающаяся в инстинкте национального
единства, национальном самосознании и воле) невидимыми токами действует
в нашей жизни. Одни политики пытаются подавить основной жизненный ин-
терес народа, сжимая пружину национального сопротивления. Другие эксплу-
атируют духовную волну реинтеграции, выигрывая выборы и референдумы,
раздавая «объединительные» посулы.
Весной 1992 года я как народный депутат России летел в Брюссель на
международную конференцию. В ВИП зале аэропорта Шереметьева подошел
молодой человек: «С вами хочет поговорить министр иностранных дел Бе-
ларуси». Молодой ухоженный министр радушно обратился ко мне: «Виктор
Владимирович, мы знаем, что вы этнически чистый белорус, мы внимательно
следим за вашей политической деятельностью, может быть ваш опыт понадо-
биться вашей Родине. Вы опытный аналитик, скажите, как будут развивать-
ся отношения наших стран дальше?». На «этнически чистый» я ответил то,
что думал: «Мы единый народ. Расчлененный русский народ рано или поздно
восстановит свое единство. От нас, политиков, зависит только – раньше или
позже, с большими или меньшими жертвами». Министр оторопело: «Ну, нас
теперь только танками соединишь». На что я выдал свое заключение: «Вас, по-
литиков, – может быть и танками, а народ сам воссоединится».
Противникам русского национального возрождения пора бы осознать
закон природы – национальной:
- немногочисленная ксенофобия в среде русских – это ответ ну агрессив-
ную русофобию как со стороны либерального правящего слоя, так и со сторо-
ны приезжих из национальных окраин;
- чем мощнее национальное унижение и подавление народа, тем ради-
кальней реакция национального сопротивления (см. пример Германии по-
сле первой мировой войны). Если русский народ будет расчленен до уровня
губерний, то восстановит государственное единство фашиствующий режим.
Предотвратить эту гибельную для всех перспективу может только русское на-
циональное возрождение, – восстанавливающее традиционную российскую

90
Я - русский

государственность. Российский же правящий класс до сего дня больше всего


боится именно русского возрождения.
Это продемонстрировано и событиями на Манежной площади. Очевид-
но, что это было не организованное, а стихийное событие, что не исключа-
ет действий примазавшихся к нему провокаторов. Очевидно, что это прорыв
массового недовольства чудовищной уже несправедливости – социальной и
национальной. Да, были там и экстремисты, избивающие инородцев. Это не-
достойно русского националиста и патриота. Это чудовищно само по себе и
должно жестко наказываться законом, – как избиение и убийства на нацио-
нальной почве русских парней. Но тоже очевидно, что в европейских странах
в такой ситуации молодежь ведет себя несравненно экстремальнее – с боль-
шими жертвами и разрушениями. На Манежной, кроме ободранной елки, не
было разрушено ничего. Были вскинутые руки, но большинство – со сжатыми
кулаками. Лозунги «Россия – для русских!», «Россия не Кавказ!» и «Русские,
вперед!», – не фашистские, а протестные, протест против вызывающего на-
глого поведения выходцев с Кавказа на исконно русских территориях, против
реальных убийств ими русских (что становится уже похожим на перманент-
ный терроризм) и реального покровительства кавказским экстремистам про-
дажными «полицейскими». (Псевдолиберальные СМИ в унисон завопили о
«фашистском путче». Через несколько дней солидарная с Манежем молодежь
держала большой лозунг: «Патриотизм – не фашизм». Мне больше верится мо-
лодежи а не либерал-большевикам, которые меня и моих соратников в девяно-
стые называли «коммуно-фашистами», «красно-коричневыми».) Очевидно –
была бы справедливость закона, не были бы отпущены убийцы в ответ на «со-
лидные» «прошения» со стороны кавказской диаспоры, – не было бы Манежа.
В той ситуации власти заговорили о преступных организаторах, о ра-
дикальных националистах и левых экстремистах. Президент Медведев при-
грозил: «со всеми кто гадил, разберемся… Бардака на улицах и в обществен-
ных местах быть не должно», – обогащая околоцензурный лексикон тандема.
Опять же закон природы – психологической: брутальность выражений свиде-
тельствует не о силе, а о слабости и растерянности. О событиях на Манежной
президент отозвался так: «Погромы (которых по существу не было – сравните
с таковыми в Европе), нападения на людей, – должны быть квалифицированы
как преступления, а лица, их совершившие, понести наказание». Про нападе-
ния на людей – верно. Но в первой реакции ни слова об убийствах русских
парней, о коррумпированных силовиках, спровоцировавших массовые высту-
пления, о том, что вопиюще демонстративное попрание выходцами с Кавказа
нашего жизненного уклада и наших традиций становится уже чуть ли не нор-
мой. Они что – не понимают: от такого люди и звереют?!
Теперь все повторяется в Пугачеве! Правящий слои так и не делают вы-
водов перед лицом грозных предзнаменований, ибо слепы и борются только
за свои эгоистические интересы. Призваны сделать эти выводы мы – просве-
щенные русские патриоты и националисты.
В девяностые режим впрямую разрушал государственность и унижал на-
циональное русское достоинство. С двухтысячного года власти удалось остано-
вить распад страны. Но цена этого огромна: неэффективная власть, погрязшая
в невиданной коррупции, отсутствие насущных преобразований, увеличение
социального расслоения и социальной несправедливости, подавление всякой
политической активности общества, вал наркоторговли, насаждение государ-
ственными телеканалами бездуховности и аморализма… Главное – отсутствие

91
ПУБЛИЦИСТИКА

у власти и элиты понимания того, чем они пытаются управлять: основ русской
цивилизации и российской государственности. Соответственно – отсутствие
всякого стратегического видения.
Самосохраниться для русских означает с достоинством осознать себя го-
сударствообразующим народом, игнорируя русофобские выпады и не подда-
ваясь ксенофобской истерии. Открыто формулировать свои основные жизнен-
ные интересы и бороться за то, чтобы власть: признала статус расчлененного
русского народа; признала дальнейшие попытки развала преступлением про-
тив великого народа и великой культуры; признала объективную реальность
– территории дореволюционной России или бывшего СССР, населенные рус-
ским большинством, неизменно тяготеют к восстановлению государственного
единства, ибо государство есть форма самосохранения русского народа.
Национальная государственная самозащита – не экстремизм, а наш исто-
рический долг перед небом и землей, перед предками и потомками. Средства
должны соответствовать достоинству и задачам возрождения великого наро-
да. Каждая нация может и должна контролировать ту территорию, на которой
она составляет большинство. Для того чтобы государственно воссоединились
русские земли, не требуется ни войн, ни блокад, ни шовинистической исте-
рии. Исторический пример – ФРГ, не признававшая ГДР, но и не штурмовав-
шая Берлинскую стену. Правительство Федеративной Республики Германии
открыто добивалось воссоединения немецкого народа мирными средствами
– и преуспело в этом. Когда в России на высшем государственном уровне бу-
дет сформулирована политика воссоединения русского народа, ее трудно будет
упрекнуть в экстремизме.
Территории с русским большинством – Российская Федерация, Белорус-
сия, Украина (за исключением западных областей, исторически, культурно,
религиозно давно ориентированных на Запад), Южная Сибирь (ныне называ-
емая Северным Казахстаном) – и до сего дня тяготеют к тем или иным формам
воссоединения. Задача национальных лидеров – создать условия для истори-
ческого волеизъявления народа, разорванного на части. Политики должны
учитывать современные сложные реалии, но в свете стратегической цели – на-
ционального воссоединения. Это откроет долгий, многотрудный, но реальный
путь: поддержка десятков миллионов соотечественников, лишенных родины,
переселение русских из территорий, окончательно ушедших из России, эконо-
мическое сближение, размывание таможенных и иных барьеров, соединение
интересов безопасности и обороны, конфедеративные союзы, а когда-то и ре-
ферендумы спорных территорий... Ко всему этому следует относиться не как к
обременительной помощи чужим, а как к программе национального самоспа-
сения. Важно не поддаться сладкоголосому пению политических сирен о том,
что свершившееся исторически необратимо, что «народы – независимые», а
«государства – суверенные». Если же отдадимся антинациональному гипнозу,
то в недалеком будущем услышим от тех же аналитиков, что Московское, Си-
бирское, а может быть, и Тверское государства тоже «суверенные» и должны
жить в дружбе, поскольку населены «славянскими народами»…
Исторический опыт русского народа, строившего не моноэтническое,
а многонациональное государство, диктует сегодня отвергнуть химеры типа
«русской республики» (стремления вырезать на теле Российской Федерации
зоны с чисто русским населением) или «принципа национально-пропорцио-
нального представительства». Никогда русский народ в своем государствен-
ном строительстве не руководствовался этническими «принципами». Это

92
Я - русский

очередные привнесения извне – «национально-пропорциональное предста-


вительство» – пытались реализовать в Южно-Африканской Республике. По-
пытки внедрения новых шовинистических утопий приведут к кровавой меж-
доусобице и гибели русского народа. Необходимо единить русские земли, бе-
режно сохраняя национальную самобытность всех российских народов.
Таким образом, только Российское государство способно сохранить в
истории каждый народ России и все ее элиты, способно защитить традици-
онный российский жизненный уклад, культуру и цивилизацию. Только рус-
ский прорыв – национальное возрождение государствообразующего народа
– является подлинным ресурсом восстановления российской государственно-
сти. Русский народ строил государство для всех народов России, он всегда от-
личался веротерпимостью и отсутствием агрессивного шовинизма. Поэтому
жизненный интерес каждого народа России и всех ее элит – общероссийских
и региональных – в русском национальном возрождении. Нынешнее разложе-
ние, необъятная коррупционная кормушка, безнаказанная масштабная нарко-
торговля привлекают в столицы низкопробные человеческие образцы из на-
циональных окраин. Дело возрождения России способно объединить лучших
русских и не русских людей России.
Мы должны осознать: остаются последние шансы возвращения нацио-
нального духа к самому себе. Отделяя зерна от плевел, мы должны узреть глав-
ные задачи русского национального возрождения:
Восстановление исторической памяти, без провалов, без искажений,
обогащенной трагическим народным опытом, без кривозеркалья последних
десятилетий.
Обретение полноты национального самосознания – духовного, собор-
ного, державного, без псевдолиберальных иллюзий, «красных» рецидивов и
«коричневых» примесей.
Отказ от попыток коммунистической реставрации, ибо невиданною
кровью доказана полная противоположность интернациональной коммуни-
стической идеологии и русской идеи. Но и не оголтелый «антикоммунизм»,
направленный против обездоленных людей, для которых красные флаги не
столько выражение коммунистической реакции, сколько символ социальной
справедливости.
Окончательное разоблачение антинационального характера либерал-
большевистской утопии.
Отказ от экстремизма, шовинизма, этатизма. Русское сопротивление не-
возможно под противными русскому духу знаками серпа и молота, свастики,
языческими или руническими символами, оно возможно только под традици-
онным российским стягом, державным орлом, перед ликом Спасителя.
Национальное примирение и взаимная терпимость всех, кто хочет со-
хранить российский государственный дом, ибо только его стены гарантируют
нам возможность для органичного разномыслия и мирных поисков согласия.
«Русские вперед» (а «Россия – вперед» без этого немыслима) – это не фа-
ланга крутолобых боевиков, нацеленных на очередную бойню, а содружество
вдохновенных созидателей, совестливых мыслителей, мужественных воинов,
красивой и талантливой русской молодежи, – возрождающих традиционную
Россию, а не воплощающих очередную утопию. Это не фашизм, не шовинизм,
не нацизм, а просвещенный патриотизм, просвещенный национализм.
Мы должны отказаться от всевозможных «измов», от зигзагов влево и

93
ПУБЛИЦИСТИКА

вправо и выйти на живительный «царский путь» – к возрождению русской


православной цивилизации.
Великие русские люди так выражали русское самосознание:
«Величие, могущество и богатство всего государства состоит в сохранении и
размножении русского народа» (М.В. Ломоносов).
«Мы – русские и потому победим» (А.В. Суворов).
«Я готов поднять на своем знамени – Россия для русских и по-русски, и
поднять это знамя как можно выше» (М.Д. Скобелев).
«Хозяин земли русской есть один лишь русский. Так было и всегда будет»
(Ф.М. Достоевский).
«Россия – для русских» (император Александр III).
«Национализм во мне столь естественный, что никогда никаким интер-
националистам его из меня не вытравить» (Д.И. Менделеев).
«Мы призваны творить свое и по-своему, русское и по-русски» (И.А.
Ильин).
«Народ, не имеющий национального самосознания, – есть навоз, на ко-
тором произрастают другие народы» (П.А. Столыпин).
Нынешний правящий слой не решается привести в действие мощней-
ший ресурс благих преобразований в России, до сего дня демонстрирует фо-
бию (не понимание, боязнь и враждебное отношение) к русскому националь-
ному возрождению.
Но антинационально настроенная элита не имеет в России исторических
перспектив. Новороссия и Крым – нынешний фронт русского пробуждения!

Виктор Аксючиц,
философ, богослов, общественный и политический деятель
(г. Москва)

94
«ВМЕСТЕ – ЗА ОДНО!»

Антоний Галицкий и Анна Игорич:


«ВМЕСТЕ – ЗА ОДНО!»
Московские зрители нечасто имеют возможность услышать «вжи-
вую» замечательный петербургский дуэт или Духовно-творческое объедине-
ние «АССИСТ», солисты которого Антоний Галицкий и Анна Игорич посвя-
тили свое творческое служение восстановлению памяти об исторической
России, отстаиванию Православной веры и идеалов Святой Руси. В мае этого
года Антоний и Анна стали гостями литературной гостиной «Четверговая
соль», организованной Русским просветительским обществом им. Импера-
тора Александра III. А сегодня Духовно-творческое объединение «АССИСТ»
отвечает на вопросы редактора журнала «Голос Эпохи» и портала «Русская
Стратегия» Елены Семеновой.

Е.С.: Расскажите, пожалуйста, о Вашем дуэте. Какова его история?


Задачи?
Анна Игорич: К моменту нашего творческого знакомства с Антоном
Степановичем Галицким в 2013-м году А.С. уже несколько десятилетий писал
и исполнял авторские песни, с начала двухтысячных – исключительно право-
славно-патриотического формата; я же с шестилетнего возраста писала стихи,
почти одновременно начав и подбирать музыку к ним (к чужим, впрочем, еще
охотнее); став старше, я попробовала силы и в прозе. Придя в Церковь девят-
надцати лет от роду, писать я – по благословению духовника - не перестала, но
творчество изменило свое устремление. Кроме того, я получила образование
катехизатора и много трудилась в своем приходе, к указанному моменту – Спа-
со-Парголовском на Шуваловском кладбище в Санкт-Петербурге. Для меня,
выросшей в исключительно культурной среде (бабушка – театровед, мать –
историк, крестная – поэтесса), было очень важно сохранить, воцерковить этот
тонкий и безценный багаж, особенно музыку, поэзию и авторскую песню (в
сущности, являющую собой высший образец соединения стихов и музыки, а
не текста и нот, как многие не- авторские песни). Сейчас я с уверенностью могу
сказать: авторская песня есть высший пилотаж, это самое обнажающее из воз-
можных донесение того, что есть за душой….. и того, чего в ней нет. Именно
поэтому с внутриутробного состояния я слышала не эстрадные песни, а Вы-
соцкого, Дольского и Окуджаву наряду с Бахом, Моцартом и Глюком. Поэтому,
обнаружив в 2010-м году существование в СПб православного бардовского клу-
ба – Александро–Невскую песенную дружину в Александро-Невской лавре – я
стала ходить на их встречи, разумеется, как зритель. О том, чтобы выступать
самой, я только иногда мечтала. Слушала, сравнивала со звучащими в музы-
кальной памяти эталонными образцами, и отогревалась в своеобразной, твор-
ческой и братской, и очень доброжелательной обстановке. Личное общение
здесь завязывалось легко, как в общине прихода. Антона Степановича я сразу
отметила: для меня – крайне непривычная, заставляющая усиленно присмо-
треться и прислушаться, мелодика, братское отношение ко всем слушателям
и умение их дисциплинировать, яркая, уверенная и мужественная, поистине
офицерская, подача, строжайший подход к тексту… Мы стали общаться, благо-
даря чему возобновилось концертно-просветительское взаимодействие Анто-
на Степановича с нашим приходом, и к 2015-му году наше творческое сотрудни-
чество стало регулярным: с января 2015 г. мы запускаем совместные проекты.

95
СОВРЕМЕННИКИ

Главными в тот год стали концертная программа на Державную и презентация


на уровне епархиального молодежного отдела оформленного проекта «Мис-
сия в песне», где были четко определены теоретически наши миссионерские
задачи и предложен наш вариант их решения. В тот же год я стала брать у Ан-
тона Степановича уроки гитарного аккомпанемента, попутно выяснилось, что
мои песни, лежащие мертвым грузом, могут быть применены в дело. Не имею
слов для выражения человеческой, ученической, христианской признатель-
ности Антону Степановичу за его уроки и режиссерский вклад, неоценимый
опыт и безконечное терпение. Без его помощи Анна Игорич не появилась бы,
так как очень сложно самому увидеть не только все недостатки, но и все до-
стоинства того, что тебе Бог дает вершить. И с осени 2015-го года по настоя-
щее время мы совместно руководим просветительским проектом «Миссия в
песне» и реализуем его через духовно – творческое объединение «Ассист» в
нескольких постоянных профильных направлениях: военном, молодежном,
педагогическом, социальном, в местах лишения свободы и по случаю праздни-
ков. Деятельность ведется регулярно, счет концертам идет на сотни. Главной
задачей мы мыслим пробуждение в наших слушателях духовного сознания и
исторической памяти, чтобы в их душах не оставалось места клевете на пути
Промысла Божиего,,чтобы посильно эти разрозненные частицы многостра-
дальной Святой Руси приходили к покаянию, кое и есть – перемена сознания,
и главное место здесь занимает любовь ко Святой Царской Семье: очищение
Ее памяти от клеветы, приятие Ее заслуг, участие в Ее подвиге. По морской по-
говорке: «Первый после Бога – капитан».
Антоний Галицкий: Главной задачей деятельности, как нашей, так и
наших друзей и единомышленников - а это очень большой поток – я считаю
духовно–патриотическое воспитание молодежи на основе Православия. Мне
думается, что воспитательный потенциал у наших песен очень большой. И мы
стремимся с их помощью духовно воспитывать русских людей, верных и гото-
вых послужить Богу, Царю грядущему и нашему Отечеству.

Е.С. Ключевое место в Вашем творчестве занимает тема Царская,


белая. С чего началось Ваше к ней обращение? И что значит она для вас?
А.Г.: Лично для меня Царь не остался в прошлом. Напротив, это вектор
направленности всей моей деятельности – научной, как члена Союза право-
славных ученых, творческой, как автора–исполнителя православно–патриоти-
ческих песен, церковной, как миссионера и певчего, и этот вектор устремлен
вперед и ввысь. Святой Царь–Мученик пребывает в Небесном Царстве возле
Бога Троицы, и без молитвы к Нему, без почитания Его, без осознания Его го-
сударственнического наследия и духовного Христоподражательного подвига
нет и не может быть полноты Православного исповедания, о чем ясно говорят
анафематизмы Недели Торжества Православия, без этого не получится ни пол-
ноценное восстановление нашей Родины, ни возрождение сознания русского
народа. Перемена ума, перемена сознания – и есть покаяние. Не будет покая-
ния – не будет возрождения. Будет покаяние у нас у всех, у каждого в отдель-
ности и всего народа в целом, как в семнадцатом веке, когда преодолели Сму-
ту – возродимся. И я твердо верю, что для этого возрождения Господь пошлет
Царя. Как? Это Ему одному ведомо, какими путями привести нас в состояние
восстановленного сыновства. Вот этому восстановлению мы и служим, в меру
своих талантов и возможностей, кому что Бог дал. И, безусловно, в этой свя-
зи для меня особую ценность представляют люди, не всегда русские по крови,

96
«ВМЕСТЕ – ЗА ОДНО!»

