Вы находитесь на странице: 1из 12

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение


высшего образования

«УЛЬЯНОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

Дисциплина: «Информационные технологии в лингвистике»

РЕФЕРАТ НА ТЕМУ:

«Александр Александрович Реформатский»

Выполнил студент группы: Лбд-21


Акимова А.А.
Проверил:
Чамина О.Г.

Ульяновск 2021
Оглавление
Введение…………………………………………………………..…стр. 3
2. Биография ученого……………………………………………..…стр. 3
2.2. Личная жизнь………………………………………………....стр. 3-4
2.3. Студенческие годы ученого………………………………..…..стр. 4
3. Научные исследования………………………………………..….стр. 4
3.1. Вопросы фонологии……………………………………….…стр. 4-5
3.2. Роль в истории лингвистики………………………………..….стр. 5
3.3. Основные работы………………………………………….….стр. 5-6
4. А.А. Реформатский и его книга…………………………..….. стр.6-12
Ссылки………………………………………………………….…..стр. 12
Список литературы………………………………………………...стр. 13

Введение
А. А. Реформатский – знаменитый отечественный лингвист, профессор. В
1962 году за его труды ему присудили степень доктора филологических наук
даже без защиты диссертации. Один из самых известных и влиятельных
представителей Московской фонологической школы. Считался специалистом
по орфографии и графике, семиотике, истории лингвистики, терминоведению и
многим другим смежным областям. В 1947 году издал учебник "Введение в
языковедение", который стал настольной книгой для многих поколений
советских филологов. Именно благодаря ему был введен и устоялся термин
"практическая транскрипция".

2.Биография ученого
А. А. Реформатский родился в 1900 году. Он появился на свет в Москве.
Его отец был выдающимся профессором химии, мать звали Екатерина
Головачева. Дядя героя нашей статьи тоже был выдающимся химиком, но
Александр решил не идти по стопам отца и его брата. В 1918 году А. А.
Реформатский становится выпускником гимназии имени Флерова, а затем
поступает в Московский университет. Параллельно увлекается актерским
мастерством, даже начинает учиться в театральной школе, которую в 1920 году
открывают при театре Мейерхольда. Но с актерской профессией у него не
заладилось. Вскоре Реформатский возвращается в университет, чтобы
сконцентрироваться на учебе. Учился у советского лингвиста, члена академии
наук СССР Дмитрия Николаевича Ушакова, литературоведение постигал на
занятиях Михаила Андреевича Петровского. В 1923 году получил диплом
выпускника факультета общественных наук. После этого поступил в
аспирантуру Российской ассоциации научно-исследовательских институтов
общественных наук, но покинул заведение в 1925 году.

2.2 Личная жизнь


Герой нашей статьи был трижды женат. Его первой супругой еще в
молодости стала Серафима Никаноровна Аверьянова. В 1921 году у них
родился сын Игорь, который стал известным отечественным химиком (он как
раз решил пойти по стопам своего дедушки), изучал трансурановые элементы.
Скончался в 2008 году. Во второй раз Реформатский женился на своей
ровеснице Надежде Васильевна Вахмистровой. Она была известным в
профессиональных кругах литературным критиком, литературоведом,
библиографом. В 1938 году у них родилась дочь Мария, которая стала
искусствоведом. В третий раз герой нашей статьи взял в жены писательницу
Наталию Иосифовну Ильину, которая была на 14 лет его младше. Она пережила
своего супруга, скончавшись в 1994 году. Общих детей у них не было.

2.3 Студенческие годы ученого


В студенческие годы увлекался поэтикой, участвовал в деятельности
ОПОЯЗа (Общества изучения теории поэтического языка), опубликовал работу
Опыт анализа новеллистической композиции (1922; теоретическая часть ее
переиздана в 1983), лежавшую в русле русской формальной школы в
литературоведении. Ко времени окончания университета интересы
Реформатского сместились в сторону лингвистики, хотя он продолжал
заниматься и поэтикой ( Структура сюжета у Толстого , 1928).

