Вы находитесь на странице: 1из 966

И. Ю. Крачковский.

А К А Д Е М И Я НАУК С С С Р

А К А Д Е М И К

ИГНАТИЙ ЮЛИАНОВИЧ

ИЗБРАННЫЕ СОЧИНЕНИЯ

ИЗДАТЕЛЬСТВО
АКАДЕМИИ НАУК СССР
М О С К В А - Л Е Н И Н Г Р А Д
1 9 5 7
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:

Академик \В. А . Гордлевский (председатель), член-коррес­


пондент АН С С С Р Г . В. Ц еретели, член-корреспондент
АН С С С Р Е . Э . Бертелъс, доктор исторических наук про­
фессор В . А . Крачковская, доктор исторических наук про­
фессор Н. З аход ер , кандидат филологических наук
5 . / /. Беляеву кандидат исторических наук -ДГ. / / . Кильберг

Редактор IV тома
Г. В. ЦЕРЕТЕЛ И
ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА

В четвертый том „Избранных сочинений** академика И. Ю. Крачков-


ского вошло исследование ученого о географической литературе арабов,
которое полностью публикуется впервые. Лишь отдельные главы (I, II,
III, IX, XX, XXI и XXIII) из этой монографии были изданы полностью
или частично (см. библиографическую справку, стр. 817) в виде отдель­
ных статей в различных органах АН СССР и других научных изданиях
Советского Союза, притом без подробных библиографических сведений,
которыми снабжено данное издание.
Работа сохранилась в архиве И. Ю. Крачковского в 4вух экземплярах,
один из которых является автографом, а другой машинописной копией
с первого.
После переписки текста на машинке он был проверен и исправлен:
автором, при этом им были добавлены транскрипционные знаки и в отдель­
ных случаях внесены дополнения и поправки, главным образом библио­
графического характера. Иногда приписки ограничиваются фамилией
того или иного исследователя, без указания заглавия его работы и места
в тексте, к которому относится данная ссылка.
Кроме того, среди материалов ученого сохранилась рабочая картотека,
составленная специально для публикуемой работы, с библиографическими
выписками и в некоторых случаях с кратким изложением содержания.
Картотека не имеет нумерации и не расположена по алфавиту. (Подроб­
ное описание рукописей и картотеки, составленное В. А. Крачковской,
см. на стр. 814—817).
Работа написана в промежутке между 1938 и 1945 гг., с некоторыми
перерывами во время войны и блокады. Но интерес к географической
литературе арабов акад. И. Ю. Крачковский проявлял с первых же
дней своих научных занятий. Еще в 1909 г., во время своей научной
командировки на арабский Восток, он слушал в Каирском универси­
тете лекции1 (на арабском языке) по истории арабской астрономии
крупнейшего специалиста в области истории астрономии и математиче­
ской географии арабов, известного итальянского ученого К. А. Наллино

1 См.: Игнатий Юлианович Крачковский. Материалы к биобиблиографии ученых


СССР, Изд. Акад. Наук С С С Р, М.—Л ., 1949, стр. 7.
1*
4 Предисловие редактора

(1862—1938), работы которого широко использованы автором в данной


монографии.
Вслед за этим, по возвращении в Петербург, И. Ю. Крачковский
приступил к чтению лекций на Восточном факультете Петербургского
университета по самым различным вопросам арабского языка и культуры.
В 1910—1917 гг., среди прочих курсов, читанных И. Ю. Крачковским
в Университете, особое место занимал „Обзор арабской географической
литературы с чтением избранных отрывков44,1 который впоследствии,
в 1935/36 академическом году, был возобновлен под названием „Араб­
ская историко-географическая литература".2
При чтении этих курсов в качестве пособия использовалась наиболее
известная к тому времени арабская географическая литература,3 для
проработки которой со .студентами автор делал русские переводы со
специально им подобранных отрывков арабских текстов. Эти переводы
образцов арабских географических сочинений включены ученым в его
монографию для характеристики стиля и манеры изложения того или
иного автора.
Из курсов лекций о географической литературе арабов, читанных
акад. И. Ю. Крачковским, и выросла настоящая монография.
З а сорок с лишним лет она постоянно совершенствовалась и допол­
нялась в зависимости от появления новых данных и открытий, в которых
немалая заслуга принадлежит самому автору.
Как видно из предисловия автора, написанного им после завершения
главы XXIII, он предполагал довести обзор арабской географической
литературы до наших дней. После этого была написана еще лишь одна
глава — XXIV: Восемнадцатый век. По задуманному автором плану
новому периоду предполагалось посвятить еще две-три главы, но осу­
ществить это намерение уже не удалось ввиду внезапной смерти автора
(24 января 1951 г.). Этим объясняется, что в публикуемой монографии
отсутствует не только обзор литературы за XIX в., но и заключительный
раздел, подытоживающий основные выводы всей работы в целом.
Географической литературе арабов посвящено немалое количество
общих обзоров и специальных исследований начиная еще с классической
работы Рено. З а последние десятилетия эта работа значительно возросла
1 Игнатий Юлианович Крачковский. Материалы к биобиблиографии ученых С С С Р ,
стр. 162.
2 Там же, стр. 163.
3 Так, например, в „Обозрении преподавания наук по факультету восточных языков
Петроградского университета в осеннем полугодии 1915 г. и в весеннем полугодии
1916 года" (Пгр., 1915, стр. 4—5) в качестве пособий по арабской географической
литературе указаны следующие издания: М. R е i n a u d. Geographie (TAboulfeda, t. I,
Paris, 1848; L . M. D e v i e . Coup d’oeil sur la litterature geographique arabe au
moyen age. Paris, 1882; C . B r o c k e l m a n n . GAL. Berlin, 1898—1902. Тексты
из Де Гуе (М. J. d e G о е j е. Selections from Arabic Geographical Literature. Lei­
den, 1907).
Предисловие редактора 5

и обогатилась благодаря блестящим исследованиям В, В. Бартольда,


В. Ф . Минорского, Ж. Крамерса, Ю. Руска, Г. Феррана и других
выдающихся специалистов по исторической географии арабов. Но публи­
куемая работа акад. И. Ю. Крачковского занимает особое место среди
всей этой литературы.
И. Ю. Крачковский известен в науке как ученый-арабист с исклю­
чительно широким кругозором, который одинаковое внимание уделял как
значительным, так и малым фактам культурной жизни арабов, начиная
от гениальных произведений Мутанаббй и Абу л-сАла’ ал-Масаррй и кончая
незатейливыми сказками из Назарета. Он считал, что культура народа
складывается из всех этих элементов и для ее изучения необходимо
определить место каждого явления в общем развитии и установить
преемственную связь между ними.
Арабскую географическую литературу он рассматривает именно как
составную часть арабской литературы, и для ее должного понимания он
считает необходимым подойти с точки зрения истории арабской литера­
туры и арабской культуры в целом, предупреждая при этом, что термин
„арабская культура“ вообще и в данном случае в частности употребляется
несколько условно, в самом широком смысле, для обозначения всех
достижений культурной творческой деятельности народов переднеазиат­
ского мира, в которой, кроме самих арабов, деятельное участие принимали
народы Средней Азии и Кавказа, а также иранцы, турки, сирийцы
и др.1
Автор неоднократно подчеркивает в своей монографии, а также
в предисловии к ней, что его основным методом является филологический
и что он не ставит себе задачу дать историю географической науки
арабов или географических открытий. Он уделяет одинаковое внимание
как научной, так и популярной литературе, в той или иной степени
связанной с географией, включая в них рассказы о путешествиях, которые
носят чисто литературный или даже сказочный характер.
Несмотря на это, ему, естественно, приходится коснуться истории
именно географической науки и географических открытий арабов. В своем
исследовании он дает яркую картину этой отрасли науки у арабов и об
их выдающейся роли, наряду с персами и турками, тесно связанными
с арабскими традициями в развитии географической науки.
Особенно ярко это показал автор на примерах ал-Хбризмй (стр. 91—
99), Улугбека (стр. 100, 116—117), ал-Бйрунй (стр. 277—298), известного
лоцмана Васко да Гама, Ахмеда ибн Маджида (стр. 645—658), копии трех

1 И. Ю. Крачковский подробно писал об этом еще в 1912 г. в своей рецензии на


работу А. Г. Туманского „Арабский язык и кавказоведение (Мир Ислама, I, 1912,
стр. 237, сл.); кроме того, см. его же статьи: Арабская литература. Литература Востока,
сборник статей, вып. I, изд. „Всемирная литература", Пб., 1919, стр. 24; Арабская
поэзия. Восток, 4, изд. „Всемирная литература", М.—Л ., 1924, стр. 97 (см. настоящее
издание, т. II, стр. 246—247, 256, 259 и др.).
6 Предисловие редактора

произведений которого открыл сам автор в Институте востоковедения,1


или Пйрй Ре’йса и других многочисленных выдающихся представителей
географической науки.
Автор дает систематическое изложение географической литературы,
начиная с возникновения первых географических представлений у арабов,
намеки на которые встречаются в древнейших поэтических памятниках,
а также в Коране. Опираясь на первоисточники, а также на все дости­
жения срвременной науки, автор прослеживает зарождение математиче­
ской географии у арабов, рассматривает вопросы об ее связях с греческой
и индийской наукой и о постепенном создании различных отраслей гео­
графической науки у арабов (описательной географии, путешествий,
морской географии, географии общей и региональной и т. д.), со своими
центрами, научными школами, направлениями и различными жанрами.
При этом дается характеристика большинства основных и наиболее
типичных представителей всех жанров и направлений арабской геогра­
фической литературы с указанием их взаимосвязей и влияний. В резуль­
тате детального анализа большого количества произведений более чем
двухсот шестидесяти авторов И. Ю. Крачковский устанавливает степень
достоверности сообщаемых ими фактов и их важности как источни­
ков для изучения исторической географии тех стран, которых они ка­
саются.
Наряду с этим в работе дана почти исчерпывающая библиография
по изучаемому вопросу начиная с средних веков вплоть до наших дней
с критической оценкой изданий текстов и специальных исследований, им
посвященных.
Такой же характер носят главы XVI и XXI, посвященные персидской
и турецкой географической литературе, изложение которой дается в той
мере, в какой она связана с арабской традицией.
Работы аналогичного характера, которую создал И. Ю. Крачковский
к концу своей научной деятельности, с таким широким охватом материала,
как первоисточников, так и научной литературы по ним, во всей араби-
стической науке не существует, и можно надеяться, что она послужит
образцом для создания подобного рода исследований по другим областям
истории арабской литературы.
Основные выводы, которые естественно вытекают из внимательного
изучения публикуемой монографии, следующие.
1) Автор лучше и яснее, чем кто-нибудь из других ученых, под­
твердил на основании большого количества материалов хорошо извест­
ный факт важного значения арабской культуры в мировой истории
и показал, что в этом отношении арабская географическая наука зани­
мает одно из ведущих мест.

1 С м .: И. Ю . К р а ч к о в с к и й . Над арабскими рукописями. Избр. соч., т. I,


М.—Л ., 1955, стр. 76—78.
Предисловие редактора 7

2) Ему удалось блестяще доказать, что в создании этой культуры,


кроме самих арабов, деятельное участие принимали представители куль­
турного мира Средней Азии, Кавказа, Ирана, Турции и других стран,
из среды которых выдвинулся ряд выдающихся продолжателей славных
традиций арабской географической науки.
3) Наконец, третий вывод — методического характера. Детальное
изучение всех основных памятников арабской географической литературы
доказывает, что даже среди самых фантастических описаний чудес раз­
личных стран и городов, в так называемых *аджа!и6 — mirabilia, при вни­
мательном подходе к ним исследователь может извлечь материал, более
или менее соответствующий действительности и способный принести
пользу при изучении вопросов не только исторической географии, но
и археологии, этнографии и т. д.
Но значение монографии И. Ю. Крачковского этим не исчерпывается.
В ней поставлены многие проблемы, разрешение которых является
неотложной задачей нашей науки, и думается, что ее опубликование даст
толчок к созданию не одного труда; исходным моментом для него
послужит настоящее исследование.
После того как эта работа была написана, появился целый ряд изданий
и исследований, как, например, работа Дублера1 с текстом ал-Гарнатй
или французский перевод истории Дамаска ал-Каланисй,2 статьи 'Аббаса
ал-'Аззавй об сАлй Ре’йсе и астрономической науке в Ираке3 или 'Омара
Фарруха об Ибн Халдуне4 и т. д., которые, естественно, не могли быть
автором учтены и которыми в некотором отношении можно дополнить
соответствующие главы исследования, но основные выводы и после
опубликования этих трудов полностью остаются в силе.
В основе настоящего издания лежит машинописная копия оригинала.
Кроме того, были привлечены рукопись-автограф и картотека и дополне­
ние к ней, которые подготовителям монографии к изданию пришлось
объединить и расположить по алфавиту. Текст печатается почти без
изменений. Лишь в отдельных случаях заменены слова или написания
слов для большей ясности. Все ссылки и пометки были выписаны из
автографа и сверены с картотекой, при этом отысканы неполные и отсут­
ствующие данные и связаны с текстом. Во избежание перегрузки страниц
подстрочными ссылками такие отдельные случаи неполных или незакон­
ченных ссылок автора на литературу, восполненные подготовителями
издания и редакцией, специально не оговорены. С этой же целью сохра­
нены, по возможности, принятые автором условные сокращения и приняты

1 Abii Hamid el Granadino у su relacion de viaje por tierras Eurasiaticas. Por Cesar
E. Dubler. Madrid, 1953.
2 Damas de 1075 a 1154 par Roger le Tourneau. Damas, 1952; рец. см.: Д ж а ф a p
а л - Х а с а н й , RAAD, 1954, стр. 124—125.
3 \ А б б й с а л - ' А з з а в й , RAAD, 1954, стр. 89—103.
4 ' О м а р Ф а р р у х , RAAD, 1954, стр. 67—76, 203—214.
Предисловие редактора

новые, где они отсутствовали. В конце тома даны: библиографическая


справка, список сокращений, список использованной литературы, указатели
имен, географических и этнических названий, названий восточных сочи­
нений, предметно-терминологический указатель, список иллюстраций,
подобранных В. А. Крачковской, с преимущественным вниманием к образ­
цам из рукописных собраний Советского Союза.
Отдельные арабские термины и слова, написанные автором под
соответствующими словами русского перевода, даются в русской транс­
крипции. Транскрипция арабских слов проведена по системе И. Ю. Крач-
ковского,1 в том числе во всех словах, встречающихся в русских пере­
водах цитат из арабских текстов.
Четвертый том „Избранных сочинений" акад. И. Ю. Крачковского
подготовили к изданию проф. В. А. Крачковская и А. И. Михайлова при
содействии кандидата филол. наук В. И. Беляева, А. А. Быкова и Л. 3 . Писа-
ревского. В качестве иллюстраций (рисунки 1—95) В. А. Крачковской
привлечены автограф автора, образцы рукописей, изучаемых в т. IV
(из фондов Института востоковедения Академии Наук СССР, Ленин­
градского Государственного университета, Государственной Публичной
библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Ш,едрина и др.), изображения флоры,
фауны, ландшафта, астрономических инструментов, небесных светил и т. п.
Фотоснимки выполнены Л АФО КИ , С. Г. Гасиловым и фотолабора­
торией ЛГУ.
Указатели составлены~С. Н. Соколовым и П. А. Грязневичем.

Г '. Церетели•

1 И. Ю . К р а ч к о в с к и й . Абу-л-Фарадж ал-Ва’ва Дамасский. Пгр., 1914, стр. X ;


ср. также его работу: Две арабские сказки из Назарета. Сообщения Российского
Палестинского общества, Л ., 1926, стр. 28—41. С м.: И. Ю. К р а ч к о в с к и й .
Избранные сочинения, т. I, М.—Л ., 1955, стр. 7—8.
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Долголетняя работа основана главным образом на материалах курса,


читанного еще в Петербургском, а затем в Ленинградском университете
неоднократно начиная с 1910 г. Задуманная не столько в плане истории
географической науки, сколько истории всех литературных жанров,
связанных в какой-либо мере с географией, она ставит своей задачей
обрисовать все их развитие начиная от первых намеков в древнеарабской
поэзии еще в VI в. до наших дней.
В своем изложении она уделяет одинаковое внимание как научной,
так и популярной литературе арабов, стремится охватить и математиче­
скую географию, и описательную — как общую, так и региональную,
и рассказы о путешествиях, не исключая и тех, которые носят чисто
литературный или даже сказочный характер.
История памятников письменности рассматривается, естественно,
не оторванно от истории географической науки и истории географических
открытий, а на фоне общего развития арабской культуры; однако основ­
ным методом является филологический, стремящийся в первую очередь
осветить характер и преемственность литературных явлений. Аналогич­
ного опыта в науке не существует; по идее несколько приближались
к нему отдельные части насчитывающей уже вековую давность работы
Рено, однако колоссальное обогащение материала за сто лет и прогресс
методов арабской филологии не позволяют уже исходить из нее. Необхо­
димость осветить роль арабской географической литературы в ее влиянии
на Востбк и Запад заставила посвятить отдельные главы персидской
и турецкой географической литературе, равно как важнейшим моментам
перехода культурного наследия этой области в Западную Европу.
Начатая еще до Отечественной войны, работа особенно успешно
подвигалась в осажденном Ленинграде в 1941—1942 гг. До войны было
написано девять глав, не считая двух вводных, которые захватили период
с VI по XII в., общим объемом около 12 печатных листов. З а время
войны, начиная с июля 1941 г. до отъезда автора в конце июля 1942 г.
из Ленинграда, к ним прибавилось еще 14 глав; работа, таким образом,
остановилась на 23-й главе, посвященной XVII в., в частности путе­
шествию Макария Антиохийского в Россию при Алексее Михайловиче,
и на подготовке материалов для 24-й главы, характеризующей литера-
J>м 4^ t e *1^4 <^u. ^ -V *w M (- <k {/
G ^ rt 'x JT V П mf W ^ tv «. /*к y*Cv? C £<*♦/-

лЛ^и. «/VL C^C^r^O r^j^^yvUb,, 1и&4 *t< C-lt'VС *Vv» 4<Л~Ъ< 1<ЛП 3{u4 -
^ vv^- yv^Vc%А^*^Лч> <Л-в'vtv*^ «i'H t,<*-«*•$J\\ Jbf '4*-i\**u
**“ >vC • 7l^ U-V/V^-b-^-<> rt-O 'Гьл^р/ъ If ^ V > 4 ^ £*-K S\+^£. '£■ ^.JJL J j *П/я X t)
,7 " */3* М/

i Ph •LuiCt v ; v/ C'^0 A h ^ V 4 4 1 »V f ■t'^V t*-^ ^-C ■ £ -t4Vv 'b“i»- ■f C-^A—fi1 A - » ^ »*■.JU ? */■*••

с-гы^+i m 1ц v ^ /**c- ,/лЛ )ov-jwj


* t * t Ь&г »V-*W
f -^V f г-Г*~+ /* H /W , ^ "U-C ^ fb 4 ^ v v < * ^ C ^ V |, pj f - t i »
I i *J L 'x * / 9* * ? ^ л f w * * 7 ^ * v * .U T
jL C~~ ^ '^vw^ пх*Иг у^ -v <чy#-< у о “H»/w *-Г* ^ m». f to • 7 31'
Лиг**Д Г y-
w iv u t "w ^vf -h -n^>4.-^w i£ t>y*\sL~^t-r -ц^«к af ’6-* n 4>'й. 4 f^ J " ^ * У 7-Z-L

A ^vf 'V - v V ^ y X * i»~3 •/W4 C -m JL j M v » A ^ ^ rn , 'J'U ^ib-w й ’П ^ Л ^ С 0 f iLJ>~t*^L~u < f


* a .Hy i ^ c ^ ' ^
t-AW '«✓V* /К. yl^1W
^ Кшу^^Л4— A-HWX C-r^jO tl- >»f ^ -
♦ -й-v ^ ^W -njS-C%LfWK*-V <VJ *4- £ £. $ ^1HV</W-vr -^n^W< 7»vt^ ►
Г , i-Л <^u ’va. >n^cлл^- -wn w *u^w< v бц,|Л1 с я £X-0 -

Рис. 1. Автограф И. Ю. Крачковского. „Арабская географическая литература", гл. XVI, стр. 673.
Предисловие автора 11

турные явления, связанные с географией в XVIII в. Размер всего


написанного вырос до 40 печатных листов.
Для завершения работы, возможного только в Ленинграде, необхо­
димо осветить новый период (XVIII—XIX вв.), вероятно в трех-четырех
главах. В черновом виде остаются еще примечания и библиография,
которые предположено отнести в конец книги, когда и будет окончательно
установлена форма, которую им следует придать. Если осуществление
намеченного плана удастся довести до конца, то наша область получит
первый опыт подведения итогов в таком масштабе, с учетом всех извест­
ных в науке оригинальных материалов. По изложению работа имеет в виду
не только арабистов, но также историков литературы, географов и исто­
риков культуры вообще.
И. Ю. Крачковский.
{Москва], 10 X [19]43 Г.
АРАБ С КАЯ
Г Е О Г Р А Ф И И ЕС КАЯ
ЛИТЕРАТУРА
ВВЕДЕНИЕ

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА

Важное значение арабской культуры в мировой истории является


в настоящее время общепризнанным фактом. Последние полвека осветили
роль арабов в развитии всех наук, которые искали новых путей в средние
века и живут до наших дней — наук физико-математических и химических,
биологических и геологических. В мировую художественную литературу
наследие арабов давно вошло как составная часть общей сокровищницы
человечества и как органический элемент многих произведений и форм,
возникших не на арабской почве.
Различные области богатой арабской письменности, естественно, не
могут претендовать на одинаковое место по своему значению и научному
интересу. Некоторые из них, как, например, литература лингвистическая
или каноническая, составляют предмет занятий специалистов в соответ­
ствующих областях, что, конечно, не исключает в известных случаях
важности их выводов для широких областей истории культуры. Наряду
с этим, целый ряд отраслей арабской письменности представляет значе­
ние, выходящее далеко за пределы одной специальности. В первую
очередь, вероятно, это придется сказать об арабской исторической и гео­
графической литературе. Давно уже признано, что для изучения арабского
мира в прошлом она является основным и авторитетным источником.
Здесь находит материал в самом широком объеме не только историк или
географ в прямом смысле слова, но и социолог и экономист, и историк
литературы, науки и религии, лингвист и естествоиспытатель. Арабскими
странами кругозор географической литературы не исчерпывается; она
доставляет первостепенные данные по всем областям, до которых дохо­
дили арабы или о которых у них были сведения, причем часто в таком же
разнообразии, как о тех районах, в которых они жили. Иногда для
отдельных стран за некоторые периоды их истории арабская географи­
ческая литература является или единственным, или важнейшим источником.
Очень показательно, например, что для древнего Ирана за тот сасанид-
ский период, который представлен замечательными памятниками в нашем
Эрмитаже, основной материал сохранен арабскими авторами. Не удиви­
тельно, что она оказывается едва ли не первой областью, к которой за
16 Арабская географическая литература

материалом обращаются разнообразные специалисты неарабисты, и понятно,


что внимание к ней всегда стояло на большой высоте. Интерес поддержи­
вался и богатым количественно объемом этой литературы; о величине ее
говорит такой факт. В XVII в. историк Испании ал-Маккарй, приводя
справку об арабских путешественниках из Андалусии на Восток, которые
имели в виду научные цели, насчитывает, помимо купцов и паломников,
около 280, хотя и сам оговаривается, что это не полный список.1 Иногда
интерес к географической литературе усиливался ее живым художествен­
ным характером; достаточно вспомнить произведения типа путешествий
Синдбада, этих своеобразных географических сказок.
Вообще географическая литература на арабском языке, если можно
так выразиться, двухстороння. Одним аспектом она обращена в сторону
науки, точной науки, в том смысле, как мы сами привыкли искать в гео­
графии, другим — в сторону изящной литературы, поднимаясь в некоторых
произведениях этой категории до высокой степени художественного
совершенства. Сами арабы это чувствовали и оттенили в своей класси­
фикации наук. Еще до того, как они выработали классификацию на основе
строгих логических принципов, еще до того, как они ознакомились
с утвердившейся впоследствии в средневековой Европе системой trivium
(грамматика, реторика и диалектика) и quadrivium (арифметика, геометрия,
астрономия и музыка),2они делили науки, не без основания с точки зрения их
исторического развития в халифате, на „старые" (ал-у лум ал-кадйма) и „но­
вые" (ал-у лум ал-хадйса).3 Начало первых (филологии, догматики, юрис­
пруденции и истории) они относили ко времени Омейядов, вторых (астроно­
мии, математики, медицины и философии) — Аббасидов. Географию они при­
соединяли к точным наукам, ближайшим образом к астрономии. В известном
смысле эти классификаторы были правы: действительно, математическая
или астрономическая география возникла у них только в конце VIII или
начале IX в. под влиянием знакомства сперва с индийской, а затем
греческой наукой, в которой все другие воздействия заслонила фигура
Птолемея с его астрономо-географическими произведениями. С этого
времени развитие научной географии у арабов шло непрерывной линией
до периода позднего средневековья, все время сохраняя связь с тради­
цией первых произведений в этой области.
Однако наряду с этой линией существовала и другая, которая начала
оформляться одновременно с ней, а в отдельных истоках может быть
прослежена и раньше, — линия описательной географии, к которой тесно
примыкают рассказы о путешествиях. Отдельные приемы, особенно
в начале возникновения, связывают ее с науками каноническими и фило­

1 Analectes sur l'histoire et la litterature des arabes d’Espagne, par al-Makkari.


Publies par R. Dozy, G. Dugat, L. Krehl et W. Wright. Т. I. Leyde, 1856,
стр. 463—943 (гл. V).
2 Б а р т о л ь д . Культ, мус., стр. 35—36.
3 Разные системы классификаций см.: Х а д ж ж й Х а л и ф а , I, стр. 24—43.
Введение 17

логическими, впоследствии с изящной литературой, что, конечно, не


исключает во многих случаях насыщенности ее моментами научной гео­
графии: иногда обе линии переплетаются, создаются произведения
смешанного типа, но всё же надо сказать, что для арабской географи­
ческой литературы типичнее и характернее вторая линия описательной
географии. Именно эта линия придает их географии своеобразный облик,
параллель к которому иногда трудно отыскать в других литературах;
именно она поражает богатством материала, в котором каждый исследо­
ватель находит нужные ему данные.
Этот разнообразный характер, иногда даже пестрота арабской гео­
графической литературы станут нам понятнее, если мы вспомним все те
многообразные факторы, которые содействовали ее возникновению, те за­
просы, которые к ней предъявлялись и иногда настойчиво требовали ответа.
С ростом и укреплением халифата в VIII—IX вв. возник ряд госу­
дарственных задач, особенно в области финансово-налогового хозяйства.
Арабы, конечно, могли взять за основу, как они и сделали, существо­
вавшие до них системы: в Иране они могли использовать кадастровые
книги Хосроя Ануширвана (531—579), в Египте — сложные приемы
византийской бюрократической практики. Тем не менее изменившиеся
условия требовали и вновь проверенных точных сведений о распределении
провинций, населенных пунктов, о продуктах земледелия и промышлен­
ности, о размере обложений натуральных и денежных. В связи с этим
и появляются специальные „Книги о налоге", первоначально служившие
справочниками для чиновников, но доступные и всем интересующимся.
Централизованная система управления, стягивавшая все нити в Багдад,
требовала хороших путей сообщения и точных сведений о них с пере­
числением маршрутов, почтовых станций, с указанием расстояний и усло­
вий передвижения. Одним из первых дошедших до нас произведений
и является такое руководство, составленное директором почт в одной
из важных провинций халифата.
Интересы государства, бывшего мировой державой своего времени,
не позволяли ему ограничиваться знанием только своей территории;
необходимо было иметь точное прёдставление о других, в первую очередь
о соседях. И война, и мир этому содействовали: сведения доставляли
и посольства, и пленники, возвращавшиеся на родину. Одному из таких
пленников, * побывавших в Византии, мы обязаны первыми у арабов
сведениями не только о ней, но и об ее соседях, славянах и других
насельниках южной России.
Путешествия с первых веков халифата приобрели очень оживленный
характер. Одним из требований ислама было паломничество в Мекку,
обязательное раз в жизни для мусульманина при наличии известного
достатка и свободных путей сообщения. Торговля, пользовавшаяся
с одинаковой легкостью и сухопутными и морскими маршрутами^ не
только объединяла самые отдаленные области халифата, но выходила
2 И. Ю. К рач к овск и й , т. IV
18 Арабская географическая литература

далеко за пределы его, вовлекая в орбиту своего влияния и центр Африки,,


и северо-восток Европы, и юго-восток Азии. Она создала бессмертный
тип Синдбада-морехода, повествования которого имеют к географической
литературе гораздо более близкое отношение, чем это раньше думали,
И религия, и торговля расширяли масштабы путешествий; тому же
содействовала и система образования. „Ищите науку хотя бы в Китаеи, —
гласит изречение, приписываемое Мухаммеду, и путешествия в „поисках
науки" с первого же века мусульманской эры стали почти обязательным
завершением „круга учения". Слушать знаменитых ученых ездили из
Андалусии в Бухару, из Багдада в Кордову. Достаточно вспомнить того-
андалусского законоведа XII в. Сасд ал-Хайр ал-Ансарй ал-Андалусй
(ум. в 541/1146 г.), который подписывался ас-Сйнй, т. е. китаец, потому
что путешествовал в такую дальнюю страну.1 Все это влекло не только
расширение географических сведений, но оставляло след и в географи­
ческой письменности, вызывая к жизни произведения разнообразного
характера, начиная от сухих путеводителей-итинерариев и кончая живым
рассказом порой чисто беллетристического характера.
Религия, наложившая обязательство паломничества хаджжа, иногда
требовала известного внимания и к астрономической географии. Начало
и конец поста, время пяти ежесуточных молитв были строго регла­
ментированы и нуждались для своего установления в значительных
сведениях по астрономии и математике.2 Для определения времени молитв
устраивались горизонтальные солнечные часы (б асй та), планировка
которых зависела от точного знания широты данного места. Длина тени
гномона (микйас) каждый день требовала некоторых вычислений и опре­
деленных знаний.3 Когда тень на часах после полудня делалась больше
той, которая была в полдень, на величину микйаса — гномона, начиналось
время, носившее название *аср} Направление в сторону Мекки при
молитве или при постройке мечети, так называемая кибла, варьировалось
в каждой стране, и определение ее было связано с географическими
координатами Мекки и данного пункта.5
Понятно, какую разнообразную литературу вызывали такие разно­
образные факторы, если даже оставить в стороне присущую всем пред­
ставителям человечества любознательность и научный интерес, шедший
иногда глубоко. Разнообразие это отразилось и на тех названиях, которые
арабы давали географической науке; единства здесь не было. За астро­
номической географией, в общем, утвердился греческий термин джаграфийа;
иногда он передавался в более понятной форме „наука о долготах
и широтах" ('илм ал-атпвал ва-л-с£ра$) или „наука об определении

1 Й а к у т. Му'джам, стр. 444, 14, 22— 445, з.


2 W i e d e m a n n und F r a n k .
3 S с h о у. Geography, стр. 259.
4 S c h o y , El, IV, стр. 332.
5 S c h o y . Geography, стр. 259. — S c h o y , El, II, стр. 1063—1064.
Введение 19

положения городов" ('илм таквйм ал-булдан). Обычная описательная


география получала название „наука о путях и государствах" ('илм ал-
масалик ва-л-мамалик); в тех случаях, когда делалось особое ударение
на маршрутах, она называлась „наука о почтовых станциях" (*илм
ал-буруд). Преобладание космографического элемента с оттенком чудес­
ности подчеркивалось термином „наука о чудесах стран" (силм 'аджсСиб
ал-билад).
Не менее терминологии названий характерна для разнообразия
запросов и установок история литературного оформления различных
категорий географической литературы, в которой мы можем наметить
известные периоды. До IX в. самостоятельные географические произве­
дения отсутствуют; изредка встречаются только отдельные географиче­
ские данные, которые сохранились в позднейшей филологической лите­
ратуре или нашли отражение в фантастических путешествиях. Девятый
век — эпоха больших сдвигов: он приносит, с одной стороны, знакомство
с произведениями Птолемея, вызывающими ряд обработок, которые
начинают непрерывную линию научной географии, с другой — оформление
и даже дифференциацию отдельных категорий описательной географии.
К концу этого века создаются географические компендии — справочники
для катибову канцелярских чиновников, и справочники другого рода для
адйбов, людей, претендующих на признание их образованными. Описания
путешествий тоже дифференцируются: в одних начинает преобладать
реальный элемент, другие сохраняют сказочный характер. Десятый век —
апогей этой литературы, когда создается классическая школа арабских
географов с упором на описание „путей и стран" (ал-масалик ва-л-
мамалик), связанная с „Атласом ислама", высшим достижением арабской
картографии. Популяризация приобретает и более широкий и более
литературный характер в соответствии с повышающимися запросами
образованных читателей. Описания путешествий приноравливаются
к тому же и становятся разнообразнее по своему подходу. В основном
X век закрепляет все упомянутые типы географических произведений;
уже с XI в., особенно с XII в., к ним постепенно начинают присоеди­
няться справочники нового порядка — географические словари и общие
описания всей вселенной, неба и земли, своеобразные космографии.
В создающихся при египетских мамлюках энциклопедиях значительную
часть занимает география, иногда налагающая свой отпечаток на построе­
ние всего произведения. После этого арабская географическая литера­
тура новых форм уже не вырабатывает и ограничивается подражанием
предшествующим образцам, меняя соответственно эпохе содержание;
количественно она не оскудевает даже в период турецкого владычества
в арабских странах.
Европейская наука рано оценила достоинства арабской географической
литературы. Если арабистов, как всяких специалистов, можно подозре­
вать в пристрастии к своему предмету, то особенно показательна здесь
2*
20 Арабская географическая литература

параллель отношения западников к арабским историкам, бывшим часто


в то же время и географами. Еще в начале 80-х годов, когда эта лите­
ратура была известна далеко не в современном объеме, историк кресто­
вых походов Прутц писал: „Лучшим их трудам литература на Западе
того времени не может указать никакой параллели. Стоит перечитать
арабских историков и сопоставить с ними лучшее, что в то же время
создала историография Запада, — ни минуты не придется колебаться
в определении того, где больше действительно исторического чув­
ства, больше политического понимания, больше вкуса в форме и искус­
ства в изложении".1
К не менее интересным заключениям приводит нас сравнение того,
что сделано арабами в этой области, с работой их предшественников
в научной географии сирийцев, действовавших иногда в тех же терри­
ториально странах, что впоследствии арабы. И у них география была
основана на греческих трудах, с которыми они познакомились рано: уже
Бардесан2 (ум. около 222 г.) говорит о разделении земли на семь климатов.
Около 555 г. создается любопытная обработка Птолемея, так называемый
„Скарифос тес ойкумёнес", которая, быть может, не осталась без влияния
и на арабов. К ней делается интересное дополнение, но на этом развитие
собственно и застывает.3 И в седьмом веке сохранивший нам наибольшее
количество данных об астрономической географии эпохи до арабов Яков
Эдесский4 (ум. в 708 г.) в своем „Гексамероне" основывается почти
исключительно на том же Птолемее с абсолютным доверием к научному
авторитету греков. Характерно, что даже о Сирии и Месопотамии, своей
родине, он сообщает те же сведения. Вообще, исследователь этой работы
специально с географической точки зрения в заключение должен был
констатировать, что „напрасно в его описании было бы искать чего-нибудь
могущего обогатить историю географической науки". Другой сиролог,
суммировавший данные о ранней географической литературе, установил,
что у сирийцев не может быть и речи о крупных трактатах с описанием
стран и народов.5 Действительно, большого труда по географии (если
не считать упомянутого „Скарифос") или собрания данных об астроно­
мическом положении отдельных пунктов для составления карты на сирий­
ском языке не сохранилось. Только арабские географы позволили уста­
новить, как много греческого материала в этой области унаследовало
средневековье. Не менее характерно, что от эпохи до арабских геогра­
фических сочинений не дошло на сирийском языке ни одного описания
путешествия, хотя они предпринимали поездки и в Константинополь,

1 P r u t z , стр. 53—54.
2 H o n i g m a n n . Die sieben Klimata, стр. 92—93.
3 L u n d , стр. 168—174, 179—193.
4 Там же, стр. 174—179.— Н j е 11, chap. III, стр 19—31, особенно стр. 19, 26,
вывод — стр. 31.
5 L u n d , стр. 165.
Введение 21

и Иерусалим, и Александрию.1 Позднейшие сирийские работы по гео­


графии зависели уже исключительно от арабской науки и могут пред­
ставить только некоторый интерес для характеристики отдельных ее
моментов.2
В европейской науке можно считать теперь выясненным, что основное
значение арабской географической литературы — в новых фактах, сооб­
щаемых ею, а не в теориях, которых она придерживается. Прежде всего
надо отметить громадное расширение масштаба географических сведений
сравнительно с предшественниками. Кругозор арабов обнимал, в сущности*
всю Европу за исключением крайнего севера, южную половину Азии,
Северную Африку до 10° северной широты и берега восточной Африки
до мыса Кирриентес около южного тропика.3 Арабы дали полное описание
всех стран от Испании до Туркестана и устья Инда с обстоятельным
перечислением населенных пунктов, с характеристикой культурных про­
странств и пустынь, с указанием сферы распространения культурных
растений, мест нахождения полезных ископаемых* Их интересовали не
только физико-географические или климатические условия, но в такой же
мере быт, промышленность, культура, язык, религиозные учения. Сведе­
ния их далеко не были ограничены областями халифата и значительно
выходили за пределы известного грекам мира. Последние плохо знали
страны к востоку от Каспийского моря, не имели почти никакого пред­
ставления о восточном береге Азии к северу от Индо-Китая. .Арабы же
сообщают сведения о пути по суше к верховьям Иртыша и Енисея,
о морском береге Азии вплоть до Кореи. Сомнительным остается их
непосредственное знакомство с Японией. В последнее время упоминание
ее находят в карте, составленной одним турецким лингвистом в Багдаде
в XI в. Возможно, что он получил об этом какие-то сведения в Централь­
ной Азии, которую хорошо знал, но морем арабы до Японии не доходили.
Центральная Африка в их трудах впервые получила настолько обстоя­
тельное описание, что оно остается непревзойденным до открытий знаме­
нитых европейских путешественников XIX в. Даже о таких далеких от
них странах, как Малайский архипелаг, Скандинавия или юго-восточная
Европа, они располагали данными, важное значение которых выяснено
современной наукой.
Основным недостатком арабской географической литературы можно,
считать подчинение существовавшим раньше научным построениям, хотя
их практические сведения часто давали повод к усовершенствованию этих
построений или даже к отказу от них. Их теория в этом смысле несом­
ненно отставала от практики. По примеру греков они считали населен­
ной только одну четвертую часть северной полусферы земли, „обитаемую
четверть", и держались мнения о невозможности жить в жарких или
1 Там же, стр. 165—166.
2 Ho n i g , ma n n . Die sieben Klimata, стр. Ц 2—113.
3 P e s c h e l - R u g e , стр. 131.
22 Арабская географическая литература

чрезмерно холодных странах.1 Если у греков или в средневековой Европе2


эта теория объяснялась плохим знакомством со странами к югу от
экватора, то арабы благодаря морским путешествиям хорошо знали такие
части Африки, как Занзибар и Мадагаскар, где встречали много населен­
ных пунктов; тем не менее устарелая теория продолжала излагаться
у них без всяких изменений. Так же стойко в своих теоретических описа­
ниях они держались учения о единой горной цепи, проходившей с запада
на восток,3 хотя иногда это построение шло вразрез с их практическими
сведениями.4 Под влиянием ранних христианских представлений нередко
можно встретить у них и теорию о райском происхождении больших рек,
хотя очень часто они были им известны почти на всем протяжении.5
Задерживающее влияние на прогресс науки в известном периоде стала
оказывать и теория о разделении населенной части земли на семь кли­
матов— широких поясов — зон, расположенных с юга на север, парал­
лельно экватору, начиная приблизительно от него;6 разделение было
произведено греками в зависимости от сравнительной длины дня и ночи
или склонения солнца Ьс экватору (греч. klima, множ. klimata). Ширина
климатов была такова, что продолжительность самого большого в году
дня в каждом климате разнилась на полчаса.7 Теория „климатов" при­
обрела одинаково большую популярность и на Востоке в арабской науке
и на Западе в средневековой Европе. Полного единства в делении не
наблюдалось, и расхождение в приурочивании разных климатов к тем
или иным градусам широты часто бывало довольно значительно.8 Отрыв
теории от практики сказался и на арабской картографии. Создав в X в.,
в пору расцвета географической науки, любопытный и широко задуман­
ный „атлас ислама", в дальнейшем она почти не усовершенствовала ни
его, ни отдельных карт, так как расширение географических сведений
не находило своего отражения в картографическом материале, который
только подражал предшествующим образцам, иногда копируя их чисто
графически. Нельзя, однако, забывать, что и в средневековой Европе
картография была мало оригинальна и не всегда корректировалась в связи
с астрономическими наблюдениями, даже современными ей.9
Географическая литература не могла, конечно, преодолеть те недо­
статки, которые свойственны арабской письменности вообще. И здесь
часто сказывалось стремление к общим, всеобъемлющим описаниям вместо
1 R е i n a u d. Introduction, стр. ССХИ.
2 J . К . W r i g h t . Geogr. Lore, стр. 354.
3 И б н Х а у к а л, BGA, II, стр. 108, 18 111, 9.
4 О горной цепи в представлениях Европы см.: J. К. W r i g h t . Geogr. Lore,
стр. 270.
5 Там же, стр. 72.
6 R е i n a u d. Introduction, стр. CCXXIV .
7 MS i k , OLZ, 34, 1931, стр. 939.
8 J . К . W r i g h t . Geogr. Lore, стр. 242—243; важные таблицы — стр. 454—455.
9 J. К . W r i g h t . Geogr. Lore, стр. 357.
Введение 23

-более детальной и углубленной характеристики тех частей, которые были


знакомы автору по непосредственным наблюдениям. Критическое отно­
шение к использованным письменным источникам применялось не всегда;
во всей арабской литературе господствовал такой взгляд на литературную
•собственность предшественников, который иногда совпадал с современным
понятием плагиата. В период расцвета географической литературы в X в.
мы часто встречаем еще настоящих ученых исследователей, которые иногда
возвышаются до высоких степеней критики своих источников, применяя
нередко методы, сохраняющие значение в науке до настоящего времени.
В дальнейшем этот тип заменяется типом ученого компилятора, который
в своем произведении объединяет данные, сообщаемые предшествующими
писателями, причем очень редко считает нужным упомянуть, что они
•относятся к значительно более ранней эпохе, часто вводя этим в заблу­
ждение неопытных современных исследователей. Злой воли в этом лите­
ратурном приеме обыкновенно не было, хотя иногда она и не исклю­
чалась. Явление было общим для всех областей литературы и возникло
почти с самого начала письменности. Уже в X в. географ ал-Мукаддасй
в своих критических замечаниях о предшественниках подчеркивает, может
быть с некоторым преувеличением, что книга ал-Джайханй включает весь
оригинал Ибн Хордадбеха и Ибн ал-Факйха нельзя отличить от ал-Джахиза.1
В дальнейшем система инкорпорирования чужих произведений или
отрывков из них превратилась в правило. В тех случаях, когда авторы
указывают свои источники, этот недостаток превращается иногда
в достоинство: благодаря ему часто сохранялись цитаты из произведений,
не дошедших до нас непосредственно: достаточно напомнить описание
путешествия Ибн Фадлана, все исследователи которого до последнего
времени основывались на отрывках, сохранившихся в географическом
■словаре Иакута, составленном на три века позже. К сожалению, такая
система цитирования источников встречается далеко не всегда. Иногда
автор в начале труда глухо упоминает те произведения, которыми он
пользовался, но еще чаще ничем не отделяет вставок от своего собствен­
ного изложения и не оговаривает, что они относятся к фактам, имевшим
место несколько веков тому назад. От исследователя требуется особая
осторожность, чтобы не принять эти вставки за слова автора и не отнести
сообщаемые данные к его времени.2
Подводя итог достоинствам и недостаткам арабской географической
литературы, надо все же констатировать ее большое положительное
значение в науке и большое разнообразие тех форм, в которые она
выливалась. В ней мы найдем и научные трактаты, связанные с астро­
номией и математикой, и практические справочники для чиновников
и путешественников, и занимательное чтение для любителей, и художе­

1 А л - М у к а д д а с и , BGA, III, стр. 241, 5, сл.


2 F e r r a n d . Relations, I, стр. 3—5.
24 Арабская географическая литература

ственно-стилизованные произведения нередко даже в рифмованной прозе.


Сухое и строгое изложение сменяется в произведениях, ставящих задачей
популяризацию, живым и занимательным, в котором арабы могли про­
явить свое искусство рассказчиков. Интерес, возбуждаемый этой лите­
ратурой, велик. Богатая и разнообразная, то научная, то популярная^
и техническая и легендарная, увлекательная и поучительная — она дает
такой комплекс материала, подобного которому в эту эпоху нигде найти
нельзя. Современные научные исследования показывают, что и теперь
этот материал далеко нельзя считать исчерпанным; наоборот, только
теперь он начинает входить в обиход сколько-нибудь в широком объеме.

II. ИСТОРИЯ ИЗУЧЕНИЯ. ПОСОБИЯ ОБЩЕГО ХАРАКТЕРА.


ЗАДАЧИ НАСТОЯЩЕЙ РАБОТЫ

Ознакомление европейской науки с арабскими географами шло в раз­


ные периоды разными темпами и переживало различные изменения, как
в связи с общим уровнем культуры, так и состоянием арабистики. И здесь
судьба астрономической и описательной географии сперва была не оди­
накова. Уже в XI в. начались в Испании переводы на латинский язык
произведений арабских астрономов и математиков; имена Algorithmi,
Alfraganus, Albategnius скоро стали в Европе не менее, а быть может
даже и более популярными, чем их прототипы на Востоке. Современные
исследования показали, что эти переводы далеко не всегда стояли на
должной высоте с нашей точки зрения; тем не менее именно они содей­
ствовали развитию средневековой науки в Европе, именно они закрепили
латинизованную форму арабской терминологии, которой многие дисциплины
пользуются теперь. Конечно, эти переводы не давали представления об
истории соответствующих наук в арабских странах, как не давали полного
представления о заслугах отдельных ученых; интереса к этим вопро­
сам тогда еще не было, и для решения их надо было обладать до­
ступом к арабским оригиналам. Во всяком случае, благодаря этим
переводам Европа ознакомилась с астрономической географией арабов
задолго до возникновения научной арабистики; непосредственное воз­
действие произведений из этой области на развитие европейской науки
началось очень рано и представляет определенно установленный теперь
факт.
С описательной географией положение складывалось иначе. В христиан­
ской Европе переводили с охотой на латинский язык арабские работы
по математике, астрономии, по химии, но не интересовались ни геогра­
фией, ни историей, равно как литературой в собственном смысле слова.1
Никаких следов переводов сочинений арабских географов и путешествен­
ников в ранний период европейского средневековья до сих пор не обна­
ружено, и непосредственного знакомства с ними, в противоположность
] D е v i с. Le pays des Zendjs, стр. 20—21.
Введение 25

астрономам, повидимому, и не было.1 Это, конечно, не значит, что


отдельные сюжеты или мотивы, главным образом из области сказочной,
легендарной географии, не проникали от арабов на Запад: достаточно
вспомнить хотя бы сказание о путешествии св. Брандана, которое впитало
в себя значительное количество элементов с Востока.2 Однако один из
немногих известных до сих пор случаев прямого воздействия географи­
ческих представлений арабов на европейскую мысль средневековья отно­
сится скорее к области картографии. Известный деятель начала XIV в.
Марино Сануто в свою работу „Opus Terrae Sanctae“ (1321) поместил
карту мира, которая должна была пояснить его оригинальную идею эко­
номической блокады мусульманского Востока.5 Эта карта имеет круглую
форму, центром ее является Иерусалим, на ней ясно обозначены два
больших моря, связанных с океаном, и продолжение африканского берега
далеко на Восток.4 Таким образом, она повторяет все наиболее харак­
терные черты карты мира в „атласе ислама" с той лишь разницей, что
в последней центром является, естественно, не Иерусалим, а Мекка.
Едва ли совпадение .этих черт случайно, тем более что интерес Сануто
к Востоку допускает возможность знакомства его с арабскими источни­
ками. Случай этот все же стоит особняком, тем самым указывая на
отсутствие в Европе интереса к описательной географии арабов вообще.
Когда в науке началось непосредственное ознакомление с арабскими
оригиналами, темпы изучения астрономической и описательной географии
сравнялись. Первый из ориенталистов, который привлек арабского гео­
графа Абу-л-Фида’, был Г. Постелль.5 Иакут раньше всего упомянут
в речи Якобуса Геновиуса 20 декабря 1702 г.° Первый текст, опублико­
ванный в Европе, в знаменитой типографии Медичи, в 1592 г., относился
к области последней и давал очень популярное впоследствии сочинение
западноарабского географа XII в. ал-Идрйсй, неудачно названное изда­
телями „GeogTaphia Nubiensis“, что вызвало со временем немало недо­
разумений. Издание это, за которым в 1619 г. последовал латинский
перевод, далеко не удовлетворяет современным научным требованиям,
но трудность этой задачи по отношению к ал-Идрйсй характеризуется
тем, что до сих пор полного критического издания мы не имеем. Значи­
тельно удачнее было первое издание из области астрономической геогра­
фии, которым наука обязана славному представителю голландской школы

1 J. К . W r i g h t . Geogr. Lore, стр. 87.


2 Там же, стр. 396, пр. 44.
;j О нем подробно: В е a z 1у, III, стр.309—319, 549. — A t i у a. The Crusade,,
стр. 114—127; о карте — стр. 123.
4 K r a m e r s , The Legacy, стр. 92 (снимок карты Сануто, 1321 г . ) . — К i m b 1e r
стр. 138—139.
5 P о s t e 1 1.
G Jacobus G i о n о v i u s. De geographiae origineprogressu acdulcedine. Lugduni,.
1703, стр. 16. — P e s c h e l - R u g e , стр. 160.
26 Арабская географическая литература

арабистов в XVII в. Якову Голиусу (1596—1667). Подготовленное им


издание таблиц ал-Фарганй (IX в.), знаменитого Альфрагануса европей­
ского средневековья, вышло с латинским переводом в 1669 г., уже после
его смерти, и по достоинству опередило свое время. Начало изучению
географической литературы на основе подлинников было, таким образом,
положено. Дальнейшее движение шло довольно медленно: за весь XVIII век
европейская наука ознакомилась собственно только с тремя авторами
XIII—XIV вв. Двое из них — Абу-л-Фида’ (ум. в 1331 г.) и Ибн ал-Вардй
(ум. в 1446 г.) — были составителями общей географии, третий — ?Абд
ал-Латйф (ум. в 1231 г.) — специального описания Египта. Ознакомление
шло обыкновенно по отрывкам и обработкам не всегда достаточно авто­
ритетного характера.
Начало XIX в. принесло две выдающиеся монографии, посвященные
географической литературе, которые в известной мере сохраняют свое
значение и теперь: это — перевод упомянутого уже описания Египта
гАбд ал-Латйфа, выполненный Сильвестром де Саси (1810) (рис. 2), и мо­
нография Френа о сообщениях Ибн Фа^лана (1823). Обе работы можно
считать полагающими серьезное начало научному изучению арабской
географической литературы. Материал быстро разрастался, и к середине
XIX в. уже стала ощущаться потребность в общем своде всех извест­
ных к тому времени данных. Исключительное значение приобрела поэтому
работа Рено (1848), задуманная первоначально как введение к полному
изданию географии Абу-л-Фиды, но вылившаяся в самостоятельный
большой очерк развития географической науки и литературы на трех
главных языках мусульманского Востока, который представляет том
более чем в 450 страниц. Основанная на хорошем знании и описательной,
и астрономической географии, опиравшаяся на ряд предшествующих
самостоятельных исследований автора, написанная живо и временами
увлекательно, она явилась крупным этапом в интересующей нас области
и в целом до сих пор не заменена аналогичным трудом более нового времени.
Во второй половине XIX в. осуществились почти одновременно два
больших предприятия, создавших прочную базу для изучения географи­
ческой литературы по ее наиболее крупным представителям X —XIII вв.
В 1866—1876 гг. Вюстенфельд издал в шести томах географический
словарь Йакута (нач. XIII в.) — наиболее практичный справочник, кото­
рым приходится пользоваться всем исследователям до наших дней,
и выдающийся образчик географической компилятивной литературы
в лучшем смысле слова. Около того же времени, в 1870 г., голландский
ученый Де Гуе начал задуманную им серию — „ B i b l i o t h e c a Geographorum
Arabicorum“, которая в 1894 г. завершилась восьмым томом. В состав
ее, в девяти образцовых по своему времени изданиях, вошли произведения
-авторов эпохи расцвета арабской географической литературы в IX—X вв.1

1 С ог а е Nallino.
jL lt 'iU v_>!S
<__>>|^-L cX^Llll jy ^ i 1 (_5

R ELA TIO N D E L ’E G Y P T E ,
P A R A B D - A L L A T I F ,» ™ - '.

M E D E C I N ARABE D E BAGDAD;

SUIVIE

De clivers Extraits d'Ecrivains Orientaux, et d'un Elat des Provinces


et des Villages de 1’Egypte dans le x iv .c siecle:

LE TOUT TRADUIT ET JENRICHI DE NOTES HISTORIQUES ET CRITIQUES,

P ar M. S IL V E S T R E D E SA C Y ,
AJembre du Corps leghlatif, de la Legion d ’honneur, et de Vlnstitut de France; associe de la
Socieie royale de Gotihigue, de VA cademie royale des sciences de Copenkagtte et de Vlnstitut
royal de Hollande; associe ordinaire de Г Academic Itafienne; membre honoraire du Aiuseum
de Francfort, et correspondant de la Societe d ’emulation de Cambrai et de celle d’Abbeville,

DE L’ I M P R I M E R I E IMPERIALE.

A PARIS,
Chez T r e u t t e l et W u r t z , Libraires, rue de L ille, n.° 1 7 ;
. et a Strasbourg, т ё т е maison de commerce.

M. D C C C . X.
C.

2. 'Абд ал-Лауиф. „Известия о Египте", изд. Сильвестра де Саси,


Титульный лист с подписью и добавлениями X. Д. Френа.
28 Арабская географическая литература

Эти два издания далеко не исчерпали основного фонда географических


произведений, но обеспечили планомерное изучение не изданных еще
памятников и доставили громадный материал для самых разнообразных
географических исследований. В XIX—XX вв. появляется в Европе новый
тип исследований арабской географической литературы: критические своды
материалов, относящихся к определенной стране, причем некоторые из
них не ограничивались одним томом (работа Амари о Сицилии, Медни-
кова — о Палестине, Зейппеля — о норманнах, Феррана — о Дальнем
Востоке и т. д.). Характеристики крупнейших работ за последние пол­
века и даже за последние десятилетия могли бы составить предмет
самостоятельного обзора. Теперь мы получаем образцовые критические
переводы и исследования отдельных авторов, или отрывков из них, как
работы Туулио над ал-Идрйсй (1930 сл.) или Минорского над персидским
анонимом (1937); получаем и углубленные монографии по отдельным
вопросам, как исследования Мжика о роли Птолемея в арабской географии
(1915 сл.) или Хонигмана по теории семи климатов (1929). Исключитель­
ную широту приобретают культурно-исторические исследования, исходя­
щие в основе из географических материалов, как, например, тонкоана­
литические многочисленные монографии Якоба (1886 сл.). Создается
прочная почва и для истории арабской картографии, намеченной еще
трудами Лелевеля (1850 сл.), а в новое время получившей почти весь
существующий материал в больших изданиях К. Миллера (1926 сл.)
и Ю. Кемаля(1930 сл.). Наука быстро движется вперед; уточняются приемы
и повышаются требования. В настоящее время назревает необходимость
в переиздании уже некоторых томов „Bibliotheca GeogTaphorum Arabi-
corum“ с привлечением новых материалов и с учетом современных
требований.
Весь богатый фонд как источников, так и исследований, накопившийся
за последний век почти в геометрической прогрессии, требовал создания
общих обзоров и справочников, которые были необходимы не только для
начинающих, но и для специалистов в других областях, когда они хотели
выяснить возможность существования в арабской литературе нужных им
материалов. К сожалению, если со справочниками в настоящее время
дело обстоит, как увидим, довольно благополучно, то большого обзора,
доступного и неарабистам, со времени Рено (1848) не появлялось; в не­
которых случаях обращение к нему остается попрежнему необходимым.
Существующие обзоры обыкновенно представляют небольшие очерки
или статьи в географических изданиях, которые намечают лишь общие
линии развития географической литературы и дают характеристику лишь
некоторых авторов. Те из них, которые появились в XIX в., при­
ходится в общем считать устарелыми в связи с открытием новых мате­
риалов.
Еще в 1842 г. Вюстенфельд сделал попытку дать библиографический
обзор арабской географической литературы; он основан исключительно
Введение 29

на своде XVII в. Хаджжй Халйфы и дает перечень 126 авторов —


количество, которое теперь далеко не может считаться исчерпывающим.
Работа Вюстенфельда утратила свое значение гораздо раньше, чем
составленный им в конце деятельности (1882) обзор исторической лите­
ратуры. Приблизительно лет через 10 после книги Рено, в 1858 г., вышел
довольно значительный по объему „Обзор географических представлений
мусульманских народов" датского ученого Мерена, известного впослед­
ствии издателя и переводчика космографии ад-Димашкй, равно как про­
изведений Авиценны. Написанный на датском языке и опубликованный
в специальном журнале, он остался почти неизвестным. Об этом следует
пожалеть, так как во многом он представлял интерес, а в отдельных
пунктах небесполезен и теперь, хотя немало обязан книге Рено. Поме­
щенный им в начале обзор важнейших мусульманских географов включает
только около 40 имен, но дает достаточно обстоятельные их характе­
ристики, основанные на непосредственном обращении к оригиналам.
Во второй части характеризуются представления арабов о вселенной.
Хотя эта часть во многом тоже связана с книгой Рено, но отличается
более удобным по своей сжатости изложением теорий о форме земли,
о математическом делении ее, об измерении градуса меридиана, о делении
на семь климатов и т. д. Третья часть поясняет принятую арабами систему
морей на земле; последняя глава „об известных арабам варяжских странах"
сохраняет некоторое значение и теперь.
В составлении общих обзоров арабской географической литературы
постепенно принимают участие не только арабисты-филологи, но и историки
географии. Так, известный в свое время французский ученый Вивьен
де Сен Мартен как отрывок из неизданной впоследствии истории геогра­
фии напечатал (1867) статью о средневековой восточной географии с VII
по XV в. Здесь в девяти небольших главках он дал общий очерк арабской
географической литературы как описательной, так и математической.
Устаревшая в деталях статья интересна преимущественно как взгляд
крупного географа на значение арабской науки. В 70-х годах, при­
ступив к изданию „Bibliotheca Geographorum Arabicorum", Де Гуе
поместил в голландском географическом журнале небольшой очерк, пред­
назначенный для широких кругов (1874). Не останавливаясь на астроно
мической географии, он дает краткие характеристики приблизительно
двадцати представителей описательной географии до Абу-л-Фиды, несколько
подробнее говорит об ал-Мукаддасй и оттеняет роль историков в гео­
графии. По тем же причинам, как работа Мерена, статья оказалась
малодоступной и в настоящее время забыта. По заслугам большую
известность вместе со всей книгой приобрела глава о географах в „Куль­
турной истории Востока" А. Кремера (1877).1 Как и вся книга, написанная
талантливо и живо, она до начала XX в. служила лучшим обзором для

1 К г е me r . Culturgeschichte, II, стр. 425—439.