но безукоризненно русские по духу, как образцы служения Богу, Царю и От-


ечеству, чьи примеры не могут устареть: Александр Сергеевич Пушкин, граф
Келлер, Владимир Оскарович Каппель, Игорь Тальков и многие другие Воины
Христовы на Святой Руси.
А.И.: Мое обращение к Царской теме началось… с темы декабристов. Па-
радоксально, но в итоге я открыла для себя Россию иную, Россию глубинную,
Россию Царскую. Чем дальше, тем глубже убеждаясь в правоте прп. Анатолия
Оптинского: «Россия без Царя – труп смердящий». А знакомство с духовным
наследием Царицы–Мученицы привело меня к деятельной вере в Церкви, Ее
святость и правда подвига всей Семьи Государя–Мученика открыли мне ис-
тинность жизни со Христом и правоту Российской Империи, в неразрывности
великой триады гр. Уварова «Православие, Самодержавие, Народность». По-
путно я осваивалась с Белой темой, пройдя многие пути ее оценки, кроме от-
речения от нее. Она занимала огромное место в моем сознании, и в стихах, и в
прозе я обращалась к ней неоднократно, всецело разделяя взгляд Ильина, что
«Белое движение спасло честь России»: Она не сдалась без боя, прочее – суды
Божии. В этом году часть этих стихов, плоды этих размышлений, узнавания,
любви к Святой Царской Семье, Святой Руси и Их Белым воинам вылилась в
музыкально – поэтическую программу «Белые монархисты», каковую мы име-
ли честь представить в этом мае и в Москве.

Е.С. Обычно в творческом становлении творческих людей играет


роль влияние, скажем так, предшественников: поэтов, писателей, музы-
кантов…Есть ли такие фигуры, чье творчество, пример повлияли на вас?
А.Г.: Безусловно, как для человека, родившегося и выросшего в советское
время, находившегося в непростом поиске ответа на вопрос: «где правда?», и
имевшего творческие устремления с юности, для меня очень большое значе-
ние имеет пример наших великих бардов: Высоцкого, Визбора, Окуджавы… К
сожалению, ни с кем из них я лично не был знаком, но их творчество опреде-
лило для меня выбор своего исполнительского пути, несмотря на серьезное,
помимо этого, увлечение рок–музыкой. Сейчас, по прошествии сорока лет, я
по–прежнему пою многие их песни, благодаря воцерковлению я их совсем по–
другому услышал, увидел ясно в них потаенное православное зерно и сейчас
стараюсь донести это до своих слушателей. У меня сложилось уже 4 миссио-
нерских концертных программы: «Неизвестный Пушкин», «Вертикаль Высоц-
кого», «Вертикаль Визбора» и «Вертикаль Окуджавы», в которых я раскрываю
именно путь следования за Богом в творчестве своих заочных учителей.
А.И.: Говоря о пережитых влияниях, если позволите, я задержусь на сло-
ве «любовь». Идея программы «Белые монархисты» принадлежала моей ма-
тери, определившему мое душевное, нравственное и умственное становление
человеку, чья передача истории была и есть любовь, не просто историческая
добрая память, а любовь, определяющая направление сознания, мышления и
души. Конечно, такая любовь не может не быть зрячей: в семье усердно чи-
тались белогвардейские мемуары, проза и поэзия. Вырастившие меня люди
собственным мастерством научили меня осознавать - всем существом, и улав-
ливать, по выражению В. Эрна, далекие книжные вести, отличать любые ню-
ансы и оттенки вообще любого рассматриваемого предмета, а тем более- столь
важного. Главными людьми, сформировавшими меня творчески, были моя ба-
бушка, театровед Галина Владимировна Николаева, ее дочь – моя мать Инесса
Владимировна Плещенкова, и моя крестная мать, правнучка белого офицера,

97
СОВРЕМЕННИКИ

поэтесса Марина Борисовна Васильева. Взгляды, вкусы, оценки и, самое глав-


ное – умение отличать и выбирать заложили во мне эти три, по-своему герои-
ческие, женщины, благодаря которым я избежала общего безпамятства и смог-
ла встретить Россию. Сравнивать по значению с их воздействием могу только
влияние Царицы-Мученицы и всей Ея Семьи, о котором сказала раньше. Без-
условно, я очень много читала, в основном – классику, и, наверное, от каждого
поэта, как от учителя, почерпнула нечто. Самыми любимыми для меня стали
Пушкин, Лермонтов, Тютчев, Гумилев, Ахматова и Юрий Кузнецов – на самом
деле, любимых поэтов у меня много больше, и не только русских, но эти многое
определили творчески для меня. Если же говорить о любимых моих поэтах со-
временности, то, исходя из того же принципа, это будут Дмитрий Кузнецов,
Кирилл Ривель, кстати и познакомивший меня с творчеством Дмитрия Вале-
рьевича, из чего впоследствии родилось наше общее дружеское и творческое с
ним знакомство, Нина Карташева, Людмила Кононова, и пишущие отцы – ие-
ромонах Роман (Матюшин), прот. Анатолий Трохин, прот. Андрей Логвинов,
монах Салафиил (Филипьев)… И здесь мы снова возвращаемся к моим люби-
мым бардам, т.к. настоящий бард поет стихотворное слово, обживая действие,
и вкупе с музыкой являет действо. Юрия Визбора я узнала совсем недавно, но
Высоцкий, Дольский, Окуджава, Тальков, иером. Роман, Людмила Кононова,
Юрий Санников были теми, кто сформировал во мне синтез музыки и слова,
показав пример, как не упрощать, напротив, возвышать себя и слушателя. Ведь
слово каждого из них – прекрасное стихотворение, и музыка каждого из них –
законченная и прекрасная мелодия. Но это были влияния со стороны. Как син-
тезировавшийся автор-исполнитель, я получила все от Антона Степановича
Галицкого: избирательный подход к слову, к мелодии, к подаче, к осознанию и
проживанию своих песен; он сформировал меня, как наставник. В наставниче-
стве Антона Степановича более всего поразительна для меня его тактичность:
меня лишь шлифовали и направляли, не пробуя менять ни мои вкусы, ни мое
внутреннее слышан, даже в случае несогласия. И это творческое воздействие
стало окончательно формирующим, завершающим все этапы творческих воз-
действий на мое становление.

Е.С. Как складывается ваш репертуар? Вы исполняете только свои


песни или же и других авторов? К стихам каких поэтов вы чаще всего об-
ращаетесь?
А.И.: Репертуар наш складывается, кстати, совершенно неожиданно.
Иногда – на свои, иногда – на чужие, преимущественно – неожиданно, при-
ходят песни… И багаж уже очень велик, закрывая любую тему. Но, поскольку
мы относим себя к православным бардам, то и песни наших коллег время от
времени звучат в нашем исполнении, например, покойных уже Сергея Феден-
кова, Виталия Верушкина…. Что до стихов, то у Антона Степановича есть целая
программа «Мудрость», состоящая из песен исключительно на стихи русских
классиков. Есть песни на наши собственные стихи. Многие стихи Дмитрия
Кузнецова я положила на музыку, и они поются и Антонием Галицким, и Ан-
ной Игорич. То же и со стихами поэтов – протоиереев Анатолия Трохина и Ан-
дрея Логвинова. Показательный пример: недавно состоялось наше знакомство
с петрозаводской поэтессой Анной Сосновой; у нас уже есть, и по звучанию ее
стихов мы слышим, что еще будут, песни на ее стихи. В целом, все зависит ис-
ключительно от совпадения наших духовного, гражданского и эстетического
ключей с ключами стихотворцев, тогда Бог дает песню.

98
«ВМЕСТЕ – ЗА ОДНО!»

А.Г.: Я считаю, что пишу не стихи, а тексты. Пишу я их не очень часто,


чаще беру стихи, на которые душа отзывается, и я вижу и чувствую, что именно
так хочется сказать и спеть, к ним подбирается музыка. Но вообще это процесс
абсолютно нелинейный. Можешь год хотеть написать песню на какое-то сти-
хотворение, и ничего не получится, а бывает наоборот, как с песней «Прости
нас всех, наш кроткий Государь»: стихи я знал и раньше, а в день Державной
иконы, после Литургии, пришла музыка, и в тот же день на Царском концерте,
с которого, вообще–то, отсчитывает свое существование наш с Анной совмест-
ный проект, уже эту песню исполнял. Анна, наоборот, выбирает стихи, кото-
рые я бы сам не стал делать песнями. Тут каждый имеет право на свое видение,
главное, чтобы этим не проповедовалась ересь.

Е.С. Сегодня некоторые антикоммунистически настроенные люди,


которые позиционируют себя белыми и даже монархистами, подчас ока-
зываются в обществе либералов, смыкаются с ними. Доводилось ли вам
сталкиваться с таким идейным, литературно выражаясь, оксюмороном?
И откуда он, на Ваш взгляд, возникает, каковы причины его?
А.Г.: Думаю, что причины в современной размытости духовного понятия
Царской власти, хотя в Писании сказано четко: «Бога бойтесь, Царя чтите».
Самое опасное, что четко сформулированного духовного взгляда на Царскую
власть и, соответственно, на пути нашей Родины, не хватает и в Церкви.
А.И.: Вы знаете, мне приводилось наблюдать такие вещи преимуще-
ственно не в личном общении, а со стороны, и свои мысли также со стороны
я озвучу: безусловно, первопричина – в глубочайшей духовной амнезии, ко-
торой болеет наше общество, - в потере религиозной и исторической памяти,
следствие – нравственная и гражданская дезориентация. Дезориентированное
и лишенное памяти общество легко становится жертвой идейных махинаций,
кукловоды которых те же, что и перед революцией, только у них слегка изме-
нен языковой аппарат. Соответственно, возвращаясь к тому, что я уже говори-
ла: невозможно своим бездействием потакать этой безпамятной оглушенно-
сти, на своем месте каждый делай, что должен – и будь, что Бог даст.

Е.С. Как вам кажется, современная Россия все-таки преодолевает


наследие большевизма или же возвращается к нему? И что, в первую
очередь, необходимо нам для преодоления этого наследия?
А.Г.: Исторически – преодолевает, номенклатурно – возвращается. Для
преодоления этого, как я уже говорил, нужно углубленное, действенное пока-
яние перед Богом, перед Царственными Мучениками, перед настрадавшейся
Родиной.
А.И.: Смотря о чем говорить. Разумеется, СМИ получили команду «Фас!»,
и среди молодежи многим уже кажется, что порядок в справедливости и гу-
манности равен коммунизму, а не монархизму, и антиподичен ему. Т. е. налицо
упреждающее нападение на пробуждение исторической, тем паче – духовной,
памяти. Стало быть, есть и то, что тревожит оппонента Православия, Самодер-
жавия и Народности. При этом, обратите внимание, восхваляется коммунизм,
а в действие приводится глобализм, надо бы разделить эти понятия при их
тесной связанности, - ведь нынешний агрессивный глобализм во всем мире –
это мимикрировавшая идея тысячелетнего земного царства сатаны (ибо лже-
учение о Христе есть поклонение дьяволу), но страшна она тем, что ее суть от-
кровенно религиозна. Сатанично религиозна. Коммунизм больше имеет вид

99
СОВРЕМЕННИКИ

политической утопии, глобализм властно обходится без этого. И кричит о себе


менее визгливо, но реализуется вполне в духе военного коммунизма. По суще-
ству, то и другое есть разные уровни одной лестницы, ведущей вниз. Поэтому
так важно сейчас объединяться верным Богу, Царю и Отечеству.

Е.С. Если Бог попустит нашему Отечеству очередное Смутное вре-


мя, найдутся ли сегодня в нашем народе силы, чтобы противостоять оно-
му?
А.И.: Думаю, да, только это будет сверхнапряжение всех сил, которое не-
многие перенесут. Но не исключаю, что Промысл Божий именно так выделит
русский остаток для восстановления Святой Руси…
А.Г.: Для окончательного выявления и одоления Смуты – и духовно, и
государственно – народу пришлось Соборно покаяться в 1607 году, терять и
возвращать Москву, проливая кровь в 1613 году. Так и сейчас, покаявшимся Бог
даст и силы, и Православного Царя, и возрождение, даже если предстоят не-
легкие времена. Те же, кто не покается и не увидит смысла жизни в служении
Богу, Царю и Отечеству - судьба их ведома одному Богу.

Е.С. Каковы Ваши творческие планы?


А.И., А.Г.: Записать альбом «Святая Царская Семья», углублять работу
и взаимодействие как по нашим основным направлениям, так и с единомыш-
ленниками во славу Бога, Царя и Отечества, по призыву Козьмы Минина:
«ВМЕСТЕ – ЗА ОДНО!»

100
ИСТИННО

ИСТИННО Верные Богу, Царю и Отечеству


– вес не тот !
СВЯТОЙ ГЕОРГИЙ Вверено им и мне:
«А я стою перед тобой…» Первое и второе стояние Бог зачтет,
Ежели быть войне –
А я стою перед Тобой, Владыка- Снова вместе с нами Божия Матерь
Погаснет день, и встанет тишина. пройдет
Для всех-рассвет и приношенье слуха, По Северной стороне.
Но для Твоих-найти начало дня. 2.-3.9.2015 г.

И это утро будет светло-синим, ИСТИННО…


Пусть даже боль разрежет тишину.
Во имя Пахнет огнем и водой,
Отца, и Сына, и Святого Духа! Даже худому чутью
Пусть будет нам по слову Твоему. Больно дышать над золой.
28.11.2006 г. Истинно я говорю.

ИМПЕРАТОР Неповторимый позор


Славит неправду свою.
1. Мой обжигается взор –
Я прикоснулась к величайшей боли – Истинно я говорю.
И бремя чести мне легло на грудь:
Смиренно торжествующая воля Снова во славе телец,
Проходит путь. Снова сыграли вничью.
Строг наш Небесный Отец –
Холодный шелк Георгиевской чести Истинно я говорю.
Обжег непонимающую грудь…
О, это уверение бессмертья: Дожили мы до конца,
Не позабудь. Вместе стоят на краю
Спящие наши сердца.
2 Истинно я говорю.
ОЛЕГУ ПЛАТОНОВУ
На обложке бедной и простой Время настало – являть
Два – неразделимые – портрета: Крестную верность свою
Этот выбор стал моей судьбой, Или кусок омочать ….
Только им моя душа согрета. Истинно я говорю.

Пурпур, алость, света торжество, Родина, Вера и Дом –


Крест – короны вечная примета… Рубят опору мою.
Выбор сердца, а не баловство: Будем ли мы со Христом ?
Под крестом – два, вечные, портрета. Истинно я говорю .
11.5.2007 г.
Снова суровый ответ
ТАВРИЯ Раной любви возоплю:
Мира и верности нет,
Наша родина, наша святая купель и дом Истинно я говорю.
В небе и на земле,
На которой грех и отступнический Содом Видно, пора умирать,
Считают еще в уме – В вечность ступая свою,
Укрывали их грудью под золотым крестом И со Христом воскресать.
В мире или в огне Истинно я говорю.
25.-26.3.2016 г.

101
ПОЭЗИЯ

*** Взмыли ввысь раскатистые звуки,


И с Вами мы стояли, говорили Встали ноты в стройные полки.
Друг другу вслух – вот, кажется, и все.
И – нет . Еще по улицам ходили, В этих звуках – лютый грохот битвы,
И ветер от канала дул в лицо. Треск огня над матушкой-Москвой,
Тихий шепот пламенной молитвы,
И в каждом слове было милосердье, Русской вьюги беспощадный вой…
И чистота, и сила, и ответ,
И искренности честное усердье, И в конце – великая минута!
И то, чему еще названья нет. После тяжких яростных боев
Слышится победный гром салюта,
Что скажешь тут ? Мы с Вами так богаты Радостный трезвон колоколов!
Страданьем, верой, памятью души,
Что боль, перенесенная когда-то, В сотнях глаз сияет восхищенье,
Слагается в: дыши – и не дыши… В сотнях душ – и трепет, и восторг,
И уверенность: подобное творенье
Мы с Вами просто много понимаем,- Русский гений лишь создать и мог!
Нам все дано, затем, чтоб все отдать,-
И, с другом друг, по осени шагаем – Фридрих Штапс
Себя кресту и дулу доверять.
Основано на реальных событиях
Так Божий дар бескраен и безмерен –
Я подле Вас врачуюсь и учусь. «Этот несчастный не выходит у меня
Мы с Вами счет ведем одним потерям, из головы.
Каналы, коридоры, рельсы мерим Когда я о нем думаю, мысли мои
И из огня, как Крест, выносим Русь. теряются...
Это выше моего разумения!»
2.-3.11.2014 г. Наполеон Бонапарт о Штапсе
*** За плечами – семнадцать лет.
Время пришло живое- Боль за Родину душу гложет.
Время великих дел, Он – всего лишь простой студент,
Время пришло благое; Но в бездействии жить не может!
Выстоял, кто посмел.
Бонапарту проигран бой,
Время пришло простое: И народного гнева вспышки
Радоваться в огне. Уничтожены злой рукой
Время пришло святое: Императора-коротышки.
Крест на моем челе.
15.11.2012 г. Но неужто спасенья нет?..
Мысль, как молния, ум пронзила –
Анна Игорич, Кто сказал, что в семнадцать лет
поэт, автор-исполнитель Быть отважным никто не в силах?!
(г. С.-Петербург)
Для тирана готов кинжал –
Бонапартова песня спета!
Отзвуки 1812-го Фридрих твердой рукой сжимал
Рукоять своего стилета…
Увертюра П. И. Чайковского,
1812-й год
«Об одном все твердят сейчас –
Корсиканец в Шенбрунн прибудет!
Дирижер едва приподнял руки
В путь! Немедля! – решает Штапс. -
И взметнулись шпагами смычки,
А иначе ведь поздно будет!»

102
Отзвуки 1812-го

И уже через пару дней «Я убить собирался вас!


