Вы находитесь на странице: 1из 10

ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 14 марта 2018 г. N 09АП-3989/2018-ГК

Дело N А40-69796/2017

Резолютивная часть постановления объявлена 05 марта 2018 года.


Полный текст постановления изготовлен 14 марта 2018 года.
Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:
председательствующего судьи Лялиной Т.А.,
судей Стешана Б.В., Ким Е.А.,
при ведении протокола судебного заседания секретарем Ковалем А.Д.,
рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу
ОАО "Российский инвестиционный банк"
на решение Арбитражного суда города Москвы от 12.12.2017 г. по делу N А40-
69796/2017, принятое судьей Битаевой З.В.
по иску Акционерного коммерческого банка "Инвестиционный торговый банк"
Публичное акционерное общество (ОГРН 1027739543182) к Открытому
акционерному обществу "Российский инвестиционный банк" (РН 114488-3300-
0АО),
с участием ЦБ РФ, ГК "АСВ" в качестве третьих лиц
о признании договора залога недействительным
при участии в судебном заседании представителей:
от истца - Зурабян А.А. по доверенности от 28.06.17;
от ответчика - Райкин В.Ю. и Райкина С.В. по доверенности от 19.12.17 N 262;
от третьих лиц - не явились, извещены;

установил:

ПАО АКБ «Инвестиционный торговый банк» обратилось в Арбитражный суд г.


Москвы с иском к ОАО «Российский Инвестиционный Банк» в котором просило
признать договор о залоге денежных средств N 27/22-948 от 02.04.2015 г.
недействительной (притворной) сделкой.
Решением от 12.12.2017 г. Арбитражный суд г. Москвы иск удовлетворил.
Не согласившись с принятым по делу судебным актом, ответчик обратился в
Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой
просит решение отменить, производство по делу прекратить, поскольку, по мнению
заявителя, суд первой инстанции принял к производству и рассмотрел дело, которое
не подлежало рассмотрению в Российском арбитражном суде, суд не применил
подлежащие применению положения сразу двух международных договоров РФ,
неправильно применил нормы материального права.
В судебном заседании апелляционной инстанции представитель ответчика
доводы жалобы поддержал, просил решение отменить, жалобу удовлетворить;
представитель истца возражал против доводов жалобы по основаниям,
изложенным в отзыве, просил решение оставить без изменения, апелляционную
жалобу без удовлетворения;
представитель третьего лица в суд апелляционной инстанции не явился, о месте
и времени судебного заседания извещался надлежаще в порядке ч. 6 ст. 121, ст. 156
АПК РФ, ходатайствовал о рассмотрении жалобы в отсутствие его представителя,
которое удовлетворено протокольным определением, информация на официальном
сайте суда размещена 31.01.2018 г., жалоба рассмотрена в его отсутствие.
Проверив доводы апелляционной жалобы, отзыва, законность и обоснованность
принятого судом первой инстанции решения в порядке ст. ст. 266, 268, 269 АПК РФ,
исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства, выслушав представителей
сторон, апелляционный суд считает, что решение следует оставить без изменения,
апелляционную жалобу без удовлетворения по следующим основаниям.
Из документов, представленных в деле следует, что 02.04.2015 г. между истцом
и киргизским ОАО «Российский Инвестиционный Банк» были подписаны два
соглашения - Договор срочного депозита N 64 и Договор о залоге денежных средств
N 27-22/948, на основании которого денежные средства, размещенные по Договору
депозита в Киргизии, должны были оставаться в залоге у Ответчика до того
момента, пока ООО «Вега»1 не исполнит свои кредитные обязательства перед
ответчиком.
02.04.2015 г. ответчик предоставил ООО «Вега» кредит в размере 70 000 000
руб. на основании Рамочного соглашения N 002-221/004-2015_KL.
Обосновывая заявленное требование истец указывал на то, что:
- в результате совершения группы сделок, имеющих признаки ничтожности и
подозрительности/предпочтительности (в соответствии с нормами ФЗ «О несостоятельности
(банкротстве)»), денежные средства в размере 70 000 000 руб. были отчуждены Банком на
безвозвратных началах в адрес аффилированного (на момент отчуждения) лица;
- путем заключения Договора залога были созданы формальные правовые основания для
вывода денежных средств Банка в пользу ответчика на безвозмездных началах.
Данные обстоятельства послужили основанием для обращения в суд с
заявлением о признании договора о залоге денежных средств N 27/22-948 от
02.04.2015 г. недействительной (притворной) сделкой.
Ответчик в суд первой инстанции не явился, возражений и отзыв на иск не
представил.
Оценив доводы иска в совокупности с представленными документами,
учитывая отсутствие возражений ответчика, руководствуясь ФЗ «О
несостоятельности (банкротстве)», ст. ст. 12, 168 ГК РФ, суд первой инстанции
пришел к выводу об удовлетворении иска, поскольку:
- установил, что 27.08.2015 г. Банком России был издан Приказ N ОД-2267, в
соответствии с которым в Банк была назначена временная администрация,
полномочия органов управления и акционеров Банка приостановлены;

