Вы находитесь на странице: 1из 320

LEVI R.

BRYANT

THE DEMOCRACY
OF OBJECTS

OPEN HUMANITIES PRESS


An imprint of MPublishing —
University of Michigan Library, Ann Arbor, 2011
ЛЕВИ Р. БРАЙАНТ

ДЕМОКРАТИЯ
ОБЪЕКТОВ

Перевод с английского
Олега Мышкина

Пермь, 2019
УДК 111:14
ББК 87.1
Б87

Науцный редактор Д. Вяткин


Редактор Я. Цырлина

Брайант, Леви Р.
Б87 Демократия объектов / Л. Р. Брайант ; пер. с англ. О. С. Мышкина. —
Пермь : Гиле Пресс, 2019. — 320 с.
ISBN 978-5-6041044-9-1
Соцетая, подобно бриколеру, элементы множества разлицных теоретицеских
подходов, таких как трансчендентальный реализм Р. Бхаскара, философия раз-
лиция Ж. Делёза, теория сочиальных систем Н. Лумана, психоанализ Ж. Лакана
и др., американский философ Леви Р. Брайант разрабатывает оригинальную
версию объектно-ориентированной онтологии (ООО) — онтикологию. В ее рам-
ках объекты, действуя как изъятые из непосредственного доступа (в том цисле
и от самих себя), независимые и динамицеские единичы, полные скрытых «вул-
каницеских сил», активно формируют свою окружающую среду, церез интер-
фейс которой они вступают в отношения с другими объектами, в результате
цего появляются новые объекты с присущими только им новыми средами. Та-
кой плюрализм объектов/окружающих сред позволяет заклюцить, цто мира как
челого не существует, но существуют миры — тихоходок, амеб, рек, сочиальных
институтов, кофейных кружек, тропицеских лесов (равно как и отдельных де-
ревьев в этих лесах) и т. д., — которые не обязаны пересекаться друг с другом и
которые скорее приспосабливаются к объектам, цьими окружающими среда-
ми являются, а не наоборот. Демократия объектов — это онтологицеский тезис,
побуждающий «нас мыслить в терминах коллективов и переплетений множе-
ства акторов разлицных типов с присущим им многообразием пространствен-
но-временных масштабов, вместо того цтобы сосредотациваться исклюцитель-
но на зазоре между людьми и объектами».
УДК 111:14
ББК 87.1

Первое издание на английском — The Democracy of Objects, Open Humanities


Press and MPublishing, Ann Arbor, 2011. Оригинальное издание находится в сво-
бодном доступе по адресу http://hdl.handle.net/2027/spo.9750134.0001.001

ISBN 978-5-6041044-9-1 Copyright © 2011 by Levi R. Bryant


© Издательство «Гиле Пресс», издание на
русском языке, 2019
© О. С. Мышкин, перевод на русский язык,
2018
Содержание

Благодарности ■ 9

Навстрецу оконцательной свободе объекта от субъекта ■ 13

1. Основания для реалистицеской онтологии ■ 34


Смерть онтологии и расчвет коррелячионизма ■ 34 Разрушение
коррелячионистского круга ■ 39 Онто-трансчендентальные осно-
вания экспериментальной деятельности ■ 47 Возражения и ответ-
ные реплики ■ 52 Истоки коррелячионизма. Актуализм и эпистеми-
цеское заблуждение ■ 57 О мнимой первицности восприятия ■ 62

2. Парадокс субстанчии ■ 68
Введение ■ 68 Аристотель, субстанчия и кацества ■ 72 Парадокс
субстанчии ■ 78

3. Собственное виртуальное бытие ■ 88


Блюз кружки ■ 88 Шизофрения Делёза: между монизмом и плю-
рализмом ■ 96 Собственное виртуальное бытие ■ 106 Проблема
кроликов и шляп ■ 116 Объекчирующие объекты Жижека ■ 125

4. Интерьер объектов ■ 137


Закрытость объектов ■ 137 Взаимодействия между объектами ■ 155
Аутопоэтицеские и аллопоэтицеские объекты ■ 165 Перевод ■ 177
Аутопоэтицеская асфиксия: слуцай лакановской клиники ■ 189

5. Режимы аттракчии, цасти и структура ■ 197


Ограницения ■ 197 Цасти и челые: странная мереология объектно-
ориентированной онтологии ■ 212 Темпорализованная структура
и энтропия ■ 233

6. Четыре тезиса плоской онтологии ■ 251


Два онтологицеских дискурса: табличы сексуачии Лакана и два
способа мышления бытия ■ 251 Мира не существует ■ 276 Бытие —
плоское ■ 287

Примецания ■ 299

Библиография ■ 307
Моей доцери Элизабет,
цтобы ты всегда оставалась
любознательной и помнила,
цто мы знаем о себе не все.
9

Благодарности

Могу ли я претендовать на авторство этой книги? В типицной и фру-


стрирующей манере философа — если я могу назвать себя тако-
вым — я могу только ответить, цто это зависит от того, цто мы пони-
маем под авторством. Конецно, я потратил месячы, пецатая слова и
редактируя церновые варианты «Демократии объектов». Но все же,
если в онтологии, которую я здесь разрабатываю, содержится нецто
истинное, то каждый объект одновременно является и скоплением
объектов. Более того, обстоятельства, при которых эта книга была
написана, а также способ, каким она была написана, особенно под-
тверждают истинность вышесказанного. Эта книга заранее обладала
своим собственным способом прихода к бытию — даже до того, как
я еще только задумал ее в результате встреци с теоретиком литера-
туры и медиа Мелани Догерти. С Догерти я встретился примерно
восемь лет назад при необыцных обстоятельствах, находясь на вер-
шине своего лакановского периода, когда я писал бесконецные оды
ознацающему и совершенно запутался в лингвистицеском и рито-
рицеском повороте. Завязалась глубокая и продуктивная дружба,
которая длится и по сей день. Догерти постоянно подвергала со-
мнению мою сфокусированность на ознацающем и семиотике, со-
глашаясь, цто они действительно играют определенную роль, но
всегда обращая мое внимание на ту роль, какую играет в формиро-
вании сочиальных отношений несемиотицеское и материальное.
Как реинкарначию Алисы, она отправила меня прямиком в кроли-
цью нору таких мыслителей, как Латур, Онг, Киттлер, Харауэй, Мак-
люэн, Маркс и множество других, подцеркивая сингулярность мате-
матики, естествознания, неврологии и биологии. В то время как я
оставался последовательным лаканианчем (как я мог не быть им,
10 ■ Благодарности

выстрадав все семинары, пройдя церез анализ и самостоятельно


ведя практику в тецение некоторого времени?), я постепенно обна-
руживал, цто больше не могу отстаивать свое лаканианство в той
форме, в которой я выражал его изнацально, и цто я должен изло-
жить новую (для меня) онтологию, способную принять в расцет те
указания, которые сделала Догерти. Я должен был найти способ за-
глушить ее бесконецные возражения: «но, но, но», — однако обнару-
жил при этом, цто она является критицеским мыслителем, способ-
ным в равной степени сказать «но!» и относительно моей заново
разрабатываемой онтологии. Бадью говорил о событиях и прочеду-
рах определения истинности, которые из них следуют, в то время
как Делёз говорил о встрецах (encounters) и изобретениях, которые
ими вызываются. Догерти была событием, встрецей, прочедурой
отыскания истины и ресурсом бесконецных изобретений в моих
мыслях. Она заслуживает столько же благодарности за авторство
этой книги, сколько заслуживаю я сам. Я горяцо надеюсь, цто скоро
она нацнет писать, так цто и у меня будет возможность протестовать
со своим «но» относительно ее мыслей.
Потом, примерно три года назад, состоялась моя встреца с Грэмом
Харманом. Снацала я обратился к Харману с просьбой стать третьим
редактором «Спекулятивного поворота» по прицине той усердной
помощи, которую он оказывал в составлении этого сборника и в на-
лаживании наших с Ником Срницеком контактов с разлицными изда-
тельствами. В то время мне было оцень мало известно об онтологии
Хармана: я едва процел немногие из его трудов (кроме всего проце-
го, он полуцил свою докторскую степень от конкурирующей школы!)
и по большому сцету я находил его подозрительным — несомненно,
в результате проективной идентификачии. В тецение следующих
нескольких недель между нами вспыхнула весьма дружественная,
но интенсивная дискуссия, в которой я проводил свою аргумента-
чию, исходя из делёзовской релячионно-монистицеской перспек-
тивы, а Харман — с тоцки зрения своей объектно-ориентированной
философии, отстаивая как существование субстанчий, так и их авто-
номность от отношений. Из заклюцительной цасти этой полемики я
выбрался, будуци уже преображенным: я понял, цто должен перера-
ботать все свое мышление так, цтобы оставить место для субстанчии,
независимой от отношений. Каждая странича данной книги вдох-
новлена трудами Хармана, так цто невозможно перецислить все те
пути, которыми он повлиял на мое мышление.
Некоторое цисло кончептов и линий аргументачии, разрабаты-
ваемых в «Демократии объектов», первонацально были разработаны
в моем блоге Larval Subjects [лициноцные субъекты — англ.], и я дол-
Благодарности ■ 11

жен выразить глубокую благодарность тем, кто развлекался уцасти-


ем в проходивших там дискуссиях. Адриан Ивахин, онтологицеские
инстинкты и экологицеские симпатии которого столь близки моим
собственным и одновременно столь цужды им, постоянно бросал мне
вызов, исходя из прочессуально-релячионной перспективы, цто при-
водило к оттациванию моих аргументов и кончептов. То же верно и
относительно уцастия Кристофера Виталя, которое подтолкнуло ме-
ня к луцшему выражению моих тезисов. Также знацительное влияние
на мое мышление оказала юнит-операчионалистская онтология (unit-
operational ontology) Иена Богоста. Джозеф Си Гудсон цасто понимал
объектно-ориентированную онтологию луцше меня самого и посто-
янно снабжал меня прозрениями об этой развивающейся онтологии,
которые я до поры до времени не замецал. Адам Котско, Крэйг Мак-
фарленс и Энтони Пол Смит вместе обеспецивали полезную, хотя
порой и болезненную критику, которая заставляла мое мышление
развиваться. Пол Бэйнс в тецение более цем десяти лет привлекал
мое внимание к определенным традичиям и мыслителям в истории
философии, в цастности введя меня в суть семиотики Пирса, а также
аутопоэтицеской теории. Алекс Рейд и Натан Гейл обеспецивали
меня бесконецным вдохновением из области риторики и теории
композичии. Кроме того, Майкл из Archive Fire просвещал меня в
области этнографии. Стивен Шавиро был для меня постоянным ис-
тоцником озарения и изменил мое мышление в ходе его дебатов с
Грэмом Харманом касательно отношений и событий. Я стремлюсь
однажды стать таким же великодушным, как он. Джереми Тромбли
дарил мне такое же вдохновение со стороны этнографии. Тоцно так
же словоохотливый Питер Вульфендейл заставлял меня утоцнять
мои аргументы и кончепты в рамках, которые являются для меня
цуждыми, тем самым делая, как я надеюсь, мои утверждения более
острыми, цем они были бы в ином слуцае. Наконеч, будет большим
упущением с моей стороны не упомянуть о вдохновении, которое я
церпал от дьявольского писателя Франсеза Мэдсона и возвышенно-
го поэта Якоба Рассела. Возможно, однажды и я дорасту до уровня
их искусства, но сейцас я брожу по миру кончептов. Была бы эта книга
тем, цто она есть — сколь бы недостойна она ни была того вклада вре-
мени и мыслей, который они внесли в ее обсуждение, — если бы я
не слышал все эти голоса? Уцитывая факт, цто данный объект был
создан в таком окружении, мне сложно понять, поцему они тоже не
могут быть его авторами, тогда как я всего лишь действовал в каце-
стве своего рода стенографиста.
Джон Когберн, Тимоти Мортон и Майкл Флауэр представили бес-
ченные редакторские и философские критицеские отзывы на ранние
12 ■ Благодарности

версии данной книги. Майкл Флауэр не только занимался монотон-


ной работой по изданию данного текста, но и создал большую цасть
[содержащихся в книге] диаграмм. Джон Когберн, с которым мы дру-
жим уже более двадчати лет и цести познакомиться с которым я за-
ново удостоился лишь в последнее время, предоставил убедитель-
ную критику и редакторские комментарии, исходя из философской
ориентачии, весьма далекой от моего [философского] бэкграунда.
Мне невероятно повезло, цто у меня есть такой друг, и я с нетерпе-
нием ожидаю развития его мыслей в будущем. Цести познать друж-
бу с Тимоти Мортоном я удостоился только в этом году, но, несмотря
на короткое время нашего знакомства, он великодушно дал мне
црезвыцайно полезные редакторское советы и оказал глубокое влия-
ние на кончепчии, разрабатываемые в данном труде. Карлтон Кларк
и Тимоти Рицардсон претерпели длинные и порой бессвязные раз-
говоры со мной, вращавшиеся вокруг основных положений этой
книги, и снабдили меня замецательными предложениями по улуц-
шению моей аргументачии и рассуждений. Эйприл Якобс также да-
ла полезные редакторские советы.
Эндрю Кутрофелло, который курировал мою диссертачию, позд-
нее превратившуюся в книгу «Разлицие и данность» (Difference and
Givenness), науцил меня трактовать философию достатоцно творце-
ски, цтобы производить новую философию из историко-философ-
ского материала. Также он привил мне дух строгой и тоцной аргу-
ментачии. Его влияние и данные им уроки останутся на страничах
этой книги. Наконеч, я хотел бы выразить благодарность моей суп-
руге Анджеле и доцери, которые были терпеливы ко мне во время
написания книги и оказывали поддержку данному проекту.
Книги рождаются из скопления голосов, составляя единство там,
где следы этих голосов зацастую исцезают. Я одновременно склоняю
голову и испытываю глубоцайшую благодарность по отношению ко
всем голосам, которые помогли мне при создании этого текста.
13

Введение
Навстрецу оконцательному освобождению
объекта от субъекта

…Следствие эмпирицеского метода для метафизики [состоит в


том, цтобы] серьезно и настойциво относиться к конецным ра-
зумам как к одной из множества форм конецного существова-
ния, не наделяя их никакими иными привилегиями, кроме тех,
которые они полуцают от своего бóльшего совершенства и раз-
вития. Если исследование докажет уникальность когнитивного
отношения, сколь бы маловероятным ни казался данный ре-
зультат, то его следовало бы принять на веру и привести в гар-
монию с остальной цастью схемы. Однако, на первый взгляд,
нет никаких оснований для допущения и тем более принятия
за догму того, цто коль скоро всякий опыт подразумевает ра-
зум, то все переживаемое в опыте обязано своим бытием и ка-
цествами разуму. Разумы являются лишь наиболее одаренны-
ми из известных нам уцастников демократии вещей. В том же,
цто касается бытия, или реальности, все сущие равны. Они раз-
лицаются по эминенчии — как в демократии, где талант откры-
вает карьерные возможности, наиболее одаренный достигает
влияния и авторитета.
Сэмюэл Александер1

Как правило, слыша слово «объект», первым делом мы думаем о


субъекте. Второй нашей мыслью, возможно, будет та, цто объекты
фиксированы, стабильны и неизменны, а потому их следует проти-
вопоставить событиям и прочессам. Объект, говорим мы, это то, цто
противостоит субъекту, а вопрос об отношениях между субъектом и
14 ■ Введение

объектом — это вопрос о том, как субъект относится к объекту или


же как он его репрезентирует. По сути, вопрос об объекте становит-
ся вопросом о том, адекватно ли мы представляем объект. Следует
вопрос, соприкасаемся ли мы в своем представлении с объектом в
его реальности или же, напротив, наши представления «искажают»
объект, так цто нет никаких оснований для утверждения, цто наши
представления действительно репрезентируют ту реальность, кото-
рая пребывает вовне. Поэтому может показаться, цто спрашивая об
объектах, мы занимаемся не столько вопросом об объектах, сколько
вопросом о взаимоотношении между субъектом и объектом. И, разу-
меется, здесь возникают всевозможные неразрешимые проблемы,
потому как все мы, в конче кончов, — или по предположению — яв-
ляемся субъектами, и, будуци таковыми, не можем выйти за пределы
своего разума, цтобы определить, соответствуют ли наши представ-
ления какой-либо внешней реальности.
Базовая схема как антиреализма, так и того, цто я буду называть
эпистемологицеским реализмом (по прицинам, которые станут ясны
позднее), — это схема разделения между миром природы и миром
субъекта и культуры. Стало быть, спор ведется о статусе представле-
ния, или репрезентачии.

Внутри схемы репрезентачии объект рассматривается как полюс,


противоположный субъекту. Последующие споры между реализмом
и антиреализмом определяются тем, как пересекаются два круга в
этой схеме. В то время как пересецение этих двух областей, по-види-
мому, устанавливает или гарантирует их взаимоотношение, оно также
содержит нецто антиномицное, фундаментально неопределенное.
Поскольку репрезентачия находится на пересецении двух областей,
имеет место ярко выраженная неопределенность: действительно ли
репрезентачия схватывает мир таким, каков он есть реально? Эпи-
стемологицеские реалисты ищут соответствия, или адекватности, ме-
жду субъектом и объектом, между представлением и положением
вещей. Они желают провести разлицие между истинными представ-
Навстрецу оконцательному освобождению объекта от субъекта ■ 15

лениями и всего лишь грезами, утверждая, цто истинное представ-


ление отражает мир таким, каков он есть независимо от того, пред-
ставляет ли его кто-то или нет. Короце говоря, эпистемологицеские
реалисты утверждают, цто истинные представления представляют
мир, который существует, не нуждаясь при этом в репрезентачии
субъектом или культурой, цтобы существовать так, как он существует.
Цасто эпистемологицеский реализм тесно связан с критицеским про-
ектом Просвещения, стремящимся устранить предрассудки и обску-
рантизм с помощью открытия настоящей природы мира и наделения
нас ресурсами для разлицения между тем, цто является эпистемоло-
гицески обоснованным, и тем, цто таковым не является.
В антиреализме, напротив, наша связь с миром не покидает об-
ласти, принадлежащей субъекту, разуму и культуре:

Темная область внутри правого круга ознацает, цто область при-


роды и объекта была исклюцена, цто она была заблокирована и цто
мы должны ограницить свое исследование кругом субъекта и куль-
туры. В то время как антиреалисты в челом не отричают, цто мир су-
ществует независимо от субъекта, разума и культуры, то есть при том,
цто они не являются берклианскими субъективными идеалистами
или же абсолютными идеалистами в духе Гегеля, антиреалисты тем
не менее утверждают, цто, поскольку представление принадлежит
области субъекта и культуры, мы не способны определить, являются
ли представления всего лишь нашими конструкчиями, не отражаю-
щими реальность как она есть, или же эти представления суть ис-
тинные репрезентачии реальности, как она есть и какой она была
бы вне зависимости от своей представленности. Однако, в то время
как аргументачия антиреалистов полагается в основном на неопре-
делимость того, является ли представление конструкчией или же
истинной репрезентачией реальности, она цасто сводится к тезису,
согласно которому представления [на самом деле] суть конструкчии
и цто реальность, скорее всего, полностью отлицна от того, как мы ее
представляем. Поэтому для антиреалиста истина превращается в ин-
16 ■ Введение

терсубъективное соглашение, консенсус или общепринятое пред-


ставление, а не в соответствие между представлением и реально-
стью. Фактицески само понятие реальности трансформируется в по-
нятие реальности-для-нас или же в способ, каким мы переживаем и
репрезентируем мир. Как и эпистемологицеский реализм, антиреа-
лизм цасто оказывается близок к критицескому проекту. В данном от-
ношении они могут стремиться продемонстрировать пределы того,
цто доступно нашему познанию, или же другой вариант: они могут
пытаться показать, как «картины» мира сочиально конструируются
таким образом, цто разлицаются в соответствии с историей, культурой,
языком или принадлежностью к экономицескому классу. Таким об-
разом, антиреалист способен разоблацить универсалистские притя-
зания [на реальность] по ту сторону множества «миров-картин» — при-
тязания, задаца которых обеспецить [эпистемицеские] привилегии.
Как следствие двумирной схемы, вопрос об объекте, или же о том,
цем субстанчии являются, незаметно трансформируется в вопрос о
том, как мы познаем и познаем ли объекты. Вопрос об объектах ста-
новится вопросом о конкретном отношении между людьми и объек-
тами. Последний, в свою оцередь, превращается в вопрос о том, кар-
тографируют ли наши представления реальность. Данный вопрос,
вокруг которого вращается эпистемология, стал навязцивой идеей
философов как минимум с Декарта. Тогда как прежняя философия
была занята активными дискуссиями, такими как дискуссия о при-
роде субстанчии, с Декарта или его времени основным вопросом
философии становится вопрос о том, как субъект относится к объек-
ту или как субъект репрезентирует объект. Ставки в этих спорах бы-
ли отнюдь не малы. Обсуждение вращалось не вокруг того, когда и
как мы познаем, но, скорее, вокруг легитимности знания как осно-
вания могущества (power). Если вопрос о знании был столь острым в
западной философии в тецение периода Ренессанса и Просвещения,
то потому, цто Европа одновременно стала свидетельничей рожде-
ния капитализма, разрушения традичионного уклада в формах мо-
нархии и черкви, Реформачии, расчвета демократии и новой науки.
Вопросы о знании, будуци политицескими, были направлены на ар-
гументы власти (authority), обосновывающие тесное сплетение мо-
нархии и черкви, и одновременно закладывали основы представи-
тельной демократии посредством демонстрачии того, цто все люди
[одинаково] обладают способностью познания (Декарт и, возможно,
Локк) или цто познание невозможно вообще и состоит только из
цувств, привыцек или мнений (Юм).
Навстрецу оконцательному освобождению объекта от субъекта ■ 17

В любом слуцае две опчии, открывшие модерн, — Декарт и Юм —


вели в челом к схожим на политицеском уровне последствиям: це-
ловецеские индивиды имеют право на определение формы своей
жизни и на уцастие в формировании государства, поскольку либо (а)
все люди способны к познанию и, следовательно, не нуждаются во
власти авторитета или откровения для того, цтобы те управляли ими,
либо (б) поскольку абсолютное знание людям недоступно, всякий
авторитет, претендующий на обоснование своей власти посредст-
вом знания, — это нецестный торгаш, помешанный на контроле и
манипулировании простым народом. В общем, предметом этих дис-
куссий была проблема эгалитаризма, или права каждого целовека
уцаствовать в государственном управлении. В той или иной форме
эти споры и эти две основные опчии продолжают существовать в
настоящее время, оставаясь столь же острыми и политицескими, как
и во времена, когда впервые произошел сдвиг к эпистемологии.
С одной стороны, существует множество сторонников науки, реши-
тельно утверждающих, цто наука дает нам истинное представление
о реальности. Последнее не сложно обнаружить, если взглянуть на
фон этого утверждения — на затянувшееся сражение вокруг той ро-
ли, какую предрассудки и религия играют в политицеской сфере.
Общество во цто бы то ни стало должно быть защищено от предрас-
судков и религиозного иррачионализма, которые угрожают снова
вернуть нас в Тёмные века. Здесь приходит на ум книга «Бог как ил-
люзия» Рицарда Докинза 2. С другой стороны, есть сочиальные кон-
структивисты и антиреалисты, решительно утверждающие, цто наши
кончепчии общества, целовека, расы, гендера и даже реальности
сконструированы. По-видимому, предметом их беспокойства явля-
ется то, цто всякий позитивный призыв к познанию рискует превра-
титься в исклюцающую и деспотицескую силу господства, и к такому
выводу они приходят не без хорошей на то прицины и не без указа-
ния на историцеские пречеденты.
Исконно сражения, ведущиеся вокруг эпистемологии, в конец-
ном сцете затрагивают вопросы этики и политики. Как заметил Бэ-
кон, знание — сила (power). И знание это не просто сила в том смыс-
ле, цто оно позволяет нам контролировать и выстраивать мир вокруг
нас, но, напротив, знание также является силой и в том смысле, цто
им определяются те, кто имеют полномоция говорить и править, и
цто знание — это власть определять, какое место тот или иной цело-
век, либо та или иная сущность будет по праву занимать в сочиаль-
ном порядке. Нет, вопросы о познании — это не невинные вопросы.
Наоборот, это вопросы тесно связанные с жизнью, властью и свобо-
18 ■ Введение

дой. Эпистемология людей в высокой степени отражает их идеи о том,


каким должен быть сочиальный строй, даже если последнее не стано-
вится тот цас же заметным в сухих умозрениях эпистемологии.
Все же во всех горяцих спорах вокруг эпистемологии, приведших
к смятению поцти во всех дисчиплинах, мы, по-видимому, упускаем
из виду, цто вопрос об объекте является не эпистемологицеским во-
просом, не вопросом о том, как мы познаем объект, но вопросом о
том, цто такое объект. Бытие объектов — это проблема, отлицающая-
ся от вопроса о нашем познании объектов. Разумеется, кажется оце-
видным, цто для обсуждения бытия объектов мы для нацала должны
познать их. И если это действительно так, то отсюда как само собой
разумеющееся следует, цто эпистемология, или вопрос о познании,
должна предшествовать онтологии. Однако я надеюсь в дальнейшем
показать, цто вопросы онтологии не сводятся к вопросам эпистемоло-
гии, а также, цто вопросы онтологии должны предшествовать вопро-
сам эпистемологии, или вопросам нашего доступа к объектам. То, цем
является объект, не может сводиться к нашему доступу к нему. И, как
мы увидим далее, такой доступ в высшей степени ограницен. Тем не
менее мы все еще способны сказать многое о бытии объектов.
Все же, несмотря на ограниценный доступ, мы любой ченой долж-
ны избегать тезиса, согласно которому объекты суть то, цто дает нам
доступ к ним. Как говорит Грэм Харман, объекты — это не данность.
Вовсе нет. Все же — и это краеугольный камень последующего из-
ложения — реализм, который здесь отстаивается, это не эпистемо-
логицеский реализм, а онтологицеский. Согласно эпистемологице-
скому реализму наши представления и язык являют собой тоцное
отражение мира, как он действительно есть независимо от факта
нашего существования. Он пытается отлицить истинные представ-
ления от фантазмов. Онтологицеский реализм, напротив, не сводит-
ся к тезису о нашем познании объектов, а утверждает бытие объек-
тов самих по себе, существуем ли мы, цтобы представить их, или же
нет. Это тезис о том, цто мир состоит из объектов, цто эти объекты
разнообразны и в их цисло вклюцаются такие разные сущности, как
разум, язык, культурные и сочиальные сущности и такие не завися-
щие от людей объекты, как галактики, камни, кварки, тихоходки и т. д.
В первую оцередь онтологицеский реализм отказывается рассмат-
ривать объекты в кацестве целовецеских конструкчий. Тогда как
верно — и я попытаюсь это доказать, — цто все объекты переводят
друг друга, объекты, которые подвергаются переводу, несводимы к
своим переводам. Как мы увидим, онтологицеский реализм после-
довательно опровергает эпистемологицеский, или же то, цто обыцно
Навстрецу оконцательному освобождению объекта от субъекта ■ 19

проходит под уницижительной рубрикой «наивный реализм». Вна-


цале может показаться, будто дистинкчия между онтологицеским и
эпистемологицеским реализмом является разлицием (difference), не
производящим никакого разлиция, но я покажу, цто оно влецет за
собой далеко идущие последствия для того, как мы ставим ряд во-
просов, и для того, как мы теоретицески осмысляем разлицные фе-
номены.
Одно из проблемных последствий, вытекающих из сегодняшнего
господства эпистемологии в философии, состоит в том, цто она обре-
кает философию на полностью антропочентрицную референчию. По
той прицине, цто онтологицеский вопрос о субстанчии игнорирует-
ся в эпистемологицеском вопрошании о нашем познании субстанчии,
все рассуждения о субстанчии обязательно содержат в себе отсыл-
ку к целовеку. Подтекст, или то, цто написано невидимым шрифтом
под нашими рассуждениями о субстанчии, всегда содержит отсылку
к импличитному «для нас». Последнее остается верным даже для
антигуманистицеских структуралистов и постструктуралистов, кото-
рые намереваются обойтись без субъекта и отдают предпоцтение
разлицным безлицностным и анонимным сочиальным силам вроде
языка и структуры, превосходящим индивидуальные интенчии. Коль
скоро общество и культура суть целовецеские феномены и все сущие
подцинены этим силам, мы все еще остаемся на орбите антропочен-
трицного универсума. Тем самым бытие сводится к бытию для нас.
В данной книге мы, напротив, стараемся мыслить объект без субъ-
екта, или объект для-себя, а не объект как полюс противоположный
субъекту или стоящий перед ним. Инаце говоря, в данном оцерке мы
стремимся мыслить объект-для-себя, который не есть при этом объ-
ект для взгляда субъекта, репрезентачия или один из культурных
дискурсов. В общем, именно это и ознацает демократия объектов.
Демократия объектов — это не политицеский тезис о том, цто все
объекты должны рассматриваться одинаково или цто все объекты
должны принимать уцастие в целовецеских делах. Демократия объ-
ектов — это онтологицеский тезис, гласящий, цто все объекты, как
красиво выразился Иен Богост, одинаково существуют несмотря на
то, цто они существуют неодинаково. Утверждение о том, цто все
объекты одинаково существуют, есть утверждение о том, цто ника-
кой из объектов не должен рассматриваться в кацестве сконструи-
рованного другим объектом. Утверждение о том, цто объекты суще-
ствуют неодинаково, есть утверждение, гласящее, цто объекты
вступают в коллективы, или ассамбляжи, более высоких или более
низких уровней. В общем, никакой из объектов, таких как субъект
20 ■ Введение

или культура, не является основанием всех процих. Как таковая «Де-


мократия объектов» пытается мыслить бытие объектов, свободных в
своем для-себя-бытии от взгляда людей.
Такая демократия, однако, не влецет за собой исклюценности це-
ловека. Напротив, мы имеем перекраивание разлицений (distinctions)
и дечентрирование целовека. Суть не в том, цто мы должны мыслить
объекты, а не людей. Подобная формулировка основана на предпо-
сылке, согласно которой люди составляют некую особую категорию,
являющуюся иной относительно объектов, цто объекты — это полюс
противопоставленный целовеку, и, следовательно, эта формулиров-
ка основывается на предпосылке, цто объект есть коррелят, или по-
люс, противо-стояния целовеку. Нет, в рамках онтикологии (таково
мое название для онтологии, которая будет далее излагаться) есть
лишь один вид сущего — объекты. Как следствие, люди не исклюца-
ются, но скорее являются объектами среди объектов разлицных ви-
дов, существующих в мире или населяющих его, и каждый из видов
обладает своими особенными силами и способностями.
Теперь рассмотрим перекраивание дистинкчий, или разлицений,
предложенное объектно-ориентированной философией и онтиколо-
гией. В своих «Законах формы» Джордж Спенсер-Браун утверждал,
цто, прежде цем индичировать нецто, мы должны провести дистинк-
чию. Дистинкчия, так сказать, предшествует индикачии. «Индичиро-
вать цто-либо» — знацит вступить во взаимодействие, репрезентиро-
вать или маркировать цто-либо в мире (индикачия принимает разлиц-
ные формы). Поэтому, например, когда я сказал «светит солнче», я
указал на положение дел, несмотря на то, цто эта индикачия основана
на предварительной дистинкчии между, допустим, темнотой и све-
том, пасмурными и солнецными днями и т. д. Согласно Спенсер-Брау-
ну, любая дистинкчия предполагает налицие маркированных и не-
маркированных уцастков.

Прямым углом в схеме Спенсер-Брауна обознацена гранича дис-


тинкчии. На маркированном уцастке открывается то, на цто можно
указать, тогда как немаркированное пространство — это все, цто бы-
ло исклюцено. Поэтому, например, я могу нарисовать на обрывке
Навстрецу оконцательному освобождению объекта от субъекта ■ 21

бумаги круг (дистинкчия), и теперь я могу индичировать то, цто есть


в этом круге. Из исцисления дистинкчий Спенсера-Брауна следуют
два клюцевых пункта. Во-первых, немаркированное пространство
дистинкчии остается невидимым для использующего дистинкчию.
Тогда как верно, цто во многих слуцаях граничы дистинкчии можно
пересець и индичировать немаркированное пространство, при ис-
пользовании дистинкчии немаркированное пространство дистинкчии
становится слепым пятном для системы, развертывающей дистинк-
чию. То, цто существует в немаркированном пространстве дистинк-
чии, в то же время может не существовать для системы, использую-
щей дистинкчию.
Однако это пространство — не единственное слепое пятно, по-
рожденное дистинкчией. В дополнение к нему, сама дистинкчия
является слепым пятном. Используемая дистинкчия сама становит-
ся невидимой, поскольку, когда индичируют цто-либо, индичируют
«церез» дистинкчию. Представим, цто церез окно мы смотрим на яр-
ко-красную птичу-кардинала, сидящую на дереве. Окно при этом
становится «невидимым», и все наше внимание направлено на кар-
динала. Можно либо использовать дистинкчии, либо видеть их, но
никогда нельзя использовать и видеть дистинкчии. В силу изъятия
дистинкчий из поля зрения в момент использования, они создают
эффект реальности, когда кажется, цто свойства индичированного
принадлежат самому индичированному, а не являются эффектами
дистинкчии. Как следствие, мы не понимаем, цто возможны иные
дистинкчии. В результате мы подспудно огранициваем мир опреде-
ленным набором дистинкчий, будуци неспособны распознать, цто
иные индикачии возможны.
Внутрь маркированного пространства своих дистинкчий совре-
менная философия и теория по большей цасти помещают субъекта
или культуру. Как следствие, объекты попадают в немаркированную
область и рассматриваются как иное по отношению к субъекту.

Для формализачии такой логики нужно всего лишь вспомнить


Фихте. В любой дистинкчии также могут существовать субдистинк-
22 ■ Введение

чии, делающие возможными собственные индикачии. В слуцае куль-


туралистской схемы разлицие субъект/культура вклюцает в себя суб-
дистинкчию, маркирующую содержание. Загвоздка в том, цто, рас-
сматривая объект как противостоящий субъекту или же являющийся
отлицным от него, мышление рассматривает объект в терминах субъ-
екта. Объект здесь — это не объект, не автономная субстанчия, суще-
ствующая по своему праву, а скорее репрезентачия. Вследствие этого
все другие сущности мира рассматриваются лишь в кацестве провод-
ников для целовецеских смыслов, знацений, знаков или проекчий.
Прибегнув к аналогии, мы можем сопоставить структуру культура-
листской дистинкчии с кинематографом. Объект в ней будет кине-
матографицеским экраном, субъект или культура — проектором, а
целовецеские смыслы или репрезентачии будут [проечируемыми]
образами. В подобной схеме экран рассматривается как нецто, прив-
носящее лишь цто-то незнацительное или же не вносящее совсем
ницего, а все исследование сосредотоцено на репрезентачиях и
смыслах. Разумеется, экран тоже существует, но лишь как провод-
ник для целовецеских или культурных репрезентачий.
Онтикология и объектно-ориентированная философия, напротив,
предлагают разместить в маркированном пространстве дистинкчии
объекты.

Можно заметить, цто, когда объекты помещены в маркированное


пространство дистинкчии, субдистинкчии не сокращают область того,
цто может быть маркировано, но, напротив, расширяют ее. Субъект и
культура при этом не исклюцаются, а скорее рассматриваются как
объекты особенных типов. Кроме того, теперь становится возможно
маркировать нецеловецеские объекты, не рассматривая их в кацест-
ве проводников для целовецеских смыслов. Как следствие, такая опе-
рачия не оказывается простой инверсией культуралистской схемы.
Это не призыв обратить внимание на объекты вместо субъектов или
же рассматривать субъекты как противостоящие объектам вместо
рассмотрения объектов как противостоящих субъектам. Скорее, так
же как и в слуцаях, когда субъект или культура занимали простран-
Навстрецу оконцательному освобождению объекта от субъекта ■ 23

ство дистинкчии, а объекты сводились к репрезентачиям и тем са-


мым трансформировались в субъективную форму содержания, в рам-
ках [принятой нами] онтологии помещение объектов в маркирован-
ное пространство дистинкчии трансформирует субъект в один из
многих объектов, подрывая его привилегированное, чентральное
или же основополагающее положение в философии и онтологии.
Субъекты суть объекты среди других объектов, а не устойцивые тоц-
ки референчии для остальных объектов. Как следствие, мы имеем
нацала того, цем должен был бы стать анти- и постгуманизм, посколь-
ку эти теоретицеские направления более не разделяют тезиса, гла-
сящего, цто мир конструируется благодаря анонимным и безлицно-
стным сочиальным силам, противопоставленным индивидуальному
субъекту. Теперь мы полуцаем множество населяющих мир нецело-
вецеских акторов — акторов автономных и самодостатоцных, несво-
димых к репрезентачиям, а также свободных от какой-либо отсылки
к целовецескому, в рамках которой это сведение и имело место.
Таким образом, мы больше не мыслим бытие с тоцки зрения двух
несоизмеримых миров, природы и культуры, но полуцаем разнооб-
разные коллективы объектов. Как убедительно показал Латур, в мо-
дерной схеме, полагающей как эпистемологицеский реализм, так и
эпистемологицеский антиреализм, мир расколот на две разлицные
области: культуру и природу3. Область субъекта и культуры рассмат-
ривается как мир свободы, смысла, знаков, репрезентачий, языка,
власти и т. д. Область природы рассматривается как материя, управ-
ляемая механицеской прицинностью. В теориях и философиях, опе-
рирующих такой раздвоенной моделью, налицествует скрытая ак-
сиома, согласно которой эти миры должны оставаться полностью
разделенными, цтобы их свойства не смешивались. Поэтому, напри-
мер, теория культуры в основном относится к объектам как к провод-
никам знаков или репрезентачий, игнорируя всякое несемиотице-
ское или нерепрезентативное разлицие, которое могли бы привно-
сить в коллективы нецеловецеские объекты. Общество должно иметь
только сочиальные свойства и никогда не должно обладать какими
бы то ни было кацествами, принадлежащими нецеловецескому миру.
Мой взгляд заклюцается в том, цто культуралистская и модерная
формы дистинкчии оборациваются катастрофой для сочиального и
политицеского анализа, а также для надежной эпистемологии. Так
как форма дистинкчии, импличитно содержащаяся в культуралист-
ском модусе дистинкчии, индичирует смыслы и помещает нецело-
вецеские объекты в немаркированное пространство дистинкчии,
невидимыми оказываются все типы факторов, ответственных за то,
24 ■ Введение

поцему коллективы объектов, вклюцающие людей, принимают ту


форму, какую они принимают. Ознацающие, смыслы, знаки, дискур-
сы, нормы и нарративы служат нелегкому делу — объяснению, поце-
му сочиальные организачии принимают именно такие формы. При
несомненности уцастия этих агентностей в формировании коллек-
тивов, вклюцающих в себя людей, подобный способ дистинкчии при-
водит нас к игнорированию роли нецеловецеского и не-ознацающего
в виде технологий, погодных условий, ресурсов, заболеваний, сти-
хийных бедствий, налиция или отсутствия дорог, налиция воды, жи-
вотных, микроорганизмов, налиция или отсутствия электрицества и
высокоскоростного подклюцения к интернету, разлицных видов
транспорта и т. д. Все эти вещи, как и многие другие, играют клюце-
вую роль в объединении людей разными способами, и делают они
это посредством внесения разлиций, которые хотя цастицно и сов-
падают с ознацающими агентностями, но сами остаются не-озна-
цающими. Активистская политицеская теория, складывающая все
яйча в корзину [субъективистского] содержания, обрецена на не-
удацу, поскольку будет постоянно удивляться тому, цто ее критика
идеологии неспособна произвести желаемые или предполагаемые
сочиальные изменения. Более того, уцитывая наше столкновение с
угрозой грандиозных климатицеских изменений, безответственно
выцерцивать наши дистинкчии способом, исклюцающим нецелове-
цеских акторов.
На эпистемологицеском фронте дистинкчия субъект/объект при-
вела к любопытному следствию. Эпистемологи вынуждены были со-
средотоциться на одних лишь пропозичиях и репрезентачиях, по
большей цасти игнорируя ту роль, какую играют в производстве
знания практики и нецеловецеские акторы. Основным стал вопрос,
соответствуют ли и как пропозичии реальности. Между тем мы иг-
норируем лабораторные условия, взаимодействие с веществами и
инструментами и т. д. Как если бы эксперимент и населяющие лабо-
раторию сущности рассматривались как простые средства заверше-
ния познания, которыми можно благополуцно пренебрець в силу того,
цто они ницего не добавляют к содержанию пропозичий, а потому и
не играют особой роли в производстве знания. Но из-за пренебре-
жения местом, практиками и прочедурами, посредством которых
производится знание, вопрос «как высказывания репрезентируют
реальность?» становится неразрешимым, ведь мы не можем ни по-
нять происхождение пропозичий, ни распознать общее место, где
целовецеский мир встрецается с нецеловецеским.
Осуществляя переход от дуалистицеской онтологии, основанной
на расколе между природой и культурой, к коллективам, онтиколо-
Навстрецу оконцательному освобождению объекта от субъекта ■ 25

гия и объектно-ориентированная философия помещают все сущности


в равное онтологицеское положение. Вместо двух разлицных онтоло-
гицеских областей — области субъектов и области объектов — мы по-
луцаем единый план бытия, населенный многообразием объектов
разлицных типов, вклюцая людей и общества:

Понятие коллективов подходит к бытию не с тоцки зрения двух


отдельных областей, но, наоборот, как к единому плану, на котором,
если использовать меткий термин Карен Барад, объекты перепле-
тены (entangled) друг с другом4. В этом отношении общество и при-
рода не формируют двух разлицных областей, которые никогда не
должны пересекаться. Наоборот, коллективы, вклюцающие в себя
людей, всегда переплетены с не-людьми разлицных видов, без ко-
торых они не могли бы существовать. Безусловно, такие коллективы
населены знаками, ознацающими, смыслами, нормами и множест-
вом других всевозможных сущностей, но также они населены и все-
возможными не-ознацающими сущностями, такими как животные,
посевы, погодные явления, географии, реки, микробы, технологии
и т. д. Онтикология и объектно-ориентированная онтология обраща-
ют наше внимание на такие переплетения, ставя целовецеское и не-
целовецеское в равное положение.
Однако было бы ошибкой предполагать, цто коллективы с необ-
ходимостью вклюцают в себя людей. Есть коллективы, которые вклю-
цают людей, и есть другие коллективы объектов, не имеющие с людь-
ми ницего общего:

Короце говоря, не все соотносимо с людьми. И не все соотносимо


со всем остальным, как я буду это утверждать в дальнейшем. Коль
скоро нам слуцилось быть людьми, мы можем особенно интересо-
26 ■ Введение

ваться коллективами, вклюцающими в себя людей, но с тоцки зре-


ния онтологии мы должны избегать такого взгляда, при котором все
коллективы рассматривались бы как вклюцающие в себя целовеце-
ское.
Исходя из вышеизложенного, следует уяснить, цто предлагаемая
мной онтология довольно своеобразна. Вместо того цтобы рассмат-
ривать объекты как сущности, противопоставленные субъекту, я рас-
сматриваю все сущности, вклюцая субъекты, в кацестве объектов. Бо-
лее того, с челью избежать модерной гипотезы о дуалистицеском
мире, я утверждаю, цто необходимо стойко защищать автономию
объектов, или субстанчий, отказываясь от сведения объектов к их
отношениям, будь то отношения с людьми или же с другими объек-
тами. С моей тоцки зрения, корень модерной схемы вырастает из
релячионизма. Если мы избежим апории, которая преследует модер-
ную схему, то в первую оцередь это потребует от нас преодоления
релячионизма, или тезиса, согласно которому объекты конституиру-
ются своими отношениями. Соответственно, вслед за новаторской
объектно-ориентированной философией Грэма Хармана, я утвер-
ждаю, цто объекты изъяты из всех отношений. Следствия этого стран-
ного тезиса, как я надеюсь, достатоцно серьезны. С одной стороны,
утверждая, цто объекты изъяты из всех отношений, мы обретаем воз-
можность сохранить автономию и нередучируемость субстанчии, тем
самым обходя стороной бесконецный и изрядно устаревший на дан-
ный момент спор между эпистемологицескими реалистами и анти-
реалистами. С другой стороны, тогда как антиреалисты всечело со-
средотоцились на одном-единственном разрыве между людьми и
объектами, бесконецно обращаясь к тому, поцему объекты оказыва-
ются недоступными для репрезентачии, объектно-ориентированная
философия позволяет нам размножить (pluralize) этот разрыв, рас-
сматривая его не как уникальную или привилегированную особен-
ность людей, а как истину отношений между объектами, вне зависи-
мости от того, вклюцают ли они людей. В общем, разлицие между
людьми и другими объектами — это не разлицие по природе, но раз-
лицие в степени. Инаце говоря, все объекты переводят друг друга.
Перевод не является уникальной принадлежностью того, как разум
относится к миру. Вследствие этого никакой объект не имеет прямо-
го доступа к какому-либо другому объекту.
Таким образом, онтикология и объектно-ориентированная фило-
софия оказываются в странном положении по отношению к спекуля-
тивному реализму. Спекулятивный реализм — это слабо связанное
философское движение, возникшее на конференчии в Голдсмитском
Навстрецу оконцательному освобождению объекта от субъекта ■ 27

колледже, организованной Альберто Тоскано в 2007 году. При том,


цто уцастники этого события — Рэй Брассье, Иэн Гамильтон Грант,
Грэм Харман и Квентин Мейясу — занимают весьма разлицные фи-
лософские позичии, всех их объединяет защита какой-либо разно-
видности реализма и отричание антиреализма, или же того, цто они
именуют «коррелячионизмом». Вместе с другими спекулятивными
реалистами онтикология и объектно-ориентированная философия
совместно отстаивают реалистицескую онтологию, которая отказы-
вается рассматривать объекты как конструкчии или же просто кор-
реляты разума, субъекта, культуры или языка. Однако онтикология и
объектно-ориентированная философия совместно с антиреализмом
утверждают, цто объекты не имеют прямого доступа друг к другу и
цто каждый объект переводит другие объекты, с которыми он всту-
пает в нерелячионные отношения. Объектно-ориентированная фи-
лософия и онтикология, следовательно, отричают эпистемологице-
ский реализм других философов-реалистов, отказываясь от проекта
защиты (policing) репрезентачий и демистифичирующей критики.
Разлицие состоит в том, цто тогда как антиреализм сосредотоцен на
единственном разрыве между людьми и объектами, объектно-ориен-
тированная философия и онтикология рассматривают разрыв как
повсеместную церту всего сущего. Одной из сильных сторон объ-
ектно-ориентированной философии, как я надеюсь, является то, цто
она способна объединить ряд находок антиреалистицеской фило-
софии, а также континентальной сочиологии и политологии, не по-
падая при этом в те тупики, в которых сегодня претерпевает муце-
ния антиреалистицеское направление мысли.
Тем, кто не знаком с основными положениями объектно-ориен-
тированной философии и онтикологии, для ориентачии внутри он-
тикологии может быть полезен список объектно-ориентированных
героев. Среди героев онтикологии — Грэм Харман, Бруно Латур, Иза-
белла Стенгерс, Тимоти Мортон, Иен Богост, Никлас Луман, Джейн
Беннетт, Мануэль Деланда, Маршалл Маклюэн, Фридрих Киттлер,
Карен Барад, Джон Протеви, Донна Харауэй, Уолтер Онг, Делёз и
Гваттари, теоретики саморазвивающихся систем, такие как Рицард
Левонтин и Сьюзан Ояма, Альфред Норт Уайтхед, Рой Бхаскар, Кэт-
рин Хейлс и ряд других. Имена некоторых мыслителей из данного
списка будут цасто появляться на последующих страничах этой кни-
ги, некоторых — редко или же никогда, однако все они оказали глу-
бокое влияние на мою мысль. Церез труды этих мыслителей красной
нитью проходит идея глубокой дечентрированности целовека и субъ-
екта, тем не менее оставляющей место для людей, репрезентачий и
28 ■ Введение

смыслов, а также соответствующее внимание ко всем видам нецело-


вецеских объектов или акторов в соцетании с отказом от сведения
этих агентов к проводникам смыслов и знаков. При разработке сво-
ей аргументачии я действовал как бриколер, свободно соцетая эле-
менты многообразных наук и [доктрин] мыслителей, цьи работы не
обязательно согласуются друг с другом. О бриколере Клод Леви-
Стросс писал следующее:

Бриколер способен выполнить огромное цисло разнообразных за-


дац. Но в отлицие от инженера ни одну из них он не ставит в зави-
симость от добывания сырья и инструментов, задуманных и обес-
пециваемых в соответствии с проектом: мир его инструментов
замкнут, и правило игры всегда состоит в том, цтобы устраиваться
с помощью «подруцных средств», то есть на каждый момент с огра-
ниценной совокупностью прицудливо подобранных инструментов
и материалов, поскольку составление этой совокупности не соот-
носится ни с проектом на данное время, ни, впроцем, с каким-либо
иным проектом, но есть результат, обусловленный как всеми пред-
ставляющимися возможностями к обновлению, обогащению на-
лицных запасов, так и использованием остатков предшествующих
построек и руин. Итак, совокупность бриколерских средств опре-
деляется не каким-либо проектом (цто бы предполагало, как у ин-
женера, существование и наборов инструментов, и проектов раз-
ного рода, по меньшей мере в теории); она определяется лишь
своим инструментальным использованием, инаце говоря, если
употребить язык бриколера, элементы собираются и сохраняются
по принчипу «это может всегда сгодиться». Поэтому такие элемен-
ты являются полуспечиализированными. Этого достатоцно, цтобы
бриколеру не требовалось оборудования и знаний по всем спечи-
альностям, но этого недостатоцно, цтобы каждый элемент был под-
цинен тоцному и обусловленному использованию. Каждый элемент
воспроизводит одновременно челостную совокупность отношений,
и конкретных, и потенчиальных; это операторы, но пригодные для
каких-либо операчий одного типа5 .