Перед Штапсом предместье Вены – Жаль, не смог… Все старанья – втуне…»
Лавки, домики, тьма людей
И Шенбруннского замка стены. «Что заставило вас пойти
На преступное дело это?» -
«Марсельезы» зловещий звук «Я Отчизну хотел спасти
Льется в небо прозрачным ядом… От оков, на нее надетых!»
Барабаны гремят вокруг...
«Vive la France!» - кто-то крикнул рядом… «Мне вас жаль – вы дитя совсем!
Попросите скорей прощенья!
Встал навытяжку караул – И, я слово даю, – затем
Из дворца Бонапарт выходит. Вас отпустят без промедленья!»
Под восторженных криков гул
Он глазами толпу обводит… Взгляд пылающих синих глаз
Дерзко впился в лицо тирану.
Пробирается Штапс вперед – «Никогда, ни за что у вас
Наконец наступило время Я прощенья просить не стану!
Отомстить за родной народ,
И французское сбросить бремя! На измену идти – грешно!
Сир, я тоже даю вам слово:
Штапс у цели уже почти, Коль отпустите – все равно
Свой успех предвкушает мститель… Попытаюсь убить вас снова!»
Вдруг встает на его пути
Бонапартов телохранитель... Император остолбенел.
Штапс, напротив, стоял спокойный.
«Дальше нету прохода! Стой!» - «Коли так, то вас ждет расстрел.
И за руки схватил студента, Уведите его! Конвойный!»
Тот споткнулся... Кинжал стальной
Выпал наземь из-под жилета… Штапса в ветреный день сырой
К месту казни ведут солдаты…
В голове пронеслось: «Провал!» Офицер громко крикнул: «Стой!»
Штапса били, таща куда-то… В грубом голосе – нет пощады…
Он очнулся, когда в подвал
Затолкали его солдаты... Щелк затворов раздался… Вмиг
Гордый взгляд на французов поднят,
Сзади лязгнул дверной засов… И раздался бесстрашный крик:
Штапс один в тишине остался. «Смерть тирану! Es lebe Deutschland!»
Не минуло и двух часов:
Скрежет двери опять раздался… «Бонапарту не век царить
И Европу томить в неволе!».
Император приказ отдал Фридрих речи не смог продлить…
Привести на допрос злодея, Грохот залпа разнесся полем…
На пороге – француз-капрал:
«Выходи! Что стоишь? Живее!» Сон завоевателя
К Бонапарту студент введен. Начинающим войны посвящается...
Перед Штапсом – тиран-воитель,
Корсиканец Наполеон, «Я рад, что был на войне и видел сам все
Всей Европы поработитель. ужасы, неизбежно связанные с войной, и
после этого я думаю, что всякий человек
«Ваше имя?» - «Я – Фридрих Штапс». - с сердцем не может желать войны,
«Немец?» - «Да!» - «Вы зачем в а всякий правитель, которому Богом
Шенбрунне?» вверен народ, должен принимать все

103
ПОЭЗИЯ

меры, для того чтобы избегать ужасов Отходили мы летом из Вильны,


войны». Я служил знаменосцем в полку.
Император всероссийский Александр III Отступая, скорбели мы сильно,
Одержимые злобой к врагу...
Над широкой Смоленской дорогой
Злой волчицею выла пурга, Долго шли… Ближе к стенам
Там французы толпою убогой смоленским,
Из Москвы волоклись сквозь снега. Встали лагерем мы на Днепре.
Нам объявлено было Раевским,
Победители Аустерлица, Что сражению быть на заре.
Для которых неведом был страх,
Упивались во взятых столицах Сыновья его, Сашка с Николкой,
Бранной славой, добытой в боях. Были вместе с отцом на войне.
Коле десять исполнилось только,
Но в России их гордая слава Шел семнадцатый Саше, как мне.
В прах рассыпалась – нет и следа,
И плелась оборванцев орава Я и Сашка – мы были друзьями…
По снегам неизвестно-куда… Помню, как он меня умолял:
«Дай мне знамя нести пред войсками
В это время в заброшенной хате, Завтра в битве!» Но я отказал…
Что с трудом удалось разыскать,
Корсиканец-тиран Бонапарте, Наступил день Салтановской сечи.
Утомленный, свалился в кровать. На рассвете, в заутренний час,
Сильным градом из пуль и картечи
Где-то волки вдали подвывали, Беспощадно осыпало нас.
За окном – непроглядная тьма…
«Кто виновен, что мы проиграли?.. Это было лишь только начало…
Партизаны? Кутузов? Зима?..» В полдень, пыли подняв облака,
Во главе со своим генералом,
После тяжких дневных потрясений Мы в атаку пошли на врага…
И под рев неустанный пурги
Засыпал Бонапарт… Как из сеней Я – со знаменем, Сашка – за мною.
Вдруг послышались чьи-то шаги. Ядра бешено выли вокруг.
Неприятельской пулей шальною
«Кто там ходит?! Он, верно, свихнулся! Мне ударило в голову вдруг…
Как тревожить меня он посмел?!»
Император привстал, обернулся… Я бессильно на землю свалился,
И от ужаса чуть не сомлел. Флаг из рук на дорогу упал,
Бледный Сашка ко мне наклонился
Видит он: у окошка в сторонке И упавшее знамя поднял.
Перед ним русский егерь стоит…
«Как я мог испугаться ребенка! Разглядел сквозь тяжелые веки
Ведь ему лет шестнадцать на вид! Две слезы я у Саши в глазах…
Все померкло… Остался навеки
Не пойму, как сюда он пробрался Я лежать в белорусских лесах.
И его не заметил конвой…»
Осмелев, Бонапарт отозвался: Затерялась моя там могила...
«Ты откуда? И кто ты такой?» Мне узнать бы хотелось от вас:
Так за что же меня вы убили?!
Юный голос, серьезный и строгий, Отвечайте немедля сейчас!»
Он услышал в ночной тишине:
«Называться не стану. Нас много – Императора страхом обдуло.
Тех, кто сгинул по вашей вине… «В чем же я пред тобой виноват?!

104
Отзвуки 1812-го

Разве я посылал эту пулю? «Отец, братишка, сестры, мама…


Ты погиб… Но ведь ты же солдат!» Простите, милые, меня!
Домой вернусь ли я, не знаю.
«Не ищите себе оправданий! Погибну, может быть, в бою.
Вы пошли на Россию войной. Вы не серчайте, умоляю,
Вы – единый виновник страданий, На Надю «дикую» свою!
Пережитых моею страной. Меня солдаты воспитали,
Игрушкой сабля мне была,
Да, солдат я… Но в чем виноваты, Я из седла не вылезала,
Потрудитесь-ка мне втолковать, «Казак-девчонкою» росла.
Два моих еще маленьких брата Сейчас не время жить спокойно –
И несчастная старая мать ? В поход выходит наша рать,
Чтоб натиск орд Наполеона
Что Вселенной вы править желали – В далекой Пруссии сдержать».
Ей ведь дела до этого нет!
Вы у матери сына отняли, Играл в деревьях ветер тихо.
И держать вам за это ответ!» Сквозь тьму струился лунный свет.
Верхом неслась Надежда лихо,
«Ты грозишься мне?! Это уж слишком! И было ей шестнадцать лет…
Убирайся отсюда, нахал!
Не пристало мне спорить Предположить она могла ли,
с мальчишкой!» - Какая жизнь ей суждена?..
Вне себя Бонапарт закричал. Ее Гудштадт и Фридланд ждали,
Смоленск, поля Бородина,
И проснулся… Виденье пропало. Погони, штурмы и засады,
Тихо в доме, кругом ни души… Орудий грохот, шум атак,
За окном лишь метель не стихала, Невзгоды, горести, награды
Воя вместе с волками в глуши… И имя Русской Жанны Д’Арк…
Надя Дурова Светлой памяти генерала
М. А. Милорадовича
Надежда Андреевна Дурова – участница
Отечественной войны 1812 года, первая в Во время восстания декабристов генерал
России женщина-офицер, «русская Жанна Милорадович в парадном мундире прибыл
Д’Арк». В детстве маленькую Надю вы- на Сенатскую площадь убеждать присяг-
нянчил денщик ее отца-ротмистра, гусар нувшие Константину мятежные войска
Астахов. Любимыми игрушками девочки образумиться и дать присягу Николаю
были старая затупленная сабля и заржа- Павловичу. Счастливо избежавший ране-
вевшие пистолеты. Она могла целый день ний в более чем пятидесяти сражениях, ге-
носиться на черкесском жеребце Алки- рой Отечественной войны получил в тот
де, которого ей подарил отец. В возрасте день две раны от заговорщиков: пулевую от
шестнадцати лет Надежда, назвавшись Петра Каховского и штыковую от князя
Александром Дуровым, примкнула к Кон- Евгения Оболенского. Пулевое ранение ока-
но-польскому уланскому полку, отправляв- залось смертельным. Умирающий Милора-
шемуся в Прусский поход против Наполео- дович, собравшись с силами, пошутил: мол,
на. Дурова участвовала во многих битвах, жаль, что после сытного завтрака не смог
спасла жизнь офицеру Панину, за что была переварить такого ничтожного катыш-
награждена Георгиевским крестом самим ка...
Александром І, служила ординарцем у Ми-
хаила Кутузова. После войны Надежда вер-
нулась домой и написала книгу воспомина- «Уж Милорадович пред строем
ний «Записки кавалерист-девицы». Летает вихрем на коне…»
Федор Глинка, «Авангардная песнь»
Стояла ночь. Шумела Кама.
Надежда села на коня – Играл буран тревожную сонату

105
ПОЭЗИЯ

И снег кружил в далеком декабре, Только память они


В тот день, когда у здания Сената не отнимут
Сомкнуло строй мятежное каре…
***
А перед ним – в лазурной ленте всадник, Сегодня день последний февраля.
Старался ветра вой перекричать… Чуть моросит. Повсюду грязь и лужи.
То губернатор, старый честный ратник, И даже стены древнего кремля
Сюда прибыл солдат увещевать… Дождю не рады после зимней стужи.

«Кто был со мной под Вязьмою и Красным, И мера далеко не всех вещей
Под Лютценом и в Лейпцигском бою?!» По берегу бредет, слегка сутулясь.
Взгляд генерала, пламенный и властный, А под ногами тоненький ручей,
Метался по солдатскому строю. И льда плита растрескалась, качнулась.

Понурив взор, служивые молчали. Вновь оттепель, но что грядет за ней?


Никто не смел в глаза смотреть ему – Весны ли радость? Майские ли грозы?
Делившему их славу и печали, Иль зябкий холод новых лагерей
Отцу, вождю, кумиру своему. И новые державные морозы?

«Так вы молчите? Счастье-то какое! Февраль прошел. Пройдет и год, и век.


Никто из вас не знает тех боев! Здесь лета нет. Лишь оттепель и холод.
Солдат российских, доблестных героев, И матерьял расходный, - человек,
Ни одного – в рядах бунтовщиков!» Привык терпеть репрессии и голод.

Послышался злой голос чей-то рядом: ***


«Сейчас же прекратите, генерал, Никто не вспомнит наши имена,
Читать нравоучения солдатам!» Гранит не ставят на могилах наших.
Граф этих слов как будто не слыхал… И братская расстрельная стена
Кирпичной крошкой окропила павших.
«Здесь нет солдат – преступники, злодеи!
Не стыдно ль вам мятежной быть толпой?! Нам эту боль не выразить в словах -
В ком совесть есть, я тем велю – скорее Молчанием почтите безыменных:
К царю с повинной! Слышите?! За мной!» Загинувших в лубянских жерновах,
С землей родною вместе погребенных.
В тот час каре, как улей, загудело:
«А ведь он прав… Ура ! Наш генерал!» Бессмысленно шагают вдаль года́,
Каховский вмиг прицелился умело… Пятерками, под лай и мат конвоя,
Раздался выстрел… Граф на снег упал… А в той дали все плещется вода
Седого Беломорского прибоя...
То канувшее в Лету злодеянье
Столетьями от нас удалено… ***
Но вспоминать о нем без содроганья Я не знаю зачем, для чего, почему
И ныне невозможно все равно. Нас родили на свет. А точнее - во тьму.
Мы блуждаем, не в силах хоть что-то
Леся Пижма, узреть.
студентка Киевского национального Там - лишь чуждая клеть, здесь - оковы
университета, лауреат и плеть.
литературного конкурса им. Ивана
Савина за 2019 г. (1 место) Каждый сам за себя, но теряется «я»,
(г. Киев) В гуще пресного «мы» и пустого вранья.
Не дано выбирать нам ни век, ни страну,
Ни последнюю осень, тем паче - весну.

106
Ресоветизация

И в тюрьме, и на воле - все та же беда: Читают грубо и нелепо,


Несвобода, недоля, невзгод череда Животной злобы не тая.
Но останется выбор, который вовек
Был и будет основой тебя, человек. О, мифология совдепа,
Ты, как гремучая змея,
Если правильный он - не истлеешь в огне, Из века в век кого–то жалишь,
Не согнешься в Лефортово и Тишине. Полуиздохшая уже,
Ни на менькой зоне, ни зоне большой, И возрождаешься, едва лишь
Что страной называют, лукавя душой, Страну тряхнет на вираже.

Не согнешься и будешь идти напролом, Грозит вселенским балаганом


Коль не делом - то словом, не вслух Неосоветское дитя.
- так пером. А следом барышня с наганом
И не вырубит слово топор палача, Идет, кожаночкой блестя.
И толпа не затопчет, «распни их» крича. Вот–вот от крови станет липко,
Еще немного и – бабах!
*** Дрожит змеиная улыбка
Только память они не отнимут, На пухлых девичьих губах.
Ты хранишь до сих пор мой портрет. Перегорая от усердья,
Наши чувства меня не покинут…. Ликуют слуги сатаны.
«Не признаюсь» - последний ответ!!
Но есть и образ милосердья
Я исчез навсегда и мгновенно. Есть лик потерянной страны!
Больше нет ни следа, ни письма. На нас глядят со старых фото –
Наши чувства, я знаю, нетленны. Былой народ,
Нас с тобой разлучила тюрьма... Былая знать,
Как–будто ждут от нас чего–то,
Я вернусь к тебе! Слышишь, родная? Но... мы не можем осознать.
И, как прежде, тебя обниму.
Будто слышу, как шепчешь: «одна я, Нечистая сила
И себя не отдам никому».
Ухмыляется бес и бормочет в ночи:
Только это лишь сон предрассветный. Ты, как хочешь, но выбор таков, –
Он так нежен, как свет твоих глаз. Коль не ляжешь под пресс, поведут
Ты мой солнечный лучик заветный. палачи
Не забудь же... Ты помни о нас… По дороге в страну дураков.

Я твой голос услышать мечтаю - Все свершится в момент, будто


Он один бы в застенках согрел. в страшном кино,
В сне последнем тебя увидаю. Правды глас – вроде жидких белил.
Сон последний… На утро - расстрел. Ну, а ваш президент мною куплен давно,
Я бессмертье ему посулил.
Войцех Тадэушевич
Так к чему я клоню? Этот мир обречен,
Заключенный в греховной броне,
Ресоветизация А такую броню не проломишь мечом,
Не сорвешь, не расплавишь в огне.
В большевицком кабаре
Лишь молитвы да книги страшны
Читают новые «артисты» для нее,
Бездарный миф про город–сад, Да не чтут их никто и нигде,
Что сотворили коммунисты И безверья вериги гнетут бытие
Еще столетие назад, Позабывших о Божьем суде.

107
ПОЭЗИЯ

Я и бог, я и царь, я – судьбы колесо, Чтоб, покоряясь злобе и обидам,


Вот – копыта и хвост под ногой. В слепой провал, в бездонное зеро
– Кто ты, мерзкая тварь?! – Вести людей, за вожделенным видом
Джугашвили Сосо! Скрывая сатанинское нутро.
Что, савсэм нэ узнал, дарагой?
Испанская война
Вижу: трубка, усы, золотая звезда,
Серый френч, как от крови, сырой. Ну, что ходить вокруг да около, –
…Бьют стенные часы. – Черт возьми, Там, в глубине былых годов,
господа, Бомбили сталинские соколы
Ведь приснится ж такое порой! Дома испанских городов.
Не новоявленные цезари –
Памятники Сталину Нероны марксовых арен
Пытали, вешали и резали,
И снова те, на коих нет креста – И распинали взятых в плен.
И молодые, и в годах –
Возводят статуи антихриста Война в Европе не потеха ли?
В старинных русских городах. Туда, где свет опять зардел,
Вояки красные поехали
И снова облик человеческий И мастера заплечных дел.
Сам Люцифер меняет тьмой, А все ж Господня резолюция
Из преисподней в край отеческий Легла на стонущий Мадрид:
Вползая красною чумой. Пока жива контрреволюция,
Страна и в пекле не горит!
На дно влечет любая улица,
Где воплощенным сатаной Троцкисты, сталинцы и ленинцы,
Усатый горец злобно щурится, К чему теперь лукавый вой?
Цепляет хваткою стальной. Для вас Испания – поленница,
Чтоб вспыхнул пламень мировой,
И снова – в прах страна и нация: Для вас Россия – бочка с порохом,
Под предводительством его И ящик с минами – Китай,
Повторная советизация По всей планете смертным ворохом
Жить не оставит никого... Темнеют жертвы лютых стай.

Ресоветизация Но племя хищное, бесплодное


И псевдонимы–имена
В душе пустой, в сознанье оголтелом Смела в Испании народная –
Советчину ничем не утолить: Всегда священная – война.
И век спустя, она прельщает телом Так за реванш, за очищение,
Любителей отнять и поделить. За терн на лезвии стальном!
Нет красной нечисти прощения
Как будто эротическим экстазом Ни в этом мире, ни в ином.
Охвачена протестная среда:
– Вернем назад, Дедов брат
– орет кипящий разум, –
Мир общих благ и честного труда! О войне и о прошлом я маленьким
разное слышал,
Кое–что и сейчас, будет случай, смогу
Когда–нибудь из тайных кабинетов
повторить.
Под жадный гомон и мятежный вой
Дедов брат в окруженье под Вязьмой
Повторная Республика Советов
попал и не вышел,
Ворвется к нам красоткой роковой,
Оказался в плену... Ну, а далее,
что говорить...

108
Ресоветизация

Лагерь был на норвежской земле. Тут бы можно закончить продуманной


Повезло же, однако! режущей фразой,
Не Дахау, конечно, но тоже хорошего – Заклеймив в сотый раз палачей
ноль. из партийных верхов.
Из рассказов я помню – промерзлые Только... он, дедов брат, про «верхи»
стены барака и не вспомнил ни разу,
Да голодных людей, в чьих глазах Он наверх не глядел, он из лагерных
постоянная боль, был мужиков.

И соседнюю зону, где пленными были * Все, рассказанное в стихах, не выдум-


французы, ка, это – подлинная хроника жизни мо-
Англичане и даже какие–то негры его дяди, Сергея Петровича Кузнецова.
из США.
Они русским бросали то хлеб, ***
то брикет кукурузы, Нам давно уж пора быть честнее,
Словом, пищей делились. И ныла считая за благо,
в обиде душа Что железной волною не рвется
покров тишины.
От сознанья того, что ты русский, Тот погиб у Днепра, тот – у Шпрее
а значит, не можешь при штурме Рейхстага,
Даже с негром сравниться, и выход Став великой ценою, положенной
один – умирай. в жерло войны.
Не поможет Россия, и ты ей ничем
не поможешь: Прежних цен эмпирей – это лозунгов
Там, на месте России, теперь лишь наших основа.
совдеповский рай. Но убитых не ждут, – нет ни жен,
ни детей, ни отцов...
В 45–м свобода пришла – И вождей–упырей прославляем
для немногих, кто выжил. мы снова и снова,
Предлагали остаться в Норвегии. А они все ведут за собою живых
– К черту! Домой!! мертвецов.
Ну, а дома – из лагеря в лагерь,
ведь зоны – они же Новым «правым» и «левым» года,
Тут и там возводились как блестящие бусы,
коричнево–красной чумой. И совсем невдомек, что кричат
из летейской тени
Я у дядьки спросил как–то раз: Те, кто пал подо Ржевом, под Вязьмой,
– Где же было страшнее? под Старою Русой,
Он не скоро ответил, молчал, Кто на Пулковских лег или умер
будто глядя назад, в блокадные дни.
А потом произнес: – Понимаешь...
тут было... больнее. Люди власти едва ли у прошлого
И рукою махнул, отводя затуманенный будут учиться,
взгляд. Людям власти ни к месту былого
ужасный пример:
Дедов брат после сталинской зоны За ценой не стояли, не станут
остался калекой, и впредь мелочиться,
Выжил чудом каким–то, вернувшись Ни Берлину, ни Бресту не вытравить
к семье без ноги. красных химер.
Этот краткий рассказ – мелкий штрих
на полотнище века,
Им не жалко цены, уплати,
Незаметная льдинка в метелях
и геройствуй спокойно,
житейской пурги.

