Вы находитесь на странице: 1из 157

БЕЛОРУССКО-КИТАЙСКИЙ

КУЛЬТУРНЫЙ И ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ
ДИАЛОГ:
ИСТОРИЯ, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ,
ПЕРСПЕКТИВЫ

Сборник научных статей

МИНСК
РИВШ
2017
УДК
ББК

РЕЦЕНЗЕНТЫ:
доктор педагогических наук, профессор
Н.Н.Нижнёва
кандидат филологических наук, доцент
С.Е.Олейник

Редакционная коллегия:
Хмельницкий Н.Н., Крылова С.И., Молоткова Ю.В.

Под общей редакцией


кандидата филологических наук, доцента Н.Н.Хмельницкого

Белорусско-китайский культурный и образовательный диалог:


история, современное состояние, перспективы: сборник научных статей /
под научн. ред. Хмельницкого Н.Н. – Минск: РИВШ, 2017 – с.
ISBN

Рассматриваются история и перспективы диалога белорусской и


китайской культур, актуальные проблемы преподавания китайского языка и
литературы в Беларуси, межкультурной коммуникации, а также современное
состояние переводоведения двух стран.
Для студентов-филологов, преподавателей-китаеведов и всех, кто
интересуется вопросами белорусско-китайского культурного и
образовательного диалога.
УДК
ББК
ISBN
ОТ РЕДКОЛЛЕГИИ
Уважаемый читатель! Вашему вниманию предлагается уже третий
сборник научных статей, подготовленный сотрудниками кафедры китайской
филологии филологического факультета Белорусского государственного
университета при поддержке Посольства Китайской Народной Республики в
Республике Беларусь.
Данное издание – результат плодотворной работы «круглого научного»
стола «Белорусско-китайский культурный и образовательный диалог» (2016),
который стал традиционным мероприятием кафедры китайской филологии.
В работе этого научного форума приняли участие более 20 учёных и
преподавателей из Республики Беларусь (БГУ, МГЛУ, Республиканский
институт китаеведения имени Конфуция и др.) и Китайской Народной
Республики (Далянский политехнический университет, Пекинский институт
иностранных языков и др.). Участники в ходе дискуссий отметили, что
проведение подобных «круглых столов» (и это доказала практика)
способствует и будет способствовать повышению уровня преподавания
китайского языка, исследованию литературы и культуры Китая в нашей
стране, а также положительно влиять на имидж вузов-партнеров.
Нужно отметить, что на протяжении последних пяти лет необходимые
внимание и поддержку кафедре китайской филологии, белорусским
студентам-китаеведам оказывает Посольство Китайской Народной
Республики в Республике Беларусь. В работе круглого стола (V) по
сложившейся традиции принял участие первый секретарь Посольства КНР в
Республике Беларусь г-н Ван Дацзюнь, который в своём приветственном
слове подчеркнул важность проводимого мероприятия, а также
заинтересованность китайской стороны в эффективном развитии
партнёрских отношений в сфере образования и культуры. На открытии
круглого стола декан филологического факультета профессор И.С. Ровдо
рассказал о становлении и развитии китаистики на филологическом
факультете, о системе подготовки высококвалифицированных специалистов,
что способствует распространению китайского языка в Беларуси и повышает
интерес к белорусской и китайской культурам у граждан наших стран.
Директор Республиканского института китаеведения имени Конфуция БГУ
профессор А.Н.Гордей рассказал о перспективном сотрудничестве
структурных подразделений.
Организаторы и редколлегия «круглых научных» столов «Белорусско-
китайский культурный и образовательный диалог» выражают слова
искренней благодарности участникам научного форума, а также всем
коллегам, которые любезно предоставили материалы для публикации в
данном сборнике. Статьи печатаются в авторской редакции.
Николай Хмельницкий (Минск)
Филологическое образование
в парадигме культурной дипломатии Китая и Беларуси

В духовной сокровищнице человечества культура Китая необычайно


богатая и самобытная. Познание своего и инонационального в сравнении и
изучении, уважение к истории, разнообразным традициям той или иной
страны позволяют вести конструктивный, свободный от стереотипов диалог,
соответствующий требованиям ХХI века. На современном этапе наблюдается
активизация международного сотрудничества Республики Беларусь и
Китайской Народной Республикой по многим направлениям: экономическом,
общественно-культурном, образовательном, туристическом, что
обусловливает острую необходимость в подготовке
высококвалифицированных кадров и компетентных специалистов для разных
отраслей народного хозяйства, науки и образования. Особенно актуальной
становится эта задача в формате реализации амбициозного проекта КНР
«Новый великий шёлковый путь», который отражает стремление китайского
народа к миру, экономическому сотрудничеству и культурному диалогу с
другими странами.
Любое великое дело осуществляют конкретные люди, поэтому
большое значение в ходе реализации данного проекта будет отведено
коммуникационному менеджменту, сфере профессионального общения и
понимания. В связи с этим возникает необходимость подготовки филологов,
переводчиков и инвестирования в данную область образования, что,
безусловно, будет способствовать распространению китайского языка,
литературы в Беларуси, повышать интерес к китайской и белорусской
культурам у граждан наших стран, а также положительно влиять на имидж
государств и вузов-партнеров.
Особую значимость в данном контексте приобретает эффективная
подготовка кадров, которая призвана решить ряд важных задач в свете
культурной дипломатии Китая и Беларуси: во-первых, обеспечить быстро
меняющийся рынок труда высококвалифицированными и функционально
грамотными работниками; во-вторых, удовлетворить потребность в
переводчиках и преподавателях китайского и русского языков как
иностранных, что обусловлено активными связями между двумя странами.
Реалии современного мира выдвигают свои приоритеты в
образовательной парадигме: не просто знание фактов, не умения и навыки
как таковые, а способность применять их на практике, в определенной
коммуникативной среде; не объём информации, а умение её получать и
моделировать. Такие исходные принципы положены в основу обучения
китайских и белорусских студентов русистов и синологов на
филологическом факультете Белорусского государственного университета,
которые по окончании имееют возможность получить квалификацию
филолога, преподавателя и переводчика, чтобы быть социально защищенным
и востребованным на рынке труда.
Почётную и ответственную миссию подготовки
высококвалифицированных кадров осуществляют кафедры китайской
филологии (единственная в Беларуси) и прикладной лингвистики. На
филологическом факультете БГУ уже не одно десятилетие готовятся
преподаватели русского языка как иностранного, накоплен большой опыт. В
данный момент на первой ступени обучения по специальностям “Русская
филология” (направление – русский язык как иностранный), “Романо-
германская (английская) филология” обучается более ста студентов из Китая,
на второй ступени обучения (магистратура) по специальностям “Инновации в
обучении языкам как иностранным (русский язык)”, “Германские языки”,
“Языкознание”, “Литературоведение” – 31 магистрант. В магистратуре
обучаются как белорусские, так и иностранные граждане, многие из которых
получали высшее образование вне русской языковой среды, в университетах,
где образовательные программы существенно отличаются от типовых
программ Ι ступени высшего образования в Республике Беларусь. Кроме
того, при создании на факультете нормативно-методического и учебно-
методического обеспечения учитывается, что иностранные магистранты,
закончившие белорусские вузы, все еще испытывают сложности в
практическом владении русским языком; причем в магистратуру зачисляются
выпускники всех гуманитарных факультетов, не обязательно
филологических; их будущая деятельность также будет осуществляться в
различных коммуникативных средах. В связи с этим создано два блока
программ: для белорусских магистрантов и для иностранных магистрантов
по двум модулям обучения «5+1» и «4+2». Образовательный процесс
направлен на формирование академических, социально-личностных и
профессиональных компетенций будущего преподавателя в области русского
языка как иностранного.
В свою очередь, на специальности «Китайская филология» обучается
свыше 100 белорусских студентов. Подготовку специалистов-синологов
осуществляет кафедра китайской филологии, образованная в 2011 г.
Преподавание таких дисциплин, как китайский язык, теория и практика
перевода, лингвострановедение, межкультурная коммуникация и т.д.,
осуществляют, кроме белорусских специалистов, преподаватели из
Китайской Народной Республики, которые обучают белорусских студентов
тонкостям китайского языка. Первый выпуск студентов-китаеведов состоялся
в 2006 году благодаря всесторонней поддержке руководства и специалистов
Далянского университета технологий.
Необходимую помощь белорусским студентам-китаистам оказывает
Посольство Китайской Народной Республики в Республике Беларусь. На
филологическом факультете функционирует специализированный
лингафонный кабинет, который был оборудован китайской стороной.
Благодаря поддержке различных учреждений КНР и РБ были приобретены
словари, энциклопедии, учебники, пособия по китайскому языку и
литературе. В ближайшей перспективе такое эффективное сотрудничество
позволит максимально удовлетворить потребности учебного процесса.
Во время обучения студенты проходят переводческую и педагогическую
практики в учреждениях образования г.Минска, а также в учреждениях и
организациях, которые активно сотрудничают с Китаем. Среди них –
Министерство иностранных дел, Торгово-промышленная палата, Минский
тракторный завод и др.
Кроме насыщенных аудиторных занятий, сотрудники кафедры
китайской филологии организовывают культурные и просветительские
мероприятия, вечера, посвященные традициям, обычаям, литературе и
искусству Китая.
Также отметим, что студенты-китаеведы ежегодно принимают участие
в Белорусском отборочном туре Международного конкурса среди студентов
по китайскому языку «Моя мечта о Китае». Не раз наши участники
становились победителями, демонстрируя прекрасное знание китайского
языка и культуры, а также свои творческие способности. Нужно также
упомянуть и тот факт, что уже стало традиционным проведение на
филологическом факультете Белорусского государственного университета
при поддержке Посольства Китайской Народной Республики в Республике
Беларусь Республиканского конкурса художественного чтения на китайском
языке среди белорусских студентов учреждений высшего образования.
Компетентное жюри оценивает конкурсные выступления по следующих
критериях: содержательность, грамотность, вербальное поведение,
образность речи, художественное оформление, культурологическая
составляющая, актёрское мастерство. Данное мероприятие
засвидетельствовало высокий уровень подготовки белорусских студентов-
китаеведов, а также большой интерес к китайскому языку, литературе и
культуре среди молодёжи нашей страны.
Студенты специальности “Китайская филология” имеют возможность
повышать свой образовательный и профессиональный уровень, благодаря
эффективной системе академического обмена с разными университетами
КНР (Далян, Пекин, Шанхай и др.), а также магистерским программам.
Научно-исследовательская и методическая деятельность студентов,
магистрантов и преподавателей кафедры китайской филологии отражена в
выпускных дипломных работах, выступлениях на студенческих научных
конференциях, а также в изданиях, авторами и рецензентами которых
являются сотрудники кафедры. В перспективе работы кафедры и факультета
– совместное издание новых учебных пособий на базе ДУТ и БГУ.
Также можно констатировать, что на современном этапе белорусская
лингвистическая и литературоведческая китаистика (в чем есть немалая
заслуга сотрудников филологического факультета БГУ) имеет определенные
достижения в сфере исследования национально специфического и
универсального, межкультурных коммуникаций, создания учебного
комплекса по синологии. Научно-исследовательские интересы китайских и
белорусских студентов, магистрантов и аспирантов находят воплощение в
выпускных квалификационных работах, тематика и методология которых
соответствует самым современным образовательным и научным
требованиям. Под совместным научным руководством успешно защищены
кандидатские диссертации. Кроме исследований, посвященных проблемам
развития, функционирования и преподавания китайского языка и
литературы, особенное внимание уделяется изучению восточнославянско-
китайских культурных, языковых и литературных связей, што приобретает
неоспоримую приоритетность в формате культурной дипломатии “Один
пояс, один путь” (кстати заметим, что факультетскими магистрантами и
аспирантами исследуются проблемы присутствия и функционирования
китайского языка и литературы в Беларуси и соотвественно белорусской – в
культурном пространстве Поднебесной).
Также хотелось бы упомянуть и ещё одно “фирменное” мероприятие –
это заседания научного круглого стола “Белорусско-китайский культурный
диалог” (первое состоялось в 2012 году). В работе таких форумов принимают
участие учёные, преподаватели, культурологи, редакторы газет и журналов,
переводчики из Беларуси и Китая, а также секретари посольства Китайской
Народной Республики. Как положительный пример можно привести формат
телемоста этого мероприятия в 2015 году между филологическим
факультетом БГУ и Далянским университетом технологий. Проведение
таких “круглых” столов содействует партнерским связям в области культуры,
образования и науки. Подтверждением этому является издание сборника
научных статей “Белорусско-китайский культурный диалог: история,
современное состояние и перспективы”, экземпляр которого попросила
передать для своих фондов Лейпцигская книжная биржа (Германия).
Таким образом, можно канстатировать, что на филологическом
факультете китаистика прописалась надолго и основательно. Все это,
безусловно, будет способствовать распространению китайского языка в
Беларуси, повышать интерес к китайской культуре у граждан нашей страны и
соответственно к белорусской – у студентов-филологов Поднебесной, а
также содействовать воплощению в жизнь основных задач стратегического
проекта «Один пояс, один путь».

Чжан Линь, В. Рагойша (Минск)


К вопросу об эквиритмичности в переводе
с белорусского языка на китайский

В обиход современного переводоведения вошло понятие адекватности


перевода – перевода, максимально соответствующего тексту-оригиналу. К
этому в идеале и должны стремиться переводчики: наиболее точному,
насколько это возможно, воссозданию конкретного текста, написанного на
одном языке, средствами другого языка.
Вопрос об адекватности перевода художественных текстов, прежде
всего поэтических, стихотворных, является одним из наиболее сложных.
Это связано как с все возрастающими требованиями к качеству перевода
вообще, так и с особенностями перевода художественных текстов, точнее –
произведений. Произведения художественной литературы отличаются от
просто текстов (научных, документальных, деловых и т. д.) прежде всего
тем, что их системообразующей сущностью является художественно-
эстетическая функция, воплощенная как в содержании, так и в их форме.
Более того – в органическом переплетении, единстве того и другого, в
художественной целостности произведения. Основная цель таких
произведений заключается в достижении эстетического воздействия на
читателя (слушателя, зрителя), причем не только через их содержание, но и
посредством их формы (поэтики).
Среди всех видов и жанров литературы лирическая поэзия имеет самую
сложную структуру, строго регламентированную форму, высокую степень
семантико-стилистической и образной концентрации, что является главной
особенностью, отличающей стихотворное произведение от других видов
художественных произведений. Но именно это и усложняет существенно
задачи переводчика.
Согласно М. Л. Гаспарову, выделяются три уровня поэтического
текста: идейно-образный, стилистический и структурный. Каждый из них, в
свою очередь, имеет определенные подуровни. Так, идейно-образный
уровень составляют эмоциональный и образно-мотивационный подуровни.
Стилистический уровень поэтического текста представлен лексико-
семантическим, морфолого-грамматическим и фонологическим
подуровнями. Третий уровень – структурный – представлен такими
явлениями поэтики стиха, как метр и ритм, рифма, строка и строфа. Все
описанные характеристики поэтического текста в их сочетании составляют
текстовый инвариант, который необходимо передать при переводе [см.: 1, с.
9–20].
Не вызывает сомнения тот факт, что художественный перевод должен
быть не только равноценен (адекватен) подлиннику по содержанию, но и
тождествен (адекватен) ему по форме – насколько допускают это
переводящий язык и традиции воспринимающей литературы. Как
показывает практика художественного перевода, добиться абсолютной
адекватности между переводным и оригинальным текстами практически не
удается. При переводе неизбежно возникают так называемые сдвиги в
области и содержания, и формы – большие или меньшие модификации,
вызванные переходом оригинала в другую языковую и культурную
ситуацию. Что касается ритмического сдвига, то он выявляется в различной
организации ритмической структуры оригинала и перевода, причиной
которых являются разные особенности языков.
Объектом нашего переводоведческого изучения в настоящей работе
выступают китайские переводы белорусских стихотворений Максима Танка
из его китайского цикла, вошедшие в книгу его «Избранных произведений»
[6]. Предметом же исследования в данном случае является характер
воссоздания ритмо-метрического рисунка оригинала средствами китайского
языка. При этом мы будем пользоваться принятым в переводоведении
термином эквиритмичность (наподобие «эквирифмичность»,
«эквилинеарность»). Под эквиритмичностью понимается адекватное, точнее –
полноценное воссоздание ритмического рисунка оригинала. Это один из
важнейших критериев оригинальности перевода, сохранения авторского,
национального и эстетического своеобразия подлинника.
В качестве посредника у нас выступают русскоязычные переводы
танковских произведений из книги «Восток зарей пылает» [5], выполненные
известным поэтом-переводчиком Яковом Хелемским. Прежде всего с их
помощью китайский переводчик Гао Ман воссоздавал белорусские стихи.
Русские переводы Якова Хелемского стихотворений Максима Танка
обладают высокой степенью адекватности. Неудивительно, что сборник
стихотворений белорусского поэта «Нарочанские сосны» (1972) в переводе
Я. Хелемского отмечен Ленинской премией – самой высокой литературной
наградой в бывшем СССР. Эти переводы, кроме всего прочего, и
эквиритмичны, они сохраняют метрику и основные особенности ритмики
оригиналов. Белорусский и русский языки – языки близкородственные,
характер стихосложения, присущий русскому и белорусскому
стихотворчеству, по существу, идентичен. Именно это значительно облегчает
задачу сохранения в переводе поэтики оригинала. В свою очередь, это дает
нам возможность сравнивать ритмический рисунок китайских воссозданий
стихотворений Максима Танка с их русскоязычными переводами.
При таком сравнении, однако, необходимо учесть, что метрический
строй китайского стихосложения не адекватен стихосложению русскому (как
и белорусскому). Китайский и восточнославянские языки – типологически
разные, они далеко отстоят друг от друга. Это, естественно, влияет на
характер ритмической организации китайского, с одной стороны, стиха и
белорусского (либо русского) – с другой. Китайская поэзия издавна
создавалась и создается сейчас в системе, близкой к силлабическому
стихосложению, в то время как белорусская (как и русская) –
преимущественно силлабо-тоническая. Китайский язык, его лексические и
просодические особенности не позволяют силлабо-тоническому
стихосложению, широко бытующему на славянских, романо-германских,
английском и др. языках, употребляться в поэзии Китая.
Силлабическое стихосложение основано на соизмеримости строк
стихотворных произведений по числу слогов (изосиллабизм). Такое
стихосложение изначально возникло и получило распространение в
европейских языках с фиксированным местом ударения в словах: во
французском (на последнем слоге), польском (на предпоследнем), чешском
(на первом) и т. д. В средние века, под влиянием прежде всего польского
стихосложения, силлабика вошла в белорусскую, украинскую, а потом и
русскую поэзию. В восточнославянских языках, однако, ударение
разноместное, оно может находиться в словах на любом месте. Данные
просодические особенности восточнославянских языков предопределили то,
что со временем русское и белорусское стихосложение стало
преимущественно силлабо-тоническим (от греч. syllable – слог и tonos –
ударение). Под силлабо-тоническим стихосложением понимается способ
организации стиха, при котором не только сохраняется одинаковое
количество слогов, но вместе с тем ударные и безударные слоги чередуются
в определённом порядке, неизменном для всех строк стихотворения. Таким
образом, силлабо-тоника включает в себя и принцип изосиллабизма. Поэтому
стихосложение и называется силлабо-тоническим.
Когда-то белорусское стихосложение возникло как силлабическое.
Первые стихи восточнославянского первопечатника и просветителя белоруса
«из славного града Полоцка» Франциска Скорины (ок. 1490–1551),
вошедшие в предисловие к книге «Псалтырь» (1517) – первой из 23
переведенных им на древнебелорусский язык книг Библии, были именно
стихи силлабические. Впоследствии, в середине 17 в., благодаря творчеству
еще одного знаменитого белоруса Симеона Полоцкого (1629–1680), они
положили начало и русскому стихотворчеству, тоже силлабическому,
Русская силлабика просуществовала до первой трети 18 в. включительно, до
известной реформы Тредиаковского–Ломоносова, заменившей ее силлабо-
тоникой. В белорусской же поэзии силлабика удержалась вплоть до конца
19 в. Однако сейчас ни в русской, ни в белорусской поэзии силлабические
стихи не употребляется, они звучали бы ненатурально, как какой-то
анахронизм. Львиную долю современных стихов составляют силлабо-
тонические, бытуют широко тонические, прежде всего дольники. Со второй
половины 20 в. распространение в бывшем СССР, и в первую очередь
благодаря именно Максиму Танку, получил верлибр [см.: 2, с. 27–64].
Китайское стихосложение коренным образом отличается от
европейского. В его основе лежит чередование в стихах слов с различной
музыкальной тональностью, отличающихся друг от друга высотой и
характером звучания (ровный, восходящий, нисходяще-восходящий тон).
Поэтический размер определяется числом иероглифов (слогов/слов) в каждой
строке стихотворения, поскольку каждый иероглиф представляет собой и
слог, и слово одновременно. Для некоторых поэтических видов и форм
(песенная лирика, одическая поэзия) характерно употребление смешанного
размера: в нем строки содержат различное количество иероглифов.
Самая древняя и употребляющаяся до сих пор система китайского
стихосложения называется гэлюйши, что по-русски звучит как уставный, или
регулярный, стих. Для регулярного стихосложения, в отличие от песенного,
характерно одинаковое количество в стихах иероглифов-слогов (принцип
изосиллабизма), строгое чередование в них тонов и строгая рифма. Именно
этим стихом написаны преимущественно хорошо известные по переводам
русскому (и белорусскому) читателю произведения Бо Цзюйи, Ду Фу, Ван
Вэя, Ли Бо и др. Став классическим, этот стих просуществовал 14 столетий и
не исчез в наши дни.
Одним из видов гэлюйши является уставный стих ши. Он, как правило,
состоит из пяти (5-сложный) или семи (7-сложный) слогов-иероглифов. При
декламации они делятся цезурой пополам, но поскольку число слогов в
строке нечетное, то в конце второй половины строки паузой выделяется
последний слог (иероглиф). Всего в стихотворении обычно восемь строк.
Музыкальные тоны по своему мелодическому звучанию делятся на ровные
(пин) и неровные (цзэ). В стихотворении они чередуются в строгой
последовательности, основная цель которой — устранить монотонность,
придать стиху музыкальность и создать своеобразную то повышающуюся, то
понижающуюся мелодику. Именно эта волнообразная мелодика и придает
стиху своеобразный, характерный, присущий ему ритм [см.: 7].
Жанровое разнообразие, в частности наличие жанров, ведущих свое
происхождение из живого народного творчества, связанного, в свою очередь,
с разговорной речью, создало предпосылки для появления и утверждения в
китайской поэзии первой трети 20 в. свободного стиха, сформировавшегося
под сильным влиянием европейского верлибра.
После характеристики восточнославянского, а также китайского
стихосложений, обратимся конкретно к изучению ритмики китайских
воссозданий стихотворений Максима Танка. Как показывает сопоставление
оригиналов [см.: 4] с их китайскоязычными аналогами, особенности
гэлюйши востребованы в части китайских переводов стихотворений
белорусского поэта, выполненных Гао Манном. Например, стихотворение
«Міска для рысу» («Миска для рыса»). В оригинале стихотворение, за
исключением первой строки, в которой употреблен щестистопный ямб (Я6),
написано пятистопным ямбом (Я5). Вот первые 5 строк оригинала:
1. У імператарскіх палацах у Пекіне
2. Каштоўнасцей і скарбаў не злічыць:
3. Драконы,
габелены,
паланкіны,
4. Тысячагодней даўнасці карціны,
5. Багі,
калчаны,
стрэлы
ды мячы [4, с. 163].

А вот русский текст в переводе Я. Хелемского:


1. В покоях императорских Пекина
2. В музейной тишине пленяют взгляд
3. Драконы,
гобелены,
паланкины,
4. Тысячелетней древности картины,
5. И стрелы и мечи –
бесценный клад [5, с. 15].
Приведем теперь китайский текст в воссоздании Гао Мана:
zài běi jīng de gù gōng lǐ
1. 在北京的故宫里
chén liè zhe wú shù de zhēn bǎo
2. 陈 列 着 无 数 的 珍 宝:
yǒu jīn lóng, yǒu bì zhān, yǒu huā jiào,
3. 有 金 龙, 有 壁 毡,有 花 轿,
yǒu gǔ dài míng jiā men de huì huà
4. 有 古 代 名 家 们 的 绘 画,
yǒu gōng shǐ, yǒu jiàn hú, yǒu bǎo dāo
5. 有 弓 矢,有 箭 壶,有 宝 刀。[6, с. 100].
Количество слогов в стихах соответственно: 7, 8, 9, 9, 9. Первые две и
остальные три строки данной строфы имеют почти одинаковое количество
слогов (иероглифов) – 7, 8 и по 9. Если бы данный принцип воссоздания
метрики оригинала сохранялся и далее, на протяжении всего стихотворения
Максима Танка на китайском языке, можно было бы говорить о сохранении в
переводе принципа эквиритмичности (конечно, относительной). Однако в
остальных строках перевода встретим самое разное количество слогов: 9, 10,
11, 8, 16, 16, 7, 8, 9, 14, 13, 11, 9, 11, 10, 11. Белорусский силлабо-тонический
стих, как видим, не воссоздан в данном случае китайским силлабическим,
что, по нашему мнению, было бы наиболее уместным. И мы, таким образом,
не можем говорить об эквиритмичности перевода.
Обратимся сейчас к анализу ритмики стихотворения «Хустка»
(«Платок»). Стихотворение состоит из шести строф: пять строф – по 2
строки, шестая – 4 строки, итого 14 строк. Размер – шестистопный ямб (Я6),
в каждой строке по 13 слогов.
Приведем первые 6 строк белорусского текста:
1. Дзяўчына з роду Мяо хустку вышывала:
2. Ўзяла іголку ў пальцы, ніткі падабрала,

3. Вясёлыя, як промні весняга світання,


4. Блакітныя, як неба над зямлёй Юньнаня,

5. Пявучыя, як гукі тэна або гонга,


6. Срабрыстыя, як хвалі бурнага Меконга [4, с. 162].
Обратимся к русскоязычному переводу данного текста, с помощью
которого, собственно, и делалось его китайское воссоздание:
1. Девушка из рода Мао платок вышивала,
2. Вскинув тонкую иголку, нитки подбирала,

3. Нитки яркие, как солнце утреннею ранью,


4. Синие, как полог неба над землей Юйнаня,

5. Нитки звонкие, как звуки тэна или гонга,


6. Серебристые, как волны бурного Меконга [5, с.14 ].

А вот китайское воссоздание этих строк стихотворения Максима


Танка:
shǒu juàn
手 绢
miáo zǔ gū niang zhèng zà xiù shǒu juàn
1. 苗 族 姑 娘 正 在 绣 手 绢,
shǒu niē zhe zhēn , xuǎn tuǒ le xiàn
2. 手 捏 着 针, 选 妥 了 线。
xuàn làn de xiàn er hǎo xiàng yáng chūn de shǔ guāng
3. 绚 烂 的 线 儿 好 像 阳 春 的 曙 光,
lán sè de xiàn er hé yún nán jiā xiāng de tiān sè yī yiàng
4. 蓝 色 的 线 儿 和 云 南 家 乡 的 天 色 一 样。
xiàn er fǎng fú néng fā chū qīng cuì de shēng xiǎng , rú tóng bó luó
5. 线 儿 仿 佛 能 发 出 清 脆 的 声 响, 如 同 锣 钹,
yín sè de xiàn er wǎn rú xiōng yǒng de lán cáng jiāng de làng huā
6. 银 色 的 线 儿 宛 如 汹 涌 的澜 沧 江 的 浪 花。
gū niang hán zhe wēi xiào yǎo duàn le sī xiàn
Количество слогов/слов (иероглифов) в стихах здесь самое разное: 9, 8,
11, 14, 15, 16. Принцип изосиллабизма не сохранен и в остальных восьми
строках китайского перевода. Как видно, это стихотворение, как и
предыдущие, переведено на китайский язык верлибром. В данном случае
говорить об эквиритмичности не приходится.
Как известно, верлибр появился в русской и белорусской поэзии еще в
начале 20 в., но в советское время был изгнан из поэзии как «тлетворное
влияние буржуазного Запада», «мертворожденное дитя» и т. д. Максим Танк,
начавший свое творчество вне СССР, в Западной Беларуси, входившей с
1918 г. по сентябрь 1939 г. в состав Польши, свободный стих иногда
употреблял. В частности, им написаны 4% стихотворений, вошедших в книгу
«Под мачтой» («Пад мачтай», Вильно, 1938) [см.: 3, с. 190]. Однако после
воссоединения Западной Беларуси с БССР в 1939 г. к верлибру, как и все
советские поэты, он обращаться не смел. Положение изменилось только в
конце 1950-х гг., после судьбоносного для советской страны ХХ съезда
КПСС (1956 г.), разоблачившего культ личности Сталина с его
тоталитарными методами управления народным хозяйством, с
многочисленными ограничениями, в том числе в области культуры. И
Максим Танк, начиная с конца 1950-х гг., сначала осторожно, а потом
довольно активно стал пользовался верлибром. Так, если в сборнике
стихотворений «След молнии» («След бліскавицы», 1957) их еще нет, то в
книге «Мой хлеб насущный» («Мой хлеб надзённы», 1962) таких
стихотворений 6%, в «Глотку воды» («Глытку вады», 1964) – 19%, а в
«Переписке с землей» («Перапісцы з зямлёй», 1967) – уже 32% [см.: 3, с.
190]. Поскольку все эти сборники стихотворений Максима Танка, тогда уже
знаменитого советского поэта, тут же переводились на русский и некоторые
другие языки народов СССР, причем переводились эквиритмично, то
верлибр с его помощью начал активно обживать все советское поэтическое
пространство.
Приблизительно в трети своих лирических произведений Максим Танк
обращался к верлибру и после 1960-х гг., вплоть до своей смерти,
наступившей в 1995 г. Однако в китайском цикле стихотворений, созданном
в конце 1957–самом начале 1958 гг., ни одного верлибра мы не найдем.
Таким образом, поскольку в оригинале стихотворений «Міска для рысу» и
«Хустка», как и во всем китайском цикле, свободный стих не употреблен,
воссоздание по-китайски верлибром данных произведений не может
считаться эквиритмичным. Мы не можем говорить об адекватности, прежде
всего метрической и ритмической, переводов Гао Мана.
Далее рассмотрим на предмет эквиритмичности стихотворение «За
бяседным сталом» («Застольная беседа»). Размер его в оригинале (и в
русском переводе Я. Хелемского) – четырехстопный дактиль (Д4). В каждом
стихе чередуются по 12 слогов. Приведем первую строфу оригинального
текста:
1.Стол застаўлены сціпла дарамі зямлі:
2. Залацістыя яблыкі, чай, apaxic.
3. Як старыя сябры, гаварыць пачалі
4. Мы адразу пра хлеб, пра бавоўну i рыс [4, с. 204].

Сравним с оригиналом русский переводной текст:


1. Стол заставлен скромно дарами земли:
2. Золотистые яблоки, чай, арахис.
3. Как старые друзья говорить начали
4. Мы сразу по хлеб, хлопок и рис [5, с. 18]
Приведем теперь китайский текст в воссоздании Гао Мана:
dà dì de chǎn wù pǔ pǔ sù sù de bǎi le yì zhuō
1. 大 地 的 产 物 朴朴素素 地 摆了一 桌:
luò huā shēng,chá yè hé jīn càn càn de píng guǒ
2. 落 花 生,茶 叶和金 灿 灿的 苹 果。
wǒ men xiàng shì duō nián de lǎo péng yǒu tán dōng shuō xī
3. 我 们 像 是 多 年 的 老 朋 友谈东 说 西,
tán dào liáng shi, tán dào mián huā ,tán dào dà mǐ
4. 谈 到 粮 食,谈 到 棉 花,谈 到 大 米。[6, с. 96].
Количество слогов в китайском переводе следующее: 14, 11, 11, 12.
Фактор эквиритмичности, как видно, здесь полностью не выдержан. Как не
выдержан он и в остальных 12 строках переведенного произведения: 14, 13,
15, 14, 11, 14, 8, 11, 10, 17, 17, 15.
Далее рассмотрим стихотворение «Цень помніка ў люстры возера
Дынху» ( «Тень памятника в зеркале озера Дынху»). Приведем текст первой
строфы в оригинале:
1. – Што вы хіліцеся, вербы, над вадой?
2. Што там бачыце світаннем на зары?
3. Залатыя касякі дзівосных рыб?
4. Можа, россыпы нефрыту з бірузой? [4, с. 167].
Далее – текст русского перевода:
1. – Что склоняетесь, вы, ивы над водой?
2. Что вам видится в прозрачной глубине?
3. Стайки рыбок словно золото на дне,
4. Или россыпи нефрита с бирюзой? [5, с. 32 ].

Все стихотворение состоит из двух строф, по четыре строки в каждой.


Рифма в первой строфе: абба, во второй – абаб. Стихотворный размер –
пятистопный хорей (Х5). Здесь чередуются по 11 слогов в каждом стихе.
Последняя, шестая, стопа стиха не имеет безударного слога, но стопой
считается, ибо в ней в наличии основной – ударный – слог. Приведем теперь
китайский текст:
1. "柳 树 呀,你 们 为 什 么 都 弯 身 探 向 水 面,
liǔ shù ya, nǐ men wèi shén me dōu wān shēn tàn xiàng shuǐ miàn
2. 天 吐 霞 光 时,你 们 在 水 中 把 什 么 发 现,
tiān tǔ xiá guāng shí, nǐ men zài shuǐ zhōng bǎ shén me fā xiàn
3. 你 们 看 见 了碧 玉 宝 石的 产 地,
nǐ men kàn jiàn le bì yù bǎo shí de chǎn dì
4. 或 是 珍 奇 的 金鱼 群 在 那里 戏 水 游 玩?"
huò shì zhēn qí de jīn yú qún zài nà lǐ xì shuǐ yóu wán [6, с. 108].
Количество слогов в китайском воссоздании: 15, 15, 12, 15. Только в
третьем стихе – отступление от принципа изосиллабизма, но отступление
весьма существенное (в нем не хватает 3 слогов). Во второй половине
стихотворения принцип изосиллабизма тоже полностью не соблюден: 12, 11,
13, 12. Поэтому мы не можем констатировать соблюдение эквиритмичности
в воссоздании и этого стихотворения Максима Танка.
Рассмотрим сейчас к стихотворение «Бронзавае люстэрка» («Бронзовое
зеркальце»). Стихотворение в оригинале представлено 16 строками,
разбитыми на 2 строфы, по 8 строк каждая. Приведем белорусский текст
первой строфы:
1. О бронзавае люстэрка
2. З грабніцы старой ці з кургана,
3. Скажы мне: якая глядзела
4. Ў цябе чараўніца-дзяўчына
5. І як яна веер трымала,
6. Ва ўборы якія прыбрана
7. Была, калі дом пакідала
8. Ў вясельным сваім паланкіне? [4, с. 165].
Для сравнения – текст русскоязычного перевода Я. Хелемского:
1. О, зеркальце из бронзы,
2. Найденное в кургане,
3. Какая в тебя чаровница
4. Гляделась – ты помнишь ли ныне?
5. Какой она веер держала,
6. В каком была одеянье,
7. Когда свой дом покидала
8. В свадебном паланкине? [5, с. 22].
Размер этого стихотворения можно определить как трехсложник с
переменной анакрузой, насчитывающий, в основном, по девять слогов в
каждой строке (присутствуют строки с 7 и 8 слогами). В китайском
воссоздании данное восьмистишие разделено на два катрена, что, кстати,
нарушает принцип эквилинеарности. Вот текст первого катрена:
1. 哦,你 这 面 从 古 墓 或 者 是 荒 冢 里 出 土 的 铜 镜 呀,
ou, nǐ zhè miàn cóng gǔ mù huò zhě shì huāng zhǒng lǐ chū tǔ de tóng jìng ya
2. 告 诉 我 吧:是那 位 天 仙 似 的 美 女 用 来 照 过 自己的脸 庞?
gào sù wǒ ba: shì nà wèi tiān xiān shì de měi nǚ yòng lái zhào guò zì jǐ de liǎn páng
3. 还 有 , 当 她 坐 上 花 轿 , 离 开 了 自 己 的 老 家
hái yǒu, dāng tā zuò shàng huā jiào, lí kāi le zì jǐ de lǎo jiā
4. 她 手 里 怎 样 拿 着 扇 子,她 身 上 穿 着 什 么 样 的 衣 裳?
tā shǒu lǐ zěn yàng ná zhe shàn zi, tā shēn shàng chuān zhe shén me yàng de yī fu

5. 告 诉 我 吧!回 想 一 下 吧!他 的 眼 睛 和 嘴 唇 是 什 么 模 样?

gào sù wǒ ba huí xiǎng yí xià ba tā de yǎn jing hé zuǐ chún shì shén me mú yàng
6. 你听见吗?为了等待回答,我在博物馆里一直待到大天亮。

nǐ tīng jiàn ma wèi le děng dài húi da wǒ zài bó wù guǎn lǐ yī zhí dāi dào dà tiān liàng
7. 你一声不响?难道你回想不起来?还是你不愿意讲?

nǐ yī shēng bù xiǎng nán dào nǐ huí xiǎng bù qǐ lái hái shì nǐ bú yuàn yì jiǎng
8. 那 我 真 不 理 解 : 为 什 么 要 把 你 从 古 墓 或 是 荒 冢 里 发 掘 了 出来……

nà wǒ zhēn bù lǐ jiě wèi shén me yào bǎ nǐ cóng gǔ mù huò shì huāng zhǒng lǐ fā jué le
chū lái [6, с. 102].
Как видно, количество иероглифов (слов/слогов) в первых четырех
строках самое разное: 19, 22, 16, 20. Разное количество их и во втором
четверостишии: 21, 25, 20, 25. Вот как выглядит количество слогов в первых
восьми стихах произведения в целом: 19, 22, 16, 20, 21, 25, 20, 25. Второе
восьмистишие оригинала по каким-то причинам вообще осталось не
переведенным. Таким образом, в переводе стихотворения «Бронзавае
люстэрка» Гао Ман не выдержал не только принцип эквиритмичности, но и
принцип эквилинеарности. А значит, его перевод не адекватен оригиналу.
В остальных восьми стихотворениях Максима Танка тоже не выдержан
прнцип изосиллабизма. Назовем эти стихотворения и приведем количество
иероглифов (слогов) в каждом из них:
“ У Ворота Тяньаньмынь” – 11, 11, 13, 14, 15, 10, 15, 13, 12, 11, 10, 14,
11, 14, 13, 12, 10, 10, 16, 12, 10, 16, 13, 17.
“ Ван Суй!” – 10, 16, 13, 15, 10, 4, 7, 4, 10, 10, 8, 14, 10, 14, 11, 12, 2, 11,
12, 10, 8, 9, 9, 8, 5, 12, 7, 2, 2, 4, 8, 6, 11, 10, 4, 8, 13, 7, 6.
“Ци Бай-ши” – 8, 10, 13, 8, 6, 9, 5, 4, 14, 12, 10, 10, 7, 9, 9, 9, 8, 8, 12, 10,
12, 6.
“Мост Вечного Покоя” – 15, 15, 14, 14, 17, 15, 14, 14, 11, 19, 21, 17.
“Заслуха в провинции Хэнань” – 9, 6, 10, 11, 12, 13, 11, 10, 11, 10, 8, 10,
13, 10, 10, 12, 14, 11, 14, 13, 10, 6, 6, 10, 7, 9, 7, 8, 8, 15,10, 17, 16.
“Синяя Река” – 6, 5, 8, 6, 6, 5, 7, 7, 6, 7, 5, 6, 5, 7, 6, 9, 5, 5, 5, 7, 6, 5, 7, 5,
7, 7, 7, 6, 8, 8, 6, 8, 5, 5, 6, 8, 5, 5, 5, 7, 5, 4, 5, 7, 4, 6, 6, 5.
“К китайским друзьям” – 12, 7, 12, 7, 7, 10, 9, 8, 12, 7, 13, 14, 10, 10, 8, 7,
9, 6, 14, 7, 8, 6, 11, 8, 11, 11, 10, 8.
“Серебрёное ожерелье” – 9, 14, 11, 9, 11, 11, 10, 10, 10, 12, 9, 13, 15, 11,
15, 12, 11, 10, 9, 9.
Таким образом, силлабо-тонические стихи китайского цикла
стихотворений Максима Танка воссозданы Гао Маном в основном не с
помощью гэлюйши, что, как нам кажется, было бы ближе всего по ритмике к
оригиналам, а – верлибром. Вывод напрашивается сам собой: в
китайскоязычных воссозданиях принцип эквиритмичности в основном не
соблюден. Констатируя это, мы должны задать себе вопрос: почему это
произошло? Думается, здесь несколько ответов.
Во-первых, необходимо было срочно переводить стихи Максима Танка
для запланированного издания его «Избранных произведений» на китайском
языке. Напомним: книга вышла уже в 1958 году, буквально через год после
посещения белорусским поэта Китая – в издательской практике тех лет
случай исключительный. Переводя силлабо-тонические стихи верлибром, не
нужно было задумываться о сохранении хотя бы принципа изосиллабизма, а
это значительно облегчало задачи переводчика. Во-вторых, и в то время, и во
многих страхах сейчас существует мнение, что адекватно – и по содержанию
и по форме – перевести стихотворение с одного языка на другой практически
невозможно. Сохранение всех компонентов поэтики оригинала (ритмики,
рифмики, строфики, фоники и т. д.) ведет к утратам в передаче его
содержания. Поэтому, мол, лучше всего – ради сохранения содержания –
стихи переводить прозой. Как переведен, например, «Евгений Онегин»
А. Пушкина во Франции… Наконец, сами переводчики, исповедуя данные
мысли, и не стремятся, в частности, к следованию принципу
эквиритмичности, сохраняя только содержание иноязычных стихотворных
произведений, выявленное в словесной семантике. К таким переводчикам
относится и Гао Ман. Содержание стихотворений Максима Танка он передал
довольно точно. Это видно хотя бы из сопоставления белорусских
оригиналов с их китайскими воссозданиями. Что же до остального… Вот что,
кстати, говорил Гао Ман в интервью корреспонденту газеты «Советская
Белоруссия» И. Плескачевской в 2012 году ( 17 сентября): «Я за то, чтобы
читать оригинал. Потому что есть свой национальный стиль, тон, чувство,
есть особенности языка… Переводить прозу можно, но поэзию – нельзя. Мне
кажется так, ведь каждый переводчик обязательно вносит что-то свое, без
этого не обойтись. Переводить стихи на китайский, мне кажется, не то, не
то… Не знаю, согласитесь Вы со мной или нет, но я так считаю. Мой опыт.
Это раньше я ничего не боялся, все переводил…».
Что же, перевод Гао Мана – это первый этап воссоздания поэзии
Максима Танка средствами китайского языка и китайской поэтики. Будем
надеяться, что в недалеком времени наступит новый этап пришествия
творчества выдающегося белорусского поэта в Поднебесную, во время
которого в переводах его стихов будет сохранен и принцип
эквиритмичности.

Список использованной литературы

1. Гаспаров М. Л. Избранные труды: В 2 т. – М., 1997. – Т. 2: О стихах


2. Рагойша В. П. Беларускае вершаванне. – Мінск: БДУ, 2011.
3. Рагойша В. П. Паэтыка Максіма Танка. – Мінск: Выд-ва БДУ імя
У. І. Леніна, 1968.
4. Танк Максім. Збор твораў: У 13 т. – Мінск: Беларуская навука, 2007. –
Т. 3: Вершы (1954–1964).
5. Танк Максим. Восток зарей пылает / Перев. Я. Хелемский. – М.: Сов.
писатель, 1959.
6. Танк Максім. Выбраныя творы / Пер. Г. Баоцюэнь [Гао Манн]. –
Уланхань; Пекін, 1958.
7. http://www.litdic.ru/kitajskaya-poetika-stixoslozhenie-i-poeticheskie-zhanry/

Касюк Н.С., Цзян Цюнь (КНР, Далянь)

Обучение русскому деловому письму в неязыковом вузе


в условиях отсутствия языковой среды

В условиях международной глобализации и интеграции современной


экономики возрастает потребность в подготовке специалистов, готовых к
деловому общению с зарубежными партнерами. Работа с документами и
деловыми письмами на иностранном языке – неотъемлемая часть
повседневной деятельности современного специалиста любой
направленности.
В данной статье рассматриваются особенности обучения русскому
деловому письму студентов языкового факультета технологического вуза в
условиях отсутствия языковой среды (на базе факультета русского языка
Института иностранных языков Даляньского технологического университета,
Далянь, КНР).
На факультете русского языка Института иностранных языков
Даляньского технологического университета осуществляется подготовка по
специальности «Русский язык и литература» ( 俄 语 语 言文 学 ). Поскольку
факультет является структурным подразделением технологического
университета, подготовка специалистов-русистов предполагает отраслевой
уклон. Основной целью обучения является формирование коммуникативной
компетенции в профессионально-ориентированной деятельности
(инженерные специальности и экономика).
Программа подготовки специалистов (бакалавров) включает
следующие профессионально ориентированные курсы: «Чтение текстов по
специальности (экономический и технический профиль) (2 к., 24 уч. ч.),
«Язык и стиль коммерческого общения» (2 к., 32 уч. ч.), «Деловой русский
язык» (3 курс, 32 уч. ч.), «Практика технического перевода» (3 к., летний
семестр, 32 уч. ч.), «Производственная практика» (4 к., летний семестр).
Программа подготовки магистров: «Практика технического перевода»
(15 тыс. иероглифов в течение 1 уч. г.). В рамках этих дисциплин студенты
обучаются деловому письму (в том числе интернет-переписке), деловому
этикету, формируется терминологическая база, применимая в определенных
отраслях, развиваются коммуникативные навыки в сферах социально
обусловленного и профессионального общения.
Обучение письменной речи осуществляется в трех аспектах:
содержание (мышление), выражение (особенности стиля делового письма,
стандартные языковые клише, устойчивые выражения и словосочетания,
сложные предложения; отбор фактического материала и смысловая точность)
и исполнение (графика, правила внешнего оформления документов).
Содержательные компоненты занятия представлены 1) языковым
материалом (лексический и грамматический минимумы) и 2)
информативным (сведения культурно-страноведческого характера, жанровые
особенности текста).
В основу организации учебного материала положен жанровый принцип
(жанры официально-делового общения (письменная форма): личные
документы (автобиография, резюме и др.), внутренние документы
(объяснительная записка, заявление доверенность и др.), внешняя деловая
переписка (информационное письмо, письмо-просьба, письмо-приглашение и
др.) [2, c. 34].
Последовательность работы по обучению созданию текстов делового
русского языка можно представить следующей схемой.
1. Характеристика жанра письменной деловой речи.
2. Языковые и стилистические особенности и средства жанра.
3. Работа (чтение и анализ) с образцами документов
рассматриваемого жанра.
4. Выполнение заданий (прочитайте образец письма, найдите
клише; найдите и исправьте ошибки; вставьте в текст пропущенные части;
восстановите правильную последовательность текста и др.)
5. Составление собственного письма / документа.
В ходе работы внимание сосредоточено на нескольких моментах:
1) культурно-страноведческий материал, представляющий
национально-культурные особенности делового общения и ведения деловой
переписки, обусловленные несовпадением национальных сознаний
партнеров-коммуникантов, а также различием языковых систем;
2) акцент на таких характерных особенностях делового языка, как
строгая регламентированность, следование правилам, унификация и
стандартизация, предсказуемость структуры текста и языкового содержания,
что также связано с национальными и культурными традициями, этическими
принципами;
3) общий этикет делового письма: использование этикетных средств в
деловой переписке, их регламентированный характер, обусловленность
жанром послания и социальным статусом адресата.
В процессе обучения русскому деловому письму в условиях отсутствия
языковой среды важно обратить внимание на некоторые особенности
огранизации учебного процесса.
1. Интеграция дисциплин, направленных на обучение русскому
деловому общению, с другими курсами («Аудиовизуальный курс русского
языка», «Русский язык: письмо», «Русский язык: чтение» (бакалавриат);
«Стилистика русского языка» (магистратура).
2. Активное использование технических средств обучения для
визуализации учебного материала и его наглядного представления.
Представление учебного материала в аудитивной и аудиовизуальной формах
дает возможность демонстрировать обучающимся ситуации реального
общения, речевое поведение носителей языка и комментировать его
особенности, таким образом, интенсифицировать усвоение новой
информации и повысить эффективность урока [1, с. 122].
3. Практическая направленность обучения. Изучение РКИ в условиях
отсутствия языковой среды характеризуется нехваткой общения на
изучаемом языке, т. е. «общение» сводится к пониманию и воспроизведению
некоторых типичных языковых штампов. В этой связи важным
представляется прохождение производственной практики, где студенты
находятся в условиях, ориентированных на применение формируемых /
сформированных профессиональных умений.
Так, студенты факультета русского языка ДТУ проходят практику на
базе 1) медицинского центра традиционной китайской медицины «Шэньгу»
(г. Далянь); 2) туристических фирм при мэрии Даляня; 3) Русского клуба в
Даляне (http://russiandalian.com). Кроме того, студенты в качестве волонтеров
и ассистентов привлекаются для организации и проведения форумов и
конференций, организуемых факультетом и институтом. Так студенты
вовлекаются в реальные ситуации современного делового общения, что дает
возможность осознать актуальную значимость и перспективность
использования иностранного языка в широком социальном контексте и
профессиональном общении. Презентация, изучение и анализ «живых»
материалов формируют устойчивую мотивации к изучению языка.
Таким образом, в обучении РКИ на факультете русского языка
Института иностранных языков ДТУ на передний план выдвигается
прагматическая направленность. В программе подготовки специалистов
представлен цикл профессионально ориентированных дисциплин,
направленных на обучение профессиональному общению, формирование
умений грамотно вести деловую переписку и документацию на русском
языке, без посредников решать свои профессиональные задачи, без чего
сложно быть востребованным и конкурентоспособным на международном
уровне специалистом, готовым удовлетворить спрос рынка и государства.

Список использованной литературы

1. Касюк, Н.С. Использование мульмедийных средств для презентации


страноведческого материала на занятиях по русскому языку как
иностранному / Н.С. Касюк, Н.С. Сологуб // Мова i лiтаратура у XXI
стагоддзi: актуальныя аспекты даследавання: матэрыялы II Рэсп. навук.-
практ. канф. маладых вучоных, Мiнск, 2013, 22 сак. / адк. рэд. П.I. Навойчык;
Беларус. дзярж. ун-т. – Мiнск, 2013. – С. 121–125.
2. Цзян Цюнь, Теория и методика обучения составлению официально-
деловых писем / Цзян Цюнь; под науч. ред. Л.А. Муриной. – Минск: РИВШ,
2005. – 164 с.
(Касюк, Н.С.,白俄罗斯国立大学副教授,姜群,大连理工大学教授)
Ю. В. Молоткова (Минск)

Экспериментальная проверка эффективности методики


обучения китайскому иероглифическому письму
на основе когнитивного подхода

Проверка разработанной в рамках когнитивного подхода методики


обучения китайскому иероглифическому письму, учитывающей
лингвистические особенности иероглифики и психологические
закономерности ее усвоения студентами, осуществлялась в течение 2009–
2012 гг. на филологическом факультете БГУ, на переводческом факультете и
факультете английского языка МГЛУ. Обучение проводилось с учетом
требований образовательных стандартов ОСРБ 1-21 05 07 – 20081, ОСРБ 1-21
06 01-02 –2008 2 , ОСРБ 1-21 06 01-01 – 2008 3 .Проверка эффективности
методики включала проведение экспериментального и опытного обучения.
В данной работе описано экспериментальное обучение, в ходе которого
для оценки письменных работ студентов и определения уровня
сформированности навыков использовалась разработанная автором
типология ошибок, а также ряд критериев, представленных в таблице 1.
1. Критерий объема усвоенных знаний (ОУЗ) позволяет оценить
знания по каждому отдельному аспекту и особенностям китайского письма в
целом: знание черт, последовательности и правил их написания; знание
графем, последовательности и правил их написания в иероглифе, знание
ключей и правил пользования ими для поиска иероглифов в словарях; знание
иероглифа, его аспектов и компонентов. Иероглифические знания
проверяются с помощью заданий, каждое из которых оценивается
определенным количеством баллов в соответствии со сложностью его
выполнения. Максимальное количество баллов, которое можно получить,
100.
Таблица 1 – Критерии оценки уровня иероглифических знаний и
сформированности навыков письма
Критерии оценки Количественный показатель оценки
Объем усвоенных ОУЗ оценивается от 0 до 100 баллов в зависимости
знаний. от сложности заданий.