1
ОГРН 1147746268790
- в отношении Банка была начата реализация мер по предупреждению
банкротства, функции временной администрации Банка были возложены на ГК
«Агентство по страхованию вкладов» (ГК АСВ);
- Приказом Банка России от 24.02.2016 г. N ОД-654 полномочия ГК АСВ по
выполнению функций временной администрации были прекращены, полномочия по
управлению Банком переданы в адрес вновь избранных органов управления;
- при этом сама процедура санации не окончена. План мер по предупреждению
банкротства Банка под контролем Банка России и с привлечением средств
Федерального бюджета рассчитан до 2025 г.;
- в соответствии с п. 3 ст. 189.40 Закона о банкротстве в случае, если в
отношении кредитной организации осуществляются меры по предупреждению
банкротства с участием ГК АСВ, срок для оспаривания сделок по основаниям,
предусмотренным ст. ст. 61.2, 61.3 Закона о банкротстве, исчисляется с даты
утверждения Комитетом банковского надзора Банка России плана участия ГК АСВ в
осуществлении мер по предупреждению банкротства банка;
- в отношении Банка план участия АСВ в осуществлении мер по
предупреждению банкротства Банка был утвержден 26.08.2015 г.;
- установил, что с мая 2013 г. до августа 2015 г. (до момента начала
осуществления Банком России и ГК «Агентство по страхованию вкладов» мер по
предупреждению банкротства Банка) Банк и Ответчик контролировались одними и
теми же лицами - основным акционером Банка являлось АО "Инвестиционный
Торговый Бизнес Холдинг" (владел 19,99% акций), оно же владело 90% акций
ответчика;
- при таких обстоятельствах ответчику было безусловно известно о том, что
Банк уже в апреле 2015 г. был финансово неустойчив. При этом регулятор (Банк
России) стал уделять пристальное внимание к текущим финансовым показателям
Банка с начала 2015 г., поскольку значения данных показателей имели сугубо
негативный оттенок;
- вступившими в законную силу судебными актами установлено, что активы из
Банка выводились контролирующими лицами уже с декабря 2014 г. (дела N А40-
36833/16, А40-36981/16, А40-36984/16, А40-36986/16), то есть более чем за 4 месяца
до осуществления сделок, которые оспариваются в настоящем иске;
- в отношении наличия признаков неплатежеспособности уже по состоянию на
декабрь 2014 г. (за 4 месяца до совершения оспариваемых сделок) в Решении
Арбитражного суда г. Москвы от 27.04.2016 г. по делу N А40-36984/16 (оставлено
без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций) установлено, что
Банк уже отвечал признакам неплатежеспособности и имел скрытую картотеку, что
подтверждается справкой ЦБ РФ и решением по делу N А40-218448/15 и
предписанием ЦБ РФ от 26.08.2015 г.;
- указанная справка Банка России о наличии у Банка скрытой картотеки
неисполненных обязательств представлена истцом в материалы дела и из указанного
документа следует, что как минимум за период в 6 месяцев до даты назначения в
Банк временной администрации (27.08.2015 г.) у Банка накопились фактически
неисполненные обязательства, сознательно не указываемые в официальной
отчетности («скрытая картотека»), в объеме порядка 2 млрд руб.;
- принял во внимание положения п. 5 ст. 189.40 Закона о банкротстве;
- в абз. 2 п. 9 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 "О некоторых
вопросах, связанных с применением главы 111.1 Федерального закона «О
несостоятельности (банкротстве)» (далее Постановление Пленума ВАС N 63)
разъяснено, что если подозрительная сделка была совершена в течение одного года
до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления,
то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в п. 1
ст. 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, наличие иных обстоятельств,
определенных пунктом 2 данной ст. (в частности, недобросовестности контрагента),
не требуется;
- пункт 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве рассматривает в качестве основания
