Вы находитесь на странице: 1из 23

Ссылка на материал: https://ficbook.

net/readfic/10986214

Tears of my sorrow
Направленность: Слэш
Автор: BrendaSS (https://ficbook.net/authors/2186773)
Фэндом: Bangtan Boys (BTS)
Пэйринг и персонажи: омега!Пак Чимин/альфа!Мин Юнги
Рейтинг: NC-17
Размер: 20 страниц
Кол-во частей: 3
Статус: завершён
Метки: Измена, Селфхарм, Анальный секс, Ссоры / Конфликты, Запахи, ООС,
Нецензурная лексика, Ангст, Драма, AU, Омегаверс, Драббл

Описание:
Пак Чимин любил Мин Юнги. С ним он не только познал, что такое по-
настоящему любить, но и что такое адская боль...

Посвящение:
Всем тем, кому сейчас тяжело, но в первую очередь мне

Публикация на других ресурсах:


Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Юнги — https://pin.it/6gFyJX4
Чимин — https://pin.it/7vq2Bqe
Тэхён — https://pin.it/6UDoM84
Оглавление

Оглавление 2
I. Будем знакомы, Мин Юнги 3
II. Цветам суждено завять 10
III. Слёзы моей печали 19
Примечание к части Всё, что здесь происходит, лишь зарисовка, надеюсь, что вы
себя бережёте.

https://vk.com/brendass_brss — группа вк

I. Будем знакомы, Мин Юнги

***

— Как твой поход к психологу? — раздаётся тихий вопрос от Тэхёна, сидящего за


столом напротив Чимина.

Омеги сидели за небольшим круглым столиком в зале, освещенным лишь


настольной лампой с тёплым светом, плавно струящимся по всей комнате,
создавая и без того уютную обстановку. Раньше они часто проводили вечера
вместе, но в последние полгода таких посиделок становилось всё меньше,
точнее, это было первое совместное времяпровождение за столь долгий период.
Наконец-то Чимин и Тэхён вместе ели рамён, когда за окном без сожаления мела
метель, замораживая на своём пути всё, что только попадалось под руку. Но
здесь, дома у Кима было тепло... безопасно... и никакая январская стужа ни за
что не достанет беззащитных омежек, особенно Чимина, который вяло тыкал
палочками в уже размягшую лапшу, явно показывая отсутвие аппетита. Он и ел-
то по просьбе лучшего друга, теперь единственного человека, которого не
хотелось огорчать своим суицидальным настроем даже после огромного
количества походов к врачам.

Ведь ни один из них так и не смог залечить его душевные раны, которые даже
спустя шесть месяцев совсем не хотели заживать...

— Как обычно, — глубоко вздыхая, произносит брюнет, смотря на плавающую


лапшу в остром бульоне.

Каждый раз, слыша этот ответ, сердце Тэхёна сжималось в клочья, потому что
после того случая он отчаянно пытался поставить своего лучшего друга на ноги
и заставить его по-настоящему улыбнуться.

Но всё было тщетно...

Ответом Чимина была фальшивая улыбка, а глаза были по-прежнему полны


адской боли, которую он испытал те полгода назад. Пак не мог отпустить самого
лучшего альфу на свете.

***

— Давай сегодня прогуляем пары.

На сомнительного характера предложение Чимин хотел было неодобрительно


ответить, но Тэхён успешно догадался об этом и, успешно всё продумав
наперёд, мигом ответил на ещё несформулированную фразу Пака:

3/23
— Даже не смей говорить, что это плохая идея. Будь проще, живём один раз. К
тому же там будет Чонгук.

На слова блондина Чимин демонстрационно закатил глаза, понимая, к чему


ведёт данная авантюра. Омега просто тащился от этого альфы, желая воплотить
все свои мокрые сны с ним в реальность. Тэ был чётко уверен, что они истинные,
потому что его ужасно тянуло на его феромон — запах облепихи, а Чон не
оставлял ни единого брошенного на него взгляда омеги без внимания. У них
определённо была химия, потому что оба эти взгляды не просто смотрели друг
на друга, а даже излучали нотки чего-то большего, чем простые глазелки друг
на друга. По словам Чимина они буквально "поедали друг друга взглядом"... при
чем оба, и Паку, если честно, было как-то завидно, ведь за свои девятнадцать
лет омежьей жизни он так и не встретил того "Чонгука", которого тоже можно
было так поедать взглядом. Поэтому идти и смотреть на то, как Ким таращится
на Чонгука было выше его сил, ибо локти от зависти были уже всё обгрызаны. Но
как же можно было отказать счастью своему лучшему другу, бок о бок с
которым они считай с пелёнок. К тому же скоро конец учебного года, почти все
сессии Чимина сданы, в отличие от Тэ, но второго явно менее заботили свои
оценки (и всему виной влюбленность, чёрт бы её побрал!).

— Ну же, будет весёло, — жалобно состроив глазки, пропищал Ким, готовясь


даже встать перед брюнетом на колени, лишь бы услышать заветное чиминово
"да".

И вот Пака сломали. Он опустил голову и произнёс тихое соглашение на


предложение Кима. Ему нечего терять, без уважительной причины прогуляв
пары впервые за всю свою учебную жизнь. Тогда он совсем не попадался под
чарующие уговоры Тэхёна и стоял на своём, поэтому второй омега уходил ни с
чем, а сейчас брюнет совсем терял сноровку, соглашаясь на предложение
блондина. С одной стороны тот прав, ведь мы и правда живём один раз, да и
сегодня было некое предчувствие чего-то хорошего, но от этого было уж очень
неспокойно. Последствия Пак решил разобрать позже, уж очень захотелось
чего-то нового в своей жизни. Никогда так крепко его не обнимали. Глаза у
друга засияли так, что этими искрами можно было что-то поджечь.

Парни дождались момента, чтобы плавно ускользает с пар, чтобы не вызвать


подозрений и не попасть под взгляды своих старост и преподавателей. Звонок
на урок — и омеги бегут за школьный двор, где, по словам Тэхёна, занимаются
Чоны, Хосок и, естественно, Чонгук, брат Хосока. Сейчас у тех была
физкультура, и их группа занималась на школьном стадионе, играя в баскетбол.
Тэ прямо верещал, следя за игрой Чонгука, который почти беспроигрышно кидал
мячи в кольцо соперников. Они нашли неподалёку стоящую свободную лавочку и
сели на неё. Вид отсюда был хороший, можно было лицезреть также не только
любимца Тэ, который уже весь вспотел от усердной игры, но и других альф с
рельефными мышцами на ногах и руках, однако Чимин предпочитал в своём
типаже альфу с несильно выпирающими мышцами, чтобы выглядело это
естественно и эстетично. Видимо поэтому, его совершенно не цепляли все те
альфы на поле, а вот Тэхён уже вовсю пускал слюни, совсем не скрывая этого. За
Чонгуком ходили многие омеги, но Ким был на сто один процент уверен, что
счастье перепадёт ему... ну, если он отвалится подойти к альфе, а не издали
разглядывать каждый сантиметр его тела.

— Я уже устал смотреть около трёх месяцев на то, как ты ломаешься. Подойди
уже к нему и реши всё здесь и сейчас, — не выдержав напора взгляда Тэ,
4/23
который весь пропах от избытка чувств сладким мёдом, так и прилепляющим к
себе взгляд Чона, который направился в их сторону. — Он идёт в нашу сторону,
пожалуйста, не оплошай.

Блондин вернулся с неба на землю, стоило только Чону уменьшить их


расстояние до пары метров. Щёки все раскраснелись, а сам омега нервно
заёрзал на месте, метаясь взглядом от слишком приближенного альфы. Никогда
он так близко не стоял, а теперь стоял буквально на расстоянии вытянутой руки.