1
Образовательный стандарт. Высшее образование. Первая ступень. Специальность 1-21 05 07 Восточная
филология: ОСРБ 1-21 05 07 – 2008. – Введ. 02.05.2008. – Минск: Министерство образования Республики
Беларусь, 2008. – 47 с.
2
Образовательный стандарт. Высшее образование. Первая ступень. Специальность 1-21 06 01-02
Современные иностранные языки (перевод): ОСРБ 1-21 06 01-02-2008 – 2008. – Введ. 12.06.2008. – Минск:
Министерство образования Республики Беларусь, 2008. – 46 с.
3
Образовательный стандарт. Высшее образование. Первая ступень. Специальность 1-21 06 01
Современные иностранные языки (преподавание): ОСРБ 1-21 06 01-01-2008 – 2008. – Введ. 12.06.2008. –
Минск: Министерство образования Республики Беларусь, 2008. – 46 с.
Графическая ГГ= N/M, где М – общее количество иероглифов,
грамотность. предлагаемых в задании, N – количество
иероглифов, написанных графически грамотно.
Каллиграфическая КЧ = N/M, где М – общее количество иероглифов,
четкость. предлагаемых в задании, N – количество
иероглифов, написанных без каллиграфических
нарушений.
Орфографическая ОГ = N/M, где М – общее количество иероглифов,
грамотность. предлагаемых в задании, N – количество
иероглифов, написанных без орфографических
ошибок.
Количество КУИ = N/M, где М – общее количество
усвоенных предлагаемых иероглифов, N – количество
иероглифов. правильно написанных иероглифов.
Скорость письма. СП (зн/сек) = N/t, где N – количество верно
записанных иероглифов, а t – общее время
выполнения задания в секундах.
2. Критерий графической грамотности (ГГ) основывается на том,
что студент, владеющий китайским языком, должен уметь воспроизводить
все основные и производные черты, то есть не допускать графических
ошибок. Согласно данному критерию графическая грамотность оценивается
исходя из коэффициента, рассчитанного по формуле N/M, где M – общее
количество иероглифов в задании, N – количество графически грамотно
написанных иероглифов.
3. Критерий каллиграфической четкости (КЧ) предполагает
проверку усвоения студентами правил каллиграфии и формирование навыков
пропорционального расположения компонентов в одном иероглифе и
иероглифов на строке. Данный критерий рассчитывается по формуле:
КЧ=N/M, где M – общее количество иероглифов в задании, N – количество
иероглифов, воспроизведенных в письменном задании без каллиграфических
нарушений.
4. Критерий орфографической грамотности (ОГ) позволяет судить
о степени сформированности орфографических навыков, которые
заключаются в выборе верных компонентов для записи определенных
иероглифов. Орфографическая грамотность рассчитывается по формуле:
ОГ=N/M, где M – общее количество иероглифов, предложенных в задании,
N – количество иероглифов, воспроизведенных в письменном задании без
орфографических ошибок.
5. Критерий количества усвоенных иероглифов (КУИ)
рассчитывается по формуле КУИ=N/M, где M – общее количество
иероглифов в задании, а N – количество иероглифов, абсолютно верно
воспроизведенных в письменном задании, то есть без графических,
каллиграфических и орфографических ошибок. Данная формула может быть
использована для подсчета количества усвоенных иероглифов на любом
уровне изучения иероглифики.
6. Критерий скорости письма (СП) позволяет оценить скорость
воспроизведения иероглифов. Скорость рассчитывается по формуле: СП=N/t,
где N – количество верно записанных иероглифов, а t – время выполнения
задания, то есть количество воспроизведенных без ошибок иероглифов
делится на общее время выполнения.
Выделенные критерии позволили проанализировать результаты работ
обучающихся и объективно оценить уровень их иероглифических знаний,
графических, каллиграфических и орфографических навыков письма.
Как уже было сказано выше, эфективность разработанной методики
проверялась в ходе экспериментального обучения, осуществляемого в
2010/2011 учебном году на первом курсе филологического факультета БГУ
(специальность 1–21 05 07 Восточная филология). Количество учебных
часов, отведенных на экспериментальное обучение, составило 67,5, по 30
минут на каждом из 135 аудиторных занятий, проведенных в течение 27
учебных недель, по 5 занятий в неделю. Экспериментальное обучение
включало: диагностирующий срез, собственно обучение, промежуточный
срез, контрольный срез. Всего в экспериментальной проверке участвовало 23
человека. В течение первых восьми недель студенты изучали теоретические
основы иероглифики, знакомились с основными и производными чертами, с
последовательностью их написания в иероглифе, им предлагалось запомнить
иероглифы, которые встречались в учебных текстах. Преподавателем
объяснялась последовательность написания иероглифов, их основное
значение, после чего студентам давалось домашнее задание прописать
каждый иероглиф по три–пять строк. На следующем занятии проводился
диктант для проверки усвоенности иероглифического материала.
Одновременно осуществлялось наблюдение, в ходе которого фиксировались
сведения об активности студентов, о стратегиях учебно-познавательной
деятельности, которыми они пользовались.
По истечении двух месяцев обучения были определены две группы
студентов: контрольная (КГ) и экспериментальная (ЭГ). Распределение по
группам осуществлялось в соответствии с показателем объема усвоенных
знаний (ОУЗ), который определялся с помощью заданий диагностирующего
среза. Был составлен список студентов и их результатов от максимального к
минимальному значению. В результате в ЭГ вошло 12 человек, в КГ – 11. В
КГ обучение иероглифике продолжалось по описанной выше схеме. В ЭГ
использовался предлагаемый в данном исследовании когнитивный подход и
специально разработанный комплекс упражнений с применением
иероглифических гнезд и графических организаторов.
Проведение экспериментального обучения предполагало наличие
варьируемых и неварьируемых условий. К неварьируемым условиям
относились: 1) относительно одинаковый уровень знаний и навыков письма
студентов, о чем свидетельствовали результаты диагностирующего среза;
2) равное количество отводимых на изучение китайского языка часов и
занятий; 3) одновременность проведения и идентичность диагностирующего,
промежуточного и контрольного срезов; 4) идентичность изучаемого
материала в соответствии со специально отобранным иероглифическим
минимумом. К варьируемым условиям проведения эксперимента относились:
1) применение иероглифических гнезд на всех этапах образовательного
процесса; 2) обучение студентов применению графических организаторов в
качестве опоры для изучения китайского письма; 3) комплекс упражнений
для формирования и совершенствования графических, каллиграфических и
орфографических навыков; 4) обучение студентов метакогнитивным,
когнитивным и социо-аффективным стратегиям учебно-познавательной
деятельности. В ЭГ и КГ обучение осуществлялось одним и тем же
преподавателем.
Учебный процесс был организован в соответствии с выделенными
этапами обучения китайскому иероглифическому письму и с использованием
определенных типов и видов упражнений для каждого отдельного этапа. Так,
на этапе ознакомления с новым иероглифическим материалом
использовались когнитивно-рецептивные и когнитивно-ассоциативные типы
упражнений, направленные на усвоение знаний о чертах иероглифики,
графемах, структурных схемах иероглифов, компонентах и аспектах
иероглифов; формирование иерархических и/или ассоциативных сетей,
логогенов. На этапе тренировки в использовании иероглифического
материала выполнялись ассоциативно-репродуктивные упражнения,
основной задачей которых являлось формирование графических,
каллиграфических и орфографических навыков. На этапе применения
иероглифического материала в новых условиях использовались
интегративно-репродуктивные упражнения для совершенствования
графических, каллиграфических и орфографических навыков. В ходе
экспериментального обучения проводились наблюдение за обучающимися и
анализ их учебной деятельности во время выполнения упражнений.
В конце февраля 2011 года был проведен промежуточный срез,
результаты которого продемонстрировали положительные изменения в
объеме усвоенных знаний и сформированных навыков студентов обеих
групп. Но результаты ЭГ были выше по сравнению с результатами КГ. Так,
студенты ЭГ показали больший объем усвоенных иероглифов в целом по
группе на 8,68 %. В их работах наблюдалось меньшее количество
графических и каллиграфических ошибок. В КГ скорость написания
иероглифов составила 0,21 иероглифа в секунду, в то время как в ЭГ – 0,30
иероглифа в секунду. Результаты показали, что объем усвоенных знаний
студентов КГ по сравнению с результатами диагностирующего среза
увеличился в среднем на 15,88 %, количество усвоенных иероглифов
увеличилось на 18,42 %, графическая грамотность повысилась на 2,72 %,
каллиграфическая четкость – на 8,79 %, орфографическая грамотность – на
7,34 %. В ЭГ эти же показатели составили соответственно 37,23 %, 40,19 %,
21,82 %, 27,79 % и 21,30 %.
По завершении экспериментального обучения был проведен
контрольный срез для итоговой проверки усвоенных иероглифических
знаний и сформированных навыков письма у студентов. Содержание среза
предусматривало, что обучающиеся в полном объеме усвоили отобранный
иероглифический минимум.
Сравнение результатов диагностирующего, промежуточного и
контрольного срезов свидетельствует о наличии значимых изменений в
усвоенных знаниях и сформированных навыках у студентов. Так,
значительно увеличилась скорость письма студентов ЭГ по сравнению с КГ.
Если у первых этот показатель составил к концу обучения 0,46 иероглифа в
секунду, то в КГ средняя скорость письма составила – 0,29 иероглифа в
секунду (Диаграмма 1).

Диаграмма 1 – Показатели скорости письма в ЭГ и КГ в результате


экспериментального обучения
Рост показателей отмечался также и по критерию графической
грамотности. В КГ он составил 65,18 %, в ЭГ – 85,33 %. Значительный
прирост наблюдался по критерию орфографической грамотности: если в КГ
он составил 64,00 %, то в ЭГ он достиг значения 85,00 %. Были выявлены
изменения и по показателю каллиграфической четкости: 71,09 % и 89,75 %
соответственно (Диаграмма 2).

Диаграмма 2 – Показатели уровня сформированности навыков письма


Рост показателей по всем критериям в ЭГ обусловлен тем, что
использование гнездовой организации иероглифов способствует лучшему
восприятию материала; позволяет наиболее эффективно и экономично
запоминать иероглифы, так как представленные в таком виде иероглифы
отражают многомерность связей в иероглифике; облегчают процесс
последующего воспроизведения иероглифов в записях. Использование
графических организаторов позволяет помещать одни и те же иероглифы в
различные сети иероглифов, связанных по определенным аспектам и
компонентам, что способствует созданию гораздо большего количества
связей между ними и благоприятно сказывается на запоминании и хранении
усваиваемого материала, а также последующем его воспроизведении.
Различные способы организации учебной деятельности в зависимости от
типов иероглифов позволяют дифференцированно подходить к изучаемому
материалу и значительно экономить учебное время. Комплекс упражнений,
направленный на усвоение иероглифических знаний, формирование и
совершенствование графических, каллиграфических и орфографических
навыков и учитывающий психологические закономерности и стадии
формирования навыков письма, лингвистические особенности
иероглифического письма, положительно влияет на процесс изучения
иероглифики. Сопоставительный анализ результатов всех трех срезов,
проведенных в ходе экспериментального обучения, представлен в таблице 2.

Таблица 2 – Показатель объема знаний и сформированности навыков (до


и после экспериментального обучения)
Критерии Диагностирующий срез Промежуточный срез Контрольный срез
(средний показатель) (средний показатель) (средний показатель)
ЭГ КГ ЭГ КГ ЭГ КГ
СП (%) 0,17 0,16 0,30 0,21 0,46 0,29
ГГ (%) 58,42 57,00 71,17 58,55 85,33 65,18
КЧ (%) 60,58 57,91 77,42 63,00 89,75 71,09
ОГ (%) 56,33 53,27 68,33 57,18 85,00 64,00
КУИ (%) 44,58 45,45 62,50 53,82 83,08 60,55
ОУЗ (%) 58,83 53,27 72,50 61,73 89,17 69,91

Для более достоверного подтверждения данных, полученных в ходе


экспериментального обучения, использовался дополнительно Q-критерий
Розенбаума, позволяющий выявить различия в уровне исследуемого
признака [3, с. 34]. Данный критерий применяется для оценки различий
между двумя выборками испытуемых по уровню какого-либо признака. В
данном исследовании он применялся для оценки различий между
показателями, полученными в результате проведения диагностирующего и
контрольного срезов по всем выделенным нами ранее шести критериям.
Были упорядочены два ряда значений по критерию объема усвоенных знаний
(ОУЗ), полученных в результате проведения диагностирующего среза. Далее
были сформулированы гипотезы:
Н0: объем усвоенных знаний в ЭГ не превышает объем усвоенных знаний
в КГ.
Н1: объем усвоенных знаний в ЭГ превышает объем усвоенных знаний в
КГ.
Было определено количество значений первого ряда (ЭГ), которые
больше максимального значения второго ряда (КГ): S1=0. В свою очередь,
количество значений второго ряда, которые меньше минимального значения
первого ряда, составило: S2=1. Таким образом: Qэмп=S1+S2=0+1=1.
По таблице критических значений, представленной в исследовании
Е.В. Сидоренко, для n1=12 и n2=11 определили значение Qкр=6 для уровня
статистической значимости (вероятности ошибочного отклонения нулевой
гипотезы) р≤0,05 и Qкр=9 для уровня статистической значимости р≤0,01 [3, с.
315]. Получили Qэмп<Qкр, следовательно, Н1 отклоняется, Н0 принимается, то
есть в результате статистической обработки данных диагностирующего среза
пришли к выводу, что объем усвоенных знаний в ЭГ не превышал объем
усвоенных знаний в КГ. Аналогичным образом проводилась обработка всех
остальных показателей по выделенным критериям. В результате пришли к
выводу, что до проведения экспериментального обучения студенты ЭГ не
превосходили студентов КГ ни по одному из выделенных критериев. После
этого также были рассмотрены показатели критериев после проведения
экспериментального обучения, то есть результаты контрольного среза
(Приложение Д). Для показателей по критерию объем усвоенных знаний
получили Qэмп=5+5=10, что больше значения Qкр для уровня статистической
значимости 1 % (рисунок 1).

Рисунок 1 – Ось значимости Q-критерия

Таким образом, Н0 отклоняется, Н1 принимается, а это значит, что в


результате проведенного экспериментального обучения объем усвоенных
знаний студентов ЭГ превысил объем знаний студентов КГ.
Данные промежуточного и контрольного срезов показали наличие
более высоких результатов в ЭГ. Произведенные математические расчеты
подтвердили достоверность выдвинутой гипотезы и не случайность этих
показателей, на основании чего был сделан вывод об эффективности
предлагаемой методики обучения китайскому иероглифическому письму на
основе когнитивного подхода.
Проведенное экспериментальное обучение и полученные
статистические данные позволили сделать вывод об эффективности
использования когнитивного подхода к обучению китайскому
иероглифическому письму. Результаты обучения подтвердили значимость
специальной организации иероглифического материала в виде гнезд
иероглифов, объединенных на основе звукобуквенного стандарта,
начертания или значения, для более успешного и прочного запоминания
отобранного минимума иероглифов. Анализ данных позволил также сделать
вывод об эффективности разработанного комплекса упражнений,
учитывающего этапы обучения иероглифике, стадии формирования навыков
письма на китайском языке и когнитивные процессы, обеспечивающие
усвоение китайского иероглифического письма студентами языкового вуза
на начальном этапе.
Список использованной литературы

1. Готтсданкер, Р. Основы психологического эксперимента : учебное


пособие : перевод с английского / Р. Готтсданкер. – М. : изд-во «Академия»,
2005. – 366 с.
2. Гурвич, П.Б. Теория и практика эксперимента в методике преподавания
иностранных языков / П.Б. Гурвич. – Владимир : ВГПИ, 1980. – 104 с.
3. Сидоренко, Е.В. Методы математической обработки в психологии /
Е.В. Сидоренко. – СПб. : Речь, 2000. – 347.
Букатая А. М. (Минск)

Творчество Чжан Лин (张翎):


исторические факты в авторской интерпретации

Одной из видных представительниц китайской прозы зарубежья


является Чжан Лин (1957 г. р.). Исторические факты и события являются
неотъемлемой частью ее произведений, становятся сюжетообразующими и
помогают автору раскрыть характеры героев, поставить их перед моральным
выбором. Принадлежность к иммигрантской литературе во многом объясняет
то, что в творчестве Чжан Лин художественное пространство представлено
двумя плоскостями: Китаем (родиной) и Канадой (местом проживания). Если
хронотоп того или иного произведения как правило дополнен достоверной
социокультурной картиной Китая соответствующего периода, то подробной
исторической парадигмы Канады нет, представлен только социально-
бытовой фон. Например, нет упоминаний дат или событий, имеющих
значение в жизни канадского государства и его жителей. Встречаются
реалии, связанные с работой (или её поиском), учёбой, бытом (их
культурными различиями) в контексте их значимости для персонажей, но это
даёт лишь весьма поверхностное представление о том, в каком времени и
пространстве взаимодействуют герои.
В ряде повестей («Родителей с собой», «Пустое гнездо», «Возвращение
в Цзаоси», «Где спрятаны стихи» и др.) действие разворачивается на фоне
движения Культурной революции, которая приобретает функциональное
значение катализатора человеческих отношений. Внимание к событиям
недавнего прошлого детерминировано жизненным опытом членов семьи
писательницы, которые на себе испытали изменения политического курса
Китая в различные годы. Ее отец был государственным юристом, а мать
работала бухгалтером. По воспоминаниям Чжан Лин «это было время
большого оптимизма» [6]. Но вскоре наступили времена, когда людей стали
сажать в тюрьмы при малейшем сомнении в их политической и социальной
благонадёжности. Дед писательницы был арестован по подозрению в
контрреволюционной деятельности, вследствие чего вся семья попала под
пристальное наблюдение, а он умер в тюрьме в возрасте 75 лет [6]. В 1967
году, когда шёл второй год Культурной Революции, отец был арестован и
отсидел полтора года. Чжан Лин с братом и родителями довелось жить в
стеснённых бытовых условиях в коммунальной квартире (питьевой воды в
доме не было, рис выдавался по карточкам).
Писательница обращается к реальным событиям, которые сыграли
исключительную роль в жизни всей страны и каждой семьи или трагически
изменили жизнь большого региона и имели большой резонанс не только в
Китае, но и за его пределами. Это Земельная реформа 1950 – х гг., Движение
борьбы с правыми элементами 1957 – 1958 гг., Большой скачок 1958 – 1959
гг., Культурная революция 1966 – 1976 гг., Таншаньское землетрясение 1976
г. и др.
Главная героиня повести «Возвращение в Цзаоси» («雁过藻溪» 2005) –
китаянка, живёт и работает в Торонто, разводится после двадцати лет брака.
Она вместе с взрослой дочерью едет на похороны в село Цзаоси, чтобы
развеять прах матери, как завещано. Действие разворачивается обратно
направленно. Постепенно из бесед, слухов, своих воспоминаний, Моянь
узнаёт подробности жизни матери и находит оправдание сдержанной манере
ее поведения. Всю жизнь молодой женщине казалось, что мать её не любила,
и читатель верит героине.
Видимую неприступность, холодность и отчуждённость Хуан Синьюй,
матери героини, автор позиционирует как результат сильных потрясений,
которые той пришлось пережить в молодости. В результате Земельной
реформы 50-х и кооперирования на селе имущество семьи Синьюй было
экспроприировано, кто-то из родных покончил с собой, кого-то арестовали.
Драматизм положения заключается в том, что в переломный исторический
момент многие люди, которых она знала, показывают своё истинное лицо,
проявляют злобу, зависть, неоправданную жестокость. Революционные
изменения в стране оказались тяжёлым испытанием для многих, заставили
сделать моральный выбор. Синьюй сбегает из-под домашнего ареста
благодаря помощи юноши (теперь старика), которого приставили сторожить
её. Главная героиня, дочь Синьюй вспоминает, что мать появилась в городе и
вышла замуж уже беременная. Автор не дает однозначных оценок герою: его
поступок в молодости характеризуется двумя кардинально
противоположными сторонами. Безусловной заслугой является побег и
спасение жизни девушки. Очевидно, что он воспользовался своим
положением, чтобы добиться физической близости. Однако автор
подчеркивает глубокое чувство симпатии, которое герой испытывал к
Синьюй в прошлом, и стыда, сожаления и одновременно уважения в
настоящем – вплоть до ее смерти.
Цена, которую Синьюй заплатила за свободу, оказалась слишком
высокой. Со времени замужества она ни разу не возвращалась в родное
Цзаоси, жизнь её внешне протекала благополучно, семья не бедствовала,
росли две дочери, муж имел заметное влияние и общественный статус, а она
будто очерствела. Но малая родина и прошлое были неотделимы от её жизни,
и она воссоединилась с домом, когда дочь развеяла её прах в Цзаоси.
Ни Синьюй, ни главная героиня, её дочь Моянь, не проявляют своих
истинных эмоций до определённого момента. О чувствах матери героиня
догадывается только тогда, когда узнаёт о завещании похоронить мать в
Цзаоси, а не в Вэньчжоу, где они жили. Моянь, как и мать, не может
открыться в привычном окружении. Это соответствует традиционным
представлениям китайцев о сдержанности и склонности к замкнутости в
проявлении истинных, сокровенных чувств. Но в непривычных
обстоятельствах, во время командировки на Северный полюс, на краю света,
она знакомится с немцем по имени Ганс, который понимает ее
психологическое состояние, у них завязывается переписка. Во время
пребывания в Цзаоси Моянь получает письмо с известием о его смерти. Ганс
говорил Моянь, что она должна выплакаться, т. е. проявить эмоции,
высказаться, произнести проблему, чтобы решить её. И героиня искренне
плачет на Церемонии Оплакивания матери, хотя это сожаление о себе, а не о
маме. Она может это себе позволить, ведь никто не знает истинной причины.
В этой ситуации очевидна разница и противоречие западного и восточного
ритуала. Героиня же нашла выход и использовала обе традиции.
Таким образом, прошлое Синьюй повлияло на формирование ее
отношений с дочерью и наложило отпечаток на характер последней.
Отголоски истории преследовали женщину на протяжении всей ее жизни.
Для того, чтобы прийти к внутренней гармонии, героине пришлось не только
узнать, но понять и принять материнский жизненный опыт, узнать свое
происхождение, приобщиться к культурным и семейным корням. Чжан Лин
не ставит точку в истории Моянь, ведь у нее есть дочь, с которой ей
предстоит налаживать психологический контакт, воплощая идею
преемственности.
В основе сюжета повести «Афтершок» («余震») (2006) лежат события
трагедии, которая произошла в июле 1976 года в городе Таншань (кит. 唐山
Tángshān), который находится на северо-востоке Китая (провинция Хэбэй) и
расположен недалеко от крупнейших городов Китая (в 180 км к востоку от
Пекина и в 120 км к северо-востоку от Тяньцзиня). 28 июля в Таншане
произошло землетрясение, по официальным данным, магнитудой 7.8,
погибло свыше 240 тысяч человек, тяжело ранено 1 640 000 человек [7].
Семантика слова 余 震 yúzhèn включает и остаточные толчки после
землетрясения, и послешоковое состояние человека, но автор раскрывает ещё
одну грань, а именно то, что может произойти с характером, психикой,
судьбой человека после сильного потрясения, что и видится автору как
«остаточные толчки».
После публикации повести «Афтершок» Чжан Лин получила
множество читательских откликов, были внесены изменения и дополнения, в
результате чего в 2012 году был написан роман «Таншаньское
землетрясение» («唐山大地震»). Роман был экранизирован при финансовой
поддержке правительства КНР, кассовые сборы только на территории Китая
составили 100 млн. долларов, что во многом способствовало росту интереса к
творчеству Чжан Лин. Кроме того, писательница выступила сценаристом.
Чжан Лин объясняет, что решила написать о трагических событиях в
Таншане, когда в книжном магазине в Пекинском аэропорту увидела книгу
«Таншаньское землетрясение. Воспоминания». Это случилось на следующий
день после тридцатой годовщины со дня трагедии. По возвращении в
Торонто Чжан Лин собрала документальные материалы и свидетельства
очевидцев, где было достаточно информации о том, как сложились судьбы
детей, которые пережили землетрясение, и как они реализовали себя в жизни.
По словам Чжан Лин, это мало её утешило, так как она была твёрдо
убеждена, что обязательно должно быть ещё что-то, что «связано с тем
самым «после» землетрясения, и что прошло через фильтр времени и через
стремление людей к доброте и взаимной заботе» [14, с. 2].
Действие произведения начинается в 2006 году в Больнице Святого
Михаила в Торонто, куда доставили тридцатисемилетнюю женщину с
очередной попыткой суицида. После непродолжительной беседы с
пациенткой, врач отменяет все лекарства, прописывает плацебо, понимая, что
проблема кроется в глубокой психологической травме. Автор прибегает к
приёму ретроспекции, и история девочки, пережившей землетрясение,
представляется результатом воспоминаний, которые героиня хранит глубоко
внутри, и которые всплывают в результате бесед с врачом. Основное
действие повести разворачивается в Торонто, но большинство
художественного пространства и времени отведено событиям
тридцатилетней давности, когда и произошло стихийное бедствие.
Двойняшки семи лет, старшая девочка и младший мальчик, оказываются под
завалами, спасти можно только одного ребёнка, мать делает выбор в пользу
сына. Этот даётся матери нелегко, всю дальнейшую жизнь она бережно
хранит память о дочери и страдает, но чудом выжившая девочка навсегда
запомнила мамин голос, называющий спасателям имя брата. Ключевым и
трагичным для ребёнка становится не сам факт землетрясения, а
вынужденный выбор матери.
«Послешок» испытывают брат, который лишился руки, мать,
потерявшая мужа и бросившая дочь, сама героиня, которая до настоящего
момента не может понять, где её дом. На первый взгляд молодая женщина
производит впечатление человека очень сдержанного, закрытого,
практически лишённого эмоций, что в полной мере отражает такую
традиционную черту национального характера китайцев как интровертность
и умение держать себя в рамках правил внешнего приличия. С другой
стороны, попытка самоубийства буквально противоречит этому, ведь нет
причин быть недовольной своей судьбой при всех внешних составляющих
благополучия: муж, дочь, жильё, долгожданная публикация собственной
книги.
Доктор приходит к выводу, что вылечить пациентку могут только её
собственные слёзы, она должна выплакаться. В лечении он обращается к
психоанализу как одному из традиционных методов, используемых в
западной психотерапии. Неразрешённые вопросы, неуверенность в себе,
чувство одиночества, тяжёлая психологическая травма брошенного ребёнка
оказались теми остаточными толчками после землетрясения, о которых
заявлено в названии повести. У героини расстраиваются отношения с мужем,
она не может найти общий язык с дочерью, она никак не может открыть
окно, которое представляет, закрыв глаза, на сеансе психотерапии. В конце
повести она решает поехать на родину, ведь «在中国的某一个角落,真的有
一块刻着我名字的墓碑。<…> 也许,我真应该去看一看,那块压了我一辈子
的墓碑?» [15]. (в каком-то уголке Китая на самом деле есть надгробие с
моим именем, вырезанным на нём. <…> Возможно, мне, правда, следует
отправиться посмотреть на ту надгробную доску, которая давила на меня всю
мою жизнь?). Автор опускает объяснения, а в последней строке
повествования приводит текст факса, который получил доктор: «亨利:我终
于,推开了那扇窗。小灯» [15]. (Генри, я, наконец, распахнула то окно.
Сяодэн). Такой приём совершенно противоречит китайской литературной
традиции, иначе внимание было бы уделено деталям, фактам, событиям,
подробно описанным действиям героини, которые предшествовали такому
финальному поступку.
В «Афтершоке» Чжан Лин обращается к реальному историческому
событию, которое напрямую не коррелируется с историей ее или ее семьи. В
повести «на самом деле рассматривается не землетрясение. Землетрясение
представляет собой лишь декорацию, оно порождает жестокий выбор,
который встаёт перед матерью: решить дальнейшую судьбу сестры и брата.
<…> И то, о чём действительно хочется говорить, так это о духовной
составляющей того, что случается после землетрясения» [14, с. 2]. В данной
повести Чжан Лин делает акцент на исследовании причинно-следственной
природы психологического портрета человека.
В повести «Овечка» (« 羊 » 2003) затрагивается история освоения
христианскими миссионерами Вэньчжоу в последнее десятилетие XIX века.
Это позволяет автору создать отнюдь не характерную для ее повествования
ситуацию нахождения представителя западной цивилизации (пастора) в
китайской среде, а не наоборот. Неизбежное столкновение восточного и
западного мироощущения неожиданно приводит не к конфронтации, а к
мирному симбиозу – каждый герой извлекает из чужой религиозно-
культурной традиции нечто полезное для себя.
Главный герой повести «Где спрятаны стихи» (« 何 处 藏 诗 » 2012) в
юности был одним из многих представителей грамотной и образованной
молодежи, отправленных в сельские районы для культурного перевоспитания
под руководством «бедняков и середняков». Автор обращается к прошлому и
его роли в судьбе личности, значению всей череды событий в формировании
творческого индивидуального мышления.
На психику матери главной героини в повести «Пустое гнездо» («空巢»
2005) неизгладимый отпечаток наложил опыт детства, лишенного
родительского внимания и заботы. Пока ее мать и отец участвовали в
Гражданской войне и построении новой страны под руководством КПК,
девочка росла сама по себе. Чжан Лин кратко описывает этапы воспитания
Яньань, которые были распространенной практикой в тот период. До шести
лет ребенок воспитывался в семье местных крестьян, затем в детском доме,
который постоянно переезжал. Позже девочкой занималась няня, поскольку
родители занимали административные должности и не могли в должной
степени ухаживать за детьми. Чжан Лин подводит итог: «李延安从来没有童
年的感受。婴孩的第一声啼哭过去了,她仿佛就担负起了作为一个成人的职
责,照顾着自己也照顾着别人。这种感觉,如一根筋脉,始终贯穿在她和何
淳安的关系中。» [10] (У Ли Яньань никогда не было ощущения детства.
После первого младенческого крика она как будто взяла на себя обязанность
быть взрослой, заботиться о себе и о других. Это ощущение, как артерия, от
начала и до конца красной нитью пронизывало её отношения с Хэ Чуньанем).
Яньань изображена женщиной с сильным характером, которая помогла мужу
пережить арест и расследование, последовавшие за активным
разворачиванием «борьбы с правыми элементами» в ходе Культурной
революции; отправку в деревню на перевоспитание и последующую
реабилитацию. Привыкнув постоянно держать удар и всегда быть в
напряжении, женщина оказалась не готова к спокойной мирной жизни: «松弛
下来,她就如泼洒在地上的一摊水,随意地顺着地面的缝隙游走。虽然依旧
走着,却不再是有目的有劲道地奔走,不过是走到哪里是哪里的认命和无奈
了。» [10] (Расслабившись, она уподобилась луже воды, пролитой на землю,
произвольно блуждающей вдоль по трещинам на поверхности. И хотя по-
прежнему двигалась, но уже больше никуда не спешила с такой
целеустремлённостью и энтузиазмом. Единственно, куда бы она ни пошла,
везде была безысходность и подчинение судьбе). Предотвратив в прошлом
попытку самоубийства мужа, она покончила с собой тогда, когда внешних
предпосылок такому поступку уже не было. Чжан Лин вводит в
повествование подробности из прошлого Ли Яньань как объяснение и
источник ощущения одиночества и бессмысленности существования
героини.
В основе сюжета повести «А-си идет в школу» («阿喜上学» 2009) –
история первых китайских переселенцев в Канаде. События разворачиваются
в конце династии Цин. В то время в среде китайских эмигрантов за Канадой
закрепилось говорящее название «Золотая гора» (Цзиньшань 金山) 4 , а за
Ванкувером, в китайском квартале которого живет главная героиня, –
«Пристань соленой воды» (Сяньшуйбу 咸水埠).
Именно эти топонимы используются в тексте. Находясь в другой части
света, практически в изоляции от родины, герои слышат отголоски бурных
перемен, захлестнувших Китай на рубеже веков и смены форм правления.
«Поселив» героиню за рубежом, Чжан Лин демонстрирует мобильность,

4
Изначально Золотой горой назывался район горного хребта Роки-Маунтин (Rocky Mountains) в системе
Кордильер Северной Америки, на западе США и Канады
открытость и готовность представителей молодого поколения китайцев к
переменам и межкультурному диалогу с представителями других наций.
В последнем романе «Схватки» («阵痛» 2014) Чжан Лин в единое целое
связывает историю страны и одной семьи, которые развиваются параллельно,
дополняя друг друга. В произведении охвачен большой отрезок времени:
действие первой части происходит в 1942 – 1943 годах, а последней – в 2008
году. Роман посвящен судьбе женщин, представляющих разные поколения
одной семьи. Книга состоит из четырёх частей. Каждая из первых трёх
описывает отрезок жизни одной из героинь, каждая из которых рожает
девочку, героиню последующей части. В последней, самой короткой,
объёмом в одну страницу, описывается лишь один момент из жизни
семилетней девочки. У неё вся жизнь впереди, но автор даёт понять, что
судьба в определённой степени предопределена, так как обусловлена
историей и жизнью предыдущих поколений. Личный опыт прабабушки,
бабушки и мамы глубоко врезался в сознание ребёнка. Женщины выступают
очевидицами знаковых политических событий и общественных явлений:
Война сопротивления японским захватчикам, образование КНР в результате
победы КПК в гражданской войне, Культурная революция, движение борьбы
с правыми элементами, политика Большого скачка, культурная открытость
Китая 1990-х годов и т. д. В контексте анализа исторического прошлого в
творчестве Чжан Лин название романа представляется метафорой: в
схватках времени и муках истории страна порождает нового человека.
В послесловии к роману Чжан Лин пишет, что обратилась к опыту своей
бабушки, которая рожала одиннадцать раз и «выходила» десять детей
(беспрецедентный процент выживаемости того времени): «Будучи ее
внучкой и писателем, отделенная десятилетиями времени и пространства, я
оглянулась на бабушкину жизнь и с грустью увидела слабую женщину, изо
дня в день, из года в год ползком, на четвереньках, молча
вскарабкивающуюся по дороге в беспокойный век катастроф и потрясений»
[16, с. 335]. Писательница поясняет, что одним из поводов к написанию
данного романа стало «ныне модное» словосочетание «генная память» [16, с.
335]. Но первостепенным было желание показать, что «страдания женщины
навряд ли составляют страдания эпохи, но вот страдания эпохи обязательно
заставляют страдать женщину» [16, с. 337].
Обращение к семейной триаде поколений соответствует не только
традиционным культурным представлениям и влиянию патриархальной
системы, но и иллюстрирует обусловленность Настоящего Прошлым,
единство и взаимосвязь истории индивида, семьи и общества. Государству
соответствует триада «Небо – император (властитель) – Поднебесная (земля,
народ)». В модели семьи это преобразуется в триединство «мой отец – я –
мой сын». Патриархальная семейная система и доминирование
общественного начала над индивидуальным порождает фамилизм. В
отличие от семейственности, корнем которой является «семья», китайский
фамилизм подразумевает в качестве высшей ценности всю родовую систему,
весь клан, «три поколения под одной крышей». Китаец склонен представлять
себя лишь одним из элементов семьи, рода, группы, государства, единого
целого. И. С. Лисевич делает вывод, что это должно «снижать остроту
конфликта индивида и общества, ибо индивид был изначально
запрограммирован на конформизм, на подчинение своих желаний интересам
«высшего порядка»… » [3, с. 119]. В творчестве Чжан Лин маскулинная
триада трансформируется в феминную: Шангуань Иньчунь – Сунь Сяотао –
Сун Ушэн («Схватки»), Хуан Синьюй – Моянь – Линлин («Возвращение в
Цзаоси»), матушка Сян – Пинфань – Чунчун («Родителей с собой»). Из трех
поколений именно представительницы старшего оказываются носителями
исторической и семейной памяти.
Примером преемственности триады «общество (государство) – семья –
индивид» в литературе КНР служат известные романы Мо Яня, в которых
через частные образы воспроизводятся типичные для описываемой эпохи
характеры. В романе «Красный гаолян» писатель совмещает мотив поиска
семейных корней и историю рода на протяжении трех поколений, и
«накладывает реальные исторические события (антияпонская война) на
вымышленную историю «любви»» [5, с. 136]. В предисловии к роману
«Большая грудь, широкий зад» Мо Янь пишет: «Для меня эта книга – дань не
только моей матери, но и всем матерям Поднебесной. <…> Пусть этот образ
матери немало разнится с образами матерей в произведениях прошлого, но
все же я считаю ее великой матерью, более того – полагаю, что она еще в
большей степени воплощает материнское начало, расширяя существующие
стереотипные представления» [4, с. 7]. Через перерождения Симэнь Нао в
романе «Устал рождаться и умирать» автор показывает перемены, которые
сотрясали Китай во второй половине XX века. Герой будто застыл во
времени и поэтому смог наблюдать смену поколений своей семьи и
социокультурные метаморфозы в обществе.
Д. Н. Воскресенский считает закономерным, что китайская литература
после 1980-х годов «наполнилась отголосками событий …. не слишком
далеких лет», и «обращение к недавнему прошлому и его «критическое
осмысление» (фаньсы) отразились во множестве сюжетов, которые мы
находим не только у литераторов старшего поколения (таких, как Ба Цзинь,
Ван Мэн, Чжан Цзе, Лю Синьу, Фэн Цзицай, Цзун Пу и др.), на себе
ощутивших бессмысленную жестокость многих политических кампаний, но
и у более молодых писателей (Юй Хуа, Су Тун, Мо Янь, Ван Аньи)» [2, с. 6].
Историзм «с китайской спецификой» в творчестве Чжан Лин
соотносится с «новым историзмом» (新历史主义 синь лишичжуи), или, как
отмечает Е. А. Завидовская, «неисторизмом» китайской постмодернистской
литературы: ««Неисторизм» прочно связан с сомнением части китайских
писателей в принципе историзма, отражает кризис детерминизма. На место
принципа научного историзма и классовой борьбы, лежавших в основе
понимания исторического процесса, заступают индивидуальные
воспоминания и вольная интерпретация истории, новая артикуляция
символов национальной традиции» [1, с. 7 – 8]. Чжан Лин обращается
преимущественно к фактам из современного и новейшего периодов истории
Китая. За индивидом всегда следует прошлое его самого и его семьи.
Несмотря на близкое знакомство с социально-политическими последствиями
действия государственно-идеологической системы Чжан Лин не берёт на
себя миссию пророка и не исполняет роль судьи. Писательница занимает
позицию стороннего наблюдателя за развитием человеческих отношений. Ее
проза чужда предрассудков, ей не свойственно строгое деление героев, их
поступков, исторических событий и периодов только на чёрное и белое.
Автор не высказывает прогнозов относительно будущего не только страны,
но и своих героев, но выступает свидетелем и описывает истину. Не история
сама по себе, но человеческая индивидуальность на фоне истории является
объектом внимания писательницы.

Список использованной литературы

1. Завидовская, Е. А. Постмодернизм в современной прозе Китая: автореф.


дис. ... канд. филол. наук: 10.01.03. / Е.А. Завидовская; Инст-т
востоковедения РАН. – М., 2005. – 29 с.
2. Китайские метаморфозы: современная китайская художественная проза
и эссеистика / сост. и отв. ред. Д.Н. Воскресенский – М.: Вост. лит., 2007 –
525 с.
3. Лисевич, И.С. Мозаика древнекитайской культуры: избранное / И.С.
Лисевич; сост. Н.И. Фомина; Ин-т востоковедения РАН. – М.: Вост. лит.,
2010. – 446 с.
4. Мо Янь. Большая грудь, широкий зад / Мо Янь; пер. с кит., примеч. И.
Егорова. – СПб: Амфора, 2013 – 831 с.
5. Цыренова, Д. С. Магический реализм в творчестве Мо Яня /
Д. С. Цыренова // Вестник Бурятского гос. ун-та. – 2010. – № 8. – с. 134 – 137.
6. McLaren, L. Why three prominent Chinese-Canadian writers launched a $10-
million plagiarism suit against Ling Zhang / Leah McLaren [Электронный
ресурс]. – Режим доступа:
http://www.torontolife.com/informer/features/2011/12/21/something-borrowed/ –
Дата доступа: 16.09.2014.
7. 一 九七六年 唐山大 地震历史 资料 (Таншаньское землетрясение 1976
года. Исторические факты) [Электронный ресурс]. Режим доступа: –
http://www.360doc.com/content/08/0514/02/13012_1257961.shtml – Дата
доступа: 15.12.2013.
8. 张,翎。阿喜上学 / 张翎 (Чжан, Лин. А-си идёт в школу / Чжан Лин)
[Электронный ресурс]. – Режим
доступа:http://blog.sina.com.cn/s/blog_a6f7df760 101aqa8 .html – Дата
доступа: 02.02.2015.
9. 张,翎。何处藏诗 / 张翎 (Чжан, Лин. Где спрятаны стихи / Чжан Лин)
[Электронный ресурс]. – Режим доступа:
http://www.lelewa.cn/a/zhongpianxiaoshuo/2012/1202/- 12251.html — Дата
доступа: 10.03.2014.
10.张 , 翎 。 空 巢 / 张 翎 (Чжан, Лин. Пустое гнездо / Чжан Лин)
[Электронный ресурс]. – Режим доступа:
http://blog.sina.com.cn/s/blog_a6f7df760101aq9l.html – Дата доступа:
01.10.2009.
11.张,翎。雁过藻溪 / 张翎 (Чжан, Лин. Возвращение в Цзаоси / Чжан
Лин) [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
http://www.eduww.com/shiyueza zhi/ShowArticle.asp?ArticleID=6935 – Дата
доступа: 12.10.2014.

Жуковец В.В. (Минск)

