Вы находитесь на странице: 1из 26

Лекция 2 Границы когнитивной фразеологии

План лекции
1 Несколькословность и раздельнооформленность

1.1 Природа компонента фразеологизма: компонент фразеологизма и слово


1.2 Лексемные свойства, реализуемые словами-компонентами во фразеологизме
1.3 Свойства слова, оказывающие влияние на свойства фразеологизма

2 Несвободный характер и воспроизводимость фразеологических словосочетаний

2.1 Многозначность термина «фразеологическая устойчивость» и возможности ее


преодоления
2.2 Фиксированность формы
2.3 Устойчивость

3 Идиоматичность и мотивированность

3.1 Идиоматичность фразеологизма
3.2 Метод исследования идиоматичности фразеологизмов И. А. Мельчука
3.3 Усовершенствование метода исследования идиоматичности фразеологизмов Мельчука,
введенное Н. Б. Мечковской
3.4 Уточнение к методу исследования идиоматичности фразеологизмов Мельчука-Мечковской
3.5 Мотивированность

4 Номинативность. Общеупотребительность, или принадлежность общенародному языку

5 Определение фразеологизма как единицы когнитивной фразеологии


Лекция 2 Границы когнитивной фразеологии
Когнитивная фразеология — сравнительно молодое и активно развивающееся направление
лингвистики. Как во всякой новой науке, в ней много дискуссионных моментов. В частности
остается открытым вопрос о свойствах единиц когнитивной фразеологии и ее границах. В
лекции 2 предлагается возможное решение этого вопроса. Рассматриваются два вида
признаков фразеологизма. Сначала разбираются свойства, широко признанные в качестве
конститутивных, отражающих сущность фразеологизма как особой языковой единицы:
несколькословность и вытекающая из нее раздельнооформленность; несвободный характер и
связанная с ним воспроизводимость; идиоматичность (и метод ее исследования) и
противостоящая ей мотивированность. Затем освещаются признаки, присущие
фразеологизму как манифестанту, объективатору отдельной страты коллективного
сознания — фразеологической картины мира, и задающие границы когнитивной фразеологии:
номинативность и общеупотребительность, принадлежность общенародному языку. В
заключении на основе этих двух групп признаков дается определение фразеологизма как
единицы когнитивной фразеологии.

1 Несколькословность и раздельнооформленность

Фразеологизмы — единицы несколькословные (состоят как минимум из двух слов; признак


наличия в составе фразеологизма как минимум двух словных компонентов имеет ряд
терминологических обозначений: называется несколькословностью у В. Н. Телия,
неоднословностью у А. Н. Баранова и Д. О. Добровольского, сверхсловностью у
Н. М. Шанского) и лексически, грамматически, фонетически, орфографически
раздельнооформленные.

Традиционно различается четыре типа фразеологизмов (первые три выделены Ш. Балли и


В. В. Виноградовым, четвертый — Н. М. Шанским):

1) фразеологические сращения — идиоматичные синхронно немотивированные единицы


(собаку съесть (в чем, на чем и т.п.) ‘быть знатоком в каком-л. деле’ [МАС IV, с. 168]);
идиоматичными называются фразеологизмы, значение которых не выводится из узуальных
значений компонентов, неидиоматичными — фразеологизмы, значение которых строится из
узуальных значений их компонентов; немотивированными являются фразеологизмы,
утратившие мотивировку значения, мотивированными — фразеологизмы, ее сохраняющие
(см. раздел 3.5);

2) фразеологические единства — идиоматичные мотивированные единицы (сесть на


мель ‘попасть в затруднительное положение’ [МАС II, с. 250]);

3) фразеологические сочетания — неидиоматичные устойчивые единицы (сизифова


работа ‘о трудной и бесплодной работе’ [МАС IV, с. 91]); устойчивыми называются
фразеологизмы, имеющие в своем составе слова, со свободным и фразеологически
связанным употреблением (см. раздел 2.3);

4) фразеологические выражения — неидиоматичные единицы, единственным отличием


которых от обычных (переменных, свободных) сочетаний слов является несвободный
характер (разделять чьи-либо взгляды ‘придерживаться того же мнения’ [БТС, с. 126]).

Говорящие воспринимают компоненты фразеологизмов как самостоятельные слова. Этим


поддерживается положение о несколькословности и раздельнооформленности
фразеологизмов. Однако степень автономности конституентов названных структурно-
семантических типов фразеологизмов может быть различной. В этой связи возникает вопрос
о природе — словном vs несловном характере — компонентов фразеологизмов.

1.1 Природа компонента фразеологизма: компонент фразеологизма и слово. Вопрос о


сущности фразеологических компонентов остается дискуссионным. Одни исследователи
фразеологии утверждают, что компоненты фразеологизма утрачивают основные признаки
слова (О. С. Ахманова [Ахманова [1957] 2009[1], с. 7], В. П. Жуков [Жуков В. П. 1969[2]],
А. И. Молотков [Молотков 1977[3], с. 26]). Другие видят во фразеологических компонентах
полноценные слова (А. И. Смирницкий [Смирницкий [1956] 1998[4], с. 207],
В. Л. Архангельский [Архангельский 1964[5], с. 89], Ю. А. Гвоздарев [Гвоздарев [1977] 2010[6],
с. 171–172], А. В. Кунин [Кунин [1986] 2005[7], с. 90]). Третьи считают, что в решении вопроса о
природе — словности vs несловности — компонентов фразеологизма необходимо учитывать
гетерогенность фразеологического фонда и в связи с этим допускают, что компоненты разных
в структурно-семантическом отношении фразеологизмов (фразеологических сращений,
фразеологических единств, фразеологических сочетаний, фразеологических выражений)
могут проявлять лексемные свойства в разной степени — от высокой до нулевой
(В. В. Виноградов [Виноградов [1953] 1977[8], с. 181], А. Д. Райхштейн [Райхштейн 1972[9]],
А. М. Мелерович [Мелерович 1975[10]]; А. В. Жуков [Жуков А. В. 2008[11], с. 13–20]).

Представляется, что наиболее верно отражает сущность фразеологических компонентов


третий подход. Несколько уточнив его, можно сформулировать следующее понимание
природы компонентов фразеологизмов: во фразеологизмах слова-компоненты могут
реализовывать свои генетические качества в разной — большей или меньшей — мере, но
никогда не утрачивают их полностью и тем самым сохраняют свой словный характер.
Поддерживается эта точка зрения двумя языковыми фактами. Во-первых, слова-компоненты
проявляют во фразеологизме все или некоторые словные свойства — лексические
(актуализируют системные связи и собственное значение), грамматические (реализуют
категориальные признаки и формообразовательные свойства) и/или фонетические
(сохраняют самостоятельное ударение). Во-вторых, свойства слов-компонентов способны
оказывать влияние на свойства фразеологизмов: например, конкретность vs абстрактность
семантики слов-компонентов определяет степень семантической слитности, способ
переосмысления и тематическую (понятийную) отнесенность фразеологизмов.

[1] Ахманова, О. С. Очерки по общей и русской лексикологии [1957] / О. С. Ахманова. — 3-е


изд. — М.: URSS: Либроком, 2009. — 294 с.

[2] Жуков, В. П. О несоизмеримости компонентов фразеологизма со словом / В. П. Жуков //


Русский язык в школе. — 1969. — № 3. — С. 97–104.

[3] Молотков, А. И. Основы фразеологии русского языка / А. И. Молотков. — Л.: Наука, 1977. —


284 с.

[4] Смирницкий, А. И. Лексикология английского языка [1956] / А. И. Смирницкий. — М.: Омен,


1998. — 260 с.

[5] Архангельский, В. Л. Устойчивые фразы в современном русском языке /


В. Л. Архангельский. — Ростов-на-Дону: Изд-во Рост. ун-та, 1964. — 315 с.

[6] Гвоздарев, Ю. А. Основы русского фразообразования / Ю. А. Гвоздарев. — 2-е изд., испр. и


доп. — Ростов-на-Дону: НМЦ «Логос», 2010. — 246 с.

[7] Кунин, А. В. Курс фразеологии современного английского языка [1986] / А. В. Кунин. — 3-е


изд., стереотип. — Дубна: Феникс+, 2005. — 497 с.

[8] Виноградов, В. В. Основные типы лексических значений слова [1953] / В. В. Виноградов //


Виноградов, В. В. Избранные труды: лексикология и лексикография / В. В. Виноградов. — М.:
Наука, 1977. — С. 162–189.

[9] Райхштейн, А. Д. О семантической членимости фразеологических единиц /


А. Д. Райхштейн // Сб. науч. тр. МГПИИЯ им. М. Тореза, 1972. — Т. 66. — С. 91–109.
[10] Мелерович, А. М. О соотношении лексических компонентов фразеологизмов с
элементами фразеологического значения / А. М. Мелерович // Проблемы русской
фразеологии: семантика фразеологических единиц. — Тула, 1975. — С. 23–33.

[11] Жуков, А. В. Очерки по фразеологической семантике / А. В. Жуков. — Великий Новгород:


Изд-во НовГУ им. Ярослава Мудрого, 2008. — 159 с.

1.2 Лексемные свойства, реализуемые словами-компонентами во


фразеологизме. Слова-компоненты в той или иной мере проявляют во фразеологизме
основные признаки слова — лексическую, грамматическую и / или фонетическую
самостоятельность.

Лексическая самостоятельность слова-компонента может выражаться в актуализации во


фразеологизме присущих ему в лексической системе связей и реализации собственной
семантики.

В силу того что фразеологизмы являются несвободными сочетаниями слов — существуют в


языке и функционируют в речи как единицы с относительно стабильным соотношением
содержания и формы — слова-компоненты фразеологизмов в той или иной мере обособлены
от единиц лексической системы языка. В одних случаях наблюдается почти полная
изоляция: пальца в рот не клади (кому) ‘о ком-л., с кем надо быть очень осторожным, кому
нельзя доверять’ [ФСРЯ, с. 189]. В других под давлением лексической системы — в
результате проявления системных связей отдельных слов-компонентов — у фразеологизмов
возникает лексическая варьируемость (смотреть / глядеть другими / иными глазами (на
кого-что) ‘иначе воспринимать, оценивать, чем прежде’ [МАС I, c. 313]), фразеологизмы
организуются в антонимические пары (связать руки (кому) ‘лишить возможности действовать
свободно’ [МАС III, c. 738] — развязать руки (кому) ‘предоставить свободу действий’ [МАС III,
c. 596]) и объединяются в «разноаспектные» [Schyndel 1994[1]] группы (прийти в
голову (кому) ‘появиться, возникнуть (о мыслях)’ [МАС III, c. 412] — забрать (себе) в
голову (что) ‘задумать что-л. и упорно придерживаться мысли’ [МАС I, c. 496] — вбить /
вколотить в голову (кому что) ‘частым повторением внушить кому-л. что-л.’ [МАС I, c. 325]).
Воздействию лексической системы подвергаются даже фразеологизмы, имеющие в своем
составе архаизмы. Такие фразеологизмы обновляют архаичные компоненты и обретают
современные вариантные формы: златой / золотой телец [МАС IV, c. 349], не на живот /
жизнь, а на смерть [МАС IV, c. 152].

Семантическая независимость присуща компонентам неидиоматичных фразеологизмов:


общее значение неидиоматичных фразеологизмов букинистическая книга ‘редкая книга,
встречающаяся только у букинистов’ [МАС I, c. 123], иметь цель ‘стремиться к чему-л.’ [МАС I,
c. 661] строится из значений образующих их слов. Компоненты идиоматичных
фразеологизмов преимущественно десемантизированы, лишены семантической
самостоятельности: у идиом зубы на полку класть ‘голодать, испытывать нужду’ [МАС I,
c. 623], высосать из пальца (что) ‘выдумать, сказать без всяких оснований’ [МАС I, c. 282]
узуальные (общепринятые и зафиксированные в словарях) значения слов-компонентов не
участвуют в общем фразеологическом значении.