— Не найдётся случаем бутылочки воды?— раздаётся нежный низкий голос


шатена, карие глаза которого смотрели на Тэхёна, улыбаясь самой настоящей
игривой улыбкой.

Ким весь заметался по сторонам, совсем забыв, с какой стороны был его рюкзак.
Не без помощи брюнета он открывает его и достаёт бутылку воды, которую он
брал каждый раз, когда они шли сюда смотреть на Прекрасного-До-
Невозможности-Чон-Чонгука-Боже-Как-Я-Хочу-От-Него-Детей. Альфе было очень
забавно наблюдать, как от его феромона омега так краснел, протягивая бутылку
с холодной водой. Чонгук выпил немного из неё, затем протянул обратно,
вежливо поблагодарив Тэ.

— У прекрасных омег очень хороший вкус на альф, — ухмыляясь, подметил


альфа, всё так же глядя на блондина. — Сегодня будет вечеринка в честь дня
рождения Хосока, хочу, чтобы вы там присутвовали.

Чимин же подумал, что будет невежливо затыкать нос, хотя хотелось до жути,
потому что от этих запахов начала происходить сплошная химическая реакция,
которую, кажется, чувствовал весь стадион.

— Вот так, без всяких знакомств? — Ким вскинул брови, приподняв уголки своих
губ.

— Не нравится, когда тебя называют прекрасным омегой?

— Прекрасной омегой по имени Тэхён, а это прекрасная омега по имени Чимин,


— вольяжно подняв голову выше, произнес Тэ, у которого сейчас внутри сердце
так колотило, что даже сам Флеш завидовал бы этой скорости.

— Ну тогда Чон Чонгук будет ждать прекрасных омег Тэхёна и Чимина. Дай
телефон, я запишу свой номер тебе, — этот голос ласкал уши Тэхёна, в то самое
время как Пак готов был провалиться под землю, лишь бы перестать
чувствовать их феромоны любви и желания друг ко другу. — Чтобы в шесть были
готовы, надеюсь увидеть тебя, — карие глаза уставились на серые тэхёновы, не
желая уходить, но пара занятий по физре заканчивались и нужно было идти
переодеваться, поэтому Чон разорвал их зрительный контакт, оставив номер
телефона напоследок, и ушёл в здание, уже совсем скрываясь из виду.

— Боже, он был так близко! — с этими словами омега растения на лавочке,


обнимая свой телефон и бутылку, из которой пил альфа.

Брюнет же сопровождает его действия тяжёлым вздохом, но тёплыми словами с


улыбкой на лице:

— Наконец-то.
5/23
По началу Пак не хотел идти вместе с Тэхёном, сказав, что будет мешать там, но
все же решил составить компанию, зная, что Кима вскоре нужно будет оставить
наедине с Чонгуком, когда тот выльётся в компанию, а там как-нибудь либо
подождёт своего друга, либо незаметно сольётся и уйдёт домой. Под возгласы
Кима тот надел черные джинсы и поверх лёгкий свитер красно-оранжевого
оттенка и причесал свои волосы, сделав укладку не только себе, но и Тэ,
который всё же решился надеть светлые свободные джинсы и поверх нежно-
голубую толстовку с принтом Ван Гога. Губы намазал себе вишнёвый блеском и
долго уговаривал сделать тоже самое Чимину, но тот усердно отстоял своё. На
часах почти шесть вечера, как раз время, чтобы позвонить Чону и выйти из
подъезда.

BMW Чона быстро довезла их до места назначения — дом семьи Чон, родители
которых, по видимому, куда-то уехали, оставив парней развлекаться.

Как и предсказывал Пак, стоило только Тэхёну привыкнуть к окружению рядом с


Чонгуком, тот ушёл, успев десять тысяч раз извиниться, что теперь брюнет
остался тут один. И всё бы ничего, но один дебил решил судьбу Чимина раз и
навсегда, по чистой случайности пролив на того стакан с алкоголем.

— Бляха, сорян, — спешно произносит брюнет, в растерянности смотря на пятно,


красовавшееся на свитере Чимина. — Я, вот честно, не планировал, чтобы так
вышло.

Пак даже не знал, как реагировать на такое. Вроде хотелось злиться, а вроде
перед тобой как бы извиняются. Поэтому брюнет хлопал своими голубыми
глазами, смотря на незнакомца, от которого приятно пахло орехами, от чего
омега невольно чуть больше обычного начал вдыхать воздух. От неловкости тот
начал убирать свои пряди волос за ухо, совершенно не понимая, что теперь он
будет делать со своим свитером.

— Ты уже планируешь, как меня закопать? Даже не напрягайся, я сам себя


закопаю, ну, или пить брошу. Зуб конечно дать не могу, но попробую завязать, —
начал что-то произносить незнакомец, заставляя омегу засмеяться.

— Лучше скажи, где уборная, я попробую это как-нибудь замочить.

— Меня надо замочить за невнимательность. Такой красивый свитер, — грустно


вздохнул тот. — Уборная, наверху, пойдём.

Ну а что оставалось делать Чимину? Естественно тот пошёл за альфой, от


которого ну очень вкусно пахло. Брюнет с детства страдал аллергией на орехи,
но сейчас этот запах сводил омегу с ума. Он, стараясь аккуратно переплетать
ногами, шёл наверх за парнем.

— Тебя звать-то как?

— Мин Юнги, но можешь называть придурком, испортившим тебе свитер, — всё


ещё с нотками досады говорил альфа, пока Пака уже нисколько не волновал
свитер, сколько альфа, открывающий дверь в ванную.

— Будем знакомы, Мин Юнги. Я Пак Чимин, — улыбнулся омега, заходя в ванную,
оставляя за собой шлейф из ароматного запаха жасмина, да такого, что у альфы
6/23
зубы сводило от резкого желания вцепиться в губы брюнета.

— Э-э... можешь выйти? — немного смутившись, с красными щеками смотрит на


Юнги омега, оттягивая свитер к коленкам.

Но Мин подошёл ближе, глубже вдыхая феромон Чимина, которого, словно


кислорода, не хватало. Сейчас он готов был вечность вдыхать этот запах,
покрываясь приятными мурашками по всему телу. И ладно бы это была лишь его
проблема, такая же проблема возникала сейчас и у Чимина, который неотрывно
смотрел на альфу и, кажется, только сейчас понимал чувства Тэхёна.

Но что делать? Отдаться порыву чувств человеку, которого знаешь от силы


минут десять?

Но Юнги разворачивается и закрывает дверь, оставив их обоих наедине со своим


шоковым состоянием от такого порыва чувств.

Что же это за искра между ними произошла? Неужели так проявляется


истинность?

Чимину как и прежде было не до свитера, сколько до альфы, стоящим за


дверью. Рука прикрыла грудь, со стороны которой бешено околачивало темп
сердце. Сказать, что Пак удивлён, значит ничего не сказать. Он ведь только что
хотел запрыгнуть на альфу и откровенно засосать его, явно не заканчивая на
этом. Другая рука прикрывает омеге рот, а глаза шире раскрываются. Хотелось
сейчас громко завизжать, потому что чувства лились через край, и он не знал,
как нужно сейчас лучше отреагировать, ведь он только что жаждал жаркого
поцелуя с не менее жарким альфой. Юнги выглядел именно так, как мечтал
Чимин, правда в его типаж не входили альфы с настолько светлой кожей, но это
было не так и важно... особенно сейчас, когда хотелось держаться руками и
ногами за брюнета лишь бы он так же смотрел на тебя в ответ. Всё же омега
благополучно вспомнил про пятно, поэтому, начал с неуверенностью снимать
свитер, озираясь по сторонам. Он включил тёплую воду и направил под струю
место с пятном. На мокрую часть Пак намылил найденное на бортик раковины
сиреневое мыло, пахнущее лавандой по классике. Немного потерев пятно и
смыв пену с того места, Чимин выжимает свитер и отряхает, чтобы огромное
количество влаги ушло. В ванной комнате было свежо из-за открытого вверху
окошка, не так сильно, чтобы омега мог замёрзнуть, однако он очень сильно из-
за этого покрылся гусиной кожей. Ждать, когда свитер высохнет, было
бессмысленно, и поэтому подождав ещё для возможного эффекта пару минут,
он надевает на себя верх одежды и выходит к охраняющему вход в ванную
Юнги.