Рецепция детской китайской литературы в Беларуси

История переводов и функционирования китайской литературы в


белорусском культурном пространстве представляет собой актуальную тему
для исследований. Под отдельным ракурсом следует рассмотреть рецепцию
детской китайской литературы в Беларуси с учетом национальной специфики
этого корпуса произведений, степени эстетической функциональности и
нравственно-дидактической направленности. Следует отметить,что
определенную трудность при исследовании заявленной проблематики
вызвает собственно определение жанровых границ данной литературы.
Современные литературоведы (И. Н.Арзамасцева, С.А. Николаева и др.)
считают, что критерии выделения литературы для детей на современном
этапе не имеют однозначной установки. Однако наиболее объективным
признаком для вычленения является категория “читателя-ребенка”, которая
позволяет выделить следующие виды произведений: “Кпервому виду
относятпроизведения, прямо адресованные детям. Второй вид составляют
произведения, созданные для взрослых, но нашедшие отклик у детей и
навсегда поселившиеся на детских полках. Наконец, третий вид — это
произведения, сочиненные детьми, их чащеназывают детским литературным
творчеством. Кроме данной общепринятой классификации можно
делитьпроизведения для детей на устное творчество и письменно-печатную
литературу” [1, с.20]. Основываясь на вышеописанных выводах были
отобраны следующие произведения переводной китайской детской
литературы в Беларуси.
Первые переводные китайские сказки “Даос с гары Лао” и “Гульня
мячом у падводным царстве”из древней книги Пу Сун-лина “Тысяча
апавяданняў” [2, c. 179] были опубликованы на страницах первой
белорусскоязычной газеты “Наша Ніва”. Над переводом с китайского
работал В.М. Алексеев, а над его белорусской адаптацией,
предположительно, − В.Ластовский [3, c. 247].
Ввиду известных политических событий и социально-экономической
ситуации в мире в течение следующих сорока лет на территории
современной Беларуси не было возможности издавать китайскую детскую
литературу. Только в 1950 году после подписания Договора о дружбе между
СССР и КНР активизировалась деятельность в этом направлении.
Белорусский литературно-художественный журнал для детей и подростков
«Бярозка» одним из первых публикует на страницах своего
изданиякитайские народные сказки “Упарты Юн Су” и “Тыгр, алень и ліс”
[4], предисловие к которому носило социально-политический характер и
повествовало о тяготах жизни детей Поднебесной : “ Цяжка жылося
кітайскаму народу пры старых буржуазных гамінданаўскіх парадках. Голад
заўседы стаяў на парозе хаты селяніна і халупы рабочага.Амаль трыццаць
працэнтаў усіх дзяцей Кітая паміралі. Дзеці, якім удавалася выжыць,заўседы
пакутавалі ад недаядання, ад адсутнасці медыцынскага догляду і былі
пазбаўлены магчымасці атрымаць адукацыю…Толькі цяпер, у новым
дэмакратычным Кітаі, зроблена ўсё для таго, каб дзеці жылі шчасліва, каб
яны мелі і школы, і гульні, і дзіцячыя кнігі. Ніжэй мы друкуем дзве кітайскія
народныя казкі, у якіх кітайскі народ высмейваў сваіх былых
прыгнятальнікаў” [4,с.28]. Данные высказывания лишь частично
характеризуют сюжетную и смысловую часть произведений, выбор
обусловлен в значительной степени идеологическими задачами. «Упарты Юн
Су» - яркий пример бытовой сказки, где главный герой противопоставляет
свою бедность и желание учиться богатству зажиточных соседей. После
смерти отца мальчик берет ответственность за благополучие семьи в свои
руки, но также понимает, что без должного образования не сможет достойно
её содержать. Пользуясь чувством жадности своих соседей, он не просит
оплаты за свой труд, а всего лишь разрешения изредка наблюдать за тем, как
обучаются сыновья богатой семьи. За год работы Юн Су научился читать и
писать, а затем попросил разрешение у хозяев изучать книги, которые
находились в их доме. Мальчик выполнял тяжелую работу, но всегда уделял
время учебе, с упорством занимался каждый день: «Юн Су прыходзілася
працаваць да цямна. І дня яму ўжо не хапала. Юн Су быў такі бедны,што не
мог купіць нават масла для лямпы. Але калі свяціў месяц, ён чытаў і пісаў
пры месячным святле. А калі месяца не было, Юн Су набіраў у траве
светлякоўі наклейваў іх на бамбукавую пласцінку” [4. с.29]. Труды и
упорство юноши были вознаграждены: он стал знаменитым ученым, а его
имя теперь ассоциируется с силой духа и любовью к знаниям, которые выше
материальных благ.
Вторая сказка “Тыгр, алень і ліс” повествует нам об олене,который
смог запугать царя зверей – тигра (согласно китайской мифологии), убедив
его в том,что он поедает хищников, подобных ему уже долгое время. Тигр
обратился за помощью к лису, но и ему не удалось справиться с хитрым
оленем. Воспользовавшись ситуацией, при виде тигра и его помощника
олень прокричал: “Дзякую табе, мілая сястрычка-лисічка.Толькі ўчора
абяцала прыгнаць да мяне вялікага тыгра.Сёння я бачу, што ты ўмееш
трымаць сваё слова! Якога прыгожага тыгра ты гоніш да мяне! І як раз к
абеду!” [4, с.30]. Таким образомобратив тигра в бегство, олень смог спасти
свою жизнь. Интересным является тот факт, что сказок о животных в Китае
сохранилось значительно меньше, чем произведений любой другогой
тематики и дошли они к современному читателю в значительно изменённом
виде. Б.Л.Рифтин объяснеет это явление следующим: “Малочисленность
сказок о животных в Китае, пожалуй, связана с чрезвычайно ранним
переходом китайцев к земледелию и забвением охотничьего промысла, а
также с бедностью фауны в Китае, где в густонаселённых районах нет
невозделанных земель.”[5]
В 1951 г. в журнале “Бярозка” были опубликованы народные сказки
“Залатая рыбка” [6], “Казка пра няўдзячнага пастуха” [7], а газета «Беларусь»
знакомит белорусских читателей с сказками “Звон”, “Жабракова хустачка”[8]
(над адаптацией сказок для детей работал Н.Ходза, перевод с русского языка
был осуществлён Я.Брылем).
Сюжет волшебной сказки “Золотая рыбка” на первый взгляд кажется
схожим с известным произведением А.С. Пушкина. В этом произведении
золотой карп как волшебный помощник представляет собой воплощение
тотема рода, повелевающий стихиями и наделенный магическими
способностями: “Одним из наиболее распространенных тотемов у племён,
населявших территорию современного Китая и близлежащих стран, был
дракон. Карп считался царем рыб, и его почитали наравне с
драконом.Позднее, в IV–VI веках нашей эры, когда у китайцев сложился
образ царя драконов, карп стал считаться его сыном” [5]. Главный
герой,старик Гуань, поймав царицу реки Янцзы в облике золотой рыбки,
отпускает ее, но взамен получает три волшебных пера. Одно из них он
должен посадить в землю, другое бросить в пруд, а третье положить на
циновку рядом с женой и помнить о том, что счастье прибудет в его доме
лишь до тех пор, пока “бляск золата не аслепіць твае вочы” [ 6,с. 21]. Наутро
волшебные предметы обрели форму ростка лилии, рыб в пруду и ребенка с
золотыми глазами. Девочке дали имя Лаофа. Она почитала родителей,была
трудолюбива и красива. По достижении девушкой шестнадцати лет к ней
посватался богатый незнакомец, предложивший за нее красный мешок,
полный золота. Ослепленный деньгами, Гуань отдал свою дочь замуж в тот
же день. Следуя логике произведения, нарушив предостережение царицы
Янцзы, старик и его женапопадают под преследование неудач: золотая лилия
завяла, рыбки всплыли на поверхность пруда – все эти предметы отражали
внутренне состояние их дочери. Проявив сострадание, золотая рыбка
помогает старикам найти Лаофа, которая на самом деле вышла замуж за
дракона Желтого моря и насильно пребывала в его владениях. Спасая свою
дочь, Гуань преодолел сто волшебных покоев, пока не достиг тронного зала в
подводном царстве, где царица Янцзы вступила в бой с властителем моря.
Старик вместе с Лаофа вернулись на сушу благодаря шнурку, другой конец
которого держала его жена. В заключении сказки прославляется любовь
между близкими людьми, важность родственных уз, а также высказывается
предостережение людям не стать жертвами собственной корысти: “І дагэтуль
на Жоўтым моры бываюць вялікія буры. Відаць, нягодны марскі цар усё
яшчэ жыве і асляпляе прагных людзей сваім золатам” [6.с.24].
“Казка пра няўдзячнага пастуха” представляет собой волшебную
сказку с элементами сказания о “чудесной жене”. В данном случае тотемным
животным предстает белая корова как символ изобилия и стихии земли.
Волшебный помощник достаётся младшему сыну Чану от отца, в то время
как старший получает всё остальное наследство. Корова дважды спасла
жизнь пастуха, предотвратив его смерть от рук жены брата, затем, следуя
советам волшебного животного, Чан похищает белую одежду одной из
небесных дев по имени Чжынюй во время купания у реки и прячет её в
коровнике, взамен он отдает ей синее платье, тем самым вынуждая фею
остаться с ним на земле и заключить брак. По истечении нескольких лет
белая корова, предчувствуя свою смерть, просит Чана аккуратно снять её
шкуру без единого пореза, тогда она обретет способность летать по небу.
Пастух, поддавшись лени, порезал шкуру в нескольких местах, и вследствие
нарушенного предсмертного обещания его семью ждут потери: Чжынюй
находит свою белую одежду и, надев её, отправляется обратно на небо, Чан
вместе с детьми следует за ней на шкуре коровы, но из -за порезов не может
догнать ее и падает на один из берегов Млечного пути. Над горем пастуха и
его семьи смиловался дракон и превратил их в созвездие: “Няхай жыхары
зямлі ўсцешацца гэтымі зоркамі і памятаюць: няўдзячны чалавек і сам не
бывае шчаслівы, і іншым прыносіць няшчасце…Зірніце цёмнай ноччу на
неба. Там вы знойдзеце сузор’е,якое носіць назву Пояс Арыёна. Дык ведайце
ж, што тры найбольш яркія зоркі сузор’я Арыён − гэта Чан і дзеці Чжы-
нюй…Паглядзіце яшчэ раз на неба –і ўбычыце супраць трох яркіх зорак
далікатную бліскучую зорачку. На зямлі гэтую зорачку называюць Палукс.
Толькі ў сапраўднасці гэта зорка Чжы-нюй…Аднак яны ніколі не
сустракаюцца. Іх раздзяляе шырокая нябесная рака – Млечны шлях.” [7, с
27]. Завершение сказки указывает на её неразрывную связь с китайской
мифологией и адаптацией архаических сюжетов для детской аудитории.
Народная сказка “Звон” повествует о храброй Сяолин и её отце,
мастере Чэне, который по заказу императора должен был отлить самый
большой колокол в мире для защиты новой столицы − города Пекина.
Колокол должен был оповещать народ о нападении врага, но мастера
постоянно преследовали неудачи: из-за своей тяжести отлитое сооружение
давало трещину. Император прегрозил жестокой расправой, если и в третий
раз колокол не примет необходимую форму. Сяолин, обеспокоенная судьбой
отца, отправляется за советом к мудрецу, который сказал,что только кровь
человека, готового отдать жизнь за родину, сможет скрепить колокол.
Девушка,желая помочь отцу и спасти от нападения вражеских племён
жителей города, приносит себя в жертву и бросается в чан с кипящим
золотом,серебром и железом. Святая кровь помогла скрепить трещину, а звон
колокола пробуждал в жителях города силу духа,преданность и бесстрашие,
с которым они бросались на врагов: “Няхай ніхто з вас не падумае,што гэта
казка.Не!Так было і будзе: у сэрцы народа заўсёды гучыць голас тых,хто
памёр за шчасце роднай зямлі” [8, с. 18]. В настоящее время данный колокол,
воздвигнутый еще при императоре Юнчжэне (1733 г.) в храме Пробуждения,
является одной из главных достопримечательностей Пекина в храме -музее
Большого Колокола.
В 1952 году все вышеперечисленные сказки, а также “Сто тысяч
стрэлаў”, “Цудоўнае лекарства”, “Вясселе рачнога дракона”, “Хуан – сяо”,
“Цзун – Доўгі дзень”, “Пакараны ашуканец”, “Чароўны кацёл”, “Дзед і
круцель”, “Скнара”, “Залаты востраў”, “Малпа і Чарапаха”, “Чаму сабакі не
любяць катоў”, “Хто разумнейшы − той і дужэйшы” вошли в сборник
“Кітайскія казкі” в литературной обработке Н.Ходза и переводе с русского
языка Я.Брыля[9].В этом же году в газете “Піянер Беларусі» под анонимным
переводом была опубликована сказка “Чарадзейная чарапаха” [10], главный
герой которой Цяо Сяо мечтал стать художником, но вел себя не
надлежащим образом по отношению к учебе, систематично пропускал
занятия на берегу реки, рісуя животных на песке. Оказав помощь старой
черепахе, мальчик получает от неё возможность оживлять свои рисунки, но
они вселяют страх, поэтому Цяо Сяо решает, что его рисунки могут быть
оживлены только тогда, когда он достигнет мастерства в изобразительном
искусстве. С тех пор он стал исправно посещать занятия в школе, изучать
книги по анатомии и природоведению и, наконец, достиг мастерства в своем
деле. Сказка призывала к развитию таких качеств у детей, как трудолюбие,
честность и желание учиться.
Отдельным изданием в 1953 году выходит сборник китайских
народных сказок о животных под названием «Алень і тыгр», который
состоял их двух произведений без указания автора [11].
В 1954 году белорусские читатели смогли ознакомиться со сборником
рассказов китайских писателей для среднего и старшего школьного возраста
«Маленькі Чжуцза» (перевод с русского осуществил П.Прануза)[12]. В
данном издании были представлены рассказы Ван Наня “Маленькі Чжуцза”,
Ху Мина “ШуаньЧжу”, Ван Жована “Начальнік харчовага пункта”, Су Вэй
“Першы ўраджай”, Чжао Шули “На агародзе ўдавы Цянь”, Чжоу Либо
“Ланьданьпайцза”, Е Тао “Пробная плаўка”.
Также в этом году отдельным изданием выходит книга Хуа Шаня
«Пісьмо з пеўнівымі пёрамі» (перевод Л.Соловья)[13].Данный сборник
объединяют рассказы о храбром четырнадцатилетнем пастухе Хайва,
который должен доставить секретное письмо с тремя петушиными перьями
бойцам Восьмой освободительной армии.
В 1954 году публикуется еще несколько китайских произведений без
указания переводчиков. Среди них – книга Сань Шанфэй “Дзесяць маленькіх
сяброў”[14], а также народные китайские сказки (“Хітры госць і сквапны
гаспадар”, “Трое”), изданные газетой «Піянер Беларусі»( №40): басни (“Пікі і
шчыты, “Аб тым,як чалавек чаравікі купляў”, “Нецярпялівы чалавек”, “Ліса і
тыгр”)китайские пословицы и поговорки под заглавием «Мудрасць вялікага
народа» [15]. Данное издание также опубликовало стихотворение Эми Сяо
«Детство – это весна» [16] в переводе Н.Глазкова: «Учитесь друзья! Не
теряйте весенних дней! \Сколько радостных ярких цветов \ Повстречаете вы
весной\ столько спелых богатых плодов\ Вы дадите стране родной\ Миру
мир! Пусть пути ребят \Будут праздничны и ясны \ Пусть земля превратится
в сад! \Годы детства – годы весны![16,c.1].
В 1955 году отдельной книгой выходит сказка «Браты Лю» [17] в
переводе А. Якимовича – волшебная сказка о пяти братьях с идентичной
внешностью, которые благодаря своим уникальным особенностям смогли
противостоять угнетателю – мандарину. Рассказ Чжао Шули «Маленькі
загадчык» [18] был напечатан в газете «Беларусь» (переводчик указан не
был).1956 год характеризуется единственной публикацией на страницах
газеты «Зорька» бытовой сказки «Как птицы учились строить гнезда»[19],
инициалы переводчика вновь не были указаны. Это произведение повествует
о мудром Фениксе, который собрал Ястреба, Сову, Ворона, Воробья, Курицу
и Ласточку, чтобы разделить с ними секрет, как строить прочные гнезда. Из
всех присутствующих до конца дослушала рассказ только ласточка, именно
поэтому ее терпение и трудолюбие были вознаграждены: у неё самые
прочные гнёзда. Курица же уснула самой первой, и поэтому она оказалась
ни на что не способной – курятник строят для неё люди.
Тибетская сказка «Пра дурнога тыгра» [20], главной мыслью которой
является правило: “кто хитрее тот и сильнее” - была напечатана в детском
журнале «Бярозка» в 1957 г. Герои повествования опубликованной сказки
“Трое фанабэрастых кацянят”[21] в переводе С. Дорского, считают, что в их
жизни нет места труду, а (эфемерные)псевдо-знания обеспечат им долгую и
счастливую жизнь. Мать-кошка устраивает им испытание: самостоятельно
наловить рыбы. Но на реке они поддаются льстивым речам старого Крыса о
собственных достоинствах и до самого вечера остаются голодными, так как
им не удалось поймать ни одной рыбы. Только тогда им становится понятен
смысл и значение слова работа. Как и говорила мать-кошка, “мала карысці ў
тым, што вы толькі ўмееце чытаць гэтае слова і нават пісаць яго. Трэба ўмець
і працаваць!” [21, с.23].
В 1958 детская газета “Зорька” публикует несколько прозаических
произведений китайских писателей, первым среди которых был рассказ Ван
Мэнфу и Чэнь Чжэню «Одноклассники» [22] ( в переводе Н.Зыкова и Э.
Кришьяна). Основная мысль истории заключалась в том, что необходимо
разделять собственные блага с народом, забывать о личных интересах ради
помощи другим людям. Юный пионер Сяо Мин в решающий момент
вспоминает слова старого партизана, которые помогают принять ему
правильное решение и купить своему другу Нань Жуню географический
атлас вместо цветных карандашей, который он так давно хотел приобрести:
“Когда у одного была лепешка, − говорил он,− её делили на всех, если в
чьей-нибудь фляжке оказывалась вода, её раздавали по глоткам...” [22, c.4].
Над художественным переводом произведений Цзян Шане
“Специалист по стульям”[23] и Бай Хуа “Маленькие часовые” [24] работал
Н.Зыков. Первый рассказ утверждалтрудолюбие и бережное отношение к
общественному имуществу: “С тех пор стоило чьему-нибудь стулу
«заболеть», вызывали Ян-кэ. Он усердно чинил всё: − столы, оконные
задвижки, дверные ручки, но особенно любил «лечить стулья». Плохо
бывало тому ученику, который небрежно обращался с классным имуществом,
Ян-кэ не давал спуску…Говорят, что Ян-кэ собирается стать строителем.
Конечно, когда школу окончит”[23, c.4]. “Маленькие часовые” Бай Хуа – это
история о двух детях – мальчике Сяо Да и девочке Дэ Су, храбрость и
смекалка которых спасла деревенскую ярмарку от бандитов.
В 1959 отдельным изданием выходит китайская народная сказка “Сто
тысяч стрэл” [25] в переводе с русского языка Я. Брыля (ранее она выходила
в составе сборника “Кітайскiя казкi” в 1952 году). Произведение повествует о
крестьянине, который спас свой народ от захватчиков, обхитрив врага и
добыв у него сто тысяч стрел. Интересен тот факт, что данная сказка
практически совпадает с историей о китайском мудреце Чжугэ Ляне,
описанном в классическом китайском романе “Троецарствие” Ло
Гуаньчжуна. Вместо собирательного образа храброго крестьянина,
соответственно, выступал сам Чжугэ Лян, безымянный враг в сказке являлся
полководцем Цао Цао в романе, а император, который сомневался в
возможностях простого человека – военачальник Чжоу Юй, который хотел
казнить мудреца, если тот за три дня не добудет сто тысяч стрел для борьбы с
врагом.
В этом году также вышел сборник рассказов “Дзеці вялікага народа”
[26] в переводе Я. Васіленка. Книга была разделена на три части, каждую из
которых объединяли произведения авторов с определенной тематикой.
Первый раздел открывает рассказ Лу Синя “Вясковы спектакль”, который
входил в сборник “Кліч”1922 года, а сам автор в предисловии к нему писал
следующее: “Воспоминания бывают радостные, бывают печальные. Стоит ли
тянуть нить печальных воспоминаний? Без сожаления позабыл я многие
мечты моей юности. Но забыть всё – невозможно, и то, что мучительно
врезалось в память, вошло в сборник “Клич”» [27,с.52]. В произведении
герой рассказа сравнивает современный театр с деревенским спектаклем,
который он видел в своем детстве, а атмосферу шумного города, где каждый
посетитель театра готов сесть другому на шею только бы приблизиться к
сцене - с теплой атмосферой ярмарки в большой деревне Чжаочжуан, куда на
лодках крестьяне приезжали смотреть представления. Серьёзность взрослой
жизни с её суровой реальностью кажется холодной и безжизненной рядом со
светлыми воспоминаниями из детства, где даже самое простое театральное
выступление и вкус жаренных на костре бобов становятся самыми
незабываемыми воспоминаниями жизни.
Рассказ Е Шэнтао “А – фэн” − история о двенадцатилетней девочке,
которую родители с шести лет отдают на воспитание односельчанке тётке Ян.
Женщина с радостью берёт девочку с намерением вырастить из нее невесту
для своего сына, который в будущем становится зависим от карточных игр и
вина. Весь свой гнев за неудачи собственной жизни тётка Ян вымещает на
маленькой А-фэн, ей не нужны причины, чтобы избить или накричать на
ребёнка. Однако душевный оптимизм девочки не угасает, она все ещё может
ценить каждый момент жизни: “Таму зараз дзяўчынка спявала з некай
асаблівай радасцю. Мелодыя злівалася са смехам, і гэты смех, радасны і
наіўны, урэшце перамог песню. Лаянка і пабоі цёткі Ян, грубая, цяжкая
работа− усё гэта забылася,адышло кудысьці далёка-далёка. А-фэн адчувала
толькі, што жыццё вясёлае, вольнае…Таму яна смяялася ад усей душы,
радасна, бесклапотна і смех яе быў лепшы за любую песню” [26,с.22]. Автор
выражает волнение о судьбе девочки, надеясь, что она сможет сохранить в
своем сердце любовь и радость к жизни. О тяжелом детстве мальчика Ли
Бэня рассказывает Цюй Ланьпо в своем произведении «Маленькі Лі-бэнь».
Жизнь маленького героя меняется с приходом в Пекин Восьмой народной
армии, которая провозглашает новую власть − власть народа. Однако на пути
борьбы за лучшую жизнь возникает множество припятствий, которые
необходимо преодолеть для того, чтобы «адчуць сябе сапраўдным
чалавекам» [26,с.74]
О страданих «черни», жестоких и трусливых министрах, императора,
который боялся смерти и искал от нее спасение, рассказывает Ба Цзинь в
своем прозаическом произведении «Пагада вечнага жыцця». В рассказе
чувствуется тонкий юмор и ирония по отношению к многочисленным
попыткам придворных императора найти эликсир бессмертия, а затем
построить пагоду Вечной жизни. Простой народ, уставший от бесправия,
голода, тяжелого труда, не может понять знать, предаётся мыслям о скорой
смерти, которые представляются им высшим спасением: «Вы прыехалі да нас
па эліксір даўгалецця? Мы ж ведаем толькі сродак, як хутчэй памерці! А наш
імператар хацеў бы жыць вечна! Не! Мы хочам як мага хутчэй памерці!» [26,
с.78]. Во время построения пагоды император казнил еще много “черни” , в
песнях строителей он слышал гнев, стон и проклятья народа. Когда
святилище было построено, а император и его приближённые взошли на
двадцать второй этаж пагоды Вечной жизни, здание начало разваливаться,
забирая с собой жизни тех, кто хотел избежать смерти.
Вторая часть сборника содержит рассказы более позднего времени:
произведения о борьбе китайской народной армии против японцев и
Гоминьданя глазами детей, которые вступали в партизанские отряды и
боролись за свободу своей страны. Открывает раздел произведение Хуа
Шаня “Пісьмо з петушынымі пер’ямі”, которое в 1954 году уже выходило
отдельном сборнике рассказов. О бесстрашии двенадцати пионеров в рядах
Первой Объединенной армии сопротивления повествует рассказ Гю Сюня
“Піянеры камандарма Яна”. Центральные персонажи произведения командир
Чжан, Чернушка, Ким Пон Сук,Со Цзы и Чжао Ваньцзян отправляются в
свой последний разведовательный поход против японской армии.На
протяжении всего произведения, как гимн, играет песня юных партизан
“Двенадцать месяцев”: “Кожны працуе на полі сваім\Нялёгка маці з сынам
расстацца\Месяц за месяцам, круглы год,- Дзесяць
…адзінаццаць….дванаццаць\Родная маці, па мне не сумуй!\Мне рана дамоў
вяртацца, \З ворагам буду біцца на смерць,-\
Дзесяць…адзінаццаць…дванаццаць. [26, c.172]
Рассказ Лю Чжэня “Добрая жанчына” отличается тонким
психологизмом и драматизмом. Повествование ведётся от лица
тринадцатилетней девочки Лю Циньлянь, которая вместе со своим другом
маленьким Чжао вступила в отряд партизан. В каждой деревне к детям
относились с особым трепетом, женщины окружали их заботой, стараясь
возместить потерянное детство. Лю Циньлянь особенно запомнилась
женщина из деревни Гуцзячжуан. Однако на следующий день отряд Лю
Циньлянь сталкивается с отрядом японских захватчиков, а на глазах девочки
погибает маленький Чжао.Героиню съедает чувство вины и беспомощности
за то,что она не смогла помочь: “А што,калі маленькі Чжао яшчэ жывы?Якое
я маю права ісці?”Той жа дарогай я папаўзла назад, абмацала яго твар – але
ён ужо застыў і быў халодныяк лёд;навокал рота запяклася кроў. Ніякай
надзеі вярнуць яму жыццё не было. Я здрантвела. Не было сілы растацца з
маленькім Чжао. Слёзы кропля за кропляй цяклі па маіх шчоках і падалі яму
на твар…” [26,с 176]. В соседней деревне Лю Циньлянь чудом избегает
смерти, её спасает женщина, очень похожая на ту самую «добрую женщину»,
которая осталась в памяти девочки, но от испытанного потрясения она не
может быть уверена в том, что видит. Женщина укрывает ребёнка от
предателей-односельчан, солдат японской армии, убеждает старую гадалку с
буддийскими четками не выдавать девочку, а затем на собственных плечах,
кашляя кровью, доносит раненную Лю Циньлянь до ближайшего
партизанского отряда. Девочка обещает после войны найти свою
спасительницу и встретиться с ней вновь, через десять лет ей удаётся
выполнить обещание.
Героиня рассказа Яо Цзиня «Шчасце», кореянка Ким Тон Хи, даже
обретя семью и мирное время, не может позволить себе быть счастливой, в
то время как в Корее начинается война против американских захватчиков.
Она просит разрешение у мужа уехать, ему дорога их мирная жизнь, но
оглядываясь назад, он понимает, что борьба за мир еще не кончилась: «Наша
каханне ўскарміла нянавісць да агульнага ворагу. У суровай барацьбе з
ворагам гэтае каханне назаўседы злучыла нас разам. Разам мы білі аднаго
ворага – японскіх разбойнікаў, цяпер надышла чарга разам даць адпор
новаму ворагу» [26,с.200].
Третий раздел книги объединяют рассказы о счастливом детстве,
важности дружбы, взаимопонимания между родителями и детьми. Открывает
раздел произведение Сяо Пина «Дзеці на беразе мора», рассказ о зарождении
дружбы Да Ху и Эр Со, их приключениях на берегу Жёлтого моря, поисках
устриц и ракушек. Произведения Чжан Цяньи «Гісторыя з Ло Вэнь-і
нам»написана в форме переписки пионеров шестого звена с бойцами
Народно-освободительной армии:дети описывают историю перевоспитания
будущего пионера Ло Вэньина. Рассказ Чжао Чжэньнаня «За адной партай»
несет идею о важности дружбы и умении признавать свои ошибки.
О необходимости заботиться о младших братьях и сестрах, помогать
им в обучении и не считать их обузой говорит автор рассказа Жэнь
Дасин«Сяо-ган і яго сястрычка»: «Нам бы навучыцца ўсяму гэтаму. Ты ж не
настаўнік, Люй Сяо-ган, а як дапамог ёй! А сярод нас ёсць яшчэ дзеці, якія
гэтага не робяць. За нейкі хвост лічаць сваіх малодшых сястрычак і
брацікаў..Калі гэтыя піянеры не клапоцяцца нават аб сваіх братах і сёстрах,
ці змогут яны дапамагчы другім таварышам?»[26,с.260].Заключительный
рассказ Чжэн Ма «Тайна» написан в форме письма, в котором мальчик Сюй
Сяохуа повествует о своих взаимоотношениях с одноклассниками. В
результате недопонимания он скрывает от них своё занятие по изготовлению
картонной модели автомобиля для Первого автомобильного завода Китая.
Наладить отношения с друзьями помогает мама Сюй Сяохуа: «Гэта мае
сябры. Хіба ты не хацеў пазнаёміцца з імі? Гэта яны далі табе для мадэлі
кольцы і картон.Яны часта прыходзілі сюды і распытвалі пра цябе. Гэта яны
прыдумалі,як праз мяне дапамагчы табе » [26,с. 268]. Позднее, по случаю
выхода сборника, в литературно-художественной газете «Літаратура і
мастацтва» была напичатана критическая статья В. Галайши под названием
«Дзеці вялікага народа». Автор отмечает в ней некоторые недостатки
перевода, но обращает внимание на то, что книга станет достойным
примером для молодого читателя: «Шчасце Радзімы, шчасце народа – маё
шчасце, - як бы сцвярджаюць аўтары апавяданяў» [28, с.4]
В 1959 году журанал «Бярозка» публикует две народные сказки
«Незвычайнае падарожжа»[29] ( перевод И.Скапарыва) и «Пра першага
казачніка» [30], рассказ Сяо Пина «На беразе мора» [31]( в последних двух
произведений переводчик не был указан). Сказка «Незвычайнае падарожжа»
− это история о девочке Цзын Цын, которая всего боялась. Подобно героям
танских новелл, девочка засыпает у старого бука (хотя осознает это только к
концу сказки) и проходит множество испытаний вместе с маленьким
муравьем Краснобровкой в поисках мудреца Всезнайки, который должен был
ответить на вопрос, почему Цзын Цын всего боится. К концу путешествия
мудрец отвечает на вопрос девочки: “Баязлівы не зрабіў бы такога
падарожжа.Ты шмат чаму навучылася, пакуль жыла ў мурашак.Ты
пераадоліла столькі цяжкасцей і небяспек. З баязлівай Цзын-цын ты стала
смелай Цзын-цын» [29,с.26].
О первом сказочнике, слепом сыне князя Ло Вана, которого было
приказано отнести в горы на съедение диким животным, и его спасении от
смерти царем зверей Тигром повествуется в китайской народной сказке “Пра
першага казачніка». Слепой мальчик вырос среди животных и был способен
понимать их язык: он выслушал все истории жителей леса, благодаря пению
птиц изобрел лютню и направился к людям, надеясь, что они покажут ему
мир: “Рака становіцца ракой, калі ў яе ўпадае тысяча маленькіх
ручайкоў.Сляпы юнак стаў вандроўным казачнікам – шаушуды − калі тысячы
людзей расказала яму тысячу гісторый. Сярод яго казак былі казкі і пра
даўно мінулы час, і пра тое,што здарылася толькі ўчора; былі казкі пра
сярэдняе царства і пра заморскія краі, былі сумныя і вяселыя казкі. А былі
такія:слухаеш – смяешся, а скончыцца казка, - задумаешся» [30, с. 27]. В
главном городе старны сказочник попадает на прием к князю и расскзывает
историю своей жизни. Ло Ван узнает в путешественнике своего сына и
просит его стать правителем города после его смерти. Но шоушуды
отказывается, ибо главное предназначение в его жизни – нести свет людям,
ведь от хорошей сказки всегда становится светлее на душе у тех,кто их
слушает. Рассказ Пин Сяо “На беразе мора”, который также был опубликован
в сборнике “Дзеці вялікага народа” в переводе Я.Василенка, в данном
выпуске не имел авторства перевода. Во вступлении к рассказу редакция
сообщала: “У кастрычніку гэтага года спаўняецца дзесяць год з дняКітайскай
народнай рэвалюцыі. Гэтае свята будзе адзначаць усё прагрэсіўнае
чалавецтва. Ніжэй мы друкуем апавяданне з жыцця кітайскіх дзяцей
вядомага пісьменніка Сяо Піна» [31, с.2]
В 1959 году литературно-художественный и общественно-
политический журнал «Полымя» посвятил китайско-советским
взаимоотношениям отдельную рубрику под названием «Мы дружбай
з'яднаны навекі», где был представлен цикл китайских народных сказок
“Юй-гун рассоўвае горы” в переводе С. Михальчука [32], описывающих
сотворение мира согласно китайским мифам и легендам. Сказку Нань Цяня
«Птушка з сівымі пер’ямі” [33],в которой повествует о периоде великой
засухи, когда все птицы мира решили объединиться, выкопать новые реки и
пустить через них воду из океана, опубликовалагазета “Піянер
Беларусі”Только одна птица отказалась лететь, притворившись старой и
больной, но, когда общее дело принесло результат - земля наполнилась
водой, птица осознала, что постарела на самом деле: «Ты не хацела ведаць
цяжкасцей, ты хавалася ад іх пад фальшывай сівізной, вось і прыйшла да
цябе заўчасная старасць. Няма ў нас павагі да твае старасці…Ты хацела
ашукаць нас,ашукала сябе” [33, с.4]. В конце сказки становится понятно,что
таких птиц можно встретить и в наши дни, они всегда жалуются на жизнь и
жалобно кричат.
Как извесвтно, период с 1960 по 1985 гг. был отмечен резким
ухудшением советско-китайских отношений, что,несомненно, отразилось на
возможности переводить и печать китайских авторов. В 1961 газета
«Беларусь» публикует две китайские сказки без названий [35]. Первая сказка
рассказывала о ленивом крестьянине, который однажды, положившись на
удачу, совсем перестал работать и не смог вовремя собрать урожай. Следует
отметить,что вторая сказка, но в другой художественной адаптации, уже
была напечатана ранее в газете «Піянер Беларусі» (№ 40,1954 год«Пікі і
шчыты»), но размещалась в рубрике «Байкі». Однако смысл истории остался
прежним: не следует обещать того, что невозможно воплотить в жизнь. В
1973 был отмечен лишь одним сборником китайских сказок «Лінь Вялікі і
Лінь Маленькі» в переводе У. Идельсона и И. Волкова [36].
Следующие годы ознаменованы полным отсутствием переводной
китайской детской литературы вплоть до провозглашения независимости
Республики Беларусь в 1991 году. Возобновление и укрепление культурных
связей между КНР и РБ способствовали расширению литературного диалога.
К сожалению, в концеXX - XXI вв. переводная китайская детская литература
характеризуется малым количеством публикаций. Сказка «Сялянін і
памешчык» [37] была напечатана в газете «Дзеці і Мы» в переводе
С.Дорского в 1993 году. Содержание этого произведения - распространенный
бытовой сюжет о том, как бедный крестьянин оказался умнее богатого
помещика. В 1994 году журнал «Пралеска» публикует литературную сказку
Бин Бина «Дзядуля каменная галава» [38] в переводе П. Капчика. Волшебный
дедушка-камень, способный создавать серебряные монеты, – главный судья в
истории двух родных братьев: младшего и бедного он вознаграждает за
трудолюбие и почтительность, а старшего и жадного брата наказывает за
совершенные им проступки – на три года заглатывает его руку и
приковывает к себе.
Тематический литературно-художественный журнал «Всемирная
литература», посвященный 52-ой годовщине образования КНР, помимо
прозаических и лирических произведений знаменитых китайских авторов,
включал в себя народные сказки «Пан-гу сотворил мир, Богиня Ва сотворила
человечество, Богиня Ва заделала дыру в Небосводе, Птица Тан Вэй засыпает
море» в переводе Ли Цзо [39].
Таким образом, переводная китайская детская литература занимала
важное место в знакомстве белорусских читателей с культурой Поднебесной.
Появление перевода первой китайской сказки – является отправной точкой
для рецепции китайской литературы в Беларуси.
Наибольшее количество публикуемых произведений детской
китайской литературы характерно для периода с 1952 по 1959 год.
Востребованность данных произведений и возможность их перевода на
русский и белорусский языки была обусловлена благоприятной
идеологической обстановкой того времени. Детская китайская литература, в
основном представленная народными китайскими сказками и рассказами
современных китайских писателей, имела ярко выраженную воспитательную,
нравственную и культурологическую функции. Именно в эти годы был
заложен определенный фундамент переводов произведений для детей с
китайского языка, который послужил основой для последующего развития
переводной китайской литературы в белорусском культурном пространстве.
Народные китайские сказки помимо публикаций в газетах и журналах
были изданы отдельными книгами:«Алень і тыгр»(1953 г.), «Браты Лю»(1955
г.), «Сто тысяч стрэл»(1959) и другие. Неоценимым является вклад
перводчиков Я.Василенка, Л.Соловья, Я.Брыля, П.Пранузы, С.Дорского,
деятельность которых начала формировать национальный корпус переводной
детской литературы Китая. Следует также отметить, что для многих
переведенных сказок характерна ананимность, что затрудняет
художественную и переводческую индефикацию.
На современном этапе детская китайская литература в Беларуси
прибывает в состоянии стогнации: за последнее десятилетее в нашей стране
не опубликовано ни одного произведения этого жанрово-тематического
формата.

Список использованной литературы


1. Арзамасцева, И. Н.Детская литература: Учебник для студ. высш.
пед. учеб. заведений /И. Н.Арзамасцева, С.А. Николаева. — 3-е изд., перераб.
и доп. — М.: Издательский центр «Академия», 2005. — 576 с.
2. Адамович, Г.Я . Сувязі беларускай і кітайскай літаратур/ Г.Я.
Адамовіч // Энцыклапедыя літаратуры і мастацтва Беларусі.: у 5 т. – Мінск,
1987. – Т.5. – С. 179-180.
3. Кабыржыцкая, Т.В. Рагойша У.В. Кітайская казка-прытча на
старонках “Нашей нівы” / Беларусь-Китай: сб.науч.ст. – 2010. – Вып.8.–
С.242-250.
4. Кітайскія народныя казкі: Упарты Юн Су. Тыгр,алень і ліс. / пер.
з кіт // Бярозка. – 1950. – №3. – С.28-29.
5. Рифтин,Б . Герои и сюжеты китайских сказок [Электронный
ресурс] / Н.В.Кокшаров – 2016. – Режим доступа:
http://modernlib.ru/books/riftina_per/kitayskie_narodnie_skazki/read_1/ – Дата
доступа: 21.08.16.
6. Кітайская народная казка. Залатая рыбка / літ.апрац.
Н.Ходза,пер. з рус. Я.Брыля // Бярозка. – 1951. – №7. – С.21-24 .
7. Казка пра няўдзячнага пастуха. З кітайскай нар.творчасці/Літ.
апрац. Н.Ходза,пер. з рус.Я.Брыля / Бярозка. – 1951. – №8. – С.24-27 .
8. Кітайскія народныя казкі: Звон. Жабракова хустачка / пер. з кіт.
// Беларусь. – 1951. – №7. – С.17-18 .
9. Кітайскія казкі для дзяцей / Літ. апрац. Н.Ходза,пер. з
рус.Я.Брыля.- Мінск:Джярж выд-ва БССР,1952. –87 с.
10. Китайская народная сказка. Чарадзейная чарапаха / пер. с кіт. //
Піянер Беларусі. – 1952. – №13. – С.4.
11. Алень і тыгр/ Кітайскія нар. казкі. Для дашкольнага і малодш.
узросту. Мал. В.Ціхановіча /Мінск, Джяржвыд БССР,1953. – 9с
12. Маленькі Чжуцза/ пер. з рус. мовы П.Прануза. –
Мінск:Дзярж.выд-ва БССР, 1954.–63 с.
13. Хуа Шань.Пісьмо з пеўнівымі пёрамі/ Хуа Шань.// пер. Л.Салавей
– Мінск:Джярж вучэб.-пед. выд-ва БССР,1954. –52с.
14. Сань Шан Фэй. Дзесяць маленькіх сяброў/ Для дашкольнага і
малодшага ўзросту. Іл.І.Някрасаў. – Мінск:Дзярж.выд-ва БССР, 1954.–63 с.
15. Мудрасць вялікага народа.Кітайскія казкі і байкі/ пер з кіт//
Піянер Беларусі. – 1954. – №40. – С.4
16. Эми Сяо. Детство- это весна. / пер. Н.Глазков // Зорька. – 1954. –
№18. – С.1
17. Браты Лю. Кітайская нар.казка / Для дашкольнага ўзросту. Пер.:
А.Якімовіч.Мал.:Б.Басаў. Мінск: Дзяржвыд. БССР, 1955.- 8.с
18. Чжао Шулі. Маленькі загадчык / пер. с кіт // Беларусь. – 1955. –
№2. – С.20-21.
19. Китайская народная сказка. Как птицы учились строить гнезда /
пер. с кит. //Зорька. – 1956. – №21. – С.4.
20. Пра дурнога тыгра.Тыбецкая казка/ пер. з кіт // Бярозка. – 1957. –
№2. – С.20-21.
21. Кітайская народная казка. Трое фанабэрастых кацянят / пер.
С.Дорскі // Бярозка. – 1957. – №8. – С.23-25 .
22. Ван Мэнфу и Чэнь Чжэню. Одноклассники / пер. А.Зыкова и
Э.Кришьяна // Зорька. – 1958. – №23. – С.4.
23. Цзян Шане. Специалист по стульям / пер. Н.Зыков // Зорька. –
1958. – №39. – С.4
24. Бай Хуа. Маленькие часовые / пер. Н.Зыкова // Зорька. – 1958. –
№40. – С.4.
25. Кітайская народная казка. Сто тысяч стрэл / Для дашкольнага і
малодшага ўзросту.пер. Я.Брыль, малюнкі.І.Някрасаў. – Мінск: Дзярж.выд-ва
БССР, 1959.–15с.
26. Дзеці вялікага народа/ пер. Я. Васіленка. –Мінск: Джярж выд-ва
БССР. Рэд дзіцячай і юнац. літ.,1959. –269с.
27. Лу Синь. Избранное: пер. с кит./Редкол.:Г.Гоц, Л.Делюсин, Д.
Мамлеев. – Москва: Художественная литература, 1989.– 511с.
28. Галайша, У. Дзеці вялікага народа / У.Галайша // ЛіМ – 1960. –
№7. – С. 3.
29. Кітайскія народныя казкі : Незвычайнае падарожжа / пер. І.
Скапараў // Бярозка. – 1959. – №2. – С.24-26
30. Кітайская народная казка. Пра першага казачніка / пер. з кіт. //
Бярозка. – 1959. – №8. – С.25-28 .
31. Пін Сяо. На беразе мора / пер. С.Дорскі // Бярозка. – 1959. – №10.
– С.3-5 .
32. Кітайская народная казка. Юй- гун рассоўвае горы / пер. С.
Міхальчук // Полымя.– 1959. – №10 – С.11-22 .
33. Нянь Цянь.Птушка з сівымі перямі/ пер з кіт// Піянер Беларусі. –
1959. – №.39 – С.4
34. Це.Дерево- великан и волк. Басня. / пер. с кит.И.Якунин // Знамя
юности. – 1959. – №37. – С. 3
35. Дзве кітайскія казкі / пер. з кіт. // Беларусь. – 1962. – №1. – С.30
36. Лінь Вялікі і Лінь Маленькі.Аповесць казка для сярэд і
ст.школьнага узросту Пер. У.Ідельсон, І. Волкова, Мн.: Маст. літ., 1973 – 141
с.
37. Кітайскія народныя казкі: Сялянін і памешчык / пер. С.Дорскі //
Дзеці і Мы. – 1993. – №4. – С.4 .
38. Бін Бін .Дзядуля каменная галава / пер. П.Капчыка // Пралеска. –
1994. – №5. – С.52 .
39. Китайские народные сказки: Пан-гу сотворил мир, Богиня Ва
сотворила человечество, Богиня Ва заделала дыру в Небосводе, Птица Тан
Вэй засыпает море / пер. Ли Цзо // Всем.лит. – 2001. – №9. – С.178-179.

Л.А. Козловская, П.С. Бабкина (Минск)


Непрямая коммуникация
в русском и китайском языках

Прямая и непрямая коммуникация в аспекте специфики речевого


поведения как деятельности в рамках национальных сообществ продолжает
оставаться в сфере лингвистического внимания. Актуальность вопроса
связывается в первую очередь с возросшей коммуникативной активностью
современного человека и со значительным расширением границ
межнациональной и межкультурной коммуникации. Безусловна при этом
значимость знания и освоения особенностей поведенческих семиотик
этносов, возможность контактирования с которыми обеспечивается
активными процессами глобализации в современном мире.
В самом общем плане противопоставление прямой и непрямой
коммуникации (ПК и НК соответственно) описывается в формате бинарных
оппозиций упорядоченность – неупорядоченность, формализованность –
неформализованность, нормированность - ненормированность и др. В
координатах содержательной структуры высказывания прямая коммуникация
позиционируется как образование, в котором отсутствует разница между
значениями его компонентов и итоговым коммуникативным смыслом.
Соответственно непрямая коммуникация имеет место в ситуациях, когда
подобная разница обнаруживается. В конкретике к проявлениям НК
исследователи относят имплицитность, иносказание, эвфемизмы, косвенные
речевые акты, тропы, иронические высказывания, языковую игру,
окказиональные образования, речетворчество и др.
По мнению В.В. Дементьева, «принципиально важным при анализе
речевого материала в аспекте категорий прямой и непрямой коммуникации
является представление об осложненной интерпретативной деятельности
адресата речи, необходимой при коммуникативном использовании
неконвенциональных единиц, поскольку итоговый смысл высказывания
выводится именно адресатом» [1, с. 13]. В базовых работах по исследованию
категории НК существенными ее признаками называют интрепреативную
деятельность адресата, неконвенциональность, креативность и социальную
обусловленность. Следует отметить, что ситуаций, в которых могут
реализовываться непрямые способы выражения интенций, достаточно много,
и составление их типологии – сложная задача. Вместе с тем можно говорить
о множественной представленности элементов НК в сфере речевого этикета,
в сфере повседневной коммуникации. В данной статье описываются
некоторые особенности НК в разных коммуникативных ситуациях
преимущественно в китайской лингвокультуре в сравнении с таковыми в
белорусском русскоязычном коммуникативном пространстве.
Язык является зеркалом национальной культуры, и человек, живущий в
конкретном обществе, должен соблюдать определенные правила речевого
поведения. В каждом социокультурном пространстве соотношение ПК и НК
разное, что зависит от множества факторов: культуры, истории народа,
общественных правил, традиций и др. В разных лингвокультурах
существуют разные нормы поведения, культурные сценарии и сложившиеся
формы выражения тех или иных интенций.
Китайское общество отличается от белорусского, в том числе в степени
распространения использования НК. Выбор адресантом прямого/ непрямого
выражения своего интенционального состояния четко отражает национально-
специфические особенности и регулирует коммуникативное расстояние
между коммуникантами. Кроме того, в разных культурах дифференциация
общественных отношений специфична, в частности, в аспекте соблюдения
этикетных правил коммуникации в соответствии с культурными традициями
и правилами, принятыми в данном обществе.
С целью установления предпочтений при выборе прямого или
непрямого варианта коммуникации нами было проведено
анкетирование 120 белорусских и 120 китайских студентов Белорусского
государственного университета в возрасте от 18 до 21 года. Опрошенным
предлагалось сделать выбор между предложенными вариантами реплик ПК
и НК в ситуациях просьбы, отказа, упрека и угрозы. Результаты анализа
материалов анкетирования приведены в следующей таблице:

Белорусы Китайцы
Ситуация
НК ПК НК ПК
Просьба 57 (47,5%) 63 (52,5%) 88 (73%) 32 (27%)

Отказ 74 (62%) 46 (38%) 101 (84%) 19 (16%)

Упрек 49 (41%) 71 (59%) 63 (52,5%) 57 (47,5%)

Угроза 98 (81%) 23 (19%) 87 (72,5%) 33(27,5%)

Самая существенная разница при выборе того или иного типа


коммуникации наблюдается в ситуации отказа – 84% опрошенных китайцев в
данном случае используют НК, в отличие от белорусов, из которых 62%
предпочли использовать НК. Это обусловлено тем, что прямой отказ
считается крайне невежливой формой выражения своего несогласия в Китае.
Человек должен приложить интерпретативные усилия, чтобы понять, что ему
отказали, так как этот отказ является непрямым. Уход от прямого отказа
связан с понятием «лицо» в китайском обществе. Согласно китайской
традиции, связанной с «учением о лице» (面子学 – мянь цзы сюе), при отказе
человек должен заботиться о « сохранении лица» (“留面子” – лю мянь цзы)
другого человека, о самолюбии партнера, так как в случае «потери лица» (“
丢面子” – дю мянь цзы) человек автоматически лишается своего социального
статуса, авторитета, связей, доверия и поддержки других людей. Именно по
этой причине в большинстве ситуаций выражения несогласия или отказа
китайцы прибегают к использованию НК [3].
Если в ответ на предложение или просьбу следует реплика«我考虑一
下» («во каолю и ся») - «мне надо подумать», то это однозначно отказ, хотя
и непрямой. Наряду с «мне надо подумать» некоторые студенты на вопрос
преподавателя, не зная ответа, скромно отвечают: «我想想»(«во сианг сианг»)
– «я думаю, размышляю» в качестве вежливого уклона от ответа, который не
готов. Этот пример также является примером НК. В данной ситуации и
преподаватель, и студент понимают, что последний не размышляет над
заданным вопросом, а просто не знает ответа на него или не подготовлен к
занятию [4].
Любой отказ в китайском языке должен оформляться таким образом,
чтобы не задеть самолюбия собеседника и не поставить под угрозу его
«сохранение лица». Фразы «я не согласен», «данное предложение мы
считаем нецелесообразным», «вы говорите вещи, которые невозможно
осуществить», «наши взгляды расходятся» и т. п. будут восприняты как
невежество, агрессия или содействие потере «лица» собеседника. В связи с
этим при отказе должно создаваться впечатление, что не говорящий не
согласен с предложением собеседника, а объективные обстоятельства
сложились таким образом, что у него нет возможности дать согласие. Для
таких случаев в китайском языке существует фраза «没办法» («мэй баньфа»),
что означает «нет способа осуществить это», «ничего не поделаешь», «нет
возможностей» или выражение « 没 戏 » («мэй си»), что дословно
переводится как «не сыграет» и означающее «увы, не на что надеяться».
Естественно, китаец поймет, что это всего лишь непрямой уход от согласия,
мягкая форма отказа, но он непременно оценит тактичность своего
собеседника, широкий жест, который заключается в его стремлении
«сохранить лицо» адресату.
Как видно из результатов анкетирования, в ситуации просьбы китайцы
(73%) также в большей степени прибегают к НК, нежели белорусы (47,5%).
Наблюдения показывают, что к различию в предпочтениях при выборе
формы выражения просьбы приводят национально-специфические
особенности в понимании вежливости у разных народов. Китайский
лингвист Цзя Юйщинь утверждает, что «различия в способах выражения
просьбы в разных культурах, по сути, представляют собой различия в
степени косвенности и прямоты выражения» [2, с. 198]. Особенности
выражения просьбы в китайском языке связаны со стремлением китайцев
при общении как можно меньше причинить беспокойства человеку, к
которому он обращается с какой-либо просьбой, а также выразить свое
уважение к нему. С точки зрения китайского речевого этикета, просьба
должна выражаться очень вежливо, в мягкой, но в то же время убедительной
форме. Китайский менталитет требует по возможности избегать прямых
форм выражения просьбы. Обращаясь с просьбой к другому человеку, китаец
очень часто заранее выражает свою благодарность, а также подчеркивает
вынужденность обращения за помощью к собеседнику.
Просьбы в китайском языке в большинстве случаев представляют
собой ситуации НК. В данном языке очень сильно распространено
использование формулы «……能不能……?» («ненг бу ненг»), что дословно
означает «…можешь или не можешь…?». Например:
你能不能帮助我? Ты можешь или не можешь мне помочь? В данном
случае адресант выбирает непрямую форму выражения просьбы о помощи с
целью подчеркивания вежливости. При этом просьба звучит более мягко, так
как говорящий использует такую грамматическую конструкцию, которая
сама по себе подчеркивает возможность наличия выбора у адресата и
ослабляет навязывание этой просьбы.
我不知道会不会有人帮助我? Я не знаю, может или не может кто-то
помочь мне? В данном примере говорящий не интересуется у собеседника
наличием кого-то третьего, кто мог бы помочь ему, а таким образом вежливо
выражает свою просьбу в надежде, что его собеседник вызовется оказать ему
помощь.
笔又写不出来了。Ручка опять не пишет. Это еще один пример НК,
когда адресат должен приложить интерпретативные усилия, чтобы понять
смысл данной фразы, который заключается в побуждении адресата дать
ручку адресанту.
Интересно, что китайцы в контексте своей традиции, обращаясь к
своим коллегам (равноправным) в официальной обстановке, используют
непрямые способы выражения своих просьб, в то время как в неофицальной
обстановке они, наоборот, часто выбирают прямую просьбу, чтобы
подчеркнуть близкие приятельские отношения.
Упрек белорусы склонны выражать чаще прямо — 71% опрошенных, в
то время как китайцы в этой ситуации приблизительно в одинаковом
соотношении прибегают к НК и ПК (соответственно 52,5% и 47,5%). Что
касается угрозы, то белорусы (81%) больше, чем китайцы (72,5%),
предпочитают использовать НК в данной ситуации. Таким образом, в
ситуациях просьбы и отказа наблюдается сильная разница между
использованием НК или ПК белорусами и китайцами. Последние больше
используют НК. В ситуации упрека белорусы также более прямолинейны. А
в случае угрозы белорусы, наоборот, более склонны к использованию НК, в
отличие от китайцев, которые на 10% больше используют ПК в аналогичной
ситуации.
Следует отметить, что понимание такого явления, как непрямая
коммуникация, играет важную роль в процессе межкультурной
коммуникации. Непонимание ситуаций НК может стать причиной
коммуникативного сбоя в рамках межкультурной коммуникации. Наряду с
непониманием ситуаций НК буквальное понимание НК также может
привести к коммуникативной неудаче. Например, если китаец хочет спросить
у собеседника о состоянии дел, то он может сказать: “你吃饭了吗?”(Ни чи
(фань) ла ма?). – «Вы поели?». Разумеется, эта фраза не означает интереса к
степени сытости адресата, а является этикетной формулой установления
коммуникативного контакта. Это связано с особенностями истории и
культуры китайцев, где всегда существовал культ еды, и незнание данного
факта может стать причиной коммуникативного сбоя в рамках
межкультурной коммуникации. Понимание же и использование ситуаций
НК, наоборот, способствует успешному общению с представителями
китайской культуры, для которой характерен непрямой способ
коммуникации в основных ее этикетных сферах.
Таким образом, строго дифференцированные социальные отношения в
китайском обществе, которые имеют давние традиции, оказывают огромное
влияние на выбор способа выражения адресантом его интенциональных
состояний. Непрямой способ выражения в китайском языке считается более
вежливым, способствует «сохранению лица», а значит, соответствующим
образом регулирует социально значимые отношения в китайском обществе.

Список использованной литературы

1. Дементьев В.В. Непрямая коммуникация. – М.: Гнозис, 2006. – 376 с.


2. Тань Аошуан. Китайская картина мира. Язык, культура, ментальность.
– М.: Языки славянской культуры, 2004. –240 с.
3. Цзя Юйщинь. Мужкультурная коммуникация.– Шанхай, 1997. – С.197-
200.
4. Шэнь Чжи. О речевом акте просьба // Вестник Гуансиского ун-та. –
Наньнин: Изд-во Гуансиского ун-та, 2008. – №5. – С. 250-252.

Го Цзиньлун (Минск)

«Один пояс, один путь» в отношениях РБ и КНР:


культурно-образовательный аспект

Более 2 тыс. лет назад народы евроазиатского континента открывали


несколько путей торговли и людских сообщений, которые связывали
цивилизации Азии, Европы и Африки. Впоследствии их называли Великим
шелковым путем. Веками и тысячелетиями из рук в руки и из поколения в
поколение передавалась основная ценность Великого шелкового пути, а это:
«мир и сотрудничество, открытость и толерантность, взаимное
заимствование и обмен опытом, взаимная выгода и общий выигрыш». Этот
путь способствовал прогрессу человеческой цивилизации в целом, развитию
и процветанию близлежащих к нему стран в частности. Великий шелковый
путь – символ общения Востока и Запада, он – общее историческое и
культурное наследие всех стран мира.
В сентябре и октябре 2013 года Председатель КНР Си Цзиньпин во
время визитов в страны Центральной и Юго–Восточной Азии выдвинул
инициативу по совместному созданию экономического пояса Шелкового
пути и морского Шелкового пути XXI века, что встретило большое внимание
международного сообщества. Премьер Госсовета КНР Ли Кэцян на выставке
Китай – АСЕАН подчеркнул, что необходимо формировать морской
Шелковый путь с участием стран АСЕАН и создавать стратегические
опорные пункты для развития внутренних регионов. Скорейшее создание
«Одного пояса и одного пути» будет способствовать экономическому
процветанию стран вдоль Великого шелкового пути и экономическому
сотрудничеству в регионе, способствовать обмену и контактам между
разными цивилизациями, благоприятствовать мирному развитию на планете,
словом, дело «Одного пояса и одного пути» – это великое дело на благо
народам всех стран мира.
Выдвинутая Китаем инициатива о создании экономического пояса
Шелкового пути и Морского шелкового пути XXI века является не "соло", а
"симфонией" всех заинтересованных сторон.
Беларусь находится в географическом центре Европы, является
естественным и важным партнером по сотрудничеству в строительстве
"пояса и пути". Участие в проекте экономического пояса Шелкового пути
может быть перспективным для Беларуси. Имея выгодное географическое
положение Беларусь будет обеспечивать северную ветку нового
экономического Шелкового пути. Товары из Китая в Европу проходят как
раз через Беларусь, что является всекой причиной для Беларуси
подключиться к новому проекту.
Кроме экономики, в настоящее время сотрудничество между
Беларусью и Китаем в области культуры также успешно развивается. Одной
из главных форм данного сотрудничества между двумя странами стало
взаимное проведение Дней национальных культур. Согласно соглашениям о
сотрудничестве между министерствами культуры двух стран Дни культуры
проходят на взаимной основе поочередно с 1999 года. Активно развивается
сотрудничество по линии художников Беларуси и Китая. Белорусские
мастера уже стали постоянными гостями и участниками проводимых в Китае
различных художественных форумов, выставок. С мая 2013 года действует
соглашение о сотрудничестве Национального художественного музея
Республики Беларусь с Музеем современной европейской живописи г.
Тяньцзиня.
С июля 2013 года действуют соглашения о сотрудничестве между
библиотеками, органами кинематографии, союзами писателей двух стран, с
сентябре 2013 года — Соглашение между БГТРК и Центральным
телевидением Китая “CCTV”.
Регулярно проводятся гастроли, организуется выступление
белорусских коллективов. В декабре 2013 года в Китае организованы
гастроли Симфонического оркестра Национальной государственной
телерадиокомпании Республики Беларусь. В феврале  марте 2014 года в г.
Пекине состоялись гастроли Национального академического театра Янки
Купалы. С 4 марта по 15 мая 2015 года в Китае проведены гастроли
«Государственного ансамбля танца Беларуси» с концертной программой,
посвященной 70-летию Победы в Великой Отечественной войне.
В апреле 2015 года по приглашению Всекитайской ассоциации
журналистов состоялся визит представителей Белорусского союза
журналистов, в ходе которого был подписан договор о сотрудничестве между
двумя союзами. В мае 2015 года в Китае прошли Дни культуры Беларуси, в
рамках которых состоялось выступление артистов Белорусского
государственного ансамбля народной музыки «Свята», оперных солистов и
танцоров балета, а также экспонирование выставки работ в китайском стиле
гохуа белорусской художницы М.Эльяшевич. В октябре 2015 года китайская
сторона проведет Дни культуры КНР в Беларуси.
Сотрудничество между Беларусью и Китаем в сфере образования
развивается также динамично. В его основе лежит ряд двусторонних
соглашений, в частности: межправительственное Соглашение о взаимном
признании документов об образовании, межправительственное Соглашение о
взаимном признании ученых степеней, Соглашение между Министерством
образования Республики Беларусь и Министерством образования Китайской
Народной Республики о сотрудничестве в области образования.
В Беларуси изучение китайского языка также приобретает все большую
популярность. В ряде средних школ Беларуси китайских язык изучается в
качестве первого иностранного. На базе Белорусского государственного
университета и Минского государственного лингвистического университета
действуют два Института Конфуция.
В декабре 2013 года между Государственной канцелярией по развитию
китайского языка «Ханьбань» и УО «БНТУ» было подписано Соглашение о
создании третьего Института Конфуция на базе белорусского вуза. Институт
Конфуция по науке и технике при БНТУ был открыт в октябре 2014 года.
Более 600 граждан Республики Беларусь проходили обучение в КНР в
2014-2015 гг. по различным образовательным программам. В 2015 году в
рамках межправительственного обмена стипендиатами, квота была
увеличена с 20 до 40 человек. Кроме указанных соглашений в сфере
образования также имеются договора о сотрудничестве между ведущими
вузами двух стран, на основании которых идет обмен студентами и
преподавателями. Учреждения образования Беларуси заключили более ста
двусторонних соглашений с вузами и научно-исследовательскими
организациями КНР. Благодаря высоким отечественным стандартам
образования, а также хорошей социальной обстановке ежегодно в вузах
Беларуси обучается около 2000 тысяч китайских граждан [1].
За 24 года дипломатических отношений между Беларусью и Китаем
идинамика двустороннего сотрудничества достигла результатов, что может
считаться образцом для других государств. Белоруско–китайские отношения,
которые становятся более зрелыми и стабильными благодаря формированию
крепкого стратегического доверия друг к другу, не подвержены воздействию
международной конъюнктуры и не направлены против каких-либо третьих
сторон. Беларусь и Китай развивают практическое сотрудничество потому,
что страны нуждаются друг в друге, и развивают его придерживаясь
принципа взаимовыгодности, указав на наличие мощной внутренней
движущей силы и большого простора для осуществления такого
сотрудничества. Сейчас белоруско–китайские отношения переживают
период стабильного укрепления, с каждым годом становясь все теснее.
Дружба с Беларусью является долгосрочным стратегическим
направлением китайской внешней политики, а не временное явление. В
основе всех общественных процессов лежит интерес. Есть интерес
политический, есть интерес экономический, и есть интерес гуманитарный. В
случае белоруско–китайских отношений на нынешнем этапе все три
составляющих интереса совпадают. Это и есть основание уверенности в том,
что белоруско–китайские отношения будут развиваться и дальше.
Формирование "экономического пояса Шелкового пути" поможет
углублению белоруско–китайского сотрудничества, даст еще больше
возможностей бурно развивающимся отношениям между Беларусью и
Китаем, создаст еще больше движущих сил для всестороннего углубления
сотрудничества между сторонами.

Список использованной литературы

1. Сотрудничество в области образования // [электронный ресурс] :


Официальный сайт посольства РБ в КНР – Режим доступа:
http://china.mfa.gov.by/ru/bilateral_relations/education . – Дата доступа:
07.04.2016.

Ван Юйхун (Минск)

Китайские фамилии-композиты
в контексте сопоставительной антропонимики

Объектом исследования в данной публикации выступает особая группа


китайских фамильных имен – двусложные фамилии, предметом – сходство и
различия между ними и русскими антропонимическими единицами.
В китайском языке, где различаются односложные, двухсложные и
многосложные фамилии, есть закономерность: если фамилия двухсложная и
она исконно китайская, то она обязательно является композитом. Например,
安 国 [an’guo] ‘успокоить страну’, 车 门 [chemen] ‘дверца повозки’, 东 宫
[donggong] ‘восточный двор’, 王人[wangren] ‘король+персонал’ (посланец от
короля) и др. Двухсложные и многосложные фамилии в большинстве своем
являются иноязычными по происхождению (фамилии национальных
меньшинств) или образованными от иноязычных личных имен. Например,阿
里 [ali] – от арабского личного имени Али; 奥鲁 [aolu] – от монгольского
личного имени 奥鲁赤(Аuruq), 单于[chanyu] – от монгольского названия титула
(кит.撑犁孤涂单于(Chengligutuchanyu) ‘сын небес – король’); 达奚[daxi] – от
монгольского личного имени 达奚长儒 (Daxichangru); 爱新觉罗[aixinjueluo] –
китайский вариант монгольской фамилии Aisin Gioro. Фамилии иноязычного
происхождения нами не рассматривались.
В контексте сопоставительного исследования мы предлагаем
использовать по отношению к двусложным китайским фамилиям термин
«композит», поскольку данное понятие релевантно для русских
антропонимов.
Цель данной публикации – определить мотивационные и формально-
структурные характеристики китайских фамилий-композитов и выявить
черты сходства этих единиц с единицами русской антропонимии.
Источниками китайского языкового материала явились следующие
издания: «Словарь китайских фамилий» Ченя Минюаня, Вана Зунху [5] и
«Словарь тысяч китайских фамилий» Ченя Веньгона [4]. Фамилии
национальных меньшинств, отраженные в этих словарях, нами не
рассматривались. Русскоязычный материал, привлеченный для
сопоставления, получен из «Словаря современных русских фамилий» И.М.
Ганжиной [2] и «Словаря русских фамилий» В.А. Никонова [3]; в качестве
дополнительных источников привлекались также «Энциклопедия русских
фамилий. Тайны происхождения и значения» Т.Ф. Вединой [1] и данные
Интернет-источников.
Исконно китайские фамилии-композиты по производящей основе
делятся на три группы: 1) производные от личных имен; 2) производные от
названий места жительства; 3) производные от названий титулов,
должностей и рода занятий. Рассмотрим подробнее эти мотивационные
группы китайских фамилий.
Фамилии-композиты от личных имен-композитов. Эти фамилии
могут полностью совпадать с личными именами или представлять собой
различные формы преобразования последних. Ср., например: 库成 [kucheng]
‘склад + успех’, то есть ‘сокровищница успеха’ (результат преобразования
личного имени 苦 成 子 [kuchengzi]), 叔 山 [shushan] ‘вторая гора’, 孙 阳
[sunyang] ‘фамилия Сунь + солнце’ от имени 孙阳伯乐 [sunyangbole], 陶叔
[taoshu ] ‘глина + второй’ от имени 司徒陶叔[situtaoshu], а также 西鉏 [xichu]
‘запад + культиватор’, 轩辕 [xuanyuan] ‘телега + колея’, 青阳 [qingyang]
‘синий + солнце’, 成公 [chenggong] ‘удачный и успешный князь’ и др.
У фамилий этой группы есть прямая аналогия в русской антропонимии
– фамилии, восходящие к исконно русским (дохристианским) личным
именам, среди которых доминировали княжеские имена-композиты:
Богуславский, Вышеславцев, Гудимов, Гудимовский (от уменьшительной
формы Гудим имен Гудимир или Гудислав «трубящий славу»),
Добровольский, Доможиров, Домашкевич (от Домаш – производного
дохристианских имен Доможир и Домослав), Милославов, Милославский,
Ярославцев, Владимиров, Всеволодов, Богданов, Борисов (Борин, Борискин,
Борисов, Борисихин, Боричев, Борищев), Глебов, Гремиславов (Гремиславлев),
Дарич, Даричев (от сокращенной формы Даря имени Дарислав), Жирохов (от
Жирох – производное от дохристианского личного имени Жирослав ‘богатый
и славный’), Рославлев, Станиславский, Твердиславов и Твердиславлев,
Ратушин (от имени Ратуша, производного от Ратислав, Ратимир или
Ратибор), Хотелов (от сокращенного варианта имени Хотислав) [см.: 9].
Среди фамилий, восходящих к именам-композитам, отмечается
подгруппа бессуффиксальных образований: Борислав, Будислав, Буслав,
Владислав, Всеслав, Вячеслав, Изяслав, Мирослав, Негослав, Святослав,
Станислав, Прибыслава, Ростислав, Горислава, Ярослав, Гудим (данные
примеры извлечены из онлайн-словарей [6, 7, 8]. В целом рассмотренная
выше группа русских фамилий относительно немногочисленна и составляет,
по нашим данным, 40 единиц.
Фамилии от названий мест проживания или происхождения. Эти
фамилии могут быть мотивированы как апеллятивными обозначениями или
описаниями места, так и собственными именованиями (ойконимами,
гидронимами и др.): 东方[dongfang] ‘восточная сторона’, 欧阳 [ou’yang ] ‘на
южной стране от горы Оу’, 东宫 [donggong] ‘восточнй двор’, 东关[dongguan]
‘восточная граница’, 东 郭 [dongguo] ‘восточная крепость’, 东 陵 [dongling]
‘восточный магило’, 东 门 [dongmen] ‘восточные ворота крепости’, 东 乡
[dongxiang] ‘восточная деревня’, 东阳[dongyang] ‘восточное солнце’, 东野
[dongye] ‘восточное поле’, 独 孤 [dugu] ‘одиночная гора Ду со значением
одинокий’, 浮丘[fuqiu] ‘плывущая гора’, 女叔[nvshu] ‘название реки – дочь
вторая’, 北人 [ beiren] ‘человек из севера’, 徒河 [tuhe] ‘пустая река или река,
через которую можно пешком’, 佘 丘 [sheqiu] ‘курган Шэ’ омонимичное
происхождение от фамилии 蛇丘[sheqiu ] ‘курган змеи’.
Мы обнаружили небольшое по сравнению с количеством китайского
материала количество аналогичных русских фамилий-композитов,
образованных от составных или сложных топонимов: Белогорский, Белогорцев,
Белозерский, Белозерцев, Белозёров, Долгопольский, Нижегородцев. Топонимы,
мотивирующие такие фамилии, являются в основном квалификативными по
происхождению, т. е. содержат в себе номенклатурный компонент,
называющий объект, и определение объекта, указывающее на его признак,
качество: Белоярцев (от Белый Яр), Белогоров (от Белая Гора).
Фамилии от названий должности, статуса и рода занятий. В
большинстве своем такие фамилии непосредственно мотивированы
обозначениями профессии или должности, но возможна и символическая
мотивация: 五 鸠 [wujiu] – буквально означает ‘горлинка’; в далекой
древности название птицы символизировало сочетание пяти
государственных должностей: руководитель всех чиновников, адмирал,
начальник водного канала и строительства, начальник (помощник
начальника) судебного приказа, начальник управления сельского хозяйства.
В разные века эти должности получали другие названия, появлялись другие
должности, и возникали соответствующие фамилии: 司 徒 [situ]
‘распорядитель по делам культа и просвещения’, 司 马 [sima] ‘начальник
войскового приказа’ , 司 空 [shikong] ‘советник (помощник советника) по
общественным работам’, 司 寇 [shikou] ‘начальник (помощник начальника)
судебного приказа’, 司铎[siduo] ‘работник (чиновник) просвещения’, 司功
[sigong] ‘смотритель культуры и образования’, 徒 人 [turen] ‘чиновник
управляющего пехотой’, 都尉[duwei] ‘столичный рейденант’, 将军[jiangjun]
‘командующий армией, генерал’, 京相 [jingxiang] ‘чиновник в столице’, 牧师
[mushi] ‘официальный пост конюха’, 青乌[qingwu] ‘серый + черный’ (колдун,
гадающий и делающий предсказания по явлениям природы, стихийным
бедствиям), 青牛 [qingniu] ‘серый бык’ (колдун, верховый маг), 巫马 [wuma]
‘колдун + конь’ (врач, лечащий коней), 左行[zuoxing] ‘начальник одной из
трех пехотной дивизии’, 沮 渠 [juqu] ‘заставить + водосток’ (чиновник,
управляющий каналом), 内 史 [neishi] ‘внутри страны+ история’, то есть
‘отечественная история’ (должность соответствующего ведомства), 庶 长
[shuzhang] ‘пост для заслуженных военных чинов’, 太史 [taishi] от названия
должности ‘чиновник, составляющий исторические труды’, 王官[wangguan]
‘король + чин’ (посол в разных странах), 王人[wangren] ‘король + персонал’
(посланец от короля), 王 史 [wangshi] ‘король + история’ (придворная
должность, ответственная за запись истории каждого поколения
королевского семейства), 夏侯[xiahou] ‘фамилия Ся + маркиз’, 宰父 [zaifu]
‘управлящий законом’, 占 尹 [zhanyin] ‘загадать + служащий’ (должность
гадателя, жреца).
В русскоязычном материале нами также отмечены фамилии-композиты,
мотивационно связанные с названиями статуса, должности и занятия:
например, Воеводин, Воеводкин, Однодворцев, Кровопусков.
В русском языке существует группа композитных фамилий, восходящих
к составным или сложным прозвищам – характеристиками людей, аналогов
которой в китайском языке мало: Туголуков, Скоропупов, Толстогузов,
Щелконогов, Шестопалов, Шилобреев, Самокрутов, Скоролупов,
Словохотов, Верезубов, Верхорубов, Водопьянов, Шестепёров, Шестипёров,
Шестопёров, Твердохлёб, Твердохлёбов, Твердохлиб, Чернобаев, Толстобров,
Толстоусов. Китайские примеры фамилий этой группы отражают не только
характеристику человека, но и его место в семье, социуме, например: 闻人
[wenren] ‘знаменитый и авторитетный человек’. 夏父[xiafu] ‘фамилия Ся +
отец’, 叔孙 [shushun] ‘второй внук’, 窦公 [dougong] ‘имя Доу + титул князь’,
王子 [wangzi] ‘сын короля’, 王孙 [wangsun] ‘внук короля’ и др.
Рассмотренные выше группы фамильных имен позволяют сделать
следующие выводы. В обоих сопоставляемых языках есть фамилии-
композиты, внутренняя форма которых указывает на объединение двух
понятий. Схема развития подобных фамилий в русском языке включает три
звена: слово или сочетание слов > личное или прозвищное имя > фамилия.
Схема развития китайских фамилий не включает промежуточную ступень и
выглядит так: слово или сочетание слов > фамилия. В обеих лингвокультурах
список мотивирующих словосочетаний был открытым. И в китайском, и в
русском языках есть композитные фамилии, восходящие а) к личным
именам-композитам, б) названиям места проживания или происхождения и
названиям должности, в) статуса и рода занятий. Близость внутренней формы
китайских и русских фамилий возможна при совпадении
экстралингвистического контекста, ср.: 巫马 [wuma] ‘колдун + конь’ (врач,
лечащий коней’) – Коновалов. Однако большинство мотиваторов, конечно,
имеет яркую культурную специфику. Так, среди китайских фамилий этого
типа особенно много производных от обозначений должностей, тогда как
значительная часть русских фамилий образована от дохристианских личных
имен-композитов.
Список использованной литературы
1. Ведина, Т.Ф. Энциклопедия русских фамилий. Тайны
происхождения и значения/ Т.Ф. Ведина – М. : Астрель, АСТ, 2008 . – 768 с.
2. Ганжина И.М. Словарь современных русских фамилий / И.М.
Ганжина– М. : Астрель, 2001. – 672 c.
3. Никонов В.А. Словарь русских фамилий / В.А.Никонов. – М. :
Школа-Пресс, 1993. – 222 с.
4. Чень Веньгон. Словарь тысячи китайских фамилий / Чень
Веньгон. – Гуан Чжоу: Издательство город Хуачен, 2009. – 386 с. 中华千家姓
, 陈文宫, 花城出版社, 广州,2009.
5. Чень Минюань, Ван Зунху. Словарь китайских фамилий / Чень
Минюань, Ван Зунху. – Пекин: Пекинское издательство, 1995. – 636 c. 中国
姓氏辞典,陈明远,汪宗虎,北京出版社,北京,1995.
6. http://www.analizfamilii.ru/,
7. http://www.edudic.ru/fam/,
8. http://www.ufolog.ru/names/order/
9. Федосюк Ю.А. Русские фамилии: популярный этимологический
словарь/ Ю.А. Федосюк.– М.: 6-е изд., испр. Флинта: Наука, 2006. – 240 с.