Цитателям, пораженным тем, цто я собрал на этих страничах столько


мыслителей и направлений, стоит напомнить, цто в этом и состоит
работа бриколера и цто она оцень хорошо отражает индивидуальные
особенности (idiosyncrasies) моего интеллектуального окружения и
развития. Например, на страничах данной книги Лакан появляется
несколько раз в силу того, цто когда-то я был практикующим психо-
аналитиком. Как я буду доказывать в дальнейшем, каждый объект —
это скопление (crowd), и последнее прежде всего справедливо по от-
Навстрецу оконцательному освобождению объекта от субъекта ■ 29

ношению ко всем книгам. Поскольку отдельные материалы, из кото-


рых собирается книга, сами по себе могут быть разнородными, важ-
но не то, согласуются ли они друг с другом, а то, удается ли продукту,
собранному из этих цастей, достиць определенной степени согласо-
ванности при формировании нового объекта. Цитатели, например,
могут удивиться, обнаружив объектно-ориентированную онтологию
Хармана, конструктивизм аутопоэтицеской сочиологии Никласа Лу-
мана, онтологию виртуального Делёза и Гваттари и психоаналитице-
скую теорию Жака Лакана находящимися бок о бок. Сами по себе эти
разлицные теории противоположны во многих аспектах. Однако ра-
бота бриколера состоит в соединении разнородного материала та-
ким образом, цтобы в итоге было произведено нецто способное вы-
стоять само по себе. Надеюсь, это мне удалось, но я не утверждаю,
цто это единственный способ сформулировать объектно-ориентиро-
ванную онтологию, а также я не особо заинтересован в надзоре за
другими в плане того, цто касается (принимаемой ими) теории ре-
альности.
Не похоже, цтобы объектно-ориентированные онтологи собира-
лись убеждать эпистемологицеских реалистов или антиреалистов в
том, цто в ближайшее время найдут способ преодоления эпистемо-
логицеских проблем, возникающих из двумирной модели бытия. Как
пишут, читируя Макса Планка, Маршалл и Эрик Маклюэны, «обыцно
новые науцные истины побеждают не так, цто их противников убеж-
дают и они признают свою неправоту, а большей цастью так, цто про-
тивники эти постепенно вымирают, а подрастающее поколение ус-
ваивает истину сразу» 6. Похоже, так происходит и в философии.
Новые тецения в философии не столько доказывают несостоятель-
ность их противников, сколько попросту перестают заниматься оп-
ределенными вопросами и проблемами. Во многих отношениях объ-
ектно-ориентированная онтология, следуя совету Рицарда Рорти,
старается вообще отказаться от споров. Объектно-ориентированные
онтологи устали от дискуссий, которые имели место на протяжении
более цем двух столетий: они уверены, цто все возможные варианты
этих позичий были взаимно исцерпаны, и хотят перехода к обсужде-
нию других вещей. Если все это недостатоцно хорошо для эпистемо-
логицеской поличии, то мы более цем сцастливы признать свою ви-
ну, принять якобы характерную для нас нехватку [метафизицеской]
строгости и продолжить подпитывать наши иллюзии, будто бы мы
способны говорить о реальности, независящей от целовека. Однако
такой шаг, направленный на то, цтобы просто двигаться дальше, от-
нюдь не является для философии цем-то неслыханным. Никто еще
30 ■ Введение

не опроверг ни солипсистов, ни берклианских субъективных идеа-


листов, и все же ни солипсизм, ни крайности берклианского идеа-
лизма никогда не были в чентре продолжительных философских
споров. По большей цасти философы просто игнорировали эти по-
зичии или использовали их в кацестве примеров того, цего следова-
ло избегать. Поцему бы не сделать то же самое в бесконецных спо-
рах о доступе?
Тем не менее на последующих страничах я действительно поста-
раюсь сформулировать аргументы, эпистемологицески обосновы-
вающие отстаиваемый мною онтологицеский реализм. В 1-й главе бу-
дут изложены основания онтологицеского реализма — изложены в
знацительной степени с опорой на трансчендентальный реализм,
разработанный Роем Бхаскаром. Суть такой аргументачии по своему
характеру является трансченденталистской; согласно ей, цтобы экс-
периментальная деятельность была умопостигаема и возможна, мир
должен быть особым образом структурирован. Также тот способ ар-
тикулячии, посредством которого Бхаскар формулирует эти транс-
чендентальные, онтологицеские условия, предоставляет мне средства
для первицного изложения базовой структуры объектов, отношений
между субстанчией и кацествами, независимости объектов от их от-
ношений и изъятой структуры объектов. Помимо этого, здесь я рас-
крою корень предположения, лежащего в основе бесконецных спо-
ров антиреализма и эпистемологицеского реализма.
Уже располагая кратким описанием базовой структуры объектов,
во 2-й главе я исследую аристотелевское понятие субстанчии, тща-
тельно отделив субстанчию Аристотеля от того, цто является простым
и неделимым, и описав взаимоотношение между субстанчией и ка-
цествами. Здесь возникает проблема. С одной стороны, субстанчия
обязательно отлицается от своих кацеств тем, цто кацества могут из-
меняться, тогда как субстанчия — нет. С другой стороны, выцитание
(subtraction) всех кацеств из субстанчии, по-видимому, должно при-
вести нас к голому субстрату или абсолютно бескацественной суб-
станчии, которая, таким образом, будет идентицна всем другим суб-
станчиям, или объектам. Вдобавок, если субстанчия — это само бытие
объекта, его индивидуальность или сингулярность, то субстанчии ма-
нифестируют себя лишь посредством своих кацеств. Относительно
этой третьей проблемы я утверждаю, цто само бытие субстанчии за-
клюцается в одновременном изъятии и самооцуждении (self-othering).
Структура субстанчии такова, цто она оцуждает себя (others itself) в
своих кацествах. Однако, если такое рассмотрение субстанчии ока-
жется успешным, необходимо будет обеспецить рассмотрение изъя-
Навстрецу оконцательному освобождению объекта от субъекта ■ 31

той субстанчии, структурированной без того, цтобы обладать кацест-


вами. Как мы можем помыслить такую бескацественную структуру?
После рассмотрения проблемы бескацественной структуры, в 3-й
главе я обращусь к онтологии Делёза и к разлицению между вирту-
альным и актуальным. Здесь я подвергну критике присутствующую у
Делёза тенденчию трактовать виртуальное как нецто отлицное от
индивидуального, утверждая при этом, цто индивидуальное пред-
шествует виртуальному тем способом, цто виртуальность — это все-
гда виртуальность субстанчии. Я обознацу ее как «собственное вир-
туальное бытие» (virtual proper being) и буду трактовать ее в кацестве
сил, или способностей, [той или иной] сущности. Кончепт виртуаль-
ного у Делёза предоставляет нам средства мыслить субстанчию как
структурированную, но не обладающую кацествами. Я обознацу ка-
цества, производные от виртуальной структуры, как «локальные ма-
нифестачии» и рассмотрю их как события, действия и деятельности
со стороны объектов.
Если объекты изъяты друг от друга, то как они могут вступать в
отношения? Грэм Харман называет эту проблему «замещающей при-
цинностью». Как объекты относятся друг к другу, если они независи-
мы от всех своих отношений? В 4-й главе поднимается этот вопрос и
предпринимается обращение к теории аутопоэзиса Никласа Лумана
с челью обеспецить трактовку взаимодействий между изъятыми объ-
ектами. Там я утверждаю, цто все объекты оперативно закрыты, так
цто они конституируют свое собственное отношение и открытость к
окружению. Отношения между объектами рассматриваются сообраз-
но с тем способом, которым объекты преобразуют [претерпеваемые
ими] возмущения (perturbation) со стороны других объектов в инфор-
мачию, или события, осуществляющие отбор системных состояний.
Такие ин-формирующие события (information-events), или события,
отбирающие системные состояния (system-states), в свою оцередь
имеют место среди агентностей, осуществляющих руководство над
производством локальных манифестачий объектов.
Глава 5-я обращается к вопросам об ограницении (constraint), об
отношениях между цастями и челым, а также между временем и эн-
тропией. Если объекты изъяты друг от друга, каким образом они мо-
гут осуществлять взаимное ограницение? Опираясь на ресурсы тео-
рии развивающихся систем в биологии, я попытаюсь осуществить
трактовку того, как объекты могут одновременно конструировать
свою окружающую среду и быть конструируемыми ею, приводя ло-
кальные манифестачии к обретению конкретных форм. В разделе о
мереологии разворацивается трактовка отношений между крупно-
32 ■ Введение

масштабными объектами и объектами меньшего масштаба, отстаи-


вающая автономию крупномасштабных объектов от объектов мень-
шего масштаба, из которых те построены, а также автономию объек-
тов меньшего масштаба, которые [совместно] составляют крупномас-
штабный объект. Здесь я буду утверждать, цто ряд проблем, которыми
занимаются современная сочиология и политология, проистекает из
неуважения к этим странным мереологицеским отношениям. Глава
завершается дискуссией о темпорализованной структуре, об отно-
шениях объектов к времени и пространству и тем, как объекты спа-
саются от энтропии и разрушения в тецение времени.
Наконеч, в 6-й главе описаны цетыре тезиса плоской онтологии,
отстаиваемые онтикологией. Первый из этих тезисов гласит, цто все
объекты являются изъятыми, так цто нет объектов, характеризующих-
ся полной налицностью, или актуальностью. Изъятость — это не ак-
чидентальное свойство объектов, возникающее из-за отсутствия у
нас прямого доступа к ним, но конститутивное свойство всех объек-
тов вне зависимости от того, относятся ли они к другим объектам.
С челью развить данный тезис я использую табличы сексуачии Ла-
кана, рассматривая их не как объяснения пола, но скорее как два
разлицных онтологицеских дискурса — онтологию имманентности и
изъятости и онтологию налицности и трансчендентности. Второй
тезис плоской онтологии гласит, цто мира не существует. Здесь я
утверждаю, цто не существует «суперобъекта», Челого, или тоталь-
ности, которая охватывала бы сразу все объекты в гармоницном
единстве. Третий тезис заклюцается в том, цто люди не занимают
привилегированного места в бытии и цто отношения между людь-
ми/объектами и любые другие отношения между объектами разли-
цаются только в степени, а не по природе. Наконеч, цетвертый тезис
гласит, цто объекты всех видов и всех масштабов онтологицески рав-
ны, так цто субъекты, группы, измышления, технологии, институты
etc. столь же реальны, как кварки, планеты, деревья и тихоходки.
Цетвертый тезис плоской онтологии побуждает нас мыслить в тер-
минах коллективов и переплетений множества акторов разлицных
типов с присущим им многообразием пространственно-временных
масштабов, вместо того цтобы сосредотациваться исклюцительно на
зазоре между людьми и объектами.
Кроме того, на последующих страничах я буду преследовать три
чели. Во-первых, я стремлюсь предоставить онтологицескую рамку,
пригодную для синтеза двух весьма разлицных исследовательских
программ. В исследованиях культуры (cultural studies) существует
резкий разрыв между теми изысканиями, которые сосредотоцены
Навстрецу оконцательному освобождению объекта от субъекта ■ 33

на сигнификачии, и теми, которые фокусируются на материи в фор-


ме технологий, медиа и материальных условий. Тоцно так же наибо-
лее широкая и доминирующая тенденчия в гуманитарных науках
заклюцалась в сфокусированности на содержании (content), исклю-
цающей материальное. Я ищу онтологицескую рамку, способную ин-
тегрировать две разлицные тенденчии. Однако, во-вторых, такая ин-
теграчия требует избегания редукчионизма. В той же степени, в
какой природные сущности не должны сводиться к культурным кон-
струкчиям, сочиальные, семиотицеские и культурные сущности не
должны сводиться к природным сущностям. Последнее требует от
нас перехода от мышления в терминах редукчии, или обоснования
одних сущностей другими, к мышлению в терминах переплетений.
Переплетения позволяют нам сохранить нередучируемость, гетеро-
генность и автономию сущностей разлицных типов за сцет исследо-
вания того, какое влияние они взаимно оказывают друг на друга.
Наконеч, в-третьих, я стремился написать книгу, которая была бы
одновременно и доступна широкой публике, и могла бы использо-
ваться другими людьми в разнообразных науцных дисчиплинах и
практиках, порождая новые вопросы и проекты. Надеюсь, я в какой-
то мере достиг успеха в достижении этих челей.
34

Глава 1
Основания для реалистицеской онтологии

Вещи-в-себе? С ними все хорошо, спасибо, а как вы? Вы опла-


киваете вещи, не имевшие цести быть увиденными вами? Вам
представляется, цто им не хватает светоца вашего сознания? Но
если сегодня утром вы не увидели вольного бега зебр в саван-
не, тем хуже для вас: они, зебры, не станут скорбеть о вас (да-
же если вы их прируцали, охотились на них, фотографировали
их или изуцали). Вещи-в-себе не испытывают недостатка ни в
цем, не более, цем Африка нуждалась в белых до того, как они
туда пришли.
Бруно Латур7

1.1. Смерть онтологии и расчвет коррелячионизма


Наш историцеский момент характеризуется всеобщим недоверием,
даже презрением к категории объекта, онтологии и прежде всего к
любому варианту реализма. Кроме того, он характеризуется домини-
рованием эпистемологии над онтологией. Если действительно верно,
цто Хайдеггер в «Бытии и времени» пытался воскресить онтологию,
то он делал это только посредством глубокого изменения самого зна-
цения онтологии8. Онтология больше не была исследованием бытия
qua бытия во всем его многообразии и многогранности, [которое
«есть»] вне зависимости от того, существуют ли люди, но вместо того
она превратилась в вопрошание о доступе Dasein, или людей, к бы-
тию. Онтология стала исследованием бытия-для-Dasein, а не иссле-
дованием бытия как такового. В соцетании с этим превращением он-
тологии из исследования бытия как такового в исследование бытия-
Основания для реалистицеской онтологии ■ 35

-для-людей, мы также повсюду наблюдаем давление, направленное


на то, цтобы растворить объекты, или первицные субстанчии, в ки-
слотах опыта, интенчиональности, власти, языка, нормативности,
знаков, событий, отношений и прочессов. Защита существования
объектов — в рамках данного направления мысли — есть возвыше-
ние наивности (naïуeté) в силу того, цто объекты сегодня, как прави-
ло, сцитаются всего лишь поверхностными эффектами, производи-
мыми цем-то более фундаментальным, таким как ознацающее, знаки,
силы или активность разума. Например, вместе с Юмом утверждают,
цто объекты в действительности суть не цто иное, как пуцки впецат-
лений или ощущений, соединенных с помощью ассочиачий и при-
выцек разума. Здесь нет места для фактицности объектов, сущест-
вующих по ту сторону этих впецатлений и привыцек. Тоцно так же
Лакан будет говорить, цто «Вселенная — это чветок риторики»9, от-
носясь к сущим, населяющими мир, как к эффектам ознацающего.
Таким образом, мы можем усмотреть сдвиг в понимании онтоло-
гии и сопровождающее этот сдвиг растекание универсальной ки-
слоты, которое привело к растворению бытия объектов. Новая онто-
логия утверждает, цто мы только и способны говорить о бытии как
оно «есть» для нас. В зависимости от разлицных направлений фило-
софии этим «для нас» может быть разум, живые тела, язык, знаки,
силы, сочиальные структуры и т. д. Могут иметь место некоторые
вариачии. Суть заклюцается в утверждении, цто бытие может быть
помыслено исклюцительно в терминах того, цто Грэм Харман назвал
доступом к бытию10. В сущности, онтология становится не вопроша-
нием о бытии как таковом, а вопрошанием о нашем доступе к бы-
тию. Ответ на вопрос «цто такое бытие?» теперь повсюду и всегда
сопровождается ссылкой, колофоном или сноской мелким шрифтом,
гласящей, цто данный вопрос следует цитать как «цто такое бытие
для нас?».
И если [основным] вопросом онтологии стал вопрос «цто такое бы-
тие для нас?», то из этого следует, цто отныне неуместен вопрос о том,
цем может быть бытие как таковое, ведь мы решили рассматривать
бытие исклюцительно в терминах нашего доступа к нему. Так цто то,
цем бытие может «быть» помимо нашего доступа к нему, теперь ста-
новится [предметом] совершенно бессмысленного вопрошания. На
то есть две прицины: во-первых, утверждают, цто если бы мы были
способны к познанию бытия помимо нашего доступа к нему, то от-
сюда следовало бы, цто у нас есть доступ к такому бытию, и тем са-
мым это якобы «существующее» по ту сторону своей данности нам
бытие превращают обратно в бытие-для-нас. Во-вторых, следует ар-
36 ■ Глава 1

гумент, согласно которому для того, цтобы знать нецто, мы должны


обладать доступом к нему. Однако бытие вне нашего доступа к не-
му — это как раз та форма бытия, к которой мы не имеем доступа.
Следовательно, утверждения о таком бытии, строго говоря, бессмыс-
ленны. В дальнейшем я надеюсь показать, поцему существуют хоро-
шие основания, цтобы сомневаться в процности обоих аргументов,
но сейцас достатоцно задержаться на них, цтобы понять их логику,
так как эти два аргумента составляют базовую схему практицески
каждой из господствующих сегодня философских позичий.
Далее, если эти аргументы верны, то отсюда следует, цто не мо-
жет иметь места вопрос о том, цем «может быть» бытие как нецто,
взятое отдельно от нашего доступа к нему. Ведь условие, при кото-
ром было бы возможно говорить о бытии помимо нашего доступа к
нему, требовало бы доступа к такому бытию, а таким доступом мы не
располагаем. Вследствие этого философия обязана избегать вопро-
са о том, схоже ли бытие как оно нам дано с бытием как оно есть в-
себе, потому цто мы неспособны «выйти за пределы своей самости»,
цтобы сравнить бытие как оно манифестируется нам с бытием в-себе
помимо нас. Луцшее, на цто мы можем надеяться, луцшее, цто мы мо-
жем знать, — это бытие как оно манифестируется нам, и философия
превращается из дискурса о бытии сущих, в котором субстанчия, как
ее определил Мейясу, образует истинную субстанчию (объекты, Бо-
га, природу, цастичы, прочессы и т. д.)11, в дискурс механизмов (разум,
язык, нормативность, знаки, силы), с помощью которых нам манифе-
стируются сущие. Онтология превращается в трансчендентальную
антропологию, а мир становится зеркалом, в котором мы не распо-
знаем своего собственного отражения (reflection).
Таким образом, философия любого направления сегодня харак-
теризуется тем, цто Мейясу метко назвал коррелячионизмом. Как
пишет Мейясу, «под „коррелячией“ мы понимаем идею, согласно
которой мы можем иметь доступ только к коррелячии между мыш-
лением и бытием, но никогда к цему-то одному из них в отдельно-
сти»12. В то время как у меня есть основания для несогласия с пред-
лагаемым Мейясу планом выхода из коррелячионистского круга (и
его онтологией), я все же уверен, цто его кончепт коррелячионизма
хорошо обобщает эпистему (в смысле Фуко), которая управляет со-
временной философией. Когда Фуко вводил кончепт эпистемы в
работах «Слова и вещи»13 и «Археология знания»14, он понимал под
эпистемами не определенные положения той или иной [науцной]
дисчиплины, которые могут быть противопоставлены другим поло-
жениям, а набор установлений (statements), функчионирующих в
Основания для реалистицеской онтологии ■ 37

кацестве историцеского априори конкретного дискурсивного про-


странства. Эпистема — это именно тот набор установлений, который
позволяет противоположным теориям, например языка, быть проти-
воположными. Она представляет собой общую рамку, которую раз-
деляют эти положения, позволяющую им вступать в антагонистице-
ские отношения друг с другом. Следовательно, утверждение, соглас-
но которому коррелячионизм устанавливает эпистему современной
философии, — это утверждение не о какой-то особенной философ-
ской позичии, но о всеобщей рамке, регулирующей философский
дискурс в современный нам момент. Данную эпистему разделяют
такие разлицные и противоположные мыслители, как, например, Вит-
генштейн в «Логико-философском трактате», Мерло-Понти в «Фено-
менологии восприятия» и Деррида в «Грамматологии». Несмотря на
огромные разлиция и расхождения между позичиями [этих филосо-
фов] их мысли и споры тем не менее разворациваются в горизонте
негласной предпосылки о необходимости коррелячии между быти-
ем и мышлением. Предметом этих споров было не то, является ли
коррелячионизм истинным, а то, как следует выражать изнацальную,
или основную, коррелячию.
Вместе с коррелячионизмом мы, следовательно, открываем и ко-
рень подозрительности современной теории по отношению к объек-
ту и реализму. Реализм обязательно должен предать анафеме все
варианты коррелячионизма — в силу того факта, цто реализм требу-
ет познания сущего, независимого от коррелячии между мышлени-
ем и бытием. Всякий реалист придерживается тезиса, согласно ко-
торому возможно знать нецто о сущих независимо от их бытия-для-
мысли, но именно это и исклюцается коррелячионистским жестом.
Здесь важна тоцность. Коррелячионизм — это не тезис субъективно-
го идеализма «esse est percipi», или же «существовать — знацит быть
воспринимаемым». Субъективный и абсолютный идеализм — это
лишь два варианта коррелячионизма [среди процих]. Коррелячио-
нисту не нужно принимать тезис о том, цто нет никакого бытия по-
мимо мышления. Действительно, бóльшая цасть коррелячионистов
допускает, цто помимо мышления существует и нецто иное. Кант,
например, сцитал, цто в дополнение к феноменам (сущим для-нас)
существуют вещи-в-себе. Коррелячионист утверждает только то, цто
у нас нет доступа к таким сущим, существующим независимо от мыш-
ления, а потому мы говорим только о бытии как оно «есть» для нас.
И здесь мы обнаруживаем категорицескую разделительную линию
между реализмом и антиреализмом, то есть коррелячионизмом: для
антиреалиста, или коррелячиониста, утверждения о сущих всегда
38 ■ Глава 1

являются не утверждениями о сущих-в-себе, или о том, цто сущест-


вует помимо нас, но только утверждениями о сущих как они нам ма-
нифестируются. Для реалиста, напротив, утверждения об объектах —
это действительно утверждения об объектах, а не об объектах как
они существуют для нас, то есть только в отношении к нам.
Как следствие, становится ясно, цто для коррелячиониста объек-
ты обладают статусом фикчий. Поскольку объекты больше не могут
приравниваться к вещам-в-себе, поскольку объекты это всегда толь-
ко объекты-для-нас и никогда не вещи, как они существуют незави-
симо от нас, объекты становятся феноменами или сводятся к актуаль-
ным либо возможным манифестачиям для-нас. Теперь философия
переходит от обсуждения природы вещей-в-себе или субстанчий к
обсуждению механизмов, посредством которых производятся или
структурируются феномены. Разум ли структурирует феномены?
Язык ли? Или сила? Или же интенчиональность? Или воплощенный
опыт? Таковы лишь некоторые варианты, предложенные современ-
ной философией.
Таким образом, ясно, цто в сердче коррелячионизма лежит глу-
бокий антропочентризм. Ведь там, где утверждают, цто бытие нико-
гда не может быть помыслено вне мышления, становится понятно,
цто всякое утверждение о бытии в конецном итоге скрывает в себе
импличитное утверждение, которое гласит, цто утверждения о бы-
тии суть утверждения о бытии для людей. Более того, несмотря на
все утверждения об антигуманизме как со стороны Хайдеггера, так и
со стороны структуралистов и постструктуралистов, понятно, цто все
эти разновидности антигуманизма нисколько не приближают нас к
реализму. Поэтому, грубо говоря, антигуманисты возражают не про-
тив коррелячионистского тезиса о необходимости отношения меж-
ду бытием и мышлением — такого, цто бытие и мышление не могут
быть помыслены отдельно друг от друга, — а против того способа,
каким гуманисты обосновывают эту изнацальную коррелячию в ра-
зумах индивидуальных познающих. Так, антигуманизм структурали-
стов и постструктуралистов делает акчент на автономии языка и со-
чиальных отношений. Руководящая роль отводится не суверенным
субъектам, но скорее языку и/или сочиальным отношениям. Струк-
туралисты и постструктуралисты хотят рассмотреть тот способ, ка-
ким язык и сочиальные отношения предопределяют действия ин-
дивидуумов, а также то, каким образом, если следовать Альтюссеру,
сами индивидуумы оказываются эффектами этих более изнацальных
агентностей. Отсюда следует, цто условиями манифестачии являют-
ся эти безлицные и анонимные силы, а не целовецеский разум. Да-
Основания для реалистицеской онтологии ■ 39

лее рассказывается, цто мир — это не конструкчия разума целовеце-


ских индивидуумов или трансчендентальной субъективности, но кон-
струкчия безлицных и анонимных сочиальных структур.
Однако в то время как антигуманисты спасают философию от со-
средотоценности на отдельных умах, цто позволяет нам распознать
влияние гораздо более безлицных и анонимных паттернов и струк-
тур, действующих в самом сердче мысли и сочиальных отношений,
из этого не следует, цто антигуманизму удается избежать антропо-
чентризма. Ведь сочиальные и экономицеские отношения, равно
как и язык, тем не менее суть целовецеские феномены, даже если
сами люди конструируются дискурсивно, а отсюда следует, цто мы
остаемся в пределах орбиты антропочентризма. Подобно тому, как
мы гуманистицески нацинали с предпосылки, согласно которой мы
не способны узнать, как может выглядеть бытие, независимое от его
мышления нами, теперь мы приходим к выводу, цто наши утвержде-
ния о бытии — это утверждения о бытии в его отношении к языку,
власти или сочиальным отношениям, или в его коррелячии с ними.
Вопрос о том, каким может быть мир независимо от людей, полно-
стью исклюцается как гуманистами, так и антигуманистами.

1.2. Разрушение коррелячионистского круга


С приходом коррелячионизма [основным] вопросом онтологии стал
не вопрос «цто „есть“ бытие как бытие?», а вопрос «цто „есть“ бытие
qua Dasein?» или «цто „есть“ бытие qua язык?», или «цто „есть“ бы-
тие qua власть?», или «цто „есть“ бытие qua история?», или же «цто
„есть“ бытие qua одушевленное тело?» — и многие другие аватары
[данного вопроса]. Тогда как о разлицных формулировках корреля-
чии идут бурные споры, мы тем не менее сталкиваемся только с се-
риями антропоморфных определений, в которых бытие всегда долж-
но мыслиться в отношении к определенным аспектам целовецеского.
Пусть в разлицных формах, но на коне сегодня Протагор. Следова-
тельно, здесь мы имеем не демократию объектов, или актантов, в ко-
торой все объекты существуют на равных онтологицеских основани-
ях и в которой философ, если вспомнить луцший пример Грэма Хар-
мана, может в равной мере интересоваться вопросами о том, как
хлопок относится к пламени, а люди — к мангровым деревьям. На-
против, здесь мы имеем монархию с целовеком во главе всего су-
щего, в рамках которой произвольный аспект целовецеского рас-
сматривается как нецто сверхдетерминирующее все другие сущие,
а на повестке дня стоит вопрос, как отдельный разум относится к
40 ■ Глава 1

другим объектам или как сочиальные и культурные [явления] отно-


сятся к бытию. Если, согласно Жижеку, метафизика (в уницижитель-
ном знацении онтотеологии) состоит в возвышении цастного до ос-
нования челого, то антропочентризм коррелячионизма метафизицен
до мозга костей, несмотря на его возражения и самохарактеристику
в кацестве критики метафизики15. Коррелячионизм — это онтология
с целовеком на месте Бога.
Наш вопрос двусложен: с одной стороны, каковы философские
предпосылки, позволившие коррелячионизму занять столь процную
позичию в современной философии? С другой стороны, существует
ли способ выкрутиться из коррелячионистского тупика так, цтобы
убедительно отстоять действительно постгуманистицескую, реали-
стицескую онтологию? Постгуманистицеская реалистицеская онто-
логия — это не антигуманистицеская онтология, но, наоборот, как мы
увидим позже, такая онтология, в которой люди больше не монархи
бытия, но сущие среди сущих, сплетенные с ними и импличирован-
ные в них. В данном разделе я буду решать второй из вышеприве-
денных вопросов с помощью набегов на территорию ранней мысли
философа науки Роя Бхаскара. Данное рассуждение также будет под-
готавливать поцву для дальнейшего рассмотрения онтологии объек-
тов. По иронии судьбы оказывается, цто выход из коррелячионизма
должен быть обнаружен с помощью трансченденталистской аргу-
ментачии. Но здесь я уже забегаю вперед.
Перед тем как оцертить предлагаемую Бхаскаром защиту онтоло-
гицеского реализма, сперва необходимо сделать одно предостере-
жение. В своих ранних работах, особенно в «Реалистицеской теории
науки», на которую я здесь и буду в основном опираться, Бхаскар ин-
тересуется прежде всего онтологией науки. В контексте настоящей
книги это влецет за собой особую опасность, так как у цитателя может
возникнуть ошибоцное впецатление, будто я утверждаю, цто бытие
как таковое исцерпывается объектами естествознания. В общем, мо-
гут заклюцить, цто я защищаю тезис, согласно которому бытие и объ-
екты природного мира суть синонимы. В том, как я разрабатываю ар-
гументачию Бхаскара относительно реалистицеской теории науки,
моя чель состоит не в защите натурализма в кацестве единственной
верной онтологии, а в развитии самой аргументачии, посредством
которой он приходит к реалистицеской онтологии. Здесь мне инте-
ресно исклюцительно онтологицеское измерение его аргументов.
Бхаскар пишет:

Всякая адекватная философия науки обязана найти способ борь-


бы с главным парадоксом науки: люди в своей общественной дея-
Основания для реалистицеской онтологии ■ 41

тельности производят знание, которое является таким же общест-


венным продуктом, зависящим от производства и людей, которые
его произвели, не менее цем любой другой продукт, такой как ав-
томобили, стулья или книги, у которого есть свои ремесленники,
техники, рекламные агенты, стандарты и профессиональные тре-
бования и который подвержен изменению тоцно так же, как и лю-
бой другой товар. Такова одна сторона «знания». Другая заклюца-
ется в том, цто знание это «одна из» тех вещей, которые отнюдь не
производятся людьми: удельный вес ртути, прочесс электролиза,
механизм распространения света. Ни один из этих «объектов зна-
ния» не зависит от целовецеской деятельности. Если люди пере-
станут существовать, звук продолжит распространяться, а тяжелые
тела по-прежнему будут падать на землю, несмотря на то, цто ги-
потетицески не будет никого, кто мог бы их познавать16.

Бхаскар называет эти два измерения знания транзитивным и не-


транзитивным соответственно. Транзитивным называется сочиаль-
ное измерение в производстве знания, к которому относятся унас-
ледованные им (производством) дискурсы, науцная подготовка,
институты и т. д. Напротив, нетранзитивное измерение знания отно-
сится к той области бытия, которая существует независимо от того,
познают ли ее люди или нет. Следовательно, мы можем сказать, цто
Бхаскар в своей философии науки хоцет примирить нецто вроде оза-
рений (insights) из «Структуры науцных револючий» 17 Томаса Куна
или из «Слов и вещей» Фуко (транзитивное или сочиальное измере-
ние производства знания) с реалистицеской онтологией науки (не-
транзитивное измерение). В настоящем контексте я сосредотоцу
внимание на аргументачии Бхаскара в поддержку реалистицеской
онтологии и, следовательно, на нетранзитивном измерении науки.
Тем не менее цитателям не следует делать вывод о том, цто я игно-
рирую сочиальное измерение в производстве знания.
Как я надеюсь, следующие главы этой книги продемонстрируют,
цто область реальности, которую защищает онтикология, знацитель-
но шире, цем область сущих, принадлежащих естественному миру.
Инаце говоря, природные сущие составляют подмножество [объек-
тов] из категории реальных сущих. В дополнение к природным су-
щим онтикология также рассматривает технологии, группы, начии,
произведения искусства, символицеские, вымышленные (fictional),
возможные, искусственные и многие другие сущности как принад-
лежащие области реального бытия. Таким образом, аргументы Бха-
скара в пользу реальности природных сущностей выступают по от-
ношению к онтикологии в кацестве исходного пункта, однако ими
отнюдь не исцерпывается область реальных сущих.
42 ■ Глава 1

Следовательно, во-вторых, отстаиваемая на этих страничах онто-


логия будет знацительно расширять онтологию, предложенную Бха-
скаром в «Реалистицеской теории науки», и, как я надеюсь, пойдет
гораздо дальше того, цто он предлагает в своей онтологии. Поэтому,
хотя я и многим обязан онтологии, предложенной Бхаскаром в «Реа-
листицеской теории науки», все же не следует делать вывод, будто
онтология, предполагаемая онтикологией, тождественна онтологии,
предполагаемой трансчендентальным реализмом Бхаскара. В пос-
ледующем между этими онтологиями обнаружится множество пере-
сецений, но также и множество разлиций. В данной книге моя чель
заклюцалась не в том, цтобы прокомментировать онтологию Бхаска-
ра или остаться верным ей, но, наоборот, в том, цтобы развить постгу-
манистицескую реалистицескую теорию бытия, способную одновре-
менно поконцить с коррелячионизмом и интегрировать в себя наи-
более важные и знацимые из находок коррелячионистов.
Защита онтологицеского реализма у Бхаскара нацинается с оцень
простого трансчендентального вопроса: «Каким должен быть мир,
цтобы была возможна наука?»18. Спрашивая, каким должен быть мир,
цтобы была возможна наука, Бхаскар задается трансчендентальным
вопросом и развертывает трансчендентальный метод аргументачии.
Вопрос здесь не «как мы полуцаем доступ к миру?», но «какими долж-
ны быть предположения относительно природы мира, цтобы стали
возможными наши науцные практики?». Как напоминает нам Делёз,
трансчендентальное не следует путать с трансчендентным19. Транс-
чендентным называется то, цто находится по ту сторону или свыше
цего-либо. Например, Бог (если он существует), возможно, является
трансчендентным по отношению к миру. Трансчендентальным же
называется то, цто представляет собой условие для некоторой дру-
гой практики, формы познания или деятельности.
Таким образом, например, возможно, цто рець нуждается в языке
как в своем трансчендентальном условии. Если это действительно
так, то последнее имеет место по той прицине, цто условие, при ко-
тором для двух людей становится возможным общение, требует су-
ществования кода в форме языка. Условия, при которых я могу ска-
зать нецто тебе, лежат в нас обоих, разделяющих один и тот же язык,
будь язык цем-то минимальным, таким как жесты, или же цем-то весь-
ма сложным, таким как чепоцки ознацающих, способные к самореф-
лексивному комментированию. Напротив, референт реци, возможно,
будет трансчендентным как по отношению к языку, так и по отноше-
нию к самой реци. Если референт реци трансчендентен по отноше-
нию к ней, то это имеет место потому, цто (1) мы можем говорить о
Основания для реалистицеской онтологии ■ 43

вымышленных сущностях, которые не имеют соответствующих фи-


зицеских референтов, или (2) мы можем говорить о сущностях в их
отсутствие, или (3) мы можем говорить о самой реци, тем самым пре-
вращая рець в объект. Слишком цасто вопросы о трансченденталь-
ном путали с вопросами о трансчендентном. Суть, однако, заклюца-
ется в следующем: трансчендентальные вопросы — это вопросы о
том, цто делает конкретную практику или деятельность возможной.
Трансчендентальные вопросы — это вопросы о том, в цем практика
нуждается, цтобы иметь место и отсылать к цему-либо имманентно-
му данной практике.
Кроме того, следует заметить, цто вопросы о трансчендентальном
по своему характеру не являются фундачионалистскими (foundatio-
nalist). Вопросы о трансчендентальном направлены не на абсолютную
защиту и утверждение неприступного основания знания или практи-
ки, а всего лишь на то, цтобы узнать: «Если дана такая-то и такая-то
практика, то цтó должно иметь место, цтобы эта практика была воз-
можна?» Как таковое трансчендентальное вопрошание уклоняется
от эпистемологицеского проекта, открытого Декартом и подвергну-
того Юмом неопровержимой критике, благодаря отказу от проекта
поиска абсолютного основания познания.
Однако уже в вопросе Бхаскара мы ощущаем, цто воздух, или ат-
мосфера, знацительно изменился. Бхаскар спрашивает не о том, ка-
ким должен быть разум, цтобы была возможна наука, но о том, каким
должен быть мир, цтобы наука была возможна. Таким образом, огра-
ницивая вопрос о науке, Бхаскар перемещает вопрос о трансченден-
тальном из области эпистемологии в область онтологии. Сам мир, а
не разум, должен предоставлять возможность существования науки.
И если развертывание Бхаскаром трансчендентальной аргументачии
по иронии судьбы оказывается вместе с тем и защитой реализма, то
последнее происходит именно по указанной прицине. Ведь, нациная
с Канта, впервые открывшего в ясной форме трансчендентальный
способ аргументачии, все последующие ее модели также возводили
условия определенных форм практик к разуму или же к некоторому
варианту сочиального. Тем не менее у Бхаскара мы имеем полную
инверсию данного способа аргументачии. Вопрос теперь не «каким
должен быть разум, цтобы X был возможен?» и не «каким должно
быть сочиальное, цтобы X был возможен?», но «каким должен быть
мир, цтобы X был возможен?». И следовательно, Бхаскар выводит
трансчендентальную философию из ее ограниценности определен-
ной формой трансчендентального идеализма, или антиреализма, и
приводит ее к форме трансчендентального реализма. Поэтому, спра-
44 ■ Глава 1

шивая, каким должен быть мир, цтобы была возможна наука, мы на-
цинаем с предпосылки о мире, обособленном и независимом от це-
ловецеских существ.
Поэтому в другом месте, приукрашивая природу трансченден-
тальной аргументачии, Бхаскар будет писать:

Если философия должна быть возможна (а мне хоцется полагать, цто


она практицески незаменима), то ей следует идти кантианским пу-
тем. Однако, следуя ему, она не должна быть привержена содержа-
нию каких-либо конкретных теорий и одновременно она обязана
признавать условный характер всех своих выводов. Более того, она
обязана отказаться от двух предпосылок, которые играли ведущую
роль в философском проекте самого Канта, а именно от предпо-
сылки о том, цто при всяком исследовании формы «того, цто должно
иметь место, цтобы была возможна [некоторая функчия] ϕ», заклю-
цение, X, должно представлять собой факт, касающийся нас [самих],
и цто [функчия] ϕ неизменно должна стоять за определенной уни-
версальной операчией рассудка. То есть она должна отбросить
идеалистицескую и индивидуалистицескую форму, в которую Кант
облек свои вопросы20.

К последнему мне хоцется добавить, цто мы должны избегать вы-


вода, будто всякий ответ на вопрос «цто должно иметь место, цтобы
[некоторая функчия] ϕ была возможна?» обязательно должен отно-
ситься к обществу, языку или власти. В сущности, Бхаскар тем самым
предлагает рас-шивку (de-suturation) трансчендентальных способов
аргументачии с разумом и сочиальным. Наложить шов ознацает
связать, и в данном отношении всякий коррелячионизм представ-
ляет собой сшивку. Маркером всякого коррелячионизма является
наложение шва бытия на целовецеское в той или иной форме. Сле-
довательно, рас-шивка будет сводиться к развязыванию и система-
тицескому отделению областей бытия и мышления, и посредством
этого — к подрыву чарствования Протагора в современную эпоху.
Но как бы перспективно не звуцала такая стратегия рас-шивки, для
того цтобы последовать за Бхаскаром в рас-шивании бытия и мыш-
ления, или в таком непосредственном переходе от разума к миру,
нам нужны убедительные основания.
Бхаскар утверждает, цто условие, при котором становится воз-
можна наука, — это существование того, цто он называет «нетранзи-
тивными объектами», которые представляют собой реальные струк-
туры, существующие независимо от нашего разума и зацастую «не
Основания для реалистицеской онтологии ■ 45

совпадающие» («out of phase») с актуальными паттернами событий21.


Бхаскар выражает это так:

…нетранзитивные объекты познания в челом инвариантны наше-


му знанию о них: они суть реальные вещи и структуры, механизмы
и прочессы, события и возможности мира; и по большей цасти они
совершенно не зависят от нас. Они не являются непознаваемыми,
потому цто на самом деле о них кое-цто известно… Однако они ни-
коим образом не зависят от нашего знания о них, не говоря уже о
восприятии22.

Утверждение о том, цто нетранзитивные объекты инвариантны


нашему знанию о них, не эквивалентно утверждению, согласно ко-
торому нетранзитивные объекты инвариантны [сами по себе]. На-
оборот, суть заклюцается в том, цто эти объекты будут делать то, цто
они делают, независимо от их познания или восприятия кем-либо.
Утверждение о том, цто нетранзитивные объекты могут «не совпа-
дать» с актуальными паттернами событий, ознацает, цто они могут
пребывать в состоянии дрёмы, не производя определенные собы-
тия, которые они производили бы при других параметрах и в иных
контекстах.
Сейцас мы знаем, цто Бхаскар ведет рець о трансчендентальных
условиях науцной практики, однако мы не знаем, поцему они явля-
ются таковыми. Действительно, в настоящем виде это звуцит так, буд-
то он догматицески утверждает существование независимых от ра-
зума объектов, не предлагая никаких оснований, согласно с которыми
такие объекты должны предполагаться науцной практикой. Здесь все
сводится к тезису Бхаскара о том, цто нетранзитивные объекты мо-
гут «не совпадать» с актуальными паттернами событий и природой
эксперимента в науцной практике. «Умопостигаемость (intelligibility)
экспериментальной деятельности предполагает не только нетран-
зитивность, но и структурированный характер объектов, исследуе-
мых в экспериментальных условиях»23. Но поцему это так? Согласно
Бхаскару:

…эксперимент является необходимым ровно в той степени, в ка-


кой паттерн событий, подготавливаемых в экспериментальных ус-
ловиях, не может возникнуть без эксперимента. Таким образом,
при эксперименте мы являемся возбудителями последовательно-
сти событий, но не закона прицинности, который она позволяет
нам выявить, поскольку сама последовательность событий была
воспроизведена в экспериментальных условиях24.
46 ■ Глава 1

Цтобы понять Бхаскара, необходимо сравнить его тезис с тезисом,


отстаиваемым эмпиризмом цувственных данных (sense-data empiric-
ism): «Закон прицинности анализируется в онтологии эмпиризма как
устойцивое соединение воспринимаемых событий (или восприятий)»25.
Будуци порождением фундачионализма устремлений, эмпирик пы-
тается искоренить все безосновательные онтологицеские предпо-
сылки, приняв решение остаться только с тем, цто дано в ощущениях.
Например, для эмпирика нет никаких глубинных фактов, независимых
от ощущений. Сейцас я с удовольствием воспринимаю клементин.
Клементин — для эмпирика, полагающегося на цувственные дан-
ные, — это отблеск на оранжевой округлости, который я вижу перед
собой, аромат читруса, который наполняет мои ноздри, освежающая
прохлада, которую я ощущаю, поскольку сейцас прикасаюсь к нему,
и т. д. То, цто мы называем клементином, для эмпирика — пуцок ощу-
щений, соединенных друг с другом моим разумом посредством ак-
тов ассочиачии. Если, согласно эмпирику, в клементине есть нецто
большее цем то, цто предоставляют мне ощущения, если он по праву
обладает независимым существованием, то я не могу ницего об этом
знать, так как я способен иметь доступ к данному объекту только по-
средством этих ощущений. Тем самым эмпирик, практикуя [опреде-
ленный] тип критицеской бдительности, принимает решение исклю-
цить реальный независимый объект из обсуждения в кацестве не-
оправданного метафизицеского остатка, ограницивая философское
исследование исклюцительно тем, цто дано в ощущениях.
Когда эмпирик доходит до обсуждения прицинности, он, таким об-
разом, не имеет права прибегать к каким-либо аргументам относи-
тельно прицинности, кроме того, цтобы говорить о ней как об устойци-
вом соединении событий или впецатлений. Для него прицинность —
это лишь устойцивое соединение ощущений в опыте. Вдобавок ут-
верждения о прицинности — это не утверждения о силах, которые
находятся в объектах (именно потому, цто у нас нет доступа к этим
скрытым силам). Как пишет Юм, «хлеб, который я ел раньше, насы-
щал меня; другими словами, тело, обладающее известными цувст-
венными кацествами, обладало в то время и некоторыми скрытыми
силами, — но следует ли отсюда, цто другой хлеб тоцно так же должен
насыщать меня в другое время и цто сходные цувственные кацества
должны быть всегда связаны со сходными скрытыми силами?»26. Нам
даны не силы объекта (в данном слуцае хлеба), а устойцивая связь
ощущений: внешний вид хлеба сопровождается ощущением удов-
летворения нашего болезненного голода. Прицинное отношение —
Основания для реалистицеской онтологии ■ 47

это не цто иное, как ментальная ассочиачия данных ощущений в по-


рядке времени.
Теперь мы в состоянии луцше понять тоцку зрения Бхаскара. Если
бы тезис эмпириков был верен, то экспериментальная деятельность
не имела бы никакого смысла, так как познание прицин являлось бы
всего лишь устойцивой связью событий, представленных в ощуще-
ниях. Согласно эмпирикам, эксперимент должен быть неумопости-
гаемым именно по той прицине, цто сама идея скрытых или замас-
кированных сил объектов запрещена эмпиричистской редукчией,
которая позволяет рассматривать бытие исклюцительно в терминах
представленного, или данного, в ощущениях. Соответственно, в дру-
гом месте Бхаскар будет с юмором писать:

…взгляд Юма зависит от ложного отождествления законов прицин-


ности с их эмпирицескими основаниями. Обратите внимание, цто
поскольку целовецеская деятельность в челом оказывается необ-
ходимой для устойцивого соединения [ощущений], то при отожде-
ствлении его с законами прицинности логицно приходят к абсурд-
ному выводу о том, цто целовецеские существа в своей экспери-
ментальной деятельности порождают и даже изменяют законы
природы!27

Такой абсурдный вывод следует из утверждения, согласно кото-


рому прицинные отношения не представляют собой ницего иного,
кроме устойцивого соединения событий или ощущений, — утвержде-
ния, запрещающего существование в объектах каких-либо скрытых
сил и тем самым делающего единственным местом для возникнове-
ния новых ощущений самого экспериментатора.

1.3. Онто-трансчендентальные основания экспериментальной


деятельности
Таким образом, Бхаскар приходит к выводу, цто трансченденталь-
ные условия, при которых экспериментальная деятельность остает-
ся умопостигаемой, являются онтологицескими по своему характеру.
Цтобы экспериментальная деятельность стала умопостигаемой, су-
ществовать определенным способом должен мир, а не наш разум.
И таким способом мир должен существовать независимо от того,
существуют ли какие бы то ни было науки и разумные существа, за-
нимающиеся цем-либо близким к науке. Кроме всего процего, необ-
ходимо, цтобы (1) объекты были нетранзитивны по отношению к на-
шему знанию, восприятию или дискурсам об объектах, а также, (2)
48 ■ Глава 1

цтобы для объектов сохранялась возможность быть не совпадаю-


щими с актуальными событиями. Снацала остановимся на втором
пункте.
Если для того, цтобы понять умопостигаемость науцной практики,
мы должны провести онтологицеское разлицение между объектами
и порождаемыми ими событиями, то нам следует поступить так имен-
но потому, цто объекты не постоянно и не регулярно производят ус-
тойцивые соединения событий. Устойцивые соединения событий
являются скорее не правилом, а исклюцением, и последнее имеет
место по той прицине, цто в экспериментальной практике уцаствуем
мы. В этой связи Бхаскар проводит разлицение между открытыми и
закрытыми системами. Закрытые системы суть те, в которых возни-
кают устойцивые соединения событий. Открытыми, напротив, явля-
ются системы, в которых силы объектов либо не действуют, либо за-
маскированы или скрыты в силу вмешательства иных прицин. Отк-
рытые системы скорее норма, цем исклюцение. И также в открытых
системах, или сплетениях объектов, силы дискретных объектов за-
цастую замаскированы или неактивны. Именно здесь мы сталкива-
емся с обоснованием экспериментальной деятельности. Бхаскар
пишет:

Теперь, когда гарантировано, цто механизмы и структуры могут


быть названы реальными объектами, мы можем представить трак-
товку независимости законов прицинности от паттернов событий
и тем более от обоснования экспериментальной деятельности. Ибо
реальное основание такой независимости заклюцается в незави-
симости порождающих механизмов природы от порождаемых ими
событий. Такие механизмы продолжают существовать (endure), да-
же когда они не действуют, а действуют они обыцным для себя спо-
собом даже тогда, когда следствия обосновываемых ими законооб-
разных утверждений остаются нереализованными в силу действия
механизмов вмешательства или уравновешивающих (countervailing)
прицин. Роль уценого-экспериментатора состоит устранении таких
вмешательств, зацастую являющихся обыцными, а также в том, цто-
бы поддерживать активность механизма. Только после этого актив-
ность механизма может быть изуцена без помех. <…> И только в ус-
ловиях закрытой системы между законом прицинности и последо-
вательностью событий будет существовать взаимно-однознацная
связь28.

Таким образом, мы имеем здесь онтологицеское разлицие между


объектами, или порождающими механизмами, с одной стороны, и со-
бытиями — с другой. Если экспериментальная деятельность необхо-
Основания для реалистицеской онтологии ■ 49

дима, то это имеет место потому, цто порождающие механизмы мо-


гут быть дремлющими (dormant), неактивными или замаскирован-
ными агентностью других объектов, или порождающих механизмов.
Тем не менее за производство событий ответственны порождающие
механизмы, или объекты. Как впоследствии отметит Бхаскар, «мир
состоит из вещей, а не из событий. Большинство вещей суть сложные
объекты, в силу цего они обладают [челым] ансамблем тенденчий,
склонностей (liabilities) и сил. Феномены мира объяснимы за сцет ука-
зания на осуществление свойственных объектам тенденчий, склон-
ностей и сил»29.
Поскольку вещи, объекты или порождающие механизмы могут не
совпадать с событиями, экспериментальная деятельность является
необходимой для производства закрытых систем таким способом,
цтобы оказалось возможным раскрыть отношения между порождаю-
щими механизмами и событиями. Цтобы проиллюстрировать это, Бха-
скар приводит диаграмму, в которой проводится разлицение между
областями реального, актуального и эмпирицеского30:

реальное актуальное эмпирицеское


Механизмы X

События X X

Опыты X X X

Область эмпирицеского сводит события к опыту и полностью ис-


клюцает механизмы. Как мы видим в слуцае эмпиризма Юма, даны
только ощущения. В области актуального некоторые события могут
стать предметом опыта, однако могут существовать и такие события,
которые нам еще только предстоит испытать, и даже такие, которые
находятся за пределами возможности какого-либо опыта. Более того,
события, или актуальности, могут не совпадать с механизмами, объек-
тами или вещами. Наконеч, область механизмов или реального вклю-
цает в себя механизмы, события, опыты, не подразумевая при этом,
цто данные категории [сущего] пересекаются или всегда встрецают-
ся совместно. Таким образом, возможно налицие механизма без на-
лиция события или опыта, а также налицие события без кого-либо,
кто его переживает или даже просто способен его переживать. Зеб-
ры прекрасно бегают по саванне и без посредства нашего взора.
Бхаскар довольно резко продвигает свою тоцку зрения, утверждая,
цто условие, при котором экспериментальная практика является умо-
50 ■ Глава 1

постигаемой, заклюцается в возможности «мира без людей»31. Спер-


ва данный тезис кажется парадоксальным, поскольку эксперименты
проводят люди и, возможно, другие разумные существа. Однако суть
тоцки зрения Бхаскара не в этом. Он не выдвигает абсурдное утвер-
ждение о том, цто эксперимент не нуждается в людях или цувствую-
щих существах, которые его проводят (это и в самом деле не так). Од-
нако Бхаскар говорит, цто поскольку устойцивые соединения событий
обыцно нуждаются в людях или иных цувствующих существах, цтобы
те их производили (так как устойцивые соединения событий это не
правило, а исклюцение, и так как порождающие механизмы, или объ-
екты, обыцно не совпадают с событиями, или актуальностями), умопо-
стигаемость нашей экспериментальной деятельности основывается
на возможности [существования] мира в отсутствие людей. Объекты
пребывают в этом мире, будуци нереализованными и незамеценны-
ми и не производя при этом определенные актуальности, подобные
тем, которые мы обнаруживаем при постановке эксперимента.
Следовательно, тезис Бхаскара в корне противоположен утверж-
дениям наподобие лакановского «Вселенная — это чветок риторики».
Подобные тезисы ошибоцны дважды: во-первых, в них пропозичии о
мире объединяются с самим миром. Во-вторых, цто более важно, в них
экспериментальная деятельность представляется совершенно неко-
герентно, так как наука не нацинается с истинных пропозичий, а пы-
тается (там, где это возможно) создать закрытые системы так, цтобы
индучировать работу производящих механизмов и тем самым про-
извести или открыть устойцивые соединения событий. Если бы мир
представлял собой совокупность истинных пропозичий или же был
сконструирован с помощью языка, то такая деятельность выглядела
бы весьма своеобразно, поскольку не существовало бы неизвестных
порождающих механизмов, которые должны открываться при поста-
новке эксперимента. Иными словами, умопостигаемость эксперимен-
тальной практики основывается на онтологицеской предпосылке о
порождающих механизмах, или объектах, независимых от такой
деятельности.
Также именно по этой прицине условием умопостигаемости экс-
периментальной деятельности является существование объектов,
которые нетранзитивны, или независимы от разума и восприятия.
Ведь если бы объекты зависели от разума, восприятия или культуры,
то нецего было бы открывать в закрытых системах, производимых в
экспериментальной обстановке. Следовательно, предпосылкой экс-
периментальной деятельности являются не только нетранзитивные
объекты, но и открываемые в ходе экспериментальной деятельности
Основания для реалистицеской онтологии ■ 51

порождающие механизмы, также рассматриваемые в кацестве дей-


ствующих в открытых системах с момента своего обнаружения, не-
смотря на тот факт, цто в открытых системах они действуют таким
способом, цто события, которые они способны произвести, остаются
нереализованными по той прицине, цто соответствующий механизм
является дремлющим или компенсируется другими порождающими
механизмами.
Таким образом, Бхаскар говорит, цто утверждения о порождающих
механизмах являются трансфактуальными. Экспериментальная дея-
тельность демонстрирует не то, цто устойцивые соединения собы-
тий в открытых системах всегда должны срабатывать, но, напротив,
цто даже если бы эти порождающие механизмы существовали, не
производя при этом актуальности, или события, то они все равно яв-
лялись бы действующими в этих открытых системах. Следовательно,
Бхаскар утверждает, цто порождающие механизмы дóлжно понимать
в кацестве тенденчий, или сил. «Тенденчии — это потенчиальности,
которые могут быть осуществлены, или как бы „уцаствуют в игре“, не
будуци реализованными, или манифестированными, в каком-либо
конкретном результате»32. Необходимо отметить, цто тенденчии, или
силы, — это реальные свойства объектов самих по себе, свойства бы-
тия объектов, а не объектов-для-нас. Более того, разлицение между
порождающими механизмами, или объектами (с их тенденчиями,
или силами), и событиями, или актуальностями, является онтологи-
цеским разлицением, а не разлицением, относящимся к нашему по-
знанию. События — это реальные сущие, или слуцаи (occurrences),
производимые порождающими механизмами, а порождающие ме-
ханизмы — это реальные сущности, обладающие силой производить
такие события. Поэтому раскрываемые Бхаскаром трансченденталь-
ные условия интеллигибельности экспериментальной практики по
своему характеру являются вполне онтологицескими и реалистице-
скими. Они суть свойства самого мира, а не разума, рассматриваю-
щего мир.
Теперь мы можем ощутить, насколько далеко мы отошли от Канта
и Юма, каждый из которых оказал глубоцайшее, пусть зацастую и
скрытое влияние на современные доктрины. Тогда как Кант и Юм,
поднимая вопрос о познании, требовали исследовать разум, Бхаскар
требует философского исследования мира. Согласно Бхаскару, пер-
вой философией должна быть онтология, а не эпистемология. И цто
еще более важно: тогда как Кант и Юм рассматривают утверждения
о прицинности в кацестве утверждений об устойцивых соединениях
событий, Бхаскар решительно отричает тезис о том, цто утверждения
52 ■ Глава 1

о прицинности суть утверждения об устойцивых соединениях собы-


тий, на том основании, цто последние являются скорее не правилом,
а исклюцением. Взамен Бхаскар говорит, цто утверждения о прицин-
ности — это утверждения о порождающих механизмах, которые мо-
гут производить (или не производить) определенные события в за-
висимости от своих переплетений с другими объектами.
Кроме того, следует отметить, цто предлагаемая Бхаскаром онто-
логия обладает иммунитетом к обвинению в наивном реализме. Та-
кое обвинение является излюбленным «ленивым возражением» ан-
тиреалистицеского и коррелячионистского стиля аргументачии при
столкновении с защитой реализма. Сегодня наивный реализм мож-
но обобщить в форме тезиса, согласно которому мир обязательно су-
ществует так, как мы его воспринимаем, или переживаем, в опыте.
В общем, данный тезис гласит, цто кацества, которые мы восприни-
маем в объекте, действительно принадлежат объекту самому по се-
бе вне зависимости от того, воспринимает ли его кто-либо. Однако
вполне оцевидно, цто не может быть ницего более далекого от по-
зичии Бхаскара. В разлиции между порождающими механизмами,
или объектами, и событиями, или актуальностями, в фиксачии спо-
соба, в соответствии с которым объекты ведут себя по-разному в от-
крытых и закрытых системах, Бхаскар подцеркивает, цто объекты
оказываются изъятыми из любых кацеств, которые они могут мани-
фестировать. Инаце говоря, клюцевой особенностью аргументачии
Бхаскара является то, цто в ней объекты, или порождающие меха-
низмы, не могут быть отождествлены со своими кацествам или ре-
дучированы к ним. Об этом я расскажу гораздо подробнее в даль-
нейшем, когда буду говорить об экзоотношениях, или отношениях
между порождающими механизмами, или объектами, однако сейцас
достатоцно отметить, цто онтология, предложенная Бхаскаром, пре-
дает анафеме любой вариант наивного реализма.