Однако и у идиоматичных фразеологизмов отдельные компоненты могут обладать


семантическими признаками — «остаточными» или «приобретенными» [Жуков А. В. 2008[2],
с. 54]. В первом случае семантические свойства отдельного слова-компонента сохраняются
потому, что исходное сочетание слов (лежащее в основе фразеологизма) подвергнуто
переосмыслению не полностью, и непереосмысленное слово выступает в идиоме в
собственном значении: с чужого голоса петь ‘не имея своего мнения, слепо повторять чужое’
[МАС I, c. 328], вольная птица ‘о свободном, ни от кого не зависящем человеке’ [МАС I,
c. 208], сесть на своего любимого конька ‘начать разговор на излюбленную тему’ [МАС II,
c. 88]. Во втором случае слово-компонент приобретает семантические свойства — формирует
новое значение на базе значения идиоматичного фразеологизма. К примеру, у
слова канитель значение ‘длительное, с задержками, однообразное и нудное занятие, дело
и т.п.’ [МАС II, c. 42] образовалось на основе фразеологизма тянуть / разводить канитель ‘о
нудном, затяжном деле или разговоре; о затягивании какого-л. дела’ [РФИЭС, с. 258].
Отметим, что к оценке доли семантического участия слова-компонента в общем значении
фразеологизма необходимо подходить с научной осторожностью. Существуют
фразеологизмы, в отношении которых может сложиться впечатление, что их значение
полностью совпадает с производным метафорическим значением одного из слов-
компонентов: ср. значение фразеологизма тянуть резину ‘затягивать какое-л. дело; медлить,
мешкать’ [РФИЭС, с. 594] и оттенок 18-го (по данным МАС) значения
глагола тянуть ‘медлить с осуществлением чего-л.; мешкать’ [МАС IV, c. 440], пень
березовый / в два обхвата / дырявый ‘очень глупый человек’ [РФИЭС, с. 520] и 2-е (по МАС)
метафорическое значение существительного пень (прост., бран.) ‘о глупом или
бесчувственном человеке’ [МАС III, c. 40], схватывать на лету ‘быстро воспринимать и легко
понимать, усваивать что-л.’ [ФСРЛЯ II, с. 292] и 7-е метафорическое значение
глагола схватить (перен., разг.) ‘быстро понять, воспринять, усвоить что-л.’ [МАС IV, c. 315].
Проверить предположение о том, что обсуждаемые слова-компоненты полностью покрывают
семантику соответствующего фразеологизма можно научным способом — обратившись к
семантическому контексту лежащего в основе фразеологизма словосочетания (см. также
раздел 3.4).

Возьмем для примера фразеологизм тянуть резину. В семантическом контексте исходного


словосочетания этого фразеологизма реализация глаголом тянуть оттеночного значения
‘медлить с осуществлением чего-л.; мешкать’ невозможна — как указывает МАС, этот оттенок
актуализируется только в конструкциях без прямого дополнения (например, в
словосочетании тянуть с ответом) [МАС IV, c. 440]. Глагол тянуть, выступая в исходном
словосочетании фразеологизма вместе с существительным резина — ‘эластичный материал,
получаемый путем вулканизации каучука’ [МАС III, c. 699], реализует свое прямое предметно-
практическое значение ‘удлинять вытягиванием, натягиванием’ [МАС IV, c. 439].
Контекстуально согласованное значение глагола ‘удлинять вытягиванием, натягиванием’
никак не соотносится с общим значением фразеологизма тянуть резину ‘затягивать какое-л.
дело; медлить, мешкать’, и следовательно участие глагольного компонента в семантике
фразеологизма нужно признать не всеобъемлющим и полным, а нулевым. Аналогичным
способом — путем обращения к семантическому контексту исходного
словосочетания — можно доказать нулевое участие слов-компонентов пень и схватывать в
значении фразеологизмов пень березовый / в два обхвата / дырявый и схватывать на
лету.

Грамматическая самостоятельность слова-компонента может проявляться в сохранении


им во фразеологизме своих категориальных (частеречных) свойств и форм словоизменения.
Категориальную принадлежность часто сохраняют и распространяют ее на фразеологизм в
целом слова, выступающие в исходном словосочетании в роли главного (синтаксически
независимого) компонента: фразеологизм вавилонское столпотворение ‘сутолока, суматоха’
[МАС I, c. 133] с главным компонентом существительным является субстантивным,
фразеологизм поймать на удочку ‘обмануть, перехитрить’ [МАС IV, c. 470] со стержневым
глаголом — вербативным, фразеологизм как сквозь сон (помнить,
представлять и т.п.) ‘неясно, неотчетливо, смутно’ [МАС IV, c. 194] с главенствующим
наречием — адвербативным. В отдельных случаях свои категориальные свойства могут
проявлять во фразеологизме как главный, так и подчиненный компоненты исходного
словосочетания: категориальные признаки фразеологизмов бесструнная
балалайка ‘болтливый человек’ [РФИЭС, с. 41], высоко летать ‘держаться высокомерно,
заносчиво’ [БРАФС, с. 334] предопределяются обоими их компонентами, первый можно
квалифицировать как адъективно-субстантивный, второй — как адвербативно-вербативный.
Исходная принадлежность слов к тому или иному грамматическому разряду также может
стираться во фразеологизме: фразеологизмы без задних ног (спать) ‘крепко, беспробудно’
[РФИЭС, с. 472], на скорую руку ‘быстро, наспех’ [МАС IV, c. 118], образованные на основе
словосочетания «предлог + имя прилагательное + имя существительное», оказываются
адвербативными по своей грамматической принадлежности.

Мера проявления словом своих формообразовательных свойств во фразеологизме также


может быть разной. По наличию у слов-компонентов форм словоизменения различаются
фразеологизмы, обладающие полной парадигмой, включающей весь набор возможных
формоизменений (старый волк, старого волка, старые волки и т.д.), фразеологизмы,
имеющие неполную парадигму, в которой отсутствуют определенные фразеоформы (родная
кровь, родной крови, но нет форм множественного числа), фразеологизмы, образующие
дефектную парадигму, состоящую лишь из нескольких фразеоформ (на край света, на краю
света) и фразеологизмы, формоизменением не обладающие (пальца в рот не клади, спустя
рукава).

Фонетическая независимость определяется наличием у слова собственного ударения.


Самостоятельным основным ударением обладают знаменательные слова, и они обычно не
утрачивают его во фразеологизме (из этого правила есть и редкие исключения: в составе
фраземы бе́з году неде́ля (шутл.) ‘совсем недавно’ [ФСРЯ, с. 51] знаменательное
слово год утрачивает ударение, служебное слово без обретает его). Фонетическая, или
акцентологическая, раздельнооформленность фразеологизма предполагает наличие в нем не
менее двух основных ударений, а значит и не менее двух знаменательных слов (играть
первую скрипку, на седьмом небе).

На основании критерия акцентологической раздельнооформленности во фразеологичности


отказывается несвободным сочетаниям слов, которые имеют только одно основное
ударение — включают одно знаменательное слово плюс одно или более служебное слово
(предлог, союз, частицу: на словах ‘устно’ [БТС, с. 1211], до упаду ‘до полной потери сил, до
изнеможения’ [БТС, с. 1391], даром что ‘несмотря на то, что’ [БТС, с. 240], не на
шутку ‘всерьёз, очень основательно’ [БТС, с. 1510]). Такие образования акцентологической
раздельнооформленностью не обладают, а значит и фразеологизмами не считаются
[Шанский 2012[3], с. 36–38].

[1] Schyndel, I. Erscheinungen der lexikalisch-syntaktischen Paradigmatik von Phrasemen im


Russischen / I. Schyndel. — München: Sagner, 1994. — 199 S.

[2] Жуков, А. В. Очерки по фразеологической семантике / А. В. Жуков. — Великий Новгород:


Изд-во НовГУ им. Ярослава Мудрого, 2008. — 159 с.

[3] Шанский, Н. М. Фразеология современного русского языка [1963] / Н. М. Шанский. — 6-е


изд. — М.: Либроком, 2012. — 265 с.

1.3 Свойства слова, оказывающие влияние на свойства фразеологизма. Слово не только


проявляет во фразеологизме свои генетические качества, но и способно предопределять
свойства фразеологизма. Исследования взаимосвязи семантических свойств фразеологизма
и слова-компонента, проведенные на материале фразеологии с конкретной [Голяк 2003[1]] и
абстрактной [Гутовская 2004[2]] лексикой, показали, что две группы
фразеологизмов — фразеологизмы с конкретными и абстрактными словами-
компонентами — отличаются по степени идиоматичности, способу семантического
преобразования (переосмысления) и имеют тематические особенности.

Прежде чем перейти к рассмотрению корреляций между свойствами фразеологизмов и


свойствами слов-компонентов поясним понятия «конкретность» и «абстрактность».
Конкретность vs абстрактность лексем коррелируют с соотношением в их семантике
денотативного и понятийного компонентов: в значении конкретной лексики доминирует
предметная соотнесенность (денотация), в значении абстрактной — отвлеченные моменты
(понятийная составляющая). Конкретными признаются слова, которые являются
наименованиями материальных, предметных сущностей — объектов физического мира,
естественных родов, созданных человеком вещей и сооружений; абстрактными считаются
слова, которые называют идеальные, непредметные сущности, принадлежащие психической
и интеллектуальной сфере человека [Уфимцева [1986] 2010[3], с. 134].

Фразеология с конкретной лексикой отличается высокой степенью идиоматичности, так как


конкретные лексемы активно переосмысливаются в составе фразеологизмов — утрачивают
свои узуальные и обретают неузуальные, возможные для них только в рамках
фразеологизма, значения: делать из мухи слона ‘сильно преувеличивать что-л., придавать
чему-л. незначительному большое значение’ [МАС II, с. 314], [как] собака на сене (кто) ‘о
человеке, который сам не пользуется чем-л. и другим не дает’ [МАС IV, с. 168]. Фразеологии с
абстрактной лексикой присуща низкая степень идиоматичности, в силу того что абстрактные
лексемы проявляют устойчивость к переосмыслению и сохраняют во фразеологизмах
собственные узуальные значения (прямые или производные): держать речь (перед кем)
‘говорить, выступать с речью перед кем-л.’ [ФСРЛЯ I, с. 200], золотые слова ‘об умных,
дельных словах, советах’ [БТС, с. 369], тайные языки ‘жаргоны, условные языки
обособленных групп людей или сообществ — воров, масонов, сектантов и др.’ [БТС, с. 1303].

Переосмысление у идиоматичных фразеологизмов с конкретной лексикой осуществляется


преимущественно на основе метафоры, с абстрактной лексикой — на основе метонимии.
Связано это с тем, что во фразеологизме лексемы, называющие предметные сущности, легко
метафоризуются, вовлекаются в сравнение двух разных явлений по их сходству: снимать
сливки / пенки ‘брать себе самое лучшее, самое выгодное’ [МАС IV, с. 166], подводные
камни ‘затруднения, препятствия, которые трудно предвидеть’ [МАС III, с. 180]. Лексемы,
соотносимые с непредметными сущностями, если и подвергаются переосмыслению, то в
основном метонимическому — по смежности, вовлеченности в одну ситуацию или связи
целого и части: в полном смысле слова (кто-что) ‘настоящий, подлинный’ [МАС IV, с. 161], с
большой буквы (кто-что) ‘о ком-, чем-л., достойном такого названия, характеристики’ [МАС I,
с. 122], с первого слова ‘с самого начала разговора, беседы’ [МАС IV, с. 140], злые
языки ‘любители пересудов, сплетники; клеветники’ [МАС I, с. 613].