признания сделки должника недействительной неравноценность полученного
встречного предоставления;
- в этой связи для признания сделки по списанию со счетов Банка 70 000 000
руб., недействительной достаточно того обстоятельства, что Банк, списав данные
денежные средства, не получил никакого материального эквивалента
(предоставления), однако это не отменяет того факта, что Ответчик был осведомлен
о состоянии Банка, а сам Банк отвечал признакам неплатежеспособности;
- вместе с тем, в абзаце 4 п. 4 Постановления Пленума ВАС N 63 разъяснено,
что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок,
предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду
квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление
правом, как ничтожную (ст. 10 и 168 ГК РФ);
- с учетом полной осведомленности ответчика о характере производимых
операций (которые представляли собой целенаправленный вывод активов из Банка)
и, как следствие, намерении причинить вред интересам Банка, суд полагает, что
имеются основания для признания договора залога ничтожной сделкой по
основаниям, предусмотренным ст. 10, п. 2 ст. 168 ГК РФ;
- также учел, что:
* по условиям Договора депозита срок размещения денежных средств у
ответчика составлял тридцать календарных дней, по истечению которых денежные
средства подлежали возврату Банку, однако, в соответствии с условиями Договора
залога денежные средства в сумме 70 000 000 руб. должны были оставаться у
ответчика до исполнения ООО «Вега» своих обязательств;
* передача денежных средств Банка в залог (заклад) иностранной кредитной
организации не согласуется ни с российским законодательством, ни с внутренними
нормативными актами Банка при этом, Договор залога прямо предусматривает, что
Банк передает Ответчику в залог (заклад) денежные средства в сумме 70 000 000
руб.;
* российское законодательство не допускает передачу в залог (заклад)
денежных средств и такие сделки должны быть квалифицированы как ничтожная
сделка;
* на невозможность определения в качестве предмета залога денежных средств
неоднократно указывалось как высшими судебными инстанциями (п. 3
Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от
15.01.1998 г. N 26 "Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением
арбитражными судами норм Гражданского кодекса РФ о залоге"), так и в судебной
практике (Постановления ФАС Московского округа по делам N А40-37272/12-47-
341, N А40-80329/11, N А40-59657/06);
* в соответствии с п. 25 ст. 29.11 Устава Банка отчуждение в любой форме
активов Банка (кроме отчуждения секьюритизированных ценных бумаг, прав по
кредитам или иных приносящих процентный доход активов, осуществляемого в
рамках обычной хозяйственной деятельности) должно быть одобрено Советом
директоров Банка, если такие расходы не были предусмотрены утвержденным
бюджетом;
* отчуждение 70 000 000 руб. в адрес ответчика не было предусмотрено
бюджетом Банка и не одобрялось органами управления Банка;
- согласился с позицией истца, что оспариваемый Договор залога был лишен
экономического смысла для Банка и отсутствие разумной экономической цели его
заключения свидетельствует о том, что реальное предназначение данного договора
не соответствовало его содержанию;
- в действительности, стороны не намеревались обеспечивать исполнение
кредитных обязательств ООО «Вега» перед киргизским банком (ответчиком), а
стремились создать основания для невозврата (оставления) денежных средств
ответчиком;
- учел, что ООО «Вега» не ведет никакой хозяйственной деятельности и было
заведомо не способно исполнять обязательства по возврату кредита; ООО «Вега»
ликвидировано 08.08.2016 г. - исключено из ЕГРЮЛ на основании решения
налогового органа по основанию фактического прекращения деятельности;
- принимая данные обстоятельства во внимание, пришел к выводу что Договор
залога подлежит квалификации как притворная сделка по правилам п. 2 ст. 179 ГК
РФ, поскольку был заключен в целях прикрытия сделки по выводу активов (то есть