3. Научные исследования
Реформатский особенно глубоко изучал языкознание. При этом его
ранние исследования, посвященные теории литературы, отмечены
значительным влиянием ОПОЯЗа, так называемой русской формальной школы.
По своим взглядам и убеждениям Реформатский был к ним крайне близок.
Сторонники этого направления резко критиковали распространенный до этого
подход к искусству исключительно как к системе образов, выдвигая в
противовес тезис о том, что искусство является суммой приемов художников. К
движению ОПОЯЗа был близок Владимир Маяковский. Например,
Реформатский в своей монографии "Техническая редакция книги", которая
вышла в свет в 1933 году, высказывал новаторские взгляды на семиотику
печатного текста, делая содержание научного труда гораздо шире его названия.

3.1. Вопросы фонологии


Основной сферой научных интересов Реформатского была фонология. С
1930-х годов он – один из основателей и активный участник Московской
фонологической школы наряду с П. С. Кузнецовым [1] и др. Активно выступал
против учения Н. Я. Марра [2]. Концепция Московской школы сформулирована
в итоговой книге Реформатского Из истории отечественной фонологии (1970),
представляющей собой одновременно хрестоматию основных публикаций
школы. В середине 30-х годов герой нашей статьи увлекся изучением
фонологии, стал в результате одним из основателей и популяризаторов
Московской фонологической школы, активно пропагандировал ее концепцию,
где это только можно было делать. Максимально полно свои научные взгляды
Реформатский сформулировал в хрестоматии "Из истории отечественной
фонологии", которая впервые была издана в 1970 году, а также в сборнике
"Фонологические этюды", название которого было весьма характерно для
научного стиля и характера исследователя. "Фонологические этюды" впервые
увидели свет в 1975-м. Также Реформатский писал новаторские для своего
времени работы не только по фонетике и фонологии, но и по теоретическим
вопросам грамматики, а также лексике, особенностям словообразования,
терминологии, теории письма, истории языкознания, машинному переводу,
другим смежным лингвистическим сферам. Стоит отметить, что к каждой из
этих отраслей он подходил с особой ответственностью, пытаясь взяться за
самые сложные и неразрешимые на тот момент проблемы. Например, в
языкознании Реформатский занимался вопросами диахронии и синхронии. Ко
всем проблемам подходил профессионально, глубоко и скрупулезно изучая
каждый вопрос. При этом, при освоении очередного исследования, ему
удавалось максимально доступным и простым языком донести свои выводы и
результаты. Так что это становилось понятным практически любому.

3.2 Роль в истории лингвистики


Примечательно, что при этом научное наследие, которое оставил после
себя Реформатский, совсем невелико. Он принадлежал к тому уникальному
типу исследователей, которым было намного интереснее высказывать какую-то
идею или гипотезу, чем затем ее подробно разрабатывать и изучать. В
отечественной лингвистике он остался в первую очередь как автор многократно
переизданного и очень живо и доступно написанного учебника, который стал
особенно популярным у нелингвистов. Это был темпераментный и очень яркий
ученый, который постоянно создавал вокруг себя особую творческую
атмосферу, и в ней вырастил множество талантливых учеников. Также большую
роль в жизни Реформатского играло языковедение. Подробнее о личность
Реформатского можно узнать благодаря мемуарам его коллег, учеников и
особенно его третьей жены - Наталии Ильиной. Учебник по языкознанию
Безусловно, этот труд – главное наследие героя нашей статьи. "Введение в
языкознание" Реформатского – это фундаментальный труд, который содержит
максимально полные и развернутые сведения по всем основным разделам
отечественного языкознания. Примечательно, что эта книга может служить
читателю не только в качестве полноценного учебника, но и как ценный и
незаменимый во многих вопросах справочник по основным проблемам
языкознания. Изначально "Введение в языковедение" Реформатского А. А.
предназначено для студентов вузов, но его с интересом читают и простые
любители русской словесности.

3.3. Основные работы

 Техническая редакция книги (1933; совм. с М. М. Каушанским);


 О соотношении фонетики и грамматики (морфологии) // Вопросы
грамматического строя. М., 1955;
 Реформатский А. А. Введение в языковедение: Учебник для вузов. — М.,
1947. — 544 с.
 Реформатский А. А. Введение в языковедение: Учебник для вузов / Под
ред. В. А. Виноградова. — 6-е изд. — М.: Аспект Пресс, 2004. — 536 с. —
(Классический университетский учебник). — 8000 экз. — ISBN 5-7567-
0326-8.
 Из истории отечественной фонологии. М., 1970;
 Фонологические этюды. М., 1975;
 Очерки по фонологии, морфонологии и морфологии. М., 1979;
 Лингвистика и поэтика. М., 1987.