Тематическая принадлежность фразеологизмов с конкретными лексемами часто отличается


от тематики соответствующих лексем: высоко идиоматичные построенные на семантически
далеких метафорических уподоблениях фразеологизмы уходят в иные тематические сферы
[Голяк 2003[4], с. 9–10, 15]. Лексемы с конкретной семантикой ворона ‘птица с чёрным или
серовато-чёрным оперением’ [OnlineБТС], гоголь ‘водоплавающая птица семейства утиных’
[OnlineБТС] и фразеологизмы с этими лексемами белая ворона ‘о человеке, резко
выделяющемся среди других, непохожем на окружающих’ [ФСРЯ, с. 16], гоголем
ходить ‘держаться гордо, независимо’ [ФСРЯ, с. 51] относятся к разным понятийным сферам
(‘птица’ и ‘человек’ соответственно). Тематическая отнесенность фразеологизмов с
абстрактными лексемами часто определяется тематикой самих абстрактных лексем:
благодаря устойчивости абстрактных лексем к семантическому преобразованию, а также
преобладанию среди переосмысленных (идиоматичных) фразеологизмов с этими
компонентами семантически близких метонимических переносов такие фразеологизмы
остаются в исходной тематической области [Гутовская 2004[5], с. 10–11, 16]. Лексемы с
абстрактной семантикой вопрос ‘устное или письменное обращение к кому-л., требующее
ответа, разъяснения и т.п.’ [OnlineБТС], склонять ‘изменять по падежам и числам’ [OnlineБТС]
и фразеологизмы с этими лексемами вопрос на засыпку ‘каверзный вопрос’
[OnlineБТС], склонять по всем падежам ‘делать предметом постоянных разговоров и
пересудов’ [OnlineБТС] относятся к одной понятийной сфере ‘речь’.

[1] Голяк, С. В. Сербская и белорусская фразеология с зоокомпонентом (зависимости между


свойствами фразеологизма и слова-компонента): автореф. …дис. канд. филол. наук:
10.02.03 / С. В. Голяк; Бел. гос. ун-т. — Минск, 2003. — 21 с.

[2] Гутовская, М. С. Лексико-семантические свойства слова и их проявления во


фразеологизме (на материале русской и английской фразеологии с базовыми метаязыковыми
лексемами): автореф. … дис. канд. филол. наук: 10.02.19 / М. С. Гутовская; Бел. гос. ун-т. —
Минск, 2004. — 21 с.

[3] Уфимцева, А. А. Лексическое значение. Принцип семиологического описания лексики


[1986] / А. А. Уфимцева. — 4-е изд. — М.: URSS, Либроком, 2010. — 240 с.
[4] Голяк, С. В. Сербская и белорусская фразеология с зоокомпонентом (зависимости между
свойствами фразеологизма и слова-компонента): автореф. …дис. канд. филол. наук:
10.02.03 / С. В. Голяк; Бел. гос. ун-т. — Минск, 2003. — 21 с.

[5] Гутовская, М. С. Лексико-семантические свойства слова и их проявления во


фразеологизме (на материале русской и английской фразеологии с базовыми метаязыковыми
лексемами): автореф. … дис. канд. филол. наук: 10.02.19 / М. С. Гутовская; Бел. гос. ун-т. —
Минск, 2004. — 21 с.

Вывод. Словные свойства компонентов фразеологизма могут ослабляться, но не


утрачиваются полностью: слова-компоненты сохраняют лексическую (системную и
семантическую), грамматическую (категориальную и формообразовательную) или хотя бы
фонетическую самостоятельность. Самостоятельность слов-компонентов проявляется и в
том, что семантические свойства слов-компонентов оказывают влияние на свойства
включающих их фразеологизмов. В пользу словности компонентов фразеологизма говорит
также то, что, несмотря на лексико-семантические особенности и характер грамматической
оформленности, компоненты фразеологизма осознаются говорящими как отдельные слова и
пишутся раздельно. Всем этим подтверждается словный статус компонентов фразеологизма
и поддерживается концепция несколькословности и лексической, грамматической и/или
фонетической, орфографической раздельнооформленности фразеологизма.
2 Несвободный характер и воспроизводимость
фразеологических словосочетаний

Несвободный характер фразеологических словосочетаний определяется их бытованием в


языке в относительно постоянном соотношении содержания и формы. Рассматриваемое
свойство трактуется как социально-узуальный феномен — традиционно сложившаяся в
языковом сообществе, унаследованная от предшествующих поколений и вошедшая в узус
(представленная в языковой норме и зарегистрированная словарями), закрепленность
конкретного содержания за определенным лексико-грамматическим составом
фразеологизмов, обусловленное традицией ограничение в выборе способа выражения
конкретного смысла. Значение ‘документ об успеваемости студента, в котором ставятся
экзаменационные оценки и зачёты’ выражается в русском языке фразеологической единицей
с постоянным компонентным составом зачётная книжка, значение ‘лучшие представители
общества’ — фразеологизмом соль земли, значение ‘высказывать доводы, апеллирующие к
личностным особенностям оппонента, а не к сути дискуссии, с целью внушить недоверие к его
позиции’ — фразеологическим оборотом перейти на личности, значение ‘впасть в уныние,
отчаяние’ — фраземами пасть / поникнуть духом, опустить руки.

Несвободный характер фразеологизма — его существование в языке в социально


закрепленном относительно постоянном соотношении смыслового содержания и
формы — определяет его массовую воспроизводимость в речи в готовом виде: в отличие от
свободных (переменных) словосочетаний фразеологизмы не производятся из отдельных слов
непосредственно в момент говорения, а извлекаются из памяти и используются в речи как
готовые к употреблению единицы.

2.1 Многозначность термина «фразеологическая устойчивость» и возможности ее


преодоления. Несвободный характер фразеологизма как сложившаяся в языковом
коллективе и закрепленная в норме относительная стабильность соотношения содержания и
формы в ряде фразеологических концепций именуется устойчивостью [Телия 1998[1], с. 559;
Баранов, Добровольский 2008[2], с. 51]. Термин «устойчивость» употребляется также по
отношению к двум другим важным свойствам — постоянству компонентной организации
фразеологизма [Шанский [1963] 2012[3], с. 29; Мокиенко [1980] 1989[4], c. 9; Лепешаў 1998[5],
с. 5] и линейной связанности фразеологизма, обусловленной ограниченностью сочетаемости
слова-компонента (одного или нескольких) и в силу этого предсказуемостью появления
совместно с ним остальных компонентов фразеологизма [Мельчук 1960[6], c. 73;
Аксамiтаў 1978[7], с. 9, 25–26].

Таким образом, в лингвистике для именования трех разных характеристик фразеологизма —


1) постоянства соотношения содержания и формы фразеологизма, 2) стабильности
компонентной организации фразеологизма, 3) линейной связанности фразеологизма и
предсказуемости одновременной реализации всех его компонентов — используется один и
тот же термин — устойчивость. Из-за сложившейся неоднозначности термина возникают
терминологические недоразумения, и бывает сложно ориентироваться в оперирующих этим
термином концепциях фразеологизма.

Для того чтобы преодолеть терминологическую неоднозначность в [Гутовская 2015[8], с. 101]


предлагается использовать для обозначения названных характеристик разные термины.
Относительное постоянство соотношения содержания и формы фразеологизма описывать как
несвободный характер, а фразеологические словосочетания в отношении этого признака
называть несвободными. Относительную стабильность компонентной организации
фразеологизма называть фиксированностью формы, а фразеологизмы относительно этого
признака — фиксированными. Линейную связанность фразеологизма именовать
устойчивостью, а обладающие этой характеристикой фразеологизмы — устойчивыми (в связи
с присутствием этого термина в такой интерпретации во многих классификациях
фразеологизмов [Виноградов [1947] 1977[9]; Мельчук 1960[10]; Мечковская 2008[11]]).

Рассмотрим также два последних свойства.


[1] Телия, В. Н. Фразеологизм / В. Н. Телия // Большой энциклопедический словарь
«Языкознание» (БЭС «Языкознание») / гл. ред. В. Н. Ярцева. — М.: Большая Российская
энциклопедия, 1998. — С. 559–560.

[2] Баранов, А. Н. Аспекты теории фразеологии / А. Н. Баранов, Д. О. Добровольский. — М.:


Знак, 2008. — 656 с.

[3] Шанский, Н. М. Фразеология современного русского языка [1963] / Н. М. Шанский. — 6-е


изд. — М.: Либроком, 2012. — 265 с.

[4] Мокиенко, В. М. Славянская фразеология [1980] / В. М. Мокиенко. — 2-е изд., испр. и


доп. — М.: Высшая школа, 1989. — 287 с.

[5] Лепешаў, І. Я. Фразеалогія сучаснай беларускай мовы / І. Я. Лепешаў. — Мінск: Вышэйшая


школа, 1998. — 270 с.

[6] Мельчук, И. А. О терминах «устойчивость» и «идиоматичность» / И. А. Мельчук // Вопросы


языкознания. — 1960. — № 4. — С. 73‒80.

[7] Аксамiтaў, А. С. Беларуская фразеалогiя / А. С. Аксамітаў. — Мінск: Вышэйшая школа,


1978. — 224 с.

[8] Гутовская, М. С. Устойчивость как свойство фразеологизма / М. С. Гутовская // Вестник


МГЛУ. Сер. 1. Филология. — 2015. — № 4 (77). — С. 95‒103.

[9] Виноградов, В. В. Основные понятия русской фразеологии как лингвистической


дисциплины [1946] / В. В. Виноградов // Виноградов, В. В. Избранные труды: лексикология и
лексикография / В. В. Виноградов. — М.: Наука, 1977. — С. 118–139.

[10] Мельчук, И. А. О терминах «устойчивость» и «идиоматичность» / И. А. Мельчук // Вопросы


языкознания. — 1960. — № 4. — С. 73‒80.

[11] Мечковская, Н. Б. Классы идиом и их корреляты в механизмах диахронической


фразеологии (на материале восточнославянских, словенского и польского языков) /
Н. Б. Мечковская // Мовазнаўства. Лiтаратуразнаўства. Культуралогiя. Фалькларыстыка.
XIV мiжнародны з'езд славiстаў (Скопjе, 2008): Даклады беларускай дэлегацыi. — Мн.,
2008. — С. 149‒172.

2.2 Фиксированность формы. Фиксированность словесной оболочки фразеологизма


связывается с неизменностью его лексико-грамматического состава, постоянством
местоположения компонентов и непроницаемостью структуры [Шанский [1963] 2012[1], с. 29,
32]. Фразеологизмы долгое время считались образованиями с застывшей и не допускающей
варьирования формой. Любые модификации формального плана фразеологизмов
воспринимались как окказиональное, лежащее за пределами узуса (языковой нормы)
употребление, а фразеологизмы типа в глубине души — в глубине сердца [МАС I, с. 316]
рассматривались как самостоятельные синонимичные единицы (не как варианты). Однако
фразеологические исследования показали, что у многих фразеологизмов форма варьируема.