109
ПОЭЗИЯ

Пусть урезана треть от Империи Цесаревич


прежних веков,
А на теле страны, словно язвы, За прошлый век почти сгубили нацию,
локальные войны Но вот опять с упорностью зверей
Продолжают гореть и сжигают Для нас готовят ресоветизацию
людей–мотыльков. И предлагают временных царей.

...Время в общем провале смешало Генсекам, президентам с патриархами


военных и штатских, Не привыкать витийствовать и лгать.
И немецкие танки и русскую Растерзанными русскими монархами
ненависть там, Мостится историческая гать.
Где на фронт отбывали мальчишки
в шинелях солдатских, В круженьи лет, политикой отравленных
Где «Прощанье славянки» рыдало На ужас всем грядущим временам,
вослед поездам. Со старых фото, ретушью исправленных,
Убитый мальчик в души смотрит нам.
Б.А.Алмазову
Когда померкло небо ликом девичьим,
Народы, уничтоженные начисто, И вознеслась кровавая звезда,
Как города, что брошены на дно. Он для страны остался Цесаревичем,
Я не казак, но я люблю казачество – Наследником Престола – навсегда.
То, прежнее, погибшее давно.
И будет кто угодно нами властвовать,
Пусть ленинцы, по–новому рожденные, Но – в память всех замученных детей –
Сплетают сеть из новых паутин. Не стоит пресмыкаться и участвовать
Для них герои – Фрунзе и Буденные, В последней вакханалии чертей!
А для меня – Шкуро и Каледин!
Пускай пугают «пятою колонною», –
Им – красный флаг и лютое палачество, Страшней оставить будущим векам
Мне – Белый Дон и атаман Краснов! Чиновничью ораву миллионную,
Я не казак, но я люблю казачество, Идущую вослед большевикам.
И в душах не предавшее основ
Дмитрий Кузнецов,
Того, что было и того, что сбудется поэт, журналист, член
Когда–нибудь – я верю – на Земле: Попечительского совета РПО им.
Кровавый молох навсегда осудится, Императора Александра III
Воскреснет честь, убитая в петле. (г. Калуга)

110
СТАЛИНЩИНА – ЯД

СТАЛИНЩИНА – ЯД

В дни отмечаемого левыми экстремистами 140-летия кровавого убий-


цы и палача русского народа, известного под кличкой Сталин, хоте-
лось бы попытаться взглянуть на сам этот феномен современного сталинизма
и попытаться понять, чем это может грозить нам в целом и отдельному чело-
веку в частности.
Активно и старательно в сталинисты вербуется молодежь. И это неуди-
вительно. Молодой человек, не имеющий опыта и собственных знаний, не
имеющий достаточного воспитания не может противостоять наплыву стали-
нистской пропаганды – и потребуется немало усилий, чтобы его из этого ада
вытащить. Фактически, это удар по нашему будущему. По надеждам, что хоть
молодежь, когда вырастет, окончательно будет избавлена от советчины в моз-
гах и двинет страну на путь исконный, к ее естественному состоянию, которое
веками воплощали русские цари.
Чтобы быть настоящим сталинистом, надо быть человеком бесчувствен-
ным, человеком бессердечным, человеком беспамятным. Только такой человек
может искренне считать, что в том, что «расстреляли всего лишь 600 тысяч
врагов народа» нет «ничего особенного». То есть человек попросту не пони-
мает, что такое одна человеческая жизнь и не понимает, что даже один уничто-
женный репрессивными органами человек – уже трагедия. Если по молодости,
когда юноша или девушка страдают еще максимализмом и не имеют ни опыта,
ни понимания, ни разумного мышления, это еще как-то можно понять и при
должной работе даже привести человека к отказу от чудовищного культа, то
когда подобное есть у человека взрослого, зрелого, то это уже просто ужасно
само по себе. И эти самые люди, порой с личной выгодой для себя, одурмани-
вают молодежь сказками про «доброго справедливого Сталина». Если вы дума-
ете, что дяденька Д.Пучков, известный под кличкой «Гоблин» пропагандирует
Джугашвили абсолютно бескорыстно, то вы ошибаетесь.
Я даже больше скажу: весь этот культ «великого Сталина» сопряжен со
вполне себе успешным бизнесом. На своем идолище сталинисты похитрее и
порасторопнее делают деньги. Может кто-то удивится. Но среди этой публики
есть немало тех, кого можно отнести к среднему классу. Довольно обеспечен-
ные люди на иномарках, живущие в неплохих квартирах со всеми удобствами,
с дорогими телефонами и так далее – я сам лично знаю некоторых таких. И
понимают ли они, что если бы их кумир внезапно явился из ада, то они бы
первые отправились в расстрельные рвы как «буржуазные элементы». Но если
знают и все равно всем вещают свою откровенно людоедскую ахинею, то эти
люди просто настоящие подлецы, иначе назвать я их не могу.
Даже известная акция «Две гвоздики товарищу Сталину» – ни что иное,
как надувательство. Собирая деньги от адептов сталинщины со всей страны.
Небольшая группа успешных дельцов покупает целую кучу цветов и два раза
в год приносит их под камеры на могилу тирана у Кремлевской стены. Там
выкладывается целая гора, делаются фотографии, которые потом распростра-
няются на сталинистских Интернет-ресурсах с подписями вроде «От благо-
дарного народа!» или еще любят в сочетании с памятником Ельцин в Екате-
ринбурге, который кто-то полил чернилами, и подписью «История рассудила»
или «Суд истории». Впрочем, и Ельцин принес немало зла русскому народу, в
пьяном угаре разрешив оторвать от России огромные территории с десятками
миллионов русских. И, к тому же, речь тут все равно идет не о «народе» (а из-

111
ПУБЛИЦИСТИКА

вестный «Малый народ», о котором писал Шафаревич, любит говорить яко-


бы им имени всего народа), а о небольшой кучке людей со своими взглядами
и маргиналов (нормальный человек, который ненавидит Ельцина, все же, не
пойдет осквернять его могилу или памятник, потому что он все-таки обладает
нормами морали и знает, что подобное – нехорошо и недопустимо в цивили-
зованном обществе).
Да и потом, нам часто любят рассказывать байки про то, как «весь народ
и вся страна» плакали, узнав о смерти «нашего дорогого вождя и учителя, отца
народов». Однако немалое число людей, узнав о смерти Сталина, выражало в
приватных беседах свою радость поп оводу этого. Таких свидетельств немало и
они свидетельствуют о том реальном отношении, которое было к этому чело-
веку в обществе. Эти взгляды, конечно, приходилось в условиях репрессивной
бесчеловечной машины скрывать. Порой приходилось официально говорить
одно, а между теми, кому доверяли, – другое. Например, поэтесса Ольга Берг-
гольц, которая пережила ужасы блокады и попала под репрессивный каток,
проведя по ложному обвинению в тюрьме 171 день. Там она лишилась здоровья
и только чудом сумела выйти на свободу. Этого она не забыла и не простила
никогда. В своих воспоминаниях она потом так писала об этом: «Вынули душу,
копались в ней вонючими пальцами, плевали в нее, гадили, потом сунули об-
ратно и говорят: живи!» В день смерти Сталина в «Правде» были напечатаны
ее официальные стихи:
Обливается сердце кровью...
Наш родимый, наш дорогой!
Обхватив твое изголовье,
Плачет Родина над тобой.
Но свое истинное отношение она высказала в совсем других стихах:
О, не твои ли трубы рыдали
четыре ночи, четыре дня
с пятого марта в Колонном зале
над прахом, при жизни кромсавшим меня…
Анна Ахматова, которая вынуждена была писать официозные стихи о ти-
ране, уже позже написала гораздо более откровенно и правдиво:
Это те, что кричали: «Варраву
Отпусти нам для праздника», те
Что велели Сократу отраву
Пить в тюремной глухой тесноте.

Им бы этот же вылить напиток


В их невинно клевещущий рот,
Этим милым любителям пыток,
Знатокам в производстве сирот.
Стихи названы просто – «Защитникам Сталина». К нынешним неоста-
линистам эти строки тоже относятся. У Ахматовой дважды в лагерь попал сын
Лев Гумилев, погиб в заключении ее третий муж Пунин, а еще раньше боль-
шевики расстреляли ее первого супруга – великого русского поэта, офицера и
человека чести Николая Гумилева. О том, что пришлось ей пережить. Напо-
минает памятник в Петербурге, установленный через неву, напротив тюрьмы
«Кресты». Известный поэт Анатолий Мариенгоф, узнав, что Сталина помеща-
ют в мавзолей. Сказал: «Труп тирана, кровавого тирана, верховного палача, го-
сударственного преступника следует бросать в помойную яму, а не помещать

112
СТАЛИНЩИНА – ЯД

его в мраморном мавзолее-усыпальнице рядом с Лениным». Впрочем, Ленину


было бы в этой яме тоже самое место, рядом с Джугашвили.
Сталинисты – это еще и самые настоящие русофобы. Во имя прославле-
ния его, они старательно плюют в историю России, они готовы во имя своего
кумира ее всю вымарать и от нее всей отречься, если она как-то им неугодна и
входит в противоречие с их слепым обожествлением кровавого убийцы. Зато
исправно тыкают тостом за русский народ (и много ли в нем искренности?) и
фальшивками от журнала «Диалог» и газеты Мухина. Семинариста-недоуч-
ку они превратили в «гениального политика и прозорливца, видевшего через
века». Убежденного марксиста, русофоба и атеиста – в «православного русско-
го националиста, ставшего русским царем» (какое кощунство!)
Извращая и развращая сознание, эти люди, п сути, хотят снова нане-
сти русскому народу непоправимый, сильный удар, который бы привел нашу
страну к гибели. Навязав молодежи сталинщину и Сталина как идеал, они хо-
тят сделать из них раболепных и покорных слуг, плюющих по-смердяковски
в русскую историю, и готовых разрушить все, что прикажут. Они, абсолютно
уверенные. Что Российская Империя была «нищей отсталой лапотной стра-
ной», без всякого сомнения снесут старый дореволюционный дом, а особенно
– шедевр промышленной архитектуры рубежа XIX и ХХ веков. Потому что в
их картине мира такого быть просто не могло. Сталинизм, сталинщина – это
и есть смердяковщина, помноженная на шариковщину и швондеровщину. И
этот вирус надо всячески изгонять из нашего организма.

Сергей Зеленин,
публицист, общественный деятель
(г. Вологда)

113
СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

Че Гевара – идол революции

И нтернационализация и дерусификация культуры СССР, а затем РФ,


закономерно привела к забвению национальных героев. Неонаци-
сты вздыхают по чужому Хитлеру. Старосталинисты не вникают, что их «рус-
ский» и «православный» вождь такой же русский и православный как фюрер
Адольф, не понимают, поскольку их дух захватывает от зависти к давящей на-
гоняемой атмосфере страха, которая для них – небывалое величие, они видят
поверженных врагов и поклоняются пирровым победам. Сталинистская хал-
тура о гениальном Берии и спасительном 1937 годе сверхмодна, наряду с пере-
строечной конспирологией.
У либералов национальных героев не может быть, т.к. их политический
идеал никогда не был успешно реализован в России. Они наберут в лучшем
случае синодик страдальцев, но не героев в подлинном смысле слова – хра-
брых, доблестных, самоотверженных вершителей подвига. Возмутительные
попытки «присвоить» себе монархиста Столыпина были проявлением рефор-
маторского культа и восхищения парламентскими речами, а не подлинным
героизмом борьбы с революцией. Безликий и бесцветный Деникин никого
особенно не привлекал. Реформатоманские же попытки «заимствовать» Пе-
тра I, если не вдаваться в подробный разбор, не достаточно последовательны и
уместны, т.к. эта фигура куда ближе советскому и нацистскому вождизму.
Деятелей культуры, чье подвижничество не выходит за рамки искусства,
затруднительно делить по политическим признакам для наблюдения интере-
сующей меня закономерности, по которой, наряду с преимущественным увле-
чением иностранной художественной героикой, такой же приоритет остается
для исторических фигур. П.Н. Краснов отдавал себе отчет, как это неправиль-
но, и собирался после окончания военной службы отдать жизнь написанию
русских приключенческих романов, сбить преобладающий интерес к ино-
странным героям.
Исторический символизм современного политического протеста взял
на вооружение почти исключительно одну физиономию Че Гевары на красном
фоне. Ленин слишком приелся, да очень потрепан информационными буря-
ми 1990-х, чтобы можно было за него держаться. Апология Лаврентия Берии
книжная и натянуто нежизненная. Весьма забавный пример изображения
Льва Троцкого образцом для юного революционера в фильме «Бой с тенью»
(2005) не является типичным из-за преобладания сталинистов, играющих на
демонизации Троцкого и не позволяющих ему хоть посмертно вытеснить Ле-
нина. Мотив группы Lumen «Хватит играть в Че Гевару, пора им становиться»
(2007) является наиболее актуальным ввиду действительно массового распро-
странения имени и изображения Гевары как символа революции, чего нельзя
сказать про Ленина или Маркса. Последний в упомянутой песне Lumen почи-
вает в рюкзаке вместе со сникерсом, и становиться Марксом никто не удумы-
вает звать.
Эрнесто Гевара родился в 1928 г. в Аргентине, в аристократической, но
бедной семье. Мать была атеисткой, отец тоже антиклерикально настроен. Их
левый уклон проявлялся в горячей поддержке испанских республиканцев, на-
строе против монархии и Франко. Родители регулярно скандалили. Отец, Ге-
вара Линч, крутил романы, оставляя семью без обеспечения; брак распался.
Как ни убоги фрейдистские биографии (типа Г.Э. Ходжес «Франко. Крат-
кая биография»), в разумных пределах нельзя отрицать влияния первых лет

114
Че Гевара – идол революции

жизни и семейного окружения, до тех пор, пока к нему не добавится, не из-


менит и сменит его влияние иное. П.Н. Краснов рос в образцовой семье, и на
формирование его личности с одной стороны, оказал влияние отец-генерал,
а с другой, особенно, как показано в романе «Опавшие листья», – любящая
и верующая мать. Но Андрей Краснов, старший брат, вышел из-под этого же
воздействия к лево-революционно настроенной молодежи, остепенившись и
одумавшись только после кругосветных путешествий, познакомивших его с ко-
лониальной системой рабовладения, в сравнении с устройством Российской
Империи.
Когда Эрнесто Геваре было 20 лет, из англо-американских концлагерей
для перемещенных лиц в Аргентину прибыл И.Л. Солоневич и возобновил там
издание газеты «Наша страна». Но после выхода в 1949 г. в Буэнос-Айресе кни-
ги «Диктатура импотентов» ему пришлось уехать в Уругвай, т.к. правительство
президента Перона приняло на свой счет издевательские характеристики ве-
личайших вождей всех времен и народов. Полковник Хуан Доминго Перон был
обожателем Муссолини и следовал традиционной фашистской линии против
олигархов и финансируемых ими партий.
Родители Гевары были против Перона, сам он скорее склонялся к при-
знанию достижений курса на сильную, независимую от США и СССР, Арген-
тину. Это многое значило, т.к. Гевара ненавидел американцев не слабее чем
нацистов. С детства он пристрастился к чтению; глотая книги разных направ-
лений, уже в юности восхищался Лениным, как тот подчинил всю свою жизнь
социалистической революции. Гевара во многом последовал за Лениным. У
Ленина был юридический диплом, которым тот не пользовался, а Гевара полу-
чил медицинский, но предпочел бродяжничать и бомжевать: объехал вдоль
всей Латинской Америки в 1952-54 г.; задерживаясь в Гватемале, не мог найти
работу.
В Гватемале ЦРУ подготовило и организовало государственный перево-
рот по древней классической схеме: сначала информационная обработка на-
селения, потом военная провокация, и верхушечный заговор вступает в дей-
ствие. После переворота в Гватемале 1954 г. Гевара пришел к твердым комму-
нистическим убеждениям. В Мексике он «открыл Сталина» и «опьяненный
прочитанным», окончательно уверовал в марксизм.
Эрнесто Гевара звал учиться у Ленина, но не был вторым Лениным, по-
этому и смог развиться молодежный революционный культ его имени. Гевара
не относился к всамделишным импотентам, описанным Солоневичем, как Ле-
нин или Хитлер. Гевара тут скорее походил на Власова, чем на Ленина. Биогра-
фы говорят о сексуальной ненасытности Э. Гевары и Ф. Кастро, причем Кастро
имел более выраженные наполеоновские замашки. Командуя партизанами на
Кубе, Гевара давил на грубость и жестокость, добиваясь успеха любой ценой.
Террористический максимализм оправдывал убийства требованием народа и
спасением от еще более массовых убийств. Этим традиционным оправданием
пользовались и Жан-Поль Марат, и Шарлотта Корде.
Гевару отличает от Ленина участие в боях с оружием в руках, собственно-
ручные казни. Если Краснов присягал Императору и сражался за Россию, то Ге-
вара из революционного интернационализма бросил дорогую ему Аргентину,
и выбрал войну без правил. Регулярство было не для него – астма исключала
для Гевары военную службу, и он взялся за дело, для которого изначально был
не годен. Краснов полжизни провел в строю, заодно успевая совершать куда
более грандиозные странствия, чем аргентинский бродяга, и стать лучшим