4. А.А. Реформатский и его книга


В 1947 г. на прилавках книжных магазинов появилась небольшая по
объему книга в мягком бежевом переплете, изданная «Учпедгизом» приличным
по тому времени тиражом в 55 тыс. экз., но, тем не менее, быстро разошедшаяся
и столь же быстро ставшая знаменитой среди преподавателей и студентов. На
титульном листе значилось: «А. А. Реформатский. Введение в языковедение.
Пособие для учительских институтов». Скромное определение жанра и
предназначения книги не могло заслонить очевидного факта – ее выход был
знаменательным событием не только в сфере преподавания общего
языкознания, но и в сфере отечественной науки о языке.
Педагогическая значимость этой книги 47-летнего ученого состояла в
том, что она являла собой первый учебник нового типа, содержавший
современное изложение одного из важнейших филологических курсов и
полностью соответствующий нормативной программе. Но это было не то новое
слово, которое строится на отрицании предшествующей традиции; для А. А.
преемственность развития научной мысли была не риторической абстракцией, а
живо ощущавшейся им духовной связанностью ученых разных поколений. Он
сам полушутя, полусерьезно называл себя внуком Ф. Ф. Фортунатова –
основателя Московской лингвистической школы и одного из наиболее крупных
языковедов России.
Секрет такого «родственного» самоопределения помогает раскрыть
посвящение, помещенное на обороте титульного листа учебника: «Памяти
автора „Краткого введения в науку о языке», моего дорогого учителя Д. Н.
Ушакова посвящаю свой труд». Д. Н. Ушаков, обессмертивший свое имя
редактированием «Толкового словаря русского языка» (в обиходе именуемого
«ушаковским»), был для А. А. больше, чем преподавателем по университету и
руководителем по аспирантуре, – А. А. считал его своим «научным отцом», а
поскольку Дмитрий Николаевич («отец») был воспитанником («сыном»)
Фортунатова, то из этого следовало, что А. А., любимый ученик Ушакова,
приходится Филиппу Федоровичу «внуком» в науке!
А. А. дорожил и гордился своим научным «родством», но верность учителям
никогда не становилась для него основанием чураться нового, и в своих
лекциях, из которых вырос учебник, он стремился сочетать классику
российского и мирового язковедения с сегодняшним видением основных
проблем языка, в том числе и со своими собственными представлениями.
Преподавательской деятельности в разных московских вузах – от МГУ до
Литературного института – он отдал 20 лет жизни (1939–1959), в дальнейшем
его педагогическое дарование находило воплощение в работе с аспирантами.
О его лекциях шла молва по Москве, а иногородние ученики разносили
славу о них по всей стране. Он стал легендарным лектором благодаря умению
пленять слушателей отточенностью формулировки, логической ясностью
аргументации, неизбитостью языка, неожиданностью ассоциаций, огромной
общей эрудицией; ему в полной мере был присущ, говоря словами Андрея
Белого, «редчайший дар – увидеть научный ландшафт как феномен культуры»
[3]. Эти слова относятся к отцу А. А. – профессору химии А. Н. Реформатскому,
но сын в данном случае счастливо унаследовал дарование отца, и, может быть,
наибольшую привлекательность его лекциям придавал именно широкий
культурный фон, превращавший узкоспециальную и ожидаемо суховатую
лекцию в увлекательное речевое произведение. И, наконец, далеко не
последнюю роль играл в этом его природный артистизм, отшлифованный в
молодые годы занятиями в студии В. Э. Мейерхольда и бесконечными
хождениями по обожаемым театрам.
Стоит ли удивляться, что учебник прославленного лектора был нарасхват
и популярность его не уменьшалась, а скорее возрастала в результате
разнузданной «критики», развернувшейся после выхода книги. Это было в духе
того времени, в ход шли привычные ярлыки – «политическая неграмотность»,
«низкопоклонство перед реакционной буржуазной наукой», «сознательная
фальсификация» и т. п. В те годы подобная травля легко могла поставить точку
не только в научной карьере, но и в самой жизни 7 человека. К счастью,
времена меняются, беда обошла и учебник, и его автора.
А затем последовали еще три издания (1955, 1960, 1967), объем книги
увеличивался, и в последнем издании она уже втрое превосходила учебник 1947
г. По учебнику Реформатского учились несколько поколений филологов, многие
среди них сами стали известными учеными. Вышедшее в издательстве
«Просвещение» (редактор – Г. В. Карпюк), «Введение в языковедение» 1967 г.
стало самым полным и последовательным изложением основ лингвистических
знаний, поистине образцовым в этом жанре научно-учебных изданий. И на всех
вариантах учебника лежит яркий отпечаток личности автора – глубокого
ученого и мастера научной прозы.
Именно то обстоятельство, что книга написана не просто блистательным
педагогом, но одним из виднейших отечественных языковедов, сразу сделало ее
чем-то большим, чем просто учебником для начинающих филологов. К ней
часто и охотно обращались вполне зрелые ученые разных лингвистических (и
не только) специальностей, когда им требовалась ссылка на авторитетное
мнение общего языковеда, особенно в области фонологии, в развитии которой
А. А. Реформатский сыграл выдающуюся роль как один из создателей и
теоретиков Московской фонологической школы.
И вот прошло почти 50 лет после выхода и более 30 лет с момента