Вариационный диапазон фразеологизмов может быть различным. Есть фразеологизмы со


строго фиксированным лексико-грамматическим составом и месторасположением
компонентов и абсолютно непроницаемой структурой (кровь с молоком ‘о свежем, румяном
лице; о человеке с таким лицом’ [МАС II, с. 133], от жилетки рукава (шутл.-ирон.) ‘о чем-л.
крайне бессмысленном, не имеющем к чему-л. никакого отношения’ [РФИЭС, с. 225]).
Малейшие преобразования формы таких фразеологизмов приводят к их разрушению. Есть
фразеологизмы, лексико-грамматический состав которых постоянен, а структура — нет. У них
может меняться порядок следования компонентов (с головы до ног — с ног до
головы ‘полностью, совершенно; целиком’ [МАС I, с. 326]) и нарушаться непроницаемость
структуры за счет вставки во фразеологизм других слов (тянуть служебную лямку) или
усечения компонентного состава фразеологизма (пройти огонь и воду (и медные
трубы) ‘многое испытать в жизни; иметь сложное небезупречное прошлое’ [МАС II, с. 587]).

Есть фразеологизмы, допускающие грамматическое варьирование отдельных постоянных


компонентов: словообразовательное (подрезать [обрезать] крылья (кому) ‘лишить
возможности проявить себя в деле’ [МАС II, с. 141]), морфологическое (валить
[свалить и т.п.] с больной головы на здоровую ‘перекладывать вину на невиновного’ [МАС I,
с. 106]), синтаксическое (вертеться перед глазами [на глазах] (у кого) ‘надоедать своим
присутствием’ [МАС I, с. 153]). Есть фразеологизмы с лексической вариантностью, когда
может производиться замена целого слова-компонента. Слова-компоненты могут заменяться
синонимами (бросать / кидать / швырять и т.п. деньги на ветер ‘тратить безрассудно,
попусту, зря’ [МАС I, с. 326]), словами той же тематической группы (дать голову / руку на
отсечение ‘с уверенностью ручаться за что-л.’ [МАС II, с. 710]), словами, находящимися в
гиперо-гипонимических отношениях (пересчитать кости / ребра (кому) (разг.-сниж.) ‘сильно
избить кого-л.’ [МАС III, с. 99]), словами, связанными на основе метонимии (с головы до ног /
пят ‘полностью, совершенно; целиком’ [МАС I, с. 326]).

Варьировать могут сразу несколько формальных параметров фразеологизма.


Фразеологизм кровь стынет / леденеет / холодеет (в жилах) ‘о чувстве ужаса, сильного
испуга’ [МАС II, с. 133] отмечен лексической варьируемостью (стынет / леденеет /
холодеет) и допускает усечение — компоненты в жилах могут быть опущены.
Фразеологизм мороз по коже / по спине подирает [дерет] / пробегает и т.п. ‘о неприятном
ощущении от внезапного страха, ужаса’ [МАС II, с. 300] имеет лексические варианты
(возможна мена субстантивного (по коже / по спине) и глагольного (подирает / пробегает)
компонентов) и словообразовательный вариант (подирает [дерет]).

Примеры демонстрируют, что компонентное устройство фразеологизмов может быть


подвержено варьированию, а значит постоянство компонентной организации является
относительной характеристикой фразеологизмов.

Отличительной чертой фразеологических вариантов является общность их образной основы


(образного представления, возникающего при буквальном прочтении фразеологизма). По
этому признаку они противопоставлены фразеологическим синонимам — фразеологизмам с
близким значением и возможно с некоторыми одинаковыми компонентами, но с разными
образами: игра не стоит свеч и овчинка выделки не стоит ‘о невыгодном, не
оправдывающем затраченных усилий деле’ [БТС, с. 373, 696]; стреляный воробей и тертый
калач ‘об опытном человеке’ [БТС, с. 150, 411]; задать баню и задать перцу ‘наказать,
отругать, сделать выговор’ [БТС, с. 59, 822].

[1] Шанский, Н. М. Фразеология современного русского языка [1963] / Н. М. Шанский. — 6-е


изд. — М.: Либроком, 2012. — 265 с.

2.3 Устойчивость как синтагматическая (линейная) связанность фразеологизма


обусловливается присутствием в его составе слова-компонента (одного или нескольких),
обладающего предельно узкой сочетаемостью и в связи с этим неизменной способностью
прогнозировать появление вместе с ним всех других компонентов фразеологизма,
предсказывать фразеологизм в целом: бить баклуши [МАС I,
с. 56], камень преткновения [МАС III, с. 387], мертвецки пьян [МАС II, с. 255] (в примерах
компонент с узкой сочетаемостью и высокой прогнозирующей способностью подчеркнут).
И. А. Мельчук в своей работе «О терминах “устойчивость” и “идиоматичность”» дает
следующее определение устойчивости: «устойчивость сочетания относительно данного
элемента измеряется вероятностью, с которой данный элемент предсказывает совместное
появление остальных элементов сочетания (в определенном порядке относительно
предсказывающего элемента)» [Мельчук 1960[1], с. 73].

Устойчивость синтагматически замкнутых несвободных словосочетаний зависит от


сочетаемостных потенций компонента с синтагматической избирательностью — числа других
компонентов, вместе с которыми данный компонент может встречаться. Наибольшей
степенью устойчивости обладают фразеологизмы, в состав которых входят слова с
единичной сочетаемостью — слова, употребляемые лишь в одном фразеологизме и потому
прогнозирующие остальные его слова-компоненты на 100%.
Компонент стрекача предсказывает с вероятностью в 100% появление
компонента задать [МАС IV, с. 285], компонент антимонии — появление
компонента разводить [МАС I, с. 39], високосный — появление компонента год [МАС I,
с. 178]. По мере роста сочетаемости синтагматически избирательных компонентов
устойчивость фразеологизмов уменьшается. Компонент кромешный(ая), совместно с которым
употребляется четыре слова — ад, мука и тьма, мрак [МАС II, с. 134] — прогнозирует
появление одного из этих слов с меньшей вероятностью.

Свойство высокой устойчивости как синтагматической окостенелости и предсказуемости


одновременной реализации компонентов присуще не всем фразеологизмам. Устойчивость
считается обязательным признаком одного класса фразеологизмов — фразеологических
сочетаний, представляющих собой соединение слов связанного и свободного употребления
[Виноградов [1947] 1986[2], с. 32]: ни бельмеса не знать / не понимать / не
смыслить ‘совсем ничего не знать, не понимать’ [МАС I, с. 79], эзопов язык ‘художественная
речь, основанная на иносказании’ [МАС IV, с. 746]. Устойчивость может проявляться и у
другого класса фразеологизмов — фразеологических сращений — высоко идиоматичных
немотивированных фразеологизмов: лясы точить ‘заниматься пустыми разговорами’ [МАС I,
с. 212], ничтоже сумняся / сумняшеся ‘ничуть не сомневаясь, не колеблясь’ [МАС II, с. 502],
однако их обязательным свойством не является — фразеологические сращения могут и
полностью состоять из слов свободного употребления: собаку съесть (в чем, на чем и т.п.)
‘быть знатоком в каком-л. деле’ [МАС IV, с. 168]). Фразеологизмы, состоящие из слов с
широкой сочетаемостью — садиться на голову, выносить сор из избы, — свойством высокой
устойчивости как синтагматической связанности не обладают, так как ни один из их
компонентов не способен прогнозировать остальные с большой вероятностью.

В качестве синтагматически ограниченных слов во фразеологических сращениях и


фразеологических сочетаниях часто выступают устарелые слова (историзмы,
архаизмы: обиняком говорить ‘говорить с помощью намеков, недомолвок, иносказаний’
[ФСРЯ, с. 175]) и слабо адаптированные заимствования (в русском языке в основном
церковнославянизмы, появившиеся как неточные кальки в переводах грамматик и
богослужебных книг с греческого: родительный падеж ‘падеж, отвечающий на вопросы: кого?
чего?’ [родительный — словообразовательная калька XIV в. греч. genikē во
фразеологической кальке греч. genikē ptōsis ‘родительный падеж’] [ФСРЯ, с. 242;
OnlineЭСРЯ]) [Шанский [1963] 2012[3], с. 67; Мечковская 2008[4], с. 152; Мечковская 2009[5],
с. 209–211]. Фразеологическая связанность их значения и употребления является следствием
изолированности в языковой системе в силу неизвестности устарелых слов и искусственности
слабо ассимилированных заимствований.

Синтагматически ограниченные слова-компоненты фразеологических сращений и


фразеологических сочетаний нельзя считать автономными единицами языка. Их
употребление и значение являются фразеологически связанными — они существуют в языке
и употребляются в речи только как компоненты определенного фразеологизма (одного или
нескольких), их значение актуализируется только в рамках фразеологизмов. Фразеологически
связанный статус большинства таких слов сигнализируется в русской лексикографии — в
общих словарях (словарях лексики и фразеологии). Например в МАС, БТС
несамостоятельные синтагматически замкнутые слова приводятся как заголовочные слова
отдельных словарных статей, но рассматриваются только в составе помещенных в
заромбовой части (после знака ◊) фразеологизмов и не снабжаются толкованиями значений
(толкуется только значение включающего их фразеологизма): взгадать. ◊ ни вздумать, ни
взгадать, ни пером описать ‘о ком-, чем-л. таком прекрасном, что трудно вообразить,
представить’ [МАС I, с. 165].

Отметим, что устойчивость как синтагматическая связанность является градуальным


признаком, присущим в разной мере как фразеологизмам, так и свободным
(нефразеологическим) сочетаниям слов. «Все словосочетания, — пишет Ю. Д. Апресян, — в
большей или меньшей мере несвободны и, следовательно, все лексические значения в
большей или меньшей мере связаны, т.е. обусловлены семантическим, лексическим,
синтаксическим или иным контекстом» [Апресян 1989[6], с. 111]. Представляется, однако, что
линейная связанность свободных и фразеологических сочетаний слов может быть
разграничена. Эти два вида связанности имеют различную природу: у свободных сочетаний
слов она обусловливается семантикой слов, у фразеологических — навязываются нормой
[Гутовская 2019[7], с. 101].

Связанность свободных словосочетаний определяется семантическими отношениями слов —


в словосочетания объединяются слова, которые имеют общие семы, семантико-
грамматические скрепы (черствый хлеб, чтобы поиграть) (соединение слов, не имеющих
общих сем, невозможно в естественной речи: *черствое варенье, *чтобы играет)).

Связанность фразеологических сочетаний слов навязана устоявшейся в литературном языке


нормой употребления вопреки общим правилам комбинирования смыслов. Например,
прилагательное курсорный с условным значением ‘беглый, без внимания к подробностям’
имеет низкую активность и узкую синтагматитку — встречается в составе одного-
единственного фразеологического сочетания курсорное чтение ‘беглое чтение, без
подробного разбора (при обучении иностранным языкам)’ [МАС II, с. 154]. Согласно
действующим в русском языке правилам сочетания смыслов прилагательное курсорный со
значением ‘беглый, без внимания к деталям’ может употребляться для характеристики
разнообразных предполагающих протяженность во времени интеллектуальных действий (в
словосочетаниях типа *курсорный обзор событий, *курсорный просмотр литературы),
однако узусом закреплено за обозначением одного действия — чтения.

Архаизм три́девять со значением ‘двадцать семь’ (свидетельствует о существовании в


старину девятеричной системы счисления, когда счет велся девятками, а не десятками
[РФИЭС, с. 737]) бытует в языке только как компонент фразеологизма за тридевять
земель ‘очень далеко’ [МАС IV, с. 411]. Устаревшее числительное тридевять в его забытом
значении ‘двадцать семь’ в соответствии с общими правилами комбинирования смыслов
может сочетаться с множеством исчисляемых существительных (в словосочетаниях типа
*расстояние в тридевять километров), но в норме реализуется только в идиоматичном
фразеологизме за тридевять земель при его буквальном прочтении.

