Вы находитесь на странице: 1из 5

Пидор.

Поход в театр во время мощного недельного запоя может иметь непредсказуемые


последствия. Я сидел в темной подсобке на ящике с реквизитом и разливал водку в
пластиковые стаканы. Такой же ящик, оклеенный бархатом, играл роль стола. На этом
бархате уже были круглые следы от бутылок, стаканов и тарелок, сальные масляные
пятна, пепел. Кто-то явно тушил об него окурки.

Повод был такой – мой приятель, который работал в театре осветителем, наконец, снял
квартиру отдельно от матери и мы праздновали его новоселье, точнее начинали
праздновать. Шел спектакль «Анна Каренина», где мой приятель играл роль поезда. Ему
нужно было вовремя зажечь фонарь и имитировать приближение состава, меняя яркость
этого самого фонаря. С нами выпивали его сотрудники Валька-друг и Шурик. Шурик –
женственный пассивный гомосексуалист, именно такие нравятся девочкам, идеальный
друг гей, с которым можно поболтать о косметике и отношениях. Валька-друг была
гримером, а может костюмером, она была маленького роста, походила на бочонок к
которому приделали руки, ноги и голову правильной квадратной формы. В профиль она
походила на Сократа. Я однажды увидел этот профиль в какой-то книжке по истории
греческой мысли. Так и не смог забыть. Она была вылитый Сократ.

В такой чудесной компании мы праздновали новоселье, точнее начинали праздновать. Мне


было комфортно с ними. Шурик постоянно болтал и строил глазки моему приятелю,
Валька-друг косилась на меня, но я был холоден и дал ей понять, что закрыт для любых
отношений.

Мой приятель Костик скоро сорвался по звонку на сцену – имитировать приближение


поезда. Мы вышли на балкон посмотреть, как он будет это делать. Все было замечательно,
я стоял на балконе с пластиковым стаканчиком водки в одной руке и с лорнетом, который
подобрал в гримерке, в другой. Зрителей было немного. Костик запустил дымовую
машину, сымитировал на каком-то аппарате гудок поезда и зажег фонарь. Все было очень
реалистично. Я подумал, что, наверное, это лучший момент в постановке, и хоть я не
видел спектакль целиком, эта сцена действительно достойна аплодисментов. Костик
вернулся к нам, и мы допили остатки бутылки.

- Давай ко мне на хату. Продолжим новоселье отмечать.

- Давай, давай, – все были согласны.

- Тогда я такси вызываю, по дороге водки еще возьмем. Я проставляюсь.

- Без проблем, конечно, – решение поддержано единогласно.

Мы вышли из театра.

Машина подъехала. Мы загрузились и поехали какой-то недостроенный спальный район


города, где, как оказалось, Костик снял себе квартиру в новостройке. По пути заехали в
магазин и купили еще выпивки закуски. К нему в квартиру мы завалились с полными
пакетами. Надо сказать, что квартира была полностью пустая, без ремонта. Полы были
покрыты чем-то отдаленно напоминающим линолеум, ванны вообще не было, она стояла в
коридоре. На кухне кроме плиты не было ничего, в комнате стоял стол, несколько стульев
и диван с креслом. В общем, это была однокомнатная бюджетная халупа, хорошо хоть на
кухне была вода, было электричество, был туалет с работающим унитазом, правда двери
там не было, вместо двери висела какая-то грязная тряпка, завешивающая проем.

- Ну и дыра. Надеюсь, ты за нее не много денег отдал? – я выкладывал на стол продукты.

- У меня зарплата десятка, откуда деньги. Конечно немного. Квартира не очень, зато один.

- Это верно.

Я сразу оценил хозяйские качества Вальки-друга. Она нарезала колбасу и сыр и стала
делать всякие женские вещи – протерла стол и ополоснула посуду.

Шурик уткнулся в телефон и помалкивал. Мы с Костиком болтали за жизнь и открыли по


пиву, которое предусмотрительно взяли в магазине. Валька-друг сервировала стол и мы,
наконец, уселись пить. Подняли первые стаканы за новосела и выпили. Шурик спросил:

- Можно сейчас мои друзья подойдут?

- Пусть водки берут, да приходят. Жалко, что ли.

Я добавил:

- Пусть баб каких захватят с собой.

- Это вряд ли. Они МОИ друзья.

- Ясно. Обойдусь водкой.

Мне показалось, что Валька-друг немного обиделась. И ладно, пусть. В общем, вечер
продолжался. Шурик пьянел и уже не скрывал своего интереса. Он подсел к нам на диван
и мило бормотал какую-то хуйню.

- Скоро твои друзья придут?

- Да, да, скоро. Вот уже сейчас.

- Хорошо.

В дверь, правда, позвонили минут через пять. Костик открыл, в коридоре стало шумно, а
после в комнату ввалились три человека. Один был похож на Шурика, зализанный
слащавый хуесос в обтягивающей майке и джинсах, в кедах «Конверс», с айфоном. Два
других были одеты как гопники – треники, спортивные кофты с адидасом, у одного
классическая кепка. «Блядь, да тут всего один пидор» – подумал я.

Четкие пацаны протянули мне руки:

- Вован.

- Андрей.

- Тема.
- Андрей.

Последним подошел слащавый:

- Витя.

- Андрей.

Руки я ему не подал. Этот тип вызывал у меня какое-то отвращение, какую-то
необъяснимую неприязнь.

Шурик и Витя обнялись и поцеловали друг друга в щеки.