последней авторской переработки книги, которую А. А. считал главным делом
своей жизни. Книга давно стала недоступной не только в продаже, но и во
многих библиотеках. Потребность в таком учебнике ощущается все острее, и
когда издательство «Аспект Пресс» выступило с инициативой его переиздания,
это явилось более чем своевременным начинанием. Само собой разумелось, что
в основу нового издания кладется последнее издание учебника, и мне было
предложено просмотреть и подготовить текст с учетом сегодняшних научных и
иных реалий, но при этом было высказано пожелание ограничиться
минимальной правкой в интересах оперативности издания.
С такими напутствиями я приступил к работе и сразу же столкнулся с
немалыми трудностями жанрово-технического и этического порядка. Как перед
всяким научным редактором, готовящим к переизданию труд покойного ученого
(а в данном случае еще и близкого учителя), передо мной был выбор из
нескольких возможностей.
Можно было, ничего не меняя, удовлетвориться косметическими
поправками (главным образом, по линии политико-административной
номенклатуры), относясь к тексту Реформатского как к музейной реликвии и
надеясь на то, что читатель в своем восприятии сам сделает скидку на
тридцатилетие, отделяющее нас сегодняшних от тех лет.
Это путь заведомо самый простой и при этом не самый плохой, если
иметь в виду читателей, помнящих то время. Но ведь главным потребителем
учебника является сегодняшний студент-первокурсник, чья живая историческая
память не простирается далее пяти-шести лет, так что даже период
горбачевской перестройки находится для него почти за гранью сознательной
жизни. Тем более странными покажутся в контексте нынешней политической
жизни насквозь идеологизированные пассажи о торжестве ленинской
национальной политики в СССР, осуществляющем переход к коммунизму.
Многие люди, родившиеся после 1970 г., могут и не знать, что наличие такой
«идеологической выдержанности» было условием «проходимости» книги,
особенно когда речь шла об учебниках по общественным наукам, к каковым
традиционно относится языкознание. Это были условия игры, которые автор
вынужденно принимал в интересах главной цели – выхода книги. Нет никаких
сомнений в том, что, будь А. А. жив, он непременно при новой переработке
текста постарался бы освободить его от ритуальной идеологизации.
Таким образом, стало очевидно, что обеспечить музейную
неприкосновенность текста невозможно, и тогда был рассмотрен другой путь,
предполагающий внесение в текст неизбежных поправок и редакторских
примечаний (например, в виде петитных врезок). Основания для такого подхода
как будто имелись, причем не только политико-идеологического, но и научного
свойства, так как во всех областях лингвистики за 30 лет появилось, конечно,
много нового. Однако этот путь, такой естественный по отношению к
собственному тексту, ставит непреодолимый этический барьер, когда дело
касается столь оригинального, концептуально и стилистически цельного
произведения, как «Введение» Реформатского. Боязнь нарушить очарование его
идиостиля охлаждает желание править «по живому» и внедрять в этот текст
свои замечания. Так что же, все-таки остается музейное 8 благоговение? Но
возможен (по крайней мере, теоретически) еще и третий путь.
Можно было бы избрать компромиссное решение, допускающее
некоторый минимум текстуально незначительных поправок в корпусе книги, но
зато предполагающее обширные попараграфные комментарии в приложении,
имеющие целью отразить все изменения во взглядах и все актуальные для
затрагиваемых вопросов дискуссии, имевшие место в отечественной (а по
возможности и в мировой) лингвистике за прошедшие 30 лет. В известном
смысле такой путь был бы идеальным, это испытанный путь академических
изданий типа «Литературных памятников» или «Памятников исторической
мысли». Но в нашем случае этот путь был неприемлем по двум причинам.
Во-первых, несмотря на серийный гриф «Классический учебник», книга
Реформатского – не почитаемый памятник лингвистического прошлого, а
вполне актуальный, «читаемый» учебный и научно-справочный труд, и его
переиздание проникнуто не мемориальным или историографическим пафосом,
а стремлением дать новым поколениям студентов действующий учебник. К
учебникам же требования совершенно иные, нежели к академическим изданиям
памятников научной мысли. Учебник должен отличаться ясным построением и
изложением, не допускающим внутренних противоречий и разночтений, а
комментарии это условие нарушают. И отсюда резонный вопрос: стоит ли
вообще издавать учебник, нуждающийся в значительных оговорках и
комментариях? По какому тексту должен учиться первокурсник – по тексту
учебника или по комментариям? Надеяться же на то, что рядовой студент,
вчерашний школьник, с одинаковым рвением одолеет и то, и другое, по
меньшей мере наивно. Кроме того, нежелательно еще больше увеличивать
объем учебника, и без того не страдающего «худобой».
Во-вторых, и это причина скорее техническая, но от этого не менее
веская, – составление комментариев к такой объемной книге требует немало
времени, измеряемого не неделями, а месяцами, но такого срока не было у
редактора, поскольку его не было у издательства. Самый же главный аргумент
против комментирования – неустарелость учебника в целом, его