— Ну как? — тот посмотрел в голубые глаза и ждал ответа, виновато почасовая


свой затылок.

Брюнет был одет скромнее Чонгука, который во всю щеголял и светил своими
массивными плечами, от которых Тэ верещал, как маленькая омежка в период
своей первой течки. А вот одежда Юнги очень скрывала все эти вещи: широкая
черная футболка с рукавами почти по самый локоть и такие же тёмные джинсы.
В глаза бросилась не только светлая кожа, но сейчас глазам Чимина можно было
разглядеть на левой руке Мина большую тату на всю руку, уходящую в рукав
футболки. На ней был изображён дракон, плавающий в каком-то озере или реке,
так думал Пак, глядя на расположенные рядом кувшинки.
7/23
— Дома окончательно разберусь с этим, — вздохнул омега, добавляя. —
Классное тату? Где делал?

— У друга Хосока, хочется тоже? Могу дать номер Намджуна, если хочешь, —
улыбнулся альфа, подходя ближе.

— Ну, если надумаю, то спрошу, — Чимин пожал плечами, облокачиваясь на


стенку возле ванной, продолжая вести зрительный контакт с парнем.

— Слушай, в качестве извинения, может сходим куда-нибудь? В какой день ты


свободен? — тихо и с меньшей уверенностью в себе произнёс альфа.

В голову Чимина сразу прилетает фраза, сказанная сегодня Тэхёном: "Будь


проще, живём один раз." Но нарушать рамки своего комфорта не хотелось, тем
более он уже сделал это сегодня, самое время уйти домой и компенсировать это
всё какой-нибудь дорамой с поеданием каких-нибудь вкусняшек.

— Да, давай, завтра после учёбы я свободен, — тем временем вырвалось наружу
у Чимина, отдавая эхом в голове свой ответ.

Вдруг на душе стало неспокойно и совсем не от того, что он согласился, а от


того, что что-то случится, если омега позволит себе отдаться порыву чувств и с
головой окунется в этот карий омут, который затягивает не хуже болота или
сыпучих песков.

Но последствия Пак решил разобрать позже...

— Хорошо, договорились. Ты куда сейчас? — поинтересовался альфа у брюнета,


а сам пытался лишь удлинить это время пребывания вместе, вдыхая чудесный
запах жасмина в свои лёгкие.

Да и сам Пак его привлекал внешне: самая настоящая хрупенькая омежка с


приятным мягким голосом, ласкающим уши альфы. А ещё Юнги очень хотел
шутить, потому что ему доставляло огромное удовольствие, как тот улыбался
своими пухленькими губами так, что его глаза совсем ничего не видели перед
собой. Это несказанно умиляло альфу. С этим пареньком хотелось улыбаться от
каждой мелочи, и Мин, не в обиду Чимину, благодарил небеса за ситуацию с
пролитым алкоголем, ведь такого тихого омегу он бы вряд ли заметил среди
этой веселящейся пьяной толпы без помощи.

— Ну, хотел дождаться друга, только боюсь, что ему сейчас немного не до меня,
— произнёс омега, смотря, как в комнату неподалёку Чонгук ведёт
растрёпанного блондина, в котором сложно не узнать своего лучшего друга,
улыбающегося так лучезарно, что если бы на планете отключили свет, то он
вполне мог бы справится с этой проблемой. — Поэтому наверное домой.

— Может останешься? — сорвалось быстрее с губ Юнги, чем он мог себе


представить.

— Нет, спасибо, слишком много народу. Это не для меня веселье, — смущённо
улыбнулся Чимин, убирая волосы за свое ухо.

— Может тогда просто прогуляемся по городу? Любишь прогулки?


8/23
Прогулки Пак любил, но делал он всегда это либо один, либо с Тэхёном и даже
не представлял себе прогулки ещё с кем-то, да тем более с альфой, от этого он
чувствовал себя в смятении, смотря то на альфу, то себе под ноги, выбирая
правильный и более правильный ответ, хотя изначально было правильней не
приходить сюда.

— Пожалуй, откажусь. Сегодня был слишком эмоциональный день, и я бы хотел


побыть один, — заглушая чувства, ответил брюнет.

— Завтра хоть всё в силе? А то уж очень совестно за свитер, — улыбается тот,


хотя внутри терпит крушение от отказа омеги.

Чимин одарил Юнги своей тёплой улыбкой и кивнул в знак согласия, достав
телефон. Альфа сделал тоже самое, и они оба обменялись контактами для
связи.

Альфа вежливо проводил Чимина до выхода из дома, всё это время наблюдая за
изящной походкой парня. Уж очень плавные шаги, как у танцора, ещё чуть-чуть
и омега, кажется, пустится в медленный танец, увлекая за собой и Юнги, а
брюнет и вовсе будет не против танца с этой омегой...

— Буду ждать нашей встречи, Пак Чимин.

— Если дождёшься, Мин Юнги.

***

С пальца медленно стекала на белоснежную плитку в ванной горячая кровь,


разбиваясь в красную кляксу.

— Чёрт, порезался, — сквозь стиснутые зубы произносит брюнет, откладывая


бритву на бортик ванной.

Глаза смотрят на порез. Вроде не так глубоко, но всё же очень неприятно


щипит. Выходить из ванной обработать рану не хочется, поэтому тот решает
сделать это немного позже. А пока омега подавлять в себе вновь прибывший
горький ком, который спустя столько времени нисколько не рассосался. Глаза
опускаются ниже, смотря на зажившие рубцы, которые превратились в
уродливые шрамы от лезвий. Пак знал причину каждого из них, но в отличие от
душевных ран, они уже давно затянулись и не заглушали физической болью
боль, которая находилась внутри омеги. Разбитое на мелкие осколки сердце
вряд ли уже склеишь. Осколки от него настолько мелкие и хрупкие, что даже
сам Чимин, сколько бы он не прикладываю усилий, не с состоянии собрать даже
малейшую часть. Его разбитое сердце, как пирамида из пластиковых
стаканчиков — разваливается от малейшего дополнения ветра.

Пак обещал Тэхёну не делать этого, но он снова это делает. Лезвие касается
кожи, оставляя за собой алую дорожку, пара движений — и в глазах начинает
стремительно темнеть, а в ушах лишь голос... его голос...

9/23
II. Цветам суждено завять

***

С того момента прошло около месяца, в течение которого альфа ухлёстывал за


неприступным омегой, обещая показать Чимину самый настоящий рай на Земле.

И он это сделал, когда омега ответил согласием на его чувства.

С Мин Юнги Чимин узнал, что такое любить по-настоящему...

Каждый их поцелуй был как первый, такой же сладкий, страстный и полный


любви к своему партнёру. Чимин готов был без умолку говорить о том, как
любит своего альфу и как ему хорошо рядом с ним. Всё тело брюнета говорило о
его любви к Юнги, а феромон всё больше раскрывал свои душистые нотки,
приближая омегу к течке. Он доверял Юнги, а поэтому был готов провести с ним
свою течку, отдавая всего себя с потрохами без сожалений. Он хотел отдать
себя любимому человеку, показывая высшую степень своей любви. И Мин любил
его, покрывая нежную кожу пылкими поцелуями снова и снова, до приятного
головокружения.