Серединное место на оси устойчивости как синтагматической связанности (между


свободными и фразеологическими сочетаниями слов) занимают словосочетания, имеющие в
своем составе лексемы с узкой семантикой и в силу этого характеризующиеся высокой
степенью связанности и предсказуемости компонентного состава: скалить
зубы, скоропостижная смерть, насупить брови. Несмотря на высокую прогнозируемость
таких словосочетаний по компоненту с узкой семантикой и их употребительность в
постоянном виде, фразеологизмами они не являются, так как связанность в этом случае
диктуется семантическими свойствами лексем: лексемы с узкой семантикой способны
согласовываться по смыслу лишь с ограниченным кругом слов.
Прилагательное беспробудный в значении ‘очень глубокий и продолжительный (о сне)’
сочетается только с существительным сон, в значении ‘безудержный, не знающий границ (о
пьянстве, пьянице)’ — только с существительными пьянство и пьяница [МАС I, с. 84], что и
обеспечивает относительную устойчивость словосочетаний беспробудный сон, беспробудное
пьянство, беспробудный пьяница по адъективному компоненту и их употребление в
фиксированном виде. Спертый в значении ‘душный, несвежий, тяжелый (о
воздухе)’ — только воздух [МАС IV, с. 221], закадычный(ая) ‘близкий, задушевный (о друге,
приятеле, о дружеских, приятельских отношениях)’ — только друг, приятель и дружба [МАС I,
с. 524], потупить ‘опустить вниз (голову, глаза)’ — только голову, глаза и взор [МАС III,
с. 336].
Приведенные словосочетания часто относят к разряду фразеологических сочетаний на
основании одной их предсказуемости по слову с узкой семантикой и без учета
непринудительной, свободной природы связанности. Однако в словарях они подаются как
свободные словосочетания, например в МАС — не в заромбовой (фразеологической), а в
основной зоне словарной статьи соответствующих слов.

[1] Мельчук, И. А. О терминах «устойчивость» и «идиоматичность» / И. А. Мельчук // Вопросы


языкознания. — 1960. — № 4. — С. 73‒80.

[2] Виноградов, В. В. Русский язык. Грамматическое учение о слове [1947] /


В. В. Виноградов. — 3-е изд., испр. — М.: Высшая школа, 1986. — 640 с.

[3] Шанский, Н. М. Фразеология современного русского языка [1963] / Н. М. Шанский. — 6-е


изд. — М.: Либроком, 2012. — 265 с.

[4] Мечковская, Н. Б. Классы идиом и их корреляты в механизмах диахронической


фразеологии (на материале восточнославянских, словенского и польского языков) /
Н. Б. Мечковская // Мовазнаўства. Лiтаратуразнаўства. Культуралогiя. Фалькларыстыка.
XIV мiжнародны з'езд славiстаў (Скопjе, 2008): Даклады беларускай дэлегацыi. — Мн.,
2008. — С. 149‒172.

[5] Мечковская, Н. Б. История языка и история коммуникации: от клинописи до Интернета: курс


лекций по общему языкознанию / Н. Б. Мечковская. — М.: Флинта: Наука, 2009. — 584 с.

[6] Апресян, Ю. Д. О работах И. Е. Аничкова по идиоматике / Ю. Д. Апресян // Вопросы


языкознания. — 1989. — № 6. — С. 104‒119.

[7] Гутовская, М. С. Лексико-фразеологическая структура поля метаязыковых обозначений в


русском и английском языках / М. С. Гутовская. — Мн.: БГУ, 2019. — 399 с.

Вывод. Несвободный характер и воспроизводимость являются непременными атрибутами


фразеологических единиц. Фиксированность компонентной организации оказывается
относительной характеристикой. Устойчивость присуща только фразеологическим сочетаниям
и части фразеологических сращений, т.е. конститутивным свойством фразеологизмов не
считается.

Выполните задание
Фиксированность компонентного устройства является относительным признаком
фразеологизма — многие фразеологизмы характеризуется неизменностью лексико-
грамматического состава, постоянством местоположения компонентов и непроницаемостью
структуры. Однако форма фразеологизмов все же может быть подвержена варьированию.
Варьирование лексико-грамматического состава может затрагивать разные уровни.
Соотнесите фразеологизмы, отмеченные вариативностью формы, с видами вариантности в
зависимости от уровня варьирования — фонетической, словообразовательной,
морфологической, синтаксической, лексической вариантностью.

В зависимости от уровня варьирования разграничиваются следующие виды вариатности:

1)  фонетическая вариантность — варьируемые слова-компоненты отличаются по звуковому


составу;

2)  словообразовательная вариантность — варьируемые компоненты входят в одну


словообразовательную парадигму, отличаются словообразовательными элементами
(префиксами, суффиксами);
3)  морфологическая вариантность — варьируемые компоненты входят в одну
морфологическую (словоизменительную) парадигму, отличаются: а) категорией вида, залога,
наклонения, времени, лица, числа глаголов; б) категорией рода, числа, падежа
существительных; в) полными / краткими формами прилагательных и причастий;

4)  синтаксическая вариантность — возникает на основе межпадежной синонимии


фразеоформ с одним и тем же предлогом, но разными падежными формами или с разными
предлогами и разными падежными формами;

5)  лексическая вариантность — варьируемые компоненты входят в одну лексическую


парадигму: синонимическую, тематическую, гиперо-гипонимическую, или находятся в
метонимическом взаимодействии.
3 Идиоматичность и мотивированность

3.1 Идиоматичность фразеологизма возникает в результате переосмысления всего лексико-


грамматического состава исходного, лежащего в основе фразеологизма, сочетания слов или
отдельных его компонентов и проявляется в невыводимости значения фразеологизма из
узуальных —словарных, представленных в словарях — значений составляющих его слов и
его синтаксической конструкции. В современной лингвистике категория фразеологической
идиоматичности остается не до конца изученной. Не отличается единообразием относящаяся
к идиоматичности терминология. Для именования невыводимости значения фразеологизма из
значений его элементов наряду с термином «идиоматичность» (В. Н. Телия, Н. Б. Мечковская)
используются и такие терминологические обозначения, как «семантическая спаянность»,
«семантическая слитность» (В. В. Виноградов, Н. М. Шанский), «целостность значения»
(независимость значения целого от значений компонентов) (Н. М. Шанский).
Фразеологическое переосмысление, сопровождающееся сдвигом значений
компонентов — деактуализацией их узуальных значений и актуализацией новых, возможных
лишь в границах фразеологизма, значений, именуется «переинтерпретацией значения»
(А. Н. Баранов, Д. О. Добровольский), «семантической трансформацией» (В. Г. Гак,
А. В. Кунин, Ю. П. Солодуб), «семантическим преобразованием» (Ю. С. Маслов, А. Г. Назарян,
И. И. Чернышева), «семантическим обновлением» (Б. А. Ларин). Среди фразеологов нет
единого мнения относительно факторов идиоматичности. Идиоматичность может
рассматриваться в связи с переосмысленностью и (не)мотивированностью [Верещагин,
Костомаров 2005[1], с. 175; Жуков А. В. 2008[2], с. 24–29], экспрессивностью [Мокиенко [1980]
1989[3], с. 5; 206–232], «усложнением способа указания на денотат» [Баранов,
Добровольский 2008[4], с. 30–65], сужением грамматической синтагматики словосочетания,
его способности к трансформации [Копыленко 1973[5], с. 61–63] и т.д.

Существуют различные интерпретации идиоматичности. Несколько по-разному


идиоматичность может трактоваться и в трудах одного исследователя, относящихся к разным
периодам. В ранних работах И. А. Мельчука идиоматичность определяется как несовпадение
значения фразеологизма с суммой значений его частей — оперируя понятием «переводной
эквивалент», которое примерно соответствует понятию «значение», И. А. Мельчук
формулирует определение идиоматичности следующим образом: «сочетание идиоматично
только тогда, когда его переводной эквивалент не совпадает с суммой переводных
эквивалентов его частей» [Мельчук 1960[6], с. 75]. В более поздних работах И. А. Мельчука
фразеологическая идиоматичность освещается уже с точки зрения языкового синтеза (а не
анализа) в рамках теории «Смысл ↔ Текст» и связывается с нерегулярностью значения
фразеологизма, несоблюдением в его построении имеющихся в языке общих правил
комбинирования смыслов. Идиоматичным называется фразеологизм, значение которого не
является регулярно (по общим комбинаторным правилам языка) построенным из значений его
частей и не является регулярной суммой значений его частей [Mel’čuk 1995[7], с. 181;
Иорданская, Мельчук 2007[8], с. 236–237]. «Означаемое английского выражения the chip on
N’s shoulder букв. ‘щепка на плече у N’ = ‘готовность лица N зацепиться за любой повод,
чтобы затеять драку’ не является регулярно построенным, потому что нет способа построить
означаемое этого выражения — из означаемых ‘chip’ = ‘щепка’, ‘on’ = ‘на’,
‘shoulder’ = ‘плечо’ — по общим правилам английского языка» [Иорданская, Мельчук 2007,
с. 226].

Фразеологическая идиоматичность является градуальным свойством — еще в 1960 г.


И. А. Мельчук показал необходимость заменить противопоставление идиоматичных и
неидиоматичных словосочетаний различением словосочетаний по степени идиоматичности,
варьирующейся от высокой до нулевой [Мельчук 1960, с. 78], и с тех пор идея о градуальной
природе идиоматичности прочно закрепилась в лингвистике. Однако вопрос о том, от чего
зависит степень идиоматичности и как можно измерять идиоматическую градацию является
открытым во фразеологии и может решаться по-разному: степень идиоматичности может
ставиться в зависимость от количества словосочетаний, в которых слово актуализирует
определенное неузуальное значение [Мельчук 1960, с. 78], от меры удаленности значений,
реализуемых словами во фразеологизме, от прямых значений этих слов [Маслов 1998[9],
с. 117], от количественного соотношения во фразеологизме слов, выступающих в
неузуальных и узуальных значениях (т.е. слов, не участвующих и участвующих своей
узуальной семантикой в общем значении фразеологизма) [Гутовская 2003[10], с. 76–77] и т.д.

[1] Верещагин, Е. М. Язык и культура. Три лингвострановедческие концепции: лексического


фона, речеповеденческих тактик и сапиентемы / Е. М. Верещагин, В. Г. Костомаров; под ред. и
с послесловием акад. Ю. С. Степанова. — М.: Индрик, 2005. — 1040 с.

[2] Жуков, А. В. Очерки по фразеологической семантике / А. В. Жуков. — Великий Новгород:


НовГУ им. Ярослава Мудрого, 2008. — 159 с.

[3] Мокиенко, В. М. Славянская фразеология [1980] / В. М. Мокиенко. — 2-е изд., испр. и


доп. — М.: Высшая школа, 1989. — 287 с.

[4] Баранов, А. Н. Аспекты теории фразеологии / А. Н. Баранов, Д. О. Добровольский. — М.:


Знак, 2008. — 656 с.

[5] Копыленко, М. М. Сочетаемость лексем в русском языке / М. М. Копыленко. — М.:


Просвещение, 1973. — 120 с.

[6] Мельчук, И. А. О терминах «устойчивость» и «идиоматичность» / И. А. Мельчук // Вопросы


языкознания. — 1960. — № 4. — С. 73‒80.