30 Арабская географическая литература

читателей неспециалистов. Полезен и наглядно составлен очерк М. Девика


(1882), хорошего знатока географической литературы, особенно в части,
касающейся восточной Африки. Им упомянуто 36 авторов с краткими
характеристиками и некоторыми выдержками из произведений начального
периода.. Для общего ознакомления статья и теперь может представить
известный интерес.
В 90-х годах в связи с окончанием издания „Bibliotheca Geographorum
Arabicorum“ появилось несколько полезных очерков раннего периода
географической литературы. Из них следует выделить главным образом
два, принадлежащие Наллино (1894) и Шварцу (1897).1 Первый пред­
варяется замечаниями известного итальянского географа Гвидо Кора
о важности и желательности переводов основных авторов, вошедших
в эту серию, — пожелание, которое только теперь начинает осущест­
вляться. Самим Наллино дано достаточно подробное резюме всех то­
мов с биографией авторов и основной библиографией. Шварц делает
общие замечания об авторах, вошедших в серию, и особенно подробно
характеризует Ибн Хордадбеха и ал-Мукаддасй, сравнительно с ал-
Истахрй.
Рост материала и развитие науки за последние полвека шли настолько
быстро, что все обзорные работы, вышедшие в XIX в., приходится
в общем считать устарелыми, даже если они принадлежали крупным
ученым. Они представляют теперь интерес главным образом для истории
изучения этой области и важны только в отдельных пунктах, так что
первоначальное ознакомление лучше начинать с работ, появившихся
в 20—30-х годах текущего столетия и учитывающих материалы, которые
стали доступными в последнее время. Число таких обзоров достаточно
велико, и они иногда удачно дополняют друг друга.
Французский арабист и математик Карра де Во во втором томе своего
пятитомного популярного труда „Мыслители ислама“ уделил сто страниц
арабским географам и путешественникам (1921).2 Не стремясь к большому
количеству имен или полноте библиографических данных, он выбрал около
пятнадцати крупных фигур и дал живую характеристику их самих и тех
направлений, к которым они принадлежали. Большим преимуществом
автора является то, что он хорошо знаком с точными науками у арабов
и уделяет достаточное внимание астрономической географии. Он умело
пользуется цитатами из арабских источников и ведет изложение с боль­
шой легкостью, иногда с некоторыми неточностями в деталях. Также
интересна статья голландского ученого Крамерса „География и торговля",
помещенная в коллективном оксфордском издании „Наследие ислама"
(1931).3 Крамере — один из лучших знатоков исторической географии,,
много работавший над арабскими источниками. Ему удалось нарисовать*
1 S c h w a r z , GZ, 1897.
2 C a r r a d e V a u x . Les penseurs, II, стр. 1—101.
3 K r a m e r s . Legacy, стр. 79—107.
Введение 37

очень яркую картину как роли географии в культурном развитии араб­


ского мира, так и ее связи с экономической экспансией халифата. Статья
дает хороший фон для несколько поверхностного изложения Карра де Во.
Такой же интерес представляет его доклад „Мусульманская географиче­
ская литература как явление культуры" (1934),1 доступный по сих пор,
к сожалению, только в кратком резюме.
К более детальному ознакомлению как с авторами, так и отдельными
вопросами ведут две статьи общего характера. Одна из них принадлежит
выдающемуся историку естественных наук у арабов Ю. Руска (1927).
По первоначальной идее она должна была только переработать упомяну­
тую статью Шварца в связи с достижениями науки за 30 лет, но значи­
тельно разрослась и вылилась в очерк развития арабской географии
вообще. Значительное внимание в ней уделено роли различных народов
в создании арабской культуры и возникновению на этом фоне географии
в ее обоих аспектах, астрономическом и описательном. Основная часть
статьи посвящена преимущественно описательной географии и путешествиям,
причем дана краткая, но самостоятельная характеристика приблизительно
сорока авторов, часто с изложением содержания их произведений.
Совершенно правильно Руска включает в обзор и некоторых ученых,
писавших по-персидски, которые непосредственно связаны с арабской
географической традицией.2 Вторая статья принадлежит уже упомянутому
Крамерсу и помещена в дополнительном выпуске „Энциклопедии ислама"
(1934—1936).3 Помимо характеристики основных направлений в арабской
географической науке, она дает связный аннотированный перечень почти
всех главнейших географов и путешественников, писавших на арабском,
персидском или турецком языках, с большим искусством выделяя наиболее
яркие и характерные черты. Как вообще в „Энциклопедии", статья очень
сжата, но может служить авторитетным руководством в громадном мате­
риале; приложенная в конце ее библиография позволяет ориентироваться
в основной литературе предмета. Полезным дополнением к статьям Руска
и Крамерса в некоторых пунктах является очерк специалиста по истории
точных наук К. Шоя, помещенный им в американском географическом
журнале (1924).4 Очерк носит в общем более случайный характер; автор
останавливается детальнее на некоторых вопросах астрономической гео­
графии, в частности на определении арабами широт и долгот областей
и городов.
Если все перечисленные статьи могут служить солидным введением
в изучение арабской географической литературы и дают отчетливое
представление об ее основных чертах и главнейших писателях, то при^
детальных изысканиях и углубленных справках относительно отдельных
1 K r a m e r s , ZDMG, 34, 1934.
2 R u s k a, GZ.
K r a m e r s , EI, ЕВ, стр. 62—75.
4 S c h o y . Geography.
32 Арабская географическая литература

авторов или произведений приходится обращаться к монументальным


сводам, не предназначенным для сплошного чтения. На первом месте
надо поставить известную „Историю арабской литературы“ Брокельмана
(1898—1902), которая благодаря дополнительным томам (1936—1939)
доводит свод материала почти до настоящего времени и может в соот­
ветствующих отделах дать исчерпывающую биобиблиографическую справку
о всех авторах, связанных с географией.1 В некоторых случаях полезным
дополнением к Брокельману являются отдельные статьи в „Энциклопедии
ислама“ 2 и во „Введении в историю науки“ Сартона.3 При пользовании
первой надо иметь в виду, что она начала выходить в 1908 г, и статьи
на первые буквы алфавита иногда устарели; кроме того, они не всегда
равномерны по своему достоинству и дополнительные выпуски внесли
мало коррективов. Капитальный труд Сартона (1927—1931) доведен лишь
до XIII в. включительно, но все же захватывает наиболее творческий
период арабской культуры. Он очень полезен для оценки значения
результатов, достигнутых арабами в отдельных областях, в частности
в географии, на общем фоне развития мировой науки.
Кроме указанных основных справочников, относящихся ко всей гео­
графической литературе, существуют и частичные, посвященные отдель­
ной стране и периоду. Из них я укажу только наиболее крупный био-
библиографический очерк арабско-испанских историков и географов,
составленный Понс Бойгесом.4 Хотя он издан еще в 1898 г., одновре­
менно с первым томом „Истории арабской литературы" Брокельмана, но
материал там собран настолько богатый, что книга не вполне устарела
и теперь; иногда к ней бывает полезно обращаться по специальным
вопросам даже при наличии двух упомянутых справочников.
Значение арабской географической литературы в общем фонде ара­
бистики является настолько признанным в науке, что за XX в. появились
даже две специальные хрестоматии образцов, ставящие целью облегчить
непосредственное знакомство с соответствующими текстами тем, кто
желает приступить к изучению оригиналов. Конечно, и до этого отрывки
из произведений географической литературы являлись необходимым
ингредиентом почти всех хрестоматий, предназначенных для школьного
употребления; однако хрестоматии, посвященные какой-либо специальной
отрасли арабской письменности, существуют только в виде исключения.
Первая из этих географических хрестоматий издана на склоне лет круп­
нейшим знатоком этой литературы М. Я. Де Гуе в 1907 г.5 Он включил
в нее небольшие отрывки девяти авторов, главным образом из цветущего
периода литературы с целью „дать учащемуся представление о том, что

1 B r o c k e l m a n n . GAL, I -II, SB , I—III.


2 El, I—IV, E B .
3 S a r t on. Introduction, I—II.
4 Pons Boigues.
5 D e G о e j e. Selections.
Введение 33

можно найти в географических произведениях арабской литературы,


за исключением математических отделов". Хрестоматия сопровождается
небольшим английским введением с краткими сведениями об авторах
и сжатым англо-немецким комментарием типа глоссария. Своей цели
хрестоматия достигает вполне и для первоначального знакомства с гео­
графической литературой в оригинале полезна, хотя трудность понимания
отдельных мест требовала бы для начинающего несколько более подроб­
ного комментария. Шире задумана вторая хрестоматия, выпущенная через
25 лет французским ученым Р. Бляшером (1932).1 Он хотел составить
не только сборник текстов для интересующихся арабским языком, но
и очерк развития географической литературы у арабов, подобрав авторов
и отрывки так, чтобы они давали представление о различных аспектах
и могли характеризовать эволюцию основных жанров географической
литературы. Им помещено более 50 отрывков приблизительно 25 авторов;
география астрономическая не исключена, но ей уделено второстепенное
место. Помимо общего введения, каждый период, автор и отрывок сопро­
вождены специальными, дающими сжатую библиографию, замечаниями.
Текст разъясняется лаконичными, но достаточно обильными примечаниями.
Специального глоссария нет, и дан только индекс географических назва­
ний с европейскими эквивалентами. Педагогические задачи не забыты,
и при каждом отрывке даются указания, к какой категории он относится
(легкой, достаточно легкой, достаточно трудной, трудной). Внимательное
и продуманное выполнение хрестоматии, значительное количество араб­
ского материала, обстоятельные французские введения делают ее, действи­
тельно, хорошим пособием не только для учебных целей, но и для истории
географической литературы вообще.
Русская наука насчитывает много исследований, связанных с арабской
географической литературой; некоторые из них заняли видное место
в мировой науке, как работы Френа, Розена, Бартольда. Общими обзорами,
которые могли бы служить введение^ или справочником для интересую­
щихся, она значительно беднее. Очень серьезный по своему времени
(1873) отдел в „Очерке арабской литературы" В. Ф . Гиргаса 2 сильно
устарел; в 1911 г. он был заменен полезной для биобиблиографических
справок главой в книге А. Крымского „История арабов и арабской
литературы",3 которая теперь требует значительных добавлений и уточ­
нений. Продуманно и самостоятельно, как всегда, охарактеризовал
В. Бартольд общие линии развития арабской географической литературы
в своей „Истории изучения Востока в Европе и России" (1911, 1925),4
и можно только сожалеть, что это сделано на пяти страничках; для
истории ранней литературы фундаментальное значение имеют соответ­
1 B l a c h e r e . Extraits.
2 Г и р г а с. Очерк, стр. 188—213.
3 К р ы м с к и й . Ист. арабов, стр. 100—107.
4 Б а р т о л ь д . Ист. изуч. Востока, стр. 52—57.
3 И. Ю. К рач к овск и й , т. IV
34 Арабская географическая литература

ствующие главы его предисловия к изданию персидского географа „Худуд


ал-салам“ (1930).1 Моя статья (1937)2 ставит задачей дать самое общее
представление о различных жанрах географической литературы и иллю­
стрировать изложение некоторыми образцами.
При отсутствии полного обзора для ознакомления с характером
отдельных произведений полезно обращаться к существующим моногра­
фиям. Даже в предисловии к работе Н. Ф . Петровского „Древние араб­
ские дорожники по среднеазиатским местностям" (1894), составленной
по старому труду ^Шпренгера (1864), найдутся данные, полезные для
русского читателя. Исключительную важность для углубленного озна­
комления с географами представляет большой труд Н. А. Медникова
„Палестина" (1897—1903). В нем даны переводы отрывков из сочинений
приблизительно 25 географов; хотя в связи с основной задачей включены
только те отрывки, которые имеют отношение к Палестине, но обыкно­
венно они настолько значительны, что помогают составить отчетливое
представление о приемах авторов. Переводы сопровождаются краткими
биобиблиографическими сведениями, а в отдельном томе дан анализ их
сообщений о Палестине, могущий иметь значение и для более общих
выводов. Во введении к известной работе В. Бартольда о Туркестане
(1900, 192с) при анализе источников им также дана глубокая характе­
ристика целого ряда арабских географов.
Знакомство с оригиналами географических произведений русские
арабисты обыкновенно начинали с „Арабской хрестоматии" В. Ф . Гиргаса
и В. Р. Розена (1875—1876), в которую [включены произведения пяти
авторов X —XIV вв. Наличие специального словаря к ней и теперь делает
ее очень удобным пособием и в этой области.
Таков общий итог основных пособий для знакомства с арабской гео­
графической литературой, как на Западе, так и у нас. Он показывает,
что эта отрасль пользуется теперь значительным вниманием не только
со стороны арабистов или вообще востоковедов, но также географов
и историков науки в широком смысле.
Казалось бы, что составить общий обзор географической литературы
при очерченном положении — дело легкое; однако при непосредственном
подходе к нему выясняется ряд трудностей. Показательно, что последний
крупный по объему обзор был опубликован в 1848 г. и с той поры
появились только краткие, обыкновенно в виде статей. Причины этого,
конечно, многообразны; отчасти они связаны с материалом, находящимся
в нашем распоряжении. Значительное количество памятников нам известно
только по названию и до сих пор не обнаружено. Достаточно отметить,
что труд Абу Зайда ал-Балхй (ум. в 934 г.), являющийся первым звеном
в цепи произведений классической школы арабских географов, не найден;

1 Б а р т о л ь д . Худуд, стр. 6—21.


2 К р а ч к о в с к и й . Арабские географы, стр. 738—765.
Введение 35

многотомное произведение ал-Джайханй той же эпохи, которым так


усиленно пользовались позднейшие авторы, в оригинале до сих пор не
известно. Кроме того, целый ряд географических работ все еще остается
неизданным и недоступным для исследования. Даже в 1924 г. К. Шой
писал, что дать историю астрономической географии у арабов невоз­
можно, так как многие сочинения до сих пор покоятся среди рукописей
не всегда обследованных библиотек. Таково же положение и с описа­
тельной географией. Только в последнее время стала доступна в полной
редакции записка Ибн Фа^лана о путешествии к русам (921—922), хотя
цитатами из нее занимались уже больше ста лет, но и эта рукопись не
лишена дефектов. Новые материалы заставляют пересматривать ряд
вопросов даже в тех областях, которые еще недавно казались наиболее
изученными. Если западноевропейские и американские собрания можно
считать в настоящее время более или менее обследованными, то этого
далеко нельзя сказать о восточных. Последние годы показали, что особые
надежды можно здесь возлагать на стамбульские собрания: сделанные
там открытия заставляют перерабатывать по-новому некоторые тома даже
такого классического издания, как „Bibliotheca Geographorum Arabb
corumu.
Помимо лакун в источниках, иногда препятствует обзору слабая диф-
ференцированность наличного материала. Арабский ученый XIII в. сАбд
ал-Вахид ал-МарракуШй1 пытался подчеркнуть разницу в подходе между
географией и историей, однако он представлял исключение: провести
грань между ними обыкновенно бывает трудно. Одни и те же [люди
выступали и как историки, и как географы: достаточно назвать знаме­
нитого ал-Мас*удй (ум. в 956 г.). В исторических произведениях часто
заключен значительный географический материал, как в „Книге завое­
вания стран“ ал-Балазурй (ум. в 892 г.). Ясно, что такой материал и такие
авторы из общего обзора исключены быть не могут, а это уже значи­
тельно расширяет задачу. То же надо сказать о тех работах, в которых
существуют специальные географические отделы, как, например, много­
томные энциклопедии, создававшиеся в эпоху Мамлюков в Египте. Труднее
решить вопрос, если географический материал появляется спорадически.
Мы уже видели, что произведения сказочного или фольклорного типа*
как „Путешествия Синдбада", должны найти себе место в общей линии
развития географической литературы, так как представляют самостоя­
тельный и оригинальный жанр. С другой стороны, однако, стараться
охватить в общем обзоре все географические материалы, которые встре­
чаются в разнообразных отраслях арабской литературы, и немыслимо,
и нецелесообразно. Работа Феррана об арабских сведениях о Дальнем
Востоке показала, что они могут быть извлечены из литературных анто­
логий, из сочинений философских, ботанических, лексикографических,

] * Аб д а л - В а х и д , стр. 252. — K r a m e r s , EI, ЕВ, стр. 63.


3*
Арабская географическая литература

экономических.1 К этому списку можно было бы добавить произведения


поэтические и едва ли не все другие категории арабской литературы.
Ясно, что в общем обзоре дать характеристику материалов такого рода
невозможно. Кроме того, принося новые и зачастую ценные факты, эти
источники в смысле общих построений и теорий, конечно, зависят от
географических сочинений в тесном смысле и примыкают к той или иной
их категории.
В связи с этим и настоящая работа ставит себе задачей Дать обзор
арабской географической литературы, а не материалов по географии на
арабском языке. Некоторое исключение, быть может, представит первый
ранний период до появления дифференцированных географических про-
изведений, когда надо учесть и разбросанные материалы и упоминания,
которые уже в эту эпоху определяют тенденции развития возникающей
в следующем веке специальной литературы. Обзор в основном стремится
исчерпать все произведения из области географии описательной и путе­
шествия. География астрономическая будет привлечена только в той
мере, в какой она органически связана с описательной, но не как само­
стоятельная отрасль научной литературы, которую рациональнее рас­
сматривать вместе с точными науками. Некоторого расширения требует
обзор по линии языка: в нем должны найти место отдельные произве­
дения персидской и турецкой географической литературы. При единой
линии ее развития на всех трех языках иногда некоторые звенья со­
хранились не на том языке, на котором первоначально были написаны:
известно, что в основе турецкого Сочинения Хаджжй Халйфы (XVII в.)
„Джехан нума“ лежала, повидимому, арабская редакция. Некоторые про­
изведения ранней географической литературы на персидском языке, как,
например, знаменитый аноним „Худуд ал-салам“ (982) или Гардйзй
(ок. 1050 г.), сохранили настолько важные черты из истории арабской
географической литературы, что без упоминания о них обзор последней
был бы неполон.
В целом работа не может ставить себе специально исследовательских
задач на всем своем протяжении. Она стремится лишь дать на основе
результатов, достигнутых современной наукой, общее представление о ходе
развития арабской географической литературы, об ее отдельных пред­
ставителях и произведениях, а также в нужных случаях помочь перво­
начальной справкой при более углубленном изучении отдельных затронутых
вопросов.

1 F e r r a n d . Relations. ( А л - И б ш й х й (ум. в 1446 г.), II, стр. 469; И б н Т у-


ф а й л, I, стр. 20Э; И б н а л - Б а й т а р , I, стр. 234—296; Б у р х а н - и к а т и' , И,
стр. 563; а д - Д и м а ш к й , II, стр. 603—606; а л - Д ж а у б а р й , II, стр. 608—611).
Глава I

ГЕОГРАФИЯ У АРАБОВ ДО ПЕРВЫХ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ


ПРОИЗВЕДЕНИЙ
0 географических представлениях в доисламской Аравии нам при­
ходится судить почти исключительно на основе скудных и часто сбивчивых
данных, сохраненных самими арабами. Конечно, мировая роль южной
Аравии в истории классического Востока, особенно в торговле древнего
мира, заставляет предполагать, что арабы обладали значительными
практическими сведениями того типа, которые нужны купцам. Аравия
всегда являлась посредницей в товарообмене между Индией и восточной
Африкой, с одной стороны, областями Тигра и Евфрата и Римской
империей — с другой. Знания, приобретенные арабскими купцами во время
длительных путешествий, вероятно, отражались в письменной форме раз­
личных маршрутов — итинерариев, где наряду со стоянками указывались
важнейшие колодцы или водопои, горы, племена, через область которых
проходила дорога.
Следы таких, шедших от местных жителей, сведений мы находим
в некоторых произведениях античной древности. Таковы были „Парфянские
станции44 (UTafljxot Пар&шн) Исидора Харакского, повидимому араба I в.
до н. э., уроженца побережий Персидского залива, который дал маршрут
караванов от Антиохии до границ Индии.1 Таковы были, вероятно, опи­
сания Аравии, главным образом городов и племен, Урания (Apa^txa)2
и Главка (Ара^хт] Ap^atoXo^ta),3 от которых сохранились жалкие отрывки.4
Около эпохи Юстиниана они были еще в распоряжении у Стефана
Византийского, который часто ими пользуется в своем географическом
словаре.5
Однако эти произведения для нашей цели мало показательны6 и не
только потому, что они создавались не на арабском языке, еще не под­
1 S a r t o n. Introduction, I, стр. 230.
2 M u l l e r , стр. 523—'526.
3 Там же, стр. 409. О времени их жизни около нашей эры см.: C h r i s t - S c h m i d t ,
11, стр. 401.
4 М z i k. Ptolemaeus und die Karten, стр. 153.
5 C o n t i R o s s i n i . Chrestomathia, стр. 35—37. — S a r t on. Introduction, 1,
стр. 433.
6 Свод писателей античной древности, сохранивших сведения о южной Аравии, дан
по латыни в книге: C o n t i R o s s i n i . Chrestomathia, стр. 1—37.
38 Глава I

нявшемся тогда до степени литературного развития. Они выросли на почве


античной культуры и для самих арабов впоследствии прошли бесплодно.
Они отражали не ту среду и не ту еще эпоху, когда зародились первые
ростки той арабской культуры, которая быстро расцвела и оказалась
органической частью всей истории мировой культуры. Для нас важнее
проникнуть в обстановку бедуинской жизни центральной и северной
Аравии, где слагалась древнеарабская поэзия, ставшая со временем
классической для всего Ближнего Востока; для нас важно приоткрыть,
если возможно, завесу с географических представлений в немногочислен-
ных оседлых центрах Хиджаза, откуда вышел ислам. Именно эта обста­
новка много объяснит нам в жанрах географической литературы, которая
стала слагаться позже, одновременно с возникновением всей арабской
письменности.
В доисламской Аравии среди бедуинского населения трудно было бы
ожидать широты географических представлений. Однако наблюдатель­
ность к окружающей природе в пределах своей сферы была утонченной
и вызывалась самой жизнью.
Кочевники обладали большим запасом практических сведений в астро­
номической географии. Постоянные передвижения, частые ночные путе­
шествия, когда приходилось ориентироваться только по луне и наиболее
ярким звездам, рано изощрили внимание ко всем изменениям на небесном
своде. Они не только умели „держать свой путь по звездам", но по
восходу и заходу их определяли количество протекшего времени ночи.
На первом плане у них стояла, однако, луна. Литератор Ибн Манзур
(ум. в 711/1311 г.) остроумно формулировал отношение к ней в условиях
тогдашнего быта: „Арабы сдружились с луной, — писал он, — потому что
сидят при ней за вечерней беседой, она указывает им дорогу в ночных
путешествиях при передвижении, избавляет их от страха перед мраком,
дает знать об обидчике и ночном нападении".1 Наблюдая положение луны,
они рано заметили отношение ее к последовательно сменяющимся звезд­
ным группам, определили число их в двадцать восемь и дали название
„лунных станций" (маназил ал-камар). Каждая получила чисто арабское
имя; 2 оно было совершенно фиксировано уже к тому времени, от которого
дошли до нас памятники поэзии. Одно важное наблюдение было сделано,
вероятно, и скотоводами и жившими оседло по оазисам земледельцами.
Благоприятное для земледельческих работ время года, равно как прогноз
погоды, по многолетней практике определялись в связи с ежегодным
восходом и заходом известных звезд или с так называемым теперь
„космическим заходом лунных станций".3 Он получил у арабов термин
нау (мн. анва:’) и играл в их жизни очень большую роль. Постепенно

1 N а 11 i п о. Al-Falak, стр. 112 ( = R a c c ., стр. 175—176).


2 S a u s s u r e . Commentaire, стр. 129—175 (в сборнике: F e r г a n d . Introduc­
tion) .
3 N a l l i n o , El, I, стр. 517.
Геогрария у арабов до первых географических произведений 39

в связи с этими анва’ накоплялись различные приметы, которые по обычаю


доисламских арабов слагались чаще всего в рифмованной форме, закреп­
лявшей их навеки; впоследствии они были записаны, вероятно од­
новременно с памятниками поэзии. Для всех двадцати восьми анва’ со­
хранились краткие характеристики; для примера привожу некоторые
из них:1
Когда восходит аш-Шаратан, уравнивается время, заселяются (постоянные)
стоянки и начинают одаривать друг друга соседи.
Когда восходит ад-Дабаран, пылают скалы, неприятны делаются огни,
начинают суетиться мухи и бросаются всюду, куда им только
захочется, мальчишки.
Когда восходит ал-Джауза, загорается твердая земля, забираются в логово
газели, покрывается потом затылок и приятны становятся палатки.

Анва’ настолько тесно связывались с определенными метеорологи­


ческими явлениями, что самое название их иногда применялось к послед­
ним: H a i f очень часто стало обозначать дождь, а в современном употребле­
нии получило значение бури (на море). Иногда соответствующие пред­
ставления переносились непосредственно на звезды: говорилось, что
такая-то звезда посылает дождь, — воззрение, с которым впоследствии
приходилось бороться Мухаммеду. Арабская древность сохранила довольно
значительный материал относительно анва\ не только в виде списков
28 лунных станций,2 но и различных связанных с ними представлений,
как в рифмованной прозе, так и в стихах. Неудивительно, что впослед­
ствии такие „Книги об ал-анва“ („Кутуб ал-анва’“) усиленно составлялись
крупными учеными: исследователь арабской астрономии насчитал их за
IX—X вв. больше 20 номеров.3 Такие книги принадлежат и одному из
первых географов Ибн Хордадбеху и видному историку ад-Дйнаварй.
Система лунных станций является древнейшим наследием человечества:
она известна в ранней традиции китайцев, индусов, арабов.4 Едва ли
поэтому есть необходимость считать арабскую схему заимствованной
в целом извне. Впоследствии в средние века лунный арабский зодиак
проник в Европу, и на некоторых астролябиях появляются те же 28
станций.5
Бедуины были хорошо знакомы, конечно, не только с луной, но
и с другими планетами, среди которых у них на первом месте стояли
Венера (аз-Зухара) и Меркурий (ал-'Утарид); 6 для звезд у них было
не меньше 250 названий в чисто арабской форме, которые в X в. тщательно

1 И бн К у т а й б а , см.: а л ■ А л у с й Ш у к р й , III, стр. 237—238.


2 R u s k a, El, III, стр. 252.
3 N a l l i n о. Al-Falak, стр. 128—133 ( = R a c c ., стр. 187—192).
4 F e r r a n d . Introduction, стр. 143—144, прим. 1.
5 S a u s s u r e . Commentaire, стр. 143.
6 N a l l i n o . Sun, Moon and Stars, стр. 95, ср. арабск. 106. — W e l l h a u s e n .
Reste,2 стр. 210.
40 Глава /

ообрал астроном 'Абд ар-Рахман ас-Суфй (ум. в 376/976 г .);1 названия


азимутальных звезд лишены следов какого бы то ни было греческого
влияния, которое стало модифицировать уранографическую терминологию
арабов только начиная с IX в.2 С этими названиями соединялись иногда
даже звездные мифы, едва ли не единственные, которые вообще суще­
ствовали в древней Аравии.3 В противоположность этому, названий знаков
зодиака древние арабы, повидимому, не знали и даже самое слово б^рдж
(мн. абрадж или бурудж), примененное впоследствии для этого, обозна­
чало у них просто „звезды".
Если от неба перейти к земле, то окажется, что здесь географические
представления бедуинов были, пожалуй, более скудны и, конечно, не
выходили за пределы полуострова в том смысле, как его иногда опре­
деляли и позднейшие писатели, т. е. до Евфрата и гор Тавра. Нет нужды
говорить еще раз о богатстве терминологии древнего арабского языка
во всем, что касается почвы, ее малейших тектонических свойств, флоры
и фауны. Но если это оставить в стороне, то едва ли не единственной
сферой, в которой арабами сохранен богатый географический материал,
окажется топонимика полуострова. Уцелел этот материал в очень свое­
образных произведениях, может быть единственных в своем роде в мировой
литературе. Как известно, основной и преобладающей композиционной
формой древнеарабской поэзии является так называемая касйда — большое
стихотворение, строящееся всегда по одному неизменному плану. Первой
частью этого плана обязательно служит воспоминание о возлюбленной
поэта, о „следах ставки", где когда-то кочевало ее племя, а иногда
и племя поэта. Эта часть (насйб) и содержит часто упоминание не об
одном или двух, а целом ряде географических пунктов, которые обыкно­
венно удается идентифицировать. Поэт Лабйд, старший современник
Мухаммеда, в одном стихотворении, например, перечисляет местности
около Медины следующим образом:4

От (кочевья) Хинды остались следы у высот ал-Агарра до Охода, точно


татуировка,
И дальше до Вахфа, Суллайа, склонов Д алф а'— там она проводит весну
иногда или остается.
Бывает, что она поселяется в обеих долинах, где Зананйр служит ей
жильем и Тадум.

1 N a l l i n o . Al-Falak ( = Racc., стр. 107, 109). — S a m a n a . Names, стр. 7, списки


А. Ма'луф в RAAD. — J a c o b . Beduinenleben,2 стр. 158—160. — D v o r a c , стр. 38—40.
2 Х е с с , см.: S a u s s u r e , стр. 105, 107.
3 Гора 'Уккаш — муж Тамййи, см.: Й а к у т . Му'джам, III, стр. 704, 8 и 548, 20—21. —
У бедуинов и теперь, см.: H e s s , стр. 1—2 . — N a l l i n o . Al-Falak, стр. 108—109,
312-313 (== Racc., стр. 172-173, 315-316).
4 С h а 1 i d i, № I, ст. 1—3 = Н u b е г — B r o c k e l m a n n , стр. V.
Рис. 3. Ал-Харири. „Макамы". Стоянка каравана. Нач. VII/XIII в.
Рукопись Института востоковедения Академии Н аук СССР» С 23, стр. 109.
!География у арабов до первых географических произведений 41

Другой раз, говоря о путешествии своего каравана, он дает нечто


вроде своеобразного маршрута по направлению к Персидскому заливу: 1
Проехали они Фалдж и ал-Хазн, двигаясь ночью, а потом песчаные холмы
'Алиджа,
Миновав Ша^а’ик, ад-Дахна, каменистый аз-Самман и ал-Хушуб.

Так одно произведение в самом начале приводит нередко чуть не до


десятка географических названий, пускай незначительных пунктов. И это
не исключение, а скорее правило. Поэт того же VI в. сАбйд в одном
насйбе вспоминает места, где его племя было разгромлено эмиром лими­
трофного государства Гассанидов в Сирийской степи:2

Опустел от своих обитателей Малхуб, ал-Кутабийат, аз-Зануб,


Ракис, Су'айлибат, Зат Фиркайн, ал-Калйб,
'Арда, Кафа Хибирр. Не осталось там никого из них.

Те же приблизительно места вспоминает будущий панегирист Мухаммеда


Хассан ибн Сабит, в дни своей молодости часто проводивший весело
время у Гассанидов (рис. З): 3
От кого остались стоянки опустелые в Ма'ане между верховьями Йармука
и аз-Самманом,
До деревушек Баласа, Дарейи, Сакка’ и близких замков,
До края Джасима и долин аз-Суффара — стоянки и племен и верблюдов?

Поэзия доисламской эпохи сохранила колоссальный материал такого


рода, и когда в IX в. ученые взялись за исследование своих древностей,
именно он дал прочную основу для бесчисленных трактатов такого типа,
как „Книга вод, гор и областей Арабского полуострова"4 и „Книга
названий гор и местностей в Тихаме",5— трактатов скорее филологиче­
ских, чем географических, но мало-помалу прокладывавших дорогу гео­
графической литературе.
С постепенным застыванием поэзии после ислама в традиционных
схемах топонимика насйбов иногда начинает терять свою реальную
жизненную основу и превращается в трафарет, заполняемый случайными
и даже выдуманными названиями. В эпоху до Мухаммеда этого не было,
и ряд исследований показал, что топонимический материал старых касйд
при критическом отношении может дать надежные выводы. Крупный
знаток географии Аравии Вюстенфельд в своей работе „Бахрейн и Иемама" г>
писал: „...появление географических названий у поэтов — бесценный

1 B r o c k e l m a n n . GAL, SB I, стр. 403. — С h a 1 i d l, № XIX, ст. 4—6 (стр.


136—137) = H u b e r — B r o c k e l m a n n , стр. XX XIX —X L.
2 L y a l i , № I, ст. 1—3 (текст, стр. 5; перевод, стр. 18).
3 H i r s c h f e l d , стр. 55, № CXXV, ст. 1—3; ср.: Й а к у т, Му'джам, III, стр. 105.
4 B r o c k e l m a n n . GAL, SB I, стр. 188, № 2b.
5 Там же, стр. 403.
6 W i i s t e n f e l d . Bahrein und Jemama, стр. 174 (— отд. отт., стр. 2).
42 Глава I

материал для наших изысканий; их комментаторы, от которых в свою


очередь черпали ал-Бакрй и Иакут, часто дают очень точные указания,
так как они брали на себя большой труд, иногда предпринимали дальние
путешествия, чтобы самим познакомиться с местностями, упоминаемыми
их поэтами, или расспросить о них бедуинов, и, когда их данные можно
привести к единству, у нас нет никаких оснований сомневаться в их
правильности".
За Пределы Аравии географический кругозор доисламских бедуинов
едва ли распространялся, и едва ли у них даже возникали мысли о каких-
нибудь географических обобщениях. Конечно, в стихах встречается упо­
минание таких рек, как Тигр и Евфрат, областей, как Ирак и Ша’м
(Сирия), городов, как Дамаск и Басалбек, но едва ли с ними соединялись
наполненные сколько-нибудь конкретным содержанием представления.
То же надо сказать о других народах, из которых, кроме живших в Аравии
евреев, особенно часто встречаются упоминания рум (греко-византийцев)
и 'аджем (персов). Вероятно, случайный характер носит упоминание
в конце VI в. тюрок и кабульцев,1 которые в стереотипном парном соче­
тании встречаются у ан-Набиги аз-Зубйанй и ал-А?ши — двух поэтов,
особенно много путешествовавших и хорошо знакомых с лимитрофными
государствами северной Аравии. Первый из них в элегии на смерть одного
гассанидского эмира говорит, что о нем горюют и Гассаниды с их областью
Хаураном, и тюрки, и персы, и кабульцы; конечно, в последнем при­
ходится видеть только поэтическую гиперболу. Ал-А?ша, вспоминая свои
пирушки, говорит в одном стихе, что вокруг дружеской компании гарцо-
вали тюрки и кабульцы. Во время своих скитаний он бывал в Персии, но
кроется ли под этим упоминанием реальная картина — сказать трудно.
Вероятно, под влиянием известных стихов ан-Набиги и ал-А'ши в тех
двух-трех случаях, когда в старой поэзии упоминаются тюрки, они всегда
фигурируют в паре с кабульцами.
Таков приблизительно тип географических сведений бедуинов древней
Аравии. Но, кроме них, там были еще оседлые центры, в которых куль­
тура стояла выше и могла вызвать в этой области более широкие и разно­
образные представления. Буферные государства Лахмидов и Гассанидов
нам надо оставить в стороне: они входили целиком в орбиту влияния
развитых культур — византийской и иранской — и не обладают арабскими
материалами, которые отвечали бы на интересующие нас вопросы. Для
основных оседлых центров самой Аравии со значительным количеством
смешанного еврейского и христианского населения мы можем считать
достаточно надежным показателем Коран. Мухаммед не представлял ка­
кого-нибудь исключения среди своих соплеменников — и фонд его сведений,
отраженный в этом произведении, являлся, вероятно, общим для всей его
1 Kowalski. Korosi Czoma Archivum, II, 1926, стр. 38—41.
( Ибн Кутайба. 'Уйун, IV,
стр. 122, 7).
География у арабов до первых географических произведений 43

среды — городского населения центральной Аравии в его более состоя­


тельных представителях. Письменность была Мухаммеду, повидимому,
чужда, и это приобретает для нас особое значение, давая право видеть
в Коране свод таких знаний, которые приобретались устным путем не
одним Мухаммедом и являются типичными для общего уровня культуры
в этой области.
Масштаб этих сведений и затрагиваемых вопросов, конечно, значи­
тельно шире, чем у бедуинов в отражении древнеарабской поэзии. Обзор
их особых затруднений не представляет, но выяснение их истоков или
путей проникновения и теперь оказывается едва ли осуществимым.
Влияния, воспринятые Мухаммедом, были крайне разнообразны, попадали
к нему иногда сложными, перекрещивающимися путями и все связанные
с этим вопросы требуют специального исследования в каждой отдель­
ной области. Такой задачи в общем обзоре ставить невозможно, и по­
этому я ограничиваюсь только суммарным сводом географических пред­
ставлений Корана, по возможности выделяя те черты и теории, которые
играли впоследствии большую роль в арабской географической литера­
туре.
Географические представления Корана в общем все же скудны и, кроме
того, не всегда могут считаться отражением чисто арабского материала.
Того, что называется „мифологическим вкладом в географии44,1 среди
них, правда, сравнительно мало, но анализ его особенно затрудняется тем,
что для самого Мухаммеда не всегда был ясен смысл его рассказов2
и он, как бывало и в других случаях, намеренно пользовался сбивчивыми
выражениями и двусмысленными оборотами. В противоположность данным,
извлекаемым из древней арабской поэзии, в Коране довольно много тео­
ретических построений, касающихся как неба, так и земли.3
В первой области неоднократно повторяется давнее учение о семи
небесах,4 известное еще в древнем Вавилоне и дожившее в бессознатель­
ном употреблении в языке до наших дней в таких выражениях, как „быть
на седьмом небе44, 5 и даже во множественном числе „небеса44 наряду
с единственным „небо44. Наличие семи небес подчеркивается часто (2, 27;
17, 46; 23, 88; 41, 11; 65, 12; 67, з ); указывается, что они воздвигнуты
рядами (ти бакан 71, 14) и прочно (шидадап 78, 12). Они представляют
собою пути (тарсСик 23, 17), по которым движется солнце и луна, каждое
на своем своде (21, 34; 36, 40). Показательно, что последнее слово фалак
тоже, повидимому, вавилонского происхождения.6 Все эти семь небес
держатся без всяких видимых опор (13, 2; 31, 9), единственно мощью

1 Mz i k , WZKM, XLV, стр. 97.


2 Там же, стр. 99.
3 Samana.
4 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 105 ( = R a c c .t стр. 170).
5 М и х е л ь с о н , стр. 616—617, № 307.
* N a l l i n o . Al-Falak, стр. 106 ( = R a c c ., стр. 170—171).
44 Глава I

Аллаха (22, 64); представление о них было, однако, достаточно материаль­


ным: хотя и гипотетически, но неоднократно говорится о возможности
падения „кусков“ неба (кисаф 17, 94; 26, 187; 34, 9; 52, 44). Само небо
воздвигнуто как „здание" или „крышаа (бина’ 2, 20).
Значение звезд, как путеводителей во мраке, специально подчерки­
вается в Коране (6, 97; 16, 1б), но из самих звезд поминается только
Сириус — аш-Шисра (53, 50).1 Как и древняя поэзия, знаков зодиака,
известных еще Вавилону, Коран не упоминает: термин бурудж* который
впоследствии к ним был применен, употребляется только во множествен­
ном числе и, кроме своего обычного значения „башнии (4, 80), прилагается
только к звездам вообще (15, 16; 25, 62; 85, l). Некоторые исследователи
по недоразумению находили в Коране упоминание созвездия „Весов“
(55, б).3 Падающие звезды естественно сильно поражали воображение:
с ними, как и у целого ряда народов, связалось представление об
оружии, защищающем небо от злой силы (37, 7; 67, 5; 72, 8).4 Солнце
и луна считались основными показателями времени (6, 96; 9, 5; 39, 7; 55, 4)
как в суточном движении, так и годовом. Была подмечена разница
в местах восхода и захода солнца летом и зимой, если так толковать
неясные выражения о двух востоках и двух западах (37, 5; 55, 16—17).'
Лунные станции упоминаются дважды (10, 5; 36, 39); двенадцать месяцев
в году считаются общеизвестным установлением (9, Зб). Вероятно, было
знакомо расхождение между лунным и солнечным годом, о чем говорит
значение „вставного месяцаа у термина насо* (9, 37),6 не вполне, впрочем,
разъясненного до сих пор.
Если в коранических представлениях о небе основную роль играет
теория о семи сводах, то относительно земли существует несколько
теорий, с которыми географическая литература оказалась связанной
почти на всем своем протяжении. Одна из основных идей состоит в том,
что земля — неподвижная плоскость (27, 62; 78, 6—7) — представление,
которое было господствующим у евреев, равно как и у греков эпохи
Гомера, Гесиода, ионических физиков.7 Ее плоскость иллюстрируется для
слушателей обыкновенно наглядными сравнениями — земля напоминает
ковер (фираш 2, 20; 51, 48; б и сат 71, 18), ложе (михад 78, б), колыбель
(махд 43, 9). Как ни странно, но столь определенно высказанная теория
Корана не превратилась в догму арабской географической науки. Если
некоторые авторы ссылаются на нее, главным образом в своих вводных
1 S a m a n a . Names, стр. 6 . — H o r o v i t z , стр. 119.
2 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 110, 311—312 ( = R a c c ., стр. 174, 315—316), но ср.:
H a r t п е г , El, III, стр. 577.
3 С а б л у к о в , стр. 56.
4 D v o r a c , стр. 41—42.
5 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 84—104 ( = R acc., стр. 153—169). — М о b е г g. An-nav:
Mo b e r g , El, III, стр. 924—925.
6 С р.: H a r t пе г . Zaman, стр. 1307—1308.
7 S t r e c k . Kaf, стр. 658.
География у арабов до первых географических произведений

доксологических частях, как, например, ал-Идрйсй,1 то, наоборот, уже


а очень раннюю эпоху утвердилось почти повсеместно обратное учение
о сферичности или шаровидности земли. Даже такой ранний астроном-
географ, как ал-Фарганй,2 обосновывает его частично теми же доказа­
тельствами, что и теперь, например восхождением одних и тех же светил
в разное время, видимостью затмения в разных местах и т. д. Полной
отчетливости в этих представлениях все же не создалось: на отдельных
взглядах отразились воззрения ранних христиан, которые определяли
землю как полусферу, щит, купол, четырехугольник.
Горы на земле, по учению Корана, служат для специального назна­
чения: они поддерживают ее в состоянии равновесия, не давая накло­
няться в сторону (16, 15; 21, 32; 31, 9); эта теория связана с представле­
нием о плоской земле, свободно держащейся в пространстве.3 Горы вообще,
вероятно, сильно занимали воображение Мухаммеда, и он часто поминает
их значение на земле (13, 3; 15, 19; 27, 62; 41, 9; 50, 7; 77, 2). Впослед­
ствии, когда у арабов, главным образом в космографически-сказочной
литературе, появилось шедшее, вероятно, из иранских кругов представле­
ние о горной цепи Каф, окружающей землю, делались попытки обосно­
вать его кораническим учением о горах; не без влияния этого, вероятно,
возникла теория о единой горной цепи, проходящей по всей земле
и связанной своими корнями с горой Каф.4 Не совсем ясное выражение
Корана о том, что создано семь небес и столько же земель (65, 12), дало
впоследствии повод развивать учение о семи землях,5 поддержанное
иранским представлением о семи кишварах и магическим значением числа
семь, что увидим сейчас и относительно морей.0
Едва ли не наибольшие затруднения в географической литературе
вызвало учение о двух морях, неоднократно упоминаемых в Коране,
между которыми положена преграда, препятствующая им слиться (27, 62;
55, 19, 20). Очень быстро утвердилось представление о том, что имеются
в виду Средиземное море и Индийский океан с его заливом в виде
Красного моря, преградой между которыми является Суэцкий перешеек.
Впоследствии, вероятно тоже не без влияния иранской традиции, это
объяснение превратилось в догму арабской географии и картографии;7

3 K r a m e r s , EI, ЕВ, стр. 63.


2 G о 1 i u s, стр. 11 сл. = M e h r e n . Udsigt, стр. 80—81.
•’* W e n s i n c k . Navel, стр. 4.
* S t г е с k. Kaf, стр. 658—659. Связь горы Каф с представлениями иранской
космогонии (Бундахишн) — гора Харбуз, ср.: A g a О g h 1 и, стр. 246—248.
5 См. египетский сборник апокрифов: N a u. Les arabes chretiens, стр. 135, со
ссылкой на ROC, XVII, стр. 247.
6 Ср. представление об этом у евреев и куссас: H i r s c h b e r g , стр. 86, прим. 1 . —
R e i n a u d . Introduction, стр. CLXXVIII—C LX X X . Ср. Гримме ( G r i m m e , И,
стр. 47), который в семи землях видит подражание семи небесам, так как по еврейскому
учению все, что бог создал наверху, также создал внизу.
7 K r a m e r s . Legacy, стр. 83—84.
46 Глава I

обстоятельно ее обосновывает, например, ал-Мукаддасй.1 Однако при


этом забывалось или сознательно ослаблялось указание Корана о том,
что одно из этих морей „сладкое", т. е. пресное, а другое соленое
(25, 55; 35, 13). Обратив внимание на то, что обозначением для первого
в обоих случаях служит слово ф у р ат и что словом „мореа бахр у арабов
систематически называется и большая река, В. В. Бартольд высказал
предположение, что основой для слов Корана послужило знакомство
с Евфратом и Персидским заливом; „преградой" в таком случае при­
дется считать те отмели, которые преграждали Евфрату путь к Персид­
скому заливу.2 Последнее обстоятельство является наиболее шатким,
так как в Коране^ определенно говорится, что преграда препятствует
морям слиться, чего с Евфратом и Персидским заливом никогда не слу­
чалось. Кроме того, такое толкование предполагает у Мухаммеда доста­
точно близкое знакомство с нижней Месопотамией, которым он едва ли
располагал. На новый путь толкование было перенесено Венсинком,
отметившим, что фразы Корана, относящиеся к двум морям, предпола­
гают [существование небесного океана,3 представление о котором было
широко распространено у западных семитов и было, хотя и смутно,
известно Мухаммеду. Ближайшим образом он на этом не остановился,,
но в недавнее время такая гипотеза была обстоятельно обоснована
Мжиком,4 одним из лучших знатоков исторической географии вообще
и арабской в частности. Он поставил толкование в связь еще с одним
местом в Коране, которое до сих пор не привлекало внимания исследо­
вателей теории двух морей. В нем говорится (18, 59) о „месте встречи
двух морей" (,маджма' ал-бахрайн.), куда Моисей направляется в поисках
„живой воды". Как давно было выяснено, с Моисеем здесь, вероятно
по недоразумению, оказался связанным J один эпизод из популярного
романа об Александре. Идентификация этого места вызывала иногда
у^арабов довольно странные объяснения: так, ал-Мукаддасй тот пункт,
откуда Александр отправился в свои поиски, переносил к месту,'[где
начинал бить ключ с истоком Тигра.5 Как показал Мжик, это свиде­
тельство Корана — одно из немногих, в котором отразилась нереальная
и мифическая география.6 Согласно с нею земной океан является соле­
ным, а небесный, связанный с другим миром и посылающий на землю
дождь, — пресным;7 в этом чувствуется поздняя реминисценция отделения
небесных вод от земных,8 как говорится в книге Бытия (I, 6 сл.). Таким

1 BGA, III2, стр. 16.


2 З К В , I, 1925, стр, 107—108.
3 W e n s i n c k . Ocean, стр. 20, 37.
4 М z i k, WZKM, XLV, стр. 85—108, особенно стр. 97—108.
5 BGA, III2, стр. 20, 2—з; 136, 4—5.
6 M z i k , WZKM, XLV, стр. 103.
7 Там же, стр. 106—107.
8 Там же, стр. 107.
География у арабов до первых географических произведений 47

образом, представления о месте „встречи двух морей", равно как о двух


морях, о которых идет речь в упомянутых стихах Корана, тесно между
собой связаны и объяснения их бесполезно искать в реальных земных
условиях.1 Запутанность была усилена еще тем, что этот пункт был
неясен самому Мухаммеду и его выражения в ряде мест носят сбивчи­
вый характер.
В одном месте совершенно определенный реторический оборот Корана
дал повод выдвигать теорию о семи морях, нашедшую отражение в геогра­
фической литературе. Между тем в соответствующем месте (31, 26),
которое появляется после речи о всемогуществе Аллаха, добавляется:
.. и если бы все, что на земле, деревья стали перьями, а к морю
(с чернилами) добавилось бы еще семь морей, не исчерпалась бы слава
Аллаха." Совершенно ясно, что в этом изречении, которое представляет
к тому же точную передачу одного еврейского афоризма,2 речь идет
о семи морях только гипотетически; так его понимал и ал-Мукаддасй.3
Это, однако, не помешало другим географам, а иногда и европейским
ученым, говорить о семи различных морях, которые упоминаются в Ко­
ране; 4 вероятно, здесь опять помогло магическое значение числа семь,
как случилось и с семью землями.
Если от географических теорий, отчасти заключенных в Коране,
отчасти созданных на основе не всегда ясных выражений в нем, перейти
к реальному географическому материалу, то он окажется несравненно
беднее того, что доставляет арабская поэзия, особенно в смысле топо­
нимики. Можно сказать, что он ограничен десятком названий географи­
ческих пунктов, не выходящих за пределы Аравии. Упоминается, конечно,
Мекка (48, 24) и с ее почетным названием „Умм ал-Кура" (6, 92; 42, 5)5
и с диалектическим — Бекка (3, 90). Медина, фигурирующая часто, сохра­
нила и доисламское название Йасриб (33, 13).6 Из мест, связанных
с биографией Мухаммеда, упомянуты только Бадр (3, 119) и Хунайн
(9, 2 5 ); 7 из мест культа — Сафа с Мервой (2, 153) 8 и 'Арафат (2, 194).
Любопытна судьба горы ал-Джуди, на которой остановился ковчег
(11, 4б): помещенная самим Мухаммедом несомненно в Аравии,9 впослед­
ствии географами она была перенесена в северную Месопотамию и даже
идентифицирована с Араратом. Из других мест, играющих роль в рели­
гиозных преданиях, поминается Синай (20, 20; 95, 2)10 и близкая к нему
1 Там же, стр. 108.
2 A h r e n s , стр. 132.
3 BGA, III2, стр. 16. — W en s i n с k. Ocean, стр. 24.
4 K r a m e r s , EI, ЕВ, стр. 63.
5 H o r o v i t z , стр. 141.
6 Там же, стр. 137—138.
7 Там же, стр. 108.
8 Там же, стр. 123.
9 S t г е с к. Djudl, стр. 1106. — H o r o v i t z , стр. 107—108.
10 H o r o v i t z , стр. 123—125.
48 Глава I

долина Тува11 (20, 12; 79, 16).1 Как обиталище исчезнувших племен на­
зываются частью известные, частью легендарные области: Мадйан
(10 раз),2 ал-Айка (15, 78; 26, 176; 38, 12; 50, 13),3 ар-Расс (25, 40; 50, 12),4
ал-Хиджр (15, 80)5 и Ирам (89, б).° Вне Аравийского полуострова упоми­
наются только один раз „священная зем ля"— Палестина (5, 24), четыре
раза Египет (Миср)7 по связи с историей Иосифа и Моисея (10, 87;
12, 21, 100; 43, 50) и единственный раз Вавилон (Бабил 2, 9б).8 Нельзя
не обратить внимания на скудость этого материала.
Слабо расширяется горизонт упоминанием отдельных народов, с име­
нами которых переплетаются иногда названия последователей религиозных
учений. Если Коран уже в мекканском периоде часто пользуется эпи­
тетом „арабский" для определения языка, на котором он создан, то термин
арабы появляется в нем только в мединском периоде (10 раз).9 Для
оседлых арабов общего этнического обозначения нет: из арабских племен
только единственный раз упоминаются курейшиты (106, I).10 Наряду
с часто фигурирующими евреями и христианами несколько раз появляются
сабии (2, 59; 5, 73; 22, 1 7 ) 11 и по одному разу маджус — персы (22, 17 )12
и рум —* византийцы (30, l).18 Из погубленных в Аравии народов часто
упоминаются племена сА д 14 и Самуд,15 реже сабейцы (27, 22; 34, 14),30
тождество которых с народом туббас (44, 36; 50, 1 3 )17 в Коране не ясно.
В связи с историей Зу-л-Карнайна ставятся племена Иаджудж й Мй-
джудж (21, 96: 18, 93), которые были заключены им за особой стеной
на крайнем северо-востоке для защиты мира и должны Появиться
при конце света. Представления о них восходят к библейским сказаниям
и попали к Мухаммеду, повидимому, через цикл сирийских легенд
об Александре,18 Локализация этих народов и отделяющей их стены

1 Horovitz, стр. 125.


2 Там же, стр. 138.
3 Там же, стр. 93—94.
4 Там же, стр. 94—95.
5 Там же, стр. 94.
6 Там же, стр. 89—90.
7 Там же, стр. 141.— Коран, 2 ,5 8 , (Миеран).
8 H o r o v i t z , стр. 101.
9 Там же, стр. 127.
]0 Там же, стр. 131.
11 Там же, стр. 121 —122.
12 Там же, стр. 137.
13 Там же, стр. 113.
14 Там же, стр. 125—127.
J5 Там же, стр. 103—106.
16 Там же, стр. 115.
17 Там же, стр. 102—103.
18R e i n a u d . Introduction, стр. CC CXI —C C C X I V . — H o r o v i t z , стр. 150—
151. — W e n s i nc k, El, IV, стр. 1236.
География у арабов до первых географических произведений 49

сыграла большую роль в географической литературе, вызвав не только


теоретические домыслы об их местонахождении, но и путешествия
в поисках этой стены. Как известно, и в географических представлениях
средневековой Европы Гог и Магог занимали очень видное место
и создали специальную литературу значительного объема.1
Если теперь, в заключение, сравнить географический материал, сооб­
щаемый поэзией и Кораном, нетрудно видеть, что первый отличается
большей конкретностью и реальностью. Второй почти не расширяет
фактического кругозора, но зато обременяет его теориями, взятыми
в большинстве случаев извне, — теориями, с грузом которых арабская
географическая наука не всегда могла впоследствии справиться.
В первые десятилетия халифата расширение географических сведений
находило очень слабое отражение в письменности. Можно предположить
a priori, что бурно разлившаяся экспансия, которая вынесла арабов
далеко за пределы полуострова в самые разнообразные страны и госу­
дарства того времени, должна была произвести целый переворот в их
мировоззрении и, во всяком случае, обогатить кругозор рядом практи­
ческих сведений. Так несомненно и было; однако теория с самого начала
сильно отставала здесь от практики, и эти практические данные редко
находили себе доступ в ту область, которая тогда называлась „наукой".
Она культивировалась преимущественно в Медине; носителями ее были
ранние сподвижники Мухаммеда и их наследники; основной целью — изу­
чение Корана в том смысле, как это понималось тогда, и фиксация всего,
что относится к деяниям Мухаммеда или его ближайших последователей
и преемников. Понятно, что в такой науке географические сведения,
проникавшие в военную или административную среду, места не находили.
Здесь расширение шло главным образом по другой линии — попыток
толкования и пестрого иногда расцвечивания неясных географических
намеков или теорий Корана.
Материал для суждения об этом нам доставляют в большом коли­
честве так называемые хадйсы— предания о Мухаммеде и его бли­
жайших сподвижниках, объединенные впоследствии в ряд сборников.
Зная историю сложения этих хадйсов, впервые освещенную трудами
Снук-Хюргронье и Гольдциера, нельзя, конечно, рассчитывать, что все
сообщения, связанные с именем Мухаммеда, действительно восходят
к нему, однако они хорошо отражают те воззрения, которые были рас­
пространены в первом веке хиджры. Из этих хадйсов мы узнаем, на­
пример, как Мухаммеду приходилось вести борьбу с языческими пред­
ставлениями о том, что анва\ или звезды, посылают дождь;2 геогра­
фическая номенклатура в них, однако, так же скудна, как в Коране:
изредка проскользнет упоминание Китая как символа самой отдаленной
1 J. К. W r i g h t . Geogr. Lore, стр. 72—74, 287—288.
2 N а 11 i п о. Al-Falak, стр. 124 (= R a c c ., стр. 184—185). — W e n s i n c k . Handbook,
стр. 201.
4 И. Ю. К рач к овск и й т. IV
50 Глава I

страны в известном хадйсе> который поощряет отправляться в поисках


знания даже и туда, или Индии в хадисе, предсказывающем поход в эту
страну.1
Несравненно пышнее расцветает теперь то, что можно назвать „ми­
фической географией". Если в Коране, например, нет упоминания
гор Каф, окружающих землю, хотя некоторые экзегеты и пытались
усмотреть намек на них в таинственной букве каф, стоящей перед на­
чалом 50-й суры, то в хадйсах в уста Мухаммеда влагается не только
подробное описание гор, но и непроходимой местности перед ними,
окружающей землю на четыре месяца пути,2 равно как и стран, распо­
ложенных за горами Каф.3 Характерно, однако, для географической
науки, что эти хадйсы не помешали впоследствии попыткам локализовать
ее на Кавказе. Относительно стены, ограждающей Иаджудж и Маджудж,4
Мухаммед благодаря своему ясновидению на расстоянии усмотрел, что
она несколько разошлась;5 хадйс, сохранивший рассказ об этом, еще
недавно вызвал оживленную полемику европейских ученых в связи
с описанием упомянутого там приема дактилономии (счета на пальцах).6
Если в Коране имеется только глухое упоминание о семи землях,7 то
в хадйсах Мухаммеду приписывается подробный их перечень, отра­
жающий и еврейские и иранские представления. Вот как в IX в.
передает его Ибн ал-Факйх:
„Спросили пророка о земле — семь ли их. Он ответил: «Да, и небес
семь», — и прочитал: «Аллах, который создал семь небес и из земель —
столько же». Спросил какой-то человек: «А мы на лике первой земли?».
«Да, — ответил он, — и на второй — твари, которые повинуются и не ослу­
шиваются, на третьей — твари, на четвертой — голая скала, пятая — мелкая
вода (дахдах мин ал-лш’), шестая — глина (сиджжйл) и на ней трон
Иблйса, седьмая — бык. Земля на роге быка, а бык на рыбе, а рыба
на воде, а вода на воздухе, а воздух на влажности (ас-сара), а на влаж­
ности обрывается знание знающих»а.8
Роль еврейского влияния в создании хадйсов такого типа была,
повидимому, наиболее значительной. Если мы присмотримся к тем лицам,
с которыми преимущественно связано их распространение, мы увидим
главным образом знаменитого Ибн 'Аббаса, Кагба ал-Ахбара, Вахба
ибн Мунаббиха, вообще тех ранних традиционалистов, деятельность
которых направлялась в значительной мере на внедрение в хадйсы

1 W e n s i n c k . Handbook, стр. 99.


2 S t г е с k. Kaf, стр. 658 (с литературой).
3 Там же, стр. 659.
4 С р.: W e n s i n c k . Handbook, стр. 263.
5 W e n s i n c k , El, IV, стр. 1235.
6 F i s c h e r . Beitrage, стр. 15.
7 W e n s i n c k . Handbook, стр. 66.
8 И б н а л - Ф а к й х , BGA, V, стр. 3, 5—12; ср.: Wensinck. Navel, стр. 51.
География у арабов до первых географических произведений 51

еврейских сюжетов.1 В связи с этим в них можно найти ответ на самые


разнообразные космологические и космографические вопросы: о величине
земли, окружающем ее океане (ал-бахр ал-мухйт)у2 райском происхо­
ждении рек,3 глубине морей и озер, горной системе.4 Какого характера
были ответы, видно из того, что Ибн 'Аббас определял длину и ширину
земли в 4 тысячи фарсахов, а поверхность в 16 миллионов квадратных
фарсахов;ъ халиф же сАлй говорил, что она тянется на протяжении
500 лет пути, причем обитаема только на сто лет.6 На одну доску
с такими сообщениями можно поставить обязанный своим происхожде­
нием в большинстве случаев тем же традиционалистам географический
комментарий эсхатологических легенд в хадйсах. В нем мы встретим
точное описание не только Даджжаля (Антихриста), который появится
в конце времен,7 но и стран, связанных с ним, равно как моста Сират,8
ведущего в загробный мир, рая9 и ада.10 Миф и сказка здесь совер­
шенно поглощают географию, но арабским ученым приходилось с ними
считаться, и большинство произведений почти навсегда осталось под их
влиянием.
Реальные представления все же просачивались, смешиваясь, конечно,
со сказочными; и менее чем через 50 лет после смерти Мухаммеда
начинает циркулировать своеобразное наглядное описание обитаемого
мира, автором которого считается 'Абдаллах, сын завоевателя Египта
'Амра ибн ал-сАса (ум. около 63—73/682—692 г г .):11
„Земля по своей форме делится на пять частей, как голова птицы,
два крыла, грудь и хвост. Голова мира — Китай, а за Китаем народ,
который называют Вак-Вак, а за Вак-Ваком столько народов, что их
может счесть только Аллах. Правое крыло — Хинд, а позади Хинда
море и нет за ним тварей. Левое крыло — хазары, а позади хазар два
народа, один из которых называют Маншак и Машак,12 а позади Машака
и Маншака — Иаджудж и Маджудж, из тех народов, про которые знает
1 Ср.: H i r s c h b e r g , стр. 22—23. — W e n s i n c k . Navel, стр. XII.
2 C a r r a d e V a u x , El, I, стр. 606—607.
3 N a u. Les Arabes chretiens, стр. 135 со ссылкой на: Le Koran, Trad. S a v a г у,
стр. 21. — B a r b i e r de M e y n a r d . Al-Magoudi, I, стр. 203. — S p r e n g e r .
Mohammed, И, стр. 469, ср.: K i m b l e , стр. 185.
* K r a m e r s , El, ЕВ, стр. 63.
5 И б н а л - Ф а к й х , BGA, V, стр. 4, l—з.
6 Там же, стр. 4, 4 - 5 .— Подробнее, но иначе:И б н Х о р д а д б е х , BGA, VI,
стр. 93, 5-9-
7 W e n s i n c k . Handbook, стр. 50—51.
8 Там же, стр. 40.
<J Там же, стр. 180—183.
10 Там же, стр. 96—97.
11 Другая версия Ибн *Абд ал-Хакама, см. Торрей (Т о г г е у, стр. 1, 10—1 б
ср.: B r o c k e l m a n n . GAL, I, стр. 148, № 1; SB I, стр. 227), со ссылкой на него
Абреже ( C a r r a d e V a u x . Abrege, стр. 29). — И б н а л - Ф а к й х , BGA, V,
стр. 3, 12—4, 1 .
12 Дублет Мешек (евр.).
4*
52 Глава I

только Аллах. Грудь мира — Мекка, Хиджаз, Сирия, 'Ирак и Египет,


а хвост — от Зат ал-Хумам к западу.1 И худшее, что в птице — хвоста.
Эта версия оказалась особенно популярной, естественно, в Египте:
из ранних авторов ее приводят Ибн сАбд ал-Хакам (IX в.), из поздних —
Ибн Васйф Шах, ал-Макрйзй и Абу-л-Махасин. Даже из таких фанта-
стических образов иногда можно извлечь полезные детали: Феррану
удалось привлечь описание для одной из идентификаций страны Вак-Вак,
которую неправильно отождествляли с Японией.2 Представляя землю
в форме птицы, арабы не одиноки: у некоторых западных семитов су­
ществовало учение, что земля — в этой форме и что она — космическая
птица.3 В свою очередь это представление перешло от арабов и в неко­
торые трактаты китайских мусульман.4
Реальные и библейские представления сочетаются в причудливой
связи даже тогда, когда речь идет о самой Аравии. Таков, например,
рассказ о расселении арабских племен, который приписывается одному
из наиболее плодовитых авторов хадйсов Ибн 'Аббасу (ум. около 687 г.)
и сохранился в известном описании Аравии ал-Хамданй и в словаре
ал-Бакрй. Он дает хорошее представление о стиле этих ранних „геогра­
фических “ хадйсов с более реальным содержанием.
„Отдел о том, что дошло от Ибн 'Аббаса в описании острова арабов.
„Что же касается хадйса 'Абдаллаха ибн 'Аббаса об острове арабов,
то он таков, как передан нам со слов Мухаммеда ибн ас-Са’иба ал-Калбй
от Абу Салиха от Ибн 'Аббаса, с одной стороны, и от Му'авии ибн
Амйры ибн Михваса ал-Киндй, с другой, что он слышал 'Абдаллаха
ибн 'Аббаса ибн 'Абд ал-Мутталиба. Его спросил какой-то человек
о потомках Низара ибн Ма'адда. Тот сказал: их четверо: Мудар, Рабй'а,
Ийад и Анмар. Умножились потомки Масадда ибн 'Аднана ибн Удада,
возросли и вошли в соприкосновение одни с другими. Жилищем их была
Мекка и соседние области Тихамы. Они распространились по ближайшим
областям и стали препираться из-за стоянок и остановок. Земля арабов
тогда была пуста и никого не было в ней, ни в ее Тихаме, ни в Наджде,
ни в Хиджазе, ни в 'Аруде, по причине разорения ее Бухт Нассаром
и выселения жителей, кроме тех, кто сохранился на вершине гор
и в ущельях и в своем бегстве дошел, уклоняясь от путей движения
войск и разъездов их конницы, до таких мест, овладеть которыми никто
не может. И они разделили между собою низину Тихамы на семь
частей, причем к каждой части отошли прилегающие склоны Хиджаза,
Наджда и йеменских Тихам для их остановок, стоянок и пастбищ мелкого
и крупного скота. Все области арабов делились тогда на пять частей

1 Около Александрии; см.: ал -Й а'к у б й , BGA, VII, стр. 342, 6.


2 F e r r a n d. Le Wakwak.
8 W e n s i n c k . Tree, стр. 37.
4 F e r r a n d. Le Wakwak, стр. 214—215.
География у арабов до первых географических произведений 53

в острове окружающем... Это и есть остров арабов, что стал уделом


тех, кого Аллах всевышний заставил говорить на арабском языке, когда
смешались языки в Вавилоне во время Нумруда ибн Куша ибн Кан'ана
ибн Хама ибн Нуха, в те дни, когда разделил Фалах ибн 'Абир ибн
Шалих ибн Арфахшад ибн Сам ибн Нух землю между сынами Нуха —
Самом, Хамом и Иафисом".1
Те немногие путешествия, от которых у нас сохранились описания
за эту эпоху, расцвечиваются такими фантастическими подробностями,
что самые факты поездок вызывают сомнение и заставляют относить
их к области сказок и фольклора. Характерно, что преобладающую
окраску им придают именно эсхатологические мотивы, господствующие
в мифологической географии. Ограничусь двумя примерами. Первый
из них связан с именем не безызвестного в истории раннего ислама
Тамйма ад-Дарй, которому Мухаммед пожаловал в ленное владение
местность около Хеврона в Палестине; апокрифический документ об этом
играет немалую роль у целого ряда арабских историков. Тамйм ад-Дарй,
умерший около 40/661 г., происходил из арабов-христиан Палестины,
еще при жизни Мухаммеда переселился в Медину и принял ислам. Как
бывший христианин он, вероятно, содействовал проникновению в ранние
хадйсы христианских сюжетов, тем более что был одним из первых
кассов — религиозных рассказчиков.2 Один из таких рассказов, подтвер­
ждаемый авторитетом Мухаммеда, и говорит о его путешествии. Во время
какой-то поездки по Сирийскому (Средиземному) морю он со своими
спутниками был выброшен бурей на необитаемый остров, где видел
собственными глазами заключенных там Даджжаля (Антихриста) и Джас-
сасу (апокалиптического зверя), которые должны появиться на земле
в конце света.3 Этот апокрифический рассказ возник рано: во всяком
случае, мы встречаем его со всеми подробностями в старейших сборниках
хадйсов. Интересно, что дальнейшее литературное развитие легенды,
оказавшейся очень популярной в мусульманском мире, мы можем отчет­
ливо проследить. Впоследствии она была перенесена в эпоху после
смерти Мухаммеда и приобрела другую форму, в которой уже нет речи
о реальном путешествии по морю.4 Тамйма ночью из собственного дома
в Медине похищают джинны; он пролетает через разные неведомые
страны, заселенные фантастическими существами, так что встреча
с Даджжалем и Джассасой оказывается только одним из многочисленных
эпизодов. В конце концов ангел на облаке спускает его к дому. Жена

1 D e G о е j е. Selections, стр. 23, 9 — 24, 1з; ср.: B r o c k e l m a n n . GAL, SB I,


стр. 403.
2 G o l d z i h e r . Muh. Studien, rII, стр. 161 сл. — L e v i d e l l a V i d a . El, IV,
стр. 700—702.
3 S p r e n g e r . Mohammed, I, стр. 460. — B a r b i e r d e M e y n a r d . Al-Ma^oudi,
IV, стр. 28-29.
4 C h a u v i n, VII, стр. 50—5 4 . — B a s s e t . Temim, стр. 3—26.
54 Глава /

Тамйма, считая его погибшим, успела выйти замуж за другого, соседи


не верят его рассказам; положение спасает халиф ЧЭмар, подтверждая,
что все приключения Тамйма были предсказаны Мухаммедом. Легенда
в этой форме объединила уже два сказочных мировых сюжета: путе­
шествия в волшебную страну и возвращения лица, признанного умершим.
Она распространилась очень широко и существует теперь в популярной,
часто переиздаваемой брошюре, равно как известна в старых переводах
на турецкий, малайский и испанский языки; влияние аналогичных про­
изведений отразилось и на средневековых европейских легендах типа
путешествия св. Брандана. Любопытно отметить, что географ XIV в.
ал-Мукаддасй (ум. в 765/1364 г.),1 тезка знаменитого путешественника
X в., посвятил ей особое произведение, в самом заглавии которого по­
лемизировал с теми, кто заподозривал реальность этого путешествия
Тамйма ад-Дарй.2
Второе путешествие, имевшее своей целью Константинополь, связы­
вается тоже с вполне исторической личностью и приурочивается ко вполне
определенной дате 632 г., но оказывается не в меньшей мере апокри­
фичным. В нем мы имеем дело с Юбадой ибн ас-Самитом,3 одним
из ансаров, по происхождению хазрадж итом из Медины, признавшим
Мухаммеда еще до выселения его из Мекки, одним из наиболее близких
к нему лиц, участником сражения при Бедре. Впоследствии он играл
некоторую роль при завоевании Египта, в Сирии был правителем Химса,
в 23/644 г. предпринимал вместе с Му'авией поход в Малую Азию,
доходя до Амории.4 Умер он в Рамле в 34/654 г., 72 лет от роду.й
Из его путешествия известны два эпизода. Сообщение о первом
сохранено Иакутом и зависящим от него ал-Казвйнй;6 касается оно по­
сещения около Константинополя пещеры со спящими отроками — сюжет,
который и впоследствии занимал географическую литературу и неодно­
кратно находил в ней отражение. Рассказ этот достаточно хорошо
известен и существует даже в переводе на русский и украинский языки,7
так что нет надобности специально на нем останавливаться. Следует
только отметить, что он вводится вполне определенной датировкой 632 г.;
вначале 'Обада ибн ас-Самит говорит:
„Послал меня Абу Бекр правдивый в том году, когда стал халйфом,
к царю румов призвать его к исламу или возвестить ему войну.