— Я люблю тебя, — обжигая любимое ухо горячим дыханием, шептал Чимин,


крепче обнимая альфу в своих объятьях.

Запах лесного ореха наполнял всю небольшую квартирку Чимина до такой


степени, что если бы омега стоял на ногах, они бы уже давно подкосились бы
без сопротивления.

— И я тебя люблю, детка, — сильнее феромона действовала только эта фраза,


которой было достаточно, чтобы омега ответно проскулил в ответ.

Поцелуи становились глубже и более влажными от языка друг друга. Чимин весь
изъерзался, сидя у альфы на коленях, контролируя себя никчёмными остатками
своего разума, большая часть которого уже беспрепятственно жаждала Юнги
внутри себя.

Брюнету голову кружило от феромона течного омеги. Запах жасмина пропитал


всю его кожу, все его лёгкие, но этого было категорически мало. Юнги
вгрызался в пухлые покрасневшие губы сильнее, ощущая, что уже на краю
обрыва: ещё немного, и он сорвёт всю мешающую одежду куда-нибудь
подальше, лишь бы быть ближе к телу Чимина, вдыхать его цветочный запах
кожи. Он никогда не встречал настолько прекрасных омег, как он, однако потом
он это скажет другой омеге.

Пухленькие ручки омеги тянутся к ремню на брюках Мина, и тот томно


выдыхает, готовясь потерять дар речи, чувствуя дрожь в этих ручках, которым
успешно удавалось сделать задуманное.

— Хочешь увидеть высшую степень рая, малыш?

Брюнет посмотрел на Юнги и поджал свои губы, хлопая длинными ресницами.


10/23
Он смотрел на альфу, и глаза уже говорили ответ. Они горели ярче огня, сжигая
на своём пути всё. И альфа горел заживо под этим взглядом, но терпеливо
ожидал услышать этот нежный голосок, который будет в эйфории просить
большего. И Мин Юнги даст ему это.

Губы омеги размыкаются, протяжно скуля своим нежным голосочком:

— Да, я хочу, пожалуйста...

Дважды просить не пришлось.

На пол полетела одежда, которая так бесила их всё это время, прикрывая части
тела, которые больше всего хотелось увидеть, коснуться.

Юнги прекрасен телом, и Чимин в этом окончательно убедился, всё ещё не веря
в реальность происходящего. Руки касаются его груди, не отличавшейся особой
рельефностью, но это и нравилось омеге. Его глаза заворожённо наблюдали за
своими действиями и просто были шокированы своей наглостью. Если бы не
течка, он бы не скоро позволил себе такое удовольствие в силу своей небольшой
стеснительности. А сейчас мозг затуманил запах лесного ореха, напрочь
уничтожая оставшиеся участки здравого ума, поэтому Пак без стыда
руководился своими желаниями, на данный момент не жалея ни о чём.

Аромат жасмина расцветал с каждым прикосновением альфы к его нежному,


недоступному никаким другим альфам, телу. Чимина бережно уложили на
кровать, спускаясь поцелуями ниже. Прежде его никто там не трогал, не
целовал, поэтому у брюнета дыхание перехватывало от крепких рук Юнги,
который вопреки своим желаниям поскорее оказаться в нём, медленно и плавно
готовил его к самой прекрасной течке на свете, однако Пак уже был на седьмом
небе от счастья, потому что был рядом с Юнги. Он зарывается пальцами в
тёмные волосы альфы и несдержанно мычит, выгибаясь навстречу в нетерпении
и ответно вздрагивая на каждое действие Мина. Альфу это не могло не
радовать; пальцами он проник внутрь, срывая с губ брюнета громкий стон,
который омега пытался сделать хоть немного тише, прикрывая одной рукой
свой рот, ведь соседям явно не понравится слушать такое посреди ночи. Пак
стыдливо покраснел и посмотрел на Юнги, которому, по его ухмылке,
понравилась реакция парня. Он толкнул пальцы глубже, введя их целиком без
особого труда, потому что омега весь тёк от его ласк. Следом пошёл очередной
стон, и для альфы это стало уже любимой мелодией. Миновы пальцы начали
аккуратно двигаться внутри, растягивая омегу, чтобы сделать всё как можно
безболезненней. Чимин таял, словно снежинка, от горячих рук Юнги, уже
самостоятельно насаживаясь на пальцы. Тогда брюнет вытащил пальцы и
пододвинул омегу ближе к себе, а сам потянулся за упаковкой контрацептивов,
лежащей в его штанах.

— Я хочу быть твоим, — в порыве чувств пролепетал Чимин, смотря на парня


взглядом, настолько полным любви, насколько только могло его сердце.

Мин начал плавно входить в него, тихо мыча от приятного ощущения узкости
омеги.

— Ты будешь моим, — слышится ответное от альфы, вошедшего внутрь целиком


спустя пару минут. — Я схожу с ума от тебя.

11/23
Ох, знал бы он, как Чимин сходил с ума: его манящий запах, его восхищённый
взгляд, его прекрасное во всех смыслах тело, его низкий голос, а теперь ещё и
он внутри Пака, так близко, как только это возможно. Одно целое... Ему
никогда не было так хорошо. Чимин прижимает Юнги к себе и протяжно стонет в
желании показать, как ему приятно быть рядом с ним. Альфа образовывает узел,
прочно сцепляя их узы, мимолетную любовь... Они прикрыли глаза, потянулись
друг ко другу, соприкасаясь горячими от страсти телами и начиная безудержно
целоваться под медленные движения Мина, заставляющие мычать омегу в губы
партнёра.

— Хочу быть только твоим, — лихорадочно скулил Чимин на ухо Юнги, срывая с
него тихие томные вздохи.

Брюнет вжимал того в кровать, уткнувшись тому в шею. Кажется, ещё немного
этого феромона и его лёгкие порастут жасмином, пуская свои корни в сердце.
Дыхание перехватывало, не успевая выдыхать. Хотелось задержать в себе запах
этих чудесных цветов так долго, как только это было возможно. Толчки стали
настойчивей, а стройные ножки Чимина крепче сжимали альфу у себя.

Как тут Чимин ёжится, тихо шипя и царапая спину Мина. Зубы альфы глубже
вонзаются в нежную, опороченную им же, кожу, чувствуя солоноватый привкус
крови на языке. Запах ореха становится концентрированнее, грубее, показывая
могущество альфы, его доминирование над хрупким омегой, который протяжно
скулил от неприятного укуса, но такого желанного. Мин отрывается от его шеи,
смотря на кровавый укус на светло-кремовой коже омеги. Он его...навсегда...

Раздаётся громкий крик на всю палату, и врачи спешат на звук, где почти
третий день без сознания лежал Чимин, который от жуткого кошмара очнулся с
громкими криками. И почти стих, уже находясь в успокаивающих объятьях
друга.

За все эти полгода для Тэхёна это не первый раз — находится в больнице из-за
экстренной ситуации с Чимином. И каждый раз, как в первый: такой же
животный страх окутывает его от мысли потерять лучшего друга. Первый раз до
сих пор всплывает перед глазами блондина: Чимин за своим столом с конспекта
по философии и лужа крови, стекающая на бежевый ковёр. Всё в крови, а друг
без сознания с холодными руками, еле дышащий, и с плотно закрытыми веками.
С момента исчезновения Юнги из жизни Чимина всё изменилось координально.
Цветы Пака беспощадно вяли каждую секунду.