безвозмездному и безвозвратному предоставлению, фактически дарению) в размере
70 000 000 руб. из Банка в адрес ответчика;
- учел, что возможность оспаривать сделки кредитной организации по
основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, определяется моментом
совершения оспариваемой сделки, а не субъектом, который поддерживает
соответствующие требования;
- в соответствии с п. 1 ст. 189.40 Закона о банкротстве по специальным
"банкротным" основаниям могут быть оспорены все сделки, совершенные
кредитной организацией до даты назначения временной администрации по
управлению кредитной организацией либо после такой даты в периоде,
определенном в соответствии с п. 3 ст. 189.40 Закона о банкротстве (то есть с даты
утверждения Комитетом банковского надзора Банка России Плана учучастия АСВ);
- временная администрация была назначена в Банк Приказом Банка России от
27 августа 2015 г. N ОД-2267;
- периоды совершения сделок, которые могут быть признаны
недействительными по основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве,
исчисляются с 26 августа 2015 г., когда Комитетом банковского надзора Банка
России был утвержден План участия Агентства по страхованию вкладов (АСВ) в
осуществлении мероприятий по предупреждению банкротства Банка;
- оспариваемая сделка была совершена в пределах полугода до утверждения
Комитетом банковского надзора Плана участия АСВ в осуществлении мер по
предупреждению банкротства Банка, соответственно она может быть оспорена по
основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве;
- прекращение полномочий временной администрации не влечет прекращения
права Банка на оспаривание сделок по основаниям, предусмотренным Законом о
банкротстве.
Судебная коллегия не усматривает оснований для переоценки выводов суда
первой инстанции.
Довод жалобы о том, что суд первой инстанции принял к производству и
рассмотрел дело, которое не подлежало рассмотрению в российском арбитражном
суде - судебной коллегией отклоняется, поскольку:
- спор об оспаривании сделки, инициированный в связи с осуществлением в
Банке мер по предупреждению банкротства, носит публично-правовой характер, в
связи с чем, суд первой инстанции правильно определил компетенцию по
рассмотрению настоящего дела;
- в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ N 10508/13
от 12.11.2013 г. по делу N А40-108528/12 сформулирована правовая позиция, в
соответствии с которой при оспаривании сделок должника, в отношении
которого в стране учреждения реализуются публичные процедуры (включая
банкротство), подлежат применению нормы права данной страны (lex
concursus);
- Верховный Суд РФ в Определении N 305-ЭС16-4051 от 16.08.2016 г. по делу N
А40-117039/2015 прямо указал, что споры о действительности сделок кредитной
организации, возникающие в ходе стадии санации, носят публичный характер и
подлежат разрешению исключительно арбитражным судом по месту нахождения
кредитной организации.
Актуальная судебная практика также исходит из того, что споры об оспаривании
сделки в рамках процедуры санации по основаниям, предусмотренным Законом о
банкротстве, являются публично-правовыми, в связи с чем, не подлежат
применению третейские оговорки/соглашения о подсудности (см. например
Постановление Арбитражного суда Московского округа от 22.12.2016 по делу N
А40-101137/15).
В рамках настоящего дела спор возник в связи с действиями бывших
контролирующих санируемый Банк лиц, которые посредством заключения договора
залога вывели денежные средств в размере 70 000 000 руб. в преддверии санации.
Что касается Постановления Высшего Арбитражного РФ от 24.04.2012 по делу
N А40-21127/11, то в рамках упомянутого дела какая-либо сделка не оспаривалась в
принципе (было заявлено требование о расторжении договора) и основание
российской компетенции не было связано с банкротными основаниями, в связи с