[7] Mel’čuk, I. A. Phrasemes in language and phraseology in linguistics / I. A. Mel’čuk // Idioms:


Structural and psychological perspectives / ed. by M. Everaert [et al]. — Hillsdale (NJ), 1995. —
P. 167–232.

[8] Иорданская, Л. Н. Типы фразем / Л. Н. Иорданская, И. А. Мельчук // Смысл и сочетаемость


в словаре / Л. Н. Иорданская, И. А. Мельчук. — М., 2007. — Ч. 2, гл. 3, § 4. — С. 215–245.

[9] Маслов, Ю. С. Введение в языкознание / Ю. C. Маслов. — М.: Высшая школа, 1998. —


272 с.

[10] Гутовская, М. С. Своеобразие фразеологии, включающей метаязыковую лексику (на


материале русских и английских фразеологизмов с лексемами слово, буква и word, letter) /
М. С. Гутовская // Веснiк БДУ. Сер. 4: Фiлалогiя. Журналiстыка. Педагогiка. — 2003. — № 1. —
С. 73–78.

3.2 Метод исследования идиоматичности фразеологизмов И. А. Мельчука. Остается


дискуссионным и вопрос о методе исследования идиоматичности фразеологизмов.
Идиоматичность изучается путем сопоставления значений, реализуемых лексическими и/или
грамматическими элементами во фразеологизме, с их узуальными значениями.

Для того чтобы определить, является ли некоторый фразеологизм идиоматичным на


лексическом уровне, необходимо сопоставить словарные дефиниции значений
(а) фразеологизма и (б) входящих в его состав слов: сначала рассматривается актуальное
значение фразеологизма (приводимое в словаре; актуальное значение идиоматичных
фразеологизмов противопоставляется буквальному) и каждому его слову-компоненту
приписывается условное значение, затем условное значение каждого слова-компонента
сопоставляется с системой узуальных значений данного слова. Идиоматичными признаются
фразеологизмы, в составе которых хотя бы одно слово выступает в неузуальном (не
отмеченном словарями) значении, неидиоматичными — фразеологизмы, все компоненты
которых реализуют узуальные значения. Во фразеологизме крепкое слово ‘бранное или
неприличное выражение’ [ФСРЛЯ II, с. 248] компонент слово употребляется в одном из своих
узуальных значений ‘высказывание, словесное выражение мысли, чувства и т.п.’ [МАС IV,
с. 139], а компонент крепкое фигурирует во фразеологизме в особом, отличном от словарных,
значении ‘бранное или неприличное’, следовательно, фразеологизм является идиоматичным
по компоненту крепкое.

Для оценки идиоматичности синтаксической конструкции фразеологизма нужно сравнить


значение, реализуемое ею во фразеологизме, с ее основными узуальными (приводимыми в
словарях и нормативных грамматиках) значениями. Примером фразеологизма с
идиоматичной синтаксической конструкцией может служить фразеологизм сойти с
ума ‘потерять рассудок, стать помешанным, сумасшедшим’ [МАС IV, с. 489]: идиоматичными у
фразеологизма являются как состав лексический — компонент сойти выступает во
фразеологизме в неузуальном значении, так и грамматический — синтаксическая конструкция
имеет значение, отличное от ее основных узуальных значений, реализуемых в таких
словосочетаниях, как сойти с холма, сойти с телеги.

Сформулированное понимание фразеологической идиоматичности и метода ее выявления


опирается на три ключевые идеи И. А. Мельчука. Во-первых, И. А. Мельчук предписывал при
изучении идиоматичности опираться на лексикографические данные — представленные в
словарях дефиниции значений фразеологизма и конституирующих его слов. Во-вторых, он
предложил решать вопрос о том, обладает ли фразеологизм свойством идиоматичности, в
зависимости от того, какое значение — узуальное или неузуальное («единичное», «особое»,
«специфическое», по И. А. Мельчуку) — реализуют входящие в его состав слова и считать
идиоматичным фразеологизм, в котором есть хотя бы одно слово в неузуальном значении,
неидиоматичным — фразеологизм со всеми конституентами в узуальных значениях. Эта
мысль отражена в определении идиоматичного словосочетания, данном И. А. Мельчуком
(понятие «переводной компонент» в нем соответствует значению): «сочетание является
идиоматичным, если и только если в него входит хотя бы одно такое слово, которому при
переводе сочетания в целом пришлось бы приписать переводной эквивалент, возможный для
данного слова только при появлении этого слова одновременно со всеми остальными
элементами сочетания (в определенном порядке)» [Мельчук 1960[1], c. 76]. Например, в
составе оборота находить общий язык ‘договориться; достичь полного взаимного понимания’
[МАС II, с. 578] компонент находить не может без одновременного появления всех других
компонентов (в том же порядке) иметь значение ‘достичь’, точно так же общий не значит
‘полное взаимное’, а язык — ‘понимание’. И наконец, И. А. Мельчук высказал мысль о том, что
свойство идиоматичности имеет градуальный характер и степень идиоматичности может
измеряться количественно — связываться с количеством сочетаний, в которых имеется
общее слово и в пределах которых это слово употребляется в неузуальном значении. «Если
таких сочетаний всего одно, то оно идиоматично на 100%. По мере роста числа таких
сочетаний идиоматичность уменьшается, постепенно приближаясь к нулю» [Мельчук 1960,
c. 78].

В исследованиях идиоматичности фразеологизмов по методике И. А. Мельчука существует


два принципиально разных подхода: при сравнении значения, в котором отдельное слово-
компонент выступает во фразеологизме, с узуальными значениями данного слова могут
учитываться все словарные значения слова — прямое (т.е. основное, исходное, условно
первое в словарной статье) и производные [Мельчук 1960; Жуков А. В. 2008[2], c. 14], или же
только прямое значение [Телия 1998[3], с. 559; Ковшова [2012] 2016[4], с. 12].
Принципиальность различия названых подходов проявляется в том, что один и тот же
фразеологизм может квалифицироваться как неидиоматичный в рамках одной концепции, и
как идиоматичный в рамках другой. Фразеологизм капля в море ‘ничтожное количество, пустяк
по сравнению с чем-л.’ [МАС II, c. 30], в составе которого оба компонента выступают в своих
словарных, но не прямых, а производных значениях (капля (перен., разг.) ‘самое малое
количество чего-л.’ [МАС II, с. 30]; море (перен.) ‘огромное количество, чрезвычайное обилие
чего-л.’ [МАС II, с. 299]), является идиоматичным относительно прямых словарных значений
слов-компонентов — в значении фразеологизма не фигурируют прямые словарные значения
его слов-компонентов, и неидиоматичным относительно всех словарных
значений — значение фразеологизма строится из производных словарных значений слов-
компонентов.

Оба подхода не вполне свободны от недостатков. Если при выявлении идиоматичности


принимать во внимание все словарные значения входящих во фразеологизм слов и считать
идиоматичным фразеологизм со словом-компонентом (одним или несколькими) в значении,
отличном от всех словарных, то квалификация фразеологизмов как идиоматичных или
неидиоматичных неминуемо ставится в зависимость от словаря, по которому
рассматриваются значения. Многие современные словари стремятся к максимальной
подробности, предельно полному представлению значений, в которых может употребляться
отдельное слово, и порой включают в словарную статью толкуемого слова «лишние» (в
формулировке И. А. Мельчука [Мельчук 1960[5], c. 77]) значения — особые значения, не
свойственные слову в его свободном употреблении, условно возможные для него лишь в
границах одного или нескольких словосочетаний. И. А. Мельчук отмечает, что принципиально
возможен такой словарь, при котором ни одно словосочетание не окажется идиоматичным,
поскольку в нем «каждому слову приписаны все возможные переводные эквиваленты, в том
числе — сугубо идиоматичные» [Мельчук 1960, c. 75]. При исследовании идиоматичности по
данным таких чрезмерно подробных словарей неидиоматичными могут признаваться
фразеологизмы, интуитивно оцениваемые как идиоматичные, являющиеся результатом
переосмысления (например, такие, как фразеологизм капля в море). Отметим, что в попытке
исключить зависимость характеристики фразеологической идиоматичности от степени
подробности словаря И. А. Мельчук предлагает увязывать степень идиоматичности значения
с количеством сочетаний, в которых оно актуализируется. Однако реализовать это
предложение на практике достаточно сложно, так как сегодня не существует источников,
которые содержали бы информацию о точном числе словосочетаний, в которых слово
употребляется в том или ином значении, или приводили бы исчерпывающие списки таких
словосочетаний.

Если же при выяснении идиоматичности фразеологизма ориентироваться исключительно на


прямые словарные значения его компонентов и признавать идиоматичным фразеологизм со
словом-компонентом (одним или несколькими) в значении, отличном от прямого словарного,
то в числе идиоматичных неизбежно оказываются и не дифференцируются фразеологизмы,
компоненты которых реализуют значения, в разной мере удаленные от прямых значений,
т.е. фразеологизмы с разной степенью идиоматичности. Компоненты одних фразеологизмов
фигурируют в значениях неузуальных, условно допустимых для них лишь в рамках
конкретного фразеологизма, и с прямыми значениями никак не связанных: пустить
корни ‘прочно, надолго обосноваться где-л.; получить особую силу, постоянство (о чувствах,
привычках и т.п.)’ [МАС II, с. 103], врасти / прирасти корнями ‘долго живя где-л., в какой-л.
обстановке, привыкнуть, привязаться’ [МАС II, с. 103]. Компоненты других актуализируют
такие узуальные непрямые значения, которые соотносятся с прямыми
опосредовано — метафорически: во фразеологизмах смотреть / глядеть и т.п. в
корень ‘вникать в самое существо какого-л. дела’ [МАС II, с. 103], в корне пресечь ‘прекратить
что-л. в самом начале, не дав развиться’ [МАС II, с. 103] компонент корень реализует
представленное в словаре (МАС) с пометой «переносное» метафорически производное
значение ‘начало, источник, основа чего-л.’ [МАС II, с. 103]. Компоненты третьих выступают в
таких узуальных непрямых значениях, которые связанны с прямыми
непосредственно — метонимически: во фразеологизмах с мозгом [мозгами] (кто) (прост.) ‘об
умном человеке’ [МАС II, с. 288], мозгов нет (у кого) ‘о том, кто лишен ума,
сообразительности, здравого смысла’ [БТС, с. 288] компонент мозг фигурирует в словарном
метонимически производном значении ‘ум, сознание; умственные способности’ [МАС II,
с. 287]. Мера удаленности значений, актуализируемых словами в составе фразеологизма, от
прямых значений соответствующих слов не может игнорироваться при изучении
идиоматичности, так как она определяет степень идиоматичности фразеологизма: чем
больше эта удаленность, тем выше идиоматичность [Маслов 1998[6], с. 117].

[1] Мельчук, И. А. О терминах «устойчивость» и «идиоматичность» / И. А. Мельчук // Вопросы


языкознания. — 1960. — № 4. — С. 73‒80.

[2] Жуков, А. В. Очерки по фразеологической семантике / А. В. Жуков. — Великий Новгород:


Изд-во НовГУ им. Ярослава Мудрого, 2008. — 159 с.
[3] Телия, В. Н. Фразеологизм / В. Н. Телия // Большой энциклопедический словарь
«Языкознание» (БЭС «Языкознание») / гл. ред. В. Н. Ярцева. — М., 1998. — С. 559–560.

[4] Ковшова, М. Л. Лингвокультурологический метод во фразеологии: коды культуры [2012] /


М. Л. Ковшова. — М.: URSS: Ленанд, 2016. — 453 с.