И сейчас омега в очередной раз, лежа на волоске от смерти, выглядел как сама
Смерть: весь болезненно-бледный с тёмными кругами под глазами от потери
крови, худой до такой степени, что кости выпирали, готовясь пронзительно его
уже совсем не светло-песочную кожу. На руках, бёдрах и животе множество
увечий с прошлых разов, а теперь ещё и новые, на запястье, возле недавно
заживших ран, от которых на память остался след. Тэхёна трясёт от этой
картины. Ему невыносимо видеть всегда лучезарного друга вот таким, убитым,
расколотым на миллионы и миллиарды маленьких осколков. Киму даже сложно
было представить, в каком состоянии находилось его сердце, ведь Юнги
бесследно ушёл, оставив на вечную память о нём метку на шее, не
позволяющую больше никому не трогать Чимина, который после всего этого
просто замкнулся в себе, не говоря даже причины. Значит Юнги сделал что-то
очень ужасное, но ак он мог? Тэхён всегда видел такую бурю эмоций между
12/23
ними, как у самых настоящих истинных, прямо как у них с Чонгуком. Блондин
уже голову всю сломал, пытаясь узнать причину самостоятельно, даже парня
своего подключил, параллельно стараясь дать Чимину комфорт. Он ведь даже
послушался и записался к психологу несколько недель назад, но результата не
было от слова "совсем". "Хоть есть начал нормально, перестал резаться..." — так
думал Тэ, пока не пришёл домой после пар, пока не голос сорвал, чтобы
докричаться до Чимина, пока все пальцы не избил, стучать в ванную, пока не
взломал замок и не нашёл его там... снова... в красной от крови воде и
испачканной плиткой рядом без сознания, еле тёплого... Тело охватила лютая
дрожь, казалось, что Тэхёну станет плохо от вновь увиденной картины.
Дрожащие руки набирали номер скорой уже быстрее, чем тогда, в первый раз,
когда из-за слёз он не мог набрать пару цифр, не знал, что сделать первым
делом, чтобы было лучше. И так каждый раз, а сегодня Чимин не открыл глаз и
пролежал без сознания целые сутки, восстанавливая свои силы. Пальцы Тэ были
все изгрызены, он толком не спал ночью, сидя возле кровати Чимина и ожидая,
когда же его глаза откроются. Блондин был весь измотан от нервов, желая
помочь больше, чем он мог. Глядя на вялое тельце Пака, сердце сжималось и
неистово болело.

Когда же теперь Чимин сможет улыбаться самой настоящей улыбкой? Когда же


его цветы снова зацветут? Когда он начнёт ценить свою жизнь?

Врачи осматривали недавно очнувшегося омегу, перебинтовывая руку новыми


повязками. Раны неприятно щипали после того, как их обработали, а одну из них
пришлось зашивать, но омега понял это только по небольшому шву на руке.
Однако Чимину было всё равно. Он бездушно смотрел в окно, где снова
разыгралась метель. Даже не было видно закат, хотя даже на это омеге
хотелось плевать с высокой колокольни.

Один из врачей вывел Тэхёна за дверь.

— Вы что-то хотели?

— Да, я бы хотел поговорить насчёт него. Сейчас отпускать его домой будет
опасной затеей, но и упекать в...— врач прокашлялся, не желая как-то
оскорблять друга пациента. — в психбольницу тоже не хочется советовать.
Просто ему следует какое-то время побыть здесь и оклематься. Я назначу ему
психолога и пару успокоительных. Это должно помочь.

Но ни одно успокоительное не залечит душевные раны...

Тэхён кивнул, взвесив все "за" и "против", посчитав, что всё-таки Чимина
оставлять вот так без присмотра дома нельзя сейчас, да и психолог с парой
успокоительных должны хоть как-то помочь ему с вновь разгоревшимся
эмоциональным всплеском.

После этого врачи покинули палату, оставив их с Тэхёном вдвоём.

— Скажи, что они не считают меня больным, — тихо выдавил из себя брюнет,
лежа на кровати.

— Н-нет, просто пару уколов и посещение психолога тебе не помешает, —


заботливо произносит омега, смотря на вздохнувшего Пака.

13/23
— Как же...— тихо бубнит себе под нос Чимин.

— А ты на что рассчитывал, когда снова сделал это? Так просто не отпустят


теперь, как и в прошлый раз. Скажи спасибо, что тебя ещё в психушку не
затащили, — срывается с губ уставшего от всего Тэхёна.

Он очень испугался за друга, как и прошлые разы, он изо всех сил пытается
поставить Чимина на ноги, он делает для него всё, что может, напрочь забывая о
себе. Каждый день он беспокоится о нём и пишет сообщения, спрашивая о том,
кушал ли он сегодня, как он проводит день и чем занимается, отсылает кучу
всяких видео, чтобы Пак Чимин даже не смел скучать. И что в итоге? Обещание,
которое дал омега полтора месяца назад в пух и прах разбивается, как и те
прошлые два, к которых Чимин твёрдо говорил, что этого больше не повторится.
Тэ уже не верит в то, что дальше всё будет хорошо. Он чувствует лишь вину к
себе за то, что не может уберечь брюнета от этого дерьма, что затягивало его к
себе как вязкой болото. Тэхён не хочет, чтобы смерть забрала его близкого,
роднее брата, друга. Но он уже не может сейчас ничего другого сделать, потому
что устал, напрочь забывая о себе и своём состоянии. Когда он последний раз
виделся нормально с Чонгуком? Когда он последний раз приходил к нему и не
плакал навзрыд, говоря о том, что он жалкий, ибо не может помочь Чимину? Ох,
как же сейчас он жалел о том, что повёл его в тот день на день рождения
Хосока, оставил его там одного без присмотра, где брюнет встретил альфу, пока
тот развлекался с братом Чона.

На слова Тэхёна Пак молчит, понимая, что натворил и ещё хуже того, он
нарушил обещание... снова. Сейчас брюнет пытается спрятать руки, как и
спрятать чувство вины, надеясь, что всё встанет на свои места, и они вместе
забудут этот безрассудный поступок, идя дальше, общаясь как обычно. До
Чимина доходит только сейчас то, что от него мог бы отвернуться единственный
друг, единственная опора, которую он не хотел использовать, думая, чтоттогла
он будет ещё более жалким. Тэ заслуживает сейчас не возится с таким, как он:
подавленного, не видящего смысла ни в чём, человека, которому проще умереть,
чем мучиться здесь без возможности полюбить другого альфу. И виной тому
даже не то, что альфа вгрызся тогда ему в шею, оставляя метку, показывающую
чиминову принадлежность... он вгрызся в самое сердце, а сам омега позволил
принадлежать ему... глупо и безрассудно. Ох, как же сейчас он жалел о том,
что пошёл на день рождения Хосока, что на него пролил алкоголь этот
никчёмный альфа, для которого все слова о любви были лишь словами,
короткой, до боли приятной, иллюзией.

— Извини меня...— горестно шепчет Чимин, а из его тёмно-карих глаз выступают


слёзы.

***

Яркое солнце лучами пробиралось к каждую щель небольшой комнатке, где


Чимин пробуждался от крепкого сна. Он по привычке первым делом, когда
продрал свои сонные очи, полез за телефоном, чтобы увидеть сообщение от
Юнги.

Был в сети три минуты назад

14/23
Он был в сети и даже не написал, хотя на дворе уже обед...

Брюнет опустил голову; от хорошего настроения и след простыл. Как же он


хотел верить в то, что Юнги не писал лишь потому, что тот спал, но до этого всё
было иначе, с сейчас, в последнее время, Пак начал замечать это постоянно, но
на его вопросы: "Почему ты перестал писать так, как раньше?", он получал лишь
одно: "Не раздувай из мухи слона...". После таких слов что-то снова писать об
этом совершенно не хотелось.

— Может он прав? Это действительно пустяк, — горько вздохнул омега, печатая


сообщение Мину.