содержательная самодостаточность.
И вот, по сопоставлении всех приведенных соображений, был выбран
путь, представляющийся наиболее приемлемым в данных условиях – путь
осторожного редактирования отдельных фрагментов текста в сочетании с
последовательным устранением опечаток (к сожалению, довольно
многочисленных) и некоторых фактических неточностей в примерах из разных
языков. В результате изменения свелись к следующему.
1) В связи с упомянутой выше идеологизированностью в некоторых
параграфах были сглажены политические трафареты, и в этом плане
наибольшего редактирования потребовал заключительный параграф книги –
«Язык в социалистическом обществе». Поскольку здесь речь шла только об
СССР, я счел возможным сузить заголовок («Языковые проблемы в СССР и
Российской Федерации») и частично переработать текст (кстати, почти
лишенный в этом фрагменте обычной «реформатской» индивидуальности),
приблизив его к реалиям сегодняшней жизни. Вместе с тем необходимо
подчеркнуть, что никакой правке не подвергались те части текста, где
цитирование Маркса, Энгельса, Ленина органично вплетено в канву
повествования; не будем забывать, что эта книга – детище своего времени, а
автор обращался к таким произведениям отнюдь не из раболепного
конформизма. Лишь в двух-трех местах были опущены ссылки, уже
встречавшиеся несколькими страницами раньше или не казавшиеся в этом
месте содержательно необходимыми.
2) Почти никакого вмешательства редактора не потребовалось в основной
части книги, посвященной структурным уровням языка (фонетика и фонология,
лексикология, грамматика), равно как и в более общих разделах, а также в главе
«Письмо». Единственный параграф в этой части, не избежавший
редактирования – это параграф о методах экспериментальной фонетики, где
пришлось обновить некоторые иллюстрации (в частности, спектрограммы) и
добавить краткие сведения о новых компьютерных программах фонетического
анализа, которые произвели подлинную революцию в экспериментальной
фонетике.
3) Наибольшей правки потребовали страницы, содержащие
генеалогическую классификацию языков (глава VI, § 78), которая приведена в
соответствие с современными представлениями об их генетических
группировках. Эта классификация (по замыслу самого А. А. Реформатского)
носит обобщенный и упрощенный характер, без детализации внутренних
подразделений, которые для ряда семей к тому же весьма спорны и изменчивы.
В отличие от предыдущего издания, однако, здесь по техническим причинам
пришлось отказаться от точной цветовой карты языков мира, отдав
предпочтение общей схеме размещения языковых семей и метагенетических
объединений и поместив 9 ее не на вкладке, а на форзаце (идея схемы была
заимствована из книги М. Рулена – см. ниже). Были уточнены и упрощены
также сведения о численности народов мира по языковым семьям. Уточнение
классификации проводилось с опорой на следующие источники: Народы мира.
Историкоэтнографический справочник / Под ред. Ю.В. Бромлея. М., «Советская
энциклопедия», 1988 (эта же книга была источником демографических
уточнений); Лингвистический энциклопедический словарь / Под ред. В.Н.
Ярцевой. М., Советская энциклопедия», 1990; Ruhlen M. A Guide to the World's
Languages. Vol.1: Classification. Stanford, 1987; The Niger-Congo Languages: A
Classification and Description of Africa's Largest Language Family / Ed. by J.
Bendor-Samuel. Lanham; New York; London, «University Press of America», 1989.
4) По всей книге были уточнены библиографические данные с учетом
новых изданий ряда известных научных трудов, но при этом в постраничных
сносках не делалась переадресация на страницы этих новых изданий, так как в
книге зачастую приводятся точные цитаты из прежних изданий, текстуально не
совпадающих с новыми. Так, в 1984 г. был заново переведен неоднократно
цитируемый (по переводу прошлого века) труд В. фон Гумбольдта «О различии
строения человеческих языков и его влиянии на духовное развитие
человечества», а при переиздании книг Ф. де Соссюра (1977 г.) и Э. Сепира
(1993 г.) было проведено ощутимое редактирование прежних переводов.
Библиографические уточнения проявились также в виде дополнений к спискам
основной литературы по главам, причем необходимо было, с одной стороны,
соблюсти принцип самого автора – указать только работы на русском языке, а с
другой – не переступить грань разумного минимума и не превращать эти
списки в библиографические указатели.
Считаю своим приятным долгом отметить, что в процессе подготовки
этого издания я пользовался советами и помощью ряда моих коллег и друзей.
Общие принципы подготовки текста обсуждались с М. А. Реформатской и Г. Г.
Поспеловым; при работе над главой «Письмо» помощь в замене некоторых
технически некачественных иллюстраций пришла со стороны А. А. Королева, а
при редактировании главы «Фонетика» аналогичную помощь мне оказали М. В.
Порхомовский и Г. А. Черкасова. В течение всей работы я пользовался
разнообразной помощью Н. В. Васильевой. Особо хотелось бы упомянуть о
сотрудниках Лаборатории экспериментальной фонетики Института русского
языка РАН Р. Ф. Касаткиной, С. В. Кодзасове, А, М. Красовицком и Е. В.
Щигель, к чьей помощи и консультациям мне пришлось прибегать не один раз.
Всем названным лицам – моя самая искренняя благодарность.
В. А. Виноградов