[5] Мельчук, И. А. О терминах «устойчивость» и «идиоматичность» / И. А. Мельчук // Вопросы


языкознания. — 1960. — № 4. — С. 73‒80.

[6] Маслов, Ю. С. Введение в языкознание / Ю. C. Маслов. — М.: Высшая школа, 1998. —


272 с.

3.3 Усовершенствование метода исследования идиоматичности фразеологизмов


Мельчука, введенное Н. Б. Мечковской. Обсуждаемые недостатки преодолеваются в
концепции идиоматичности Н. Б. Мечковской. Н. Б. Мечковская вслед за И. А. Мельчуком
признает целесообразным при выявлении идиоматичности фразеологизма работать с
лексикографическими данными — приводимыми в словарях толкованием значения
фразеологизма и толкованиями значений образующих фразеологизм слов, а при сравнении
значения, в котором слово употребляется во фразеологизме, с его узуальными значениями
принимать во внимание все фиксируемые словарями значения слова. Отличительной чертой
подхода Н. Б. Мечковской является то, что она считает необходимым при определении
идиоматичности не только учитывать узуальность или неузуальность значения,
актуализируемого словом во фразеологизме, но и различать среди узуальных значений
многозначного слова значение прямое, метонимически производное (возникшее в результате
метонимического или синекдохического переноса) и метафорически производное
(образованное на основе метафорического или функционального переноса), и с этим
качественным показателем — типом значения, реализуемого словом во
фразеологизме, — связывает степень идиоматичности фразеологизма.

В зависимости от того, в каком из четырех типов значений слово-компонент выступает в


значении фразеологизма — неузуальном, узуальном метафорически производном, узуальном
метонимически производном или узуальном прямом — Н. Б. Мечковская выделяет по степени
идиоматичности четыре класса фразеологизмов: 1) полные идиомы (высоко идиоматичные
фразеологизмы), 2) полуидиомы (частично идиоматичные фразеологизмы), 3) слабо
идиоматичные фразеологизмы, 4) неидиоматичные фразеологизмы [Мечковская 2008[1],
с. 168]. Учет типа реализуемого во фразеологизме значения позволил Н. Б. Мечковской
усовершенствовать метод выявления фразеологической идиоматичности — обеспечить
непротиворечивость (соответствие естественным представлениям об идиоматичности)
осуществляемой на его основе научной оценки идиоматичности фразеологизмов, а также
дифференцировать фразеологизмы по степени идиоматичности.

Полные идиомы — высоко идиоматичные фразеологизмы — характеризуются наличием в их


составе слова-компонента или слов-компонентов в неузуальных значениях [Мечковская 2008,
с. 153–154]. Например, во фразеологизме крылатые выражения ‘меткие, образные слова или
выражения (цитаты, изречения и т.п.), ставшие устойчивыми и ходовыми’ [МАС II, с. 140–141]
компонент выражения выступает в своем словарном значении, а компонент крылатые — в
особом, отличном от словарных, значении ‘меткие, образные, ставшие устойчивыми и
ходовыми’, что делает фразеологизм полностью идиоматичным по компоненту крылатые. В
высоко идиоматичном фразеологизме крылья выросли (у кого) ‘о появлении состояния
душевного подъема у кого-л.’ [МАС II, с. 141] все компоненты фигурируют в неузуальных
значениях.

В составе полуидиом — частично идиоматичных фразеологизмов — имеются слова (одно или


более), реализующие узуальные метафорически производные значения [Мечковская 2008,
с. 154]. Частичная идиоматичность фразеологизма словесная перепалка создается
компонентом перепалка, который актуализирует свое словарное метафорическое
значение: перепалка (перен.) ‘крикливый спор; перебранка, ссора’ [МАС III, с. 84].
Адъективный компонент словесный реализует свое словарное (2-ое по данным МАС)
метонимическое значение ‘выражаемый словами, в словах’ [МАС IV, с. 139], однако это не
влияет на степень идиоматичности фразеологизма, не понижает ее — принадлежность
фразеологизма словесная перепалка к полуидиомам определяется наличием в нем
компонента перепалка, выступающего в узуальном метафорически производном значении.

Семантика слабо идиоматичных фразеологизмов опирается на узуальные метонимически


производные значения слов-компонентов [Мечковская 2008, с. 168]: фразеологизм торговое
представительство ‘орган социалистического государства, осуществляющий за границей
его права в области внешней торговли’ [МАС IV, с. 385] является слабо идиоматичным по
компоненту представительство, участвующему во фразеологической семантике своим
словарным (3-им по МАС) метонимическим значением ‘учреждение, представляющее чьи-л.
интересы’ [МАС III, с. 371] (компонент торговый актуализирует словарное основное значение
‘относящийся к торговле, ее организации и ведению’ [МАС IV, с. 385]).

Меньшая степень идиоматичности этого класса фразеологизмов в отличие от предыдущего


объясняется тем, что метонимия в отличие от метафоры является менее ощутимым, менее
заметным способом образования производных значений, «более плавным, естественным и
органичным поворотом “того же” содержания в несколько иной плоскости»
[Мечковская 2004[2], с. 187].

Семантика полностью неидиоматичных фразеологизмов целиком складывается из основных


значений их слов-компонентов [Мечковская 2008[3], с. 167]: значение
фразеологизма региональные цены ‘территориально дифференцированные цены,
отражающие влияние экономико-географических условий на стоимость товаров’ [МАС III,
с. 694] выводится из единственного значения слова-
компонента региональный (региональный — прил. к регион; регион ‘обширный район,
соответствующий нескольким областям страны или нескольким странам, объединенным
экономико-географическими и другими особенностями’ [МАС III, с. 694]) и прямого значения
слова цена ‘стоимость какого-л. товара, выраженная в денежных единицах’ [МАС IV, с. 639].

Полная неидиоматичность — явление достаточно редкое для фразеологии: даже у тех


фразеологизмов, значения которых включают в себя значения всех их слов-компонентов
(фразеологические выражения в терминологии Н. М. Шанского, квазиидиомы (quasi-idioms) в
терминологии И. А. Мельчука), в семантике часто присутствуют некие дополнительные
семантические признаки, отличные от тех, которые составляют значения слов-компонентов, а
значит создающие некоторую идиоматичность [Mel’čuk 1995[4], p. 183; Мечковская 2008[5],
с. 168]. Значение фразеологизма разделение труда ‘обособление и сосуществование
качественно различных видов трудовой деятельности в процессе развития общества’ [МАС III,
с. 603] включает прямые значения компонентов разделение — действие по знач.
глаг. разделить ‘произвести деление чего-л. на части’ [МАС III, с. 603]
и труд ‘целенаправленная деятельность человека, требующая умственного или физического
напряжения’ [МАС IV, с. 417], но не исчерпывается ими — в семантике фразеологизма
имеются дополнительные семы ‘сосуществование’, ‘качественно различные (виды трудовой
деятельности)’ и ‘в процессе развития общества’. Наличие в семантике этого и ему подобных
фразеологизмов дополнительных смыслов говорит о проявлении в них хотя и в минимальной
степени свойства идиоматичности — значение таких фразеологизмов не совпадает с суммой
значений их частей.

Предложенный И. А. Мельчуком и усовершенствованный Н. Б. Мечковской метод изучения


идиоматичности фразеологизмов является надежным, так как он основан на работе с
лексикографическими данными — объективной лингвистической реальностью. Он позволяет
«формализовать интуицию лингвиста» [Телия 1996[6], c. 20] и получить объективную
характеристику идиоматичности.

[1] Мечковская, Н. Б. Классы идиом и их корреляты в механизмах диахронической


фразеологии (на материале восточнославянских, словенского и польского языков) /
Н. Б. Мечковская // Мовазнаўства. Лiтаратуразнаўства. Культуралогiя. Фалькларыстыка.
XIV мiжнародны з'езд славiстаў (Скопjе, 2008): Даклады беларускай дэлегацыi. — Мн.,
2008. — С. 149–172.

[2] Мечковская, Н. Б. Семиотика: Язык. Природа. Культура / Н. Б. Мечковская. — М.: Академия,


2004. — 432 с.

[3] Мечковская, Н. Б. Классы идиом и их корреляты в механизмах диахронической


фразеологии (на материале восточнославянских, словенского и польского языков) /
Н. Б. Мечковская // Мовазнаўства. Лiтаратуразнаўства. Культуралогiя. Фалькларыстыка.
XIV мiжнародны з'езд славiстаў (Скопjе, 2008): Даклады беларускай дэлегацыi. — Мн.,
2008. — С. 149–172.

[4] Mel’čuk, I. A. Phrasemes in language and phraseology in linguistics / I. A. Mel’čuk // Idioms:


Structural and psychological perspectives / ed. by M. Everaert [et al]. — Hillsdale (NJ), 1995. —
P. 167–232.

[5] Мечковская, Н. Б. Классы идиом и их корреляты в механизмах диахронической


фразеологии (на материале восточнославянских, словенского и польского языков) /
Н. Б. Мечковская // Мовазнаўства. Лiтаратуразнаўства. Культуралогiя. Фалькларыстыка.
XIV мiжнародны з'езд славiстаў (Скопjе, 2008): Даклады беларускай дэлегацыi. — Мн.,
2008. — С. 149–172.

[6] Телия, В. Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и


лингвокультурологический аспекты / В. Н. Телия. — М.: «Языки русской культуры», 1996. —
288 с.

3.4 Уточнение к методу исследования идиоматичности фразеологизмов Мельчука-


Мечковской. Собственный опыт практического применения метода Мельчука-Мечковской в
исследовании фразеологизмов с точки зрения идиоматичности (изложен в [Гутовская 2015[1]])
позволяет предложить к этому методу одно уточнение.

При предусмотренном данным методом соотнесении значения, реализуемого словом в


составе фразеологизма, с узуальными значениями слова представляется важным учитывать
семантический контекст исходного словосочетания — условия употребления многозначного
слова, выделяющие одно из его значений как согласующееся со значениями других
элементов словосочетания, — и принимать во внимание только то узуальное значение
полисемантичного слова, которое согласуется в семантическом контексте исходного
словосочетания. В зависимости от средств манифестации внутрисловного смыслового
разграничения семантический контекст может быть лексическим (семантическое указание на
реализацию определенного значения полисемантичного слова исходит от лексического
содержания сочетающихся слов), морфологическим (семантическое указание исходит от
морфологической формы слова — например случай, когда определенное значение
полисемантичного слова реализуется только словоформой мн. числа) и / или синтаксическим
(семантическое указание идет от синтаксической конструкции словосочетания). Учет
семантического контекста позволяет точно определить, какое из узуальных значений слова
возможно в словосочетании, совместимо (лексически, морфологически и / или синтаксически)
со значениями других элементов словосочетания, и тем самым способствует адекватной
квалификации фразеологизма по степени идиоматичности.