Он решил потерпеть, ведь, возможно, он правда раздул из мухи слона.

Пак Чимин:Доброе утро❤

В ответ тишина, к которой за пару недель брюнет привык, однако сегодня Юнги
не отвечал уже второй час, из-за чего омега и вовсе поник, откладывая тарелку с
недоеденной яичницей. Хотелось бы куда-то деться от этих мыслей, как
советовал альфа: "Живи проще", "Ты себе накручиваешь", однако как это
сделать никто не говорил, а омега и сроду не знал. Он перепробовал кучу
способов: занял себя просмотром смешных видео, которые, безусловно, смешили
Чимина, но возвращали в прежнее русло, стоило только тому выключить
телефон, занимал себя приготовлением ужина и даже слушал музыку. На смену
плохому настроению пришло опустошение — омега не знал, что делать, что
чувствовать. И стоило только забить на это всё, как телефон раздаётся трелью.
Пак даже сообразить не успел, как взял трубку, увидев на экране телефона имя
альфы. И снова начинается заезженный сюжет.

— Прости, что не ответил сразу, завал на работе, нужно было поскорее


избавиться от части, а то дедлайны горели. Как спалось?

— Нормально, — лишь получается произнести у Чимина.

— Понятно, как обычно, опять что-то себе накрутил, — послышался недовольный


вздох Юнги, от чего сердце у Чимина сжалось.

— Да не накрутил я, мне... мне просто обидно.

— Что тебе обидно, что у меня дела? — голос альфы стал грубее, от чего омега
съёживался, дабы чувствовать себя комфортнее.

— Обидно, что ты не можешь уделить пару секунд, чтобы написать мне ответ. Я
ведь... прошу немного, — скованно пролепетал Чимин, обнимая себя одной
рукой.

— Я тебе уже сказал причину, тебе ещё раз повторить? Это уже смешно, правда.

— Что смешного в проблеме, которая меня волнует? — уже всхлипывая, говорил


брюнет.

— Только плакать не надо из-за ерунды. Сам себе понапридумал, а теперь


хнычешь. Это не проблема, Прекрати уже волноваться по этому поводу. Всё
15/23
настроение испортил, давай ты успокоишься, окей? Позже позвоню...—
продолжал недовольно произносить альфа, тяжёло вздыхая и, кажется,
заказывая глаза.

— Прости...

Но Юнги просто скинул вызов, так и не дослушав его, оставил одного...снова... К


горлу снова подкатил тошнотворный ком; он кладёт телефон на стол и
плюхается на кровать, заливаясь слезами.

Неужели он совершил самую ужасную ошибку в своей жизни, отдавшись Мину


целиком и полностью?

Мысли душили изнутри, не давая покоя, забираясь глубже, выпуская свои едкие
корни в самое сердце. Чимину так хотелось перестать чувствовать это
беспокойство и наконец вздохнуть полной грудью, ощущая, что его любят и
ценят, что Юнги и правда не всё равно на него и он до сих пор любит его.

Пухленькие ручки обняли подушку, прижимая крепче к груди, чтобы создать


хоть какое-то ощущение любимых объятий. Слёзы непрерывно стекали по щекам
и падали, оставляя на простыне влажные пятна, наполненные болью и жалостью
к себе. Ком в горле не собирался рассасываться, а становился больше,
противнее, давил на грудь и перекрывал воздух. Пак жмурился от этой боли в
груди, обрывками хватая воздух до потемнения в глазах. Ему дурно...

К позднему вечеру всё стихло; омега лежал на кровати, бездумно смотря куда-
то сквозь потолок, не думая ни о чём. Полтора часа истерики опустошили и
лишили его сил даже на обычные движения, заставляя лежать уже тридцать
минут в одном положении и слушать тишину, которую лишь изредка нарушали
проежающие машины мимо дома, затем послышался дождь, стучащий каплями
по стеклу окон, набирающую скорость, смывающий уличную пыль. Как бы
Чимину хотелось, чтобы его состояние тоже смыло.

Как вдруг звонок в дверь, который возвращает омегу на землю. Он ещё пару
минут пытается понять, откуда идёт звук: из головы или из реальности? Чимин
вяло поднялся с кровати и, шмыгая в своих тёплых и уютных тапочках, подошёл
и открыл дверь. Букет пионов и лицо Юнги появилось перед глазами омеги.

— Извини за грубость, малыш. Я долбаёб...

Чимин аккуратно взял цветы, вдыхая приятный аромат. Карие глазки уставились
на альфу. Обиду как рукой сняло — это можно было видеть по счастливой
улыбке омеги, который поспешил обнять своего альфу. Юнги поцеловал того в
щёку, потом возле губ, затем слился в поцелуе, который оборвал Чимин.

— От тебя пахнет алкоголем... Ты пил?

— Я перенервничал насчёт того, что нагрубил, вот и выпил немного, извини, —


Мин чмокнул того в лоб, проходя в дом.

Чимин достал из шкафчика на кухне красивую стеклянную вазу из хрусталя и


поставил туда букет, затем отнёс конструкцию в комнату на столик. Альфа
подкрался со спины, начиная целовать тому шею, пуская кучу мурашек по коже
Чимина. Омега ёжился от действий брюнета, прикрывая глаза для полноты
16/23
ощущений, а затем и сам развернулся, чтобы вдоволь изцеловать альфу, по
которому очень сильно соскучился. Руки полезли под футболку Юнги, показывая
то, что она здесь лишняя, и брюнет слушается, стягивает её. Тогда карие глаза
увидели на груди Юнги небольшой засос розоватого цвета.

— Ч-что это?.. — Чимин ткнул в засос и посмотрел внимательно на Мина, который


опустил голову и затем тяжело вздохнул.

— Ну... это с прошлого раза осталось от тебя. Ты же знаешь, как тебе... голову
сносит в такие моменты. Ты чего, малыш? — голос Юнги прозвучал менее
уверенно, но как можно убедительней.

А Чимин недоверчиво посмотрел на альфу, поджимая свои губы. Шаг назад.

— Ну да... как же, — хмыкнул Мин, надевая футболку. — Не верь мне, твоё дело.

Чимин молчал в ответ, боясь в порыве эмоций высказать всё, что он успел
надумать. Ему хотелось исчезнуть сейчас, не видеть этих карих глаз, в которых
не было никакого сожаления, лишь доминирование над ситуацией,
превосходство и абсолютное безразличие к омеге. В груди резко защемило от
боли.

— Уходи...— тихонько прошептал Чимин, обнимая себя руками за плечи.

Повторять не пришлось: Мин без промедления покинул эту квартиру, оставляя


брюнета одного, в этом удушающем одиночестве. На душе отвратительно, хоть
лезь на стены, лишь бы не чувствовать оглушающую боль.

Затем прошёл целый день в ссоре, и за это время Пак всё старательно обдумал,
предположив о своём действительном порыве страсти. Ему было совестно за
произошедшее, он и сам не понимал, что на него нашло. Чимину слишком не
хватало Юнги, что тот подумал, что его любимый альфа ему изменял. И в
качестве извинения он целый день простоял за плитой, чтобы сделать вкусный
пирог с яблоками — тот самый, который так любил есть Юнги.

И именно сейчас он стоял у порога его дома и доставал ключи, которые он как-
то дал ему, чтобы тот долго не стоял и не ждал, пока ему откроют. Чимин тихо
заходит в дом, стараясь не шуметь, чтобы сюрприз удался, однако уши почти тут
же улавливают протяжный тихий стон... ещё один...и ещё...

Сердце вмиг сжалось, а мыслей стремительно надумали самое страшное, что


только могло быть. Омега срывается с места и также медленно направляется к
комнате Юнги.