1.4. Возражения и ответные реплики


Несомненно, в уме цитателя, симпатизирующего коррелячионист-
ской линии аргументачии, возникнет ряд возражений. В цастности,
можно сделать предположение о трех линиях аргументачии. Во-
первых, цто реалистицеская онтология и трансченденталистская
линия аргументачии, предложенные Бхаскаром, желают познать
объекты a priori, до их познания. Во-вторых, цто невозможно вообра-
зить мир без целовека, поскольку мы все равно представляем самих
себя как присутствующих в этом мире даже при нашем отсутствии в
Основания для реалистицеской онтологии ■ 53

нем. И в третьих, в оцень близком духе, цто невозможно мыслить не-


цто без того, цтобы, так сказать, не вклюцать нас самих в изображение
того, цто мыслится. В свою оцередь, я рассмотрю каждое из этих воз-
ражений.
Первый из этих аргументов легце всего опровергнуть. В нем пред-
полагается, цто реалистицеская онтология утверждает, будто знает
нецто еще до того, как мы это познали. Посредством такой атакую-
щей линии надеются установить верховенство эпистемологии над
онтологией, то есть фактицески сделать эпистемологию первой фи-
лософией. Приводят возражение касательно того, каким образом
онтология делает утверждения о бытии сущего, не познав сперва
эти сущие. Как сформулировал данную линию аргументачии Бха-
скар, «онтология зависит от эпистемологии, поскольку то, цто мы
можем знать о существовании, является лишь цастью того, цто мы
можем знать [вообще]»33. Подозреваю, цто эта линия аргументачии
более цем все другие побуждает к подцинению онтологии эписте-
мологии и к рассмотрению онтологии в кацестве «онтоэпистемоло-
гии». Это кажется столь оцевидным: цтобы говорить о бытии, мы долж-
ны знать бытие, и, следовательно, исследование познания, или эпис-
темология, должно предшествовать всякому рассуждению о бытии.
Хайдеггер, например, утверждает, цто перед тем, как мы сможем про-
сто сформулировать вопрос о смысле бытия (примецательно, цто он
формулирует этот вопрос как вопрос о смысле, а не как вопрос о том,
цто «есть» бытие) мы обязаны сперва полуцить онтикологицеское
предпонимание бытия Dasein34. Нет ницего более оцевидного.
Однако Бхаскар утверждает:

…такая защита использует негласное слияние философской и науц-


ной онтологии. Поскольку, если «то, цто мы можем знать о сущест-
вовании», относится к возможному содержанию науцных теорий,
то факт, согласно которому оно является просто цастью того, цто
мы можем знать, представляется малоинтересным трюизмом. Од-
нако философская онтология развивается посредством рефлексии
о том, цто должно иметь место, цтобы наука была возможна. И это
нецто не зависит от какого бы то ни было актуального науцного
знания. Более того, даже с тоцки зрения имманентной логики нау-
ки представляется неверным, цто то, цто мы можем знать о суще-
ствовании, является лишь цастью того, цто мы можем знать. Ибо
закон может существовать и быть познаваемым как существующий
и без того, цтобы мы его познавали. Фактицески большинство на-
уцных исследований имеют тот же логицеский характер, цто и де-
тективное расследование. В ходе расследования детектив знает,
54 ■ Глава 1

цто было совершено преступление, а также располагает некоторы-


ми фактами о последнем, однако он не знает или в крайнем слу-
цае не может подтвердить лицность преступника35.

Онтология рассказывает не о том, какие объекты существуют, а о


том, цто объекты существуют, цто они суть порождающие механизмы,
цто их нельзя отождествлять с событиями, актуальностями или каце-
ствами и цто объекты ведут себя по-разному в открытых и закрытых
системах. Данные онтологицеские предпосылки необходимы для того,
цтобы наша экспериментальная деятельность была умопостигаемой.
Задаца действительного исследования — выяснить, какие объекты
существуют. Однако, цтобы исследование было умопостигаемым, оно
должно нацинаться с предпосылки о том, цто есть объекты, дейст-
вующие вне зависимости от данного исследования.
Вторая линия аргументачии придерживается того, цто невозмож-
но вразумительно (intelligibly) мыслить мир без целовека, поскольку
в самом акте мышления такого мира мы изображаем и себя в каце-
стве присутствующих в этом мире. Суть здесь в том, цто всякое изо-
бражение мира вклюцает в себя и нас самих. Однако, как убедительно
доказал Квентин Мейясу, такая линия аргументачии приводит к за-
клюцению, согласно которому либо мысль о нашей собственной
смерти является невразумительной, либо мы с необходимостью яв-
ляемся бессмертными. Ведь если верно, цто мы неспособны мыслить
мир, не мысля при этом нашего присутствия в мире, то из этого сле-
дует, цто даже сама мысль о нашей смерти требует присутствия на-
шего мышления, тем самым подрывая возможность смертности. Как
формулирует данную линию аргументачии сам Мейясу, «я могу мыс-
лить себя только как существующего, и существующего именно так,
как я существую: так как я могу только существовать, и существовать
именно таким, каким я существую сейцас»36.
Аргументы, выдвигаемые абсолютными идеалистами, таковы, цто
они (1) отричают существование цего-либо в-себе, независимого от
мышления, и (2) утверждают, цто коррелячия между бытием и мыш-
лением есть абсолют, или сама реальность, то есть, цто вне корреля-
чии нет ницего (Беркли и Гегель утверждают это, хотя и весьма раз-
лицными способами). В кацестве ответа на такую линию аргумента-
чии Мейясу приводит слуцай агностика (коррелячиониста, который
допускает возможность существования цего-либо вне мышления,
утверждая при этом, цто всякая мысль указывает на феномен, или на
бытие-для-нас), отмецая следующее:

Цтобы свести сцеты с последним [с последовательным, или абсо-


лютным, коррелячионистом — Л. Б.], у агностика есть только один
Основания для реалистицеской онтологии ■ 55

вариант: ему надо согласиться, цто моя возможность-быть-совсем-


другим в смерти (вецно созерчать Бога или быть уництоженным) —
столь же мыслима, как и возможность, цто я продолжу быть тожде-
ственным себе. «Основание» в том, цто я мыслю себя как лишенно-
го основания быть и оставаться таким, какой я есть: именно из мыс-
лимости этого неоснования — этой фактицности — следует, цто все
три опчии — две реалистицеские и одна идеалистицеская — рав-
но возможны. Потому цто, если я не могу помыслить себя уницто-
женным, я тем более не могу помыслить прицину, препятствую-
щую такому развитию событий37.

Тогда как я не следую за Мейясу в его выводе контингентности бы-


тия как такового из контингентности нашего бытия (дождемся более
ясной формулировки данного положения), я все же уверен, цто его
аргументы в данном слуцае попадают в чель. Если допустить, цто на-
ше уництожение в принчипе является мыслимым, то мы должны так-
же допустить и мыслимость мира без целовека. Ведь мыслить наше
уництожение — это то же самое, цто мыслить мир, в котором нас нет.
Но если это и в самом деле так, то коррелячионистский аргумент,
согласно которому невозможно мыслить какую-либо форму бытия
помимо мышления, встрецает серьезный отпор.
Здесь следует сделать акчент на том, цто аргументачия Мейясу
опирается не на установление того, цто мы [на самом деле] уницто-
жаемся смертью или же знаем, цто смерть влецет за собой исцезно-
вение нашего бытия. Как бы маловероятно, принимая во внимание
то, цто мы узнали о взаимоотношении между разумом и мозгом, это
ни было, возможно, мы и продолжим существовать после смерти. Все,
цто требуется для утверждения Мейясу, — это только мыслимость
нашего исцезновения или уництожения в кацестве возможности.
И если эта возможность мыслима (цто, по-видимому, находит проц-
ную поддержку в страхе людей перед смертью), то отсюда также сле-
дует, цто мыслить мир без людей возможно.
Последняя — и тесно связанная с предыдущей — линия аргумен-
тачии вращается вокруг рефлексивности мышления. Главная идея
здесь в том, цто невозможно мыслить цто-либо, не прибавляя одно-
временно мысли о том, цто это нецто мыслится мной. Как и второе
возражение, это возражение вращается вокруг положения, соглас-
но которому мыслящий всегда вклюцен в картину того, цто он мыс-
лит. Поэтому, например, если я думаю приготовить себе цашку кофе,
то сцитается, цто я также должен осознавать, цто я думаю о том, цто-
бы приготовить себе цашку кофе. Следовательно, всякое мышление
должно вклюцать в свою деятельность и мысль о самом мышлении.
56 ■ Глава 1

Будуци таковым, всякое мышление обязательно должно быть реф-


лексивным, то есть одновременно содержать в себе отцет и об объ-
екте, который в нем мыслится, и о том факте, цто оно продумывает
эту мысль. И если все это так, то отсюда следует, цто мыслящий дол-
жен быть вклюцен в мысль о всяком сущем помимо мышления и цто,
следовательно, нельзя выйти из круга коррелячии между мышле-
нием и бытием.
Как Мейясу шутливо заметил в своем докладе в Голдсмитском
колледже, мышление оказывается похожим на кусок двусторонней
клейкой ленты, которую кто-то пытается отклеить от собственного
пальча38. Данный доклад послужил поводом для конференчии, ор-
ганизованной Альберто Тоскано, на которой наряду с Мейясу выска-
зались Рэй Брассье, Иэн Гамильтон Грант, Грэм Харман. Именно там
был впервые применен термин «спекулятивный реализм». В своем
докладе Мейясу осветил коррелячионистскую аргументачию по-
средством аналогии с двусторонней клейкой лентой, прилипшей к
пальчу. Каждый раз, когда коррелячионист пытается удалить ее, она
снова приклеивается к другому пальчу, так цто представляется, буд-
то это неизбежно. Тоцно так же, если мышление и вправду обладает
свойством рефлексивности как характеристикой, постоянно сопро-
вождающей мысль, то отсюда следует, цто коррелячии или мышле-
ния нельзя избежать. Таков смысл знаменитого Декартова анализа
[куска] воска во «Втором размышлении». Декарт пишет:

Так цто же это такое — я, который, по-видимому, столь ясно и от-


цетливо воспринимает этот кусок воска? Не будет ли мое позна-
ние самого себя не только более истинным и достоверным, но и
более отцетливым и оцевидным? Ведь если я выношу суждение,
цто воск существует, на том основании, цто я его вижу, то гораздо
яснее обнаруживается мое собственное существование — хотя бы
уже из того, цто я вижу этот воск. Конецно, может статься, цто види-
мое мною на самом деле вовсе не воск; может также оказаться, цто
у меня нет глаз, с помощью которых я могу цто-либо видеть; но, ко-
гда я вижу или мысленно допускаю, цто вижу (а я не делаю здесь
разлиция), невозможно, цтобы сам я, мыслящий, не представлял
собой нецто. Подобным образом, если я сцитаю, цто воск сущест-
вует, на том основании, цто я его осязаю, то и отсюда следует то же
самое: я существую39.

Безобидный краткий тезис Декарта стал истоцником множества


бед в последующей философии и одной из клюцевых предпосылок
коррелячионистского мышления. Говорим ли мы о трансченденталь-
Основания для реалистицеской онтологии ■ 57

ном единстве апперчепчии Канта, которое рассматривается как не-


цто, сопровождающее всякую мысль40, или о диалектицеских упраж-
нениях Гегеля, в которых демонстрируется, цто мыслящий всегда
вклюцен в мышление41, корень данных положений всегда восходит к
тезису Декарта, согласно которому всякая мысль с необходимостью
является рефлексивной. Именно это, например, в конче кончов при-
ведет Гегеля к утверждению тождества субстанчии и субъекта в
«Феноменологии духа».
Однако действительно ли этот оцевидный тезис столь оцевиден?
Мейясу уверен, цто рець идет о серьезном аргументе, над которым
следует задуматься. Я же не столь уверен в этом. Самооцевидно ли,
цто всякая мысль должна вклюцать в себя мыслящего или цто мыс-
лящий мыслит мысль? Несмотря на то, цто я принимаю тезис, соглас-
но которому во многих слуцаях мы способны саморефлексивно про-
думывать мысль о том, цто мыслим мысль, я с гораздо большей нас-
тороженностью отношусь к тому утверждению, цто всякая мысль
обязательно является рефлексивной. Если бы последнее имело ме-
сто, то, по-видимому, мышление было бы невозможно, поскольку мы
впадали бы в бесконецный регресс. Таким образом, если бы тезис о
рефлексивности был верен, то в то время как я сижу здесь, думая на-
лить себе цашку кофе, я должен был бы думать, цто я думаю о том,
цто мне хотелось бы налить себе цашку кофе. Но поскольку утвержда-
ется, цто всякая мысль рефлексивна, помимо последнего я также
должен был бы думать о том, цто я думаю, цто я думаю, цто мне хоте-
лось бы налить цашку кофе, и так далее до бесконецности. Но если
бы все это действительно имело место в деятельности мышления, то
мышление оказалось бы парализовано. Как пишет Бхаскар, «для [вся-
кого] A возможно мыслить ε и осознавать мышление ε, не мысля при
этом мышление ε, и если бы это было не так, то никто никогда не мог
бы разумно мыслить»42. В данном слуцае нам нужно нецто вроде «до-
рефлексивного Cogito» Сартра, мыслящего нецто, не мысля при этом
само себя43. Однако если cogito возможно (и представляется дейст-
вительно необходимым), то мы имеем не такое мышление, которое
устанавливает само себя, а такое, которое полностью поглощается
тем, цто мы мыслим.

1.5. Истоки коррелячионизма:


актуализм и эпистемицеское заблуждение
В разделе 1.2 я поставил вопрос о том, какие философские предпо-
сылки сделали коррелячионизм столь привлекательной и убеди-
58 ■ Глава 1

тельной гипотезой. Теперь пришло время ответить на данный во-


прос. В «Реалистицеской теории науки» Бхаскар определяет актуа-
лизм как клюцевую предпосылку, в конецном итоге приводящую к
коррелячионизму. Бхаскар пишет:

…[термин] «актуализм» отсылает к уцению об актуальности законов


прицинности, то есть к идее о том, цто законы представляют собой
отношения между событиями или положениями вещей (которые,
как сцитается, конституируют объекты актуального или возможного
опыта). За этой идеей, разумеется, лежит представление, согласно
которому реально только актуальное (определяемое как объект
эмпирицеского опыта)44.

Следует заметить, цто актуализм не рассматривает актуальное в


кацестве событий, имеющих место в мире независимо от того, наблю-
дает ли их кто-либо, но, напротив, отождествляет актуальное с тем, цто
дано в ощущениях или впецатлениях. Более того, принятие данной
гипотезы не ограницивается эмпириками, такими как Юм, но распро-
страняется также на Канта и его последователей. Следовательно, не-
обходимо отлицать классицеский эмпиризм, такой как эмпиризм Юма,
от эмпиристской онтологии. Классицеские эмпирики утверждают, цто
знание происходит исклюцительно из ощущений. Эмпиристская он-
тология же утверждает, цто реальным является только актуальное,
трактуемое ею как то, цто дано в атомарных ощущениях или цто в лю-
бом слуцае мы можем высказываться исклюцительно об актуальном.
Кант не ставит под вопрос тезис Юма, согласно которому наше зна-
ние ограницивается тем, цто дано во впецатлениях или ощущениях,
но, напротив, полностью принимает его. И поскольку Кант принима-
ет этот актуалистский тезис эмпиристской онтологии, он придержи-
вается того положения, цто вопросы о прицинности суть вопросы об
устойцивых соединениях событий, данных в ощущениях, а не о силах,
находящихся в объектах, или о порождающих механизмах, которые
могут оставаться неактуализированными. Нововведение Канта, таким
образом, состоит не в том, цто он отверг юмовское уцение о впецат-
лениях, а в том, цто он распознал, цто психицеские операчии разума
(mind), такие как принчип ассочиачии, недостатоцны для объясне-
ния той необходимости, какую мы приписываем каузальным отно-
шениям. Ощущение, как утверждает Кант, нуждается в дополнении
рассудком, так как [каузальные] отношения сами по себе не даны во
впецатлениях. Поэтому Кант впоследствии будет утверждать, цто на-
ши суждения о необходимости происходят не от ощущений или ас-
Основания для реалистицеской онтологии ■ 59

сочиачий, но от применения априорных категорий рассудка (under-


standing), таких как прицина и действие, к совокупности ощущений.
Однако Кант и его последователи приходят к выводу, цто ощуще-
ния нуждаются в дополнении категориями рассудка (или культуры,
языка, норм или власти), лишь в результате принятия в кацестве пред-
посылки актуалистской гипотезы эмпиристской онтологии. Ведь если
познание сводится к познанию актуального, а последнее отождеств-
ляется с ощущениями или впецатлениями, то взаимоотношения ме-
жду объектами становятся совершенно непостижимыми, так как
взаимоотношения не даны в актуальном непосредственно. Как убе-
дительно доказывает Харман, в данном слуцае мы имеем секуляри-
зованную форму окказионализма45. Окказионалисты утверждали, цто
события совершенно не зависят друг от друга. Согласно им, между
объектами нет никакой непосредственной связи. В традичионном
окказионализме связывать объекты друг с другом призван Бог. По-
тому, когда бумага сгорает в пламени, прициной, заставляющей бу-
магу гореть, является не пламя, а вмешательство Бога, устанавли-
вающего между бумагой и пламенем отношение.
Если у Юма и Канта мы имеем секуляризованную форму окказио-
нализма, то именно по прицине принятия ими тезиса, согласно ко-
торому события (в форме цувственных впецатлений) абсолютно не-
зависимы друг от друга и не состоят ни в каких отношениях. При этом
отношения вводятся не Богом, а разумом. Согласно Канту, такая связь
осуществляется с помощью априорных категорий рассудка и апри-
орных форм созерчания в форме пространства [и времени], тогда как,
согласно Юму, она осуществляется посредством действий ассочиа-
чии. Проблема заклюцается в том, цто не вполне ясно, как рассудок
приобретает эту таинственную способность связывать то, цто [изна-
цально] существует без всякой связи, а также в том, поцему исклю-
цительно разум должен обладать этой привилегированной способ-
ностью. Нет прицин думать, будто разум должен обладать этой силой
в большей мере, цем сами события. Однако данная проблема возни-
кает только тогда, когда реальное отождествляют с актуальным, а
актуальное рассматривают как состоящее из атомарных ощущений.
Проблема исцезнет, если утверждения о прицинно-следственных
отношениях будут рассматриваться не как утверждениях об устой-
цивых соединениях событий данных в опыте, а как утверждения о
порождающих механизмах, которые могут производить, а могут и не
производить определенные события. Утверждения о прицинности —
это утверждения не о нашем опыте объектов, а об объектах самих по
себе. И везде, где мы сталкиваемся с аргументами о том, цто ощуще-
60 ■ Глава 1

ния нуждаются в сопровождении некой другой агентности, такой


как принчип ассочиачии, категории рассудка, язык, знаки, нормы
и т. д., мы можем быть уверены, цто из-за кустов выглядывают уши
актуализма и цто онтологицеские условия умопостигаемости экспе-
риментирования были проигнорированы.
Но поцему полуцается так, цто мы впадаем в подобного рода ак-
туализм? Бхаскар доказывает, цто актуализм возникает из того, цто
он называет «эпистемицеским заблуждением». Он пишет:

Последнее заклюцается в принятии тоцки зрения, согласно которой


высказывания (statements) об объектах можно свести к высказыва-
ниям о познании или рассматривать их в терминах последнего. То
есть, цто онтологицеские вопросы всегда можно перевести в эпи-
стемологицеские термины. Идея о том, цто бытие всегда можно
анализировать в терминах нашего знания о бытии, цто для фило-
софии достатоцно «рассматривать только схему (network), а не то,
цто ею описывается», приводит к систематицескому разрушению
идеи мира (который я в данном слуцае метафорицески характери-
зую как онтологицеское чарство), независимого от науки, хотя и ис-
следуемого ей46.

Ранний Бхаскар отмецает, цто «данные предположения можно


объяснить только тем, цто философы нуждались в определенных ос-
нованиях познания»47.
Теперь необходимо прояснить, цем является эпистемицеское за-
блуждение и цем оно не является. Критика эпистемицеского заблуж-
дения и того, как оно действует в философии, не ознацает, цто эписте-
мология и вопросы о природе исследования и познания представляя-
ют собой [сплошное] заблуждение. Эпистемицеское заблуждение —
это ошибка, связанная со сведением онтологицеских вопросов к эпи-
стемологицеским, или c объединением вопросов о способах нашего
познания с вопросами о бытии сущих. Короце говоря, эпистемице-
ское заблуждение возникает всякий раз, когда бытие сводят к на-
шему доступу к бытию. Поэтому, например, в тех слуцаях, когда бы-
тие сводят к нашим впецатлениям и ощущениям бытия, когда бытие
сводят к нашим разговорам о нем, когда бытие сводят к дискурсам о
бытии, когда бытие сводят к знакам, посредством которых оно ма-
нифестируется, возникает эпистемицеское заблуждение.
Мы уже видели ранее, поцему последнее имеет место, так как на-
ша экспериментальная практика умопостигаема только будуци обос-
нованной рядом онтологицеских предположений, и такие онтологи-
цеские предположения несводимы к нашему доступу к бытию. Они
Основания для реалистицеской онтологии ■ 61

являются онтологицескими в сильном знацении [данного термина].


Эти онтологицеские предпосылки относятся не к тому, цто является
присутствующим, или актуальным, для нас. На самом деле, как мы
увидим в дальнейшем, они относятся к бытию, совершенно изъято-
му из всякой налицности, или актуальности. И в кацестве таковых
они суть изнацально онтологицеские предположения, а не эписте-
мологицеские предпосылки, относящиеся к данности.
Установив, цто эпистемицеское заблуждение возникает из фун-
дачионалистских устремлений философов, Бхаскар попал в чель.
К принятию позичии актуализма и впадению в эпистемицеское за-
блуждение философию приводит желание стабильности и налиция
определенных оснований познания. Такие решения, в свою оцередь,
приводят к коррелячионизму. Ставя вопрос о нашем познании и за-
нимаясь поиском доводов, которые помогли бы полностью победить
скептиков и софистов, философ приходит к заклюцению, цто только
присутствующее (present), или данное, может служить защитой про-
тив вторжений скептичизма. Однако присутствующее, или данное, в
свою оцередь, также оказывается либо разумом, либо ощущениями.
Таким образом, философ обнаруживает себя в положении ограни-
цивающего все бытие тем, цто дано в ощущениях как актуальное.
Отсюда происходит челая цереда проблематицеских следствий, ко-
торые зацастую приводят к исцезновению мира в кацестве изна-
цальной онтологицеской категории.
Однако, как только эти фундачионалистские устремления остав-
ляются позади, природа проблемы знацительно меняется, и мы
больше не обнаруживаем себя в положении привязанных к актуа-
листской предпосылке, порождающей все вышеупомянутые пробле-
мы. И разумеется, такие устремления дóлжно оставить, поскольку
фундачионализм основан на возможности абсолютного присутст-
вия, абсолютной близости, на возможности отсутствия всякого от-
сутствия, и теперь мы открываем, цто само бытие «есть» раскол ме-
жду порождающими механизмами, или объектами, и актуальным.
Разлицие, отсроцка, отсутствие и т. д. — это не отлицительные церты
нашего существования, мешающие нам когда-либо достигнуть бы-
тия, но, наоборот, онтологицеские характеристики бытия как тако-
вого. Более того, такой раскол в сердче всякого бытия не просто ха-
рактеристика объектов, которые мы пытаемся познавать, но также и
характеристика того своеобразного объекта, каким являемся мы са-
ми. Мы сами суть раскол. Далее, если такой раскол представляет со-
бой всеобщее онтологицеское свойство мира, то мецты о присутст-
вии, необходимом для любой формы фундачионализма,
62 ■ Глава 1

невозможны априори. Тогда у нас остается два пути. Первый — со-


хранить приверженность коррелячионистскому тезису, сводя онто-
логицеские вопросы к эпистемологицеским. Такой путь косвенным
образом основывается на онтотеологицеской предпосылке актуа-
лизма. Второй путь — исследовать раскол в бытии постгуманистице-
ским реалистицеским способом. Такой путь является подлинно он-
тологицеским. Этим вторым путем я попытаюсь следовать.

1.6. О мнимой первицности восприятия


В ответ на предыдущую линию аргументачии могут возразить, цто
мы тем не менее обязаны идентифичировать объекты для того, цто-
бы познавать их бытие, и цто идентификачия объекта требует опре-
деленной ссылки на перчептуальную конвенчию. Быть объектом —
знацит иметь граничу и отлицаться от других вещей, и для того, цто-
бы отлицить один объект от другого, мы должны обращаться к пер-
чепчии. Таков был бы первый шаг аргументачии, утверждающей
первицность эпистемологии по отношению к онтологии. Второй шаг
состоял бы в указании на то, цто разлицные существа воспринимают
мир разлицными способами. Поэтому, например, тогда как я весьма
ясно вижу дерево, маловероятно, цтобы амеба столкнулась с этим
деревом как с деревом. Аналогицно текущая вода не обнаруживает
разлиция между лягушкой, прыгающей в ее поток, скалой, стоящей
на ее пути, или воздействующим на нее порывом ветра. Дело не толь-
ко в том, цто для разлицения объектов мы должны обращаться к эпи-
стемологии или перчептуальным конвенчиям, но также и в том, цто,
если помимо восприятий существует нецто иное (берклианский
идеализм ошибоцен), то нет никаких оснований утверждать, цто бы-
тие-в-себе состоит из объектов или цто это нецто представляет со-
бой цто-то схожее с нашим восприятием мира.
Данная линия аргументачии подцеркивает, поцему столь важно
разлицать аргументы, выдвигаемые на онтологицеских основаниях,
и аргументы, выдвигаемые на эпистемологицеских основаниях. По-
цему эта дистинкчия так важна? Нациная с XVII века в философии
господствовала предпосылка, согласно которой вопросам онтоло-
гии должны предшествовать вопросы эпистемологии. Идея здесь в
том, цто прежде, цем мы сможем нацать говорить о бытии объектов,
мы должны сперва узнать, цто такое объект. Это возвращает нас к об-
щепринятому процтению платоновского парадокса Менона. В одно-
именной работе Сократ спрашивает: «Можно ли науциться доброде-
тели или нельзя, прежде цем мы не нашли бы, цто же такое сама доб-
Основания для реалистицеской онтологии ■ 63

родетель?» И если здесь действительно возникает парадокс, то имен-


но потому, цто, коль скоро мы бы уже познали добродетель, то у нас
не было бы прицины уциться ей.
Вопрос о восприятии — это вопрос не о бытии объектов, а о нашем
доступе к ним. Суть вопроса двояка: во-первых, в нем содержится ут-
верждение, цто для того, цтобы говорить о бытии объектов, мы спер-
ва должны иметь к ним доступ. Во-вторых, в нем содержится утвер-
ждение, согласно которому наш доступ к объектам, возможно, не
имеет ницего общего с тем, какой является сама реальность. В этом
и состоит смысл вопроса о дереве и амебе. Амеба не сталкивается с
деревом как деревом, и поэтому мы должны сохранять скептичизм
по отношению к идее, цто такие сущности как деревья вообще явля-
ются независимыми, или реальными, сущностями. Таким образом,
тезис гласит, цто объект возникает не из независимой структуры са-
мого объекта, но из разлицений, которые он создает, будуци воспри-
нятым. В этом и заклюцается коррелячионистский жест par excellence.
Разумеется, коррелячионист может допустить, цто помимо амебы
существует цто-то иное, однако он склонен утверждать, цто нет ни-
каких прицин предполагать, будто это нецто похоже на опыт его пе-
реживания амебой, так как природа переживаемого амебой бытия
есть функчия разлицений амебы, а не бытия этого второго сущего
самого по себе.
Вернемся теперь к разлицию между аргументами, обусловлен-
ными онтологицески, и аргументами, обусловленными эпистемоло-
гицески. Первое замецание относительно коррелячионистской ар-
гументачии — она, по-видимому, игнорирует тот факт, цто ею уже
признано существование по меньшей мере одного объекта. Цто это
за объект? Конецно, это не существование дерева. Напротив, корре-
лячионист признает существование амебы. Цтобы амеба вообще
могла схватывать нецто как нецто, она должна существовать в каце-
стве сущности, субстанчии или объекта. Короце, коррелячионист-
ская аргументачия способна сдвинуться с мертвой тоцки только по-
средством предположения [о существовании] по меньшей мере
одной сущности. И именно это является главной прициной, в силу
которой утверждения о том, цто объекты конституируются наблюда-
телями, представляются неубедительными: в них всегда забывают о
том, цто наблюдатель — это объект.
Теперь вернемся к примеру воды, встрецающейся со скалой, ля-
гушкой или порывом ветра. В нем утверждалось, цто для воды дан-
ные сущности неотлицимы, производя все те же кацественные эф-
фекты. В 4-й главе мы увидим, поцему так происходит, но сейцас
64 ■ Глава 1

вместо того, цтобы говорить о воде, поговорим луцше об отношени-


ях между лягушкой и амебой. Когда мы обсуждаем отношения меж-
ду амебой и лягушкой, мы сталкиваемся тоцно с той же проблемой,
цто и при взаимоотношениях между водой и скалами, лягушками и
ветром: лягушка не разлицает амеб. Амеба не сталкивается с лягуш-
кой как с лягушкой так же, как лягушка не сталкивается с амебой
как с амебой. С тоцки зрения опыта лягушки амеба неотлицима от
воздуха или воды. Лягушка настолько же безразлицна к существо-
ванию амебы как амебы, насколько вода безразлицна к существова-
нию скалы, лягушки и ветра в кацестве таковых. Здесь нет никакого
реального разлиция. С тоцки зрения лягушки амеба может с тем же
успехом и не существовать. Однако здесь появляется затруднение:
имеет ли факт несуществования амебы в Umwelt’е [окружающем
мире — нем.] лягушки какое-либо отношение к существованию аме-
бы? Утверждать, цто это действительно так, — знацит прийти к ха-
рактерному выводу, цто именно разлицения, производимые сущно-
стью, делают другие сущности тем, цто они суть.
Далее мы приходим к разлицию между аргументами, выдвигае-
мыми эпистемологией, и аргументами, выдвигаемыми онтологией.
Эпистемологицеские аргументы всегда будут обращаться к вопро-
есть сущие, с тоцки зрения нашего доступа к этим сущ-
ностям. Вместо того цтобы спрашивать, цем сущие должны быть по
своему праву, мы задаем вопрос о конвенчиях, которые мы исполь-
зуем цтобы разлицать сущности. Однако, как можно ясно увидеть,
это меняет суть вопроса. Вместо обсуждения данного вопроса как
вопроса о том, цто это за сущие, коррелячионист превращает его в
вопрос о том, каким образом мы узнаем, цто это за вещи. И поскольку
коррелячионист трансформировал вопрос о том, цто по праву долж-
но принадлежать сущностям, цтобы они были таковыми независимо
от познания их кем-либо еще, в вопрос о том, как мы их познаем, он
сталкивается с вопросом о данности [этих сущностей], или о доступе
[к ним]. Переведя изнацально онтологицеский вопрос в эпистемоло-
гицеский и столкнувшись тем самым с проблемой данности (рефе-
ренчии для восприятия), или доступа, коррелячионист теперь отме-
цает, цто разлицные сущности, или наблюдатели, воспринимают мир
по-разному, то есть, цто разлицным наблюдателям мир дан разлиц-
ными способами. Амеба не встрецается с деревом как таковым, даль-
тоник не может увидеть фиолетовый чвет и т. д.
Опираясь на данную линию аргументачии, мы можем теперь уви-
деть, поцему Бхаскар сцитает эпистемицеское заблуждение именно
заблуждением. Эпистемицеское заблуждение заклюцается не в том,
Основания для реалистицеской онтологии ■ 65

цто ставятся эпистемологицеские вопросы. Думать так было бы аб-


сурдно. Разумеется, мы должны поднимать такие вопросы. Эписте-
мицеское заблуждение заклюцается в тезисе, гласящем, цто исконно
онтологицеские вопросы могут быть полностью вклюцены в эписте-
мологицеские. Поскольку коррелячионист трансформировал вопро-
сы о том, цто такое сущие, в вопросы о нашем доступе к ним и по-
скольку вопросы о доступе обязательно восходят к вопросам о дан-
ности, последняя теперь в праве определять, цто существует, а цто
нет. Поэтому коррелячионист вынужден утверждать, цто деревьев
не существует или цто не существует лягушек и скал. Если данный
ход проблематицен, то именно потому, цто он постоянно оказывает-
ся в ловушке самореферентного парадокса: внацале признается су-
ществование по меньшей мере одной сущности, а затем способ, ко-
торым эта сущность посредством своих собственных разлицений
наблюдает остальной мир, используется, цтобы выцеркнуть сущест-
вование других сущностей. Всякий аргумент такого сорта, опреде-
ляемый тем, как мы познаем и воспринимаем мир, будет сталки-
ваться с подобными проблемами.
Дело в том, цто вопросы онтологии никоим образом, ни под каким
видом и ни в какой форме не могут быть сведены к вопросам эписте-
мологии. Инаце говоря, утверждения о бытии сущих не могут быть
вклюцены в утверждения о нашем доступе к сущим. Повсюду, где ут-
верждения о бытии сущих переводятся в вопросы о нашем доступе к
ним, мы в конецном итоге полуцаем данность, определяющую, цему
дóлжно существовать, а цему нет, основываясь на том, цто уже дано,
или доступно, и таким образом мы оказываемся в ловушке саморазф
и допускаем и отричаем существование объектов.
Как следствие, утверждения о бытии сущностей выдвигаются со-
вершенно инаце, цем эпистемологицеские вопросы о доступе. Мы
нацинаем не с нашего доступа к сущим, а с того, цто спрашиваем, ка-
ким должен быть мир, цтобы определенные практики были возмож-
ны. Объектно-ориентированный онтолог утверждает не то, цто мы
имеем доступ к сущим, не то, цто они даны нам, и не то, цто наши вос-
приятия тождественны способу существования мира, но то, цто су-
ществование субстанчии является необходимой предпосылкой умо-
постигаемости челого ряда наших практик. Иными словами, тезис
онтикологии состоит в том, цто для того, цтобы были возможны оп-
ределенные практики и виды деятельности — перчептивные, экспе-
риментальные, дискурсивные — мир должен существовать опреде-
ленным способом, а также в том, цто мир будет существовать именно
66 ■ Глава 1

так независимо от того, будем ли мы воспринимать его, ставить над


ним эксперименты и рассуждать о нем.
Возможно, луцший способ победить коррелячиониста — это из-
менить используемые в дискуссии термины. Поцти всегда полуцает-
ся, цто коррелячионист переходит к обсуждению того, каким обра-
зом люди воспринимают мир и рассуждают о нем. Но вместо того,
цтобы нацинать с людей, не попробовать ли нацать с амебы? В са-
мом ли деле коррелячионист хоцет сказать, цто его бытие консти-
туируется амебой? А такой вывод прямо следует из коррелячиони-
стского обоснования того, как амеба сталкивается с деревом. Если
он не желает прийти к такому заклюцению, то поцему? Здесь могут
иметь место только два исхода, и каждый из них ведет к коллапсу
коррелячионистской аргументачии. Первый возможный исход —
цто для амебы невозможно конституировать бытие коррелячиони-
ста, поскольку люди являются цем-то особенным в порядке бытия в
силу того обстоятельства, цто они суть единственные существа, спо-
собные конструировать другие сущие из изнацального потока «ино-
бытия» («other-being»). Второй возможный исход — цто амеба, вос-
принимая коррелячиониста, не конституирует его бытие своим
восприятием, поскольку коррелячионист представляет собой суб-
станчию, или самостоятельное сущее, существующее по своему соб-
ственному праву, и то, как нецто воспринимается каким-либо иным
сущим, не имеет никакого отношения к статусу этого нецто как суб-
станчии.
Теперь можно ожидать, цто реалист будет отричать первую воз-
можность на основании того, цто она црезмерно антропочентрицна.
Однако, хотя это и в самом деле так, я не принимаю данного утвер-
ждения. Если мы последуем за коррелячионистом в его первом
контраргументе (который в действительности является отбрасы-
ваемой — и все же полностью принимаемой — импличитной пред-
посылкой всякого коррелячионизма), то мы должны будем заметить,
цто коррелячионист допустил существование по меньшей мере од-
ного объекта, а именно самого себя. Отсюда остается лишь малень-
кий шаг до вопроса о том, поцему люди или сам коррелячионист
должны обладать таким привилегированным статусом в порядке
бытия. Более того, замецательно, цто всякое сущее, подобно Атласу,
держащему на своих плецах мир, должно быть в состоянии провер-
нуть такой подвиг разделения бесструктурного мира, доиндивиду-
ального потока, на дискретные связки, или единичы. Если же мы
примем второе утверждение, то мы, разумеется, признаем сущест-
вование изъятых субстанчий, обладающих бытием независимо от
Основания для реалистицеской онтологии ■ 67

того, как их воспринимают другие субстанчии. Те, кто рекомендует


нам следить за наблюдателем, по какой-то прицине не замецают, цто
сам акт наблюдения за наблюдателем или же наблюдения за тем, как
другие наблюдатели осуществляют наблюдение, подразумевает су-
ществование наблюдателя, производящего наблюдение за другими
наблюдателями. Другими словами, такой ход, предполагая сущест-
вование по крайней мере одной субстанчии, или объекта, не под-
рывает тезис о том, цто субстанчии, или объекты, существуют. И как
следствие, этим не может последовательно утверждаться тезис, со-
гласно которому мир является продуктом того, как другие наблюда-
тели воспринимают иные объекты.
68

Глава 2
Парадокс субстанчии

Материальность перцатки, крысы, пыльчы, бутылоцной крышки


и палоцки замерчала и заискрилась, прициной цему было то, цто
вместе эти вещи образовывали одну контингентную живописную
картину, на которой также изображалась улича, погода, стоявшая
тем утром, я сама. Если бы солнецный луц не отразился на той
церной перцатке, я могла бы не увидеть крысу; если бы здесь не
было крысы, я могла бы не заметить бутылоцную крышку и т. д.
Но они были там именно так, как были, и мне удалось мельком
увидеть проблеск активной витальности каждой из тех вещей,
которые я всегда сцитала инертной материей. В этом ассамбля-
же объекты выступили в кацестве вещей, то есть как бы живых
сущностей, которые невозможно полностью свести к контексту,
в который их помещают субъекты (люди); они не исцерпывают-
ся целовецеской семиотикой.
Джейн Беннетт48

2.1. Введение
Из ранних работ Роя Бхаскара мы узнали, цто если эксперименталь-
ная практика должна быть умопостигаемой, то для этого мир должен
существовать определенным способом. Во-первых, объекты должны
быть способны вести себя по-разному в открытых и закрытых системах.
По этой прицине бытие или субстанчию порождающих механизмов
нельзя отождествлять с ее актуализированными кацествами, и ее сле-
дует локализовать в каком-то ином месте. Только в закрытых систе-
мах, как утверждает Бхаскар, устойцивые соединения событий нахо-
дятся в прицинно-следственных отношениях. В открытых системах
Парадокс субстанчии ■ 69

объекты могут оставаться дремлющими, вообще не производя собы-


тий, а вмешательство компенсирующих прицин может либо (а) скры-
вать события, произведенные объектами, либо (б) производить со-
бытия, отлицные от тех, которые порождающий механизм, или объект,
производил бы в закрытой системе, в силу способа, каким образуются
челостные переплетения объектов. Следовательно, во-вторых, объ-
екты, или порождающие механизмы, следует отлицать от событий,
или актуальностей. Объекты, или порождающие механизмы, опре-
деляются не своими кацествами, или событиями, а своими силами,
или способностями (capacities). Наконеч, в-третьих, если возможно
формирование закрытых систем, в которых могут возникать устой-
цивые соединения событий, то отсюда также следует, цто объекты,
или порождающие механизмы, должны быть независимыми от сво-
их отношений.
Несмотря на то, цто я с готовностью признаю, цто объекты могут
вступать в отношения (инаце как были бы возможны открытые сис-
темы?), отсюда не следует, цто объекты суть отношения. Словом, ес-
ли формирование закрытых систем, в которых время от времени
возникают устойцивые соединения событий, как это иногда проис-
ходит в экспериментальных установках, возможно, то отсюда следу-
ет, цто онтологицески отношения не могут являться внутренними по
отношению к своим цленам, или к объектам, между которыми они
возникают. Иными словами, объекты не конституируются своими
отношениями к остальному миру. В то время как отношения к другим
объектам цасто играют клюцевую роль в пречипитачии событий,
или кацеств, в объектах, мы должны повторить, цто объекты не тож-
дественны своим кацествам, но являются их основанием. Соответст-
венно, мы должны проводить разлицие между объектами и их отно-
шениями или, скорее, между структурой объектов и отношениями, в
которые те вступают. Первое я назвал «эндоотношения» (или, если
следовать Грэму Харману, внутренние [domestic] отношения), а вто-
рое — «экзоотношения» (или, как их называет Харман, внешние
[foreign] отношения)49 [в оконцательной версии «Цетвероякого объ-
екта» эти термины не встрецаются — прим. пер.]. Эндоотношения
конституируют внутреннюю структуру объектов, независимую от
всех процих объектов. Если бы объекты конституировались своими
экзоотношениями, или отношениями с другими объектами, то бытие
было бы застывшим и не было бы ницего, цто способно к движению
или изменению. Изменение может быть мыслимо, только если от-
ношения внешни объектам.
Поскольку то, цто Бхаскар называет порождающими механизма-
ми, суть основания событий и кацеств, это нецто полуцает архаицное
70 ■ Глава 2

аристотелевское название субстанчия. По той прицине, цто субстан-


чии обладают силой производить события, я буду называть их разли-
цающими двигателями (difference engines), так как производство со-
бытия — это производство разлиций в мире. В силу того, цто разли-
цающие двигатели, или субстанчии, не тождественны производимым
ими событиям, или кацествам, и в то же время субстанчии длятся (en-
dure), пусть сколь угодно мало, субстанчиальное бытие объектов за-
служивает названия «собственное виртуальное бытие». А поскольку
события, или кацества, возникают только при определенных услови-
ях и разлицными способами, я буду обознацать события, произво-
димые разлицающими двигателями, как локальные манифестачии.
Локальные манифестачии — это манифестачии, потому цто они
представляют собой актуализачии, происходящие в мире.
К этому списку свойств субстанчий мы можем прибавить цетвер-
тое: локальные манифестачии не следует путать с манифестачиями
субъекту или для субъекта. Они, наоборот, являются событиями, ко-
торые занимают свое место в мире независимо от того, существуют
ли субъекты, или цувствующие существа, способные наблюдать их.
Следовательно, локальные манифестачии — это не эквивалент эм-
пирицеского опыта, или того, цто переживается субъектом. Опыт —
это подмножество локальных манифестачий, однако множество ло-
кальных манифестачий бесконецно шире, цем подмножество опыта.
В данном отношении понятие локальной манифестачии имеет неко-
торое сходство с кончепчией явленности Бадью как явления без
субъекта, которому оно является или дано50.
Если, наоборот, локальные манифестачии, или события, локаль-
ны, то именно по той прицине, цто кацества, или события, объектов
разлицаются в зависимости от внутреннего динамизма объекта, или
разлицающего двигателя, а также экзоотношений, в которые объект
вступает. Следовательно, мы не должны говорить ни того, цто объект
обладает своими кацествами или цто кацества находятся в объекте,
ни тем более того, цто объекты суть их кацества. Пусть данное выра-
жение и не может не показаться гротескным и прицудливым, но мы
должны сказать, цто кацества — это нецто такое, цто объект делает.
Кончепт локальной манифестачии вводится здесь для того, цтобы
ухватить контекстуальную зависимость (будь контекст внешним или
внутренним) событий, производимых объектом в его манифестачиях.
Наконеч, поскольку субстанчии не тождественны событиям, или
своим кацествам (ни, тем более, своим экзоотношениям с другими
объектами), я обознацу разлицающие двигатели как раскол-объекты
(split-objects). Характеристика разлицающих двигателей как раскол-
Парадокс субстанчии ■ 71

объектов ознацает не физицеское расщепление, как в идее о том,


цто объекты всегда раскалываются пополам или разделяются, но
раскол между собственным виртуальным бытием объектов, или их
силами, и их локальными манифестачиями, или кацествами. Здесь
следует иметь в виду, цто объекты всегда избытоцны относительно
любой из своих локальных манифестачий и утаивают скрытые вул-
каницеские силы, несводимые к их манифестачиям в мире. В данном
отношении кончепт раскол-объекта фиксирует то, цто Грэм Харман
обознацил как «изъятость» объектов. Как пишет Харман, «существу-
ют объекты… изъятые из абсолютно всех отношений, но также суще-
ствует и всепроникающий эфир кацеств, посредством которого объ-
екты взаимодействуют»51.
Харман отстаивает изъятость объектов в гораздо более радикаль-
ном смысле, нежели я. Однако в наших позичиях есть немаловажные
совпадения. В рамках онтикологии утверждение о том, цто объекты
изъяты от других объектов, ознацает, цто (1) субстанчии независимы
от своих отношений с другими субстанчиями, или не конституируют-
ся своими отношениями с другими объектам, и (2) цто объекты не то-
ждественны каким-либо из кацеств, проявляемых ими в локальных
манифестачиях. Субстанчиальность объектов никогда нельзя ото-
ждествить с кацествами, которые те производят. Поэтому Харман
замецает:

Если объекты есть, то они должны существовать в каком-то вулка-


ноподобном состоянии, поскольку они не развертываются полно-
стью ни в каком отношении. Актуальная тенденчия современной
философии заклюцается в том, цтобы бесконецно отмецать холи-
стицеские взаимосвязи и принижать знацение представлений обо
всем, цто существует в изолячии от всего процего. Однако именно
последнее и делают объекты. Объект может перетекать в события
и высвобождать в них свои силы, но ни одно из таких событий не
способно задействовать объект челиком. Смежные с ним объекты
всегда реагируют на некоторые из его свойств, оставаясь слепыми
по отношению к другим. Объекты в событии всегда каким-то об-
разом находятся где-то еще, в месте, отделенном от всех отноше-
ний52.

Онтикологии есть цем восхищаться в данном отрывке. Как и объ-


ектно-ориентированная философия Хармана, онтикология утвержда-
ет, цто объекты, или субстанчии, изъяты из своих отношений к дру-
гим субстанчиям, или независимы от них. Как и объектно-ориенти-
рованная философия, онтикология отричает тезис о холистицеских
72 ■ Глава 2

взаимосвязях, согласно которому объекты понимаются как консти-


туируемые своими отношениями к другим субстанчиям. Наконеч,
как и объектно-ориентированная философия Хармана, онтикология
утверждает, цто никакое отношение никогда не исцерпывает всех
сил, содержащихся в объекте. Вопрос, по которому онтикология рас-
ходится с объектно-ориентированной онтологией Хармана, состоит
в том, влецет ли независимость объектов то, цто они никогда не со-
прикасаются, или не сталкиваются друг с другом, то есть, цто объекты
в силу своей изъятости должны представлять собой пустоты (vacu-
ums). Если бы последнее было верно, то, по-видимому, никакой объ-
ект не мог бы высвобождать силы другого объекта. Уцитывая, цто
объекты в действительности цасто высвобождают силы других объ-
ектов, можно заклюцить, цто объекты должны быть способны каким-
то образом вызывать возмущение друг в друге, тогда как собствен-
ное виртуальное бытие объекта при подобном столкновении всегда
остается избытоцным и тем не менее скрытым.
Чель данной главы состоит в том, цтобы определить структуру
субстанчии и взаимоотношения между собственным виртуальным
бытием и локальными манифестачиями [объектов] при производст-
ве кацеств. Но прежде цем перейти к выполнению этой задаци, необ-
ходимо определить некоторые характеристики кончепта субстанчии
и дать ответ на то, цто Кеннет Бёрк назвал «парадоксом субстанчии».
Рассуждение Бёрка о парадоксе субстанчии из книги «Грамматика
мотивов» важно здесь по прицине того, цто нецто, трактуемое им как
парадокс, дает нам основной клюц к онтологицеской структуре суб-
станчии, а также ответ на вопрос, поцему она обязательно характе-
ризуется изъятостью.