1 B r o c k e l m a n n . GAL, II, стр. 130, № 4, SB II, стр. 162.


2 Х а д ж ж й Х а л и ф а , I, стр. 371, № 1008: —
B a s s e t . Temim, стр. 6.
3 И б н С а д , Ш/И, стр. 93—9 4 . — C a e t a n i . Chronographia, стр. 364, § 2 4 .—
C a e t a n i . Annali, VI, стр. 185.
4 А т - Т а б а р й , I, стр. 2798, 13, ср. index, стр. 309.
5 И б н С а д, HI/II, стр. 94,-1.
6 Й а к у т . Му'джам, И, стр. 806,19 — 807, 18. — А л - К а з в й нй, I, стр. 161.
7 К р ы м с к и й . Семь спящих отроков, стр. 58—59, ср. стр. 3, в,стр. 63.
География у арабов до первых географических произведений 55

Второй эпизод, сохраненный известным историком ад-Дйнаварй,


оставался до сих пор в стороне, быть может потому, что он приписы­
вается не ЧЭбаде, а 'Абдаллаху ибн ас-Самиту; это является несомненным
недоразумением, восходящим, вероятно, не к самому историку, а только
к его переписчикам. Чтобы составить представление о характере легенды,
привожу рассказ целиком.
„Рассказывают со слов 'Абдаллаха ибн ас-Самита, что он передавал
(следующее). Дбу Бекр правдивый, да будет доволен им Аллах, отправил
меня в том году, как стал халйфом, к царю румов, чтобы призвать его
к исламу или возвестить ему войну. Я отправился, прибыл в Констан­
тинополь, и глава румов допустил нас. Мы вошли к нему и сели,
но не приветствовали. Затем он стал нас расспрашивать о разных
вещах, касающихся ислама, а потом отпустил нас в этот день. Потом
на другой день он нас позвал, призвал какого-то своего слугу и что-то ему
сказал. Тот ушел и принес ему шкатулку, в которой было много отде­
лений, а каждое отделение с маленькой дверцей. Он открыл одну дверцу
и достал оттуда черную тряпочку, в которой была белая статуэтка,
изображавшая человека прекраснее всех людей, лицом похожего на диск
месяца в ночь полнолуния. Он спросил: «Знаете ли вы его?». — «Нет», —
отвечали мы. «Это — отец наш Адам», — сказал он и положил его на место.
Потом он открыл другую дверцу и достал черную тряпочку, в которой
была белая статуэтка старца, красивого лицом, со следами скорби на лице,
как бывает у опечаленного и озабоченного человека. «Знаете ли вы, кто
это?», — спросил он. «Нет», — ответили мы. «Это — Ной», — сказал он.
Потом он открыл другую дверцу, достал черную тряпочку, в которой
была белая статуэтка наподобие нашего пророка Мухаммеда, да будет
над ним благословение Аллаха и его привет, и наподобие всех пророков.
Посмотрев на него, мы заплакали. «Что с вами?», — спросил царь. Мы
отвечали: «Это — изображение нашего пророка Мухаммеда, да будет
над ним благословение Аллаха и его привет». — «Клянетесь ли вы своей
религией, что это изображение вашего пророка?», — спросил он. «Д а,—
отвечали мы, — это изображение нашего пророка, как будто бы мы его
видим живым». Тогда он завернул статуэтку, положил ее обратно и сказал:
«Это — последнее отделение, и я только хотел узнать, что у вас есть».
Потом он открыл другую дверцу, достал черную тряпочку, в которой
была белая статуэтка, изображавшая прекраснейшего человека, более
других похожего на нашего пророка Мухаммеда, да будет над ним бла­
гословение Аллаха и его привет, и сказал: «А это — Ибрахйм». Потом
он открыл другую дверцу и достал изображение человека краснолицего,
печального и задумчивого, а потом сказал: «Это — Моисей сын 'Амрана».
Потом он открыл другую дверцу и достал изображение человека с двумя
локонами и с лицом точно диск месяца и сказал: «А это — Давуд».
Потом он открыл другую дверцу и достал изображение красивого че­
ловека на лошади с двумя крылами и сказал: «Это — Сулейман, а
56 Глава I

это — ветер, который его несет». Потом он открыл другую дверцу,


достал изображение юноши с красивым лицом; в руке у него была
палка, а на нем плащ из шерсти, и сказал: «Это — сЙса, дух божий и его
слово». Потом он добавил: «Это изображение досталось Александру,
а после него переходило по наследству к царям, пока не досталось
мне»41.1
Совершенно ясно, что мы имеем дело с апокрифом: об этом говорят
не только подробности рассказа и вся историческая обстановка, но и самый
сюжет с литературной его историей.
Уже в более развитой форме, с новыми подробностями он передается у
географа Ибн ал-Факйха (ок. 900 г .);2 другая версия его, перенесенная в
Китай, сохранена Абу Зайдом Сирафским (нач. X в.) и благодаря ему зна­
кома ал-Массудй. Рассказчиком является Ибн Вахб (вторая половина IX в.).
Таким образом, можно поставить только один вопрос: когда сложились рас­
сказы про путешествия сОбады? Крымский применительно к сообщению
о пещере считал их псевдоэпиграфом, возникшим едва ли раньше X в.,8
а в украинской обработке своего исследования — даже несомненно позже
X в.4 Наличие второго эпизода у Ибн Вахба и ад-Дйнаварй, равно
как у Ибн ал-Факйха, авторов второй половины IX в., причем у последних
со ссылкой на сОбаду, заставляет отодвинуть его раньше и считать
сложившимся не позже середины IX в.; самое путешествие в Кон­
стантинополь при Абу Бекре, конечно, не имело места в действитель­
ности. Можно указать попутно, что с именем сОбады связывались
и другие фантастические повествования. Ибн Исхак5 в рассказе, восхо­
дящем к нему, передает, что еще при жизни Мухаммеда, когда им был
отправлен к берегу моря один отряд, у них истощился провиант. Тогда
из моря выкинуло рыбу, которою весь отряд питался двадцать дней,
а под ребром ее свободно проходил верблюд с всадником.
Наряду со всеми этими сказочно-легендарными сюжетами, заполняв­
шими раннюю хадисную литературу, конкретное обогащение географи­
ческих сведений все же нарастало, хотя и очень медленно, главным
образом в связи с завоеваниями. Одна из категорий таких хадйсов от­
разилась в географической литературе впоследствии, хотя и она редко
содержала характерные сообщения. Это так называемые фадсСил —
достоинства определенных стран и народов. На первых порах интерес
к ним был специфичен: появляются главным образом священные или
связанные с подвигами Мухаммеда названия — Медина, Иерусалим, Сирия,

1 А д - Д й н а в а р й , стр. 21, 2—22, 8.


2 И б н а л - Ф а к й х , BGA, V, стр. 140, 15—143, 20.
3 К р ы м с к и й . Семь спящих отроков, стр. 3, в.
4 К р и м с ь к и й . РозвЦки, стр. 117.
5 W i i s t e n f e l d . Ibn Ishak, стр. 992, 8—17. Другие варианты у ат-Табарй к 8 г. х.:
а т - Т а б а р й , I, стр. 1605—1606. Ссылки на Дамйрй, II, стр. 1. — D е G о е j е.
Brandan, стр. 63.
География у арабов до первых географических произведений 57

Египет, Йемен. Соответственно с этим слагается и содержание хадйсов:


Сирии, например, покровительствуют ангелы, от ее обитателей будет
отвращено последнее наказание по заслугам 40 святых (абдал), она —
место убежища от всяких междоусобий (iф и тан ), в ней погибнет Даджжал.1
Постепенно содержание этих фадсСил начинает, так сказать, секуляри­
зироваться: появляются другие пункты, например Басра, а затем и все
известные города и страны. Вырабатывают они и специальную форму
коротких и метких изречений почти всегда в рифмованной форме.
В таком виде их начинают культивировать уже не благочестивые соби­
ратели $адйсов, а так называемые „мудрецы" или „носители красноречия".
Последнее иногда, к сожалению, заслоняет содержание в угоду меткому
слову или эффектному обороту.
Постепенно наряду с фада’ил („достоинствами") в таких описаниях
начинают упоминаться и „недостатки" соответствующих городов или
областей. Нельзя не отметить, что развитие этого своеобразного жанра
идет по тем же линиям, как в ранних произведениях зарождающейся
генеалогической литературы с ее характеристикой и положительных
качеств и масалиб— поношений отдельных племен. Сближает их и
самая форма кратких рифмованных фраз, как в характерном уцелев­
шем отрывке генеалога Ибн Лисан ал-Хуммара, относящемся к инте­
ресующей нас эпохе.2
Появляются эти светские фада*ил рано: возникновение одного образца,
сохраненного историком ал-Массудй, связывается с халифом 'Омаром
и вводится таким предисловием:
„Хранители преданий рассказывают, что когда Аллах покорил мусуль­
манам страны Ирак, Сирию, Египет и другие земли, то с0мар ибн
ал-Хаттаб написал одному из мудрецов этого времени: «Мы — люди
кочевые ('араб), а Аллах покорил нам эти страны, и мы хотим утвер­
диться на земле и поселиться в центрах. Опиши же нам3 города
(ал-мудун)у их воздух (ахви й атх а), их местоположение, как земля
и воздух действуют на жителей»".4
В ответ на это „мудрец" составил приводимое дальше описание
областей Сирии, Египта, Йемена, Хиджаза, Ирака, Джибаля, Хорасана,
Фарса, ал-Джезиры. От характеристики Хинда, Сина и земли румов
он воздерживается, „так как нет нужды тебе в описании их, потому
что они удалены и далеки, они — земли неверных и тиранов". К сожа­
лению, в этом любопытном документе несомненно наличие поздних
вставок, иногда даже контаминация дублетов, как в описании Ирака.
Образцом может послужить описание Египта.5

1 W e n s i n c k . Handbook, стр. 224.


2 В. Р о з е н . К Фихристу, стр. 239—241.
3 [В тексте ал-Мас'уди вм. „нам“ — „мне" (ли)].
4 B a r b i e r de M e y n a r d . Al»Ma$oudi, III, стр. 123—130.
5 Там же, стр. 125, 5 — 126, 3.
58 Глава I

Видеть в этом описании неизвестного „мудреца" сплошной апокриф


было бы, однако, крайностью, тем более что некоторый интерес Юмара
к географическим вопросам свидетельствуется неоднократно: по его
поручению Са'д ибн Абу Ваккас после битвы при Кадисии (около 636 г.)
дает описание прилегающей местности, сохраненное Иакутом;1 анало­
гичное описание дает в письме к 'Омару после завоевания Египта
'Амр ибн ал-'Ас, хотя известие об этом обнаружено до сих пор только
в поздних источниках эпохи Мамлюков.2
Описания типа фада'ил остаются устойчивыми на все время
до появления систематических трактатов по географии. Одно из них,
относящееся уже к началу VIII в., приводит историк ад-Дйнаварй.
Связывается оно с предсмертными часами полулегендарного предста­
вителя этой эпохи Аййуба ибн Зайда, известного больше по имени своей
бабушки под прозвищем Ибн ал-Киррййи, безграмотного бедуина. Пользо­
вавшийся одно время доверием знаменитого наместника Ирака ал-Хадж-
жаджа, он перешел на сторону его врага, но около 703 г. был выдан
прежнему покровителю.3 Собираясь умертвить его с обычной для
ал-Хаджжаджа жестокостью, наместник спросил:
„«Что-то осталось теперь от твоих описаний?». Ибн ал-Киррййя
ответил: «Ум мой свеж, а ответ налицо». — «Каковы твои знания
о земле?». — «Пусть амйр спросит меня о том, что ему хочется».—
«Расскажи мне про Индию». — «Море в ней— жемчуг, горы —
яхонт, а деревья — благовония».— «Расскажи мне про Мукран».—
«Вода в нем — лужи, финики — дрянь, долина там — горы, разбойни­
ки — молодцы. Если много там войск — голодают, если мало — поги­
баю т».— «А Хорасан?». — «Вода там застыла, а враги бодры; мощь
их сильна, зло — налицо, а добро — далеко». — «А Йемен?», — «Зем­
ля арабов и рудник золота». — «А 'Оман?». — «Жар там силен, охо­
т а — в обилии, а обитатели — рабы». — «А Бахрейн?». — «Свалка между
двух городов и рай между двух морей». — «А Мекка?». — «Народ —
с грубостью, а в характере их — верность». — «А Медйна?». — «Носи­
тели вежливости и добра, блага и зла». — «А Басра?». — «Жара там
томительна, вода — солона, а разлив — растекается». — «А Куфа?». —
«Рай между свекровью и золовкой: сИрак собирает для нее, Сирия льет
молоко ей; она — ниже холодов Сирии и выше жаров Хиджаза». —
«А Сирия?», — «Это — невеста среди сидящих женщин; к ней сносятся
богатства, а в ней — львы-герои»".4
Это красноречие не спасло Ибн ал-Киррййи, хотя после его убийства
ал-Хаджжадж и воскликнул:

1 Й а к у т . Му'джам, IV, стр. 8, 7—12.


2 Description de l'fegypte 2, I, стр. 581—5 8 2 .— N а 11 i п о. II valore, стр. 22.
3 P e r i e r , стр. 200—201. — И б н Х а л л и к а н , I, стр. 236—243.
4 А д - Д й н а в а р й , стр. 325, 23 — 326,15.
География у арабов до первых географических произведений 59

„Какой адаб мы в тебе потеряли, и какие мощные слова мы от тебя


слыхали!". Сам он чувствовал слабость к таким лаконичным характе­
ристикам: отправляя какого-то правителя в Исфахан, он напутствовал
его: „Я назначаю тебя в город, где камни — сурьма, мухи — пчелы,
а бурьян — шафран".1
В таких литературных обработках нельзя, конечно, видеть буквальную
передачу фа#а!ил омейядской эпохи, тем более что несколько отли­
чающийся вариант этого рассказа нам сохранил Ибн Халликан,2 а опи­
сание Мукрана, например у Иакута, переносится еще во времена халифа
'Османа и влагается в уста Хакйма ибн Джабали3 (ум. в 37/657 г.) тоже
в рифмованной прозе, раздражающей халифа. С самим Ибн ал-Киррййей
дело обстоит неблагополучно: больше чем за 50 лет до того самого
ад-Дйнаварй, который приводил указанный рассказ, филолог ал-Асма'й
(ум. ок. 813 г.) утверждал, что Ибн ал-Киррййя никогда не существовал
в действительности, так же как и знаменитый поэт ал-Маджнун.4 Едва
ли в этой своеобразной гиперкритике нужно заходить так далеко,5
но если даже и согласиться с ал-Асма'й, то все же нельзя отрицать
существования в эту эпоху жанра фадсСил, который за все это время
является едва ли не самой любопытной попыткой оформления геогра­
фических представлений в литературном виде. Иногда можно действовать
даже более категорично и утверждать, что в некоторых случаях мы
располагаем отдельными подлинными фа#а!ил, относящимися к указы­
ваемой источниками эпохе и сохранившими ту форму, в которой они
слагались. Как раз для упомянутого описания Мукрана имеется очень
любопытное подтверждение. Поэт ал-Асша, Хамданид,6 побывавший
в плену у дейлемитов и казненный тем же самым ал-Хаджжаджем
в 83/702 г., в одном из больших стихотворений, вспоминая свои
скитания, между прочим говорит:
„А ты идешь в Муккаран; далек и спуск и подъем.
Не нужен мне был Муккаран, нет там ни газавата, ни торговли.
Мне рассказывали про него, — я сам не ходил туда и боюсь одного
напоминания о нем, —
Что многие там голодают, а немногие там бедствуют,

1 Йакут. Му'джам, I, стр. 294, 16—17. O.S


Ср.: Хабйб аз-Заййат. Les Couvents,
стр. 343.
2 И б н Х а л л и к а н , I, стр. 239—240.
3 Й а к у т . Му'джам, IV, стр. 613, 19—21. Стихи ал-А'ши. Еще вариант — 'Омар
и 1£андабйл; И б н К у т а й б а , 'Уйун, II, стр. 199, 6—9.
* R e s c h e r . Abriss, I, 2, стр. 207 (= К и т а б ал-аганй, I, стр.167, 169).
5 Источники об Ибн ал-Киррййе у Каэтани ( C a e t a n i . Chronographia, стр. 1015,
№ 34) под 84 г. х.
0 W e n s i n c k . A'scha, стр. 496. — B r o c k e l m a n n . G A L, I, стр. 62, № 7 ;
SB I, стр. 9 5 . — R e s c h e r . Abriss, I, стр, 149—150,
Глава I

Что бороды людей от жары там удлиняются, их либо стригут,


либо завивают.
Утверждает тот, кто ходил туда до нас, что мы истомимся
от болезни или нас зарежут".1
Нетрудно в том стихе, где говорится, что „многие там голодают,
а немногие там бедствуют", видеть намек на слова приведенного описания:
„ ...е с л и много там войск,— голодают, если мало, — погибают". Таким
образом, этот отрывок фада'ил был уже хорошо известен в эпоху
ал-А'ши во второй половине VII в., а значит, не исключена возможность,
что он и возник во времена халифа 'Османа, как говорит Иакут.
Омейядская эпоха насчитывает немало образцов такого рода литера­
турных описаний. При халифе Хишаме (105—125/724—743) известный
оратор, представитель чисто арабского красноречия, Халид ибн Сафван
(ум. в 135/752 г .),2 на одной из торжественных аудиенций дал характе­
ристику своего родного города Басры, которую сохранил, между прочим,
один малоизвестный писатель первой половины X в. Ибн ал-Касс.3
С инициативой упомянутого уже наместника Ирака при Омейядах —
ал-Хаджжаджа связываются и первые известные нам упоминания
об арабских картах. В 89/708 г. несколько недовольный медлительностью
подчиненного ему завоевателя Средней Азии Кутайбы ибн Муслима
при осаде Бухары, он потребовал прислать ему „изображение" местности,
на основе которого дал Кутайбе ряд стратегических указаний.4 В арабском
оригинале употреблен тот самый термин (сура), который впоследствии
обозначает карту; рассказ ат-Табарй, сохранивший упоминание об этом,5
восходит к его основному источнику относительно Туркестана— ал-
Мада’инй (ум. ок. 215/830 г.). Весьма вероятно, что он отражает
действительность.
Несколько более фантастично звучит второй рассказ, приводимый
Ибн ал-Факйхом:
„Ал-Хаджжадж ибн Иусуф послал к делегации дейлемитов и призывал
их принять ислам или согласиться на джизйу. Они отказались. Тогда
он приказал сделать ему изображение Дейлема с его долинами, горами,
ущельями и лесами; это было для него изображено. Тогда он позвал
бывших у него дейлемитов и сказал: «Страна ваша у мена изображена,
я вижу в ней гсоблазн; согласитесь же на то, к чему я вас призываю,
прежде чем я отправлю в поход против вас войска, разорю страну,
перебью бойцов и пленю детей». Они сказали: «Покажи нам это
изображение (сура), которое вызвало в тебе жадность к нам и нашей
1 G e y е г , стр. 328, № 20, ст. 37—42. — G o u t t a , стр. 1 5. — Й а к у т . Му'джам,
IV, стр. 613. — А л - Б а л а з у р й , стр. 433—534. — Ш е й х о . Маджанй, V, стр. 183—184.
2 Й а к у т . Иршад, IV, стр. 160—165.
3 Д ж о р д ж и с Э ф е н д и С а ф а , стр. 441—442.
4 W e l l h a u s e n . Das arab. Reich, стр. 271. — P e r i e г, стр. 235. — G i b b.
The Arab Conquests, стр. 35.
5 А т - Т а б а р й , II, стр. 1199, 3-4.
География у арабов до первых географических произведений 61

стране». Он приказал подать карту, те посмотрели на нее и сказали:


«Правду тебе сообщили о нашей стране: это ее изображение, но только
они не изобразили ее витязей, которые защищают эти ущелья и горы.
Ты узнаешь это, если попытаешься взять ее». Он отправил в поход
войска под началом Мухаммеда ибн ал-Хаджжаджа; они ничего не сделали
и вернулись в Казвйн ".1
Некоторая фантастичность этого рассказа все же не позволяет
думать, что первые самостоятельные опыты арабов в картографии
только случайно связаны с именем ал-Хаджжаджа.2
Упоминания о путешествиях и за время Омейядов сохранили мало
интересных данных, которые можно было бы считать нелегендарными.
Часть их связывалась с Византией. По рассказам к ати б а эпохи халифа
ал-Махдй (158—169/775—785) при 'Абд ал-Малике (65—86/685—705) был
возвращен из византийского плена один житель Каира, захваченный еще
при Мусавии (41—60/631—680). Он сообщил ряд любопытных подробностей
о положении мусульманских пленников там, однако для суждения
об историчности данных нужен длительный анализ хронологических дат
и других частностей.3 Ал-Мукаддасй4 приводит рассказ одного из двух
поименно называемых лиц, которые были отправлены к византийскому
„тирану“ (тагийа) в 102/720 г. К сожалению, и их рассказ ограничи­
вается только описанием пещеры со спящими отроками. Почти под той
же датой мы имеем, однако, в высшей степени любопытное известие
едва ли не о первой попытке обзора административно-экономической
географии.5 В 100/719 г. омейядский халиф сОмар ибн 'Абд ал-сАзйз
отправил наместником в Андалусию ас-Самха ибн Малика ал-Хауланй
со специальным наказом „произвести учет земель Андалусии, взятых
с бою, и описать ему их свойства, реки и моря“. Ас-Самх оказался
очень энергичным администратором, впервые сделал правительственной
резиденцией Кордову, которой она оставалась до XI в .,6 заботился о ее
благоустройстве и, между прочим, реставрировал кордовский мост римской
эпохи, который впоследствии считался одной из достопримечательностей

1 И б н а л - Ф а к й х , BGA, V, стр. 283, 12—20.


2 Вероятно, такие случаи имеет в виду Бизли (В е a z 1 е у, I, стр. 409): . .th e
maps or representations draughted by provincial administrators, were put under contri­
bution" (до Аббасидов).
3 Ат-Танухй. Ал-Фарадж. . ., I, стр. 138, 2 сн. — 147:
'•—« ' О l£.J 1 у * | ^ ^ 1
... 1 Q ^ ^ ^>■•^1 0 1 ^lj^ } t
4 А л - М у к а д д а с й , BGA, III, стр. 153, 5 — 154, 5. Ср.: К р ы м с к и й . Семь
спящих отроков, стр. 26—27, № 21; укр. изд., стр. 127.
5 S. V i l a . Atti, стр. 545. — D o z y . Recherches, I, стр. 76—7 8 .— Источники:
C a e t a n i . Chronographia, стр. 1245, § 43. - А с - С а м а нй, стр. 1 8 2 .— Ибн
Каййан см.: А л - М а к к а р й , II, стр. 8; ср.: А л - М а к к а р й , I, стр. 145. — И б н
' Из а р й , II, стр. 25—26.
ц L e v i - P r o v e n ^ a l . L'Espagne, стр. 202—203.
62 Глава I

Андалусии. Через два года он погиб во время набега арабов на южную Фран­
цию, когда была завоевана Нарбонна.1 В какой форме ему удалось выполнить
географическое поручение халифа, сказать, конечно, трудно; никаких
следов его произведения не сохранилось, но все же думается, что
Вюстенфельд2 был прав, ставя его на первом месте в своем хронологи­
ческом списке арабских географов. Руска, наоборот, считает сомни­
тельным даже самую возможность для эмира заниматься какими бы то
ни было географическими работами в условиях того времени, прибли­
зительно через десять лет после завоевания Андалусии.3 Можно отметить,
однако, любопытное обстоятельство, которое сильно говорит против
чрезмерного скептицизма Руска в данном случае: интерес ас-Самха
к географическим обследованиям нашел себе отражение не только
в арабских источниках, но и в западных. Латинские летописи, в частности
Исидор из Бехи, почему-то усиленно говорят о его внимании к вопросам
такого порядка и разведкам, которые он производил в Андалусии.4 Едва
ли это случайно.
Таков итог того, что было связано с географией у арабов и что
нашло свое отражение в литературных памятниках до середины VIII в.
Итог в смысле географии — невеликий, но в литературном отношении —
серьезный, потому что уже к этому времени мы видим постепенное
зарождение некоторых форм, в которые впоследствии начинают выли­
ваться самостоятельные географические произведения, в первую очередь
ученых-филологов. Они прежде всего пытаются систематизировать
древнеарабские представления об анва’ и сделать доступной богатую
топонимику; они вводят отдел фа#а!ил в географические и исторические
работы. Этот период дает нам первые, еще смутные намеки на карты
и описательную административно-экономическую географию. Практические
сведения в это время, вероятно, уже систематизировались, хотя никаких
образцов такой систематизации не сохранилось. Государственная почта,
хорошо организованная в эпоху Омейядов, требовала разработанных
маршрутов, которые, конечно, существовали в правительственных канце­
ляриях и могли послужить материалом для специальных трудов времени
Аббасидов, известных нам. Почтовые дороги обставлялись особыми
камнями, так называемыми мил, на которых указывалось расстояние
от центрального пункта. Такие милевые камни сохранились в Палестине
от эпохи 'Абд ал-Малика (до 86/705 г .);5 один, повидимому того же
времени, недавно был найден около Тбилиси.0
1 C a e t a n i . Chronographia, стр. 1288, § 4 0 . — W e l l h a u s e n . Das arab. Reich,
стр. 213.
2 W i i s t e n f e l d . Erdbeschreibung, стр. 2, № 1.
3 R u s k a , GZ, 33, 1927, стр. 524, а еще раньше — M e y e r , III, стр. 267, прим. 2.
4 R e i n a u d. Invasion, стр. 16, прим. 1. — C a e t a n i . Chronographia, стр. 1288,
§ 40. — S i mo ne t . Historia, стр. 155—157.
5 RChrEAr, I, стр. 1 3 -1 6 , № № 1 4 -1 7 .
6 К р а ч к о в с к а я , ЭВ, VI, стр. 88—91, рис. 16.
География у арабов до первых географических произведений 63

Совершенно еще отсутствует в этом периоде астрономическая


география. В халифате она, правда, существует, но в слабых отраже­
ниях и в сирийской оболочке, тогда еще мало доступной арабам.
Ведь современником халифов 'Омара, 'Османа и даже Му'авии в первые
его годы является яковитский епископ Север Себохт, который наряду
с аристотелевской логикой находил время заниматься и/астрономией.
Современником первых Омейядов был и Яков Эдесский (640—708),
известный как грамматик и экзегет, впервые на сирийском языке
попытавшийся в рамках комментария к библейской легенде мироздания
дать связную картину научных представлений того времени о мире,
его частях появлениях; попутно он эксцерпировал географию Птолемея.1
Учителями арабов в эпоху Омейядов сирийцы стать еще не могли,
хотя меньше чем через век это и произошло. Поэтому неудивительно,
что следов астрономической географии у них в ту пору мы еще
не обнаруживаем. Бурной струей она выливается в арабскую письменность
к концу VIII в. и не только создает новую отрасль, [но и^производит
переворот в тех, которые начали складываться. С этого времени и надо
датировать, по существу, начало арабской географической литературы.

1 М z i k. Ptolemaeus, стр. 158 и прим. 13.


Глава II

НАЧАЛО МАТЕМАТИЧЕСКОЙ ГЕОГРАФИИ У АРАБОВ1


Научная география у арабов обязана своим происхождением греческим
астрономам. Если от констатирования этого, вполне установленного
теперь факта перейти к истории первых шагов науки в арабской
оболочке, нас сразу встретит немало затруднений и сложных вопросов,
которые все еще остаются нерешенными. Прежде всего окажется, что
греческое воздействие было не первым в хронологической последова­
тельности: ему предшествовало индийское и связанное с ним иранское.
Если греческий элемент уже с начала IX в. одержал верх и вскоре
стал господствующим, то все же две первые системы продолжали
сохранять некоторое значение не меньше двух столетий, даже в таких
далеких от своей родины областях, как Андалусия, а некоторые свя­
занные с ними теории существовали как пережитки в арабской географии

1 [К главе II машинописной копии приложен следующий автограф:


„Вступительное слово к докладу в Географическом обществе Союза ССР 23 июня 1940 г.
„Я должен предупредить, что мое настоящее сообщение о начале математической
географии у арабов не представляет законченного исследования. Это лишь глава
из довольно обширной, медленно подготовляемой мною работы с обзором арабской
географической литературы.
„Материалы для этой работы накоплялись у меня постепенно, главным образом
в ходе университетских занятий со студентами, начиная с 1910 г. Первоначально они
представляли только вводные замечания к отдельным произведениям и авторам,
тексты которых изучались учебным порядком. Незаметно они выросли в лекционный
курс истории арабской географической литературы, который я читал неоднократно
между 1910 и 1936 гг.
„Подходя к своей задаче как филолог, я ставил целью в первую очередь обзор
именно географической литературы, не стремясь давать ни истории арабской геогра­
фической науки, ни истории географических открытий у арабов. Все эти области,
конечно, тесно между собой связаны, и производить чрезмерно искусственное разграни­
чение между ними нецелесообразно В основу я все же полагал так называемую
географию описательную и путешествия. Только при переработке лекций в книгу
я окончательно убедился в необходимости уделить в изложении некоторое внимание
и географии математической, которой специально заниматься мне раньше не прихо­
дилось. Так возникли у меня пока две главы, в которых я чувствую себя особенно
слабым. Одну из них я и хотел прочесть сегодня в авторитетной среде, чтобы убе­
диться, нет ли у меня особенно крупных недоразумений"].
Начало математической географии у арабов 65

и дальше. Иногда скрещивание взаимоотношений создавало очень пеструю


картину, в которой трудно уловить линию исторической последователь­
ности.
Не имеет до сих пор ясного ответа и другой вопрос: почему научная
география появилась у арабов только с Аббасидами во второй половине
VIII в., почему ее передатчиками явились на первых порах преимуще­
ственно иранцы, хотя Омейяды были ближе к старым очагам эллини­
стической науки в Антиохии и Александрии, а промежуточным звеном
обыкновенно являлись сирийцы.
Соблазнительным может казаться предположение, что Аббасиды,
ориентируясь в своей политической линии на Иран, и в культурной
традиции оказываются связанными с востоком халифата. При Сасанидах
были уже придворные астрологи; 1 между тем у арабов в эпоху Омейядов
мы про них ничего еще не слышим, и самый термин мунаджжим
('звездочет’, састролог’) отмечен в поэзии не раньше 132/750 г .2 В связи
с этим едва ли случаен тот факт, что астрологи играют уже значи­
тельную роль при закладке Багдада в 145/762 г. у второго халифа
ал-Мансура, составляя гороскоп для новой резиденции.3 Показательны
имена двух поминаемых при этом астрологов, которые, как всегда
в эту эпоху, были и астрономами, владевшими всей наукой своего
времени. Один из них был Наубахт; самое имя его говорит о происхо­
ждении из очень известной впоследствии в науке и политике иранской
фамилии, родоначальником которой в халифате он явился.4 Второй был
еврей Маша’аллах, но и он связан преимущественно с иранской5 тра­
дицией; впоследствии нам придется упомянуть, что он пользовался
главным образом так называемыми „Шахскими астрономическими табли-
цами“ (Зйдж аш-шах), оригинал которых относится еще к сасанидской
эпохе. Это иранское воздействие прослеживается не только по именам,
но и по терминологии, которая благодаря латинским переводам сочинений
этого самого Messahallath или Messeallah 6 попала и в средневековую
Европу. Можно предположить о некоторой связи этой традиции со зна­
менитой медицинской школой еще сасанидской эпохи в Джундишапуре;7

1 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 331—332 ( = R a c c ., стр. 29).


2 R u s k a, GZ, стр. 5 2 1 .— Ат-Табарй в кн.: N б 1 d е k е. Geschichte der Perser,
стр. 85—86, 304—305. — C h r i s t e n s e n , стр. 391.
3 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 144—145 ( = R a c c ., стр. 200).
4 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 144—147 ( = Racc., стр. 199—202). — M a s s i g n o n .
NawbaWitl, стр. 958—959.
5 Там же.
6 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 146—147 (— Racc., стр. 201—202). — B r o c k e l m a n n .
GAL2, I, стр. 249, № la; SB I, стр. 391—392, № lc. — О роли произведений
Маша’аллаха в средневековой Европе см. работы М. А. Шангина: Catalogue,
т. XII, стр. 210—216; „Семь ключей", стр. 235—242; Epistola Messallah, стр. 707—
718.
7 Э б е р м а н , стр. 61.
5 И. tO. Крачковский, т. IV
66 Глава II

хотя врачи там были почти все христиане, но родным языком их был
персидский.
Иранские астрономические работы, попадавшие к арабам в эту эпоху*
редко носили самостоятельный характер: обыкновенно они отражали
индийскую науку, которая проникала и непосредственно. Арабская традиция
представляет историю этого проникновения в следующем виде. В составе
посольства, прибывшего из Индии ко двору ал-Мансура в 154/771 или
156/773 г., был ученый пандит Манка или Канка, который привез с собой
астрономический трактат с таблицами, названный в арабской обработке
ал-Фазарй и Иакуба ибн Тарика „Китаб ас-Синдхинд".1 Многое в этом
рассказе остается неясным, начиная от некоторого колебания хроноло­
гических дат, которое усиливается сообщением еще о втором посольстве
в 161/777—778 г .; 2 однако источник этого произведения удалось опре­
делить с достаточной уверенностью — им оказался трактат „Брамаспу-
тасидданта“, составленный в 628 г. Брамагуптой.3 Слово сидданта
дало на арабской почве под влиянием народной этимологии заглавие
„Синдхинд“, в котором отразилось арабское название двух частей
Индии — Синда и Хинда. Первоначально сидданта значило „знание,
наука, научный метод“,4 впоследствии стало применяться ко всякому
астрономическому сочинению. Трактат содержал краткий вводный текст
с приложением многочисленных таблиц движений светил, восхода и захода
знаков зодиака. Эти движения были рассчитаны на искусственные циклы
обнимающие тысячелетия, так называемые калъпа. Основная гипотеза
сводилась к тому, что в начале мира солнце, луна и планеты находились
в одном первоначальном сочетании на одном градусе долготы; в конце
мира они вернутся к тому же сочетанию.5
Представление это жило очень долго и в Европе; вспомним, что
у Данте в „Божественной комедии44 есть такие строки:
Был ранний час, и солнце в тверди ясной
Сопровождали те же звезды вновь,
Что в первый раз, когда их сонм прекрасный
Божественная двинула любовь.6

Насколько глубоко это учение проникло к арабам, ясно из одного


места в „Книге поэзии и поэтов“ Ибн Кутайбы (ум. в 276/889 г.).
Объясняя стих Абу Нуваса о выдержанном вине „Оно было подвергнуто
отбору еще тогда, когда звезды стояли и ими не овладело круговра-
щениеа, он, между прочим, пишет:
] C l a r k , стр. 366. С р.: N a l l i n o . Al-Falak, стр. 149 ( = R a c c ., стр. 203).
2 N a l l i n o . Sun, Moon and Stars, стр. 95.
3 N a l l i n o , El, I, стр. 517.
4 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 150—151 ( = R a c c ., стр. 204—205).
5 N a l l i n o , El, I, стр. 517: „. . . auf demselben Langengrad in Konjunktion“ . —
N a l l i n o . Al-Falak, стр. 151 ( = R a c c ., стр. 205).
6 Д а н т е . Ад, I, стр. 4, ст. 37—40.
Начало математической географии у арабов 67

„Поэт хочет сказать, что вино было выбрано, когда Аллах сотворил
небесный свод. Математики поминают, что когда Аллах всевышний
создал звезды, он поместил их все вместе неподвижно в одном знаке
зодиака и затем привел их в движение оттуда. Они не перестанут
двигаться, пока не встретятся в том же знаке, откуда он начал их
движение. А когда они вернутся туда, наступит воскресение и кончится
мир. Индусы говорят, что во времена Ноя они встретились в знаке
Рыбы, кроме немногих из них, и погибли твари от потопа и осталось
от них по количеству звезд, оставшихся вне этого знака. Я поминаю
это не потому, что оно правильно по моему мнению, а я хотел этим
только обратить внимание на стих и знакомство поэта с этим искусством *4.1
Впоследствии астроном Абу Масшар пользовался эрой „потопа",
который произошел в момент встречи (Konjunktion) всех планет в конце
зодиакального круга (am Ende des Tierkreises).2
Какую форму „Китаб ас-Синдхинд“ имел на арабской почве, судить
трудно, так как текст не сохранился. Так же трудно установить соотно­
шение работ двух переводчиков: ал-Фазарй до последнего времени,
в связи со сбивчивыми сведениями арабских источников, даже превра­
щался в два лица, и одной из многочисленных заслуг Наллино является
установление его настоящего имени.3 В своей работе ал-Фазарй исполь­
зовал индийские элементы и методы счисления для того, чтобы составить
новые астрономические таблицы — зйдж .4 Сохраняя в основном незыблемой
самую систему, за которой в арабской науке утвердилось название
„системы Синдхинда“ , он, конечно, внес значительные изменения
и дополнения. Индийский счет времени он перевел, как говорят источники,
„на годы арабов44, т. е. заменил систему калпа принятым в халифате
счислением по лунным годам.5 Добавления его выразились в значительном
расширении материала, связанного со странами халифата. В том отрывке
из его „Зй дж а‘\ который сохранен у ал-Массудй 6 с перечнем мусуль­
манских областей, видно внимание к историческому принципу, совершенно
чуждому индусам; здесь уже определенно обнаруживается связь между
историей и географией,7 которая и впоследствии остается характерной
чертой почти всех произведений географической литературы на арабском
языке. Исторические данные в этом отрывке позволяют установить, что

И б н К у т а й б а , стр. 504, 9 - 1 7 . С р.: N a l l i n o . Al-Falak, стр. 151, прим. 5


(= R a c c ., стр. 205, прим. 2).
2 P l e s s n e r . Ta’rlkh, стр. 247.
3 Nallino. Al-Falak, стр. 156—162 ( = R a c c ., стр. 209—214). — В г о с k е 1-
ma nn. GAL, SB I, стр. 391, № 1а.
4 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 150 (=-R acc., стр. 204). — N а 1 1 i п о. Sun, Moon
and Stars, стр. 95.
5 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 162—163 ( = R a c c ., стр. 213—214).
6 B a r b i e r d e M e y n a r d . Al-Magoudi, IV, стр. 37—40.
7 K r a m e r s , El, ЕВ, стр. 63.
5*
68 Глава II

он был написан вскоре после 170/786 г . ; 1 вероятно к тому же времени


относится и окончательная редакция всего „З й дж а“.
Деятельность ал-Фазарй и его современников сыграла несомненно
эпохальную роль в развитии арабской астрономии и математической
географии. Он, так же как и упомянутый Маша’аллах, был, между
прочим, первым у арабов строителем астролябии; 2 быть может, он
использовал для этого относящийся к середине VII в. сирийский трактат
Севера Себохта, но судить об этом трудно, так как работы ал-Фазарй
до нас не дошли и соответствующие произведения Маша’аллаха до сих
пор известны только в средневековых латинских переводах. Интересно
отметить, что, открывая пышно расцветшую впоследствии традицию
дидактических стихотворений, уже ал-Фазарй сочинил касйду о звездах.
Еще меньше нам известно о произведениях второго пропагандиста
индийской системы, Иа'куба ибн Тарифа,3 современника ал-Фазарй.
По некоторым данным можно предполагать, что круг использованных
им материалов был шире и включал не одно сочинение Брамагупты,
а целый ряд других. К сожалению, и о его сочинениях приходится
судить почти исключительно по названиям; среди них выделяется
„Строение небесных сфер“ („Таркйб ал-афлак“), в котором он, как
упоминается, использовал сведения, собранные у индийских ученых,
входивших в состав второго посольства ко двору халифов уже после
ал-Мансура в 161/777—778 г .4 О достоинствах его работ говорит то
обстоятельство, что их высоко ценили такие ученые, как ал-Бйрунй5
и живший веком позже его в далекой Андалусии и Италии Ибрахйм
ибн *Эзра.
Система „Синдхинда“, закрепленная в арабской астрономии на основе
различных индийских трактатов в эпоху ал-Мансура, оставалась не­
раздельно господствующей около 50 лет до ал-Ма’муна, когда ее начала
вытеснять греческая.*5 Она далеко не исчезла сразу и полностью:
и в это время крупнейший математик ма’муновской эпохи ал-Хбризмй,
о котором еще часто придется говорить, составил свои собственные
таблицы „Малый Синдхинд“ („ас-Синдхинд ас-сагйр“), в которых осно­
вывался на индийской системе.' Она была в ходу, во всяком случае,
до конца XI в., и ею пользовались такие выдающиеся исследователи,
как ал-Бйрунй,8 который, помимо арабских обработок, знал ее хорошо

1 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 160 (— R acc., стр. 212).


2 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 147—148 ( = R a c c ., стр. 202—203). — S a r t on.
Introduction, I, стр. 530—531.
•' S a r t о n. Introduction, I, стр. 530.
4 N a l l i n o . Sun, Moon and Stars, стр. 95.
5 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 164—173 ( = R a c c ., стр. 215—223).
6 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 150, 174 ( = R a c c ., стр. 204, 223—224).
7 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 174—175 ( = R a c c ., стр. 224).
8 N a l l i n o . Sun, Moon and Stars, стр. 95.
Начало математической географии у арабов 69

и в первоисточниках.3 На западе халифата внимание к ней сохраняется


и дальше, как видно по примеру не только Ибрахйма ибн сЭзры .2 Один
из основных принципов этой системы остался связанным с арабскими
географическими произведениями в той или иной степени почти навсегда,
а в некоторых разветвлениях оказывал влияние на европейскую науку
до эпохи Колумба. Это — счет меридианов с востока и исходный пункт
этого счета.
До проникновения греческой системы у арабов долготы считались
от постоянно упоминаемого ими меридиана Арйна или „Купола земли“
(куббат ал-ард), лежащих где-то на востоке. Только в XX в. удалось
более или менее удовлетворительно разобраться в происхождении этих
представлений и распутать веками накоплявшиеся недоразумения, хотя
первая попытка в этом направлении была сделана еще Рено.3 По теории
индийских ученых, долготы считаются от меридиана, проходящего через
центр обитаемой земли; таковым, по их мнению, является остров Ланка,
называемый у арабов Серендибом, в новое время — Цейлоном, который
расположен якобы на экваторе. Точка, в которой пересекаются экватор
и меридиан, проходящий через центр обитаемой земли, и названа была
у арабских астрономов „Куполом земли“ или просто „Куполом“ ; он
находится на равном расстоянии от запада, востока, севера и юга.
От меридиана острова Ланки или этого „Купола“ и начинался у индусов
счет географических долгот.4 По их представлению, меридиан Ланки
проходил через город Ужаййини (современный Уджайн в округе Малва
центральной Индии), где была известная обсерватория.5 На арабской
почве этот Уджайн дал Узайн, к чему очень близка и птолемеевская
форма Ozene, затем с минимальным изменением, понятным в арабском
шрифте, — Арйн. Остров, не сохранивший у арабов своего индийского
названия, был по недоразумению перенесен ими к западу, тоже
на экватор, но в их представлениях посередине между Индией и Абисси­
нией.6 В связи с этим у арабов утвердилась теория, что по системе
Синдхинд счет долгот идет от меридиана Арйна; это обстоятельство
вызвало чреватое последствиями смешение „Купола земли“ с Арйном
и даже появление термина купол Арйна. Этим дело не ограничилось,
и постепенно Арйн получил нарицательное значение центра вообще.7
В VIII/XIV в. ал-Джурджанй в своем терминологическом словаре
1 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 175. ( = R a c c ., стр. 225).
2 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 176—177 ( = R a c c ., стр. 225—226).
3 R e i n a u d . Introduction, стр. C C X X X V —C C LV . Детальный анализ всех выводов
современной науки по этому вопросу дает В. Минорский: Hudiid, стр. 188—190, № 13;
стр. 245-246, № № 18—24; стр. 335—336, № 60.
4 K r a m e r s . Legacy, стр. 93.
5 N a l l i n o . Al-Battani, стр. 165.
6 Там же.
7 Обстоятельный анализ данных об этом на основе теорий географа ал-Харакй
см.: G. F e r r a n d . Notes, сер. 202, стр. 17—20.
70 Глава II

(„ат-Та'рйфат") дает такое определение: „ал-Арйн — место равнодействия


в вещах. Это — точка на земле, где равно удаление обоих полюсов;
ночь там не отбирает у дня или день у ночи. Затем по употреблению
это было перенесено на место равнодействия вообще".1
Счет долгот с востока не сразу исчез у арабов и после проникно­
вения греческой системы. В X в. известный географ и археолог из южной
Аравии ал-Хамданй в своем описании Аравийского полуострова2 приводит
ряд определений „известных арабских городов“ со включением Мекки
и Медины. Все долготы считаются „с востока", причем источниками
называются ал-Фазарй и его современник, тоже известный астроном
Хабаш ал-Марвазй. Детальный анализ его данных произведен в настоящее
время Хонигманом.3
Система Синдхинда ввела в обиход арабских географов не только
„Купол земли" и Арйн, но целый ряд других представлений, иногда
попадавших через иранскую передачу с различными наращениями.
Ал-Бйрунй упоминает, что некоторые географы на 90° к востоку
от острова Ланка в конце обитаемой земли помещают остров Джамкут,4
индийский прототип которого он восстанавливает в виде Иамакоти, хотя
следов его упоминания у индусов не находит. Таким образом, этот
Джамкут представляет некоторую параллель к птолемеевским „Островам
блаженных" на Западе .5 В связь с Джамкутом ал-Бйрунй ставит мифи­
ческий замок Гангдиз, по иранской легенде построенный царем Кейка-
вусом или Джемом на крайнем востоке на экваторе, в 180° к востоку
от „Островов блаженных" и в 90° от „Купола Арйна".0Даже в конце XVI в.
этот замок фигурирует как реально существующий в персидском геогра­
фическом сочинении Айн-и Акбарй, созданном в Индии.7
Быть может, еще любопытнее, что идея „Купола земли", располо­
женного в Арйне, не только нашла себе дорогу в Европу, но и создала
на этой почве представления, последствия которых шли иногда очень
далеко. Уже Аделяр из Бата, переводчик астрономических таблиц
ал-Хоризмй, во время своих путешествий по Востоку около 1110—1114 г.
усвоил основные арабские идеи о куполе мира и симметричном делении
земли; повидимому, им впервые был введен в Европу и самый термин
в его обработке таблиц около 1126 г .:8

1 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 154—155, прим. 4 ( = R a c c ., стр. 208, прим. 3 ) . —


Алй ибн Мухаммед ал-Джурджанй, стр. 16.
2 D. Н. M u l l e r . Al-Hamdam, I, стр. 44—46.
3 Упоминание: N a l l i n o . Al-Falak, стр. 162 ( = R a c c ., стр. 213). Анализ: Н о n i g-
m a n n . Die sieben Klimata, стр. 139—140.
4 H o n i g m a n n . Die sieben Klimata, стр. 122, прим. 2 . — Hudud, стр. 188—
190, № 13.
5 F e r r a n d . Relations, II, стр. 612, прим. 4. — О н ж е. Notes, стр. 8, прим. 2.
6 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 187—188 ( = R a c c ., стр. 234).
7 H o n i g m a n n . Die sieben Klimata, стр. 140, прим. 3.
8 J . К. W r i g h t . Notes, стр. 95.
Начало математической географии у арабов 71

„Арим или земной купол, — писал он,— находится на экваторе в той


точке, где нет широты. Главнейшие пункты каждой местности могут быть
определены от меридиана Арима“. Ту же идею пропагандировал знаменитый
переводчик Герард Кремонский (1114—1187), вероятно вынесший ее из То­
ледо.1 В следующем веке ее сторонниками оказываются такие умы средне­
вековья, как Рожер Бэкон и Альберт Великий.2 Представления иногда
были смутны: на одном изображении земли 1272 г. Арим переносится
на север.3
Исключительную роль в этом отношении сыграл для европейской
науки и позднейших географических открытий Петр из Айи (Pierre
d’Ailly, Petrus de Aliaco), архиепископ Камбрэ (1330—1420),4 главным
образом благодаря своему трактату „Imag^o mundi“ , написанному
около 1410 г., изданному около 1480—1487 г .5 Если сам по себе,
с арабистической точки зрения, он не представляет особого интереса,
так как содержит лишь несколько цитат из латинских переводов Аверроэса,
Авиценны, Хали и Алфрагануса,6 то любопытно отметить, что теория
Арима отразилась у него полностью и в тексте, и на карте.7 Еще
любопытнее, что по этой книге познакомился с ней Христофор Колумб: на
принадлежавшей ему рукописи „Imago mundi" сохранились его собственно­
ручные заметки.8 По ним видно, что именно эта теория Арйна, „Купола
земли", вызвала у него представление о грушевидной форме земли,
причем в западной полусфере напротив „Купола Арйна" должен был нахо­
диться другой центр, более высокий, чем тот, что на восточной стороне.9
Таким образом, как ни странно, арабская географическая теория сыграла
некоторую роль в открытии Нового Света. Быть может не без воздей­
ствия той же теории, Данте, многим обязанный мусульманской традиции,
как выяснилось в X X в., помещал свое „чистилище" на горе в западной
полусфере южного полушария,10 как бы в параллель старым христианским
представлениям о том, что земной рай расположен на крайнем востоке
земли, где-то за морями.11 Представление о „Куполе Арйна" исчезло
в Европе из географии только с кругосветными путешествиями.12

1 B e a z l y , I, стр, 403—404.
2 Kramers. Legacy, стр. 93—94.
3 T a y l o r , стр. 65—67.
4 N e w t o n , стр. 13.
5 Там же, стр. 14—15. — K i m b l e , стр. 208—212.
G N e w t o n , стр. 14.
7 K r a m e r s . Legacy, стр. 94. — Снимок и перевод: N e w t o n , фронтиспис.
8 Newton, стр. 15. — K i m b l e , стр. 2 1 8 .— S a r t o n . Introduction, II,
стр. 958. — J. К . W r i g h t . Geogr. Lore, стр. 459—460, № 2 . — K r e t s c h m e r ,
стр. 259—260.
9 N e w t o n , стр. 16—18. — B e a z l y , I, стр. 405.
10 K i m b l e , ' стр. 184, 243—244.
11 K i m b l e , стр. 184. — W e n s i n c k . Tree, стр 5.
12 R e i n a u d . Introduction, стр. C C X X X V , сл.
72 Глава II

Индийские астрономические и географические теории проникали


к арабам не только непосредственно, но иногда через иранскую передачу*
Это особенно отчетливо отразилось на некоторых терминах, рано во­
шедших в арабский научный обиход и оставшихся в нем навсегда. Одним
из таких терминов является и обычное наименование астрономических
таблиц зйдж (мн. зй д ж а т, зийаджа, азйадж); производится оно обыкно­
венно от персидского зш , пехлевийского зй к 1 с первоначальным значе­
нием 'основа* (ткань, на которой ткач ведет дальнейшую работу),
вероятно в связи с внешней формой этих таблиц. Другое объяснение,
которое выдвинул известный историк точных наук у арабов Шой, —
от персидского зих или за х со значением 'тетива’, 'измерительный
шнур’,2 не получило признания, хотя находит некоторую поддержку
у ал-Бйрунй, который хотел дать точную передачу греческого xavo)v.a
Слово зйдж у арабов применялось ко всяким астрономическим произве­
дениям с таблицами; сами таблицы иногда носили название джадавил
(единст. джадвал). Приблизительно в том же значении таблиц употреб­
лялось и канун, попавшее от греков, вероятно, через сирийскую
передачу.
Следы восточного (индо-иранского) влияния некоторые исследователи
хотели видеть в том, что первые описания семи климатов* усвоению
которых, быть может, содействовало иранское представление о семи
кишварах ,4 дают перечень областей каждого климата, начиная с востока,
как делает, например, ал-Фарганй ; 5 отрицать возможность этого нельзя,
хотя учение о семи климатах утвердилось прочно только после
знакомства с греческими теориями, быть может через посредство си­
рийцев.6
Из оригинальных персидских произведений только одно оказало
значительное влияние на зарождающуюся арабскую науку, хотя и оно
не имело самостоятельного значения, так как было основано не на персид­
ских, а индийских наблюдениях и таблицах. На арабской почве оно
известно под названием „Зйдж аш-Шах“ или „Зйдж аш-Шахрийар“
(„Царские таблицы").7 В основе его лежат астрономические таблицы
под названием „Зик-и Шатроаяр", составленные на среднеперсидском
языке с эрой 16 июня 632 г. при последнем Сасаниде Иездеджерде III.8
Как всегда, о недошедшем оригинале судить трудно, но в арабской
1 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 42 ( = R a c c ., стр. 120) , — H o n i g m a n n . Die sieben
Klimata, стр. 117.
2 S c h o y . Kibla, стр. 1061.
3 H o n i g m a n n . Die sieben Klimata, стр. 117—118.
4 K r a m e r s , El, ЕВ, стр. 64.
° А л - Ф а р г а н й , стр. 32.
6 Honi gmann. Die sieben Klimata, стр. 112.
4 Nallino. Al-Falak, стр. 185—186 ( = R a c c ., стр. 233), 210 (= R a c c .„
стр. 252) . — N a l l i n o . Sun, Moon and Stars, стр. 95.
8 H o n i g m a n n . Die sieben Klimata, стр. 117—118.
Начало математической географии у арабов 73

оболочке он играл значительную роль.1 Пользовался им уже Маша’аллах,2


не чуждался его системы и Мухаммед ал-Хбризмй,3 крупнейший пропа­
гандист греческой системы. С утверждением последней „шахрияровские
таблицы" начинают выходить из употребления, но далеко еще не исчезают
совсем: на них часто основывается астроном Хабаш ал-Марвазй4, и зна­
чительную популярность придает им своими, вероятно приукрашенными,
рассказами про их историю и значение Абу Масшар ал-Балхй
(ум. в 272/886 г.), знаменитый Албумасар европейского средневековья.5
Сам он представляет одну из любопытнейших фигур ранней арабской
астрономии. История его перехода от канонических наук к астрономии,
в более чем зрелом возрасте, 47 лет, дает очень живую картину
из области культурной истории того времени. Уроженец Балха, зани­
мавшийся преимущественно хадйсами и богословской наукой, он задумал
уже взрослым человеком совершить $аджж. О том, что с ним при этом
случилось, рассказывает в своем биографическом словаре Иакут:
„Было в Керкере (около Багдада) из округа ал-Куфса богатое имение
'Алй ибн Иахйи ибн ал-Мунаджжима с большим замком, в котором
громадная библиотека. Называл он ее «Сокровищница мудрости». К ней
направлялись люди со всех стран, оставались там и изучали разные
области наук. Книги им предоставлялись свободно, их окружали заботой,
и расходы на все это шли из денег 'Алй ибн Иахйи. И вот пришел
Абу Масшар, астролог из Хорасана, направляясь в хаджж; в то время
немного он понимал в звездах. Ему рассказали про эту библиотеку;
он пошел, посмотрел на нее и был ошеломлен ее состоянием. Он там
остался и бросил думать про хаджж; в ней он изучил науку о звездах
и углубился в нее, так что стал отступником. И было это концом его
знакомства и с хаджжем, и с религией, и с исламом".6
Среди многочисленных произведений этого Абу Ма'шара был „Зйдж",
основанный на меридиане упоминавшегося замка Гангдиз, т. е. восхо­
дящий к индийским наблюдениям в персидской обработке.7 Еще в XVII в.
Хаджжй Халйфа имел об этом ясное представление, когда писал: 8
„Зйд*к его — большой том, который он составил по системе персов.
Он хвалил эту систему и говорил, что математики из персов и других
1 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 181—186 ( = R a c c ., стр. 229—233).
2 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 185 ( = R a c c ., стр. 233) . — N a l l i n o . Sun, Moon and
Stars, стр. 95.
3 N a l l i n o . Al-Falakf стр. 187 ( = R a c c .t стр. 235).
4 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 188 ( = R a c c ., стр. 235).
5 R e i n a u d. Introduction, стр. LIV —LV. — B r o c k e l m a n n . GAL, I, стр. 221—
222, № 6; SB I, стр. 394—396. — B r o c k e l m a n n . GAL 2, I, стр. 250—251. — S u t e r.
Abu Ma'shar, стр. 105—106. — S a r t on. Introduction, I, стр. 568—5 6 9 . — Ш а н г и н
Греческий перевод Абу Ма'шара, № 10—11, стр. 907—916.
6 Й а к у т . Иршад, V, стр. 467, 4—11.
7 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 187—188 ( = R a c c ., стр. 234—235).
8 Х а д ж ж й Х а л й ф а , III, стр. 558—559.
74 Глава II

сходятся в том, что самый правильный из циклов — цикл (принятый)


этой группой, который они называли «годы мира», а наши современники
называют «годы персов»". Быть может в связи с этими циклами, в другом
месте его таблицы называются „Зйдж ал-хазарат", т. е. „Зйдж тысяч",1
где и во второй части мы имеем тоже персидское слово. Его интерес
к космическим циклам был тесно связан с теориями о периодах в жизни
мира и вопросом о продолжительности так называемого „великого года",
который определялся в 36000 лет еще Птолемеем, равно как индусами
и арабами. В истории мировой науки именно его изложение сыграло
особую роль. Перевод его большого трактата „Введение в науку о за­
конах звезд" („ал-Мудхал ила силм ахкам ан-нуджум" или „ал-Мудхал
ал-кабйр"), выполненный Германом Далматским около 1140 г .,1 в особен­
ности содействовал распространению всех этих идей на Западе.3 Вопросы
хронологии вообще привлекали внимание Абу Ма'шара, и он не замы­
кался в рамках индо-иранского мира: по одной обширной цитате из его
недошедшего произведения „ал-Улуф" („Тысячи") видно, что он пытался
объяснить принятый у древних арабов обычай насьС—'нечто вроде
вставного месяца. Уже в его эпоху действительное значение было
забыто.4
Абу Ма'шар был последним крупным пропагандистом иранской
системы, хотя и он, как Мухаммед ал-Хбризмй, принимал участие
в насаждении греческой. Однако система и после него не была оконча­
тельно заброшена.5 Можно отметить, что в Андалусии еще до конца XI в.
долготы иногда определяли „по системе персов", которую часто упоми­
нает наряду с „системой индусов" редактор „Толедских таблиц",
изобретатель усовершенствованной астролябии, аз-Заркалй,6 трактат
о которой прославил его в Европе под именем Арзахель (рис. 4, 5, 6).
„Зйдж аш-Шах" было, пожалуй, самым популярным произведением
иранской астрономической системы на арабском языке, быть может
даже единственным; переводы других не известны, вероятно их и не су­
ществовало у персов. Те апокрифы, которые богато представлены
в арабской, главным образом астрологической, письменности и приписы­
ваются иногда даже Зардушту (Зороастру ) 7 и Бузурджмихру, серьезного
значения не имеют, тем более что часто, несмотря на приданные им
заглавия, они все же восходят не к иранской, а греческой традиции.

1 H o n i g m a n n . Die sieben Klimata, стр. 141.


2 S a r t on. Introduction, II, 173.
3 J. K. W r i g h t , Geogr. Lore, стр. 8 2 . — О космических циклах в древности см.:
R. W r i g h t , стр. 13—14, у арабов — стр. 14—15, 82—83.
4 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 87—90 ( = R a c c ., стр. 155—158).
5 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 188. — N a l l i n o . Sun, Moonand Stars, стр. 95.
6 B r o c k e l m a n n . GAL, I, стр. 472, № 3; SB I, стр.862. — S a r t о n. Intro­
duction, I, стр. 758—759.
7 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 188—189, 210—211 ( = R a c c ., стр. 234—235, 251—253).
Начало математической географии у арабов 75

Греческая система начала вытеснять в арабской математической


теографии своих предшественниц — индийскую и иранскую — с начала IX в.,
и можно сказать, что к середине IX в. она по существу была уже
господствующей. Слабая их сопротивляемость в основном объясняется
тем, что большинство переведенных раньше сочинений носило чисто
практический характер и ограничивало свою задачу приведением правил,
объяснением пользования таблицами без всяких доказательств или изло­
жения доводов.1 Астроном не мог под­
няться выше простого подражания без
умения теоретического анализа и обос­
нования, равно как без подготовки к
самостоятельным длительным наблю­
дениям. Это быстро почувствовали
арабы, когда познакомились с сочине­
ниями Эвклида и Птолемея. Отголосок
этого звучит в словах ал-Баттанй,
который основательно замечал относи­
тельно последнего:
„Он исследовал астрономию со всех
сторон, указал причины и случайные
поводы с доказательством геометри­
ческим и арифметическим, правиль­
ность которого нельзя отвергать, в
истинности которого нельзя сомневать­
ся. Он внушил исследовать и рассуж­
дать после него; он говорил, что, мо­
жет быть, со временем в его наблюде­
ния будут внесены поправки, как сам Рис. 4. Астролябия.
он внес к Гиппарху и другим ему (По Дорну).

подобным, ввиду величия науки и по­


тому, что она — наука небесная и обширная, которая постигается только
приблизительно".2
Характерной чертой в истории проникновения к арабам греческой
науки, сравнительно с индийской и иранской, является и количественный
охват наследия эллинизма и несомненная систематичность в его усвоении.
В первом случае мы встречаем упоминание об отдельных произведениях,
обязанных своим появлением преимущественно индивидуальным усилиям;
здесь работа начинает ставиться планомерно. Уже Харун ар-Рашйд
(170/786—193/809) создал „Дом знания" „Хизанат ал-хикма" или „Бейт
ал-хикма“ — нечто вроде переводческой коллегии со специальной библио­
текой при ней; ал-Ма’мун (198/813—218/833) придал учреждению госу­

1 Там же, стр. 214 ( = R a c c ., стр. 254).