Р. М. Ковалева (Минск)
Фу Сюеин (КНР, Улан-Хото)

Есенинский код лирики Хай Цзы

Сергей Есенин и Хай Цзы относятся к числу тех поэтов, чье


миросозерцание, мировосприятие и мировоззрение тесно связано с
биографией, а художественный стиль определяется поэтикой сопоставлений.
Не будет преувеличением сказать, что у обоих поэтов выражением авторской
субъективности стало сопоставление/противопоставление деревни и города,
обусловленное фактами биографии. Основатель биографического метода в
литературоведении Ш. О. Сент-Бёв подчеркивал, что документальным
источником сведений о личности автора являются его произведения. Понять
поэта можно не просто через его стихи, а через ту систему ценностей,
которая составляет их содержательную основу. Для Есенина и Хай Цзы
определяющими моментами их творчества стало сопоставление двух
концептов – родины и чужбины. Тем самым становятся очевидными
важность сопоставительного изучения биографии русского и китайского
поэтов и сравнительного стилистического анализа их произведений, где темы
Родины, деревни, жизни воплощаются в сопоставлении с темами чужбины,
города, смерти. Общность сопоставлений не приводит к уничтожению
индивидуального стиля обоих поэтов, его нивелированию. Скорее наоборот:
она способствует наиболее четкому воплощению национально-своебразной
поэтики как тайны внутренней жизни художника, творческого отбора
выразительных средств из материала родного языка.
Сравнительный анализ сходных поэтических тем и структурных
сопоставлений позволяет установить глубокое своеобразие поэтического
стиля С. Есенина и Хай Цзы и эмоциональной тональности их лирики. Но где
их истоки? Как нам представляется, очень важно выяснить биографические
предпосылки как отдельных произведений, так и творчества в целом. Мы
понимаем, что переживания биографического характера выражаются двумя
способами: непосредственно от лица самого поэта и дистанцированно – через
объективный образ лирического героя, который чаще всего является alter ego
автора. В плане нашего исследования существенным представляется
следующий момент: Хай Цзы вдохновлялся Сергеем Есениным как человек и
как поэт. Вопрос в том, что он «заимствовал» у своего учителя – темы,
содержательные структуры, идеи, мотивы или нечто иное?
На наш взгляд, нельзя сказать, что Есенин и Хай Цзы были
первооткрывателями обозначенных выше тем, хотя именно они являются
содержательными маркерами их поэтического творчества. Дело в другом – в
глубоком психологическом родстве поэтов, что определило сходство
системы модусов художественности. Органичное сочетание элегического,
драматического и трагического происходило у них от высокого ощущения
мира как мира радостей, любви, чистых стремлений, но одновременно как
мира печалей, потерь, разочарований. «Я сердцем никогда не лгу», сказал о
себе Сергей Есенин. То же самое мог бы повторить Хай Цзы. Искренность
тональности обоих поэтов, предшественника и последователя, делает их
творчество образцом исповедальной лирики.
Хай Цзы ( 海 子 (1964-1989), настоящее имя Ча Хайшэн – 査 海 生 ) –
современный китайский поэт, родился 24 марта 1964 года в деревне Чавань(
查湾村) провинции Аньхой. В 15 лет Хай Цзы поступил на юридический
факультет Пекинского университета, где начал писать стихи. В 1983 после
выпуска был направлен на работу на кафедру философии Китайского
университета политологии. 26 марта 1989 года покончил жизнь
самоубийством, бросившись под колеса поезда в Шанхайгуане. Долгое время
поэзия Хай Цзы была неизвестна миру, но именно его творчество стало
прорывом в истории новой китайской литературы 80-х годов ХХ века.
Среди наиболее значимых произведений поэта – поэмы «但是水,水»
(«Но вода, вода»), «土地» («Земля»), поэтическая драма «太阳» («Солнце»)
(незавершенная) и почти около двухсот стихотворений. Совместно с другом
Си Чуанем(西川) был издан сборник «麦地之瓮» («Кувшин пшеничного
поля»).
За выдающиеся достижения в поэзии Хай Цзы в 1986 году был отмечен
особой премией поэтического конкурса в рамках Первого фестиваля искусств
Пекинского университета. В 1988 году получил премию журнала « 十月»
(«Октябрь»).
Хай Цзы вырос в сельской местности. Родители его были
традиционными фермерами. Когда будущему поэту исполнилось пять лет, он
участвовал в конкурсе декламации, на котором блестяще выступил с сорока
восьмью цитатами Мао Цзэдуна. Той же осенью мальчик поступил в школу,
а в десять лет уже перешел в среднюю. Живший с рождения в бедности Хай
Цзы устроился на подработку в свободное от уроков время. Именно деревня
дала поэту много разных тем для произведений. Друг поэта Си Чуань
заметил: «海子在农村一共生活了 15 年,于是他曾自认为,关于乡村,他至
少 可 以 写 作 15 年 » ("Хай Цзы прожил в деревне в общей сложности
пятнадцать лет и сам говорил, что сможет писать о деревне как минимум
пятнадцать лет") (1, с. 11).

村庄里住着 Жили в деревне


母亲和儿子 Мать и сын,
儿子静静地长大 Мать безмятежно наблюдала
За тихим взрослением сына.
母亲静静地注视
В пухе тростника
芦花丛中 Деревня, как белая лодка
村庄是一只白色的船 Мою сестру зовут
我妹妹叫芦花 Тростник,
我妹妹很美丽 Моя сестра очень красивая.
«村庄» 1984 (1, с. 39) («В деревне»)5

Важной составляющей частью поэтического мира С. Есенина и Хай


Цзы является обращение к образу сестры. Интересно, что оба поэта
подчеркивают красоту сестры, но у Хай Цзы образ окрашивается в
национальные мифопоэтические тона через имя Тростник, что выводит его
из антропологического контекста и включает в мифопоэтический.

*
Здесь и далее перевод Фу Сюеин и Сергея Прохорова.
В 1982 г. Хай Цзы начал писать стихи. В 1983 г. закончил университет
и устроился на работу на кафедру философии юридического университета.
По воспоминаниям друга Хай Цзы Си Чуаня, они познакомились там на
кафедре, куда «Хай Цзы пришел, низкорослый, круглолицый, большеглазый,
совсем как ребенок. Тогда ему было только девятнадцать лет… Еще помню,
как он упомянул о Гегеле, заставив меня почувствовать глубокое
восхищение» ("海子来了,小个子,圆脸,大眼睛,完全是个孩子。当时他
只有 19 岁,…还记得他提到过黑格尔,使我产生了一种盲目的敬佩之情")
(1, c.10).
Хай Цзы открыл в университете для студентов курсы кибернетики,
теории систем и эстетики. Студенты знали, что он поэт, и поэтому часто
просили в конце лекции почитать стихи. В июле 1983 г. Хай Цзы сам
напечатал сборник стихов «Полустанок» («小站»), включающий семнадцать
стихотворений, написанных с апреля по июль. Сборник состоял из пяти
разделов: «给土地»、«静物»、«故乡四题»、«远山风景»和«告别的两端»(«К
земле», «Неодушевленная вещь», «Четыре этюда о родине», «Пейзаж
далекой горы» и «Прощание с двумя крайностями») (1, c.10). Например, в
стихотворении «Надежда» из раздела «Неодушевленная вещь» поэт
противопоставляет жесткий мир, воплощенный в древней стене, и мир
природы, с которой лирический герой чувствует полную слитность:

靠着古城墙 Прислоняюсь к древней стене,


就像倚着一个坚实的世界 Как прикасаюсь к жесткому миру.

追随鸽哨 Свищу голубям,


Позволяя себе таять в голубом небе.
让自己消融于渐渐蔚蓝的
天空 Через долгий лес
Смотрю глазами, привязанными к
穿过绵长的林带 березам.
把眼神系上一株普通的白
桦 В зарослях травы ручеек
Обнаруживает течение.
草丛中一条小溪 «Надежда»
一旦被发现,就是河流
«期待» (1, с. 1097)

В какой-то степени стихотворение перекликается с есенинским


стихотворением «Город». И жесткий мир Хай Цзы вполне соотносим с
метафорой город – каменная пещера у С. Есенина, спасение от которого
только бегство:
Как об ножи стальной дорогой
Рвались на камнях сапоги,
И я услышал зык от Бога:
«Забудь, что видел, и беги!»
(2, с. 202).

Для обоих поэтов это бегство в природу. И если лирический герой Хай
Цзы позволяет себе таять в голубом небе, то и для героя-странника С.
Есенина его синева представлялась трансцендентной истиной:
Я странник убогий.
С вечерней звездой
Пою я о Боге
Касаткой степной.
(2, с. 206).

В послесловии к сборнику стихов Хай Цзы отметил: «这本小集子就这


样呈现在你面前了。…我期望着理解和交流。…对宽容我的我回报以宽容。
对伸出手臂的我同样伸出手臂,因为对话是人性最美好的姿势。对帮助的从
幼稚走成熟,我以更加成熟的产品奉献给他 » ("Этот маленький сборник,
таким образом, перед вами... Я надеюсь на понимание и диалог... На
снисходительность я отвечу снисходительностью. На протянутую руку я
протяну руку, потому что диалог - прекраснейшая способность человеческой
натуры. Тем, кто поможет мне взрослеть, я отвечу еще более зрелыми
произведениями") (1, c.1117). Из этого можно сделать вывод, что своеобразие
таланта не было для Хай Цзы препятствием к диалогу. Внимание к
поэтическому опыту он связывал с возможностью собственного личностного
роста:

我年纪很小 Мой возраст очень мал,


不用向谁告别 Не надо прощаться ни с кем.
有点感伤 Немного грустно,
Позволю себе посидеть в
我让自己静静地坐了一
тишине.
会儿
<...>
……
Не нужно спрашивать,
不用问 Мы уже знакомы,
我们已相识 В беседе стали задушевными
对话中成为真挚的朋友 друзьями...
……
<...>

«小站——毕业歌» (1, («Полустанок – Выпускная


c.1112) песнь»)
В 1984 году поэт написал дебютное стихотворения «Азиатская медь» («
亚洲铜»), подписав его псевдонимом Хай Цзы. Имя было выбрано в честь
прекрасной озерной провинции Цинхай. В это время поэт переехал работать
в Чанпинский филиал университета. В этом городе находится Великая
Китайская стена( 居 庸 关 长 城 ) множество других исторических
достопримечательностей, которые впоследствии сподвигли поэта к
написанию ряда значительных произведений.
В мае 1984 года Хай Цзы написал поэму « 河 流 » («Река»), в
предисловии к которой сказал:«我喜欢塞尚的画。...他给这个世界带来了质
量和体积... 诗,说到底,就是寻找对实体的接触。这种对实体的意识和感觉
,是史诗的最基本的特质»("Я люблю картины Сезанна... Он принес в мир
качество и объем... Поэзия, по сути своей, ищет контакта с материей.
Отношением к объективным сознанию и чувствам характеризуются базовые
специфические черты исторических поэм") (1, c.1017).
Хай Цзы считал, что написание стихов не является простым делом,
схожим с питьем воды или созерцанием луны, любовным признанием или же
беседой о жизни и смерти. Поэт непременно обладает энергией для
собственного спасения, «意识到地层的断裂和移动,人的一致和隔离。诗人
必须有孤军奋战的力量和勇气» ("осознавая дробление и смещение слоев
породы, люди объединяются или оказываются в изоляции. Поэт же
обязательно один в поле воин, обладает энергией и отвагой") (1, с. 1037).
Будучи поэтом, Хай Цзы тоже испытывал эту изоляцию. В период жизни в
Чанпине он, с одной стороны, ощущал разницу между городом и деревней, а
с другой стороны, переживал одиночество.
В августе 1986 года поэт написал в дневнике: «从哪写起呢?...我想写我
身后的,或者说,我房子后边的一片树林子...我常常在黄昏时分,盘桓其中
, 得 到 无 数 昏 暗 的 乐 趣 , 寂 寞 的 乐 趣 » ("Как начать писать?... Я хочу
написать о том, что за моей спиной, иначе говоря, о лесе за моим домом... Я
часто брожу там вечером, получая от темноты и одиночества бесчисленное
количество радостей") (1, с. 1027). Дом, деревья, ветер, покой, душевное
равновесие – все это заставляет вспоминать строки С. Есенина «Я сегодня
влюблен в этот вечер», «Тихо струится река серебристая», «Вот уж вечер.
Роса блестит на крапиве», «И темный лес, склоняясь, дремлет», «Дремлет лес
под сказку» и многие другие.
В этом же году поэт написал «Стихотворение о смерти», «Песнь
самоубийцы» и другие произведения, касающиеся темы ухода из жизни,
которые можно поставить в параллель к «Больным думам», «Думам»,
«Звукам печали» и подобным стихотворениям С. Есенина, где обыгрывается
метафора смерть – сон – покой:
Дайте отрады, дайте покоя,
Дайте мне крепко уснуть... (2, с. 156).
В этот же период сам Хай Цзы задумался о самоубийстве. 18 ноября в
его дневнике можно прочитать выражение боли от долгого одиночества: «两
年来的情感和烦闷的枷锁,在这两个星期(尤其是前一个星期)以充分显露的
死神的面貌出现。我差一点自杀了...在我的身上在我的诗中我被多次撕裂...
我 现在 可以 对着自 己的 痛苦 放声大 笑 » ("Два прошедших года принесли
чувство печали, сковывающей кандалами, за эти две недели (особенно за
предыдущую неделю) достаточно прояснился облик бога смерти. Я почти
самоубийца... Я многократно разрываюсь и своим телом, и своими стихами...
Сейчас я могу противопоставить собственным страданиям громкий смех") (1,
с. 1029-1030).
Действительно, в биографии у Хай Цзы были «страдания» и
смертельный «результат». Ранее в произведении, сделавшем ему имя,
стихотворении «Азиатская медь», поэт касался темы смерти: «祖父死在这里
,父亲死在这里,我也将死在这里» ("Дед умер здесь, отец умер здесь, я
тоже умру здесь") (1, с. 3). В данном случае слова «дед», «отец» и «я» отнюдь
не отсылают к самому поэту и его членам семьи, но обозначают китайские
поколения, метафорически ассоциируемые с цветом меди и восприятием
Азии - единственным последним пристанищем китайцев. Созданные поэтом
стихотворения и поэмы пронизаны такими образами, как «жизнь», «смерть»,
«страдания», от начала до конца.
По мере того, как поэта занимали мысли о самоубийстве и воскресении,
стал изменяться стиль и образы его произведений. В 1986-1988 годах поэт
написал балладу « 太 阳 · 七 部 书 » (Солнце. Поэма в семи частях),
включающую в себя «断头篇» (Обезглавливание), «土地篇» (Земля), «大扎撒
» (Яса), «你是父亲的好女儿» (Ты хорошая папина дочь), «弑» (Убийство), «
诗剧» (Драматическая поэма)и «弥赛亚» (Мессия). Для «Обезглавливания»
Хай Цзы собственноручно подготовил иллюстрации.
В предисловии к «Обезглавливанию» Хай Цзы написал: «如果说我以前
写的"她",人类之母,……一种北方的土地和水,寂静的劳作,那么,现在
,我要写"他",一个大男人,人类之父,……但归根到底,他只是一个失败
的英雄,和我一样» ("Если раньше о матери человечества я писал «Она»…
северной земле и воде, мирном труде, тогда теперь я буду писать «Он»,
подразумевая великого мужчину, отца человечества… но в конечном счете
проигравшего героя, похожего на меня") (1, c.1034). Это беспомощный вздох
Хай Цзы. Хай Цзы невероятно горячо и глубоко любил деревенскую землю, в
ранний период поэт написал много стихотворений о природе и деревне, но,
увидев, как городское развитие приносит изменения в сельский уклад жизни,
поэт ощутил невозможность этому противостоять. Он написал: «城市,最近
才出现的小东西,跟沙漠一样爱吃植物和小鱼» («印度之夜»,1984) ("Город,
только возникший, мелкий, как и пустыня, любящий есть растения и рыбок")
(«Индийская ночь», 1984) (1, c.24). Так, в стихах Хай Цзы появляется тема
смерти той родины, которую знал поэт и которая была ему дорога, что
коррелирует с поэтикой С. Есенина, также противопоставлявшего прошлое в
образе деревни-кормилицы и настоящее в образе города и его «железного
гостя», опасного для деревни. Его образ родины рисуется через метафору
поля смерти, гибели живого: «在危险的原野上,落下尸体的地方,那就是家
乡» ("На опасном поле падают трупы, вот она – родина") («在家乡», 1987)
(«На родине», 1987) (1, с. 347).
Во вступлении к «Земле» из цикла «Солнце» 1987 года поэт вновь
вопрошает: «土地死去了,用欲望能代替他吗?»("Земля умерла, алчность
может заменить ее? ") (1, с. 642) Но китайский современный прогресс
невозможно остановить, для государства он требует жертв. Назревшие таким
образом тревогу и страдания привели Хай Цзы к русской литературе, в
которой он наконец нашел созвучные мотивы. В 1986-1987 годах Хай Цзы
написал цикл стихотворений «Поэт Есенин», назвав в нем себя Есениным: «
我饱经忧患,一贫如洗,昨日行走流浪,来到波斯酒馆,别人叫我诗人叶赛
宁,浪子叶赛宁……农民的心,一颗农民的心,坐在酒馆,就像坐在一滴酒
中,坐在一滴水中,坐在一滴血中»("Я перенес много невзгод, ни кола ни
двора, вчера скитался бродягой, пришел в персидский кабак, другие зовут
меня поэтом Есениным, бродяга Есенин… крестьянское сердце, одно
крестьянское сердце, сидело в кабаке, как сидело в капле алкоголя, как
сидело в капле воды, как сидело в капле крови") (1, с. 379-380).
Декабрьской ночью 1925 года С. Есенин покончил с собой в
ленинградской гостинице "Англетер". Последним его произведением стало
стихотворение, написанное кровью:
До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей, –
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.
Собрание сочинений Сергея Есенина в 5-ти т. (М., 1966—1968)

Если в ранних стихах Есенина витает ощущение какой-то


невозвратимой утраты, то в последнем стихотворении, овеянном трагедией
раннего ухода, где присутствуют все те же сквозные образы грусти и печали,
элегическое «все проходит» и «ничто не ново» неожиданно сочетается со
снятием оппозиции между расставанием и встречей. Они сливаются в образе
расставанья – встречи друзей в той стране, «где тишь и благодать».
Прощальное послание, как и переписка Сергея Есенина с другом детства
Гришей Панфиловым, представляют огромную ценность для понимания
нравственного облика поэта. «Живи так, как будто сейчас же должен
умереть, ибо это есть лучшее стремление к истине» – писал С. Есенин, и так
он прожил свою короткую по человеческим меркам, но такую богатую по
поэтическим меркам жизнь.
Переломные эпохи трудны для всех, но особенно для поэтов, остро, до
боли, ощущающих, как рвется связь времен. И недаром говорят, что линия
разрыва проходит через сердце поэта. Правда, далеко не всякого, а только
Поэта, каким и был Сергей Есенин.
Обостренная чувствительность Есенина делает его близким и понятным
человеку другой культуры.
Хай Цзы описал рождение и самоубийство Есенина как будто был
этому свидетелем. «Родина», «полевые цветы», «земля», «пшеничное поле»,
«гений» и другие образы часто возникали в стихотворениях цикла, выражая
горячую любовь поэта к земле и родине и идею о том, судьба талантов типа
Есенина и Ван Гога трагична.
26 марта 1989 года Хай Цзы бросился под поезд. В предсмертном
письме поэт написал: « 我 的 死 与 任 何 人 无 关 »("В моей смерти винить
некого"). Касательно причины смерти Хай Цзы его друг Си Чуань сделал
несколько предположений: прежде всего, поэт имел предрасположенность к
самоубийству, упрямый характер, чувствительность, вел закрытый образ
жизни, упорно не женился, при этом отговаривая жениться и своих друзей. «
据说在家里,他的父亲甚至有点不敢跟他说话,因为他是一位大学老师»
("Говорили, что дома отец Хай Цзы не осмеливался разговаривать с сыном –
преподавателем университета") (1, с. 1161) .
Во-вторых, Хай Цзы также перенес сильнейшее испытание славой. Си
Чуань полагал: «一方面是社会对于诗人的不信任,以及同权利结合在一起的
守旧文学对于先锋文学的抵抗;另一方面是受到压制的先锋文学界内部的互
不信任、互不理解、互相排斥»("С одной стороны, это недоверие общества к
поэту, сопротивление авторитетной консервативной литературы
авангардным направлениям; с другой стороны, внутри авангардной среды
также возникают противоречия, подкрепленные недоверием") (1, с. 1161).

Список использованной литературы

1. 海子著,西川编/海子诗全集. – 北京 (Хай Цзы. Собрание сочинений


Хай Цзы. – Пекин):作家出版社,2009.3 - c. 1171.
2. Есенин Сергей. Собрание сочинений в трех томах. Сергей Есенин. –
М.:V, 1977. – т. 2.

Д.Б. Нечипорук (Минск)

Сыновняя почтительность (категории 孝道、孝敬、孝顺)


как феномен китайской культуры

Сыновняя почтительность является проявлением своебразия культуры


Китая. В китайском языке существуют различные понятия для обозначения
данного явления. К ним относятся 孝道、孝顺、孝敬. Несмотря на то, что в
их структуре фигурирует один и тот же иероглиф 孝 ,однако различие в
данных, на первый взгляд, синонимичных словосочетаниях, существенная.
В «Каноне сыновней почтительности» говорится: «Почтение – основа
высокой нравственности» ( 夫 孝 , 德 之 本 也 ). В традиционном восприятии
китайцами добродетели «почтение родителей» считалось главным из всех
видов добродетели.
Сперва обратимся к древнему начертанию иероглифа 孝, входящего в
состав всех трех словосочетаний.

Таким образом обозначался данный иероглиф в цзягувэне (гадательных


надписях на костях и парцирях черепах XIV-XI вв. до н.э. ) и цзиньвэне
(надписе на бронзе) соответственно.Рассматриваемый иероглиф представляет
собой комбинированную идеограмму, на которой изображен сгорбленный
старец с длинными волосами, внизу которого находится ребенок (сын), в
цзягувэне сын головой поддерживает старца, а, в идеограмме цзиньвэня
старец рукой прижимает тело ребенка, находящегося под ним. В самом
раннем словаре Китая «Шовен цзецзы» (автор: Сюй Шэнь, династия
Восточная Хань) приводится следующее толкование иероглифа 孝:孝,善
事 父 母 者 。 从 老 , 从 子 ; 子 承 老 也 。 Это означает, что почтительный к
родителям тот человек, кто умело прислужиет родителям, 由老省,由子会意
, то есть данный иероглиф – производиный иероглиф от «старца» с
добавлением внизу «сына, ребенка»,что и означает почтение, служение
родителям.
В Китае, начиная с династии Западная Чжоу (1027 до н. э. — 770 до н.
э.), зародился термин и соответствующее словосочетание 孝 道 (нормы
сыновней почтительности).Существует расхожее учение Мэн Цзы: «不孝有
三 , 无 后 为 大 , 舜 不 告 而 娶 , 为 无 后 也 , 君 子 以 为 犹 告 也 ». При
трансформации на современный китайский язык и переводе на русский язык
получаем: «непослушание есть трех видов, и невыполнение обязанностей
потомков является самым серьезным непослушанием. Шунь не сообщил
родителям и женился без их ведома, тем самым не исполнив сыновний долг».
Существует интерпретация высказывания Мэн Цзы 不孝有三,无后为大,где
среди трех видов сыновнего непочтения к родителям, отсутствие потомков –
самый тяжкий из всех грехов. Однако в оригинальном выражении Мэн Цзы
не содержалось смысла, где отсутствие детей – это есть непочитание
родителей.Имелось ввиду, что непочитание – это невыполнение сыновних
обязанностей и сыновнего долга.

Что касается иероглифа 道,то также следует обратиться к его древнему


начертанию.В цзягувэне он отсутствует, но имеется в надписях на бронзе и
выглядит следующим образом . И снова представлена составная
идеограмма, в составе которо фигурирует развилка, здесь речь идет о дороге ,

посреди которой располагается человек. То есть из структуры


идеограммы видно, что человек находится в пути, он идет по дороге. Дао –
это путь в прямом и переносном смысле, по которому движется человек, то
есть и определенные нормы и правила жизни и культуры, и образ мышления.
Многим культура Китая известна именно благодаря уникальному
феномену почитания родителей (孝道).Нормы сыновней почтительности –это
принцип, который должны китайцы осторожно соблюдать, так как именно по
данному признаку другие будут составлять о тебе мнение. 孝 – это первый
уровень, который нужно пройти любому человеку, чтобы о нем составили
мнение. Причина в том, что родители, воспитывая своих детей, исчерпывают
до конца все силы. Соответственно, дети, выростая, должны отблагодарить
родителей за заботу и воспитание, другими словами, если родителя являются
опорой детей, когда те еще не в состоянии заботиться о себе сами, то дети
дожны поддерживать своих родителей, когда те будут в этом нуждаться.
Даже простой иероглиф “человек” ( 人 ) подсказывает нам концепцию
взаимоподдержки и опоры друг на друга. Исходя из этого, отношения между
родителями и детьми заключаются в следующем: родители в молодости
могут содержать материально и поспитывать младшее поколение, а в
последующем, когда возраст им не будет позволять этого делать, дети к
этому времени уже возмужают и будут сами иметь возможность содержать
пристарелых родителей.

Далее рассмотрим иероглиф 顺.


Данное изображение также комбинированная идеограмма.
Составляющие ее компоненты– вода и человек, стоящий на коленях (в
надписях на бронзе), интерпретировав смысл компонентов, получаем:
человеческая мысль, подобно течению воды, следует по течению безо
всякого сопротивления. В дальнейшем, графема «человека на коленях» была
преобразована в «голову человека», то есть было «отброшено» тело и
остались только мысли.В дословном переводе 孝 顺 – послушание и
почитание родителей,сыновняя преданность, следование их воле. Значение
данного понятия заключается в следующих постулатах: материальное
обеспечение родителей, полное повиновение воли родителей.
Есть версия, что данный термин был введен Конфуцием, однако в
древности имел место термин «孝道»,то есть нормы, принципы сыновней
почтительности, однако не«孝顺» (повиновение и послушание родителей).
Конфуций и Мэн Цзы упоминали 孝 (почитание родителей) и придавали
данному принципу огромное значение, но это не означало, что потомки
обязаны полностью подчиняться родительской воле. В данном случае
отмечается демократизация данного явления. В случае целесообразности,
можно было и отказаться от повиновения.
Великий философ, поэт, педагог эпохи XII века Сун Чжу Си (朱熹)
преобразовал термин 孝 道 в термин 孝 顺 .На первый взгляд может
показаться, что термины подобны, однако последний означает содержит в
себе не только значение почитания родителей, но также и полное
послушение им. Проанализировов понятие, делаем вывод, что принцип 孝
использовался не только в семье, то есть в отношениях между старшим и
младшим поколениями, но также и при управлении страной, где император
исполнял роль отца всей Поднебесной, а, соответственно, народ – все его
отпрыски. Таким образом, руководствуясь принципом 孝 顺 , управлять
страной было бы гораздо проще и удобнее. Соответственно, в семье при
данном раскладе удобнее воспитывать детей для самих родителей, однако в
отношении детей наблюдается ущемление их прав.
Конфуций также в «Лунь Юй» («Беседы и суждения») упоминал 孝 и
敬,однако ни в одном афоризме нет ссылки на понятие 孝顺.

Так изображался иероглиф на надписях на бронзовых сосудах. И снова


мы видим сложную идеограмму, слева изображен рот, посередине человек, а
справа – рука, держащая кнут. По всей изображаемый человек с кнутом – это
пастух. А рот указывает на то, что пастух покрикивает на стадо, чтобы
животные не убегали далеко, первоначальное значение данного иероглифа –
предупреждение об осторожности, к которому стоит прислушаться. В
последующем, иероглиф был трансформирован в уважение родителей.
То есть обязанность детей заключается в почитании и уважении, но не
обязательно следовании воле родителей, так как последняя может нанести
вред и детям, и родителям также. Конфуций говорил: «Кто почитает
родителей,тот кормит их, но скот тоже кормят, и если только кормить, но не
уважать, то какая между ними разница?»Уважение является самым высокой
формой проявления почтения родителей.

Рубаник Т., Пэн Синь (Минск)

Мотивационный анализ прецедентных заголовков:


сопоставительный аспект
В современном мире следует отметить возросший интерес к изучению
русского языка иностранными студентами. Глубокое погружение
иностранных обучаемых в новую языковую среду невозможно без изучения
и понимания культуры носителей языка, их традиций и обычаев, литературы
и истории. Данные знания позволяют изучающему язык уяснить специфику
восприятия окружающего мира русскоговорящими людьми, осознать
ценностные ориентиры, определяющие их коммуникативное поведение.
Формирование у иностранных студентов только знаний о системе русского
языка на всех его уровнях, нормах русского литературного языка; правилах
функционирования языковых средств речи, а также обогащение словарного
запаса инофонов оказывается недостаточно для успешного общения с
носителями языка. Важное значение имеет речевое и коммуникативное
развитие иностранных студентов посредством обучения анализу, пониманию
и самостоятельному продуцированию текстов (речевая и коммуникативная
компетенции), а также формирование их лингвокультурологической
компетенции.
Многие фоновые знания обеспечивают речевое общение носителей
языка с помощью смысловых ассоциаций и коннотаций, которые устойчиво
связаны с обозначаемым объектом в сознании носителей языка и отражают
национально-психологические особенности, опыт. Коннотации воплощают
принятую в данном языковом коллективе и закрепленную в культуре данного
общества оценку обозначаемого словом предмета или факта
действительности и отражают культурные традиции. В отличие от других
видов прагматической информации, это отношение отображает взгляд целого
языкового сообщества. Обращение к вопросам культуры как
вспомогательному материалу позволяет глубже проникнуть в суть языковых
явлений, так как взаимоотношение языка и культуры воспринимается как
фактор взаимного развития и существования.
Особую трудность представляет обучение русскому языку китайских
студентов, так как изучаемый и родной языки относятся к разным языковым
семьям. Существенное различие русской и китайской культур приводит к
тому, что современные тексты на русском языке, насыщенные национально-
культурными стереотипами, трудно воспринимаются и плохо
интерпретируются иностранными обучаемыми. Китайские студенты,
сталкиваясь с необходимостью получить информацию из современных
русскоязычных газет и журналов, не способны так же, как и носители языка,
трактовать содержание даже заголовков статей, если они несут
культурологический подтекст, то есть являются прецедентными. Подобные
заголовки для представителей другой культуры требуют комментариев и
пояснений.
Основываясь на исследованиях А.Е. Супруна, В.Г. Костомарова,
Т.О. Верховцевой и др., выделим сущностные характеристики ПТ:
1. Прецедентный текст – законченный и самодостаточный продукт
речемыслительной деятельности, сумма значений компонентов которого не
равна его смыслу, поскольку суть прецедентного высказывания заключается
не в буквальном значении лексического состава, а в прагматической функции
в ситуации общения, в тех культурных ассоциациях, которые он вызывает.
2. Прецедентные тексты хорошо знакомы любому среднему члену
национально-культурного сообщества. Их знание – показатель
принадлежности к эпохе и культуре.
3. Прецедентные единицы отсылают к уже известному образу или
ситуации, напоминание о которых может быть свернуто до слова, имени,
которое выступает как знак более широкого культурного контекста.
4. Набор ПТ обусловлен временными и пространственными рамками и
социальными критериями, что позволяет выделить микрогрупповые,
макрогрупповые, национальные, цивилизационные, общечеловеческие ПТ.
Например, выражения «Быть или не быть?» («7 дней», 24.03.05); «Шок – это
по-нашему» («Беларусь сегодня», 01.02.05), являясь прецедентными,
несопоставимы с точки зрения своего пространственного и временного
распространения.
Как известно, в языке закрепляются культурные достижения народа. В
процессе обучения любой человек обязательно получает представления о
национальной и мировой культуре. Это объясняет попытки иностранных
обучаемых понять и постичь новую культурную среду посредством
сопоставления с родной или мировой культурой.
Практическая значимость понимания китайскими студентами
прецедентных заголовков в сфере публицистики обусловила интерес к
мотивационной основе таких языковых единиц. Сопоставление подобных
феноменов в русском и китайском языках не только обеспечит правильное
толкование прецедентного высказывания, но продемонстрирует специфику
культурных традиций народов.
Обратимся к подгруппе «Пословицы и поговорки», так как из всех
видов прецедентных феноменов именно пословицы и поговорки являются
самыми простыми для узнавания примерами. Рассмотрим прецедентные
заголовки из этой области и попытаемся в сопоставительном аспекте
провести мотивационный анализ данных прецедентных единиц.
Аббревиатура, схожая по фонетическому строю: «ВТБ, бабушка, и
Юрьев день!» (вм.: вот тебе, «Esquire», №2, 2010) – о махинациях в банке
ВТБ.
Мотивационный анализ:
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день: надежды, которые не сбылись.
Внезапное разочарование. Неудача. Перемены к худшему, да еще
неожиданные...
С вешним (весенним) Юрьевым днем на Руси начинались
сельскохозяйственные работы, с Юрием осенним они заканчивались (Юрий,
или Георгий (в переводе с греческого «земледелец»), – покровитель крестьян,
всех, кто работает на земле). Иначе вешнего Юрия называли «голодным»,
потому что к весне запасы крестьян кончались, и, чтобы пережить
бескормицу, необходимо было просить богатого барина делиться едой. Так
крестьяне обрекали себя на дешевый физический труд на всю стадную пору.
Надежду давало лишь то, что, как только год закончится, можно было уйти к
другому барину. В Судебнике Великого князя Ивана III в 1497 году было
законодательно закреплено право крестьян раз в году переходить от одного
помещика к другому.
Это можно было делать сразу после окончания сезонных сельхозработ,
в день святого Георгия (или Юрия). Сроки определялись довольно точно: за
неделю до или спустя неделю после осеннего Юрия, то есть 26 ноября по
старому стилю.
Хозяевам дешевые рабочие были только в радость: дал крестьянам
немного хлеба – они и работают. А вот для крестьян это была сущая кабала.
Такой обман батраков был обычным явлением на Руси.
Поговорка «вот тебе, бабушка, и Юрьев день» появилась после указа
царя об отмене возможности сменить барина на менее жадного. Так вот, как
напоминает Словарь русской фразеологии, землевладельцы пытались
переманивать крестьян друг у друга, борьба за рабочую силу начиналась как
раз накануне Юрьева дня... А по народному преданию, в Костромской и
других губерниях помещики к Юрьеву дню варили крепкое пиво и в этот
праздник угощали своих крестьян. Уже после Юрьева дня крестьяне
вспоминали, что правом своим воспользоваться так и не успели.
С этим временем года связана еще одна пословица: «Юрий холодный
оброк собирает».
Такой обычай перехода сохранялся веками, пока Михаил Федорович
царским указом (26.11. 1590 г.) не запретил менять хозяев, привязав тем
самым на пожизненное содержание крестьян к барину. Начался период еще
более жестокой и бесправной эксплуатации простых людей.
Поговорка «вот тебе, бабушка, и Юрьев день» имеет корни другой,
предшествующей пословицы: «мужик не тумак, знает, когда живет Юрьев
день».
В Китае отмечают Лунтайтоу – весенний праздник дракона (второе
число второго месяца по лунному календарю.
Китайский праздник Лунтайтоу переводится на русский язык как
«дракон поднимает голову». Это торжество в некоторых регионах также
связанно с наступлением сезона дождей и началом сельскохозяйственных
работ.
Легенда гласит, что в древние времена дракон, подобно греческому
Атланту, помог жителям некой деревни и послал им долгожданный дождь,
но самого его «небесный император» за это наказал и заточил под высокой
горой. С тех пор раз в год дракон поднимает голову, чтобы взглянуть на мир,
и в знак уважения к этому событию китайцы не стригутся весь первый месяц
лунного года вплоть до дня Лунтайтоу. А еще считается, что если все-таки
кто-то не вытерпит и пострижется, то кто-нибудь из его родственников
может умереть.
В восточных районах страны в этот день принято дарить детям «хвост
дракона» – сувенир, изготовленный из кусочков материи. Это украшение
матери шьют в последний день первого месяца по лунному календарю, а вот
в сам праздник шить нежелательно.
В некоторых регионах в праздничный день готовят специальные
десерты из риса. Согласно преданиям, такое кушанье придает сил, что важно
перед началом посевных работ. Во многих местах первый весенний день
встречают песнями и танцами. Также по этому празднику принято узнавать,
будет ли в этом году богатый урожай. Китайцы считают, что в праздник
Лунтайтоу повелитель дождя Небесный Дракон поднимает голову, и с этого
дня должен начаться период дождей. Если дожди обильные, урожай будет
богатым.
«Дрогба – всему голова» (вм.: хлеб, «Советский спорт», 08.11.10).
Мотивационный анализ:
«Хлеб — всему голова». Это самая популярная пословица о хлебе на
Руси. Значение хлеба в жизни русских людей сложно оценить. Без него не
обходился ни один прием пищи, ни одно застолье, потому что хлеб — это
сытно и полезно. Какие бы сложные или простые блюда ни подавались на
стол, хлеб должен быть обязательно. Даже если случался голод, пока было из
чего испечь хлеб, можно прожить до следующего урожая. Кроме того, не
стоит забывать, что многие сражения и войны начинались из-за плодородных
земель, на которых выращивали пшеницу и рожь. Если враг поджигал поле, в
котором росла рожь, он обрекал поселение на голод. Причина многих
политических и военных конфликтов крылась в желании улучшить
благосостояние, а хлеб является символом этого благосостояния.
«Будет хлеб — будет и песня!» Известно, что хлеб был раньше и,
пожалуй, остается по сей день важнейшим продуктом. На Руси по урожаю
ржи и пшеницы судили о том, насколько благоприятным будет год, не
придется ли жить впроголодь. Можно жить без многих продуктов, но хлеб в
доме должен быть в первую очередь. Потому и поговорка такая: будет хлеб,
остальное приложится.
«Чужие хлебы приедчивы». В каждой семье хлеб пекли по-своему.
Даже при очень похожих рецептах результат на вкус мог довольно сильно
отличаться. И каждая семья, естественно, привыкала ко вкусу собственного
домашнего хлеба и считала свой рецепт самым вкусным. Отсюда пошло и
выражение. Оно не означает, что соседский хлеб плохой. Просто хлеб,
которым угощают, может надоесть, а свой домашний уже привычный и
самый вкусный.
«Отрезанный ломоть к хлебу не приставишь» – того, что сделано, уже
не изменишь.
«Хлеб везде хорош — и у нас и за морем» – культуры везде разные,
правители разные, но суть человеческая и основные ценности едины.
«Говорят, хлебы варят, а щи пекут» – многие из народных слухов
могут быть вымышленными, а вовсе не правдой.
«Не для Иисуса, а для хлеба куса» – так говорят о поступках людей, в
основе которых лежит меркантильный интерес, личная выгода или нажива.
При этом сам человек преподносит целью поступка какие-либо высшие
идеалы или благородные идеи. Так могут говорить и о людях, которые
пытаются заработать на вере или надежде человеческой.
«Круто замешено, да не пропечено» – дело могло сначала выглядеть
очень интересно и перспективно, возможно, в него вкладывался большой
труд, но в результате усилия не были оправданы, и итог оказался
разочаровывающим.
«Без закваски хлеба не месят» – без подготовки к делу не приступают.
В разных ситуациях поговорки могут трактоваться по-разному, но
общий смысл един.
В Китае самая популярная пословица о еде – « 人 是 铁 , 饭 是 钢 »
(«Человек – железо, а еда – сталь»). Похож на русскую пословицу «без еды
не будет силы; человек есть то, что он ест». Фраза знакома всем китайцам.
Речь идет об основных продуктах китайцев. С давних времён в Китае
много основных продуктов питания производили из различных
сельскохозяйственных культур, и для всех регионов страны невозможно
выбрать только один самый важный вид продовольствия. Еще в доциньскую
эпоху (периоды Чуньцю и Чжаньго) появилось такое устойчивое выражение
– «у гу цза лян». По-китайски «у» – в русском языке «пять», «гу» – зерновые,
«цза лян» – полевые культуры (кроме риса и пшеницы) или второстепенные
продукты (кукуруза, гаолян, ячмень, бобовые, бататы и т.д.). «У гу цза лян» –
это пять основных продовольственных культур (обычно: рис, просо, ячмень,
пшеница, бобы; еще есть другие варианты в разных регионах страны) в
древнем Китае. Но содержание такого устойчивого выражения постепенно
расширяется. В современном китайском языке в общем имеется в виду, что
это различные сельскохозяйственные культуры. Вообще на юге рис кушают
больше, а на севере предпочитают мучные изделия. Кушанья из риса
разнообразны: «ми фань» (варёный рис), «чжоу» (рисовая каша), «ми сянь»
или «ми фэнь» (рисовая лапша), «нянь гао» (новогодний пирог из клейкой
рисовой муки) и т.д. Мучные изделия включают в себя «мань тоу»
(пампушка, приготовленная на пару пресная булочка), «хуа цзюань»
(пампушка в форме завитушки), «ма хуа» (мучная плетёнка или хворост,
жаренные в масле), «бао цзы» (паровые пирожки), «мянь тяо» (лапша,
вермишель), «бин» (лепёшка, круглый пирожок, блин) и т.д. Основной
напиток одинаков – чай.
Поэтому в жизни народа много пословиц, выражений о различных
продовольственных изделиях или о еде, например:
样米养百样人。
«Кормить сто различных людей одним рисом».
Хотя одинаковую еду кушают, но люди становятся разными.
巧妇难为无米之炊。
«Даже самой искусной хозяйке не сварить рисовую кашу без риса», то
есть, из ничего нельзя сделать что-то.
煮饭要放米,说话要讲理。
«Готовить еду нужен рис, говорить слова нужно основание» – надо на
основании истины говорить.
偷鸡不成反蚀把米。
«Курицу не украдёшь, да в придачу потеряешь горсть риса» –
невыгодное дело, невыгодная сделка (сравните: «пошли по шерсть, а
вернулись стрижеными»).
吃米不知米贵。
«Кушать рис, а не знать цены риса» – речь о невежестве, неопытности.
不当家不知柴米贵。
«Не бывший хозяином/хозяйкой не знает цены дровам и рису» – не имея
опыта какого-либо дела, человек не понимает его сложностей.
米粉越磨越细,语言越用越精。
«Рисовая мука намолота еще более мелко, язык использован еще более
бегло» – при изучении языка надо больше упражняться.
细雨落成河,粒米凑成箩。
«Мороси льются рекой (собираются в реку), зёрнышки риса
накапливаются корзиной» – из малого накопится большое (сравните с
русским «копейка рубль бережёт»).
Китайские студенты являются представителями богатейшей китайской
культуры. В рамках преподавания РКИ можно узнать интереснейшие факты
языкового наследия великой цивилизации. Освоение китайскими
студентами прецедентных заголовков опирается на мотивационный анализ
в изучаемом языке, а также поиск аналогии в родной культуре. Постижение
социально-культурных особенностей стороны обучающей и стороны
обучаемой способствует гармоничному диалогу культур в рамках
преподавания РКИ.

Список использованной литературы

1. Верховцева, Т.О. Лингвокультурные особенности функционирования


прецедентных феноменов в заголовках газет (на материале русскоязычной
прессы Беларуси) /Т.О.Верховцева // Веснік БДУ, Сер.4, 2008. № 1. – С. 49-
53.
2. Вариченко, В.Г. Диалог китайской и белорусской культур в обучении
русскому языку / В.Г. Вариченко // Пути Поднебесной: сб. науч. тр. Вып. V.
В 2 ч. Ч. 1 / редкол.: А.Н. Гордей (отв. ред.), Цуй Цимин (зам. отв. ред.). –
Минск: РИВШ, 2015. – 406 с.– С. 23-27.
3. Костомаров, В.Г., Бурвикова, Н.Д. Как тексты становятся
прецедентными / В.Г. Костомаров, Н.Д. Бурвикова // Русский язык за
рубежом. 1994. № 1. – С. 72–76.
4. Супрун, А.Е. Текстовые реминисценции как языковое явление /
А.Е. Супрун // Вопросы языкознания. 1995. № 6. – С. 17–24.

Т.Рубаник, Пэн Синь (Минск)

Методические подходы к изучению


прецедентных феноменов на занятиях по РКИ
В методике преподавания РКИ особое место занимает
лингвокульторологический аспект, обусловленный знаниями, которые в
наиболее концентрированном виде выражают моменты истории, традиции,
нравы, обычаи людей, говорящих на соответствующем языке.
Лингвокультурный текст состоит из культурно-маркированных единиц,
которые можно рассмотреть с разных позиций: история, авторство, источник.
Необходимая информация, которая актуализируется при этом в сознании
носителей языка, определяет логическую конструкцию и границы
употребления выражения, его стилистику, связь с определенными
жизненными ситуациями и культурой народа. Континуум этих сведений и
составляет культурно-исторический фон прецедентного феномена.
В лингвистике понятие прецедентности было введено
Ю.Н. Карауловым. Так, исследователь называет прецедентыми «тексты,
значимые для той или иной личности в познавательном и эмоциональном
отношениях, имеющие сверхличностный характер, т.е. хорошо известные и
окружению данной личности, включая и предшественников, и
современников, и, наконец, такие, обращение к которым возобновляется
неоднократно в дискурсе данной языковой личности» [2, 216].
Ю.Н. Караулов полагает, что специфика каждого прецедентного текста
заключается в том, что он отсылает к тексту-источнику и представляет его по
принципу «часть вместо целого».
В современном обществе не ослабевает внимание к изучению различных
аспектов функционирования прецедентных текстов. Данной проблеме
посвящены работы Г.Г. Слышкина, Е.А. Земской, В.Г. Костомарова,
В.В. Красных и др. Ученые единодушны во мнении о том, что лингвистика,
изучающая общие языковые процессы, вполне закономерно и традиционно
обращается к вопросам культуры как вспомогательному материалу для более
глубокого проникновения в суть языковых явлений.
Возросший интерес к изучению русского языка иностранными
студентами требует поиска новых методических подходов к изучению
прецедентных феноменов в рамках преподавания РКИ. Принадлежность
человека к определенной национальной культуре, включающей
национальные традиции, историю, литературу, определяет необходимость
иностранных студентов постигать знания о привычках и восприятии
носителями языка окружающего мира, о национальных ценностях,
менталитете. Только так иностранный обучаемый может глубоко понять
новую культурную среду. Бесспорно также и то, что развитие у иностранных
студентов академических знаний о языке, грамматике и лексике, правилах их
использования не всегда достаточно для успешного понимания текстов,
насыщенных национально-культурными стереотипами, а также построения
конструктивного речевого взаимодействия в реальном общении.
При изучении РКИ студенты соприкасаются с культурой носителей
языка через художественные, научно-популярные, научные, газетно-
публицистические тексты, фильмы, музыкальные произведения и т.д. Для
восприятия текстов иноязычной культуры в устной и письменной форме и
адекватного реагирования – особенно в устном общении – иностранный
студент должен накопить определенную информационную базу о
прецедентных феноменах изучаемого языка в течение вузовского обучения.
Значит, подготовка современных высококвалифицированных специалистов в
рамках преподавания РКИ должна учитывать это обстоятельство и уделять
особое внимание отбору культурно-маркированных лексических единиц, а
также их всестороннему изучению.
В процессе коммуникации прецедентные феномены не творятся заново,
а извлекаются из памяти – из прецедентных текстов (фольклорных и
классических произведений, культовых фильмов, рекламных слоганов и т.д.).
Г.Г. Слышкин выделяет микрогрупповые, макрогрупповые, национальные,
цивилизационные, общечеловеческие прецедентные тексты. Т.О. Верховцева
приводит выражения, которые, являясь прецедентными, несопоставимы с
точки зрения своего пространственного и временного распространения: Быть
или не быть? (7Д, 24.03.05) ); Шок – это по-нашему (СБ, 01.02.05) [1].
Безусловно, что прецедентные феномены, которые базируются на сведениях
из мировой культуры, будут понятны иностранным обучаемым, так как они
общеизвестны.
Нами было сужено поле исследования и выбраны в качестве объекта
изучения публицистические тексты, которые освещают актуальные
проблемы и текущие события в стране. Прецедентность может содержаться
уже в заголовках таких публикаций, поэтому иностранный обучаемый, ввиду
влияния национальной специфики русскоговорящих, оказывается не готов к
восприятию подобных фраз.
Работа в данном направлении потребовала предварительных усилий по
изучению разнообразных заголовков в СМИ и создания тематической
классификации. Выделены такие тематические группы и подгруппы:
– «История»;
– «Политика»;
– «Музыка» (подгруппы «Классическая музыка», «Названия
популярных музыкальных групп», «Советская музыка», «Современная
российская музыка», «Зарубежная музыка», «Музыка из кино»);
– «Кино» (подгруппы «Советское кино», «Современное российское
кино», «Зарубежное кино»);
– «Живопись»;
– «Классическая литература» (подгруппы «Зарубежная литература»,
«Русская литература»);
– «Современная литература» (подгруппы «Зарубежная литература»,
«Русская литература»);
– «Детский мир» (подгруппы «Мультфильмы», «Сказки и мифы»);
– «Анекдоты и юмор»;
– «Фольклор и устойчивые выражения» (подгруппы «Фольклорные
формулы», «Устойчивые выражения», «Пословицы и поговорки»);
– «Религия»;
– «Телевидение»;
– «Реклама»;
– «Пресса»;
– «Наука»;
– «Игры».
Одним из решений вопроса о трактовке прецедентных заголовков может
служить принцип концентрической подачи материала, то есть постепенное
знакомство с данными феноменами на основе «от простого к сложному», без
детального углубления в теоретическую составляющую. Так, при
возникновении частных проблем, касающихся использования или встречи
того или иного прецедентного заголовка, преподаватель РКИ может
предложить объяснение использования феноменов в определённом
контексте, услышанном или увиденном иностранцем, и на начальном этапе
этим ограничиться.
Накопление знаний по изучаемому языку, частота обращений к
преподавателю за толкованием, а также практическая необходимость
понимать и адекватно трактовать лингвистические явления СМИ требует
перехода на следующую ступень работы с прецедентными феноменами. Их
активное использование связано с желанием журналиста усилить рекламную
составляющую заглавия, увеличить воздействие на читателя, так как
прецедентный текст, имея определенный смысл, обладает способностью
«оживлять накопленный опыт по одной детали» и таким образом
приумножать и обновлять этот смысл [3, 76].
Целенаправленное изучение данного явления начинается с объяснения
иностранным студентам природы прецедентности.
Прецедентные фразы обладают свойством повторяемости и легко
узнаются широким кругом лиц. Прецедентные высказывания, отсылающие к
текстам-источникам, могут выступать как в неизменном виде, так и в
измененном (квазицитация). Следует отметить, что использование
прецедентных выражений без изменений – явление редкое. Трансформация
обладает большими выразительными возможностями: повышает
экспрессивность, придает эффект новизны, увеличивает эмоциональное
воздействие.
Ввиду частотности изменений прецедентных феноменов следует
объяснить иностранным студентам способы трансформации таких
прецедентных выражений в заголовках публицистических статей
(замещение, усечение, добавление, контаминация и др.) и отработать
определенные умения:
– распознавать прецедентные заголовки;
– определять источник прецедентности;
– моделировать прецедентную фразу на основании
трансформированного заголовка;
– определять способ трансформации;
– выявлять смысловую нагрузку замещенных элементов.
Перечисленные умения могут отрабатываться на основе упражнений
аналитического и аналитико-синтетического типа (анализ материала;
наблюдение по специально подготовленным вопросам и заданиям;
выделение (опознавание) и характеристика (разбор) нужных элементов;
сравнение; соотнесение, моделирование и др.).
Приведем примеры таких заданий:
– соотнесите прецедентные заголовки и устойчивые выражения. На
какое слово в прецедентном заголовке падает смысловая нагрузка? Почему?
А. Пришел. Увидел. Заплатил (СБ, 1. Пришел. Увидел. Победил.
25.02.05).
Б. Огонь, вода и прорванные трубы 2. Огонь, вода и медные трубы.
(7Д, 10.02.05).
В. Нет автомобиля – нет проблемы 3. Нет человека – нет проблем.
(БДГ, 11.01.05).
Г. На семь бед – один бронежилет 4. Семь бед – один ответ.
(СБ, 11.01.05).
Д. Своя таблетка ближе к делу (СБ, 5. Своя жилетка ближе к телу.
17.02.05).
Е. Не так страшен НДС, как его 6. Не так страшен черт, как его
считают (СБ, 11.20.05). малюют.
Ж. Куй железо, не снимая формы 6. Куй железо, пока горячо.
(СБ, 23.02.05).