Покажем это на примере фразеологизма тянуть за язык (кто кого) ‘вынуждать говорить’


[БФСРЯ, с. 703]. Если при рассмотрении фразеологизма на предмет идиоматичности
значения слов-компонентов сравнивать с узуальными значениями слов без учета контекста,
т.е. с узуальными значениями слов как отдельных единиц, можно решить, что во
фразеологизме представлены метафорический оттенок 9-го (по данным МАС) значения
глагола тянуть (перен.) ‘влечь за собой на какие-л. позиции, склонять к чему-л.’ [МАС IV,
с. 440] и метонимический оттенок 2-го значения
существительного язык ‘способность говорить, выражать словесно свои мысли’ [МАС IV,
с. 780] и квалифицировать фразеологизм как полуидиому по глагольному компоненту.
Обращение же к семантическому контексту исходного словосочетания показывает, что
реализация названных оттенков значений глагола и существительного невозможна в
конструкции с предлогом за (оттенок ‘влечь куда-л., склонять к чему-л.’ реализуется в
выражениях типа эти люди тянут нас в прошлое; подобные заявления тянут нас к
расколу [БТС, с. 1361], оттенок ‘способность говорить, выражать словесно свои мысли’ — в
выражениях типа язык — принадлежность человеческого рода; зачем драться, у вас что,
языка нет? [БТС, с. 1532]). В исходном словосочетании тянуть за язык (кто кого)
слово тянуть актуализирует свое первое предметно-практическое значение ‘взяв, ухватив
край, конец чего-л. перемещать, приближать к себе с силой, усилием’ [МАС IV, с. 440],
слово язык — свое конкретное соматическое значение ‘орган в полости рта в виде мышечного
выроста …’ [МАС IV, с. 780]. Обусловленные семантическим контекстом исходного
словосочетания предметно-практическое и соматическое значения слов-компонентов не
представлены в актуальном значении фразеологизма, и это позволяет заключить, что
фразеологизм тянуть за язык (кто кого) представляет собой полную идиому.

Аналогичным образом фразеологизм подсечь под корень ‘подорвать самое основание чего-л.;


причинить непоправимый вред’ [МАС II, с. 103] может быть признан полуидиомой, если
узуальные значения входящих в его состав слов при соотнесении со значениями,
актуализуемыми во фразеологизме, рассматривать вне семантического контекста исходного
словосочетания и допустить, что значение фразеологизма образуется метафорическим
оттенком 3-го (по МАС) значения глагола подсечь (перен.) ‘подорвать, причинить большой
вред чему-л.’ [МАС III, с. 217] и метафорическим 3-им значением
существительного корень (перен.) ‘начало, источник, основа чего-л.’ [МАС II, с. 103]. Если же
учитывать семантический контекст образующего фразеологизм словосочетания,
фразеологизм нужно признать полной идиомой: в сочетании слов подсечь и корень,
связанных предлогом под, упомянутые значения невозможны (они нормальны в
словосочетаниях подсечь неокрепший организм, подсечь средства [МАС III, с. 217], корень
зла, корни братства [МАС II, с. 103]), в нем актуализируются первые значения
слов подсечь и корень — предметно-практическое ‘надсечь снизу, у основания; подрубить’
[МАС III, с. 217] и флористическое ‘подземная часть растения, посредством которой оно
укрепляется в почве и получает из земли воду с растворенными в ней минеральными
веществами’ [МАС II, с. 103], а эти значения в актуальном значении фразеологизма не
фигурируют.

Помимо того что учет семантического контекста исходного словосочетания позволяет


правильно определить, какое из узуальных значений слов-компонентов возможно в
словосочетании и соответственно точно установить степень идиоматичности фразеологизма,
такой подход также согласуется с естественным восприятием фразеологизмов. Переработка
мотивированных фразеологизмов любой степени идиоматичности предполагает буквальное
прочтение цепочки образующих фразеологизм слов естественным для человека образом — с
учетом семантического контекста: в ходе чтения цепочки слов-компонентов значение каждого
компонента извлекается и далее сочетается со значениями других компонентов в
соответствии с комбинаторными правилами языка [Gibbs 1994[2], p. 434] и выводится
согласованный в контексте буквальный смысл исходного словосочетания. Контекстуально
согласованное буквальное прочтение (пословная семантизация) словосочетания играет
различную, но одинаково важную роль в понимании мотивированных фразеологизмов разной
степени идиоматичности: полностью обеспечивает понимание частично и слабо
идиоматичных фразеологизмов, опосредует понимание образно мотивированных высоко
идиоматичных фразеологизмов — активирует в сознании представление, позволяющее
перейти к переносной (с пониманием идиоматичности) интерпретации словосочетания.

[1] Гутовская, М. С. Идиоматичность как градуальное свойство фразеологизмов и метод ее


исследования / М. С. Гутовская // Веснiк БДУ. Сер. 4: Фiлалогiя. Журналiстыка. Педагогiка. —
2015. — № 2. — С. 32‒39.
[2] Gibbs, R. W. Jr. Figurative thought and figurative language // Handbook of psycholinguistics / ed.
by M. A. Gernsbacher. — San Diego; New York; Boston, 1994. — pp. 411‒446.

3.5 Мотивированность противостоит фразеологической идиоматичности. Эти два тесно


взаимосвязанные свойства фразеологизма находятся в отношениях обратно
пропорциональной зависимости: чем более явной является мотивированность
фразеологизма, тем ниже степень его идиоматичности, и наоборот.

Мотивированные фразеологизмы характеризуются членимостью структуры и семантики —


они сформированы из элементов свободного употребления, их общее значение опирается на
узуальные значения каждого из компонентов, т.е. неидиоматично. Строение таких
фразеологических единиц показывает способ представления некоторого содержания в языке
[Потебня [1862] 2016[1], с. 92, 124]. Фразема канонический текст ‘подлинно авторский текст в
его последней редакции, общепринятый для всех изданий этого произведения’ [ФСРЯ, c. 105]
является мотивированным обозначением. Она четко делится на отдельные языковые
элементы, ее значение формируется из значений элементов канонический ‘1. твердо
установленный, принятый за образец’ [OnlineБТС] и текст ‘1. слова, предложения в
определенной связи и последовательности, образующие какое-л. высказывание, сочинение,
литературное произведение, документ и т.п., напечатанные, написанные или запечатлённые в
памяти’ [OnlineБТС], хотя и не является простой суммой последних.

Н. Б. Мечковская связывает мотивированность фразеологизма с возможностью его


буквального прочтения (а в случае высоко идиоматичного мотивированного фразеологизма и
последующего соотнесения буквального и переосмысленного планов его семантики), которая
зависит от «наличия смысловой согласованности между его компонентами»
[Мечковская 2008[2], с. 155].

Немотивированные фразеологизмы неразложимы по форме и значению — представляют


собой «химическое соединение каких-то растворившихся и с точки зрения современного
языка аморфных частей» [Виноградов [1947] 1986[3], с. 29]. В этом случае с позиции
синхронии невозможно определить причины, по которым некое значение оказалось
выраженным конкретной единицей. Фразема сапоги всмятку ‘ерунда, чепуха’ [ФСРЯ, c. 39]
является немотивированным, условным обозначением. Она отличаются структурной и
семантической слитностью. Структурная цельность проявляется в том, что, несмотря на
фонетическую и орфографическую раздельнооформленность фраземы (ее компоненты
произносятся и пишутся раздельно), акцентологически и графически выделенные компоненты
не обладают другими важнейшими свойствами слов — грамматической и семантической
самостоятельностью — и оказываются обособленными от языковой системы: компоненты
фраземы сапоги всмятку не имеют форм словоизменения (фразема употребляется в
фиксированном виде) и утрачивают свои узуальные значения. В семантическом плане
фразема выступает как единое целое — общее значение не выводится из значений частей.
Внутренняя форма фраземы затемнена: в ней не отражено, почему фраземой сапоги
всмятку в русском языке передается значение ‘ерунда, чепуха’. Для того чтобы установить
связь между планом содержания и планом выражения этой языковой единицы, необходимо
обратиться к этимологическим данным.

Между двумя противопоставленными классами фразеологических единиц —


мотивированными неидиоматичными и синхронно немотивированными идиоматичными
единицами — имеются промежуточные случаи, и это позволяет говорить о градуальной
природе обсуждаемых свойств и дифференцировать языковые единицы по степени
мотивированности и идиоматичности.

[1] Потебня, А. А. Мысль и язык [1862] / А. А. Потебня. — М.: Юрайт, 2016. — 288 с.


[2] Мечковская, Н. Б. Классы идиом и их корреляты в механизмах диахронической
фразеологии (на материале восточнославянских, словенского и польского языков) /
Н. Б. Мечковская // Мовазнаўства. Лiтаратуразнаўства. Культуралогiя. Фалькларыстыка.
XIV мiжнародны з'езд славiстаў (Скопjе, 2008): Даклады беларускай дэлегацыi. — Мн.,
2008. — С. 149–172.

[3] Виноградов, В. В. Русский язык. Грамматическое учение о слове [1947] /


В. В. Виноградов. — 3-е изд., испр. — М.: Высшая школа, 1986. — 640 с.

Вывод. Свойства идиоматичности и противопоставленной ей мотивированности носят


градуальный характер и могут проявляться во фразеологизмах в разной степени. Если все
несвободные сочетания слов представить в виде континуума идиоматичности и
мотивированности, то на одной стороне континуума окажутся абсолютно немотивированные
высоко идиоматичные фразеологизмы, а на другой — фразеологизмы, семантически
мотивированные прямыми узуальными значениями своих компонентов и обладающие
минимумом идиоматичности за счет присутствия в их семантике дополнительных (не
связанных со значениями слов-компонентов) смыслов или не обладающие идиоматичностью
вовсе.

Отметим, что на основе свойства идиоматичности часто определяются позиции фразеологов


в отношении объема фразеологии. Одни исследователи включают в состав фразеологии
только идиоматичные несвободные словосочетания, другие — наряду с идиоматичными и
неидиоматичные несвободные сочетания слов. Представляется, что при когнитивном
изучении в состав фразеологии должны включаться несвободные словосочетания любой
степени идиоматичности (от полной до нулевой), поскольку идиоматичные и неидиоматичные
словосочетания реализуют особые и в каждом случае существенные для фразеологии
функции. Идиоматичные фразеологизмы являются в основном продуктами непрямой и
вторичной номинации — экспрессивными (в том числе в силу наличия переосмысления),
несколькословными перифразами существующих в языке однословных наименований
(ср. водить за нос — обманывать, плевать в потолок — бездельничать). Неидиоматичные
фразеологизмы в целом представляют собой прямые и исходные
номинации — неэкспрессивные, основные и часто единственные наименования отдельных
явлений (високосный год, литературный язык). Экспрессивные перифрастические и
неэкспрессивные основные фразеологические наименования номинативно дополняют друг
друга, вместе репрезентируют ФКМ и являются в равной степени важными для ее
реконструкции.

5 Определение фразеологизма
как единицы когнитивной фразеологии

Осуществленный разбор признаков фразеологизма как единицы языка и как манифестанта


ФКМ позволяет сформулировать определение фразеологизма как единицы когнитивной
фразеологии. Такой фразеологизм представляет собой несвободное сочетание слов
(сочетание слов, существующее в языке и воспроизводимое в речи в традиционно
сложившемся (не)жестко закрепленном соотношении определенного содержания и формы),
которое характеризуется членимостью по форме и раздельнооформленностью (состоит из
двух и более знаменательных слов, сохраняющих лексическую, грамматическую и / или по
меньшей мере фонетическую, орфографическую самостоятельность), но отличается
цельностью номинативной и синтаксической функции (составляющие фразеологизм слова
вместе соотносятся с одним фрагментом действительности и выступают в высказывании в
качестве единого члена предложения), обладает любой — высокой, частичной, слабой или
нулевой — степенью идиоматичности (общее значение фразеологизма может быть
невыводимым из значений входящих в его состав слов, соотноситься с их метафорически или
метонимически производными значениями, а так же строиться из их прямых значений) и
характеризуется номинативностью (реализует назывную функцию и имеет непредикативную
природу) и общеупотребительностью (принадлежит общенародному языку и известно всем
носителям языка).
Языковые единицы, обладающие всеми перечисленными признаками, могут рассматриваться
в качестве релевантных для реконструкции ФКМ и ее концептов.