115
СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

военным корреспондентом Империи. Ничего подобного писательские опыты


Гевары не дали. Вступив на путь революции, в силу непрофессионализма во
всем, чем он занимался, Гевара мог достичь своего только через жестокость и
насилие. Его путь по Кубе был усыпан трупами осведомителей противника,
дезертиров и преступников из числа своих же партизан. Подчиненные автома-
тически подражали его примеру. Беспощадность дала славу идолу революции,
как Наполеон обеспечил себе карьеру артиллерийским расстрелом безоруж-
ных монархистов в Тулоне.
«Я полная противоположность Христу… Я борюсь за то, во что верю,
любым оружием, которое у меня есть», – писал Э. Гевара матери 15.7.1956.
Похвальная честность и правота. Когда, в общем-то, неплохая группа Lumen
вопит: «Иисус был революционер», то являет дикую неразборчивость и анар-
хическую деструктивность. Более спокойные композиции «Сколько», «Лаби-
ринт», «6 миллиардов», «Гореть», «Тень» в смысловом наполнении уже без-
упречны.
Гевара не остался министром промышленности на Кубе. В 1963-65 годах
он разочаровался в СССР, т.к. достигнутая через революцию переориентиров-
ка Кубы с США не привела к ожидаемой индустриализации, социалистическое
строительство оказалось неэффективным, как и в СССР. В начале 60-х косми-
ческий спутник и Гагарин еще поддерживали верование в СССР, но в 1962 г.
произошел перелом. Во время Карибского кризиса Э. Гевара утверждал, что
СССР «следовало применить свои ракеты», вместе с Кастро считал вывоз ра-
кет предательством. Говорили, что он «слегка спятил из-за этих ракет». То
есть, когда В.П. Крапивин 50 лет назад переживал, что его первая книга не вы-
йдет в свет, т.к. все погибнут, Э. Гевара отчаянно желал именно этого. И не из-
дал вздохов облегчения.
Гевара отверг советскую модель сосуществования с капиталистическим
лагерем. Он собирался привести революцию к победе по всей Латинской Аме-
рике методом партизанской войны, объединиться с африканским антиколо-
ниальным движением. В отличие от Петра Краснова, Эрнесто Гевара действи-
тельно был любителем авантюр. Он совался куда его не просили и где его не
желали, пробирался анонимно, ставил недостижимые цели. А Краснов всегда
действовал открыто и только там где без него не могли обойтись.
Участвуя в боях в Конго, Гевара потерпел неудачу и в 1967 г. отправился
в Боливию, надеясь там поднять решающую волну для похорон капитализма.
Опыт поражений не исправил его, но еще более озлобил. Навсегда покидая
Кубу, он оставил послание: «Ненависть – важный фактор борьбы; неприми-
римая ненависть к врагам наделяет человека особой силой, превращает его в
эффективную, яростную, действующую четко и избирательно машину унич-
тожения».
Авантюристический непрофессионализм, физическая слабость и нераз-
умное упрямство привели Гевару к окончательному разгрому в Боливии, плену
и казни.
Краснов совершенно точно определял ненависть движущей силой ре-
волюции. Ф. Кастро такое вполне устраивало, поэтому он мог желать, чтобы
все дети стали такими как Э. Гевара. Тщательный биограф Джон Ли Андерсон
также восхищается его влиянием на сердца: «он бессмертен, поскольку таким
его видят другие – Новым Человеком, призывавшим остальных следовать его
примеру».
Новизна сама по себе не является чем-то ценным. Но если присмотреть-

116
Че Гевара – идол революции

ся к Э. Геваре, то за его пассионарностью и агрессивностью невозможно раз-


глядеть чего-либо новочеловеческого. Те же типовые черты обнаруживаются в
террористах «Народной воли» и их последователях. Гевару могут хвалить толь-
ко за бытовой аскетизм, характерный для всей революционной интеллиген-
ции, о чем писал знавший ее изнутри С.Л. Франк в статье «Этика нигилизма»
(1909).
Франк первоначально участвовал в марксистских кружках и студенче-
ских беспорядках, подвергался аресту и высылке. В революционном движении
Семен Франк увидел соединение нигилизма с общеобязательным морализмом.
На Э. Гевару распространяется не только это наблюдение, но и все остальные
социологические выводы Франка: революционеру свойственен фанатизм на-
вязчивой идеи осчастливливания обожествляемого человечества, доходящий
до самопожертвования и нетерпимого истребления несогласных.
Франк: «Чувство ненависти к врагам народа и образует конкретную и
действенную психологическую основу его жизни».
Гевара: «Наши действия – это боевой антиимпериалистический клич и
призыв к объединению народов мира против главного врага рода человеческого
– против Соединенных Штатов Америки».
Основной ошибкой революционеров Франк назвал абсолютизацию
борьбы и пренебрежение к производству. Гевара был одержимым разрушите-
лем, но как ни сильна мотивация борьбы с новым мировым порядком, возглав-
ляемым США, для нее требовалась не дилетантская партизанская борьба гор-
стки фанатиков, а творческая политика масштабного государственного строи-
тельства, пример которой являл атаман Краснов в рамках Белого Движения на
путях восстановления Российской Империи. По сути, уже тогда П.Н.Краснов,
осведомленный об обстоятельствах заговора против Императора Николая II,
бросил вызов мировой капиталистической системе, за что последовала ор-
ганизация Антантой его свержения. Этот вызов Краснова будет им подробно
обоснован в эмиграции уже в литературной форме.
Целиком поддерживая распространенное в среде современных бело-
гвардейцев равнение на М.Г. Дроздовского, как на монархическую альтернати-
ву Э. Геваре, можно подметить превосходство Михаила Гордеевича по способ-
ностям в организации воинских частей и ведении боя, по морально-волевым
качествам при схожем умении являть командную мощь и жестокость к врагу,
а также по величине похода Яссы – Дон, расстояние которого равнялась всей
протяженности острова Куба, – единственная успешная экспедиция Э. Гевары
имела куда более скромные размеры. Вместе с тем, деятельность П.Н. Крас-
нова – писателя, командующего армией и правителя государства имела наи-
больший масштаб в силу противостояния не только коммунистическому, но и
капиталистическому интернационалам.
Человек, нагадивший на чужой рояль и объявивший себя полной проти-
воположностью Христа, безусловно, заслуживает быть идолом революции. Но
русский идеал отвергает такого героя. Портреты и имя генерала Краснова ког-
да-нибудь вытеснят разжигателя третьей мировой. Если мы будем стараться.

Станислав Зверев,
историк, публицист
(г. Красноярск)

117
ПУБЛИЦИСТИКА

Славянство и Новый мiровой порядок


Доклад на конференции «Славяне – проблемы геокультуры» (Краков, Ягеллонский
университет, 4.12.2015)

С лово культура (от лат. cultus – возделывание, обрабатывание, воспи-


тание, почитание) имеет общий корень со словом «культ» (религи-
озное почитание), который представляет собой высшее проявление культуры,
основанное на понимании смысла жизни и мiроздания. Поскольку единой
мiровой культуры нет (Новый мiровой порядок еще не установил такую свою
«культуру») предложенный термин «геокультура», наверное, можно понимать
как картину мiра – совокупность различных культурно-мiровоззренческих ти-
пов человечества, среди которых свое место имеют и славяне. И если мы ис-
пользуем понятие славянства, то следует уяснить его место в истории, в том
числе на нынешнем ее этапе, когда славянские народы разделены религиозно,
культурно, политически, экономически, стратегически, а на Украине, истори-
ческой земле Руси, даже идет война... Есть ли еще что-то объединяющее сла-
вянство? И было ли раньше?
1. Вряд ли нам доступно точное исследование далекой древности, хотя
для этого существуют различные научные подходы – археологический, исто-
рико-источниковедческий (включая изучение мифов и легенд), этнографи-
ческий, языковедческий. К предкам славян многие ученые относят упомина-
емые в древнеримских источниках племена склавинов, антов, венедов и др.
Однако основы европейской историографии были заложены западными исто-
риками, которые относили славян к «диким», «варварским» племенам, спо-
собным лишь перенимать западную культуру и не способным даже самосто-
ятельно создать государственность. (Так называемая «норманнская» теория
отказывает в этом даже самому большому славянскому народу, русскому, хотя
не известен ни один скандинавский источник, свидетельствующий о призва-
нии оттуда славянами правителя. У самих скандинавов в то время еще не было
государственности такого централизованного вида, чтобы переносить ее орга-
низующие принципы славянам: и у норвежцев, и у шведов, и у датчан первые
короли появились позже 862 г.; а германцев тогда еще не было на Варяжском
море[1]. Общинно-племенные же формы организации были у славян и до Рю-
рика. Но даже если бы он и не был прибалтийским славянином, а норманном,
это для нашей темы неважно.)
Славянские авторы пытались противопоставлять западной историогра-
фии, как чуждому взгляду извне, свой взгляд изнутри, порою впадая в про-
тивоположную крайность. В частности, далматинский историк католический
аббат Мавро Орбини (1550–1614)  опубликовал в 1601 г. по-итальянски книгу
«Славянское царство»[2], в которой писал о распространении и могуществе
славян как древнейшего народа в Европе, от которого произошли и все другие.
Орбини пользовался древними источниками, также и ныне неизвестными.
Книга была в 1722 г. переведена на русский язык с названием «Книга ИСТО-
РИОГРАФИЯ початия имене, славы, и разширения народа славянского и их
Царей и Владетелей под многими имянами и со многими Царствиями, Коро-
левствами, и Провинциами. Собрана из многих книг исторических, чрез Го-
сподина Мавроурбина Архимандрита Рагужского».
(Вероятно, на подобных легендах основаны нынешние писания некото-
рых сектантов, что «Адам был русским», «пророки и Богородица были русски-

118
Славянство и Новый мiровой порядок

ми», а также утверждение в современных украинских учебниках для 7 класса,


что «история украинского народа насчитывает 140 тысяч лет»[3]... Эти леген-
ды нашли недавно поддержку с неожиданной стороны. Проживающий в США
генетик А. Клесов предложил метод ДНК-генеалогии[4], выявляющий, по его
мнению, праславян как основу индоевропейской этноязыковой семьи. Его вы-
воды другими генетиками оспариваются как «ненаучные». Так это или нет –
предоставим уточнять специалистам.)
В предлагаемом докладе нам это не нужно, ибо он о другом. Тем не менее,
при взгляде на карту мiра нельзя не заметить некоей геополитической аномалии,
связанной со славянством: именно один из славянских народов расширился и заселил
огромную срединную часть земной суши между Атлантическим и Тихим океанами.
А у Бога ничего случайного не бывает. Значит, есть в этом феномене какой-то
смысл.
Однако его объяснение вряд ли следует искать в этническом происхож-
дении славян. Мой доклад не претендует на научно-исторический уровень.
Скорее это размышления в русле учения Церкви о смысле истории, которое
сформировано ею в первые века на основе Священного Писания и, следова-
тельно, едино для западного и восточного христианства. Думаю, с предлагае-
мой трактовкой будет полезно ознакомиться и тем, кто с ней не согласится по
причине своего иного мiровоззрения. Полагаю, что для того и устраиваются
подобные конференции, поэтому несогласных заранее прошу меня извинить
за некоторые откровенные оценки. За указание на неточности буду благода-
рен.
2. Смысл земной истории нам открыт в Священном Писании – от грехо-
падения Адама до пришествия в мiр Христа Спасителя, открытия Им людям
Закона Божия, создания Им и расширения Церкви – и затем постепенного от-
ступления человечества от Бога в земное царство антихриста, который будет
побежден Христом во Втором пришествии для спасения достойных людей в
вечное Царство Небесное – оно и есть цель истории.
При этом Богу не нужно принудительное заселение Царства Божия, тог-
да оно было бы лишено смысла. Ценен только сознательный добровольный
выбор людей. Поэтому в Божьем плане земной истории существенным фак-
тором является свобода воли человека, который, начиная с Адама, волен укло-
няться от должного пути под воздействием противника Бога, диавола. Диавол
не способен сотворить свой мiр и потому пытается установить свою власть над
похищаемым у Бога мiром и человечеством, используя для этого материаль-
ные соблазны и гордыню: «будете как боги» (Быт. 3:5), – так он соблазнил уже
первых людей. Это очевидно и в поначалу славной, а затем печальной судьбе
еврейского народа, богосозданного для воплощения Спасителя всего челове-
чества, но впавшего в национальную гордыню, как это падение предсказы-
вается пророками в Ветхом Завете и раскрывается Христом в Новом Завете с
передачей богоизбранности новому народу Божию – Церкви. А прежний бого-
избранный народ с тех пор ждет «иного» национального мессию-мошиаха для
земного господства вместо отвергнутого Христа и Его Царства Небесного. В
христианском учении этим «иным» будет антихрист, которым будет увенчана
развиваемая в мiре диаволом «тайна беззакония» (2 Фес. 2, 7-8).
Для уяснения места славянства в этой драме истории мы также начнем
со сведений из Библии. После потопа от спасшейся семьи Ноя произошли все
народы, расселившиеся по земле после разрушения Вавилонской башни и сме-
шения языков. По преданию, семитские народы происходят от старшего сына

119
ПУБЛИЦИСТИКА

Ноя Сима, африканские от Хама, а европейские народы происходят от Иафе-


та, младшего сына. И вот что важно: «Да распространит Бог Иафета, и да все-
лится он в шатрах Симовых» (Быт. 9:27), – то есть в христианском толковании
этого пророчества уже в книге Бытия предсказывается, что потомство Иафе-
та станет религиозным преемником Ветхозаветной Церкви еврейского народа. В
числе потомков Иафета о славянах говорится в первом известном нам русском
летописном своде, «Повести временных лет»: «По разрушении же столпа и по
разделении язык, прияша сынове Симови восточныя страны, а Хамови сынове полу-
денныя страны, Афетови же прияша запад и полунощныя [северные] страны. От
сих же 70 и 2 языку бысть язык Словенеск от племени Афетова, Норци, еже суть
Словене» (Лавр. 3).
Исследователь «Повести временных лет» Н. Барсов[5] из летописного
перечня народов на Иафетовой территории определяет ее границы на вос-
токе до Уральских гор, на юго-востоке до Каспийского моря, Кавказских гор
и даже верховьев Ефрата, а на западе Иафетов предел охватывает всю Европу
вплоть до Англии и Испании. Согласно летописи, славяне с берегов Дуная рас-
пространились на север, юг и восток, получив разные местные названия. Они
не имели единой государственности и были объединены лишь первоначаль-
но общим славянским языком, что, однако, свидетельствует об их первичной
общности. Само название «славяне», возможно, происходит от «слова»: люди,
владеющие словом, в отличие от «немцев» – немых. (Отрицание этой гипоте-
зы в словаре Фасмера не кажется убедительным.) Едиными были и языческие
верования, отголоски которых до сих пор сохранились в схожем фольклоре
разных славянских народов.
В дальнейшее родословие потомков Иафета не станем вдаваться из-за
множества разных толкований. Неважно, сколько образовалось славянских
племен и народов (в середине XVI века швейцарский ученый К. Геснер в своем
«Алфавитном перечне народов» насчитывал их до 60, хотя и слишком дроб-
но по землям). Для нас важно, что благодаря тому, что Христос воплотился в
провинции Римской империи с ее центром в Европе, именно европейским иафе-
тическим народам было суждено стать главной территорией распространения
христианства, то есть преемственного вселения нового Народа Божия в «шатры
Симовы» Ветхозаветной Церкви. Власть этой империи имела важное организу-
ющее значение, охватывая все Средиземноморье – тогдашний центр челове-
ческой цивилизации. Большинство отцов Церкви очень логично считают, что
именно власть Римской империи апостол Павел назвал «удерживающим» от
пришествия «иного» мессии – антихриста (2 Фес.2).
В 395 г. Римская империя разделилась. Восточная ее часть первой при-
няла христианство, и после завоевания Рима варварами (476 г.) византийская
«Ромейская» империя стала исторической преемницей Древнего Рима на про-
тяжении следующего тысячелетия, а основанная Императором Константином
Великим в 330 г. новая столица Константинополь стала преемственно назы-
ваться Вторым Римом. Лишь значительно позже (в 800 г.) первый Рим избрал
собственного христианского императора Карла Великого и с провозглашением
в 962 г. Священной Римской империи стал гордо настаивать на историческом
первенстве римского епископа.
Христианизация иафетических народов шла как из первого Рима на се-
веро-запад, так и из второго Рима (Константинополя) на северо-восток, где
находились славянские племена, в том числе Русское государство. Однако, как
мы знаем, соперничество первого Рима со вторым постепенно привело к раз-

120
Славянство и Новый мiровой порядок

делению Церкви и европейской христианской цивилизации на восточную и


западную. Не станем сейчас детально вдаваться в причины этого церковно-
политического раскола, отметим лишь, что восточное христианство пропо-
ведовало устремленность к спасению в вечное Царство Небесное, рассматри-
вая земную жизнь как временную именно для этой цели, тогда как западная
Церковь на основе римской рациональной и правовой традиции стремилась
устроить Царство Божие уже в этом мiре, беря на себя все функции государ-
ственной власти (православные же со времен Византии установили разделе-
ние функций между государственной и духовной властями в их «симфонии».)
Потому и главный праздник у западных христиан – Рождество, то есть при-
шествие Христа на землю, а у восточных – Воскресение Христово с открытием
двери в Царство Небесное.
Так образовались две христианские культуры с разными акцентами. В
принципе их можно сравнить с евангельскими образами Марфы и Марии, обе
они почитаются в Православии как святые. То есть это не значит, что западная
Церковь в роли как бы «Марфы» была лишена благочестия. Но ее дальнейшее
потомство в своих хлопотах о земном обустройстве, поддаваясь материаль-
ным диавольским соблазнам, стало постепенно приспосабливать свое пред-
ставление о Боге к потребностям греховного мiра. Этапами этого процесса в
западной цивилизации были «Возрождение» (языческих чувственных цен-
ностей), «Реформация» (иудаизация христианства с освящением богатства),
«Просвещение» (уже не нуждавшееся в «гипотезе о Боге»), масонство (уния
христианства с иудаизмом), демократия (определяющая истину арифметикой
подсчета голосов «многомятежного хотения» вместо богоосвященной монар-
хической власти), гуманизм (в котором человек, а не Бог, становится высшей
ценностью), наконец – атеистический марксизм с программой насильствен-
ного «разрушения старого мiра». Все это было апостасийными ступеньками
ослабления «удержания» мiра от наступления царства антихриста. Надо при-
знать, что католическая Церковь всему этому сопротивлялась, но безуспешно:
таков был вектор западного материального «прогресса». (При этом интересно
отметить, что Реформация почти не затронула славянскую Польшу, которая и
сегодня выглядит наиболее консервативной католической страной дехристиа-
низирующейся Европы.)
К сожалению, и православная Россия с эпохи Петра I всю эту апостасию
подражательски перенимала и в своем максимализме довела до репетиции
царства антихриста на русской земле, но об этом чуть позже.
Итак, с православной точки зрения, иафетические народы, приняв христи-
анство, постепенно сформировали в нем две разные культуры: «удерживающую»
и апостасийную. Граница между ними на уровне личного христианского по-
ведения и сейчас не всегда заметна, благочестивые и жертвенные люди, как
и мученики за Христа, были и есть везде. Но мы сейчас говорим о духовных
векторах этих двух культур, в пограничной зоне между которыми оказались
славянские народы. Граница между ними установилась не сразу, чему приве-
дем наглядный пример.
3. Как известно, в IX веке свв. Кирилл и Мефодий после посещения Тав-
риды пришли в земли Моравии. Это было крупное славянское государство,
включавшее в себя части сегодняшней Чехии, Словакии,  Венгрии, Польши.
Моравия была крещена западными миссионерами и входила в юрисдикцию
Западно-Римского, а не Восточно-Константинопольского Патриарха (хотя тог-
да это еще была единая Церковь). Богослужения в Моравии шли на латинском