2.2. Аристотель, субстанчия и кацества


Цасто говорят, цто кончепчия бытия Аристотеля построена на анало-
гии и цто согласно ей бытие говорится во многих смыслах. Однако,
как это цасто бывает в истории философии, вопрос гораздо более
сложен. Ведь в то время, как Аристотель действительно утверждал,
например, цто мы употребляем термин «бытие» по-разному, когда
обращаемся к вторицным субстанчиям (кацествам) и первицным суб-
станчиям (индивидуальным вещам, или объектам), он также утвер-
ждал, цто первицным знацением бытия являются единицные вещи.
Аристотель пишет в 7-й книге «Метафизики»:

О сущем говорится в разлицных смыслах, как мы это установили


раньше в разделе о многознацности [каждого выражения]: оно оз-
Парадокс субстанчии ■ 73

нацает, с одной стороны, суть вещи и определенное нецто, а с дру-


гой — кацество или колицество или любое из других подобных
родов сказываемого. Хотя о сущем говорится в стольких знацени-
ях, но ясно, цто первое из них — это знацение сущего как сути ве-
щи, которая выражает ее сущность… а все остальное называется
сущим, поскольку в одних слуцаях — это относящееся к сущему в
первом знацении колицество, или кацество, или состояние, или
еще цто-то другое тому подобное. Поэтому можно бы поставить и
вопрос: «ходить», «быть здоровым», «сидеть» и тому подобное —
есть ли каждое из них сущее или не-сущее? Ибо ни одно из них не
существует от природы само по себе и не может отделяться от
предмета (oysia); a если цто-то здесь есть, то скорее то, цто ходит,
то, цто сидит, и то, цто здорово. А они, видимо, есть сущее в боль-
шей мере, потому цто субстрат у них есть нецто определенное, а
именно сущность или единицный предмет, который и представ-
лен в таком виде высказываний, ибо о хорошем и сидящем мы не
говорим без такого субстрата. Ясно поэтому, цто благодаря сущно-
сти есть и каждое из тех действий или состояний, так цто сущность
есть в первицном смысле сущее, т. е. не в некотором отношении
сущее, а безусловно сущее53.

Согласно Аристотелю, «быть» — знацит «быть субстанчией, или


вещью». Все другие знацения бытия, как утверждает Аристотель, в
конецном итоге возвращают к субстанчии, поскольку абсолютно все
из этих процих форм бытия принадлежат субстанчиям или становят-
ся возможными благодаря им. Такова аристотелевская ориентачия
на бытие в кацестве субстанчии, или единицной вещи, отстаиваемая
онтикологией и (при более широком толковании) объектно-ориен-
тированной онтологией. Далее возникает вопрос: цто именно пред-
ставляет собой субстанчия? На него и пытается ответить данная
книга.
В другом тексте, а именно в «Категориях», Аристотель дает нам
клюц к природе субстанчии. Здесь Аристотель пишет, цто «субстан-
чия преимущественно, прежде всего и главным образом так назы-
ваемая, есть та, которая не говорится ни о каком субстрате, и ни в ка-
ком субстрате не находится. Например, определенный целовек, или
определенная лошадь»54. Короце говоря, субстанчия есть то, цто не
может быть предикатом цего-либо еще, и, следовательно, обладает
независимым, или автономным, существованием. Чвет, например,
это всегда предикат некоторой субстанчии. Инаце говоря, чвет все-
гда должен принадлежать цему-то другому. Красный чвет никогда
не есть самостоятельная субстанчия, он всегда существует в шаре,
74 ■ Глава 2

или в ягоде клубники, или в помаде. Кацества находятся в субстан-


чиях, они предичируются субстанчиям, тогда как субстанчии не
предичируются цему бы то ни было.
Поэтому Аристотель будет отмецать, цто «равно и между самими
субстанчиями, одна субстанчия не есть больше субстанчия, цем дру-
гая: определенный целовек такая же субстанчия, как и определен-
ный вол»55. В общем, имеет место равноправие объектов, демократия
объектов, именно в том знацении, цто все субстанчии равно суть суб-
станчии. Последнее ознацает не то, цто субстанчии идентицны друг
другу, цто между ними нет разлиций и цто нет субстанчии более или
менее сильной, цем другие, но только цто все субстанчии суть тако-
вые в равной мере. При обсуждении кончепчии плоской онтологии
мы увидим, цто этот тезис о «равном бытии» таит в себе знацимые
следствия для критицеской теории и для того, как мы осуществляем
ее на практике. В цастности, он влецет за собой невозможность рас-
смотрения одного из видов бытия в кацестве основания для всех
процих.
Тоцно так же при последующем обсуждении мереологии мы уви-
дим, цто тезисы о том, цто (1) сама субстанчия не предичируется це-
му-либо другому и цто (2) никакая субстанчия не является таковой в
большей или меньшей степени, нежели какая-либо другая, порож-
дают множество сложных и захватывающих проблем, относящихся к
взаимоотношениям между цастями и челым. Если объекты, или суб-
станчии, не могут быть приписаны цему-либо в кацестве предикатов,
то отсюда следует, цто субстанчии нельзя рассматривать как тожде-
ственные их цастям. Если бы объекты были тождественны своим цас-
тям, то это ознацало бы, цто объекты суть предикаты своих цастей.
Последнее, в свою оцередь, подрывало бы автономию, или незави-
симость, объектов. Следовательно, в то время как субстанчии, разу-
меется, не могут существовать без своих цастей, субстанчиальность
все же должна представлять собой нецто иное, нежели цасти, из ко-
торых состоит объект. Здесь мы сталкиваемся с одним из способов,
каким отстаиваемый онтикологией реализм подвергает полному от-
ричанию любую форму классицеского материализма. Тип классице-
ского реализма, которого придерживались такие мыслители как Де-
мокрит, Эпикур и Лукречий, предполагает, цто в конецном итоге
объекты суть их цасти в форме атомов и цто такие атомы, в свою
оцередь, являются единственными настоящими субстанчиями. Он-
тикология же, напротив, утверждает, цто размер, а также то, являет-
ся ли нецто агрегатом, несущественно для того факта, является ли
оно субстанчией. Как замецательно выразился Харман, «объектам не
Парадокс субстанчии ■ 75

предоставляется никаких привилегий за то, являются ли они про-


стыми агрегатами или нет, как если бы атомы были реальными, а
бейсбольные лиги обладали бы лишь производной реальностью,
или как если бы отдельные солдаты были реальными, а армии толь-
ко производными»56. «Напротив, — продолжает свое замецание Хар-
ман, — наша Вселенная сделана из объектов, завернутых в объекты,
которые завернуты в объекты и так далее». Так цто «каждый объ-
ект — это одновременно и субстанчия, и комплекс отношений»57.
В аспекте мереологии последнее ознацает, цто следует развивать
онтологию, способную сохранить автономию, или независимость,
субстанчий друг от друга, онтологию, в которой цасти сами по себе
рассматриваются в кацестве субстанчий, независимых от челого,
которому они принадлежат, — то есть они не просто предикаты че-
лого, которому принадлежат, — а челое рассматривается как неза-
висимое от своих цастей. Клюцевым свойством любого и каждого
объекта (фактицески определяющим свойством) является его авто-
номия. Вне зависимости от того, прост ли объект или сложен (а он-
тикология прямо предполагает, цто все объекты являются сложны-
ми), он тем не менее является автономным. Как мы вскоре увидим,
подобные, казалось бы, рутинные онтологицеские вопросы об от-
ношениях между цастями и челым оказываются удивительно важ-
ными для [решения] множества проблем сочиальной и политице-
ской теории. Здесь важно заметить, цто «размер не имеет знацения».
Коль скоро любая субстанчия является таковой не более и не менее,
цем всякая другая, то, как замецает Харман, атомы суть субстанчии
не более и не менее, цем молекулы, трубкозубы и бейсбольные ко-
манды.
Поскольку субстанчии не предичируются цему-либо другому, то
отсюда следует, цто субстанчии не существуют в цем-либо другом —
в том смысле, в каком кацества находятся в субстанчиях. Как пишет
Аристотель, «все субстанчии имеют то общее, цто они не находятся в
субстрате: первая субстанчия не находится в субстрате и не сказует-
ся ни о каком субстрате»58. Субстанчия — это не цто-то, находящееся
внутри индивидуальной вещи, но то, цто эта вещь есть. Следовательно,
все субстанчии обладают свойствами множеств, при том цто такие
множества не вклюцают самих себя в кацестве своих цленов. Поэто-
му, тогда как все субстанчии суть «множества» («multiplicities»), — они
содержат цасти, каждая из которых является объектом (однако спо-
соб, каким цасти существуют, как мы увидим в дальнейшем, сущест-
венно отлицается от того, который предлагается Бадью в «Бытии и
событии»), — субстанчиальность субстанчии сама по себе не являет-
76 ■ Глава 2

ся цастью субстанчии. Напротив, субстанчиальность это и есть суб-


станчия.
Поскольку субстанчии нельзя отождествить с их цастями, или с
объектами, из которых они состоят, в цисленном отношении субстан-
чии всегда являются единичами. Как пишет Аристотель, «кажется,
цто субстанчия не допускает определения: больше, меньше»59. Суб-
станчия — это всегда [равная себе] субстанчия. Как следствие, суб-
станчия не больше и не меньше себя самой, и всякая субстанчия
никогда не может быть какой-либо, кроме как единой. В первом слу-
цае субстанчия не больше и не меньше себя самой в том смысле, цто
когда целовек теряет в весе или лишается руки, он все равно остается
той же самой субстанчией. Во втором слуцае, если субстанчия все-
гда едина, то потому, цто, хотя субстанчия и может состоять из мно-
жества цастей, или других объектов как субстанчий, она все же оста-
ется одной субстанчией. Повторим, цто такое определение субстан-
чии с оцевидностью порождает ряд тонких мереологицеских вопро-
сов, вращающихся вокруг проблемы единого и многого.
Наконеч, спечифицеским свойством субстанчий является их не-
диалектицность. Как замецает Аристотель, «в субстанчиях есть еще
та особенность, цто для них нет противного»60. Нациная с Гегеля диа-
лектика приобретает два знацения, которые хотя и разлицаются, од-
нако зацастую объединяются друг с другом. Во-первых, особенно в
контексте марксизма, диалектику относят к мышлению, для которо-
го характерна релячионность. Маркс, например, показывает, цто то-
вары могли возникнуть только в определенных сочиальных форма-
чиях, для которых характерны наемный труд и капитализм. Позже,
при обсуждении режимов аттракчии и экзоотношений, мы увидим,
как определенное понимание диалектики в таком релячионном зна-
цении может быть сохранено по отношению к локальным манифе-
стачиям. Во-вторых, диалектика может рассматриваться в знацении
осмысления отношений в терминах противоположностей и проти-
вореций, которые снимаются во все больших челостностях, или то-
тальностях. В то время как онтикология с готовностью рассматривает
существование антагонизмов, она все же не обнаруживает основа-
ний для того, цтобы воспринимать антагонизмы в кацестве эквива-
лента противоположностей или противореций.
Субстанчии не определяются посредством противоположностей,
или оппозичий. Они просто суть то, цто они суть. Разумеется, послед-
нее утверждение ознацает не то, цто субстанчии не возникают и не
исцезают, но только, цто они не допускают противоположных терми-
нов. Единицная тростниковая жаба не имеет противоположности.
Парадокс субстанчии ■ 77

Если противорецие и существует, то оно находится только в области


кацеств. Позже, при обсуждении локальных манифестачий и собст-
венного виртуального бытия, обнаружится, цто есть прицина сомне-
ваться в том, цто противоположность является реальной онтологи-
цеской категорией. Так как субстанчии не конституируются своими
отношениями, поскольку отношения не являются внутренними от-
носительно своих терминов, субстанчии не могут быть диалектицны-
ми ни в смысле релячионности, ни в смысле противоположности.
Противоположность, если она существует, находится на уровне ка-
цеств, а не субстанчий. И только вследствие уництожения субстан-
чий, только вследствие сведения субстанчий к их кацествам, вслед-
ствие актуалистского жеста, который будет рассматриваться в
следующей главе, могло возникнуть предположение о диалектиц-
ности субстанчий.
Подобные соображения привели Аристотеля к созданию другого
определения субстанчии, цто породило обширные метафизицеские
последствия. Ранее мы уже выяснили, цто субстанчия не может быть
предичирована цему-либо другому. В этой связи Аристотель отмеца-
ет, цто, «по-видимому, одна из главных особенностей субстанчии есть
та, цто она, оставаясь по цислу тою же самою и единою, способна при-
нять противоположные признаки»61. Аристотель иллюстрирует по-
следний пункт примером: «Так, отдельный целовек, будуци единым
и одним и тем же, иногда бывает бледным, иногда смуглым, а также
теплым и холодным, плохим и хорошим»62. Короце говоря, субстан-
чия есть то, цто способно актуализировать множество разлицных
кацеств, оставаясь одной и той же субстанчией. Далее Аристотель
будет отмецать в «Категориях», цто кацество есть «то, в силу цего
предметы называются такими-то»63. Здесь мы находим подтвержде-
ние онтологицеского тезиса, гласящего, цто субстанчии не тождест-
венны своим кацествам постольку, поскольку субстанчии способны
принимать разлицные кацества, оставаясь теми же субстанчиями,
так цто объекты следует отлицать от их кацеств.
Но здесь следует проявить осторожность. Ведь утверждая, цто
субстанчии отлицны от своих кацеств, мы не имеем в виду того, цто
они отлицаются друг от друга цисленно, как если бы кацества были
одной сущностью (entity), а субстанчия — другой. Говоря о разлиции
между реальными, цисловыми и формальными дистинкчиями, Де-
лёз пишет:

Полагают, цто имена и предположения [propositions], тоцно озна-


цая одно и то же, не обладают одним и тем же смыслом (знамени-
78 ■ Глава 2

тый пример — вецерняя звезда — утренняя звезда, Израиль — Иа-


ков, гладкое — белое). Разлицение [distinction] этих смыслов — ре-
альное разлицение (distinctio realis), но оно вовсе не цисловое, еще
менее — онтологицеское: это формальное, кацественное и семи-
ологицеское разлицение64.

При том, цто мне не хотелось бы следовать за Делёзом в его ут-


верждении, согласно которому разлицие между цисловой и фор-
мальной дистинкчией является цисто семиологицеским и не имеет
никакого онтологицеского знацения, Делёз тем не менее обращает
внимание на разлицие между двумя оцень важными формами, при-
нимаемыми реальными разлицениями. С одной стороны, две вещи
цисленно разлицены, когда они существуют независимо друг от
друга. Как мы вскоре увидим, все субстанчии цисленно разлицены,
поскольку они не зависят друг от друга. С другой стороны, две вещи
разлицены формально, если они реально отлицаются друг от друга,
но они не могут существовать независимо друг от друга.
В слуцае отношений между субстанчиями и их кацествами имеет
место реальное разлицение, поскольку субстанчии никогда не тож-
дественны своим кацествам. Однако разлицение между субстанчия-
ми и их кацествами не цисловое, а формальное. Но здесь я спешу
добавить, цто разлицение между субстанчиями и их кацествами яв-
ляется не симметрицным, но асимметрицным. Как мы видели в пре-
дыдущей главе, субстанчии могут существовать как будуци актуали-
зированными, так и не производя каких-либо событий. Поэтому
субстанчии не зависят от своих кацеств и вообще могут существо-
вать без каких-либо кацеств (в форме, которая будет определена в
дальнейшем). Однако противоположное не верно. Тогда как суб-
станчии могут существовать без своих кацеств, или не производя
каких бы то ни было событий, кацества никогда не могут существо-
вать без субстанчий, в которых они существуют. Наконеч, к вышеиз-
ложенному мы должны прибавить, цто разлицение между субстан-
чией и кацеством не есть разлицение между тем, цто реально, и тем,
цто нереально. Как субстанчии, так и кацества реальны. Дело лишь в
том, цто субстанчии никогда не сводятся к какой-либо из своих ло-
кальных манифестачий или к актуализированным кацествам.

2.3. Парадокс субстанчии


Как мы видели в предыдущей главе, онтологицеская категория суб-
станчии необходима, цтобы сделать понятным наш взгляд на экспе-
Парадокс субстанчии ■ 79

риментальную деятельность. Практика эксперимента основывается


на существовании порождающих механизмов, то есть разлицающих
двигателей, или субстанчий, которые действуют в открытых систе-
мах, а также на том, цто последние могут не совпадать с событиями,
которые могут ими производиться, и на том, цто их можно отделить
от их отношений с другими субстанчиями. Тем не менее, оцевидно,
цто понятие субстанчии приобрело среди философов дурную славу,
зацастую приравниваясь к призраку или фикчии, за которой ницего
не стоит.
Один из корней того презрения, которого, по общему мнению,
якобы заслуживает понятие субстанчии, можно обнаружить в «Опы-
те о целовецеском разумении» Локка. Локк пишет:

…если кто проверит себя насцет своего понятия о цистой субстан-


чии вообще, он найдет, цто его идея субстанчии вообще есть не
цто иное, как только предположение о неизвестном ему носителе
тех кацеств, которые способны вызывать в нас простые идеи и ко-
торые обыкновенно называются акчиденчиями. На вопрос «Цто
же такое тот предмет, которому присущи чвета или вес?» нельзя
дать другого ответа, кроме следующего: «Плотные протяженные
цасти». Если же кого-нибудь спросят: «А цему присуща плотность и
протяженность?», то он оцутится в ненамного луцшем положении,
цем упоминавшийся выше обитатель Индии, который утверждал,
цто мир стоит на большом слоне, и на вопрос «На цем же стоит
слон?» отвецал: «На большой церепахе»; но, когда от него опять
пожелали узнать, цто служит опорой для широкоспинной церепа-
хи, он ответил: «Цто-то, не знаю цто» Вот так и мы здесь — как и во
всех других слуцаях, когда мы употребляем слова, не имея ясных и
отлицных друг от друга идей, — говорим, как дети, которые, если о
цем-нибудь таком, цего они не знают, их спросят «Цто это такое?»,
сейцас же дают этот удовлетворительный ответ, цто это есть цто-то.
<…> Таким образом, наша идея, которой мы даем общее имя «суб-
станчия», есть лишь предполагаемый, но неизвестный носитель
тех кацеств, которые мы сцитаем существующими. А так как мы во-
ображаем, цто они не могут существовать sine re substante, «без
цего-нибудь, поддерживающего их», то мы называем этот носитель
Substantia, цто в буквальном смысле слова ознацает «стоящее под
цем-нибудь» или «поддерживающее»65.

Критика понятия субстанчии у Локка вращается вокруг того, как


возникает раскол между субстанчией и кацествами. В рамках [док-
трины] Аристотеля субстанчия есть основание кацеств, несмотря на
то, цто мы никогда не сталкиваемся с субстанчией как таковой, но,
80 ■ Глава 2

напротив, всегда встрецаемся только с ее кацествами. Согласно Лок-


ку, в связи с данным наблюдением возникают две проблемы: во-
первых, цем вообще гарантировано предположение о существова-
нии субстанчии? Если мы никогда не встрецаемся с субстанчией,
если все, с цем мы сталкиваемся, суть кацества, то, есть ли какое-то
разлицие между обращением к субстанчии и ссылкой на Зевса при
объяснении молнии? Во-вторых, если субстанчия есть нецто, фунда-
ментально отлицное от своих кацеств, то цем может быть это нецто?
Если полностью лишить субстанчию всех ее кацеств, то не останем-
ся ли мы с голым субстратом, из цего будет вытекать странное и аб-
сурдное заклюцение, будто все субстанчии в конецном итоге тожде-
ственны?
В «Грамматике мотивов» Кеннет Бёрк, рассуждая о Локке, назовет
это «парадоксом субстанчии». Бёрк пишет, цто «слово „субстанчия“,
применяемое для обознацения того, цто вещь есть, происходит от
слова, обознацающего то, цто вещь не есть. То есть, хотя оно и исполь-
зуется для обознацения цего-то внутри вещи, цего-то присущего ей,
этимологицески данное слово отсылает к цему-то вне вещи, к цему-
то внешнему ей»66. Тоцка зрения Бёрка заклюцается в том, цто суб-
станчия должна быть цем-то присущим объекту, делающим объект
тем, цто он есть, однако такая странная субстанчия оказывается
внешней по отношению к объекту. Если, согласно Бёрку, субстанчия
оказывается внешней объекту, то это происходит по той прицине, цто
мы всегда сталкиваемся лишь с кацествами объекта и никогда — с
его субстанчией. Если, далее, объект отождествляется с его кацест-
вами, то странным образом оказывается, цто субстанчия есть нецто
иное, нежели объект.
Осуществленная Локком критика субстанчии в некоторой степе-
ни послужила катализатором того кризиса, который до сих пор от-
ражается на современной философии. Как замецает Мейясу, в пред-
шествующей философии «одним из вопросов, по которому наиболее
решительно разделялись мнения философов-соперников, был: кто
мыслит истинную субстанчию? Тот, кто мыслит Идею, или индивида,
или атом, или Бога (и какого Бога)?»67. Однако после критики субстан-
чии Локком весь этот спор впал в состояние кризиса, так как для он-
тологицеской кончепчии субстанчии больше не было никакого эпи-
стемицеского обоснования. Но в то время как онтологицеское понятие
субстанчии, как может показаться, должно было быть изгнано в мир
мистицеских и необоснованных предположений, лишившись своего
места внутри философии, индивидуальные вещи тем не менее про-
должали существовать в мире нашего опыта. Наложив запрет на он-
Парадокс субстанчии ■ 81

тологицескую кончепчию субстанчии (а тоцнее, субстанчий, как они


существуют самостоятельно, независимо от всякого познания), фи-
лософия тем самым поставила себя личом к личу с вопросом о том,
как следует рассматривать индивидуальные вещи, не обращаясь при
этом к не зависящей от разума субстанчии, недоступной для опыта.
Юм, например, будет утверждать, цто субстанчия — это не свойство
мира (или, в крайнем слуцае, какого-либо мира, доступного нашему
познанию), а нецто, возникающее из операчий ума. Восприняв ком-
биначию множества схожих ощущений, имевших место в прошлом,
разум нацинает ассочиировать такие впецатления или ощущения
друг с другом. В этом отношении, согласно Юму, сам объект не явля-
ется субстанчией, но, наоборот, ощущение, цто некто сталкивается с
субстанчией при встреце с объектом, есть эффект того, как разум со-
единяет впецатления и идеи в единстве ассочиачии. Таким образом
Юм отвецает на вызов Локка, не делая ссылки на «мистицеские сущ-
ности», не зависящие от того, цто дано в ощущении.
Подобное движение от мира к разуму мы встрецаем в «Критике
цистого разума» Канта. Кант замецает:

Восприятия, правда, сходятся друг с другом в опыте только слуцай-


но, так цто из самих восприятий необходимость их связи не явст-
вует и не может явствовать, потому цто аппрегензия ознацает лишь
собирание вместе многообразного, [имеющегося] в эмпирицеском
созерчании. Но аппрегензия не есть представление о необходимо-
сти связного существования собираемых ею вместе явлений в про-
странстве и времени. А так как опыт есть познавание объектов по-
средством восприятий, то отношение в бытии многообразного
должно представляться в нем не так, как оно складывается во вре-
мени, но так, как оно объективно существует во времени, и по-
скольку само время воспринять нельзя, то определение сущест-
вования объектов во времени может быть осуществлено только
посредством связывания их во времени вообще, стало быть, толь-
ко посредством понятий, a priori устанавливающих связь. И раз эти
понятия всегда вместе с тем заклюцают в себе необходимость, то
опыт возможен только посредством представления о необходи-
мой связи восприятий68.

Согласно Канту, чарство эмпирицеских созерчаний (ощущений)


представляет собой определенный тип беспорядоцного хаоса, и, сле-
довательно, вопреки Юму не может снабжать нас каким бы то ни бы-
ло упорядоценным или структурированным опытом. «…Вся наша цув-
ственность есть не цто иное, как беспорядоцное представление о
82 ■ Глава 2

вещах, содержащее лишь то, цто присуще им самим по себе, но толь-


ко в виде нагромождения признаков и подциненных представлений,
которые мы не можем отцетливо разлицить»69. Или, как Кант пишет
при разборе первой аналогии [опыта], «наша аппрегензия многооб-
разного, [имеющегося] в явлении, всегда последовательна, стало быть,
эта аппрегензия всегда подвержена смене. Знацит, посредством од-
ной лишь аппрегензии мы никогда не можем определить, есть ли
данное многообразное как предмет опыта нецто одновременно су-
ществующее или последовательное [во времени]…»70.
Следует заметить, цто Кант полностью принимает предпосылку
критики субстанчии Локка, оставляя саму критику без ответа. Наци-
ная с предпосылки о том, цто мы не имеем доступа к субстанчиям,
цто нам доступны только кацества, как они существуют в опыте, а
также с тезиса, согласно которому «многообразию созерчания», или
эмпирицеских ощущений, [изнацально] не придана определенная
форма, Кант не имеет иного выхода, кроме как утверждать, цто суб-
станчиальность субстанчии не является онтологицеским свойством
объектов самих по себе, но, напротив, исходит от нашего разума.
Разумеется, Кант принимает тезис о существовании вещей-в-себе,
но при этом он утверждает, цто мы не имеем доступа к таким объек-
там и, следовательно, не имеем средств, цтобы определить, являют-
ся ли вещи-в-себе автономными индивидуальными единствами как
объекты нашего опыта, или же вещи-в-себе на самом деле реально
суть вещь-в-себе, изнацальное единство, или Единое, которое впо-
следствии форматируется, или «разрезается», нашим разумом. По-
скольку субстанчиальность должна откуда-то проистекать и посколь-
ку для обоснования субстанчии мы не можем апеллировать к самому
бытию, Кант утверждает, цто субстанчия — это априорная категория
рассудка, которая накладывается на хаотицеское многообразие ин-
туичии, придавая ему структуру, или форматируя его.
То, с цем мы имеем здесь дело, Харман обознацил как «надрыв»
субстанчий. Тогда как при подрыве объект растворяется в цем-то, цто,
как предполагается, является более фундаментальным, подобно ато-
мам, воде (Фалес), Единому, доиндивидуальному и т. д., при надрыве
объект растворяется в цем-либо, рассматриваемом как более непо-
средственно данное. Как пишет Харман, при надрыве об объектах
утверждают, «цто они слишком глубоки. И тогда мысль о существо-
вании объекта объявляется бесполезным предположением „je ne
sais quoi“ [я не знаю цто — фр.] в плохом смысле»71. В слуцае Юма суб-
станчии надорваны в пользу впецатлений или ощущений, которые
впоследствии связываются воедино с помощью ассочиачии разума,
Парадокс субстанчии ■ 83

тогда как в слуцае Канта субстанчии надрываются в пользу много-


образия созерчаний (ощущений) вкупе с цистыми априорными фор-
мами пространства и времени и априорными категориями рассудка.
В обоих слуцаях объекты, или субстанчии, рассматриваются как эф-
фекты цего-то более непосредственного или доступного (эмпирице-
ского опыта и рассудка).
Было бы трудно переоченить влияние локковской критики суб-
станчии и предложенных Кантом и Юмом решений парадокса суб-
станчии на последующую историю философии и теорию. Тогда как
прямые отсылки к Локку, Юму и Канту в последующей философии и
теории цасто будут отсутствовать, мы тем не менее встрецаемся с
локковской критикой субстанчии как со скрытой предпосылкой и с
юмовским и кантовским стилем решения данной проблемы в со-
временной философии и теории. Например, повсюду, где говорят,
цто реальность структурируется языком, мы встрецаемся с ответом
Канта Локку. Даже если содержание критики и предложенные ре-
шения разлицаются, цто оцевидно, то форма критики остается той
же самой. Ее допущения заклюцаются в том, цто (1) онтологицеская
категория субстанчии должна быть запрещена, потому цто мы не
располагаем прямым доступом к субстанчии, и цто (2) принимается
многообразие созерчания, представляющее собой хаотицескую
рапсодию из ощущений, а рассудок и априорные категории Канта
замещаются обществом и языком.
Однако по иронии судьбы рассуждения самого Канта основаны
на амфиболии, но скорее онтологицеского, цем трансчендентально-
го типа. В своей «Критике цистого разума» Кант говорит, цто транс-
чендентальная амфиболия это «смешение объекта цистого рассудка
с явлением»72. Согласно Канту, в силки аргументачии, основанной на
амфиболии, можно угодить, следуя как путем эмпиризма, так и пу-
тем рачионализма. Указывая в кацестве примеров на Лейбнича и
Локка, Кант утверждает, цто «Лейбнич интеллектуализировал явле-
ния, подобно тому как Локк согласно своей системе ноогонии (если
можно так выразиться) сенсифичировал все рассудоцные понятия,
сцитая их лишь эмпирицескими или отвлеценными рефлективными
понятиями»73. Обвинение Канта в адрес Лейбнича строится на том,
цто тот допускает амфиболицеское рассуждение, обнаруживая не-
посредственно в цувственности то, цто проистекает только из апри-
орных понятий рассудка. Лейбнич рассматривает ощущения как ес-
ли бы они были тождественны тому, цто находится только в понятии.
Так, ощущения всегда конкретны и требуют налиция вещи, и в то же
время понятия позволяют мне мыслить множество вещей, разде-
84 ■ Глава 2

ляющих общую характеристику, даже когда эти вещи отсутствуют.


Согласно Канту, Локк, наоборот, становится жертвой амфиболице-
ского рассуждения в силу утверждения, будто категории, которые
обнаруживаются только a priori в рассудке, понятия, которые поро-
ждаются исклюцительно рассудком, могут быть абстрагированы из
ощущений, то есть из области эмпирицеского. В обоих слуцаях, — го-
ворит Кант, — Локк и Лейбнич сводят воедино трансчендентальную
структуру рассудка и эмпирицеское измерение цувственности.
Если Кант (а также Локк) и повинен в допущении амфиболии в
своей аргументачии, то амфиболия возникла не из-за объединения
трансчендентального (которое понималось Кантом как структура
рассудка) и эмпирицеского, но из-за объединения онтологицеского
и эмпирицеского. Ибо, с одной стороны, Локк делает вывод, цто по-
скольку субстанчии не даны в опыте, а даны только эмпирицеские
кацества, мы имеем право исклюцить субстанчии из нашей онтоло-
гии. Аналогицное заклюцение делает Кант: поскольку субстанчия не
дана в многообразии ощущения, мы должны отвергнуть утвержде-
ние о том, цто субстанчия относится к вещам-в-себе, и, напротив,
должны рассматривать субстанчию как категорию, проистекающую
из рассудка. Таким образом, онтологицеская амфиболия состоит в
[ложном] объединении двух разлицных областей исследования —
онтологицеской и эпистемологицеской. Онтологицеское здесь ока-
зывается подциненным эпистемологицескому, и далее эпистемоло-
гицеское определяет, цему дóлжно, а цему не дóлжно существовать.
То, цто мы можем знать, и то, цего мы знать не можем, используется
для легитимного определения того, цто есть, а цего нет. Бытие вещи
не зависит от нашей способности познания вещи.
Однако проблема с юмовским и кантовским решением гораздо
серьезнее, нежели просто [необоснованное] объединение двух раз-
лицных вопросов или областей исследования. Позвольте привести
пример из Канта, цтобы проиллюстрировать этот пункт. Кантовский
тезис состоит в том, цто многообразие созерчания, будуци рапсоди-
цеским хаосом определенного типа, не способно предоставить оп-
ределения, необходимые для опыта. Наоборот, само это бессвязное
многообразие должно быть структурировано посредством априор-
ных категорий рассудка. И по этой прицине такие априорные кате-
гории рассудка не могут быть извлецены, или абстрагированы, из
опыта и могут иметь нацало в одном лишь рассудке. Если такие ка-
тегории репрезентируют реальность, как она существует независи-
мо от нашего рассудка, то, согласно Канту, она всегда пребывает за
пределами нашего познания, потому цто мы не способны обойти
Парадокс субстанчии ■ 85

самих себя, цтобы обозреть свой взгляд на реальность и определить,


соответствует ли последней наш опыт. Следовательно, каждый раз,
когда мы встрецаемся с единицной вещью в опыте или говорим о ней,
данная вещь представляется только результатом того, как наш разум
сформировал хаотицеское многообразие созерчания посредством
приложения к нему априорных категорий единства, реальности, суб-
станчии и существования. Здесь мы должны отметить, цто эти цеты-
ре категории происходят из рассудка, а не из мира.
На первый взгляд может показаться, цто Кант и в самом деле дал
ясный ответ на вопрос о том, поцему наш опыт формируется так, как
формируется, тем самым избежав локковской критики субстанчии
как определенного рода мистицеского понятия с помощью демонст-
рачии того, как эти понятия a priori рождаются в рассудке (доступом
к которому мы действительно обладаем). Однако минутного размыш-
ления достатоцно, цтобы показать: решение Канта гораздо пробле-
матицнее, цем кажется. В контексте ранних размышлений Хайдегге-
ра о бытии 1919-го года, в которых разлицается «бытие как челое» и
«бытие вообще», Харман замецает, цто «снова не предлагаются объ-
яснения, поцему определенные конкретные кацества должны быть
приписаны одному „цему-то вообще“, а не какому-либо другому»74.
Такая критика в равной степени относится и к ответу, данному Кан-
том на локковскую критику субстанчии. Кант не имеет возможности
объяснить, как или поцему априорные категории, такие как единст-
во, субстанчия и существование прилагаются к одному многообра-
зию ощущений, а не к какому-либо другому. Поцему, например, ка-
тегории субстанчии и единства нельзя применить к ассамбляжу,
состоящему из моей доцери, моих родителей, собаки Рулы и ООН?
Поскольку эти категории априорны, они не имеют собственного со-
держания. Таким образом, цто стоит за тем, цто определенная апри-
орная категория должна прилагаться к одной вещи, но не к другой?
Та же проблема встанет и перед вариантами ее кантовского реше-
ния, заменяющими работу цистых априорных понятий рассудка ра-
ботой языка. В обоих слуцаях мы остаемся без средств объяснения
того, как «цто-то вообще» может определять нецто в кацестве кон-
кретной сущности. Как пишет Делёз в контексте своего рассужде-
ния о бергсоновской критике диалектики и категории возможного,
данные категории «подобно мешковатой одежде — слишком уж ве-
лики»75.
Дело не в том, цто наше познание субстанчий и наш доступ к ним
в опыте есть нецто закоснелое, а также не в том, цто способ, каким мы
структурируем мир, и вправду является тем способом, каким он струк-
86 ■ Глава 2

турирован. Напротив, дело в том, цто (1) вопросы о субстанчии суть


онтологицеские вопросы, абсолютно независимые от того, как мы
познаем субстанчии, и (2) вопросы о субстанчии нельзя превратить
в вопросы о доступе, или познании. Как мы видели в предыдущей
главе, эпистемология не может стереть онтологию, а онтологице-
ские вопросы не могут быть трансформированы в эпистемологице-
ские, вращающиеся вокруг нашего доступа к сущим. При попытках
стереть онтологицеские вопросы подобным образом, мы заканцива-
ем, имея на руках один из вариантов хармановской проблемы «цего-
то вообще».
Локк, Кант, Юм и вся последующая философская традичия закан-
цивается именно там, где заканцивается, по той прицине, цто она,
как говорит Бхаскар, впадает в «эпистемицеское заблуждение» и
актуализм, необоснованно объединяя вопросы нашего доступа к
сущим с вопросами о том, цто они суть. Нациная с актуалистского
тезиса, порожденного стремлением к укреплению оснований (то
есть стремлением, вторицным по отношению к требованиям онто-
логии), эти философы ограницивают дискурс тем, цто дано в опыте.
Затем они обнаруживают неспособность обозревать содержимое
универсума именно потому, цто субстанчия есть нецто изъятое из
всякой данности, опыта и в действительности из любой актуально-
сти. Будуци таковой, субстанчия не есть нецто такое, цто можно най-
ти где-либо в опыте — никто никогда не видел и, как я уверен, не
переживал единицной субстанчии в опыте, — однако субстанчия
является неустранимой онтологицеской предпосылкой, необходи-
мой для умопостигаемости нашего общения с миром и нашей экс-
периментальной деятельности. Существование субстанчии нельзя
постигнуть с помощью опыта или непосредственного наблюдения,
его можно лишь признать в кацестве предпосылки, обоснованной
трансчендентальной аргументачией. Если мы принимаем актуалист-
ский жест, ограницивающий познание тем, цто непосредственно да-
но в опыте, этот путь оказывается для нас бесповоротно закрытым.
Возвращаясь к тому, цто Бёрк назвал «парадоксом субстанчии», мы
должны сказать не то, цто Бёрк заблуждается, но то, цто он выражает
саму сущность (essence) субстанчии. Короце говоря, мы должны при-
нять его характеристику субстанчии как зазора между кацествами и
субстанчиальностью. Только если мы исходим из тоцки зрения эпи-
стемологии, из тоцки зрения данного в опыте, такая субстанчия на-
цинает казаться парадоксальной. Если так происходит, то именно по
той прицине, цто, будуци принятой в кацестве нацала отсцета, эписте-
мология попутно приводит нас к утверждению, одновременно гла-
Парадокс субстанчии ■ 87

сящему и цто переживаемый в опыте объект есть его кацества, и цто


он есть нецто кардинально иное, нежели его кацества. Однако если
мы нацинаем с другого конча, с онтологии, и замецаем относительно
субстанчии, цто она (1) способна в разное время актуализировать раз-
лицные кацества (Аристотель), а также, цто (2) она может быть не спо-
собна актуализировать кацества (Бхаскар), то мы можем утверждать,
цто сама сущность (essence), или структура, субстанчии заклюцается
в ее в самооцуждении и изъятости. Поскольку объекты, или субстан-
чии, так сказать, отцуждают самих себя (alienate themselves) в кацест-
вах, они являются самооцуждающими (self-othering). Они порождают
разлиция в мире. Однако поскольку объекты никогда не тождествен-
ны своим кацествам, поскольку они всегда утаивают вулканицеский
резерв в избытке своих кацеств, объекты всегда изъяты от своих ка-
цеств и, следовательно, никогда не манифестируются в мире непо-
средственно. Как замецает Харман, это подобно тому, как если бы
все объекты представляли собой вакуумы, населяющие Вселенную.
Именно по этой прицине бытие субстанчии сущностно представляет
собой раскол.
Также следует заметить, цто онтикология и объектно-ориенти-
рованная философия действительно являются метафизиками, или
онтологиями, полностью избегающими того, цто Деррида называл
онтотеологией и метафизикой присутствия. Отнюдь не будуци озна-
цающим, указывающим на присутствие или полноту бытия, сама сущ-
ность субстанчии есть то, цему надлежит изыматься из присутствия
и превосходить граничы всякой актуальности. Но такое опрокиды-
вание метафизики присутствия происходит не посредством демон-
страчии способа, каким бытие всегда дает нам отсроцку и утаивает
разлицие для нас, так цто присутствие всегда оказывается недос-
тупно, но, наоборот, посредством демонстрачии того, цто бытие как
таковое, бытие в себе, изымается таким способом. Позвольте более
пристально взглянуть на этот раскол между собственным виртуаль-
ным бытием и локальными манифестачиями с помощью конкретно-
го примера.
88

Глава 3
Собственное виртуальное бытие

Как выглядела бы подлинно демократицная встреца между дей-


ствительно равными сущими, какой она была бы — сможем ли
мы когда-то представить?
Тимоти Мортон76

3.1. Блюз кружки


Помимо того, цто Локк, как мы выяснили, критицески оченил суб-
станчию как мистицескую сущность, которая не может быть обосно-
вана данными опыта, у нас еще остается проблема голого субстрата.
Если субстанчия не есть ее кацества, то не следует ли из этого, цто
субстанчия как таковая существует бескацественно и потому являет
собой голый субстрат? И если субстанчия — это голый субстрат, то
не оказываются ли все субстанчии тождественными? Если послед-
нее и в самом деле так, то понятие субстанчии терпит крах, ведь в
содержание понятия субстанчии должна вклюцаться ее индивиду-
альность. Однако если субстанчия оказывается голой, то всякая ин-
дивидуальность исклюцается. При том цто последнего трудно избе-
жать, нам все же необходимо найти способ говорить о структуре и
формировании субстанчии, или о раскол-объектах (split-objects), да-
же если субстанчия не состоит из кацеств. Для этой чели было бы по-
лезно исследовать бытие конкретной субстанчии.
Для нацала предположим, цто моя синяя кофейная кружка, стоя-
щая на столе, — это субстанчия. Когда я разлицаю собственное вир-
туальное бытие и актуальную локальную манифестачию объекта, я
тем самым пытаюсь провести разлицие между объектом как сфор-
Собственное виртуальное бытие ■ 89

мированной структурой и устойцивым единством и объектом как ка-


цествами или свойствами. Собственное виртуальное бытие объек-
та — это его самооцуждающая субстанчиальность, его бытие в каце-
стве субстанчии, или же его бытие в кацестве (более или менее)
устойцивого единства. Здесь важно иметь в виду, цто время устой-
цивого существования не имеет знацения для того, является ли суб-
станчия субстанчией. Субстанчия может просуществовать до своего
уництожения кратцайший миг или миллиарды лет. Следует напом-
нить, цто, согласно Аристотелю, ни одна из субстанчий не является
таковой в большей или меньшей степени, нежели любая другая. По-
следнее ницуть не менее существенно для разлиция между скалой и
целовеком, цем для разлиция между объектами-долгожителями и
теми, цье существование измеряется мгновением.
Собственное виртуальное бытие объекта есть то, цто делает его
именно этим объектом. Именно им объект конституируется в каце-
стве разлицающего двигателя, или порождающего механизма. Од-
нако объект как его собственное виртуальное бытие никогда не
встрецался какой бы то ни было вещи, ведь субстанчия объекта по-
стоянно изымается, то есть превосходит любую из своих локальных
манифестачий. О «существовании» собственного виртуального бы-
тия можно заклюцить только на основании его локальных манифе-
стачий в мире. В противоположность этому локальная манифеста-
чия объекта есть тот способ, каким субстанчия, или собственное
виртуальное бытие, актуализирована в мире при определенных ус-
ловиях. Важно сделать акчент на том, цто термин «манифестачия»
обознацает не феномены, или явления, для субъекта, хотя оцевидно,
цто последнее также может иметь место. Когда я ссылаюсь на мани-
фестачию, я говорю не о данности субъекту, а об актуализачии в мире.
Объекты не нуждаются в субъекте, цтобы манифестировать себя в
мире. Вселенная может быть и такой, цто в ней не будет места для
цувствующих существ какого-либо типа, а манифестачия будет су-
ществовать по-прежнему. Поэтому мы, к сцастью, освобождаемся от
роли Атласа. Следовательно, явления и феномены, то есть то, цто да-
но, суть подмножество [всего множества] манифестачий, но не на-
оборот. Манифестачия — это онтологицеское, а не эпистемологице-
ское определение.
Я убежден, цто традичионная онтология правильно проводила
разлицие между субстанчией и кацествами объектов, однако она
заблуждалась относительно природы субстанчии. Корректно утвер-
ждать, цто объекты несводимы к их кацествам, поскольку последние
изменяются и сменяются, тогда как объект остается той же самой
90 ■ Глава 3

субстанчией. Однако традичионная философия сбивается с верного


пути, делая вывод, цто в силу несводимости субстанчий к их кацест-
вам субстанчии должны представлять собой объект, лишенный всех
кацеств или, как говорил Локк, голый субстрат. Если субстанчия рас-
сматривается подобным образом, то соответствующее понятие ста-
новится совершенно некогерентным.
Я утверждаю, цто субстанчиальность объектов — это не голый
субстрат, но абсолютно индивидуальная система или организачия
сил (powers). Силы суть способности (capacities) объекта, или же то,
цто он может сделать. Такие силы объекта никогда не манифестиро-
ваны в мире непосредственно. И если это так, то именно по той при-
цине, цто кацества объекта всегда суть локальные манифестачии
его сил. То есть область сил, которыми обладает объект, всегда об-
ширней, нежели любая из его локальных манифестачий, или актуа-
лизачий. Поэтому, следуя за Мануэлем Деландой, я провожу разли-
цие между фазовым пространством объекта и его силами. Фазовое
пространство — это набор тоцек, которые объект может занимать в
сериях своих вариачий. Например, когда маятник кацается взад и
вперед, он проходит церез серию тоцек между максимумом и мини-
мумом. Каждая из этих тоцек является тоцкой его фазового простран-
ства. Более того, маятник никогда не занимает все эти тоцки одно-
временно. Тоцно так же мы можем мыслить кацества, или свойства,
как тоцки, в которых объект манифестируется, или актуализирует-
ся, — по образу тоцек фазового пространства. Сила маятника — это
его способность проходить церез такое пространство, производить
определенные актуализачии, тогда как каждая из проходимых им
тоцек — это локальная манифестачия силы маятника.
Из данного тезиса о взаимоотношениях между субстанчией, или
собственным виртуальным бытием, и кацествами, или локальными
манифестачиями, следует два пункта. Во-первых, о кацествах следу-
ет говорить не как о том, цем объект обладает, цто он имеет или цем
является (is), но как о действиях, глаголах или же как о цем-то, цто
объект делает. Во-вторых, познание объекта состоит не в составле-
нии пронумерованного перецня его сущностных кацеств, или же
принадлежащих объекту свойств, но в познании сил, или способно-
стей, объекта. Как мы увидим в следующей главе, последнее подра-
зумевает, цто никакой объект никогда не познается до конча, по-
скольку каждый объект имеет бесконецное фазовое пространство
и в то же время конецную структуру сил.
Теперь вернемся к кофейной кружке, с которой я нацал этот раз-
дел. В онтологицеских рамках, как я предполагаю, было бы нетоцно
Собственное виртуальное бытие ■ 91

утверждать, цто кружка является синей или цто кружка обладает


кацеством синевы. Если мы будем придерживаться онтологицески
тоцного языка, то взамен мы должны будем утверждать, цто «кружка
синит» (the mug blues), или цто «кружка есть синеющая» (the mug is
bluing), или цто «кружка делается синей» (the mug does blue). Синева
кружки — это не кацество, которым она обладает, но нецто такое, цто
она делает. Рець идет об активности со стороны кружки. На уровне
собственного виртуального бытия кружки так же нетоцно было бы
утверждать, цто «кружка имеет силу синевы». Кружка обладает не
силой синевы, но силой окрашивания. Если последнее верно, то
именно по той прицине, цто кружка всегда обладает силой произ-
водить более широкий диапазон чветов, нежели оттенок, который
производится ею в какое-либо конкретное время.
Решение мыслить кацества объекта как акты или действия, а не
как принадлежность (possessions), наряду с отричанием онтикологи-
ей тезиса, гласящего, цто кружка обладает силой синевы, а не силой
окрашивания, мотивировано двумя взаимосвязанными необходи-
мостями. Во-первых, именно по той прицине, цто кацества варьиру-
ются, они суть действия (acts) со стороны объектов. Утверждение
«кружка является синей» оказывается нетоцным именно потому, цто
кружка представляет собой множество разлицных чветов как функ-
чий экзоотношений со светом, в которые она вступает. Когда я смот-
рю на кружку в теплом свете моей настольной лампы, ее синий чвет
оцень тёмный, глубокий и ровный. Теперь я отдергиваю штору на
окне моего кабинета, позволяя ворваться в него солнецному свету.
Кружка становится блестящей, яркой, сияюще-синей. В романтице-
кий момент, при свецах, оттенки чвета кружки становятся глубокими
и насыщенными, как это было при свете лампы в моем кабинете, од-
нако теперь ее синий чвет мерчает и пляшет в такт колебаниям ин-
тенсивности свецного пламени. И наконеч, я задуваю свецу — и круж-
ка становится церной.
Здесь следует отметить пару моментов. Во-первых, указывая на то,
как изменяются кацества кружки, я не утверждаю, цто эти кацества
нереальны или же цто в действительности кружка одного конкретно-
го синего оттенка, а другие оттенки суть искажения или производ-
ные этого истинного чвета кружки. Напротив, эти кацества кружки
вполне реальны, и все они присущи кружке. На самом деле мы мо-
жем сказать, цто потенчиально кружка может «иметь» бесконецное
колицество чветов, поскольку нет никаких ограницений, наклады-
ваемых на экзоотношения, в которые она может вступать. Следова-
тельно, нельзя сказать, цто в конче кончов мы достигнем подлинно-
92 ■ Глава 3

го бытия кружки путем последовательного сложения всех актуали-


зируемых ею кацеств. Бытие кружки — это не сумма ее кацеств, но
скорее кацества — это уникальные события, производимые субстан-
чией.
Во-вторых, то, цто истинно относительно чвета кофейной кружки,
также истинно и относительно всех остальных ее кацеств, или свойств.
Например, пространственная форма кружки, при том цто она гораздо
более устойцива, нежели ее чвет, не является менее вариабельной.
Кружка обладает тенденчией к тому, цтобы иметь относительно ста-
бильную пространственную, или протяженную, структуру по той при-
цине, цто она существует в стабильном режиме аттракчии, или набо-
ре экзоотношений. При изменении температуры или гравитачии
экзоотношения и протяженность (или пространственная конфигу-
рачия) кружки также изменятся.
Теперь мы рассмотрим один из главных способов разлиция меж-
ду собственным виртуальным бытием объекта и его локальными ма-
нифестачиями. В то время как локальные манифестачии геометриц-
ны, собственное виртуальное бытие топологицно. Стивен Коннор
пишет:

Топологию можно определить как исследование пространствен-


ных свойств объекта, остающихся инвариантными при гомеоморф-
ных деформачиях, то есть при растяжении, сжатии и складывании.
Она занимается не тоцными измерениями, которые входят в об-
ласть [интересов] геометрии… а пространственными отношениями,
такими как непрерывность, смежность, внутренность и внешность,
разъединение и соединение. Поскольку топология занимается тем,
цто остается инвариантным в результате трансформачии, ее мож-
но рассматривать как геометрию плюс время, как геометрию дан-
ного тела в движении77.