чем, позиция ВАС РФ по данному делу к рассматриваемой ситуации не может быть
применена.
Ссылка заявителя жалобы на дело N А40-110339/2016 судебной коллегией
отклоняется, поскольку в рамках указанного дела истцом выступал Росинбанк и
анализировался только гражданско-правовой аспект договора о залоге, в то время
как в рамках настоящего дела оспаривание осуществляется в связи с
осуществлением в отношении Банка санации, которая носит публично-правовой
характер.
Довод жалобы о том, что судом первой инстанции не было учтено содержание
ст. ст. 247, 248 АПК РФ - судебной коллегией не принимается, поскольку:
- без ущерба для позиции истца, даже если исходить из гражданско-правового
характера настоящего спора, суд первой инстанции правильно определил свою
компетенцию, поскольку требование возникло из причинения вреда имуществу
действием или иным обстоятельством, имевшими место на территории РФ;
- в силу п. 4 ч. 1 ст. 247 АПК РФ арбитражные суды в РФ рассматривают дела по
экономическим спорам и другие дела, связанные с осуществлением
предпринимательской и иной экономической деятельности, с участием иностранных
организаций, международных организаций, иностранных граждан, лиц без
гражданства, осуществляющих предпринимательскую и иную экономическую
деятельность, в случае, если требование возникло из причинения вреда имуществу
действием или иным обстоятельством, имевшими место на территории РФ, или при
наступлении вреда на территории РФ;
- путем заключения так называемого "Договора залога" были созданы
формальные правовые основания для вывода денежных средств Банка в пользу
ответчика на безвозмездных началах и, соответственно был причинен вред Банку, в
связи с чем настоящий спор должен был рассматриваться именно Арбитражным
судом города Москвы, поскольку вред наступил на территории РФ.
Довод жалобы о том, что суд первой инстанции неправильно определил
применимое право - судебной коллегией отклоняется, исходя из следующего:
- суд первой инстанции правильно определил применимое право,
поскольку стороны избрали в качестве применимого право Республики
Кыргызия исключительно с целью обхода закона;
- несмотря на то, что основным коллизионным принципом международного
частного права, является принцип автономии воли, пределы его реализации
должны соотноситься с границами, установленными законодательством для
осуществления субъективных гражданских прав (ст. 10 ГК РФ);
- в силу ст. 10 ГК РФ не допускаются действия в обход закона с
противоправной целью. Согласно к сделке, совершенной в обход закона с
противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского
законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая
сделка может быть признана недействительной на основании положений ст. 10
и п. п. 1 или 2 ст. 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания
недействительности такая сделка признается недействительной по этому
основанию (например, по правилам ст. 170 ГК РФ);
- в настоящем деле подчинение договора о залоге праву Республики
Кыргызия преследовало цели затруднить оспаривать такой вывод активов в
РФ, а также обойти барьер российского законодательства относительно
невозможности залога денежных средств (по условиям договора в залог
передавались именно денежные средства, а даже не права по договору
банковского счета);
- генеральной коллизионной привязкой для договора залога является
право страны залогодателя, то есть применяется право стороны, которая
осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания
договора, в договоре залога такой стороной является залогодатель (пп. 17 п. 2
ст. 1211 ГК РФ);
- контролирующее Банк лицо, понимая, что подчинить договор о залоге
денежных средств российскому праву невозможно, избрало право Республики
Кыргызия, чтобы легализовать вывод денежных средств из Банка в
преддверии санации, что, очевидно, является обходом закона в понимании ст.
10 ГК РФ, то есть Ответчик использовал формально законные правовые