121
ПУБЛИЦИСТИКА

языке, не знакомом населению. Но национальные чувства заставили князя Ро-


стислава искать богослужение на родном языке, он обратился в 862 г. за пере-
водчиками к восточной Церкви, где проповедь и богослужение крещаемых на-
родов в основном совершались на языках местного населения. Так в Моравию
из Константинополя Императором Михаилом III были посланы переводчика-
ми свв. Кирилл и Мефодий. Им удалось и от папы Римского получить разре-
шение на это, несмотря на противодействие немецких епископов. В 894 г. св.
Мефодий крестил князя Боривоя, первого чешского правителя-христианина,
и его супругу Людмилу, а также одного из польских князей.
Однако сломить сопротивление немецкого «латинского» духовенства не
удалось. Ученики свв. Кирилла и Мефодия были изгнаны и продолжили свое
дело в Болгарии и Македонии. Моравия же в церковном отношении осталась
«латинской». В XI веке на это наложился официальный раскол между восточ-
ной и западной Церквями, что, к сожалению, разделило и славянские народы.
Как известно, Польша под влиянием немцев стала «латинской» уже с креще-
ния первого польского правителя князя Мешко I в 966 г.; в Великом княжестве
Литовском при значительном русском православном населении доминиро-
вание католичества началось после Кревской унии с Польшей в 1385 г. Позже
Брестская церковная уния 1596 г. распространила влияние западной Церкви
еще дальше на восток в виде католичества восточного обряда.
Лишь юго-восточная часть славян оказалась под влиянием греческой
Византийской империи Второго Рима, и после его сокрушения турками в
«удерживающей» преемственности образовала Третий Рим, распространяв-
шийся на восток и достигший к XIX веку Америки. Тот факт, что часть сла-
вянских народов не вошла в состав Третьего Рима, не отменяет его славянской
державообразующей основы в виде крупнейшего славянского народа – русско-
го, который старался следовать обетованному преемству «шатров Симовых».
На этом религиозном уровне, мне кажется, следует искать и объяснение данного
геополитического феномена: Бог даровал русским эту территорию за их верное
служение. Западные же славяне все больше втягивались в орбиту «иной» гло-
бальной империи, ширившейся по планете с Запада на другом языке – англо-
американском с «иным» духовнообразующим народом[6], готовящим приход
«иного» мессии. И когда Россия стала утрачивать свое «удерживающее» каче-
ство, она стала утрачивать и территории.
Тем не менее, культурно-этническая общность славян в Европе проявля-
лась в необходимости сопротивления германскому (в VIII–XV вв.) на балтий-
ском побережье, заселенном славянскими и родственными им племенами (до
сих пор в северогерманской топонимике сохранилось множество славянских
названий, а в немецкой мекленбургской династии есть, вероятно, и славян-
ские корни). Немногим из них удавалось сохранить свою самобытность, как
остатку сорбов (вендов) в Восточной Германии. С XII века начались и «север-
ные крестовые походы» немецких, датских и шведских рыцарей для «христи-
анизации язычников и схизматиков» при поддержке католической Церкви.
Русские остановили натиск тевтонов в XIII в. победами Александра Невского.
Полякам удалось остановить «Дранг нах остен» Грюнвальдской битвой (1410
г.), в которой союзная армия включала польские, литовские, русские, валаш-
ские, чешско-моравские и другие отряды. Эта победа вывела Польшу и Вели-
кое княжество Литовское в число влиятельных стран, связанных, однако, с мо-
гущественным в то время католическим Римом как его славянский форпост.
4. Малые славянские народы, не имевшие своей государственности,

122
Славянство и Новый мiровой порядок

искали психологическую опору в принадлежности к большой этнической и


языковой славянской общности независимо от вероисповедания. Их авторы
стремились подчеркнуть величие единого славянства как потомков Иафета
от Адриатического моря до Северного океана. Таковы, например, в XVII веке
«Плач словацкого народа» Я. Якоба, «О происхождении серболужицкого язы-
ка» Ф. Френцеля, упомянутая книга М. Орбини и другие, в том числе распро-
странившиеся легенды о «Грамоте Александра Македонского» с дарованием
земель славянам, «Легенда о Чехе, Лехе и Русе», исторически недостоверные,
но служившие упрочению славянского самосознания (см. об этом в информа-
тивной монографии А.С. Мыльникова[7]).
Примечательна личность католического священника Юрия Крижани-
ча (1617–1683) – энциклопедически образованного ученого, по национальности
хорвата.  Проповедуя всеславянское единство с единой Церковью, Крижанич
стремился создать и чисто славянский язык, без иностранных заимствований,
на основе русского. В своей историософской концепции Крижанич утверждал,
что Божественный замысел в истории осуществляют в разное время различ-
ные народы. В современной ему эпохе такую роль играет Русь, которая может и
должна способствовать созданию единой славянской цивилизации. «Всем еди-
ноплеменным народам глава – народ русский... Поэтому, когда мы хотим называть
себя общим именем, то не должны называть себя новым словянским, а стародав-
ним и коренным русским именем...»[8]. Крижанич подверг критике «норманн-
скую» теорию о призвании варягов и вообще необъективность современных
ему иностранных сочинений о Руси.
Самовольно, без одобрения Ватикана, в 1659 г. Крижанич поехал в Мо-
скву, где при царском дворе служил переводчиком, проповедуя свои идеи. Но
его униатские воззрения на «единую Церковь Христову» были неприемлемы
для православных. Впрочем, его взгляды к тому времени стали неприемлемы
и для Ватикана, поскольку Крижанич отводил Руси ведущую роль в чаемом
единстве славянских народов и, в частности, поддержал присоединение Мало-
россии. И на тогдашней Руси Крижанич также многое подверг критике и вы-
двинул программу реформ, необходимых для исполнения объединительной
миссии Русского государства. Взгляды Крижанича были недооценены русской
властью (он был обвинен в поддержке униатов и в 1661 г. сослан в Тобольск).
Однако его идеи славянского единства не могли осуществиться по более важ-
ной причине: они были прежде всего этнополитическими, тогда как подлин-
ное и прочное единство возможно только на единой религиозной основе.
5. Церковное разделение славян стало причиной вражды между двумя
самыми крупными славянскими народами. Не станем тут вспоминать русско-
польские и русско-литовские войны, когда Киев и Смоленск оказались в со-
ставе Речи Посполитой (образованной в 1569 г.), граница между нею и Москов-
ской Русью одно время проходила по реке Угра не так уж далеко от Москвы.
Общеизвестны и польская оккупация Москвы в Смутное время начала XVII
века, и воссоединение с Москвой восставшей Украйны Малороссийской в 1654
г., и унизительные для поляков «разделы» Речи Посполитой в конце XVIII века
(хотя для России это было возвращение ранее утраченных западно-русских зе-
мель)...
После поражения Наполеона, армию которого поляки активно поддер-
жали, державами-победителями по решению Венского конгресса 1815 г. были
переданы Российской империи уже и собственно польские территории. Поль-
ша получила статус суверенного Царства Польского с собственной Конститу-

123
ПУБЛИЦИСТИКА

цией, правительством, армией, денежной единицей (злотый). Польский язык


по-прежнему носил статус государственного. Важнейшие должности занима-
лись поляками. Либеральный Царь Александр I видел в этом западно-славян-
ское звено, связующее Россию с Западной Европой. Тем не менее поляки, пом-
ня еще недавнее свое государственное величие, хотели полной независимости,
и новые польские восстания разрушили этот автономный статус, а последо-
вавшая чиновничья русификация усугубила враждебность поляков и вызвала
их массовую эмиграцию вместе с евреями в Америку (где они также совместно
были использованы для создания фундамента геополитической русофобии).
6. Лишь те славяне, которые подпали под оккупацию Австро-Венгерской
и Османской империй, тяготели к России, надеясь на ее помощь в своей наци-
онально-освободительной борьбе. Многочисленные русско-турецкие войны,
в том числе в защиту порабощенных православных народов, обнадеживали
их. Так в XIX веке возникло культурно-политическое понятие панславизма как
общности славян под защитой Российской империи[9].
На Западе панславизм обычно связывают с «империалистическими
устремлениями» России. В таком значении этот термин утвердился в немецко-
язычной публицистике с середины XIX века. Однако он был введен словаком
Яном Херкелем, который выступал за создание единого панславянского языка
(слева обложка его книги «Основы всеобщего славянского языка», 1826). Пансла-
визм развивался в славянских народах Австро-Венгрии, которые составляли
там около 45 % населения, но не имели равноправия, и именно устремления
славян к России вызывали беспокойство германцев, а не российская политика.
В частности чешский деятель Павел Шафарик писал: «Славянские коле-
на – чада единой праматери, рассеянные бурею времен, утешаются и радуются
при одной мысли о своем общем происхождении; благороднейшие души меж-
ду ними наслаждаются взаимно успехами языка, литературы, нравственности,
просвещения и благосостояния; а равно огорчаются при неудачах и несчастьях
собратьев»[10].
Словацкий деятель Людовит Штур призывал: «Русский народ более дру-
гих Славян хранит в себе особенности чисто Славянские в сочетании силы с
скромностью и добротою, в своих нравах, в общинном устройстве, и наконец
он умел избежать главного недостатка Славянской государственности, и в
следствие этого, образовал единое могущественное Государство. Только в нем
имеет Славянская жизнь основание и опору для своего дальнейшего развития,
только творческая и охранительная Русская сила может возродить обломки
нашей народности, и характер Русского народа составляет единственную мо-
гучую силу тяготения для наших племен, еще не совершенно неверных своей
природе. Когда подумаешь, из каких начатков, пошло Русское Государство, как
вообще росло оно шаг за шагом, при успехах всегда высказывало умеренность,
никогда не теряло однажды приобретенного, то невольно удивляешься той
силе и последовательности. Лучшие стороны Славянского характера мы боль-
шей частью поясняли данными из Русской жизни и истории, по той простой
причине, что жизнь - вернейший отпечаток нашей души, а народу с великою
историею представляется найлучшая возможность раскрытия своего духа. Та-
кому предводителю Славянские племена могут доверится без опасения, и кто,
при всем своем могуществе даст чужеземцам спокойно жить и развиваться,
тот радушно встретит почти потерянные родственные племена и будет жить с
ними по братски»[11].
Многие славянские авторы, утверждавшие общеславянскую общность,

124
Славянство и Новый мiровой порядок

часто проводили тогда аналогию с политической раздробленностью немецких


племен, сохранявших этноязыковое единство вопреки немалым различиям
между севером и югом. Как мы знаем, в конце XIX века большей части немцев
удалось объединиться в едином государстве, несмотря на религиозные разли-
чия (между католиками и протестантами). Славянам это не удалось...
В 1848 г. в Праге прошел первый Всеславянский съезд, на котором был
утвержден сине-бело-красный национальный флаг всех славян, по сей день
эти цвета используются во флагах многих славянских государств (но не в Поль-
ше). Гимном панславянского движения стала песнь «Гей, славяне», написан-
ная словаком С. Томашиком в1834 г.
Русские к организации первого съезда славян были непричастны и в нем
не участвовали (за исключением революционера М. Бакунина, преследовав-
шего свои цели). И вообще обвинения России в панславянском империализ-
ме были совершенно безпочвенны. О безкорыстности российской политики
свидетельствуют идея «Священного Союза» (1815) против антимонархических
революций и все случаи вмешательства России в защиту западных монархий
без всякой выгоды для себя. Россия не стала тогда присоединять даже русинов
– последнюю часть русского народа, остававшуюся за пределами Российской
империи. В России панславизм заявил о себе лишь после Крымской войны
(Н.Я. Данилевский, Н.Н. Страхов, И.С. Аксаков и др.) и нашел отклик в рус-
ском народе (в частности, большой резонанс вызвал Славянский съезд 1867
г. в Москве), – но из опасения конфликта с Европой не получил поддержки со
стороны осторожного правительства, хотя на это надеялись многие деятели
возникшего тогда течения славянофилов.
Идеология славянофилов поначалу возникла не на основе панславизма,
а из идеологического спора с западниками о значении России в истории. Сла-
вянофилы и Достоевский видели всемiрное призвание России (русскую идею)
весьма оптимистично в «удерживающем» смысле: сказать «новое слово мiру»,
«снять все противоречия европейской цивилизации» и т.п. При этом славяно-
филы были убеждены, что всему славянству, в отличие от западной цивилиза-
ции, свойственно искать «путь внутренней (а не «внешней») правды», когда
«Не силою принуждения, но силою жизни самой истребляется все противореча-
щее истине, дается мера и строй всему...»[12] (К.С. Аксаков). Это проявляется
в «общинности, этой характеристической племенной особенности Славянства»,
и в «начале соборного согласия, на котором построена и держится Православная
церковь»[13] (Ю.Ф. Самарин).
7. Многие отмечали в русском менталитете (как характерном для сла-
вян) такие отличия от западного: «широту души», нестяжательность, смирен-
ность и терпеливость в невзгодах, жертвенность. Но именно это на рацио-
нальном Западе часто толковали как «рабскость» и «неразвитость» (позже из
этого исходил и Гитлер в своих планах расширения на восток), между тем эти
особенности отличали и вовсе не рабскую Русскую армию в ее отношении к
побежденному противнику, например, в той же Европе в 1814 году. Это, конеч-
но, христианские качества, сделавшиеся в славянстве основой национальной куль-
туры, и не понимать этого может лишь тот, кто сам их не имеет (наподобие
маркиза де Кюстина). Вот в чем причина так называемой «загадки славянской
души», которая на Западе дополнялась инстинктивным страхом перед россий-
ской огромностью, соответствующее отношение было и к панславизму. О воз-
можном поведении великана судили по себе (называя его «тюрьмой народов»)

125
ПУБЛИЦИСТИКА

и по своим колонизаторским привычкам: как они вели бы себя по отношению


к соседям, обладая такой мощью.
Доброжелательные суждения о России и славянах на Западе были редки
(таковы описание славян И.Г. Гердером, русских крестьян В. Пальмером[14]).
Уже в ХХ веке вышла наиболее примечательная в этом отношении книга нем-
ца В. Шубарта «Европа и душа Востока»[15] с искренней симпатией к русскому
народу как выразителю славянской души. В книге даны сравнительные харак-
теристики западноевропейских и русского народов, из чего автор предсказы-
вает катастрофу западной цивилизации и надеется на «спасение Европы и мiра
славянской душой.. В судьбе своего собственного народа они [русские. – М.Н.] не
увидели бы никакого смысла, если бы этим одновременно не раскрывался для них
смысл судеб всего мiра... Можно без преувеличения сказать, что русские имеют
самую глубокую по сути и всеобъемлющую национальную идею – идею спасения
человечества». Вот что должно было бы лежать в основе панславизма.
Интересно отметить, что даже основатели марксизма видели в славянах
«удерживающее» препятствие своим планам разрушения христианского мiра.
Маркс писал в середине XIX века в «Новой Рейнской газете» (органе «Сою-
за коммунистов»): «Россия – это единственное в своем роде явление в истории:
страшно могущество этой огромной Империи... в мiровом масштабе». «В России,
у этого деспотического правительства, у этой варварской расы, имеется такая
энергия и активность, которых тщетно было бы искать у монархий более ста-
рых государств». «Славянские варвары – природные контрреволюционеры», «осо-
бенные враги демократии». Марксу вторил Энгельс: Необходима «безжалостная
борьба не на жизнь, а на смерть с изменническим, предательским по отношению
к революции славянством... истребительная война и безудержный террор». «Кро-
вавой местью отплатит славянским варварам всеобщая война». «Да, ближайшая
всемирная война сотрет с лица земли не только реакционные классы и династии,
но и целые реакционные народы, – и это также будет прогрессом!»[16]. (Таким же
было отношение Ленина к русскому народу; в «Большой советской энцикло-
педии» панславизм представлен как «реакционное политическое течение, стре-
мившееся к объединению славянских стран под главенством царской России»[17].)
Антирусская политика Европы свела на нет иллюзии славянофилов о
«спасении Европы» русским духом. Их последователи заговорили о разных
культурно-исторических типах и о несовместимости с Европой. Особенно
ярко это ощущение выразил Н.Я. Данилевский: «Славяне... могут и должны об-
разовать свою самобытную цивилизацию». «Славянство есть термин одного по-
рядка с Эллинством, Латинством, Европеизмом... Всемiрно-исторический опыт
говорит нам, что ежели Славянство не будет иметь этого высокого смысла, то
оно не будет иметь никакого»[18] (1869 г.) В принципе такая целепостановка
была правильной, но опять-таки не учитывающей ни многие противодейству-
ющие тенденции, ни культурно-религиозные различия, а они-то основные (а
не общность древне-племенного и языкового происхождения). Данилевский
был по своему складу натуралистом, и его концепция культурно-исторических
типов была вне координат православной историософии.
В XIX веке уже можно было видеть, что на Западе средневековые като-
лические устремления к созданию Царства Божия на земле уступили место
господству апостасийного христианства ради приспособления к греховности
мiра. После антимонархических буржуазных революций ширилась дехристи-
анизация общества, в котором религия из государственной идеологии стано-
вилась частным делом. Католическая Церковь стала оплотом право-консер-

126
Славянство и Новый мiровой порядок

вативных сил, осыпаемая обвинениями в «мракобесии» и «антисемитизме»


(весьма показательно «Дело Дрейфуса»). С целью ограничения безнравствен-
ного капитализма в конце ХIХ века католическая Церковь стала разрабатывать
христианское социальное учение (успешно примененное в 1930-е гг. в Австрии,
Испании, Португалии).
К сожалению, западный процесс апостасии затрагивал и славянские на-
роды, национализм которых даже в освободительных движениях развивался
в политическом русле, а в Польше, включенной в Российскую империю, даже
в революционно-демократическом, антимонархическом и антирусском. (К
этому кругу принадлежал и знаменитый поэт Адам Мицкевич, масон и друг
декабристов.) Как видим, политические проблемы также препятствовали иде-
ологии славянской общности, и это касалось не только польско-русских отно-
шений.
8. Новый всплеск панславистского движения в России произошел на-
кануне Первой мiровой войны перед лицом австрийской угрозы сербам, это
стало и спусковым крючком войны (выстрел в Сараеве), но мало проявилось в
ее ходе. Хотя Россия по долгу совести вступила в эту войну ради защиты право-
славной Сербии, даже православная Болгария, недавно освобожденная рус-
скими от турецкого ига, воевала против России на стороне Австро-Венгрии и
Германии....
Предательство России ее союзниками по Антанте и поддержка Западом
большевицкой власти вызвали и в русской идеологической мысли не только
отталкивание от Запада на Восток (евразийство), но и скептическое отноше-
ние к славянскому братству, еще недавно живому и героическому в русско-ту-
рецкой войне за освобождение балканских славян (1877-1878). «Перед судом
действительности понятие славянства... не оправдало тех надежд, которые
возлагало на него славянофильство», – утверждали евразийцы во вступлении
к первому своему программному сборнику статей[19].
Впрочем, справедливости ради следует отметить, что славянские страны
Болгария, Чехословакия и особенно Югославия оказали наибольшее в Европе
гостеприимство для русской эмиграции. А вот в Польше при Пилсудском были
даже гонения на Православие, были разрушены или переданы католикам сот-
ни храмов, арестовано и выслано духовенство[20].
...Во Второй мiровой войне русский народ отстоял родную землю, не дал
нацистам превратить себя в «унтерменшей», но при этом защитил свою ок-
купационную богоборческую власть, которую большевики после войны рас-
пространили и на восточноевропейские народы, дискредитировав русских в
их глазах и не допустив восстановление православных монархий в Югославии,
Румынии, Болгарии...  Все славяне оказались под игом богоборческого марк-
сизма. Хотя такого геноцида, какой испытал на себе русский народ, в Восточ-
ной Европе уже, к счастью, не было.
Словенец А.Р. Трушнович, перебежчик в русскую армию из австрийской
в годы Первой мiровой войны, затем воин Белого движения и активный де-
ятель русской эмиграции (один из руководителей НТС) писал: «полякам, как
и чехам, была судьбой предоставлена исключительная возможность предотвра-
тить мiровую катастрофу большевизма. Но для этого нужно было помочь России,
что совершенно не соответствовало духу и душе этих двух западных славянских
народов... отбросивших великую славянскую идею любви и братства и превратив-
шихся в себялюбивых, эгоистичных мещан» они «далеко отошли от своих славян-
ских духовных основ». (Имеются в виду «позорная сибирская эпопея чехов»