2 N a l l i n o . Al-Battani, III, с т р . 7, 8—11 ( = N a l l i n o . Al-Falak, с т р . 215 = Racc.,
ст р . 256); п е р е в о д : I, с т р . 5, 30—35.
76 Глава II

дарственный характер, установив специальный штат и снаряжая экспе­


диции за греческими рукописями в Византию. Багдад стал центром
научной переводческой работы; в ней принимали участие представители
разных религий, уроженцы разных областей. Деятельность шла настолько
интенсивно, что иногда на протяжении одного-двух десятилетий возникало
до трех-четырех редакций перевода одного и того же произведения.
Сравнительно в короткий срок среди арабов распространились произве­
дения Иппократа, Галена, Аристотеля, Эвклида, Архимеда, Менелая^
Аполлония, Марина Тирского — почти весь основной фонд греческой
науки.1 Почетное место занял в этой плеяде Птолемей, создавший эпоху
в истории арабской астрономии и географии. Осветить значение его
трудов для арабской науки во всей полноте можно было бы только
в специальном исследовании, для которого потребовалось бы еще немало
изысканий. Материал за два последних десятилетия накопился очень
большой и литература сильно разрослась, но если хронологические даты
иногда бывают здесь ясны, то выводы о соотношении различных пере­
водов и отражении их в соответствующих областях до сих пор остаются
шаткими.
С определенностью можно установить, что основное внимание при­
влекали два главнейших произведения Птолемея — его астрономический
трактат в тринадцати книгах с таблицами (у\ [хгуаХт] aovxaEi; |ла&тг]|латит|
„Большой свод") и „Географическое руководство" (т] ^ео^расрит] бсрт^еак;),
которое обыкновенно называется просто „География". Первое на арабской
почве получило название „ал-Маджистй" (иногда с другой огласовкой —
„ал-Миджистй"), впоследствии перешедшее в средневековую Европу
в виде „Almagest ".2 Оно представляет, несомненно, передачу греческой
превосходной степени {хз-ратт] („величайшая") — эпитет, примененный
к произведению в знак особого уважения к нему. Так понимали его
и сами арабы; 3 быть может, оно и восходит только к арабским пере­
водчикам, так как в греческих источниках до сих пор не найдено*
Распространенное раньше мнение, что оно создалось путем механи­
ческой контаминации слов р^аХт] a6vxa£i<;, теперь оставлено.4
Еще в 1928 г. один исследователь с грустью замечал, что „нет ничего
более запутанного, чем история арабских переводов трактата Птолемея
«Альмагест »".5 Объясняется это тем, что переводы, как обыкновенно,
в большинстве до нас не дошли и известны только по каким-нибудь
ссылкам и цитатам: постепенно нараставшие в них редакции иногда

1 N а 11 i п о. II valore, стр. 23.


2 S u t e r . Almagest, стр. 329.
з‘ N a l l i n o . Al-Falak, стр. 222-223 ( = R a c c ., стр. 261—262).
4 См.: N a l l i n o . Al-Falak, стр. 223—224 ( = R a c c ., стр. 262—263). — S u t е г .
Almagest, стр. 329; ср.: B r o c k e l m a n n . GAL, I, стр. 203, црим. 2; SB I>
стр. 363.
5 T a l l g r e n . Survivance, II, стр. 213, § 19.
Рис. 5. Квадрант 734~г. мастера Мухаммеда ал-Миззи.
(По Дорну).
78 Глава II

совершенно затушевывали первоначальный оригинал и не дают возможности


судить об основном исходном тексте. Это приходится сказать и о первом
известном переводе, так называемом „ан-Накл ал-кадйм", который был
выполнен по поручению знаменитого Бармакида Иахйи ибн Халида 1
(ум. в 190/805 г.) во всяком случае до 187/803 г., когда произошла
катастрофа с династией. Есть основания предполагать, что этот перевод
был сделан с сирийского; 2 он еще находился в руках ранних астро­
номов— ал-Баттанй и ас-Суфй,3 но качество его, по единогласному
отзыву источников, стояло невысоко. Выше по достоинству был перевод
эпохи ал-Ма’муна, выполненный профессионалом ал-Хаджжаджем ибн
Иусуфом около 212/827—828 г., который сохранился в нескольких
рукописях, не всегда представляющих основную редакцию; 4 его перевод
восходил, повидимому, к сирийской обработке.5 Работа на этом не оста­
навливалась: в ней принял участие едва ли не самый крупный пере­
водчик IX в. Хунайн ибн И сха .5 (ок. 194/810—260/873),° труд которого
был проредактирован знаменитым астрономом из харранских сабиев
Сабитом ибн Курра (219/834—288/901); с последним нам придется встре­
титься еще при речи о географическом произведении Птолемея. Соотно­
шение версий Хунайна и Сабита все же не ясно, так как самому Сабиту
приписывается и ряд самостоятельных работ, связанных с „Альмагестом"
Птолемея.7 Как бы то ни было, эти сведения говорят о том, насколько
интенсивно и планомерно шла в халифате переводческая работа с эпохи
ал-Ма’муна; говорят они о глубоком интересе к „Альмагесту" Птолемея,
который, как впоследствии на Западе, так теперь в арабских странах,
оказал благотворное влияние на прогресс астрономии и математики.8
Не приходится добавлять, что арабские версии сыграли свою роль
и в средневековой Европе: первый перевод „Альмагеста" с арабского
на латинский был сделан Герардом Кремонским уже в 1175 г .9
Птолемей был скорее астроном и математик, чем географ ; 10 поэтому
и его географический трактат представляет в основном таблицы широт
и долгот главнейших населенных пунктов мира. Один из современных
крупнейших исследователей считает его даже как бы „введением
к составлению карт", а не „географией" в позднейшем смысле; по его

1 Z e t t e r s t e e n , E l, IV, стр. 1245.


2 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 224—226 (— Racc., стр. 262—264) . — T a l l g r e n .
Survivance, стр. 210—211.
3 T a l l g r e n . Survivance, стр. 214.
* B r o c k e l m a n n . GAL, I, стр. 203, № 1; SB I, стр. 363. — T k a t s c h , стр. 70. —
N a l l i n o , El, I, стр. 518. — N a l l i n o . Tracce di opere greche, стр. 346.
5 M i e l i , стр. 85, прим. 3.
6 N a l l i n o , El, I, стр. 518.
7 W i e d e m a n n . Beitrage, LXIV, стр. 213.
8 S a r t on. Introduction, I, стр. 273.
9 Там же, стр. 274.
10 S c h o y . Geography, стр. 257.
Начало математической географии у арабов 79

мысли, Птолемей ставил целью помочь изображению, а не описанию


земли.1 Появлением своим в арабской оболочке „География" Птолемея
обязана тоже главным образом переводчикам и астрономам, однако ею
серьезно интересовались и представители описательной географии.
Об истории ее на арабской почве мы можем судить несколько лучше,
чем об „Альмагесте", главным образом благодаря сохранившейся
и недавно изданной одной арабской обработке. Все же и здесь прихо­
дится повторить, что остается ряд очень неясных пунктов, несмотря
на углубленное исследование Хонигмана 1929 г., наметившее основные
линии этой истории. Арабские источники упоминают не меньше трех
редакций этого перевода, связанных с очень крупными именами. Одна
была сделана для близкого к аббасидскому двору философа ал-Киндй
(ум. ок. 260/874 г.) или даже им самим; 2 последнее сомнительно, тем
более что перевод называется „плохим"; хороший перевод существовал
в редакции упомянутого уже Сабита (ум. в 288/901 г .);3 наконец, еще
один называет представитель описательной географии Ибн Хордадбех
(между 232/846 и 272/885 гг.), притом в таких выражениях, которые
могут дать повод предполагать, что этот перевод принадлежит ему
самому. Он говорит: „Я нашел, что Птолемей определил границы (стран)
и изложил доводы при описании их на языке чуждом (а'джамийа);
я переложил это с его языка на язык правильный (ас-сахйха)и.4 Как
показал Нельдеке,5 весь литературный облик Ибн Хордадбеха и его
официальное положение говорят о том, что он сам не мог переводить
с греческого или сирийского; речь идет, вероятно, только о стилисти­
ческой редактуре, быть может даже того „плохого" перевода, который
был сделан для ал-Киндй. Сабит ибн Курра был сабий и принадлежал
к научной школе Харрана в верхней Месопотамии, которая тщательнее
сохраняла греческую традицию, чем Багдад. Трудно предполагать,
однако, чтобы он переводил работу Птолемея без изменений; вероятно,
в основной текст был внесен ряд модификаций, стремившихся сделать
ее более понятной и полезной современным ему арабам.6 Упоминания
всех этих обработок географического трактата Птолемея приводятся
с очень сбивчивыми заглавиями, которые еще больше осложняют вопрос.7
По счастью, до нашего времени сохранилась одна, едва ли не самая
ранняя версия, принадлежащая крупнейшему математику и астроному
первой половины IX в. Мухаммеду ибн Муса ал-Хбризмй, которую

1 Рец. на Mzik, см.: G J, XCIII, 1939, № 3, март, стр. 252.


2 H o n i g m a n n . Die sieben Klimata, стр. 113.
3 Там же, стр. 156.
4 И б н Х о р д а д б е х , BGA, VI, стр. 3, 8—10.
5 М z i k. Afrika, стр. V, прим. 2. Ср. об. ал-Хбризмй и Сухрабе: Mz i k ,
ВАН и. G, III, стр. XXIX.
й N a l l i n o . Le Tabelle, стр. 153.
7 H o n i g m a n n . Die sieben Klimata, стр. 115—116.
80 Глава II

в то же время можно считать первым оригинальным трактатом по ма­


тематической географии у арабов, охватывающим весь известный им мир.
О ней придется ниже говорить подробно.
Вопрос об арабских обработках Птолемея осложняется еще тем, что,
кроме двух упомянутых его произведений, арабы знали и другие;
система неточных цитат без упоминания заглавий создала очень сбивчивую
картину; попытка несколько разобраться в ней принадлежит упомянутому
уже Хонигману. Основной интерес для нас представляют те сочинения,
которые на арабской почве вызвали самостоятельную обработку и следы
которых мы можем уловить в трудах географов в широком смысле,
за пределами узкого круга специалистов. Не все они могут быть от­
несены с полным правом к географической литературе: таков, например,
астрологический трактат „ТгтраРфХо;" или „Quadripartitum ",1 содержащий
четыре книги о влиянии звезд на судьбы мира, которые являлись как
бы дополнением к „Альмагесту". Заглавие его сохранилось и в арабской
форме „Китаб ал-арба'а"; первая обработка его относится еще ко вре­
мени ал-Мансура и приписывается Абу Иахйе ал-Батрйку (ум. ок. 800 г.),
отцу известного переводчика,2 новая — к тому же периоду расцвета
при ал-Ма’муне. В роли редакторов называются уже известные нам
Хунайн и Сабит ибн Курра. Комментировалось произведение неодно­
кратно,3 но в полном виде до сих пор не издано. Крупный южноарабский
географ-археолог X в. ал-Хамданй в своем описании Аравийского полу­
острова заимствовал оттуда большой отдел о так называемой „астроло­
гической географии".4
В значительной мере популярной оказалась обработка „Подручных
астрономических таблиц" („Проверен Kavovss"), извлеченных из „Альма­
геста", иногда связываемых с „Таблицами знаменитых городов" 5
(E 7]LaTj{xa)v TjoXsuiv xavovs<;"). Соотношение этих работ и на греческой почве
не вполне ясно: как обнаружилось в недавнее время, последнее произве­
дение представляло самостоятельное сочинение,6 а „TIpo^sipoi Kavovs;"
восходят не столько к самому Птолемею, сколько к его известному
комментатору IV в. Теону.7 Как бы то ни было, именно они создали
на арабской почве то произведение, которое получило название „Зйдж
Батлймус" („Астрономические таблицы Птолемея"); оно не совпадает
с его „Альмагестом ".8 Этот „Зйдж" стал известен арабам еще при Харун

1 S a r t o n. Introduction, I, стр. 277, № 1 9 . — H o n i g m a n n . Die sieben Klimata,


стр. 113.
2 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 216—217, 246 ( = Racc., стр. 256—257, 201). — M i e 1 i,
стр. 69.
3 H o n i g m a n n . Die sieben Klimata, стр. 116.
4 D. H. M u l l e r . Al-Hamdani, стр. 28—44.
5 H o n i g m a n n . Die sieben Klimata, стр. 116, № 4.
G R o b e r t o . Catalogue, III, стр. 142—146, № 522.
7 H o n i g m a n n . Die sieben Klimata, стр. 120—121.
8 Там же, стр. 117.
Начало математической географии у арабов 81

ар-Рашйде, повидимому через посредство сирийцев.] Вероятно, он со­


действовал окончательному закреплению термина и распространению
самой формы зйджей,2 [не терявших своей [популярности не только
на всем протяжении истории математической географии у арабов,
но и позже у их преемников — персов и турок.
Сложным остается вопрос о происхождении еще одного произведения,
связываемого у арабов, повидимому без особых оснований, с именем
Птолемея, — „Китаб ал-малхама" („Книги борьбы"), как иногда неточно
переводят (правильнее „Книга предсказания" в связи с ее астрологи­
ческим содержанием).3 Она является основным источником Иакута в его
географическом словаре среди всех зйджей, по ней он определяет
долготы и широты городов и приводит астрологические данные.4 Число
цитат из нее, собранных более или менее полно Хонигманом, доходит
до семи десятков.5 Сопоставление с другими источниками позволяет
ему высказать предположение, что она стоит в некоторой связи с так
называемой „плохой обработкой" Птолемея, которая была в распоря­
жении ал-Киндй6 и которая независима от редакции ал-Хбризмй.7 Как
и последняя, она состоит из птолемеевских и арабских элементов; хро­
нологическое соотношение между „Китаб ал-малхама" и работой
ал-Хбризмй невозможно установить. Несмотря на преимущественно
астрологический характер, она иногда дает более точное указание
птолемеевских определений, чем ал-Хбризмй.8
Йакут в своем словаре разумеет под „Китаб ал-малхама" вполне
определенное сочинение, восходящее к какой-то, хотя бы и своеобразно
понимаемой, научной традиции. То же название обыкновенно во множе­
ственном числе — „Кутуб (или абваб) ал-малахим"— оказалось приме­
ненным в арабской литературе к пышно расцветшей отрасли всяких
предсказаний, преимущественно эсхатологического характера, возникших
в другой среде, уже никак не связанной с Птолемеем. Появляются
они сперва в канонических сборниках хадйсов и наставительной лите­
ратуре; особенно благоприятную для себя почву они нашли в алидских
кругах ши'итов и нередко приписывались даже их имамам.9 Только
совпадающее название и необходимость предостеречь от смешения
с псевдоптолемеевской „Китаб ал-малхама" заставляют вспомнить про
них, говоря о математической географии.

1 Там же.
2 Там же, стр. 121.
* Там же, стр. 125, 133.
Там же, стр. 125.
5 Там же, стр. 126—130.
6 Там же, стр. 133,155.
7 Там же, стр. 134,155.
8 Там же, стр. 155.
0 M a c d o n a l d . Malahim, ст р . 204—205. — M a c d o n a l d . Djafr, с т р . 1037.
6 И. Ю. К рач ковски й , т. IV
82 Глава II

Сложная история арабских обработок Птолемея вызвала известную


двойственность в арабской математической географии, связанной с его
именем, главным образом в зависимости от того, к какому преимуще­
ственно источнику восходит их научная традиция — к „Географическому
руководству" Птолемея или „Подручным таблицам" Теона. Мы увидим,
что картина затемняется еще больше, когда эти источники предстают
не в своем чистом виде. Это обстоятельство не препятствует, однако,
признать, какую эпохальную роль в развитии арабской географической
литературы сыграли сочинения Птолемея. Наряду с „Альмагестом" и
„Географическим руководством", по меньшей мере три, связанных
с его именем, произведения вошли в обиход арабской науки. Не уди­
вительно,* что при таком охвате усвоения наследия греческой матема­
тической географии ранее господствовавшее среди арабов индийское
и иранское влияние должно было отступить на второй план.
Однако литературным усвоением, переводами и обработками дело
не ограничилось. Ал-Баттанй был прав, говоря, что Птолемей внушил
исследовать и рассуждать после него. Именно в эту эпоху арабы начи­
нают сочетать теоретическое усвоение греческой науки с практическим
применением ее в самостоятельных изысканиях, значение которых выхо­
дит далеко за пределы их эпохи. Они производят измерение градуса
земного меридиана, уточняют определения географических широт и дол­
гот, создают свои астрономические таблицы уже на основе критической
проверки предшественников, составляют карты, не уступающие грече­
ским образцам; описание этих карт уже лишено тех сказочно-легендар­
ных черт, которые ставят под вопрос самую возможность существова­
ния их в предшествующую эпоху.
Со смелостью, свойственной представителям всех молодых культур,
арабы почувствовали себя настолько зрелыми, что решили повторить
попытку Эратосфена по определению величины градуса земного мери­
диана.1 Не говоря даже про результаты, попытка замечательна, если
вспомнить, что от всей древности нам известны только три само­
стоятельных опыта измерения земли (Эратосфена, Птолемея, арабов) и что
все средневековые европейские данные основывались исключительно
на них.2 Для измерения была выбрана степь между Пальмирой и Рак-
кой на Евфрате и долина в верхней Месопотамии около Синджара
между 35 и 36° северной широты.3 Комиссия, собравшаяся в централь­
ном пункте, разделилась на две партии: одна отправилась на юг по
линии меридиана на расстояние градуса, другая на такое же расстояние
на север. По возвращении в исходный пункт они произвели сверку
полученных результатов и установили конечный вывод. Опыт выпол­
нялся около 827 г. и рассказы о нем, естественно, носят частью сбивчи­
1 N a l l i n o . II valore, стр. 24.
2 Разбор см.: T a y l o r , стр. 67—68.
3 N a l l i n o . II valore, стр. 3 5 . — N a l l i n o . Al-BattanI, I, стр. 164—165.
Начало математической географии у арабов 83

вый, частью легендарный характер. Астроном конца X в. Ибн Йунус


передает, что одна партия определила величину градуса в 57, другая
в 56 V, мили; когда результаты были представлены ал-Ма’муну, он
решил остановиться на средней цифре в 56 2/3 мили.1 Такие подроб­
ности не лишены, по всей вероятности, анекдотических черт; важнее то,
что несколькими астрономами, у которых сохранилось описание проце­
дуры измерения, приведены такие данные, которые позволили совре­
менной науке вычислить метрические соответствия ма’муновского
измерения. После неудачной попытки Иордана в конце 80-х годов, осно­
ванной на латинских переводах арабских сочинений, углубленное иссле­
дование было произведено в 1892 г. арабистом-астрономом Наллино;
им были разобраны все варианты арабских измерений меридиана с такой
точностью, что лишь некоторые незначительные изменения были вне­
сены в 1927 г. математиком Шоем .2 Выяснилось, что арабская миля
при этом измерении принималась равной четырем тысячам так назы­
ваемых „черных локтей", с названием которых связана, как всегда,
легенда. Этот черный локоть был немногим меньше полуметра (по Нал­
лино— 0.4933 м, по Шою — 0.4932);3 неправильные вычисления ряда
предшествующих ученых долгое время происходили оттого, что за
единицу измерения принимался локоть микйаса в Каире, известного
нилометра, который несколько больше полуметра (по Шою — 0.54 м).4
Таким образом, примененная здесь арабская миля составляла около
2 километров (по Наллино — 1973.2 м, по Шою — 1972.8 м)/ и градус
меридиана по Наллино — 111814.67 м, по Шою — 111720.9 м.6 Если
вспомнить, что наиболее распространенное в XIX в. вычисление Бес­
селя принимало градус в 110 938 м,7 то окажется, что ошибка арабов
была меньше километра и легко объяснялась несовершенством приме­
нявшихся в IX в. инструментов. Смелая попытка этого измерения сама
по себе является блестящим доказательством широкого и быстрого
прогресса арабской культуры. Она по праву заняла выдающееся место
в истории географической и математической науки.8 Эпохальное значе­
ние факта доказывается и тем, что следующее после арабов измерение
земли было произведено только в начале XVI и XVII в. (Фернель и
Снеллиус).9

1 S c h o y . Erdmessungen, стр. 438—439.


2 Теория Декурдеманша фантастична (См: D e c o u r d e m a n c h e , JA , 11 serie,
I, 1913, стр. 427—444).
3 N a l l i n o . II valore, стр. 116. — S c h o y . Erdmessungen, стр. 441, 443.
4 S c h o y . Erdmessungen, стр. 443.
5 N a 1 1 i n о. II valore, стр. 121. — S c h o y . Erdmessungen,стр.444—445.
6 N a l l i n o . II valore, стр. 117. — S c h o y . Erdmessungen,стр. 441.
7 N a l l i n o . II valore, стр. 117. — S c h o y . Erdmessungen, стр. 4 4 2 .— Глобус,
1938, стр. 330—110 960 м.
8 N a l l i n o . II valore, стр. 117.
9 N a l l i n o . Al-FalaK, стр. 293—294 ( = R a c c ., стр. 305).
6*
84 Глава II

Ма’муновское измерение градуса меридиана было по своему времени


самым точным и наиболее распространенным; однако арабы знали и про
другие, перешедшие к ним от греков и сирийцев, причем некоторые
ученые продолжали ими изредка пользоваться. Происхождением своим
эти цифры в значительной мере обязаны неясному представлению сирий­
ских и арабских ученых о том, стадии какой именно категории были
в употреблении у греков при этих измерениях. Таково было определе­
ние градуса в 662/3 мили,1 произведенное Птолемеем на основе измере­
ний в верхней Месопотамии между Харраном и горами 'Амиды, о кото­
ром упоминает Йакут во введении к своему географическому словарю .2
Еще менее точным и менее употребительным было перешедшее, пови­
димому, через сирийское посредство определение градуса в 75 миль; 3
тем не менее и оно иногда появлялось в географических трудах и
фигурирует даже у такого астронома, как ал-Баттанй.4 В обычном
употреблении в быту различные меры длины были закреплены приме­
нительно к первому измерению: если локоть оставался очень неустой­
чивым в связи с большим разнообразием своих категорий, то миля была,
по крайней мере в официальной трактовке, одинакова,5 как и зависев­
ший от нее ф арсах, который считался равным трем милям, т. е. прибли­
зительно шести километрам.6
Ма’муновское определение градуса в 562/3 мили благодаря латинским
переводам арабских сочинений перешло и в Европу. Здесь с ним слу­
чилось то же, что у сирийцев и арабов с греческим: западные ученые
XIV—XV вв. не обращали внимания на несоответствие арабских
миль принятым на Западе и часто допускали очень крупные ошибки.
Такая ошибка помогла, между прочим, Колумбу открыть Америку: он
принял величину градуса в 562/3 итальянских мили, которые в эту
эпоху были на 384 метра меньше арабских. Таким образом, градус
у него оказался меньше арабского на 22 километра и расстояние между
берегами западной Европы и восточной Азии значительно меньше
действительного. Если бы он знал фактическое положение дела, быть
может он и не рискнул бы отправиться через океан на своих судах,
не вмещавших нужного для такого предприятия количества провианта.7
Измерение градуса меридиана не приходится считать выдающимся,
но стоящим особняком предприятием ма’муновской эпохи: работа велась
планомерно по всей линии астрономии и математической географии.

1 N a l l i n o . II valore, стр. 24—27.


2 Й а к у т.Му'джам, I, стр. 17.
3 N a l l i n o . II valore, стр. 50—53.
4 N a l l i n o . Al-Battam, стр. 164—165.
5 N a l l i n o . II valore, стр. 120.
6 W i e d e m a n n , AGNT, I, стр. 66, прим. 3f со ссылкой на Наллино ( N a l l i n o .
II valore, стр. 105—117).
7 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 293 ( = R a c c ., стр. 305).
Начало математической географии у арабов 85

При том же ал-Ма’муне были основаны две обсерватории: одна в Баг­


даде, в квартале Шаммасийя, другая — на горе Касийун около Дамаска.
Их совместные усилия были направлены на систематическую проверку
всех данных „Альмагеста а; 1 в связи с этим тогда же были заново
определены географические координаты почти всех основных пунктов.
Относительно исходного меридиана, как уже упоминалось, единства
не было: арабские астрономы начинали счет или по примеру греков
с крайнего запада, идя на восток до 180° „обитаемой земли“, или вели
меридианы по 90° на восток и запад от центрального меридиана, про­
ходящего через „Купол Арйна“ в центре земли на экваторе .2 Это
не мешало большой точности определений, о которой можно судить
по некоторым примерам. Астрономы, сыновья Мусы ибн Шакира, в IX в.
определили широту местности Баб ат-Так в Багдаде в 33°20 С (с точ­
ностью до минуты); ал-Маханй (ум. ок. 260/874—270/884 г.) определил
широту Самарры в 34°12'С, тогда как современное определение Оппен-
хейма дало 34°11'50//С.3 Ал-Бйрунй при помощи очень остроумного,
изобретенного им приема вычислил разницу долгот Багдада и Газны
в 24°20/; современные наблюдения показали 23°50'.4 Интересным при­
мером уточнений, внесенных арабами в принятые до них определения
долготы, может служить постепенное сокращение длины Средиземного
моря. Греки, по следам Птолемея, определяли ее в 62° долготы, уже
Мухаммед ал-Хбризмй уменьшил ее до 52°, а аз-Заркалй в своих
„Толедских таблицаха 5 свел к 42°, то есть почти до действительной
величины.0 Традиция точности определений продолжала поддерживаться
с большим достоинством до конца творческого периода так называемой
„арабской" науки на Востоке: еще Улугбек в Самарканде определил
широту своей обсерватории в 39°37/ С, что было исправлено Струве
на 39°38/50,/С, то есть с разницей меньше чем на две минуты.7
Систематическая сводка географических координат, составленная
астрономами ал-Ма’муна, приурочивается главным образом к наблюде­
ниям в Багдаде в 214/829 г. и в Дамаске в 217/832 г .8 Эта сводка
известна под названием „аз-Зйдж ал-ма’мунй ал-мумтахан“, т. е. „Про­
веренные ма’муновские т а б л и ц ы В первоначальном виде они до нас
не дошли, но влияние их на арабскую науку было очень велико, как
можно судить по аналогичным произведениям их современников ал-
Хбризмй и ал-Фарганй. Любопытно подметить, что в них чувствовалась,

1 N a l l i n o , El, I, стр. 518.


2 S c h o y . Geography, стр. 263—264.
3 Там же, стр. 268—269.
4 K i m b l e , стр. 65.
5 Там же, стр. 63.
6 W r i g h t . Notes, стр. 86.
7 S c h o y . Geography, стр. 269.
8 H o n i g m a n n . Die sieben Klimata, стр. 123.
86 Глава II

повидимому, некоторая реакция против исключительного преобладания


греческой науки: насколько можно судить, в них почти не было антич­
ных имен и немногие неарабские названия восходили к сирийскому
источнику.1 Основной материал для суждения о „Ма’муновском зйдже"
дает нам главным образом известный трактат Ахмеда ибн Мухаммеда
ибн Касйра ал-Фарганй „Книга о небесных движениях и свод науки
о звездах" („Китаб ал-харакат ас-самавййа ва джавами' силм ан-нуджум“) —
одно из первых арабских сочинений по астрономии и едва ли не самое
популярное произведение из этой области в средневековой Европе.
Несмотря на это, относительно самого автора сведения крайне сбивчивы:
не только не установлен год его смерти, но даже не известно, одно или
два лица носили это имя и с которым из них связывается ремонт зна­
менитого каирского нилометра. Несомненно только, что он жил в пер­
вой половине IX в. и последние упоминания о нем относятся к 247/861г.2
В своем трактате ал-Фарганй дал краткий элементарный свод астроно­
мии, главным образом на основе греческих идей без сложных геоме­
трических обоснований. Для нас в данном случае особенно важно то,
что в конце он поместил таблицу известных географических пунктов,
распределив по семи климатам с востока на запад с указанием коорди­
нат. Эта таблица, как показали исследования, представляет извлечение
соответствующей главы из „Ма’муновского зйджа“, о котором, таким
образом, можно до некоторой степенисудить.3 Благодаря ал-Фарганй
представление о „ма’муновских таблицах" попало очень рано на Запад:
его трактат был уже в XII в. дважды переведен на латинский, а в XIII в.
на другие европейские языки. Он пользовался большим распростране­
нием и был хорошо известен, между прочим, Данте.4 Латинский пере­
вод, напечатанный в Ферраре в 1493 г., считается одной из ранних
инкунабул.5 Ал-Фарганй, наконец, оказался первым арабским астроно­
мом, с которым европейская наука могла ознакомиться в оригинале
благодаря выдающемуся по своему времени изданию и новому латин­
скому переводу голландского арабиста и математика Якова Голиуса
в 1669 г. Слава его как астролога была жива в Европе даже в XVIII в.
Наряду с „ма’муновскими астрономическими таблицами" и различными
обработками сочинений Птолемея, та же ранняя эпоха расцвета араб­
ской науки создала еще один выдающийся географический памятник —
так называемую „ма’муновскую карту". Конечно, никаких непосредственно
восходящих к ней остатков у нас не сохранилось, но если упоминания

1 H o n i g m a n n . Die sieben Klimata, стр. 156.


2 S u t e r, El, И, стр. 69—7 0 . — H o n i g m a n n . Die sieben Klimata, стр. 135.—
S a r t о n. Introduction, I, стр. 567. — B r o c k e l m a n n . GAL, I, стр. 221, № 2; SB I,
стр. 392—393. — N a l l i n o . Al-Falak, стр. 40 ( = R a c c ., стр. 119).
3 H o n i g m a n n . Die sieben Klimata, стр. 136, 154, 165.
4 S a r t on. Introduction, I, стр. 567. — S a r t о n. Osiris, V, стр. 106.
5 Снимок см.: S a r t on. Osiris, V, стр. 141.
Начало математической географии у арабов 87

о картах омейядской эпохи носят временами легендарный характер,


не дающий никакой конкретной опоры, то сведения о „ма’муновской
карте" настолько реальны, что позволяют составить о ней известное
представление. Как и следовало ожидать, она была связана с картами
Птолемея и тоже не дошедшими до нас картами Марина Тирского.
Видевший все эти материалы еще в X в. ал-Массудй так характеризо­
вал их в своем последнем труде, где он подводил некоторый итог
работе своей жизни:
. .и эти климаты я видел изображенными не в одной книге разными
красками. Лучшее, что я видел в таком роде, было в книге „Геогра­
фии" Марина,— а география значит пересечение земли,1 — и в „ма’му­
новской карте", исполненной для ал-Ма’муна, в составлении которой
участвовало несколько ученых его времени. На ней был изображен
мир с его сферами и планетами, сушей и морями, обитаемыми и необи­
таемыми частями, поселениями народов и прочим. Она лучше упомянутых
раньше «Географии» Птолемея и «Географии» Марина и других".2
Нам, конечно, трудно судить, как она была выполнена в техническом
отношении; по другим данным есть основания предполагать, что она
сводилась к графическому изображению перечня „имен известных стран
и городов, которые находятся в каждом климате", сообразно с соответ­
ствующим отделом „ма’муновских таблиц". Античные имена и здесь были
полностью заменены арабскими, но границы „обитаемой земли" и клима­
тов сохранены по греческому образцу. Долгота считалась, повидимому,
по иранской традиции с востока, как известная реакция против „запад­
ной" ориентации наук, может быть и ввиду большего удобства в связи
с системой арабского письма справа налево.3 Полная реконструкция ее
невозможна,4 хотя некоторые астрономы систематически ею пользова­
лись и сохранили ряд данных.5 Большие неясности остаются даже в во­
просе о принципах ее построения. Хотя ал-Массудй уверенно говорит,
что земля была здесь изображена по птолемеевской системе, но испан­
ский географ VI/XII в. аз-Зухрй, если он только действительно видел
ма’муновскую карту, как определенно указывает во введении к своей
„Китаб ал-Джаграфийа",° дает совершенно иное описание. По его сло­
вам, она была разделена» ' на семь климатов, причем шесть окружали
расположенный в середине седьмой. Такая система соответствует ско­
рее персидскому делению на кишвары, описанному ал-Бйрунй в его
1 сР-: D o z y . Supplement, И, стр. 371; но см.: Худуд, стр. 9,
прим. 1.
2 А л - М а с * у д й , BGA, VIII, стр. 33, 12—17. — Ср.: N a l l i n o . Al-Huwfirizmi,
стр. 13, прим. 4 ( = R a c c ., стр. 473).
3 H o n i g m a n n . Die sieben Klimata, стр. 155.
4 Там же, стр. 143.
5 R e i n a u d . Introduction, стр. ССХ С.
6 Цитата у Наллино ( N a l l i n o . Al-Huwarizmi, стр. 13, = Racc., стр. 474),
у которого уже 70 составителей (ср.: Б а р т о л ь д . Hudud,cTp. 8, прим. 6).
88 Глава II

„Китаб ат-тафхйм".1 Если принять во внимание иранские тенденции ал-


Ма’муна и его окружения, это окажется не совсем невероятным. Однако
сообщение аз-Зухрй стоит слишком особняком, чтобы можно было
отдать ему предпочтение в противовес всем другим данным. Несомненно
одно, что самая идея составления карты мира для ал-Ма’муна возникла
не без влияния идеи о ней как символе мирового господства, по при­
меру старого Ирана. Сохранился ряд сведений о том, что аналогичные
произведения составлялись для сасанидских царей. Впоследствии такие
предприятия считали своей прерогативой крупные властители: это мы
увидим и при Саманидах в Хорасане и при норманнах в Сицилии.2
Как бы ни решать сложный во многих отношениях вопрос о „ма’му­
новской карте", можно, во всяком случае, определенно утверждать,
что арабская картография, в такой же мере как и арабская математи­
ческая география, с самого начала оказалась связанной с Птолемеем.
Птолемея арабы со своими преемниками по культурной традиции помнили
до конца средневековья, помнили гораздо лучше, чем не менее ему
обязанная западная Европа. Его карта на Западе была совсем забыта,
и только карта ал-Идрйсй (около 1154 г), оказалась замечательным
и даже единственным памятником средневековой картографии в Европе
до XIV в. с птолемеевской традицией.3 Его „Альмагест", конечно,,
хорошо знали уже с XII в. благодаря латинским переводам с арабского,4
но его „География" впервые была открыта в Европе только в начале
XV в .5 Интересно отметить, что можно установить совершенно точно
дату этого „возрождения" „Географии" Птолемея. Тот самый Петр из
Айи, благодаря „Imago mundi" которого Колумб мог познакомиться
с арабскими теориями Арйна, пользовался при составлении его около
1410 г. только „Альмагестом", но не знал еще „Географии".6 Уже
через три года после этого он пишет „Compendium Geographiae" для
суммарного ее изложения; полностью она была издана по-латыни
в 1478 г .7 Как раз в эти самые годы в Турции при Мухаммеде II Заво­
евателе (1451—1481) был сделан, притом дважды, новый перевод с гре­
ческого на арабский,8 не так давно изданный в виде факсимиле в Каире
организатором ряда трудов по истории географии Иусуфом Кемалем

1 Теория кишваров по персидским источникам изложена подробно у Блоше (В 1 о-


с h е t. L’Etude, стр. 5—10).
2 K r a m e r s , El, ЕВ, стр. 64—65.
3 K i m b l e , стр. 188.
* K i m b l e , стр. 215. Около 1160 г. в Сицилии был сделан перевод прямо с гре­
ческого, но он остался неизвестным, в противоположность переводу Герарда; см.:
A m a r i ( N a l l i n o ) , III, стр. 673, прим. 1.
5 H o n i g m a n n . Die sieben Klimata, стр. 114.
N e w t o n , стр. 14. — Y o u s s o u f K a m a l . Monumenta Cartografica, IV, Fasc,
III, стр. 1353—1359.
7 N e w t o n , стр. 4. — K i m b l e , стр. 215.
8 R i t t e r , DI, XIX, 1930, стр. 52—53.
Начало математической географии у арабов 89

(1929).1 В начале XVI в., когда турецкий моряк Пйри Ре’йс составлял карту
мира, из 14 карт, бывших в его распоряжении, находилось 8 птоле­
меевских.2 Таково было соотношение культурных материалов, которыми
располагал Восток и Запад даже в ту пору, когда гегемония перехо­
дила к последнему. Турки завершили ту линию развития географической
науки, которую начали арабы, и подвели итог тому, что было ими сде­
лано. Заслуги Птолемея и его арабских переводчиков они оценили
вполне, но характерно, что их представление о географии как науке
мало отличалось от того, которое существовало в ма’муновскую эпоху.
Крайне поучительно в этом смысле резюме XVII в. у Хаджжй Халйфы
в его библиографическом своде, к которому приходится нередко обра­
щаться и по вопросам географической литературы. В обычном введе­
нии, где он характеризует отдельные науки, перед географией он пишет:
„«Наука джаграфийа». Это слово греческое со значением «картина
земли»; говорится также джагравийа с вавом в корне. Э т о — наука,
при помощи которой познаются состояния семи климатов, находящихся
в обитаемой четверти земного шара, долготы стран, расположенных
в ней, их широты, число городов там, суши, моря, реки и прочие
обстоятельства этой, четверти. Так в (книге) «Ключ счастья ».3 Шейх
Давуд 4 в своей «Памятке» говорит: «Джаграфийа — наука о состоя­
нии (всей) земли в смысле [разделения ее на климаты, горы, реки и
о различии состояния ее жителей в связи с этим изменением». Это
верно, так как (наука) обнимает не только семь климатов. Джаграфийа —
наука, для которой не передано в арабском языке специального слова.
Первый, кто писал о ней, — Птолемей Клавдий: он составил свою книгу,
известную тоже под названием «Джаграфийа», после того как соста­
вил «ал-Маджисти». Он упомянул, что число городов в его время
4530; он назвал один город за другим. Число гор в мире — 200 с неболь­
шим; он упомянул их величину и существующие в них руды и драго­
ценные камни. Он упомянул также моря, находящиеся там острова,
животных, их особенности. Он упомянул области земли с ее тварями
по их виду и нравам, что они едят и пьют, что имеется в каждом
из того, чего нет в другом в смысле пропитания, редкостей и вещей
полезных. Его книга стала источником, к которому обращается всякий,
кто сочинял после него. Однако многое, что он упомянул, исчезло,
переменились имена и вести о них, так что врата использования ее
закрылись. Его книгу перевели на арабский язык в эпоху ал-Ма’муна,
но не имеется теперь этого перевода44.5
1 См.: J o u s s o u f K a m a l . Monumenta Cartografica.
2 B r a u n l i c h , стр. 19.
3 Ташкепрюзаде, ум. в 1561 г.
* Давуд а л - А н т а к й , ум. в 1008/1590 г. — B r o c k e l m a n n . GAL, И, стр. 364,
Ха 3.
5 Х а д ж ж й $ а л й ф а . Введение, И, стр. 601—603, Ха 4130; сокращенный перевод
см.: S c h o y . Geography, стр. 258; полностью: M z i k . Ptolem aeus, стр. 156—157, прим. 7.
90 Глава II

Эти слова Хаджжй Халйфы показывают, что он совершенно осно­


вательно признавал все значение птолемеевских трудов для арабской
географии на протяжении от VIII до XVII в. Мы можем, во всяком
случае, с уверенностью констатировать, что греческое влияние оказа­
лось эпохальным для начала математической географии у арабов. Однако
оно, как мы видели, не оттеснило совершенно индийского и иранского.
Наоборот, даже ма’муновскую реформу с ее выдающимися результатами
приходится в известной мере считать реакцией против исключительного
преобладания западных воздействий. Вообще в арабской географии
почти навсегда осталась известная двойственность, вызванная преи­
мущественным влиянием того или другого из основных греческих
источников: „Географического руководства" Птолемея или „Подручных
таблиц", не столько Птолемея, сколько Теона. Эта двойственность
очень ясно сказывается в той разнице, которая заметна в „ма’мунсвгких
таблицах", с примыкающим к ним изложением ал-Фарганй, с одной сто­
роны, и „Картиной земли" ал-Хбризмй. 1 Если мы можем считать, что
греческое влияние на арабскую географию вызвало в раннюю эпоху
создание четырех выдающихся памятников: „ма’м/новской карты", апокри­
фического произведения „Китаб ал-малхама", „Картины земли" ал-
Хбризмй и перевода географии Сабита ибн Курры, то лишь первая
в основном соответствует „Подручным таблицам" Теона, вге же про­
чие восходят к „Географическому руководству" Птолемея, вероятно
в доарабской обработке со значительно измененным составом и распре­
делением.2 В „Китаб ал-малхама" чувствуется попытка согласовать
птолемеевские элементы с арабскими, равно как в „Картине земли"—
объединить „ма’муновскую" и птолемеевскую карты.3
Многие вопросы из истории начального периода научной географии
у арабов, вероятно, навсегда останутся для нас неясными; ранние
арабские произведения из этой области не дошли, и о них приходится
судить только по сбивчивым цитатам и скудным упоминаниям ученых,
которые не могли предвидеть наших запросов. Тем более мы должны
ценить единственный сохранившийся памятник этой эпохи — обработку
„Географии" Птолемея Мухаммедом Хорезмским, которую мы можем
считать первым известным нам непосредственно арабским географи­
ческим сочинением.
1 H o n i g m a n n . Die sieben Klimata, стр. 165.
2 Там же, стр. 155—156.
3 Там же.
Глава Ш
ГЕОГРАФЫ ГРЕЧЕСКОЙ ШКОЛЫ. ГЛАВНЫЕ ЗИДЖИ

Если географическая работа ал-Хбризмй в своей области открывает


новую эпоху, то все же надо помнить, что не этой работе он обязан
мировой славой в истории науки. Слава действительно велика: самое
имя его перешло в термин* известный всякому школьнику, который,
правда, не всегда отдает себе отчет в его происхождении. И это не
случайно: Сартон в своем введении в историю науки всю эпоху пер­
вой половины IX в. назвал его именем как „величайшего математика
своего времени и, если принять во внимание все обстоятельства, одного
из величайших всех времен".1
Его имя было введено в Европу трактатом по арифметике, впервые
познакомившим и арабов и Запад с индийской системой нумерации.
В подлиннике он не известен; латинский перевод XII в. „Algorithmi de
numero Indorum" сохранился в единственной кембриджской рукописи
и был издан в середине прошлого века. Начинается он словами „Dixit
Algorithmi", и, таким образом, здесь это слово появляется еще в форме
нисбы, т. е. как собственное имя. Это не помешало тому, что оно очень
быстро уже в латинизированном виде „Algorithmus" стало обозначать
новую систему счисления с арабскими цифрами (в противоположность
старой с греко-римским абаком). Происхождение термина было настолько
быстро забыто, что появилось большое количество фантастических эти­
мологий: от имени какого-то философа Algus, от соединения арабского
артикля ал- с греческим dpt9[x6<; и т. д. Правильное происхождение
было установлено еще до опубликования кембриджской рукописи, но
за самым термином навсегда сохранилось основднное по существу
на недоразумении значение особой системы счета .2
Если, таким образом, (имя) ал-Хбризмй сохранилось до наших дней
в виде математического термина, то для одной из математических
дисциплин он закрепил самое название, которое за ней утвердилось
тоже навсегда. Его „Краткий трактат по расчету восстановления и про­

1 S a r t o n. Introduction, I, стр. 563.


2 S u t e r , El, I, стр. 290—291.
92 Глава III

тивоположения" („Китаб ал-мухтасар фй хисаб ал-джабр ва-л-мукабала"),


сохранившийся тоже в единственной рукописи, не только создал самый
термин „алгебра" в ее современном значении, но открыл новую эпоху
в математике, что, конечно, не исключает наличия у него предшествен­
ников.1 Исследования С. Гандза в последнее время показали, что этих
предшественников надо искать главным образом в Вавилоне. В свете
его работ ал-Хбризмй нельзя считать лично изобретателем новой алгебры:
он воспитался на основе старой вавилонской или иранской школы. Его
великая заслуга состоит в создании в нужный момент труда, который
„стандартизировал" алгебру и стал классическим, распространив свое
влияние на много веков.2
Такое же длительное влияние выпало на долю астрономических
таблиц ал-Хбризмй. В основе своей они были, вероятно, связаны с теми
обработками „Синдхинда" ал-Фазарй, которыми он усиленно занимался,
составляя новые редакции. Как всякие работы с названием „Зйдж",
они содержат не только одни таблицы, но и обстоятельное астрономи­
ческое введение, своего рода теоретическую астрономию.3 Об их связи
с индийско-иранской традицией говорит то, что начальным меридианом
является Арйн и летосчисление ведется по эре Иездеджерда. Таблицы
были переработаны андалусским астрономом Масламой ал-Маджрйтй
(ок. 398/1007 г.), который ввел мусульманскую эру и меридиан Кордовы.
Его обработка, как и оригинал ал-Хбризмй, до нас не дошла; сохранился
только ее перевод Аделярда из Бата 1126 г. Это обстоятельство, конечно,
сильно затрудняет вопрос о соотношении двух арабских редакций.
Во всяком случае, можно с уверенностью сказать, что астрономические
таблицы ал-Хбризмй в обработке ал-Маджрйтй послужили основой позд­
нейших астрономических работ в западной Европе.4
Несмотря на выдающееся значение трудов ал-Хбризмй, о нем самом
известно очень мало. Еще в начале XX в., в связи с одним недоразу­
мением в книге Брокельмана,5 в русской арабистической литературе
настойчиво подчеркивалось, что ал-Хбризмй, автора географии, жившего
в XI в., не следует смешивать с математиком и астрономом, жившим
в IX в.° Недоразумение объяснялось тем, что дата рукописи географии
была принята за дату ее сочинения. С определенностью избиографии
ал-Хбризмй нам известно только, что он принадлежал ккругу астроло­
гов ал-Ма’муна, стоял близко к знаменитому „Дому мудрости" и, веро­
ятно, принимал участие в упомянутых научных предприятиях, в част­
ности в измерении градуса меридиана; последнее упоминание о нем свя­
1 М i е I i, стр. 82.
2 М i е 1 i, стр. 84—85. — G a n d z . Osiris, V, стр. 319—391.
3 W i e d e m a n n , El, II, стр. 979.
4 S u t e r . Al-Khwarizmi, стр. VIII—IX.
5 B r o c k e l m a n n . GAL, I, стр. 225.
» K P ы м с к и й. Ист. арабов, I, стр. 104, 110.
Географы греческой школы 93

зано со смертью халифа ал-Васика в 232/847 г.; 1 вероятно, и сам он


умер вскоре после этого. Некоторое знакомство с его основными тру­
дами поможет нам объяснить ту форму, в которой у него вылилось
интересующее нас ближайшим образом географическое произве­
дение.
Называется оно обыкновенно „Книга картины земли" („Китаб
сурат ал-ар^"), как в эту эпоху часто переводили греческое слово
„география".2 Было оно известно, повидимому, и под другими назва­
ниями: так, например, Абу-л-Фида’ в XIV в. ссылался на ту же работу,
как „Изображение обитаемой четверти" („Раем ар-руб* ал-ма'мур").3
Составлено оно было уже после смерти ал-Ма’муна, как показал
Бартольд, вероятно между 221/836 и 232/847 г .4 Еще до открытия руко­
писи Френ благодаря проницательной и счастливой конъектуре устано­
вил, что анонимные цитаты у Абу-л-Фиды относятся к этому сочинению
знаменитого математика.5 Под его влиянием ближайшим изучением их
занялся польский историк Лелевель, выдвинувший фантастическую тео­
рию о том, что работа ал-Хбризмй представляет перевод греческого
трактата, составленного около 750 г. греком, жившим в пределах хали­
фата, который мог пользоваться мусульманскими источниками.6 Если
с открытием рукописи гипотеза Френа блестяще подтвердилась, то
теорию Лелевеля можно считать теперь окончательно оставленной.7
Судьба этого сочинения ал-Хбризмй оказалась такой же, как и дру­
гих его работ: до сих пор оно известно только в одной рукописи,
хранящейся в Страсбургской библиотеке. Хотя рукопись плохой сохран­
ности,8 но датирована рамаданом 428/1037 г .,9 т. е. только на два века
моложе самого сочинения (рис. 6). Приобретена она была в Каире
в октябре 1878 г. известным арабистом, тогда директором Хедивской
библиотеки В. Спитта и после его смерти (1883) перешла в Страсбург.
Впервые познакомил с нею Европу еще сам владелец в двух статьях
(1879, 1882);10 в настоящее время посвященная ей литература очень
значительна. Первое серьезное исследование опубликовано Наллино
(1895),11 за ним последовал с 1915 г. ряд специальных монографий

1 Nallino. Al-Huwarizmi, стр. 9. — N a l l i n o . Al-Falak, стр. 174, прим. 2


4 = Racc., стр. 224, прим. 2).
2 Худуд, стр. 9.
3 N a l l i n o . Al-Huwarizmi, стр. 18—19.
4 Худуд, стр. 8.
5 Nallino. Al-Huwarizmi, стр. 12.
6 L e i e w e 1, I, стр. 21—29; Epilogue, стр. 47—60.
7 Nallino. Al-Huwarizmi, стр. 18—1 9 . — M z i k . Afrika, стр. V—VI, но см.:
H o n i g m a n n . Die sieben Klimata, стр. 115.
8 Mz i k , BAH u. G, III, стр. VII—IX.
a N a l l i n o . Al-Huwarizmi, стр. 14.
10 Там же.
11 Французское резюме: С. N a l l i n o . . Al-Khuwarizmi.
94 Глава III

X. Мжика и Э. Хонигмана (1929). В 1926 г. было дано, наконец, пол­


ное издание, подготовленное тем же Мжиком, но обещанный перевод
до сих пор не появился и, судя по одной из последних монографий
Мжика (1936), не появится: задача эта очень сложна, и, повидимому,
он пришел к правильному заключению о возможности осуществить его
только путем предварительного кропотливого анализа — исследования
отдельных частей.1 Несмотря на всю очень обширную и серьезную лите­
ратуру,2 целый ряд проблем, связанных с географией ал-Хбризмй, остается
невыясненным.
Как астроном и математик по преимуществу ал-Хбризмй построил
свою географическую работу в виде зйджа — таблиц. Это — не перевод,
а табличная передача птолемеевского материала, не только с дополне­
нием его специально арабскими географическими данными, но и с рядом
других изменений. В рукописи отсутствует какое бы то ни было введе­
ние, хотя в оригинале оно, вероятно, существовало. После обычной
формулы басмала начинаются таблицы в два столбца на странице
с обозначением географического положения главнейших местностей
в количестве 537. Они расположены по климатам, в каждом климате
сообразно постепенному удалению от начального меридиана, проходящего,
как у Птолемея, через „Острова Счастливых" на крайнем западе
у Африки.3 За таблицей городов следует таблица 209 гор, после этого
идет описание морей, затем островов; последняя и наиболее обшир­
ная часть содержит описание рек, находящихся в отдельных кли­
матах.4
Как видно из этого, распределение материала у ал-Хбризмй не таково,
как в „Географическом руководстве" Птолемея. Первая книга Птолемея
с изложением основных принципов картографии и с критикой Марина
Тирского исчезла совершенно; исчезла и восьмая, трактующая о сравни­
тельной длине дня в разных местностях и дающая таблицу 94 епархий
обитаемой земли. Материал книг II — VII распределен по другэй системе:
Птолемей рассматривает в каждой зоне горы, реки и города, ал-Хбризмй
распределяет их по климатам и рассматривает каждую категорию отдельно.
У Птолемея количество зон — 21, у ал-Хбризмй обычное число клима­
то в— 7 ; наконец, и самые географические координаты редко совпадают.5
Все это показывает, что „Картина земли" далеко не перевод, а результат
очень сложной переработки „Географического руководства". Тем менее
можно считать „Картину земли" только извлечением из астрономических
таблиц ал-Хбризмй, о чем было высказано предположение; это —

1 M z i k . Osteuropa, стр. 163—164.


2 О ней см.: Е. W i e d e m a n n . Al-Khwarizml, И, стр. 978—979. — S a r t on*
Introduction, I, стр. 563—564.— M i е 1 i, стр. 79, 8 1 .— Худуд, стр. 8—9.
3 H o n i g m a n n . Die sieben Klim ata, стр. 138—139.
4 N a l l i n o . Al-Huwarizmi, стр. 15—17.
5 Там же, стр. 17—18.
Географы греческой школы 95

самостоятельная работа, и соотношение между ними приблизительно


таково, как у Птолемея в „Альмагесте" и „Географическом руковод­
стве ".1
Особого внимания заслуживает принятое ал-Хбризмй деление семи
климатов по градусам широты, которое расходится со всеми другими,
известными у арабов. В основе лежат, как показало исследование,
цифры греческих ученых; однако параллели эратосфеновских климатов,
которые Марин Тирский считал южными границами его зон, у ал-Хб-
ризмй обращены в северные, а южная граница первого климата (Мерое)
с 16°2Т с. ш. перенесена на экватор; южная граница обитаемой земли,
как у Птолемея, приурочена, вероятно, к 16°25' ю. ш. Видеть
здесь простую ошибку со стороны ал-Хбризмй невозможно, так как
деление проведено систематически; передвижение климатов на юг совер­
шено вполне сознательно и вызывалось хотя бы тем, что 70 городов
было расположено к югу от северной границы его первого климата.
Для всей арабской географии крайне показательно, что в этом ново­
введении он не нашел последователей, если не считать целиком зави­
сящего от него Сухраба, в первой половине X в. Несмотря на то, что
в следующем столетии арабы открыли много поселений на восточном
берегу Африки, в Индии и юго-восточной Азии, теория о необитаемости
жаркого климата оказалась сильнее непосредственных практических
наблюдений: позднейшие астрономы и географы, повидимому, без исклю­
чения вернулись к более принятому делению климатов.2 Если в класси­
ческой географии это деление на семь климатов имело только частичное
значение, то в арабских сочинениях по астрономии и почти в такой же
мере по географии оно стало общепринятым принципом. Геометрический
базис системы был в значительной степени забыт, и границы климатов
в градусах широты иногда указывались различно: 3 у ал-Массудй могло
возникнуть даже такое фантастическое представление, что все города
одного климата лежат под одним и тем же градусом широты.4
Проявив несомненную научную смелость в новом распределении
климатов, ал-Хбризмй проявил оригинальность и в своих картах, которые
имеют очень мало общего с известными нам в более позднее время.
Значение их велико уже прежде всего потому, что они являются древ­
нейшими дошедшими до нас памятниками арабской картографии. Материал
для суждения о них, к сожалению, довольно ограничен. Есть все основания
предполагать, что трактат „Картина мира" представлял только коммен­
тарий к карте, составленной по Птолемею,5 но она не сохранилась:

1 H o n i g m a n n . Die sieben Klimata, стр. 160—161, прим. 3, против Зутера


( S u t e r . Al-Khwarizmi).
2 H o n i g m a n n . Die sieben Klimata, стр. 161—162.
3 K r a m e r s , El, ЕВ, I, стр. 64.
4 А л - М а с ' у д й . Танбйх, BGA, VIII, стр. 44,4—7.
5 J. К. W r i g h t . Geogr. Lore, стр. 393. — M z i k . Ptolemaeus, стр. 162—163.
96 Глава III

страсбургская рукопись содержит только четыре карты, которые имели


в виду иллюстрировать, вероятно, частичные моменты и носят иногда
достаточно случайный характер. Одна из этих карт преследует к тому
же скорее теоретическую задачу: она дает изображение различных форм
береговой линии для наглядного пояснения употребления терминов. Пока­
зательно, что некоторые из них, несмотря на коллективные усилия,
и до сих пор не объяснены с полной уверенностью.1 Своеобразный
„парагеографический" интерес представляет карта „Острова драгоцен­
ных камней" („Джазйрат ал-джаухар") с окружающими его горами.
Обыкновенно этот остров называется „Остров яхонтов" („Джазйрат
ал-йакут") и со времен Птолемея помещается у экватора на крайнем
востоке.2 В основе представления о нем лежат реальные сведения
о Цейлоне, однако у ал-Хбризмй он появился под влиянием арабской
версии романа об Александре, которая именно в эту эпоху, как уста­
новил Мжик, сделалась особенно популярной среди арабов.3 Наибольшее
значение имеет карта Нила, которая показывает, что его своеобразное
течение было хорошо известно; изображение стоит в связи с античной
астрономо-географической традицией,4 причем на карте нанесены гра­
ницы климатов. Существенно важна для нас последняя карта Мэотиды —
бассейна Азовского моря; в противоположность предшествующим, она
имеет обычную для нас ориентацию на север, тогда как другие поме­
щают юг наверху по той системе, которая в арабской картографии
утвердилась впоследствии окончательно. Карты мира, составившей
впоследствии неизбежный ингредиент всех разновидностей атласа клас­
сической школы арабских географов, у ал-Хбризмй нет. Полные указа­
ния долгот и широт дают значительный материал для ее реконструкции,
однако частичные опыты, выполненные Мжиком на основе долголетней,
глубоко идущей работы относительно Африки, юго-восточной Азии 5 и
восточной Европы, показали, что такая реконструкция возможна только
при значительном количестве поправок и конъектур.6
Как всегда, относительно арабских обработок сочинения Птолемея,
так и относительно „Картины земли" ал-Хбризмй нет полной уве­
ренности, какой версией он пользовался — греческой или сирийской.
По мнению Наллино, его работа не дает перевода Птолемея, а была
составлена с целью объяснить карту, которая построена непосред­
ственно по греческой, а не греко-сирийской версии „Географии". Расхож­
дение с птолемеевскими данными во многих случаях объясняется тем,

1 M z i k . Afrika, стр. XI, прим. 1 . — Mz i k , ВАН u. G, III, стр. 162.


2 F e r r a n d . Relations, I, стр. 115; II, стр. 347, 595.
3 M z i k . Parageographische, стр. 194—198.
4 K r a m e r s . Al-Nll, стр. 990.
5 M z i k . Parageographische, там же.
6 Ср. еще: F e r r a n d . Relations, II, стр. 590—595.
Рис. 6. Карта р. Нила по ал-Хбризми.
Страсбург, Cod. 4247. 428/1037 г.
Географы греческой школы 97

что они реконструировались по карте и не брались непосредственно


из текста птолемеевской „Географии". Исследования Мжика подтвердили
предположения Наллино о том, что трактат был основан на карте, но сама
карта, по его мнению, была составлена по сирийскому тексту .1 Хониг-
ман видит в работе попытку объединить по возможности в единой кар­
тине „ма’муновскую карту" с птолемеевской — попытку, которая не вполне
удалась.2 Количество античных названий у ал-Хбризмй еще очень велико;
впоследствии в описательной географической литературе они начинают
исчезать и уже в эпоху Йакута к XIII в. были забыты. Сам ал-Хбризмй
делает попытки сопоставления их с принятыми в его время названиями,
причем нередко привлекает и термины персидской географии.3 Вообще
и в этом труде он показывает себя не менее самостоятельным ученым,
чем в математических работах. Вслед за Наллино4 и Бартольдом 5
следует признать, что ни один европейский народ на первых шагах
своего научного развития не в состоянии похвалиться произведением,
которое можно было бы сравнить с древнейшим памятником арабской
географии. Для европейского средневековья „Картина земли" сыграла
несравненно меньшую роль, чем другие произведения ал-Хбризмй;
все же некоторые его данные относительно долгот и широт попали
в так называемые „Толедские таблицы", редактированные аз-Заркалй
в XI в., которые были переведены на латинский язык и пользовались
большим распространением в XII в. и позже.6
Значительно сильнее это воздействие сказалось в арабской науке.
В первой половине IV/X в. у него нашелся последователь, работа ко­
торого так близко примыкает к „Картине земли", что ее можно было бы
считать лишь новой редакцией этого произведения. Имя автора до сих
пор остается не вполне выясненным. В очень хорошей рукописи Бри-
танского музея 709/1309 г., единственной, которая сохранила эту работу,
он называет себя в предисловии лаконично „беднейший из людей Сухраб".
Уже эта лаконичность мало свойственна арабским авторам; чуждым
звучит и самое имя, в котором можно подозревать какую-то мистифи­
кацию или своеобразный псевдоним. Однако текст настолько ясен, что
оно утвердилось за автором в науке, когда в 1930 г. его сочинение
было полностью издано Мжиком.7 До этого в связи с неправильно по­
нятой припиской рукописи была внесена большая путаница, последствия
которой чувствуются и теперь. Одни ученые называли его Ибн Сера-
1 Mz i k . Afrika, стр. VI — VI I . — M z i k . Ptolemaeus, стр. 164. — J . К . W r i g h t .
Geogr. Lore, стр. 393.
2 H o n i g m a n n . Die sieben Klim ata, стр. 156.
3 Худуд, стр. 8.
4 N a l l i n o . Al-Huwarizmi, стр. 53.
5 Худуд, стр. 7.
6 J. К. W r i g h t . Geogr. Lore* стр. 392.
7 Mz i k , BAH u. G , I, стр. X —XI; V, 1930. — B r o c k e l m a n n , G A L, SB I,
стр. 406, № 6. — M i e 1 i, стр. 114, 117, прим. 2.
7 И. Ю. Крачковский, т. IV
98 Глава III

пион (Сарафийун),1 смешивая иногда с одноименным врачом той же


эпохи,2 другие — Абу-л-Хасан ибн ал-Бухлул.3 Сомнительным остается и:
название сочинения „Китаб саджа’иб ал-акалйм ас-саб'а" („Книга чудес
семи климатов"), хотя оно восходит тоже к рукописи, так как ни малей­
шей речи о чудесах в сочинении нет; может быть прав поэтому Мжик,
предполагающий, что название было просто „Китаб ал-акалйм ас-сабсаа
(„Книга семи климатов").
Время сочинения на основе внутренних признаков определяется пе­
риодом между 289/902 и 334/945 г. до вступления Буидов в Багдада
автор обнаруживает особенно близкое знакомство с южной Месопотамией
и жил, несомненно, в ней. Он был современником Абу Зайда ал-Балхй,
основателя классической школы арабских географов, но по своему на­
правлению представлял совсем другую линию; его произведение продол­
жает традицию греческой географии, хотя с некоторыми изменениями
сравнительно с „Картиной земли" ал-Хбризмй. У него имеется введение,
дающее элементарные указания для построения на основе сообщаемых
в книге материалов квадратной плоскостной карты (Plattkarte). Это
обстоятельство заставляет Мжика предполагать, что быть может и
в труде ал-Хбризмй существовало аналогичное, отсутствующее в страс­
бургской рукописи, введение. Дальнейшее распределение материала
у Сухраба несколько отличается от „Картины земли". Прежде всего
идет перечень городов с разделением по климатам, затем описание мо­
рей, островов, перечень гор (опять в порядке климатов), источников и
рек и в заключение — распределение их по климатам. Таким образом,
отделы те же, что у ал-Хбризмй, но порядок их несколько изменен;
причина остается неясной. Иногда порядок меняется и внутри отделов,
как, например, в городах, особенно третьего, четвертого и пятого кли­
матов. В общем, однако, отступления в материале, идущем из греческих
источников, совершенно незначительны и касаются главным образом
некоторого ухудшения текста в греческих названиях и порчи цифр. Это
обстоятельство, конечно, не исключает того, что иногда Сухраб дает
лучшие варианты, чем ал-Хбризмй. Вообще в этих частях они настолько
близки друг к другу, что, по словам Мжика, критическое издание пер­
вого было бы невозможно без наличия рукописи второго.
Главная особенность книги Сухраба — значительное расширение ма­
териала, идущего из арабских источников: повидимому, он сознательно
стремился дополнить устарелые за столетие сообщения ал-Хбризмй и
сделать свое произведение более интересным для современников. В пер­
вую очередь это касается отделов о горах и особенно реках. Сеть

1 L e S t r a n g e . Ibn Serapion, стр. 1—76, 255—315. — G u e s t . Delta. — S a r t о n.


Introduction, I, стр. 635. — B r o c k e l m a n n . GA L, I, стр. 227, № 6. — H u a r t .
Litterature, стр. 297.
2 F e r r a n d . Relations, I, стр. 112—113.
3 S e i p p e l , стр. 123—125.
Географы греческой школы 99

каналов Месопотамии описывается с особой полнотой и привлекла вни­


мание Ле Стрэнджа еще в 90-х годах, доставив ему основной материал
для исторической топографии Севада в эту эпоху.1 Очерк дельты Нила
позволил Гесту предполагать о непосредственном знакомстве Сухраба
с Египтом и даже происхождении его оттуда; 2 как показал Мжик, такое
предположение могло возникнуть только без знакомства с источником
его, в данном случае, — ал-Хбрйзмй.3 Небезынтересно, наконец, отме­
тить, что и язык Сухраба уже более „арабизован“ и стоит на уровне
обычной научной прозы, тогда как у ал-Хбризмй часто еще заметны
неловкости, говорящие о том, что в его эпоху прозаический стиль
научных трактатов не был вполне выработан.4
Влияние „Картины земли" ал-Хбризмй отразилось, конечно, не на
одном Сухрабе: иногда чувствуется воздействие быть может не столько-
специально данного произведения, сколько всего этого направления, кото­
рое ставило себе задачей излагать географический материал в виде
таблиц, черпая его преимущественно из тех же в основе греческих
источников, как и „Сурат ал-ар^". Это направление и в дальнейшем
было связано гораздо больше с астрономией, чем с возникшей к тому
времени описательной географией. Мы имеем полное основание, несколько
забегая хронологически вперед, остановиться на крупнейших памятниках
этой категории, главным образом тех, о которых впоследствии речи не
будет.
Краткого предварительного замечания заслуживает младший совре­
менник ал-Хбризмй, известный „философ арабов" Иа'куб ал-Киндй
(ум. ок. 260/874 г.).5 С его именем связана, как мы говорили, одна из
первых обработок географии Птолемея; вероятно, не без ее влияния
возникла и его работа „Раем ал-масмур мин ал-ар^" („Рисунок обитаемой
земли"), которую упоминает ал-Массудй.6 К сожалению, ничего больше
о ней не известно. Важное значение имеет его специальный - трактат
„О морях, приливе и отливе", как его называет тот же ал-Мас'удй,
пользовавшийся им в главе об Индийском море.7 Две монографии Ви-
демана познакомили с йим теперь и европейскую науку.8 Хотя теория
ал-Киндй о приливе и отливе ошибочна, но любопытно, что для уста­
новления ее он производил экспериментальные наблюдения.9 С одним
1 L e S t r a n g e . Ibn Serapion, стр. 1—76, 255—315, 7 3 9 .— Baghdad, стр. 586*
587, 592.
2 G u e s t . Delta, стр. 305.
3 Mz i k , BAH u. G, V, стр. 140—141.
4 Там же, стр. X; III, стр. XXIX—XXX.
5 B r o c k e l m a n n . G A L, I, стр. 209—210, № 2; SB I, стр. 372—374. — R e i n a u d -
Introduction, стр. LIV, CCCII. — S a r t on. Introduction, I, стр. 559—560.
6 А л - М а с ' у д й . Танбйх, BGA, VIII, стр. 25, 19—20.— Худуд, стр. 9. — B r o ­
c k e l m a n n . GAL, SB I, стр. 374, X.
7 А л - М а с ' у д й . Танбйх, BGA, VIII, стр. 5 1 ,и .
8 B r o c k e l m a n n . G A L, SB I, стр. 373, IV, Physik, 1.
9 D e B o e r . Al-Kindi, стр. 1096.
7*
700 Глава III

из его учеников нам придется встретиться в истории первых шагов опи­


сательной географии.
За астрономическими таблицами обыкновенно остается название зйдж,
продолжающее свою жизнь в целом ряде памятников до славного конца
в таблицах Улугбека; почти во всех приводятся долготы и широты гео­
графических пунктов, с распределением по семи климатам. На первом
месте здесь надо поставить жившего приблизительно на век позже
ал-Хбризмй представителя не столько багдадской, сколько харранской
традиции язычников-сабиев ал-Баттанй (ок. 244—317/852—929).1 О зна­
чении его в истории мировой науки повторять нет нужды: об этом го­
ворит и популярное в средневековой Европе имя Албатегниус, и такие
««факты, как большое внимание к нему в вопросах сферической тригоно­
метрии со стороны Региомонтануса (1436—1476);,2 его данные о затме­
ниях еще в 1749 г. привлекал с большой пользой Дэнторн.3 Почти всю
^свою жизнь он производил наблюдения в обсерватории в Ракке, начав
их уже с 264/877 г. и продолжая до 306/918 г . 4 Хотя он сам считался
мусульманином, но по происхождению близко стоял к сабиям, которые
в эту эпоху выдвинули немало крупных ученых, как мы уже видели на
примере Сабита ибн Курры. Его имя тоже связывается с обработкой
некоторых произведений Птолемея, в частности ,,Quadripartitum“. 5 Из
всех его сочинений до нас дошли только астрономические таблицы, так
-называемый „аз-Зйдж ас-Саби’“ („Сабиев Зйдж“), с обширным введе­
нием более чем в 60 глав, трактующим о всех вопросах астрономии.
Переведенное около 1140 г. Платоном из Тиволи на латинский язык,
юно сделало имя его популярным и в Европе. Мы уже видели широту
-его научного подхода в той оценке, которую он дал значению Птолемея
ъ истории арабской астрономии; теперь остановимся лишь на тех частях
«его „Зйджа“ , которые имеют отношение к географии в более узком
«смысле.
Интерес прежде всего представляет глава шестая введения, которая
.дает описание земли в целом и особенно подробно всех морей. Как по­
казал Наллино, вся она восходит к сильно измененной греко-сирийской
версии Птолемея;6 следует отметить, в частности, что описание морей
с находящимися на них островами благодаря переводу Платона из Ти­
воли стало рано известно в Европе и почти все распространенные на
Западе представления, например об Индийском океане до эпохи великих

1 S a r t on. Introduction, I, стр. 602—603 . — B r o c k e l m a n n . G A L, I, стр.222,


IN’» 8, SB I, стр. 337. — M i e 1 i, стр. 83, 88.
2 N a l l i n o . Al-Battani, El, стр. 709.
3 Там ж е . — M i e l i , стр 88.
4 N a l l i n o Al-Battani, El, стр. 709. — N a l l i n o . Al-Battani, I, стр. VIII—IX.
5 Так в El, I, стр. 709, но ср.: B r o c k e l m a n n , G A L, SB I, стр.397,поНал-
-лино( N a l l i n o . Al-Battani, I, стр. X X —XXIII).
6 J . K. W r i g h t . Geogr. Lore, стр. 393, прим. 7.
Географы греческой школы ЮТ

открытий, восходили к сведениям ал-Баттанй.1 Данные современных


латинских географических трактатов сильно им уступали.2 Глава еще
в подлиннике, сохранившемся в единственной рукописи Эскуриала, рано^
привлекла внимание европейской науки: переводы ее были даны Рено*
и Мереном4 еще до появления в свет критического издания Наллино.
Для арабской географической литературы эта глава имеет особое
значение. Она дает наиболее полное для ранней эпохи описание мира,,
принятое у географов греческой школы. Им часто пользовались и пред­
ставители описательной географии, современники ал-Баттанй; некоторые
отделы встречаются у Ибн Русте, ал-Мас?удй, Кудамы, ал-Джайханй,
иногда с буквальной точностью повторяя изложение по другим источ­
никам, но часто быть может не без его влияния.
„Что же касается известных мест земли и обитаемых стран по дол­
готе и широте, мы описываем их по системе, о которой говорил Пто­
лемей и в которой с ним согласились другие древние. Земля кругла*
ее центр (марказуха) среди небесной сферы, а воздух окружает ее со>
всех сторон; сравнительно с орбитой знаков зодиака она вроде точки
по своей малости.
„Границы обитаемой части ее ведут от обитаемых островов, которые
называются «вечными» в Западном океане — их шесть обитаемых остро­
вов— до крайних обитаемых пределов ас-Сйна (Китая); определяют это
в двенадцать часов. Они узнали, что когда солнце заходит в крайних
обитаемых пределах ас-Сйна, начинается его восход над первым из оби­
таемых островов, которые, как упомянуто, в Западном океане;5 а когда
оно заходит в этих островах, то начинается его восход над крайними
обитаемыми пределами ас-Сйна, и это половина окружности земли и
длина обитаемой части, с которой они ознакомились. Величина ее в ми­
лях— 13 500 миль из тех, которые применяют при измерении земли.
Затем обратились к широте и нашли, что обитаемая часть — от места
экватора в сторону севера доходит до острова Туле (Сулй), что в Бри­
тании (Бартанийа), где продолжительность самого долгого дня бывает
20 часов. Говорят, что экватор на земле делится между востоком п
западом на острове, к югу от экватора между ал-Хинд (Индией) ц
ал-Хабаш (Абиссинией), который там помещается и разграничивает север
и юг. Линия, которая рассекает экватор, (проходя) с севера на юг,,
(находится) по середине между островами, о которых упомянуто, что»
они в океане, и крайними обитаемыми пределами ас-Сйна. Это — «Купол
земли», известный по нашему описанию; его место — место взаимного

1 Там же, стр. 280—281.