Ссылки:

[1] Пётр Са́ввич Кузнецо́в (20 января (1 февраля) 1899, рудник возле Макеевки,
Область войска Донского, ныне Донецкая область — 21 марта 1968, Москва) —
советский лингвист, профессор (1948); один из основателей Московской
фонологической школы. Специалист в области фонологии, морфологии,
типологии, истории русского языка, диалектологии, африканистики.
[2] Никола́й Я́ковлевич Марр (25 декабря 1864 (6 января 1865), Кутаис — 20
декабря 1934, Ленинград) — российский и советский востоковед и кавказовед,
филолог, историк, этнограф и археолог, академик Императорской академии наук
(1912), затем академик и вице-президент АН СССР. После революции получил
громкую известность как создатель «нового учения о языке», или «яфетической
теории». Отец востоковеда и поэта-футуриста Юрия Марра.
[3] Белый А. На рубеже двух столетий. М., 1930. С. 441.
Список литературы:
1 Реформатский А. А. Р 45 Введение в языковедение/Под ред. В.А.
Виноградова. – М.: Аспект Пресс, 1996.- 536 с.- ISBN 5- 7567-0046-3
URL:
https://www.bsu.ru/content/page/1415/hecadem/reformatsky_aa/reformatsky.p
df (Дата обращения: 10.09.2021)
2 URL:
https://ru.wikipedia.org/wiki/Реформатский,_Александр_Александрович
(Дата обращения: 10.09.2021)
3 Реформатский А. А.: биография, достижения, результаты деятельности.
URL: https://fb.ru/article/401489/reformatskiy-a-a-biografiya-dostijeniya-
rezultatyi-deyatelnosti (Дата обращения: 10.09.2021)