127
ПУБЛИЦИСТИКА

и польский мир с большевиками в 1920 г., после которого переброшенными


красными частями были разбиты белые в Крыму.) Таким образом, в ХХ веке
«большевицкое порабощение славян есть ответ истории на отношение славян к
России, есть их духовное испытание и соучастие в мученическом преодолении кри-
зиса человечества».
«Истинный облик большевизма должен отталкивать... Раскол между вос-
точным славянством в лице России и западным углубится», – писал Трушно-
вич. – Но та часть славян, которая полностью разделила с русским народом весь
опыт тоталитаризма, должна будет задуматься «над судьбами человечества и
собственного народа». Этот духовный опыт «ценнее всех остальных». «Есть на-
дежда, что славянство вернется на старый славянский путь с преображенной ду-
шой... В этом глубокий смысл «красного славянства»«. То есть распространенная
в послереволюционной русской философии покаянная мысль о трагическом
уклонении России от своего призвания и о возможном научении «от обратно-
го» Трушновичем применена к общеславянской судьбе с ее стержнем в России:
«Характер русской культуры универсален. Она озабочена судьбой не только
своего народа, но всего человечества»[21].
К сожалению, отношения между русской и польской антикоммунисти-
ческой эмиграцией в странах Запада были отчужденными, даже при наличии
казалось бы общего идеологического противника сотрудничество было мини-
мальным. Причиной этого были не только прошлые исторические конфлик-
ты, но и политика США в годы Холодной войны, лукаво отождествлявшая со-
ветский режим с русским и поощрявшая русофобию в национальных диаспо-
рах. Ее наглядно выражает так называемый «Закон о порабощенных нациях»,
принятый 17.7.1959 (в день убиения Царской семьи) единогласно Сенатом и
Палатой представителей США, утвержденный президентом Эйзенхауером и
не отмененный по сей день. Этот закон не упоминает русский народ в числе
порабощенных коммунизмом и утверждает, что все народы России (включая
некие «Казакию» и «Идель-Урал), а также Китай и Тибет, порабощены «рус-
ским коммунизмом»; их борьбу против русских США официально обязались
поддерживать[22].
Соответственно Холодная война велась Америкой не столько против
коммунизма, сколько против окрепшего геополитического противника неза-
висимо от его государственной идеологии. Это подтверждает секретная ди-
ректива 20/1 Совета национальной безопасности США от 18.8.1948, в которой
предусматривалось предельное ослабление и расчленение СССР  »независи-
мо от идеологической основы любой некоммунистической власти и степени
ее влияния», даже если она «будет воздавать хвалу демократии и либерализ-
му»[23].
9. Для такого возрождения славянского единства, на которое надеялся
Трушнович после падения коммунистического режима, необходимо все же
одно непременное условие: полное преодоление большевицкого наследия и
возрождение исторической России, способной стать притягательным полю-
сом и образцом сопротивления всем видам мiрового зла, строящего на планете
свой Новый мiровой порядок (НМП). К сожалению, такой России сейчас нет.
Разрушение СССР внесло новое политическое разделение – уже между велико-
россами, малороссами и белорусами, власти которых были озабочены лишь
собственными эгоистичными выгодами. А послевоенное насаждение Москвой
марксистских режимов в Восточной Европе с репрессиями против националь-
ной интеллигенции еще больше оттолкнуло славянские народы к притягатель-

128
Славянство и Новый мiровой порядок

ному своим благополучием Западу. Отождествлением тех коммунистических


репрессий с «русскими» и сегодня лукаво пользуются геополитические враги
России, видящие в ней потенциальное препятствие своим глобальным планам.
И, к сожалению, нынешние правители РФ, пытаясь обороняться от ново-
го витка американской Холодной войны, своим обелением коммунистическо-
го режима тоже усердно помогают лукавой аргументации своего противника о
«возрождающейся советской угрозе». При этом, разумеется, свою роль в соз-
дании этой угрозы забывают и страны Запада (США активно поддерживали
большевицкий режим с революции 1917 г.[24] и до 1946 г.), и Польша, и прибал-
тийские страны со своими латышскими стрелками и предательством Белых
армий.
Между тем, сейчас в РФ речь вовсе не идет о восстановлении СССР с ГУ-
Лагом, богоборчеством, тотальной государственной экономикой и поддерж-
кой марксистских режимов во всем мiре. Причина нежелания властей РФ дать
честную оценку правлению КПСС личная: чтобы лично не каяться в служении
этому преступному режиму и чтобы «легитимировать» свою преемственность
от СССР его научно-техническими, спортивными, военными достижениями,
особенно победой в войне 1945 г. Другой легитимации у нынешних правителей
РФ нет, а некоторые их реверансы в сторону дореволюционной России носят
лишь рекламно-имиджевый характер[25].
Соответственно и нынешняя антироссийская политика США направле-
на не против «возрождения СССР», а превентивно – против потенциального
возрождения исторической России. И в отличие от Холодной войны (там со
стороны Запада хоть какая-то верная критика была) нынешняя «холодная во-
йна» США против РФ небывало лживая. Поставить нашу компрадорско-оли-
гархическую, но все же не угрожающую Западу, а услужающую ему РФ на один
уровень с террористами ИГИЛ и лихорадкой Эбола – это высший пилотаж де-
магогии, учитывая, что и биологическое оружие типа Эболы создается и испы-
тывается Америкой (в нарушение международной конвенции о запрете, «Из-
раиль» вообще не подписал конвенцию), и международный терроризм создан
и манипулируется в своих геополитических целях ЦРУ и Моссадом. Об этом,
например, опубликована документальная книга Андреаса фон Бюлова, бывше-
го долголетнего западногерманского министра, курировшего спецслужбы[26].
Поэтому сейчас режим Путина на Западе ругают не за действительные
пороки, которых у него немало очень разрушительных во внутренней полити-
ке (но это наше внутреннее дело и тут я их обсуждать не буду), а ругают в основ-
ном за то немногое правильное, что он делает для сопротивления американ-
ской гегемонии и западной легализации греха (впрочем, лишь прагматично
учитывая консервативный менталитет русского народа, а не по собственному
мiровоззрению, которое у него явно западническое; да и западная идеология
мiрового господства на основе материального прогресса и марксистская идео-
логия СССР – духовные родственники).
Как нынешняя «легитимирующая» преемственность властей РФ от
СССР помогает врагам России и славянского единства, – особенно очевидно
на примере украинского кризиса. Для оправдания инициированного там аме-
риканцами в феврале 2014 г. государственного переворота вовсю используется
отождествление былых советских репрессий (в которых выходцы с Украины
сыграли свою немалую роль, в т.ч. во всесоюзном «голодоморе») с «колони-
альным гнетом Российской империи» (в создание культуры и мощи которой
вклад малороссов также был значителен). Несомненно, что украинский госпе-

129
ПУБЛИЦИСТИКА

реворот был направлен против РФ для ее ослабления в том числе надуманны-


ми санкциями.
И вместо того, чтобы указать на нелегитимность ленинско-сталинско-
хрущевских границ никогда ранее не существовавшего, искусственного укра-
инского государства, расчленивших русский народ вопреки его воле, правите-
ли РФ считают «вандализмом» разрушение памятников Ленину – создателю
этой Украины. Ту же контрпродуктивную политику властей РФ мы видим по
отношению к естественному желанию бывших стран соцлагеря очиститься от
всего советского наследия в памятниках и символике.
10. В 1990-е гг. сопротивление глобализации вызвало попытки возрожде-
ния славянского движения в РФ и Восточной Европе. К сожалению, они часто
основываются на ностальгии по совместным социалистическим достижениям
(СЭВ), на красно-патриотической идеологии совместной «победы над фашиз-
мом» и напоминают антизападную риторику времен Холодной войны. Это
было заметно на VII Всеславянском съезде в Праге (июль 1998 г., к 150-летию
первого Славянского съезда), на VIII Всеславянском съезде в Москве в 2001 г.
Создано несколько славянских организаций для укрепления связей по прин-
ципу «за все хорошее против всего плохого», нередко с неоязыческим душком.
К сожалению, нынешнее славянское движение не имеет должного исто-
риософского уровня, правящие круги славянских стран в нем не заинтересова-
ны, преследуя свои эгоистические интересы в желанном союзе со сверхдержа-
вой США, а силы антихристианской глобализации в мiре наступают по всем
фронтам. При такой политике и идеологии нынешнего нашего олигархиче-
ского государства РФ мне не видится возможности обретения настоящих со-
юзников для сопротивления Новому мiровому порядку не только в славянском
мiре, но и дальше, хотя такие правые силы существуют в Европе. Они слишком
слабы, чтобы надеяться на самостоятельный приход к власти, выступая про-
тив течения. А ведь общая глобальная угроза должна побуждать к совместной
обороне все здоровые силы оппозиции. Ибо строящийся Америкой Новый
мiровой порядок – это глобальный тоталитарный режим расчеловечения че-
ловечества.
11. Поначалу сатана, не способный соперничать с Истиной Божия Закона
явно и открыто (так он сразу проиграет), был вынужден действовать тайно,
под маской добра, привлекая к себе людей всевозможными обманными со-
блазнами, главный из которых – тот, перед которым не устояли уже Адам и Ева:
гордыня. Сейчас, разрушив в человечестве «удерживающие» структуры и ли-
шив его знания Истины, «тайна беззакония» перерастает в открытое построе-
ние постхристианского царства антихриста. Для этого ведется так называемая
«гибридная» Мiровая война, в которой используют крышуемый терроризм,
цветные революции, двойные стандарты международного законодательства,
дезинформационные и  экономические способы подавления несогласных, и
лишь в крайнем случае военные действия (как было в 1999 г. против сербов, с
2011 г. против сирийцев, а с 2014 г. против русских на Украине).
Ведущий стратег НМП З. Бжезинский еще в 1968  г. начал свою работу
«Америка в технотронной эре» словами: «Мы переживаем не обычную рево-
люционную эпоху; мы вступаем в фазу новой метаморфозы в человеческой
истории. Мiр стоит на пороге трансформации, которая по своим историческим
и человеческим последствиям будет более драматичной, чем та, что была вы-
звана Французской или Большевицкой революциями... В 2000 году признают,

130
Славянство и Новый мiровой порядок

что Робеспьер и Ленин были мягкими реформаторами»[27]. 2000-й год здесь


указан, разумеется, символически, но верность этого предсказания сегодня
более, чем очевидна.
По откровенному признанию другого идеолога НМП, Ж. Аттали, перво-
го главы «Европейского Банка Реконструкции и Развития», Новый мiровой
порядок превратит все народы в биомассу. Банкир рисует картину, что на
всей планете нет государственных границ, по ней свободно движутся нома-
ды-кочевники, «утратившие традиционную привязанность к стране, общине,
семье». «Основой технологии будущего... является микросхема», вмонтиро-
ванная во всевозможные предметы, которые «станут как бы продолжением
наших органов чувств, функций нашего организма... Нам удастся подключать
микропроцессоры к различным органам тела, чтобы постоянно следить за воз-
можными отклонениями от норм». Она «одновременно будет служить удосто-
верением личности, чековой книжкой и телефонным аппаратом и факсом, то
есть фактически превратится в паспорт кочевника». Средства контроля ста-
нут вездесущими: «Человеку нигде нельзя спрятаться». Так «Порядок, осно-
ванный на силе, уступает место порядку, основанному на деньгах... Денежный
порядок станет универсальным. От Сантъяго до Пекина, от Йоханнесбурга до
Москвы все экономические системы будут поклоняться алтарю рынка. Люди
повсеместно будут приносить жертвы богам прибыли... Никогда еще мiр не
находился в таком плену у законов, диктуемых деньгами...». Это позволит бан-
кирам «обрести истинную сверхнациональную власть... планетарную полити-
ческую власть»[28].
«В грядущем новом мiровом порядке будут и побежденные... Число по-
бежденных, конечно, превысит число победителей. Они будут стремиться по-
лучить шанс на достойную жизнь, но им, скорее всего, такого шанса не предо-
ставят... на них никто не станет обращать внимание из-за простого безразли-
чия... Привилегированные центры начнут возводить всевозможные барьеры,
пытаясь тем защитить свое богатство и внутреннюю стабильность». Ежегодно
от голода и болезней будут умирать «во всем мiре 100 миллионов человек, не
достигших пятилетнего возраста». На долю выживших останутся «наркотики
– это кочевая субстанция для побежденных грядущего тысячелетия, отрешен-
ных и отверженных. Они дают возможность для внутренней миграции, стано-
вясь чем-то вроде побега из того мiра, который ничего им не предлагает»[29]...
Впрочем, и социальный слой победителей уже вряд ли можно будет на-
звать людьми: «Грядущий мiровой порядок... превратит человека в товар мас-
сового производства... Со вставленными в него искусственными органами он
[человек] станет и сам искусственным существом, которое можно будет купить
или продать, как любой другой предмет или товар». В результате развития
генной инженерии человек будет «продавать и покупать своих собственных
двойников, «копии» любимых людей... гибриды, созданные на основе пода-
ренных особенных свойств, выбранных с вполне определенными целями... Че-
ловек начнет создавать себя сам так, как он создает товары», он будет искать
необходимые материалы «на специальных складах живых органов, потреблять
других людей, как и прочие предметы, и странствовать в чужих организмах и
мозгах... Человек грядущего тысячелетия позволит потреблять себя кусок за
куском в рыночном смысле этого слова. Таким образом, он приобщится к тому,
что в конечном счете восходит к культу индустриального каннибализма»[30].
Этот не бред сумасшедшего, а футурологический прогноз влиятельно-
го банкира – логический вывод из научно-технического развития, лишенного

131
ПУБЛИЦИСТИКА

понятия греха. Схожи и прогнозы Бжезинского. Он пишет, что при американ-


ской гегемонии «возникнет новый орган всемiрной политической власти...
Нацисты и коммунисты показали пример высшей степени человеческого вы-
сокомерия, когда полагали, что политическими средствами можно воплотить
утопию. Быть может, мы стоим у порога высокомерия еще большего... Оно бу-
дет означать... использование растущих возможностей науки для улучшения,
переделки и создания человеческой личности. Все это означает новую эру в
отношениях между людьми». Станет возможным «пересадка мозга, синтез че-
ловеческого и искусственного интеллекта... В итоге может возникнуть новое
неравенство в условиях жизни, которое будет выражаться не неравенством в
доходах.... но неравенством в органических условиях жизни»[31].
Еще один идеолог НМП Дж. Сорос называет свой проект «Чудным но-
вым мiром» (название антиутопии О. Хаксли):
«Экономическое поведение пронизывает все сферы деятельности... ху-
дожественные и моральные ценности могут быть представлены в денежном
выражении. Это позволяет применять принципы рыночного механизма по от-
ношению к таким далеким областям, как искусство, общественная жизнь, по-
литика или религия... Сфера действия рыночного механизма расширяется до
предельных границ... Эвтаназия, генная инженерия и «промывка мозгов» ста-
новятся возможными практически... Вероятно, наиболее удивительной чер-
той идеально меняющегося общества является распад личных отношений...
органическая структура общества дезинтегрирована до такой степени, когда
ее атомы, то есть индивиды, свободно плавают... Друзья, соседи, мужья и жены
становятся если не взаимозаменяемыми, то по крайней мере легко заменяют-
ся лишь немного худшим (лучшим) вариантом. В условиях конкуренции они
также становятся предметом выбора...»[32].
12. В наше время, с одной стороны, можно говорить о новом порабоще-
нии славянских народов западной уже постхристианской цивилизацией, на-
саждаемой США в целях глобального Нового мiрового порядка. Это порабо-
щение ведется в «мягкой» либеральной упаковке с обещанием свобод и ма-
териальных благ. Поэтому сопротивление, как можно видеть, невелико. Зато
велико в славянских странах непонимание сути происходящего. В частности,
если бы нынешний украинский госпереворот, порывая все прежние связи с
нынешней больной Россией, ставил себе цель христианского сопротивления
НМП, привлекая к себе по-братски все здоровые силы, – это можно было бы
только приветствовать. Но цель киевского переворота ровно обратная: устрем-
ление в постхристианский НМП с готовностью стать его орудием против де-
монизируемой России, не только нынешней олигархической, но и историче-
ской православной России – «удерживающего» Третьего Рима.
Разумеется, в сопротивлении Новому мiровому порядку мог бы быть
уместен культурно-политический союз православных сил с западными хри-
стианами, но конформистская позиция всех церковных начальников вызывает
опасения в их приспособительной совместной легализации апостасии в духе
«аджорнаменто». Хотя есть консервативные силы и в Православной, и в Като-
лической Церкви, но и там и там они не имеют влияния.
Во всяком случае эффективное и здоровое единение славянства возмож-
но сегодня не просто на памяти о далеком прошлом или на общей экономиче-
ской основе (как было в СЭВ), а на едином и откровенном христианском пони-
мании смысла истории и того, на каком ее этапе мы сейчас находимся. Но это

132
Славянство и Новый мiровой порядок

сегодня считается неполиткорректным, а церковное учение – «антисемитским


мракобесием».
Лелеемые на нынешних Всеславянских съездах надежды на возрождение
альтернативной и мощной славянской цивилизации во главе с Россией в таких
условиях выглядят утопией. В любом случае масштаб такого сопротивления
будет количественно невелик, ибо мы не в силах отменить ход истории, откры-
тый нам в Священном Писании. Мы знаем, что в конце времен, как предска-
зал Сам Господь: »Сын Человеческий пришед убо обрящет ли веру на земле» (Лк.
18:8). Апостол Павел во Втором послании Тимофею писал об этом времени,
уже очень похожем на наше:  »люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды,
надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недруже-
любны, непримирительны, клеветники, невоздержны, жестоки, не любящие добра,
предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие
вид благочестия, силы же его отрекшиеся. Таковых удаляйся» (2 Тим. 3:1-5).
В конце истории будет царство антихриста, которому не подчинится
лишь «стан святых и град возлюбленный» (Откр. 20), который после победы
Христа над антихристом будет спасен. Наша задача – попасть самим в этот
Стан и Град и помочь как можно большему числу достойных людей из всех на-
родов. От этого будут зависеть и его размеры. Геополитическое чудо освоения
нашими предками шестой части земли, конечно, уже не будет иметь значения,
оно будет утрачено по нашему недостоинству. Но мы, русские православные
христиане, сознавая свое отступничество от вселенской ответственности Тре-
тьего Рима, возложенной на нас Богом, в то же время видим, что никто другой
в мiре не готов уже стать оплотом такого Стана и Града. Поэтому всем трезво-
мыслящим противникам Нового мiрового порядка, и славянам в первую оче-
редь, было бы лучше не пинать нынешнюю РФ при каждом удобном случае,
поддакивая строителям царства антихриста, а по-христиански помочь нашим
здоровым силам, отделяя их от нынешних наших недостойных правителей.

4 декабря 2015 г.