конструкции законодательства права Кыргызской Республики, для достижения
противоправного правового результата в РФ - причинение ущерба Банку и его
кредиторам;
- в связи с изложенным, суд первой инстанции правильно определил нормы
права, подлежащие применению.
Довод жалобы о том, что суд первой инстанции неправильно применил к
спорной ситуации нормы российского законодательства - судебной коллегией также
отклоняется, поскольку:
- сделка, оспариваемая Банком, правомерно признана недействительной на
основании ст. ст. 10, 168 ГК РФ, ст. 170 ГК РФ, ст. 61.2 Закона о банкротстве;
- в соответствии с п. 3 ст. 189.40 Закона о банкротстве в случае, если в
отношении кредитной организации осуществляются меры по предупреждению
банкротства с участием ГК АСВ, срок для оспаривания сделок по основаниям,
предусмотренным ст. ст. 61.2, 61.3 Закона о банкротстве исчисляется с даты
утверждения Комитетом банковского надзора Банка России плана участия ГК АСВ в
осуществлении мер по предупреждению банкротства банка;
- согласно п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в
целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана
арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение
трех лет до утверждения плана участия ГК АСВ в осуществлении мер по
предупреждению банкротства, и в результате ее совершения был причинен вред
имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об
указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).
Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана
заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении
интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или
недостаточности имущества должника;
- суд первой инстанции правомерно установил, что с мая 2013 г. до августа 2015
г. (до момента начала осуществления Банком России и ГК «Агентство по
страхованию вкладов» мер по предупреждению банкротства Банка) Банк и Ответчик
контролировались одними и теми же лицами;
- что касается не применимости п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве к договору о
залоге денежных средств, то вышеизложенные обстоятельства свидетельствуют о
том, что денежные средства были переданы в "залог" Росинбанка без каких бы то ни
было оснований и в отсутствии встречного предоставления, что позволяет
применить к сделке основание недействительности, предусмотренное п. 1 ст. 61.2
Закона о банкротстве;
- учитывая, что доказан факт определения воли ответчика и истца в период
заключения договора о "залоге" одним лицом и технический характер ООО «Вега»,
принимая во внимание отсутствие экономической целесообразности совершенных
сделок, суд правомерно пришел к выводу о том, что договор о залоге является
притворной сделкой;
- что касается ссылки ответчика на дело N А40-110339/2017, в рамках которого
ответчик рассматривал договор о залоге как действительный, то подобный довод
свидетельствует лишь о намерении ответчика неосновательно обогатиться за счет
Банка.
При таких обстоятельствах, выводы суда первой инстанции соответствуют
фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в нем доказательствам, нарушений
норм материального и процессуального права судом не допущено, а потому
апелляционная жалоба по изложенным в ней доводам удовлетворению не подлежит.
Расходы по госпошлине относятся на заявителя апелляционной жалобы в силу
ст. 110 АПК РФ.
Руководствуясь статьями 266 - 269 (п. 1), 271 АПК РФ, Девятый арбитражный
апелляционный суд

постановил:

Решение Арбитражного суда г. Москвы от 12.12.2017 г. по делу N А40-


69796/2017 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.
Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда вступает в
законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в течение двух
месяцев со дня изготовления постановления в полном объеме в Арбитражном суде
Московского округа.

Председательствующий судья
Т.А.ЛЯЛИНА

Судьи
Е.А.КИМ
Б.В.СТЕШАН