2 Там же, стр. 96.
3 R e i n a u d . Introduction, стр. CCLXXXIII—С С Х С .
4 M e h r en . Udsigt, стр. 13—18.
5 Так называемые „Острова счастливых" у западной оконечности Африки в Атлан­
тическом океане.
702 Глава III

пересечения. Широта от экватора до острова Туле приблизительно 60°.


Это — шестая часть окружности земли. Если умножить эту шестую часть,
которая представляет величину широты, на половину, которая (является)
величиной долготы, известная обитаемая область со стороны севера ока­
жется размером в половину одной шестой земли, а это одна двенадцатая.
„Измерили море Индийское и говорят: длина его считается с запада
на восток от крайних пределов ал-Хабаша до крайнего ал-Хинда 8000 миль,
и ширина 2700 миль. Она проходит от острова, где равны день и ночь,
в сторону юга 1900 миль. У него залив в земле ал-Хабаш простирается
в сторону Барбара (ал-Барбар) и называется залив Барбарский; длина
<его 500 миль, а ширина (прямого) пути по нему 100 миль. Другой залив
выходит в сторону Айлы — это море ал-Кулзум (Красное); длина его
1400 миль, а ширина прямого пути там, где оно называется Зеленым
морем,1 200 миль, но ширина основания 700 миль. Другой залив выходит
в сторону земли Фарса и называется Персидским — это море Басры.
Длина его 1400 миль, ширина в основании 500 миль, а ширина по (пря­
мому) пути 150 миль. Между двумя этими заливами, т. е. заливом Айлы
и заливом Фарса, земля Хиджаза и Йемена; (пространство) между двумя
этими заливами 1500 миль. Выходит из него также другой залив в край­
ние пределы ал-Хинда у конца его, называемый Зеленый залив; длина
его 1500 мильь Во всем этом море, т. е. море ал-Хинда и ас-Сйна,
островов обитаемых и прочих 1370; среди них остров в крайнем его
пределе у страны ас-Сйн, называемый Табрубанй, и это Серендйб (Цей­
лон), в окружности 3000 миль, напротив ал-Хинда со стороны востока.
На нем большие горы, многочисленные реки, оттуда получаются яхонты,
красные (рубины) и небесного цвета (сапфиры). Кругом него 59 островов
обитаемых, где много городов и деревень.
„Что касается моря Океана Западного, который называется окру­
жающим, то от него известна только сторона запада и севера от край­
них пределов ал-Хабаша до Британии. Это — море, по которому не пла­
вают корабли; шесть островов, которые находятся на нем напротив
земли ал-Хабаш, — острова обитаемые и называются также «Острова
счастливых». Другой остров напротив Андалусии называется Гадйра
у залива. Этот залив выходит из него, и ширина того места, где он
выходит, — 7 миль; это — между Андалусией и Танджа (Танжером); на­
зывается он Сабта (Сеута) и входит в море ар-Рум (Средиземное).
Н а нем есть также в сторону севера острова Британия — их двенадцать.

1 Как предполагал Наллино ( N a l l i n o . Al-Battani, I, стр. 175—177), под Зеленым


морем в данном случае разумеется та часть Красного моря, где погиб фараон, пре­
следовавший евреев. Название возникло от неудачной передачи сирийского названия.
С этим толкованием не согласился Де Гуе (D е G о е j е, II, [?], стр. XXIII—XXIV).
Мжик ( Mz i k . Parageographische, стр. 186, прим. 21) в Бахр ал-ахдар видит обычное
обозначение Индийского океана и связанного с ним у некоторых географов океана
(там же, стр. 188—189).
Географы греческой школы 103

Затем это море удаляется от обитаемой земли и никто не знает, каково


оно и что на нем есть.
„Море ар-Рума и Мисра (Египта) выходит из залива, что выходит
из моря Западного океана, у острова, который называется Гадйра на­
против Андалусии, к Суру (Тиру) и Сайда (Сидону) из области востока.
Длина его 5000 миль, а ширина в одном месте 600 миль, в другом
700 миль, в третьем 800 миль. В нем один залив, который выходит
в сторону севера близко от Румии (Рима), длина его 500 миль, назы­
вается он Адрия (Адрйс). Другой выходит по направлению к земле
Нарбоне; длина его 200 миль. Во всем этом море 162 острова обитае­
мых, из них пять больших: один — остров Курнус (Корсика), с окруж­
ностью в 200 миль, Сардиния с окружностью в 300 миль, Кубрус
^Кипр) с окружностью в 350 миль, Сицилия с окружностью в 500 миль
и Крит с окружностью в 300 миль.
„Море Понтос (Бунтус) тянется от Лазики (страны Лазов) до вели­
кого Константинополя. Длина его 1060 миль, а ширина 300 миль. В него
впадает река, которая называется Танаис (Дон), течение его со стороны
севера от озера, которое называется Мэотис (Азовское). Это большое
море, хотя и называется озером; длина его с востока на запад 300 миль,
а ширина 100 миль. У Константинополя отделяется от него залив (Бос­
фор), который течет точно река и впадает в море Мисра. Ширина его
у Константинополя величиной в 3 мили, и Константинополь (лежит) на нем.
„Море Джурджана (Каспийское) — море ал-Баба (Врат Дербента).
Длина его с запада на восток 800 миль, а ширина 600. На нем два
острова напротив Джурджана, которые в прошлом были обитаемы. Вот
обитаемые места на известном море земли, а Аллах про это знает лучше.
„Земля делится на три части. Первая — от Зеленого моря (Атланти­
ческого океана) со стороны севера и залива, который выходит из Пон-
тоса в Великое (Средиземное) море, и от области, что между озером
Мэотис к Понтосу. Границы этой области с запада и севера — Западное
море, оно же Океан; со стороны юга — море Мисра и ар-Рума; со сто­
роны востока — Танаис и озеро Мэотис. Эта земля похожа на остров;
название ее Европа (Ауруфй).
„Вторая часть со стороны юга, от моря Мисра до моря ал-Хабаша.
Границы этой области с запада — Зеленое море, с севера море Мисра
и ар-Рума, с востока ал-'Арйш, с юга море ал-Хабаша. Называется эта
часть Ливия (Лубийа).
„Третья часть — все, что остается из обитаемой земли до конечных
пределов ее. Границы ее с запада Танаис, река (Босфор), залив, ал-
?Арйш и Айла; с юга — море Йемена и ал-Хинда, с востока — конечные
обитаемые пределы ас-Сйна в сторону востока и самый ас-Сйн. Назы­
вается эта часть великая Азия (Ашийа).
„Эти три части объединяют климаты и области и все обитаемые
страны. Что же касается той части, относительно которой не ведомо,
704 Глава III

обитаема она или пустынна, то это одиннадцать двенадцатых земли.


Известная же часть, которая обитаема от экватора, в ней (есть) моря
и пустыни. Если кто-нибудь спросит: «Есть ли в этих одиннадцати ча­
стях растения, животные и обиталища», то ответ на это будет только
по аналогии и умозрению. Что же касается обитаемости нашей земли,,
то она не выходит за пределы и разделения, которые мы упомянули.
А что за этим, никто нам не сообщил. Однако умозрение и домысел
приходит к тому, чего никто из обладающих знанием не отрицает, путем
аналогии. Именно: солнце, луна и звезды движутся у нас и сообразно
с их движением, близостью и отдаленностью бывает лето и зима, расте­
ния, животные, заселенность и все, что знает каждый. Если солнце и
звезды восходят над всяким местом остальной земной сферы так же,,
как у нас, то возможно, что там есть растения и животные, моря и
горы, как у нас. Так и должно быть.
„Величина одного градуса в упомянутых милях близка к 65; это при­
близительно путь двух дней, а Аллах знает лучше.
„Что же касается долгот и широт городов, как это обрисовано
в книге «Картина земли», то положения городов определяются по долготе,
которая обозначает пространство между западом и востоком. Они начи­
нают ее с «Островов обитаемых», что в море Западного океана, в сто­
рону востока, сообразно с найденным временем затмений, особенно луны,
наступающим раньше в одних, чем в других городах. Отсюда они узнали,
что полдень во всяком городе предшествует полдню в другом со стороны
запада на такие доли времени по небесному экватору (му'аддил ан-
нахар), величина которых соответствует пространству времени между
затмением в двух городах. К этому относится еще приблизительно и
то, что они заимствовали из сообщений тех, кто странствовал по до­
рогам.
„Что же касается широт городов, то они взяли их путем наблюдений
над солнцем во время полдня в (разных) странах; они определили уда­
ленность и близость его от точки зенита головы, как мы разъяснили
в предшествующем в этой книге. Так они узнали удаленность всякого
города от экватора, а это — расстояние между югом и севером. Под
каждым городом они пометили приблизительно расстояние его от «Веч­
ных островов» по долготе и от экватора по широте. Мы это включили
в таком виде, как нашли в известной книге «Картина земли», а также
упомянули отдельно средние (аусатп) известных стран и областей, как
сделал Птолемей, всего 94 местности. В этой книге имеются ошибки
в долготах и широтах. Мы еще повторим то, что нужно из этого, в даль­
нейшем в нашей книге".1

1 N a l l i n o . Al-Battani, текст, III, стр. 25, 6—28 , 22; перевод, I, стр. 17, з—20, 1з;
комментарий, I, стр. 164—177. — R е i n a u d. Introduction, стр. CCLXXXIII—С СХС;
текст, стр. CDLXI—CDLXIV. — M e h r e n . Udsigt, стр. 13—1 8 .— Реконструкция
карты см.: R e i n a u d . Introduction, стр. CCLXXXII, № 1.
Географы греческой школы 705

Этой главой, конечно, не исчерпывается географический материал,


сообщаемый в „Зйдже“ ал-Баттанй. Таблица климатов у него почти
совпадает с той, которую дает ал-Фарганй и естественно расходится
с ал-Хбризмй, который, как мы уже видели, в этом вопросе стоит особ­
няком. Ал-Баттанй помещает ее не в географической части, не с теми
географическими таблицами, о которых он упоминал в конце приведенной
главы, а в таблицах, связанных со светилами. Его географические таб­
лицы тоже представляют особый интерес. В перевод Платона из Тиволи
они почему-то не вошли и поэтому стали доступны науке только со
средины 90-х годов XIX в. в основательной обработке Наллино, еще
предшествовавшей его полному изданию. Они дают распределенный на
две категории каталог 273 местностей с указанием их широт и долгот.1
На первый взгляд можно было бы думать, что ал-Баттанй имел в виду
дополнить ал-Хбризмй: в первом списке он дает как раз перечень
94 епархий обитаемой земли, который фигурировал в VIII книге Птоле­
мея и не вошел в „Картину землиа ал-Хбризмй. В своих обеих табли­
цах и во введении к „Зйджу“ он действительно в качестве одного
источника называет „Книгу картины з е м л и н о видеть в ней работу
ал-Хбризмй нельзя даже потому, что в переводе Платона из Тиволи,
на основании бывшего у него арабского оригинала, к этому названию
добавлено „известная под именем Географии44. И действительно, Наллино
показал, что здесь кроется ссылка на обработку птолемеевской геогра­
фии Сабита ибн Курры.2 Это вполне понятно, так как Сабит был земля­
ком ал-Баттанй, а последний, повидимому, даже сознательно избегал
пользования работами ма’муновских астрономов, если судить по отсут­
ствию цитат из них в его произведении.3 Он даже не упоминает произ­
веденного ими измерения градуса меридиана. С другой стороны, однако,
автор обработки Птолемея, использованной ал-Баттанй, был знаком и
с работой ал-Хбризмй, откуда заимствовал некоторые данные,4 в такой же
мере, как с сирийскими обработками Птолемея.5
Все вопросы, связанные с ранней историей математической геогра­
фии, как мы уже видели, очень сложны и запутаны; тоже приходится
сказать и об источниках ал-Баттанй. Только одним его произведения
отличаются среди других, доступных теперь науке: ни один астрономи­

Греческие географические названия (в переводимом отрывке „Сабиева Зйджа“ ,


гл. VI) приводятся в их оригинальной форме, с указанием транскрипций ал-Баттанй,
если они сильно расходятся, в скобках; при арабских названиях, вошедших в обиход,
в скобках же дается принятый европейский эквивалент. В скобках также помещены
эквиваленты или пояснительные слова, отсутствующие в тексте.
1 О его системе определения широт см.: S c h o y . Polhohenbestimmungen,
стр. 16—19.
2 N a l l i n o . Le Tabelle, стр. 162—163. — N a l l i n o . Al-Battani, I, стр. XLII.
3 N a l l i n o . Le Tabelle, стр. 163, прим. 10. — N a l l i n o . Al-Battani, I, стр. XLII.
4 J. K. W r i g h t . Geogr. Lore, стр. 393, прим. 7.
5 H o n i g m a n n . Die sieben Klimata, стр. I l l —135.
106 Глава III

ческий трактат ранней эпохи не представлен в таком образцовом крити­


ческом издании, переводе и комментарии, как „аз-Зйдж ас-Саби’“ в фун­
даментальной трехтомной работе Наллино (1899—1907). Его комментарий
для всякого, кто дает себе труд в него вникнуть, является, в сущности,
своеобразной энциклопедией всего, что относится к арабской астрономии
и математической географии.
Приблизительно веком позже ал-Баттанй в фатимидском Египте был
создан столь же достойный памятник астрономии в виде таблиц, состав­
ленных тем самым Ибн Иунусом, который сохранил нам в противопо­
ложность ал-Баттанй важное описание измерения градуса земного мери­
диана при ал-Ма’муне. Как и ма’муновские астрономы, Ибн Иунус,
с полным именем Абу-л-Хасан сАлй ас-Садафй,1 был придворным астро­
номом. Свою работу по составлению таблиц он начал около 380/990 г.
на горе ал-Мукаттам около Каира в обсерватории, которая впоследствии
вошла в состав большого научного учреждения Дар-ал-хикма, основан­
ного фатимидским халифом ал-Хакимом. Оно просуществовало с 1005 г.
до конца династии Фатимидов в 1171 г.2 и представляет довольно любо­
пытную параллель к аналогичному учреждению Харуна ар-Рашйда и
ал-Ма’муна. Составление своих таблиц Ибн Иунус закончил незадолго
до смерти (в 399/1009 г.); по имени правившего тогда халифа они полу­
чили название „аз-Зйдж ал-Хакимй ал-кабйр“ („Большого Хакимовского
Зйджа“). Работа дошла до нас в нескольких не совсем полных рукопи­
сях, которые частично были изданы и переведены еще в начале прош­
лого века Коссэном; труд его датирован XII годом Республики (1803—
1804 гг. н. э.). Для детального изучения его теорий много сделал
в 20-х годах математик-арабист Шой,3 осветивший его большие заслуги
не только в области астрономии, но и сферической тригонометрии, где
особенное значение придается одной изобретенной им формуле. Он по
праву признац крупнейшим астрономом после ал-Баттанй.
Его таблицы содержат очень любопытное краткое предисловие; оно
сжато формулирует все те практические цели, которым служит в мусуль­
манском мире астрономия и математическая география в связи с обя­
зательствами, налагаемыми религией:
„Изучение небесных тел не чуждо религии.4 Одно это изучение
позволяет узнать часы молитвы, время восхода зари, когда собирающийся
поститься должен воздерживаться от пищи и питья, конец вечерних
сумерек, предел обетов и религиозных обязательств, время затмений,

1 Reinaud. Introduction, стр. XCIII—XCIV. — B r o c k e l m a n n . GAL, I,


стр. 224, № 14; SB I, стр. 400—401. — S u t e r . Ibn Yunus, стр. 456. — S a r t o n .
Introduction, I, стр. 716—7 1 7 .— M i e 1 i, стр. 109, 212.
2 S a r t o n . Introduction, I, стр. 717.
3 Перечень: S a r t o n . Introduction, I, стр. 717. Определение широт: S c h o y .
Polhohenbestimmungen, стр. 19—21.
4 R e i n a u d . Introduction, стр. XCIV.
Географы греческой школы 707

о которых нужно знать заранее, чтобы приготовиться к молитве, кото­


рую следует совершать в таких случаях. Это изучение необходимо,
чтобы поворачиваться во время молитвы к Ка'бе, чтобы определить
начало месяца, чтобы знать некоторые сомнительные дни, время посева,
роста деревьев, сбора плодов, положение одного места по отношению
к другому и чтобы находить направление, не сбиваясь с пути.
„Так как движение небесных тел связано с различными предписаниями
Аллаха, а наблюдения, произведенные во время халифа ал-Ма’муна, уже
устарели и вызывают ошибки так же, как произведенные раньше Архи­
медом, Гиппархом, Птолемеем и другими, то наш господин и повелитель
имам ал Хаким приказал произвести новые наблюдения над небесными
телами, движение которых более быстро (Луна и Меркурий), и некото­
рых из тех, которые двигаются медленнее (пять других планет)".1
Самые таблицы содержат введение, дающее все, что нужно для
практики наблюдений, для вычислений, пользования таблицами, как астро­
номическими в узком смысле, так хронологическими и тригонометриче­
скими. Основной задачей была проверка предшествующих наблюдений,
которая внесла много нового. По линии, интересующей нас ближайшим
образом, с точки зрения географии в узком смысле, важно определение
положения 277 городов, которое дает „Большой Хакимовский Зйджа, —
количественно почти такая же цифра, как в упомянутых географических
таблицах ал-Баттанй.
Говоря о начале математической географии у арабов, нам приходилось
уже упоминать важную роль посредника между Востоком и Западом,
которую сыграл аз-Заркалй; приходилось упоминать и так называемые
„Толедские таблицы", в составлении которых он принимал главное уча­
стие. Абу Исхак Ибрахйм ибн Иахйа ибн аз-Зар ^алй, известный в науке
главным образом под именем аз-Зархалй, а в средневековой Европе —
Arzachel (ок. 420/1029—480/1087 г.),2 первоначально был, повидимому,
просто гравером по металлу, в память чего и сохранил прозвище ан-
Наккаш. Работая над изготовлением точных астрономических инстру­
ментов, он стал изобретателем новой усовершенствованной астролябии
и крупнейшим наблюдателем своего времени. Родился он в Кордове,
но жил почти постоянно в Толедо, которое к тому времени делалось
научным центром Испании. Его трактат об астролябии (так называемой
„Сафйхат аз-3аркалй“ (в латинской передаче „Saphaea Arzachelis")
оказал исключительное влияние на всю европейскую науку и тогда же
был переведен на ряд языков — еврейский, латинский, кастильский,

1 R e i n a u d . Introduction, стр. XCIV—XCV . — R e i n a u d . Notices sur les diction-


naires, стр. 76.
2 B r o c k e l m a n n . GAL, I, стр. 472—473, № 3; SB I, стр. 862. — N a l l i n o .
Al-Falak, стр. 170, 176, 188, 235—236 ( = R acc., стр. 221, 225, 235, 272). — S a r t о n.
Introduction, I, стр. 758—759. — C a r r a d e V a u x . Les penseurs, II, стр. 227—230. —
Mi e l i , стр. 184—187.
708 Глава Iff

итальянский.1 Такую же роль сыграли и составленные при его непо­


средственном участии „толедские" астрономические таблицы, к которым
он написал особый комментарий. Арабский подлинник до настоящего
времени не обнаружен, но латинский перевод Герарда Кремонского XII в.
известен более чем в пятидесяти рукописях, что одно уже говорит об их
распространении. Большое влияние они оказали на работы Альфонса
Ученого в XIII в.; специальный трактат посвятил ему Региомонтанус,
и даже Коперник цитирует его наряду с ал-Баттанй.2 Для освещения
всей деятельности аз-Заркалй в последние годы очень много сделал
испанский ученый — Хосе Мильяс Вальикроса. Значение его работ для
географии иллюстрируется хотя бы тем, что он пользовался араб­
скими обработками Птолемея и, в частности, трудом ал-Хоризмй.3 Он,
между прочим, свел длину Средиземного моря к его почти настоящей
величине 42°, после того как птолемеевское определение в 62° было
уменьшено ма’муновскими астрономами до 54°.4
Конечно, не все произведения типа зйджей сыграли такую роль
в истории мировой науки, как таблицы ал-Баттанй и аз-Заркалй; однако
и менее заметные иногда бывают интересны для нас или по связи
с русской наукой или по возникновению их в областях, входящих в со­
став нашей страны. В конце 50-х годов прошлого столетия Н. Ханыков
впервые познакомил ученых с принадлежавшей тогда ему рукописью —
уником сочинения „Мйзан ал-хикма" („Весы мудрости") некоего ал-Ха-
зинй (рис. 7—9), поместив извлечения в журнале Американского востоко­
ведного общества.5 Сочинение быстро привлекло внимание и было при­
знано выдающимся произведением в области механики, физики и гидро­
статики; в частности, оказалось, что оно представляет значительный
шаг вперед в начатом ал-Бйрунй изучении удельного веса. Ему был
посвящен ряд отдельных монографий, а в последнее время готовится
полное критическое издание с привлечением сверх нашей рукописи и
открытых с тех пор в Индии.6 О самом авторе сведения расширялись
значительно медленнее. Лишь постепенно выяснилось, что по происхо­
ждению он был греческим рабом, оказавшимся в Мерве, где господин
отпустил его на волю, дав хорошее образование. Выяснилось, что ему
принадлежит и другое произведение, которое нас главным образом интере­
сует теперь, — „аз-Зйдж ас-Санджарй ал-мустабар" („Продуманные Сан-

1 C a r r a d e V a u x . Les penseurs, II, стр. 229—230.


2 Там же, стр. 230.
3 J . К . W r i g h t . Geogr. Lore, стр. 79, 394.
4 M e h r e n . Udsigt, стр. 27—28.
5 K h a n i k o f f , JA O S , VI, стр. 1—128 (дата 9 XI 1856, представлено 29 X 1857);
стр. 1—78 текст и перевод; стр. 79—107 дополнения автора; стр. 107—128 дополнения
редакции.
6 B r o c k e l m a n n . G A L, I, стр. 494, № 1; SB I, стр. 902. — S a r t o n , Intro­
duction, II, стр. 216—217 — W i e d e m a n n . Al-KhazinI, стр. 1006—1007.— M i e l i *
стр. 154—155. — S u t e r . Mathematiker, стр. 122, № 296, стр. 226.
.(Citf

) • ч »

v «У /

J&? :,»Vvv' •

ifv<„'
i <*/• % «- , \.-ъ«"•;& • ■ * •• '■ v... .- ■• ;. ;■■;:v
Ш to fif?
% fi* T .m fo |g f> : - - . : • v„
кЧ - * J? *£ J ' ... ';,
Рис. 7. Абу Джа'фар ал-$азинй. „Мйзан ал-хикма".
Собр. Н . В. Х ан ы кова, Гос. Публичная библиотека им. М. Е . Салтыкова-Щ едрина,
№ 117, *у н в а н .
110 Глава III

джаровские таблицы"). Сохранились таблицы в единственной рукописи


Ватикана и сведениями о ней мы обязаны главным образом Наллино.1 Со-

$ 4 v , *

J =

■ x > .
G l /

£
r

<0 К /
(/
%
.................... .......... ..........................................-......................... ...... ~ 4

%b I I I

I V H 4
0 * ) [
r

/> 1
X
W ^ l i l

1 Г 1 Л
M »• \

(S ' \ j f j £.* < Jb


j '

г> I I I r
i>

\ • 1 Г 4

р I e Л 0 О У l o . ___________ J J I b J a J f V W ^ t
V I

I* v t
у 4
O J ji
J o J J j

1 r r
/> i ------------------------- с ----------:
& 4

Рис. 8. Абу Джа'фар ал-Хазинй. „Мйзан ал-хикма“ . Таблица веса


испаряющихся частей жидкостей.
С обр. Н. В. Х ан ы кова, Гос. Публичная библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щ едрина,
№ 117, л. 356.

ставлены они были в Мерве около 520/1126 г. на основе наблюдений, отно


сящихся преимущественно к 509/1115—1116 г., применительно к широте

1 N a l l i n o . Al-Battani, I, стр. LXVII, стр. 161, 269—271, 279—281.


Географы греческой школы 111

Мерва, определенной в ЗТ^О'.1 Интересно, что еще в них ал-Хазинй давал


специальные расчеты по космическим циклам Сиддханты и „тысячелетиям"
Абу Ма'шара;2 индо-иранская традиция в астрономии представляла еще
нечто живое. Свое название таблицы получили от имени султана Сан-
джара, последнего „великого Сельджука" (511—552/1118—1157), при
котором ал-Хазинй действовал и которому он их посвятил.
В XIII век и в северную Африку переносит нас астроном Абу 'Алй
ал-Хасан ал-Марракушй (ум. в 660/1262 г.),3 который представляет инте­
рес и для географии, не только потому, что сам много путешествовал,
был на юге Испании, а северную Африку знал от Атлантического океана
до Нила. Его основное сочинение „Джамис ал-мабади* ва-л-гайат фй силм
ал-мйкат" („Объединение начал и целей относительно науки о времени")
в первой части характеризует те элементы наук, на которых основы­
вается астрономия — космография, хронология, гномоника; вторая часть
посвящена преимущественно построению астрономических инструментов
и работе с ними. Им дан каталог 240 звезд для 622/1225—1226 г., равно
как таблицы широт и долгот для 135 географических пунктов, из кото­
рых 34 проверены им самим;4 интересно, что за начальный меридиан
он принимает, еще по дома’муновской традиции, Арйн. Свою работу он
закончил около 627/1230 г.; как все астрономические произведения, она
вошла в современную науку раньше, чем географические. Уже в 30-х го­
дах благодаря трудам отца и сына Седийо стал доступен в значитель­
ной части французский перевод (1834—1835 и дополнение 1844). Конечно,
нельзя отрицать, что ал-МарракуШй, как отмечает Рено,5 был скорее
практик и в научном отношении стоит значительно ниже Ибн Иунуса;
однако его работа была важным вкладом в математическую географию,
а данное им описание инструментов до сих пор остается единственным
по полноте в своей области.
В ту самую эпоху, когда ал-Марракушй производил свои астрономи­
ческие наблюдения в Магрибе, на Востоке произошел большой перево­
рот: Багдад был завоеван монголами и аббасидскому халифату, по су­
ществу, пришел конец. Период, сопровождавшийся гибелью и разру­
шением ряда памятников культуры, тем не менее мог создать выдаю­
щееся произведение того типа, о котором мы говорим, „аз-Зйдж ал-
Илханй" — „Илхановские астрономические таблицы"; он мог создать и
учреждение, достойно продолжавшее традицию „домов знания" ал-Ма’-
муна и ал-Хакима, — знаменитую обсерваторию в Мераге, И таблицы,

1 Там же, стр. LXVII.


2 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 179 ( = R a c c ., стр. 227—228).
R e i n a u d . Introduction, стр. CXXXVI—CXXXVIII. — B r o c k e l m a n n » GAL,
I, стр. 473—474, № 7; SB I, стр 866. — S a r t o n . Introduction, И, стр. 621—6 2 2 .—
K r a m e r s , El, ЕВ, стр. 64, 7 1 . — Mi el i, стр. 210—211.
4 Систему его наблюдения широт см.: S c h o y . Polhohenbestimmungen, стр. 21—33.
5 R e i n a u d . Introduction, стр. CXXXVII.
112 Глава III

и обсерватория связаны с именем одного из крупнейших ученых мусуль­


манского мира Насйр ад-дйна ат-Тусй (597—672/1201—1274).1 В европей­
ской научной литературе имя его иногда передается в форме Насйр
ад-дйн, но, как показал Наллино,2 это основано на недоразумении и,
согласно с общепринятой восточной традицией, его почетным прозвищем
надо признать единственно Насйр ад-дйн. Он был двуязычен, писал

c)l (to

Рис. 9. Абу Джа'фар ал-Хазини. „Мйзан ал-хикма".


Собр. Н . В. Х ан ы кова, Гос. П убличная библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щ едрина,
№ 117, л. 36.

по-арабски и по-персидски и в одинаковой мере может считаться пред­


ставителем арабской и иранской культуры. В научных трудах он про­
должал, конечно, арабскую традицию, тесно примыкавшую к античной.
Большое политическое искусство сохранило ему жизнь и возможность

1 B r o c k e l m a n n . G A L, I, стр. 508—512, № 8; SB I, стр. 924—933. — R u s k a.


Al-Tusi, стр. 1063. — S a r t o n . Introduction, II, стр. 1001—1013.— R e i n a u d Intro­
duction, стр. CXXXVIII—CXLI. — C a r r a d e V a u x . Les penseurs, И, стр. 222—225. —
S t r o t h m a n n . Die Zwolfer S c h f a .— M i e 1 i, стр. 150—154. — W i e d e m a n n , Bei-
trage, LXXV, стр. 363—37 9. — W i e d e m a n n . Al-TusT, стр. 289—316. — В г о w n e,
Literary History, II, стр. 484—486; III, стр. 17—18.
2 N a l l i n o , ОМ, VIII, стр. 43—44 ( = R a c c ., II, 1940, стр, 463).
Географы греческой школы 773

работать даже в трудных условиях Персии в середине XIII в. Пришлось


ему провести значительный срок в замке исмаилитов в Аламуте; попав
в руки Хулагу, он сумел все же и у него сохранить свое влияние,
вероятно не без участия своего авторитета астролога. Он был при нем
во время взятия Багдада и добился уже в следующем году (657/1259)
разрешения на постройку большой обсерватории в Мераге, в Азербай­
джане, где монголы обосновали свою резиденцию.
Обсерватория была снабжена лучшими по тому времени инструмен­
тами, описание которых сохранилось благодаря ученикам и сотрудникам
ат-Тусй: оно дало материал для исследования нескольким европейским
специалистам. Насйр ад-дйн принимал участие иногда в походах монго­
лов, чтобы собирать рукописи для библиотеки при обсерватории: по
преувеличенным, как всегда в таких случаях, цифрам она состояла из
400 тысяч томов. Библиотекарем в ней состоял одно время известный
впоследствии багдадский историк Ибн ал-Фуватй (ум. в 723/1323 г.),
еще мальчиком попавший в монгольский плен, но спасенный Насйр
ад-дйном. Обсерватория была богато обставлена не только инструмен­
тами и библиотекой, но и большим сравнительно штатом, где наряду
с учениками ат-Тусй работали и его сыновья, впоследствии продолжав­
шие его дело. Сохранились сведения об участии в наблюдениях даже
китайских астрономов, что при характере монгольского государства не
представляется невероятным. Обсерватория пережила, однако, только
два поколения: после первой половины XIV в. о ней больше ничего
не слышно.1 Развалины ее основания сохранились в Мераге до наших
дней.2
Насйр ад-дйн ат-Тусй был энциклопедистом в полном смысле слова,
и круг его материалов охватывал все науки, как специфически мусуль­
манские, так и точные. Интересен тот отзыв, который дает о нем,
под годом смерти, известный сирийский ученый Баргебрей; он близко
его знал и одно время сам преподавал в Мераге.
„В этом году умер ходжа Насйр ад-дйн ат-Тусй, философ, управи­
тель (<са#иб) обсерватории в городе Мераге, мудрец (хакйм) с высоким
саном во всех отраслях (фунун) мудрости. У него в обсерватории со­
бралось много достойных математиков (ал-мухандисйн). Под его управ­
лением находились все вакфы во всех странах, которые были под властью
монголов. У него много сочинений по логике, физике и теологии, по
Эвклиду и ал-Маджистй. У него персидская книга по этике, превосход­
ная до возможной степени. Он собрал в ней все изречения (нусус)
Платона и Аристотеля по практической мудрости. Он подтвердил
(йукавви) мнения предшествующих, решил сомнения последующих и те

1 О ней еще см.: S c h w a r z . Iran, VIII, стр. 1019; IX, стр. 1403—1404,
прим. 2, 3.
2 M i n o r s k y . Maragha, стр. 288.
8 И. Ю. К рач к овск и й , т. IV
114 Глава III

возражения (ал-м у'ахазат)у которые они приводили в своих произве­


дениях".1
В области точных наук ему действительно принадлежат новые обра­
ботки произведений почти всех крупнейших ученых античного мира,
которых знали арабы: именно в его обработках пользовался ими мусуль­
манский Восток почти до наших дней. В частности, он оставил новую
редакцию „Альмагеста", которая почти вытеснила все предшествующие.
Наблюдения свои для астрономических таблиц он начал в пожилом воз­
расте, около 60 лет, но все же успел их закончить в течение 12 лет
к 670/1271 г., хотя по его теории, изложенной в предисловии, полный
цикл астрономических наблюдений должен продолжаться 30 лет.2 В со­
ставлении их принимали участие и другие астрономы, действовавшие
по его указаниям; таблицы были основаны на меридиане Мераги; по
титулу монгольских правителей Персии они получили название „Илха-
новского Зйджа" („аз-Зйдж ал-Илханй“). Все произведение распадается
на четыре книги: первая посвящена различным эрам, вторая — движе­
нию планет, третья — определению времени и четвертая — астрологиче­
ским вычислениям. Таблицы эти хотя и не всегда содержали оригиналь­
ные наблюдения, приобрели большую популярность на Ближнем Востоке
и были в обращении даже после создания таблиц Улугбека. Мало того,
они проникли в Китай и всецело подчинили себе местную астрономиче­
скую науку: один ученый из Самарканда, живший здесь, составил
в 764/1362 г. по просьбе потомка Чингис-хана специальный календарь,
основываясь на таблицах Насйр ад-дйна ат-Тусй.3 Влияние их сохрани­
лось там и после прекращения монгольского владычества в XIV в.;
только в XVII в. оно было вытеснено трудами действовавших здесь
западноевропейских иезуитов.4
Оригинал „Илхановских таблиц" был составлен, повидимому, на пер-
сидском языке, но известен целый ряд арабских версий, различных
обработок и комментариев.5 Благодаря одному из таких комментариев
Махмуда Шаха Хулджй таблицы стали известны и в Европе, извлечения
из этого комментария с переводом издал в 1648/1650 г. английский
востоковед-астроном Джон Гривс (1602—1652).6 Как и в других зйджаху
количество чисто географического материала в них довольно значительно*
хотя ограничивается главным образом указанием долгот и широт.7
Насйр ад-дйну ат-Тусй приписывается и специально географическое со­

1 S a l i h a . n i , стр. 500—501. Ср.: B r o w n e . Literary History, III, стр. 18.


2 R e i n a u d . Introduction, стр. CXXXIX—CXL
3 S c h e f e r . Notice, стр. 24—26. — B r o c k e l m a n n . GA L, SB II, стр. 297,
№ 1, с . — В 1 o c h e t . Catalogue, стр. 169, № 6039.
4 Б а р т о л ь д . Культ, мус., стр. 85.
5 B r o c k e l m a n n . G A L, I, стр. 511, № 45; SB И, стр. 298
6 B r o c k e l m a n n . GAL, I, стр. 511—512, № 4 5 . — G r e a v e s .
7 Ср.: F e r r a n d . Relations, II, стр. 357—358.
Географы греческой школы 115

чинение на персидском языке с названием, восходящим к традициям


классической школы арабских географов „Сурат ал-акалйм" („Картина
климатов"); подлинность его сомнительна: повидимому, на самом деле
оно представляет лишь персидскую обработку труда ал-Истахрй.1
Среди многочисленных учеников и сотрудников Насйр ад-дйна ат-
Тусй следует выделить одного, заслуги которого велики не только
в области математической географии, — Кутб ад-дйна Махмуда ибн
Мас'уда аш-Шйразй (634—710/1236—1311).2 Как и Насйр ад-дйн, он был
энциклопедист: мутафаннин назвал его уже Абу-л-Фида’.3 Однако
в некоторых областях он шел глубже и проявлял большую оригиналь­
ность, чем первый. Бартольд называл его „великим астрономом, искав­
шим новых путей в науке",4 Сартон — вообще одним из крупнейших
персидских ученых.5
Нас могут интересовать ближайшим образом два его произведения,
тесно связанные между собой: „Нихайат ал-идрак фй дирайат ал-афлак“
(„Предел достижения в познании небесных сфер"), законченное в 680/1281 г.,
и „ат-Тухфа аш-шахййа фй ?илм ал-хай’а“ („Шахский подарок по астро­
номии"), относящееся к 684/1285 г. Второе в значительной степени пред­
ставляет переработку [первого. „Нихайат ал-идрак" не является астро­
номией в узком смысле: она довольно систематически разбирает вопросы
космологии, геодезии, метеорологии, механики, оптики.6 Видеман, много
занимавшийся этой работой, считал е е 7 лучшим арабским изложением
астрономии (космографии) без помощи математических выкладок; особый
интерес представляет рассмотрение им вопроса о форме, положении,
движении земли8 и ее объеме.9 В вопросе о движении он склонен
к отрицательному ответу.10 Географическая часть дает достаточно по­
дробное описание морей и климатов по обычной, принятой у астрономов
схеме, но в такой ^полноте, которая в известных случаях сообщает ма­
териал, достаточный для составления карты. Важные сведения иногда
касаются даже таких стран, как Индия и Ява.11 Магриб он знал не хуже:
1 M i l l e r , I, стр. 22, № 22. — S a r t o n . Introduction, И, стр. 1009, № 17,
подробно в работе: M z i k . Abbildungen, стр. 149, с описанием карт у нас: G. М е 1-
сг и п о f.
2 B r o c k e l m a n . GAL, II, стр. 211—212, р№ 1; SB II, стр. 2 9 6 - 2 9 7 .—
W i e d e m a n n . Kutb al-Dln, стр. 1252—1253. — S a r t o n . Introduction, II, стр. 1017—
1020. — M i e l i , стр. 151, 154, прим. 8. — R e i n a u d . Introduction, стр. C X L I .—
H o n i g m a n n . Die sieben Klimata, стр. 162—163, 167.
3 W i e d e m a n n . Kutb al-Dln, стр. 1252.
4 Б а р т о л ь д . Культ, мус., стр. 82.
5 S a r t o n . Introduction, II, стр. 1017.
6 Там же, стр. 1018.
7 W i e d e m a n n . Kutb al-Dln, стр. 1252.
8 W i e d e m a n n . AGNT, III, стр. 395—422.
9 Там же, стр. 250—253.
10 Там же, стр. 413—417.
11 F e r r a n d . Relations, И, стр. 612—613.
776 Глава III

когда монгольский хан Аргун завязывал дипломатические сношения


с Францией и папой, Кутб ад-дйн мог показать ему в 688/1289 г. карту
моря Магриба с его берегами, где, между прочим, было нанесено точное
положение городов Малой Азии.1 Аш-Шйразй до сих пор остается не
вполне оцененным в науке: ни одно из упомянутых сочинений до сих
пор не издано, и почти всеми сведениями о его теориях мы обязаны
Видеману, который в большом количестве разбросанных монографий2
детально осветил его взгляды на различные научные вопросы.
Последний зйдж, который завершает серию работ этого типа, связан
с именем внука Тимура Улугбека (796—853/1393—1449);3 обстоятельное
исследование Бартольда отчетливо определило его место и в истории
и в науке. Любитель и знаток астрономии, он по примеру персидских
Илханов в Мераге, основал в 832/1428 г. большую обсерваторию в Са­
марканде; развалины ее нашли при раскопках в 1908 г., к сожалению,
не в таком виде, чтобы можно было судить о всем здании. Только
грандиозный квадрант в сохранившейся части производит и теперь силь­
ное впечатление (рис. 10).4 В этой обсерватории и работал Улугбек
с другими учеными, частью из Малой Азии, частью из Персии; резуль­
таты этих работ выразились в посвященных ему таблицах и каталоге
звезд, которые известны под названием „Зйдж-и-султанй джедйд“ („Но­
вый султанский Зйдж") или сокращенно „Зйдж Улугбек". Составлены
они были в главной части около 841/1437 г., вероятно на персидском
языке, но почти одновременно с первоначальной редакцией появились
арабские и турецкие обработки, за которыми последовали многочисленные
комментарии и переделки. План был приблизительно таков же, как
в „Илхановском Зйдже": после обширного введения первая часть раз­
бирала различные эры, вторая — вопрос определения времени, третья —
движение звезд, четвертая — положение неподвижных звезд. В основе
„Зйдж Улугбека", конечно, продолжал традицию арабской науки по уже
проложенному руслу и не открывал новых путей. В последующие века
до нового времени такое крупное научное предприятие на Ближнем Во­
стоке уже было невозможно: „Зйдж Улугбека" остался последним сло­
вом средневековой астрономии и высшей ступенью, которой могла до­
стичь астрономическая наука до изобретения телескопа.5
Его обсерватория оказалась еще менее долговечной, чем Мерагская
и, повидимому, не пережила своего основателя: уже в XVI в. она была
1 Рашйд ад-дйн в труде: В 1 о с h е t. L’Etude, стр. 4. — Ташкентск. рукоп. А 236а.
2 Перечень: S a r t o n . Introduction, И, стр. 1020. — W i e d e m a n n . Kutb al-Dln,
стр. 1252—1253.
3 B r o c k e l m a n n . G A L, II, стр. 212—213, № 3 ; SB II, стр. 298. — B o u v a t ,
стр. 1077—1078 .— M i e l i , стр. 263, 266—267. — C a r r a d e V a u x . Les penseurs,
И, стр. 225—226. — Б а р т о л ь д . Улугбек, стр. 107—1 1 1 .— Б а р т о л ь д. Культ, мус.,
стр. 94—96.
4 Снимок: Б а р т о л ь д . Культ, мус., стр. 95.
5 Там же, стр. 94.
Географы греческой школы 117

в развалинах.1 Ближайший сотрудник Улугбека по обсерватории, один


из составителей зйджа, сАлй ибн Мухаммед ал-Кушджй (ум. в 879/1474 г.),
должен был покинуть Самарканд и после долгих скитаний нашел себе
приют у Мухаммеда II в Стамбуле, где явился распространителем астро-
номо-географических знаний в Турции: ряд его арабских и персидских
произведений был переведен на турецкий язык.2 Быть может не случайно
обстоятельство, что при том же султане „География" Птолемея еще
раз была переведена на арабский язык.
„Улугбековский Зйдж“ на много веков пережил обсерваторию: до
последнего времени он был в ходу у различных муваккитов в мусуль­
манских странах, при разнообразных операциях, связанных с определе­
нием времени. Европа познакомилась с ним в XVII в. одновременно
с Насйр ад-дйном ат-Тусй, главным образом благодаря трудам Гривса
(или Гравиуса, 1648, 1652) и Хайда (1665). Введение к астрономическим
таблицам было обработано Седийо (1847, 1853); каталог звезд крити­
чески издал Болл Кнобл в 1917 г.3
„Зйдж Улугбека“ завершает линию тех астрономических произведе­
ний, продолжающих традицию еще ма’муновских ученых, которые имеют
некоторое значение и для описательной географии, хотя бы указанием
долгот и широт стран и городов. Перечислять их рядовых представи­
телей нет возможности и необходимости, но основные памятники, кото­
рые в свое время создавали известную эпоху, исчерпаны. За неболь­
шими исключениями, картографические реконструкции сообщаемого ими
материала не производились, сами астрономы этого обыкновенно не
пытались делать, у географов в большинстве было мало понимания
астрономических данных. Выгодное исключение, как мы видели, пред­
ставлял в первой половине X в. Сухраб, который сохранил ту же си­
стему, что у ал-Хбризмй, но значительно расширил изложение совре­
менным ему арабским материалом.4 Несомненна связь его не только
с математикой, но и с описательной географией. К начальным моментам
этой описательной географии в аббасидском халифате мы теперь и обра­
тимся.

1 Там же, стр. 95.


2 B r o c k e l m a n n . GAL, II, стр. 234—235, № 4; SB II, стр. 329—330. — B e l ,
El, I, стр. 304.
3 B r o c k e l m a n n . GAL, SB II, стр. 298.
4 K r a m e r s , El, ЕВ, стр. 64.
Г л а в а IV

ГЕОГРАФЫ-ФИЛОЛОГИ И ПУТЕШЕСТВЕННИКИ IX в.

В IX в. у арабов появилась своя математическая география; к се­


редине его начинает получать оформление описательная, значительно
медленнее и как бы с трудом нащупывая те линии, по которым впослед­
ствии пойдет ее развитие. Готовых образцов здесь не было; этой областью
занимались не столько представители точных наук, сколько филологи,
которые подчиняли материал своим требованиям. И здесь о первых
шагах судить нам трудно, так как от них часто ничего не сохранилось,
кроме названий сочинений. Только со второй половины IX в. начинают
доходить отдельные произведения и то обыкновенно в более поздних
чужих редакциях или сокращениях.
Об одном из наиболее ранних типов систематизации географического
материала филологами нам приходилось уже упоминать: это так назы­
ваемые „Кутуб ал-анва’“ („Книги о заходах лунных станций"), в которых
филологи собирали с соответствующим лингвистическим, иногда и реаль­
ным комментарием, всякие приметы о погоде и других явлениях природы.
Древние арабы ставили их в зависимость от смены лунных станций и
передали потомству чаще всего в виде коротких рифмованных строчек,
наполненных трудными и редкими выражениями, которые уже к началу
IX в. требовали особых разъяснений. Редкий филолог, занимавшийся
арабской древностью, не считал нужным показать свое знакомство с анва’
в особом трактате. Серию их начинает на рубеже VIII и IX вв. Му’ар-
ридж ас-Садусй (ум. в 195/810 г.),1 приближенный ал-Ма’муна, когда тот
был правителем Хорасана; они идут непрерывной цепью на протяжении
всего IX и X вв. Некоторое представление о них мы можем составить
по достаточно многочисленным цитатам, преимущественно в националь­
ных словарях. Едва ли не самым популярным было произведение извест­
ного нам, главным образом как историка, Абу Ханйфы ад-Дйнаварй
(ум. в 282/895 г.). Своеобразным отюажением этих книг об анва’ явился
в далекой Андалусии известный „кордовский календарь" 961 г. Это уже
не филологический труд, а справочник для мелкого землевладельца,

1 B r o c k e l m a n n . GAL, I, стр. 102, № 6; SB I, стр. 160. — N a l l i n o . Al-Fa­


lak, стр. 128 ( = R a c c ., стр. 188).
Географы-филологи и путешественники IX в. 119

дающий не только сельскохозяйственные, но астрономические и метео­


рологические сведения. О его исходной точке говорит лишь разделение
года на 28 лунных станций и латинское название liber апое, в котором не­
трудно узнать арабское анва?}
Строгие астрономы, которые посвящали лунным станциям собствен­
ные трактаты со своей научной точки зрения,2 относились к произведе­
ниям филологов не без некоторого законного скептицизма. Как раз
о труде ад-Дйнаварй веком позже знаменитый астроном сАбд ар-Рахман
ас-Суфй (ум. в 376/986 г.) писал: „Мы нашли много книг об анва';
самая совершенная и полная в своем роде — книга Абу Ханйфы ад-Дй-
наварй. Она говорит о полном знакомстве с сообщениями, дошедшими
об этом от арабов, с их стихами и рифмованной прозой, выше знания
других, кто составлял книги в этой области. Я не знаю, каково было
его знакомство со звездами по системе арабов воочию, так как он пе­
редает со слов Ибн ал-А'рабй, Ибн Кунасы и прочих много вещей
о звездах, которые говорят о малом знакомстве их с ними. И сам
Абу Ханйфа, если бы знал звезды, не основывал бы ошибки на этих
авторах".3
Филологический интерес подавлял реальный подход почти во всех
аналогичных случаях, но количество материала было таково, что откры­
вало и другие стороны картины. В начале IX в. автор одной из книг
об анва\ ан-На^р ибн Шумайл (ум. в 203/818 г.),4 составил нечто вроде
своеобразной энциклопедии бедуинской жизни, названной „Китаб ас-си-
фат" („Книга описаний"); содержание ее нам известно, хотя некоторые
заголовки искажены.
Известный библиограф конца IV/X в. Ибн ан-Надйм так характери­
зовал эту работу:5
„Книга описаний — большая книга, которая содержит несколько книг...
Первая часть содержит (отделы): структура человека, щедрость, благо­
родство, свойства женщин, вторая — палатки, жилища, описания гор,
ущелий и долин, третья — только верблюды, четвертая — скот, птицы,
солнце, луна, день, ночь, молоко, грибы, колодцы, пруды, веревки,
ведра, описание вина, пятая — злаки, виноградники, виноград, названия
овощей, деревья, ветры, облака, дожди".
1 К р а ч к о в с к ий. Арабск. культ, в Испании, стр. 18. — R e i n a u d . Introduc­
tion, стр. Х С —X C II.— D o z y . Le Calendrier.
2 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 134—136 ( = Racc., стр. 192—194). — M o t y l i n s k i . —
G r i f f i n i, RStO r, I, стр. 423—438; 607—608.
3 S c h j e l l e r u p , стр. 32 = N a l l i n o . Al-Falak, стр. 131 ( = R a c c ., стр. 190).
4 B r o c k e l m a n n . GA L, I, стр. 102, № 7; SB I, стр. 161. — N a l l i n o . Al-Fa-
lak, стр. 128, № 2 ( = R a c c ., стр. 188). — О его выселении из Басры, со слов Абу
'Убайды (ум. в 210/825 г.), см: И б н Х а л л и к а н , III, стр. 549 = а л - Й а ф и'й, II,
стр. 8.
5 Ал-Фихрист, I, стр. 52, 7—13 = И бн Х а л л и к а н , III, стр. 553—554. — R e i n a u d .
Introduction, стр. L I . — F l i i g el. Gram. Schulen, стр. 60.
120 Глава IV

Содержание типично для произведений такого рода: в нем мы нахо­


дим в достаточно бессистемном, с нашей точки зрения, порядке данные
и физической географии, и этнографии, и биогеографии, и многие другие.
По аналогии с произведениями филологов того же типа мы можем пред­
полагать, что изложение сводилось к перечню слов соответствующей
категории с их объяснением и с богатыми иллюстрациями на примерах
употребления их в древнеарабской поэзии. Нельзя отрицать одного, что
некоторые стороны бедуинской жизни характеризовались в аналогичных
произведениях достаточно полно. Не дошедшая до нас книга ан-Надоа
была, по словам арабских библиографов, в значительной мере использо­
вана его младшим современником Абу сУбайдом (ум. в 223/837 г.), как
и он проведшим большую часть жизни в Хорасане: 1 его словарь „ал-
Гарйб ал-мусаннаф" („Систематизированные редкости") представляет
раннюю попытку распределения лексического материала по категориям.2
Географические системы отразились здесь, очевидно, в том же аспекте,
как у ан-На^ра.
Территориально филологи интересовались почти исключительно Ара­
вией. Иакут в начале VII/XIII в., говоря об источниках своего словаря,
остроумно подметил, что „составляющие книги о названиях местностей"
бывают двух категорий: „одни имеют в виду рассказ о городах куль­
турных и местностях обитаемых и известных, а другие — рассказ о пу­
стынях и степях, ограничивая его стоянками арабов, упоминаемыми
в сообщениях о них и стихах".3 К тем, кто „ставит целью рассказ
о местностях арабских и стоянках бедуинских", он относит „категорию
представителей адаба ",4 филологов, как мы их называем в данном случае.
Среди них мы встретили немало громких имен, но подход у всех остается
приблизительно одинаковым.
Однако из первых мест, и не только в хронологическом порядке,
должен занять и в этой географо-филологической науке известный исто­
рик Хишам ибн ал-Калбй (ум. ок. 206/820 г .),5 выдающийся знаток араб­
ской древности, оставивший нам „Китаб ал-аснам" („Книгу об идолах"),
едва ли не основной до сих пор источник для знакомства с религией
доисламских арабов, и большой генеалогический свод „Джамхарат ан-
насаб" („Свод родословий"). Авторитет его в этих сюжетах категори­
чески поддерживается тем же Иакутом: „Если ученые расходились
в чем-нибудь относительно арабских дел, его слово оказывалось сильнее
по доводам, хотя он несправедливо обижен и уязвлен уколами".6 Среди
громадного количества его произведений Ибн ан-Надйм насчитывает
1 B r o c k e l m a n n . GAL, I, стр. 106—107, № 14; SB I, стр. 166—167.
2 G o t t s c h a l k , стр. 284—285.
3 Й а к у т . Му'джам, I, стр. 6, 23— 7, 4.
4 Там ж е , с т р . 7, 13—14.
5 B r o c k e l m a n n . G A L, I, стр. 138—140, № 1; SB I, стр. 211—212. — B r o ­
c k e l m a n n . El, II, стр. 737—738.
6 Й а к у т . Му'джам, II, стр. 158, 7—9.
Рис. 10. Обсерватория Улугбека. Секстант Фахри.
Фото Е . А . П олякова 1955 г.
Географы-филологи и путешественники IX в. 12Г

около десятка географических: 1 самые названия дают некоторое пред­


ставление об их характере. Здесь мы видим „Книгу о названии арабских пле­
мен в Хиджазе", „Книгу о разделении земель" (очевидно в Аравии), „Книгу
о (городе) Хйре, названии ее церквей, монастырей и родословии сИбадитов".
Если эти названия связывают нас по традиции филологов с Аравией, то дру­
гие, повидимому, захватывают предмет шире и как бы дают нам почувство­
вать темы, которые отражаются несколько позже: у него есть уже „Китаб ал-
акалйм" („Книга климатов"), есть, наконец, „малая" и „большая" „Книга
стран" („Китаб ал-булдан"). Зная тенденцию всей деятельности Ибн ал-
Калбй, нам как-то трудно допустить, чтобы содержание этих книг выходило
за пределы Аравии, однако название, находящее себе аналогию в позднейшей
историко-географической литературе, дает право это думать. О том же еще
с большим основанием заставляет задуматься приводимое Ибн ан-Надй-
мом заглавие „Китаб ал-саджа’иб ал-арбаса" („Книга четырех чудес"),
тоже напоминающая нам всякие „книги чудес" позднейшей эпохи. Со­
блазнительно предполагать, что именно эту книгу часто цитирует в XII в.
ал-Идрйсй под сокращенным названием „Китаб ал-саджа’иб“, спутав имя
автора, которого он вместо Хишам Абу-л-Мунзир называет Хассан ибн
ал-Мунзир. Если бы это было так, тогда Ибн ал-Калбй оказался бы
первым по времени автором, который писал об общегеографических
сюжетах, выходящих за пределы Аравии.2 Отчасти это подтверждается
и теми цитатами, которые приводит Йакут. Обыкновенно он ссылается
на „Китаб ансаб ал-булдан" („Книга генеалогий городов"),3 вероятно
идентичную упоминаемой в его предисловии „Иштикак ал-булдан" („Эти­
мология городов" ) 4 и может быть даже с называемыми в „ал-Фихристе"
просто „Китаб ал-булдан". Эти цитаты захватывают ряд городов вне
Аравии: Куфу,5 ар-Руха (Эдессу),6 ал-Мухаррим' около Багдада, ан-
Нихраван.8 На недоразумении основано высказанное недавно утверждение
о том, что Ибн ал-Калбй написал общий трактат по географии „в 10 кни­
гах"; 9 оно восходит к перечню десятка его произведений у Ибн ан-Надйма.
Все же Ибн ал-Калбй представлял исключительное явление по широте
своего кругозора среди филологов этой эпохи; большинство их ограни­
чивалось лексикографическими сводками только об Аравии. Таков был
и знаменитый ал-Асмасй (ум. ок. 216/831 г .),10 которому наука обязана

1 Ал-Фихрист, I, стр. 97, 9—13.


2 K r a m e r s , EI, ЕВ, стр. 63.
Н е е г, стр. 5.
4 Й а к у т . Му'джам, I, стр. 7, 20—21.
5 Там же, И, стр. 652, 1 2 .
6 Там ж е , с т р . 876, 17.
7 Там ж е, IV, с т р . 441, 14.
8 Там ж е, с т р . 847, 16.
9 Mi e l i, стр. 81, прим. 6 bis.
]0 B r o c k e l m a n n . G A L, I, стр. 104—105, № 11; SB I, стр. 163-165. — H a f f-
ner, EI, I, стр. 509.
122 Глава IV

сохранением ряда памятников древнеарабской поэзии. Кроме неизбежной


„Книги об ал-анва’",1 ему принадлежит общий „Трактат о земле, небе и
растениях",2 но для Иакута он оказывается основным источником по
Аравийскому полуострову благодаря „Китаб Джазйрат ал-'араб" („Книга
об острове арабов");3 достаточно сказать, что его имя цитируется около
350 раз .4 Были у него и еще более специальные трактаты, как „Китаб
мийах ал-'араб" („Книга о водных источниках арабов").5 По аналогии с
его другими лексикографическими трудами мы можем с уверенностью
предполагать, что и эти представляли перечень названий и терминов
с краткими объяснениями и примерами из поэзии. Такого же типа был,
очевидно, и трактат его ученика Са'дана ибн ал-Мубарака „Китаб ал-
ара^йн ва-л-мийах ва-л-джибал ва-л-бихар" („Книга о землях, водах, горах
и морях");6 материал не выходил за пределы Аравии.
Среди ученых филологов, уделявших внимание географии в таком
аспекте, мы встречаем любопытную фигуру неграмотного бедуина по
имени 'Аррам ибн ал-Асбаг, который, видя интерес к этим сюжетам,
под старость (после 231/845 г.), на основе хорошего знакомства с род­
ными местами, продиктовал ряду лиц „Китаб асма’ джибйл Тихама ва
маканиха" („Книга о названиях гор Тихамы и их местоположении").7
Сочинение было очень популярно и существовало в нескольких редак­
циях различных ученых даже в IV/X в., как известного ас-Сйрафй
(ум. в 368/979 г .),8 которому принадлежит и самостоятельное произве­
дение „Китаб Джазйрат ал-сараб" („Книга об Аравийском полуострове").9
В довольно значительных цитатах оно сохранено географическими сло­
варями ал-Бакрй и Иакута. Систематический анализ, произведенный
Эльзой Рейтемайер,10 показал, что сочинение бедуина было несколько
шире его названия: он не только говорил о горах, особенное внимание
уделяя расположенным между Меккой и Мединой, но также находящимся
на них водным источникам и растительности.
По арабской традиции названия трактатов очень часто повторяют
друг друга, и по ним невозможно судить, имеем ли мы дело с самостоя­
тельным произведением или только новой редакцией какого-нибудь пред­
шествующего. Представляет, повидимому, интерес сочинение современ­

1 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 129, № 5.