– Сравните высказывания. В какой колонке представлены


прецедентные заголовки? Объясните свое мнение. Как изменение цели
высказывания и его модальности влияют на восприятие фразы?
Третий – лишний? Третий лишний.
Язык – враг мой? Язык мой – враг мой.
Ставки не сделаны. Ставки сделаны.

– Прочитайте прецедентные заголовки. Из правой колонки найдите


недостающую часть фразы. Как называется такой способ создания
прецедентного заголовка? Какую цель преследует автор, усекая выражение?
Незнание закона… (МК, Чем повесть о Ромео и
12.02.05); Седина в бороду… (МК, Джульетте.
26.01.05); Не в свои сани… (СБ, Не садись.
12.02.05); Не освобождает от
Нет повести печальнее на ответственности.
свете… (7Д, 27.01.05). Бес в ребро.

– Сравните высказывания и определите способ создания прецедентного


заголовка:
Остаться с носом. Или без Остаться с носом.
него? (7Д, 13.01.05).
Долг платежом красен только в Долг платежом красен.
поговорке? (СБ, 27.01.05).
Реформы по-кавказски: чистка Авгиевы конюшни.
авгиевых конюшен тормозится (СБ,
18.01.05).
– Определите источник прецедентности следующих заголовков
(воспользуйтесь поисковыми системами сети Интернет):
1. Дон Кихоты получаются из А) прецедентное имя;
пастухов (СБ, 10.02.05). Б) прецедентная ситуация;
2. Терминатор против Бумера В) прецедентное название;
(КП, 16.01.05). Г) пословицы и поговорки.
3. У Эркюля Пуаро не хватает…
(СБ, 19.02.05).
4. Иногда и Карлсон
возвращается (СБ, 05.02.05).
5. Стакан наполовину пуст
(БДГ, 25.01.05).
6. Спор был. А истина не
родилась (КП, 17.01.05).
7. Ярмарка тщеславия (СН,
19.01.05);
8. Третьего не дано (СБ,
19.01.05).

– Изменяться могут сразу несколько элементов исходной модели или


некоторая ее часть. Путем сопоставления данных примеров определите
способы моделирования прецедентных заголовков.
1. Что нам снег, что нам дождь А) Что мне снег?
(МК, 03.01.05). Что мне зной?
Что мне дождик проливной? (Из
песни)
2. Обещанного сколько ждут? Б) Обещанного три года ждут.
(БДГ, 08.02.05). (Пословица)
3. Не отдавайте ужин врагу (СБ, В) Завтрак съешь сам, обед
20.01.05). раздели с другом, а ужин отдай
врагу (высказывание полководца
Суворова).
Справочный материал: 1) усечение + замещение; 2) замещение +
изменение по цели высказывания; 3) усечение + изменение модальности.
Очень помогает иностранным студентам в декодировании
прецедентных феноменов информационная сеть Интернет. При
формулировании запроса многие прецедентные лингвистические единицы в
трансформированном виде распознаются поисковой системой как точная
цитата. При выборе слова-замены учитываются сразу несколько
вероятностных факторов: частота использования слов в запросах, частота
совместной встречаемости слов с соседними словами, вероятность
ошибок. Так, источником прецедентных заголовков «Ронсон в летнюю ночь»
(08/10/11, Супермен), «Он в летнюю ночь» (07/10/11, Мода & Красота),
«Слон в летнюю ночь» (05/10/11, Еда) указывается название пьесы
У. Шекспира «Сон в летнюю ночь».
Запросы по выражениям «Авось и ныне там», «Лаос и ныне там»
отсылают к соответствующему прецедентному выражению «А воз и ныне
там». Так как прецедентные высказывания значимы для русскоговорящих,
иностранным обучаемым важно не только выявить источник таких языковых
единиц, но и провести его мотивационный анализ. Как правило, это
предполагает знакомство с прецедентным текстом, нахождение
прецедентной фразы, выяснение ее смысловой нагрузки и т.д. В
рассмотренных выше случаях первоначальное высказывание – конечная
фраза басни И.А. Крылова «Лебедь, рак и щука»:
Когда в товарищах согласья нет,
На лад их дело не пойдёт,
И выйдет из него не дело, только мука.
Однажды Лебедь, Рак да Щука
Везти с поклажей воз взялись
И вместе трое все в него впряглись;
Из кожи лезут вон, а возу всё нет ходу!
Поклажа бы для них казалась и легка:
Да Лебедь рвётся в облака,
Рак пятится назад, а Щука тянет в воду.
Кто виноват из них, кто прав – судить не нам;
Да только воз и ныне там.
Часто освоение иностранными студентами прецедентных заголовков
подкрепляется поиском аналогии в родной культуре. Для сравнения
обратимся к китайской басне «Потерявшаяся овца»: «Однажды у соседа Ян
Цзы убежала овца. Сосед прибежал к Ян Цзы, желая попросить его слуг
помочь в поисках овцы.
Ян Цзы очень удивился и спросил: «У тебя в доме столько много
людей, неужели их еще недостаточно?» Сосед отвечает: «Мои домашние все
ушли искать овцу, я еще попросил помочь в поисках людей из дома моих
двоюродных братьев по отцу и двоюродных братьев по матери. Здесь
слишком много развилок, поэтому ищущих также должно быть побольше.
Только так».
Прошло полдня, и слуги вернулись. Ян Цзы спрашивает: «Овца
нашлась?» – «Не нашлась, все вернулись, вот и мы тоже вернулись». – «Так
много людей пошли искать одну овцу, почему же не нашли?» – «Развилок
слишком много, а развилки тоже разветвляются, кто знает по какой из них, в
конце концов, побежала овца? Что говорить об этих нескольких людях,
пошли бы сто человек – и не смогли бы найти ту овцу!»
Ян Цзы как-то призадумался и, сидя за письменным столом не
шевелясь, за вторую половину дня не сказал ни слова. Его ученик, не
выдержав, спросил его: «Учитель, потерялась одна овца – ну и что такого, и
потом, опять же, овца не ваша, вы почему так расстраиваетесь?»
Ян Цзы в задумчивости проговорил: «Я не из-за той овцы. Если наши
ученики, которые ищут знаний, не смогут полностью на чем-то
сосредоточиться, хватаясь сразу за все («на востоке схватив одно, на западе
схватив одно»), то мы, как люди, искавшие овцу на развилках дорог, не
придем ни к чему, ничего не получится! Это как раз то, о чем я целую
половину дня без перерыва думал».
Мотивационный и сопоставительно-культурологический анализы
позволяют стимулировать речевую активность иностранных обучаемых,
побуждают их рассказать о национально-культурных традициях своей
страны, что оказывается полезным для взаимного обогащения участников
педагогического взаимодействия.
Продуманная целенаправленная работа над прецедентными
феноменами на занятиях по РКИ будет способствовать решению ряда
практических задач: иностранные студенты научатся распознавать
прецедентные заголовки и находить источники прецедентности, получат
дополнительную «фоновую» информацию, необходимую для понимания
таких лексических единиц, что, в конечном итоге, значительно расширит их
кругозор и повысит лингвокультурологическую осведомленность.

Список использованной литературы

1. Верховцова, Т.О. Лингвокультурные особенности функционирования


прецедентных феноменов в заголовках газет (на материале русскоязычной
прессы Беларуси) / Т.О. Верховцова // Веснік БДУ, Сер.4, 2008. № 1. – С. 49-
53.
2. Караулов, Ю.Н. Русский язык и языковая личность / Ю.Н. Караулов. –
М., 1987. – С. 216–217.
3. Костомаров, В.Г., Бурвикова, Н.Д. Как тексты становятся
прецедентными / В.Г. Костомаров, Н.Д. Бурвикова // Русский язык за
рубежом. – 1994. № 1. – С. 73–76.
4. Слышкин, Г.Г. От текста к символу: лингвокультурные концепты
прецедентных текстов в сознании и дискурсе / Г.Г. Слышкин. – М., 2000. – С.
28.
5. Суслова, О.В. Лингводидактический аспект применения прецедентных
текстов при обучении иностранным языкам / О.В. Суслова // Слово,
высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическом
аспектах: Сб. статей IV Международной научн. конф. / Отв. ред.
Л.А. Нефедова. – Челябинск, 2008. – С. 547-552.

И.В. Казакова ( Минск)

Особенности китайской традиционной медицины

Восточная медицина всегда отличалась от европейской тем, что


европейская медицина пыталась лечить болезни, а восточная – человека.
Начало китайской медицины было положено еще где-то в V веке до нашей
эры. Знаменитый классический труд «хуанди нэйцзни» («Лечебник
императора Хуанди»), который был написан в период борющихся царств
475-221 г. до н.э., является самым ранним в Китае сочинением по медицине.
Эта книга – настоящая энциклопедия медицинских знаний того времени, она
состоит из 18 томов. Эта книга не потеряла своего значения и в наше время.
В ней были зафиксированы открытия древних врачей в области диагностики
и лечения различных заболеваний, анатомии и физиологии человека. «Были
приведены сведения о роли желудка и кишечника в переваривании пищи, о
том, что печень и селезенка – это основные вместилища крови…наконец,
гениально предвосхищена роль сердца как двигателя, который заставляет
кровь течь по сосудам» [1, с.119].
В древности китайские врачи считали, что здоровье человека зависит
от жизненной энергии Ци, которая циркулирует в теле человека по особым
энергетическим каналам. Человек – это часть природы. А весь космос, всю
природу пронизывает эта таинственная энергия Ци. И ее правильное
движение зависит от соотношения сил Инь и Ян.
Древние китайцы считали, что мир устроен гармонично, хоть и полон
противоречий: между добром и злом, между любовью и ненавистью, между
холодом и теплом, рождением и смертью, светом и тьмой. «Китайцы верили,
что все существующие в мире противоречия имеют один источник –
космическое начало Инь и Ян. Инь – темное женское начало. Оно
соотносится с северо-востоком и северо-западом, а также с луной, зимними
холодами, мягкостью и слабостью. Ян, светлое мужское начало, связано с
юго-востоком и юго-западом, а значит с летом, огнем, солнцем. И, конечно
же, с твердостью и силой: ведь это истинно мужские качества. Хотя Инь и Ян
противоположны друг другу, на их взаимодействии основана вся жизнь
Вселенной» [3, с.17].
Поэтому древние китайские врачи рекомендовали весной и летом
заботится о силе Ян, а зимой и осенью усиливать Инь. Тогда человек будет
подчинен природному циклу и будет здоров.
Любую болезнь рассматривали как результат нарушения гармонии
жизненных сил организма. Причины нарушения этой гармонии могли быть
самые разные: слишком сильное воздействие холода, сырости, сильной
жары, неправильное питание, слишком сильные эмоции (причем не важно,
положительные или отрицательные). Китайские врачи применяли четыре
основных метода диагностики: осмотр и исследование больного,
выслушивание звуков и обоняние запахов (исходящих от больного), опрос
больного или его родственников и исследование пульса больного. Это были
достаточно эффективные методы диагностики. Об этом говорит, например,
тот факт, что такие болезни как сахарный диабет, апоплексический удар
(инсульт), туберкулез, столбняк были диагностированы и подробно описаны
в Китае примерно на тысячу лет раньше, чем в Западной Европе.
Китайские врачи осматривали больных мужчин, а для женщин делали
исключение. Женщины показывали место, где у них болит, на специальной
статуэтке. Окончательный диагноз больному чаще всего ставили по пульсу в
особой точке, которая находится на запястье, где, по мнению врачей,
сходятся все энергетические каналы.
Согласно представлениям древних китайских врачей, все
разновидности пульса делятся на четыре основных вида: пульс
поверхностный, глубокий, медленный и частый. Эти четыре основных вида
пульса включают в себя множество разновидностей, которые характеризуют
те или иные клинические симптомы у больных.
Китайская медицина раньше других поняла огромную важность для
здоровья человека профилактики, гигиены, физкультуры и спорта. «В эпоху
Чжоу (ХІ в. до н.э. – 250 г. до н.э.) была, например, создана санитарная
система по уничтожению насекомых и мышей, по улучшению гигиены
окружающей среды» [2, с.81].
В ходе длительной практики китайская народная медицина накопила
множество средств лечения болезней: путем лекарственных средств
растительного происхождения, иглоукалывания и прижигания, банок,
грязетерапии, массажа, дыхательной гимнастики «Цигун». Например, банки
в Китае больным начали ставить еще в эпоху династии Цзинь (265-420 гг.),
для чего их предварительно прогревали зажженной бумагой и тот час же
ставили на болезненное место при ревматизме, брюшных и поясничных
болях» [2, с.80].
Древние китайские легенды рассказывают об императоре-врачевателе
Шэньнуне, который для лечения больных испробовал на себе действие ста
лекарственных растений. Император жил в 3216 г до н.э. Это говорит о том,
что тогда в Китае накопилось некоторое знание о свойствах лекарственных
растений. Китайская народная фармакология включает лекарства животного
и минерального происхождения. Китайские врачеватели всегда уделяли
большое внимание как природным лекарствам, так и терапии без лекарств.
Основы специфической китайской гимнастики также были заложены в
глубокой древности. Замечательный китайский хирург Хуа То (? - 208 гг.)
составил комплекс гимнастических упражнений «учинси» («Забавы пяти
животных»), подражающих движениям тигра, оленя, медведя, обезьяны и
аиста.
Китайская дыхательная гимнастика также занимает важное место среди
лечебно-профилактических мероприятий, применяемых в народной
медицине. Этот метод издавна применялся в Китае для укрепления и
сохранения здоровья и долголетия. Китайская дыхательная гимнастика учит
дышать медленно, плавно и глубоко, чтобы воздух проникал до самого низа
живота. Потом необходимо задержать дыхание, чтобы энергия Ци получила
доступ ко всему организму, выдыхать тоже надо очень медленно и плавно.
Лекарственных средств, применяемых в китайской народной медицине,
насчитывается более 2 тысяч наименований. Не менее трех четвертей этого
количества составляют лекарства растительного происхождения. Остальное –
лекарства животного и минерального происхождения. Лекарственные
растения, таким образом, занимают ведущее место в китайской народной
медицине. В Китае произрастает большое количество целебных растений.
Опыт применения лекарственных трав накапливался в Китае тысячелетиями.
Выдающийся китайский врач-фармаколог Ли Шигжэн (1518-1593)
написал большой труд «Бэньцао ганму») («Трактат о лекарственных
растениях»), состоящий из 52 тетрадей, на что он затратил 27 лет. Он описал
две тысячи лекарств с их названием, описанием свойств и воздействием на
человека, а также привел 11 тысяч народных рецептов. «Бэньцао ганму»
называют «гигантским трудом по медицине Востока», а Ли Шигжэн признан
одним из величайших ученых мира. В Танскую эпоху в связи с тем, что сбор
дикорастущих лекарственных трав не мог удовлетворить возросшего спроса,
возникла необходимость в культурном разведении лекарственных растений.
Именно в этот период в Китае появились плантации целебных трав.
Интересно, что и китайские, и белорусские народные поверья говорят о
том, что особенно чудодейственную силу растения набирают в канун летнего
солнцестояния. Магическая сила трав, особенно пахучих, как
свидетельствует китайский фольклор, возрастает накануне этой волшебной
ночи, которую белорусы называют купальской. Как белорусские крестьяне в
это время собирают «зёлки», так и китайцы по обычаю идут собирать
лекарственные растения. Древние правила предписывали китайцам в этом
случае пройти ровно сто шагов и собрать сто трав, из которых потом
готовили лечебные отвары [5, с. 315].
Интересно, что у белорусов существовали поверья, что если знахарь
идет собирать травы, то ему также необходимо собрать сто трав. Нередко
сбор лекарственных растений в этот период (накануне летнего
солнцестояния) сопровождался у китайцев купанием, которому приписывали
оздоровительные свойства. Считалось, что в этот праздник вода приобретает
свойство лечить раны и нарывы на теле. Многие китайцы в этот день
специально промывали глаза для профилактики глазных заболеваний [4, с.
73].
Лечебные свойства купальской воды также нашли свое отражение в
белорусских ритуалах. Ритуальное купание на Купалье носило
очистительные функции, излечивало болезни, отводило сглаз и злые силы.
Многие растения в народной медицине помогали и китайцам, и
белорусам обрести не только физическое здоровье, но и душевное
спокойствие. Такие растения как, например, чеснок и полынь в культурах
обоих народов являются оберегами, отгоняющими нечистую силу.
Лекарственное растение «пастушья сумка» помогает проникнуть в тайны
будущего, тыква помогает наступлению желанной беременности.
Обладателем позитивной энергии, растением, которое дарит долголетие, у
китайцев считается аир, а у белорусов – верба. Ива в китайской народной
культуре – это дерево, которое связывает мир живых людей с миром предков.
Счастливыми деревьями для дома и семьи у китайцев считаются персик и
слива. Они отгоняют злые силы, даруют радость и душевный покой.
В настоящее время китайская народная медицина и фармакология
находят широкое применение в разных странах мира: в европейских странах,
в Японии, США, России и в нашей стране.

Список использованной литературы


1. Китайская культура. Пекин, 2000.
2. Ли Вэй, Су Жань. Фоновые сведения о Китае на русском языке.
Пекин, 2001.
3. Хачатурян, В. Древний Китай. История, быт, нравы. - М., 2001.
4. Хуан Ши. История обрядности праздника Дуаньгу. Тайбэй, 1979.
5. Bredon, I. The Moon Year / I. Bredon, L. Mitrophanow. – Shanghai,
1927.

М.Кенька (Мінск)

Параўнальнае літаратуразнаўства Беларусі:


бібліяграфічны агляд
Бадай што з самага свайго зараджэння беларускае літаратуразнаўства
не развівалася выключна ў нацыянальных межах. Вучоныя, ды і самі творцы,
адразу ж пачалі звяртаць увагу на агульнае і адрознае ў фальклоры і
літаратуры розных народаў.
На абуджэнне цікавасці да параўнальнага літаратуразнаўства на
Беларусі паўплывалі не столькі еўрапейскія філолагі, колькі расійскія:
А. Весялоўскі, які таксама на фальклорным матэрыяле ў «Гістарычнай
паэтыцы» (1800 ) з дапамогай параўнальнага метаду прасочваў «эвалюцыю
паэтычнай свядомасці», В. Стасаў і Ф. Буслаеў, а пазней, у ХХ ст –
В. Жырмунскі, А. Аляксеў, М. Конрад, Дз. Маркаў, І. Неўпакоева,
І. Анісімаў, Р. Самарын, Л. Кішкін, Б. Рэізаў, М. Храпчанка. У аснову
вывучэння літаратурных узаемадзеянняў быў пакладзены параўнальна-
гістарычны метад. Як асобная галіна даследванняў выступаў разгляд
«літаратурных сувязей і ўплываў».
Яшчэ да таго, калі кампаратывістыка як самастойная навука заявіла пра
сябе, яе асобныя складнікі ў беларускім літаратуразнаўства выявіліся ў
даследаваннях самага рознага характару. Супастаўленне літаратурных з'яў
вялося ў крытычных артыкулах, рэцэнзіях, манаграфічных працах па самых
разнастайных накірунках: супастаўляліся паміж сабой творы аднаго
пісьменніка, некалькіх пісьменнікаў, якія пісалі ў адным рэчышчы, творцаў
розных пакаленняў, якія выбіралі блізкія тэмы, распрацоўвалі падобныя
сюжэты. Але гэта яшчэ не асэнсоўвалася як асобны, асаблівы шлях
даследавання, а хутчэй выступала ў формах гістарычнага і тэарэтычнага, а
таксама гісторыка-тэарэтычнага аналізу літаратурных з’яў. Разам з тым яшчэ
ў раннюю пару развіцця беларускага літаратуразнаўства з’явіліся і першыя
ўзоры аналізу чыста кампаратывісцкага кшталту, хоць яны яшчэ не
абазначаліся як нешта адметнае. Я. Карскі ў працах, прысвечаных гісторыі і
культуры беларусаў, разглядаў іх у кантэксе славянскай культуры. Максім
Багдановiч у артыкуле «За тры гады», напісаным у 1913 годзе, сцвярджаў:
«Не трэба нам цяпер, канечна, ісці ў чужыя людзі, шукаючы глыбокіх і
трывожных дум, чулага і хвалюючага пачуцця, душу радуючай красы. Не
трэба, бо і ў саміх ёсць. Мала таго, яны і самі могуць да нас звярнуцца, бо
іншы раз таго, што маем мы, не знойдзецца ў іх. І гэта не толькі таму, што ў
нас ёсць пісьменнікі зусім асобага духу, як напр. Купала, Гарун, Ядвігін Ш,
Власт, Бядуля ды інш. І не толькі таму, што яны апісваюць беларускае, мала
дзе вядомае жыццё. Не, і апрыч гэтага знойдзецца шмат чаго, вось хаця б
нацыянальнае пачуццё; не звінелі, ды і не могуць зазвінець у расійцаў,
напрыклад, так , як у нашай пісьменнасці. І ясным робіцца праз гэта , што не
толькі нашаму народу, але і ўсясветнай культуры нясе яна свой дар»
(Багдановіч М. Поўны збор твораў у трох тамах, т 2. с. 228). Пра сувязі з
расійскай, польскай, украінскай літаратур пісалі: М. Багдановіч у артыкулах
«Кароткая гісторыя беларускай пісьменнасці да ХVІ сталецця», «Белорусское
возрождение», М. Гарэцкі ў сваёй «Гісторыі беларускае літаратуры»,
артыкуле «Белорусская литература», дзе, да прыкладу, ён даў сціслую
параўнальную характарыстыку творам беларускага і рускага паэтаў: «С
формально-художественной стороны стихи Богушевича могут быть сравнены
со стихами Некрасова, но они более национальны для белоруса, чем стихи
Некрасова для русского, и , безусловно, более народный» (Гарэцкі М. Творы.
Мінск, Мастацкая літаратура, 1990, ст. 329), В. Ластоўскi таксама закранаў
пытанні літаратурных узаемасувязей ў сваіх артыкулах, падручніку
«Гісторыя беларускай (крыўскай) кнігі» (1926).
У савецкі час супастаўляльнае літаратуразнаўства атрымала сваё
развіццё ў працах Яўгена Барычэўскага, Івана Замоціна, артыкулах Антона
Адамовіча, Адама Бабарэкі. Каштоўныя думкі адносна неабходнасці
вывучаць літаратурныя ўзаемасувязі і свае назіранні над гэтым працэсам
выказвалі ў даваеннай публіцыстыцы беларускія пісьменнікі Якуб Колас,
Янка Купала, Кандрат Крапіва, Кузьма Чорны, Міхась Лынькоў. На жаль,
рэпрэсіі 30-40-х гадоў адмоўна паўплывалі на развіццё літаратуразнаўчай
навукі, многія вучоныя былі арыштаваны, загінулі ў сталінскіх лагерах.
У пасляваенны час распачалося вывучэнне беларускай літаратуры ў яе
сувязях з літаратурамі народаў СССР, краін сацыялістычнага лагера. У
артыкуле «Развитие белорусской советской литературы», надрукаванай у
часопісе «Коммунист Белоруссии» (1958, №12) Міхась Лынькоў пісаў: «Мы
привыкли говорить о советской литературе национальной по форме и
социалистической по содержанию. Но надо сказать открыто, что эту формулу
мы повторяем иногда чисто механически, не представляя существа
национальной формы белорусской литературы, не представляя
национальных особенностей всех наших братских литератур, тех
особенностей, которые и составляют всю красоту и богатство
многонациональной советской литературы. Проблема национальной формы,
как и некоторые другие проблемы, ещё ждёт своих исследователей. Слабо
изучаются связи белорусской литературы с литературами других народов
Советского Союза».
Даследванні ў рэчышчы параўнальнага літаратуразнаўства значна
пашырыліся ў шасцідзесятыя-сямідзесятыя гады. Гэтаму садзейнічалі
праведзеныя ў Маскве ўсесаюзная дыскусія «Взаимосвязи и взаимодействия
литератур» (1960) і канферэнцыя «Сравнительное изучение славянских
литератур» (1971), на якой прысутнічалі і выступалі і беларускія вучоныя:
А.Адамовіч («Белорусская проза в контексте мировой классики
(современный выбор путей развития)», В.Гапава («О некоторых
типологических общностях белорусской и польской прозы 50–60-х годов
XIX века»), Н.Перкін («К вопросу об изучении литературного героя и
взаимодействия литератур (на материале белорусской литературы)»,
В.Зайцаў («Идейный комплекс «гуманизм – реформация – контрреформация»
в его единстве и противоречиях (по материалам Чехии, Польши и
Белоруссии)». У 1970−72 гг. Акадэмія навук СССР і Інстытут сусветнай
літаратуры імя М. Горкага арганізавалі выпуск «Истории советской
многонациональной литературы» ў 6-і тамах, артыкулы для якога пісалі
літаратуразнаўцы з усіх рэспублік. Матэрыял у выданні размяшчаўся па
вялікіх агульных раздзелах паводле рэгіянальнага прынцыпу, а ў
падраздзелах асвятлялася гісторыя кожнай нацыянальнай літаратуры народаў
СССР за адпаведны перыяд. Першы раздзел кожнага тома прысвячаўся
рускай, украінскай і беларускай літаратурам як прадстаўніцам аднаго рэгіёна.
А далей ужо ішлі артыкулы, прысвечаныя кожнай з гэтых літаратур
паасобку. Артыкулы, прысвечаныя беларускай літаратуры, напісалі
беларускія вучоныя, супрацоўнікі тагачаснага Інстытута літаратуры Акадэміі
навук БССР: Н. Перкін, М. Ярош, М. Барсток. Прадстаўляць беларускую
літаратуру ва ўсесаюзным выданні было даручана прадстаўнікам Інстытута
літаратуры таму, што ва ўстанове ўжо меліся досыць значныя напрацоўкі ў
сферы параўнальнага літаратуразнаўства, вялася паслядоўная работа па
даследаванню літаратурных кантактаў, група супрацоўнікаў займалася
вывучэннем узаемасувязй літаратур. А. Мальдзіс, Н. Перкін і В. Гапава
даследавалі сувязі беларускай літаратуры з польскай, Э. Мартынава – з
украінскай, Ю. Пшыркоў і В. Івашын − рускай, Л. Цімашкова – балгарскай,
А. Мажэйка – чэшскай, балгарскай, славацкай. С. Александровіч займаўся
вывучэннем праблем мастацкага перакладу. Кожны з іх неаднаразова
выступаў у перыёдыцы з артыкуламі, у якіх раскрываліся пэўныя факты з
гісторыі літаратурных сувязяў, праводзіўся параўнальны аналіз з’яў у
літаратурах розных народаў, іх прадстаўнікоў.
У 1961 годзе ў Інстытуце літаратуры быў утвораны сектар (пазней
перайменаваны ў аддзел) узаемасувязей літаратур. Яго першы загадчык Н,
Перкін, а потым А. Мальдзіс, навуковыя інтарэсы якіх былі звязаны з
літаратурамі народаў-суседзяў, і супрацоўнікі сектара падрыхтавалі шэраг
калектыўных зборнікаў і асобных манаграфій, цалкам прысвечаных
даследаванню узаемных кантактаў літаратур: Цімашкова Л. Беларуска-
балгарскія літаратурныя сувязі / АН БССР, Ін-т літ. імя Я.Купалы; Рэд.
Н. С. Перкін.— Мінск: Выд-ва АН БССР, 1963; Лойка А., Перкін
Н. Беларуска-польскія літаратурныя ўзаемасувязі ў ХІХ ст. Мінск. Выд-ва
АН БССР, 1963; Тарас Шаўчэнка і беларуская літаратура. (аўтары
В.Барысенка, Ю.Пшыркоў, М. Лынькоў, Э.Мартынава, А. Мальдзіс), Мінск:
Навука і тэхніка, 1964; Мальдзіс А.. Творчае пабрацімства: Беларус.-польскія
літаратурныя ўзаемасувязі ў ХІХ ст. / АН БССР. Ін-т літ. імя Я. Купалы; Рэд.
Н. С. Перкін.— Мінск: Навука і тэхніка, 1966; Перкін Н. В семье братских
литератур. Мінск: Навука і тэхніка 1967; Садружнасць літаратур (аўтары –
І. Бас, В. Гапава, Э. Мартынава, А. Мажэйка, Л. Самасейка, А. Мальдзіс).
Мінск: Навука і тэхніка, 1968; Гапава В. Эліза Ажэшка: жыццё і творчасць.
Мінск: Навука і тэхніка, 1969; Старонкi лiтаратурных сувязей. (аўтары −
В.Гапава, У.Казберук, А.Мажэйка, А.Мальдзіс, Э.Мартынава, А.Самасейка)
Мінск: Навука і тэхніка, 1970.
Сектар узаемасувязей быў расфарміраваны ў 1970 годзе, аднак
навукоўцы, якія ўжо “ўцягнуліся” ў кампаратывісцкую тэматыку, працягвалі
займацца даследаваннямі ў сферы параўнальнага літаратуразнаўства. У гэтае
дзесяцігоддзе былі выдадзены працы: Н. Перкін. Нацыянальнае і
інтэрнацыянальнае ў літаратуры. Мінск: Навука і тэхніка, 1971; А. Мальдзіс.
Традыцыі польскага асветніцтва ў беларускай літратуры ХІХ ст. Мінск:
Навука і тэхніка, 1972; Казбярук У. Ступені росту: беларуская літаратура
канца XIX – пачатку XX стагоддзя і традыцыі польскіх пісьменнікаў. Мінск:
Навука і тэхніка, 1974; Гапава В. Зменлівае і спрадвечнае: вопыт
тыпалагічнага даследавання беларускай і польскай вясковай прозы. Мінск:
Навука і тэхніка, 1975; Каваленка В. Вытокі. Уплывы. Паскоранасць:
развіццё беларускай літаратуры ХІХ–ХХ ст. Мінск: Навука і тэхніка, 1975;
А.Адамовіч. Здалёк і зблізку: (Беларуская проза на літаратурнай планеце)
Мінск: Навука і тэхніка, 1976; Адамович А. Лев Толстой і белорусская
литература. (Война і человек). Мінск: Навука і тэхніка, 1978; Каваленка
В. Некаторыя асаблівасці параўнальнага вывучэння славянскіх літаратур
запозненага развіцця. На матэрыяле беларускай літаратуры. Мінск: Навука і
тэхніка, 1978; В. Гапова. Белорусско-русское поэтическое взаимодействие.
Мінск: Навука і тэхніка, 1979; Адзінства і ўзаемаўзбагачэнне. Пытанні
ўзаемасувязей савецкіх літаратур. (аўтары – Н. Перкін, М. Тычына,
Э. Мартынава, І. Шпакоўскі) Мінск, Навука і тэхніка, 1980.
Тэмы, звязаныя з узаемадзеяннем літаратур, мастацкім перакладам,
атрымалі для распрацоўкі прынятыя ў гэтую пару ў Інстытут аспіранты
А. Верабей, М. Кенька, В. Дарашкевіч, У. Сакалоўскі, Г. Тварановіч. Усе яны
пасля абароны выдалі манаграфіі па абраных тэмах: Кенька М. Майстэрства
Аркадзя Куляшова-перакладчыка. Мінск: Навука і тэхніка, 1976; Верабей
А. Максім Танк і польская літаратура. Мінск: Навука і тэхніка, 1984;
Сакалоўскі У. Пара станаўлення. Вопыт параўнальнага вывучэння
беларускай і некаторых класічных зарубежных літаратур. Мінск: Навука і
тэхніка, 1986; Дорошкевич В. Новолатинская поэзия Беларуси и
Литвы:Первая половина ХVI в. Мінск: Навука і тэхніка, 1978; Тварановiч
Г. Беларуская лiтаратура: паўднёваславянскi кантэкст: (Адзінства генезісу,
тыпаў літаратур і характар узаемасувязей). Мінск: Навука і тэхніка, 1996.
У 1980 годзе быў створаны зноў сектар узаемасувязей літаратур,
узначаліў які Алесь Адамовіч. У артыкуле “Літаратура ў святле
параўнальнага вывучэння” (ЛіМ, 1978, 14 ліпеня) ён падкрэсліў, што
літаратуразнаўцам даўно пара заняцца аналізам таго новага, што створана
пісьменнікамі сучаснасці, адзначыў, што ўжо многае робіцца ў гэтым
кірунку: “Прайшоў час даволі схаластычных пошукаў, вычлянення славутых
“элементаў” сацыялістычнага рэалізму ў дарэвалюцыйнай творчасці Купалы і
Коласа. Замест гэтай алхіміі заняліся сур’ёзным вывучэннем агульнага руху
нашай літаратуры праз 18-ы, 19-ы і 20-ы вякі да яе агульнага стану:
запоўнены многія белыя плямы (працамі Адама Мальдзіса і Генадзя
Кісялёва); паглыблена высвятляецца працэс узаемадзеяння на гэтым шляху з
рускай, польскай, украінскай літаратурамі, характар яе руху да сталасці і
ўзаемаадносіны з фальклорам”. Асаблівую ўвагу Адамовіч звярнуў на тое,
што літаратуразнаўцы павінны заняцца аналізам беларускай “ваеннай”
літаратуры, і сам падаў прыклад, узяўшыся за распрацоўку гэтай тэмы,
падключыў да яе супрацоўнікаў Інстытута М. Тычыну, Л. Гараніна,
Э. Гурэвіч. І ў сектары, у Інстытуце ў цэлым разгарнулася праца па
вывучэнні беларускай літаратуры у шырокім гістарычным і
інтэрнацыянальным кантэксце. Вось некаторыя з манаграфій, выдадзеных
супрацоўнікамі Інстытута літаратуры пасля 1980 года: Мальдзіс А. На
скрыжаванні славянскіх традыцый: Літаратура Беларусі пераходнага перыяду
(другая палавіна ХVІІ – ХVIII ст.)” Мінск: Навука і тэхніка, 1980;
Каваленка В. Міфа-паэтычныя матывы ў беларускай літаратуры Мінск:
Навука і тэхніка, 1981; Адамович А. О современной военной прозе.— М.:
Сов. писатель, 1981; Казбярук У. Славянскія літаратуры і праблемы
беларускага параўнальнага літаратуразнаўства (дакастрычніцкі перыяд).—
Мінск: Навука і тэхніка, 1982; Коршунаў А., Лойка А, Чамярыцкі
В. Традыцыі літаратуры старажытнай Русі ў беларускай літаратуры. Мінск:
Навука і тэхніка, 1984; Жибуль В. Белорусская проза о войне і классическая
трагедия. Мінск: Навука і тэхніка, 1986; Мальдзіс А, Лапінскене А. Перазовы
сяброўскіх галасоў. Беларуска-літоўскае літаратурнае ўзаемадзеянне ад ад
старажытнасці да нашага часу. Мінск: Навука і тэхніка, 1988; Сакалоўскі
У. Беларуская літаратура ў ГДР. Мінск: Навука і тэхніка, 1988; Мархель У.
Крыніцы памяці: Старонкі беларуска-польскага літаратурнага сумежжа.
Мінск, Маст.літ,1990; Верабей А. Беларуска-рускі паэтычны ўзаемапераклад
20-30 гадоў. Мінск: Навука і тэхніка 1990; Тычына М. Карані і крона:
Фальклор і нацыянальная спецыфіка літаратуры. Мінск: Навука і тэхніка.
1991; Мірачыцкі Л. Беларуска-югаслаўскія культурныя і навуковыя сувязі
Мінск: Навука і тэхніка, 1992; Яскевіч А. Сумежжа: Мова, пераклад, вытокі
прозы. Мінск: Маст літ., 1994; Мархель У. «Ты як здароўе...»: Адам Міцкевіч
і тэндэнцыі адраджэння беларускай літаратуры. Мінск: Беларуская навука,
1998; Тычына М. Аляксандр Пушкін і Якуб Колас. – Мінск: Беларуская
навука, 1999.
У асноўным большасць вышэйназваных манаграфій прысвячаліся
генетычным і кантактным сувязям. Але ўсё больш выразна паўставала
неабходнасць больш шырокага погляду на літаратурны працэс, узаемадзеянне
літаратур у ім. Манаграфія В. Каваленкі “Вытокі. Уплывы. Паскоранасць”
выводзіла беларускую кампаратывістыку на новы аналітычны ўзровень,
дазволіла паказаць ўсе разнастайныя віды літаратурных кантактаў глабальна, у
развіцці, на шырокім гістарычным фоне.
Своеасаблівым падагульненнем даследаванняў цесных кантактаў
літаратур народаў-суседзяў сталі калектыўныя працы «Нарысы па гісторыі
беларуска-рускіх літаратурных сувязей» у 4-х кнігах (1993-1995) і «Нарысы
беларуска-ўкраiнскiх лiтаратурных сувязей: Культурна-гістарычны і
літаратуразнаўчы аспекты праблемы». Мінск: 2002; Беларуская літаратура ў
кантэксце славянскіх літаратур (XIX – XX стст.). Мінск: Беларуская навука,
2003; Еўрапейскі рамантызм і беларуская літаратура ХІХ – ХХ стст. Мінск:
Беларуская навука, 2008.
Працы, прысвечаныя літаратурным узаемасувязям і параўнальнаму
літаратуразнаўству, ствараліся не толькі ў сценах Акадэміі навук, але і ў
Беларускім дзяржаўным універсітэце, у іншых навучальных установах
Рэспублікі Беларусь: Ларчанка М. Сувязі беларускай літаратуры з літаратурамі
суседніх славянскіх народаў у другой палавіне ХІХ стагоддзя. Мінск: БДУ,
1958; Лойка А. Адам Міцкевіч і беларуская літаратура. Мінск: БДУ, 1959;
Александровiч С. Старонкi братняй дружбы. Мінск: Дзяржаўнае выдавецтва
Беларусі. Мінск, 1960; Фактаровіч Д. Беларуская савецкая літаратура за мяжой.
Мінск: Дзяржаўнае выдавецтва Беларусі. 1961; М. Ларчанка Яднанне братнiх
лiтаратур. Мінск: Дзяржаўнае выдавецтва Беларусі. 1974; Т. Кабржыцкая, В
Рагойша. Каранi дружбы. Беларуска-ўкраiнскiя лiтаратурныя ўзаемасувязi
пачатку 20 ст. Мінск: БДУ,1976.
У савецкім літаратуразнаўстве даследаванні, звязаныя з літаратурнымі
сувязямі, грунтаваліся пераважна на разглядзе кантактаў літаратур народаў
СССР і краін сацыялістычнага лагеру. «Жалезная заслона» адгароджвала
савецкае літаратуразнаўства ад замежнага. Камандзіроўкі за мяжу, нават у
суседнюю Польшчу, каб весці пошукі ў архівах, прабіваліся з цяжкасцю,
часцей скарыстоўваліся прыватныя запрашэнні. Калі надышла пара
«перабудовы», а потым адбыўся распад СССР, адкрыліся магчымасці для
больш шырокага, усебаковага, сістэмнага разгляду праблем літаратурных
узаемасувязяў. Якраз тады былі перакладзены на рускую мову працы па
кампаратывістыцы вядомых замежных вучоных-кампаратывістаў
Д.Дзюрышына, А.Дзіма, на беларускай мове выйшла праца французскіх
вучоных П.Брунэля, К.Пішуа, А-М.Русо «Што такое параўнальнае
літаратуразнаўства?». У канцы ХХ – пачатку ХХІ стагоддзяў параўнальнае
літаратуразнаўства развівалася не толькі ў рэчышчы супастаўлення, але і ў
літаратурным працэсе, паслядоўна ішло да абагульняючых высноў і
сістэматызацыі назапашанага беларускімі даследчыкамі ў галіне
кампаратывістыкі. У постсавецкія часы даследаванні ў галіне
кампаратывістыкі значна пашырыліся. Нарэшце стала магчымым выйсці за
межы вузка акрэсленых задач асвятлення сувязей толькі ў пастаўленым
ідэалагізаваным літаратуразнаўствам коле праблем. У навуковы ўжытак
увайшлі раней абмежаваныя ці негалосна забароненыя тэмы. Адбылося
больш шырокае знаёмства з даследаваннямі замежных вучоных. У БДУ да
кампаратывістыкі звярнуліся некалькі літаратуразнаўчых кафедраў.
Напрыклад, кафедра замежнай літаратуры атрымала магчымасць праводзіць
супастаўленні на матэрыяле літаратур усяго свету. Публікацыі даследчыкаў
тут цесна звязваліся з чытаннем курсу замежнай літаратуры: Шаблоўская І.
Сусветная літаратура ў беларускай прасторы: Рэцэпцыя. Тыпалогія.
Кантакты: Мінск, Радыёла-плюс, 2007; Лявонава Е. Плыні і постаці. З
гісторыі сусвет. літ. другой паловы ХІХ—ХХ стст: Мінск: Крыніца,1998;
Е. Лявонава. Беларуская літаратура ХХ ст. і еўрапейскі літаратурны вопыт.
Мінск, 2002; Бутырчык Г. У пошуках Бацькаўшчыны: вопыт тыпалагічнага
доследу творчасці Джона Стэйнбека і Кузьмы Чорнага. Мінск, РІВШ, 2003;
Лявонава Е. Агульнае і адметнае. Мінск: Маст. літ. 2003; Сініла Г. Біблія як
феномен культуры і літаратуры. У 2-х ч. / Мінск: Беларуская навука, 2003;
Лявонава Е. Алесь Разанаў і нямецкая літаратура // Літаратурная карта
Еўропы: кантакты, тыпалогія, інтэртэкстуальнасць. Мінск: Беларуская
навука, 2012; Синило Г. Экклесиаст и его рецепция в мировой культуре: в 2
ч. Ч. 1. Предтечи, поэтика, религиозные интерпретации / Г. В. Синило.
Минск : БГУ, 2012; Синило Г. Песнь Песней в контексте мировой культуры:
в 2 кн. Кн. 1. Поэтика и религиозные интерпретации / Г. В. Синило. Мінск :
Экономпресс, 2012.
Новаўтвораная ў 1993 годзе кафедра славянскіх літаратур засяродзілася
на вывучэнні ўзаемасувязей беларускай літаратуры з літаратурамі славянскіх
народаў. За параўнаўча невялікі час вучоныя кафедры многа зрабілі ў гэтым
накірунку. Былі выдадзены наступныя кнігі: Чарота І. Тэорыя і практыка
мастацкага перакладу. Дапаможнік для студэ для студэнтаў філалагічнага
факультэта па спецыяльнасці 1-21 05 01 “Беларуская філалогія”, 1-21 06 01
«Сучасныя замежныя мовы» / І.А.Чарота. – Мінск: БДУ, 2011; Кабржыцкая
Т. Дзве Радзімы - Украіна і Беларусь - пад міратворчымі крыламі буслоў:
Нацыянальныя гісторыка-культурныя міфы, ідэйна-эстэтычныя пошукі
ўкраінскай і беларускай літаратур. - Мінск.: Кнігазбор, 2011; Вострыкава А.
Чэшская літаратура другой паловы ХХ стагоддзя. Вучэбна-метадычны
дапаможнік. Мінск, БДУ, 2012; Кабржыцкая Т., Хмяльніцкі М.,
Дзюкава Э. Фальклор і літаратура. Феномен беларуска-польска-ўкраінскага
культурнага сумежжа. Дапаможнік для студэнтаў філалагічнага факультэта
па спецыяльнасці 1-21 05 04 “Славянская філалагія” / М.М.Хмяльніцкі і інш.
– Мінск.: Кнігазбор, 2011; Кабржыцкая Т., Хмяльніцкі М, Дзюкава
Э. Нарысы суседазнаўства: Украіна, Польшча ў прасторы і часе вачыма
беларусаў: Знакавыя адметнасці міфалогіі, фальклору, культуры,
нарадазнаўчых кампанентаў мастацкага твора пад рэд. Т. Кабржыцкай. —
Мінск: Кнігазбор 2012; Кабржыцкая Т.В., Хмяльніцкі, М. М., Дзюкава Э.Ю.
Гісторыя ўкраінскай літаратуры. Украінска-беларуска-польскія літаратурныя
дыялогі. У дзвюх частках. Ч. І. Міжкультурныя камунікацыі. Ад
старажытнасці да ХХ ст. Дапушчана Міністэрствам адукацыі Рэспублікі
Беларусь у якасці вучэбнага дапаможніка для студэнтаў устаноў вышэйшай
адукацыі па філалагічных спецыяльнасцях / Т.В.Кабржыцкая і інш. – Мн.:
БДУ, 2012; Кабржыцкая Т.В., Хмяльніцкі, М. М, Дзюкава Э.Ю. Гісторыя
ўкраінскай літаратуры. Украінска-беларуска-польскія літаратурныя дыялогі.
У дзвюх частках. Ч. ІІ. Міжкультурныя камунікацыі. ХХ-ХХІ стст.
Дапушчана Міністэрствам адукацыі Рэспублікі Беларусь у якасці вучэбнага
дапаможніка для студэнтаў устаноў вышэйшай адукацыі па філалагічных
спецыяльнасцях / М.М.Хмяльніцкі і інш. – Мн.: БДУ, 2013.
Кафедры гісторыі беларускай літаратуры, беларускай літаратуры і
культуры аднаўляюць гісторыю станаўлення літаратуры на землях Беларусі ў
даўнія часы, адкрывае нанава забытыя імёны, распрацоўваюць праблему
асвятлення тэм нацыянальнага вобразу свету ў беларускай літаратуры,
суадносін міфалогія−фальклор − літаратура: Кавалёў С. Станаўленне
польскамоўнай паэзіі ў полілінгвістычнай літаратуры эпохі Рэнесансу. 2002;
Хаўстовіч М. Шляхамі да беларускасці. Варшава, 2010; Некрашэвіч-Кароткая
Ж. Беларуская лацінамоўная паэма. Позні Рэнесанс і ранняе Барока. Мінск,
БДУ, 2011; Шамякіна Т. І. Беларуская класічная літаратура і міфалогія.
Мінск: БДУ, 2001; Сінькова Л. Паміж тэкстам і дыскурсам: беларуская
літаратура ХХ-ХХІ стст. Гісторыя, кампаратывістыка і крытыка.Мінск:
Паркус плюс, 2013.
Кафедра тэорыі літаратуры спецыялізуецца сярод іншых тэм і на
вывучэнні тэорыі мастацкага перакладу. Мастацкі пераклад – адна з
важнейшых форм літаратурных кантактаў. Ужо многа год перакладазнаўчымі
праблемамі цікавіцца загадчык кафедры – В. Рагойша. Хаця аналізам і ацэнкай
мастацкіх перакладаў займаецца асобная навука – перакладазнаўства – алё ўсё
ж ёсць сэнс прыгадаць некаторыя манаграфіі, прысвечаныя літаратурным
сувязям праз перастварэнне мастацкіх твораў сродкамі іншай мовы: Рагойша
В. Пераклаў Якуб Колас. Мінск: БДУ, 1972; Рагойша В.»І нясе яна дар».
Беларуская паэзія на рускай і украінскай мовах. Мінск:Маст. літ, 1977;
Рагойша В. Проблемы перевода с близкородственных языков. Мінск: БДУ,
1980; Рагойша В. Белорусская поэзия ХХ столетия в контексте
восточнославянских литератур. Типология, рецепция, художественный
перевод: Мінск,1993; Рагойша В. Белорусская поэзия ХХ столетия в контексте
восточнославянских литератур: (Типология, рецепция, худ.перевод): Автореф.
дис. на соиск. учён. ст. д-ра филаг. / Рос. АН., Ин-т мировой лит. ім.
А.М.Горького. — М., 1993; Лапцёнак (Лавар) І. Язэп Семяжон – перакладчык.
Мінск: беларуская навука, 2010. У манаграфіях, прысвечаных узаемасувязям
літаратур праз мастацкі пераклад, дзейнасці асобных перакладчыкаў,
непазбежна закранаюцца і праблемы ўзаемаўплываў, пераемнасці, творчай
блізасці аўтара арыгінала і перакладчыка.
У канцы ХХ− пачатку ХХІ стст. праблемамі кампаратывістыкі пачалі
займацца вучоныя з Беларускага дзяржаўнага педагагічнага ўніверсітэта:
Адамовіч Г. З крыніц сусветнай літаратуры: Дапам. для настаўнікаў. — Мн.:
БелЭН, 1998; Адамовіч А. Здалёк і зблізку: (Беларус. проза на літаратурнай
планеце).— Мінск: Маст. літ., 1976; Адамовіч Г. Літаратура — Кантэкст —
Тэзаўрус.— Мінск: БДПУ, 2003; Адамовіч Г. Літаратурная класіка ў
параўнальным вывучэнні: Дапаможнік. – Мінск: ВВЦ БДПУ, 2008; Адамовіч
Г. Асновы капаратывістыкі. Беларускі кантэкст. Мінск, 2009; Тычко
Г. Творчасць Янкі Купалы і традыцыі духоўнай рэгіянальнасці ў польскай
літаратуры ХІХ — пачатку ХХ ст.. 2001.
Кампаратывістыка як навука пачала вывучацца ў ВНУ. Спецкурсы па
кампаратывістыцы чытаюцца ў БДУ, у Мінскім, Гомельскім, Гродненскім
дзяржаўных універсітэтах, распрацаваны адпаведныя праграмы. Шэраг кніг,
што звязаны з кампаратывістыкай, падрыхтаваны аўтарамі, якія паглыблена
цікавіліся літаратурнымі кантактамі, некаторыя з іх займаліся і займаюцца
мастацкім перакладам. Добрую службу саслужылі даследчыкам літаратурных
кантактаў спецыяльныя бібліяграфічныя даведнікі, якія арыентавалі ў
пошуках, дазвалялі мець уяўленне аб тым абсягу твораў, што ўвайшлі ў
беларускую культуру дзякуючы перакладам: Сувязі беларускай літаратура з
літаратурамі зарубежных славянскіх народаў. 1906—1962: Бібліяграфія
(Уклад. А. Мажэйка і Л. Самасейка), 1963; Замежная літаратура ў перакладзе
на беларускую мову (1917—1963): Бібліяграфія. (Уклад. Л.Бабкова, уступ
Д. Фактаровіч), 1965; Замежная літаратура на беларускай мове (1964-1974).
1980; Беларуская савецкая літаратура за мяжой ( Уклад. Г. Адамовіч, Л.
Казыра, У. Сакалоўскі, І. Чарота). 1988.
У многіх даследчыкаў склаліся трывалыя зацікаўленасці асобнымі
канкрэтнымі літаратурам, яны спецыялізаваліся і спецыялізуюцца на сувязях
паміж беларускай літаратурай і такімі літаратурамі, як – рускай (А. Верабей,
В. Гапава, А. Яскевіч, В. Рагойша, М.Мішчанчук, М.Тычына), украінскай
(В.Рагойша Т.Кабржыцкая, Э. Мартынава, П.І.Навойчык), латышскай
(С. Панізнік), балгарскай (Н.Гілевіч, В. Нікіфаровіч, Р.Станкевіч), польскай
(В.Гапава, А. Верабей, А. Лойка, В.Казбярук, У.Мархель, С.Мусіенка,
Г.Тычко, М.Хмяльніцкі, М. Кенька), чэшскай (А.Мажэйка, І. Шаблоўская,
А.У.Вострыкава, М.Чмарава), сербскай (І.Чарота, Г.Тварановіч), нямецкай
(Е.А.Лявонава, Л.Баршчэўскі, У. Сакалоўскі, Г.Сініла), амерыканскай
(Г.Бутырчык), французскай (Б.Міцкевіч, Л.Казыра, Т.Кавалёва, Т.Тарасава).
Праблемы сучаснай кампаратывістыкі цяпер пастаянна прысутнічаюць
на Міжнародных навуковых канферэнцыях у ВНУ рэспублікі − “Славянскія
літаратуры ў кантэксце сусветнай” (БДУ), Каласавіны, Гарэцкія Купалаўскія,
Багдановічаўскія, Узвышаўскія, Танкаўскія чытанні. Знаемства з тэзісамі
канферэнцый, якія ладзяцца ў рэспубліцы, наяўнымі публікацыямі паказвае,
што кампаратывістыка ў Беларусі вывучаецца па ўсіх накірунках, звязана з
усімі відамі літаратурных узаемасувязей.