Дверь приоткрывается; почти возле входа разбросаны вещи, а в нос ударяет


чужой запах, от которого становится дурно. В доме течный омега, который
скачет на альфе... альфе Чимина... который с удовольствием смотрит на то, как
это делает какой-то другой омега... И им это нравится.

К горлу подступает горький ком, явно уступающий ложке дёгтя. Грудь защемило
с адовой силой, заставляя Чимина чуть ли не завыть от боли. Нет, не
физической... моральной. Он чувствовал как сердце трещало по швам, которые
омега наносил в надежде, что его правда любят. Он уверял себя в своей
глупости, винил за нытьё и поспешные выводы. Закрывал глаза на мелочи,
17/23
которые вели к самому ужасному... И теперь за обесценивание своих чувств Пак
вынужден расплачиваться сердцем, которое безжалостно разбили на
мельчайшие осколки. С его хрусталём так небрежно обошлись, лишив счастья с
другим альфой. Чимин заклеймен Юнги навсегда — об этом говорила метка,
оставленная на шее омеги. Болезненный шрам до самой смерти, который будет
показывать то, что ты использован. Безрассудный поступок, от которого не
отмоешься. Он, как краска, ввёлся иглами под кожу, оставляя за собой память,
которую все бы предпочли забыть как страшный сон. Глаза начали щипать,
наполняясь слезами, размыливая перед собой всё вокруг. Мысли об их
истинности крошаться в труху. Розовые очки полетели на пол... Бутоны
отцвели.... Теперь цветам суждено завять...

С Юнги Пак Чимин узнал, что такое адская боль...

18/23
Примечание к части отрывок из песни: Nails — Call Me Karizma

Мне очень тяжело далась эта глава.

Пы.сы: Пожалуйста, подписывайтесь на мой инстаграмм, чтобы я могла с вами


контактировать — brendass_brss
Если видите ошибки — смело в пб
Буду рада, если оцените работу.

III. Слёзы моей печали

***

— У Пака Чимина диагностирована депрессия, — сообщают Тэхёну,


находящемуся возле палаты друга. — Ему назначили довольно мощные
антидепрессанты, возможны некоторые побочные эффекты. Через пару дней мы
его выпишем с всеми инструкциями по дальнейшему применению.

Тэхён опечаленно вздыхает, сжимая пакет с мандаринами в руках крепче,


прощается с доктором и заходит в палату.

Брюнет выглядел опустошённо снаружи, но по-прежнему отвратительно внутри,


просто сил уже не было показывать что-то на лице. Чимин просто умирает
изнутри, постепенно гниёт от кровоточащих ран, которые нанёс альфа так
глубоко, как только смог позволить ему Чимин.

Ужасная ошибка, которую никогда не исправишь, если, разве что, не умрёшь.


Научиться жить с ней? Слишком непосильно для морального состояния омеги.
Он слишком разбит, даже уничтожен не от своих многочисленных увечий, а
лишь от одного — он согласился познакомиться с ним тогда. Если бы не это, то
Чимин бы не чувствовал себя брошенным. Если бы не это, то руки Чимина были
бы цели. Если бы не это, Чимин бы не видел как альфа сцепляется с другим.
Брюнет бы не чувствовал сейчас саднящую боль, которая, как кислота,
разъедала всё на пути.

Из этой пропасти нет выхода, как и шансов жить спокойно. А виной тому метка,
напоминающая о самом глупом поступке за всю жизнь. Каждое утро
просыпаешься и видишь это страшное напоминание о том капкане, который
поджидал омегу, подманивал тёплыми словами о вечной любви, а после
использовал, поглотил любовь Чимина до последней капли, оставив его
опустошённым, иссохшим, нежелающим жить и даже выживать. Брюнет хочет
прекратить эти муки, но не может, его слишком больно ранили.

Он пытался забыться в одном альфе. Спустя пару дней после этого Чимин
напился и сам не понял, как целовался с кем-то на улице, однако его
оттолкнули.

— Ты меченый? Тебе не стыдно? Пошёл вон отсюда, мне не нужны проблемы!

Никому не было приятно иметь омегу, которого пометили, это было хуже ночных
бабочек, таких провожали неодобрительными взглядами, считая разгульниками,
19/23
которые предают своего альфу, но к ним самим относились снисходительней,
чем к омегам.

— Как ты? — слышится заботливый голос Кима.

В ответ же друг прикрывает лицо руками и начинает обессиленно хныкать.

— Он мне изменил... — следует тихое от брюнета.

Тэ срывается с места и крепко обнимает трясущегося Чимина. Тэхён ожидал


этого ответа, но всё равно, узнав это, пребывал в шоке; в голову сразу полезли
мысли о метке, которую оставил альфа, но говорить про это он не решился —
Чимину и так было отвратительно. Руки блондина касаются спины омеги и
начинают поглаживать, дабы хоть как-то ободрить, показать, что ему не всё
равно на самочувствие Пака. А омега крепче зарывается в объятия, говоря о том,
что он устал от всего, просто потерял себя, отдавшись Юнги, верил во
взаимность. Его разрывало изнутри, грудная клетка сжималась так сильно, что
заставляя вслух выть от чувства боли и страдания. Ему казалось, что если пулю
в лоб пустить, то он всё равно не избавиться от этого бремени, которое уже
приросло к его спине и тянуло вниз, во мрак и агонию, словно только это он и
заслужил. Ночами он молча кричал от этой боли, когда за стенкой находился Тэ,
он драл себе кожу на руках, а потом оправдывался своей неуклюжестью, он
изувечил своё тело шрамами, думая, что саднящие раны помогут забыть эти
чувства, и ведь это помогало, но лишь временно. И ведь ради каких-то пары
минут Чимин делал это. После пары раз, проведённых в больнице, Пак
обходился обычным избиением, когда было очень плохо, когда хотелось
переключиться как можно скорее на что-нибудь другое, пока омега вот-вот не
умер от боли, заставляющей гнить все органы насквозь. Он бил себя кулаками
по ногам, давал пощёчины или просто сжимал волосы на голове, иногда выдирая
клочки...лишь бы не чувствовать, а потом ходил с синяками на своей светлой
коже, которая уже забыла, что такое "забота". Чимин не знал, заслуживает ли он
больше после всего, что с ним произошло, заслуживает ли быть любимым и
иметь счастье? Его метка на шее давала лишь отрицательный ответ, а сам омега
даже и не надеялся на какой-то противоположный , потому что привык получать
от жизни лишь одно — бесконечные мучения от свои чувств, да и вообще от
того, что родился на этой земле, встретился с Юнги... Его гложила вина за то,
что тогда судьба решила их свести.

Ради чего? Чтобы пошутить?

Чимину не смешно... ему паршиво и некуда деть себя от этих чувств, которые
мучительно умертвляли брюнета. Хотелось, чтобы его стёрли и лица Земли, и он
наконец бы обрёл долгожданный покой. Но судьба продолжала причинять
сплошную боль.

Пак был создан для боли; он играет с ней роман, сплетаясь в страстном танго,
которое невозможно остановить, потому что играла музыка... музыка его жизни.
За всё это время не случилось ничего прекрасного. Чимин не привык получать
что-то хорошее, он не верит, что ему может в такой ситуации светить счастье.
Тэхён бережно прижимает его как можно крепче к себе.

— Я рядом, у тебя есть я, ты сильный, ты справишься, я понимаю, как тяжело


тебе сейчас, но без этого никак. После плохого всегда придёт хорошее, если не
сдаться. Я помогу тебе чем смогу, — ласково говорит блондин, поглаживая его
20/23
спину.