2 B r o c k e l m a n n . G A L, SB I, стр. 165,№ 10.
3 Й а к у т . Му'джам, I, с т р . 7, 14.
4 Н е е г, стр. 26, а.
5 H a f f n e r . Quellenwerke, стр. 69, № 45.
6 Ал-Фихрист, стр. 71, 7—8 . — F l i i g e l . Gram. Schulen, стр. 156. Редактор „ан-
Накаид": B e v a n , I, стр. XI.
7 B r o c k e l m a n n . GAL, SB I, стр. 175.
8 B r o c k e l m a n n . GAL, SB I, стр. 175, но Рейтемейер (Reitemeyer) считает
другим.
9 Й а к у т . Му'джам, I, стр. 7, 17. — Н е е г,стр. 27—28, с.
10 R e i t e m e y e r , стр. 247—254.
Географы-филологи и путешественники IX 123

ника ад-Дйнаварй филолога Ибн Лугзы ал-Исфаханй (до 282/895 г.) 1


„Китаб мийах ва джибал ва билад Джазйрат ал-сараб“ („Книга вод, гор
и местностей острова арабов"). Как и следовало ожидать, из лаконич­
ного описания единственной известной рукописи2 мы узнаем, что гео­
графические данные по категориям, упомянутым в заглавии, сопрово­
ждаются цитатами из стихов древних поэтов.
Постепенно это однообразие географических сочинений филологов,
посвященных исключительно Аравии, ко второй половине IX в. начинает
нарушаться расширением содержания на другие страны, первые примеры
чего мы можем предполагать, как было видно, уже у Ибн ал-Калбй.
Начинают меняться и заглавия; постепенно появляются формулировки,
которые со временем станут каноническими. Иногда имеющиеся в нашем
распоряжении сведения слишком скудны, [но и они дают известные на­
меки. О филологе второй половины III/IX в. по*прозвищу Вакй' ал-Ка^й,
который составил также трактат об ан в а,3 говорится, что „у него была
еще «Книга пути» („Китаб ат-тарйк"), известная также под названием
«Округа» („ан-Навахй"), которая содержала сообщения про страны и
направления дорог. Он ее не закончил".4 Здесь и в содержании и в за­
главии мы ясно чувствуем постепенную выработку новых принципов
построения.
У более крупных ученых индивидуальность сказывалась, конечно,
ярче, и они не стесняли себя рамками узких филологов. Такой ученый,
как ал-Джахиз (ум. в 255/869 г .),5 и в своем географическом труде оста­
вался самим собой, с обычной широтой кругозора, с разнообразием за­
тронутых тем, с тонкими наблюдениями и замечаниями, но точно так же
с отсутствием какой бы то ни было дисциплины в плане, с целью скорее
развлекать, чем поучать. Уже его многочисленные, не специально гео­
графические труды дают массу географического материала; достаточно
вспомнить громоздкую „Книгу о животных" („Китаб ал-хайаван"), в ко­
торой, несмотря на преобладание литературных сюжетов, найдется немало
данных и по зоогеографии, и по антропологии, и по этнографии. В хаосе
изложения теперь есть некоторая возможность [разобраться благодаря
краткому обзору содержания, который составил Асин Паласиос.6 Геогра­
фическое сочинение его в целом виде до сих пор не найдено, и су­
дить о нем приходится, как почти всегда в эту эпоху, по отдельным
цитатам. Название в точности тоже не известно; полным является, ве­

1 B r o c k e l m a n n . GAL, SB I, стр. 188, № 2b.


2 C h e i k h o . Catalogue raisonne, стр. 112—113, № 184.
3 N a l l i n o . Al-Falak, стр. 132, X» 14 ( = R a c c ., стр. 190).
4 Ал-Фихрист, стр. 114, 23.
5 B r o c k e l m a n n . GAL, I, стр. 152—153, № 2; SB I, стр. 239—247. — Al-Djahiz,
стр. 1043—1044. — S a r t o n . Introduction, I, стр. 597. — R e s c h e r . A briss, II,
стр. 274—296.— R e i n a u d . Introduction, стр. LII—LIII, C C C X C II.
e A s i n P a l a c i o s . Libro de los Animales.
124 Глава IV

роятно, то, которое упоминает ал-Мас'удй: „Китаб ал-амсар ва 'аджа’иб


ал-булдан" („Книга о больших городах и диковинках стран*4).1 В сокра­
щенном виде встречаются ссылки на „Китаб ал-булдан" 2 и „Китаб ал-
амсар " ; 3 отрывок, сохранившийся в одной рукописи Британского музея,
озаглавлен, едва ли основательно, „Китаб ал-аутан ва-л-булдан" („Книга
о родных жилищах и странах").4 Цитаты, приводимые Иакутом, дают
право предполагать, что ал-Джахиз продолжал здесь в известной
мере традицию так называемых фадсСил или хассСис омейядской эпохи,
характеристику достоинств или вообще свойств крупных центров, причем
внимание иногда направлялось больше на жителей, чем на самую страну.
В этих цитатах он говорит о жителях Дамаска,5 о чудесах Басры,6
о ее недостатках 7 и недостатках Мисра.8 Это подтверждается и менее
многочисленными цитатами у географов классической эпохи. Типично
в этом смысле приводимое у ал-Мукаддасй, правда путем устной ссылки,
данное ал-Джахизом лаконичное определение основных свойств десяти
крупнейших городов: Багдада, Куфы, Басры, Каира, Рея, Нейсабура,
Мерва, Балха, Самарканда; 9 исходя из него, он строит почти всю главу
о хаса'ис разных климатов. Иногда сообщения такого типа переплетаются
с упоминанием различных диковинок саджа’иб, которые впоследствии
образовали тоже особый жанр географической литературы. Уже Ибн
Хордадбех в главе под таким названием приводит со слов ал-Джахиза
одно сообщение про ал-Ахваз,10 как и Ибн ал-Факйх; 11 у Ибн Хаукаля
есть легендарный рассказ про Бегистунскую скалу с определенной
ссылкой на ту же „Китаб ал-булдан".12
Книга ал-Джахиза захватывала, несомненно, и страны за пределами
арабского халифата в узком смысле. К сожалению, из этой области мы
имеем только одну достоверную, но зато постоянно приводимую ссылку
на его теорию о едином источнике Нила и Инда, связанную, вероятно,
с еврейско-христианским представлением о райском происхождении боль­
ших рек.13 Эта теория настолько поразила ал-Массудй, хорошо знакомого
1 А л - М а с ' у д й . Мурудж, I, стр. 206.
2 Й а к у т . Му'джам, VI, стр. 77, 5—6.
3 Х а д ж ж й Х а л й ф а , V, стр. 52, № 9904 (по ал-Мас'удй).
4 R i е u. Supplement, № 1129, 15, лл. 199а—219. — B r o c k e l m a n n . GAL, SB I,
стр. 244, № 59; то же в Хедивской библиотеке, Адаб, 1844, лл. 139б—153 (копия ру­
кописи 403 г. х.). . . . (wjLXS’ i2j.sc
5 Й а к у т . Му'джам, И, стр. 593, 7.
6 Там же, I, стр. 651, ю.
7 Там ж е , II, стр. 792, 13.
8 Там же, IV, стр. 552, 1.
9 А л - М у к а д д а с й , BGA, III, стр. 33, Ц—14 (перечислено девять).
10 И б н Х о р д а д б е х , BGA, VI, стр. 170,13-15.
11 И б н а л - Ф а к й х , BGA, V, стр. 116, 6—7.
12 И б н Х а у к а л, BGA, II, стр. 266,4—5.
13 K r a m e r s . Al-Nil, стр. 991. — Ср.: К р ы м с к и й . История арабов, I, стр. 101,
прим.
Географы-филологи и путешественники IX в. 125

по своим путешествиям с фактическим положением дела, что он неодно­


кратно к ней возвращается. В более раннем произведении „Мурудж
аз-захаб" („Промывальни золота") он пишет:
„Ал-Джахиз говорит, что река Михран в ас-Синде — из Нила в Египте,
и приводит в доказательство этого наличие там крокодилов. Я не знаю,
как ему попалось такое доказательство. Говорит он об этом в своей
книге под названием «Книга о (больших) городах и диковинках стран».
Эта книга очень хорошая, хотя сам человек не ездил по морям и не
много путешествовал и не обследовал стран и городов. Он не знал,
что Михран в ас-Синде вытекает из известных источников в верхней
округе ас-Синда".1
В другом месте того же сочинения ал-Мас'удй упоминает эту теорию
вкратце по поводу наличия крокодилов в других местах,2 а с большей
подробностью возвращается в своей последней работе „Китаб ат-танбйх
ва-л-ишраф" („Книга наставления и пересмотра"):
„Абу 'Усман ибн Бахр ал-Джахиз говорит в своей книге «Сообщения
о (больших) городах и чудесах стран», что истоки Михрана в ас-Синде
и Нила из одного места. В доказательство этого он приводит совпаде­
ние их половодия и наличие в них крокодилов и что система посевов
в обеих странах одинакова. Я не знаю, как это пришло ему: ведь кроко­
дилы находятся в большинстве заводей в Индии... Люди и все живот­
ные испытывают от них вред, так же как испытывают жители и живот­
ные Египта".’3
Понятно, что эта теория дала повод такому серьезному ученому,
как ал-Бйрунй, упрекать ал-Джахиза за „простоту сердечную".4 Вообще же
географы давали высокую оценку этому сочинению ал-Джахиза. Мы уже
видели, как отнесся к нему, несмотря на недоразумение, ал-Мас'удй;
Ибн Хаукал называл его „драгоценной книгой для познания (крупных)
городов".6 Строже был ал-Мукаддасй, который находил, что оно, как и
труд Ибн Хордадбеха,6 „слишком кратко и не приносит большой пользы".
Во всяком случае, влияние его на последующую литературу несомненно;
в частности, Ибн ал-Факйх считался его подражателем,7 между про­
чим, по словам того же ал-Мукаддасй: „Стоит посмотреть книгу
Ибн ал-Факйха, — говорил он, — и покажется, что смотришь книгу
ал-Джахиза и большие астрономические таблицы".8 Цитаты из его
1 А л - М а с у д й . Мурудж, I, стр. 206—207.
2 Там же, II, стр. 52—53.
3 Там же, VIII, стр. 55, 11—15; перевод см.: C a r r a de V a u x . Ma$oudi,
стр. 82—83.
* S a c h a u . Alberunis India, текст, стр. 100; перевод: I, стр. 204; ср.: Р о ­
з е н , ЗВО , III, стр. 160:
5 И б н - Х а у к а л , BGA, II, стр. 266, 4—5.
6 А л - М у к а д д а с и , BGA, III, стр. 4,19, — 5, 1, ср. стр. 5, прим.
7 Al-Djahiz, стр. 1044.
s А л - М у к а д д а с й , BGA, III, стр. 241, ю.
126 Глава IV

основного географического труда нередко появляются и в чисто литера­


турных антологиях. Между прочим, большим поклонником его был
ас-Са'алибй (ум. в 429/1038 г.), и, вероятно, это же произведение он имеет
в виду, когда довольно часто приводит извлечения из „Хаса’ис ал-булдан“
ал-Джахиза.1
За последнее время стало известно еще одно сочинение, которое
говорит о широких географических интересах ал-Джахиза и представляет
вообще большое значение для культурной истории халифата. Его можно
было бы назвать первым у арабов опытом экономической географии или,
вернее, географии импорта. Это небольшой трактат „ат-Табассур би-т-ти-
джара“ („Взгляд на торговлю“), который был открыт в Тунисе извест­
ным арабским ученым Хасаном Хуснй ?Абд ал-Ваххабом и опубликован
им в органе дамасской Академии Наук.2 Название этого сочинения не
приводится в списке работ ал-Джахиза,3 но подлинность его не вызы­
вает сомнений как по соображениям внутреннего порядка, так и потому,
что цитаты из него с определенной ссылкой приводятся у того же ас-
Са'алибй и в энциклопедии мамлюкской эпохи ан-Нувайрй.4 Трактат рас­
падается на несколько глав, посвященных различным объектам торговли,
их ценам, достоинствам и подделкам; постепенно проходят здесь золото
и серебро, драгоценные камни, благовония, ткани и одежды. Наиболее
крупной и едва ли не наиболее интересной является „глава о ввозимых
из разных стран редкостных товарах, припасах, невольницах, камнях и
прочем“. В порядке различных стран, начиная с Индии и Китая, ал-
Джахиз указывает импорт в области халифата, иногда в виде сухой
номенклатуры, иногда с большими и меньшими подробностями. Фигури­
руют, конечно, и северные страны — Хорезм, Хазария, Булгария. Две
последних главы носят более случайный характер и производят впечат­
ление как бы дополнения. Первая посвящена специально охотничьим
птицам, а последняя — определению лучших свойств предметов, живот­
ных и людей, с некоторыми дидактическими наставлениями. Весь трактат
написан в деловом тоне с очень редкими отступлениями и литератур­
ными цитатами. Понимание местами затрудняется очень сложной и мало
исследованной терминологией, но после преодоления этого обстоятельства
новый трактат явится одним из основных источников для экономической
истории и географии халифата. Позднейшие авторы знали его хорошо;
сличение, произведенное сАбд ал-Ваххабом, показало, что и этому трак­
тату ал-Джахиза Ибн ал-Факйх немало обязан.

1 Ссылки на „Симар ал-кулуб“ , стр. 411, 438 см.: *А б д а л-В а х х а б, RAADf


XII, стр. 324.
2 Там же, стр. 321—325 (введение издателя), стр. 326—351 (текст), стр. 352—355
(параллель из Ибн ал-Факйха). Лингвистические Соображения А. а л - К а р м а л й ,
RAAD, XIII, стр. 287—295.
3 B r o c k e l m a n n . GAL, SB I, стр. 244, № 54.
4 ' А б д а л - В а х х а б , RAAD, XII, стр. 324.
Географы-филологи, и путешественники IX в. 127

Хронологическая последовательность отдельных произведений неко­


торых категорий описательной географии для самих арабов была не
всегда ясна уже в раннюю эпоху. Составитель „ал-Фихриста“ называет
первым автором, который написал незаконченную книгу типа ал-масалик
ва-л-мамалик, т. е. маршрутного описания мусульманских областей, лите­
ратора Абу-л-сАббаса Джа'фара ибн Ахмеда ал-Марвазй; 1 это же сообще­
ние повторяет и Йакут.2 Между тем он умер в ал-Ахвазе около 274/887 г.,
т. е. тогда, когда ранняя, а может быть и вторая редакция труда Ибн
Хордадбеха с тем же названием уже существовала .3 Никаких других
сведений ни об этом произведении, ни прочих сочинениях ал-Марвазй не
сохранилось; очевидно, они не получили популярности, несмотря на
лестный отзыв Ибн ан-Надйма. Рассказы со ссылками на него изредка
приводятся более поздними географами. Ибн ал-Факйх 4 наряду с фанта­
стической легендой о дождевом камне5 дает с его слов ряд сведений
о тюркских племенах; эти сообщения позволяют предполагать, что ра­
бота ал-Марвазй содержала и другие ценные для нас материалы, быть
может именно по географии Средней Азии.
В еще меньшей мере приоритет в закреплении формы ал-масалик
ва-л-мамалик может быть приписан ближайшему ученику философа ал-
Киндй Ахмеду ибн Мухаммеду ибн ат-Таййибу ас-Сарахсй (ум. в 286/899 г .).6
Он представляет не часто встречающийся в арабской литературе тип
писателя, объединявшего интерес к философским и точным наукам со
знанием адаба — изящной литературы. Последнее выяснилось быть мо­
жет близостью ко двору халифа ал-Му'та^ида, жертвой которого он и
пал, будучи в последние годы мухтасибом Багдада. В области геогра­
фической литературы он, с одной стороны, по связи со своим учителем
примыкает к школе математиков-географов греческой традиции, с дру­
гой стороны — культивирует описательную географию типа ал-масалик
ва-л-мамалик. В области первой ему принадлежал трактат „О морях,
водах и горах“,7 который, повидимому, настолько тесно примыкал к ана­
логичному произведению его учителя, что ал-Массудй почти всегда ци-
тует их одновременно, главным образом в связи с описанием морей;
весьма возможно, что иногда тот же трактат называется сокращенно

1 Ал-Фихрист, стр. 150, 18. — Г и р г а с , стр. 193.


2 Й а к у т . Му'джам, II, стр. 400.
3 Худуд, стр. 9—1 0 . — K r a m e r s , EI, ЕВ, стр. 65.
4 Й а к у т . Му'джам, I, стр. 840,15—842,22 (имена несколько расходятся);
ср.: BGA, V, стр. 329, 2—330, 2.
5 О дождевом камне говорится уже у Тамйма ибн Бахра; см.: Й а к у т . Му'джам,
I, стр. 840, 14—15. О нем вообще см.: Г р и г о р ь е в . Абу Дулаф, стр. 31. — R о h г-
S a u e r , стр. 50.
6 B r o c k e l m a n n . GAL, I, стр. 210, № 3; SB I, стр. 375. — Ал-Фихрист,
стр. 261, 25—262, 22. — S a r t o n . Introduction, I, стр. 5 9 7 .— О нем [ас-Сара^сй] см.:
R o s e n t h al .
7 А л - M a c 'у дй. Мурудж, I, стр. 275. — R e i n a u d . Introduction, стр. LIV, CCCII.
128 Глава IV

„О пользе гор".1 Благодаря тому же ал-Мас'удй2 мы узнаем, что ас-


Сарахсй сверх этого „сочинил хорошую книгу о путях, областях, морях,
реках, рассказах про города и прочее"; она и известна под обычным
заглавием „ал-Масалик ва-л-мамалик".3 Значительное количество сведе­
ний из нее извлечено Иакутом, особенно относящихся к эпохе ал-Му'та-
дида,4 которого ас-Сарахсй даже сопровождал в путешествиях.
Если бы в распоряжении науки были все перечисленные произведе­
ния, конечно картина хронологической последовательности и закрепления
отдельных категорий из области описательной географии была бы нам
яснее. Однако, даже не переходя еще к рассмотрению тех немногих,
которые сохранились, мы можем на основании приведенных данных
констатировать, что во второй половине IX в. и описательная география
начинает приобретать устойчивые формы, как несколько опередившая
ее математическая. Здесь действуют уже не астрономы и математики,
а главным образом филологи. Они создают продолжающуюся и позже
серию „книг об анва™ и географо-лексикографических трактатов, свя­
занных с Аравией. Восходящая еще к омейядскому периоду система
характеристики отдельных городов или стран в виде (рада?ил („достоинств“)
или хассСис („свойств44) постепенно вырастает в более крупные „Кутуб
ал-булдан" („Книги о городах"); не без влияния сказочных сюжетов и
охоты к занимательным рассказам иногда они имеют тенденцию превра­
щаться в „Кутуб ал-'аджа’иб" („Книги о чудесах, диковинках"). Стремле­
ние более дисциплинировать материал подчиняет изложение его марш­
рутной схеме: создаются особо популярные „Кутуб ал-масалик ва-л-ма-
малик" („Книги о путях и владениях"). Впоследствии только первая
категория об анва’ начинает несколько отмирать; все же четыре прочих
оказываются очень жизненными и с теми или иными изменениями суще­
ствуют и усиленно культивируются долгое время.
Девятый век наряду с перечисленными формами математической и
описательной географии окончательно закрепляет и рассказы о путеше­
ствиях и чужих странах во всем их разнообразии и со всеми градациями,
начиная от сказочных и кончая сухо деловыми маршрутами или простой
номенклатурой. Количественно эта категория едва ли уступает предше­
ствующим, даже в раннюю эпоху. И в ней за этот период мы встречаем
непосредственные описания крайне редко, так как в большинстве слу­
чаев они не сохранились до настоящего времени. Очень часто наши
материалы ограничиваются только скудными цитатами и так же часто
простыми упоминаниями без всяких подробностей. Однако эти упомина­
ния говорят нам о большом размахе предприятий и дают возможность

1 Ал-Фихрист, стр. 262, 21.


2 А л - М а с ' у д й , BGA, VIII, стр. 75, 8—10.
;} Ал-Фихрист, стр. 262,15. — Х а д ж ж й Х а л й ф а , V, стр. 509, № 11870.—
Худуд, стр. 11,9. — K r a m e r s , EI, ЕВ, стр. 65.
4 Н е е г , стр. 17—18.
Географы-филологи и путешественники IX в. 129

составить представление о разных типах путешествий. Территорию они


захватывали очень широкую, направлялись не только на Восток, с кото­
рым связала арабов давняя торговая традиция, но и на Запад.
Уже в эту эпоху мы встречаем упоминания о своеобразных научных
экспедициях, конечно чаще всего с определенной практической целью.
Ал-Идрйсй сохранил нам рассказ 1 о том, что брат халифа Харуна ар-
Рашйда (170—193/786—809), Ибрахйм ибн ал-Махдй (ум. в 224/839 г .),2
в своей „Китаб ат-табйх“ („Книге стряпни“) 3 говорит об отправке хали­
фом в Йемен лиц для выяснения вопроса о происхождении серой амбры.
Во время своей поездки они производили специальный опрос жителей
Адена, Хасика на побережье Махры 4 и других населенных пунктов юга.
Этот рассказ имеет все признаки правдоподобия. Значение серой амбры
(которую не следует смешивать с желтой) как лечебного средства и
благовония в эту эпоху( нам хорошо известно; 5 добывалась она преиму­
щественно у побережий восточной Африки напротив Йемена6 и даже
играла некоторую роль в экономике халифата. Современник Харуна ар-
Рашйда известный Абу Йусуф говорит о ней как специальном продукте
обложения наряду с жемчугом.7
Не ко всем сообщениям, которые приурочиваются к личности этого
халифа, мы можем, конечно, относиться с таким доверием; история ли­
тературы приучила нас к тому, что он часто являлся только фокусом,
концентрировавшим различные легендарные сюжеты. Основоположник
русской арабистики, и в частности географических штудий, Френ в своей
классической работе об Ибн Фа^лане обратил внимание на следующее
сообщение одного позднего источника:
„У аббасидских халифов были шпионы из мужчин и женщин. 'Абдал­
лах, известный как Сайидй Газй, добывал сообщения из страны Румов
двадцать лет. Харун ар-Рашйд расспрашивал его об удивительных делах,
и он передавал ему, как рассказывает ал-имам ад-Димашкй в книге
«Фа^а’ил ал-джихад» („Достоинства джихада").8
Благодаря авторитету Френа это сообщение оказалось закрепленным
в науке и повторяется рядом ученых начиная с Рено.9 Самый факт,
конечно, не подлежит сомнению: у арабов в эту пору разведка была,
несомненно, организована основательно, и, в частности, в Малой Азии
могли планомерно действовать свои осведомители. Однако данное кон­
кретное указание едва ли выдерживает критику. Во-первых, оно идет
1 J a u b e r t , I, стр. 64.
2 B r o c k e l m a n n . GAL, SB I, стр. 223.
3 J a u b e r t , I, стр. 64 — Kitab at-tabib, но см.: ал-Фихрист, стр. 116, 4 .
4 О городе Хасик см.: S c h l e i f e r , стр. 305.
5 R u s k a, El, I, стр. 363—364.
6 D е у i с. Le pays des Zendjs, стр. 188—194. — S t о r b e с к, стр. 67—68.
7 R i e d e l , стр. 257, 261.
8 F r a h n . Ibn-Foszlan, стр. XXV.
9 R e i n a u d . Introduction, стр. LII.
9 И. Ю. К рач к овск и й , т. IV
130 Глава IV

из очень позднего и мало авторитетного источника. Цитата приводится


Френом на основе рукописи „Рисалат ал-интисар“ („Послание о победе"),1
принадлежащей, повидимому, боснийскому полигистору конца XVI в,
'Алй Деде (ум. в 1007/1598 г .).2 Популярность его основана главным
образом на одной компилятивной антологии, которая пользовалась извест­
ным успехом за три последних века, однако историческое значение его
труда, как было недавно констатировано специалистом по турецкой исто­
риографии, „равно нулю“.3 С другой стороны, самое имя 'Абдаллах Сай-
идй Газй говорит о том, что мы имеем здесь один из многочисленных
отголосков известного сказания про Сайида ал-Батталя, героя арабско-
турецкого эпоса. Историческая личность, давшая основу этому сюжету,
относится к половине VIII в. и связана с походами Омейядов в Малую
Азию: 'Абдаллах ал-Баттал кончил свои дни в бою с византийцами
в 122/740 г . : 1 впоследствии, с эпическим разрастанием легенды, время
его жизни было перенесено к концу X в., а у сАлй Деде связано с леген­
дарным Харун ар-Рашйдом, причем ал-Баттал выступает в не обосно­
ванной историческими данными роли.
Едва ли случайно с именем внука Харун ар-Рашйда халифа ал-Васика
(227—232/842—847} связывается целый ряд экспедиций и географических
изысканий, хотя бы и вызванных иногда совершенно фантастическими
поводами. В двух из них участвовал по его поручению известный мате­
матик Мухаммед ибн Муса (ум. в 259/873 г .);5 в этом имени не склонны
уже в настоящее время видеть популяризатора Птолемея — известного
нам Мухаммеда ал-Хбризмй,6 как было раньше. Первая экспедиция на­
правилась с разрешения византийского императора в Малую Азию, где
между Аморией и Никеей она осматривала пещеру с семью спящими
отроками; характерно, что Мухаммед ибн Муса в находившихся здесь
мумифицированных трупах отказался признать тех спящих отроков,
о которых идет речь в Коране. Рассказ его, вероятно, пользовался
в свое время известной популярностью. Со слов самого автора передает
его Ибн Хордадбех,7 версия которого существует даже в русском пере­
воде; 8 тоже со слов автора он был известен и упомянутому нами ас-
Сарахсй, о чем кратко говорит ал-Мас'удй.9 Современные византинисты
склонны считать эту экспедицию историческим фактом.10 Вторая поездка,

1 Рукопись Института востоковедения Академии Наук С С С Р (см.: R o s e n . Noti­


ces sommaires, стр. 144—145, № 194), л. 136а. См. ниже, рис. 84.
2 B r o c k e l m a n n . GAL, II, стр. 427, № 6; SB II, стр. 635.
а B a b i n g e r . GOW, стр. 119—120, № 102.
4 B a t t a l , стр. 709. Ср.: W i t t e к, стр. 336—337.
5 B r o c k e l m a n n . GAL, I, стр. 216, № 2; SB I, стр. 382.
6 B r o c k e l m a n n . GAL, SB I, стр. 382, № 1.
7 И б н Х о р д а д б е х , BGA, VI, стр. 106, ю—107, 16; перевод, стр. 78—79.
8 К р ы м с к и й . Семь спящих отроков, стр. 6—7.
9 А л - М а с ' у д й . Мурудж, II, стр. 307—308.
10 В а с и л ь е в . Byzance, I, стр. 8—9, прим.
Географы-филологи и путешественники IX в. 131

в которой Мухаммед ибн Муса принимал участие по поручению халифа,


было посольство к тархану, правителю хазар ,1 связанное со знаменитым
путешествием Саллама ат-Тарджумана к стене Гога и Магога, о чем
нам придется говорить подробнее, когда будет речь о путешествиях на
восток халифата.
Наиболее крупным фактом, содействовавшим расширению географи­
ческих представлений арабов о странах на запад, за правление ал-Васика
было, несомненно, освобождение из византийского плена Муслима ибн
Абу Муслима ал-Джармй.2 Даже в имени его мы не уверены: возможно
чтение ал-Хуррамй, как иногда он называется, возможны и еще другие
варианты. Из его биографии тоже известно только единственное упоми­
нание, связанное с фактом освобождения, которое сохранено ал-Массудй
и представляет очень большой интерес:
„Третий выкуп пленных — выкуп, произведенный Хаканом в халифат
ал-Васика на реке Ламис (ал-Ламис) в мухарраме 231 (сентябре 845) г . ..
Во время него вышел из плена Муслим ибн Абу Муслим ал-Джармй. Был он
человек с положением в пограничных областях, знакомый с жителями ар-
Рума и их землей. У него есть сочинение с рассказами про румов, их
царей, должностных лиц у них, про их страну, дороги, пути, про время
нападения и набегов на них, про тех, кто с ними соседит из государств
бурджан, аваров, болгар, славян, хазар и других. При выкупе присут­
ствовал вместе с Хаканом человек по имени Абу Рамла со стороны
Ахмеда ибн Абу Ду’ада, главного судьи, который испытывал пленных
во время выкупа; кто из них признавал сотворенность Корана и отрицал
возможность видеть Аллаха (в загробном мире), того выкупали и обхо­
дились с ним хорошо; а кто отказывался, его оставляли в земле румов*
Группа пленных предпочла вернуться в христианскую землю, чем гово­
рить так. И Муслим отказался подчиниться этому; его постигли разные
испытания и унижения, пока он не освободился".3
Последние подробности, конечно, 'любопытны для культурной истории
халифата: они говорят нам, что мустазилитский рационализм, еще гос­
подствовавший в эту эпоху, насаждался теми же приемами, как впо­
следствии и реакционное правоверие.4 Однако наиболее существенное
значение для нас в данном случае представляет краткое изложение со­
чинений ал-Джармй. Конечно, совершенно ясно, что если бы они суще­
ствовали в настоящее время, вероятно о многом в развитии арабских
географических познаний мы могли бы судить с большей уверенностью.
К сожалению, нам известна, в сущности говоря, только единственная

1 А л - М у к а д д а с й , BGA, III, стр. 362, ю -И .


2 B r o c k e l m a n n . GAL, SB I, стр. 404, № 2, a.
3 А л - М а с у д й , BGA, VIII, стр. 190,4—191,8; перевод: C a r r a d e V a u x .
Masoudi, стр. 257—258. — В а с и л ь е в . Byzance, I, стр. 336; ср. стр. 203—204.
4 G o l d z i h e r . Vorlesungen, Zweite Auflage, стр. 115 (перевод не точен). Ряд
других цитат см.: W e n s i n c k . Mihna, стр. 559.
9*
132 Глава IV

цитата из его произведений с определенным указанием о принадлежности


ее ал-Джармй: это — перечисление провинций Византии — фем, данное
у Ибн Хордадбеха около 885 г .,1 равно как связанное с ним описание
византийского строя. С большой долей вероятия к нему можно возво­
дить те сведения о Византии, которые приводит Кудама,2 тем более
что среди них как раз даны определенные указания относительно вре­
мени, наиболее удобного для набегов в Малую Азию ,3 про наличие кото­
рых именно в сочинении ал-Джармй вспоминает ал-Мас'удй. Установление
заимствований у более поздних авторов из неизвестного нам и неназы-
ваемого источника всегда дело очень сложное и рискованное. Возможно,
что и относительно Муслима ал-Джармй некоторые ученые, в частности
Маркварт, несколько увлекаются стремлением приписать ему все сведе­
ния арабских географов, относящиеся к сюжетам, которые перечисляет
ал-Мас'удй.4 Несомненно одно, что у арабов его сочинения явились важ­
ным и быть может ^основным источником сведений о Византии и доста­
вили им впервые достаточно подробные свидетельства о славянах с их
соседями. Можно констатировать вслед за Бартольдом, что его рассказы
без ссылок на автора были использованы позднейшими географами
почти до XIII в. на пространстве от Испании до Афганистана.5 От него,
повидимому, идет название Хазарским морем Черного, он знал славян
как западных созедей Македонии и отличал от них бурджан или дунай­
ских болгар как западных соседей Фракии и северных соседей Маке­
донии.
Приблизительно полвеком позже Муслима около 288/900 г. побывал
в византийском плену Харун ибн Иахйа, который сохранил ряд цен­
ных данных и в особенности знаменитое описание Константинополя
этой эпохи. Объем его сведений был, повидимому, несколько уже, чем
у Муслима ал-Джармй, но значение рассказа повышается от того, что
он был в значительной [части сохранен географом Ибн Русте ,6 а в от­
дельных цитатах ал-Казвйнй.7 Харун ибн Иахйа был захвачен в плен
около Аскалона в Палестине корсарами из Атталеи в Малой Азии»и
частью морем, частью сушей доставлен в столицу Византийской импе­
рии. Пробыв там некоторое время, он через Салоники, область славян
и Венецию попал в Рим, который тоже описал в общих чертах. По дан­
ным, полученным в Риме, он упоминает Бургундию, франков и Британию.
Основную часть его сообщений занимает описание Константинополя.
1 И б н Х о р д а д б е х , BCjA, VI, стр. 105, 5—ИЗ, 15; перевод, стр. 77— 86.
2 Там же, стр. 255, 19—259, 16; перевод, стр. 196—199.
3 Там же, стр. 269, 3—16.
* Мar kwar t . Streifzige, стр. 28 сл. и др. по указателю .—-С р.: Hudud,
стр. 419, 422—423 и др.
5 В. В. Б а р т о л ь д , СВ, I. [Подготовка статьи к печати и комментарии
А. П. К о в а л е в с к о г о ] .
6 И б н Р у с т е , BGA, VII, стр. 119—132.
7 А л - К а з в й н й , И, стр. 397—399, 406—407.
Географы-филологи и путешественники IX в . 133

Еще в 1879 г. до издания Ибн Русте на него обратил внимание В. Р. Ро­


зен, подготовивший к изданию текст и перевод 1 и посвятивший ему
специальное сообщение в 1887 г .2 В XX в. всю записку специально
исследовал Маркварт,3 а за последние годы византинисты обратили опять
особое внимание на описание Константинополя.4 Возникла довольно зна­
чительная литература и некоторые разногласия в датировке описания,
которое одни склонны отодвигать к 912 г .,5 что едва ли основательно.6
Интересно отметить то обстоятельство, что если описание Константи­
нополя дает целый ряд важных и любопытных сведений, основанных на
непосредственном наблюдении, то в противоположность этому описание
Рима, как и у других арабских географов, представляет чисто книжный
продукт и ограничивается передачей различных mirabilia — саджсСиб\ оно
основано на источниках христианского происхождения, но исключительно
восточных, главным образом сирийских.7
Наряду с пленными, значительную роль в расширении географических
познаний играли посольства. Упоминание о них и за IX в. встречаются
нередко, но на западе арабских стран следует особенно выделить одно
лицо, о котором сохранилось значительное количество данных. Иахйа
ибн ал-Хакам ал-Бакрй (153—250/770—864), прозванный за свою красоту
ал-Газал (,,газель“), не меньше двух раз выступал в роли дипломата.
Искусный поэт, хорошо знавший языки, он был отправлен кордовским
эмиром 'Абдаррахманом II на север, вероятно в Ютландию, для перего­
воров с норманнами, которые незадолго перед тем в 844 г. совершили
набег на Испанию и захватили Севилью. Повидимому, еще до этого он
уже побывал в Византии в составе ответного посольства к императору
Феофилу для заключения мирного договора. О первом путешествии све­
дения сохранил нам андалусский историк начала XIII в. Ибн Дихйа,8
о втором — магрибинец XVII в. ал-Маккарй,9 но в последнее время были
обнаружены сведения и у более ранних авторов.10 Кроме кратких и не
всегда конкретных данных о самом путешествии, сохранилось некоторое
количество стихотворений ал-Газала, связанных с отдельными моментами.
Интересны его обращения к придворным дамам, выдержанные в тонах
арабской поэзии, но с несомненным влиянием тех настроений, которые
впоследствии расцвели в поэзии трубадуров. Недавно один французский
ученый высказал предположение, что только путешествие ал-Газала
1 К р а ч к о в с к и й . Опись, стр. 1332, № 29; 1336, № 47.
2 Р о з е н , ЗВО , II, стр. IV.
3 М a r k w a r t . Streifziige, стр. 206—207.
4 Перечень см.: Hudud, стр. 419, прим. 2.
5 Ср.: H o n i g m a n n . Die Ostgrenze, стр. 41.
6 Hudud, стр. 419, прим. 2.
7 G u i d i . L ’Europa occidentale, стр. 269. — G u i d i . Roma, стр. 7.
8 F a b r i c i u s . — J a c o b . Arabische Berichte, стр. 37—42.
В а с и л ь е в . Byzance, I, стр. 186—187.
10 Byzantion, XII, стр. 1—24.
134

в Византию является реальным фактом, путешествие же к норманнам —


книжный вымысел, как бы его литературный дублет.1 Едва ли с такой
гиперкритикой можно согласиться. Описание сопровождается достаточно
реальными, нередко обстоятельными подробностями; даже имя королевы,
долго затруднявшее исследователей, в последнее время было удачно
дешифровано норвежским ученым Зейппелем.2
Арабы Запада, так же как и арабы Востока, стремились в своих
географических предприятиях не только на Восток, с которым их сбли­
жала традиция предшествующих поколений и государств, но и на Запад,
в неведомые раньше страны. Так, несмотря на всю боязнь Атланти­
ческого океана, который связывался в их представлениях со страшным
„Морем темноты", испанские арабы произвели в нем немало открытий,
правда не сохраненных непрерывной традицией и поэтому вторично
открывавшихся уже европейцами. Об одном из таких предприятий упо­
минает ал-Мас'удй в очень лаконичной форме со ссылкой на свое,
не дошедшее до нас, произведение:
„Об этом море рассказывают удивительные вещи, которые мы упо­
мянули в нашей книге «Ахбар аз-заман» („Сообщения времени"), сообщив,
кто рисковал и подвергал опасности свою душу, кто спасся из них,
кто погиб и что они там наблюдали и видели. Был среди них один
человек из жителей ал-Андалуса, которого звали ал-Хашхаш; был он
одним из юных молодцов Кордовы. Он собрал компанию молодежи
и поехал с ними на приготовленных судах по этому «Окружающему
морю». Он отсутствовал там некоторое время, потом вернулся с добычей.
Рассказ о нем известен среди жителей ал-Андалуса“.3
По времени это предприятие можно приурочивать, таким образом,
к IX в.; о конечном пункте набега приходится только гадать .4
Несколько больше подробностей сохранилось о путешествии из Лисса­
бона компании восьми двоюродных братьев, сохранивших прозвище
ал-Магрурун. („обольщенные", „рискующие", „авантюристы"). Рассказ о
них в достаточно подробном виде передал ал-Идрйсй5 при описании Лисса­
бона, может быть потому, что там существовала улица, известная
по их прозвищу; 6 в сокращении его рассказ повторяют Абу Хамид
ал-Гарнатй и ал-'Омарй.7 Сущность его сводится к тому, что восемь

1 Byzantion, XII, стр. 10—16.


2 S e i p p e l , II, стр. X, 17—21.— Еще: N a n s e n , Nebelheim, II, стр. 149,
прим.**
3 А л - М а с ' у д й . Мурудж, I, стр. 258, 5 — 259, 1.
4 В е a z 1 е у, I, стр. 465. — S a r t o n . Introduction, И, стр. 1062.
5 Последнее издание ал-Идрйсй см.: L e v i - P r o v e n g a l . La Peninsule, текст,
стр. 16, 16— 18, ю = перевод, стр. 23—24. Старый перевод: J a u b e r t , II, стр. 26—29;
изд. D o z y — D e G о е j е, стр. 184,7 — 185,20 (текст) и стр. 223—225 (перевод).—
C a r r a d e V a u x . Les penseurs, II, перевод, стр. 47—49.5
6 L e v i - P r о v e n 9 al . La Peninsule, текст, стр. 16, 16— 17, i.
7 Там же, стр. 23, прим. 2.
Географы-филологи и путешественники IX в. 735

братьев „решили отправиться в Море мрака, чтобы узнать, что в нем


есть и где оно кончается". С восточным ветром они плыли около 11 дней
до опасных мест с рифами, где стало делаться очень темно. Тогда
они взяли направление на юг, плыли двенадцать дней до „острова
баранов", где на свободе паслись целые стада их, и затем двигались
еще двенадцать дней в том же направлении до другого острова, где их
захватили в плен. Жители были там с красным цветом кожи, редкими
гладкими волосами, высокого роста. Когда подул западный ветер, царь
острова велел доставить их с завязанными глазами на материк, куда их
везли трое суток. От нашедших их здесь берберов они узнали, что
находятся на расстоянии двух месяцев пути в южной части Марокко
около того места, где впоследствии был основан порт Асфи (Сафи).
Ясно, что ряд подробностей в этом рассказе относится к области
международного фольклора средневековья: Де Гуе в анализе ранней
европейской легенды о путешествии святого Брандана мог привести ряд
любопытных параллелей, говорящих об общих источниках.1 И датировка
и локализация путешествия этих ал-Магрурун может быть, конечно,
только очень условной.2 Повидимому, описание возникло, как устанавли­
вает Де Гуе, в X в. до времени основания Сафи .3 Первый остров Бизлей
склонен считать Мадерой, второй — одним из Канарских,4 но дальше
предположений едва ли здесь можно идти. Исследователи средневековой
географии все же доказывают, что их путешествие могло несколько
стимулировать позднейшие предприятия христианских моряков в Атланти­
ческом океане.5 Название этих мореплавателей ал-Магрурун, иногда
с вариантом ал-Мугаррирун, — очень известно, и популярно; этимология
его поддерживается неоднократно словоупотреблением у ал-Мас'удй.6
Поэтому нет нужды следовать за конъектурой Меца, который предла­
гает читать ал-Мугаррибун („путешественники на Запад ").7
Авантюра этих ал-Магрурун несколько выходит за хронологические
пределы, поставленные в настоящей главе, но она завершает ряд арабских
попыток странствовать на Запад в эту эпоху. Возвращаясь опять
на восток халифата, можно еще раз убедиться, что основное внимание
арабов направлялось именно к востоку, а не к западу от их государства
и главным образом в эту сторону шло расширение и углубление их
географических познаний. Конечно, и здесь на первых порах мы встре­

1 D е G о е j е. Brandan, стр. 56—59.


2 Дату см.: Н е n n i g, II, стр. 329—335.
3 D e G о е j е. Brandan, стр. 59, 65.
* В е a z 1е у, III, стр. 532—533, прим. 2. — S f c r t o n . Introduction, II, стр. 1062.
6 B e a z l e y , III, стр. 533.
6 А л - М а с ' у д й . Мурудж, I, стр. 258: ) j * су* ^ 4 ^ 1 • • •> там же»
*стр. 327: ^ 0^ т *^ L5 *
136 Глава IV

чаем одни лишь упоминания о различных путешествиях, к которым


иногда присоединяются маршруты; постепенно начинают встречаться
рассказы о них, обыкновенно сохранившиеся в цитатах у более поздних
авторов или проредактированные ими. В IX в. описаний, дошедших
в изложении самого автора, мы еще не встречаем.
В морской торговле с Индией, Малайским архипелагом и Китаем
арабы продолжали старую традицию нижней Месопотамии и Персидского
залива еще сасанидской эпохи. Вспомним, что при завоевании во время
халифа 'Омара порта ал-Убулла около будущей Басры там находились
китайские суда .1 Наиболее предприимчивым элементом, вероятно и при
арабах, продолжали оставаться персы. Давно уже известно, что в Кантоне
западная колония, состоявшая из арабов и персов, была настолько
сильна, что в 758 г. могла разграбить город и отплыть с добычей.2
В последнее время одному польскому ученому, Т. Левицкому, удалось-
впервые найти данные, говорящие о некоторых арабах, побывавших
в Китае в эту эпоху.3 Данные эти извлечены им из хроник хариджитской:
секты ибадитов; источником их являются цитаты из сочинения Абу
Суфйана Махбуба ал-сАбдй, умершего в первой половине IX в .4 Один
из шейхов этой секты, Абу сУбайда fАбдаллах ибн ал-Касим, уроженец
Омана, был крупным ученым своей эпохи ки видным коммерсантом; он
ездил в Китай и вел торговлю главным образом деревом алоэ. Точная
дата его путешествия не известна; по всем соображениям оно имело
место до упомянутого разграбления Кантона в 758 г .5 Второй ибадитский
купец, ан-Назар ибн Маймун жил, повидимому, в Басре на рубеже
VIII—IX вв.; отсюда он и ездил в Китай, о чем, однако, никаких
подробностей не сообщается.6 Во всяком случае, этих ибадитских купцов
мы можем считать предшественниками известного купца Сулеймана
и Ибн Вахба, с которыми нам придется встретиться в обработке Абу Зайда
Сирафского, произведенной столетием позже.
Уже в эту раннюю эпоху до IX в. арабы могли располагать доста­
точными сведениями и про другие восточные страны на основе сообщений
своих соплеменников. Ибн Русте, например, приводит ряд данных
про Индию со слов неизвестного нам ближе Абу 'Абдаллаха Мухаммеда
ибн Исхака, который прожил в Кимаре, т. е. Хмере (или Камбодже),
два года,7 вероятно до начала IX в .8 Бартольд считал его первоисточ­
ником относительно Индии не только для Ибн Русте, где имеется опре-
1 А д - Д й н а в а р й , стр. 123, ю; ср.: Lewi cki , RO, XI, стр. 176, 180.
2 М е z, стр. 480 (по: C h a u J u K u a , стр. 14 сл.). — L e w i c k i , RO, XI,
стр. 176, 180.
L e w i c k i , RO, XI, стр. 173—186.
4 Там же, стр. 177—178.
5 Там же, стр. 179—181.
6 Там же, стр. 181—182.
7 И б н Р у с т е , BGA, VII, стр. 132, 15- 17.
8 Hudud, стр. 236.
Географы-филологи и путешественники IX в. Ъ7

деленная цитата, но также „Ибн Хурдадбеха и других ранних арабских


географов".1 Конечно, это не значит, что Абу 'Абдаллахом ограничи­
вались те материалы, которые были у них в распоряжении; 2 вероятно,
аналогичные случаи бывали не единичными.
К этой же ранней эпохе относится первый, ставший известным
арабам сухопутный маршрут из Средней Азии в Китай, который дает
Тамйм ибн Бахр ал-Муттаува'й. Как показывает его нисба, он не был
ни купцом, ни ученым, а представителем тех военных добровольных
дружин, которых было очень много на границах халифата, в особен­
ности среднеазиатских. К хакану тюркского племени тогузгузов он ездил,
вероятно, с каким-нибудь дипломатическим поручением. Время его поездки
Бартольд не без некоторых колебаний3 относит к периоду между 760
и 800 гг .4 Наиболее значительный отрывок со ссылкой на него приво­
дится у Иакута; 5 он дал возможность установить авторство анонимного
извлечения в том же словаре и у Ибн Хордадбеха,6 первого арабского
географа, который сохранил этот сухопутный маршрут в Китай.7 Неко­
торое влияние отдельных сообщений Тамйма устанавливается и у других
географов, как Абу Дулаф, Кудама 8 и даже ал-Идрйсй.9 Он был первым
из арабов, от которого сохранились сведения о тогузгузах по непосред­
ственному знакомству с ‘ними на их территории; 10 кроме отдельных
любопытных сообщений про них и некоторые другие тюркские племена*
он описывает тогдашнюю столицу тогузгузов Гань-Чжоу около Турфана.11
Есть у него и упоминание про дождевой камень у тюрок, которое побу­
дило Иакута привести более подробное сообщение упомянутого ал-Мар­
вазй.12 Давнее предположение Маркварта о том, что Тамйм посетил
уйгуров еще на Орхоне до их переселения оттуда,13 в последнее время
находит себе подтверждение в мешхедской рукописи Ибн ал-Факйх а*
сохранившей рассказ Тамйма в более полном виде, чем у Йакута 14 (рис. 1 1 ).
К имени халифа ал-Васика (227—232/842—847), уже фигурировавшего
выше любителя экспедиций, возвращает нас знаменитое путешествие
Саллама ат-Тарджумана (переводчика) в северные страны. Оно имеет
1 Худуд, стр. 19.
2 Ср.: Hudud, стр. 236.
B a r t h o l d . Toghuzghuz, стр. 873.
4 B a r t h o l d . Vorlesungen, стр. 54.
0 Й а к у т . Му'джам, I, стр. 840, 1-5.
6 Й а к у т . Му'джам, IV, стр. 823, 17—22 = BGA, V, стр. 30, 12—31, 5.
7 B a r t h o l d . Vorlesungen, стр. 54.
8 Hudud, стр. 268.
9 Там же, стр. 269.
10 Там же, стр. 2 6 8 .— Худуд, стр. 10.
11 Худуд, стр. 19.
12 Й а к у т . Му'джам, I, стр. 840, 14—15, 840, 15 — 842, 22-
13 M a r k w a r t . Streifziige, стр. 81, ср. стр. 390.
14 И б н а л - Ф а к й х. Мешхедская рукопись, стр. 169а—1 7 0 6 .— Hudud, стр. 481.—
В а л и до в, ИРАН, стр. 241—242.
Ъ8 Глава IV

к нашим пределам особенно близкое отношение, и, недаром, еще более


двухсот лет тому назад помянул его (Alsalemo Altargjeman) один
из первых академиков — 3. Байер в первом гтоме академических „Ком­
ментариев".1 Общая линия науки по отношению к Салламу за последние
70 лет мало изменилась: если в 1864 г. Шпренгер назвал описание его
„бесстыдной мистификацией",2 к чему присоединился и Григорьев (1872),3
то и в 1937-м Минорский считает его только „волшебной сказкой, пере­
сыпанной тремя-четырьмя географическими названиями".4 Нельзя, однако,
забывать, что раздавались и раздаются другие голоса: известная реаби­
литация его была произведена еще в 1888 г. Де Гуе ,5 и за нее выска­
зался такой авторитетный знаток исторической географии, как Томашек.6
Оба они признали, что записка Саллама представляет отчет о действи­
тельном путешествии и заслуживает внимания науки.7 В настоящее
время византинист Васильев считает возможным заявить, что Саллам
„передал халифу те сообщения, которые он слышал на месте".8 Мне
кажется, последние отзывы имеют известные основания; конечно, это
описание, как все аналогичные памятники,— не географический трактат,
а литературное произведение, и в нем могут быть элементы книжные
и даже отражение личного восприятия в литературном творчестве.
Надо прежде всего отметить, что рассказ дошел до нас в очень
авторитетной передаче. Он приводится Ибн Хордадбехом со слов самого
Саллама,9 причем первый в конце специально подчеркивает,10что рассказ
первоначально был передан ему в общей форме самим Салламом, а затем
продиктован по той записке, которую тот составил для халифа.11 Авто­
ритетность передачи оттеняет и ал-Мукаддасй, говоря про Ибн Хордад-
беха в этой связи, что „он был везиром халифа и имел полный доступ
к научным сокровищам библиотеки эмира правоверных", не считая уже
того, что данный рассказ он основывал на личной передаче.12 Главным
образом эта редакция описания стала очень популярной в арабской
географической литературе, и ее с той или иной степенью подробности
передают и ранние и поздние географы: Ибн Русте ,13 Йакут,14 Абу Хамид
1 B a y e r . Sallam, стр. 438—442.
2 S p r e n g e r . Reiserouten, стр. XV.
3 Г р и г о р ь е в . Абу Дулеф, стр. 23.
4 Hudud, стр. 225.
5 D e G о е j е. De Muur, стр. 103—109 (отд. отт. стр. 17—23).
6 T o m a s c h e k , WZKM, III, стр. 103—108.
7 D е G о е j е. De Muur, стр. 116, стр. 30.
8 В а с и л ь е в . Byzance, I, стр. 9, прим. 2.
9 И б н Х о р д а д б е х , BGA, VI, стр. 162, 15.
10 Там же, стр. 170, 6—7*
Ч Там же, перевод, стр. 124—131. — W i 1 s о п, стр. 20—25. — D е G о е j е.
De Muur, стр. 103—109 (отд. отт. стр. 17—23).
12 А л - М у к а д д а с й , BGA, III, стр. 362, 6—365, з.
13 И б н Р у с т е , BGA, VII, стр. 149, 1 - 7 .
J4 Й а к у т . Му'джам, III, стр. 56, 12 — 58, 15.
,1 ^ 1 ^

t 1 i > *i(W 0 Л il y « ^ l j ^ J j ^ i - < U ^ J c .

" ^ 5 ^* ^Цз j 9^ v^C - >>

Jk £ > I j y ! U jbilj ^ 1 £>, м^Ьр Iv^ jlv IfW


(л га ) UcV-4 P *^ > J & G )v i$ ^ ^ c M j

- b * Ц м ^

^ ! З О ^ Ь Ы 1^ b l ^ ^ J ^ ( ; - 0 !jj -,

J b ’v

£ w ^ c i M w 1> s * z ) b y

W ^j "XUIj> * ijj lio £ j l3 fcey^J f


j f b I^ L i ^ j

^ > 1 л _ > ^ _ ) е ^ ^ ) I^ i s i ) < > j J L ^ +

•4 > v «'

j?l (l мл#•iM fj J U jjli’e )^ L>L>(


t W v ^ "'* -; '~ ~ J Z s ' Ь W ^ ^ / V ) Ц ^ / Ь Ь^у->
л ^ItUjJjU *^j Uy l Uw/Uо У

Рис. 11. Ибн ал-Факйх. „Ахбар ал-булдан“ . VII/XIII в.


Мешхедская рукопись, л. 1706 (рассказ Тамйма ибн Бахра).
140 Глава IV

ал-Гарнатй, ал-Идрйсй,1 ал-Казвйнй,2 ан-Нувайрй3 и другие. Ал-Идрйсй,


между прочим, сохранил некоторые детали, находившиеся, повидимому,
в основной редакции Ибн Хордадбеха,4 которые не уцелели в единст­
венно известном до сих пор сокращении.
Повод к отправке этой экспедиции был так же фантастичен, как
и вызвавший посылку астронома Мухаммеда ибн Мусы для обследо­
вания пещеры с семью спящими отроками: халифу приснилось, что стена,,
построенная Зу-л-Карнайном, за которой он заключил народ Гог и Магог,
открылась. Возможно, что этот кошмарный сон был вызван слухами
о передвижении тюркских племен в Центральной Азии в результате
разгрома киргизами уйгуров в Монголии, которое произошло как раз
около 840 г. Маршрут 5 Саллама, если отбросить все подробности,
направлялся через Армению и Грузию к хазарам, кругом Каспийского
моря к Балхашу и Джунгарии, а затем через Бухару и Хорасан обратно
в Самарру. Он, несомненно, видел знаменитую кавказскую стену у Дер-
бенда.6 С другой стороны, вполне возможно, что он доходил и до ве­
ликой китайской стены, как установил Де Гуе .7 Смешение в описании
обеих может объясняться тем, что во времена ал-Хсризмй, современника
Саллама, существовало двоякое представление о стене Зу-л-Карнайна, —
помещавшее ее то на Востоке, то на Севере .8 Весьма вероятно, что
в своем описании наряду с непосредственным впечатлением виденного
Саллам постарался отразить в литературной форме и те подробности,
которые упоминаются о стене Гога и Магога в Коране.9 Конечно,
совершенно невозможно ограничивать его странствования районом между
Крымом и Уралом, куда хотел в недавнее время поместить их вен­
герский ученый Зичи,10 считающий этой стеной один из проходов
Урала, якобы укрепленный болгарами.11 Один из лучших современ­
ных знатоков исторической географии восточной Европы и Цент­
ральной Азии заканчивает свой экскурс о Салламе вполне опре­
деленно: „Что араб Саллам около 842—843 г. предпринял путешествие
через Кавказ и землю Хазар на Восток, и затем через Барсхан, Тараз
(Талас) и Самарканд вернулся обратно в Хорасан и что он при этом

1 J a u b e r t , II, стр. 416—420.


2 А л - К а з в й н й , II, стр. 401, Ю— 402, 28.— Перевод Карра де Во ( C a r r a
d e V a u x . Les penseurs, II, стр. 43—47).
3 А н - Н у в а й р й , I, стр. 374, 14 — 376, 1 1 .
4 Z i с h у, стр. 191.
5 Barthold. Kirgizen, стр. 1101. — M a r k w a r t . Streifziige, стр. 89—90.
6 Объяснение одного термина в его описании см.: Ю . Н. М а р р, стр. 11—13.
7 С р.: M a r k w a r t . Streifziige, стр. 86. — T o m a s c h e k , WZKM, III,
стр. 108.
8 Mz i k . Parageographische. . . , стр. 186, прим.
9 Коран, 21, 96.
10 Z i c h y , стр. 194—200. — Ср.: Hudud, стр. 225, прим. 1.
11 Z i c h y , стр. 200.
Географы-филологи и путешественники IX в. 141

путешествии действительно видел стену или похожий на стену горный


проход — не подлежит никакому сомнению".1 Таким образом, в насто­
ящее время известную реабилитацию Саллама можно считать достиг­
нутой.
Некоторые хотели видеть в путешествии Саллама только волшебную
сказку, однако надо признать, что истоки географических сказок
в арабской литературе лежат в другой сфере: они связаны с морскими
рассказами, повествовавшими о странах Востока — Индии, Малайском
архипелаге и Запада — главным образом восточного побережья Африки.
В IX в. пышным цветом начинают расцветать эти рассказы преимуще­
ственно в портовых центрах халифата — в Басре, Сирафе и, конечно,
в столице — Багдаде. Рассказчики — чаще всего купцы и капитаны —
редко сами их записывают, и обыкновенно они доходят до нас в обра­
ботке других лиц, иногда их современников, иногда представителей
младших поколений.
Серию известных нам [рассказчиков открывает „купец Сулейман“ ,
о котором нет никаких данных, кроме того, что его рассказы относятся
приблизительно к 237/851 г. Он неоднократно ездил по торговым делам
в Индию и Китай; маршрут описывается им настолько точно, что
Ферран мог в общем проследить его на современных картах .2 Он,
конечно, типичен и для других арабско-персидских купцов направляв­
шихся в Китай. Из Сирафа Сулейман двигался в Маскат на берегу
Аравии, оттуда в Кулам на Малабарском берегу, затем через пролив
Пальк на севере Цейлона по Бенгальскому заливу с остановкой
на острове Ланджабалус (одном из Никобарских). Дальше движение
направлялось к Калабару на западном берегу Малайского полуострова,
оттуда к острову Тиуман у юго-запада Малакки, затем к мысу святого
Якова около Сайгона, к острову Хай Нань и через пролив на севере
в Ханфу или Кантон в Китае. Путешествие из Маската в Китай зани­
мало больше четырех месяцев.3 Сулейман в своих рассказах не ограни­
чивается сухим маршрутом, „периплом“, как сказали бы греки, с указа­
нием расстояний в днях пути, а иногда и фарсахах; он дает живое
описание берегов, островов, различных портов и городов с их жителями,
продуктами и предметами торговли. Обстоятельные и верные, как было
установлено, сведения он сообщает насчет Кантона. Отсутствие опре­
деленных данных о купце Сулеймане побуждало некоторых авторитетных
китаистов (Юль, Пеллио) относиться скептически к его авторству:
высказывалось мнение, что это —■рассказы какого-то араба, который
бывал в Индии, но лишь однажды ссылается на Сулеймана.4 Однако

M b n F a d l a n , стр. 197—198.
2 F e r r a n d . Sulayman, стр. 18. (Ср.: S a r t o n . Introduction, I, стр. 5 7 2 .—
S a r t o n . Isis, VI, стр. 146). — S a u v a g e t. Relation de la Chine.
3 F e r r a n d . Sulayman, стр. 18—19.
4 P e 11 i о t, стр. 401—402.
142 Глава IV

Ферран 1 обратил внимание на то, что уже Ибн ал-Факйх приводит


его рассказы с определенным указанием имени,2 и, таким образом
авторство его не вызывало сомнений даже через 50 лет после его
жизни. Его рассказы были дополнены лет через 20 другим путешествен­
ником, богатым и знатным потомком рода корейшитов Ибн Вахбом.3
Когда Басра была захвачена восставшими зинджами около 257/870 г.,
он решил предпринять далекое путешествие из Сирафа в Китай.-^Ему
удалось побывать в тогдашней столице Хумдане (или Синаньфу); его
описание представляет особый интерес, так как вскоре после того,
около 264/878 г., в результате междоусобной войны арабская колония
в Кантоне была уничтожена и непосредственные сношения прекратились.4
Конечным пунктом морской торговли для арабов стал теперь упомянутый
порт Кала, или Калабра, на Малакке,5 сношения же с Китаем возобно­
вились только во второй половине XIII в.1'
Рассказы Сулеймана и Ибн Вахба записал в начале X в. Абу Зейд.
Хасан ас-Сйрафй, 7 житель Басры, который придал им известную теперь
форму. Он не был сам ни путешественником, ни ученым, а повидимому —
просто любителем такого рода рассказов, обильную жатву которых
легко было собрать и на его родине в Сирафе, и в Басре. В 303/916 г.
с ним встречался ал-Мас'удй: некоторое расхождение имен все же
позволяет установить, что как раз с его слов он воспользовался расска­
зами Ибн Вахба .8
Редакция Абу Зейда Сирафского дошла до нас в единственной
парижской рукописи, к которой было прибавлено, быть может пере­
писчиком, не соответствующее содержанию предисловие и такое же
заглавие — „Силсилат ат-таварйх“ („Цепь историй"); оно причинило
немало затруднений исследователям. Памятник рано привлек к себе
внимание ученых, и уже в 1718 г. появился французский перевод
по рукописи, вызвавший несколько скептическое отношение, а у неко­
торых даже подозрение в мистификации. Основная заслуга по изучению
всего этого цикла принадлежит Рено, а в XX в. — Феррану, которому
главным образом обязана наука надежной базой для анализа арабских
морских путешествий на Восток.
Эти морские рассказы, часто приобретавшие полусказочный, полу­
анекдотический характер, шли непрерывной цепью и в одном из своих
разветвлений создали всемирно известные „путешествия Синдбада",
1 F e r r a n d . Notes, стр. 21—35.
2 И б н а л - Ф а к й х , BGA, V, стр. 11, 3 — 13, 5.
3 Reinaud. Introduction, стр. C C C X C IV —C C C X C V , C C C X C IX .— Hududr
стр. 224 и указатель: Ibn al-Wahhab.
4 R e i n a u d . Introduction, стр. LXXIV, CC CXCIX.
5 Me z , стр. 481.
6 R e i n a u d . Introduction, стр. LXXIV—LXXV.
7 H o s t — Б а р т о л ь д , [?], стр. 6.
8 А л - М а с ' у д й . Мурудж, I, стр. 312—320, 321—324.
Географы-филологи и путешественники IX в. 143

которые существовали самостоятельным сборником, прежде чем войти


в состав „1001 ночи".1 Наука показала, что смотреть на них только
как на волшебную сказку, действие которой развивается вне времени
и пространства, теперь нельзя. Исследования Рено, Де Гуе, Феррана
доказали, что и они относятся к той же среде, что рассказы купца
Сулеймана, создавались в тех же центрах — Сирафе, Басре, Багдаде,
приблизительно в то же время, около 900 г .2 Ферран и особенно Каза­
нова даже полагают, что они относятся к значительно более ранней
эпохе, чем другие, так как в них нет речи о Китае; 3 очевидно, он был
или совсем неизвестен или мало известен в ту эпоху, когда слагалась
первая редакция путешествий Синдбада.4 Казанова относит их опреде­
ленно ко времени Харун ар-Рашйда.5 Сценой их действия являются
тоже Индия и Малайский архипелаг; некоторые отдельные эпизоды
локализуются теперь с большой точностью. „Путешествия Синдбада"
оказали немалое влияние на раннюю агиографию средневековой Европы:
легенда о св. Брандане, возникшая в начале XI в .,6 немало обязана им
в своих отдельных частях.7 То же приходится сказать еще в более
широком масштабе о воздействии морских рассказов вообще на эсхато­
логические легенды западного средневековья.8
Как мы видели, в большинстве случаев эти . морские рассказы
ориентируются на Восток в сторону Индии и Китая. Иногда, однако,
к этим странам присоединяется и Запад — главным образом восточный
берег Африки, в особенности знаменитая страна зинджей, соответ­
ствующая приблизительно Занзибару. Выдающееся место среди этой
серии занимает сложившийся несколько позже, около 342/953 г., сборник
,/Аджа’иб ал-Хинд" („Чудеса Индии") Бузурга ибн Шахрийара, капитана
родом из Рам Хурмуза в Персидском заливе (рис. 12—13). Никаких
данных о нем, кроме сообщаемых в самих рассказах, нет; в нем прихо­
дится видеть не столько автора, сколько основного повествователя, со
слов которого рассказы записаны. Фигурируют и другие рассказчики —
капитаны, лоцманы, купцы, главным образом за период 288—342/900—
953 гг.; отдельные даты доходят, по мнению Феррана, до конца X в .9
Здесь мы имеем не связное в общем повествование, как в книге
Абу Зейда Сирафского, а сборник отдельных рассказов самой разно­
1 Казанова ( C a s a n o v a , стр. 125), однако, пишет, что их „нельзя отделять
от 1001 ночи".
2 D e G о е j е. Brandan, стр. 65.
:i C a s a n o v a , стр. 119.
4 F e r r a n d . Relations, II, стр. 564.
C a s a n o v a , стр. 121.
6 D e G о е j е. Brandan, стр. 65, 75; сам Брандан относится к VI в., там же,,
стр. 43.
7 Там же, стр. 47, 52, 53.
8 A s in P a l a c i o s . La eschatologia, стр. 264 сл.
9 F e r r a n d . Relations, II, стр. 565.
744 Глава IV

образной величины — от десятка страниц до нескольких строк. Так же


разнообразно и содержание их: иногда дается краткое описание какого-
нибудь растения, рыбы или диковинки, а иногда случая на море или
на суше, разрастающееся в приключенческую или бытовую новеллу,
изложенную с большим мастерством. Общая редактура, несомненно,
чувствуется, редактура человека, в совершенстве владеющего живым,
непринужденным языком, искусством рассказа и часто драматизмом
изложения: „Чудеса Индии" представляют выдающееся литературное
произведение, не уступающее лучшим местам „Путешествий Синдбада",
а часто и превосходящее их. Роскошное издание сделало его доступным
еще в 80-х годах.
Традиция морских рассказов утвердилась в арабской литературе
на долгие века, но уже не выдвигала таких талантливых произведений.
Не раньше второй половины XIV в. слагается сказочный сборник
„101 ночь“,г быть может известный уже в X в ; 2 он знаком с „1001 ночью",
но не зависит от нее.3 В этом сборнике мы находим сказку о камфарном
острове ,4 где опять встретим и морское путешествие в Китай и опи­
сание его столицы Хумдана,5 в значительной части связанное с рас­
сказами Ибн Вахба .6 Диапазон его источников широк и доходит до
космографии Ибн ал-Вардй XIV в .7 В XV в. эта же линия морских
рассказов приведет нас к лоциям знаменитых арабских лоцманов
по Индийскому океану, среди которых мы Гувидим и пилота Васко да
Г амы.
В эпоху, которая нас в этой главе ближайшим образом интересует,
морской путь в Китай считался наиболее удобным даже из таких
местностей, как Самарканд. Ал-Массудй рассказывает нам,8 как „один
купец из жителей Самарканда в Мавераннахре отправился из своей
страны с богатыми товарами, пришел в Ирак, захватил товаров оттуда,
спустился в Басру и отправился по морю, приехал в 'Оман, оттуда
морем отправился в Калабар на полпути или около этого в Китай...
Затем этот купец из города Калабара на китайских судах поехал в город
Ханфу, гавань судов". Обиженный при взимании таможенных сборов,
купец отправился с жалобой в столицу Хумдан,9где ему и удалось добиться
справедливости.10Таким образом, маршрут этого самаркандца в общем
совпадает с маршрутом купца Сулеймана или Ибн Вахба; очевидно,

1 F e r r a n d . Relations, II, стр. 564. — F e r r a n d . Note, стр. 309, 318.


2 G a u d e f r o y - D e m o m b y n e s . Les cent et une nuits, стр. 351.
3 F e r r a n d . Note, стр. 309.
4 G a u d e f r o y - D e m o m b y n e s . Les cent et une nuits, стр. 68—77.
5 F e r r a n d . Relations, II, стр. 570—573.
6 F e r r a n d . Note, стр. 310—316.
7 Там же, стр. 318.
8 А л - М а с ’ у д й . Мурудж, I, стр. 307,-8 — 312, д.
9 Искаженное название восстановлено Минорским (Hudud, стр. 224).
10 Упоминает Хартман ( H a r t m a n n . China, стр. 877).
Рис. 12. Бузург ибн Шахрийар. „'Аджа’иб ал-Хинд“ . Флора и фауна. Ок. 342/953 г.
Рис. 13. Бузург ибн Шахрийар. ,/Аджа’иб ал-Хинд“ . Парусное судно в море.
Ок. 342/953 г.
Географы-филологи и путешественники IX в. 145

такое путешествие из Средней Азии в Китай не представляло единич­


ного случая.
Конечно, не надо думать, что этим морским маршрутом в данную
эпоху совершенно вытеснен сухопутный. Тот же ал-Мас'удй говорит:
„Я видел в Балхе красивого старика с умом и пониманием, который
много раз ходил в Китай и никогда не ездил по морю. Видел я и в Хо­
расане много людей из тех, которые ходили из страны Согда через
Нашатырные горы в землю Тибета и Китая".1
Этот маршрут знают и китайские источники.2 Трудно установить,
каким путем странствовал в Китай несколько позже монах из Наджрана
в южной Аравии, с которым встречался в 377/987 г. известный библио­
граф, автор „ал-Фихриста“ , сохранивший ряд рассказов с его слов.
Одну из глав своего свода он начинает следующим образом:
„Верования жителей Китая и кое-что из рассказов про них, как
рассказал мне наджранский монах, явившийся из Китая в 377 г. Это
был человек из жителей Наджрана, которого отправил католикос семь
лет тому назад в Китай и послал вместе с ним пять человек христиан
из тех, кто ведает делами религии. Из всего числа вернулся этот монах
и еще другой после шести лет. Я встретил его в Дар ар-рум („квартале
христиан")за церковью и увидел, что это человек молодой, благообразный,
малоречивый, если его не спрашивать. Я его спросил, за чем он поехал,
что его задержало на такой срок. Он рассказал про обстоятельства,
постигшие его в пути, которые его задержали, что христиане, которые
были в Китае, исчезли и погибли по разным причинам, так что во всей
стране остался только один человек. Он рассказал, что у них была
церковь, которая разрушена, и прибавил: «Когда я не увидел никого,
о чьей религии заботиться, я вернулся скорее, чем ехал туда». По его
рассказам, маршруты по морю расходятся, мореплавание в упадке и мало
людей, опытных в нем. Появились там бедствия и ужасы и острова,
которые нарушают путь. Но если кто спасется от риска, может пройти“.3
Последние замечания, как будто бы основанные на личных впеча­
тлениях, позволяют думать, что путешествие совершалось все же по
морю.
Рассказы наджранца, действительно немногословные, но содержа­
тельные,4 любопытны и для культурной истории эпохи и для характе­
ристики отношений, существовавших в Китае. На них обратил внимание
еще в XVII в. Голиус в своем комментарии к трактату ал-Фарганй ; 5
состояние научных знаний по арабской географии было таково, что еще
и веком позже сообщения вызывали некоторый скептицизм и недоверие.