Чжан Синюй (КНР, Далянь)


Молоткова Ю.В. (Минск)

境外汉语专业中国民族文化的导入
——以白俄罗斯国立大学为例
摘 要:境外汉语专业中国民族文化导入的系统化建设是在全球汉语教
育背景下应对汉语教学中中国文化缺失的有效策略,也是对外汉语教学中文
化意识培养的重要理论和实践课题之一。全球一体化的汉语教学已从由单纯
的汉语语言系统知识学习,延伸到注重语言学习中中国民族文化人文性素养
的培养,在语言文化的熏陶中提升学习动机的更深层次。
关键词:境外汉语专业;中国民族文化;导入

Chinese Culture Introduction in Teaching Chinese as a Foreign Language


Taking Belarusian State University as an Example
ZHANG Xinye1,Molotkova IU. V.2

Abstract: The systematic construction of Chinese culture introduction in


teaching Chinese as a foreign language is an effective strategy overcoming the lack
of Chinese culture in Chinese teaching in the context of global Chinese teaching,
as well as one of the important issues, both theoretically and practically, in raising
cultural awareness in teaching Chinese as a foreign language. The globalization in
teaching Chinese as a foreign language has prompted the mere knowledge
acquisition of Chinese language system to extend to the cultivation of humanistic
qualities of the Chinese culture in language learning by improving learning
motivation under the influence of language culture.
Key words: teaching Chinese as a foreign language; Chinese culture; culture
introduction

进入新世纪后,境外汉语专业教学迅猛发展,许多国家高校汉语专业随
着与中国国家汉办合作的深入,受其教学理念和教学大纲的影响,在教学中
越来越关注中国民族文化的导入问题,语言负载的“文化化”需求凸显。对外
汉语教学中文化意识的培养作为一个极其重要的理论与实践课题,在教学中
得到重视和研究。本文根据笔者在白俄罗斯十多年从事对外汉语教学的经验
,粗陈管见就教于同仁。

一、中国民族文化导入的理念

教育理念是专业教学成败的关键。有什么样的教育理念,就会有什么样
的人才培养模式、专业课程设置。教育理念会直接影响教学目的、教学内容
和教学方法的确定,影响教学过程和教学效果。在过去相当长的一段时间里
,境外汉语专业普遍存在这样一种观点,即教学主要是解决学生掌握语言技
能和语言知识,至于那些与语言有关的文化知识则可安排学生通过阅读等其
他方法去自行获得。在这样的教学理念指导下,语言教学常常忽视与之相关
的文化内容来孤立地教授抽象的语言系统本身。然而,随着社会语言学、语
用学、文化语言学等新学科的出现与影响,汉语教学中“就语言而教授语言”
的教学模式受到了冲击,特别是,当中国的改革开放不断加深,经济迅速崛
起,综合国力日益增强,中外交流日盛一日之时,境外汉语学习者(以白俄
罗斯国立大学语言文学系汉语与文学专业为例)的学习目的和需求便相应有
所改变,“实际交际”因素在汉语教学中影响颇大,这使在境外从事对外汉语
教学的中国教师和本土教师们不得不去思考、审视传授、学习、掌握中国民
族文化在汉语教学中的地位、作用和应用价值的重要性。
语言与文化密不可分,二者相互作用,相互依存,相互影响。在汉语中
,文化是“人文教化”的简称,是人类社会发展的结果,文化凝结了人类的经
验和才智。文化随历史的发展和科技的进步已成为一个内涵丰富、外延宽广
的多维概念。文化被认为是集传统习惯、社会风俗、文学艺术、伦理道德、
法制观念和社会关系等人类的精神文明或精神成果的总和。学习汉语而不了
解与其密切相关的中国民族文化背景,岂能真正地掌握和运用汉语。
全球一体化的汉语教学已从由单纯的汉语语言系统知识的学习,延伸到
注重语言学习中中国民族文化人文性素养的培养,在语言文化的熏陶中提升
学习动机的更深层次。当今的境外汉语专业教学如同境内的对外汉语教学一
样担当着传播中国民族文化的重任,而且具有自己的独特理念和教学特点,
即仅把汉语作为工具、培养语言能力是不够的,应着重培养学生的汉语世界
图景、语言文化意识及语言文化个性、语言跨文化交际行为能力,将中国民
族文化教学从教学初始阶段展开,并贯穿教学全过程,如此,才能培养出名
副其实的复合型汉语人才。

二、中国民族文化导入的内容

在境外汉语专业初、中、高级阶段进行语言系统知识教学的同时,需导
入中国民族文化的内容,这在目前已成为汉语作为外语教学界的一种共识。
从汉语学习者的角度来看,学习汉语既是为了掌握与中国人交际的工具,也
是为了学习和了解中国的民族文化;从汉语教学的角度来看,教授汉语,同
时也是传播中国文化。因此,语言教学和文化教学是不可分离、相辅相成的
。离开了民族文化,要准确地掌握和运用该民族的语言则是不可能的。尽管
境外汉语专业已普遍认识到汉语教学中民族文化教学的必要性和可能性,但
是,拥有几千年文明史的中国民族文化内容浩瀚如海,玲琅满目,如何取舍
,据笔者调查,目前还没有一个较系统、较清晰的分类与阐述,还是学界有
待研究的一个重要命题。
近十年来,白俄罗斯国立大学语言文学系汉语与文学专业的教师们就其
汉语教学中文化内容的导入问题,从理论和实践两个方面做了一些探索和研
究,提出了自己的建议和主张,制定了符合白俄罗斯国情的教学大纲和教学
体系,实践证明,汉语作为外语学习的层次越高,所接触的中国民族文化的
导入内涵就越宽泛,中国民族文化的培养内容就越来越多的构成一个完整的
综合体,它就可使学生加深对所学语言的理解并以此作为今后学习更高层次
的文化的储备。那么,如何利用民族文化精华,导入民族文化培养的具体内
容呢?笔者从教学实践中得出的认识如下:
1. 从狭义与广义文化的角度导入
白大语言文学系主张,汉语教学中中国民族文化内容的导入应从初级阶
段从狭义的文化切入,逐步过渡到中、高级阶段广义的文化。
为此,在初级阶段的语音、精读、语法、汉学入门、中国文学史等专业
基础课中,在中、高级阶段的理论语音、理论语法、语言国情学、国别语言
史、中国文学选读、词汇学、修辞学、对外汉语教学法、世界文学史、翻译
理论与实践、公文事务汉语等专业理论课中,主要用母语(适量用汉语)以
主题分类的形式渐进式地加进中国民族文化的内容,其主题为:家庭生活;
学生生活、朋友友谊、礼尚往来、城市交通、名胜古迹、饮食烹调、穿着打
扮、节令习俗、旅游度假、文娱活动、教育卫生、政治经济、爱国主义、环
境保护、人口宗教、法律法规、新闻广告、中医中药,以及由中国文字的特
点产生的汉字文化等。在教学实践中,各门课程中的文化主题尽量避免交叉
、重复。
白俄罗斯国立大学的做法就是精选最具代表性的民族物质性和精神性成
果重点强化,而不是对中华文化做浅层次的广泛涉猎。这一点从白大国家(
毕业)考试题中自由会话部分的内容便能窥见一斑(历史地理:中国猿人,
春秋战国,历史人物(秦始皇、武则天、洪秀全、西太后、孙中山、毛泽东
),甲午战争,五四运动,文化大革命,中国改革开放 30 年;国土面积;
长江黄河,名山名湖;主要省会;社会与民俗:中国生肖,四大菜系,节日
食品,农历节日;语言与文字:中国汉字,汉语语音,汉语词汇,汉语语法
,汉语修辞,对外汉语教学法;中国文学:唐诗宋词,明清小说,著名作家
(屈原、司马迁、鲁迅、老舍、巴金、茅盾、郭沫若、冰心、莫言);宗教
:道教,佛教;科技与发明:四大发明,中医中药,现代科技;古迹与建筑
:万里长城,首都古迹,布达拉宫,园林建筑;艺术与体育:书法,对联,
京剧,武术,北京奥运)。
2. 从知识与交际文化的角度导入
白大语言文学系主张,汉语教学中可将中国民族文化内容的导入分为知
识文化和交际文化两大类。知识文化应理解为不同文化背景的人进行交际时
,某些非直接影响准确传递信息的语言或非语言的文化因素;交际文化则是
不同文化背景的人进行交际时,某些影响准确传递信息的语言或非语言的文
化因素。
为此,这类文化的内容主要在词汇学、修辞学、翻译理论与实践等课程
中有重点、有目的地进行介绍。具体内容包括:因汉俄社会文化差异而造成
的不对译的词语、层面意义不同的词语、使用场合不同的词语、褒贬意义异
样的词语等;因汉俄文化背景不同而产生的语言信息及潜意识差异;中国民
族文化中含有特殊文化信息的词语(包括成语典故、名言警句等历史文化现
象)、含有特定文化背景意义的词语;因汉俄文化背景不同而造成语言结构
不同,以及由价值观念、伦理道德、社会习俗等引起的心态文化差异等。
3. 从语义与语用规约的角度导入
白大语言文学系主张,汉语教学中可根据语义和语用规约的角度进行中
国民族文化内容的导入。与汉语语义相关的文化是指汉语语义系统所涵盖的
文化内容及所体现的文化精神;与汉语语用相关的文化则指的是把汉语同社
会情境及人际关系结合所应遵循的文化规约。这里应着重强调的是,语用文
化比起语义文化、语构文化来,更能体现出如何使用语言的特点,也就更应
该在文化导入的教学中引起足够的重视。
为此,这类文化内容除了在诸如词汇学、修辞学、翻译理论与实践、汉
语写作等课程中进行介绍外,主要在 3-5 年级开设的专题讲座课(Спецкурс
)和专题讨论课(Спецсеминар)(每学期 48 学时)中介绍。具体内容包括
:称谓、招呼、问候、致谢、敬语、谦辞、褒奖、忌讳、委婉、告别、电话
用语等;习惯用语(包括成语、惯用语、歇后语、谚语、俗语、格言等);
中国民族文化中特有的事物或特有的概念,以及中俄(包括斯拉夫)文化对
同一现象在观念上的差异在词汇及语义中的反映;词语在文化涵义上的不等
值现象;汉俄语中指称意义或语面意义相同的词语在文化上有不同的内涵意
义;伴随语言且影响交际的体态文化等。
此外,白大语言文学系还主张,汉语教学应充分利用中国民族文化精华
,熏陶、培养学生的人文素养。在汉语教学的全过程中(其中包括学年论文
、毕业论文指导;国家考试辅导等),除讲授基础语言文学知识外,还应广
泛涉列跨文化传通的文化学基础知识,跨文化人际交往的普遍规律,语言(
包括体态语言)的正确运用,现代事务性洽谈策略,政治、经济、科学技术
等诸多领域的企事业文化等内容,从而注重熏陶和培养学生的汉语语言个性
、语言意识,了解中国的民族文化精华,同时也加强对母语(俄语、白俄语
)和祖国文化的认知,感受汉、白、俄语言文化的异同,提升自身的人文素
质,达到以培养文化能力、思维能力、认知能力、交际能力和获取信息能力
的教学目标,在整个教学实践中贯彻汉语言“工具性”与“人文性”素养培养相
结合的教学理念,获得跨语言文化的交际能力,重视人文性素养的培养。

三、中国民族文化导入的策略

针对在境外汉语专业教学中导入中国民族文化的种种问题,笔者建议可
从以下两大方面来探讨其新思路和策略。
1. 调整教学理念,改进教学目标,优化课程设置,规划教学内容
不同国家,不同学校,其培养目标不完全一样,课程设置也有很大差别
,但笔者认为,目前境外汉语专业均应与时俱进,调整传统教学理念,不应
仅仅满足于教学生学习单词,帮学生理解句子和课文,更应该认识到汉语专
业所培养的人才须肩负民族间文化传播的历史重任,起着筑架友谊合作桥梁
的使命。
汉语专业教学目标应该是多元化的、多层次的和综合性的。文化素养和
汉语能力是汉语学习者提高素养的标志,也是现代汉语人才培养的高级目标
。如果仅以学生是否能以流利地汉语进行交流为标准,或以通过 HSK 等考
试为标准,那么汉语教学将无法适应新形势下的人才需求。因此,境外汉语
专业应该从单纯的语言教学,过渡到以语言为媒介,开阔视野,认知多元文
化,陶冶学生人文情怀,完善人性,使之完成传播推广、实践创造文化的功
能。
境外汉语专业可以在目前教学大纲没有专门设置系统的文化课程的情况
下,重点考虑在常规的汉语课程中分阶段、分主次、分难易地额外规划、适
量增加中国民族文化的导入内容。与此同时,还不应只注重内容仅反应中国
民族文化,而忽略本民族文化的汉语表述,故此,还要在介绍中国民族文化
的基础上,额外增加一些介绍本民族文化特点的材料,有效地弥补教学中的
本国文化缺失的现象,使中国文化得以在平等对话的基础上学习、掌握。
总结近年来白俄罗斯国立大学语言文学系汉语专业的教学实践,有三点
做法值得提倡:(1)在制定汉语教学大纲和课程设置时,找出汉语和俄罗
斯、白俄罗斯和斯拉夫文化精华的根脉核心,即中华民族和斯拉夫民族最宝
贵最优秀的精神财富,将这些民族文化的精华以深刻完整的形式导入教学;
(2)正能量地在教学的各个阶段逐渐培养学生对汉语和中国文化的热爱和
兴趣,实践证明,以冷漠与热爱的态度学习一门语言,其效果截然不同;(
3)就博大精深的中华民族文化而言,使境外学生在有限的时间里去了解、
体会、理解、吸收,就必须将教学内容进行细致的谋划。教学中易于引进大
量的实例(有时甚至轶事)来激发学生的兴趣,调节情绪,起到点化渲染以
实明理的作用。
2. 建全教师队伍,注重知识更新,提高教师素养,中外教师合作
在境外汉语专业教学中导入中国民族文化,教师队伍是关键。
汉语教学中文化导入的目的是落实人文精神,了解、感知文化,提升人
文素质,而文化导入、人文精神培养是要贯穿整个教学过程的,其主阵地是
课堂。课堂教学要传授文化知识,体现人文精神,学生是在掌握外语的过程
中接受目的语文化和人文精神潜移默化的熏陶。对中外汉语教师的要求都不
仅局限于语言的外在技能,更需要教师具备内在的人文素养。中外教师都要
将中外民族文化进行有效地比较和融合,让中国文化渗透到汉语知识的传授
中。教师无论是制定教学目标,安排教学内容,设计教学过程,还是选择教
学方法,都应从学生的实际出发,要关心学生的感受和体验,要特别关注学
生的个性,珍视学生独特的人文精神感悟。教学内容应深入浅出,教师和学
生的思路要一致并共同向纵深推进。
这里应强调指出,在文化导入的进程中,转变师生关系的理念至关重要
。师生关系不仅是教与学的关系,师生之间应充满着相互平等、相互协调、
相互发展的人文精神的互动关系。语言的理解和运用直接反映人的素质。就
文化传播这种人文精神培养的过程而言,学生是内因,教师是外因,内因起
决定作用,但外因能起强大的反作用去激励、推动内因的发展。人文精神培
养强调以人为本,以学生发展为本。教学实践证明,学生本身思想感情、精
神品质、文化修养的状况,直接影响其对语言的人文精神内涵的感悟与理解
,影响学生的语言理解和运用水平。因此,教师应时刻想着学生的实际需要
和认知角度,把自己视为学生来与目的语人员进行沟通,设置真实情景和问
题,让学生身临其境去进行交际,感悟民族文化的内涵,从而形成技能,养
成习惯,培养素质。教师不只是知识的载体、来源和知识的传授者,教师还
应是学生构建知识的引领者和帮助者。教学不能仅以教师为中心,教师要相
信学生自己能构建知识。在教学方法上,应突出学生的主体性,从尊重学生
的人文立场出发,避免填鸭式教学手段,引导学生自觉主动地参与,使学生
在体验中了解、理解、体会、吸收民族文化的精华,进而提高人文素质,并
内化升华为人文思想、人文精神,只有这样才有利于培养学生站在本民族文
化的立场上接受中国民族文化,同时也鼓励学生用汉语有效地去表达母语文
化,在较深层次上意识到世界图景中各民族和各国家之间的文化差异,感受
到民族文化的博大精深,最终增强学生的民族自豪感和民族文化认同。
如何科学并有效地将培养学生的语言能力与人文精神有机地结合起来,
笔者认为,应着重处理好“工具性”和“人文性”的关系。任何一种语言都既是
交际工具、思维工具、文化传播的载体,也是民族文化的精华。汉语、俄语
、白俄语的“工具性”与“人文性”的统一,不仅体现在其载体意义上,还体现
在中华民族和斯拉夫民族的思想情怀、伦理道德、审美情趣、价值观念和历
史文化上。因此,中外教师应携手合作,根据境外学生的认知规律,逐步揭
示汉语本身的文化内涵,使境外学生不仅从一个非母语民族的角度理解汉语
文化,还随之将汉语文化慢慢地吸收,把“情感态度和价值观念”要求渗透在
教学过程中,使学生在语言技能训练的同时得到思维方法的训练,融知识教
育、能力训练、道德培养、情操陶冶于一体,既获得了知识,培养了能力,
又受到情与理的熏陶感染,潜移默化,从而陶冶情操、净化感情,塑造健康
人格,达到人文精神培养的目的。
培养汉语学习者的中国文化认同感也是中外教师专业知识水平、教育教
学能力和科研能力、思想道德情感和人文价值取向的直接体现。教师所做的
每一件小事,每一次平常的课堂教学都是在有效地激励学生的思想情感,激
活学生所学知识,启发学生独立思考、自主和合作学习,培养学生自学能力
,发展学生的个性、潜力、实践能力和创造能力。这就是教师自身生命实践
活动的价值的体现。
此外,在全球一体化教育的大背景下,依据对培养创新人才的要求,采
取一系列措施,优化资源配置,加大对本土教师的新教育观念的培养力度,
注重提升本土教师的人文素质,充分发挥本土教师的价值,为促进境外汉语
专业人文素养教育向纵深发展提供优良的师资保障,这也是文化导入过程中
不可忽视的重要因素和环节。事实证明,打铁还要自身硬,没有知识、经验
丰富的,热爱中国文化的本土教师很难培养出精通中国文化的一流学生。境
外的中国教师应全力帮助本土教师,特别是中青年教师,帮助他们在提高汉
语语言水平和技能的同时,影响并培养他们对中国民族文化的热爱,使他们
对中国民族文化的理解和感悟不断深化,鼓励他们积极接纳人文精神培养的
教育、教学理念,不断适应人文素质的教育环境,把本土教师的人文精神和
母语语言优势发挥出来(因许多低年级的课程需要本土教师用母语教授),
做到对学生启发引导和潜移默化的作用。

毋庸讳言,境外汉语专业中国民族文化导入的系统化建设是在全球汉语
教育背景下应对汉语教学中中国文化缺失的有效策略,必将提高汉语教学的
效率,利于长远发展。目前关于境外汉语专业中国民族文化的导入问题,无
论在理论上还是在实践上,均欠成熟,一些基本问题尚需深入研究,这就要
求中外教师花大量时间、精力去探索、去思考。笔者确信,中国民族文化内
容将会成为境外汉语专业教学的重要组成部分,这有助于培养精英人才,其
针对性强、实用价值高的特点在当今全球共发展的大背景下愈发凸显。

参考文献
[1]吴勇毅.对外汉语教学法[M].北京:商务印书馆,2012.282-285.
[2]白俄罗斯国立大学.白俄罗斯国立大学语言文学系汉语与文学专业本
科生教学大纲.明斯克:白俄罗斯国立大学出版社,2011.
[3]国家汉办.国际汉语教学通用课程大纲[M].北京:外语教学与研究出版
社,2008.
[4]国家汉办.国际汉语教师标准[M].北京:外语教学与研究出版社,
2007.
[5]国家汉办.国际汉语能力标准[M].北京:外语教学与研究出版社,
2007.
[6]赵贤州.文化差异与文化导入论略[J].语言教学与研究,1989,1:20-
27.
[7]陈光磊.语言教学中的文化导入[A].中国对外汉语教学学会第四次学术
讨论会论文选[C].北京:北京语言学院出版社,1992.168.
[8]赵金铭.从对外汉语教学到汉语国际推广[J].汉语研究与应用,2006,4
:30-33.
[9] Белокурская Ж., Белокурский В. Народная традиция как социально-
мировоззренческая основа народной мудрости[C]//Матэрыялы III
мiжнароднай наувукова-практычнай канферэнцыi «Фальклор i культура».
Беларусь: Изд. БГУ. 2012: 8-11.

Чжао Лицзюнь (КНР, Далянь)

汉语作为第二语言的词汇认知能力培养

摘要:随着认知语言学理论的发展,汉语作为二语的词汇教学也进入了
新的层次,那就是以认知方法培养词汇认知能力。由于汉语词汇教学在汉语
教学中的中枢地位,认知法词汇教学对学生汉语各方面特别是语法、汉字的
习得也具有重要影响。汉语作为二语的词汇教学使用认知法是汉语作为外语
的词汇教学中的认知法的重要发展和突破,这是汉语本身的特点决定的,也
是深入学习汉语的必然选择。
关键词:认知,汉语,第二语言,词汇教学

一、认知语言学与汉语作为第二语言的教学
词汇教学在语言教学中占有举足轻重的作用,而不同的语言学理论指导
下产生的词汇教学法多种多样,关注点、着重点有所不同。在作为第二语言
的汉语教学发展历程中,不难看到语言学理论的历时演变过程。而今,它也
毫不例外地受到认知语言学的影响。在笔者看来,语言学理论正在随着时间
的推移,正不断更加深刻、清晰、客观、科学地反映语言本质和语言学习的
本质,这是一个不断揭示、不断接近真理的过程。过往的语言学理论,滋养
着后来的理论,新的理论不断完善着前者甚至自身。从结构主义语言学到认
知语言学的发展历程可以看出,认知语言学更加注意到语言的理据性、学习
者学习过程中理解力的重要性。反映在词汇教学方面,则增强了对词语意义
的重视程度,通过隐喻理论的介入,将对词语意义的理解深化和细化到最小
的语义表达单位;词群、语义网络也被引入到词汇教学中,使得词汇通过语
义联系,彼此贯通,使得词语不再是一个个封闭的造句单位。由于认知语言
学从语言的内部、心理或者思维的角度把人对语言的认知提到了前所未有的
高度,对外汉语词汇教学也便上升到一个新的境界。
结构主义语言学,把语言看作客观存在,更多地关注语言的外在表现形
式。该理论在 20 世纪上半期成为语言学的主流,重视共时语言的研究,特
别着重于分析、描写语言的结构系统,不孤立地看待语言要素,认为语言的
一切都奠定在关系的基础上。认为语言是一个完整的符号系统,具有分层次
的形式结构。语法结构如同打通语言的关节,是掌握一门语言的关键所在。
听说法是 40 年代末和 50 年代初在美国出现的一种外语教学方法,就吸收了
当时的结构主义语言学、行为主义心理学。听说法强调句型是语言教学的基
础,一切教学活动都必须以句型为中心来展开;语言教学过程是一种通过“
刺激—反应”而形成新的语言习惯的过程,因此,教学过程中注重反复模仿
、操练、记忆、重复等实践活动;教学要借助直观手段、语言环境(即情景
和上下文等)来进行,要用所学外语直接教授(以别于翻译法)。
基于结构主义语言学,教学中机械、反复的练习是主要的学习方法,以
便形成印象、习惯,如同学习开车要学会程序,掌握规矩,如此便可学会了
。在学习活动中,语言是一种机械的存在,学习者是学习和不断熟练掌握一
套机械安装技术的人。如果说翻译法把第二语言看得过于简单,只需要对译
,那么听说法看到了第二语言与母语的根本区别并重视这一区别。然而,听
说法对于学习主体的考量仍然是行为主义的。行为主义认为:学习是刺激(
S)与反应(R)的联结,学习过程是渐进式的尝试与错误的过程,形成固定
的 S-R 联结,直到最后成功。行为主义特别强调“强化”的作用。总之,听
说法中对于语言结构的认识是可取的,但对语言的认识仍然是机械的,对于
学习的认识也是行为主义的简单化的认识。
交际法主要源自社会语言学,认为语言的本质在于它的社会交际功能。
语言是表达意义的系统,其基本功能是社会交际。语言学不应仅仅研究语言
的形式,更要关注语言要完成的社会功能以及语言在人们社会交往中受到的
制约因素,因此,第二语言教学的目的不仅是让学习者掌握语言规则,能正
确地运用语言,更要掌握语言的使用规则,得体地运用语言。交际法的心理
学理论基础是心理主义学派(Mentalistic),代表人物乔姆斯基,他认为:人类
的语言行为比动物的行为要复杂得多,语言行为只能用人的天生能力(Innate
ability)才能解释得通。从心理学的角度说,要学生的学习产生效果,必须使
学习内容和学习活动与学生的交际需要和他们的经验相联系,学生的学习动
力、学习积极性对掌握知识和技能最为重要。交际法对学习主体的认识是正
确的,要尊重且发挥他们学习的主体性,这一点至关重要。但是,交际法在
重视语用的时候,却忽视了语言语法规则的重要性。只谈用法,不谈本身,
显然有失偏颇。
听说法和交际法对我国 90 年代以来的对外汉语教学产生了重大影响,
主要体现在教材编写,进而影响到了一线课堂教学实践。听说法教学主要应
用于初级水平的学生;交际法多见于用来替换原来中级以上水平的听说法编
写的听力、口语教材,后来成为听说法的一种有益补充;对于更高水平的学
生来说,交际功能中的很多内容是他们应该学习的。学习的具体方法可以讨
论,但是只会语言,不能得体地进行言语交际是客观存在的一个问题,交际
法旨在解决这样的问题。
认知法也叫认知-符号法,在 20 世纪 60 年代中期的美国,这种教学法是
作为听说法的对立面而产生的。20 世纪 60 年代科学技术飞速发展,国际间
的政治、经济、军事、科技各个领域的激烈竞争,要求大量能够直接进行国
际间科技文化交流的高水平人才,以培养口语能力为主的听说法已不适应这
种形势发展的需要,外语教学界要求用新的方法代替听说法的呼声越来越高
;此时,美国的心理学、教育学、语言学等基础理论学科也有了很大的发展
。这就为创立新的外语教学法体系提供了坚实的基础。
认知法的理论基础是乔姆斯基的转换生成理论,他提出一个“语言习得
机制”假说来解释语言学习过程,区分了语言能力和语言行为。认知法的心
理学基础是皮亚杰的发生认识论和布鲁纳的学科结构论、发现学习论等,教
育学原则是“学生中心论”。认知法教学以学生为中心,教师的作用是激发学
生的学习动机和兴趣,指导学生从言语实践中发现规则,并为学生提供创造
性地活用规则的机会和情景,从而使学生掌握规则;注重发展学生的语言能
力,使学生能够运用有限的语言规则创造性地理解和生成无限的句子;注重
理解,在理解语言知识和规则的基础上进行操练,反对机械性的死记硬背;
反对听说领先,认为语言的声音和文字在语言学习活动中相辅相成,主张一
开始就进行听说读写的全面训练,听说读写齐头并进,全面发展。认知法既
重视语言本体,又重视学习主体,是在听说法和交际法基础上的教学理念和
教学法的进步。
认知法发现了语言的意义,语言的理据性,更发现了学习者的思维主体
性。语言是一套音形义的符号,用以口头或书面传情达意;语言是交际工具
,用于不同交际主体之间的交流合作;语言更是思维的外衣,没有思维就没
有语言,思维是语言的生命,是语言真正的本质 。研究语言的外在形式固然
简单,然而语言既然是表现了思维,是有内容有意义的。所谓内容决定形式
,内在决定外在,思维决定着语言。而当我们关注到意义的时候,就不能不
涉及思维、意识,这是更深层次的更具难度的探索。也因为如此,人们发现
尽管认知法有强调以学生为中心、强调有意义的学习和有意义的训练、注重
理解的巨大优点,但为一个独立的外语教学法体系,认知法还不够完善,在
理论和实践方面都需要进一步充实。从实践上讲,缺乏与该理论原则相适应
的配套教材;该法在美国多用于教本国人学外语,而在国内外教他族人学英
语基本上不用此法,即英语作为第二语言的教学不多用此法。
本文一方面认为,认知法把语言的可认知性和学习主体的认知能力放在
首位,是对语言认识的深入,故而意欲将汉语特别是作为二语的汉语词汇的
认知特点加以分析论证;另一方面,认知法多用于外语教学,而本文要讨论
的却是汉语作为第二语言教学中的词汇认知法教学,意欲证明认知法在该领
域的可操作性,即如何进行汉语二语的词汇认知教学,培养学生的认知能力

二、汉语作为第二语言词汇教学中的认知
汉语二语词汇教学中的认知,包括词汇认知,也包括语法认知、汉字认
知以及语音认知。汉字是一种表意文字,汉语是意合为主的语言,没有发达
的形态变化,因此,造句的基本使用单位------词,很多时候靠语义进行排列
组合,而不是靠形态标志构建语义。比如将“我有一美元”与“他有三美元”,
动词不因人称而产生形态变化,“他去”加句号为陈述句,加问号就是问句“他
去吗?”语序也没有变化,只是语调不同带来了语义的变化。汉语的句法主
要是语序和虚词,语序实质是语法关系,虚词实质是具有语法意义的词汇。
所以说汉语的句法主要是由语法关系和虚词词汇体现的。而汉语的语法关系
如主谓、动宾、偏正、补充、联合关系等,在词汇中就已存在如果理解了词
语的内在结构,便能理解句子成分之间的关系。换句话说,汉语用同样的结
构方式去构建词语和句子,理解了词汇的内部语义逻辑,便理解了句子意义
的构成方式。综上所述,汉语的表意主要靠词语和语法关系,词语的意义组
成句子的意义,词语的成句顺序与词语内部(语素的顺序)的成词顺序一致
。词语以某些逻辑构成语义关系,句子也以同样的逻辑构成语义关系。所以
,汉语对词汇的学习(包括词义与词语内部的语义结构关系),就成为理解
汉语整个语义的关键所在,显得尤为重要。
汉语书写用汉字,汉字是表意文字,因而汉字认知首先与词汇学习有关
。汉语二语教学毕竟不是汉字学教学,我们不可能每个汉字都讲出它的来源
和理据,然而汉字的偏旁作为重要的构造部件所代表的一般语义,是需要讲
授的。如讲到“乌烟瘴气”的“瘴”,联系到形旁“病”,可以解释“瘴”的含义,
也可强化学生对“疒”字头的认知。当然,“章”代表发音,是声旁,形声字的
概念也可以由此得以强化。这样的认知法教学使学生能够举一反三,培养学
生的汉字认知能力,不断提高其汉字认知水平。具备了对汉字的认知能力,
能从音、形、义三方面助力词汇学习。
汉语的词汇只有一种形式而没有诸如复数、词性、词格、时态等曲折变
化。词汇由语素构成,语素是最小的音义结合体。汉语的语素绝大部分是单
音节的(手、洗、民、失)。语素和语素可以组合成词(马+路→马路;开+
关→开关)。有的语素本身就是词(手、洗),有的语素本身不是词,只能
跟别的语素一起组成复合词(民→人民;典→词典)。现代汉语里双音节词
占的比重最大,大部分双音词都是按照上面提到的复合方式造成的。有些语
素虽然在现代汉语里不能作为一个词单独用,但是有时候在借用古汉语的词
句时,也偶尔作为词来使用。可以说,一个汉字,往往就是一个音节,也往
往是一个语素甚至一个词,即具有语义。语素是音形义的结合体,如果能独
立运用于句子,便成为了词。汉语的词义就是由这些语素承载构成的,语素
义是解词的关键。当然语素与语素之间的语法关系也是语义构成的一部分。
词汇,作为一个概念,很重要的也是区别于最小语义单位语素的重要一
点是它是可以独立运用的语言单位,因此,词在句子、对话等高一级语境中
如何使用,也是词汇认知培养中的一项内容。在通过对语素的形、音、义的
理解对词义有了认识之后,学生还应当知道这一词语在句中如何充当句子成
分,如何与其他词语成分构成句子。如讲解使令动词“让”,要讲到“让”在句
中常引导兼语句。不是所有词语都需要讲,但这是词汇教学需要考虑的内容
之一。
总而言之,汉语二语词汇教学中的认知,主要包括如下内容:一是对汉
字构成理据的认知,即除了教汉字字形书写以外,要教学生通过字形学习和
理解汉字的音和义;二是对词汇的构成语素(包括成词语素和不成词语素)
及其语法逻辑关系的认知;三是跳出“词”本身,把它放到句中作考察,说明
其用法,形成对词语语用的认知。可见对词的认知,既要深入肌理,也要出
离庐山以识得其全真面目。
三、汉语作为第二语言教学词汇认知能力培养
汉语作为第二语言,与很多语言不同,词汇教学举足轻重。无论从文字
、语义还是语法方面,词汇教学都是十分重要和关键的环节,牵一发而动全
身,把词汇说成是汉语教学的中枢亦不为过。经前文分析,汉语词汇认知能
力培养的三方面内容已经明确,那么如何在课堂教学中实现培养目标,总结
起来,可供借鉴的教学方法有以下几种。
(一)语素分析法教学
此法不是新法,但是在实践中,如何把握分析的深度、详细程度还是仔
细拿捏,适度把握的。为了行文方便,本文例证中的词语统一选字北京语言
大学出版社的汉语教材《登攀中级汉语教程》。
1. 抓住重点。汉语教材中的词汇一般都是由易到难循序渐进编写的,生
词中已习得语素不必再讲,如生词“茶壶”,“茶”是已知语素,“壶”是新语素
,只需讲“壶”。同时,汉语二语教学对象多为成年学生,已掌握母语词汇概
念,“壶”其实不难理解,属于表示事物名称的基本名词,不难理解。因此结
合翻译法,“茶壶”简单分析解释为“泡茶水、装茶水的器具”即可。对于两个
语素之间的定中关系,只要再扩展几个相同结构的词即可,如“水壶”、“酒壶
”、“咖啡壶”。至于用法,要讲到与量词“把”搭配,一方面强化对量词“把”的
认知,另一方面是考虑到结合课文语境,文中提到“一把茶壶”,此处无妨先
行提示。如果讲解成语,应找准解词的重点语素,而无需将语素逐一讲解,
如“有备无患”的“患”、“大难不死”的“难”、“狐假虎威”的“假”、“威”,是各个
成语要解释的语素。要讲什么,不讲什么,需要老师根据学生已有语言储备
来确定。
2. 常用语素的多义项联系讲解。有些常用语素在不同词语中多次出现,
意义有所不同,教师需适时整理,温故知新,使学生能够对其有系统的认知
,提高学生二语隐喻认知能力。语素的义项往往是通过隐喻形成的,展示义
项之间的隐喻关系,对于学生发展汉语隐喻能力具有重要意义。如“杀人犯”
的“犯”,从动词义“违犯”演变为名词义“违犯者”、“犯人”,可以作为语素另
外构成“诈骗犯”、“盗窃犯”等。“垫子”的“垫”的动词义为“铺在上面,使不直
接接触”,加上名词词缀“子”,变成名词表示所垫之物。通过诸如此类的讲解
,使学生知其然,也知其所以然,从而达到能举一反三的效果。比如,学习
了“犯”这一语素,不但懂得生词“杀人犯”,也会明白“他犯了什么法”的意思
;学习了“垫”,不但明白了“垫子”,也听得懂“垫在椅子上”、“把桌子垫高一
点”的意思了。再如,“翻身”一词,本义指躺着的人翻转身体,而在“他考中
了状元翻了身”中,则通过隐喻转义为“改变落后面貌或不利处境”。这样讲,
语素就以网络连接点的形式存储于学生的大脑,四通八达。如果坚持运用此
法,学生就可以在一个个零散的词语之间建立语义联系,构建成一个词汇系
统,而不是堆积词汇仓库。
3. 适度原则。汉语二语教学不是对中国学生的语文教学,不必凡词必讲
,凡语素必究。过于繁琐的教学会给学生带来过多信息负担反而降低学习效
果。二语教学对象一般已具有母语能力,很多词语可以在母语中找到对应的
词,语素讲解无非是帮助学生把词汇通过语义理据进行输入,使之在大脑中
进入一个更科学合理的位置,与已有知识建立一定的关联。这些都是手段,
而非目的,我们不会去考或去要求一个学生必须知道或记得某个语素到底是
什么意思。
4. 方法多样化。语素讲解可以通过以旧促新、图片展示、启发联想等不
同方式进行。以旧促新,如“闻”,要学习“嗅”义,可以先问以前学过“百闻不
如一见”、“新闻”的“闻”为何义?是“听”,而这里根据翻译是何义?“用鼻子
去感觉气味”。如此便总结了这一语素的两个义项。图片展示,或画图,即
直接法教学,如“山崖”的“崖”、“山谷”的“谷”,通过指示描述可以直观地使
学生理解并记住这个语素。启发联想,可以有很多种情况,如通过汉字启发
对语义的联想,如“贿赂”中有“贝”,与什么有关?“钱”。“惋惜”与什么有关
?心理。可以通过修辞方法启发联想,“瀑布”是布吗?不是。那为什么叫瀑
布?因为像布一样。还可以通过语体转换启发,“牧羊”的“牧”是什么意思?
放牧。“牧羊”口语常怎么说?“放羊”。
(二)词汇语境化教学
词语学习不能只停留在理解词义的层面,更要使学生能够在句子和交际
中正确合理地使用它。
1. 用法提炼讲解。汉语中有些词的使用有特别的讲究,或者跟学生母语
中的对应词用法有别,所以需要提出来讲解。比如学到生词“嫌”,这个动词
很多学生这样使用:我嫌这个房间。所以在课堂上要明确它的用法,即用于
兼语句,“嫌+人/事物+形容词/动词”,表达“嫌谁或者什么怎么”,如“嫌房间
小”、“嫌衣服贵”、“嫌他好喝酒”;或用于构成谓宾短语如“嫌小”、“嫌贵”、
“嫌疼”等。再如“就算”,可以从“算”讲起,然后讲它假设让步的用法;要把“
就算”和关联词“也”联合起来讲,后接转折句;通过和“即使”比较,使学生体
会其口语色彩。量词要讲适用于何种事物,如“幢”适用于一整个的楼房建筑
,量词“帮”, “群、伙”的意思,用于人。
2. 提供使用时的交际情景。汉语中有些词语,需要讲解使用方法,使用
语境有一定的要求和限制。如“甭”,意为“不用”,用于口语,用于阻止对方
,接动词,可设情景如下:
你帮助了一个人,那人要请你吃饭表示感谢,你觉得没有必要,可以怎
么说?(甭客气/甭请了)
又如,学习“顿时”,要说明用于过去时态,说明变化或动作发生得很快
,相当于“很快就”、“一下子就”。句子前边要说明引发动作或变化的原因,“
顿时”后面描写某种新情况的发生,多表示因前面的事而产生某种反应。如

听到我的夸奖,她的脸顿时红了。
他一走上台,观众们顿时欢呼起来。
再如,“以为”、“常常”这两个词。学习“以为”这个动词时,要讲出用于表
示现在已认识到其错误的认识和看法。如“我以为你病了”,说明这是说话人
之前的想法,且现在已经知道这个想法是错误的,其实对方没有病。“常常”
是副词,用在动词前,可以表示过去、现在、将来,表示过去时也不用加动
态助词“了”,如不能说“我来中国以前常常去酒吧了。”
对于这样用法有讲究的词语,最好的练习方式是设定某种情景,让学生
用使用这些词语完成对话。这是一种与认知相结合的“用中学、学中用”的交
际练习,能使学生达到认识、理解并运用词语的最佳学习境界。
(三)语义场的构建
词汇学习是日积月累的功夫,词与词不是彼此孤立的,其间的关系包括
以下几种,需要在教学中进行关联教学。
1. 同义义场与反义义场
一个词的语义关联主要是近义词、反义词。如“浮”与“沉”相对,“消极”与
“积极”相反,“好学”与“贪玩”、“必然”与“偶然”、“高雅”和“低俗”等。教学中
把反义词进行对举,可以一举两得,相得益彰。近义词关联可以帮助理解词
义,在作文中丰富表达方式,如“纳闷”与“奇怪”、“和气”与“随和”、“不禁”
与“不由得”、“便”与“就”、“惋惜”与“可惜”、“忘记”和“忘”、“捉”和“抓”、“
赶忙”和“赶快”、“即使”和“就算”等,不胜枚举。当然近义词之间是有或多或
少的区别的,必要的时候教师要择机帮助加以区分。
2. 其他义场
有不少词根据词义,可以找到同一类的词群、词族。首先,可以根据词
性和词义进行归类,比如“闻”与“看”、“听”、“尝”、“摸”、“问”等,都是身体
感官的动作;“高尚”与“高洁”、“高雅”、“低俗”等都是形容词,与品格、品
德相关;“木材”、“木料”、“布料”、“泥土”、“金属”等,都是名词,都是制
作器具的材料;“钳子”、“锯”、“斧子”、“锤子”等是表示工具的名词。
其次,以词语中的构词语素为词根所关联起来的词语也可以构成族群。
如,“士”所构成的“学士、硕士、博士”,“祖”所构成的“祖父、祖母、外祖父
”,“家”所构成的“数学家、科学家、作家”,“长”所构成的“家长、校长、村
长、县长”等。此类族群的建构可以强化对词根语素的学习,也可以扩大词
汇量,还可以增加学生对汉语构词法的认知。
其实,不论以何为根据构成的词族词群,都是根据语义关联构成的语义
场。语义场是语义的类聚,既有共同义素又有区别义素的一组词的相关语义
聚合为一个语义场。语义场除了上面的同义、反义、类属义场以外,还有顺
序义场如“大学-中学—小学”、“初赛—复赛—决赛”等,不一而足。

四、认知法在汉语二语词汇教学中的应用的讨论
上文所讲述的教学法现已在笔者所在学校教学实践中使用了约三年,教
学对象和阶段主要集中于汉语言本科二年级,相当于中级和中高级水平,
HSK 大致在四级至五级,个别学生更高一些。这正是认知法适用阶段,学生
已经具备了语音、汉字和语法方面的基础知识,在中级阶段处于深化、复杂
化的学习过程中,认知能力正在形成中。
认知法在我国的母语语文教学中其实是应用的,在国外的汉语作为外语
的教学中应该是有研究的,因为用母语来讲解汉语词汇的理据性对师生来说
都相对容易。然而在汉语的二语教学中,使用此法是有一定难度的,首先是
学生的语言基础和接受水平要允许,二是教师要有扎实的教学功底、丰富的
教学经验和不畏辛苦的工作精神。认知能力的培养不是一朝一夕,需要坚持
一年两年甚至更长的时间,对师生来说都是一种考验。然而一旦成功了,学
生的汉语功底将是非常扎实牢靠的,对于汉语言专业的深造,对于文学、古
文的学习,对于汉语的语感形成都有深远的助益。
认知法旨在帮助学生提高对汉语的认知,形成如同中国人一样的语言网
络和语言思维,是汉语二语教学的更高追求。

参考文献
[1] 黄伯荣,廖序东.现代汉语(增订第五版)[M]. 北京:高等教育出版社,
2011.6.
[2] 杨娜. 二语隐喻能力与词汇认知系统的构建[J]. 外语研究,2014,(2):
7-12.
[3] 于婧阳. 国际汉语词汇教学隐喻思维能力培养的制约因素[J]. 沈阳师范
大学学报(社会科学版), 2014(4):57-59.
[4] 刘正光. 认知语言学的语言观与外语教学的基本原则[J]. 外语研究,
2010(1):8-14
[5] 江新. 对外汉语教学的心理学探索 [M]. 北京:教育科学出版社,
2007.4.
[6] 王建勤. 汉语作为第二语言的学习者与汉语认知研究[M]. 北京:商务
印书馆出版社,2006
(赵丽君,大连理工大学副教授)

Цуй Лили, Цзян Цюнь (КНР, Далянь)

俄语拒绝言语行为
(以政府新闻发布会为例)

摘要:拒绝言语行为基于其威胁面子的特征和对语用能力、文化沟通能
力的要求,逐渐成为跨文化领域的敏感及热点话题。在跨文化交际过程中,
不同社会背景的人因价值观、世界观、民族性格、历史地理等诸多因素的影
响,对“拒绝”这一言语行为有着不同的社会规范、语用规则和行为模式,如
果对上述背景、规范和模式缺乏了解,就会出现交际失败,从而影响人际交
往的和谐或有损国家利益。因此,拒绝言语行为的研究显得尤为重要。本文
以俄罗斯语言学家弗罗尔金娜的隐含研究为理论基础,以俄语国家政府新闻
发言人在新闻发布会上的答记者问为语料,对政府发言人答记者问中的拒绝
言语行为进行分析、归类、汇总,进而总结出俄语国家政府新闻发言人在新
闻发布会中拒绝言语行为的常用策略。

1.引言
拒绝言语行为分属言语行为理论,随着对请求、建议等言语行为研究的
深入,拒绝言语行为也逐步受到语言学家的关注。拒绝言语行为的研究始于
Beebe、森山卓郎等语言学家。Beebe 等学者将拒绝言语行为分为直接拒绝言
语行为和间接拒绝言语行为,不同的拒绝言语行为通过一些数量有限的直接
与间接“语义公式”来完成,由于拒绝者与被拒绝者之间的关系变化,其拒绝
的“语义公式”也会相应发生变化,他们将直接拒绝言语行为分为“施为型”和“
非施为型”两种语义公式,而间接拒绝言语行为则分为“回避、愿望、允诺”等
11 种语义公式。我国研究拒绝言语行为的代表学者是马月兰、王爱华等,其
研究成果是建立在 Beebe 等人的“语义公式”理论基础之上,研究主要集中在
理论分析、文献综述、中俄拒绝言语行为对比分析等方面,同时也将拒绝言
语行为与其他理论相结合展开深入研究。俄罗斯语学界对“拒绝”的研究,尤
其是从言语行为理论的角度对其与“不同意”(несогласие)的概念相比较或
相结合的研究(如 К. Оразалинова、Я. Боргер、С. Симонова、М. Любимова
等),通过对间接拒绝言语行为的分析,总结了不同的交际策略,即反向建
议、提出主、客观原因等。俄罗斯学者 О. Бычихина 在言语体裁理论的框架
下,对表达拒绝意义的话语进行了较深入研究,从语义—语用学的角度对表
达拒绝语义的话语做了分类,阐述了在不同语境下,如何表达拒绝语义,并
在俄语世界图景理论的框架下解析了“拒绝”这一概念。本文另辟蹊径,选择
俄罗斯语言学家弗罗尔金娜的隐含观点作为理论基础,主要基于以下两点原
因:其一,本文研究对象为言语行为中的“拒绝语”,它属于一种面子威胁行
为,是会产生冲突和竞争性言语行为,所以,弗罗尔金娜隐含观点中的隐含
对于表达某些言语行为(特别是冲突和竞争性的言语行为)的交际意向有重
要作用(许汉成,2002);其二,本文对俄语拒绝言语行为的研究语料是俄
语国家政府新闻发言人在新闻发布会上的答记者问,而俄罗斯语言学家弗罗
尔金娜的研究对象是现实的有声会话言语,她的研究语料主要来自口语录音
、俄语口语学专著、文学作品以及电影、戏剧、广播剧等,这样,她在从事
隐含研究的俄罗斯学者中略显特别。从研究方法看,她采用了会话分析、义
素分析、安娜·维日比兹卡娅的语义原型、统计方法、社会调查法等现代语言
学研究方法。弗罗尔金娜的研究有很强的实践性,可指导俄语教学和翻译等
工作。此外,她区分形式隐含和意思隐含、非意向性隐含和意思性隐含,注
意隐含与语言层次的关系,这些思想都有积极意义(许汉成,2002)。
2.弗罗尔金娜的隐含研究
俄罗斯语言学家弗罗尔金娜对会话含义的研究是诸多俄罗斯语言学家的
研究中较具代表性的,其研究具有鲜明的结构主义描写语言学特色,在研究
角度和方法上均有创新之处。
弗罗尔金娜将隐含分为形式隐含(формальныеимпликатуры)和内容隐
含两种,而内容隐含又包括意思隐含(смысловыеимпликатуры)和非意向
性含意(ненамеренные имплицитныесмыслы),研究的重点是意思隐含。
弗罗尔金娜认为,意思隐含(смысловыеимпликатуры)是指规约性程度不
同地表达这种或那种意向性意义(интенциональноезначени)的各种间接的
言语表达式(косвенныеречевыеформулы),可以将意思隐含分为两大类:
语句层次隐含和语篇层次隐含,语句层次隐含在单个语句的范围内就能得到
充分解释,而语篇层次隐含在单个语句范围内不能得到充分解释,必须有补
充信息。语句层次隐含分为:语义性、主观评价性及常规一语用性意思隐含
;语篇层次隐含则分为:语境一文化性、逻辑一情境性及心理一策略意思隐
含(许汉成,2002) 。如图所示:
3.俄语拒绝言语行为
笔者根据弗罗尔金娜的相关理论,并参考国内语言学家吴建设有关间接
拒绝语的分类,结合俄语本身的语言特点和该语境文化的规约性,按实际语
料的分类、统计、分析,从语句层次隐含和语篇层次隐含两方面语料分析入
手,对俄语国家政府新闻发言人在新闻发布会上答记者问中的俄语拒绝言语
行为的表达策略进行研究,作如下具体分类:在语句层次上的表达策略,可
分为词汇策略和句法策略,它们分别对应弗罗尔金娜理论中的语义性意思隐
含、主观评价性意思隐含和常规-语用性意思隐含;在语篇层次上的表达策略
,可以分为语境文化策略和逻辑-语用策略,它们分别对应弗罗尔金娜语篇层
次隐含的三种意思隐含。
3.1 语句层次的表达策略
3.1.1 词汇策略
政府新闻发言人在新闻发布会上的“拒绝”,本身属于一种竞争、冲突性言
语,在本质上会使受话者的面子受到威胁,如有不妥之处,可能会影响国家
或政府的形象,因此,发言人常常会采用一些能够使拒绝变得委婉且礼貌的
词语,如:其缓解作用的词、起加强作用的词、称呼语和指示词等,使得对
方能够理解“拒绝”意并巧妙避免冲突。
( 1 ) 起 缓 解 作 用 的 词 语 。 如 : пожалуйста, так, только, лишь,
необходима, ничего, действительно, в любом случае, это, смотрите,
понимайте, знаете等等词语,可以起到拉近与听话人之间距离,减轻拒绝伤
害的程度。
1) В.Путин: Второе. Еще раз говорю: в любом случае нужна какая-то
информационная координация
2) В.Путин: В отношении сирийской территории это незаконно, мы
об этом сегодня тоже говорили. Потому что нет ни решения Совета
Безопасности по этому вопросу, ни соответствующего запроса официальных
властей в Дамаске. Мы обсуждали эту тему. Что касается нашего участия,
то мы думаем над этим. Ничего не исключаем, но если будем действовать,
то только в полном соответствии с нормами международного права.
(2)其加强作用的词语。如:名词化词语 слишком, очень, уважаемый,
совсем, точно, достаточно, объязательно 等,可以起到加强客观原因的真实
性,加强缓和语的语气,使听话人能够接受事实。
1) В. Путин: По Асаду. Я с большим уважением отношусь к своим
коллегам – и к американскому Президенту, и к французскому, – но они, как
мне известно и как мне кажется, не являются гражданами Сирийской
Республики, поэтому вряд ли должны принимать участие в определении
судеб руководства другого государства. Это все-такие дело самих сирийцев
2) В. Путин: В-третьих, мне это, в принципе, было и не очень важно,
чтобы присутствовали все без исключения. Тем более те, кому это
неинтересно, и не должны там присутствовать.
(3)称呼语和指示词。如直接称呼对方的名和父称表示尊重,或
господин, госпожа, мы, всё, все, каждый человек 等词语,这种称呼尊称、以
“我们”代替“我”、以“每个人”代替“你”的表达方式可以拉近与听话人之间的
关系,将具体指示变成概括指示,使拒绝的直指程度降低,起到了缓和作用

1) В. Путин: Поскольку я упомянул об Украине – я видел плакат, Дмитрий
Сергеевич, Вы меня извините, – всё-таки не могу не предоставить слово
нашим коллегам с Украины. Пожалуйста.
2) В. Путин: Что касается других военнослужащих, о которых Вы
упомянули. Мы не считаем их никакими пленными, они содержатся у нас
в наших местах лишения свободы и по ним проводится предварительное
разбирательство, предварительное следствие в подозрении в причастности их
к террористической деятельности. Вот это вторая часть Вашего вопроса.
3.1.2 句法策略
拒绝言语行为的句法策略一般分为五种:(1)带疑问词、语气词、连接
词、感叹词的句子结构,包括反问句和条件结构;(2)省略和缩略句;(3
)否定结构;(4)由时、体、态、格的变化引起语义变化的结构;(5)成
语、谚语、俗语或套话。
(1)带疑问词、语气词、连接词、感叹词的句子结构,包括反问句和条
件结构。这种结构能够给说话人自己留下思考空间,同时也能够使听话人感
到有选择的余地,感到说话人认真思考并尊重听话人,具有缓解作用。
1) В. Путин: Что имеется в виду? Имеется в виду, конечно, не единое
командование и боевые действия под началом этого командования, а хотя бы
координация работы. Ведь смотрите, что происходит: коллега Ваш задавал
вопрос о том, что по ИГИЛ на территории Сирии наносятся авиационные
удары представителями различных стран. Здесь и Австралия, и США,
и Франция присоединилась. А результат-то какой? Несколько дней назад,
наши военные посчитали, авиация США нанесла 43 удара за сутки
по территории Сирии. А результат какой? Никто не знает, есть ли он.
2) В. Путин: Можем мы это сделать? Можем. Но в то же время нужно
воспользоваться этой ситуацией, чтобы дополнительно создать условия для
производственного бизнеса и диверсификации экономики. Надеюсь, что
именно сегодняшняя конъюнктура поможет нам это сделать
(2)省略和缩略句。省略或缩略结构中被省略或缩略的通常是指双方都
已知的内容,说话人以此来拉近双方关系,使场面变得和谐一致。
1) В. Путин: Я уже, по-моему, отчасти ответил на Ваш вопрос, когда
отвечал на вопрос Вашего украинского коллеги.1. Мы исходим из того, что
кризис когда-то должен быть решён, и чем быстрее, тем лучше.
(3)否定结构。说话人会通过否定或部分否定的方式来间接拒绝听话人
问题中的部分话语,以此来表达自己内心中真实的拒绝意。
1) В. Путин: Я сказал, что при самом неблагоприятном стечении внешне
экономической конъюнктуры такая ситуация может продлиться –
приблизительно, никто же не может точно сказать – в течение двух лет.
Это совсем необязательно.
(4)由时、体、态、格的变化引起语义变化的结构。
1) В. Путин: Не чувствую никакой ответственности в этом отношении.
И все мои действия направлены на то, чтобы сплотить наше общество,
а не разделять его. Если Вы считаете, что это произошло (а я Вам верю,
наверное, так и есть, Вы, может быть, даже чуть тоньше это чувствуете), то я
должен быть более аккуратным в своих публичных высказываниях, я
подумаю над этим. Но лакировать всё бесконечно тоже невозможно, надо
иногда вещи называть своими именами.
(5)成语、谚语、俗语或套话。拒绝语中成语、谚语、俗语和套话的使
用可以使得说话人的陈述清晰,使氛围变得轻松,缓解拒绝后的场面。
1) В. Путин: В этом году мы все (а у нас Год культуры – 2014-й) отмечали
юбилей Михаил Юрьевича Лермонтова, нашего гениального поэта. Мы все
помним его строки, как он про Бородино писал: «Умрёмте ж под Москвой,
как наши братья умирали!» Но он писал и другие: «Прощай, немытая
Россия, страна рабов, страна господ, и вы, мундиры голубые, и ты, им
преданный народ»
3.2 语篇层次的拒绝策略
3.2.1 语境文化策略
语境文化策略是指某些上下文或语篇生成时的事件的性质、参与者的关
系、时间、地点、方式,或说话人所在的言语社团内部均能理解的历史文化
和风俗人情,都有助于理解语篇的意义和交际意图(吴建设,2003)。本文
的语言材料为新闻发言人在新闻发布会上的答记者问,参与者为政府新闻发
言人,提问者为记者,语言环境单一恒定,不会产生较大分歧,因此,本研
究不对该因素进行深入分析。
3.2.2 逻辑-语用策略
逻辑-语用策略是指说话人通过逻辑手段,巧妙地化解不想回答问题所带
来的尴尬,这其中会运用一些语用策略,我们将其分为九种:(1)直接拒
绝;(2)说明理由;(3)提供他法;(4)允诺;(5)表明态度或愿望;
(6)阻碍提问;(7)强调原则;(8)回避问题;(9)陈述哲理。
(1)直接拒绝。通常说话人会通过说“不”、无法回答或不愿回答这三种
方式来表达拒绝,没有给听话人留下任何空间,以此来表达坚定地态度。
1) В. Путин: Нью-Йорк, как Вы понимаете, я совсем не видел:
из аэропорта сразу сюда, в штаб-квартиру ООН.
2 ) В. Путин: Что касается контракта с Китаем, он не убыточный. Мы
с обеих сторон, я хочу это подчеркнуть, с обеих сторон пошли
на льготирование, это правда. На льготирование этого проекта пошла как
китайская сторона, я сейчас не буду говорить, какое именно
льготирование, там ничего необычного нет.
(2)说明理由。说话人在表达了直接拒绝或者拒绝意思强烈时,通常会
用一段话来说明理由,一般包括:未得到消息、无确认消息或其他理由,以
此缓解现场的气氛,安抚人心,也借此消除后续的相关问题。
1) В. Путин: Нью-Йорк, как Вы понимаете, я совсем не видел:
из аэропорта сразу сюда, в штаб-квартиру ООН. В машине по дороге мы
разговаривали с нашим представителем в ООН, поэтому Нью-Йорк,
к сожалению, я не увидел. Жаль, конечно, – большой, великий город.
(3)提供他法。这一策略通常是在政府发言人代表国家发声时,遇到国
家层面暂时不能解决、不能出面的问题或者发言人本身无权回答的问题时,
会提供其他方法给听话人,以此化解尴尬。
1) В. Путин: Теперь первая – по поводу того, кто и за что несёт
ответственность. У нас в России, собственно говоря, так же как почти
в любой другой президентской республике, за всё отвечает Президент. Что
касается военнослужащих – за их судьбу отвечает Верховный
Главнокомандующий. Обращаю Ваше внимание, что у нас это одно
и то же лицо.
(4)允诺。允诺是指说话人不能直接应答,会给出一个期限或者办法去
延缓问题的解决时间,是听话者感觉到貌似问题得到了解决。
1) В. Путин: Если в ходе предварительного следствия и судебного
разбирательства выяснится, что она здесь ни при чём, что она ни в чём
не виновата, она немедленно будет освобождена. Если выяснится, что она
виновата и что она действительно участвовала в этом убийстве, исхожу
из того, что российский суд примет соответствующее решение и она будет
отбывать наказание в соответствии с решением суда.
(5)表明态度或愿望。说话人会通过表达一定的态度,如:祝愿、感
谢、安慰、道歉、同情、劝说、自嘲、批评、讽刺、警告等,来粉饰其拒绝
的意思,使拒绝态度更坚定或是得到缓和。
1) В. Путин: Ладно, это детали. Во всяком случае всё-таки такой позитив,
в том числе и с точки зрения поиска совместного решения к исполнению
минских договорённостей, – это очень важный и нужный процесс.
Сейчас договорились о том, что в ближайшее время, сегодня-завтра,
в форме видеоконференции должен состояться диалог, а следующий шаг
должен произойти уже на встрече в Минске. Но здесь важно ещё и другое:
важно, чтобы киевские власти тоже исполняли все свои договорённости
2) В. Путин: Подругам Вашей тёти передавайте привет горячий! Спасибо
им за такое внимание.
По поводу Вашей тёти: я уже приветы передал, всё в порядке,
не беспокойтесь. (Смех.)
Мне мой один приятель из Европы, большой начальник, как-то недавно
после событий прошлого года говорит: «Слушай, у тебя есть любовь?» Я
говорю: «В каком смысле?» – «Ну, ты любишь кого-нибудь?» Я говорю:
«Ну да». – «А тебя кто-нибудь любит?» Я говорю: «Да». Он, наверное, решил,
что я озверел совсем. Он говорит: «Ну, слава богу», – так водочки махнул.
Так что всё в порядке, не беспокойтесь. И с Людмилой Александровной
у меня очень добрые отношения, дружеские. Мы с ней регулярно видимся,
уж не говорю про детей, это само собой разумеется. Не так часто, как бы мне
хотелось, но всё в порядке.
3) В.Путин: Случай вопиющий, ужасный, без слёз невозможно об этом
говорить и вспоминать. Трагедия страшная. Просто даже не хочу
говорить, это ужасно.
(6)阻碍提问。阻碍提问通常是说话人预料到后续的问题,不想继续拒
绝,所以会采取一些策略来间接打断提问并表示拒绝。
1 ) А.Юнашев: Кстати, вопрос: он просто оппозиционер или
оппозиционер-патриот, на Ваш взгляд?
В.Путин: Так у Вас один вопрос или два?
А.Юнашев: У меня их три.
В.Путин: А остальные что будут делать, пока мы с Вами
дискутировать будем до утра?
(7)强调原则。说话人通常通过表明自己和其他人或部门组织之间清晰
的责权界限或职能、功能,将听话人的注意力转移到其他地方,以此来表示
间接拒绝回答,缓和气氛。
1) В.Путин:Что касается субъектов Федерации, объединения и всего, что
с этим связано, у нас есть федеральный закон и никакого другого пути, кроме
объединения различных субъектов в один, не существует, кроме
волеизъявления 主张 тех людей, которые проживают на этих территориях.
В разных регионах это решается по-разному: или нужно проводить
референдум на всех территориях, референдумы, или нужно проводить
это решение через соответствующие парламенты. Навязывать сверху
никто ничего не будет, и это считаю контрпродуктивным.
(8)回避问题。回避问题是指说话人会故意省略或忽略听话人提出的他
不想回答问题,为了避免拒绝言语带来的不适感和不和谐的场面,通常会在
陈述很多后选择省略正面回答该问题,通常听话人不会重复提问,因此化解
尴尬。
(9)陈述哲理。陈述哲理这一策略可以与句法层次策略中的成语或套话
策略相联系,说话人通过一些通俗易懂的哲学道理说明自己的拒绝理由,使
听话人觉得很有逻辑,能够理解说话人意图,并不再继续提问。
1) В.Путин: В этом году мы все (а у нас Год культуры – 2014-й) отмечали
юбилей Михаил Юрьевича Лермонтова, нашего гениального поэта. Мы все
помним его строки, как он про Бородино писал: «Умрёмте ж под Москвой,
как наши братья умирали!» Но он писал и другие: «Прощай, немытая
Россия, страна рабов, страна господ, и вы, мундиры голубые, и ты, им
преданный народ»