ПС. В связи с 20-минутным регламентом на конференции мною была


озвучена лишь наиболее важная, историософская нить доклада, без подроб-
ностей в развитии славянской общности. В дополнение к докладу считаю нуж-
ным отметить также свои общие впечатления от первого посещения Польши
«не проездом». Приятно удивила русофильская атмосфера (хотя организаторы
конференции – католики). И вообще поляки на улицах дружелюбно реагиро-
вали на русскую речь и охотно отвечали на вопросы (мы дважды заблудились
в городе). Был очевиден контраст с антирусской проамериканской политикой
польского правительства, которую многие поляки считают вредной для Поль-
ши.
Примечания:
[1] См., напр.: Ильина Н. Изгнание норманнов. Париж. 1953.
[2] Il Regno de gli slavi hoggi corrottamente detti schiavoni historia di don Mavro Orbini Ravseo
abbate Melitense. Pesaro. MDCI.
[3] Роман Лях, Надiя Темiрова. История України. Пiдручник для 7-го класу. Рекомендовано
Міністерством освіти і науки України. Киiв. 2005. С. 6.
[4] Анатолий Клесов. Откуда появились славяне и «индоевропейцы»? Ответ дает ДНК-
генеалогия. – http://rusidea.org/?a=32005
[5] Барсов Н. Очерки русской исторической географии. География первоначальной лето-
писи. Варшава. 1873.

133
ПУБЛИЦИСТИКА

[6] Sombart W. Die Juden und das Wirtschaftsleben. Berlin. 1911. – Рус. пер.: Зомбарт В. Евреи
и хозяйственная жизнь. С.-Петербург. 1012.
[7] См.: Мыльников А. Картина славянского мира: взгляд из Восточной Европы. СПб. 1996.
[8] Граматично исказанје об Руском језику. – Цит. по: Костомаров Н. История России в
жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Второй отдел. Гл. 11. – http://www.gumer.info/
bibliotek_Buks/History/kost/42.php.
[9] Пыпин А. Панславизм в прошлом и настоящем // Вестник Европы. СПб. 1878. № 9-12.
[10] Шафарик П. Чешский музей. 1883. Ч. I. С. 3-4. – Цит по: Александр Пыпин. Панславизм
в прошлом и настоящем (1878, 1913, 2002). М. 2002. С. XI.
[11] Славянство и мир будущего. Послание славянам с берегов Дуная Людовита Штура II
Чтения в Обществе истории и древностей российских. М. 1867. Т.III. Кн.1-3. – Цит. по:
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_239.htm
[12] Аксаков К. Об основных началах русской истории. 1849 г. // Полн. собр. соч. М. 1861. Т.1.
С. 2-3.
[13] Самарин Ю. Современный объем польского вопроса. 1863 г. // Сочинения Ю.Ф. Сама-
рина. М. 1877. Т. 1. С. 338-339.
[14] Notes of a visit to the Russian Church by the late W. Palmer. London, 1882.
[15] Schubart W. Europa und die Seele des Ostens. Lüzern. 1938. – Рус. пер.: Шубарт В. Европа
и душа Востока. М. 1997. – http://rusidea.org/ftp/Shubart_Europe.pdf
[16] Из статей 1848-1849 и 1853-1857 гг. – Цит. по: Ульянов Н. Замолчанный Маркс.
Франкфурт-на-Майне. 1969; Н.Н. К.Маркс о России. Лондон (Канада). 1972; Бернштам
М. Cтороны в гражданcкой войне 1917-1922 гг. // Веcтник РХД. Париж. 1979. № 128. C. 321;
Aus dem literarischen Nachlaß von K. Marx, F. Engels und F. Lassale. Stuttgart. 1902. Bd. III. S.
245, 264.
[17] БСЭ. Москва. 1955. Т. 32. С. 8.
[18] Данилевский Н. Россия и Европа. 5-е изд. СПб. 1895. С. 130.
[19] Исход к Востоку. Предчувствия и свершения. Утверждение евразийцев. София. 1921. С.
VII.
[20] Попов А. Пора проснуться! Гонение на православных и русских в Польше в XX в. Бел-
град. 1937; Митрополит Владимiр, святитель-молитвенник. Париж. 1965. С. 30-39.
[21] Трушнович А. Россия и славянство. Б.м. [«Посев», Лимбург] 1949. С. 4-8, 16.
[22] Public Law 86-90: Captive Nations Week Resolution. Approved Juli 17, 1959. Рус. пер. в
сборнике: Радио «Свобода» в борьбе за мир... Сост. М.В. Назаров. Москва–Мюнхен. 1992.
http://rusidea.org/?a=25071710.
[23] U.S. Objectives with Respect to Russia. NSC 20/1 // Containment: Documents on American
policy and strategy, 1945-1950. Etzold T.H. and Gaddis J. L, editors. New York. 1978. P. 197.
[24] Sutton A. Wall Street and the Bolshevik Revolutin. New Rochell. N.Y. 1974. – Рус. пер.: Сат-
тон Э. Уолл-Стрит и большевицкая революция. М. 1998. – http://rusidea.org/?a=450000 .
[25] Подробнее: Назаров М. Нынешняя РФ – не Россия и не СССР, а симулякр того и друго-
го. – http://rusidea.org/?a=130180 .
[26] Bülow Andreas, von. Im Namen des Staates. München. 2000 .
[27] Brzezinski Z. America in the Technotronic Age // Encounter. 1968. Vol. XXX. Jan. Nr. 1. P. 16.
[28] Аттали Ж. На пороге нового тысячелетия. М. 1993. С. 18, 48, 94-95, 101,103, 105, 112, 114-
116, 121, 124, 128.
[29] Там же. С. 122, 93, 87, 85, 113.
[30] Там же. С. 116-117, 119-120.
[31] Бжезинский З. Соединенные Штаты превыше всего. // Независимая газета. 1999. 24
нояб.
[32] Сорос Дж. Открытые и закрытые общества // Сорос о Соросе. Опережая перемены. М.
1996. С. 300-301.

Михаил Назаров,
руководитель из-ва «Русская Идея», писатель,
член Попечительского совета РПО им. Императора Александра III
(г. Москва)

134
ЛЖИВЫЙ ВЕК

ЛЖИВЫЙ ВЕК

Х орошо известен тот факт, что Б.Пастернак приезжал в Париж в се-


редине 30-х годов минувшего века в составе делегации на Всемир-
ный писательский конгресс защиты мира и не осмелился увидеться со своей
матерью, которая проживала в то время во французской столице в качестве
эмигрантки из России. Хлопочущие «о мире во всем мире» советские люди
ревностно следили за чистотой своих рядов и настаивали на отречении детей
от своих родителей (или наоборот), а также от своих сестер и братьев, если те,
от кого публично отрекались, по каким-то характеристикам не соответство-
вали требованиям, предъявляемым партией к строителям нового мира. Пио-
неры отважно сигнализировали о своих близких родственниках, которые не
спешили отдавать все зерно, выращенное на своей земле, в закрома социали-
стической родины, а укрывали его в специально оборудованных схронах, дабы
многодетная семья не умерла с голода долгой зимой. Комсомольцы на бессчет-
ных собраниях насмехались над своими дедами и бабками, закосневшими в
религиозных предрассудках и продолжающими упорно молиться перед ико-
нами, несмотря на то, что храмы к тому времени уже повсеместно закрыли, а
священников угнали по этапу туда, откуда не возвращаются. Миллионы людей
стыдились своего происхождения, потому что имели несчастье родиться в се-
мьях лавочников, зажиточных крестьян, царских чиновников, дворян, завод-
чиков, промысловиков. Миллионы людей, стиснутые обстоятельствами, как
железными клещами, доживали свой срок и не смели и словом обмолвиться
своим внукам и внучкам о том, чем занимались, кому служили до «Великого
Октября», дабы внуки и внучки случайно не проболтались кому-то об этом и
не испортили себе «биографию». Миллионы людей тщательно скрывали свои
родственные связи с теми, кто некогда состоял в монархических организаци-
ях и православных союзах, кто принимал активное участие в «белом» движе-
нии в пору гражданской междоусобицы, а затем уехал за границу. Родственные
связи с «бывшими» никак не поддерживались, но, тем не менее, всегда можно
было найти формальный повод в наличии этих пагубных связей или хотя бы
возможность восстановления этих связей, и тогда мрачная тень подозрений о
причастности к империалистической агентурной сети несмываемым пятном
ложилась на самую безупречную репутацию советского человека.
Б. Пастернак, в качестве поэта №1 молодого социалистического государ-
ства (столь почетное звание ему присвоили партия и правительство), не мог не
знать, что за ним пристально наблюдают в Париже «компетентные органы».
Благоразумно избежав встречи с пожилой женщиной, продолжением плоти
которой являлся, поэт, столь ценимый советской властью, выдержал провер-
ку на прочность и ничем не опорочил себя в глазах власть предержащих, уг-
нездившихся в московском кремле. Б.Пастернак находился в расцвете лет, на
пике своей карьеры. Он активно участвовал в создании Союза писателей СССР,
регулярно публиковал свои сочинения в массовых изданиях, заседал в разно-
го рода президиумах, правлениях на многоразличных слетах и конференциях:
являлся «боевым штыком идеологического фронта», если прибегнуть к спец-
ифической лексике тех напряженных лет. Естественно, Б.Пастернак пользо-
вался широким набором льгот, поощрений и преференций, которые советские
власти предоставляли своим проверенным людям, и «поэт №1» намеревался и
в дальнейшем пользоваться всеми этими льготами, поощрениями и преферен-
циями по завершении Всемирного писательского конгресса. Ведь в Париж он
приехал, как официальное лицо, т.е. – находился в служебной командировке,

135
СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

а эмигрантские круги являлись частью «проклятого прошлого», с которым со-


ветская власть покончила в заново отстроенном государстве, раз и навсегда.
Б.Пастернак не был продолжателем традиций русской поэзии, зало-
женной в первой половине XIX в. блистательным триумвиратом (Пушкиным,
Тютчевым, Лермонтовым), не считал себя и иудеем, хотя родился в еврейской
семье. Он был ревностным адептом псевдо-церкви, в которую оформилось но-
вообразованное советское государство, и могущество которой стремительно
росло, подпитываясь плотью и кровью репрессированных людей, погибающих
на каторжных работах. Он был встроен в государственный механизм в каче-
стве «шестеренки», которую приводили в движение исторические решения
партийных съездов, публичные выступления Сталина и ближайших сподвиж-
ников вождя. И, двигаясь в заданном властями направлении, Б.Пастернак сам
приводил в движение другие «шестеренки», с которыми контактировал в ходе
своей общественной и литературной деятельности.
В середине 30-х годов XX в. в Советском Союзе происходило замеще-
ние «ленинской гвардии» на сталинскую номенклатуру, более пригодную для
решения задач индустриализации и повышения уровня обороноспособности
страны. Период поругания русского общества, ниспровержения его столпов
и устоев завершился ниспровержением самих осквернителей и поругателей.
Советское государство поспешно очищалось от многих деятелей Коминтерна,
от командиров, сделавших себе стремительную карьеру в годы гражданской
войны, от первоначальных чекистов, старательно выполовших все «староре-
жимные элементы». Кроме того, тщательно уничтожались различные сектан-
ты, упорствующие в своих заблуждениях и все рудиментарные проявления
сословного и национального сознания. Кроме кулаков и нэпманов, в расход
пошли все так называемые «крестьянские поэты», а также офицеры, которые
старались поддерживать между собой связи, сложившиеся еще в царских пол-
ках. Создавалась новая историческая общность, существующая в новой топо-
нимике, со своими символами и праздниками, ритуалами и капищами.
Миллионы репрессированных, погибающих от голода и непосильного
труда, миллионы «лишенцев», влачащих жалкое существование на обочинах
дороги к «светлому будущему», миллионы тех, кто старался не вспоминать о
своем прошлом и своих родителях, а также о родственниках, уехавших за гра-
ницу, составляли маргинальные группы советского общества, пребывающие
в плотной тени. Но были и другие миллионы – тех, кто состоял в комсомоле
или носил в нагрудном кармане заветный партийный билет, тех, кто числился
в армии воинственных безбожников, в передовиках производства, кто зани-
мал посты районного, городского, областного, республиканского или союзно-
го уровней, кто был представлен к наградам и к почетным званиям. Все эти
миллионы советских людей искренне верили в то, что строят принципиально
новое общество. Они беззаветно, самозабвенно, совершенно бескорыстно от-
давали все свои силы, энергию, жар своих пылких сердец всемерному укрепле-
нию первого в мире государства рабочих и крестьян. Именно под сенью этого
уникального в истории человечества государства последующим поколениям
советских людей предстояло жить в изобилии и гармонии, упразднив все пере-
городки и средостения: сословные, национальные, религиозные, культурные,
доселе разводящие людей в тесные и затхлые отсеки беспросветной нищеты
или в анклавы праздности и паразитического образа жизни. Скоро, очень ско-
ро в «стране советов» не будет ни преступников, ни дармоедов: каждый че-
ловек сполна сможет проявить все свои способности и каждому справедливо
воздастся по его трудовому вкладу в драгоценную копилку общественного бла-
гополучия.

136
ЛЖИВЫЙ ВЕК

Все эти радужные упования легко накладывались на мечтательность,


присущую славянской душе испокон веков. Несмотря на неослабевающий тер-
рор, на тяжелейшие бытовые условия, миллионы советских людей, особенно
молодежь, постоянно пребывали в состоянии радостного возбуждения, кото-
рое в праздничные дни доходило до безудержного ликования. Именно моло-
дежь, и в первую очередь, та ее часть, которая не была обременена родствен-
ными узами и которая прошла многостадийную идеологическую обработку,
служила властям прочной опорой, и с неистощимым оптимизмом смотрела в
будущее: строила смелые планы полета человека в космос, или превращения
Сибири и среднеазиатских пустынь в цветущие сады, увлекалась чтением сти-
хов революционных поэтов, а также изобретательством новых механизмов и
приборов.
Эти парни и девчата с открытыми лицами, смешливые и улыбчивые,
приветствовали любые проявления взаимовыручки и не стяжательства, и стре-
мились к жизни в духе коллективизма. Любая обособленность, а, уж тем более,
отъединенность от коллектива, советской молодежью категорически не при-
ветствовалась. Искреннее стремление людей «нового покроя» только-только
входящих во взрослую жизнь, быть равными среди равных, вполне органично
вписывалось в бытие коммунальных квартир, студенческих и фабричных об-
щежитий. Армейские казармы и многоместные больничные палаты, дощатые
постройки пионерских лагерей, как и наспех сколоченные бараки рабочих по-
селков изначально предполагали сверхплотную концентрацию людей, исклю-
чающую многоколенную, многочисленную семью с иерархической подчинен-
ностью младших старшим. Значительную долю наиболее сознательной моло-
дежи составляли воспитанники детских домов, школ-интернатов, колоний для
малолетних преступников. Миллионы сирот появились в годы гражданской
войны, и с тех пор «сиротский прилив» не слабел вследствие последующих го-
лодоморов, раскулачиваний, расказачиваний и прочих крутых мер советской
власти. У этих сирот ровным счетом ничего не было своего, многие даже забы-
ли собственные имена, которые получили при рождении или при крещении от
своих природных или крестных родителей. Они сызмальства обретали навы-
ки выживать сообща, группой, стаей, отрядом, классом, приучались вырабаты-
вать коллективные решения и беспрекословно подчиняться командам своего
вожака или строгого воспитателя-наставника. Отсеченные от всех традиций,
от сословно-религиозных предрассудков, одетые во все казенное и накорм-
ленные только казенным, эти сироты со временем становились подлинными
янычарами XX в., готовыми устранить любое препятствие и сокрушить любую
преграду, если на то поступит соответствующий приказ начальника. Эти яны-
чары являлись детищем и гордостью советской власти, на несколько порядков
увеличив социальную базу марксистского режима, по сравнению с тем непро-
стым временем, когда немногочисленная партия большевиков дерзко осуще-
ствила в обеих русских столицах военный переворот и затем распространила
свою жестокую власть на территории всей огромной страны.
Середина 30-х годов ушедшего века примечательна еще и тем, что в эти
годы завершилась смена общественного восприятия творческой личности. В
прежние эпохи во главу угла ставилось авторство художественного произведе-
ния, и создатель шедевра претендовал на звание гения. А в бурное межвоен-
ное время (период между двумя мировыми войнами), которое ознаменовалось
возникновением тоталитарных систем, настаивавших на четком разделении
людей («наш» - «не наш»), творческих личностей, выражавших симпатии
людоедским политическим режимам, практически не осталось. И благодаря
усилиям шустрых литературоведов, критиков, филологов, журналистов, пар-

137
СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

таппаратчиков начиналось создание «живых портретов» из заурядных графо-


манов, поддерживающих в своих произведениях «линию партии». Изящная
словесность (или беллетристика) трансформировалась в неуклюжую прозу,
лирика - в набор лозунгов. А вместо творческих личностей появился легион
литрабов (сокращенный вариант словосочетания «литературный работник»),
деятельность которых оценивается с многих сторон, так сказать, в целокупно-
сти. Если поэтами рождаются, то литрабами становятся. Если «искру Божью»
в человеке можно угасить, то назначить человека поэтом весьма затруднитель-
но. А вот назначить того или иного любителя плетения словес литрабом и
даже ответственным литрабом, вполне можно.
Процесс угашения творческих личностей и создания легиона литрабов
начался уже в годы Гражданской войны, когда в столицах заполыхали костры
из книг «вредных» писателей. Фигура каждого писателя, мыслителя, будучи
даже прославленного во всем мире в качестве «светильника разума» или «гор-
дости всего рода человеческого», тщательно осматривалась и оценивалась на
предмет ее пригодности для грядущего нового мира. Для того, чтобы вклю-
чить того или иного автора-современника в корпус литрабов, учитывались со-
циальное происхождение автора, его религиозные и политические пристра-
стия, занимаемые должности, степень общественной активности, партийная
принадлежность, высказывания в СМИ и даже - в частной переписке.
Гений, в качестве насельника башни из слоновой кости, как редкостный
и драгоценный уникум блистательной аристократической культуры, безвоз-
вратно уходил в прошлое на всем европейском пространстве. В те годы в по-
добных «башнях» доживали свои последние дни Рильке, Волошин, Пуччини. В
фашистской Италии и нацистской Германии также будут тщательно фильтро-
вать творческие личности на «годных» и «не годных», на «народных» и «не на-
родных», а в либерально-демократических странах на гуманистов и экстреми-
стов (приверженцев деструктивных тоталитарных идеологий). Но в авангарде
этого пагубного процесса шла советизированная Россия. На волнах невидан-
ной доселе политической активности социальных низов возникали совсем
иные люди, с иным психическим укладом и составом чувств - более чуткие к
требованиям «текущего момента» и к ожиданиям новоявленных вождей, но не
способные услышать музыку высших сфер и плохо видящие процессы, идущие
под покровом реальности. Высоты творческих дерзаний, глубины противоре-
чивой человеческой жизни для генерации литрабов были практически неве-
домы: объемное мировосприятие сменилось видением лишь плоских плака-
тов и восхвалением одномерного человека в качестве апофеоза эволюционно-
го развития живой материи.
Чтобы стать «поэтом №1» в эгалитарном обществе, где отсутствует ие-
рархическое деление пишущих людей на графоманов, одаренных, талантли-
вых, гениальных, но