- Бля, ребята, давайте без этого а? – Вован рявкнул на Витю и Витя сел рядом с ним.

Меня это насторожило. Костик разлил водку и сказал тост:

- За пацанов!

Все чокнулись, выпили, а я втихую пометил свой стакан – замял краешек, еще придвинул
к себе свою вилку. Дело принимало странный оборот. Я начал подозревать, что эти четкие
пацаны могут оказаться не теми, за кого себя выдают. В общем, пока я просто
насторожился и придвинул к себе свою посуду. Мы напивались, будто следуя какому-то
плану, системно и неотвратимо. Было весело. Валька-друг перестала обращать на меня
внимание. Я ловил шпроты в банке. Шурик жался к Костику, Вован и Витя говорили на
повышенных тонах, Тема молча напивался. Я пошел в сортир, поссал, а когда вернулся, не
обнаружил Вована. Его дружка тоже не было.

- И куда съебались эти голубки?

- Ушли, – Тема странно посмотрел на меня.

Хорошо. Ушли, так ушли. Я выпил еще стакан и понес какую-то чушь. Все смеялись. Все,
за исключением Темы, казались приятелями. А этот пацан, в спортивном костюме
«адидас», был какой-то опасный и тревожный. Я чувствовал его негативное отношение,
мне он не нравился и, судя по всему, я ему тоже.

- Костя, мне, наверное, ехать пора, – Шурик промямлил это сквозь сон.

- Да, сейчас такси вызову и поедешь. Я тебя провожу.

- Блядь, че он сам не спустится? – Я возразил, я не хотел остаться с Темой и Валькой-


другом наедине.

- Да ладно, провожу.

Хуже быть не могло.

Машина приехала, Костик с Шуриком ушли, мы попрощались около входной двери.


Костик сунул мне ключи:

- Закрой дверь.
Мы остались втроем. До меня, наконец, дошло – этот Тема был похож на нациста Рэма, на
это самого известного нацистского пидора Рэма. Такой же мелкий, плотный, с упругим
брюшком и такой же опасный. «Бля, вот это попал» – мозг, отключаясь, посылал
последние тревожные сигналы. Я представил себе, чем мне может это грозить, и
приготовился к худшему. Тема-Рэм налил мне водки. Я убедился, что стакан мой и
спросил:

- Ты тоже гей что ли?

- Кто?

- Ты. Ну, гей? Или как вы там себя называете.

- Я не гей. Что за хуета, - Тема был изрядно пьян.

Я судорожно вздохнул:

- Хорошо. Как мне тебя называть?

- Если это имеет значение, то мне нравится слово «пидор». Звучит очень гордо и как-то по-
спартански что ли. Они же там все мужики были в Спарте. А гей это пиздец. Так только
хуесоса могут назвать. В общем, если тебе так важно, называй меня пидор. Усек?

- Да не вопрос.

Костик не возвращался. Прошло уже минут двадцать, а его все не было. Валька-друг
налила еще водки. Я взял стакан:

- Тема, а ты Берроуза читал?

- Не, а кто это, бля, такой?

- Проехали.

Выпили не чокаясь. Зазвонил телефон. У меня. Я нашел его в кармане. Это был Костик:

- Слушай, я к своей свалил. Будешь уходить гони всех и закрой дверь.

- Окей. Но ты все равно мудила.

- Да-да, извини.

Я положил трубку. На меня пристально смотрели Валька-друг и Тема.

- Наливай, Валентина, выпьем. Костик не придет. В общем, мы тут одни.

Мы выпили. Тема общался с Валькой, а я сидел и думал о чем-то своем.

Потом тема сидел передо мной и бубнил: «Я мужик, бля, мужик, ты слышишь, мужик.
Пидор это звучит гордо, по-гречески, греки мужик были, как я. Ты слышишь? Я не хуесос
какой-то, я мужик». Я поддакивал ему и удивлялся, как обычный гопник нетрадиционной
ориентации может практически дословно цитировать Берроуза, о котором никогда не
слышал, да и скорее всего никогда не услышит. Вселенная странная штука.
Дальше все развивалось по самому хуевому сценарию. Валька ушла в толчок и похоже
надолго там зависла. Ее рвотный рев был слышен в комнате и Тема прикрыл дверь,
единственную в квартире и такую ненужную в сложившейся ситуации. Он шатаясь
подошел ко мне:

- Хочешь я тебе отсосу? Ты мне нравишься, ты некрасивый, но в тебе что-то есть.

Мне, конечно, это польстило. Женщины редко говорили мне подобные вещи.

- Слушай, я предпочту сказать нет. Я как-то не ходок по мужской части.

Он отвалил. Обиделся. Вернулась Валька.

- Валентина, готов тебе признаться, что я рад тебя видеть, слышать и трогать.

Я подсел к ней и с содроганием положил руку ей на колено. У нее было очень большое
колено, оно не помещалось мне в ладонь. Но она была женщина, как ни странно
нормальной ориентации. Это было смело с ее стороны.

Она промычала что-то невнятное и поцеловала меня взасос. Ее губы были липкие, но это
были губы женщины. Вошел Тема и понял, что битва за член проиграна и молча ушел,
напялив на ноги свой «адидас». Может ему повезет отсосать кому-нибудь на улице, я
подумал и тут же забыл об этом.

В эту ночь я все-таки выебал Вальку-друга, но это был секс сквозь слезы. Утром я встал и
подло свалил их этой чертовой хаты. Оставил записку с ключом Вальке и постарался
забыть это новоселье. В театр я больше не ходил.