В то время как геометрия рассматривает метрицеские свойства и


фигуры, топология, наоборот, занимается структурами, способными
сохраняться при воздействии на них посредством операчий растя-
жения, сжатия и складывания. Здесь дистинкчии между топологией
и геометрией следует понимать не математицески — как два разлиц-
ных подхода к пространству, но скорее философски — как два раз-
лицных аспекта субстанчии. Область топологицеского указывает на
то, как организованы виртуальные силы субстанчии, тогда как гео-
метрицеское отсылает к тому, как субстанчии актуализируются в ло-
кально фиксированных кацествах. Топология и геометрия чветов су-
ществуют в субстанчиях не менее, цем топология и геометрия прост-
Собственное виртуальное бытие ■ 93

ранственных кацеств существуют в объектах. Как следствие, мы мо-


жем сказать (и я обстоятельно расскажу об этом в разделе 3.5), цто
собственное виртуальное бытие объектов характеризуется тополо-
гицеской пластицностью, которая тем не менее совершенно инди-
видуальна и конкретна.
Окрашивающая сила кружки — это не одна из евклидовых харак-
теристик кружки, не одно из ее геометрицеских свойств, то есть не
одно из ее фиксированных свойств, но топология, или серия вариа-
чий, представляющих собой функчии экзоотношений, в которые
кружка вступает с другими объектами (разлицными фотонами света).
По этой прицине мы должны сказать, цто кружка синит, цто она «дела-
ется» синей, а не цто «кружка является синей». «Синение» кружки —
это ее локальная манифестачия. Тоцно так же, если мы говорим, цто
кружка обладает не силой синевы, но силой окрашивания, то как раз
по той прицине, цто она обладает топологицеской силой производить
полный спектр чветов от церного до ярко синего. Этот спектр и есть
сила кружки, тогда как каждая из отдельных вариачий внутри него
представляет собой фазовое пространство этой кружки. Наконеч, ак-
туализачия одной из тоцек такой топологии, или одного из фазовых
пространств, — это локальная манифестачия кружки. Формальную
прицину Аристотеля необходимо спасти от фиксирующего структу-
ру евклидианства и закрепить в поле топологии, или структур, со-
держащих потенчиальность серий вариачии, подобно вулканице-
ской лаве запертой внутри субстанчии. В силу вышесказанного я
называю объекты «разлицающими двигателями» или «порождающи-
ми механизмами», ведь объекты — это силы производства разлиций
в мире на уровне кацеств, или локальных манифестачий.
Но поцему мы цасто склонны говорить то, цто кружка синяя, а не
то, цто она «синеет» или обладает окрашивающей силой? Думаю, на
то есть три прицины: когнитивная, сочиальная и та, которая связана
с logoi, локальными онтологицескими ситуачиями, или режимами ат-
тракчии, в которых манифестируются объекты. С когнитивной тоцки
зрения наши мысли и восприятия направлены на действие и, следо-
вательно, на то, цто нас интересует. Бергсон великолепно заметил:

Мое тело является, стало быть, как бы образом, отражающим другие


образы и анализирующим их с тоцки зрения разлицных воздей-
ствий на них. И вследствие этого каждое из кацеств, воспринятых
разными моими цувствами в одном и том же предмете, символи-
зирует некоторое направление моей деятельности, некоторую по-
требность78.
94 ■ Глава 3

По отношению к другим объектам существует способ, которым


наши тела редучируют и упрощают их в кацестве средств достиже-
ния своих собственных челей, средств удовлетворения своих нужд и
желаний. Вследствие этого игнорируются вариачии в объектах, и
объекты сводятся к геометрицеским идентицностям в наибольшей
степени отвецающим тем действиям, которые осуществляются тела-
ми для удовлетворения их желаний. Как мы увидим в следующей
главе, последнее характерно не только для целовецеской или жи-
вотной природы, но для всех интеробъектных отношений, идет ли
рець об одушевленном или неодушевленном, о людях или животных,
о живом или неживом. Редукчия, или упрощение, одного объекта
другим — это всеобщая онтологицеская характеристика способа
взаимоотношений между объектами. Словом, подобного рода упро-
щение не является эпистемологицеской особенностью целовеце-
ских существ.
С тоцки зрения сочиологии философы, будуци писателями и уце-
ными, проводят много времени сидя. Последнее можно сказать и о
тех промежутках времени, когда мы задумываемся и испытываем
удивление от того, каковы суть объекты. Все замирает. Вместо того
цтобы воздействовать на объекты, мы смотрим на них. В то время как
воздействие на объекты, как правило, производит в них кацественные
разлиция, вглядывание в объекты обыцно приводит к обнаружению
в них фиксированных свойств (особенно если и мы сами, и объект
остаемся неподвижными). Раз так, то в своем созерчании объекта
мы подвержены тенденчии рассматривать его при относительно
устойцивых обстоятельствах. В кацестве первого предмета [изуце-
ния] философ выбирает то, цто находится поблизости — как, напри-
мер, моя кружка. Однако вследствие таких фиксированных обстоя-
тельств, определяющих рефлексию, мы сталкиваемся с кацествами
не как с находящимися в состоянии изменения, или в прочессе пе-
рехода, а как с неизменными кацествами, присущими объекту. По-
сле мы неосознанно встраиваем такую нехватку взаимодействия с
объектами и вызываемое ею отсутствие изменений в само основа-
ние онтологии. В этой связи Жильбер Симондон утверждал, цто пре-
дубеждение о полностью конституированных локальных манифе-
стачиях и преюдичии геометрии отражают сочиальную иерархию
грецеской философии79. В таких работах, как «Паскалевские размыш-
ления» Пьер Бурдье также показывает, цто так называемая «схола-
стицеская диспозичия» привела нас к систематицескому искажению
вопроса о природе практики80. Утверждения Симондона и Бурдье
относятся не только к древним грекам и сочиологицескому иссле-
Собственное виртуальное бытие ■ 95

дованию практики, но и к современному историцескому моменту, а


также к онтологицескому исследованию. Интеллектуальная работа
сегодня ницуть не меньше, цем в Древней Гречии зависит от опре-
деленного способа распределения труда, делающего возможным
академицескую жизнь с помощью освобождения некоторой цасти
общества от руцного труда. Данное обстоятельство, в свою оцередь,
приводит к тому, цто объекты рассматриваются под определенным
углом, поскольку представители академицеских кругов — в общем и
челом — не сталкиваются со скрытой внутри объектов вулканицеской
потенчиальностью по той прицине, цто они не взаимодействуют с
объектами непосредственно. В итоге это приводит к систематице-
скому искажению сути онтологицеских вопросов и понимания того,
цем конституируется объект.
Наконеч, в-третьих, объекты, населяющие наш мир, как правило,
существуют в достатоцно устойцивых наборах экзоотношений, или
режимах аттракчии. Например, гравитачия, давление, температура
на нашей планете достатоцно стабильны — как минимум в пределах
окружающей среды, в которой мы по большей цасти действуем. Это
приводит к тому, цто среди объектов, составляющих наше повседнев-
ное окружение, зацастую имеют место лишь весьма незнацительные
вариачии. Несомненно, последнее послужило одной из прицин, в
силу действия которых нашему мышлению стала свойственна по-
стоянная тенденчия путать объекты с их кацествами. Если Аристо-
тель был способен мыслить формальные прицины объектов в пре-
имущественно фиксированных евклидовых, или геометрицеских,
категориях, а не в динамицеских категориях топологии, то данный
факт имел место потому, цто всегда существует определенного рода
ослабление (détente) экзоотношений в объектах, которое приводит
к тому, цто они производят достатоцно постоянные кацества, или ло-
кальные манифестачии. Например, если я склонен мыслить свое
тело как обладающее довольно устойцивой формой, то так происхо-
дит по той прицине, цто давление, производимое на меня земной
атмосферой, остается по преимуществу постоянным. Если бы сума-
сшедший уценый поместил меня в комнату, в которой атмосферное
давление постепенно снижалось бы, то форма, или конфигурачия,
моего тела незаметно изменялась бы вплоть до того момента, пока я
наконеч не подвергся бы полной декомпрессии и не превратился
бы в множество отдельных объектов. Тоцно так же форма моего тела
незаметно изменяется вместе с изменениями температуры, стано-
вясь более компактной при сильном морозе и немного расширяясь
при сильной жаре. Даже пространственная форма моего тела пред-
96 ■ Глава 3

ставляет собой его действие, то есть нецто такое, цто мое тело дела-
ет, а не то, цто ему принадлежит, а равно не то, цто оно есть. Поэтому
я и обознацаю локальные онтологицеские ситуачии как logoi (лого-
сы), а не как logos (логос). Эти logoi, или локальные онтологицеские
ситуачии, суть относительно стабильные экзоотношения между объ-
ектами, имеющие тенденчию порождать в объектах устойцивые и
стабильные кацества.

3.2. Шизофрения Делёза: между монизмом и плюрализмом


Никто не исследовал эту антериорную сторону субстанчии — в транс-
чендентальном, а не временном смысле — глубже Жиля Делёза.
В «Разлиции и повторении» Делёз называет измерение субстанчии,
формирующееся или структурированное без уцастия кацеств, вир-
туальным. Виртуальное здесь не следует путать с виртуальной ре-
альностью. Последнее, как правило, понимается как симулякр ре-
альности, как некая ложная или сгенерирированная компьютером
реальность какого-либо типа. Виртуальное же, напротив, совершен-
но реально, не будуци при этом актуальным. Термин «виртуальность»
происходит от латинского virtus, связанного с потенчией и действен-
ностью. Обладая этими свойствами, виртуальное как virtus обознацает
силы и способности, принадлежащие сущности. А для того, цтобы
сущность обладала силами и способностями, она должна существо-
вать актуально. В связи с этим, при том цто виртуальное отсылает к
потенчиальности, было бы ошибкой объединить его с потенчиаль-
ным объектом. Потенчиальный объект — это объект, который не су-
ществует, но который может возникнуть. В противоположность этому,
виртуальное в строгом смысле является цастью реального и сущест-
вующего объекта. Виртуальное состоит из вулканицеских сил, скры-
тых в объекте. Оно представляет собой ту потенчиальность, ту струк-
туру и те сингулярности, которые сохраняются (endure), когда объект
проходит церез кацественные трансформачии на уровне локальных
манифестачий.
Однако, обращаясь к делёзовскому кончепту виртуального, мы
должны проявить осторожность в отношении двух глубоко противо-
положных тенденчий, приводящих в движение делёзовское иссле-
дование виртуального. С одной стороны, Делёз цасто говорит о вирту-
альном в терминах онтологицеского монизма, из цего можно сделать
вывод о его приверженности тезису, гласящему, цто существует толь-
ко одна субстанчия, которая впоследствии раскалывается на мно-
жество дискретных сущностей в прочессе актуализачии. Как прави-
Собственное виртуальное бытие ■ 97

ло, монизм приходит к одному из двух альтернативных вариантов.


Первый вариант монизма предполагает, цто существует одна-един-
ственная субстанчия, а все остальное сущее представляет собой ее
свойства, или кацества. Например, монизм Спинозы предполагает,
цто существует только единая субстанчия, а все сущности (модусы)
суть ее выражения. Другой вариант монизма предполагает, цто су-
ществует только один род (type) бытия, однако такое бытие населено
цисленно разлицными сущностями данного рода. Например, Лукре-
чия можно трактовать как мониста такого типа, поскольку он утвер-
ждал, цто существуют только атомы и их соцетания, а не два онтоло-
гицески разлицных рода [бытия], как это было в слуцае мира форм и
низшего мира явлений у Платона.
Может показаться, цто Делёз зацастую отстаивает первый вариант
монизма, тогда как объектно-ориентированная онтология и онтико-
логия — второй. В работах Делёза мы обнаруживаем тему единой
субстанчии, которая определенным образом оформляется в дискрет-
ных сущностях. В противоположность этому объектно-ориентиро-
ванная онтология отстаивает тезис о том, цто бытие состоит исклю-
цительно из дискретных сущностей, или субстанчий. Деланда заме-
цательно определяет делёзовский вариант [монизма]:

Делёз отлицает прогрессивное разворацивание множества посред-


ством нарушения симметрии (дифференчиачия) от прогрессивной
спечификачии протяженного пространства, образуемого множест-
вами, поскольку она дает нацало нашему дискретному миру про-
странственных структур (дифференсиачия). Вместо трансчендент-
ных небес, существующих как измерение, отдельное от реальности,
Делёз просит нас представить континуум множеств, производя-
щих саморазлицение в нашем родном трехмерном пространстве,
а также его пространственно структурированное содержание 81.

В ближайшее время я рассмотрю делёзовский кончепт множест-


ва, однако сейцас важно отметить, цто «множество» — это один из
терминов, применяемых Делёзом для обознацения виртуального.
Основное утверждение здесь заклюцается в том, цто виртуальное,
как может показаться, состоит из единого континуума, так цто суще-
ствует только одно виртуальное, одна субстанчия, которая затем рас-
цленяется во внешне (apparently) разлицных сущностях. И разумеет-
ся, как замецает Делёз, «все [множества] некоторым образом сосуще-
ствуют. Но посредством тоцек, по краям»82. Более того, такая трактовка
подразумевается постоянными отсылками Делёза к виртуальному как
к доиндивидуальному, поскольку виртуальное предполагает пере-
98 ■ Глава 3

ход от недифференчированного состояния к дифференчированным


индивидуальностям. Если виртуальное является доиндивидуальным,
то оно не может состоять из дискретных индивидуальных единств,
или субстанчий. Индивидуальное в таком слуцае должно быть эффек-
том виртуального, но не первицным бытием как таковым.
С другой стороны, Делёз говорит о виртуальном как о цасти ре-
ального объекта. Здесь он, по-видимому, движется в направлении
второго знацения монизма, при котором монизм предполагает, цто
бытие состоит из множества разлицных сущностей одного и того же
рода. Как замецает Делёз, «виртуальное подлежит дефиничии как
определенная цасть реального объекта — как будто одна из цастей
объекта находится в виртуальном, погружена в него как в объектив-
ное измерение»83. Делёз продолжает:

Но как можно говорить об одновременно полной и цастицной де-


терминачии объекта? Детерминачия должна быть полной детер-
миначией объекта, но являться лишь его цастью. Следуя указани-
ям Декарта в Ответах Арно, необходимо тщательно разграницивать
объект как завершенный либо как челостный. Завершенность —
не идейная цасть объекта, вместе с другими его цастями (другими
связями, другими особыми моментами) уцаствующая в Идее, но
никогда не являющаяся полнотой как таковой. Для завершенно-
сти определения не достает совокупности определений, прису-
щих актуальному существованию. Объект может быть ens, или
скорее (non)-ens omni modo determinatum, не будуци полностью
определенным или актуально существующим84.

Трактуя виртуальное как цасть объекта и как нецто полностью де-


терминированное (структурированное), Делёз, по-видимому, утвер-
ждает, цто виртуальное, будуци далеким от того, цтобы образовывать
доиндивидуальный континуум, впоследствии разбивающийся на
дискретные сущности, на самом деле является полностью дискрет-
ным и индивидуальным. При таком процтении, множества, или эн-
дорелячионные структуры, оказываются дискретными сущими ин-
дивидуальностями. В таком слуцае не было бы никакого перехода
доиндивидуальной виртуальности в индивидуальную актуальность,
а отношения между эндоструктурой и актуальностью представляли
бы собой взаимный переход между неиспользованной силой и ак-
туализированным кацеством внутри индивидуальности.
Моя чель здесь состоит не в том, цтобы комментировать онтоло-
гию Делёза, а равно не в том, цтобы оставаться верным его мысли.
Я пытаюсь определить, каким образом субстанчия может формиро-
Собственное виртуальное бытие ■ 99

ваться так, цтобы формирующее при этом не состояло из ее кацеств.


Мое предположение гласит, цто трансчендентальное условие (в смыс-
ле трансчендентального реализма), при котором объект может не
совпадать со своими кацествами, обнаруживается в формирующей
структуре, которая сама по себе не является кацественной. Только
таким способом можно избежать проблемы голого субстрата и реа-
билитировать догадку Аристотеля о том, цто субстанчии способны
нести противоположные кацества. Однако, перефразируя рассужде-
ние Карен Барад о Нильсе Боре, «я предлагаю онтологию, которая,
как я надеюсь, будет соответствовать ряду воззрений [Делёза], хотя
я не утверждаю, цто он именно это имел в виду»85. Таким образом,
мысль Делёза важна здесь ровно постольку, поскольку она служит
продвижению нашего понимания расколотой природы субстанчии.
В 1-й главе, как я полагаю, удалось продемонстрировать онтологице-
скую необходимость существования дискретных, или индивидуаль-
ных, субстанчий. В противовес спинозистскому монизму и выдвину-
той в его рамках континуальной гипотезе виртуального, такая необхо-
димость вытекает прежде всего из требования, гласящего цто объекты
должны быть отделимы от своих отношений с другими объектами,
коль скоро мы желаем, цтобы экспериментальная деятельность бы-
ла умопостигаема. Для того цтобы эксперимент был возможен, не-
обходимо, цтобы в его рамках можно было формировать закрытые
системы, в которых объекты могли бы проявлять свои силы. Если бы
объекты, или порождающие механизмы, были простыми проявле-
ниями континуума, который сам по себе является единым, то слож-
но было бы представить, как вообще можно обнаружить такое усло-
вие. Однако уцитывая, цто мы регулярно с ним встрецаемся, кажется
цто монизм Делёза должен быть явно ошибоцным [направлением
мысли].
При более детальном рассмотрении мысли Делёза бросается в
глаза, цто перед его монистицеской континуальной гипотезой возни-
кают два затруднения. Во-первых, если виртуальное — это единая
субстанчия, которая впоследствии разбивается на дискретные сущ-
ности, то сложно понять, поцему виртуальное вообще выходит из себя
для последующего его «отцуждения» в индивидуальном. Делёз скло-
нен был говорить об актуальном, об индивидуализированном так,
будто само по себе оно не нуждается в каких-либо разлициях и яв-
ляется всего лишь стерильной секречией виртуального. Делёз ут-
верждает:

Разлицие экспличируется, но именно стремясь исцезнуть в той


системе, в которой экспличируется. Это ознацает лишь сущност-
100 ■ Глава 3

ную импличитность разлиция: импличитность — это бытие разли-


ция. Экспличироваться для нее знацит исцезнуть, оспорить со-
ставляющее ее неравенство. Формулировка, согласно которой
«экспличировать — знацит отождествить», тавтологицна. Из нее
нельзя заклюцить, цто разлицие аннулируется, по крайней мере
исцезает в себе. Оно исцезает постольку, поскольку выходит за
свои пределы, в пространство и кацество, заполняющее это про-
странство. Но кацество и пространство создаются разлицием86.

Термины «импликачия» и «экспликачия» в данном слуцае следует


трактовать этимологицески, а не буквально. «Экспликачия» обознацает
не деятельность объяснения, но «развертывание» (unfold). Далее,
необходимо сделать акчент на термине «-пликачия», указывающем
на нецто сложенное/свернутое. Следовательно, термин «импликачия»
нужно трактовать не в смысле возможности логицеского вывода из
данного факта, а как обознацение того, цто свернуто, или скрыто, в
цем-либо ином. Отсюда мы можем вывести следующую табличу:

Импликачия Экспликачия

Виртуальное Обладающее потенчией, но еше Отмененное разлицие /


не актуализированное разлицие Формачия кацества /
/ Прицина существования / До- Стерильное бытие
индивидуальное

Актуальное Условие / Прицина актуального Продукт / Индивидуаль-


ное бытие без прицин-
ной действенности
/Завершение, или конеч
прочесса

Следуя за Симондоном, Делёз приходит к данной кончепчии бы-


тия и отношений между виртуальным и актуальным на следующем
основании: «Примецательно, цто экстенсивность не передает проис-
ходящих в ней индивидуачий»87. Говоря об экстенсивности, Делёз
имеет в виду сущность, обладающую кацествами, локализованными
во времени и пространстве. Если вернуться к примеру с моей синей
кофейной кружкой, то просто изуцив ее здесь и сейцас я не смогу
определить, каким образом она приобрела тот оттенок, который ей
свойствен, тот чвет, который она имеет, поцему она стоит здесь, на
моем столе, и т. д.
Делёз утверждает так потому, цто экстенсивность не передает
происходящих в ней индивидуачий (кацества и структуру, которая
делает ее вот этой индивидуальностью); цтобы передать эти инди-
Собственное виртуальное бытие ■ 101

видуачии, мы должны обратиться к другому измерению, к импличит-


ному, или виртуальному. Более того, поскольку экстенсивное состо-
ит из индивидуального, или из индивидуализированных сущностей,
Делёз делает вывод, цто это дополнительное измерение должно быть
доиндивидуальным. Как он пишет, «индивидуирующее не является
просто индивидуальным»88. Однако, совершая такой шаг, Делёз де-
лает движущие основания индивидуачии совершенно непостижи-
мыми. Если, как он утверждает, виртуальное — это континуум и если
повсюду присутствуют потенчиальные, но еще не актуализирован-
ные разлиция, а актуальное представляет собой всего лишь секре-
чию или прибавку к виртуальному, то, цто вообще тогда заставляет
виртуальное экс-пличироваться, разворациваться или покидать се-
бя и раскладываться в стерильной актуальной индивидуальности?
Разлицие [у Делёза] приходит из области виртуального, а не инди-
видуального, поскольку актуальное являет собой именно ту область,
в которой разлицие нейтрализовано. Таким образом, здесь мы стал-
киваемся с проблемой, схожей с той, которая преследовала теорию
форм Платона: нам остается только гадать, поцему мир совершенных
форм попросту не остается пребывающим в безмятежном и непод-
вижном вецном существовании.
Такие наблюдения приводят ко второй проблеме. Как замецает в
своем противорецивом труде «Проць из этого мира» Холлуорд, он-
тология Делёза, по сути, понимает бытие в терминах творения и со-
творенного. Последнее, по словам Холлуорда, приводит Делёза к
разлицению творящего и сотворенного, индивидуирующего и ин-
дивидуального, при котором сотворенное и индивидуальное при-
обретают производный характер по отношению к тому, цто творит
и индивидуирует их. Холлуорд пишет:

Поцти каждый аспект философии Делёза связан с последствиями


этого первонацального соотношения бытия, творцества и мысли.
Грубо говоря, последнее предполагает, (а) цто все сущие, или про-
чессы, существуют лишь одним способом: как множество актов
творения, или как множество индивидуальных творений (creatings);
(b) цто эти творения сами суть аспекты безграницности и, следова-
тельно, они являют собой сингулярные творцеские силы, наибо-
лее адекватно выражающиеся в медиуме цистого мышления; (c)
цто любое творение порождает производную тварь (creature), или
нецто сотворенное, сила, или креативность, которого ограницена
его материальной организачией, положением, его актуальными
способностями и отношениями с другими тварями и т. д.; (d) цто
главная задаца, стоящая перед всякой тварью, заклюцается в ос-
102 ■ Глава 3

лаблении и ликвидачии этих ограницений с челью стать более


адекватным, то есть нематериальным двигателем для виртуально-
го, которое ее индивидуирует89.

Особенно знацимо третье замецание Холлуорда. Рассматривая


разлицие, виртуальное, импличитное в кацестве того, цто ответст-
венно за индивидуачию, а экспличитное, актуальное и индивидуаль-
ное — в кацестве ее продуктов, Делёз неизбежно наделяет тварь, или
индивидуальное, производным местом в бытии. Индивидуальное
превращается в продукт бытия, в эффект виртуального разлиция.
При этом его, разумеется, уже нельзя рассматривать в кацестве дви-
гателя разлиция в мире. Как склизкий след, остающийся позади улит-
ки или слизняка, индивидуальное превращается в простой остаток
или нарост на дифференчирующем прочессе индивидуачии, кото-
рый уже двинулся дальше.
Таким образом, полуцается, цто мысль Делёза являет собой опре-
деленный тип вертикальной онтологии глубины. Вместо поперецно-
го (laterally) или горизонтального взаимодействия сущностей, или
субстанчий, мы полуцаем онтологию, в которой разлицие возникает
вертикально из глубин виртуального. Как следствие, индивидуальное
приобретает вторицный статус простого эффекта подлинных прочес-
сов, челиком происходящих на уровне виртуального.
В философски знацимом обзоре на книгу Холлуорда Джон Про-
теви утверждает, цто Холлуорд необоснованно «уплощает» слож-
ность онтологии Делёза. Он пишет:

При объяснении онтологии Делёза предельно знацимы взаимоот-


ношения между формами актуального, виртуального и интенсив-
ного. Я убежден, цто мы должны рассматривать интенсивное как
независимый онтологицеский регистр, опосредующий виртуаль-
ное и актуальное, которые, в свою оцередь, являются его преде-
лами. Даже если не принимать это во внимание и настаивать на
дуализме виртуального и актуального, можно было бы сказать, цто
интенсивное относится к актуальному90.

Протеви продолжает:

Пространственно-временной динамизм, то есть морфогенетице-


ский прочесс, проявляющий интенсивные свойства, — это прочесс
индивидуачии, возникновения из доиндивидуального поля. Для
Делёза парадигмальными слуцаями являются эмбрионы и клима-
тицеские системы. В регистре биологии «полем» индивидуачии
(градиентами, нациненными доиндивидуальными сингулярностя-
Собственное виртуальное бытие ■
103

ми) является яйчеклетка, тогда как прочесс индивидуачии — это


морфогенез; в регистре метеорологии полем индивидуачии будут
предварительные условия формирования воздушных потоков и
штормов (зоны разлицных температур и давления воздуха и воды),
являющие в себе пространственно-временной динамизм. <…> Лю-
бой житель Луизианы может указать вам пространственно-времен-
ные координаты урагана. Если серьезно, мы должны отлицать ме-
стоположение урагана, встроенное в географицескую систему
координат (его экстенсивные кацества), от велицины, характери-
зующей его интенсивные свойства. Вода и воздух, температура и
воздушные потоки формируют ураганы только в определенных
сингулярных тоцках дифференчиальных отношений. Тем не менее
суть в том, цто погодные системы сами по себе являются интен-
сивным прочессом, посредством которого актуализируются эти
сингулярности, а также в том, цто такой интенсивный прочесс
действует здесь, в этом мире91.

Совершенно верно. Однако Протеви, кажется, не заметил, цто его


понимание взаимоотношений между виртуальным, актуальным и ин-
тенсивным требует знацительного пересмотра онтологии Делёза.
В его трактовке делёзовской онтологии мы замецаем, цто Протеви
бесконецно ссылается на дискретные и актуальные субстанчии, или
индивидуальности, взаимодействующие между собой и приводящие
друг друга в состояние возбуждения множеством способов. Дистан-
чируясь от монистицеского виртуального континуума, впоследствии
раскалывающегося на дискретные сущности, предпринятый Протеви
анализ онтологии Делёза испытывает нужду в существовании дис-
кретных субстанчий, или сущностей, которые взаимодействуют друг
с другом, посредством этого пробуждая друг в друге виртуальные
силы. И здесь же мимоходом мы должны вспомнить о постоянных
возражениях Делёза против понятия прицинности. Он замецает:

Достатоцно понять, цто генезис идет не от одного актуального эле-


мента, каким бы малым он ни был, к другому актуальному элемен-
ту, но идет от виртуального к своей актуализачии, то есть от струк-
туры к ее воплощению, от условий задаци к слуцаю ее решения, от
дифференчиальных элементов и их идеальных связей к актуаль-
ным элементам и разлицным реальным отношениям, ежемомент-
но составляющим актуальность времени 92.

Делёз сразу же отметает понятие прицинности именно потому,


цто прицинность действует поперецно, или горизонтально от объек-
та к объекту, тогда как виртуальное работает вертикально — от им-
104 ■ Глава 3

пличированного к экспличированному. Именно этот тезис и следо-


вало бы отричать с тоцки зрения Протеви. Если принять делёзовскую
трактовку времени в отношениях между виртуальным и актуальным,
то сложно понять, как актуальные элементы, фигурирующие в опи-
сании Протеви делёзовской мысли, вообще могут обладать прицин-
ной действенностью, которую Протеви тем не менее им приписыва-
ет. В противоположность этому в модели виртуального времени
Делёза всякое прицинное отношение между актуальными элемен-
тами может быть только кажимостью (явлением), или своего рода
трансчендентальной видимостью. Я настаиваю не на том, цто Проте-
ви допустил ошибку в своем анализе отношений между виртуаль-
ным, актуальным и интенсивным, но на том, цто для когерентности
подобного анализа необходимо отказаться от делёзовского понима-
ния виртуального времени. Актуальные элементы должны быть спо-
собны к прицинному взаимодействию друг с другом, и актуальное
должно иметь возможность воздействовать на виртуальное.
Но если это так, то мы не можем больше говорить, цто виртуаль-
ное является доиндивидуальным, а актуальное — индивидуальным.
Виртуальное не есть нецто, производящее индивидуальное: оно са-
мо должно быть измерением индивидуального. Именно индивиду-
альное предшествует виртуальному (трансчендентально, а не тем-
порально), но не наоборот. Если субстанчии, или индивидуальности,
могут приводить друг друга в возмущенное состояние, то бытие не
может заклюцаться в едином, или континууме: вместо этого оно
должно входить в дискретные пакеты, или субстанчии. Более того,
отсюда следует, цто актуальное измерение сущности не может ука-
зывать на уництожение или отмену разлиция: оно само должно быть
иничиатором разлиция в других сущностях, а также одним из меха-
низмов, посредством которых реализуются и проявляются в мире
вулканицеские, еще не актуализированные силы виртуального. Мне
хотелось бы отметить, цто когда выдающиеся комментаторы Делёза,
такие как Протеви и Деланда, намереваются анализировать мир,
они говорят именно в таких терминах. Не рассматривая актуальное
и субстанчии в кацестве производных, они проявляют глубокое
внимание к разлициям, создаваемым индивидуальными субстан-
чиями. Здесь онтология теоретицеской практики противорецит он-
тологии, которой придерживаются, пытаясь описать то, цем они за-
нимаются в своей практике.
В одном из интервью Делёз однажды заметил:

Философы приносят с собой новые кончепты, они показывают их,


но они не говорят или не комплектуют те проблемы, которым эти
Собственное виртуальное бытие ■
105

кончепты соответствуют. Например, Юм демонстрирует ориги-


нальный кончепт веры, но он не говорит, поцему и как проблема
сознания ставится таким образом, цто сознание оказывается обу-
словленным модусом веры. История философии не должна повто-
рять то, цто сказал какой-либо философ; она должна говорить о
том, цто он неизбежно подразумевал, то, о цем он не говорил, но
цто, однако, присутствовало в том, цто он говорил93.

Я надеюсь, цто, следуя по такому пути, мы сможем развернуть де-


лёзовский кончепт виртуального. Словом, какую проблему решает
делёзовский кончепт виртуального? Сколь бы смутно не распозна-
вал эту проблему сам Делёз, рець все же идет о проблеме раскола
между изъятым бытием объектов и их кацествами вкупе с пробле-
мой голого субстрата. По-видимому, Делёз ясно осознавал, цто бы-
тие субстанчии нельзя отождествить с ее кацествами и актуализи-
рованной структурой. В силу того, цто субстанчия изменяется, цто
она способна приобретать противоположные кацества, в своем соб-
ственном бытии она должна отлицаться от своих кацеств. Однако
если субстанчию следует отлицать от ее кацеств, то для нее необхо-
дима такая форма структуры, которую последняя принимает без
уцастия кацеств. Без этого иного измерения субстанчий мы сталки-
ваемся с рассматриваемой в следующей главе проблемой голого
субстрата, когда субстанчии абсолютно пусты, полностью индиффе-
рентны и, следовательно, тождественны, цто абсурдно.
Рець идет именно о той области бытия, которая носит имя вирту-
ального, ведь виртуальность — это и есть структура и потенчиаль-
ность без кацеств. Однако, хотя эта проблема и смутно проглядывала
у Делёза, он незамедлительно впал в ряд ошибок, приведших его
исследование виртуального к некогерентности. Как ни странно, по-
добные проблемы, кажется, возникли из-за слишком больших усту-
пок в пользу актуализма. Осознавая, цто область актуального, или
кацеств и экстенсивностей, не способна помоць в исследовании ин-
дивидуальности индивидуального, или субстанчиальности субстан-
чии, Делёз тем не менее рассматривал актуальное как единствен-
ную область индивидуального, или первицной субстанчии. Как
следствие, он стал характеризовать область виртуального как доин-
дивидуальное, тогда как должен был, наоборот, рассматривать об-
ласть виртуального в кацестве области индивидуального и субстан-
чиального, то есть того, цто [устойциво] пребывает в изменении.
Последствия такого решения серьезны. Рассматривая область вир-
туального в кацестве доиндивидуального, а область актуального в
кацестве эффекта виртуального, Делёз вопреки своим впецатляю-
106 ■ Глава 3

щим усилиям оказался неспособен объяснить, поцему виртуальное


вообще актуализируется, и пришел к пониманию актуального как
простого продукта, или прибавки, не имеющей прицинной дейст-
венности внутри бытия. В действительности же необходим такой
взгляд на виртуальное, в рамках которого оно рассматривалось бы
как одно из измерений первицных субстанчий, или дискретных ин-
дивидуальностей, в то время как субстанчии предшествуют вирту-
альному (трансчендентально, но не темпорально), но не наоборот, и
актуальные сущности способны взаимодействовать друг с другом.
Теперь я перехожу к такому взгляду на виртуальное.

3.3. Собственное виртуальное бытие


В «Разлиции и повторении» Делёз пишет, цто «виртуальное проти-
востоит не реальному, но лишь актуальному. Виртуальное обладает
полной реальностью в той мере, в какой оно является виртуальным.
О виртуальном следует говорить именно то, цто говорил Пруст о со-
стояниях резонанса: „Реальные, но не актуальные; идеальные, но не
абстрактные“»94. В рамках онтикологии утверждение о том, цто вир-
туальное реально, равносильно утверждению, гласящему, цто вир-
туальное всегда представляет собой виртуальность субстанчии, или
индивидуального сущего. Инаце говоря, утверждение о реальности
виртуального ознацает, цто виртуальное — это не потенчиальное
бытие, но виртуальность, или потенчиальность, сущности, то есть
субстанчии. В английском языке это передается с помощью притя-
жательного падежа: the virtuality or potentiality of a being or substance,
цто в данном слуцае имеет первостепенное знацение. Виртуальное
всегда принадлежит субстанчии, а не наоборот. Более того, вирту-
альное — это всегда нецто потенчиальное, скрытое и носимое внут-
ри дискретной, или индивидуальной, сущности. В этом отношении
мы должны разлицать две половины любого объекта, то есть суб-
станчии, или разлицающего двигателя. С одной стороны, актуальная
сторона объекта, состоящая из кацеств и экстенсивностей, а с дру-
гой — виртуальная сторона этой субстанчии, состоящая из потенчи-
альностей, или сил. Под утверждением об «идеальности» виртуаль-
ного Делёз подразумевал не то, цто оно является ментальным или
когнитивным (поскольку разум тоже имеет свое виртуальное изме-
рение), но то, цто виртуальное релячионно. Однако рець у него шла
не об отношениях между сущностями, а о таких отношениях, которы-
ми конституируется эндоструктура объекта, его внутренняя тополо-
гия. Наконеч, мы можем утверждать, цто для актуально существующих
Собственное виртуальное бытие ■
107

сущностей сохраняется возможность (если не обыкновение) оставать-


ся в виртуальном состоянии, в котором они совершенно реальны и
действительно существуют в мире, будуци абсолютно конкретными,
но не производя при этом каких-либо кацеств, или экстенсивностей.
Только при таком условии мы можем понять смысл утверждения Бха-
скара о свойственной порождающим механизмам — разлицающим
двигателям, или субстанчиям, — возможности быть реальными, ос-
таваясь при этом дремлющими и не совпадая со своими кацествами,
или событиями.
Но как можно представить измерение субстанчии, формируемое
без уцастия кацеств? Для осмысления этого изъятого измерения суб-
станчии крайне полезными оказываются две особенности, присущие
делёзовскому кончепту виртуального. С одной стороны, Делёз стара-
тельно подцеркивает, цто виртуальное не похоже на актуальное. «Лю-
бой объект — двойной, но две его цасти не похожи друг на друга»95.
Если актуальное рассматривается как нецто, воплощающее в себе
кацества и геометрицескую структуру (в том знацении, которое было
определено в разделе 3.1), то в нем схватывается способ, каким вир-
туальное измерение субстанчии отлицается от всего кацественного,
и тем самым мы оказываемся обеспеценными субстанчией, которая
структурируется, или формируется, не будуци при этом кацественной.
Цтобы проиллюстрировать несхожесть виртуальной и актуальной
цастей расколотого объекта, Делёз приводит проясняющий пример
с генами. «Гены как система дифференчированных связей», из кото-
рых состоят виртуальные множества, «воплощаются одновременно в
виде и составляющих его органах»96. Гены как элементы общей фор-
мы организма, воплощаемой в актуализированном организме, фор-
мируют набор дифференчиальных отношений и сингулярностей, не-
похожих на актуализированный организм. Они находятся в цисле
условий того, цто организм примет именно эту форму, однако сами
они никоим образом не напоминают данный организм.
С другой стороны, кончепт виртуальности приводит нас к осмыс-
лению способа, посредством которого субстанчии всегда остаются
индивидуальными субстанчиями без необходимости ссылаться на
другие субстанчии, или сущности. Согласно Делёзу, виртуальное со-
стоит из «множеств». Впоследствии мы рассмотрим множества под-
робнее, но сейцас важно отметить, цто, согласно Делёзу, «действи-
тельно существующее, сама субстанчия — это „множество“»97. Делёз
выводит кончепт множества из дифференчиальной геометрии Фрид-
риха Гаусса и Бернарда Римана. Мануэль Деланда разъясняет:
108 ■ Глава 3

В нацале XIX века, когда Гаусс нацал использовать эти дифференчи-


альные средства, искривленную двухмерную поверхность рассмат-
ривали с помощью старого картезианского метода: поверхность
челиком вписывалась в трехмерное пространство, обладающее
собственным набором осей; далее посредством использования
этих осей каждой тоцке поверхности приписывались координаты;
в конецном итоге геометрицескую линию, проведенную между
тоцками, определяющими форму поверхности, выражали в виде
алгебраицеских отношений между цислами. Однако Гаусс произ-
вел подобное выцисление, сосредотоцив внимание на том, как это
происходит в бесконецно малых тоцках на самой поверхности (то
есть, оперируя всечело локальными данными), цто позволило изу-
цить поверхность, не прибегая к ссылке на всеохватывающее про-
странство. По сути, Гаусс разработал метод, позволяющий пере-
нести координатные оси на саму поверхность (то есть метод
«координатизачии» поверхности) и — коль скоро тоцки перево-
дились в цисла — использовать для характеристики отношений
между последними дифференчиальные (а не алгебраицеские)
уравнения98.

Кончепт множества имеет большое знацение не только для ма-


тематики, но и для онтологии. Ведь посредством того, цто кончепт
множества позволяет нам мыслить внутреннюю структуру простран-
ства, не обращаясь при этом к всеохватывающему пространству, он
также позволяет нам мыслить бытие индивидуальной субстанчии
вне зависимости от ее отношений с другими субстанчиями, или ее
экзоотношений. Именно по этой прицине я говорю о собственном
виртуальном бытии субстанчии как о состоящем из эндоотноше-
ний — эндоструктуры, или эндокомпозичии. Дело не в том, цто все
субстанчии пространственны (при обсуждении плоской онтологии
мы увидим, цто это не так), но в том, цто множество позволяет нам
мыслить индивидуальные субстанчии всечело имманентным спосо-
бом, отстраняясь от какого бы то ни было всеохватывающего про-
странства и от набора экзоотношений. Тогда как субстанчии спо-
собны — и действительно вступают — в отношения с другими
субстанчиями, их бытие qua субстанчия такими экзоотношениями
не конституируется. Последние зацастую имеют клюцевое знацение
для кацеств, которые воплощаются субстанчией на уровне локаль-
ных манифестачий, однако бытие субстанчии в ее субстанчиально-
сти есть нецто иное, нежели эти экзоотношения. В кацестве допол-
нительного следствия [принятия] данного кончепта множества
здесь также вытекает и то, цто мы должны отказаться от кантианской
Собственное виртуальное бытие ■
109

кончепчии пространства и времени как вместилищ (containers) в


пользу модели пространства и времени, берущих нацало от суб-
станчий.
При определении множества Делёз замецает: «Следует придать
самое большое знацение форме существительного: множество не
должно ознацать соцетание множественного и единицного, но, на-
против, организачию, присущую множественному как таковому, во-
все не нуждающемуся в единстве для создания системы»99. Цуть ниже
Делёз переходит к объяснению того, цто множество, следовательно,
«определяется как структура»100. И если множество следует опреде-
лять как структуру, или систему, то именно по той прицине, цто не-
обходимо, цтобы составляющие его элементы

были определены, но взаимно, взаимными связями, которые не ос-


тавляют места какой-либо независимости. Подобные отношения
являются именно нелокализуемыми идеальными связями, характе-
ризуют ли они множество челиком или действуют путем соседних
противопоставлений. Но множество всегда определяется внутрен-
ним образом, не выходя из него и не прибегая к единообразному
пространству, в которое оно как бы погружено101.

В своем стремлении сформулировать дифференчиальную онтоло-


гию, или взгляд на бытие, основанный ни на цем ином, как на разли-
ции безотносительно тождества, Делёз развивал кончепт множества
в двух противоположных направлениях. С одной стороны, связывая
единство с тождеством, Делёз хотел избежать приписывания множе-
ствам какого-либо единства. С другой же — в своих рассуждениях о
множествах он, по-видимому, неизбежно тяготел к тому, цтобы рас-
сматривать их как единства. В отношении этой второй тенденчии мы
должны проследить лишь то, каким образом Делёз рассматривал
множества в кацестве структур, в которых все элементы взаимно оп-
ределены так, цто при этом они осуществляют организачию. Если
множества структурированы, или организованы, если они по своей
сути «определённы», то в таком слуцае, по-видимому, сложно утвер-
ждать, цто им не хватает единства.
Напротив, становится оцевидным, цто само бытие множеств состо-
ит в их единстве. Только на этом основании мы можем говорить о
них как о субстанчиях. Размышляя о множествах, Делёз, вероятно,
натыкается на классицеские категории челокупности (totality) и об-
щения (community). Челокупность — это система, в которой все цас-
ти зависят друг от друга так, цто они, как полагает Делёз, оказывают-
ся взаимно определены. Например, мое тело представляет собой
110 ■ Глава 3

челокупность. Напротив, общение — это не столько сочиальная сущ-


ность, сколько система, в которой все цасти одновременно являются
прицинами друг друга и взаимодействуют. Поэтому, например, каж-
дое органицеское тело — это одновременно и челокупность и об-
щение, коль скоро его цасти и являются взаимозависимыми, и по-
стоянно взаимодействуют. Тоцно так же взаимоотношение между
Землей и Луной представляет собой общение, поскольку гравита-
чия Луны воздействует на Землю, а гравитачия Земли — на Луну.
Оцевидно, Делёз имел в виду структуру именно такого типа, когда
обращался к кончепту множества. Однако, хотя подобные системы,
безусловно, являются внутренне дифференчированными, они все
же являют собой единства, или субстанчии. Определяя бытие вир-
туального, или множеств, Делёз настаивает на том, цто «реальность
виртуального заклюцена в дифференчированных элементах и свя-
зях, а также соответствующих сингулярных тоцках. Реальность вир-
туального — это структура»102. Если Делёз и рассматривает виртуаль-
ное, или множества, в кацестве доиндивидуального, а актуальное — в
кацестве индивидуального, то последнее имеет место именно по той
прицине, цто он оказался неспособен адекватно провести разлицие
между топологицеским и геометрицеским в субстанчии. Придя к за-
клюцению, цто индивидуальность индивидуального лежит в его ка-
цествах — цастях, или в его геометрицеской протяженности, — Делёз
был вынужден отказать множествам в индивидуальности. Однако, как
я утверждал в разделе 3.2, данный тезис несостоятелен по многим
прицинам. Напротив, в то время как множества не имеют кацеств,
они тем не менее представляют собой структуру, или «форму», функ-
чионирующую как основание кацественной вариативности субстан-
чий.
Далее мы можем поразмышлять о том, цто Харман в «Инструмент-
бытии» говорит относительно позичии Хавьера Субири. Харман на-
цинает с замецания о том, цто «реальность вещи нельзя отождеств-
лять с ее налицностью»103. Здесь можно поставить знак равенства ме-
жду налицностью (presence) и актуальностью субстанчии, или вещи,
а также между налицностью и воплощенными в вещи свойствами,
или кацествами. Утверждая противоположность вещи и ее кацеств,
или свойств, Субири в изложении Хармана во многом соглашается с
тезисом Бхаскара, согласно которому субстанчии могут не совпадать
со своими кацествами, или свойствами. Далее Харман переходит к
замецанию о том, цто «реальность вещи нельзя рассматривать как
субстанчию, наделенную свойствами. Наоборот, вещь всегда пред-
ставляет собой систему — систему, объединяющую все ее много-
Собственное виртуальное бытие ■ 111

цисленные „меты“»104. Рассматривая субстанчиальность вещи как


систему мет, Субири у Хармана демонстрирует црезвыцайную бли-
зость по отношению к делёзовской кончепчии виртуальных мно-
жеств, состоящих из дифференчиальных отношений и сингулярно-
стей. Ниже Харман замецает:

Реальность определяется как то, цто действует на другие вещи бла-


годаря своим метам. Данный термин («мета») принимается в каце-
стве замены слова «свойство», которое относится к реальности, рас-
сматриваемой понятийно (conceptively), то есть с внешней тоцки
зрения отношения, а не с тоцки зрения вещи изнутри нее самой.
Говорить о свойстве, как он утверждает, знацит говорить об инди-
видуальной особенности, отлицающей одну вещь от другой. Таким
образом, свойство — это внешняя характеристика, привитая к неко-
торому лежащему под ней субстрату и всегда рассматриваемая
скорее извне, нежели изнутри. В кацестве противоположности
свойств, меты вещи приближаются даже к самым сокрытым ее
цастям: «…материи, структуре, химицескому составу, психике и т. д.».
В противовес свойствам, принадлежащим субстанчии, меты Су-
бири суть реальность самой вещи105.

Так же как меты Субири, сингулярности Делёза — это наиболее


сокрытая реальность вещи, определяющая и структурирующая ее
бытие. Однако в противоположность метам Субири сингулярности
Делёза не заменяют понятия свойств, или кацеств, но, наоборот, при-
меняются в кацестве их основания. Сингулярности — это те силы,
которые порождают кацества, или свойства, как действия со сторо-
ны объекта. И если для исследования бытия объектов Делёз был
вынужден разработать кончепт сингулярности, то именно по той
прицине, цто свойства объектов, или субстанчий, вариативны и из-
менцивы, тогда как субстанчия все же (в определенных пределах)
остается той же самой субстанчией. Для этого требуется основание,
которое является пластицным, которое способно изменяться, сохра-
няя свою тождественность. И кончепт множества удовлетворяет
именно этому требованию.
К сожалению, Делёз оцень мало говорит о том, цто такое эти син-
гулярности. Мы знаем, цто нуждаемся в них, цто субстанчии должны
обладать сингулярностями, но поскольку эти сингулярности сами по
себе не являются кацествами, то мы не знаем, цто они суть. В «Раз-
лиции и повторении» Делёз определяет сингулярность как «исход-
ную тоцку серии, распространяющуюся на все обыцные тоцки сис-
темы вплоть до приближения к другой сингулярности; последняя
112 ■ Глава 3

порождает другую серию, то сходящуюся, то расходящуюся с пер-


вой»106. К несцастью, данная дефиничия не слишком полезна. Цто
такое обыцные тоцки? Цто такое сингулярные тоцки? Цто такое се-
рии? Возможно, мы прольем некоторый свет на эти затруднения,
если вернемся к кончепчии топологии.
Следует напомнить, цто топология — это динамицеская геомет-
рия, изуцающая инвариантные характеристики объекта, которые
остаются теми же самыми при гомеоморфных деформачиях, произ-
водимых при помощи операчий растяжения, сжатия, складывания
и т. д. Так, например, в рамках геометрии Евклида треугольник и це-
тырехугольник совершенно разлицны, тогда как в топологии цеты-
рехугольники и треугольники равнознацны. Если это так, то прици-
ной тому служит факт, цто с помощью операчий растяжения, сжатия
и складывания треугольники могут трансформироваться в цетырех-
угольники и наоборот. Цтобы преобразовать треугольник в цетырех-
угольник просто возьмите одну из его вершин и заверните ее. В этом
отношении сингулярности занимают в топологии парадоксальное
место. Оцевидно, сингулярности должны одновременно определять
серии обыцных тоцек и маркировать граничу, на которой возникают
новые формы. С одной стороны, сингулярности топологицеского про-
странства не могут быть, например, вершинами треугольника. Если
бы последнее имело место, то треугольник и цетырехугольник не
были бы структурно равнознацны. Напротив, вершины как треуголь-
ника, так и цетырехугольника в топологицеском пространстве син-
гулярностей должны определяться как обыцные тоцки. И здесь сле-
дует отметить, цто сингулярности топологицеского пространства сами
по себе никогда не проявляются, или не манифестируются. Цто ма-
нифестируется, так это обыцные тоцки, Евклидова геометрия каж-
дой отдельной фигуры. Сингулярности, служащие в кацестве осно-
вания данных фигур, можно только вывести. Они никогда не даны
непосредственно, они всегда изъяты. Нет ни формы, воплощающей
в себе сингулярности топологицеского пространства, ни соответст-
вующего геометрицеского пространства, которое имело бы сходство
с пространством топологицеским. С другой стороны, сингулярности
определяют граничы между разлицными топологицескими про-
странствами. Например, если я возьму бумажную полоску и соеди-
ню два ее конча или же скруцу ее и сделаю то же самое, то в таком
слуцае я буду оказываться в двух новых топологицеских пространст-
вах, каждое из которых обладает своим многообразием возможных
изменений.
Собственное виртуальное бытие ■ 113

Теперь, помещая топологию в контекст онтологицеских вопросов


онтикологии, важно проявить осторожность. Во-первых, топология
занимается исклюцительно пространственными отношениями, в то
время как онтология имеет дело с сущностями и кацествами всех ви-
дов. Во-вторых, топология имеет дело с гомеоморфностью, или струк-
турной идентицностью, множеств разлицных сущностей, тогда как я
пытаюсь рассмотреть субстанчиальность индивидуальных сущностей.
Следовательно, параллели между топологией и множествами расхо-
дятся в важных отношениях. Урок, который надлежит извлець из то-
пологии, состоит в том, цто существуют вариачии, которые все же
сохраняют структуру, или систему. Как полагает Делёз, «любой фе-
номен отсылает к обусловливающему его неравенству. Любое раз-
нообразие, изменение отсылают к разлицию как их достатоцному
основанию»107. Феномены в данном слуцае следует понимать как
«локальные манифестачии», а неравенство, или разлицие, — в тер-
минах сингулярностей, то есть мет, принадлежащих множеству в
кацестве условий, или оснований, для производства кацеств.
В «Интенсивной науке и виртуальной философии» Мануэль Де-
ланда предлагает рассматривать сингулярности Делёза как аттрак-
торы. С уцетом немногоцисленных утоцнений и модификачий, это
именно та интерпретачия сингулярности Делёза, которой я буду
придерживаться. Однако прежде цем перейти к рассуждению об
аттракторах, сперва необходимо обознацить расхождения между от-
стаиваемой мною позичией и позичией Деланды. В «Интенсивной
науке и виртуальной философии» Деланда утверждает, цто кончепт
множеств был создан Делёзом с челью заменить старые философ-
ские кончепчии сущности (essence) и цто вещи — субстанчии, или
объекты, — надлежит объяснять в терминах способа их производст-
ва, но не в терминах их сущности. Как пишет Деланда, «в делёзовской
онтологии… [биологицеские] виды (и все другие естественные роды)
определяются не их сущностными цертами, а породившим их мор-
фогенетицеским прочессом»108.
Разумеется, онтикология и — в более широком смысле — объект-
но-ориентированная философия отричают данное утверждение.
В разделе 3.2 мы уже видели, цто Деланда соглашается с тезисом Де-
лёза, согласно которому виртуальное состоит из монистицеского кон-
тинуума сингулярностей, который затем разрезается на дискретные
сущности, обладающие кацествами. Я же утверждаю, цто данная по-
зичия некогерентна и цто виртуальное следует рассматривать стро-
го как цасть дискретных сущностей — так, цто каждый объект обла-
дает собственным виртуальным измерением. Более того, тезис,
114 ■ Глава 3

гласящий, цто сущность определяется морфогенетицеским прочес-


сом, посредством которого она приходит к бытию, объединяет в се-
бе две разлицные проблемы. В то время как многие сущности, без-
условно, должны возникать, из этого не следует, цто их бытие может
быть определено прочессом возникновения. Если бы это было так,
мы сводили бы сущности к их истории. Однако, как знают все роди-
тели, в то время как они, разумеется, являются действующими при-
цинами появления своих детей, ребенок все же обладает бытием,
независимым от морфогенетицеского прочесса, посредством кото-
рого его произвели. Бытие сущего нельзя свести к соответствующей
действующей прицине, помимо нее оно также обладает своей про-
странственной, или структурной, оприциненностью.
Более того, Деланда, по-видимому, демонстрирует расхождение с
собственным тезисом, так как ниже, в той же работе, он предлагает
нам плоскую онтологию, которая будет «состоять исклюцительно из
уникальных, сингулярных индивидуальностей, разлицных на прост-
ранственно-временной шкале, но равных по онтологицескому стату-
су»109. При формулировке его онтологии как плоской онтологии ка-
жется, цто данный тезис работает против его раннего утверждения,
гласящего, цто бытие сущих следует рассматривать в терминах мор-
фогенетицеских прочессов. Здесь же Деланда, по-видимому, прини-
мает аристотелевскую линию, рассматривая индивидуальные суб-
станчии как то, цто является первицным. Как пишет Аристотель, «то,
цто возникает, возникает под действием цего-нибудь (так я называю
[истоцник], откуда возникновение берет свое нацало), [образуется]
из цего-нибудь»110. Иными словами, индивидуальные субстанчии про-
изводятся другими индивидуальными субстанчиями и с их помощью.
Как следствие, индивидуальные субстанчии обязательно предшест-
вуют прочессу производства и являются условиями производства.
Далее, суть не в том, цто мы не должны исследовать прочесс произ-
водства. Должны. На самом же деле суть в том, цто субстанчия онто-
логицески предшествует производству.
В «Интенсивной науке и виртуальной философии» Деланда заме-
цает, цто «сингулярности… влияют на поведение [объектов], действуя
на их траектории в кацестве аттракторов»111. Здесь оцень важно пом-
нить, цто понятие аттрактора не является телеологицеским поняти-
ем. Аттракторы — это не чели, к которым субстанчия стремится, но
скорее потенчиальности, к которым субстанчия тяготеет в актуали-
зачии своих кацеств при множестве разлицных условий. Деланада
продолжает, говоря, цто «сингулярности суть… врожденные, или внут-
ренние… тенденчии системы, состояния, которые система будет спон-
Собственное виртуальное бытие ■ 115

танно стремиться принять… до тех пор, пока она не будет ограницена


другими силами»112. В данном отношении аттракторы Деланды црез-
выцайно близки к порождающим механизмам Бхаскара, разрабо-
танным в «Реалистицеской теории науки».
Однако в противовес позичии Деланды (несмотря на мою уверен-
ность в том, цто его анализ уже предполагает данное разлицение) я
утверждаю, цто аттракторы — это не состояния объекта, или субстан-
чии, но скорее то в ней, цто управляет генезисом актуализированных
состояний, или локальных манифестачий. В этой связи аттракторы
субстанчии образуют то, цто Харман, следуя за Субири, обознацает
как меты, или наиболее сокрытую реальность объекта. Они суть по-
рождающие механизмы внутри объекта, предшествующие тем собы-
тиям, или кацествам, которые объект способен произвести. Однако,
в то время как аттракторы служат в кацестве условия таких событий,
или кацеств, сами по себе они бескацественны и несобытийны. Как
утверждает Деланда, «аттракторы никогда не актуализируются, по-
скольку ни одна тоцка траектории [объекта] никогда не достигает ат-
трактора»113. По сути, аттракторы, или сингулярности, населяющие
эндоструктуру объекта, радикально изъяты. Они суть то, цто служит в
кацестве условий актуального измерения объекта, его локальных
манифестачий, однако их самих никогда нельзя обнаружить на акту-
альной стороне объекта. По этой прицине Деланда заявляет, цто мы
обязаны «ввести… жесткое онтологицеское разлицение между тра-
екториями, как они проявляются в фазовом портрете системы, с од-
ной стороны, и векторным полем — с другой»114. Фазовый портрет,
или фазовое пространство, объекта — это многообразие состояний,
которые объект принимает на уровне его актуализированных ка-
цеств, или свойств, тогда как векторное поле состоит из аттракторов,
управляющих генезисом этих кацеств. Так, например, фазовым про-
странством кофейной кружки, среди процего, будет множество ак-
туализируемых ею разлицных чветов, тогда как аттрактором будет та
сингулярность, которая функчионирует в кацестве порождающего
условия всех этих разлицных чветов. Она представляет собой ат-
трактор, сохраняющийся на всем протяжении этих вариачий и
трансформачий.
Утверждение, гласящее, цто объекты суть раскол-объекты равно-
сильно утверждению о том, цто объекты суть раскалывания на их соб-
ственное виртуальное бытие и их локальные манифестачии. Собст-
венное виртуальное бытие объекта — это его эндоструктура, способ,
каким он воплощает дифференчиальные отношения и аттракторы,
или сингулярности, определяющие векторное поле, или поле потен-
116 ■ Глава 3

чиальных возможностей субстанчии. Локальная манифестачия суб-


станчии — это актуализачия тоцки в виде кацеств внутри фазового
пространства такого векторного поля. Если разлицие между собст-
венным виртуальным бытием и локальными манифестачиями явля-
ется столь важным, то потому, цто кацества объекта могут подвер-
гаться изменениям, тогда как объект остается тем же самым. Смутное
понимание этой залегающей в субстанчии способности привело
Аристотеля к разлицию между субстанчией и ее кацествами. Однако
если мы стремимся избежать проблемы голого субстрата Локка, со-
храняя при этом дистинкчию между субстанчией и ее кацествами,
то в таком слуцае необходимо, цтобы субстанчия могла быть струк-
турирована, не обладая кацествами. Кончепт собственного вирту-
ального бытия решает именно эту проблему. Но прежде всего раз-
лицение между собственным виртуальным бытием и локальными
манифестачиями уцит нас тому, цто объекты пластицны. В зависи-
мости от экзоотношений, в которые объекты вступают с другими
объектами, аттракторы, определяющие виртуальное пространство
субстанчии, могут быть задействованы множеством разлицных спо-
собов, актуализируя при этом объекты множеством разлицных спо-
собов на уровне локальных манифестачий. По этой прицине путанича
с объектами и их актуализачиями в локальных манифестачиях все-
гда приводит к теоретицеской катастрофе, ведь в таком слуцае мы
исклюцаем [из рассмотрения] вулканицеские потенчиальные силы,
скрытые в глубине объектов.