1 А л - М а с ' у д й . Мурудж, I, стр. 349, 1 - 4 .


2 М е z, стр. 457.
3 Ал-Фихрист, стр. 349, 13—23.
4 Там же, стр. 349, 23 — 350, 13.
5 G о 1 i u s. Notae, стр. 76.
10 И. Ю. К рач к овск и й . т. TV
146 Глава IV

Реабилитированы они были Рено,1 а в XX в. критически переведены


Ферраном в его большом своде.2 Вступительные слова автора „ал-Фих-
риста“ сыграли несчастную роль для его собственной биографии. Издатель
труда Флюгель по недоразумению принял название багдадского квартала
христиан „Дар ар-рум“ за столицу Византии и построил фантастическую
теорию о том, что в 987 г. автор был в Константинополе и беседовал
там с наджранским монахом у святой Софии. Ошибка была разъяснена
в обстоятельной статье Розеном,3 но, к сожалению, и до настоящего
времени изредка проскальзывает в европейской науке.4
Девятый век явился эпохой в истории арабской географической
литературы, и не только потому, что выдвинул ряд дифференцированных
форм большого разнообразия. Он создал и несколько трактатов общего
характера, которые в том или ином виде дошли до нас. Теперь мы все
чаще можем судить о произведениях не по кратким упоминаниям или
цитатам, а по самим оригиналам, хотя бы и сохранившимся в более
поздней редакции.
1 R e i n a u d . Introduction, стр. CLI—CLIII.
2 F e r r a n d . Relations, I, стр. 129—131.
3 Р о з е н , ЗВО , IV, стр. 401—404.
4 F i i c k , ZDMG, 84, стр. 117 и прим. 5. В его же статье в El (III, стр. 873)
исправлено со ссылкой на Розена.
Г л а в а V

ОБЩИЕ ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ТРУДЫ IX в. РЕГИОНАЛЬНАЯ


ГЕОГРАФИЯ В IX—X вв.
Ибн Хордадбех считается обыкновенно первым автором, от которого
до нас дошло географическое сочинение описательного типа. Как мы уже
видели, это не совсём точно: нам известны и другие той же самой,
а иногда и более ранней эпохи, известны не только по упоминаниям, но
и сравнительно крупным цитатам. Мнение это, однако, справедливо в том
смысле, что здесь мы встречаемся впервые с цельным произведением,
хотя и в более позднем сокращении, но все же позволяющем нам судить
о всем его составе.
Для самого автора это географическое произведение с традиционным
заглавием „Китаб ал-масалик ва-л-мамалик“ („Книга путешествий и госу­
дарств “) явилось, вероятно, только случайным эпизодом его литературной
деятельности и стояло в ней особняком, так как было вызвано не личными
вкусами, а служебными обязанностями. Абу-л-Касим сУбайдаллах ибн
"Абдаллах ибн Хордадбех был перс и внук зороастрийца, как говорит
имя его деда, сохранившееся и за ним. В последнее время некоторые
ученые стараются ввести в употребление форму Хуррададбех: 1 едва ли
в этом есть, однако, необходимость: оба имени теофорного типа и имеют
в среднеперсидском языке отчетливую этимологию. Первое — Хурдадбих —
значит „Хурдад (есть) лучшее",2 второе — Хуррададбих — „Созданное
Фарром лучшее".3 Таким образом, обе формы законны и нет нужды
вытеснять утвердившуюся по традиции в европейской науке с первого
знакомства с автором. В более позднем арабском языке хурдадй обозна­
чает особый сорт горного хрусталя и сосуды из него.4 Отец писателя
был в начале IX в. правителем Табаристана на юге Каспийского моря

1 K r a m e r s , EI, ЕВ, стр. 65. — B r o c k e l m a n n . GAL, S B I, стр. 404 и д р ., № 2.


2 Ср.: B a r b i e r d e M e y n a r d . Livre des routes, стр. 9, прим. 1: „Дар солнца
прекрасный".
3 Разъяснение А. А. Фреймана.
4 М ец (M ez. Renaissance, стр. 264, прим. 3) выражается неточно, говоря, что
Хурдадбех „heisst «der Humpen»“ ; ср. цитаты. В испанском еще более искажено ( Me z .
Renacimento, стр. 340, прим. 2). См. объяснение: З е к и М у х а м м е д [ Х а с а н . Кунуз,
стр. 44, прим. 2, стр. 45.
10*
748 Глава V

и приобрел известность подчинением некоторых самостоятельных до того


областей Дейлема. Сам Ибн Хордадбех мог получить хорошее образование;
в частности, благодаря своему отцу он многому научился у ^знаменитого
певца и музыканта Исхака Мосульца.1 Происхождение определило его
карьеру: он был близок ко двору халифа ал-Мустамида (256—279/870—892)
в Самарре, являясь одним из влиятельных надймов („сотрапезников").
Его произведения, около десятка которых нам известно по заглавиям2
и цитатам, отчасти по отзывам, почти сплошь вращались в области
легкого адаба и веселой жизни. В некоторых заметны иранофильские
тенденции, как в „Собрании генеалогий персов", другие ставили целью
бездумное развлечение высокого общества, как „Книга о напитках" и даже
„Книга о стряпне". Рукопись только одной из них — „Книга забавы
и развлечений" — обнаружилась недавно в частном собрании.3 Была у него
еще „История", посвященная по словам ал-Массудй 4 народам до ислама;
была, конечно, как у всякого адйба этой эпохи, „Книга об анва’", о которой
приходилось уже говорить.
Положение при дворе, вероятно, выдвинуло его на важную должность
начальника почты в персидской провинции ал-Джибал; возможно, что это
обстоятельство и дало толчок к составлению географического труда по
инициативе одного из Аббасидов. Когда занимал Ибн Хордадбех свое
место, нет никаких данных, но работа его слагалась, повидимому, очень
долгое время: Де Гуе устанавливает, что первая редакция относится
к периоду около 232/846 г., вторая сложилась не раньше 272/885 г.
Вопрос этот и теперь, однако, не может считаться окончательно решен­
ным: некоторые ученые предполагают, что существовала только одна
редакция, относящаяся к последней дате ,5 хотя большинство держатся
взгляда Де Гуе .6 По его мнению, ни та, ни другая до нас не дошли
и употребительное издание дает более позднее сокращение, уцелевшее
в двух рукописях. Год смерти Ибн Хордадбеха тоже не установлен: если
справедливо основанное на неизвестном источнике сообщение Хаджжй
Халйфы, что он умер около 300/912 г .,7 то Ибн Хордадбех прожил очень
долгую жизнь, так как родился, вероятно, около 205/820 г.
О значении его „Китаб ал-масалик ва-л-мамалик" можно судить уже
по тем цитатам, которые приходилось приводить в предшествующем. Его
достоинства и недостатки отчетливее выясняются при знакомстве с общим
планом произведения.8 Начинается оно по традиции с обычных сведений

1 Об Ибн Хордадбехе как музыканте см.: F a r m e r , стр. 169—170 и далее.


2 Ал-Фихрист, стр. 149, 1—5.
3 Х а б й б а з - З а й й а т . Les couvents, стр. 378, прим. 2
4 А л - М а с ' у д й . Мурудж, I, стр. 13; И, стр. 27.
5 M a r k w a r t . Streifziige, стр. 390.
6 Худуд, стр. 10.
7 Х а д ж ж й Х а л й ф а , II, стр. 101, № 2086.
** R u s k a , GZ, стр. 524—528.
Общие географические труды IX в. Региональная география в IX—X вв. 14?

из математической географии, в частности описания формы земли, связан­


ного с Птолемеем.1 Мы уже видели, как надо относиться к вопросу
о версии его труда, на которую ссылается Ибн Хордадбех. После краткой
главы о расположении киблы в различных странах идет большой отдел,
посвященный Севаду — южной Месопотамии: указывается его админи­
стративное деление, перечисляются налоги с замечаниями об их истории
здесь и в других частях книги. Благодаря данным такого рода имеется
полная возможность восстановить бюджет халифата за эту эпоху, который
был впервые реконструирован Кремером.2 Завершается эта часть фанта­
стическими списками древнейших царей от Афрйдуна, идущими в основ­
ном из персидских источников — царей персидских, румских, тюркских,
китайских; частью приводятся титулы, среди которых есть и титул „царя
славян — князь“.3
Основную часть составляют дорожники разной степени подробности.
Сперва указываются пути к северу от Багдада до Средней Азии и к югу
до Индии с попутными замечаниями об административном делении
и налогах, иногда с цитатами стихов при названии местностей. Значи­
тельно живее описывается морской путь в Индию и Китай, вероятно не
без влияния „морских рассказов", о которых шла речь. В описании
чувствуется интерес к продуктам моря и островов, приводится ряд дета­
лей относительно добывания камфоры, дается описание слона и носорога>
сообщается о буддизме царя на Яве и индийских кастах.4 На запад
дороги указываются до Испании и значительно подробнее — в Византию,
с рядом деталей, восходящих отчасти, как мы видели, к Муслиму
ал-Джармй. Обстоятельное описание Рима, которое исследовал Гвиди,
связано с восточнохристианскими источниками и не имеет значения, как
все описания его у арабских географов до ал-Идрйсй.5 Пути на север
даются по Азербайджану и Кавказу, в юго-восточном направлении указы­
ваются дороги из Багдада в Мекку, Медину и южную Аравию, причем
приводятся названия станций из Басры, Багдада и Каира в Мекку. Эта
часть заканчивается двумя очень важными маршрутами еврейских купцов
из Европы в Индию и Китай через Суэц и Красное море или через
Антиохию по Евфрату. Не менее важен маршрут русских купцов по Дону
и Волге через Каспийское море на юг.6 Он производит впечатление
вставки, но, вероятно, был и в полной редакции Ибн Хордадбеха,7
откуда попал к Ибн ал-Факйху, где речь идет уже не о русских,

1 B l a c h e r e , стр. 22—24; извлечение: K i m b l e , стр. 50—51.


2 K r e m e t . Culturgeschichte, I, стр. 268—269.
3 Ср.: К р и м с ь к и й . Нариси, стр. 131.
4 F e r r a n d . Relations, I, стр. 21—23.
5 Florilegium, стр. 267—269.
6 Перевод (и евреев, и русских) уже у Рено: R e i n a u d . Introduction, стр.
LVIII—LIX.
7 Ср.: Р о з е н , ЗВО , IV, стр. 452.
750 Глава V

а славянских купца*.1 О нем существует довольно значительная литера­


тура ; 2 имеется и критический перевод на русский язык.3
Маршрутами книга Ибн Хордадбеха не оканчивается: следует еще ряд
отделов, производящих впечатление постепенных случайных добавлений,
о разделении земли (с большим количеством недоразумений), о чудесах
света и знаменитых зданиях, где, между прочим, описывается открытие
пирамиды при Ибн Тулуне. К этому примыкает известное нам описание
путешествия Саллама ат-Тарджумана, за которым идет рассказ о различ­
ных диковинках, горах и реках, на чем рукопись как бы обрывается без
оформленного окончания.
Нетрудно видеть, что сочинение Ибн Хордадбеха слагается из двух,
довольно резко отличающихся элементов. С одной стороны, мы имеем
сухой, но очень важный свод официальных материалов, с другой —
собрание различных географических курьезов mirabilia. Никакой закруг­
ленности нет, и распределение плана оставляет желать многого. Автор
имел, несомненно, доступ к государственным архивам: об этом говорят,
как мы видели, не только ал-Мукаддасй, но и собственные ссылки его
на свои источники. Его интерес к путешествиям тоже сохранил ряд
любопытных данных, в частности несколько более ранних маршрутов,
о которых уже была речь в другой главе. Неравномерность состава
произведения объясняет нам разноречивость отзывов о нем у других
арабских географов.4 Влияние его на последующую географическую
литературу было все же очень значительным: из ранних авторов им
усиленно пользовались: ал-Иаскубй, Ибн ал-Факйх, Ибн Русте, Ибн Хаукал,
ал-Мукаддасй, ал-Джайханй, ал-Мас'удй, с привлечением третьей, лучшей
рукописи.5 Внимание к нему не ослабевает и позже: его произведение
знали ал-Идрйсй, Ибн Халдун; он хорошо известен персидским географам,
начиная с ранних, как неизвестный автор „Худуд ал-салама“ , и кончая
поздними, как Хамдаллах Казвйнй и Мйрхбнд с Хондемйром. Никакой
школы он, конечно, создать не мог, но собранный им фактический мате­
риал послужил базой для многих. В европейской науке его труд стал
известен по двум рукописям с 60-х годов, а в критическом издании,
с привлечением третьей лучшей рукописи и с французским переводом
Де Гуе, доступен с 1889 г. В русской научной литературе его сообщения,
главным образом в связи с маршрутом русских купцов, привлекали
большое внимание; основное значение сохраняют исследования Куника
и Розена, относящиеся еще к 70-м годам,6 и общая характеристика,
данная Бартольдом.7
1 Б а р т о л ь д , СВ, I, 1940.
2 D е G о е j е. Russes-Normands, стр. 39—40. — Н е n n i g, II, стр. 208—214, 356—360.
3 К у н и к и Р о з е н , И, стр. 128—131.
4 Собраны Де Гуе (D е G о е j е, BGA, VI, стр. XII—XIII).
5 О ней см.: Р о з е н , ЗВО , I, 1886, стр. 225—226.
6 О них см.: К у н и к и Р о з е н , II, стр. 119—138.
7 Худуд, стр. 9—11.
Общие географические труды IX в. Региональная география в IX —X вв. 151

К старому служилому сословию принадлежал современник Ибн Хор­


дадбеха географ и историк ал-Йаскубй. Он цитируется в источниках не
только под этим именем: сложная, как бывает часто в арабской литера­
туре, генеалогия — Абу-л-сАббас Ахмед ибн Абу Йа'куб ибн Джа'фар ибн
Вахб ибн Вадих ал-Катиб ал-сАббасй ал-Йаскубй — вызвала то, что его
именуют то Ахмед ал-Катиб, то Ахмед ибн Абу Йа'куб, то Ибн Ва^их,
то ал-Йаскубй. Его предок Вадих, клиент халифа ал-Мансура, был одно
время правителем Армении и Египта, где за свои шиитские симпатии
поплатился жизнью. Эти шиитские тенденции продолжали сохраняться,
однако, в роду и до нашего автора. И дед, и отец его были крупными
чиновниками по почтовому ведомству; занимал ли какие-нибудь должности
он сам, неизвестно, но его разнообразные путешествия позволяют это
предположить. Родился он в Багдаде, но рано его покинул; подолгу жил
в Армении и Хорасане, побывал в Индии и Палестине и тоже долгий
срок провел в Египте, где пользовался покровительством Тулунидов,
и в Магрибе. Его географическое сочинение „Китаб ал-булдан“ („Книга
стран“) до сих пор известно в единственной рукописи, которая была
привезена с Востока профессором С.-Петербургского университета
А. Мухлинским (1808—1877)1 и находится теперь в Мюнхене. Вторая
принадлежала ориенталисту Ф . Керну (1874—1921) и недавно поступила
в Прусскую Государственную библиотеку; 2 она остается еще не исследо­
ванной.3 Сочинение ал-Йаскубй возникло около 278/891 г., вероятно
незадолго до смерти автора, относимой обыкновенно к 284/897 г., реже
к 292/905 г .4
Интересы его сложились рано и, что особенно важно, получили вполне
определенную направленность в сторону именно географии. Об этом он
очень ясно говорит в своем предисловии:
„В расцвете молодости, при всей силе возраста и остроте ума,
я старался узнать историю стран и расстояния между одной страной
и другой, так как я отправился путешествовать в молодом возрасте
и путешествия мои шли одно за другим, а пребывание на чужбине затя­
нулось. Бывало, когда я встречал какого-нибудь человека из тех стран,
я спрашивал о его родине и столице. Когда он говорил мне о месте
своего жительства и пребывания, я спрашивал его об этой стране...
каковы там посевы, кто жители — арабы или неарабы.. . что пьют оби­
татели ее. Я спрашивал даже об их одеяниях... их религии, их учениях,
их властителях... о пространстве этой страны, какие страны к ней
близко.. . какие пути.5 Затем я записывал все, что сообщал мне человек,

1 О нем см.: K o t w i c z i K o t w i c z o w n a . Coll. Orient., № 8.


2 B r o c k e l m a n n . GAL, SB I, стр. 405, № 3, i.
3 Отдельные выписки из нее были сделаны В. В. Бартольдом во время его последней
поездки в Германию и сохранились в его бумагах в Архиве Академии Наук С С С Р.
4 B r o c k e l m a n n . GAL, SB I, стр. 405, № 3.
5 Многоточие указывает на дефекты в рукописи.
152 Глава V

правдивости которого я доверял. Я помогал себе расспросами одних


людей за другими, так что выспросил много народу, целый мир людей
и на праздниках и без праздников из обитателей востока и запада*
Я записывал их сообщения и собирал их рассказы. Я помянул, кто из
халифов и эмиров покорил одну страну за другой, кто устроил военные
поселения в одном городе за другим, размер хараджа и сколько полу­
чается с них сумм. Я непрестанно записывал эти сообщения и составлял
эту книгу долгое время. Каждый рассказ я относил к соответствующей
стране, и все, что слышал от заслуживающих доверия обитателей городов,
присоединял к тому, что узнал раньше. Я понял, что сотворенный не
может достичь цели и человек не может дойти до предела... Поэтому
мы превратили эту книгу в краткое изложение рассказов про страны.
Если кто-нибудь найдет сообщение про какую-нибудь страну из упомя­
нутых нами не включенным в эту книгу, то мы не стремились обнять
всего. Мудрец сказал уже: «Я ищу науку не из стремления достичь
самого отдаленного и овладеть конечным пределом, а только чтобы
узнать, что не следует не знать и противное чему не хорошо для чело­
века умного». Я упомянул названия столичных городов, военных округов
и провинций, сколько при каждой столице городов, климатов, кантонов,
кто там живет, господствует и управляет из племен арабов и родов
неарабов, расстояние между одной страной и другой, между столицей
и столицей, кто ее покорил из вождей войск ислама и какая дата этого
сообразно году и времени, размер ее харадж а, долины и горы, суши
и реки, воздух с крайними пределами зноя и холода, воды и питье“. 1
Ал-Йаскубй сдержал свое обещание, и книга при ближайшем
знакомстве с нею не разочаровывает. План выдержан достаточно ясно
и строго. Общий масштаб несколько нарушает описание Багдада и Са-
марры, которое занимает около четверти всего сочинения, но, закончив
его, ал-Иаскубй продолжает:
„Мы рассказали о Багдаде и Сурра манра’а, начав с них, так как они —
города царства и столицы халифата. Мы рассказали про начало каждого
из них. Теперь мы расскажем о прочих странах и расстояниях между
каждой страной и городом в четырех частях, сообразно разделению
округов земли между востоком, западом, истоком южного ветра, где
кибла и восход Сухайля (Канопа), — который астрономы называют
ат-Тайман (юг), истоком северного ветра — троном Банат на'ш (Большой
Медведицы), — который астрономы называют ал-Джарбй (север), и опишем
все страны в той четверти, к которой они принадлежат, а затем ту,
которая с ней граничит44.2
Эта система описания по четырем секторам выдержана. Первый
включает Иран, Среднюю Азию, Афганистан с главами, посвященными
1 А л - Й а * к у б й , BGA, VII, стр. 232, 8—233, li (ср .: В 1 а с h ё г е, стр. 117—118);
перевод: W i е t. Ja'kubi, стр. 1—3 (ср.: Me z , стр. 265).
2 А л - Й а ' к у б й , BGA, VII, стр. 268,18—269, 2 = W i e t . Ja'kubi, стр. 64.
Общие географические труды IX в. Региональная география в IX —X вв. 153

правителям Хорасана и Седжестана; второй захватывает западную Месо­


потамию, западную и южную Аравию; третий — южную и восточную
Месопотамию, восточную Аравию, Индию и Китай; четвертый— Визан­
тию, Сирию, Египет, Нубию и северную Африку. Часть третьей
и четвертой книги в рукописи утрачены; дефект захватывает около десяти
листов, в связи с чем отсутствует конец описания Басры, восточная
Аравия, Хузистан, Фарс, Индия, весь север и начало запада .1
Рациональности данного разделения по провинциям отрицать нельзя.
Путям сообщения уделяется достаточное внимание, хотя расстояния
указываются менее точно, чем у Ибн Хордадбеха, в днях пути. Интересы
его преимущественно статистико-топографические; большое внимание
уделяется налогам, но приводится не меньшее количество данных по
этнографии, вопросам промышленности и техники. Ряд исследователей
установил добросовестность ал-Йа'кубй, наличие у него большого коли­
чества оригинальных сообщений, неизвестных из других источников.
Исключительное значение для исторической топографии представляет
данное им описание Багдада и Самарры. Важно отметить также, что
Африка описывается им до отделения от халифата при Фатимидах и что
ряд ценных сообщений имеется об Испании. Среди них находится и то
место про набег норманнов на Испанию в 844 г., которое в связи со
знаменитым упоминанием о том, что „их называют руссамиа, ввело имя
ал-Иа'кубй в научный обиход и вызвало целую литературу. Впервые
все тот же Френ в 1838 г .2 обратил на него внимание по только что
открытой Мухлинским рукописи (рис. 14 и 15), с обычной для него
тщательностью собрав все известные ему данные про автора и его сочи­
нение; Сенковский в том же году в своей статье „О происхождении
руссов“ 3 осветил перед читающей публикой все значение сделанного
Френом открытия. Через десять лет Рено на основе работ Френа мог
познакомить с автором более широкие круги европейских ученых в своем
обзоре; 4 частичные издания и перевод Де Гуе (1860) и Йейнболла (1861)
сделали его доступным полностью, после чего Гаркави включил его в свой
свод (1870),5 а Куник еще раз вернулся в обстоятельной статье к вопросу
об упоминании им русов.6 Дальнейшими этапами явились новое издание
Де Гуе (1892) и, наконец, в последнее время образцовый перевод Вьета.
(1937) с тщательными и богатыми примечаниями.
В литературном отношении книга ал-Йа'кубй стоит значительно выше
труда Ибн Хордадбеха, хотя предназначалась отчасти для тех же кругов.

1 А л - Й а ' к у б й , BGA, VII, стр. 323, прим. d.


2 F r a h n . Beleg, стр, 131—147.
^ С е н к о в с к и й , Собр. соч., т. VI, стр. 149—168 (= Б и б л . для чт., XXIX, 1838,
стр. 45—58).
4 R e i n a u d . Introduction, стр. LXI.
5 Г а р к а в и , Сказания, стр. 59—71.
0 К у н и к и Р о з е н , II, стр. 151—174.
154 Глава V

Научная теория географии мало его интересует; он стремится дать общую


картину области для тех, кто хочет быстро с ней ознакомиться. Чита­
телями, кроме просто любознательных людей, в основном являлись,
вероятно, многочисленные чиновники аббасидского халифата, которые
стремились найти все нужные сведения о том или ином районе на случай
частых перемещений. Это уже не сухой дорожник типа Ибн Хордадбеха,
а трактат, приближающийся к позднейшей форме „Китаб ал-масалик
ва-л-мамалик “ классической школы X в., притом написанный человеком,
который владеет научно-популярным стилем. В книге чувствуется извест­
ный рационализм и полное отсутствие mirabilia, излюбленных другими
авторами.
Цитаты из географического сочинения ал-Йа'кубй встречаются не очень
часто, но принадлежат крупным именам в этой области, как ал-Идрйсй,
Йакут, Абу-л-Фида'; последний считал его надежным и важным источни­
ком. Кроме географии до нас дошла еще история ал-Йа'кубй в двух
томах, которая в своей области имеет выдающееся значение; в ней тоже
очень много географического, точнее этнографического материала. Все же
по приведенному выше предисловию ал-Йа'кубй видно, что он сам считал
себя преимущественно географом. Его литературные интересы сказы­
вались в том, что и поэзия ему не была чужда: ему приписывается
несколько стихотворений, связанных с пребыванием у Тулунидов
в Египте.1
В противоположность ему скорее историком, чем географом, является
его современник ал-Балазурй (ум. в 279/892 г.), который в первой области
занимает выдающееся место за свои попытки применить прагматический
метод; иногда его действительно можно назвать не просто компилятором,
а историком. Однако и в области исторической географии им сохранен
такой значительный материал, что автора нельзя миновать в обзоре
географической литературы. Как предшествующие его современники, он
был тоже близок ко двору, но не в роли крупного сановника, а в более
скромной функции учителя; его учеником был, между прочим, поэт
и литератор „однодневный** халиф 'Абдаллах ибн ал-Мустазз. Легенду
о происхождении его прозвища от неумеренного употребления бела"
донны (балазур), вызвавшего его смерть после неосторожного при­
ема, надо оставить. iC арабской точки зрения было бы странно
возникновение посмертной нисбы, а кроме того, ее носил уже дед пи­
сателя.2
Географическое значение связывается главным образом с его меньшим
произведением „Китаб футух ал-булдан“ („Книга завоевания стран“),
нечто вроде истории раннего периода распространения халифата, пред­
ставляющей, к сожалению, только сокращение его большого труда.
1 Выяснение вопроса об их подлинности с разбором сохранившихся отрывков см.:
Z. М. H a s s an. Les Tulunides, стр. 271—273.
2 B r o c k e l m a n n . GAL, SB I, стр. 216, № 3.
7 ш ь

4 - Ч Ь

I ;

4 1Щ*г> к v - > - ^ *■■-■ ' r m

“Щ- гЫш
^УЛ*
пт н.-жв•' •с ^Ь
- v л, . ■ - тщ
Шщ* -

Рис. 14. Ал-Йа'куби. „Китаб ал-булдан“ .


Рукопись А. Мухлинского. Б авар ская Государственн ая библиотека в Мюнхене, агаЬ. 446В, л. 82t\
156 Глава V

Содержанием является рассказ о борьбе Мухаммеда с противниками


после переселения в Медину, о так называемом „отпадении" арабских
племен после его смерти, о постепенном завоевании Сирии, ал-Джезиры,
Армении, Египта, Магриба, Ирака, Персии, с сообщениями про некоторые
последующие события. Ценность книги в том, что она не представляет
сухой военной истории. Ал-Балазурй тщательно собирал местные сведения
о населении, миграциях, постройке важных зданий. Он сообщает ряд
культурно-исторических подробностей: о введении арабского языка
в канцеляриях, о налогах, монетном деле, истории арабского шрифта.
На письменные источники в этом произведении ал-Балазурй ссылается
сравнительно редко, и, быть может, в связи с этим стоит у него заме­
чаемая неточность дат. Для нас особую важность представляют его
сообщения об Азербайджане и Армении, которые переведены и на русский
язык. В последние годы начинает усиленно осуществляться издание его
большого исторического труда, появления которого давно ждала наука;
он сохраняет очень важное значение в соответствующей области, но
построен, конечно, по иному типу.
К концу IX в. формы географической литературы становятся опять
разнообразными: наряду со справочниками для администраторов и секре­
тарей мы встречаем сборник, продолжающий традицию ал-Джахиза
и предназначенный для чтения и развлечения адйбов — людей, претен­
дующих на звание образованных. Автор Ибн ал-Факйх ал-Хамаданй
составил свою книгу „Китаб ал-булдан“ („Книга городов“) около 290/903 г.,
ро о нем самом ничего не известно; уже в конце X в. автор „ал-Фихриста“
мог сказать только, что он был из представителей адаба и звали его
Ахмед.1 Повидимому, он был уроженцем города [Хамадана в Персии,
знатоком преданий и литературы; известна по названию его другая книга,
посвященная поэтам. Оригинал его труда был большого объема и содержал
якобы 5 томов, около 2000 страниц; известен он нам только в компен­
дии, составленном приблизительно через сто лет, около 413/1022 г.
неким сАлй аш-Шайзарй. Значительные извлечения из основной редак­
ции приводит Йакут. Ал-Мукаддасй относится к произведению сдер­
жанно:
„Я видел книгу, которую составил Ибн ал-Факйх ал-Хамаданй в пяти
томах. Он пошел по другому пути (чем Абу Зайд ал-Балхй) и упоминает
только большие города. Он включил в книгу разные отрасли наук; иногда
он отрекается от мира, другой раз привлекает к нему; по временам
заставляет плакать, а по временам смеяться и развлекает. «Книга городов»
ал-Джахиза невелика, и книга Ибн ал-Факйха на ту же тему, но еще
больше наполнена всякой начинкой и рассказами. Оба они оправдываются
словами: «Мы включили все это в нашу книгу, чтобы читающий мог
развлечься, если ему станет скучно». Случалось, что я смотрел в книгу

1 Ал-Фихрист, стр. 154, 4.


* Ь КАу

20 \Z~\ ^ o r^ 'j <+»> t-V*V£~\§*y'


->'J' '>A3>^>/»^j~»>-U 41ъй>\"j,Aj* jCj^t.
J^ > о л»п>з
^v\j J-^%^ ajw}->.>
J> иЛ \u>i^ ^ ^г\^ьС*/■*.»
& L’-P/\j \i u Ci^.V j^jpv^A' ^j£~\>VW>I»^5 Vj \*\^U\
О \^V ->»*'>a^l ^»-^/-\'Ах5У_5 C>\ л ^ -" ciX^>\ 5ЗДA#ti*S V>\v
a ^ l i Wj ^ y~> \^ i^ j,y , сл^Сл*»'
^ > W V ^ s > i C ; l-i-tt\i JU ic& '
>3Kj 'v^jYe ^ v
> 5 ^ W - } ' «ll^A w ^ ,& > > y ~ \^
l i »V^V
Лж-ai'
* ^ > \ > x 3 > » ^ V ^ » - ~ m >\>'<r
1Л> rO U > £ (*A— Д4^*/—'.'>/-'li'1>''s_/^c'
д а;^ o w u ^ > > w
^ Ц ;) *tN^~jr/O0^ f^-k^r-‘-)>£f*
»v/
Рис. 15. Ал-Йа'куби. „Китаб ал-булдан“ .
Рукопись Фр. Керна. Берлин, М. Or., 8 °, 1833, лл, 456 —46а.
158 Глава V

Ибн ал-Факйха, будучи в какой-нибудь стране, и попадал на истории


и разветвления, которые он включил (без всякой связи). Этого я не
могу одобрить".1
Ал-Мукаддасй прав: связь Ибн ал-Факйха по приемам с ал-Джахизом
несомненна, и приемы эти у него вполне сознательны. Его книга, насколько
можно судить по компендию, строго говоря — даже не географическое
сочинение. Это — большая компиляция для адаба по халифату вообще
со значительным количеством стихов и анекдотов. Это — антология,
в которой автор собрал для любознательных неспециалистов массу
материалов, имеющих хоть какое-нибудь касательство к географии,
географическим названиям, будь то $адйсы, легенды, курьезные рас­
сказы. Некоторые цитаты, приведенные раньше, достаточно характери­
зуют вкусы Ибн ал-Факйха. Источники его многообразны; почти все
предшествующие авторы нашли здесь место иногда в значительных
эксцерптах — упомянутый уже ал-Джахиз,2 Ибн Хордадбех, купец Сулей­
ман,3 ал-Балазурй, может быть ал-Джайханй.4 Прав ал-Мукаддасй и в дру­
гом отношении, подчеркивая отсутствие системы и плана в книге Ибн
ал-Факйха. Для подтверждения достаточно просто перечислить заглавия
и темы отделов в первой части: о сотворении земли, моря, окружающие
землю, чудеса в них, отличие между Китаем и Индией, Мекка и Ка'ба,
Таиф, Медина и ее мечеть, отличие между Тихамой и Недждом, Йемама,
Бахрейн, Йемен, обращение шутки в серьезное и серьезного в шутку, по­
хвала скитаниям, Египет и Нил, страны к югу (Нуба, Хабаша, Беджа),
Магриб, Иерусалим, Дамаск, Месопотамия, Румы (византийцы), похвала и по­
рицание построек, Куфа и замок Хаварнак (с рядом исторических замечаний
и цитат), Басра, Фарс, Азербайджан, Армения и т. д. Для представления
о тех вставках, про которые говорит ал-Мукаддасй, показательно, что
за упоминанием одного источника около Хамадана идут три экскурса:
о воде с похвалой свежей воде, спор защитника и прославителя Ирака
и Хамадана с хулителем их, о любви к родине. Последняя вставка, между
прочим, дает один из поводов предполагать, что сам Ибн ал-Факйх по
происхождению был связан с Хамаданом.
Около 15 лет тому назад в Мешхеде была обнаружена рукопись,
содержащая вторую часть полной редакции труда Ибн ал Факйха, начиная
приблизительно с описания Куфы. Ее ближайшее исследование, вероятно,
обнаружит ряд интересных деталей, но общее мнение о характере его

1 А л - М у к а д д а с й , BGA, III, стр. 5, 9 -1 6 .— В рукописях расхождения, не на­


рушающие основной мысли.
2 А л - Д ж а х и з , стр. 296,8 сл.; см.: V a n V I о t e n . Naturphilosoph, стр. 43,
прим. 4.
3 F e r r a n d . Relations, I, стр. 3—5; и особенно: F e r r a n d . Note, стр. 309
и 318.
4 Де Гуе (D е G о е j е, BGA, V, стр. XI) отвергает, в противоположность „ал-
Фихристу" (стр. 154, 5).
Общие географические труды IX в . Региональная география в IX —X вв. 159

книги останется, повидимому, неизменным. Если в географическом отно­


шении она сильно уступает трудам целого ряда старших и младших
современников, то в культурно-историческом иногда стоит выше: она
рисует яркую картину литературных вкусов и запросов арабоязычного
интеллигентного общества к концу IX в .1 В нашей науке Ибн ал-Факйх,
помимо сведений про Среднюю Азию и Кавказ ,2 известен неудачным
сокращением приведенных у Ибн Хордадбеха маршрутов еврейских
и русских купцов, которое вызвало большую литературу, в частности
специальный экскурс Куника.3 Возможно, что мешхедская рукопись внесет
некоторую ясность в отдельные детали этого вопроса.
Значительно лучше известен нашим историкам перс Абу сАлй Ахмед ибн»
'Омар Ибн Русте, писавший приблизительно лет на десять позже Ибн
ал-Факйха, около 290—300/903—913 гг. Маркварт отодвигал его сочинение
еще лет на десять позже, к 310/923 г., считая, что его источником
является главным образом ал-Джайханй, писавший, по его мнению, около
этого времени.4 Едва ли это так; Бартольд, в частности, подчеркивал
сомнительность того, что Ибн Русте в рассказе о русах могпользоваться
Ибн Фа^ланом, так как из всего сочинения видно, что оно составлялось
вскоре после 290/903 г.° Эта дата и является в настоящее время наи­
более принятой; едва ли есть теперь желающие отодвигать ее до 913 г.,
как иногда делается.6 Известность Ибн Русте у нас основана главным
образом на старой работе Д. Хвольсона (1869),7 на долгие годы закре­
пившей неверную форму имени Ибн Даста. Эта работа осветила только
одну часть интересных материалов, связанную с описанием народов,
которые жили на территории СССР или по соседству с ней. Об авторе
нам известно тоже очень мало: родом он происходил из Исфахана, был
в Хиджазе, повидимому, в 290/903 г. Из его большой энциклопедии
„ал-А'лак ан-нафйса“ („Дорогие ценности") сохранился в единственной
рукописи8 только седьмой том, посвященный астрономии и географии.
По этой связи наук его можно считать предшественником космографа
ал-Казвйнй. Ибн Русте пишет осторожно, чтобы не вызвать подозрения
в вольномыслии: он опирается на цитаты из Корана, чтобы обосновать
астрологию. Изложение математической и астрономической географии
дается в очень обстоятельной форме и опирается на известных нам
ал-Фарганй и Абу Ма'шара, не без влияния изложения Ибн Хордадбеха.9

1 Ср.: S p r e n g e r . Reiserouten, стр. XVII—XVIII.


2 Караулов.
3 К у н и к и Р о з е н , II, стр. 138—151.
4 M a r k w a r t . Streifziige, стр. 26.
5 Б а р т о л ь д , СВ, I, 1940.
6 Hudud, стр. 168, по статье: У м н я к о в. Компендиум, стр. 1139, прим. 5.
7 Хвольсон.
8 Брокельман ( B r o c k e l m a n n . GAL, SB I, стр. 406, № 5) упоминает еще
рукопись в Кембридже, о которой нет сведений.
9 B l a c h e r e , стр. 34—44.
160 Глава V

Физическая география начинается с описания Мекки и Ка'бы с точным


до мелочей указанием всяких размеров, но достаточно бесцветно. За
описанием Медины идет часть, посвященная всяким чудесам из животного
и растительного царства, равно как зданиям. За этим следует описание
морей, рек, семи климатов со знаменитыми городами. В описании стран
большое внимание уделяется Персии, но также много места посвящается
южной Аравии с городом Сан'а, Месопотамии с Багдадом и Египту.
В связи с Константинополем рассказывается про торжественный выезд
императора в св. Софию с описанием ее и находившихся там часов,
изделие которых приписывалось Аполлонию Тианскому. Достоинство
разных частей его труда, естественно, не одинаково: особенно важны
описания города Сан'а, Византии, восточной Индии, славянских и урало­
алтайских народов, области и города Исфахана. Серьезного внимания
заслуживают данные про Мекку и Медину, описания рек, области Таба-
ристана и приводимые в конце изложения маршруты. Следующие за ними
отделы производят впечатление случайных добавок, не всегда связанных
с географическими сюжетами.1
По характеру изложения книга Ибн Русте относится к популярной
литературе, предназначенной тоже, вероятно, для секретарей (катибов),
но построена с более литературным уклоном, чем у Ибн Хордадбеха.
Иногда изложение граничит с номенклатурой, но все же автор был
способен интересоваться и заниматься рассказами, которым, повидимому,
и сам он верил. Находился у него и рассказ Саллама ат-Тарджумана,
опущенный издателем, так как он восходит к известному тексту Ибн
Хордадбеха.
Если Ибн Русте был персом, то Кудама ибн Джа'фар был арамейцем.
Происходя из чиновной христианской семьи, жившей в Басре, и будучи
близким ко двору, он только по настоянию халифа ал-Муктафй (289—
295/902—908) принял ислам. Это открыло ему путь к высоким должностям
и под конец жизни он был начальником почты. Не только это обстоя­
тельство, но и весь характер его литературной деятельности и вкусов
заставляет вспомнить про Ибн Хордадбеха: административную работу он
соединял с интересом к чисто литературным вопросам и оставил несколько
трудов в этой области. В одном из них он не побоялся выдвинуть
самостоятельную теорию поэтики в параллель к созданной эмиром Ибн
ал-Му'таззом; на ней отразилось влияние греческой философии, с которой
автор мог быть знаком еще по семейным традициям. Дата его смерти
точно не известна и колеблется между 310/922 и 337/948 гг . ; 2 по всей
вероятности, надо принять среднюю из этих цифр.
Чисто географического сочинения у него не было: им было составлено
обширное руководство для чиновников — „Китаб ал-харадж ва сан*ат
1 Ср.: N a l l i n o . И valore ( = N а 1 1 i п о, Cosmos, ser. II, v. XII, стр. 58,
прим. 26).
2 B r o c k e l m a n n . GAL, SB I, стр. 406, № 8 — недоразумение.
«YttMMJS»1 "»•H-4

Рис. 16. Мекка.


Общие географические труды IX в. Региональная география в IX—X вв. 167

ал-китаба“ („Книга о харадже и искусстве секретаря"). Судить о нем


в целом виде мы 7не можем: оно было написано, повидимому, около
316/928 г .1 и состояло из восьми частей; только четыре, представляющие
второй том, дошли до нас, а опубликован лишь отдел, относящийся
к хараджу. Состояние основной рукописи к тому же мало удовлетвори­
тельно, и в ней устанавливается иногда наличие глосс, попавших в самый
текст.2 По характеру построения доступная часть тоже напоминает работу
Ибн Хордадбеха: основное внимание уделяется почтовым маршрутам
и описанию провинций с очень важными данными о земельном устройстве
и взимаемых налогах. Имеется экскурс об истории завоеваний арабов,
основанный на ал-Балазурй. Попутно приводятся сведения из математи­
ческой географии, описания гор, рек, семи климатов, уделяется значи­
тельное внимание соседям арабского халифата. В основном всю опубли­
кованную часть лучше всего рассматривать как важное дополнение к Ибн
Хордадбеху, как параллельный источник, часто дающий возможность
перекрестной проверки, тем более что обыкновенно он основан на офи­
циальных документах той эпохи. Существенное значение его в этом смысле
со всей отчетливостью было выяснено уже Шпренгером (1864).
0 точке зрения самого автора, поставленной им задаче и плане яс­
ное представление дает введение к опубликованной части его труда; 3
оно позволяет оценить роль почты в халифате, запросам которой в пер­
вую очередь стремились удовлетворить работы Ибн Хордадбеха и Ку-
дамы.
„Говорит Абу-л-Фарадж. Для почты нужна канцелярия, которая была бы
отдельной, и к правителю ее должны направляться письма, посылаемые
со всех сторон, чтобы он отправлял каждое из них в место, куда ему
назначено. Он должен докладывать халифу письма заведующих почтой
и осведомлением во всех округах или составлять изложение их. Ему
надлежит иметь надзор за делами заведующих курьерами, скрепляющих
печати, поставленных на должности по всем дорогам, следить за выдачей
им пайков, назначать посланцев во всех городах. От правителя этой
канцелярии требуется, чтобы он был заслуживающим доверия или сам
по себе или у халифа, ведающего властью в его время, так как в этой
канцелярии нет таких дел, которые нуждаются в даровитом и исследую­
щем, а нуждаются в пользующемся доверием, сдержанном. Распорядки,
которые нужны в деле этой канцелярии, приблизительно таковы же, как
и порядки, которые мы разъяснили применительно к другим в смысле
руководства делами и обстоятельствами. Что же касается всего прочего,
как то: дела дорог, расположения путей и переходов йо все области, то
мы об этом £не поминали. Однако для правителя этой канцелярии

1 N a l l i n o . II valore, стр. 5 6 .— Hudud, стр. 168.


\ Hudud, стр. 291, прим. 3.
3 К у д а м а и б н Д ж а ' ф а р , BGA, VI, стр. 184, §—185, 16 (текст); стр. 144—
145 (перевод) = В 1а с h ё г е, стр. 55—57.
И И. Ю. Крачковский, т. IV
162 Глава V

неизбежно, чтобы у нёго была в этой области осведомленность, при


которой не приходилось бы обращаться к другим, а если его спросит
халиф, когда ему нужно будет отправиться куда-нибудь или послать
войско по заботящему его делу или в других случаях, для которых
необходимо знать дороги, чтобы все это было у него готово и точно
закреплено и ему не приходилось бы приниматься тогда за дело и рас­
спрашивать о нем. Поэтому теперь нам надо взяться за рассказ об этом,
перечислить названия мест, упомянуть стоянки, количество миль, фарсахов
и описать другие обстоятельства станций, касающиеся воды, трудности
или легкости (дороги) и населенности и прочих свойств. Мы начнем
с дороги, по которой двигаются из Города Мира (Мадйнат ас-Салам)
в Мекку; это величайшее место паломничества и древнейший дом Аллаха.
После достижения его мы возьмемся за рассказ о дальнейшей дороге
в Йемен, а затем во все ближайшие стороны, приводя названия, если
Аллах пожелает".
На этом предисловии мы еще раз видим, как практические потреб­
ности стимулировали составление географических описаний; смыкаясь
другой стороной с линией математической географии, они создавали
большие общие своды, которые непрерывной серией идут начиная
с IX в.
Кроме общих географических сочинений, IX век приносит закрепление
различных форм местной, региональной географии. Далеко не все про­
изведения этого типа могут претендовать на включение в общий обзор
географической литературы. Очень часто географический материал
поглощен в них историческим, вернее легендарным; нередко они превра­
щаются в сборники биографий чем-либо выдающихся лиц, которые связаны
с определенным городом или страной; наконец, часто мы видим развитие
известной нам формы фада^ил — преимуществ того или иного места,,
нередко на фоне собрания соответствующих хадйсов. Географический
материал в них редко дается в руки: его приходится извлекать из груды
сообщений, мало имеющих касательства к интересующим нас вопросам*
Все же и в этой области замечается зарождение новых, оказавшихся
жизненными форм, построение которых связано с географическим
принципом; и эта область в X в. выдвинула, во всяком случае, одно
выдающееся произведение. Исчерпать все образцы такого рода невоз­
можно, но дать известное представление о каждой категории необхо­
димо.
Совершенно естественно в условиях халифата, что прежде всего
внимание ученых направляется на „святые города", как у филологов —
на Аравию. По меньшей мере два автора в IX в., ал-Азракй (ум. в
244/858 г .) 1 и ал-Факихй (ум. ок. 272/885 г .),2 составляют историю

1 B r o c k e l m a n n . GAL, I, стр. 137, № 1; SB , I, стр. 209.


2 B r o c k e l m a n n . GAL, I, стр. 137, № 2.
Общие географические труды IX в. Региональная география в IX—X вв. 163

Мекки; первый происходил из рода, ведшего свое начало от Гассанидов


и связанного семейными традициями с преданиями о Мухаммеде. Эти
городские хроники возникали из интереса мусульман к истории священ­
ных мест и необходимости составить нечто вроде путеводителя по ним
с описанием относящегося к ним ритуала (рис. 16). Легенды из облает»
древней истории, восходящие к библейским и талмудическим представле­
ниям, придавали им своеобразный характер. Чаще всего они составляют
своего рода введение, за которым следуют описание и позднейшая исто­
рия Ка'бы с окружающими сооружениями, идет перечисление всех улиц
и кварталов Мекки с утомительной массой имен и довольно скудным
географическим содержанием, но очень важное для строительной истории
города.1 Продолжателей у ал-Азракй нашлось много, и произведения их
пользовались популярностью почти до последнего времени. Этого рода
литературу мы знаем довольно хорошо главным образом благодаря тру­
дам Вюстенфельда, который издал (1857—1861) четырехтомную серию
„Хроник города Мекки“, завершив ее произведением последнего крупного
представителя этой линии — ан-Нахравалй (ум. в 990/1582 г .)2 уже
в XVI в.
В более распространенном типе историй городов самостоятельный
географический интерес представляет обыкновенно только введение,
дающее топографическое описание; все прочее тонет в биографическом
материале. Было ли такое введение у первого историка Багдада Ахмеда
ибн Абу Тахира Тайфура (ум. в 280/893 г .),3 судить трудно, так как до сих
пор известен только шестой том его труда, носящий чисто исторический
характер. Оно существует у известного его преемника, знаменитого
ал-Хатйба Багдадского'(ум. в 463/1071 г .),4который в своей четырнадцати­
томной истории Багдада поместил около 7830 биографий лиц, связанных
с этим городом. Это введение представляет почти целую книгу, и фран­
цузская обработка его, данная Сальмоном (1904), показала всю его
важность для исторической топографии города. Не всегда извлечение
географического материала из такого рода произведений представляет
легкую задачу: в частности, это надо сказать о крупнейшем сочинений
такого типа в арабской литературе, восьмидесятитомной „Истории
Дамаска44 Ибн 'Асакира (ум. в 571/1176 г.), тем более что пользоваться
им приходится в мало удовлетворительном издании.
Такая форма историй городов с большим или меньшим топографическим
уклоном оказалась особенно популярной в арабской литературе; едва лю
на всем протяжении арабских стран найдется крупный город, который
не выдвинул бы своего историографа в таком аспекте. Некоторые из

г R u s k a, GZ, стр. 590.


2 Brockelmann. GAL, II, стр. 381—382, № 3; SB II, стр. 514—515.
3 Brockelmann. GAL, I, стр. 138, № 5; SB I, стр. 210.
4 M a r ? a i s , E l, И, стр. 997—998. — B r o c k e l m a n n . GAL, I, стр. 329, № T;
SB I, стр. 562—564.
11*
164- Глава V

этих историй иногда представляют для нас особенно важное значение с точки
зрения исторической географии в самом широком смысле. В частности,
это надо сказать о хорошо известной нашим ученым „Истории Бухары“
ан-Наршахй (ум. в 348/959 г .).1 Написанная изысканным стилем для
Саманида Нуха ибн Насра около 943 г., она в XII в. была переведена
на персидский язык и дошла до нас только в более поздней обработке.
Историки Средней Азии давно оценили ее значение и подвергли систе­
матическому изучению. Последовательные редактуры, сокращения и допол­
нения 2 едва ли оправдывают название ее именем ан-Наршахй, но и в этом
виде она сохранила ряд отсутствующих в других источниках сведений
о Средней Азии до ислама и арабских завоеваниях; также ценны
сообщения географического характера о поселениях в бухарском округе,
постройках, продуктах, пережитках доисламского быта.3
Такой же интерес могла бы представить не дошедшая до нас
„ат-Та’рйх фй ахбар вулат Хорасан“ („История с повестями правителей
Хорасана“), составленная около 344/955 г. сАлй ас-Салламй. Ею много
пользовались более поздние авторы — Гардйзй, Ибн Халликан, в особенности
Ибн ал-Асйр, для которого он был основным источником по истории
Хорасана и Средней Азии до половины IV/X в.; по этим извлече­
ниям видно, что она была богата бытовыми и географическими дан­
ными.
Особенное развитие эта историко-топографическая литература приоб­
рела в Египте. Здесь уже во второй половине IX в. мы можем просле­
дить зарождение своеобразного типа произведений, создавшего непре­
рывную линию так называемых х и т а т — описаний кварталов и округов.
Начатки ее нетрудно заметить даже у первого историка Египта Ибн
тАбд ал-Хакама (ум. в 257/871 г .)4 в его сочинении „Футух Миср
ва-л-Магриб“ („Завоевание Египта и Магрибаа); состоящее из семи глав,
третью оно посвящает топографии ал-Фустата, ал-Гизе, Александрии,
.причем в первых двух отделах уже фигурирует термин х и т т а . У автора
'было немного критического дара, но его произведение приходится ценить
.тсак первое сохранившееся до нашего времени. О значении его гово­
рит то, что оно пользовалось большим вниманием последующих авторов,
не только египетских, как ал-Макрйзй и ас-Суйутй, но и не египетских,
как Йакут. Ал-Макрйзй первым автором этой категории считает Мухам­
меда ибн Йусуфа ал-Киндй (ум. в 350/961 г.), известного составителя
„Истории правителей и судей Египта",5 вероятно потому, что у него

1 B r o c k e l m a n n . GAL, SB I, стр. 211, № 6. — К р ы м с к и й . История Персии,


1909, стр. 6—7; то же, 1914, стр. 191—192. — Б а р т о л ь д . Иран, стр. 70.
2 M a r k w a r t . Wehrot, стр. 160—161.
3 M i n o r s k y . Narshakhl, стр. 914.
4 B r o c k e l m a n n . GAL, I, стр. 148, № 1; SB I, стр. 227—228. — S a r t o n .
Introduction’, I, стр. 6 1 6 .— T о г г e у, El, II, стр. 375—376.
5 B r o c k e l m a n n . GAL, I, стр. 149, № 4; SB I, стр. 229—230.
Общие географические труды IX в. Региональная география в IX —X вв. 165

было специальное не дошедшее до нас произведение с титулом „ал-Хитат".1


У сына его "Омара ибн Мухаммеда ал-Киндй существовал трактат под
заглавием „Ф а^а’ил Миср" („Преимущества Египта"),2 продолжающий
старую традицию еще ранних авторов в омейядскую эпоху; одновременно-
с ним такие же фа^сИил извлекал из хадйсов историк Фатимидов Ибн
Зулак (ум. в 387/997 г .),3 тоже интересовавшийся топографией Египта*
В Египте литературная традиция прерывалась меньше, чем в других
арабских странах; поэтому каждый жанр, сколько-нибудь жизненный,
находил своих продолжателей в следующих поколениях. В XI в. известный
историк ал-Кудасй (ум. в 454/1062 г .) 4 составляет сборник „ал-Мухтар
фй зикр ал-хитат ва-л-асар" („Выборки рассказов об х и т а т и памятни­
ках древности"), который тоже часто привлекается Иакутом и ал-Мак-
рйзй; в XII в. уроженец Испании, заехавший в Египет Абу-с-Салт
Умаййа ибн сАбдалсазйз (ум. в 529/1134 г .),5 поэт, врач, астроном и физик,
пишет „ар-Рисала ал-Мисрййа" („Египетское послание"), частью биогра­
фического, частью топографического содержания, тоже хорошо известное
обоим упоминаемым авторам.
Региональная' география прокладывала себе путь и дальше на запад.
Чтобы оставаться в пределах X в., можно вспомнить жившего в Кайра-
ване и Кордове Мухаммеда ибн Йусуфа ал-Варрака (ум. в 363/973 г.),
который свое сочинение с привычным нам названием „Китаб ал-масалик
ва-л-мамалик" („Книга путей и государств") посвятил Магрибу.6 Оно до
нас не дошло, но ал-Бакрй обязан ему не только заглавием своего
труда, но и многочисленными извлечениями, как видно по цитатам.7
В далекой Андалусии (рис. 17) насадителем жанра региональной гео­
графии явился первый крупный ее историк Ахмед ибн Мухаммед ар-
Разй ат-Та’рйхй (ум. в 344/955 г .),8 знаменитый El Moro Rasis, произве­
дение которого сохранилось только в позднем кастильском переводе,
сделанном в свою очередь с утраченного португальского. Источники
говорят, что у него имелось большое произведение о путях в Андалу­
сии, ее гаванях, больших городах, шести арабских джундах („военных
лагерях"), которые были там расположены после завоевания. Несмотря
на сложность пользования работой, прошедшей двойной перевод, сочи­
нение ар-Разй является очень важным источником для суждения о гео­

1 G u e s t , GMS, XIX, стр. 9 (3).


2 B r o c k e l m a n n . GAL, SB I, стр. 230, № 4 a .
3 B r o c k e l m a n n . G A L, I, стр. 149, № 6; SB I, стр. 230.
4 B r o c k e l m a n n . GAL, I, стр. 343, № 3; SB I, стр. 584—585.
5 B r o c k e l m a n n . GAL, I,стр. 486—487, № 14; SB I, стр. 889.
6 K r a m e r s , El, ЕВ, стр. 6 7 . — А л - М а к к а р й , II, стр. 112 сл. — P o n s
B o i g u e s , стр. 80—81, № 39. — B r o c k e l m a n n . GAL, SB I, стр. 233, № 4 a . —
L e v i - P r o v e n ^ a l . Fes, стр. 41.
7 B r u n s c h w i g , стр. 151—152.
8 B r o c k e l m a n n . GAL, I, стр. 150, № 2; SB I, стр. 231. — P o n s B o i g u e s *
стр. 62—66, № 23.
766 Глава V

графических соотношениях Андалусии в эпоху 'Абдаррахмана III, период


расцвета кордовского халифата.1 Существовало у него, повидимому, и
специальное описание Кордовы („Китаб фй сифат Куртуба"), составлен­
ное по плану известного нам описания Багдада Ибн Абу Тахира Тайфура;
в нем были даны, между прочим, подробности об улицах Кордовы
и дворцах знати.2
Невозможно перечислить все арабские произведения, связанные
с региональной географией в более позднее время: историко-топографи-
ческое описание является одной из самых излюбленных форм до наших
дней и не только в арабской, но также персидской и турецкой литера­
туре.
Из массы этой литературы в X в. надо выделить, во всяком случае,
одно стоящее особняком произведение „Сифат джазйрат ал-сараб"
(„Описание острова арабов") ал-Хамданй, которое Шпренгер считает3
наряду с трудом ал-Мукаддасй вообще самым выдающимся, что создали
арабы в географии. До 60-х годов этого автора в европейской науке
почти совсем не знали; даже и в настоящее время сведений о нем очень
мало, как бывает часто с крупными арабскими писателями, если они
почему-либо вызвали подозрительность ортодоксального большинства
последующих поколений. Вопрос о знакомстве с ним позднейших авторов
немало усложнялся разнообразием имен, под которыми его цитировали.
Звали его собственно ал-Хасан ибн Ахмед ал-Хамданй; уже последняя
нисба, говорящая о происхождении от известного южноарабского племени
Хамдан, давала повод к смешению его с упомянутым нами Ибн
ал-Факйхом ал-Хамаданй, который получил имя от города Хамадана в Пер­
сии. В этом смешении повинны даже крупные ученые середины прош­
лого века.4 Не менее затрудняло то, что его часто цитировали по имени
деда Ибн Абу-д-Думайна и по прозвищу Ибн ал-Ха’ик („Сын ткача"),
данному, повидимому, недоброжелателями. О жизни его известно только,
что он родился и вырос в Санса, бывал в Мекке и умер в Сан'а
в 334/945 г. в тюрьме, куда попал якобы за ироническое стихотворение
по адресу пророка Мухаммеда, вернее по каким-то политическим интри­
гам врагов.
В его произведениях вырисовывается перед нами совершенно свое­
образная фигура этого горячего патриота южноарабской родины, исклю­
чительно разностороннего ученого и поэта. О его широких познаниях
ш области астрономической географии попутно была уже речь. Однако
он является не только географом, но был выдающимся знатоком ге­
неалогии и истории самой Аравии, даже, что так редко случалось
у арабов, археологом. Совершенно исключительным фактом представ-

1 L е v i-P r o v e n $ a l . Al-Razi, стр. 1228.


2 P o n s B o i g u e s , стр. 63, № 3 = А л - M а к к а р й, II, стр. 118.
3 S p r e n g e r . Reiserouten, стр. XVIII.
4 L o f g r e n . Hamdanl-Fund, стр. 3, прим. 1.
Рис. 17. Карта Андалусии.
(По Levi-Proven^al. Hist, d e l’ Espagne musulm.).
168 Глава V

ляется то, что он еще разбирал южноарабскую письменность.1 Для его зна­
ний показательно десятитомное сочинение „ал-Иклйл" („Венец"), в котором
он дал свод генеалогии, истории, археологии и даже литературы Хим-
йаритов — древних насельников южной Аравии. В нем он не только изложил
легендарную арабскую традицию, как она начала складываться в арабской:
литературе после ислама, но постарался и критически отнестись к ней на ос­
нове непосредственного изучения сохранившихся памятников и попытки раз­
бирать попадавшиеся ему надписи. До последнего времени были известны
только восьмой и десятый тома этого произведения, главным образом
благодаря работам Д. Мюллера, которому вообще принадлежит главная за­
слуга в ознакомлении с ал-Хамданй в XIX в. Восьмой том теперь издан и
переведен трудами арабских ученых в Багдаде и Америке; 2 первый и вто­
рой недавно открыты в Берлине шведским ориенталистом Лефгреном,
девятый находился в частной коллекции ал-Барудй в Бейруте.3 Таким
образом, в настоящее время нет уже места тем пессимистическим пред­
положениям, которые высказывал Деранбур, полагая, что только восьмой:
и десятый тома были написаны, а остальные существовали исключительно'
в проекте.4 Возможно открытие и остальных, так как имеются слухи
о наличии полного экземпляра в библиотеке имама в Сан'а 5 и ряда t o m o r
в Стамбуле,6 равно как в южной Аравии 7 и даже на Яве 8 (рис. 18).j
Уже по приведенным раньше цитатам [можно было видеть, что
„Описание острова арабов" ал-Хамданй никак нельзя отнести к катего­
рии посвященных Аравии географо-филологических работ, о которых
говорилось выше. Ал-Хамданй располагает, конечно, всем литературно­
лингвистическим материалом, который был знаком его предшественникам
IX в., но он в такой же мере ориентируется и в астрономо-математи-
ческой географии. Обе эти линии в одинаковой степени прослеживаются
в его книге. Нельзя, конечно, сказать, чтобы они проходили в органи­
ческом единстве, так же как нельзя сказать, что план произведения
выдержан в полной мере. В общем более или менее выясняется, что
описание Йемена дано ал-Хамданй на основе личных наблюдений, конечно
с привлечением соответствующей литературы, описание прочей Аравии —
главным образом по сведениям различных путешественников и паломни­
ков в Мекку. И здесь точно так же им используется в большой широте
литература географов-филологов, специалистов по Аравии; иногда он дает

1 M u l l e r . Siidarabische Studien, стр. 33.


2 A r е n d о n k. Al-Hamdani, стр. 87.
3 ' И с а И с к а н д е р М а ' л у ф , RAAD, V, 1925, стр. 32.
4 Derenbourg — Schefer, стр. 18. С р.: Lofgren. Hamdanl-Fund*
стр. 8, прим. 1.
5 А м и н А р - Р а й х а н й . Мулук, I, стр. 44.
6 Ш а к й б А р с л а н , стр. 439—444.
7 А л - И к л й л , VIII: К р е н к о в, Л'А, IX, стр. 291—292; I и VI, там же*
стр. 626—627.
8 RAAD, XI, 1931, стр. 440—441.
170 Глава V

цитаты из таких произведений, которые по другим источникам нам


не известны.
Ал-Хамданй хорошо знает Птолемея и начинает свою книгу с обсто­
ятельного математическо-географического введения. В нем даются, между
прочим, различные системы определения долгот и широт, равно как
общее описание областей земли с распределением по семи климатам.
Основная и центральная часть посвящена Аравии, которую представляют
пять главных частей: Тихама, Хиджаз, Неджд, ал-'Аруд, Йемен. Опи­
сание, естественно, не всегда равномерное и не всегда проводится по
строгому плану, так как изложение возвращается по нескольку раз
к одним и тем же областям. На первом месте стоит, конечно, Йемен,
которому уделяется львиная доля; значительно скуднее говорит ал-Хам-
данй о Хадрамауте. В Йемене подробнее всего он описывает свою
родину, область Хамдан; он обнаруживает, как всегда, одинаковое зна­
комство с сохранившимися памятниками, надписи на которых иногда
пытается разбирать, и с устной и литературной традицией. В частности,
ему хорошо известно, например, еще доисламское деление Йемена
на округа — михлаф (множ. махалйф). После Йемена он опять временно
возвращается к некоторым дополнительным данным о севере Аравийского
полуострова, но заканчивает книгу все же Йеменом, группируя в само­
стоятельном отделе его 'аджа'иб („чудеса"), вернее особенности, кото­
рых нет в других странах. Такой же самостоятельный характер носит
собрание „географических" стихов — цитат из произведений древних
поэтов, где упоминаются какие-нибудь географические названия. Как бы
приложением к книге служит примыкающая к этому отделу большая
географическая пьеса в 127 строф по 5 стихов некоего Ахмеда ибн
'Иса ар-Рудасй с описанием маршрута паломников по Аравии.
Ал-Хамданй владел всей полнотой литературного материала, но
искусство личного наблюдения стояло у него не на меньшей высоте.
Его книга сохраняет даже практическое значение до наших дней:
известный путешественник по Аравии Мальтцан указывал, что она немало
помогает при изучении современной географии полуострова.1 В области
региональной географии она выделяется среди всех произведений
IX—X в. и только в XI в. мы встретим затмевающий ее памятник
в виде „Индии" великого ал-Бйрунй.