Тэ даже близко не может представить, каково сейчас его другу приходится, но


глаза видели всё это страдание в карих глазах омеги, которые наполнялись
слезами и краснели. Дрожащие руки Чимина цепляются за Кима, как за
спасательный круг, потому что он тонул, захлёбываясь водами печали и
страданий. И Тэхён позволяет ему хвататься, ведь это малое, что он может
сделать для него.

Ох, как бы он хотел сделать больше, чем может, но как?

Видеть подавленного от измены друга было просто невыносимо; хотелось взять


на себя хотя бы часть той боли, что испытывает брюнет сейчас. Тэ воет внутри
себя, сдерживая поток слёз. Ещё не хватало, чтобы он начал плакать. Футболка
блондина была вся мокрая в области плеча и груди от слёз омеги, который
впервые за это время выговорился и проплакался. Спустя какое-то время Чимина
отпускает, и он засыпает со спокойной душой...

Жаль, что ненадолго..

Просыпается он спустя пару часов, резко соскакивая из лежачего положения,


хватаясь за сердце и тяжело дыша в ответ. Карие глаза бегают по сторонам,
ожидая увидеть что-то нехорошее, ужасающее сейчас до дрожи. Чимина
колотило ото сна. Опять этот сон...

Ему снился Юнги.

И он как всегда начинался хорошо: самые тёплые слова о любви до гроба, такие
же тёплые поцелуи и объятья, совместная готовка и времяпрепровождение.
Здесь Мин Юнги любил Чимина так сильно, что даже брюнет не мог
представить такого обращения к себе. Крепкие руки альфы гладили пушистые
волосы парня, заворожённо смотря в эти карие глаза, которые до сих пор
любили миновы глаза. Пак плавился от его прикосновений и нисколько не
стыдился этого явления, потому что было действительно хорошо, однако помимо
этого присутствовало странное предчувствие.

Всё не могло быть хорошо...

"You angel if you say so


But you have horns for a halo
Dark and twisted..."

Рука альфы смыкается на горле Чимина, который резко округляет свои глаза,
уже испуганно смотря на Юнги.

— Лучше бы ты не приходил тогда на вечеринку... Меньше бы проблем от тебя


было, хрипит альфа, хмуря свои брови.

Рука крепче сжимает горло брюнета, от чего тот рефлекторно хватается за руку,
чтобы хоть как-то противостоять сильной хватке Юнги.

— Н-нет... п-пожалуйста, не надо.. — тихо удаётся прохрипеть омеге, глядя на


того своими испуганными глазами.
21/23
Неужели это единственное, что он заслужил?..

Из глаз начинают выступать слёзы, нет, совсем не из-за неприятной боли в


области горла, ведь это второе, о чём он думал сейчас... ему было морально
больно. Мысли о том, что Юнги с ним так обходится, не давали ему покоя. Альфа
врал всё это время, притворяясь, что любит самой настоящей любовью, а Чимин
покорно верил, отдавая всего себя, даже когда ему было больно, потому что где-
то в глубине души он верил, что всё будет хорошо.

А сейчас этот сон снова и снова разбивает и без того хрупкого омегу, добивая
окончательно. От его сердца не осталось ничего стоящего: труха перебитого
дорогого хрусталя, который уже давно потерял свою цену.

— Ты никому не нужен такой, а мне — тем более, — рычит грозно альфа в губы
Паку, который готов был прямо здесь и сейчас умереть, чтобы прекратить
мучиться в агонии от своих чувств.

Омегу разъедали слова любимого, не оставляя после себя даже чего-нибудь, что
могло хоть как-то восстановить брюнета после всего.

Каждое слово вонзалось сильнее прошлого, оставляя раны, которые вряд ли


заживут потом, лишь будут напоминать о ненужности, ничтожности. Пак Чимин
теперь и сам не знал, заслуживает ли он что-то, кроме этого.

Раньше Чимин уверял себя, что нужен кому-то, а сейчас он боялся даже думать
в эту сторону, ощущая дискомфорт, который с особой силой давил на грудную
клетку. Омеге стыдно подумать, что он кому-то нужен, потому что его предал
самый любимый человек на свете. Этому альфе Чимин отдал всё, что имел,
отдал оружие, которое могло его убить, потому что поверил в то, что он никогда
этого не сделает.

Как же он ошибался...

***

Настаёт время выписки. Тэхён очень сильно переживает, держа в руках чемодан
с собранными вещами Чимина. Врачи взяли омегу ненадолго, чтобы дать все
нужные бумаги и лекарства, поэтому блондин ждал своего друга на улице,
немного подмёрзнув, ожидая машину Чонгука, которая спустя пару минут
подъехала. Альфа берёт все вещи и пытается запустить омегу греться, но тот
наотрез отказывается, желая дождаться брюнета из больницы. На улице
огромными хлопьями шёл снег и светило солнце да так, что Тэ щурился от
отражения на снегу солнечных лучей. Всю эту неделю было пасмурно, намело
огромные сугробы из-за вечерних метелей, а сейчас произошло словно начало
чего-то нового: солнце светило непривычно ярко и даже грело лицо, касаясь его
снежинками, что падали с неба, медленно танцуя по воздуху.

Дверца открывается, и выходит Пак. Лицо выражало необычайное спокойствие.


Омеге было ни грустно, ни весело, он не знал, что чувствовал и, кажется, это
было всё благодаря лечению в больнице. Может оно и к лучшему, ведь Чимину
не хотелось ничего чувствовать сейчас: просто жить, никого не трогая и чтобы
22/23
не трогали его. Омега больше никому так не доверится, он это решил: заверил
себя замками со всех сторон, защищая оградой из огромнейших острых шипов,
которые больно ранят, если к нему посмеет подойти ближе. Только Тэхён мог
сделать на шаг ближе, чем всё остальные, только его единственный друг
являлся спасением в этой чёрной бездне, но даже у этого друга был парень,
поэтому по большей степени брюнет оставался один со своими проблемами,
которые решил пустить на самотёк.

Ему нечего терять больше. Он потерял себя вместе с Юнги и теперь никогда
никогда найдёт. Хрупкий, непонятный омега находится где-то там, в глубинах
сердца того альфы, который беспощадно разбил Чимина, уничтожил в пух и
прах, заставляя стоять на порогах больницы, не ощущая ничего... ровным счётом
ни-че-го... Омега не знал, что ему хочется от этой жизни теперь, ведь он потерял
не только те краски, которые дал ему Мин, но и все свои. Его окутывал страх,
что от него отвернётся в скором времени даже его единственный друг. Ему
страшно было пораниться вновь, поэтому он предпочёл бы бесчувствие вместо
этого. Свою доверчивость он запрятал далеко в себя, надеясь больше никогда её
не найти, а уж тем более — показать её кому-то ещё.

Он едет домой с мыслями о том, что он больше не покажет себя настоящего


кому-то. Доверять людям — слишком болезненный опыт, который он никогда в
жизни не захочет повторять. Уж лучше выпить яду, чем снова это повторить.

Хрупкий омега лишь хотел любить и быть любимым в ответ, а вместо этого он
вынужден собирать себя по крупицам.

Тэхён понимал, что теперь всё будет по-другому, но он будет рядом, что бы ни
случилось, лишь бы он оставался собой хотя бы рядом с ним и не забывал об
этом, ведь в мире так мало таких, как он, любящих всей душой и всем сердцем...
любящих искренней любовью. Однажды брюнет это поймёт, а сейчас ему нужно
лишь окрепнуть, и Тэ поможет ему в этом.

Хоть сейчас Чимин и разбит внутри, Ким Тэхён отчаянно будет склеивать его по
кусочкам, отдавая свою любовь ему, насколько только может. Без его помощи,
Чимин бы был уже на том свете, так и не узнав всех прелестей этой жизни,
которую он даже не успел повидать.

Однако эта любовь была первой и последней в жизни Чимина... больше такой не
будет...

23/23