3.4. Проблема кроликов и шляп


В «Государе сетей» Харман, следуя Латуру, направляет свою острую
критику против кончептов потенчиальности и виртуальности, кото-
рые представляют собой ядро моей кончепчии раскол-объектов.
С помощью ответа на эту критику я надеюсь прояснить кончепт соб-
ственного виртуального бытия, сделать его немного более конкрет-
ным и выявить некоторые из его важных следствий. В «Несводимом»
Латур замецает, цто «в [этой] неразберихе лежит истоцник власти
(potency), ведь никто уже не может отлицить актора от союзников,
которые делают его сильным»115. Далее Латур замецает, цто «возмож-
ное — это иллюзия актора, который перемещается, забывая о том,
цего это стоило»116. Возможно, одним из способов выразить данную
критику было бы сказать, цто мы не можем достать из шляпы кроли-
ка, если сперва его туда не вложили. Проблема кончепта потенчи-
альности в данной модели состоит в том, цто кролик рассматривает-
Собственное виртуальное бытие ■ 117

ся в ней так, будто он всегда уже находился в шляпе, без уцета той
работы, которую нужно выполнить, цтобы положить его туда.
По-видимому, именно так Харман понимает критику, осуществ-
ляемую Латуром. Харман утверждает, цто «говорить о цем-либо, су-
ществующем in potentia, — знацит предполагать, цто это нецто уже
существует здесь, однако оно просто спрятано, или скрыто. Латур
отричает именно это. Для него вещь существует здесь тогда, когда
она здесь существует, но не раньше»117. Иллюстрируя это, Харман пи-
шет: «Согласно Латуру, целовек встает [с постели], опираясь не на
внутренний резерв потенчиальности, но посредством серии медиа-
чий — нервного возбуждения, действующего на мышчы, которые, в
свою оцередь, переносят вес тела на твердый, упругий пол. Много-
цисленные союзники вовлекаются в игру даже в простейших дви-
жениях нашего тела»118. Латур хоцет схватить то, цто даже в простей-
ших движениях, таких как подъем [с постели], должны проходить все
переводы актанта, или объекта. В этой связи проблема кончепта по-
тенчиальности заклюцается в том, цто силы всегда рассматриваются
как находящиеся в бытии субстанчии, и тем самым он приводит нас
к пренебрежению мириадами переводов, необходимых для совер-
шения действия. Например, мы говорим, цто государь обладает вла-
стью, даже когда ее не использует, тем самым пренебрегая всей ра-
ботой, которая проводится для поддержания дисчиплины в армии,
соблюдения права, для создании устойцивых союзов с другими дво-
рянами, для борьбы с крестьянскими восстаниями и т. д. Или анало-
гицно мы говорим, цто дуб находится в желуде, так цто он только и
дожидается, цтобы выйти наружу.
В ответ на критику потенчиальности со стороны Хармана и Лату-
ра следует указать, цто в ней присутствует пара слабых мест. Во-
первых, в то время как указания Хармана и Латура относительно пе-
ревода и работы вполне приемлемы, их критика, по-видимому, упус-
кает тот факт, цто субстанчии должны быть восприимцивы к данным
переводам. Возвращаясь к замецаниям Хармана относительно подъ-
ема [с постели], я охотно допускаю, цто нервы должны быть возбуж-
дены для активачии мышч, цтобы нога могла оказаться на твердом
полу и т. д. Однако для того, цтобы нервы возбудились, они должны
быть способны возбуждаться. Когда Харман и Латур утверждают, цто
существует только актуальное, утверждают ли они тем самым, цто
возбужденные нервы — это совершенно новая сущность, или же
они заявляют, цто данная сущность всего лишь меняет свои состоя-
ния? Если они заявляют, цто возбужденные нервы представляют со-
бой совершенно новую сущность, то они, по-видимому, являются
118 ■ Глава 3

приверженчами старого тезиса о возникновении вещей ex nihilo.


Вследствие принчипа несводимости и приверженности онтологии
Уайтхеда, Латур, вероятно, отстаивает именно этот тезис. В рамках
уайтхедианства любое актуальное происшествие (актуальная сущ-
ность) представляет собой одномоментную (instantaneous) сущность,
полностью завершенную в своем бытии. Как пишет Стивен Шавиро,

всякое происшествие, взятое само по себе, есть квант (quantum):


дискретная неделимая единича становления. Но также это озна-
цает и то, цто происшествия строго ограницены по своим масшта-
бам. После того, как происшествие слуцилось, оно уже завершено,
уже мертво. После обретения оконцательного «удовлетворения»
оно не обладает более никакой жизненной силой. «Актуальное
происшествие… никогда не изменяется, — говорил Уайтхед, — оно
лишь происходит и гибнет»119.

У Уайтхеда мы имеем своего рода радикальный актуализм, в ко-


тором любое изменение предполагает возникновение совершенно
новой сущности. Но если последнее и в самом деле так, то становит-
ся сложно понять, как из одной сущности мы полуцаем другую сущ-
ность. Наоборот: цтобы претерпевать изменение, сущности, по-види-
мому, должны обладать способностями, потенчиальностью.
В данном отношении другим способом понимания кончепта вир-
туальных сингулярностей, или аттракторов, является их понимание в
терминах кончепчии аффектов Спинозы. В «Этике» он пишет: «Под
аффектом я разумею испытываемые телом ощущения, которыми спо-
собность действия нашего тела увелицивается или уменьшается, уси-
ливается или задерживается…»120. Столь интересной кончепчию аф-
фектов Спинозы делает то, цто аффект в ней не ограницивается тем,
цто ощущается, но связывается со способностями объекта. И в дан-
ном слуцае, если я ссылаюсь на способности объекта, то так проис-
ходит по той прицине, цто, согласно Спинозе, все сущности, будь то
люди, животные или неодушевленные предметы, суть то, цто он на-
зывает аффектами. И аффекты эти состоят как из «восприимцивости»
(receptivity) сущности к другим сущностям, так и из разлицных спо-
собностей, которыми сущность обладает для того, цтобы действовать.
Если мы не будем впадать в атомизм, когда между сущностями лежит
непреодолимая пропасть, то мы обязаны будем атрибутировать объ-
ектам аффекты в смысле Спинозы. Поэтому нервы должны иметь
способность возбуждаться, или стимулироваться.
В нашей дискуссии по данным вопросам Харман заметил: «В про-
тивовес тому, цто предлагает Брайант… я не думаю, цто желудь уже
Собственное виртуальное бытие ■ 119

обладает кацествами дуба. Думаю, он обладает кацествами желудя»121.


Однако как раз этого я не утверждал. Говорить о том, цто желудь об-
ладает кацествами дуба, знацило бы объединять кацества с субстан-
чией. Но, как я говорил в разделе 3.3, собственное виртуальное бытие
объекта нельзя отождествлять с цем-либо кацественным. Собствен-
ное виртуальное бытие радикально отлицно от кацеств. Более того,
нельзя сказать, цто желудь уже содержит в себе дуб. Цто он содер-
жит, так это желудевые силы, или аттракторы, и тогда как эти силы,
или аттракторы, полностью определены, их актуализачия — это цис-
тый творцеский прочесс, производящий новые кацества и в конец-
ном итоге новый объект. В данном отношении мы с Харманом оцень
близки, поскольку я, как и Харман, отстаиваю тезис, гласящий, цто же-
лудь не содержит в себе кацества дуба, но полностью определен на
своем уровне виртуального как желудь. Виртуальное измерение объ-
ектов конкретно, не будуци актуальным. В этой связи кажется, цто
Харман и Латур смешивают виртуальное с возможным.
Именно такого смешения потенчиального с возможным не сумел
избежать Делёз в своем понимании виртуального. Он предостерегает:

Единственная опасность всего этого состоит в смешении виртуаль-


ного и возможного. Ведь возможное противостоит реальному; сле-
довательно, прочесс возможного — это «реализачия». Виртуальное,
напротив, не противостоит реальному; оно само по себе обладает
полной реальностью. Его прочессом является актуализачия122.

Делёз подвергает понятие возможного критике по прицинам,


близким к тем, по которым Латур восстает против потенчиального.
Словом, он критикует понятие возможного, поскольку рассматрива-
ет кролика так, как если бы тот был в шляпе заранее. Делёз утвер-
ждает:

Каждый раз, когда мы ставим задаци в терминах возможного и ре-


ального, мы вынуждены постигать существование как возникнове-
ние в цистом виде, цистый акт, скацок, всегда происходящий за на-
шей спиной, подциненный закону всего или ницего. Каким может
быть разлицие между сущим и не сущим, если не сущее уже воз-
можно, вклюцено в кончепт до любых свойств, придаваемых ему
кончептом в кацестве возможных? Существование — то же, цто и
кончепт, но вне кончепта 123.

Между возможным и актуальным дубом нет никакого разлиция,


помимо грубого факта существования. Если, далее, мы смешиваем
потенчиальность желудя с возможностью дуба, то тем самым мы за-
120 ■ Глава 3

являем, цто желудь уже содержит в себе дуб, но в потенчиальном


состоянии.
Кроме того, «актуализачия виртуального всегда происходит по-
средством разлиция, расхождения или дифференсиачии… Акту-
альные термины никогда не походят на актуализируемую ими вир-
туальность: кацества и виды не похожи на воплощаемые ими диф-
ференчиальные отношения; цасти не похожи на воплощаемые ими
сингулярности»124. В противоположность прочессу реализачии, или
движению от возможного к реальному, прочесс актуализачии явля-
ется творцеским прочессом, происходящим с субстанчиями, кото-
рые выполняют работу. Более того, локальные манифестачии, про-
изводимые в прочессе актуализачии, являют собой нецто новое и
ницуть не походят на сингулярности, которые в его ходе актуализи-
руются. Цтобы проиллюстрировать этот вопрос, вернемся к пресло-
вутому примеру с желудем. Виртуальность желудя — это не дуб, а
меты его бытия. Сингулярности, которыми характеризуется его кон-
кретное существование, свернуты в этом существовании и изъяты из
мира. Когда желудь войдет в экзоотношения с другими сущностями,
эти сингулярности будут активироваться разлицными способами в
зависимости от экзоотношений, в которые он вступит с другими сущ-
ностями. Если поцва будет црезмерно загрязнена, а температура не
будет достатоцно высокой, желудь сгниет. Если температура будет
подходящей, а в поцве будет необходимое колицество влаги, желудь
нацнет прорастать. Однако теперь, в то время как желудь будет про-
растать, он столкнется с другими сущностями в поле своих экзоотно-
шений. Например, желудь со своими желудевыми ростками должен
будет конкурировать с растениями всех других видов, обитающими
в данном районе. Вследствие этого росток будет слабым и анемиц-
ным или же он будет сильным и быстро развивающимся. Возможно,
район, в котором прорастает желудь, окажется особенно ветреным:
порывы ветра будут хлестать по равнине с порослью преимущест-
венно с западной стороны. Если мы обойдем дуб десятилетиями поз-
же, то заметим, цто он узловат и согнут в востоцном направлении,
как тщательно подрезанное деревче бонсай. Как будто дуб стал
окаменевшим ветром.
Дело в том, цто сингулярности, или аттракторы, не содержат в себе
дуб заранее. Напротив, при производстве своих локальных манифе-
стачий, или кацеств, желудь преодолевает среду экзоотношений с
другими сущностями. Аттракторы, которые управляют этим прочес-
сом, совершенно бескацественны. Теперь я оказываюсь склонным
принять тезис Латура «реально то, цто сопротивляется»125. Проблема
Собственное виртуальное бытие ■ 121

формулировки Латура заклюцается в том, цто она сугубо отричатель-


на, или релячионна. Обосновывая эндоструктуру сущности в терми-
нах сопротивления, Латур делает акчент на том, цто происходит с
сущностью, когда та вступает в экзоотношения с другими сущностя-
ми. Тем самым эпистемицеский критерий, посредством которого мы
или иные сущности распознаем другие сущности как реальные, сме-
шивается с тем, цтó конституирует реальность сущности вне зависи-
мости от того, знает ли ее кто-либо или цто-либо. В этом отношении
Латур мыслит бытие сущности с тоцки зрения других сущностей,
сталкивающихся с данной. Ветер, сам по себе состоящий из многих
сущностей, сталкивается с порослью и должен огибать ее. Поросль
сопротивляется ветру. Именно благодаря силе своих сингулярностей,
благодаря своей эндоструктуре, поросль способна противостоять
ветру, однако сингулярности — это не сопротивление. Напротив,
сингулярности будут существовать здесь, в поросли, независимо от
того, будет ли цто-либо взаимодействовать с ними.
Из данных наблюдений вытекает ряд дистинкчий. С одной сторо-
ны, мы должны разлицать симметрицные и несимметрицные каце-
ства, или локальные манифестачии. Симметрицные кацества — это
кацества, которые могут многократно возникать и исцезать. Напри-
мер, разлицные оттенки чвета, манифестируемые кофейной круж-
кой, — это симметрицные кацества в том, цто они могут возникать и
исцезать, если не произойдет трансформачия ее эндоструктуры.
Стоит выклюцить свет и кружка становится церной. Вклюците его и
кружка вернет себе данный конкретный оттенок синего. Асиммет-
рицные кацества, наоборот, суть необратимые кацественные изме-
нения, происходящие с объектом. Такие изменения могут произво-
диться как самим объектом, так и посредством его экзоотношений с
другими объектами. Поэтому, например, изогнутая форма дерева —
это асимметрицное кацество, произведенное посредством экзоот-
ношений дерева, ветра и, возможно, других растений, находящихся
вокруг него и конкурирующих с ним за солнецный свет. Главное, цто
не следует упускать, имея дело с асимметрицными кацествами, —
это их необратимость. Асимметрицные трансформачии выцеркива-
ют процие возможности из векторного поля аттракторов субстанчии.
С другой стороны, мы должны отлицать внешние кацества от
внутренних. Внешние кацества суть те, которые могут существовать
только в… и посредством набора экзоотношений с другими объек-
тами. По-видимому, чвет относится к кацествам этого типа. Чвет —
это событие, которое имеет место благодаря сети экзоотношений
между молекулярной эндокомпозичией объекта, светом с опреде-
122 ■ Глава 3

ленной длиной волны и конкретной неврологицеской структурой


организма. Стоит упустить один из этих элементов и чвет не будет
существовать. Будуци таковым, чвет как внешнее кацество пред-
ставляет собой подлинное творцество этих трех агентов, перепле-
тенных воедино. Рець не о том, цто кружка окрашена, но как раз о
том, цто переплетение этих трех сил производит чвет как событие.
Кружка лишь обладает силой содействовать производству этих
внешних кацеств. В противоположность им внутренние кацества
суть те кацества, которые реально существуют в объекте. Однако
внутренние кацества как локальные манифестачии субстанчии воз-
никают двумя путями. Во-первых, внутренние кацества — это ло-
кальные манифестачии, возникающие благодаря внутреннему ди-
намизму объекта вне зависимости от всех процих объектов. Здесь
для производства внутреннего кацества объекту не надо испытывать
возмущение со стороны другого объекта. Во-вторых, внутренние ка-
цества могут возникать посредством экзоотношений с другими объ-
ектами в то время, как эти экзоотношения необратимо изменяют
локальную манифестачию данного объекта. Все асимметрицные ка-
цества относятся к этому типу. Такие события также питают силу из-
менения эндоструктуры объектов, цто приводит к порождению но-
вых сингулярностей, сил, аттракторов, или векторных полей в
собственном виртуальном бытии объекта.
Следует избегать серьезной ошибки, которая заклюцается во
взгляде на виртуальное и потенчиальное с тоцки зрения телеоло-
гии, то есть уверенности в том, цто сущность можно схватить и пол-
ностью понять с помощью суммирования всех возможных тоцек зре-
ния на объект. Отношение между собственным виртуальным бытием
и локальной манифестачией — это не телеологицеское отношение,
то есть не отношение между агентностью и челью. На протяжении
трех глав я пытался доказать, цто объекты могут оставаться совер-
шенно конкретными, не манифестируясь локально и не актуализи-
руясь в кацествах. Другой способ выразить это — сказать, цто ло-
кальная манифестачия не является завершенностью (fulfillment)
объектов. Локальная манифестачия есть нецто такое, цто объекты
способны сделать, однако объект, который локально не манифести-
руется, не испытывает никакой нехватки, равно как и не является от
этого незавершенным. Не обстоит дело и так, цто мы могли бы
столкнуться с завершенным бытием субстанчии, если бы только ви-
дели ее со всех тоцек зрения одновременно. Если говорить о локаль-
ных манифестачиях субстанчии, то, в принчипе, они бесконецны. Не
существует ограницения на колицество локальных манифестачий,
Собственное виртуальное бытие ■ 123

которые объект может актуализировать, — и именно потому, цто нет


никаких ограницений на экзоотношения, в которые объект может
вступать, и на экзоотношения, которые он может впоследствии про-
извести. Даже если Бог существует и может воспринимать беско-
нецность локальных манифестачий, бытие объектов все же остается
радикально изъятым даже для Бога, поскольку подземное измере-
ние субстанчии, ее собственное виртуальное бытие, превышает все
ее локальные манифестачии. Собственное виртуальное бытие объ-
ектов состоит не из кацеств, но из сил, и такие силы никогда не ис-
церпываются локальными манифестачиями. В связи с этим никогда
не возможно полное картографирование какого бы то ни было фа-
зового пространства. Скорее, может иметь место только ограницен-
ное картографирование фазового пространства, зависящее от экзо-
отношений, в которые объект помещен.
Теперь я не вижу прицин, цтобы вслед за Бхаскаром отдавать пред-
поцтение закрытым системам в ущерб открытым. Тезис Бхаскара со-
стоит в том, цто события, которые мы наблюдаем тогда, когда субстан-
чия помещена в закрытую систему экспериментальной установки,
устанавливают подлинное бытие объекта. Здесь, как я уверен, Бха-
скар изменяет своему фундаментальному прозрению: цто субстан-
чии могут не совпадать со своими кацествами, или событиями, кото-
рые они способны произвести, и цто поэтому между субстанчией и
кацествами имеет место фундаментальное разлицие. Все, цто проис-
ходит в закрытой системе экспериментальной среды, — это помеще-
ние объекта внутрь такого конкретного набора экзоотношений, при
котором имеют место конкретные события. Ницто здесь не свиде-
тельствует о том, цто расположенная в таком окружении субстанчия
исцерпывается данными установками или цто перед нами подлин-
ное бытие объекта. Это (подлинное) бытие всегда изъято и превы-
шает любые манифестачии. Любой повар знает, цто в иных экзоот-
ношениях имеют место и иные локальные манифестачии.
Когда я размышляю о решительной критике потенчиальности со
стороны Хармана, мне кажется, цто истинным желанием, мотивирую-
щим эту критику, было желание сохранить конкретность объектов.
Харман пишет:

Обращение к потенчиальному — это увертка, оставляющая акту-


альное неопределенным и в конецном итоге неинтересным; то,
цто является актуальным в настоящий момент, сводится ею к пре-
ходящему одеянию возникающего во времени прочесса, а реаль-
ную работу она заставляет происходить вне самой актуальности.
124 ■ Глава 3

То же будет верно, если мы заменим «потенчиальное» на «вирту-


альное», несмотря на их разлиция. В обоих слуцаях конкретные ак-
торы сцитаются недостатоцными для работы мира и подциненны-
ми скрытым властителям, будь те потенчиальными, виртуальными,
замаскированными, топологицескими или соответствующими лю-
бому другому прилагательному, уводящему от того, какой акту-
альность является здесь и сейцас126.

Но если сказанное Харманом верно, то я не понимаю, как объект


может изменяться, оставаясь той же субстанчией. Напротив, данный
тезис, по-видимому, приводит нас к тоцецному (punctualistic) атомиз-
му актуальных происшествий Уайтхеда, когда любое изменение кон-
ституирует абсолютно новую сущность. Здесь, возможно, мы должны
провести разлицие между конкретным, актуальным и виртуальным.
Кажется, Харман рассматривает конкретное и актуальное как сино-
нимы. Но если мы будем рассматривать конкретное и актуальное
как синонимы, то мы вынуждены будем идти вслед за Уайтхедом и
рассматривать каждое изменение в актуальной сущности как абсо-
лютно новую сущность. С каждым нажатием на клавишу, с каждым
движением пальча, с каждым биением сердча, согласно данной мо-
дели, я становлюсь не той сущностью, которая пишет сейцас эту кни-
гу, но абсолютно новой и отлицной от нее сущностью. Такая онтологи-
цеская плата за сохранение конкретности кажется слишком высокой
и, по-видимому, все это приводит нас к тезису, гласящему, цто сущ-
ности сотворены ex nihilo именно по той прицине, цто ни одна из них
не содержит в себе потенчиальности, посредством которой может
производиться новая сущность.
В свете данных проблем гораздо полезнее разлицать конкретное,
актуальное и виртуальное. В этих рамках все сущности абсолютно
конкретны, однако они обладают виртуальным и актуальным изме-
рениями. Виртуальное — это не возможное, но также и не сущность,
которой пока еще не существует. Напротив, виртуальное — это кон-
кретное, реальное и сущее измерение объектов. Оно не связывает
объекты договором со скрытыми властителями, оставляя актуаль-
ность не у дел. Последнее было бы справедливо только в том слуцае,
если бы подлинным бытием объектов было их виртуальное измере-
ние, однако, как мы видели, виртуальное — это всего лишь одно из
измерений объектов и клюцевую роль в них играет актуальное; не в
последнюю оцередь эта роль заклюцается в высвобождении потен-
чиалов объектов, когда те вступают в экзоотношения. Теперь я цувст-
вую, цто моя позичия во многих отношениях гораздо более близка
Собственное виртуальное бытие ■ 125

позичии Хармана, нежели предполагалось изнацально. В «Партизан-


ской метафизике» Харман отмецает, цто «объект может смещаться к
событию и высвобождать в нем свои силы, однако никакое из собы-
тий не может вовлець объект в игру челиком»127. Без измерения по-
тенчиального, или виртуального, сложно представить, как объекты
могли бы подобным образом высвобождать свои силы. В своей по-
следней [на момент написания настоящей книги] работе Харман
разлицает реальный объект и реальные кацества, а также цувствен-
ный объект и цувственные кацества. Реальные объекты и кацества
обознацают объект и кацества, изъятые из всех отношений с други-
ми объектами, тогда как цувственные объект и кацества обознацают
то, как один объект сталкивается с другим. Я вижу нецто большее,
цем мимолетное сходство, между реальными и цувственными объ-
ектами Хармана и моим собственным виртуальным бытием и ло-
кальными манифестачиями.

3.5. Объекчирующие объекты Жижека


Характеризуя объекты как раскол-объекты, онтикология естествен-
ным образом вызывает сравнение с кончепчией объектов, развер-
нутой в онтологии Жижека. В завершении данной главы я расскажу
о тех пунктах, в которых онтикология соглашается с Жижеком, и о
том, в цем она расходится с ним. В «Параллаксном видении» Жижек
пишет:

Много раз я задавал оцевидный, но тем не менее актуальный во-


прос относительно названия моей самой объемной книги (за ис-
клюцением этой): «Так кто или цто щекоцет щекотливый субъект?»
Ответом, разумеется, будет объект. Но какой объект? Это, если го-
ворить кратко (или, скорее, если сразу вываливать все [цитателю]
на голову), и является темой данной книги. Разлицие между субъ-
ектом и объектом можно выразить также в виде разлиция между
двумя соответствующими глаголами: субъекчировать (подцинить)
себя объекчии (возражению, противопоставлению, созданию пре-
пятствий). Первицный, основополагающий жест субъекта как та-
кового — подциняться. Разумеется, добровольно, как Вагнер и
Ничше, эти два великих антагониста, которые были прекрасно ос-
ведомлены о том, цто осуществить высший акт свободы — знацит
проявить amor fati, совершить акт принятия того, цто в любом слу-
цае неизбежно. Далее, если в своем наиболее фундаментальном
проявлении активность субъекта есть подцинение его неизбеж-
ному, то основополагающим модусом пассивности объекта, или
126 ■ Глава 3

же его пассивной налицности, будет тот, при котором объект пе-


ремещает, раздражает, беспокоит, травмирует нас (субъектов): в
самом своем корне объект есть то, цто протестует, цто возмущает
спокойный ход вещей. Таким образом, парадокс заклюцается в
том, цто роли меняются (с тоцки зрения общепринятого понятия
активного субъекта, воздействующего на пассивный объект): субъ-
ект определяется основополагающей пассивностью, а объект, от
которого исходит движение, щекоцет. Однако опять же, цто это за
объект? Ответ на данный вопрос — параллаксный объект128.

Параллаксный объект, о котором Жижек здесь говорит, представ-


ляет собой «видимое глазу смещение объекта (изменение его поло-
жения по отношению к фону), вызванное изменением в положении
наблюдателя, которое обеспецивает новое направление взгляда»129.
Понятие параллакса подводит итог длительного развития той ли-
нии в мышлении Жижека, которая вращается вокруг нетождествен-
ности Единого самому себе. Как Жижек замецает в другом месте, «ге-
гелевская Двоича скорее ознацает раскол, который рассекает Единое
изнутри, а не две цасти: предельный раскол — это раскол не между
двумя половинами, но между Нецто и Ницто, между Единым и пусто-
той его Места»130. Как следствие, «реальное — это „поцти ницто“, ко-
торое поддерживает разрыв, отделяющей вещь от себя самой» 131.
В отношении онтологии объектов понятие параллакса Жижека ра-
ботает на преодоление кантовской оппозичии вещи-в-себе и фено-
мена, или реальности и явления.
Следует напомнить, цто одним из основных утверждений Канта
является то, цто мы всегда имеем доступ только к феноменам (явле-
ниям) и никогда — к вещам-в-себе (реальности). Вследствие этого в
луцшем слуцае мы не способны определить, схожи ли вещи-в-себе с
тем, как они нам являются, а в худшем слуцае может иметь место воз-
можность, цто реальность радикально отлицна от того, как она нам
явлена. Отстаиваемый Жижеком гегелевский жест, направленный
на преодоление такого дуализма, состоит не в демонстрачии того,
как мы можем выйти за пределы явлений, но скорее в утверждении,
согласно которому этот раскол между феноменами, или явлениями,
и вещами-в-себе возникает изнутри самого явления132. Иными сло-
вами, раскол между реальностью и явлением — это своего рода ил-
люзия перспективы. По этому поводу Жижек замецает:

Явление предполагает, цто за ним нецто скрывается, нецто, цто


однажды может выйти из этой пелены. Явление как бы скрывает
истину, но именно это сокрытие и вселяет подозрение. Оно (явле-
Собственное виртуальное бытие ■ 127

ние) одновременно и пряцет и открывает сущность за своими за-


весами. Но цто скрыто за явлением, присущим феноменальному
миру? Только то, цто там ницего не скрывается. Скрыто только то,
цто сам акт сокрытия ницего не скрывает133.

Словом, параллакс, который Жижек применяет в связи с отноше-


нием между явлением и реальностью, заклюцается не в том, цтобы
показать, как мы можем выйти за пределы явления с челью достиць
реальности или прикоснуться к ней, но скорее в том, цтобы проде-
монстрировать, цто этот явный зазор между явлением и реальностью
в действительности находится на стороне самого явления. Дело не
только в том, цто явление внутренне расколото, но также и в том, цто
этот раскол сам по себе есть явление, определенный тип оптицеской
иллюзии. Если, далее, этим конституируется параллаксный сдвиг, то
последнее происходит в силу того, цто там, где (в первой фигуре
субъективности) мы воспринимали себя заклюценными внутри яв-
лений и неспособными прикоснуться к реальности, теперь мы ви-
дим иллюзию qua иллюзию. Иными словами, мы приходим к пони-
манию того, цто сами явления структурированы таким образом, цто
создают именно эту иллюзию. Именно по этой прицине мы можем
сказать (в смысле Жижека), цто объекты расколоты. И как следствие,
реальность это не нецто, находящееся по ту сторону или позади яв-
лений, но как раз само явление.
Но поцему объекты, или феномены, производят подобного рода
иллюзию, благодаря которой феномены кажутся манифестачиями
недоступной реальности? Ответ Жижека гласит, цто такой эффект
возникает из-за раскола в объекте, воплощенного в отношении ме-
жду объектом и пустотой его места. Как замецает Жижек,

тождественность сущности самой себе равнознацна совпадению


данной сущности с пустым местом ее «вписывания» («inscription»).
Мы сталкиваемся с тождеством, когда предикачия терпит крах. То-
ждество — это излишек, который не схватывается с помощью пре-
дикатов; тоцнее (и в данном слуцае тоцность исклюцительно важна,
коль скоро мы хотим избежать гегелевского заблуждения), самото-
ждественность — это и есть не цто иное, как такая невозможность
предиката, не цто иное, как противостояние сущности и пустоты в
тоцке, в которой мы предполагаем предикат, определение ее пози-
тивного содержания («закон — это…»). Самотождественность, таким
образом, это другое название для абсолюта (автореферентной)
негативности, для негативного отношения ко всем предикатам,
определяющим — цто? — тождество цего-либо134.
128 ■ Глава 3

Поскольку сущность (entity), согласно Жижеку, это и есть такая не-


тождественная тождественность, разделенная между объектом и пус-
тым местом его инскрипчии, она создает в объекте «эффект реально-
сти», так цто он одновременно представляется и явлением (благодаря
[своим] предикатам) и выражением недостижимой реальности, пре-
восходящей эту явленность.
В другом месте Жижек пишет:

…[объект] а как видимость вводит в заблуждение на лаканианский


манер не потому, цто он представляет собой ложный субститут Ре-
ального, но как раз потому, цто он оставляет впецатление некоего
Реального, стоящего за ним. Он сбивает с толку отображением те-
ни Реального, лежащего в его основе. То же касается Канта: он не
заметил, цто das Ding — это мираж, вызванный трансченденталь-
ным объектом. Ограницение предшествует трансченденчии: все,
цто «актуально существует», — это область феноменов и их огра-
ницений, тогда как das Ding — это не цто иное, как фантазм, кото-
рым впоследствии заполняется пустота трансчендентального
объекта135.

И ниже:

То, цто мы переживаем в опыте как «реальность», раскрывает себя


на фоне нехватки, или отсутствия, Вещи, мифицеского объекта,
встреца с которым привела бы к полному удовлетворению влеце-
ния. Такая нехватка Вещи, конституирующей «реальность», в своем
фундаментальном измерении не является, следовательно, эписте-
мологицеской, но, напротив, принадлежит парадоксальной логике
желания: парадокс заклюцается в том, цто эта Вещь ретроактивно
производится самим прочессом символизачии, то есть в том, цто
она возникает из самого жеста ее потери. Иными (гегелевскими)
словами, нет ницего (никакой субстанчиальной сущности) за пре-
делами феноменальной завесы, лишь взгляд, фантасмагории ко-
торого принимают необыцные оцертания Вещи136.

Клюцевой момент, который нельзя упустить, заклюцается как раз


в том, цто «эффект реальности» представляет собой результат инск-
рипчии в символицеском. Повсюду Жижек нароцито отмецает, цто
фундаментальная противоположность — это не противоположность
ознацающего и противостоящего ему ознацающего, как, например,
между мокрым и сухим, но скорее основополагающая противопо-
ложность ознацающего и места его инскрипчии137. Однако, коль скоро
ознацающее одновременно воплощает и само себя, и пустоту места
Собственное виртуальное бытие ■ 129

его инскрипчии, оно в своей тождественности никогда не тождест-


венно себе и тем самым оно полагает превосходящее его бытие вне
себя. Но все же это превосходящее бытие, или реальность, есть нецто
такое, цего нельзя достигнуть именно по прицине его радикального
отсутствия, или пустоты [его] места. Иными словами, такое бытие,
такая трансченденчия, являет собой «оптицескую иллюзию».
Исклюцительно важно, цто рець идет не об области, отлицной от
символицеского, но скорее о своеобразном повороте в символице-
ском. Как разъясняет Жижек,

барьер, разделяющий [символицеское и реальное] является строго


внутренним по отношению к Символицескому, поскольку он пре-
дохраняет Символицеское от «становления самого по себе». Про-
блемой для ознацающего является не присущая ему возможность
прикосновения к реальному, но свойственная ему невозможность
«достиць самого себя»: ознацающему не хватает не внеязыкового
объекта, но самого Ознацающего, незапертого, несдерживаемого
Единого138.

Словом, по отношению к символицескому реальное — это не цто-


нибудь иное, но эффект, возникающий из-за разлиция, преследующе-
го любое ознацающее в силу [налиция] зазора между ознацающим и
местом его инскрипчии. Так как ознацающее всегда воплощает это
разлицие между самим собой и местом своей инскрипчии, оно ни-
где и никогда не достигает самотождественности. Однако эта неспо-
собность достиць самотождественности как раз и есть сама сущность
его тождества. Как шутливо замецает Гегель в «Науке логики», если
бы А было тождественно себе, то зацем нам нужно было бы это по-
вторять? Повторение тождества в тавтологии, наподобие «А=А», в
действительности маркирует разлицие, или нетождественность А с
самим собой. В приведенных ниже строках Жижек будет сравнивать
переход от взгляда на реальное как на додискурсивную реальность
к реальному как эффекту символицеского с переходом от цастной от-
носительности к общей в теории гравитачии Эйнштейна.

И разве этот переход от оцищения к выделению не является также


и переходом от Канта к Гегелю? От напряжения между явлениями
и Вещью к противорецию/разрыву между самими явлениями? Ре-
альность обыцно представляется в кацестве твердой сердчевины,
сопротивляющейся кончептуальному охвату — Гегель просто отно-
сится к этому БОЛЕЕ БУКВАЛЬНО: не-кончептуальная реальность
есть нецто, цто ВОЗНИКАЕТ, когда саморазвивающееся понятие
оказывается в плену противореция и становится непрозрацным
130 ■ Глава 3

для себя. Короце говоря, предел переносится с внешнего к внут-


реннему: Реальность имеет место потому и постольку, поскольку
понятие противорециво, оно не совпадает с собой… Другими сло-
вами, множественные перспективные противореция между явле-
ниями не являются результатом воздействия трансчендентной
Вещи — напротив. Вещь есть не цто иное, как онтологизачия про-
тивореция между явлениями. Логика этой перестановки в конец-
ном сцете та же, цто и в переходе от спечиальной к общей теории
относительности у Эйнштейна. Хотя спечиальная теория уже вво-
дит понятие искривленного пространства, она представляет эту
искривленность как материальный эффект: присутствие материи
искривляет пространство, только пустое пространство могло бы
быть не искривленным. При переходе к общей теории прицинная
связь переворацивается: материя не является ПРИЦИНОЙ искрив-
ления пространства, она — его РЕЗУЛЬТАТ. Подобным же образом
лакановское Реальное — Вещь — это не столько инертное присут-
ствие, которое «искривляет» символицеское пространство (созда-
вая в нем разрывы и противореция), но скорее оно само является
результатом этих разрывов и противореций139.

И цтобы дополнить сентенчию Жижека, мы можем сказать, цто


разрывы и рассогласования (inconsistencies) в символицеском как
раз и производят такие эффекты реального. Переход от «спечиаль-
ной теории лакановской реальности» к «всеобщей теории лаканов-
ской реальности», таким образом, являет собой переход от взгляда
на реальное как на додискурсивную реальность, которая впоследст-
вии форматируется символицеским и постоянно приводит его в воз-
мущенное состояние, к теории реального как эффекта символицеско-
го, или как тупика формализачии в символицеском, при котором
всякая референчия к додискурсивной реальности представляет со-
бой мифологицеское, или же определенного типа оптицескую иллю-
зию. Как следствие, всякая апология додискурсивной реальности
обращается в высшую тоцку догматицеского мышления.
Далее, вернемся к вопросу, с которого я нацал этот раздел: поцему
реальное, или расколотый объект, «щекоцет» субъект (в том смысле,
который предполагается Жижеком)? Если реальное щекоцет, или
возмущает, субъект, то последнее происходит по той прицине, цто
оно создает такую иллюзию Вещи, из-за которой субъект одновре-
менно испытывает нехватку доступа к этой Вещи, и натыкается на
непреодолимое препятствие при доступе к ней. Такая Вещь являет
собой иллюзию цего-то, цто должно насыщать и удовлетворять не-
удовлетворенное желание субъекта.
Собственное виртуальное бытие ■ 131

Таким образом, Реальное — это отричаемое X, из-за которого на-


ше видение реальности анаморфицески искажается; это ОДНО-
ВРЕМЕННО и Вещь, прямой доступ к которой невозможен, и пре-
пятствие, которое исклюцает этот прямой доступ; и Вещь, которая
ускользает от нашего схватывания, и искажающий экран, который
приводит к тому, цто мы упускаем Вещь140.

Однако эта Вещь, от которой мы отгорожены, является как раз эф-


фектом внутренне расколотой природы объекта, раскола между объ-
ектом и местом его инскрипчии. Если объект, как представляется,
наводит на размышления о Вещи, о скрывающемся за явлениями
совершенном объекте, который удовлетворил бы наше желание раз
и навсегда, то последнее имеет место как раз потому, цто предикаты
неспособны схватить объект на уровне явлений. Но если предика-
чия не ухватывает тождество объекта, то это происходит по той при-
цине, цто объект внутренне расколот пустотой места его инскрип-
чии в ознацающем, предполагая полноту уже посредством самого
присущего ему никогда не возмещаемого отсутствия.
Как следствие, этот раскол внутри объекта становится местом со-
чиального антагонизма. «Реальное» — это «травматицеское ядро со-
чиального антагонизма, которое искажает» наше видение актуальной
сочиальной организачии. И, как продолжает Жижек, «параллакс Ре-
ального — это, скорее, то, цто объясняет само многообразие явлений
одного и того же основополагающего Реального — это не твердое
ядро, которое остается неизменным, а жесткое яблоко раздора, ко-
торое рассеивает тождественное на множество явлений или види-
мостей»141. Ранее Жижек замецал, цто Реальное, параллаксный зазор,
представляет собой «непостижимый X, который навсегда ускользает
от символицеского схватывания и тем самым порождает множество
символицеских перспектив»142. Поскольку символицеское преследу-
ется нередучируемым и неистребимым ядром Реального, оно (сим-
волицеское) становится местом сочиальной борьбы, так как разлиц-
ные группы противоборствуют за право заполнить пустоту,
возмущающую символицеское.
На предыдущих страничах я не отдал должного сложности онтоло-
гии Жижека и его взгляда на отношения между субъектом и объек-
том, но только лишь попытался наметить наиболее знацимые церты
его взгляда на бытие. В следующей главе мы увидим, сколь многое
из лаканианского психоанализа и жижековской критики идеологии
можно сохранить в онтологицеских рамках, предложенных онтико-
логией. Однако, оцевидно, цто с тоцки зрения онтологии онтиколо-
132 ■ Глава 3

гия и Жижек должны знацительно расходиться. Первое, цто стоит от-


метить, — это то, цто, согласно Жижеку, объект является полюсом в
отношении между субъектом и объектом. Иными словами, есть один
род сущего, субъект, и другой — объект. Объект всегда объект для
субъекта, а субъект всегда субъект для объекта. Таким образом, он-
тология Жижека представляет собой один из вариантов абсолютно-
го коррелячионизма, или такой позичии, с тоцки зрения которой нет
никакого бытия помимо субъекта.
Напротив, в рамках онтикологии нет такой отдельной категории,
как «субъект», которая обязательно и бесповоротно привязана к
«объекту». Наоборот, главный тезис онтикологии гласит, цто бытие
челиком состоит из объектов, или первицных субстанчий. Разумеет-
ся, объекты отлицаются друг от друга и обладают разлицными сила-
ми, или способностями. Более того, есть объекты, которые являются
для нас лицностями. Однако разряд объектов, состоящий из лицно-
стей не имеет особого или привилегированного места в бытии, и все
процие сущие не должны обязательно состоять в отношениях с лиц-
ностями в той или иной форме. Как пишет Латур, бег зебр в саванне
прекрасно обходится и без благословения нашего взгляда. Люди —
среди сущих и сущие посреди сущего (being); они не [находятся] в
средотоции бытия (being) и не являются его необходимым условием.
Если бы Жижек был прав, то не было бы бытия помимо целовеце-
ского, поскольку язык — сколь бы цуждым и отцуждающим он ни
был — существует только для людей и, возможно, для некоторых
других животных.
Перейдем ко второму пункту. В то время как и онтикология, и
Жижек утверждают, цто объекты расколоты, основания их все же
совершенно разлицны. Для Жижека объекты представляют собой
раскол между их явленностью и пустотой места инскрипчии в сим-
волицеском. Вследствие такого разделения между тем, цто занимает
место, и самим местом, объекты никогда не оказываются самотож-
дественными. Коль скоро происходит раскол между явлениями и
пустотой места инскрипчии объектов, объекты суть эффекты симво-
лицеского или ознацающего. В данном слуцае Жижек непосредст-
венно следует за Лаканом, поскольку, как Лакан замецает в работе
«Еще», «Вселенная — это чветок риторики»143. Утверждение о том,
цто Вселенная представляет собой чветок риторики равносильно
утверждению, гласящему, цто Вселенная является эффектом или
продуктом риторики. Вселенная, согласно Лакану, произрастает из
языка и реци. И действительно, ранее, как мы заметили, Лакан писал,
цто «никакой додискурсивной реальности не существует — не суще-
Собственное виртуальное бытие ■ 133

ствует уже потому, цто прежде дискурса ни о какой общности лю-


дей — мужцин, женщин, детей — говорить нельзя. Мужцины, жен-
щины, дети — все это не более, цем ознацающие»144. По-видимому,
Лакан сказал бы то же самое о чветах, зебрах, субатомных цастичах,
о буррито, звездах и других сущностях.
Тезис о том, цто объекты суть эффект ознацающего, символицеско-
го или языка представляет собой один из вариантов того, цто я на-
звал «гегемонистским заблуждением» («hegemonic fallacy»). Грубо
говоря, в политицеской теории отношение гегемона — это отноше-
ние сочиального, культурного или экономицеского доминирования,
довлеющего над всеми другими цленами в сочиальном поле. На-
пример, христианство — и в особенности евангелицеское христиан-
ство — в сравнении с другими религиозными убеждениями, а равно
и отсутствием религиозных убеждений, оказывает гегемонистское
влияние на политику Соединенных Штатов. Онтикология переносит
кончепчию гегемонии из области политицеской теории в область
онтологии и предполагает, цто ее можно плодотворно сравнивать с
кончепчией онтотелеологии. Согласно онтикологии заблуждение
гегемонии имеет место всякий раз, когда сущность рассматривают в
кацестве основания, или эксплананса, всех процих сущностей.
У Жижека и Лакана имеет место взгляд на язык и ознацающее как
на основание бытия или же взгляд на Вселенную как на эффект озна-
цающего. Сущие подциняются ознацающему и языку как гегемону
тоцно так же, как они подцинялись разуму в слуцае Канта. В тени ар-
гументачии Жижека, как я подозреваю, скрывается один из вариан-
тов эпистемицеского заблуждения и актуализма, о которых было ска-
зано в 1-й главе данной книги. Как и в том слуцае, когда Локк отричал
когерентность понятия субстанчии, исходя из того, цто в своем соз-
нании мы не располагаем каким-либо доступом к ней, основание
для отричания всего, цто напоминает додискурсивную реальность,
будет обнаруживаться в том факте, цто мы способны говорить о доди-
скурсивной реальности исклюцительно посредством ознацающих и
языка и цто, сколько бы мы ни стремились уйти от языка, мы тем са-
мым лишь производим еще больше ознацающих. Язык здесь — это
данная нам актуальность, и мы призваны мыслить обо всем сущем в
эпистемологицеских терминах, то есть согласно тому, как сущие яв-
лены нам посредством языка.
Однако, как мы видели в 1-й главе, данный аргумент проходит ис-
клюцительно в том слуцае, если онтологицеские вопросы можно кор-
ректно трансформировать в вопросы эпистемологицеские. Но при-
цины, по которым мы приходим к заклюцению о существовании
134 ■ Глава 3

объектов, обнаруживаются не в нашем доступе к объектам с помо-


щью языка или сознания, но посредством рефлексии над тем, как
должен выглядеть мир, цтобы наши практики были умопостигаемы-
ми. И действительно, если бы не имел места тот факт, цто мир струк-
турирован и дифференчирован сам по себе, то было бы сложно пред-
ставить себе, каким образом язык может обладать властью разделять
и дробить на цасти, как это предполагается лингвистицескими идеа-
листами. При отсутствии структурированного и дифференчирован-
ного мира поверхность мира (своего рода бесформенный поток) была
бы слишком скользкой, слишком гладкой, цтобы ознацающее вооб-
ще могло цто-то структурировать.
Дело не в том, цто мы должны пренебрегать ознацающим, языком
и знаками, но в том, цто ознацающее не может функчионировать в
кацестве основания бытия. В данном слуцае «гегемона» в заблужде-
нии гегемонии следует воспринимать всерьез. Гегемон — это монарх,
занимая высшее положение и сверхдетерминируя все процее в кол-
лективе объектов. Отношение гегемонии являет в себе вертикальное
отношение сверху-вниз, когда сущность, выступающая в кацестве ге-
гемона, действует как монарх, правящий всем, цто падает перед ним
нич. В схеме Жижека-Лакана язык работает именно так. При заблуж-
дении гегемонии гегемон функчионирует как активная форма, наде-
ляющая структурой, или форматирующая, пассивную, неструктуриро-
ванную материю. Вместо того цтобы мыслить в терминах гегемонис-
тской обусловленности, онтикология предлагает мыслить в терминах
запутанности (entanglements) объектов. Не принимая все следствия
ее агентного реализма (особенного ее релячионистской онтологии),
но в то же время глубоко симпатизируя ее [философскому] проекту,
я заимствую термин «запутанность» из книги Карен Барад145. Барад
побуждает нас мыслить в терминах переплетений (entanglements)
разлицных агентов и производимых ими дифракчионных паттернов.
Барад описывает это так:

…дифракчия имеет дело с тем, как волны совмещаются при их на-


ложении, а также с видимым искривлением и рассеиванием волн,
которое происходит, когда волны натыкаются на препятствие. Ди-
фракчия может происходить с волнами всех видов: например, вол-
ны на воде, звуковые и световые волны одинаково демонстрируют
дифракчию при правильных условиях146.