1 Mi i l l e r . Das Buch der arabischen Halbinsel, стр. 299.


Г л а в а VI
АЛ-МАСУДЙ И ПУТЕШЕСТВЕННИКИ X в. НА СЕВЕР
Десятый век — эпоха окончательного распадения халифата, но в то же
время эпоха высшего расцвета арабской культуры, „ренессанс ис­
лама" по сбивчивому названию одного из ученых (Меца). К десятому
веку можно относить ^и апогей арабской [географической литературы
в ее творческой линии самостоятельного движения. Десятый век богат
отдельными интересными произведениями в области региональной гео­
графии, но ими литературная продуктивность не ограничилась. К нему же
относится формирование так называемо^ „классической школы" араб­
ской географии, равно как сложение наиболее оригинального памят­
ника арабской картографии „Атласа ислама". Число путешественников
в X в. значительно и, что для нас особенно важно, среди них мы встре­
чаем целый ряд странствовавших по областям нашего Союза или близ­
ким к ним. География проникает в это время и в сопредельные жанры
литературы: ей уделяется место в энциклопедиях, в библиографических
сводах, в работах по терминологии; география тесно связывается с ли­
тературными сюжетами и литературным изложением. Десятый век выдви­
гает, наконец, несколько крупных фигур, очень разносторонних, не
географов по специальности в узком смысле.
На первом месте среди них смело может стать ал-Массудй I (ум.
в 345/956 г.), „самый оригинальный географический писатель X века"
по отзыву одного из лучших знатоков этой литературы в наши дни.1
Мнения ученых о нем, однако, далеко не однородны: такой же серьез­
ный знаток, правда несколько склонный к парадоксам, видел в его
стиле „родство с современным газетным жаргоном", а его самого счи­
тал „предшественником современных репортеров и глобтроттеров".2 Этот
отзыв лишний раз ^показывает, как вредна чрезмерная модернизация
в таких случаях; и здесь правильное освещение личности возможно
только при учете всех обстоятельств ее возникновения.
Ал-Мас'удй был чистый араб и вел свое происхождение от одного
из сподвижников Мухаммеда по имени Мас'уд. Родился он, вероятно,

1 K r a m e r s , EI, ЕВ, стр. 67.


2 M a r k w a r t . Streifziige, стр. XXXV.
172 Глава VI

в Багдаде около начала X в. и хорошо усвоил всю литературную тра­


дицию своего времени в разнообразных областях наук. Однако его ос­
новной школой явились, повидимому, широкие путешествия и живое
общение с представителями самых разнообразных слоев. Путешествия
его захватили все страны от Индии до Атлантического океана, от Крас­
ного до Каспийского моря; возможно, что он побывал в Китае и Малай­
ском архипелаге. В своих произведениях он часто приводит даты пре­
бывания в определенных пунктах, которые, если и не дают возможности
составить его маршруты, то, во всяком случае, рисуют большую его
подвижность.
Весьма возможно, что писательский облик ал-Массудй был бы яснее,
если бы сохранились его крупные произведения, в частности два ^боль­
ших свода: „Ахбар аз-заман" („Истории времени") в тридцати томах*
начатый составлением в 332/943 г., и „ал-Китаб ал-аусат" („Средняя кни­
га"). К сожалению, они известны только в ничтожных отрывках, подлин­
ность которых до сих пор не может считаться окончательно установленной.1
Таким образом, среди очень многочисленного количества известных
по названию его сочинений характеристику приходится основывать
исключительно на двух: самом сокращенном из трех исторических трудов
„Мурудж аз-захаб ва ма'адин ал-джавахир" („Промывальни золота2
и рудники самоцветов") и на отражающем преимущественно географи­
ческие интересы „Китаб ат-танбйх ва-л-ишраф" („Книга предупрежде­
ния и пересмотра"). Оба они являются очень хорошим примером невоз­
можности разграничить исторические и географические работы. Послед­
нее написано в год смерти ал-Массудй и как бы подводит краткий итог,
производит своеобразный „пересмотр" всех многочисленных его произве­
дений. Характерно его предисловие, которое дает известное представле­
ние о достаточно расплывчатом плане и обилии материалов, собранных
в не дошедших до нас книгах.
„Изложение цели этой книги. Говорит Абу-л-Хасан сАлй ибн
ал-Хусейн ибн сАлй ал-Мас*удй. Когда мы сочинили нашу большую книгу
«История времени и тех, кого уничтожили превратности из народов
прошлых, поколений отшедших и государств исчезнувших», мы приба­
вили к ней «Книгу среднюю» с тем же содержанием, а затем сопроводили
ее книгой «Промывальни золота и рудники самоцветов с подарками
благородным царям и людям знания». Вслед за этим мы составили книгу
«Категории знаний и что происходило в прежние времена». За ней
последовала книга «Сокровища наук и что было в прошлое время».
К ней мы прибавили «Книгу напоминания о том, что произошло в преж­
ние века».

1 B r o c k e l m a n n . GAL, I, стр. 143—145, № 6; SB I, стр. 220—221.


‘2 Название и теперь по старой традиции часто переводится неверно „Золотые
луга", хотя еще в 1844 г. разъяснено Гильдемейстером ( G i l d e m e i s t e r , WZKM,
V, стр. 202—204).
Ал-Mac уди и путешественники X в. на север 173

„В этих книгах мы привели сообщения о начале мира, о тварях,


их разделении на земле и по областям, о суше и море, об исчезнувших
поколениях, о прошедших и погибших народах, о великих государствах,
как Индия, Китай, халдеи, они же сирийцы, арабы, персы, греки, румы
(византийцы) и другие, об истории прошлых времен, о миновавших поко­
лениях и пророках, рассказы про их истории, жизнеописание царей,
их управление, обиталища народов, их расхождение в богопочитании
и разнообразие в мнениях. Мы описали моря мира, их начало и конец,
соединение одних с другими, те из них, которые не соединяются, в ко­
торых проявляется прилив и отлив и в которых не проявляется, их ве­
личину по долготе и широте, какие от каждого моря отделяются заливы,
какие впадают в него великие реки, какие на нем большие острова,
какая часть земли была сушей и стала морем, а море стало сушей
с прохождением времен и круговращением веков, что говорили мудрецы
разных народов о свойствах (кайфййа), ее юности и старости, причинах
всего этого, о великих реках, их началах и впадении, о размерах
их протяжения по лику земли от начала до конца, сообщения о виде
(ьиикл) земли и ее форме (хаи!а)у что говорили мудрецы народов, философы
и прочие, о разделении ее и обитаемой на ней четверти, ее искривлении
(ва хадабха)у плоскогориях, долинах, разногласие людей о характере
(кайфййа), ее устойчивости, о влиянии звезд на ее жителей, о разно­
образии их форм, цвета и нравов, описание семи климатов, их долгот
и широт, обитаемых и необитаемых частей, величина их, движение сфер,
их вид (xavCamxa), различие их движений, расстояния звезд, их
сферических тел (аджрамхй)у их схождения и расхождения, харак­
тер их движений, их перемещения на своей сфере, их противоположе­
ние друг к другу в движениях, виды их воздействий на мир становле­
ния и исчезновения, благодаря чему держится бытие. (Мы изложили),
происходят ли их действия от соприкосновения или на расстояние,
с волей и намерением или же без этого, как это происходит и в чем
здесь причина, бывают ли движения сфер и звезд все по природе или по
свободному выбору, есть ли у сферы природная причина, действующая на
вещи, обусловленные ею, которые она объемлет и окружает. (Мы описали;
области (ан-навахй) и страны горизонта (ал-афак) — восток, запад,
север, юг, находящиеся на поверхности земли удивительные сооруже­
ния, что говорят люди о возрасте мира, его начале, пределе и конце,
о причине долгой или короткой жизни, о приемах начальствования, о раз­
ных категориях светского управления, царского или общественного,
что необходимо для царя при управлении самим собой и своими под­
данными, о разных видах, религиозного управления, о количестве его
частей, по какой причине государственной власти необходима какая-нибудь
религия, точно так же, как религии необходима государственная власть
и нет устойчивости ни в одной из них без другой, почему это обяза­
тельно и какова здесь причина, как проникают пороки в государство, про­
174 Глава VI

ходят династии, исчезают законы и религии (ал-милла), каковы пороки,


что возникают в самом государстве и религии, и каковы внешние,
направляющиеся на это же, как укрепляется религия и власть и как одна
лечится другой, если заболеет сама по себе или от какого-нибудь
случившегося обстоятельства, какова цель этого лечения и его приемы,
каковы признаки расцвета государств, какие системы управления обла­
стями, вероучениями (ал-адйан), войсками по всем категориям, приемы
хитростей и козней в войнах явно и тайно, равно как все прочее из рас­
сказов про мир и его чудеса. Мы изложили сообщения про нашего
пророка, да благословит его Аллах и да приветствует, его рождение,
обнаружившиеся в мире знамения, события и происшествия, предупреждав­
шие о его явлении до его рождения, именно повествования жрецов
и прочее, как Аллах, да будет ему слава, проявил его руками дока­
зательства, приметы, неопровержимые чудеса; мы рассказали о его росте,
посланничестве, переселении, о его походах, набегах, ночных и дневных,
переходах (манасира) до его смерти, о халифах после него и царях,
лучшие повествования про них, каковы были в их дни события, проис­
шествия и завоевания, рассказы про их везиров и секретарей до хали­
фата ал-Мутйс. Мы упомянули, кто был в каждую эпоху из хранителей
преданий, передатчиков биографий и рассказов про них, их категории
со времени сподвижников и следовавших за ними, кто был после них
из законоведов крупных народов и других представителей мнений, сект,
толков, полемики среди групп признающих молитву, кто из них умер
по годам до настоящего, отмеченного времени.
„В наших книгах «Упорядочение примет об основах законных реше­
ний», «Упорядочение доказательств об основах религии (ал-милла)»,
«Вопросы и доводы о толках и религиях» мы изложили расхождение
законоведов о предпосылках корней религии, о новостях (ал-хавадис),
относительно которых расходятся их мнения, к чему приходят (теперь)
в учении о явном смысле, отрицании аналогии, собственного суждения,
одобрении постановлений закона. Ведь Аллах, славный и великий, уже
завершил религию, осветил путь и разъяснил принявшим обязательство,
что им отвергать, разъяснил в своих ниспосланных стихах, в достой­
ной сунне своего посланника, удерживая от последования («ат-так л й д )
(авторитетам) и перехода установленных границ. Мы изложили здесь
все, что с этим связано, о корнях (юридических) решений и постановле­
ний как рациональных, так и традиционных, равно как и прочее относи­
тельно различных категорий наук и [форм сообщений, которых нельзя
описать в перечне или упомянуть в системе.
„Мы решили сопроводить все это седьмой книгой, сокращенной,
с заглавием «Книга предупреждения и пересмотра». Она следует
за «Книгой напоминания о том, что случилось в прежние времена». Мы
включим в нее существенные отделы о небесных сферах, их форме
(хай'атиха), о звездах, их влиянии, об элементах, их сочетании, спо-
Ал-Mac уди и путешественники X в. на север 175

собе их действий, разъясним деление времени и времен года, каковы


у каждого времени лунные станции (ал-маназил), каково расхождение
о начале их, скажем о стихиях (ал-устукиссат) и прочем, о ветрах,
откуда они дуют и как действуют и влияют, о земле, ее форме (шикл),
что говорится о размерах ее поверхности, заселенной и незаселенной
части, об округах, странах (ал-афак) горизонта, что в них преобладает,
как они влияют на своих жителей и прочее, что с этим связано. Мы
упомянем о семи климатах, их разделении и границах, что говорилось
об их широте, долготе, о разделении климатов по семи планетам — пяти
и двум светилам. Мы опишем четвертый климат, его превосходство
перед прочими климатами, какие достоинства свойственны его жителям,
отличающие их от жителей других климатов, и все прочее, что связано
с этим из речи о широте и долготе стран, о климате (ал-ахвийа), его
влиянии и прочем. Мы упомянем моря, их число, что говорится об их
широте, долготе, связи и разделении, о впадении в них больших рек,
какие государства их окружают и все прочие обстоятельства. Мы упо­
мянем про семь народов в прежние времена, их языки, места их обита­
лища, чем каждый народ отличается от другого и что с этим связано.
Это мы сопроводим именами первых персидских царей, царей «общин»
и Сасанидов, сообразно с их категориями, числом, продолжительностью
их правления в годах. Затем мы укажем царей греческих, их число,
продолжительность их правления, царей румов по их категориям языч­
ников, они же сабии, и принявших христианство, их число, сумму годов
их правления, какие были в их дни события и великие происшествия,
духовные и светские, описание их провинций, их границ и размеров, ка­
кие из них соприкасаются с заливом и морями румов и хазар и что
с этим связано из отрывков, указывающих, как было уже отмечено в на­
шем сочинении, на предшествующие наши книги. Мы упомянем выкупы
пленных между мусульманами и румами до этого времени, хронологии
разных народов, всю хронологию мира, пророков и царей от Адама
до пророка нашего Мухаммеда с подсчетом (ва хаср) этого и всего с ним
связанного, определение годов у разных народов, солнечных, лунных,
их месяцев, високоса (кабсха) и «вставки» (насй^ха), прочих обстоя­
тельств и связанных с этим указаний на предшествующие сборники и со­
чинения. Мы упомянем рождение пророка, его посланничество, переселе­
ние, число его походов, ночных и дневных нападений, его секретарей,
его смерть, халифов после него и царей, их нравы, их секретарей, ве-
зиров, судей, распорядителей приема, надписи на их перстнях, какие
были в их дни великие события, религиозные и светские, подсчет (хаср)
их хронологий до настоящего времени, то есть 345 г. хиджры (= 9 5 6 г. н.э.)
в халифате ал-Мутйс, ссылаясь здесь на ранее упомянутые наши книги*
„В этой книге мы ограничились упоминанием этих государств из-за
величины власти царей персидских, древности их правления, его непре­
рывности, хорошей политики, которой они держались, стройного управле-
176 Глава VI

ния, заселенности областей, мягкости к рабам, подчинения многих царей


мира их власти, уплаты им подати и хараджа и потому что они владели чет­
вертым климатом, а это климат Бабиля (=Вавилона), средний на земле
и лучший из климатов. Государства греков и румов следуют за персид­
ским по величине и славе и по тому, чем они отличены из категорий
(анваf) мудрости (ал-хикам), философии, удивительных искусств и пре­
восходных ремесл. Государство румов к тому же до нашего времени
стойко в своих установлениях и стройно в управлении. Греки вошли
в состав румов, когда те захватили их государство, как вошли халдеи —
они же сирийцы, жители Ирака — в состав первых персов, когда те
победили их. Мы не хотели оставить нашу эту книгу без упоминания о них,
хотя мы помянули все государства, что на поверхности земли, какие
из них исчезли и пропали и какие остаются до этого времени, рассказы
про их царей, управление и все обстоятельства в названных наших
книгах.
Мы просим извинить небрежность (сахв), если она попадется в на­
шем сочинении: ведь от нее не может избавиться тот, кого коснулась
(лахикатху) людская рассеянность (гафла) и человеческая небрежность
(iсахва). К этому были мы вынуждены долгим пребыванием на чужбине,
удалением от дома и чередованием (т а в а т у р ) путешествий то на восток,
то на запад, как сказал Абу Таммам:

„Преемник Хидра я: если кто и пребывает на родине в


какой-нибудь стране, то спины верблюдов — моя родина.
В Сирии мой род, Багдад — моя любовь, а сам я в Ракке,
но в Фустате мои братья“ .

Или как другие слова у него же:

„И двигался я на запад, так что не находил уже и упоминания


о востоке; двигался я на восток, так что забывал про запад.
События, когда я встречал их, отбрасывали меня раненным,
точно встретил я вражеские отряды".

А теперь мы приступим к тому, что обещали и к чему стремились.


К Аллаху взываем мы о помощи, его просим о содействии и направлении".1
Стихи Абу Таммама, которыми не без своеобразной рисовки
ал-Мас'удй заканчивает предисловие, говорят, о том, в какой мере он
ценил литературное изложение, иногда стоявшее для него на первом
плане. Он, конечно, не ученый исследователь в стиле ал-Бйрунй,
не специалист географ или историк, а прежде всего литератор — адйб,
популяризатор знаний, примыкающий к направлению ал-Джахиза или
Ибн ал-Факйха, но с более серьезным уклоном, с более дисциплиниро­
ванным стилем рассказа. Рассказчик он умелый и в его историческом

1 А л - M a c '(у д и , BGA, VIII, 2,з — 7,18.


Ал-Мас'уди и путешественники X в, на север 177

по преимуществу труде „Мурудж аз-захаб“ дана одна из лучших


иллюстраций к культурно-литературной жизни халифата. Недаром в 70-х
годах она привела в восторг такого тонкого ценителя этой стороны
изложения, как Эрнест Ренан.1 Сочинение дважды обрабатывалось
автором: около 336/947 и 345/956 г. Найдем мы в нем и главы по пре­
имуществу географического характера, иногда разрастающиеся в большие
экскурсы. Таковы отделы о морях и реках, о племенах арабов, курдов,
тюрок, болгар, о культовых сооружениях всех народов мира, в частности
на Кавказе. Любопытны его соображения о переселении племен,
об Индии, о неграх. Глава о славянах более ста лет (1834) тому назад
послужила предметом для самостоятельной монографии Шармуа,2 а в на­
чале XX в. Маркварта.3 Все же и теперь в связи с прогрессом науки
далеко не все относящиеся к ней вопросы могут считаться решенными.
В недавнее время снова высказывалось мнение, что в государстве
ад-Дйра, упоминаемом ал-Мас'удй,4 надо видеть киевское княжество
с известным Диром, соправителем Аскольда.5 Не менее ценны сообщения
ал-Мас'удй о походах русов после 912—913 гг. на прикаспийские области,
хотя бы потому, что он был отделен от событий каким-нибудь десятком
лет.6
Его последнее сочинение „Китаб ат-танбйх“, конечно, давало право
для включения в „Библиотеку арабских географов“ („Bibliotheca Geog-
raphorum Arabicorum“), однако строго географическим оно не является
и географические темы не занимают в нем большей части. В общем они
сосредоточены в начале, где как бы во введении дается конспект астро­
номической и физической географии — сжатый свод идей X в., изло­
женных по известной в существенных чертах системе. Специальное
внимание уделено теории ветров, которая представляет известный
интерес:
„Когда солнце в своем склонении на север отходит от экватора,
воздух в стороне севера согревается, а южный воздух охлаждается.
Отсюда следует, что южный воздух сжимается и требует меньшего
пространства, а северный воздух расширяется и требует более обширного
пространства, так как пустоты в мире нет. Отсюда следует, что боль­
шинство ветров летом у тех, кто находится в стороне севера, бывают
северными, потому что воздух от них движется по направлению к югу,
так как ветер не что иное, как движение воздуха и его волны. Точно так
же следует, что большинство ветров зимой бывают южными из-за дви­
1 R e n a n . Melanges d’histoire, стр. 253—275.
2 C h a r m o y . Relations de Mas'oudy.
3 M a r k w a r t . Streifziige, стр. 95—160.
1 А л - М а с ' у д й . Мурудж, III, стр. 3 4 . — M a r k w a r t . Streifziigfe, стр.
145.
5 Kvalen. Norwegian Settlements, стр. 23 с л . — Kv a l e n . Det norske Gurda-
riki, II, 1, стр. 33, 44 сл.; ср.: M z i k , WZKM, 46, 1939, стр. 317.
6 Бартольд. СВ, I, 1940.
12 И. Ю. К рач к овск и й . т. IV
778 Глава VI

жения воздуха в сторону севера, потому что солнце зимой склоняется


к югу".1
Вслед за этим идет характеристика промышленности, торговли
и продуктов Египта, в связи с чем дается попытка объяснить духовные
свойства народа физическим влиянием климата. Для примера небезынте­
ресно рассуждение о северных народах:
„Что касается обитателей северной четверти, именно тех, от зенита
которых солнце далеко, из проникших на север, как сакали бы и франджи
с соседними им народами, то сила солнца у них слабеет от их удаления
от него. Их областями владеет холод и влажность, у них постоянно
перемежаются снега и льды, редок горячий темперамент. Тела их ста­
новятся крупными, природа сухой, нравы делаются неровными, понятли­
вость грубеет, языки тяжелеют. Цвета их белеют до крайности и от
белизны переходят в голубой. Кожа их становится тонкой, а мясо
грубым; глаза у них тоже голубеют, не отступая от природы их цвета.
Волосы у них гладкие и становятся золотистыми от преобладания влаж­
ных испарений. В их мнениях нет стойкости из-за природы холода
и недостатка жара. Кто из них углубляется на север, теми овладевает
глупость, грубость и животность. Все это увеличивается среди них
по мере удаления на север“.2
Описательная география излагается по знакомой нам хорошо системе
семи климатов с более подробной характеристикой четвертого, где
расположена Месопотамия. Попутно речь идет о поражавших внимание
со времени древности чудесах Александрии и землетрясении 344/955 г.
Описание морей и рек дается с краткой характеристикой орошаемых
ими государств и с некоторыми экскурсами — о положении Урмии,
вулканах Персии, более обстоятельной главой о странах к северу и северо-
востоку от Каспия. Этнографический отдел распределяет все народы
на семь групп: персы, халдеи с арабами и евреями, обитатели Европы
(греки, византийцы, славяне, франки), ливийцы и африканцы вообще,
тюрки, жители Хинда и Синда (индийцы), наконец китайцы с корейцами.
Интересно, что представление о единстве семитских народов здесь уже
существует задолго до того, как оно появится в Европе, однако нет
еще объединяющего названия для них. Вся остающаяся часть, прибли­
зительно 4/5 книги, носит скорее исторический характер. Широта гори­
зонта ал-Масудй в ней сказывается также отчетливо: он далеко
не ограничивается историей арабов, а уделяет большое внимание
и иранской древности, и описанию византийских провинций, и даже
церковной истории христиан.

1 А л - М а с ' у д й , BGA, VIII, стр. 12, 7 —3 5 = N а 11 i п о. Cosmos, XII, стр. 60 =


C a r r a d e V a u x . Ma9 oudi, стр. 17—18.
2 А л - М а с * у д й , BGA, VIII, стр. 23, п — 24, 2 = N а 11 i п о. Cosmos, XII = C a r r a
d е V a u x . Masoudi, стр. 38—39.
Ал-Mac уди и путешественники X в . на север 179

Нельзя отрицать того, что в ал-Мас'удй поражает размах его научных


интересов и большая объективность при суждении о национальных
и религиозных вопросах. Он внимательно расспрашивает представителей
самых разнообразных толков, внимательно изучает их книги, хорошо
знаком с их литературой: у него одинаковое отношение к христианам,
евреям, сабиям. Во время движения карматов на Багдад он знакомится
с их учением и книгами, даже беседует с их миссионерами, строго
порицая мусульманских канонистов, берущихся их опровергать без должных
знаний.1 Разносторонность его интересов поразительна: он с одинаковым
вниманием собирает сведения о соединении Черного и Каспийского морей
или о возможности для носорога пробыть семь лет в утробе матери.
В Александрии он живо описывает разрушение знаменитого Фароса
от землетрясения в 344/955 г., в Сиджистане дает первое известное
упоминание о ветряных мельницах,2 в Мансуре в Индии наблюдает
жизнь 80 царских слонов. Приходится удивляться, как он мог собрать
и перечитать такой громадный материал.
Обработка его, однако, не стоит на той высоте, как нам хотелось
бы. Ему было трудно заставить себя строго логически мыслить и выра­
жаться, работал он слишком поспешно и далеко не всегда был в состоянии
правильно сопоставить различные сведения, полученные им из разных
источников о далеких народах. Дози показал, что в Андалусии для него
иногда бывала неясна разница между собственными и нарицательными
именами.3 Все же он стоял на высоте географических знаний своего
времени и всегда стремился собрать новейшие сведения о тех странах,
в которые не мог попасть сам.
Изложение его построено по литературному, а не иснадному типу,
поэтому он редко называет свои источники. Начитанность его, несом­
ненно, была громадной, но следы ее сознательно или бессознательно
затушеваны, в частности, что для нас особенно непоправимо, в его
этнографических данных. Своих предшественников он называет только
суммарно, по известным нам обыкновенно характеристикам. Здесь мы
найдем основных представителей жанра ал-масалик ва-л-мамалик4
(„Пути и области"): ас-Сарахсй, не дошедшего до нас ал-Джайханй
и хорошо известного Ибн Хордадбеха. Широта подхода ал-Массудй
проявляется и тут: он не боится называть имена лиц, которые в его
эпоху были одиозны, упоминая в заключение своего краткого перечня
географов работу „ан-Навахй ва-л-афак“ („Области и округа"), переда­
вавшую „рассказы про страны, много диковинок на суше и на море".
Автором ее был Мухаммед5 ибн Ахмед ибн ан-Наджм, известный
1 А л - М а с * у д й , BGA, VIII, стр. 384, 15—17, стр. 396, и —is.
2 S a r t o n. Introduction, I, стр. 638.
й Do z y . Recherches, I3, стр. 168—170.
4 А л - М а с ' у д й , BGA, VIII, стр. 75.
5 В имени расхождение: Ал-Фихрист, стр. 147, 18 и 26; Й а к у т . Иршйд, I,
стр. 296, 4 —5 , где чит.: £J1
12*
Глава V i

обыкновенно под именем Ибн Абу гАун ал-Катиб,1 единомышленник


известного „еретика>“ аш-Шалмаганй, казненный вместе с ним в 322/934 г.2
Вероятно, не без влияния этого обстоятельства, автор библиографи­
ческого сборника „ал-Фихрист“, по примеру некоторых современных
§му историков, счел нужным обозвать его „скудоумным** (накис ал-алгл);8
сочинение было известно еще в XIII в. Йакуту.4 Упоминание своих
предшественников ал-Мас'удй заканчивает очень любопытным отступле­
нием о значении старых и новых произведений;5 оно живо отражает литера­
турные споры той эпохи, глубоко волновавшие самые разнообразные круги.
„Каждый из них исчерпал свои возможности и приложил все ста­
рания; случается, что один из них достигает того, чего не достигает
другой. И в этой нашей книге и в предшествующих наших книгах,
среди которых эта по счету седьмая, мы привели рассказы про мир
и его чудеса. Мы не лишили их доказательств подтверждающих и до­
водов подкрепляющих как в смысле разума, так и опыта, равно как
всего того, что известно и распространено или приводилось для засви­
детельствования из стихов сообразно с упомянутой вещью и ее потреб­
ностью в этом. Хотя наше время и отстало от времени бывших до нас
сочинителей, хотя наши дни далеки от их дней, мы, во всяком случае,
надеемся, что не отстанем от них в сочинении, которое ставим задачей,
и в цели, к которой стремимся. Если у них есть преимущество первен­
ства, то у нас есть преимущество последования. Бывает, что умы схо­
дятся и мысли совпадают, а иногда последний оказывается лучше в своем
сочинении и стройнее в его сочетании, так как он умудрен опытностью,
боится проверки (ва х а ш й а -т -т а т а б б у ') и остерегается совершить
ошибку. Поэтому-то науки развиваются беспредельно, так как последний
находит то,, чего не находил первый, и так до неограниченной цели,
до неустановленного предела. Аллах, славный и великий, сообщил
об этом и сказал: «И выше всякого обладателя знания есть Знающий».6
Однако свойством многих людей является прославление предшествен­
ников и превознесение книг предков (ас-салифйн), хвала прошлого
и хула существующего (ал-бакй), хотя в книгах новых авторов бывает
то, что полезнее и благотворнее (ва аксару са'и д атан ). Абу 'Осман
'Амр ибн Бахр ал-Джахиз рассказывал, что он сочинял книгу со мно­
гими идеями, хорошо расположенную, и выпускал (фа йансубуху) под
своим (ила нафсихи) собственным именем, но не видал, чтобы уши

1 Ал-М ас'удй, BGA, VIII, с т р . 75, 17—19.


2 А л - М а с ' у д й , BGA, VIII, стр. 397, 1 - 2 . — Й а к у т . Иршад,I, стр. 297, 8 ,*
ср.: Б а р т о л ь д , ИАН, 1918, стр. 790.
3 А л - Ф и х р и с т , с т р . 147, 20—26.
* Й а к у т . Му'джам, I, стр. 7, 12 = Й а к у т . Иршад, I, стр. 297, 9.
5 А л - М а с ' у д й . BGA, VIII, стр. 75 , 19 — 77, 7 . — С а г г a d е Vaux.
Ma^oudi, стр. 1 1 0 — 1 1 1 .
6 Кбран, 12 , 76.
Ал-Mac уди и путешественники X в. на север

к ней склонялись или стремления направлялись в 6е сторону. Тогда он


сочинял менее удовлетворительную по достоинству и менее полезную,
и затем приписывал ее сАбдаллаху ибн ал-Мукаффа или Сахлю ибн Ха-
руну или кому-нибудь другому из предшествующих, имена которых
вознеслись (т а р а т ) среди писателей, и люди устремлялись их читать
(*ала катаби ха) и торопились переписывать не почему-либо иному, как
потому, что они принадлежат предшествующим, и потому, что людьми
этой эпохи владеет зависть к своим современникам и ревность к до­
стоинствам, которые тем присущи и которые они стремятся обнаружить.
Это — партия (тарифа), на которую большие люди не обращают внимания.
Действовать надо, считаясь с обладателями здравого взгляда и наблю­
дательности, которые всему воздают должную справедливость и полно­
стью уделяют принадлежащее право. Они не превозносят предшествен­
ника, если он не достоин, и не умаляют последующего, если он велик. Для
таких-то и сочиняются книги и приводятся в систему (ва тудаувану) науки".
Личные вкусы ал-Массудй отчетливо выступают в отзыве об ал-Джа-
хизе, который он дает в своих „Промывальнях золота":1
„У Абу-л-Хасана ал-Мада’инй много книг, но он только передавал,
что слышал, а книги ал-Джахиза, несмотря на его известный уклон,
счищают ржавчину с умов и открывают блестящие доказательства. Он
расположил их лучшим образом, изложил превосходным способом
и привел в хороший порядок. Он облек их в лучшие выражения из своих
слов, а когда боялся скуки читателя и утомления слушателя, то пере­
ходил от серьезного к шутке, от красноречивой мудрости к изящному
анекдоту. У него прекрасные книги, как „Китаб ал-байан ва-т-табаййуна
(„Книга изложения и ясности"), которая является лучшей, так как он
собрал в ней и прозу и стихи, блестящие стихотворения, прекрасные
рассказы, красноречивые проповеди. Если бы кто-нибудь ограничился
этим, ему было бы довольно. У него есть еще другие книги: «Книга
животных», «Книга паразитов», «Книга скупых»; все его книги доходят
до совершенства".
Мы знаем хорошо, что, несмотря на такое преклонение, свои лите­
ратурные источники ал-Мас'удй не принимал на веру: мы уже видели
в другом месте, как внимательно проверял он сообщение ал-Джахиза
о связи Инда с Нилом, как он сопоставлял письменные свидетельства
с различными маршрутными данными, очень часто упоминая, где и когда
он встречался с известными и не известными нам путниками. Среди
первых был и знакомый нам редактор индокитайских маршрутов Абу
Зейд Сйрафский. Отсутствие какой бы то ни было системы в произве­
дениях ал-Массудй искупается тем, что он не идет слепо за господ­
ствующей схемой книжной, ученой географии, а дает большое место
независимым географическим сведениям путешественников и купцов,

1 А л - М а с ' у д и . Мурудж, VIII, стр. 34—35.


182 Глава Vl

причем нередко симпатии его оказываются на стороне последних. Он сам


подчеркивает расхождение книжной теории и практических данных отно­
сительно протяжения Индийского океана.1 К астрономической географии
он чувствовал мало вкуса: приходилось уже упоминать его курьезное
мнение о том, что в одном „климате" все крупные города расположены
на одном градусе широты.2
Сочинения ал-Мас'удй не могли стать особенно популярными уже
в силу их большого объема, но меньшие из них были известны в такой
же мере, как общий его стиль и самое имя. Последним обстоятельством,
вероятно, объясняется и то, что неоднократно делались попытки при­
писать ему подложные произведения. Наиболее известным среди них
является „Китаб ахбар аз-заман ва 'аджа’иб ал-булдан" („Рассказы вре­
мени и диковинки стран") или „Мухтасар ал-'аджа’иб ва-л-гара’иб“
(„Сокращение диковинок и чудес"). Известно оно в довольно много­
численных рукописях, в частности в Национальной библиотеке Парижа,
которые исследованы Карра де Во.3 Распадается оно на два неравных
отдела; первый — меньший — посвящен созданию мира и чудесам древних
народов. Значительное место уделено здесь легендам об Индийском море,
связанным отчасти с „Чудесами Индии". Второй — больший — отдел
занят исключительно легендарной историей древнего Египта, не осно­
ванной ни на греческой традиции, ни на иероглифических преданиях.
В некоторых рукописях сочинение приписывается ал-Массудй,4 но ему
оно не может принадлежать ни по содержанию, ни по стилю; сам он
не упоминает его среди своих произведений, а в тех главах его „Мурудж
аз-захаб", где речь идет о Египте, и характер изложения и состав
сюжетов слишком мало напоминает „Мухтасар ал-'аджа’иб".5 Вопрос
об авторе оказывается сложным и в связи с другим обстоятельством:
некоторые отрывки из этого произведения, имеющиеся в известной
работе ал-Макрйзй о Египте, приписываются им Ибрахйму ибн Васйф
Ш аху.6 Имя этого автора нам знакомо: он относится к началу VII/XII1 в.
и известен историей Египта, носящей в первой части такой же леген­
дарный характер, как и „Мухтасар ал-?аджа’иб“. В различных рукописях
она доводится до 688/1289 г., а иногда продолжается до 923/1517 г.
и дальше, представлена различными редакциями и носит разные названия.7
Известна турецкая обработка сокращения под названием „Джавахир
ал-бухур ва вака’и' ал-умур" („Перлы морей и происшествия событий"),

K r a m e r s . Legacy, стр. 87.


1
Там же, стр. 8 8 .
2
3 C a r r a d e V a u x . L ’Abrege.
4 Там же, стр. X XX.
5 Там же, стр. XXXIII.
6 Там же, стр. XXXI.
7 Там же, стр. XXXIII. — В го с k е 1 m a n n. GAL, I, стр. 335—336, № 5; SB I,
стр. 574—575.
Хсз

^ / y ^ S e l ^ p ^ _ < 5 aULcuajlU^ l^ -r^ i3


^ lL 'A Л m |/ >f • ,, * f i / \ r - „ . ’

^ 3 ^ 3 < S s^ ) ^ *^ b
* \ T * n *>. ^ ^— /'0 >

V J a / i **" ,1 • '•' 1 ' -> 4 ' -«„v

'• ^ ^ b ) jr ^ 5

Рис. 19. Ибн Васиф Ш ах. „Китаб ал-'аджа’иб ал-кабир“ . 607/1211 i


Рукопись Института востоковедения Академии Н аук СССР» В 613, л. 446
(упоминание сакалиба).
184 Глава VI

доведенная даже до конца XVI в. На анализе ленинградской рукописи


Розен показал, что в подходе к египетской древности она является
продуктом своеобразной коптской сасабии — национализма1 (рис. 19).
Несмотря на такое сходство сюжетов, „Мухтасар ал-саджа’ибм не может
принадлежать Ибрахйму ибн Васйф Шаху: имеющиеся в ней даты отно­
сятся не позже чем к X в. и сомнительно, чтобы Ибн Васйф Шах огра­
ничился только этим периодом, если сочинение фактически вышло из его
рук.2 Скорее можно предполагать, что оно было только одним из его
источников или даже представляло первоначальную редакцию того труда,
который Ибн Васйф Шах обработал. Произведение рано стало известно
в Европе: еще в 1666 г. Ваттье дал французский перевод по одной
исчезнувшей впоследствии рукописи и приписал произведение третьему,
совершенно фантастическому автору.3 Все это показывает, насколько
сложен вопрос с различными редакциями и обработками этого цикла
произведений. Критический перевод Карра де Во (1898) показал, что оно
представляет несомненный интерес и для литературной истории и для
фольклора, но приписывать авторство „Мухтасар ал-саджа’иб“ ал-Массудй
нет оснований.4
Путешествия самого ал-Мас'удй, как мы видели, захватывали очень
широкий масштаб и нашли большое отражение в его трудах, но все же
он вошел в историю литературы не как путешественник, а как писатель.
В противоположность этому среди его современников выделился целый
ряд путешественников в близкие нам страны, ставших известными
исключительно благодаря описанию своего путешествия, хотя один из них
был довольно популярным поэтом.
На первом месте и хронологически и по удельному весу мы можем
поставить Ибн Фа^лана с его знаменитой „Запиской" („Рисала“), интерес
к которой за последние годы опять вспыхнул с такой же силой, как
120 лет тому назад при ее открытии. Произведение этого несомненно
заслуживает, особенно теперь, когда оно впервые делается доступным
почти в полном виде.
В нем мы имеем любопытный памятник эпохи, живо рисующий все
политические соотношения в халифате и связи не только с сопредель­
ными странами, как Средняя Азия, но даже и с такими окраинами
культурного мира той эпохи, как Поволжье. Богатство этнографических
наблюдений, заключенных в „Записке", совершенно неоценимо и исклю­
чительно разнообразно. Они касаются целого ряда кочевых тюркских

R o s e n . Notices sommaires, стр. 167—173, № 220.


1
2 C a r r a d e V a u x . L'Abrege, стр. XXXIV.
3 Brockelmann. GAL, SB II, стр. 1026, № 7. С р.: C a r r a d e V a u x .
L*Abrege, стр. XXVIII и XXXI.
4 Оригинал сокращения упоминает под этим названием Х а д ж ж и Х а л и ф а , И,
стр. 150 и 641, № 4272; турецкий перевод неизвестного ближе Йусуфа ибн Ни'метул-
лаха см.: B a b i n g e r . GOW, стр. 121, № 105.
Ал-Масуди и путешественники X в. на север 185

народностей Средней Азии в такой же мере, как игравших тогда


основную роль в восточной Европе болгар, русов, хазар. Нельзя,
наконец, не отметить, что она интересна в литературном отношении
по непринужденной манере рассказа с живым и образным языком
местами с блестками юмора, быть может не совсем осознанного.
Поездка была организована по инициативе волжских болгар, которые
направили в столицу халифата посольство с просьбой помочь им против
хазар, теснивших с юга, и прислать учителей для укрепления недавно
принятого ислама. В состав ответного посольства под начальством
некоего Сусана ар-Рассй входило несколько человек, среди которых
был и неизвестный нам из других источников Ахмед ибн Фадлан,
действовавший преимущественно как опытный канонист, всячески ста­
равшийся приписать себе первую роль. Посольство отбыло из Багдада
11 сафара 309/21 июня 921 г., прибыло к болгарам 12 мухаррама
310/12 мая 922 г. Маршрут шел через Хамадан, Рей, Нишапур, Мерв
и Бухару, где около сентября 921 г. Ибн Фадлан встретился с известным
везиром Саманидов и географом ал-Джайханй.1 Затем посольство дви­
галось по Аму-Дарье до Хорезма у Аральского моря, через Усть-Урт
и Яик в Поволжье. Даты и карта обратного маршрута нам не известны,
так как конца „Записки" не сохранилось.
Совершенно естественно, что в европейской науке на Ибн Фадлана
прежде всего обратили внимание ученые в северных странах — Дании
и России. Долгое время его рассказы были известны только по извле­
чениям, сохраненным в географическом словаре Иакута. Им посвятил
свою классическую работу Френ, которая так блестяще открывает
историю нашей арабистики (рис. 20). Почти 80 лет она оставалась
непревзойденной, вызвала громадную литературу представителей самых
разнообразных специальностей, среди которой видное место заняли
исследования по отдельным вопросам Розена и Бартольда. Значительное
обогащение материала принесло в 20-х годах открытие Мешхедской
рукописи, впервые давшей возможность судить о „Записке" в целом
виде, если не считать утраченного конца. С работой А. П. Ковалевского
(вышла в 1939 г .)2 изучение Ибн Фадлана перешло в новую стадию.
Нельзя, конечно, предполагать по качеству рукописи, что все вопросы,
связанные с текстом Ибн Фадлана, окажутся решенными окончательно.
В будущем, однако, станут уже невозможны такие случаи, как недора­
зумения в работах Хеннига, который систематически приписывает
Ибн Фадлану показания персидского автора начала XIII в. сАуфй.3
Хотя у нас нет никаких биографических сведений относительно
Ибн Фадлана, тем не менее никогда не возникало серьезных сомнений

1 V a l i d i . Ibn Fadlan, стр. 6 . — М. J. H a s c h i m i . Biruni, стр. 21, прим. 2.


2 А. П. К о в а л е в с к и й . [См. еще новое издание, Харьков, 1956 г.].
3 Н е n n i g, И, стр. 215—220, особенно стр. 216, 218, 221—222.
786 Глава VI

в подлинности его записки. Если подозрения изредка высказывались,


как, например, археологом Спицыным, то обыкновенно они касались
частностей и при ближайшем анализе оказывались несостоятельными.
В другом положении мы находимся относительно второго путешествия,
шедшего тоже из столицы Саманидов Бухары, но в направлении
на восток и юг. Об авторе, которому оно приписывается, — Абу Дулафе
ал-Ианбу*й ал-Хазраджй некоторые сведения у нас имеются, но самое
путешествие его подвергается очень сильным сомнениям.
В не меньшей мере, чем по указанной кунйеу он известен и по имени
Мис'ар ибн ал-Мухалхил. Самые имена, с давних пор до наших дней
распространенные в центральной Аравии, говорят о его чисто арабских
корнях. Нисбы „ал-Ианбусй“ и „ал-Хазраджй“ подтверждают, что он
по происхождению был связан с портом Ианбус на Красном море
и с мединским племенем Хазрадж, хорошо известным со времен Мухам­
меда. Повидимому, он был одним из многих литераторов — адйбов,
которым известное единство культурной жизни в эту эпоху давало возмож­
ность широких передвижений. Судьба закинула его, вероятно, в роли
бродячего поэта-панегириста ко двору Саманида Насра II ибн Ахмеда
(301—331/914—943), того самого, при котором Ибн Фадлан ездил
к болгарам. В конце его правления, вероятно около 331/942 г., в Бухаре
побывало китайское посольство и Абу Дулаф воспользовался случаем
сопровождать его обратно. Он проехал Среднюю Азию, восточный
Туркестан, Тибет и затем через Китай неизвестным путем1 направился
в Индию, откуда через Сиджистан вернулся в мусульманские страны.
Впоследствии мы встречаем его при дворе буидского везира, известного
литератора Исма'йла ибн 'Аббада, по прозвищу ас-Сахиб (ум. в 385/995 г.);
там возникает у него любопытная „сасанидская касйда“, посвященная
жаргону и проделкам ловких бродяг, которые в эту пору носят уже
высокое прозвище „сасанидов“. В те же годы он составил свою вторую
записку с описанием достопримечательностей Азербайджана, Армении,
Ирана, которая нас ближайшим образом будет интересовать. Быть может
она возникла по инициативе ас-Сахиба ибн 'Аббада, однако первый
экземпляр ее он направил с посвящением в Среднюю Азию своим
прежним покровителям, с которыми, повидимому, сношений не по­
рывал.
Описание путешествий Абу Дулафа до последнего времени не­
посредственно известно не было. Сохранение значительных отрывков
из него является одной из многочисленных заслуг того же Иакута,
отчасти его младшего современника, космографа ал-Казвйнй, как всегда
значительно менее точного* Впервые на них одновременно обратили
внимание Вюстенфельд (1842) и Шлёцер (1844); последний дал хорошее
по своему времени издание и перевод сохранившихся частей при значи-

1 Rohr-Sauer, стр. 61.


D IE A E L T E S T E N A R A B IS C H E N N A C H R IC H T E N

UEBER

DIE WOLGA BULGHAREN,


AU S

IBN - F O S Z L A N ’S R E I S E B E R I C H T E .

D e r T e x t k ritis c h b e r ic h tig t, m it t r e u e r U e b e r s e tz u n g b e g le ite t u n d d e n n o th i-

gen E r la u te ru n g e n v e rse h e n

von

Ch. И. F R A E H N.

Gelescn den 8. Mart i 8 3 i .

E i n 1 e i t u n g.

B e i G e le g e n h e it e in e r f riih e rn A b h a n d lu n g , in w e lc h e r ic h d rei M unzen der

W o lg a - B u lg h a re n aus dem S e h u tte d e r V e r g e s s e n h e i t a n ’s L i e l i t zo g , e rk la rle ic b

m ic h iib e r den S la n d p u n k t, auf dem u n se re K unde von d ie s e m , fu r d ie a lte re

E th n o g ra p h ie und G e s c h ic h te R u s s la n d s z u m a l so w ic b tig e n , n u n Tangs I v e rs c h o l-

le n e n V o lk e s ic h b e fa n d e . Ieh m a c h te b c m e r k lic b , \v ie w e n ig d essen sey, w as

w ir von s e in e r G e s c h ic litc w isse n , me n o c lt w e n ig e r d e s s e n , w a s u n s b is h e r iib e r

s e in e A b s ta m m u n g und S p r a c h e , s e in e V e rfassu n g , s e in e C u ltu r , S itie n und G e~

b rau ch e b e k a n n t. g e w o r d e n .

Рис. 20. X. Д. Френ. Старейшие известия о волжских булгарах, 1832 г., стр. 1
788 Г лава V l

тельном участии Френа. Первая серьезная работа о нем принадлежит


русскому ученому В. В. Григорьеву (1872); некоторым толчком к ней
могло послужить сочинение на ту же тему тогда еще студента
В. Р. Розена.1 Выводы этой работы не утешительны: Григорьев находит
у Абу Дулафа „образцовую путаницу изложения";2 по его мнению,
„в основе сказания не лежит никакого действительного путешествия,
а есть оно только компиляция из вычитанного и услышанного от других44.3
Эти выводы Григорьев повторил без изменений на Третьем междуна­
родном съезде ориенталистов в Петербурге в 1876 г.,4 и приблизительно
таким это мнение остается до наших дней. Маркварт подверг (1903)
углубленному исследованию маршрут Абу Дулафа в столицу Китая.5
Хотя Бартольд на примере одной из идентификаций Маркварта показал
(1925), насколько его гипотезы иногда бывают рискованны, тем не менее
и он характеризовал это описание как „мошенническое" („безусловно
мошенническое описание путешествия"). „Пока его сведения не подтвер­
ждены каким-нибудь другим источником, — заканчивал он, — останется,
конечно, нерешенным вопрос, как сообщение о его путешествии и пред­
полагаемом поводе к нему относится к историческим фактам".6 Прибли­
зительно к таким же выводам пришел и один из последних исследова­
телей, которому часто приходилось иметь дело с этим памятником —
Минорский (1937): и он видит в описании этого воображаемого путе­
шествия серию отрывочных данных, из которых одни реальны, другие
выдуманы;7 маршрут он считает запутанным и не имеющим практи­
ческого значения.8 Таким образом, в результате всех этих соображений
проще всего было бы считать произведение сводом географических
представлений, распространенных в эту эпоху в восточной части хали­
фата о Китае, Средней Азии и Индии, притом не очень удачно скомпи­
лированным и, вероятно, только приписанным Абу Дулафу.
Весь этот вопрос имеет, однако, вторую сторону, не менее важную,
чем в вопросе об известном Салламе Тарджумане, которая не позволяет
окончательно успокоиться на таком решении. Путешествие Абу Дулафа
в Китай и Индию представляет, несомненно, реальный факт. Те рассказы
с его слов, которые имеются в „ал-Фихристе" 9 — источнике, почти ему
современном, — носят все признаки правдоподобия и не вызвали особых
замечаний со стороны такого знатока предмета, как Ферран (1913).10
1 К р а ч к о в с к и й . Дополнения, стр. 271, 8 а.
2 Г р и г о р ь е в . Абу-Долеф, стр. 3.
3 Там же, стр. 19.
4 Г р и г о р ь е в , Труды, I, стр. XXXIX, Ха 22 и L V II.
5 M a r k w a r t . Streifziige, стр. 74—75.
6 B a r t h o l d . Sandabil, стр. 158.
7 Hudud, стр. 225.
8 Там же, стр. 306.
9 Ал-Фихрист, стр. 346, зо—347, 13 и 350, is—351, 9.
10 р e r r a n d . Relations. I, стр. 132—134.
Ал-Mac уди и путешественники X в. на север 789

Крупнейший специалист по истории точных наук у арабов— Руска, как


уже было упомянуто, обращает внимание (1927) на то обстоятельство,
что сохраненное у ал-Казвйнй описание Абу Дулафом его восхождения
на Демавенд представляет очень глубокий интерес; его внимание
к явлениям природы, продуктам различных стран, их народам заставляет
относиться с известным доверием к его показаниям и не подвергать их
огульному сомнению.1
Такое расхождение между положительной оценкой писателя и отри­
цательной, связываемого с ним рассказа о путешествии его из Бухары,
заставляет, конечно, оставить вопрос о его авторстве открытым до на­
хождения каких-либо новых материалов. Это же предлагал В. В. Бартольд
для определения исторического веса заключенных там сведений. Первым
шагом в этом направлении явилось ближайшее изучение, повидимому,
более полной редакции произведения Абу Дулафа, которая сохранена
нам уже в виде двух отдельных записок все той же мешхедской руко­
писью, что сберегла одну часть произведения Ибн ал-Факйха и записку
Ибн Фадлана. Перевод и исследование первой записки Рор-Зауера
(1939),2 хотя его ни в какой мере нельзя считать исчерпывающим, все
же принесло ряд новых соображений и частного и общего порядка.
Выяснилось, что повод к этому путешествию нет оснований считать
абсолютно фантастичным;3 подтвердились и те данные о правителе
Сиджистана в его эпоху, историчность которых отвергалась еще со времен
Григорьева.4 Некоторые детали, связанные с допуском в Китай, нашли
себе параллели в описании значительно более позднего посольства
Шахруха.5 Еще раз подтвердилась большая наблюдательность Абу Дулафа
в области естественно-исторических явлений. Вместе с этим теперь
можно считать окончательно установленным, что записка его не пред­
ставляет дневника или маршрутного описания. Она была составлена
по памяти, быть может через значительный срок после поездки,
без соблюдения хронологической последовательности в рассказе о посе­
щенных племенах и местностях; к сообщениям о виденном было до­
бавлено немало слышанного без строгого разграничения.6 Несмотря
на это, все же нет достаточно убедительных доказательств того, что
в основе описания не лежало никакого фактического путешествия и оно
является только сводом рассказов, приписанных Абу Дулафу.7
Арабские путешественники попадали в Европу не только с востока,
но и с запада. Выдающимся памятником по этой последней линии

1 R u s k a, GZ, XXXIII, стр. 591.


2 Rohr-Sauer.
3 Там же, стр. 41.
4 Там же, стр. 42—45.
5 Там же, стр. 57.
6 Там же, стр. 56, 59, 70—71.
7 Там же, стр. 71.
790 Глава VI

является произведение Ибрахйма ибн Йа'куба, сохраненное частично


испанским географом-литератором XI века ал-Бакрй и космографом XIII века
ал-Казвйнй. Ибрахйм ибн Иа'куб, испанский ученый-еврей, по профессии,
вероятно, купец, может быть работорговец, ездил в южную Германию
и в 965 г. был на аудиенции императора Оттона в Магдебурге.1 Он имел
большие сведения о славянских государствах того времени в центральной
Европе и дал описания четырех из них: Болгарии, Польши, Чехии
и княжества Накона Ободритского. С не меньшими деталями он сообщает
ряд данных о некоторых, главным образом приморских или близких
к морю, городах нынешней Франции, Голландии, Германии. Естественно,
что такой важный и единственный в своем роде источник привлек
особое внимание немецких и славянских ученых, которым мы преиму­
щественно и обязаны громадной и очень разбросанной литературой
об Ибрахйме.
В основе ее лежит непревзойденная до сих пор работа А. Куника
и В. Розена (1878—1903), первый том,2 где последний дал в тексте
и переводе все сохранившиеся в труде ал-Бакрй „ал-Масалик ва-л-мамалик“
отрывки из сочинения Ибрахйма по двум известным тогда рукописям
(испанского ориенталиста Гаянгоса и константинопольской). Важным
шагом вперед в их изучении явились многочисленные работы Г. Якоба*
начиная с 1889 г., отчасти исследования Ф . Вестберга, относящиеся
к концу XIX и началу XX в. Большой заслугой Якоба, кроме углуб­
ленного анализа ранее привлеченных материалов, надо признать систе­
матическое изучение данных, сохраненных у ал-Казвйнй, равно как
использование вновь появившейся за этот период рукописи ал-Бакрй,
открытой Ландбергом.
Сопоставление отрывков ал-Казвйнй с ал-Бакрй вызвало у Якоба
очень сложную теорию о двух арабских путешественниках в Германию,
так называемую гипотезу „Ибрахйм — Туртушй“, которую Якоб неодно­
кратно развивал на протяжении 42 лет,3 хотя она иногда вызывала
возражения при своей малой правдоподобности. Сущность ее сводится
к следующему.4
Почти одновременно, но независимо друг от друга ко двору Оттона I
были направлены два посольства арабских властителей. Посольство
Фатимидов направилось из северной Африки морским путем и затем
через Италию в южную Германию. Посольство кордовского халифа
двинулось из Испании по берегам Атлантического океана и Северного
моря через Бордо, Руан, Утрехт, а затем через Шлезвиг, Падерборн,
Сует, Фульду и Майнц. В состав посольств входили два человека,
которые оставили описание своего путешествия, причем оба случайно
1 J a c o b . Studien, IV, стр. 136 = H e n n i g .
2 Куник и Розен.
3 J a c o b . Studien, IV, стр. 127—150. — J a c o b . Arab. Berichte, стр. 11—18.
4 K o w a l s k i . Z hadan, стр. 134.
Ал-Масуди и путешественники X в, на север 797

носили имя Ибрахйма. С африканским посольством прибыл Ибрахйм


ибн Иа'куб, магрибинский еврей, с кордовским — Ибрахйм ибн Ахмед
аТ-ТУРТУшй. Оба посольства были приняты Оттоном I в 965 г. в Магде­
бурге, причем оба Ибрахйма внимательно слушали рассказы императора
про страны центральной Европы. По возвращении оба, независимо
друг от друга, записали свои впечатления и, в частности, хорошо
запомнившиеся им слова императора. Этим и объясняется совпадение
их рассказов.
До настоящего времени эта гипотеза, несмотря на всю. свою искус­
ственность, поддерживалась главным образом расхождением имен
в цитатах совпадающих по содержанию отрывков. Ал-Бакрй своим
источником называл обыкновенно Ибрахйма ибн Иа'куба, тогда как
у ал-Казвйнй фигурировал ат-Туртушй, причем названный один раз
„Ибрахйм ибн Ахмед". Последнее отчество заставляло считать его
мусульманином, а не евреем, что было несомненно относительно источника
ал-Бакрй.1 Разъяснение всего сложного вопроса, повлекшее за собой
ликвидацию гипотезы Якоба, было дано только в 1939 г. польским
ученым Ковальским.2
Подготовляя в течение ряда лет новое издание записки Ибрахйма
ибн Иа'куба,3 Ковальский имел возможность привлечь рукопись сочинения
ал-Бакрй, недавно открытую в Марокко. Рукопись оказалась, правда,
мало удовлетворительной, дефектной и не содержащей как раз отдела
о славянах; зато в одном месте она дает полное имя автора в виде
„Ибрахйм ибн Иа'куб ал-Исра’илй ат-Туртушй",4 позволяя установить
единство двух предполагаемых авторов. Немалое подтверждение приносит
то обстоятельство, что за последние годы издан ряд важных произве­
дений арабско-испанской историко-географической литературы. В одном
из них, принадлежащем автору XIII—XIV в. Ибн 'Абд ал-Мун'иму
ал-Химйарй, мы встречаем то самое описание города Лорки в Испании,
которое ал-Казвйнй приписывает Ибрахйму ибн Ахмеду ат-Туртушй,
но имя Ахмед в цитате ал-Химйарй уже не фигурирует и его прихо­
дится считать недоразумением или самого ал-Казвйнй или переписчиков
его рукописи. Таким образом, основное затруднение для объединения
обоих авторов исчезает. Это подтверждается и тем, что новая марок­
канская рукопись ал-Бакрй, не сохранившая отрывка о славянах, при­
водит ряд не уцелевших в других рукописях отрывков из описания
Андалусии, где Ибрахйм ибн Иакуб ат-Туртушй фигурирует как авто­
ритет по вопросам христианской Испании, при этом однажды имеется
намек на беседу его с „царем румов",5 по всей вероятности импера­

1 Там же, стр. 135.


2 Там же, стр. 133—137.
3 Kowalski. Zjazdy, III—VI, 1934, стр. 63—64.
4 Kowalski. Z hadan, стр. 135.
s L e v i * P r o v e n ^ a l . La Peninsule, стр. 206—207, дата 305/917 г. сомнительна.
192 Глава VI

тором Оттоном, о чем говорится в известном нам отрывке о ела-


вянах.1
Таким образом, можно считать установленным, что в X в. был только
один ученый путешественник из Испании — еврей Ибрахйм ибн Иакуб
ат-Туртушй, т- е- по происхождению из города Тортосы. Он был
не только купцом, как предполагалось до сих пор, но любителем
книжности, хорошим знатоком топографии Испании, Франции, Германии
и западнославянских стран.2 Он был тонкий наблюдатель и образованный
человек, умел читать куфические монеты, знал про Саманида Насра
ибн Ахмеда, далекий Самарканд, пряности, привозимые из Индии.3
Из описаний его путешествий уцелели только отрывки. Наиболее
известны части, относящиеся к Германии и славянам, которые были
сохранены ал-сУз.рй, ал-Бакрй и ал-Казвйнй, а затем перешли к более
поздним пользовавшимся ими авторам, как Ибн Сасйд ал-Гарнатй,
Абу-л-Фида’, ад-Димашкй, турок Сипахизаде и ал-Бакувй. Популярно
было, повидимому, описание Андалусии, отрывки из которого обнару»
жены в марокканской рукописи ал-Бакрй, у того же аз-Казвйнй
и ал-Химйарй. Весьма возможно, что ему же принадлежат и много­
численные анонимные данные о тех же сюжетах у названных авторов.
Не следует думать, что в X в. путешествия арабов направлялись
только на восток и север. О западе нам придется говорить еще в сле­
дующей главе при характеристике Ибн Хаукаля. Вероятно, и юг при­
влекал внимание в известной мере, но описаний из этой области сохра­
нилось значительно меньше. Существенный интерес представляет путе­
шествие вверх по Нилу в Нубию около 365/975 г. Ибн Сулайма
ал-Усванй.4 Он был направлен известным фатимидским полководцем
Джаухаром к царю нубийцев с дипломатическим поручением и составил
„Китаб ахбар ан-Нуба ва-л-Мукурра ва сАлва ва-л-Буджа ва-н-Нйл“
(„Рассказы про племена нубийцев и ал-Мукурра, область сАлву, племя
Буджа и реку Нил“), где дал точное описание всех виденных им областей
с их обитателями; частично оно сохранено ал-Макрйзй5 и Ибн Ийасом.6
Описание Нила отличается большой точностью, хотя и оно иногда
испытывает влияние ученой традиции, заслоняющей непосредственное
наблюдение. Это едва ли не единственное описание в арабской литера­
туре средневековья, которое показывает, как далеко простиралось
фактически знакомство с верхним течением Нила. На общие