4.结语
本文结合弗罗尔金娜的意思隐含理论对俄语国家新闻发言人在新闻发布
会上的答记者问进行分析和分类,该分类是基于对语料的分析,所以不同于
英、美、日等语言环境下的分类,笔者将以此为基础继续深化研究,通过进
一步的研究来找出蕴含在这些策略中的常用策略,以期帮助中、俄语境下的
应用者能够摆脱由“拒绝”言语行为带来的困扰,减少语用失误和语用错误,
避免语意表达失败,从而稳固双方关系,增进双方友谊。
参考文献
1. Beebe,L.T., Takahashi  R.Uliss-Weltz. Pragmatic transfer in ESL. Refusals
A. In R. Scarcella, E.Anderson  S.D.Krashen(eds.). On the Development of
Communicatite Competence in a Second Language C. Cambridge. MA: Newbury
House, 1989.
2. Боргер Я.В. Комплексный анализ речевых актов негативной
реакции.[D] Тюменский государственный университет, 2004.
3. Бычихина О.В. Высказывания со значением отказа. [D]. М.:
Россиская
государственная библиотека, 2005.
4. Любимова М.К. Интенциональные смыслы согласия и несогласия в
русских и немецких дискурсах совещаний и переговоров. [D]. Библиотека
Тамбовского государственного университета, 2004.
5. Оразалинова К.А. Способы выражения несогласия в русском языке[J].
Вестник ТГПУ, 2012(116):192–195
6. Симонова С.О. Коммуникативно–когнитивные особенности
выражения косвенных и имплицитных речевых актов отказа в диалогическом
дискурсе.[D] Тамбовский государственный технический университет. 2011.
7. Фролкина Л. В. Смысловые импликатуры при выражении и восриятии
интенционального значения D. Автореф. Дис....канд. филол. Наук. Москва.
1995.
8. 马月兰. 中美拒绝语策略共性比较研究 J. 西安外国语学院学报,2000
,(6).
9. 森山卓郎. “拒绝”的策略 J. 言语,1990,(8).(东京:大修馆)
10. 王爱华. 英汉拒绝言语行为表达模式调查 J. 外语教学与研究,2001,
(5).
11. 吴建设. 拒绝语的表达方法J. 四川外语学院学报 2003,(7).
12. 许汉成. 弗罗尔金娜隐含观点评述 J. 外语研究,2002,(3).
(崔丽丽,大连理工大学硕士研究生,姜群,大连理工大学教授)

Хэ Юй, Цуй Иньхэ (КНР, Далянь)

大数据背景下的视觉传达设计模式研究

摘要:大数据时代已经到来,深入研究大数据背景下视觉传达设计的新模式
,思考并探索从设计思维体系到具体实施过程中,如何有效利用大数据环境
的机遇与挑战具有现实意义,借助数据挖掘手段能够为设计模式创新提供的
更多机会,为设计活动指明方向及提供保障;为传播过程的流畅性以及传达
的功能性构建坚实的基础,使设计者的设计行为获得较高的超新效率。
关键词:大数据;视觉传达设计;模式创新;数据挖掘

视觉传达设计是“人——社会”之间的一种信息传播方式,是社会文化的
直接反映。当今的视觉传达设计是以可持续发展意识为主导,用各种形象性
的特定语言塑造人与社会的关系,通过设计去实现产品或服务与人的生活形
态多样化的需求之间的对应,以及社会可持续发展的理想。随着大数据时代
的来临,大数据背景下设计技术与方法不断更新,加之新的传播媒介与承载
物料不断涌现,从某种程度上改变了视觉传达设计的结构,丰富和更新了设
计的内容,同时不断创造着新的设计形式,推进着视觉传达设计的发展,使
视觉传达设计逐渐超越了原有范畴,其核心形式和外延领域都在发生着巨大
的变革。新兴设计形态正在快速生长,传统设计领域又亟待转型升级,如何
有效利用大数据环境的机遇与挑战,利用时代背景为视觉传达设计提供更广
阔的发展平台,借助现代科技手段为设计模式创新提供的更多机会,在数字
化与信息化极度发达的当下,结合视觉传达设计的新技术与新应用,选择合
适的设计模式,调整与优化设计过程,成为视觉传达设计实现可持续发展面
临的重要问题。
1 大数据背景下的视觉传达设计

1.1 视觉传达设计的核心要义
随着媒介和技术的不断演变,21 世纪的视觉传达设计已经成为一个通过多
种媒介创造出的空前复杂多样的系统,其涉及领域涵盖了从平面化、静态化
的二维平面设计到动态化、综合化的三维、四维设计。视觉传达设计虽然包
含类型众多,但其核心内容的三重性是一致的,一是通过“视觉”作为媒介接
通设计作品与受众;二是依托“设计”对需传达的设计对象信息进行视觉表现
;三是将设计形成的对象信息新形象“传达”于受众。其中“传达”是视觉传达
设计的主要目的,也是视觉传达设计的重要功能,即通过视觉符号向受众进
行信息传递,不仅要“传”,而且要“达”, 以能够被受众接受、理解作为基本
考量。因此,视觉传达设计追求的最佳结果是给设计对象及受众带来最佳的
效益,也就是将设计对象的信息用最准确、快速、有效的方式“传”给受众,
并“达”到对受众心理及行为产生影响,改变受众的观念,甚至为受众提供新
的思考方式。
从传达功能的角度可以将视觉传达的传播过程归纳为人→信息→视觉语言
→视觉形象→人的过程,其中对于设计对象信息的处理、视觉语言的建构与
视觉形象的塑造是其中的关键环节(图 1-1)。
反馈

信 设 视 视 信
息 计对象 觉语言 觉形象 息
发 信 建 塑 接
出者 息处理 构 造 收者
数 定 创 创
据 位 新 造
挖 设 思 +

掘 计 维


图 1-1 视觉传达的传播过程
以往的视觉传达设计模式中,对于设计对象的信息处理基本依据设计
者的主观意识,相对片面且具有极大局限性。而今在大数据的时代背景下,
从信息发出者到信息接收者的传播过程中,完全可以利用数据的采集、存储
及分析与创新思维、创造力相结合,共同完成视觉传达的过程。在设计模式
的关键环节中,设计对象的信息处理是视觉语言建构与设计形象塑造的前提
,设计对象信息处理的目的是进行准确的设计目标定位,这也是建立正确的
设计观点和思维方向的前提。视觉传达设计中运用科学有效的数据挖掘手段
,从大量的数据中自动地抽取潜在的、有价值的知识、模型或规则,去认知
和实践设计目标,进行目标定位,对之后的设计形成指导,为传播过程的流
畅性以及传达的功能性构建坚实的基础。
1.2 数据挖掘对于视觉传达设计的必要性
细化视觉传达的设计过程,可以概括为是从出发认知到确定设计目标
,从分析设计的可行性,到进行策划及表现,最后获得设计结果的过程,在
图 1-1 的基础上,可以从设计活动的角度,将视觉传达设计分为以下几个阶
段(图 1-2)。
信 设 视 视 信
息 计对象 觉语言 觉形象 息
发 信 建 塑 接
出者 息处理 构 造 收者
委托调研阶 定位策 方案构 创意表 执行检
段 划阶段 思阶段 现阶段 验阶段

数 创 创 数
据 新 造+ 据
挖 思 力 挖
掘 维 掘

图 2-2 视觉传达的设计阶段
数据挖掘通常是指从数据源(如数据库、文本、图片、万维网等)中探寻
有用的模式(Patterns)或知识的过程。 6目前,数据挖掘技术已广泛应用于
天文、军事等许多领域7。在视觉传达设计中数据挖掘可以应用到不同的设计
阶段,尤其在委托调研、定位策划与执行检验阶段,对于设计模式创新起到
了重要的作用,具体来说,有以下几个方面:
(一)设计对象信息源分析
视觉传达设计中,设计对象的信息源主要由设计委托方、设计对象和受众
三方面的信息构成,其中包含着生产者、产品或服务、消费者、竞争对手、
市场销售渠道等等一系列的、各种各样的、纷繁复杂的庞大信息数据。设计
委托调研阶段的主要任务是对于这些数据进行逻辑分析与信息筛选,在此阶
段运用数据挖掘,可以清晰的梳理信息源,针对信息属性进行分析,合理配
置设计中需要表现的主次属性。例如,针对视觉传达的受众,可以通过数据
挖掘手段对信息源各数据的特征化和分类,把大量的受众分成不同的类,每
一个类里的受众具有相似的属性,不同类里的受众的属性也不同。设计中,
针对通过数据挖掘了解到的该类受众的相似属性与审美特征,提供有针对性
的设计,可以提高受众对于设计作品的满意度与接受度,进而达到传达目的

(二)设计目标定位辅助
从词源学的角度来说,设计隐含着“创造”与“安排”,是为了实现意图而去
进行的创造性活动,因此视觉传达设计具有明确的目的性。在设计委托与调
研阶段,通过数据挖掘手段对设计对象信息源进行分析,可以为定位策划阶
段设计目标的确立奠定良好基础。定位策划阶段的主要任务是使设计任务沟
通商业情报,通过数据挖掘对信息源的比较分析,准确进行设计定位,完成

6
Bing Liu,Wed 数据挖掘[M]余勇等译,北京,清华大学出版社,200904:6
7
范明、孟小峰等,数据挖掘概念与技术[M ]北京,机械工业出版社,2001
设计策划。例如,本阶段可以通过数据挖掘,找到同类设计中出现频次较高
的视觉语言组合,帮助设计者分析出最优的、合理的主次信息匹配,以提供
需要通过视觉语言建构的信息属性,从正向思维出发,进行设计定位;还可
以通过聚类分析,确定该类设计对象最常见的设计模式,以帮助设计者从逆
向角度出发,寻找独特新颖的定位方向,以对现有设计进行突破。
(三)设计效果的检验与反馈
视觉传达设计不是一个单向流动的进程,而是一个循环递进的过程,在设
计执行之后,要进行设计效果的检验,以对之前的设计进行优化,对之后的
设计进行指导。对于各种设计结果的识别、理解与描述及数据实证的分析判
断,可以对后续的设计任务起到指导、规范的作用,也可以发现相关设计趋
势、预测设计效果。以某液态产品包装设计为例,其形体塑造与材料选择组
合方面,就可以运用数据挖掘手段对在市场现有同类产品包装进行一定量的
数据收集与分析,对现有各包装形体与材料组合方案进行分类比较,再结合
该液态产品的容量、理化特点等阈值选择最优设计方案,进行包装创新。
视觉传达设计有效利用大数据环境,运用数据挖掘手段十分必要。阿尔温·托
夫勒(Alvin Toffler)曾有这样的描述:“一枚信息炸弹正在我们中间爆炸,
这是一枚形象的榴霰弹,像倾盆大雨向我们袭来,急剧地改变着我们每个人
内心世界据以感觉和行动的方式。”8今天的社会,是“信息爆炸”的时代,越
来越多新兴技术的出现,使得设计信息大量的涌现,信息的收集、分析、交
互变得越来越容易,视觉传达设计不再是多数倚重设计者自身的主观判断去
进行,而是更多的以设计对象的信息源作为主要依据,通过科学有效的数据
挖掘手段,合理的进行信息判断,为产品(或服务)提供更多的设计途径,
因此数据挖掘对于设计所起的作用也越来越重要。无论是常规思维中设计结
果与设计对象客观实在的吻合对比,还是非常规思维创造出的设计对象新形
象的新独特的,都离不开数据挖掘的辅助。
2 数据挖掘手段在视觉传达设计环节中的具体应用

2.1 关联规则(Association Rule)挖掘技术


关联规则挖掘旨在从大量的数据中挖掘出描述数据之间内在的关联关系和
规律的方法。其目标是在数据项目中找出所有的并发关系(Cooccurrence
Relationships)。在视觉传达设计模式中,关联规则挖掘技术的应用主要体
现在:
一、有助于挖掘设计对象各信息表象之下的潜在关联
视觉传达设计在创意构思阶段,利用关联规则挖掘技术,从设计对象信息
源数据库中整理出隐藏于现象的表象之下的,现象之间的潜在联系。由于视
觉传达设计中大量运用形象思维进行感性认识与创作,常常被设计对象信息
的表象所限制,使创作思维陷入狭窄空间。通过关联规则挖掘,对设计对象
信息源中的各种信息数据进行分析,有助于在设计中认识信息之间表象之下

8
[美] 阿尔温·托夫勒,第三次浪潮[M]生活·读书·新知三联书店,1983:215
的潜在关联,并通过分析形成信息关联链,更易于确定设计画面中的表现重
点及辅助内容。同时运用视觉语言对于关联链中的各个信息进行分主次、分
层次的整体表现,可以使设计画面整体隐含了该关联性,并使受众在接收设
计视觉画面时,通过设计中的关联描述,有导向性的进行设计思考与接受。
二、有助于对设计对象各信息关联进行测度
设计中,设计对象信息源数据库中既包含有生产者的目的或需求,又包含
有产品(或服务)本身的特征属性,还包含有受众的心理、生理需求联系,
不同的设计主题,这三者之间的关联度不同,同时每一大类之内的各个信息
之间又有各自的关联度,但设计传播的时间与空间是有限度的,不可能把所
有的关联性都表现出来,因此,通过关联规则挖掘,可以对设计对象各个信
息之间的相互联系进行分析,直至达到对所有信息的“关联度”进行测度。通
过测度,能够确定设计表现的具体关联链,并且通过信息“关联度”的测度数
值,能够预测设计画面带给受众的的影响度。
2.2 决策树(Decision Tree)分析技术
决策树技术的分类精确度较高,且效率高效。通过该数据挖掘可以得到一
个类似流程图的树型结构,提供了一种展示类似在什么条件下会得到什么值
这类规则的方法。在视觉传达设计中,决策树分析技术可以对设计目标进行
深度剖析,发现和解决常用分析方法不能深入的问题。
视觉传达设计常常运用发散思维进行思考,发散思维是设计中新概念、新
想法和新观念产生的主要途径,但发散思维受反传统的非理性力量支配,最
大的弊端就是常常不受控制的,超出设计思维境域,而使设计无目的性,且
大量浪费设计精力,运用决策树分析技术可以在设计中对发散思维进行有效
的收敛管理。可以将关联规则挖掘出的设计对象信息关联链的主要内容确定
为决策树中最上面的根节点,成为设计思维的开端,结合设计调研中问卷、
走访等多种调研形式收集到的相关数据,不同的答案产生不同的分支,逐渐
向下级分支蔓延,设计思维也随着数据实证的指导,向下发散,可以说,视
觉传达设计的过程,实际上就是一棵多叉的决策树,通过决策树分析技术,
可以将散状的设计点有逻辑的,科学的进行排列,有助于设计中更清晰的发
现和解决问题。
2.3 聚类(Cluster)分析技术
聚类分析能够将数据集中在某些方面相似的数据成员进行分类组织。可以
将数据集划分为若干组或类,并使得同一个组内的数据对象具有较高的相似
度,而不同组中的数据对象则是相异的。在视觉传达设计中,聚类分析技术
的应用可以帮助设计者发现设计对象的不同特征组群,其中包括产品(或服
务)的聚类、受众聚类等等。
如在视觉传达设计中进行目标消费群体分析时,包括各种指标的消费者调
查中,虽然不同性别、年龄、职业的顾客对某一指标可能有相同的看法,而
同一性别、年龄、职业的顾客对同一指标可能有完全不同的看法,但通过聚
类分析,设计者可以从整体上分解出对该设计对象评价较高、一般和较低的
不同的群体,针对群体比例和各关系指标关系的分析,对视觉传达设计的进
一步策划与实施找到关键节点。
数据挖掘所包含的技术手段是多方面的,运用于视觉传达设计的技术手
段也是多种多样的,以上仅仅是其中几种,更多的适用方法有待于在设计实
践中慢慢挖掘与论证。

3 大数据背景下视觉传达设计模式创新的利弊分析

3.1 数据挖掘对于视觉传达设计模式创新的价值
视觉传达设计中,数据挖掘的作用主要是针对设计对象大量的相关客观数
据,运用挖掘手段结合设计思维清晰地进行设计目标定位,为下一步设计流
程提供基础依据。除此之外,它还具有多方面的价值:
首先,数据挖掘在视觉传达设计的不同阶段,均起着指导与辅助的作用。
委托调研阶段依靠数据挖掘对设计对象的信息源进行数据抽取、分析、得到
设计目标;定位策划与策划阶段依据数据挖掘结果进一步进行创意活动;执
行与检验阶段,数据挖掘为设计效果提供反馈意见,并且为进一步优化设计
提供指导。因此,数据挖掘在视觉传达设计目标形成及设计实践过程中具有
指导与保障作用,忽视数据挖掘结果将会使设计陷入无秩序、无目标的状态

其次,数据挖掘是在大量的信息资源基础之上的科学分析,其得出的结果
要比设计者的主观、感性想象与直觉更科学、更可靠,视觉传达设计中数据
挖掘手段的应用,可以使设计获得较高的超新效率。
再次,数据挖掘可以成为设计中驾驭设计者情感的控制力量。视觉传达设
计具有很强的主观性,设计者的主观能动性可以增强创新欲,发挥创造力,
促进视觉传达设计的形成。但同时,设计者的主观情感对设计的过渡操纵,
会引发设计失控,与设计对象的客观因素脱节,从而偏离设计目的。因此,
在设计中数据挖掘的介入,可以依靠科学理性认识驾驭设计者的情感因素,
通过数据挖掘的逐层分析与介入,将科学理性认识与主观情感认识形成有效
融合,服从设计规律,可以促进设计的发展。
S·阿瑞提曾指出:“创造者能把一片充满无关联的事物并发现自己也在其中
的大海变成一片有次序的、优美的景象。”9因此,数据挖掘手段的运用能为
后期设计的创新发展与设计实现打下坚实的基础。
3.2 数据挖掘对于视觉传达设计模式创新的局限性
视觉传达设计中,庞大的信息源充满了复杂性、多维性的特征,数据挖掘
手段可以帮助设计者对于信息源进行有效梳理,但数据挖掘得到的答案是在
严谨科学计算之上的唯一、确定性答案。视觉传达设计的设计结果却是没有
终极的唯一答案的,而是在一个设计目标下可以产生多种设计答案,这也是

9
[美] S·阿瑞提,创造的秘密[M]辽宁人民出版社,1987:521
其最有魅力的特点之一。因此,面对复杂多样的视觉传达设计系统,数据挖
掘手段无法解决所有的问题,只能运用挖掘结果针对设计进行理性把握与建
构,但不能太过强调唯一数据,这样会限制设计的创新活动。
尤其是在创造初期,数据挖掘发挥着极大的作用,但不能太过强调“核心
概念”与“硬性思考”,会影响设计思维的发展,僵化设计思维。设计创意是一
个试错的过程,只有不断的试错,才有对的选择。设计中,有时更需要开放
性的创造,在罗杰·冯·欧克的书中曾有这样一句话:“人的心智,不光是一个
资讯处理的电脑,同时也像是个经验的博物馆、镭射立体摄影解码器、游乐
场、待强化的肌肉,建构思想的工房、一位辩论对手、一直待抚摸的猫、一
间待探索的玩乐屋、一堆待翻动的堆肥……等等。”10因此,设计中的创新还
需要一点“这不合逻辑!”的冲动,有时依据数据挖掘结果的逆向思维可以解
决这一问题。
大数据背景下,在视觉传达设计中运用数据挖掘手段还是一个崭新的
领域,需要在实践中不断的尝试,数据挖掘对于设计的指导作用是不可忽略
的,因此对数据挖掘结果的善于利用,以及思考更多的数据挖掘手段在设计
中的应用,是避短扬长的必然趋势。

4 结论与展望

每一门学科、每一项技术都有自己的研究对象和研究范围,倘若局限于
自己狭小的圈子,很难有突破性的改变。跨领域、跨学科的借鉴是视觉传达
设计学科不断向前发展,设计内容不断创新的动力之一,在大数据背景下将
数据挖掘引入视觉传达设计领域,可以引发设计学科创新性的改革。大数据
时代已经到来,视觉传达设计中对于数据的处理已经提升到了重要的位置,
对于各种海量的信息与数据的合理有效运用,能够为视觉传达设计创作提供
了更多的途径,也带了更多的设计可能。每一位设计者都需要用大数据的思
想转变传统设计思维与方式,运用数据挖掘手段正确完整的获取高质量数据
,从而辅助正确明晰的设计定位的形成。但也要清晰的认识到,数据挖掘与
视觉传达设计的交叉领域尚属新开发状态,更多的理论与规律还有待于在设
计实践中逐步发现与论证。
(和钰,大连理工大学博士研究生;崔银河,大连理工大学教授;基金
项目:本论文为国家社科基金课题项目“北方草原走廊民族文化传播研究”成
果之一,课题编号: 13XMZ048 )
Список использованных источников
[1] Bing Liu,Wed 数据挖掘[M]余勇等译,北京,清华大学出版社,
200904:6
[2] 范明、孟小峰等,数据挖掘概念与技术[M ]北京,机械工业出版社,
2001

10
罗杰·冯·欧克,当头棒喝:如何让你更有创意[M]滚石文化股份有限公司,200404:62
[3] [美] 阿尔温·托夫勒,第三次浪潮[M]生活·读书·新知三联书店,
1983:215
[4] [美] S·阿瑞提,创造的秘密[M]辽宁人民出版社,1987:521
[5] [美] 罗杰·冯·欧克,当头棒喝:如何让你更有创意[M]滚石文化股份
有限公司,200404:62

Чжао Юй, Цзян Цюнь (КНР, Далянь)

习近平的语言魅力
与中华优秀传统文化认同

摘要:中国共产党第十八次全国代表大会召开以来,习近平主席发表一
系列讲话。他讲话独具语言魅力,平易近人,通俗易懂,融合中华传统文化
民本、中和、自然的元素,具有简、精、朴三大风格特点。习近平同志以其
独特的语言魅力,为中国人民弘扬中华优秀传统文化,加强中华优秀传统文
化认同做出了榜样示范,起到非常好的引领作用。
关键词:习近平;语言魅力;中华优秀传统文化;认同

中国共产党第十八次全国代表大会召开以来,国家主席习近平围绕内政
外交、治党治国治军、改革发展稳定进行系列讲话,并在各种不同场合发表
了重要讲话。习近平在这些讲话当中以其个性化的语言魅力,得到全中国人
民的广泛赞誉与认同。在全党全国人民深入学习习近平同志系列讲话精神的
同时,上海交通大学和上海交通大学出版社还专门推出了《平易近人——习
近平的语言力量》一书,对习近平同志的语言风格进行了系统的阐述。语言
不仅具有神奇的力量,就如普希金的诗歌,而且是思想观点、能力水平、人
格素养的集中体现,就如毛泽东的诗词文。习近平同志以语言之美不仅使讲
话精神通俗易懂,更展示了中华优秀传统文化的特质,为全国人民继承和弘
扬中华传统文化做出了示范,增强了中华优秀传统文化认同。
一、中华优秀传统文化元素
中国语言博大精深,简短、凝练,富含深刻哲理与意义,反映中华优秀
传统文化元素。老庄学说是享誉世界的哲学,孔孟思想是闻名世界的文化精
粹。老庄哲学和孔孟文化是中华文化思想主流,中华优秀传统文化尽管大部
分产生于封建社会,但其中包含大量的积极元素。
中华传统文化元素之民本。儒家思想是中国古代社会主流思想形态,孔
孟是儒家学派的创始人。在《孔子家语》中有“君者舟也,庶人者水也。水
所以载舟,亦所以覆舟”,这深刻反映了孔子民本的思想。战国中期的孟子
说:“是故明君制民之产,必使仰足以事父母,俯足以畜妻子,乐岁终身饱
,凶年免于死亡。然后驱而之善,故民之从之也轻。”[1]孟子认为,土地、人
民、政事是诸侯的三类宝贝,(《尽心下》)就是说首先要有土地、劳动力
,并且使二者相结合,才能有政权的巩固。他正是从这样的角度提出“民贵
君轻”的思想,说,“民为贵,社稷次之,君为轻”,[2]很明显,孟子并非真的
为民着想,而是为了巩固地主阶级的政治统治,不是轻君而是保君,尽管民
本思想是非常有限的,但对后世的影响是非常大的。荀子转述《孔子家语》
的话,“君,舟也。民,水也。水所以载舟,亦所以覆舟”,唐朝开明政治家
魏征也经常提醒皇帝,水能载舟,亦能覆舟,“所宜深慎”。这类所谓“贵民”
、“重民” 思想,虽然是为了改善和维护以君为代表的剥削阶级的统治,但是
在以“君”为核心的中国封建时代,这种带有民本色彩的思想具有明显的进步
意义,这是毋容置疑的。道家哲学中所讲的“固本”政策,包括民心、富民和
人才等方面,所谓的“本”就是指民心、经济、人才。“先顺民心,故功名成”
,从民心上固民之本;“治国之道,必先富民”,从经济上固民之本;“终生之
计,莫如树人”,从人才方面固民之本。因此,道家哲学同儒家哲学同道,
均对“民本”思想有不同程度的阐释,形成了中华优秀传统文化的特质。
中华传统文化元素之中和。中和是中国传统文化的终极追求,儒家中庸
之道是中华优秀传统文化精华。中国传统文化古籍《中庸》中写道,“喜怒
哀乐之未发,谓之中;发而皆中节,谓之和。中也者,天下之大本也;和也
者,天下之达道也。致中和,天地位焉,万物育焉。”[3]认为中庸不仅仅是一
种美德,还是情感表达的方式和处理事务的原则。中和观念适用于人,也适
用于社会。人的感情和欲望不偏不移,合乎分寸,处于中间平衡的程度和状
态,这是人身心康宁的衡量尺度,是人得以健康发展的基础。对社会来说,
社会中每个人都懂得对自己的欲望和感情适度表达与满足,社会便会呈现和
谐安宁,井然有序的状态。正如《中庸》中所述,“中也者,天下之大本也
;和也者,天下之达道也。”中和观念是古圣先贤处理人与自然、人与人、
人与社会、人与世界、人与内心等关系的理想范式。作为中国思想文化的普
遍原则,影响着中华民族的思维方式、心理结构、价值选择、审美情趣、伦
理道德和行为特征,成为中国人民自古以来处理人际关系和民族关系的基本
价值取向。在民族与民族、国家与国家关系方面,主张无争无讼,平等待人
,和谐共处,协和万邦,重视睦邻友好,互惠互利。人和自然不能保持中和
状态,人对自然开发失去度,偏离平衡态,就会产生自然灾害;人与社会不
能保持中和之态,过分强调个人利益或者社会利益都是偏离平衡态的表现,
势必产生社会不和谐因素;国与国之间不能保持中和之态,失衡则战争起,
不利于世界和平与发展。
中华传统文化元素之自然。道法自然,自然是生活中的至高的道,是符
合人的生活规律的最朴素最简单的规律。中国古代哲学家老子提出,“人法
地,地法天,天法道,道法自然”[4],遵从于道,顺其自然,是人类及社会的
总原则,对中国社会影响甚远。“天道生成万物,每一种物都有其性质,注
定了其生存的方式与历程”[5]老子认为道是宇宙万物的根源,主张处弱居下、
返朴归真、致虚极、守静笃、归根复命,回到人类原来的根源和本性,老子
说,“见素抱朴,少私寡欲”,知足的人不受辱, 知道适可而止才不会危殆,这
样才能长久。知足是心理上的节制,知止是行为上的规范。老子最反对人用
心机,要人返朴归真,回归自然,保持赤子之心,保持自然之态。老子所谓
的道含有万物生成的道理和法则,到庄子时则明确地把道上升为规律。自然
这一中华传统文化元素在中国历史长河中表现甚多,主要是“人们从自然界
吸取美感,以自然界的某些现象作为原型,进行艺术加工,给生活带来美的
享受和高雅的情趣”,[6]在中国古代器物、书法、绘画、文学作品、饮食文化
、园林建筑等方面都有不同程度的反映,众多文人雅士还将自然作为人生追
求。
二、习近平同志讲话的语言风格
习近平同志讲话无论是诗文引用、俗文俚语还是形象比喻,都融合了中
华优秀传统文化之民本、中和、自然的因素与特质,都体现了其语言之简、
精、朴之美,将各种情境中的问题表达得通彻易懂,将中华优秀传统文化的
力量表现得淋漓尽致,反映出中华优秀传统文化元素。
习近平讲话语言风格之简。简是指习近平同志讲话语句简练不繁琐,特
别是善于引用古诗词文来实现简练之风格。在参观《复兴之路》展览后的即
兴发言中,习近平同志引用两句毛泽东同志的诗词“雄关漫道真如铁”和“人间
正道是沧桑”,以及古诗“长风破浪会有时”来总结中华民族的昨天、今天和明
天,既对中华民族复兴的历史脉络进行了梳理,又表明了信心,为实现中华
民族伟大复兴寄予希望。“接地气,充充电”是习近平同志对领导干部的要求
,虽然只有六个字,但却简练、易懂,领导干部与人民群众均能领会,其中
包括民生观念、群众路线、干部管理与学习等思想。我们可以看出习近平同
志并没有用华丽的辞藻进行大篇幅的阐释论述,而是选取最简练的能够完全
代表其思想的六个字。人民群众是历史的创造者,“接地气,充充电”是中国
共产党群众路线的基本要求,“接地气”就是始终教育广大领导干部把民生作
为第一要旨。中华优秀传统文化历来重视民生,习近平同志讲话虽然简练,
但是依然具有中华优秀传统文化民本的思想。
习近平讲话语言风格之精。精是指习近平同志讲话非常的精炼,意义深
刻,内涵丰富。亲仁善邻是中华民族优秀传统,在 2013 年博鳌亚洲论坛开
幕式上习近平同志讲,“亲望亲好,邻望邻好”,2015 年博鳌亚洲论坛主旨演
讲上,习近平同志又以“以和为贵”、“协和万邦”、“四海之内皆兄弟也”、“远
亲不如近邻”等语言表达中国善邻、伴邻、睦邻、安邻、惠邻、富邻的睦邻
友好思想,引用聊聊数语,便将中国睦邻友好思想表达得淋漓尽致。习近平
对干部的讲话中经常引用“放下架子,扑下身子”、“倾听呼声,体察情绪,感
受疾苦”等话语,就职之后对人民承诺:“夙夜在公,勤勉工作”,精炼的话语
不仅流露出对群众的真情实感,民生的宗旨,而且将工作态度、方法和工作
理念等丰富的内涵充分表达出来。
习近平讲话语言风格之朴。朴是指习近平同志讲话语言具有生活气息,
没有华丽的辞藻,善用日常生活化的语言,群众听得懂,有共鸣,喜欢听。
日常俗文俚语、生活故事、网络流行语大量出现在习近平同志讲话中,拉近
了国家领导人与人民群众的距离,不仅拉近了交往主体双方的距离,而且使
交往有温度,有情感。在欧洲的多次演讲中,习近平有针对性地反复运用讲
故事的方式。在法国,习近平讲述了抗战期间法国医生贝熙叶冒着生命危险
开辟一条自行车“驼峰航线”、四川汶川特大地震期间法国军医乌艾尔舍身守
护被困电梯的中国小女孩儿、法国公益人士方芳倾力支持中国儿童上学的故
事。[7]在德国,习近平同志讲述了德国友人拉贝在南京大屠杀中为 20 多万中
国人提供栖身之所,以及德国葡萄专家诺博无私帮助山东枣庄人民的故事。
[8]
习近平同志用这些日常生活化的小故事生动反映了中法、中德人民的深厚
友谊,国家领导人讲述这些友谊小故事,拉近了国与国之间的情感距离,引
起两国人民的共鸣,深化并坚定了国家关系。“国之交在于民相亲。人民的
深厚友谊是国家关系发展的力量源泉。”[9]一个个鲜活的实例,滋润着中俄两
个人民友谊之树枝繁叶茂。中国国家主席习近平同志在莫斯科国际关系学院
演讲时讲述了中俄人民之间友谊的几个小故事。“抗日战争时期,苏联飞行
大队长库里申科来华同中国人民并肩作战,他动情地说:‘我像体验我的祖国
的灾难一样,体验着中国劳动人民正在遭受的灾难。’他英勇牺牲在中国大地
上。中国人民没有忘记这位英雄,一对普通的中国母子已为他守陵半个多世
纪。2004 年俄罗斯发生别斯兰人质事件后,中国邀请部分受伤儿童赴华接受
康复治疗,这些孩子在中国受到精心照料,俄方带队医生阿兰表示:‘你们的
医生给孩子们这么大的帮助,我们的孩子会永远记住你们的。’2008 年中国
汶川特大地震发生后,俄罗斯在第一时间向中国伸出援手,并邀请灾区孩子
到俄罗斯远东等地疗养。3 年前,我在符拉迪沃斯托克‘海洋’全俄儿童中心,
亲眼目睹了俄罗斯老师给予中国儿童的悉心照料和温馨关怀。中国孩子亲身
体会到了俄罗斯人民的友爱和善良,这应验了大爱无疆这句中国人常说的话
。”[10]
三、习近平同志讲话引领中华优秀传统文化认同
弘扬中华优秀传统文化是加强民族认同、国家认同的重要路径,是实现
中华民族伟大复兴中国梦的重要内容与范畴。中国是社会主义国家,以马克
思主义思想为指导思想,中国的马克思主义是中国化的马克思主义,是和中
国具体实际紧密结合的,包含中华优秀传统文化元素与精神。习近平同志将
中华优秀传统文化民本、中和、自然的元素融会贯通发于外,不仅展示了中
华优秀传统文化的力量所在,而且引领了中华优秀传统文化认同,为全国人
民做出了示范。
习近平同志讲话引经据典,用中华传统文化语言讲述现代国家治理思想
、国际关系、个人与社会发展等诸多问题。习近平同志通过涵容中华优秀传
统文化元素的富有个性魅力的语言,深入阐释中国内政外交政策,促使中国
人民对中华优秀传统文化的现代性价值得以高度认同与践行,促使中国人民
深化对马克思主义中国化与中国化马克思主义的认识与理解,促使中华优秀
传统文化重新回到现代人民的生活当中,并融入个人成长,融入人民生活,
融入社会发展,融入国家治理当中,因此,习近平同志讲话引领了中华优秀
传统文化认同。
(赵宇,大连理工大学博士研究生;姜群,大连理工大学
教授)
Список использованных источников
[1]杨伯峻译著.孟子译著,梁惠王上[M].上海:中华书局, 2010(2)
[2]杨伯峻译著.孟子译著,尽心下[M].上海:中华书局, 2010(2)
[3]杨洪校注.中庸·大学,天命章[M]合肥:安徽人民出版社,2002 (9)
[4](魏)王弼.老子道德经注校释,第二十五章[M].上海:中华书局,2010(2)
[5]贾馥茗等编著.中庸释诠[M].台北:五南图书出版有限公司 2000(5), 3.
[6]张岂之主编.中国传统文化[M].北京:高等教育出版社,1994(11),4.
[7]习近平.在中法建交五十周年纪念大会上的讲话[N].人民日报,2014-03-
27.
[8]习近平.在德国科尔伯基金会的演讲[N].人民日报,2014-03-30.
[9]习近平.建立以合作共赢为核心的新型国际关系[N].人民日报,2013-03-
24

Бянь Юелин, Вэй Сяовэнь (КНР, Далянь)

意识形态安全视域下的大学生素质教育研究

摘要:本文以意识形态安全为根本出发点,从国家意识形态安全和大学
生素质教育,尤其是大学生思想政治教育的内在联系和相互影响入手,在此
基础上对国家意识形态安全视角下的大学生素质教育的对策进行了深入研究
和阐述。
关键词:意识形态安全;大学生;素质教育;思想政治教育
一、国家意识形态安全的界定及影响因素
1.1 意识形态概念的界定
关于意识形态的界定上,其实最初是一个哲学方面的理论问题,后来才
逐渐升级演变为一个政治问题,它关系到国家政治稳定、社会安全、民族精
神及人民的价值观念,在《简明不列颠百科全书》一书中,将意识解释为“
社会哲学或政治哲学的一种形式。其中实践的因素与理论的因素具有同等重
要的地位,它是一种观念体系,旨在解释世界并改造世界。”法国特拉西
(1976 年) 是最早采用意识形态这一名词的哲学家,而马克思则将概念推向广
泛的应用境界。马克思和恩格斯的论述认为,意识形态是一个复杂的、发展
的过程。意识形态是一个总体性概念,是统治阶级的观念形态,是物质生产
领域占统治地位的阶级的精神力量。马克思对哲学和社会政治理论有很多贡
献,其中之一就是意识形态理论,意识形态理论的提出具有伟大的历史意义
。归纳起来,从社会政治的角度看,意识形态主要是指在一定阶级或阶层范
围内的,社会共同体的思想价值、信仰和价值观念体系,是国家的灵魂,对
全体社会成员的行为具有统领性和指导性,意识形态的统一性,直接关系到
国家政治制度的形成,国家政治系统的安全与稳定。

1.2 学术界对意识形态的研究
改革开放以来,意识形态一直是国内哲学、政治学等领域研究的重点和
热点问题之一,学术界不仅对西方的意识形态理论进行了大量评论,并且意
识形态的各种问题广泛研究,对意识形态这一概念进行了研究,并赋予了不
同的内涵与外延。归纳起来,部分学者使用意识形态这一概念,从阶级的角
度对马克思主义理论内部、运用马克思主义方法进行研究,如何进一步完善
和丰富马克思主义意识形态理论等方面进行了研究;部分学者将意识形态这
一概念的研究,限定在冷战时期,将冷战时期称为意识形态的时代,希望以
单一标准下两分国际社会;三是淡化阶级概念,将意识形态定义为某一个特
定的社会集团对自身社会地位和利益要求的自我意识和自觉表达。四是把意
识形态定义为一种意识上的价值观念体系或者是一种思潮,例如:“作为意识
形态的现代化”“全球化意识形态”这样的表述。

1.3 国家意识形态安全的界定及结构

1.3.1 国家意识形态安全的界定

学者们大多认为意识形态安全是国家安全的一个重要组成部分,少数学
者则有不同观点,他们认为意识形态安全是国家文化安全,或者国家政治安
全的一个重要组成部分。前者如张骥、张爱丽,他们认为,意识形态安全是
国家安全体系的组成部分,是国家政治和文化安全的重要内容和核心,一个
国家的社会意识形态不能被侵害或破坏,否则国家的安全就难以保障,真正
意义上的国家独立也将失去。后者如石中英和田改伟,他们认为意识形态安
全是国家文化安全的主要内容,意识形态安全并不意味着社会成员在政治认
识上的一致,而是指全体成员有共同的价值观念。一个阶级获得政权后,会
通过政治社会化使自身的意识形态渗透到社会公众之中,并发挥意识形态对
统治地位合法化的辩护功能,维护自身阶级的统治。
综上所述,尽管学者对于意识形态安全的界定形式不一,但是其核心基
本相似,即意识形态安全是国家安全体系的重要组成部分,它是指一个国家
占主导地位的意识形态不受任何威胁的相对稳定的状态。当前,意识形态的
安全并不要求全体社会成员达成一致的政治认识,而是要求整个社会有共同
的价值观念和取向,有共同的法律秩序约束。

1.3.2 国家意识形态安全的结构

意识形态安全包括多个方面的具体内容,主要有价值观念安全、政治信
仰安全、道德安全、民族精神安全以及政治制度的安全。其中除政治制度安
全外,其他几项内容均属于思想或理论层面。现实生活中,人们总将理论升
华为原则,希望发挥政治价值原则在社会生活中的规范作用。并且希望这一
能够得到社会全体成员的支持与认同,并最终将制度确立起来。意识形态的
内容并不能仅局限在一种观念系统,而应将其发展到制度层面,从静态到动
态、隐性与显性视角加深对理解。意识形态决定政治制度,而政治制度是意
识形态安全的最强有力的保障,政治制度安全是意识形态安全中的一个核心
部分。
1.4 影响国家意识形态安全的相关因素

1.4.1 政治因素

政治与意识形态有着千丝万缕的联系,经济基础是政治的上层建筑,政
治是经济的集中表现,意识形态是以政治权力为核心展开的各种社会活动和
社会关系的总和。一方面,意识形态与政治制度直接联系。政治制度是占统
治地位的政治主体,能够体现一定社会阶级和集团的根本利益,具有鲜明的
政治倾向,他本身内涵着一定的文化价值体系、价值理念,是一定的价值观
念、伦理精神的实体化、具体化,是社会意识形态的外在的直接表现形式。
意识形态的本质是政治,但并不意味着意识形态就是政治,意识形态不等同
于政治,意识形态的问题并不全是政治问题。政治理论和思想是统治阶级执
政的理论依据,对于巩固政治统治地位具有重要的作用和意义。因此,政治
因素是影响国家意识形态安全的重要因素。
1.4.2 经济因素
经济是社会生产关系的总和,是人们在物质资料生产过程中结成的,与
一定的社会生产力相适应的生产关系的总和或社会经济制度,是上层建筑赖
以建立起来的基础。按照马克思主义的学科来说,上层建筑包括政治法律制
度与社会意识形态,而意识形态就是“观念的上层建筑”,经济基础与上层建
筑之间具有相关性。一方面,经济基础决定上层建筑,上层建筑表现经济基
础;另一方面,由于社会是变动的,生产力是发展的,当生产力与生产关系
发生矛盾时,上层建筑也会与经济基础发生矛盾。经济是意识形态变化的基
础,意识形态的变化是随人们的经济行为而变化的,要保证国家意识形态的
安全,就必须保证有与之相适应的经济环境。因此,要确保经济因素在国家
意识形态统治中的重要职责。

1.4.3 文化因素

从广义上讲,文化是指人所创造的一切,政治、经济、科学、艺术、宗
教、语言等等一切不同于外部自然和本能的人化的东西都可以纳入文化的范
畴,主要包括物质文化、行为文化和精神文化。其中,精神文化是核心部分
。对于文化和意识形态之间的关系,不同的学者有不同的论述。文化与意识
形态不同,文化具有自身形成、存在和发展的特殊规律,并且,文化还有意
识形态所不能取代的特性,文化在促进一个民族的进步,加强一个民族的团
结等方面都有着自身特殊的意义和作用。文化一旦形成,就会具有巨大的内
在价值和内蕴潜力,因此,文化传统是意识形态观念体系形成和发展的思想
源泉。由于意识形态往往具有强烈的政治意识,因而常常与文化相异,甚至
某些时候会产生相对的关系。文化因素作为意识形态的一个因素,对意识形
态有一定影响。同时,意识形态又是文化的一种表现形式。
1.4.4 军事因素

军事是一个统称,包括一切与战争或军队直接相关的事宜。按照马克思
主义国家学说,国家本质上是一种暴力机器。并且,军事也往往被视为国家
的一种职能活动,是保证国家安全的支柱,一个国家的军事安全关系到一个
国家的安全,关系到国家主权和领土的完整。因此,军事的意义远远超出军
事领域本身,它涉及到国家生存和发展的方方面面,国家的政治、经济、社
会、文化等各个领域都需要军事作为安全保障。因此,军事安全对国家意识
形态安全,尤其是国家安全具有重要意义。

1.4.5 科技因素

随着现代化进程的加快,科学技术以战无不胜的姿态挺进社会生活的各
个领域,给人们生活带来的翻天覆地的变化,同时也渗透到思想、经济、政
治等各个领域。科学技术与意识形态之间的辩证关系,是当代科技哲学领域
内争论的一个焦点问题,也是意识形态理论的一个热点问题。意识形态具有
强制性、,它以想象、神话、幻想、颠倒的方式反映外部世界,是为统治阶
级服务的工具。科学的形成是以新问题的提出为出发点,科学与意识形态提
出问题具有差异性。否定意识形态具有科学的可能性,这种割裂性的观点忽
略了意识形态与社会实践之间的关系,容易导致两者之间产生对立以致冲突
的关系。
二、大学生素质教育
2.1 大学生素质教育的本质
素质教育与应试教育相对应,是指依据人的发展和社会发展的实际需要
,以全面提高全体学生的基本素质为根本目的,以尊重学生主体性和主动精
神,注重开发人的智慧潜能,注重形成人的健全个性为根本特征的教育。在
我国社会主义现代化建设过程中,面向教育的现代化,面向世界的发展主流
,学生素质教育是重要实施过程。素质教育的实施,能够体现我国教育的性
质与任务,有利于对当前应试教育中存在的问题,进行反思和整改,有利于
我国教育事业全面发展与落实。因此,必须加强对学生思想政治素质、人文
素质、心理素质、创新素质等多方面能力的综合培养。

2.2 大学生素质教育的内容

2.2.1 思想政治素质教育

思想政治教育是素质教育的重要组成部分,是素质教育的灵魂和保证。
思想政治教育一方面能从政治上上保证保证我国素质育人的方向,另一方面
又为其他各项素质教育内容提供基础,能够有效推动智育、体育、美育、实
践教育的综合发展,促进素质教育目标的实现。思想政治教育的主要目标是
提高受教育者的思想政治素养,培养有理想、有道德、有文化、有纪律的社
会主义建设者和接班人,如果我们培养的学生不能具备以上素质,那么就不
能达到思想政治素质教育的主要目的。

2.2.2 人文素质教育

人文素质表现为一个人的道德情操和综合素质,一个人的思想道德素质
的提高和发展,必须注重人文素养在其中的重要作用。大学生的人文素养,
不仅体现在专业文化知识的提升,同时体现在人文综合素质、理想道德情操
、传统文化培育等多个方面。当前西方文化植入中国本土的现象相当严重,
在中西文化的交错中,如何保证中华传统文化的继承与发展,传承与弘扬,
在新时代中体现新的特征,具有十分重要的意义。因此,在现代社会,要注
重对学生人文素养的提升,使大学生成长为具有文化素养的综合人才。

2.2.3 心理素质教育

从心理学的概念来说,心理素质包括情感、信心、意志力、韧性等多个
方面的心理素质。心理素质是个人意识的重要组成部分,心理素质教育是大
学生素质教育的重要内容。一个人的心理素质既有先天的基础,也是经过后
天环境的熏陶和培养,在学生的成长过程中,认知能力、情绪情感、意志品
质等方面内容也逐渐形成。在当今社会,学生的心理素质显得越来越重要,
尤其是独生子女一带,青年学生受家庭环境溺爱的影响,抗挫折能力差,难
以承受社会、学校等多方面的压力。因此,在学校和家庭教育中,要重视和
逐步加强对青年学生的心理素质教育,这是社会和时代的要求。

2.2.4 创新素质教育

创新是民族进步的灵魂,是国家兴旺发达的动力。创新对于一个国家和
民族具有非常重要的意义。作为人类特有的社会活动,创新是人类积极认识
和探索客观事物的重要方式,有助于人类发现事物的客观规律,探索新方法
,并应用与实践活动。创新是人类进步的动力,同时对国家建立新理论,解
决新问题,实现国家和民族的长足发展,具有重要的影响作用。
三、意识形态与大学生素质政治教育
3.1 意识形态性是思想政治教育的本质属性
思想政治教育的本质属性是意识形态性,它是意识形态所需要的产物,
承载着意识形态的政治、社会和文化功能。在思想政治教育中,政治教育起
着统领作用,政治教育和道德规范教育是思想政治教育的重要内容,也是意
识形态安全教育的客观要求。
大学生是培育和践行社会主义核心价值观的生力军,大学阶段是价值观
形成的关键时期,由此,意识形态安全是大学生思想政治教育的重要价值所
在,意识形态功能是思想政治教育的主导功能。当前我国大学生思想政治教
育的主要内容,就是在社会主义核心价值观下的引领下,对广大青年学生进
行政治、思想、道德等方面的意识形态教育,要通过思想政治教育,用社会
主义核心价值观引领广大青年实践,提高学生思想道德素质,努力使社会主
义核心价值观在广大青年学生中内化于心、外化于行。
马克思指出统治阶级的思想在每一时代都是占统治地位的思想。这就是
说一个阶级是社会占统治地位的物质力量,同时也是社会上占统治地位的精
神力量。由此可见,意识形态功能是思想政治教育的主导功能,它具有价值
导向、社会维护、利益调控和资源整合等作用,如果剥离意识形态教育,那
么思想政治教育就不能称之为思想政治教育。随着全球化、多元化、多极化
趋势的发展,我国意识形态也呈现主导性与多样性、民族性与全球性、冲突
性与互渗性相结合的发展特点,面对意识形态的发展进程,更加要求坚持马
克思主义指导思想一元化,继续发挥意识形态的主导功能,引导人们树立坚
定的理想信念,巩固改革开放和中国特色社会主义发展的伟大成果,否则势
必导致人们价值观的迷失经济的混乱与社会动荡。因而,坚持思想政治教育
中意识形态性的主导功能,就具有重要的现实意义,思想政治教育是实现意
识形态安全的重要手段。

3.2 意识形态安全视域下大学生素质教育面临的问题
目前我国大学生意识形态安全教育主要面临主客观两方面的问题:一是
当代大学生思想不成熟,被西方思潮所迷惑;二是全球化、网络化的社会现
实,是中华传统文化受到了冲击。。
当前社会,非主流意识形态入侵,许多标榜着自有、平等的西方思想泛
滥。青年大学生思想不成熟,立场不坚定,好奇心强,渴望新知识,渴望刺
激,喜欢和容易接受新的思想,因此自由主义、普世价值等思想对青年大学
生产生了较大影响。难以辨别是非的青年大学生,往往被西方所标榜的自由
思想所迷惑,产生个人主义、享乐主义等思想,而这些思想正好与社会主义
核心价值观相背离,会影响青年大学生的健康成长。
其次,西方多元化的思想对中国传统本土文化也产生了冲击,青年学生
往往被西方节日、西方思想所诱惑,但丧失了对中华传统文化的传承。如今
青年大学生对传统文化淡漠,甚至对中华的传统文化持怀疑态度,总以为“
外国的月亮圆”,这些想法都是因为学生对传统文化不够了解,这也为我们
的传统教育提出警醒。这对国家意识形态,尤其是文化层面,具有很深影响
,要想保持中华传统文化在文化世界的话语权,就必须坚守自身的核心价值
观,拥有自身的核心竞争力。
四、安全意识形态下大学生素质教育对策研究
4.1 加强意识形态安全视域下的大学生素质教育
要将国家意识形态安全与青年大学生素质教育相结合。用国家意识形态
安全问题指导青年大学生的素质教育问题,为大学生素质教育的发展提供政
治安全保障和方向指导。意识形态安全问题是一个复杂的多元化问题,包括
政治、经济、文化等各个领域,青年大学生素质教育问题的解决,有助于解
决国家意识形态安全领域的问题。当代大学生的素质教育问题,是多方面互
相交叉的问题,而意识形态安全问题与大学生素质教育问题,是互相关联的
关系。当前我国意识形态安全视域下的大学生素质教育,就是在社会主义核
心价值观体系的构建下,传播和宣传马克思主义思想政治教育的价值观,确
保社会主义核心价值观的主流地位。培育青年大学生的思想政治素质、人文
素质、心理素质、创新素质等多方面的能力,提升青年学生的综合素养。
全面实施素质教育,是教育思想上的一次深刻的革命。它促使我们重新
认识教育的功能、地位、价值和目标,促使我们必须将教育的视野从智力的
领域扩展到非智力领域,特别要从传统的知识、技能教育伸展到学生的精神
世界,要更多地注重学生的理想信念、道德、人格和思维方式的教育。思想
政治教育的根本目的,即构筑学生的精神支柱,发展学生的创造潜能,调动
学生的创造欲望。

4.2 用马克思主义中国化统领高校意识形态安全教育
马克思主义是社会主义意识形态的核心和灵魂,指明了高校思想政治教
育的方向,意识形态安全的关键是解决好对马克思主义和共产主义的信仰,
对中国特色社会主义的信念问题,用社会主义意识形态去占领思想阵地,我
们必须强化马克思主义主流意识形态的理性权威。
当前,做好新形势下大学生意识形态安全教育,首要工作就是引导大学
生客观地认识当代中国,宣传和阐释中国特色社会主义文化,发挥以马克思
主义中国化为统领的指导思想的引领和激励作用,引导青年学生为实现两个
一百年奋斗目标和中华民族伟大复兴的中国梦而奋斗。