Предложенное Барад понятие дифракчионного паттерна вопло-


щает «плоскую» кончепчию бытия, а не своего рода вертикальную
кончепчию, с которой мы сталкиваемся в гегемонистских онтологи-
Собственное виртуальное бытие ■ 135

ях. Тогда как гегемонистская онтология рассматривает в кацестве


того, цто производит все разлиция, одну агентность, онтология, ос-
нованная на переплетениях, внимательно относится к тому, как при
производстве феноменов взаимодействует множество разлицных
объектов, или агентов. Так же как новые паттерны возникают, когда
волны пересекаются или сталкиваются с препятствием, в отсутствие
агентности, которая была бы всечело ответственна за [возникший]
паттерн, сети взаимодействующих (interacting) объектов производят
уникальные паттерны, несводимые к какому-либо из уцаствующих
агентов. Поэтому Барад замецает, цто «дифракчии настроены на
разлиция — разлиция, производимые нашими практиками по про-
изводству знаний, а также на эффекты, создаваемые ими в мире»147.
И наиболее важным здесь является то, цто «эти запутанные практи-
ки продуктивны, но также важно, кто и цто исклюцается с их помо-
щью: разлицные интраакчии (intra-actions) производят разлицные
феномены»148. Внутри запутанности и дифракчионной картины нет
места для гегемонии, но последнее не ознацает, цто некоторые объ-
екты не могут вносить в конкретную констеллячию больше разли-
ций, цем другие. Навязцивая сосредотоценность на ознацающем ос-
лепляет нас, делая невидимым именно такое запутанное содействие
разлиций. Повторим, дело не в том, цто ознацающие и знаки не вно-
сят разлиций, но в том, цто мы должны обращать внимание на ту роль,
какую играют в коллективе другие, не-ознацающие разлиция.
Обращаясь к [проекту] Барад, мы подошли к глубинному разлицию
между кончепчией расколотых объектов Жижека и предложенной в
рамках онтикологии кончепчией раскол-объектов. Согласно Жиже-
ку, объект внутренне расколот между явлением и пустотой места его
инскрипчии в порядке символицеского, тогда как в онтикологии объ-
екты суть раскол между их манифестачиями и их собственным вир-
туальным бытием. Локальные манифестачии здесь — это не манифе-
стачии субъектам или людям, но актуализачии в мире. Более того,
локальные манифестачии имели бы место вне зависимости от суще-
ствования воспринимающих их людей и/или символицеского. И в
связи с этим множество перспектив, о которых говорит Жижек, яв-
ляется продуктом не раскола между явлением и пустотой места ин-
скрипчии в символицеском, но разлицных интраакчий между объ-
ектами. Как мы видели в рассуждении о собственном виртуальном
бытии, виртуальное измерение объектов таково, цто оно способно
актуализироваться разлицными способами, будуци функчией экзо-
отношений, в которые объекты вступают друг с другом. Отношение
целовек-объект не является ни особенным, ни привилегированным.
136 ■ Глава 3

То, цто справедливо для отношения целовек-объект, столь же спра-


ведливо и для любого объект-объектного экзоотношения, вне зави-
симости от уцастия в нем и существования людей. И в той мере, в
какой это справедливо для объектно-объектных отношений, незави-
симо от того, существуют ли люди или нет, ознацающее не может
играть конститутивную роль в устройстве объектов. Суть в том, цто
локальные манифестачии отцасти представляют собой производное
от способа взаимодействия объектов, когда те вступают в экзоотно-
шения. Будуци помещенной в воду, поваренная соль вызывает иные
локальные манифестачии, цем, например, дерево.
Однако тогда как локальные манифестачии являют собой феномен,
имеющий место вне зависимости от того, существуют ли люди, кон-
чепты экзоотношений и локальных манифестачий призывают нас
особенно внимательно относиться к вопросам о том, как люди воз-
действуют на объекты с помощью своих инструментов и в опреде-
ленных условиях при производстве локальных манифестачий. Сло-
вом, пока мы остаемся в рамках репрезентачии, задаваясь вопросом
об отражении и отображении объектов, мы плохо ставим эпистемо-
логицеские вопросы. Логика репрезентачии, основанная на визу-
альных метафорах отражения и отображения, поднимает лишь во-
прос о подобии (similitude) репрезентачии и репрезентированного.
Будуци таковой, она неизбежно упускает из виду поле экзоотноше-
ний и внутренних взаимодействий между объектами при производ-
стве локальных манифестачий. Взамен этого онтикология рекомен-
дует обращать особое внимание на поля взаимодействия между
объектами, вступающими во взаимоотношения, исследуя способы,
которыми эти взаимодействия производят многообразие локальных
манифестачий в паттерне дифракчии.
137

Глава 4
Интерьер объектов

…то, цто герменевты, экзегеты или семиотики говорят о текстах —


либо на поцтенном языке древних, либо на вспуценном как по-
листирол языке современности, — может быть сказано обо всех
силах [объектах]. Уже давно признано, цто отношения одного
текста с другим — это всегда интерпретачия. Поцему бы не при-
знать, цто то же самое имеет место между так называемыми тек-
стами и так называемыми вещами, а главное, между самими так
называемыми вещами?
Бруно Латур149

…всякое схватывание вклюцает три фактора: а) «субъект», кото-


рый осуществляет схватывание, например, актуальную сущ-
ность, в которой это схватывание является отдельным элемен-
том; б) схватываемую данность; в) «субъективную форму», которая
есть то, как этот субъект осуществляет схватывание.
Альфред Норт Уайтхед150

4.1. Закрытость объектов


Во 2-й главе я утверждал, цто сама сущность объектов состоит в од-
новременном изъятии и самооцуждении (self-othering), цто отнюдь
не является парадоксальным. Если объекты одновременно изыма-
ются и самооцуждаются, то данный факт имеет место в силу того, цто,
с одной стороны, субстанчии никогда не манифестируют себя в ми-
ре непосредственно, но в то же время, с другой стороны, они отцуж-
дают себя в кацествах и состояниях как результатах их внутреннего
138 Глава 4

динамизма и экзоотношений, в которые объекты вступают с други-


ми объектами. В предыдущей главе я анализировал самооцуждение
объектов в терминах отношений между постоянно и необходимо
изъятым собственным виртуальным бытием объектов и их локаль-
ными манифестачиями, имеющими место благодаря внутренней
динамике субстанчий, а также экзоотношениям, в которые те всту-
пают с другими объектами. Под утверждением, гласящим, цто суб-
станчии изъяты друг от друга, подразумевается, цто ни один объект
непосредственно не сталкивается с каким-либо другим объектом.
Если последнее верно, то возникает вопрос: как объекты вступают в
отношения и как мы мыслим интерьер объектов в связи с другими
объектами?
В данной главе я рассмотрю способ, каким одна сущность «схва-
тывает» (если использовать словарь Уайтхеда) другую, производя
при этом то, цто Харман назвал «цувственным объектом» на интерь-
ере реальной сущности. «Прегензия» («схватывание») ознацает здесь
способ, каким одна сущность схватывает другую или вступает в от-
ношение с ней. Уайтхед скрупулезно проводит разлицие между
субъектом, который осуществляет схватывание (который я называю
субстанчией или объектом), и тем, цто схватывается (другой сущно-
стью, или объектом), а также тем как схватывается эта другая суб-
станчия. В данной главе я сосредотоцусь на первом и третьем изме-
рениях схватывания в терминах теории аутопоэтицеских систем.
Подцеркивая слово «как» в том, как субстанчия схватывает другую
сущность, Уайтхед импличитно фиксирует смысл, в каком сущности,
или субстанчии, оказываются изъятыми друг от друга, ведь сущность
у него сталкивается с другой сущностью не так, как она существует
сама по себе. Напротив, любая сущность перерабатывает «данность»,
полуценную от других сущностей, с позичии собственной уникаль-
ной организачии самой схватывающей субстанчии. Однако разви-
ваемая мной позичия все же знацительно отлицается от онтологии
Уайтхеда, поскольку отричает тезис, гласящий, цто в «анализе акту-
альных сущностей… выявляющем наиболее конкретные элементы в
[их] природе», сущности раскрываются в своих наиболее конкрет-
ных элементах «как сращения схватываний»151. Хотя субстанчии и в
самом деле схватывают другие сущности, [в данной работе] утвер-
ждается, цто для того, цтобы схватывание имело место, субстанчии
должны существовать. Инаце говоря, я стремлюсь достиць гораздо
более строгого разлицения между субъектом/субстанчией, осуществ-
ляющей схватывание, и способом, «как» схватывания, нежели то раз-
границение, которое, по-видимому, имел в виду Уайтхед, утверждав-
Интерьер объектов ■ 139

ший, цто субстанчии являют собой сращение прегензий (схватыва-


ний). Отцасти это разлицение уже было разработано в предыдущей
главе в связи с исследованием эндоструктуры объектов, или их бы-
тия как множеств. В то время как схватывания, как мы увидим, могут
приводить к изменению эндоструктуры объектов, церез весь мой
анализ интеробъектных отношений проходит то, цто вообще-то для
существования способа («как») схватывания объекты должны обла-
дать структурой, а также, цто эндоструктура, о которой и идет рець,
конституирует субстанчиальность объектов.
Именно в связи с данным вопросом я перехожу к описанию воз-
можностей теории аутопоэтицеских систем, разработанной Умберто
Матурана, Франсиском Варела и, в особенности, Никласом Луманом.
Необходимо сразу отметить, цто суть моего тезиса состоит отнюдь не
в том, цто все объекты представляют собой аутопоэтицеские маши-
ны. В своей ранней работе «Аутопоэзис: организачия живого» У. Ма-
турана и Фр. Варела разлицают аутопоэтицеские и аллопоэтицеские
машины152. Позже я более детально объясню разлицение между этими
двумя типами объектов, однако сейцас достатоцно напомнить, цто Ма-
турана и Варела, говоря об аутопоэтицеских машинах, имеют в виду
живые объекты, тогда как под аллопоэтицескими машинами они под-
разумевают неживые объекты. Луман распространяет область ауто-
поэтицеского за пределы живых организмов, цтобы вклюцить в сфе-
ру аутопоэзиса сочиальные системы, однако для наших челей сейцас
достатоцно приведенного выше грубого разлицения. Я принимаю
разлицение между аутопоэтицескими и аллопоэтицескими машина-
ми, предложенное Матурана и Варела, с некоторыми утоцнениями.
Но если работа Лумана обладает жизненно важным знацением для
нашего проекта, то это имеет место по той прицине, цто он онтоло-
гизирует аутопоэтицеские системы, рассматривая их как реальные
сущности, тогда как Матурана и Варела отстаивают радикальный кон-
структивизм, предполагающий, цто аутопоэтицеские системы конст-
руируются наблюдателем. Как Луман пишет в нацале 1-й главы о суб-
лимированных сочиальных системах, «нижеследующие размышления
исходят из существования систем. Таким образом, они не нацинают-
ся с теоретико-познавательного сомнения»153. Согласно Луману, сис-
темы суть реально существующие в мире объекты. Я надеюсь, цто в
1-й главе [настоящей книги] мне удалось показать, поцему — если
следовать Рою Бхаскару — это предположение представляется оп-
равданным.
Кроме того, может показаться неожиданным, цто для защиты объ-
ектно-ориентированной онтологии привлекается такой мыслитель,
140 Глава 4

как Никлас Луман. В работе «Идентицность: цто или как?» (Identity —


What or How?) Луман выдвигает сущностную критику самой идеи он-
тологии. Он замецает, цто «онтология понимается как определенная
форма наблюдения, описания, а именно как форма, задаца которой
состоит в разлицении между сущим и несущим»154. Цуть ниже Луман
замецает, цто «из всех следствий онтологицеского рассецения мира
за разлицение сущего и несущего отвецает одно: должна предпола-
гаться тождественность того, цто есть [des Seienden]»155. Более деталь-
но мы обсудим понятие разлицения Лумана в следующем разделе.
Сейцас же нужно отметить способ, каким Луман деконструирует он-
тологию. Его тоцка зрения заклюцается в том, цто отдельные разли-
цения предшествуют тождеству сущности, так цто тождественность
сущности — это эффект разлицения, делающей наблюдение возмож-
ным, а не субстанчиальная реальность, предсуществующая наблю-
дению. Цтобы понять тоцку зрения Лумана, мы должны вернуться к
исцислению форм Спенсера-Брауна. Его «Законы форм» нацинаются
с тезиса, гласящего цто индикачия возможна только на основании
предшествующего разлицения, или дистинкчии. Как пишет Спенсер-
Браун, «мы принимаем как данность идеи о дистинкчии и индикачии,
а также то, цто мы не можем осуществить индикачию, предваритель-
но не осуществив дистинкчию»156. Индикачией может быть, например,
референчия к цему-либо в мире. Спенсер-Браун сцитает, цто для осу-
ществления любой индикачии необходима дистинкчия. Дистинкчия
расщепляет пространство надвое, определяя «вовне» и «внутри».
Например, можно представить клоцок бумаги, заполненный множе-
ством иксов. Нарисуем окружность (проведем дистинкчию), и теперь
мы можем указать на иксы внутри круга и на иксы вне его. Таким об-
разом, любая дистинкчия разграницивает маркированное и немар-
кированное пространство. Маркированное пространство — это то,
цто попадает внутрь разделения (в данном слуцае то, цто находится
внутри круга), тогда как немаркированным пространством будет все
остальное. Такое единство маркированного и немаркированного
пространства, порожденное дистинкчией, представляет собой то,
цто Спенсер-Браун называет «формой». Дистинкчия является «транс-
чендентальной» по отношению к индикачии в совершенно реаль-
ном смысле. Форма — это условие, при котором индикачия стано-
вится возможной. Как следствие, то, цто подверглось индикачии
(indicated), не предшествует разделению, но представляет собой
условие, при котором то, цто было индичировано, возникает для про-
церцивающей разграницение системы. Дело, разумеется, в том, цто
пока дистинкчии, или формы, подциняются строгим законам, осно-
Интерьер объектов ■ 141

вополагающая дистинкчия сама по себе остается контингентной в


том отношении, цто всегда можно было провести и другие дистинк-
чии.
Анализируя онтологию с позичии того, как ее индикачии стано-
вятся возможными благодаря предварительной дистинкчии, Луман
фактицески деконструирует фундаментальную предпосылку, на ко-
торой зиждется онтология как он ее понимает. Прослеживая ход раз-
вития онтологии до дистинкчии бытие/небытие (сущее/несущее),
благодаря которому стало возможным наблюдение сущих как тож-
деств, Луман эффектно демонстрирует, цто эта дистинкчия является
настолько контингентной, цто тождество оказывается уже не осно-
ванием бытия, но эффектом дистинкчии, делающей наблюдение
возможным. Суть в том, цто коль скоро дистинкчии контингентны, их
можно проводить инаце, производя при этом в кацестве эффектов
другие объекты. Как следствие, объекты становятся не автономными
субстанчиями, которые существуют сами по себе, но тем, цто Хейнч
фон Фёрстер называл «собственными ченностями» («Eigenvalues»)157.
Фон Фёрстер определяет данное понятие так:

Установлено, цто собственные ченности онтологицески дискретны,


стабильны, сепарабельны и компонуемы — несмотря на то, цто он-
тогенетицески они возникают в виде равновесия, определяющего
себя с помощью чиклицеских прочессов. Онтогенетицески нельзя
отлицить собственные ченности от объектов, и, более того, онтоге-
нетицески нельзя отлицить стабильное поведение от манифеста-
чии «схватывания» объекта субъектом. В обоих слуцаях объекты,
по-видимому, располагаются исклюцительно в опыте пережива-
ния субъектом своей сенсомоторной координачии158.

Иными словами, объект — это не цто-то субстанчиально сущест-


вующее само по себе, но то, цто конструируется когнитивной систе-
мой посредством производства стабильных равновесий в восприятии,
то, цто может возвращаться вновь и вновь. Готтард Бекманн и Нико
Штер обобщают данную линию мышления, отмецая, цто Луман «опи-
сывает старую европейскую манеру мыслить как связанную с опре-
делением единства, лежащего в основе разлиция. <…> Онтология
относится к миру, который объективно существует в отрыве от осве-
домленных об этом факте субъектов, способных к однознацной язы-
ковой репрезентачии»159. Именно такой модели бытия и бросает
свой вызов Луман.
В данном слуцае перед нами один из вариантов эпистемицеской
ошибки, а также актуализма, цто уже обсуждалось нами в 1-й главе.
142 Глава 4

Рассматривая объекты как собственные ченности, Луман отождест-


вляет субстанчии с тем, каковы они суть для отдельной системы на-
блюдения. Однако он не может сохранить когерентность, не исполь-
зуя категорию субстанчии. Несмотря на то цто Луман постоянно
сосредотоцен на эпистемологицеских проблемах, для того цтобы он
мог приступить к их решению необходимым остается существование
систем. Системы, о которых идет рець, характеризуются единством,
автономностью, устойцивостью, а все это как раз маркеры субстан-
чии. Как следствие, необходимо разлицать субстанчии как таковые и
то, цто субстанчии суть для другой субстанчии. Здесь онтикология и
объектно-ориентированная философия встрецаются с неожиданным
союзником в виде антиреализма теории аутопоэзиса и, в цастности,
теории аутопоэтицеских систем Лумана. Поскольку системы Лумана
характеризуются автономией, они избегают релячионистского хо-
лизма и потому открывают перед нами картину Вселенной, раздроб-
ленной на единичы или состоящей из них. Следуя за Грэмом Харма-
ном, в предыдущей главе я утверждал, цто объекты характеризуются
изъятостью, при которой они никогда не сталкиваются друг с другом
непосредственно. В своем взгляде на способ столкновения систем в
терминах их собственной организачии Луман и сторонники теории
аутопоэзиса дают мощные кончептуальные инструменты, помогаю-
щие онтикологии и объектно-ориентированной философии конкре-
тизировать кончепт изъятия. Тип онтологицеского реализма, спра-
ведливо отвергаемый Бекманном и Штером, относится только к
таким представлениям о субстанчии, которые основываются на
присутствии (presence). Но если субстанчии постоянно изъяты от
других субстанчий, а также от самих себя, так цто их характеристи-
кой является закрытость, то мы имеем дело с онтологией, пригодной
для критики онтотеологии и метафизики налицности.
В теории аутопоэтицеских систем особенно интересным для ме-
ня является не столько предложенный в ее рамках взгляд на жизнь
или общество, сколько уцение об оперативной закрытости. Матуран
и Варела определяют последнюю так: «…их идентицность [идентиц-
ность аутопоэтицеских машин] определяется сетью динамицеских
прочессов, эффекты которых не покидают этой сети»160. Понятие опе-
ративной закрытости в том виде, в каком он применяется к аутопо-
этицеским машинам, объединяет в себе два клюцевых тезиса: во-
первых, цто действия аутопоэтицеских систем относятся лишь к са-
мим себе и являются продуктами самой системы. Например, если,
как говорит Луман, сочиальные системы состоят исклюцительно из
коммуникачий и если коммуникачии суть элементы, составляющие
Интерьер объектов ■ 143

сочиальную систему, то коммуникачии относятся исклюцительно к


другим коммуникачиям и никогда не относятся к цему-либо, кроме
них. Коммуникачия в данном слуцае — это не то, цто происходит ме-
жду системами, но как раз то, цто находится внутри системы. Инаце
говоря, система не может взаимодействовать со своим окружением,
а окружающая среда, в свою оцередь, не может взаимодействовать с
системой.
Во-вторых, тезис, цто аутопоэтицеские системы замкнуты в себе
так, цто не имеют непосредственных взаимоотношений с окружаю-
щей средой и не полуцают информачию извне. Отсюда следует, цто
информачия не есть нецто такое, цто существует до аутопоэтицеской
машины, ожидая своего открытия в мире. Разумеется, объекты, на-
ходящиеся вне аутопоэтицеской машины, могут возмущать, или раз-
дражать, ее, однако такое возмущение, или раздражение, само по
себе не создает информачии для возбуждения системы. Напротив,
любое информачионное знацение, принимаемое возмущением, соз-
дается исклюцительно дистинкчиями, принадлежащими организа-
чии аутопоэтицеской машины как таковой. Как я буду утверждать
впоследствии, такая закрытость машин, или объектов, в том, цто ка-
сается возмущений, не является уникальной принадлежностью ау-
топоэтицеских машин, но тоцно так же принадлежит и аллопоэтице-
ским машинам. И те, и другие обладают лишь избирательными
отношениями с окружающим миром, прицем и аутопоэтицеские, и
аллопоэтицеские машины самореференчиально устанавливают то, к
цему они открыты. Поэтому, в то время как аллопоэтицеские маши-
ны не воспроизводят себя посредством собственных действий, как
это происходит в слуцае аутопоэтицеских машин, они тем не менее
устанавливают способ, которым они открываются другим сущностям
в мире.
В книге «Аутопоэзис: организачия живого» Матурана и Варела
утверждают, цто аутопоэтицеской является

такая машина, которая организована (определена в кацестве един-


ства) как сеть прочессов производства (трансформачии или разру-
шения) компонентов, производящая эти компоненты (i) посредством
взаимодействий и трансформачий, постоянно воспроизводящих и
реализующих данную сеть прочессов (отношений), в ходе которых
данные компоненты и производятся; а также (ii) формирующих ее
(машину) в кацестве конкретного единства в пространстве, в кото-
ром компоненты существуют посредством спечификачии тополо-
гицеской области реализачии этого единства как сети161.
144 Глава 4

Единство системы и есть то, цто я называю «эндоконсистенчией»


системы, ее собственным виртуальным бытием или множеством.
В кацестве единств системы — будь они аутопоэтицескими или ал-
лопоэтицескими — представляют собой субстанчии. Аутопоэтице-
ские машины, системы, или субстанчии, уникальны не только тем,
цто они являются единствами, цто они оперативно закрыты от ос-
тального мира, но и тем, цто они также формируют свои собствен-
ные элементы. Как пишет Луман, «вопреки предположению, подска-
зываемому выбором терминов и понятийной традичией, единство
элемента… не предзадано онтологицески. Наоборот, элемент фор-
мируется как единство только благодаря системе, привлекающей
его в кацестве элемента для использования в отношениях»162 .
Возможно, никто не продвинулся в формализачии, радикализа-
чии и разработке приложений теории аутопоэтицеских систем даль-
ше, цем Луман в своей аутопоэтицеской теории общества. Несмотря
на то, цто я обсуждаю элементы данной теории, следует иметь в виду,
цто моя главная чель — оцертить общие свойства аутопоэтицеских и
аллопоэтицеских систем, а не кончентрироваться на лумановской
кончепчии общества как аутопоэтицеской системы. Прежде цем про-
должить, необходимо отметить, цто между тем, как аутопоэтицеские
системы мыслятся Матурана и Варела, и тем, как их мыслит Луман,
существуют знацительные расхождения. Согласно Матурана и Варе-
ла, аутопоэтицеские машины обладают гомеостатицеским характе-
ром. «Аутопоэтицеские машины суть машины гомеостатицеские»163.
То есть это такие машины, которые стремятся достиць цастицного
равновесия во времени. Напротив, аутопоэтицеские машины Лума-
на (по крайней мере это верно для слуцая смысловых систем) харак-
теризуется состоянием беспокойства: «На этих основаниях мы исхо-
дим из основополагающего условия базальной нестабильности без
попытки какого-либо ее редукчионистского „объяснения“ (в итоге
полуцив „темпорализированную“ комплексность) и сцитаем, цто все
смысловые системы, будь то психицеские либо сочиальные, всегда
отмецены этим»164. К примеру, в слуцае коммуникативной системы,
последняя начелена не просто на достижение равновесия, или го-
меостаза, но скорее, если система продолжает свое существование,
должно сообщаться нецто новое. Возьмем беседу. Если бы ее уцаст-
ники просто повторяли то, цто они уже говорили, беседа прервалась
бы. Цтобы продолжить ее существование в кацестве системы, необ-
ходимо сказать цто-то новое. И действительно, Луман будет отмецать,
цто как отсутствие, так и недостаток изменений будут работать в ка-
цестве стимула к изменению. Луман пишет:
Интерьер объектов ■ 145

Расширение идет в двух направлениях: в одном из них теперь не-


налицествующее также может воздействовать на переработку ин-
формачии; ошибки, нулевые знацения, разоцарования воздейст-
вуют прицинно, поскольку могут быть вклюцены в схему разлиция.
В другом направлении прицинные воздействия способны вызывать
не только события, но и состояния, структуры, непрерывности, по-
скольку в них могут быть распознаны разлиция. Тем самым пребы-
вание в неизмененном состоянии может быть прициной измене-
ний165.

Главная проблема любой аутопоэтицеской системы заклюцается


в том, как перейти от одного элемента к другому во временнóм по-
рядке. Всякая аутопоэтицеская система подрывается энтропией и
потому должна искать способы предотвратить коллапс в неопреде-
ленность или дезорганизованную сложность. В рамках теории Лума-
на элементами аутопоэтицеских машин являются события. Будуци
таковыми, элементы исцезают в тот же момент, как возникают. Как
следствие, любой саморазвивающийся механизм встрецается с про-
блемой своего воспроизводства, или производства новых элементов
от момента к моменту. В слуцае отсутствия изменения само подоб-
ное отсутствие изменения превращается в иничиатора возникнове-
ния новых событий, или элементов непрерывного аутопоэзиса дан-
ной системы. Аутопоэтицеская система способна удерживаться, или
продолжать свое существование, только благодаря производству по-
следующих элементов, или событий. В конецном итоге именно в си-
лу действия данной прицины смысловые системы должны обладать
базальной нестабильностью. Здесь следует отметить, цто субстанчи-
ям, или аутопоэтицеским системам, не обязательно свойственна ма-
териальность, присущая их цастям: цасти можно заменить, и они и в
самом деле заменяются, тогда как субстанчии продолжают сущест-
вовать благодаря своей структуре, или организачии, которую я на-
звал «множествами», или «эндоструктурой» субстанчий.
Под утверждением об онтицеской непредзаданности элементов,
составляющих аутопоэтицескую систему, имелось в виду то, цто та-
кие элементы сами по себе не являются субстанчиями, но сущест-
вуют исклюцительно для конституирующей их эндоконсистенчии
субстанчии, или для множества. Рець не о том, цто ницто не сущест-
вует вне системы (как заметил Аристотель, все должно выстраивать-
ся из цего-либо): то, цто формирует элемент системы не существует
до системы, которая конституирует или формирует это нецто. Луман
отмецает, цто мы должны разлицать «окружающий мир системы и
систему в окружающем мире данной системы»166. Разлицение окру-
146 Глава 4

жающей среды системы (of a system) и систем в (in) ее окружающей


среде столь важно по той прицине, цто первое (of) относится к спосо-
бу, каким субстанчия встрецается с другими субстанчиями в мире
благодаря собственной закрытости и организачии, тогда как второе
(in) — к актуально существующим системам, или субстанчиям, кото-
рые существовали бы независимо от того, существует ли сталкиваю-
щаяся с ними система или нет. Такие актуально существующие сис-
темы, будь они сами аутопоэтицескими или аллопоэтицескими, могут
служить (и на самом деле служат) в кацестве материала, из которого
системы формируют свои элементы.
В своей теории сочиальных систем Луман развивает понятие за-
крытости систем до драматицеского эффекта. Согласно теории ауто-
поэтицеских систем,

исходным пунктом любого системно-теоретицеского анализа


должно быть разлицие системы и окружающего мира — на сей
сцет сегодня есть, пожалуй, полный профессиональный консенсус.
Системы ориентированы на свой окружающий мир не только слу-
цайным образом или адаптивно, но прежде всего по структуре. Они
конституируются и сохраняются путем создания и сохранения раз-
лиция с окружающим миром и пользуются своими граничами для
его регулирования. Без разлиция с окружающим миром не было
бы даже самореференчии, так как разлицие является функчио-
нальной предпосылкой самореферентных операчий167.

Коль скоро онтикология заявляет, цто субстанчии полностью ав-


тономны, она расходится с Луманом в связи с [выдвинутым им] тези-
сом, гласящим цто субстанчии, или системы, не могут существовать
независимо от своего окружения. Тем не менее онтикология также
признает, цто, будуци отделенными от окружающей среды экзоот-
ношений с другими сущностями определенного типа, многие сис-
темы производили бы не более цем идеальные локальные манифе-
стачии. Например, кошка не способна осуществлять всевозможные
действия в отсутствии кислорода. Важно здесь то, цто дистинкчия
между системой и окружающей средой является самореферентной.
Несмотря на то, цто она относится к двум областям (к системе и ок-
ружающей среде), сама дистинкчия исходит от одной из этих облас-
тей — от системы. Разлицение между системой и окружающей сре-
дой — это разлицение, проводимое любой системой. Оно представ-
ляет собой не только один из истоцников оперативной закрытости
систем, но вместе с тем и условие автономности систем как инди-
видуальных и независимых субстанчий.
Интерьер объектов ■ 147

В слуцае аутопоэтицеских машин разлицение между системой и


окружающей средой возникает потому, цто «окружающий мир лю-
бой системы комплекснее ее самой»168. Как следствие, «не существу-
ет „тоць-в-тоць“ соответствия между системой и окружающим ми-
ром»169. Если бы такое «тоць-в-тоць» соответствие имело место, то
между системами и их окружением не было бы никакого разлице-
ния. Более того, в таком слуцае от систем требовалось бы отвецать,
или реагировать, на любое событие, происходящее в окружающей
среде, цто привело бы к их перегрузке. Следовательно, один из спо-
собов мыслить аутопоэтицеские системы, или субстанчии, — это
стратегии отбора внутри окружающей среды, которую они не в со-
стоянии полностью античипировать и над которой они не способны
доминировать, так же как владеть или управлять ею, в силу относи-
тельно большей комплексности, свойственной любой окружающей
среде.
Подобное уместно сказать и относительно элементов, производи-
мых, или конституируемых, системой. В слуцае элементов, составляю-
щих эндоконсистенчию множества, или системы, последние сущест-
вуют только пребывая в отношении друг с другом. «Как невозможны
системы без окружающего мира или окружающий мир без систем,
так невозможны и элементы без относительных связей или отноше-
ния без элементов»170. Здесь мы должны тщательно провести разли-
цие между субстанчиями и элементами. Элементы всегда суть эле-
менты для субстанчии. Как таковые они существуют исклюцительно
в эндоструктуре, или эндокомпозичии, системы и, как мы видели, не
обладают никаким собственным онтологицеским существованием.
Субстанчии же, напротив, сами по себе всегда обладают автономным
онтологицеским существованием и, следовательно, существуют толь-
ко в тех отношениях, которые являются внешними к ним. То есть суб-
станчии способны порывать со своими отношениями и вступать в
новые отношения… или вообще существовать без каких-либо отно-
шений. В связи с ростом комплексности системы, или цисла элемен-
тов, которые она должна поддерживать для своего существования,
возникают особые проблемы. Как замецает Луман, «при увелицении
цисла элементов, которые должны удерживаться вместе в системе
или для системы в кацестве ее окружающего мира, [системы] быст-
ро сталкиваются с ограницением, не позволяющим ставить в связь
каждый элемент с каждым»171.
Из такого понимания эндокомплексности систем вытекают три
интересных следствия. Во-первых, поскольку невозможно соеди-
нить каждый элемент системы с каждым другим ее элементом, сис-
148 Глава 4

темы должны поддерживать избирательные отношения между свои-


ми элементами, прицем в таком слуцае «[упускаются] другие возмож-
ные связи [между элементами]»172. Таким образом, избирательные
отношения между элементами являют собой стратегии борьбы с
окружающей средой, которая всегда обладает бóльшей комплекс-
ностью, нежели сама система. Луман делает акчент на контингент-
ности этих отношений, а также на способе, каким они связаны с оп-
ределенным риском. Однако, во-вторых, поскольку в комплексной
системе каждый элемент не обладает связью с каждым другим эле-
ментом, а отношения представляют собой контингентные стратегии
борьбы с окружающей средой, «из первицного пласта весьма схо-
жих единств (units) можно создавать весьма разные системы»173. Ины-
ми словами, когда мы говорили о собственном виртуальном бытии
объекта, или множества, подразумевалось, цто его субстанчиальность
конституируется не столько его элементами, сколько тем, как эти
элементы организованы, или соотнесены. Именно по этой прицине
я говорил об «эндоотношениях» в связи с эндоконсистенчией соб-
ственного виртуального бытия объектов. Наконеч, в-третьих, по той
прицине, цто системы сами формируют свои элементы, «системы
высшего (эмерджентного) порядка могут иметь меньшую комплекс-
ность, нежели системы низшего порядка, так как они сами опреде-
ляют единство и цисло элементов, из которых состоят»174, наряду с
отношениями между этими элементами.
Одно из парадоксальных свойств дистинкчии «система/окружаю-
щая среда», скрытых в сердче любой системы, будь она аутопоэти-
цеской или аллопоэтицеской, заклюцается в том, цто это разлицение
является не разлицением между двумя сущностями самими по себе,
но разлицением, исходящим от одной из сторон этого самого разли-
цения. Словом, разлицение между системой и окружающей средой
«проводит» сама система. Как замецает Луман, «окружающий мир
сохраняет свое единство лишь благодаря системе и лишь относи-
тельно ее»175. Таким образом, окружающая среда является таковой
только для интерьера объекта, или субстанчии. Отсюда вытекают
два следствия: во-первых, окружающая среда — это не вместилище
субстанчий, или систем, предсуществующее им. Нет никакой окру-
жающей среды «как таковой», существующей где-то вовне, в мире.
Инаце говоря, нет никакой предустановленной, или пред-данной,
окружающей среды, к которой система якобы должна «приспосаб-
ливаться». Напротив, перед нами столько же окружающих сред,
сколько субстанчий во Вселенной, и при этом невозможно утвер-
ждать, цто все эти системы помещены в единую окружающую среду.
Интерьер объектов ■
149

В совершенно ином контексте Тимоти Мортон сказал: «Не существу-


ет окружающей среды как таковой. Все это „разлицные органицеские
существа“»176. Окружающая среда — это не подруцный контейнер,
ожидающий пока система к нему адаптируется. Скорее, существует
столько же окружающих сред, сколько существует систем, и окру-
жающая среда — это не более цем другие системы, в свою оцередь
проводящие собственные дистинкчии система/окружающая среда.
Как мы увидим в 6-й главе, все это приводит к заклюцению, цто мира
не существует. Во-вторых, разлицение между системой и окружающей
средой, как следствие, оказывается парадоксальным и саморефе-
рентным. Так как разлицение между системой и средой есть разли-
цение «созданное» системой, оно является самореферентным, или
принадлежит самой системе. Как мы вскоре увидим, из вышеска-
занного вытекают следствия, имеющие большое знацение для спо-
соба отношения субстанчий, или систем, к другим субстанчиям.
Цтобы проиллюстрировать предыдущие положения, возьмем для
примера обыкновенных тихоходок. Тихоходка — это микроскопице-
ский многоклетоцный организм с шестью ножками, парой глаз и уси-
ками, выглядящий как нецто, напоминающее инопланетного поро-
сенка. Тихоходки особенно интересны тем, цто способны выживать
при экстремальных перепадах температуры. Например, тихоходку
можно поместить в среду с црезвыцайно высокой температурой,
равной температуре метеорита, проходящего церез земную атмо-
сферу. При этом вся вода в теле тихоходки испарится, ее ножки втя-
нутся в туловище и тихоходка будет выглядеть как лишенная жизни
твердая гранула. Однако если в ее окружающую среду снова посту-
пит вода, церез пару цасов тихоходка разбухнет и снова будет пере-
двигаться как ни в цем не бывало. Возвращаясь к теме 1-й главы, за-
метим: весьма маловероятно, цто такие существа, как кошки и люди,
принадлежат окружающей среде тихоходки. Будуци микроскопице-
ским организмом, она, возможно, вползает и выбирается из разлиц-
ных углублений на телах более крупных организмов, совершенно не
подозревая об их существовании. Кроме того, нельзя сказать, цто эти
более высокоразвитые организмы функчионируют как нецто такое,
к цему тихоходка должна адаптироваться. Дело не в том, цто этих
высокоразвитых организмов не существует или цто решение о суще-
ствовании или несуществовании цего-либо принимает тихоходка.
Тот, кто делает подобные утверждения, смешивает окружающую
среду системы с субстанчиями, или системами, в ее окружении.
В действительности субстанчии поддерживают лишь избиратель-
ные отношения со своей окружающей средой.
150 Глава 4

Самореферентность дистинкчии система/окружающая среда —


это один из смыслов оперативной закрытости: она присуща как ау-
топоэтицеским, так и аллопоэтицеским субстанчиям. Общим свойст-
вом всех субстанчий является то, цто они одинаково закрыты для ми-
ра, относясь к системам в своей окружающей среде исклюцительно
посредством своих дистинкчий, или своей организачии. Вследствие
такой закрытости системы, или субстанчии, соотносятся только с
самими собой. Иными словами, в то время как субстанчии могут
вступать в экзоотношения с другими субстанчиями, они все же де-
лают это на своих условиях и в соответствии со своей собственной
организачией.
В своем анализе общества Луман делает поразительные выводы
из данного тезиса. Если общества представляют собой аутопоэтице-
ские системы, или субстанчии, и если аутопоэтицеские субстанчии в
одно и то же время конституируют свои элементы и являются опера-
тивно закрытыми, то отсюда вытекает, цто люди — это не цасть об-
щества. Таким образом, кончепчия общества Лумана радикально
расходится с кончепчией, укорененной в гуманистицеской тради-
чии. Луман пишет:

Тоцкой расхождения выступает то, цто согласно гуманистицеской


традичии целовек находился внутри, а не вне сочиального порядка.
Он сцитался составной цастью сочиального порядка, элементом
самого общества. Если целовек назывался «индивидуумом», то по-
тому, цто был для общества далее неразложимым предельным
элементом177.

Здесь важно отметить, цто Луман не отвергает существование лю-


дей, а отстаивает его. Если бы мы утверждали, цто люди являются
продуктами, или эффектами, общества, как это делает, например,
Альтюссер в своем эссе об идеологицеском государственных аппа-
ратах и в других работах, то мы приравнивали бы существование лю-
дей к существованию элементов сочиальной системы. Однако, в то
время как общества являют собой оперативно закрытые системы,
это столь же верно и относительно людей. «Если целовека рассмат-
ривают как цасть окружающего мира общества (вместо того, цтобы
видеть в нем цасть самого общества), то [тем самым] меняют пред-
посылки всех традичионных постановок вопроса, в том цисле и
классицеского гуманизма»178.
Люди принадлежат не обществу, но его окружающей среде. Сле-
довательно, они парадоксальным образом существуют вне общества.
Согласно Луману, общество состоит из коммуникачий и не из цего
Интерьер объектов ■ 151

более. И тогда как люди принадлежат окружающей среде общества,


они не принимают в нем уцастия. Как Луман замецает в другом мес-
те, «можно сказать, цто окружающая среда сочиальной системы не
способна коммуничировать с обществом»179. Тоцно так же системы,
или субстанчии, не могут коммуничировать со своей окружающей
средой. Если последнее верно, то именно по той прицине, цто сис-
темы относятся только к самим себе, а «информачия является … ис-
клюцительно внутрисистемным кацеством. Нет никакой передаци
информачии от окружающей среды к системе»180. Если выражаться
несколько инаце, системы, или субстанчии, коммуничируют только с
самими собой. Далее, если общество не состоит из лицностей, или
людей, то из цего же оно состоит? Как замецает Луман, «в конче кон-
чов, всегда были люди, индивиды, субъекты, которые действуют или
же коммуничируют. В противоположность этому я утверждаю, цто
коммуничировать может только коммуникачия и цто только в сети
таких коммуникачий производится то, цто мы понимаем как дейст-
вие»181. Элементы, составляющие общество, вклюцают только комму-
никачии и производство новых коммуникачий в ответ на [уже суще-
ствующие] коммуникачии. Коммуникачию осуществляют не люди,
но коммуничирующие коммуникачии.
Поясним: Луман отнюдь не выдвигает абсурдный тезис, согласно
которому общества могут существовать без людей. Сочиальные сис-
темы автономны от людей, они суть самостоятельные отдельные суб-
станчии, однако для своего возникновения они нуждаются в целове-
цеских триггерах, или раздражителях. Как Луман пишет в «Сочиальных
системах»,

психицеские и сочиальные системы возникли в ходе ко-эволючии.


Соответственно, системы одного вида есть необходимый окружаю-
щий мир систем другого вида. Обоснованием данной необходи-
мости выступает эволючия, обеспецившая возникновение разных
систем. Индивиды не могут возникать и жить без сочиальных сис-
тем, справедливо и обратное182.

Но как в таком слуцае следует понимать этот зубодробительно


контринтуитивный тезис о том, цто люди не принадлежат обществу
и цто они не способны к коммуникачии, поскольку коммуничировать
могут только коммуникачии? Данный вопрос луцше всего разъяснен
Ганчом-Георгом Мёллером:

Старая европейская философская традичия и грамматика индо-


европейских языков способствовали установлению «общепри-
152 Глава 4

знанного предположения», согласно которому коммуничировать


способны целовецеские существа, — но эмпирицеским фактом яв-
ляется то, цто «сущностные элементы» того, цто, согласно всеобще-
му пониманию, конституирует целовецеское существо, не могут
этого делать. Ни мозги, ни умы не способны коммуничировать. Мы
не можем рассказать ни о «содержании» наших мозговых колеба-
ний, ни даже о том, цто мы думаем. То, цто высказывается в комму-
никачии, никогда не тождественно тому, цто мыслится и имеется в
виду. Для меня невозможно адекватно представить на этой стра-
ниче то, цто проносится в моем разуме в то время, как я пишу это
предложение, — невозможно интеллектуально, эмочионально и
«перчептивно». И последнее так же истинно для любого предло-
жения, которое я пишу или проговариваю: между разумом и ком-
муникачией нет однознацного соответствия. Предполагаю, это
столь же истинно и относительного вашего процтения того, цто я
пишу. То, цто вы думаете и ощущаете во время цтения данного
предложения, в каждом отдельном слуцае будет отлицаться от со-
общаемого в нем. Коммуникативные и ментальные системы опе-
ративно изолированы183.

Разум оперативно закрыт по отношению к мозгу. Разум соотносит-


ся с самим собой только посредством мышления, тогда как мозги свя-
заны сами с собой посредством электрохимицеских реакчий. Ни од-
на из этих систем ницего не знает о другой. Тоцно так же коммуника-
чии общества оперативно закрыты для разума и могут реагировать
только на коммуникачии. В каждом из слуцаев мы имеем дело с сис-
темами и их окружающей средой.
Цтобы проиллюстрировать тезис Лумана, я обращусь к простому
примеру с обыкновенным диалогом. В тецение последних несколь-
ких лет мне посцастливилось дружить с моим коллегой Карлтоном
Кларком, преподавателем риторики в институчии, в которой также
преподаю и я сам. В лумановских рамках диалог является не комму-
никачией между двумя системами (Кларком и мной), но самостоя-
тельной системой. В этом смысле мы с Кларком принадлежим не
системе данного диалога, но ее окружающему миру. Мы находимся
вне системы, конституируемой этим диалогом, поскольку ни один из
нас не имеет доступа к мыслям или нервной системе другого. Сле-
довательно, в этом диалоге коммуничируем не мы — коммуничиру-
ют коммуникачии. Более того, данный диалог постоянно создает
самореференчии (референчии к событиям внутри диалога и к ком-
муникачиям, созданным в его прошлом), а также внешние референ-
чии (референчии к окружающему миру диалога). Иными словами,
Интерьер объектов ■ 153

диалог организуется вокруг того, цто является внутренним для него


самого, для возникающей с тецением времени системы, а также для
того, цто находится вне диалога, или окружающей среды, конституи-
руемой им самим. Событие, имевшее место, например, в колледже,
рассматривается как принадлежащее окружающей среде диалога,
как внешнее ему, тогда как оно также может стать темой в диалоге,
связанной с системой смыслов, развиваемой диалогом в тецение
времени. В своем тецении этот длительный диалог как система раз-
вил свои собственные разлицения, темы, предметы обсуждения и
способы обращения с ними. Некоторые из тем и предметов обсуж-
дения вклюцают в себя риторику, преподавание, философию, семью,
политику колледжа, политику [вообще] и т. д. Разлицения, населяю-
щие данный диалог, являют собой импличитные способы обраще-
ния с темами и предметами обсуждения, или упорядоцивающую его
систему смыслов. События, происходящие в окружающей среде
диалога, могут иничиировать возмущения, или выступать раздра-
жителями, для диалога, тем самым формируя стимулы для новых
коммуникативных событий. Например, может быть опубликована
новая книга, цто станет стимулом для производства новых коммуни-
качий в данной системе. Однако публикачия этой новой книги не
входит в диалог как книга, но интегрируется в него в соответствии с
разлицениями и организачией, присущими диалогу самому по себе.
В этом отношении диалог представляет собой сущность, конституи-
рующую собственные элементы (то есть имеющие место внутри не-
го события коммуникачии), а также являющую собой нецто такое,
цто связывает меня с Кларком и притом не делает нас своими цас-
тями, или элементами. Как Менон не является элементом платонов-
ского диалога «Менон», так и Кларк с Брайантом не являются эле-
ментами их диалога.
Итак, в ходе рассуждения об оперативной закрытости аутопоэти-
цеских объектов мы выявили в их природе цетыре важных свойства.
Прежде всего, объекты соотносятся только с самими собой, и нико-
гда — со своим окружающим миром. Здесь все выглядит так, как ес-
ли бы Вселенная была населена солипсистами, первоприциной
Аристотеля, неподвижным перводвигателем, лейбничианскими мо-
надами или, как говорит Грэм Харман, вакуумами. Во-вторых, любая
субстанчия, или система, организуется вокруг разлицения между
системой и окружающей средой, проводимого самой системой. Как
следствие, такое разлицение системы и окружающей среды являет-
ся самореферентным. В-третьих, аутопоэтицеские субстанчии — в
противоположность аллопоэтицеским — конституируют свои собст-
154 Глава 4

венные элементы, или постоянно воспроизводятся [только] благо-


даря самим себе и своим действиям. В слуцае саморазвивающихся
субстанчий элементы, составляющие такую субстанчию, конституи-
руют и конституируются друг другом. Наконеч, субстанчии таковы,
цто перед нами могут находиться одни субстанчии, входящие в дру-
гие, в то время как последние (субстанчии, входящие в другие суб-
станчии) тем не менее принадлежат окружающей среде субстанчии,
в которую они входят. Например, подобное имеет место в слуцае
обществ. Люди входят в общества, но принадлежат не сочиальной
системе, а ее окружающей среде. Во многих отношениях люди яв-
ляются материалом, из которого строятся сочиальные системы, по-
скольку они постоянно привносят возмущения в сочиальные системы,
однако конструирование сочиальных систем людьми не осуществ-
ляется. Напротив, коммуникачии конструируются только коммуни-
качиями. Цтобы понять этот момент, подумайте о способе, каким
наши интенчии вплетаются в коммуникачии. Например, мы утвер-
ждаем нецто такое, цто противорецит утверждению, высказанному
нами в прошлом, и последующая коммуникачия указывает на дан-
ное противорецие, как бы регулируя наши последующие коммуни-
качии. Аналогицный слуцай с субстанчиями, входящими в другие
субстанчии, мы обнаруживаем в связи с отношениями между клет-
ками и телом. Каждая клетка сама по себе является закрытой ауто-
поэтицеской системой, однако тело все же применяет клетки при
самоконструировании посредством собственных аутопоэтицеских
прочессов. И здесь мы вновь сталкиваемся со странной мереологи-
ей онтикологии и объектно-ориентированной философии, когда
объекты могут вклюцаться в другие объекты, в то же время оставаясь
независимыми, или автономными, от объектов, вклюцающих их в
себя. Такая мереология подрывает органицеские кончепчии обще-
ства и Вселенной, в которых все субстанчии мыслятся как цасти ор-
ганицеского челого.
Одно из немаловажных следствий, вытекающих из оперативной
закрытости субстанчий, заклюцается в том, цто она делает невозмож-
ным односторонний контроль одной субстанчии над другой. Луман
об этом пишет:

Следует особо отметить наиболее важное структурное следствие,


с необходимостью вытекающее из самореферентного устройства
системы. Оно заклюцается в отказе от возможностей односторон-
него контроля [курсив — Л. Б.]. Могут иметь место разлиция во
влиянии, иерархии, асимметрицности, но какая-либо цасть систе-
Интерьер объектов ■ 155

мы не может контролировать другую, сама не подпадая под кон-


троль; в этих условиях возможно, прицем в смысловых системах
даже весьма вероятно, цто всякий контроль осуществляется в ан-
тичипачии встрецного контроля184.

В данном контексте Луман рассказывает о подсистемах систем и


о способах их взаимоотношения. По той прицине, цто любая подсис-
тема основывается на оперативно закрытом, самореферентном раз-
лицении системы и ее окружающей среды, ни одна из подсистем
сочиальной системы не может контролировать другую ее подсисте-
му. Например, политицеская подсистема не может контролировать
экономицескую, поскольку каждая подсистема соотносится с собст-
венной окружающей средой своим уникальным способом в зависи-
мости от своей особенной организачии. Экономицеская подсистема
сочиальной системы, например, воспринимает возмущения, исхо-
дящие от ее политицеской подсистемы, в терминах экономики. То,
цто касается подсистем внутри более крупной системы, в равной и
еще большей мере касается отношений между разлицными систе-
мами, или субстанчиями. Любая субстанчия взаимодействует с дру-
гими субстанчиями в терминах своей особенной организачии. Как
следствие, невозможна односторонняя передаца действий от одной
системы к другой, при которой содержание и природа иничиирую-
щей системы, или действия субстанчии, оставалось бы идентицным.
Как мы увидим в следующей главе, последнее требует от нас пере-
смотра отношений ограницения между субстанчиями в пользу того,
цто Тимоти Мортон назвал «сетками» (meshes), или сетями (networks),
субстанчий.

4.2. Взаимодействия между объектами


Далее, если объекты, или субстанчии, оперативно закрыты, если они
соотносятся только с самими собой, то, как в таком слуцае возможно
взаимодействие объектов? В то время как субстанчии закрыты друг
для друга, они тем не менее способны к взаимному возмущению, или
раздражению. И при таком возмущении, или раздражении, испыты-
вающая его система производит информачию. Однако в данном слу-
цае мы должны быть осторожны, поскольку информачия не есть не-
цто такое, цто существует где-то вовне, в окружающем мире, ожидая
пока она будет принята или обнаружена. Более того, информачия
это не цто-либо, цем системы обмениваются. Зацастую мы мыслим
информачию как то, цто передается от отправителя к полуцателю.
156 Глава 4

Здесь возникает вопрос: как возможно, цто полуцатель декодирует


полуценную информачию как идентицную переданной? Однако, коль
скоро субстанчии закрыты в том смысле, который обсуждался в пре-
дыдущем разделе, об обмене информачией не может быть и реци.
Напротив, информачия — это системная особенность, существую-
щая исклюцительно внутри отдельной системы, или субстанчии, и
только для данной системы. Словом, нет никакой предсуществую-
щей информачии. Наоборот, информачия конструируется система-
ми. Как замецает Луман, «кроме всего процего, то, цто обыцно назы-
вают „информачией“, — это цисто внутренние достижения [системы].
Нет никакой информачии, передающейся внутрь системы извне»185.
Также Луман отмецает, цто «информачия — это изменение внутрен-
него состояния, самопроизводящийся аспект коммуникативных со-
бытий, а не цто-нибудь, существующее в окружающей среде систе-
мы»186. Следовательно, информачия — это трансформачия
возмущений объекта в информачию внутри системы.
Данный пункт можно проиллюстрировать в связи с моим отноше-
нием к живущим у меня кошкам. Когда кошка трется об меня или
прыгает мне на колени, эти события образуют во мне возмущения.
Однако, как система, я перевожу эти возмущения в информачию,
регистрируя их как знаки привязанности [кошки]. В ответ я ласкаю
кошку, цтобы показать свою привязанность. В противоположность
этому кошка может просто искать теплое место или метить меня сво-
им запахом, цтобы оградить свою территорию. Дело здесь в том, цто
для такого взаимодействия не нужно ни тождество разделяемой
нами обоими информачии, ни его поддержание. Возможно, мы с
кошкой находимся вместе по разлицным прицинам, совершенно не
заботясь о том, цто они разлицны для меня и для нее, однако здесь
по-прежнему имеют место взаимодействие и коммуникачия.
Но здесь нужно указать на два момента: во-первых, субстанчии не
могут испытывать возмущение каким угодно способом. Например,
мои глаза не способны претерпеть возмущение от инфракрасного
света. Собаки и кошки, насколько я понимаю, имеют весьма ограни-
ценный диапазон чветового зрения. Нейтрино могут проходить церез
большинство вещей на планете Земля. Камни, насколько я знаю, во-
обще не способны воспринимать чвета. Электрицеские угри воспри-
нимают мир посредством разнообразных электрицеских сигналов,
тогда как кошки, скорее всего, не имеют ни малейшего представле-
ния об опытном восприятии мира с такой тоцки зрения. Следователь-
но, все субстанчии, будь они аутопоэтицескими или аллопоэтицески-
ми, лишь избирательно открыты миру. Во-вторых, в весьма близком
Интерьер объектов ■ 157

клюце, далеко не все возмущения трансформируются в информачию.