4.3 强化思想政治教育在素质教育中的地位
思想政治教育是大学生素质教育的重要组成部分,同时,优良的思想政
治素质,在大学生个人能力中具有十分重要的作用,也对 21 世纪人才的质
量的培养具有积极而又深远的影响。世界各国的教育改革中,虽然在社会制
度、意识形态和民族文化等方面存在差异,但各国都对青少年的思想政治教
育,尤其是爱国主义教育十分重视。由此可见,当代的世界发展中,社会对
高校学生的思想政治素质具有普遍要求。
加强思想政治教育,尤其是爱国主义、集体主义教育,是大学生素质教
育的灵魂,青年学生如果不具备正确的政治素养,或者一味强调其他方面的
素质教育,那么学生的发展方向将很难保证,学生的素质结构将发生倾斜,
产生方向性的误导,思想政治素质具有其他素质教育不可替代的作用,将直
接决定和影响学生的发展轨迹。综上所述,在国家意识形态安全的视域下,
要保证思想政治素质教育的导向性。
五、结论
当前我国意识形态安全面临诸多新形势、新挑战和新问题。大学生是社
会主义事业的建设者和接班人,青年大学生的素质教育,尤其是思想政治教
育是影响国家意识形态安全的关键因素。当前,我国大学生政治价值观现状
总体尚好,但西方国家的政治思潮仍对青年大学生的思想有负面影响,要加
强国家意识形态领域对大学生素质教育的深刻认识,强化思想政治教育,为
国家意识形态的安全提供保证。
(边悦玲,大连理工大学博士研究生;魏晓文,大连理工大学教授)
Список использованных источников
[1] 王玲玉.意识形态安全视域下的青年大学生教育问题浅析[J].科技视界
.2014(21).
[2] 李忠军.国家意识形态安全与大学生政治价值观教育研究[D].东北师范
大学,2008.
[3] 汪莉.大学生素质教育问题研究[D].合肥工业大学,2005.
[4] 刘淑颖.当代我国大学生意识形态安全教育研究[D].华中师范大学
,2014.
[5] 薛立刚.意识形态安全视域下大学生思想政治教育的实效性研究[J].思
想政治教育 研究,2014(30).
[6] 任平,谭平.国家安全视域下的高校社会主义主流意识形态安全教育[J].
东北农业大学学报(社会科学版),2013(11).
Ци Лю (КНР, Шэньян)

金融危机下提升高校毕业生就业竞争力的对策研究

摘要:近年来,大学生就业难问题一直困扰着我国经济的发展和社会的
进步,而突如其来的金融危机又对大学生就业市场造成严重的冲击,使得这
一问题更加严峻,所以如何在金融危机下提高大学生就业竞争力是笔者一直
在深思的问题。本文笔者从大学生就业竞争力的内涵及构成要素、金融危机
下影响大学生的就业原因、加强大学生就业思想教育的迫切性以及提升大学
生就业竞争力的途径等四方面对金融危机下,提升高校毕业生就业竞争力对
策进行了探究。
关键词:金融危机;就业竞争力;思想政治教育

随着改革开放的深入进行和高等教育大众化的不断加速,大学生就业难
问题已经成为一项现实而紧迫的社会问题,在近年来高等教育由外延发展向
内涵发展转变当中,大学毕业生的就业竞争力重要性日益凸显,其不仅直接
关系到大学生就业与高校的生存和发展,更直接关系到经济发展和社会稳定
,提高大学生的就业竞争力已经成为高等教育和高校发展中亟待解决的重大
理论和现实问题。特别是全球金融危机的影响下,使大学生就业面临着不同
以往的复杂情况和全新问题,对高校如何提升大学生就业竞争力提出了全新
的挑战。

一、大学生就业竞争力的内涵及构成要素
(一)大学生就业竞争力的内涵
大学生就业竞争力是指“毕业生在就业市场上,具有战胜竞争对手、找
到适合才能发挥和实现自身价值的适应工作岗位的能力,即满足社会和用人
单位对人才需求的能力”。不同的学者对于竞争力的理解也不尽相同,多数
人认为竞争力有竞争主体、竞争目标及竞争环境三部分组成,所以竞争力从
某种意义上来说可定义为:在特定的竞争环境下,竞争主体间为争夺某一相
同目标时,表现出来的竞争实力。
(二)大学生就业竞争力的构成要素
构成大学生就业竞争力的要素包括知识结构、心理素质、表达能力、反
应能力、气质修养。其中,知识结构是基础。只有不断优化知识结构,求职
者才会显得“有内涵”。心理素质是否过硬,已越来越成为“双向选择”成与败
的关键。自信成就了不少人,自卑也使不少人痛失良机。在招聘活动越来越
重视现场因素、情景因素的今天,对临场反应能力的要求越来越高,所以表
达能力是就业竞争力的构成要素。
二、金融危机下影响大学生就业的原因分析
(一)外在因素
1、企业岗位需求急剧减少
金融危机过后,企业的经营状况出现恶化,部分企业倒闭或者合并,为了
更好地度过金融危机,有的企业出现了裁员,不少企业减少就业岗位,取消校
园招聘计划等等,这样导致就业岗位进一步减少,对高校毕业生的需求将进
一步萎缩。大量的失业人员将使就业岗位进一步紧张,他们将与大学毕业生在
职场上形成竞争,在这种僧多饭少的情况下,将进一步加剧大学生的就业形
势,就业岗位竞争更加激烈。
2、大学毕业生数量逐年增加
自1999年高校扩招以来, 高等学校规模在短短几年内成倍增长,使越来
越多的学生可以享受高等教育, 高等教育不再是精英教育,大学生数量的增
加,使大学生不再是稀缺人才,毕业生的质量出现了明显下滑的趋势,据统
计,2014年毕业生数量达到了699万人,在更难就业季下,大学生就业形势
将会越来越严峻。高校大扩招改变了人才市场的供求关系,毕业生数量增
加,供过于求。从整个就业情况看,大学生的供给明显大于实际需求。不是
总量的供过于求,而是结构性的供过于求,高校课程设置的偏理论性,过分
热衷于热门专业的人才培养和扩招,培养的大学生的方向及大学生所应该学
习的内容和社会的实际需求是脱节的,也抑制了大学生的就业。
(二)内在因素
1、道德观念相对弱化
社会主义市场经济体制下,大学生的理想信念出现了变化。现实社会中
的不良现象使大学生长期以来持有的远大理想目标感逐渐发生动摇,致使有
的人陷入迷茫和困惑之中,少数大学生中出现了一些个人主义的倾向:以自
我为中心,强调自我价值的实现,片面强调个人利益。有的只注重眼前的经
济利益,缺乏崇高理想;有的为了能找到满意的工作,不惜重金贿赂一切可
用的社会关系,滋长了社会上的不正之风。
2、纪律观念松弛
由于市场经济利益的驱动,大学生普遍认为就业选择中自身利益是首要
依据。一部分在校生出现了有一点小事都要请假的散漫情绪,一部分在校生
出现了不喜欢学习而是选择舒服的生活而浪费时间,一部分在校生对集体活
动漠不关心,没有一点集体荣誉感和团队合作的精神。还有一部分毕业生组
织纪律观念淡漠,他们以找工作为由经常逃课,有的学生甚至是撒谎以找工
作面试为由不去实习单位实习。
3、择业观念落后
很多大学毕业生认为大学毕业了就一定要去事业单位,行政机关,大型国
有企业认为只有这样才有依靠,认为只有这样才能实现人生价值,对于所在
工作城市的选择认识上也存在着很大的误区,大多数学生认为要去沿海经济
发达地区,没有考虑到自身情况是否会与环境相适应,即使在一个小地方有
再好的发展前途也不愿意去。还有的学生家长对学生的影响是很大的,必须
要找个工作单位要离家很近,方便了家长对学生的帮助,也助长了学生的依
赖心理。造成学生缺乏面对困难的信心和勇气,缺乏自主创业的意识和精
神,等、靠的思想问题严重。
4、诚信意识淡薄
高校毕业生在就业过程中存在着少数的诚信问题,有的学生在求职材料
中弄虚作假,虚填学习成绩,伪造荣誉证书,诚信意识淡薄;在择业时,更
多的是考虑自身利益,在与用人单位已经签协议的情况下,仍然继续寻找工
作单位,一旦出现更好的工作单位便擅自毁约或拒不履行合约;在为自身寻
求一个“保底工作”同时欺骗了用人单位,虽然这些现象属于个别现象,但仍
有不少单位对当前毕业生产生了不同程度的“信用危机”,以至大大缩减了应
届毕业生的就业市场和择业空间。也有的毕业生在毕业后逃避缴纳学费、逃
避还清助学贷款等诚信缺失的问题存在。
5、就业期望值过高
对于刚刚走出大学校门的毕业生来说,把找到理想中的工作作为最终目
标。有的大学毕业生认为自己在校成绩优异,一毕业就一定要找到一个非常
好的单位,给个容易做的事儿去干,还要工资高一点、待遇好一点,到头来这
只是一种美好的愿望而已。理想与现实的巨大差距,导致许多自命不凡的大
学生在其他同学已经纷纷就业的时候,还没有找到合适的工作。也有的大学
毕业生好高骛远,就业期望与实际脱钩,理想与现实脱节,过度地高估自
己,没毕业之前总是认为自己干什么都行,眼高手低,但往往实际能力却不
尽人意。
三、加强大学生就业思想教育的迫切性
(一)大学生社会责任感的教育亟待加强
大学生作为一个特殊的社会群体,主流的思想政治状况是积极健康的,
但也存在少数学生只注重个人发展、个人利益,片面追求自我利益,而忽视
社会利益,甚至不惜牺牲社会利益的现象,反映了大学生社会责任感的缺
失。从本质上说,这是大学生不能正确认识大学生的地位和使命,不能将大
学数年所接受的社会责任感教育升华为内心信念的结果。因此加强大学生的
思想政治教育,通过国情教育使大学生了解党的方针政策,引导大学生主动
协调个人利益与社会利益的关系,在国家长远发展前倡导牺牲一定的个人利
益,提升爱国主义教育,从而增进大学生的责任感,用社会主义核心价值观
指导引领学生,让社会主义核心价值观内化于心、外化于行。
(二)对大学生职业道德的培养力度不够
以医学生的培养为例,目前医学生在校学习时间为占整个学业完成时间
的四分之一,学生大部分上学期间是脱产学习,没有相关职业接触和了解,
单单凭借最后一年的临床实习来加深对未来所从事职业的理解是远远不够
的,课堂上临床教师对临床病例的讲解也使大部分学生对未来的工作只是充
满了好奇和想象,对于一直备受关注的医疗体制改革和医患纠纷问题,大部
分学生的认知都非常模糊,大学生的职业道德教育在大学生就业过程中的表
现可以看出是非常必要和迫切的。
(三)忽视了对大学生就业心理素质的的培养
当前,各高校非常重视对大学生心理健康的教育,纷纷采取多种措施对
学生进行心理问题监督、干预和解决,这些措施重点实施范围在低年级学
生,对毕业生则干预较少。心理素质差,适应能力不强是大学毕业生容易产
生心理问题的一个重要原因。大学毕业生多是独生子女,条件优越,父母给
予全部的爱,从未经受过任何的压力与打击,而在就业面前每个人都是平等
的,由于就业压力日益增大,理想与现实的落差,这样的毕业生极易产生就
业心理问题,有的随着工作的落实会自行消失,有的则会发展为心理疾病,
给学生进一步找工作造成障碍,这一点,显然是学校心理咨询工作的瓶颈。
四、金融危机下加强思想政治教育,提升大学生就业竞争力的途径
(一)创新教育模式,优化学生的知识结构,培养学生全面发展
高校在专业课程的设置上,要扭转知识陈旧、学科与专业课程之间缺乏
联系的状况,必须把专业课程设置的纵向深入与横向拓宽统筹起来,实现自
然学科和人文学科课程的相互渗透,打破专业之间的壁垒,在教学方式上,
眼下多是以教材、教室、教师为核心的单一枯燥的模式。教学模式的创新,
就是要打破这种局面,在确保基础理论课程足量开设的前提下,要特别注重
课程内容的及时更新,注重理论课教学与实践教学相结合,重视实践教学;
通过课程改革,促进学科之间的良性互动,改变以往教师主宰整个课堂,学
生被动接受的局面,提高学生的学习积极性和获取知识的质量,让学生成为
课堂的主导。高度重视个性和主体性,培养问题意识,引导学生思考和探究
问题,营造活跃的课堂氛围,营造良好的学习氛围,养成科学的思维方式,
提高学生的动手能力,培养学生全面发展。
(二)坚定理想信念,引导学生树立正确的择业观
面对日益严峻的就业形势,大学生就业问题显得格外突出,但是大学生
就业难并不是一个不可破解的难题。在就业竞争激烈的情况下,仍然有大部
分学生通过自己的努力找到理想中的工作,这部分学生都能摆正心态,正确
给自己定位,并且始终认为只有德才兼备才会在激烈的竞争中立足,事实也
充分证明了这一点。引导学生树立正确的择业观,让学生有更多的选择机会
。比方说,面临毕业,可以选择考研究生、考取国家公务员、参加事业单位
考试、考取双学位、还可以出国深造等等,同时也可响应国家号召,报名参
军报效祖国,到最需要大学生的基层、农村和西部去,当村官,还可以自主
创业等等。只要改变就业观念,就业岗位就在眼前。同时辅导员老师要指导
毕业生学会自我调节,提高心理承受能力,在择业过程中克服从众心理,培
养科学决策能力,确立正确的择业观。
(三)加强就业心理素质教育,破除心理障碍,提高就业竞争力
首先,根据在校大学生的种种心态,结合他们的思想实际和接受能力,
给予正确的引导,针对因就业方式的改变、就业竞争的激烈而给学生带来的
压力、忧虑、恐惧等情绪,通过谈话、心理知识宣传、讲座等形式的交流和
沟通,帮助他们做好心理调试,增强学生的心理承受能力和自我约束、自我
控制能力,运用适当的激励机制,鼓励学生多参加活动,培养学生敢于面对
失败和挫折的勇气和力量。其次,教会大学生如何对待压力,让他们明白压
力并非来自外部环境,而是自己施加给自己的,要学会控制自己的压力,以
压力激励自己去积极进行就业选择。以积极健康的心态迎接未来的挑战。
(四)创新就业指导,依托辅导员队伍进行就业辅导
要建立和完善就业指导服务机构,建设除课堂传授之外的多渠道、多途
径的就业指导。对于大学生的就业指导要及早入手,有计划、分层次、全过
程进行教育,指导学生做好职业生涯规划。辅导员是大学生平时接触最多的
老师,在大学生就业过程中也发挥着举足轻重的作用,辅导员自身素质的提
高以及对就业政策的宣传和掌握为大学生的就业起到了很好的导向作用,辅
导员老师要充分利用网络等现代化的信息资源,指导学生利用网络特点,及
时筛选就业信息,注意引导学生认清就业形势,在客观地评价自己的基础上
,适度调整就业期望值;辅导员老师的工作与专业课老师的工作有机结合,
使就业指导深入到课堂教学计划当中,形成全员、全过程、全方位的育人格
局,为更好的做好创新创业工作做好保障工作。
(齐柳,沈阳医学院)

Список использованных источников


[1] 唐敏仪.大学生就业心理问题的表现与调适[J].中国科技信息.2010(2)
[2] 牛耀堂.金融危机对大学生就业的影响及对策[J].郑州大学学报(哲学社
会科学版).2009(1):93-95
[3] 倪正松.金融危机后教育的走势之一金融危机_教育面临的挑战[J].湖南
教育下旬刊,2009(1),4-7
[4] JaexluelynP,Robinson.What Aie Em PloyabilitySkills[J].
TheworkPlaee,2000(9):l一3
[5] 张惠丽.关于大学生核心就业能力构成的研究[J].湖北社会科学,2009年
(10),177一180
[6] 方红萍.浅析金融危机下大学生就业能力的培养[J].现代企业文
化,2009,(17),150一151页
Чжао Юй, Дай Яньцзюнь (КНР, Далянь)

中国政治认同的思想政治教育路径研究

摘要:中国是世界人口大国,为了保持社会和谐稳定,国家发展统一,
人民生活水平逐步提高,中国政府不断加强思想政治教育,以提高和加强人
民的政治认同,形成了比较完善的机制。政治认同是思想政治教育的主要价
值维度;社会教育与学校教育整体推进是中国思想政治教育的教育模式,思
想政治教育已经成为中国加强政治认同的主要路径。
关键词:政治认同;思想政治教育;角色认知

中国是一个拥有 56 个民族的多民族国家,地域辽阔,各民族呈现大杂
居小聚居的特点。随着国际化、信息化、城镇化的深化,人们的思想发生剧
烈碰撞。中国作为拥有世界人口 19%的发展中国家,在诸多情况下,能够保
持社会和谐稳定,国家发展统一,人民生活水平不断提高,思想政治教育发
挥了重要作用。思想政治教育是中国政治认同的重要途径。
一、政治认同的概念
政治认同是当下政治学界研究的热点问题,中外专家学者取得了较为丰
富的研究成果。对于政治认同的概念,学者们从不同的侧重点进行了论述。
薛中国认为政治认同是政治主体对政治体系的认识与认可,是政治主体的政
治认知、情感、意志、信念与行为的和谐统一,主体能够积极按照政治体系
的要求去规范自己的言行。国家、政党、政治制度、发展道路等都是政治认
同的对象。[1]李素华提出,政治认同是政治主体对政治权利的认同,同时积
极主动地按照政治权利的要求规范自己的言行。[2]方旭光提出:“政治认同是
社会成员对现存政治系统、政治运作的同向性的情感、态度和相应的政治行
为。既是主体对一定的政治对象认知趋同的过程,又是对一定政治对象进行
政治行为支持的过程。”[3]陈道银认为:“政治认同是一种情感和意识上的归
属感,表现为对民族国家、政治制度、政治体制、政治过程、政治权威和政
治意识形态等方面的认可与服从。”[4]《中国大百科全书·政治学》对政治认
同内涵的界定是:“人们在社会政治生活中产生一种感情和意识上的归属感
。它与人们的心理活动有密切的关系。人们在一定社会中生活,总要在一定
的社会联系中确定自己的身份,如把自己看作某一政党的党员,某一阶级的
成员、某一政治过程的参与者或某一政治信念的追求者等等,并自觉地以组
织及过程的规范来规范自己的政治行为。这种现象就是政治认同。”[5]
当前学界对政治认同的研究取得了比较成熟的成果,共性特点是都同意
政治认同是主体的一种心理活动过程,指向的对象是政治体系、政治权利、
政治系统等。由此,我们可以确认政治认同是主体对政治体系的认知,通过
认知产生情感、信念、意志、行为和强烈的归属感;通过认知确定自我在一
定时空中的角色定位;通过认知积极建立情感,规范行为,主动维护政治体
系的尊严。
二、中国思想政治教育的发展
思想政治教育是中国共产党胜利道路的传家宝,是取得中国革命和建设
事业成功的重要条件和保障。中国人民在中国共产党的领导下,吸取苏联社
会主义经验,把马克思主义作为指导思想,结果中国具体实际,创造性地发
展了思想政治教育理论,建立了具有中国特色的社会主义的思想政治教育体
系,实现了政党认同、政治认同、国家认同。
中国共产党在刚刚建立时,就非常重视思想政治教育工作,积极深入群
众,传播马克思列宁主义思想,宣传党的方针政策;在国民革命军中设立政
治部建立党组织,在红军中将支部建在连上,创建了新型的人民军队,提高
人民的政党认同,保证了中国革命的成功。在此基础上,中国取得了一系列
工农群众运动的成功、武装革命的成功,建立了农村革命根据地,完成了二
万五千里长征,大大鼓舞了人民群众的革命信心与勇气,推翻了帝国主义、
封建主义、官僚资本主义三座大山,建立了新中国。中国思想政治教育就是
在这种不断的斗争实践中建立起来的。
在社会主义建设时期,思想政治教育积极总结革命时期的经验和教训,
紧紧围绕党和国家的中心工作,积极宣传党和国家的大政方针,使之深入民
心,开展阶级教育、集体教育、爱国教育和国际共产主义精神教育,保证了
社会主义改造的顺利完成,保证了过渡时期总路线的实现,保证了人民对抗
美援朝战争的支持。尽管在此时期,反右派斗争扩大化、“左”倾错误,十年
文化大革命使思想政治教育偏离革命时期的优秀传统,但思想政治教育在曲
折中前进,仍然发挥了很大的作用。在此时期,中国人民独立自主,自力更
生,战胜了自然灾害的困苦,实现了中国国防事业的稳步发展。
中国共产党十一届三中全会后,中国实行改革开放,大力倡导解放思想
,实事求是,标志着马克思主义与中国具体实际相结合的新开始,为思想政
治教育的发展提供了前提条件。1989年邓小平同志采取果断措施平息政治风
波后,全党全国大力开展思想政治教育,使思想政治教育得到加强与完善,
步入新的发展轨道,巩固和深入了政治认同。1998年中国特大洪灾、2003年
非典肆虐、2008年奥运会举办、2014年汶川大地震中国人民取得了成功,展
现了中华民族的强大凝聚力,这其中思想政治教育发挥了重要作用。
三、政治认同是思想政治教育的价值维度
思想政治教育古今中外均已有之,中国进行的是马克思主义思想政治教
育,其含义是“为了保证党和中华民族奋斗目标的实现,以宣传和传播社会
主义和共产主义思想体系为基本内容,以引导人们的政治态度,解决各类思
想问题,提高思想、道德和心理素质,调动积极性和完善人格为根本任务,
对人们进行的以政治思想教育为重点,思想教育、道德教育和心理教育的综
合教育实践”,[6]由此来看,思想政治教育的价值维度是政治认同。思想政治
教育就是通过教育的形式加强主体对政治体系的认知,激活主体的社会角色
意识,主要表现在思想政治教育的内容与目标中。在中国,关于思想政治教
育的权威教材主要是陈秉公教授的《思想政治教育学》和张耀灿等教授主编
的《思想政治教育学原理》与《现代思想政治教育学》,这三部教材中均对
思想政治教育的目标和内容,做出了详细的阐述。
陈秉公教授从思想政治教育要培育社会主义理想人格的目标出发,论证
了思想政治教育七项相互联系、相辅相成的主要内容,包括世界观教育、政
治观教育、人生观教育、道德观教育、法制观教育、创造观教育和健康心理
教育。[7]张耀灿等教授主编的教材中对思想政治教育的内容概括为世界观教
育、政治观教育、人生观教育、道德观教育、法制观教育。[8]这些教育内容
构成了思想政治教育的基本结构,形成了内容体系。中国思想政治教育的世
界观教育是马克思主义世界观教育,主要进行辩证唯物主义和历史唯物主义
以及马克思主义认识论教育,教育人们尊重科学,破除迷信,解放思想,实
事求是,坚持理论与实践相结合,坚定社会主义和共产主义信念,切实认识
到人民群众是历史的创造者,牢固树立群众路线;在政治观教育方面,主要
进行国情教育、中国共产党的基本路线教育、爱国主义教育与形势政策教育
;在人生观教育方面,主要进行理想信念教育,坚定共产主义理想信念,以
积极进取的人生态度投身社会实践,投身于社会主义现代化建设,投身于中
华民族伟大复兴的中国梦,努力实践有意义的人生;在道德观教育方面,主
要进行社会主义道德和共产主义道德教育,包括集体主义教育、社会主义职
业道德教育、中国传统美德教育等;在法制观教育方面,重点进行社会主义
民主法治与依法治国教育。由此可见,中国思想政治教育以马克思主义理论
为指导思想,进行中国特色社会主义核心价值体系教育,具有很强的政治引
导性,政治体系认知教育贯穿于思想政治教育内容体系之中。在整个思想政
治教育内容体系中,政治教育融合于所有方面,始终居于主导地位,决定并
支撑着整个思想政治教育内容体系的性质和方向。
政治认同自 1975 年被罗森堡姆提出以来,成为西方学界分析政治文化
和政治合法性等政治问题的重要概念。认同的本义是个体对自我身份的认知
,人们在政治社会中必然在不同的时空扮演着不同的角色,各种角色都有一
种约定俗成的行为标准。政治认同是在个体自我角色意识认知与觉醒的前提
下实现的,因此,当个体充分认知自我身份与角色时,便会形成政治认同的
基础。思想政治教育的目标之一就是激活思想,促使个体自我角色意识的认
知与觉醒,建立政治认同的基础前提。国家和人民的需要是中国思想政治教
育的逻辑起点,思想政治教育目标的设立是以人的全面发展的需要和国家社
会发展对人才的需求为依据的, [9]培养中国特色社会主义现代化建设需要的
人才,培养在中国政治时空下,能够实现自身发展,并积极为国家和社会发
展不断奋斗的社会主义新人。由此可见,中国思想政治教育的目标是培养具
有中国特色社会主义建设者、接班人的角色意识和较强政治情感的人,培养
能够主动参与并维护政治体系的“四有”之人。
因此,中国思想政治教育无论从教育目标,还是从教育内容方面来分析
,都具有很强的政治性,以政治体系认知教育为主,都以政治教育和政治素
质教育为核心和主导,培养社会公民的政治认同思想、情感与行为,激发公
民的社会角色意识,从而实现个人成长与国家发展的同向性与统一性。
四、政治认同是思想政治教育的功能指向
思想政治教育具有导向功能、保证功能、育人功能和开发功能,是思想
政治教育本质和意识形态性的体现。思想政治教育导向功能包括理想信念、
奋斗目标、行为方式的导向。马克思在论述人的本质时讲道,“人的本质不
是单个人所固有的抽象物。在其现实性上,它是一切社会关系的总和”,[10]
人是社会的产物,不可能脱离社会而单独存在,思想和物质的社会关系决定
了人的本质,因此思想政治教育导向功能主要是引导人民充分认知自我的社
会角色和中国社会发展的实际,坚定共产主义理想信念,坚定中国特色社会
主义道路,使中国人民的个人理想与共产主义远大理想相融合,使个人发展
与社会主义现代化建设相结合,遵守社会主义道德规范,维护国家法律法规
,引导人民为实现中华民族伟大复兴的共同理想而奋斗。思想政治教育的保
证功能,主要是从思想政治教育服从和服务于社会发展的规律出发,着力于
思想一致、政治共识与行动统一。当下中国社会处于转型期,国家站在时代
发展的角度以社会主义核心价值观教育充实思想政治教育的内容,以中国梦
的实现为共同理想,极大地保证了人民思想的一致性、政治的共时性、行动
的统一性,最大程度实现了政治认同。
五、社会教育与学校教育整体推进是思想政治教育的教育模式
思想政治教育是中国共产党的教育传统,为维护国家团结统一,思想政
治教育已经形成比较成熟的社会教育与学校教育整体推进的模式。
在社会教育中,主要是党的各级宣传机构负责,以红色教育基地、纪念
节日、主题公园、传播媒体为平台,通过主题教育活动、标语宣传、节日纪
念、节目演播等形式开展思想政治教育,如:墙体宣传栏、感动中国人物评
选、烈士纪念日等等。
在学校教育中,思想政治教育贯穿小、中、大学等全部教育阶段,以大
学教育为主。在中小学阶段,学校积极教育学生加入少年先锋队和共青团组
织,进行社会主义后备力量、共产主义接班人等角色教育,以思想品德课的
形式开展爱国主义教育和品德教育。在大学教育阶段,学校建立思想政治教
育队伍,通过辅导员开展日常思想政治教育,通过思想政治教育理论课教师
以课堂教学的形式进行思想政治教育。国家层面给予机构支持、制度支持、
资金支持。在机构支持方面,中华人民共和国教育部设立思想政治工作司,
从宏观角度指导高校的思想政治教育工作;各省设立思想政治工作处,按照
党和国家的方针政策,具体制定本省的思想政治教育工作规划、措施,组织
实施、指导并进行监督;高校则设立学生工作处,具体落实上级关于思想政
治教育的相关决策与安排。国家还设立全国思想政治教育研究会和地方思想
政治教育研究会,作为开展思想政治教育研究工作的平台,保证和推进思想
政治教育工作的科学性与时代性。在制度支持方面,主要是围绕加强宣传思
想工作和加强大学生的思想政治教育工作制定的相关政策规定,为思想政治
教育的执行提供制度支持。2004 年 10 月为深入贯彻党的十六大精神,适应
新形势、新任务的要求,中共中央国务院下发《中共中央国务院关于进一步
加强和改进大学生思想政治教育的意见》,重点阐述了加强和改进大学生思
想政治教育的重要性、指导思想和基本原则、主要任务、有效途径、队伍建
设、社会环境的营造、工作的领导,以及课堂教学与党团组织作用的发挥。
2006 年中国教育部颁发并实施《普通高等学校辅导员队伍建设规定》,指出
“辅导员是高等学校教师队伍和管理队伍的重要组成部分,具有教师和干部
的双重身份,是开展大学生思想政治教育的骨干力量,是高校学生日常思想
政治教育和管理工作的组织者、实施者和指导者。高等学校应当把辅导员队
伍建设作为教师队伍和管理队伍建设的重要内容。加强辅导员队伍建设,应
当坚持育人为本、德育为先,促进高等学校改革、发展和稳定,促进培养造
就有理想、有道德、有文化、有纪律的社会主义建设者和接班人”。从辅导
员工作的要求、职责、配备与选聘、培养与发展、管理与考核等方面进行了
系统的阐述,是思想政治教育队伍建设的理论性纲领。随着国际化、信息化
深入生活,2015 年 1 月中共中央办公厅、国务院办公厅印发《关于进一步加
强和改进新形势下高校宣传思想工作的意见》,对新时期高校宣传思想工作
提出新的要求,是高校思想政治教育工作时代性发展的重要指导性文件。国
家以文件的形式不断完善与规划高校思想政治教育工作,体现了国家对思想
政治教育的高度重视与充分支持,反映出思想政治教育对于政治认同的重要
性。在制度支持方面还表现在对思想政治教育队伍,特别是高校辅导员队伍
在职称认定中实行教师系列与干部管理系列双线评定,从制度层面稳定思想
政治教育队伍;在各级科学研究课题申报中,基本上都单独设立思想政治教
育专项,以鼓励思想政治教育工作者进行科学研究,提高工作水平。在资金
支持方面,主要表现为科学研究课题经费的资助和主题教育活动经费的资助
。另外,中国高校从 20 世纪 80 年代开始建立思想政治教育学科,经 30 多年
的发展,已经取得了丰硕的成果,思想政治教育队伍不断壮大,已经培养出
大批拥有学士、硕士、博士学位的专业人才,思想政治教育队伍朝着职业化
、专业化、专家化方向发展。
社会教育与学校教育整体推进的思想政治教育模式,保证了中国政治认
同主体的广度,从而实现了国家政治认同的总体效果,维护了国家政治体系
与政治权力的合理性。
中国思想政治教育在中国革命、建设和改革时期不断发展、完善,实现
了政党认同、阶级认同、国家认同、政治认同,对中国的稳定统一、和谐发
展发挥了重要作用。随着国际化、信息化的深入,中国人民的价值观念发生
剧烈碰撞,中国政治认同出现弱化的趋势,中国政府不断完善加强思想政治
教育工作,形成了可持续发展的思想政治教育体系。通过思想政治教育,中
国人民在思想上抵抗住了多元价值观念与社会思潮的冲击,保持了社会角色
认知的清醒,坚定了国家政治认同,思想政治教育已经成为中国加强政治认
同的主要路径。
(赵宇,大连理工大学博士研究生;戴艳军,大连理工大学教授)
Список использованных источников
[1] 薛中国.政治认同概念解读[J].吉林省教育学院学报,2007,03:62-63.
[2] 李素华.政治认同的辨析[J].当代亚太,2005,12:20.
[3] 方 旭 光 . 政 治 认 同 : 思 想 政 治 教 育 的 目 标 取 向 [J]. 思 想 · 理 论 · 教 育
,2006,01:9.
[4] 陈道银.政治认同建设与构建社会主义和谐社会[J].天府新论,2006,05:1.
[5] 中国大百科全书·政治学卷[M].北京:中国大百科全书出版社 1992 年版,
第 501 页
[6] 陈秉公著.思想政治教育学[M].长春:吉林大学出版社,1992:3.
[7] 陈秉公著.思想政治教育学[M].长春:吉林大学出版社,1992:238-252.
[8] 张耀灿 , 陈万柏主编.思想政治教育学原理[M].北京:高等教育出版社
,2001:137-155.
[9] 张 耀 灿 等 著 . 现 代 思 想 政 治 教 育 学 [M]. 北 京 : 人 民 出 版 社 ,
2006,2001:251-253.
[10] 马克思恩格斯选集(第 1 卷)[M].北京:人民出版社,1995:56.

Юй Жуньцюнь (КНР, Далянь)

新形势下高校学生事务管理模式构建

摘要:随着我国政治体制、科技体制、经济体制改革的不断深化,我国
的高等教育事业获得了快速发展,高校学生事务管理专业也必然将成为一门
前景广阔的新兴专业。构建新形势下高校学生事务管理模式,是我国社会政
策变革和发展模式转型的需要,是学校和谐可持续发展的动力,也是中国教
育面临的主要挑战和应对之策。发现新形势下我国高校学生事务管理存在的
主要问题是学生事务管理模式创新的基础,树立以人文本思想与建立明晰的
组织管理结构是学生事务管理模式创新的核心,探究符合我国国情的学生事
务管理模式是学生事务管理创新的动力。
关键词:高校;学生事务;管理模式;构建

管理模式是在管理理念指导下构建起来的,由管理方法、管理模型、管
理制度、管理工具、管理程序组成的管理行为体系结构,是从管理经验中经
过抽象和升华提炼出来的核心知识体系。[1]管理模式其实就是解决某一类管
理问题的方法论,即是把解决某类问题的方法总结归纳到理论高度。由此可
见,管理模式是现实世界实现管理工作部分化、序列化、简单化和抽象化的
代表。高校学生事务管理模式是指学生事务管理的结构或过程的主要组成部
分及相互间关系的一种有机组合,并在实践中形成的组织结构和操作方法的
体系。
高校学生事务管理模式包含着互为联系、互为因果的组织结构、组织制
度、管理手段与技术、途径与方法和组织环境等内容。组织结构是为了实现
组织目标和组织功能的一种已定设计,许多的组织功能都能够有效的集成于
组织结构中,并为组织目标服务。[2]组织结构包括三个关键要素:即正式报
告关系、部门组合方式、跨部门沟通。组织结构决定了正式报告关系的职权
层级数目和主管人员的管理幅度,确定了将个体组合成部门、部门再组合成
整体纵向层级框架,包含了确保跨部门沟通、协作与交流的制度设计。
[3](P103)

新形势下高校学生事务管理模式在中国的价值追求和发展方向、高校学
生事务管理理论与实践的研究、高校学生事务管理模式构建,进入我们的研
究视阈并成为本文的主旨。
一、新形势下高校学生事务管理模式存在的主要问题
(一)学生事务管理的正式报告关系不甚明晰
学生事务管理的正式报告关系也称作指挥链,它从组织的高层扩展到基
层,将组织中所涉及的成员联系起来,是一条连续的权力路径,明确了“我
有问题去找谁”以及“我向谁负责”等问题。
1、指挥链顶层是校党委还是校行政
目前我国高校管理体制采取的是党委领导下的校长负责制,学生事务
管理的最高决策权在学校党委。学校设立由学生处、相关职能部门和各学院
(系)学生工作书记为主要成员的学生工作委员会,一般由一位校党委副书
记或副校长全面负责。但这一领导管理体制始终是一个多渠道和多层次的管
理系统,不少关系尚不能理顺。学生事务是由党委直接领导,还是在党委的
统一部署下由校长全面负责,分工不是很明确,因此常常出现“党委怕越位
,行政不到位”的局面。[4]
在我国高等教育发展史上,学生事务工作长期被划归为思想政治工作或
德育工作,同时学生工作队伍又担负着维护学校安全稳定的重要政治任务,
因此学生事务工作隶属党务系统,由政工人员负责有其必然性和合理性。但
是,伴随着我国经济体制改革和高等教育改革进入深水区,学生事务工作有
了新的变化:第一,大学思想政治教育朝着专业化、职业化、课程化方向发
展,思想政治教育课程被列入教学计划;第二,学生事务工作出现了经济资
助、学业指导、科技创新、司法事务等一系列新的职能,学生事务工作中行
政工作量大大增加;第三,是全面素质教育实施以来,人们己越发清晰地认
识到,高素质的大学生需要德智体全面发展,这必然需要高校学生事务管理
部门和教学事务管理部门等的通力合作,形成全员育人、全程育人的和谐氛
围。[5]
这种情况下,国内不少高校的学生事务管理工作由校党委副书记和副校
长共同负责,党委副书记负总责,或分管学生工作的党委副书记兼任副校长
,学生处和党委学生工作部采用“两块牌子、一套班子”合署办公。但当前高
校面临的改革、发展和稳定任务繁重、责任重大、矛盾突出,校长和行政系
统承担的工作也格外艰巨,加之在现有的管理体制下形成的思维定势难以在
短期内改变,因此校长和行政系统为主介入学生事务,并主管学生事务很难
在实际工作中得到有效落实,现实的状况是绝大多数院校的学生事务工作仍
由党务系统来主要承担,学生事务管理部门与教学事务管理部门等的合作还
未真正展开。
2、指挥链的中低端—对学院(系)还是对职能部门负责
学院(系)工作一直以来主要由教学、科研和学生事务三大部分组成。学
院(系)的学生工作办公室一方面接受学院(系)领导,另一方面接受校党
委学生工作部、校团委等职能部门的指导。但是随着高校办学规模的不断扩
大和学院(系)数量的增多,校党委学生工作部和校团委等部门的纵向管理幅
度显著增大,实际工作中很难给予学院(系)深入细致的指导。并且大多数
学院(系)的院长(系主任)重视科研、教学,不甚了解学生工作,很少过
问和关注学生工作,致使学生工作管理组织无法得到充足的人力和财力支持
。此外就是学院(系)学生工作人员的人事权问题,校党委学生工作部负责
全校学生事务管理工作,学院(系)按照学校要求开展工作,但是学院(系
)一级专职学生工作人员的人事权却是在学院(系),所以出现了校党委学
生工作部管事不管人的尴尬局面。
(二)学生事务管理部门直线型层级组合过多,信息传递失真
学院(系)内由党总支副书记领导并统筹学生工作,团委书记、各年级
辅导员组成学生工作领导小组,对应校级职能部门配置相应机构和人员开展
各项工作,这也是承袭了前苏联的科层式管理体制,这种管理体制组织层级
众多,学生处于最底层。从信息学的角度来看,传统组织的信息传递是逐层
进行的,高层占有的信息多,低层占有的信息少,信息分配的多少决定了权
力的大小。随着现代信息技术的飞速发展,知识和信息得到了快速膨胀和有
效传播,而针对学生的信息常常要经过学校、学院(系)、辅导员、班干部
、才能传送到学生本人,这种直线型组织形式固有的缺陷在实际工作中得到
了突出显现,组织层级过多,信息传递速度过慢,并且容易出现信息失真。
(三)学生事务管理跨部门沟通协调机制尚需完善
目前国内大部分高校设立了学生处、招生就业处等学生事务管理的职能
部门,将主要的教育、管理和服务职能整合在一起,各职能部门分工协作,
同时指导基层学院(系)的学生工作。学生处被赋予大学思想政治教育、学
生事务管理、大学生资助等职责;招生就业处负责招生、就业、大学生就业
与创业指导等工作;校团委承担学校团员青年的思想政治教育以及丰富校园
文化生活等职能;学生宿舍和生活园区的管理则由学生处和后勤管理部门协
同负责;军事训练由校党委武装部和学生处共同负责;思想政治理论课教学
由思想政治理论课教学科研部负责等。这些部门各司其职,对学院(系)学
生工作提出要求并进行业务指导,形成了校级层面的学生事务管理系统。
这种机构模式具有专业化管理、工作具体深入、效率高的特点,基本上
能够满足日趋复杂的学生工作,并且每一个职能部门都有各自相对完善的工
作体系。但职能部门横向之间很难建立起有效的信息沟通和协商机制,致使
管理效率降低,容易造成学生工作重复和疏漏。
从深层次来看,高校学生事务的教育、管理和服务职能绝不是割裂开来
的,管理和服务职能都是为了更好地实现教育职能,管理和服务都肩负着育
人的神圣使命。
二、新形势下学生事务管理模式构建的总体思路和主要原则
新形势下构建学生事务管理模式的总体思路是:坚持以马列主义、毛
泽东思想、邓小平理论、“三个代表”重要思想为理论指导,以科学发展观总
揽全局,借鉴和吸收欧美高校在学生事务管理理论和实践方面的优秀经验和
成果,树立和坚持“以人文本”思想,强化高校育人的职能,紧密围绕学校人
才培养目标,努力构建教育、管理、服务“三位一体”的学生事务管理模式。
(一)坚持以人为本的管理理念
管理理念,决定着管理的出发点和落脚点,指导着管理的具体开展和
管理模式的构建。坚持以人为本的管理理念,就是要改变“以学校为主体,
以师者为核心”的传统观念,牢固树立一切学生事务管理工作都是为了学生
更好的成长成才,一切学生事务管理手段都是为了学生全面发展的责任意识
,要实现人本位和社会本位的统一;就是要在处理学生与学生事务管理机构
关系时,全身心地为学生服务;就是要优化组织结构,实施民主化管理,制
定规范化流程,运用信息化手段,诠释精细化服务。
(二)遵循思想政治教育规律
遵循思想政治教育规律,就是要坚持思想政治教育与学生事务管理的
协调统一;就是要实现社会主义核心价值观对学生事务管理的指导作用;就
是要把思想政治教育和学生事务管理统一于学生成长成才目标;就是要在处
理思想政治教育和学生事务管理关系上既不偏废其一,也不相互替代;就是
要实现思想政治教育与学生事务管理的有机结合,延展学生工作的科学内涵
,以最大限度地满足学生的实际需求。
(三)强化教育、管理与服务的协调统一
目前我国高校普遍存在“重管理轻服务”的现象,针对这种现象应该提倡学
生工作要强化服务功能,提升服务意识,要充分认识到“教育、服务、管理”
三项职能是一个不可分割的有机整体,职能之间相辅相成协调统一。强调学
生事务管理的服务职能依然要把德育教育放在核心的位置,并兼顾管理职能
的实现,不能因追求服务功能的完善,而淡化了管理,忽视了教育功能的发
挥。
(四)增强学生事务管理机构与其他部门的联系
增强学生事务管理机构与其他部门的联系,首先要选好主管学生事务管
理工作的校领导,应该挑选政策水平高、组织领导能力强、学生事务管理知
识丰富的人来担任;二是要求参与学生事务管理的领导者能够不断学习学生
事务的管理理念和管理技巧,努力提升管理能力,在需要的时候能够利用大
学的各种文化平台来营造学生、教师、管理者及其他工作人员之间的和谐关
系;三是明确学生事务管理中学生处的核心地位,明晰涉及学生事务管理的
各相关职能部门以各学院(系)等学生事务管理基层单位的职责,以求发挥
各学院(系)在学生事务管理工作中的主观能动性和创造性,实现学生事务
管理的目标和任务。
(五)鼓励学生积极参与学生事务管理
学生参与学生事务管理是指学校实行民主化管理,让学生团体或个人
参与到学校学生事务管理以及公共事务决策的全过程,这样既实现了学生的
合法权益,也符合追求学校和学生共同利益的原则。鼓励学生参与学生事务
管理,符合大学生心智发展规律,也是实现学生事务管理工作意义的应有举
措。此外,合理的组织结构设计、制度设计、文化氛围营造,有利于师生之
间实现和谐互动、有利于创造出公正、透明、法治的管理格局,有利于学生
自我权益保护意识、竞争意识和参与能力的培养。[6]
三、新形势下学生事务管理模式构建的有效途径
(一)党委决策,行政推进,理顺学生事务管理的领导体制
中共中央国务院《关于进一步加强和改进大学生思想政治教育的意见》
提出了党委统一部署、校长及行政系统为主实施学生事务运行的体制。在这
种崭新的体制中,学校党委负责研究与学生事务相关的思想、方针、任务和
政策,扮演学生事务的领导者和决策者的角色,学校行政(院系)是具体工
作的实施者和执行者,负责制定总体规划与实施计划,定期调查和分析学生
思想政治动态和德育状况。[7] 校长则需要对学校学生事务和和其他行政事务
负全责,并能够主动协调好党委部门和行政部门的关系、学生事务管理部门
和教务管理部门的关系,充分调动学校各个环节的力量,实现各相关部门齐
抓共管,全员育人的良好局面。
在了解了学生事务管理新的运行体制后,要解决的就是报告关系和跨部
门协调机制的问题。为了突出学生事务管理在高等教育中的重要性,学校党
委可以在校领导分工中让一名校领导专门负责并只负责学生工作,这样也有
利于在学校整体工作中突出学生事务管理的专门化和专业化,更有利于以辅
导员为主学生工作队伍的职业化建设。
对于学校一级,可以在校党委的直接领导下成立学生工作委员会,处理
学校的学生事务管理工作。这个组织可以由学生处、教务处、校团委、党委
宣传部、招生就业处、组织部、保卫处、大学生素质教育中心等相关单位和
部门组成。学生工作委员会的主要职责:一是根据学校育人目标制定学生事
务管理工作的总体规划和年度实施计划,并逐步制定和完善各项相关的规章
制度;二是建立信息公开和信息反馈机制,定期检查督导、公开和反馈工作
任务的进展和完成情况;三是定期召开学生工作委员会会议,对一些重大学
生事务管理工作进行研究和讨论,形成学生事务管理部门、其他职能部门、
各学院(系)相互联动机制;四是提高科学管理化水平,加快推进学生事务
管理的民主化进程,针于出现的跨部门问题,要结合学校实际,充分考虑到
学生的需要和利益诉求加以解决。
对于学院(系)一级,可以成立学生工作领导小组,由院长(系主任)
或党总支书记兼任组长,成员主要有党总支副书记、主管教学的副院长、主
管科研的副院长、各专业的教研室主任(或党支部书记)、院(系)办公室主
任、院(系)团委书记、院(系)学生会主席、院(系)学生团委副书记等
。学生工作领导小组的主要职责:一是在学校领导下决定本学院(系)的学
生工作的经费通入和使用,调查和分析学生工作的实际效果和发展动态,决
定学生重大奖惩事项等;二是根据需要成立下设工作组,可以设立思想政治
教育组,负责形式政策课授课、党团教育、学生干部管理等业务;设立学生
事务管理组,负责大学生资助、社团指导、就业指导等业务;设立辅导员队
伍建设组,负责班导师和辅导员队伍的建设等;三是学校授予学院(系)学
生事务管理工作的权力要明晰,学院可根据工作需要自行选择完成目标任务
的手段和方式;四是公示学院(系)赋予下设工作组的责权利,将责权利制
度化,规范化,让责权利在学生、教师、管理人员的监督下得到落实。
(二)引入学生事务管理扁平化组织,实现扁平化管理
美国高校学生事务运行机制突出专业化,我国高校学生工作突出综合化
。对美国高校为代表的单一层级、高度分工、扁平化的组织结构优势的肯定
,并不意味着对我国现行的职能型组织结构的全盘否定。[8]组织机构中管理
层越多,传达到学生所需的时间越长。组织机构的每个层面都是一道关隘,
信息在每层都有可能失真,层次越多,失真可能性越大,失真程度越高,即
使是管理人员行动迅速,待就位时或许也失去了解决问题的最佳时机。信息
是扁平化理论的技术支持,扁平化的管理是通过现代化的信息手段,将新的
学生事务管理思想和管理理念贯穿于具体的学生事务管理流程之中。管理层
次的减少和幅度的扩大,使得信息的处理变得基层化、流程化、简单化。简
化组织结构,强化信息共享,强调全员参与,促使学生事务管理工作对内外
环境的变化更加敏感,应急反应更加灵活。扁平化组织管理模式促进了学生
工作信息的流动,使横向信息交流加强,纵向信息流动加速,为高效、科学
的决策提供了信息和组织基础。在学生事务管理组织结构中运用扁平化组织
理论,减少了管理的中间层级,管理人员直接面对学生,使学校管理决策层
的真实意图很容易地传达到学生层,学生层的想法与建议也能很快地直接传
递到决策层,从而实现学校与学生之间组织的良性互动,减少学校与学生之
间由于信息传递不畅而引发的矛盾。[9]可以直接设立如大学生思想政治教育
中心、大学生资助中心、招生就业指导中心、公寓管理中心等中心组织,面
向全体学生开展教育、管理和服务,这就有效地缩短了“管理臂长”,减少了
中间环节,最大限度地拉近了管理者与学生的距离,提高了学生事务管理的
针对性及实效性。
(三)优化高校学生事务流程管理模式
流程管理涵盖的管理思想包括组织的扁平化、充分的信任与授权、自我
管理、绩效测定与考核,评估反馈体系等。管理质量系统的起点始于客户需
求,通过组织内部质量管理系统将客户需求转换成产品或服务提供顾客使用
是管理质量系统的落脚点。从高校学生事务管理实践出发,客户需求包含了
教育政策、学校育人目标、学生发展需要和家长对学校教育的期待,内部管
理系统运行代表着学校各项学生事务管理的具体执行,评价反馈体系则可把
学生现实表现和综合能力提升、家长和学校满意度等指标作为评价体系的核
心评价标准。
管理流程优化可以使服务提供者和接受者达到双赢, 可以通过循环改进来
固化流程,达到规范管理的目的。学生事务管理流程则可以采用优化与再造
的思想,确立“学生需求型”的学生事务流程管理模式,着重强调学生需求、
学生事务管理执行、服务输出,这样会实现管理流程的自动流转,达到高效
率要求;会实现团队合作,使各岗位、部门协同工作;会优化决策,通过评
价体系有针对性的优化流程;会使组织向知识型、学习型组织转变;会变静
态管理为动态管理、变职能管理为流程管理、变主观管理为客观管理、变分
散性管理为集中管理。例如招生就业、学生管理、学生资助、学业指导、就
业指导、心理咨询、学生奖惩、公寓管理等学生事务工作,都可以进行规范
化的流程设计,制定规范的管理目标和管理程序,同时运用合理的程序控制
管理流程的权利,避免出现流程管理无序和随意现象,确保流程管理运行的
合法性和高效性,提升学生事务管理的效率和服务质量。
(四)建立“学生参与型”高校管理的机制
大学生参与高校管理有三个层次:初级层次以行使知情权、监督权和建
议权为核心,中级层次以行使行动权、咨询权和评议权为核心,高级层次以
行使决策权、表决权、投票权为核心。其参与模式有:知情模式、行动模式
和决策模式。[10]目前我国大多数高校在“学生参与型”高校管理机制建设方面
处于初级阶段,有少数的高校学生参与学校发展的咨询活动,学生个体只可
以对学校管理提出意见和建议,而参与学校管理的充分效力只能通过学生组
织才能实现,所以要构建 “学生参与型”高校管理机制,发挥学生参与学校管
理的有效作用,就需要明确学生参与管理的权利,把学生组织的代表请进学
校组织的权利结构之中并享受与教师同等的权利;就需要逐步完善学生代表
大会制度、学生评教制度和校领导接待制度,构建学生行使决策权、表决权
、投票权的机制,发挥学生组织的作用,让学生能够在学校的管理和发展中
真正地发出自己的声音;就需要利用“校长信箱”、“学生之家”等网络媒介行
使学生参与学校管理的监督、建议和评价权利;就需要实行学生自主管理委
员会制度,让学生通过民主的方式合理地表达自己的意愿,参与学校各级决
策活动;就需要成立学生纪律仲裁委员会,在处理学生违规违纪时,由其参
与调查、取证、旁听并提出处理意见。
(于润群,大连理工大学博士研究生,大连交通大学学生工作处副处长
,讲师)
Список использованных источников
[1]陈世清.老子的管理智慧[M].北京:中国经济出版社,2011.
[2]郭毅.组织行为学[M].北京:高等教育出版社,2000.
[3]理查德·达夫特.组织理论与设计[M].王凤彬,张秀萍译.北京:清华
大学出版社,2003.
[4]李怀中.努力建立和完善高校德育管理新体制[J].高等教育研究,
1998,(1).
[5]邓续周.高校学生事务组织结构的改进与创新[J].思想理论教育,
2007,(3).
[6]卢文忠,储祖旺.论中国特色学生事务管理模式的构建[J].理论月刊
,2009,(6).
[7]李怀中.努力建立和完善高校德育管理新体制[J].高等教育研究,
1998,(1).
[8]吕晨飞.中美高校学生管理的职责界定与组织结构比较[J].中国青年
研究,2008,(4).
[9]时长江.构建高校学生事务管理制度的路径选择[J]中国高等教育,
2009,(19).
[10]张向东.大学生参与高校管理的理论与实践研究[M] .江西师范人学
出版社,2006.
СОДЕРЖАНИЕ
От редколлегии………………………………………………………………………..
Хмельницкий Н.Н. Филологическое образование в парадигме культурной дипломатии
Китая и Беларуси …………………………………………………………………………….
Чжан Линь, Рагойша В.П. К вопросу об эквиритмичности в переводе с белорусского
языка на китайский……………………………………………….……………………..
Касюк Н.С., Цзян Цюнь. Обучение русскому деловому письму в неязыковом вузе в
условиях отсутствия языковой среды…………………………………………………….
Молоткова Ю.В. Экспериментальная проверка эффективности методики обучения
китайскому иероглифическому письму на основе когнитивного
подхода……………………………………..…………………………………………………
Букатая А. М. Творчество Чжан Лин: исторические факты в авторской
интерпретации………………………………………………………………………….
Жуковец В.В. Рецепция детской китайской литературы в Беларуси……………………...
Козловская Л.А., Бабкина П.С. Непрямая коммуникация в русском и китайском
языках…………………………………………………………………………………………….
Го Цзиньлун. «Один пояс, один путь» в отношениях РБ и КНР: культурно-
образовательный аспект…………………………………………………………………..
Ван Юйхун. Китайские фамилии-композиты в контексте сопоставительной
антропонимики……………………………………………………………………..
Ковалева Р.М., Фу Сюеин. Есенинский код лирики Хай Цзы…………………………..
Нечипорук Д.Б. Сыновняя почтительность ((категории 孝 道 、 孝 敬 、 孝 顺 ) как
феномен китайской культуры…………………………………………………….
Рубаник Т.Н., Пэн Синь. Мотивационный анализ прецедентных заголовков:
сопоставительный аспект……………………………………………………………………..
Рубаник Т.Н., Пэн Синь. Методические подходы к изучению прецедентных феноменов
на занятиях по РКИ………………………………………………………………………
Казакова И.В. Особенности китайской традиционной медицины ………………………
Кенька М.П. Параўнальнае літаратуразнаўства Беларусі: бібліяграфічны агляд………
Чжан Синюй, Молоткова Ю.В. 境外汉语专业中国民族文化的导入
——以白俄罗斯国立大学为例摘……………………………………………
Чжао Лицзюнь 汉语作为第二语言的词汇认知能力培养……………………………………
Цуй Лили, Цзян Цюнь 俄语拒绝言语行为 (以政府新闻发布会为例)
Хэ Юй, Цуй Иньхэ 大数据背景下的视觉传达设计模式研究
Чжао Юй, Цзян Цюнь 习近平的语言魅力
与中华优秀传统文化认同………………………………………………………………………
Бянь Юелин, Вэй Сяовэнь 意识形态安全视域下的
大学生素质教育研究…………………………………………………………………………
Ци Лю 金融危机下提升高校毕业生 就业竞争力的对策研究
Чжао Юй, Дай Яньцзюнь 中国政治认同的思想政治教育路径研究…………………………………..
Юй Жуньцюнь. 新形势下高校学生事务管理模式构建