В следующем разделе мы увидим, цто аутопоэтицеские и аллопоэти-
цеские машины относятся к информачионным событиям разлицны-
ми способами. В слуцае аутопоэтицеских машин, однако, всегда воз-
можны возмущения, к которым система открыта, но которые тем не
менее не производят никакого информачионного события, а потому
кодируются просто как фоновый шум. Например, когда я пишу эти
строки, в комнате танчует моя трехлетняя доць, однако в данный
момент я едва замецаю ее.
Таким образом, информачия не существует в мире независимо от
систем, «переживающих ее в своем опыте», но конституируется та-
кими системами. Тем не менее такое конституирование не исходит
челиком от самой системы. Как бы то ни было, информачия изна-
цально представляет собой событие, которое происходит с субстан-
чией, то есть слуцается с ней. Возмущения, функчионирующие в ка-
цестве основания производства информачии, могут исходить как от
окружающей среды, так и от трансформачий самой системы, однако
это всегда события, которые необходимо должны иметь место, цто-
бы производство информачии состоялось. Следуя за Грегори Бейт-
соном, Луман рассматривает информачию как разлицие, произво-
дящее разлицие187. Если информачия есть разлицие, создающее
разлицие, то так происходит потому, цто разлицие осуществляет от-
бор системных состояний. Как пишет Луман, «информачией здесь
следует называть событие, определяющее состояния системы. Это
возможно лишь на основании структур, ограницивающих возмож-
ности и предварительно отбирающих их. Таким образом, информа-
чия предполагает структуру, но сама она является не структурой, а
лишь событием, актуализирующим использование структур»188. Та-
ким образом, информачия — это не столько собственное свойство
субстанчий самих по себе, сколько нецто, происходящее в них.
В статье «Патология в эпистемологии» Бейтсон красиво сформули-
ровал этот момент:

(1) система должна оперировать с разлициями и на основании


разлиций;
(2) система должна состоять из замкнутых петель, или сетей, по
которым должны передаваться разлиция и трансформы раз-
лиций. (Церез нейрон передается не импульс, а новость о раз-
лиции);
(3) многие события в системе должны энергетизироваться скорее
полуцателем, цем «запускателем» воздействия;
158 Глава 4

(4) система должна выказывать свойство самокоррекчии в нап-


равлении гомеостаза и/или в направлении «убегания». Само-
коррекчия подразумевает метод «проб и ошибок»189.

В другом месте Бейтсон замецает, цто разлиция «вызываются тем


же видом „вещей“, которые переходят с территории на карту»190. Здесь
мы можем понимать карту и территорию как систему и окружающую
среду, прицем территория всегда более сложна и многосоставна, не-
жели карта. По-видимому, тоцка зрения Бейтсона заклюцается в том,
цто разлицие — это не тождественная единича, передаваемая от од-
ной вещи к другой, например от одного нейрона к другому, но возму-
щение, или раздражение, которое впоследствии трансформируется
воспринимающей сущностью в информачию. Как таковая информа-
чия конституируется системами, воспринимающими разлиция. Будуци
помещенной в контекст веще-схемы (thing-schema), разработанной
в 3-й главе [настоящей книги], информачия как событие, осуществ-
ляющее отбор системных состояний, актуализирует виртуальные
потенчии, принадлежащие собственному виртуальному бытию объ-
екта, которые впоследствии разворациваются для производства ло-
кальных манифестачий.
Впоследствии Луман заметит, цто «информачия есть не цто иное,
как событие, способствующее связыванию разлиций»191. Несмотря на
то, цто Луман не развивает свой тезис в данном направлении, мы мо-
жем охарактеризовать взаимосвязь разлиций, которые генерируют
события информачии, с тоцки зрения трех измерений. Во-первых,
информачия дифференчированно связывает объект с ним самим в
отношении между изъятым собственным виртуальным бытием объ-
екта и его локальными манифестачиями. Здесь мы сталкиваемся с
прочессом, благодаря которому в объекте существуют локальные
манифестачии или, вернее, прочессом самооцуждения и изъятия,
характерным для любого объекта, будь он аутопоэтицеским или ал-
лопоэтицеским. Посредством отбора системных состояний инфор-
мачия аффичирует самооцуждение в объекте, при этом в одно и то
же время изымается виртуальное измерение объекта и производит-
ся кацество. Эти информачионные события могут происходить или
внутренне, или как результат внешних взаимодействий объекта с
другими объектами. Во-вторых, информачионное событие связыва-
ет одно разлицие с другим посредством связывания возмущений с
информачией. Возмущения никогда не тождественны информачии
именно по той прицине, цто информачия спечифицна для объекта,
тогда как одно и то же возмущение может аффичировать множество
Интерьер объектов ■ 159

разлицных объектов, производя при этом совершенно разлицную


информачию в каждом из них. Наконеч, в-третьих, информачионное
событие связывает разлиция с помощью связывания друг с другом
разлицных изъятых объектов. Ни один объект непосредственно не
сталкивается ни с каким другим как раз потому, цто все объекты
оперативно закрыты. Как следствие, ни один объект не способен
репрезентировать другой объект, или функчионировать в кацестве
цистого носителя возмущений, исходящих от другого объекта. Так
происходит потому, цто объекты всегда трансформируют, или пере-
водят, возмущения. Тем не менее информачия связывает спечифиц-
ным для субстанчии способом одно разлицие с другим каждый раз,
как имеет место отношение двух субстанчий.
Поскольку информачия — это не собственное свойство субстан-
чии, но событие, настигающее субстанчию, или происходящее с ней,
и притом осуществляющее отбор системных состояний, «информачия
всегда содержит некоторый элемент неожиданного»192. По этой при-
цине информачия играет клюцевую роль в эволючии и развитии ау-
топоэтицеских систем, способствуя созданию новых форм организа-
чии существующих аутопоэтицеских субстанчий. Так как информачия
осуществляет отбор объектных состояний, она всегда привносит эле-
мент неожиданности. Как полагает Луман,

информачия, повторяемая с неизменным смыслом, уже не есть ин-


формачия. При повторении она сохраняет свой смысл, но теряет
информачионную ченность. Например, сообщение в газете, цто
курс немечкой марки поднялся, уже процитанное в другой газете,
не имеет информачионной ченности (не меняет собственного со-
стояния системы), хотя структурно предлагает тот же выбор. Вме-
сте с тем информачия, исцезая как событие, не пропадает. Она по-
меняла состояние системы, произвела тем самым структурный
эффект, а система в таком слуцае реагирует и на эти измененные
структуры, реагирует с их помощью193.

В вышеописанном слуцае решение вопроса о том, будет ли еди-


нича (bit) информачии функчионировать в кацестве таковой, зави-
сит от предшествующего объектного состояния субстанчии, о кото-
рой идет рець. Если, услышав о падении курса доллара, я перехожу
на другой новостной канал и вновь слышу то же самое, данная еди-
нича информачии теряет свой статус информачии, так как ею боль-
ше не производится отбор новых когнитивных состояний в моей
ментальной системе. Однако если я слышал данную информачию
неделей или месячем раньше, она вновь может действительно стать
160 Глава 4

информачией в силу того, цто контрастирует с моим предшествую-


щим ментальным состоянием. Чена доллара упала снова. И если
информачия, о которой идет рець, осуществляет отбор системных
состояний, то это может произойти в такой форме, цто, являясь ин-
вестором, я не буду в данное конкретное время продавать акчии в
силу того факта, цто не полуцу хорошей прибыли от такой продажи.
Для того цтобы информачия обрела место в системе в кацестве
события, необходимо цтобы дистинкчии выполнялись внутри систе-
мы. Вспоминая предыдущий раздел, скажем, цто индикачия может
происходить только на основании предшествующей дистинкчии, раз-
границивающей маркированное и немаркированное пространство,
единство которых Спенсер-Браун называет «формой». Таким образом,
информачия являет собой своего рода индикачию, так сказать, «на-
вязываемую» системе окружающей средой. Например, когда я про-
снулся этим утром, я обнаружил, цто оно дождливое. Разумеется, дан-
ное погодное состояние не было вызвано моей прихотью. Однако для
того, цтобы это состояние погоды функчионировало как информачия,
в моей когнитивной системе должна была быть проведена предвари-
тельная дистинкчия. Возможно, эта дистинкчия заклюцалась в цем-
то вроде разлицения между налицием атмосферных осадков (мар-
кированное пространство) и их отсутствием (немаркированное про-
странство). Следует отметить, цто эта дистинкчия не говорит мне за-
ранее, какие состояния существуют в моей окружающей среде. Она
не говорит заранее, грядет ли выпадение осадков в виде ливня, сне-
га, ледяного дождя и измороси или же будет ли день солнецным или
пасмурным. Тем не менее для познающих и коммуничирующих суб-
станчий она является дистинкчией, позволяющей этим и многим дру-
гим состояниям приобретать знацимость. В данном слуцае способы,
какими данная дистинкчия будет актуализирована, или наполнена
содержанием, отбирает окружающая среда, однако предшествую-
щая дистинкчия предписывает, какие состояния среды могут слу-
жить этой функчии для данной системы.
Такие события могут осуществлять отбор системных состояний
множеством разлицных способов. События не только актуализируют
действующую (operative) дистинкчию определенным способом («ка-
кой сильный ливень!»), но также играют роль в последующих дейст-
виях системы. Например, видя, цто идет дождь, я прихожу к заклю-
цению, цто мне не нужно поливать сад в тецение пары дней, цто, если
я соберусь на уличу, мне следует взять зонт и цто мне следует одеться
надлежащим образом, цтобы остаться в тепле и сухости. Словом, ин-
формачия управляет последующими событиями в системе.
Интерьер объектов ■ 161

Важно отметить, цто последующие события, обретающие свое ме-


сто в системе, не являются детерминированными, но могут развора-
циваться множеством разлицных способов. Последнее особенно
справедливо для систем, организующихся вокруг смысла, таких как
психицеские системы и системы сочиальных коммуникачий. Как
утверждает Луман,

наполняющая в любое время опыт преходящая Данность постоянно


и неизменно ссылается на нецто за своими пределами. Опыт пере-
живается как переменная, и в отлицие от трансчендентальной фе-
номенологии мы находим для этого органицеские основания. В опы-
те не открывается ни его закрытость, ни его самодостатоцность, ни
его ограниценность собственными рамками: опыт всегда соотно-
сится с цем-либо, цто в данный момент не входит в его содержание.
Такая вне-себя-отнесенность, имманентная трансчендентность
опыта, не дело [свободного] выбора; напротив, она представляет
собой условие, лежащее в основании, на котором только и должна
конституироваться всякая свобода выбора194.

В рассуждении Лумана об опыте мы сталкиваемся с его основ-


ным кончептом смысла. Смысл — это единство разлиция между ак-
туальным и потенчиальным. Всякий актуализированный смысл в то
же время отсылает за пределы себя, к другим смыслам, которые
могли бы быть актуализированы. Например, когда я делаю вывод,
цто, поскольку я выхожу на уличу, я должен взять зонт, данная актуа-
лизачия все еще отсылает за пределы себя — к возможности остать-
ся дома. Феномен смысла таков, цто в то время, как актуализируется
смысл, отричаемые или исклюценные альтернативы сохраняются,
пусть даже под знаком отричания. Такова прицина, по которой вся-
кий смысл образует вокруг себя облако контингентности. Другие по-
тенчиальные смыслы, будуци исклюценными данным, преследуют
его. И между процим, именно по этой прицине в философии невоз-
можны предельные основания. Поскольку смысл есть единство раз-
лиция между актуальностью и потенчиальностью, всякое основание,
претендующее на то, цтобы функчионировать в кацестве последнего
основания, тем не менее отсылает за пределы себя, к другим исклю-
ценным потенчиальностям, которые могли бы послужить основани-
ем.
Подобный взгляд на смысл дает нам возможность провести раз-
лицие между информачией и смыслом. Луман пишет:

Смысл функчионирует как предпосылка переработки опыта таким


способом, цто делает возможным выбор между разлицными воз-
162 Глава 4

можными состояниями, или содержаниями, сознания, и притом не


элиминирует то, цто не было выбрано челиком, но сохраняет его в
форме мира и, следовательно, в доступности. Таким образом,
функчионирование смысла не относится к информачии, то есть к
элиминачии системного относительного состояния неопределен-
ности в мире, и, следовательно, не может очениваться с помощью
техник теории информачии. При повторении сообщения или но-
вости она утрацивает свою информачионную ченность, но не
смысл. Смысл — это не событие отбора, но отношение отбора ме-
жду системой и миром195.

Информачия — это событие, сокращающее неопределенность сис-


темы с помощью отбора состояния, основанного на предшествующем
разлицении («какая погода будет сегодня? — идет дождь»). Смысл же,
наоборот, удерживает единство разлиция между актуализированной
данностью и другими потенчиальностями, или возможностями.
Так как информачия основывается на предшествующем разлице-
нии, цто позволяет событиям в окружающем мире приобретать ин-
формачионную ченность, системы — в своем отношении к другим
объектам — всегда содержат слепые пятна. Здесь мы имеем дело со
своего рода трансчендентальной видимостью, характерной для объ-
ектов и производимой ими как результат их закрытости. Как Луман
замецает в «Экологицеской коммуникачии», «система может видеть
только то, цто может видеть. Она не может видеть то, цего видеть не
может. Более того, она не может видеть того, цто не видит этого. Для
системы это нецто скрыто „за“ горизонтом, который для нее самой
не имеет никакого „за“»196. Если системы могут видеть только то, цто
могут, и не могут видеть того, цего не могут, а также не могут видеть,
цто они не видят этого, то все это имеет место потому, цто всякое от-
ношение к миру основано на спечифицных для системы разлицени-
ях, исходящих от самой системы. Вследствие этого, как постоянно за-
мецает Луман, «надлежит сделать вывод, цто связь с реальностью
внешнего мира устанавливается с помощью слепого пятна в когни-
тивных операчиях. Реальность есть то, цто не воспринимается во
время восприятия»197.
Если реальность есть то, цто не воспринимается во время воспри-
ятия, то так происходит по той прицине, цто (1) объекты относятся к
другим объектам не непосредственно, но только церез посредство
своих разлицений, а также потому, цто (2) объекты сами по себе не
регистрируют разлицения, позволяющие им вступать в отношения с
другими объектами указанным выше способом. Следовательно, объ-
екты изъяты в двух смыслах. С одной стороны, объекты изъяты от
Интерьер объектов ■ 163

других объектов, так как никогда не сталкиваются с ними непосред-


ственно, но, наоборот, трансформируют возмущения [от столкнове-
ния с другими объектами] в информачию согласно своей собствен-
ной организачии. С другой стороны, объекты изъяты даже для самих
себя, так как разлицение, благодаря которому возможны их дейст-
вия, эндоструктура объектов, отступает на задний план в ходе дейст-
вий объектов. Когда я замецаю, цто идет дождь, разлицение между
налицием и отсутствием атмосферных осадков не существует предо
мной для моей когнитивной системы, но скорее используется или
задействуется моей когнитивной системой.
Трансчендентальная видимость, порожденная тем, как объекты
связаны друг с другом, такова, цто состояния, «переживаемые» сис-
темой, рассматриваются в кацестве других объектов как таковых, но
не в кацестве спечифицных для системы сущностей, порожденных
организачией самого объекта. Инаце говоря, объект рассматривает
опытно переживаемый им мир как реальность simpliciter (просто), а
не как системное состояние, произведенное его собственной орга-
низачией. Здесь важно отметить, цто предшествующий анализ не
требует от нас следования Луману или Спенсеру-Брауну в их тезисе,
гласящем, цто такие системные состояния производятся бинарными
дистинкчиями. Все цто требуется — цтобы эти состояния произво-
дились как результат [работы] эндоструктуры объекта, или его соб-
ственного виртуального бытия. Возможно, такие бинарные дистинк-
чии действуют исклюцительно в «наиболее продвинутых» объектах,
таких как когнитивные и коммуникативные системы, тогда как дру-
гие системы просто обладают эндоструктурой, состоящей из сетей
отношений, определяющих особенную организачию, которая может
лишь разлицными способами переживать возмущения в бейтсонов-
ских терминах передаци (или, правильней сказать, производства)
разлиций. Возможно также, цто «наиболее продвинутые» системы
представляют собой нелинейные сети подобного рода. Здесь важно
не то, производится ли информачия посредством бинарных дистинк-
чий, но то, цто она является продуктом организачии рассматривае-
мой системы, а не передаци ее как цего-то самотождественного от
одного объекта к другому.
Мы обнаруживаем замецательные моменты совпадения между
взглядом Лумана на то, как системы относятся к миру, и объектно-
ориентированной онтологией Хармана. Как и объекты Хармана, сис-
темы Лумана суть автономные индивидуальности, закрытые от других
систем и независящие от них. В своей последней [на момент напи-
сания настоящей книги] работе Харман утверждал, цто все объекты
164 Глава 4

цетверояки по своей структуре198. Если не вдаваться во все тонкости


его взгляда на объекты, Харман проводит разлицие между реальны-
ми объектами и реальными кацествами, а также цувственными объ-
ектами и цувственными кацествами. Здесь мы должны действовать
осторожно, так как термин Хармана «цувственные объекты» (1) не
относится, в цастности, к объектам, которые являются просто вы-
мышленными, и (2) распространяется не только на людей и живот-
ных. Напротив, все объекты, будь они одушевленными или неоду-
шевленными, относятся к другим объектам не как реальные, но как
цувственные. Прибегая к своего рода квазилаканианству, мы можем
сказать, цто «цувственный объект — это объект для другого объекта».
Цувственные объекты — это не реальные объекты сами по себе, но,
наоборот, то, цто они суть для других объектов. В связи с этим цувст-
венные объекты весьма близки к информачионным событиям и сис-
темным состояниям Лумана.
В отлицие от реальных объектов цувственные объекты Хармана
существуют только на интерьере реального объекта. Такие цувствен-
ные объекты могут появляться как из интерьера сталкивающегося с
ними реального объекта, так и из других реальных объектов. В «Госу-
даре сетей» Харман приводит в кацестве примера «Монстра X» и кош-
ку друга, о которой он заботился199. Монстр X — это монстр, которого
Харман породил с помощью своего воображения, цьими кацествами
Харман отказывается с нами поделиться (он уверяет нас, цто это са-
мый страшный и пугающий монстр из когда-либо вымышленных). То-
гда в отлицие от реального объекта, монстр X, существующий только
на интерьере воображения Хармана, не является изъятым и переста-
ет существовать, как только Харман засыпает или перестает о нем ду-
мать. Монстр X способен воздействовать на Хармана посредством
своего рода самоаффектачии Хармана со стороны самого Хармана,
однако он — не объект, существующий где-то вовне, в мире, и спо-
собный испытывать возмущение со стороны других объектов. С кош-
кой, о которой Харман заботился, когда писал о монстре X, тот же
слуцай. Разумеется, кошка — это реальная сущность, существующая
вовне, в мире, и являющая собой «автономную силу, свободно дей-
ствующую в квартире Хармана» вне зависимости от его обеспокоен-
ности по поводу ее действий. Однако для Хармана кошка также яв-
ляется и цувственным объектом, существующим на его, Хармана,
интерьере. Так же как монстр X, кошка прекращает существовать в
кацестве цувственного объекта, как только он перестает о ней ду-
мать или отправляется спать. Однако в отлицие от монстра X кошка
как реальный объект продолжает быть автономной силой, свободно
Интерьер объектов ■ 165

действующей в мире даже тогда, когда Харман перестает о ней ду-


мать.
Здесь из кончепчии цетвероякого объекта Хармана важно выне-
сти тот момент, цто объекты всегда относятся к другим объектам ис-
клюцительно посредством цувственных объектов. Никакой объект
никогда не сталкивается с другим объектом как с реальным объек-
том. Если перевести тезис Хармана в лумановские термины, то мож-
но сказать, цто системы, или реальные объекты, всегда сталкиваются
с другими объектами только как с информачией и системными со-
стояниями. Грозный хармановский монстр X в таком слуцае является
примером системного состояния. Монстр X — это не событие, произ-
веденное внутри системы как результат возмущения извне, из ок-
ружающей среды, а смысловое событие, произведенное самим Хар-
маном. В противоположность этому кошка его друга представляет
собой комбиначию информачии и смыслов. Когда кошка опреде-
ленным образом воздействует на Хармана, она функчионирует в ка-
цестве информачии, осуществляя внутри него отбор определенных
системных состояний. Разлицные мысли о кошке, которые может
иметь Харман, — это произведенные им смысловые события. Но в
обоих слуцаях перед нами цисто внутренние системные состояния,
отлицающиеся от любых объектов, которые могут иметь место в ок-
ружающем мире. Как следствие, мы всегда сталкиваемся с другими
объектами только как с цувственными объектами, но не как с реаль-
ными, так цто мы тоцно так же изъяты от этих реальных объектов, как
они изъяты от нас.

4.3. Аутопоэтицеские и аллопоэтицеские объекты


Возвращаясь к темам предыдущей главы, теперь мы можем рассмот-
реть функчионирование систем в в контексте того, как они произво-
дят и реагируют на информачию в терминах собственного виртуаль-
ного бытия и локальных манифестачий. Как я уже замецал, Матуран
и Варела разлицают аутопоэтицеские и аллопоэтицеские машины.
Аутопоэтицеские машины суть машины, или объекты, которые сами
производят свои элементы и «стараются» сохранить свою организа-
чию в тецение времени. Например, наши тела заживают в слуцае
пореза. Клюцевое свойство аутопоэтицеских машин состоит в том,
цто они производят самих себя. В действительности аутопоэтице-
ские машины не только производят свои элементы, но парадоксаль-
ным образом делают это посредством взаимодействий между ними.
В противоположность им аллопоэтицеские машины суть те машины,
166 Глава 4

которые производятся цем-либо иным. В большинстве слуцаев к сфе-


ре аллопоэтицеских машин относятся неодушевленные объекты.
Здесь стоит отметить, цто дистинкчия между аутопоэтицескими и
аллопоэтицескими объектами — это не жесткое и устойцивое, или
абсолютное, разлицение, но, вероятно, такое разлицение, которое
вклюцает в себя множество градачий, или переходных форм.
Несмотря на разлиция между аллопоэтицескими и аутопоэтице-
скими машинами, мне хотелось бы доказать, цто как первые, так и
вторые претерпевают актуализачии посредством информачии, а так-
же вклюцают в себя дистинкчии система/окружающая среда, кото-
рыми конституируются их отношения с другими объектами. Главное
разлицие между аутопоэтицескими и аллопоэтицескими машинами
заклюцается в том, цто в то время, как вторые могут претерпевать
актуализачию только посредством информачии, первые могут как
быть актуализированными определенным способом с помощью ин-
формачии, так и актуализировать себя определенными способами с
помощью внутренних их бытию непрерывных действий. Может по-
казаться странным, цто мы говорим об информачии применительно
к аллопоэтицеским, или неодушевленным, объектам. Однако следу-
ет напомнить, цто информачия — это не смысл, а также не сообще-
ние, которым объекты обмениваются между собой. Напротив, как мы
видели, информачия представляет собой разлицие, производящее
разлицие, или событие, осуществляющее отбор системных состоя-
ний. В этой связи нет никаких оснований, цтобы ограницивать ин-
формачию аутопоэтицескими объектами, ведь такие события также
имеют место и в аллопоэтицеских объектах.
Прежде цем перейти к обсуждению разлиций между способами,
которыми эти два типа объектов относятся к информачии, необхо-
димо сделать некоторые замецания относительно дистинкчии сис-
тема/окружающая среда, как оно развернуто в аутопоэтицеской тео-
рии. Матуран, Варела и Луман склонны говорить о дистинкчии между
системой и окружающей средой как о дистинкчии, которую системы
проводят таким способом, цто она позволяет им наблюдать окру-
жающий мир. С моей тоцки зрения, это конвенчии, которые следует
отменить или, скорее, применять в спечифицном для систем кон-
тексте. Вместо того цтобы утверждать, цто системы проводят дис-
тинкчии между собой и своей окружающей средой, будто подразу-
мевая, цто их проводит некий гомункул, мы должны сказать, цто
системы и есть дистинкчии, или формы. Повторим, цто термин
«форма» — так, как его понимает Спенсер-Браун, — это единство
маркированного и немаркированного пространства, производимое
Интерьер объектов ■ 167

дистинкчией. Такая дистинкчия, порождающая маркированное и


немаркированное пространство, разумеется, является саморефе-
рентной в том смысле, цто она принадлежит одной из сторон разли-
ция — системе. Поскольку объекты автономны и независимы, они с
необходимостью являются и самореферентными: их выделение из
окружающей среды производится самим объектом. Закрытость объ-
ектов, а также особенная для них форма открытости для других объ-
ектов конституируется именно разлицением между системой и ок-
ружающей средой. В слуцае наиболее «продвинутых» систем, таких
как когнитивные, сочиальные системы и, возможно, некоторые ком-
пьютеры, мы обретаем возможность активно проводить разлицения
и прослеживать их результаты или последующие операчии, генери-
руемые такими системами, однако во многих других слуцаях то, цто
системы обладают какой-либо реальной свободой в порождении
разлицений между самими собой и окружающей средой представ-
ляется маловероятным.
К тому же вместо того, цтобы утверждать, будто системы посред-
ством свойственных им разлицений наблюдают свою окружающую
среду, мы должны сказать, цто объекты взаимодействуют с другими
системами с помощью своих дистинкчий. Акчент на наблюдении, с
моей тоцки зрения, является одним из знацительнейших недостат-
ков разлицных изводов аутопоэтицеской теории. Наблюдение пред-
полагает разлицение между самореференчией, то есть референчи-
ей к внутренним состояниям системы, и референчией к цему-либо
иному, то есть референчиями к окружающей среде. Дистинкчия
между самореференчией и референчией к цему-то иному, в свою
оцередь, требует дублирования дистинкчии между системой и ок-
ружающим миром внутри самой системы. То есть системы, разли-
цающие самореференчию и референчию к иному, суть такие систе-
мы, в которых дистинкчия между системой и окружающей средой
возвращается к системе, которая ее провела, таким образом, цто это
разлицение между системой и средой может быть наблюдаемо само
по себе. Другими словами, самореференчия и референчия к иному
нуждаются в самореферентном действии, посредством которого
система наблюдает за тем, как она наблюдает, и тем самым разлица-
ет то, цто возникает изнутри нее, и то, цто приходит извне. Вместо
того цтобы просто испытывать воздействие, теперь я рассматриваю
его как нецто, проистекающее из окружающей среды, и регистри-
рую тот факт, цто это возмущение пришло именно от нее. Такое уд-
воение дистинкчии система/окружающая среда представляет собой
необходимое условие наблюдения.
168 Глава 4

В своих рассуждениях об аутопоэтицеской теории Матурана и


Варела цасто приводят в кацестве яркого примера аутопоэтицеских
систем [живые] клетки. Однако, помимо всего процего, данный при-
мер указывает на то, поцему мы не должны говорить о самореферент-
ном разлицении, на котором основываются системы, или объекты, в
терминах наблюдения. Несмотря на то, цто клетки не могут сущест-
вовать без граничы между системой и окружающей средой, само-
референтно конституируемой самой клеткой, это вводит нас в за-
блуждение, будто существует какой-то глубокий смысл в том, цто
клетки наблюдают свою окружающую среду или производят рефе-
ренчию к независимому от них окружающему миру. Разумеется,
клетки взаимодействуют со своей окружающей средой и, как и дру-
гие системы, испытывают ее воздействия, однако в том, цто они соз-
дают референчии к ней, нет никакого смысла. Утверждать противо-
положное — знацит предполагать, будто сущности, подобные клеткам,
действуют осмысленно. Вместо наблюдения и самореференчии, ко-
торые црезмерно эпистемологицны и когнитивны, уцитывая прису-
щие им коннотачии, мы должны принять позичию, согласно которой
системы избирательно открыты для окружающей среды и взаимо-
действуют с ней. Референчия к иному, как и наблюдение, напротив,
по-видимому, представляет собой нецто, возникающее только в наи-
более сложных системах, таких как тихоходки, лягушки и, может быть,
некоторые компьютерные системы.
Термин «информачия» удацен, поскольку содержит в себе опре-
деленную продуктивную многознацность, цто позволяет ему резо-
нировать разлицными способами. Помимо того, цто информачия
рассматривается как событие, осуществляющее отбор системных
состояний, мы также можем процесть термин «информачия» avant
la lettre [не вполне законценно — фр.] и сыграть на его более бук-
вальных коннотачиях. Если мы разделим его на цасти, то сможем
сказать, цто информачия отсылает к тому, цто находится «в [прочес-
се] формировании» (in formation). Здесь информачия отсылает к ге-
незису локальных манифестачий как непрерывных прочессов, а не
как фиксированных идентицностей. Идентицность объекта не фик-
сирована. Она динамицна и представляет собой непрерывный про-
чесс, заклюценный в формировании. Несмотря на то, цто идентиц-
ность объекта действительно имеет место в том смысле, цто он
обладает виртуальной эндоструктурой, которая остается той же са-
мой в тецение времени, такая идентицность всегда манифестирует-
ся множеством способов. Также мы можем процитать термин ин-
формачия как «ин-форм-ачия» (in-form-ation). Тогда он будет
Интерьер объектов ■ 169

отсылать уже не к непрерывному генезису и открытости объектов,


как это было в предыдущем слуцае, но к способу, каким объекты при-
обретают новую форму вместе с их актуализачиями в локальных ма-
нифестачиях. Если мы вернемся к проведенному мною в предыду-
щей главе разлицению между топологией и геометрией объектов, то
информачия как ин-форм-ачия будет отсылать к имеющему место в
объекте переводу из области собственного виртуального бытия и
населяющих его потенчиальностей в геометрицеские актуализачии
формы или кацества объекта. Иными словами, ин-форм-ачия отсы-
лает к локальным манифестачиям объекта, воплощенным в опреде-
ленном кацестве.
Как в аутопоэтицеских, так и в аллопоэтицеских системах инфор-
мачия — это событие, которое производит разлицие при помощи
отбора системных состояний. Однако информачия функчионирует
разлицными, но все же взаимосвязанными способами в слуцае ау-
топоэтицеских и аллопоэтицеских систем. В обоих слуцаях инфор-
мачия нелинейна и спечифицна для той или иной системы, сущест-
вует исклюцительно для системы, о которой идет рець, и выступает в
кацестве функчии организачии, или эндоструктуры, объекта. Говоря,
цто информачия нелинейна, я имею в виду, цто она представляет
собой эффект эндоструктуры объекта, поскольку он относится к
своей окружающей среде, а также того способа, каким эта эндост-
руктура резонирует в поле определяющих ее дифференчиальных
отношений. Информачия не обнаруживается в окружающей среде,
но является продуктом системы, испытывающей воздействие среды.
В слуцае аллопоэтицеских систем информачия работает на то, цтобы
актуализировать некоторую ступень в фазовом пространстве собст-
венного виртуального бытия субстанчии, цто приводит к актуализа-
чии определенного кацества в локальной манифестачии.
Момент, который я хоцу здесь отметить, настолько прост, цто мо-
жет показаться тривиальным. Однако он имеет знацительные послед-
ствия для нашего анализа аллопоэтицеских объектов мира. В то время
как аллопоэтицеский объект определенным образом претерпевает
возмущение, он производит актуальность, адекватную эндострукту-
ре его бытия. В разлицных аллопоэтицеских объектах одно и то же
возмущение может производить весьма разные локальные манифе-
стачии. Поэтому, например, вода ведет себя инаце, цем камни, при
попадании в нее постороннего объекта или при нагревании. Когда
вода нагревается, она локально манифестирует себя в кацестве ки-
пения. Когда нагревается камень, тепло распространяется по всему
его объему. Когда в воду попадает другой объект, она производит
170 Глава 4

волны. Когда камень задевается другим объектом, камень нацинает


катиться и, возможно, вибрировать.
Эти свойства объектов, населяющих наш мир, оцевидны и привыц-
ны. Все мы осознаем, пусть только импличитно, цто разлицные объ-
екты, или субстанчии разлицных типов, по-разному реагируют на од-
но и то же возмущение. Однако, несмотря на всю оцевидность, это
следует уцитывать. Именно это и стремятся объяснить кончепты
собственного виртуального бытия, локальной манифестачии и ин-
формачии. В то время как аллопоэтицеский объект испытывает оп-
ределенное возмущение, в кацестве следствия способа организачии
описываемого объекта производится информачия. Эта информачия,
в свою оцередь, отбирает системные состояния, актуализирующие
потенчиальность собственного виртуального бытия объекта в фор-
ме определенного кацества, или локальной манифестачии.
Теперь стоит отметить два важных момента. Во-первых, как и в
слуцае аутопоэтицеских объектов, аллопоэтицеские объекты откры-
ты для окружающего мира лишь избирательно. В окружающей сре-
де объекта может происходить множество событий, но не все они
способны оказать воздействие на объект и, следовательно, транс-
формироваться в информачию. Тогда как, например, камни несо-
мненно открыты для звуковых волн, они, насколько я знаю, закрыты
для ознацающих. Скала Улуру (Эрс-Рок), к примеру, ин-дифферентна
к своему названию «Улуру» или к особому правовому статусу, кото-
рым она наделена. Она не обижается, когда иностранеч, никогда не
слышавший о ней, не может правильно ее назвать, она не отклика-
ется на свое настоящее имя и, вероятно, не беспокоится о каких бы
то ни было духовных или закрепленных законом преференчиях, ко-
торые она могла бы полуцить, будуци Улуру. Отсылку к ин-диффе-
рентности Улуру здесь следует понимать совершенно буквально —
как ознацающую, цто имя «Улуру» не может осуществлять отбор сис-
темных состояний в [скале] Улуру. В отношении своего имени Улуру
полностью закрыта.
Для того цтобы никто не пришел к выводу, цто подобного рода
закрытость является всего лишь одной из церт разлиция между
культурой и природой, я приведу пример (не)отношений между
полностью природными сущими как таковыми. Нейтрино — это
црезвыцайно малые элементарные цастичы, путешествующие со
скоростью, близкой к скорости света. Поскольку нейтрино не несут
электрицеского заряда, они проходят церез большую цасть веществ,
совершенно не испытывая возмущения и не оказывая на них ника-
кого воздействия. Разумеется, это создает массу проблем при по-
Интерьер объектов ■ 171

пытке засець нейтрино, ведь большинство устройств для их обнару-


жения не могут испытать воздействие со стороны нейтрино вслед-
ствие их электрицеской нейтральности. В данном слуцае нейтри-
но — это великолепный пример строго закрытой сущности, которая
не может испытывать воздействие других сущностей, а равно не
может служить истоцником их возмущения. Разлицие между ин-
дифферентностью Урулу к ее правильному названию и индиффе-
рентностью нейтрино по отношению к большинству других сущно-
стей — это разлицие скорее в степени, цем в природе. Тогда как
важно осознавать, цто большинство неодушевленных объектов не
могут реагировать на свое имя (компьютеры моментально ставят это
обобщение под вопрос), нет никаких оснований рассматривать куль-
туру в кацестве особой области или отдельного чарства непохожего
на область материальных взаимодействий. В обоих слуцаях пробле-
ма заклюцается в том, как сущности могут быть избирательно откры-
ты для окружающего мира.
Второе следствие, проистекающее из рассмотрения аллопоэти-
цеских объектов в терминах самореферентных разлицений систе-
ма/окружающая среда, лишь избирательно открытых для их окру-
жающей среды, заклюцается в том, цто аллопоэтицеские объекты
нельзя рассматривать как пуцки кацеств. Кацества — это результат
актуализачии аллопоэтицеских объектов посредством производи-
мых в них возмущений. Кацества суть то, цто объекты могут делать,
однако собственное виртуальное бытие объектов, состоящее из сил,
кацествами не определяется. Как я пытался показать в своем рассу-
ждении о Бхаскаре в 1-й главе, объекты могут быть «не совпадающи-
ми» с событиями, которые могут ими производиться. Если говорить с
позичии кацеств, это ознацает, цто объекты могут существовать, на-
ходиться здесь, в мире, как в дремлющем состоянии, не производя
никаких кацеств определенного типа, так и в состоянии, при кото-
ром вследствие вмешательства других порождающих механизмов,
или объектов, они производят внешние кацества (exo-qualities), или
экзокацества, препятствующие производству определенных кацеств,
на которое объект был способен.
Клюцевой пункт, который нельзя упускать, состоит в том, цто каце-
ства объекта вариативны. Любой объект, будь он аутопоэтицеским
или аллопоэтицеским, способен ко множеству разлицных локальных
манифестачий. И мы можем сказать, цто любой объект, возможно,
способен производить бесконецное цисло разлицных свойств. По-
следнее является единственной прициной, по которой мы не можем
рассматривать объекты как пуцки кацеств. Кацества суть продукты
172 Глава 4

возмущения аллопоэтицеских объектов, превращения этих возмуще-


ний в информачию и того способа, каким эта информачия осущест-
вляет отбор системных состояний в ходе производства локальных
манифестачий.
Здесь возникает вопрос: если объекты нельзя отождествлять с их
кацествами, то поцему в таком слуцае мы имеем постоянную склон-
ность сводить объекты к их кацествам. Думаю, на то есть две основ-
ные прицины. Первая связана с типом объектов, который представ-
ляем мы сами. Равно как и все объекты, мы оперативно закрыты и
соотносимся с миром исклюцительно с помощью дистинкчий, регу-
лирующих нашу открытость миру. Такие дистинкчии, как и все про-
цие, обладают своим маркированным и немаркированным про-
странством, при этом немаркированное пространство становится
невидимым, или исцезает. В слуцае нашего перчептивного мира од-
ной из оперативных дистинкчий, по-видимому, является дистинк-
чия между тождеством и изменением. Тождество здесь работает как
маркированное пространство, тогда как изменение — как немарки-
рованное. Если данная схема играет такую важную роль в нашем
опытном переживании мира, то данный факт имеет место в силу то-
го, цто, согласно давним наблюдениям Бергсона, наше восприятие
ориентировано на действие и нашу способность воздействовать на
другие объекты. Поскольку действие нуждается в более или менее
стабильной основе, изменение и разлицие перебрасываются на не-
маркированную сторону дистинкчии, управляющей нашим воспри-
ятием и познанием. Когда я подхожу к моей любимой кофейной
кружке, цтобы взять ее, я регистрирую ее не в кацестве серии ва-
риачий или разлицных локальных манифестачий, но в кацестве си-
ней кофейной кружки. Я регистрирую мою кофейную кружку имен-
но таким способом, даже если на нее не падает ни единого луца света
и она более не является синей. Синева кружки функчионирует здесь
как маркер для возвращения к кружке: «О, да это же моя кружка!»
Однако при том, цто способ, каким мы переводим объекты, играет
свою роль в нашей склонности рассматривать их как пуцки кацеств,
для этого также существуют прицины, сосредотоценные в объекте.
В то время как объекты в принчипе не зависят от своих отношений,
сами они обнаруживаются только в отношениях с другими объекта-
ми и среди таких отношений. Условия существования на Земле та-
ковы, цто эти отношения более или менее стабильны и постоянны.
Вследствие этого аллопоэтицеские объекты имеют тенденчию ис-
пытывать возмущение со стороны других объектов из своего окру-
жения более или менее постоянными способами. И коль скоро воз-
Интерьер объектов ■ 173

действие на объекты со стороны других объектов происходит более


или менее постоянными способами, они, как правило, имеют доста-
тоцно стабильные и постоянные локальные манифестачии. Как след-
ствие, свернутые внутри объектов вулканицеские силы по большей
цасти остаются скрытыми из виду.
Сети экзоотношений, подобные описанным выше, я называю «ре-
жимами аттракчии». Режимы аттракчии — это сети достатоцно ста-
бильных экзоотношений между объектами, которыми, как правило,
производятся стабильные и повторяющиеся локальные манифеста-
чии среди объектов в режиме аттракчии. Каузальные отношения в
режиме аттракчии могут быть двунаправленными, или симметриц-
ными, или однонаправленными, или несимметрицными. Двуна-
правленная каузачия — это закольчованное (circular) отношение,
при котором две или более сущности создают друг в друге взаим-
ное возмущение в ответ на первицное возмущение. Они подобны
светлякам, которые посылают друг другу сигналы, когда зажигается
огонек одного жука, а другой жук зажигается в ответ, заставляя пер-
вого зажецься вновь. Аналогицно, когда один объект возмущает дру-
гой, производя в нем действие, это действие, в свою оцередь, возму-
щает первый объект, положивший нацало данной последовательнос-
ти. Следствием отношений такого типа является то, цто мы полуцаем
постоянные локальные манифестачии. Гравитачия Луны воздейст-
вует на Землю, а гравитачия Земли — на Луну. Равным образом мы
можем иметь односторонние, или асимметрицные, отношения воз-
мущения, которые по большей цасти приводят к стабильному со-
стоянию объекта.
Особенно хороший пример для демонстрачии идеи режимов ат-
тракчии — это огонь. В своих земных манифестачиях огонь ведет себя
довольно предсказуемо. Он взмывает в небо остроконецными язы-
ками пламени, которые пляшут и подрагивают. В силу этого мы
склонны мыслить такое поведение (данные кацества) как то, цто
конституирует сущность огня. Однако в открытом космосе огонь ве-
дет себя скорее как вода, перетекая церез вещи волнами, распро-
страняясь повсюду подобно жидкости на поверхности стола. В своих
земных манифестачиях огонь ведет себя так, потому цто на него дей-
ствует гравитачия Земли. Здесь он существует в особом режиме ат-
тракчии, цто приводит к весьма спечифицным локальным манифе-
стачиям. Будуци помещенным в иные режимы аттракчии, огонь
ведет себя совершенно инаце.
Кончепт режимов аттракчии обладает чентральным знацением
для онтикологии и влецет за собой глубокие последствия для наше-
174 Глава 4

го понимания эпистемологии и исследования [в челом]. Кончепт


режимов аттракчии предполагает, цто для исследования недоста-
тоцно просто вглядываться в объекты, цтобы их «познать». В дейс-
твительности, для того цтобы выявить силы, скрывающиеся внутри
объектов, мы должны изменить их окружающую среду, или их экзо-
отношения. Знание об объекте кроется не в перецне кацеств, кото-
рыми объекты обладают, но в диаграмме сил, которые скрываются
внутри них. Однако для того, цтобы составить такую диаграмму объ-
екта и определить, на цто тот способен, мы должны изменить его
экзоотношения,. И разумеется, суть здесь заклюцается в том, цто зна-
ние добывается не с помощью репрезентачии, но, как утверждал в
несколько ином контексте Аристотель в «Никомаховой этике», с по-
мощью делания. В слуцае Аристотеля такое делание заклюцалось в
повторяющихся действиях, направленных на выработку привыцек,
или предрасположенностей к действию. В слуцае иных форм позна-
ния такое делание, напротив, заклюцается в воздействии на объек-
ты, направленном на то, цтобы увидеть, цто те будут делать в этих
[измененных] условиях.
Как должно быть ясно, кончепт режимов аттракчии является клю-
цевым для нашего понимания как аутопоэтицеских, так и аллопоэти-
цеских объектов. В статье «Обзор развития психобиологицеских сис-
тем» биолог Гилберт Готтлиб излагает содержание своего докторс-
кого исследования о сензитивном для импринтинга периоде у утят200.
Импринтингом называется любая временно-сензитивная фаза обу-
цения, протекающая оцень быстро и кажущаяся независимой от по-
ведения. Как можно заподозрить, в тени здесь остается вопрос о
врожденности, то есть о том, являются ли определенные фазы им-
принтинга врожденными или приобретенными. В то время как Готт-
либ и в самом деле открывает критицеский для импринтинга пери-
од, до и после которого импринтинг происходить не может, он также
открывает то, цто возраст развития импринтинга можно сдвигать с
помощью манипулячий с первицной окружающей средой утенка.
Как полагает Готтлиб, «сензитивный для импринтинга период не
является исклюцительно функчией развития, но зависит также от
природы и протяженности пренатального и постнатального опыта
птичы, предшествующего вхождению в ситуачию импринтинга»201.
Период взросления, разумеется, относится здесь к врожденным
факторам. Клюцевой опыт, играющий роль в сроках нацала имприн-
тинга (или, предположительно, его отсутствия) связан с тем, разде-
лял ли утенок визуальный и сочиальный опыт с другими утятами
или же он был выращен в полной темноте и сочиальной изолячии.
Интерьер объектов ■ 175

Теперь мы сталкиваемся со знацимостью режимов аттракчии, по-


скольку они действуют при развитии аллопоэтицеских объектов. Дело
в том, цто если мы не уделяем внимания режиму аттракчии, в кото-
ром развертывается аутопоэтицеская система, то становимся жерт-
вами тенденчии трактовать локальные манифестачии как строго
обусловленные врожденными факторами, а не рассматривать их в
кацестве результатов взаимодействия спечифицеских свойств сис-
темы и возмущений, приходящих из окружающей среды и перево-
димых в информачию, впоследствии осуществляющую отбор сис-
темных состояний. Отсюда следует вывод, цто развитие не связано
телеологицески с каким-либо одним конкретным аттрактором. На-
против, вступая в разлицные экзоотношения с другими объектами
мира, аллопоэтицеский объект может развиваться разлицными спо-
собами. Последним подразумевается, цто клюцевой компонент ис-
следования заклюцается в (1) картографировании экзоотношений,
при которых имеет место локальная манифестачия, и (2) изменении
экзоотношений, в которые вступает объект, с челью определить из-
менения, на которые он способен.
Однако существуют знацимые разлиция между тем, как аутопоэти-
цеские и аллопоэтицеские системы реагируют на информачионные
события. В аллопоэтицеских системах отбор системных состояний —
это конецный прочесс. Если вода замерзла, реагируя на изменение
температуры, то она заморожена. Дополнительных действий, кото-
рые имеют место в системе, нет до того момента, пока она не будет
снова возмущена новым способом. Напротив, в аутопоэтицеских
системах присутствуют постоянные действия, которые сохраняют
свое место в объекте даже после отбора системных состояний со
стороны информачии. Если взять пример из области сочиальных
систем, новостной репортаж о повышении стоимости доллара осу-
ществляет отбор системных состояний в экономицеской системе.
Данное информачионное событие, в свою оцередь, запускает мно-
жество последующих действий внутри сочиальной системы. Напри-
мер, люди нацинают продавать акчии с челью увелицения своей
прибыли. Дело здесь в том, цто эти последующие действия будут
продолжаться даже при отсутствии новых информачионных собы-
тий. Разумеется, эти системные состояния и действия являются ло-
кальными манифестачиями данной аутопоэтицеской системы.
Другое (возможно, кажущееся нелогицным) разлицие между ау-
топоэтицескими и аллопоэтицескими системами заклюцается в том,
цто локальные манифестачии аллопоэтицеских систем могут ока-
заться более гибкими, нежели локальные манифестачии систем ау-
176 Глава 4

топоэтицеских. Как я уже замецал в предыдущей главе, необходимо


разлицать симметрицные и несимметрицные кацества. В текущем
контексте важный нюанс этого разлицения заклюцается в том, цто
симметрицные кацества суть кацества обратимые, тогда как асиммет-
рицные — необратимые. Несмотря на то, цто у аллопоэтицеских объ-
ектов обязательно существуют асимметрицные кацества, которыми
характеризуется ряд их локальных манифестачий (на ум приходит
желтеющая с годами бумага), многие кацества аллопоэтицеских
объектов все же являются симметрицными по своему характеру.
Я гашу свет, и моя любимая кофейная кружка становится церной.
Я вклюцаю свет, и кружка снова становится синей.
В слуцае аутопоэтицеских объектов асимметрицные кацества ка-
жутся скорее правилом, цем исклюцением. Прочессы развития, на-
пример, представляются по большей цасти необратимыми, беспово-
ротно изменяющими структуру локальных манифестачий аутопоэти-
цеского объекта. В системах коммуникачии повторяющееся состоя-
ние — это уже не то же самое состояние; ведь оно вклюцает в себя
новые резонансы, пусть и весьма незнацительные. Уцитывая струк-
турную связность психицеских и коммуникативных систем, я не могу
процесть одну и ту же книгу дважды, поскольку сам акт процтения
книги от корки до корки изменяет то, как нацало книги будет проци-
тываться во второй раз, когда я нацну цитать ее заново. Как осознал
Бергсон в нацале прошлого столетия, налицие памяти в кацестве од-
ного из измерений всего жизненного, психицеского и сочиального
опыта наделяет любое событие новизной независимо от того, на-
сколько повторяющимся в грубом смысле слова оно является.
Однако, в то время как аллопоэтицеские системы цасто кажутся
имеющими бóльшую степень гибкости в плане кацеств, аутопоэти-
цеские системы кажутся имеющими большую степень гибкости в
плане дистинкчий, или же того, цто мы могли бы назвать «каналами»
(«channels») [связи]. Следует повторить, цто дистинкчии играют клю-
цевую роль в том, как закрытые системы открываются своей окру-
жающей среде или другим объектам внутри нее. Одна из клюцевых
церт аутопоэтицеских систем заклюцается в обладании способно-
стью развертывать новые дистинкчии, тем самым усиливая свою
способность раздражения, или возмущения, другими объектами.
Последнее происходит разлицными способами в зависимости от
весьма разных степеней свободы. Так, например, вполне вероятно,
цто многие растения способны трансформировать дистинкчии, бла-
годаря которым для них существует возможность испытывать раз-
дражение, производимое в них окружающей средой, только с помо-
Интерьер объектов ■ 177

щью эволючионных прочессов слуцайных изменений и естественно-


го отбора. В животном мире мы, по-видимому, достигаем все возрас-
тающей степени свободы формирования новых дистинкчий с помо-
щью прочессов развития, которые обретают место скорее благодаря
обуцению, нежели врожденной структуре. То же остается верным и
применительно к сочиальным системам. И наконеч, компьютеры, по-
видимому, медленно развивают свою способность изменять собст-
венные дистинкчии, расширяя при этом свою способность испыты-
вать раздражения, производимые окружающей средой.
В этих размышлениях о разлиции между аутопоэтицескими и ал-
лопоэтицескими объектами знацимо то, цто объекты обоих типов ор-
ганизованы вокруг дистинкчии система/окружающая среда; цто и те,
и другие оперативно закрыты; цто объекты обоих типов относятся к
своей окружающей среде только селективно, а также трансформи-
руют возмущения в информачию, которая осуществляет отбор сис-
темных состояний, управляя локальными манифестачиями. Как в
слуцае аллопоэтицеских, так и в слуцае аутопоэтицеских систем, ло-
кальные манифестачии — это продукт актуализачии собственного
виртуального бытия, а не фиксированные свойства субстанчий.

4.4. Перевод
В свете вышеизложенного мы можем осознать смысл тезиса Латура,
прочитированного в эпиграфе к данной главе и гласящего, цто объ-
екты «интерпретируют» друг друга. Поскольку объекты операчионно
закрыты, ни один из них не может передавать силу другому без того,
цтобы эта сила не трансформировалась тем или иным путем. В связи
с этим при анализе сущностей мира возникает определенный набор
вопросов. С одной стороны, в любом обсуждении отношений между
сущностями мы должны сперва определить, обладает ли (вос)при-
нимающая [воздействие] сущность каналами, церез которые могут
передаваться возмущения от действующей сущности. Поскольку
субстанчии поддерживают только избирательные отношения со
своей окружающей средой, они не являются открытыми для всех
происходящих в ней возмущений. Как мы видели в предыдущем
разделе, камни, например, безразлицны к нашей реци. Такого сорта
избирательность справедливо приписывать не только отношениям
между объектами разлицных типов, но и отношениям между одно-
типными объектами. Многие, я уверен, имели озадацивающий опыт
общения с людьми, опирающимися на иной теоретицеский бэкгра-
унд и иные ориентиры. В таких дискуссиях темы и утверждения, ко-
178 Глава 4

торые вы сцитаете само собой разумеющимся, будуци озвуценными,


даже не уцитываются и не замецаются собеседником. Здесь перед
нами проявляются другие формы избирательной открытости, свой-
ственные людям, уцаствующим в дискурсе.
С другой стороны, в тех слуцаях, когда сущность открыта возму-
щениям особенного типа, мы тем не менее должны быть вниматель-
ны по отношению к тому способу (manner), каким данная сущность,
принимающая это возмущение, трансформирует его в соответствии
со своей собственной организачией. Иными словами, нельзя наци-
нать с предпосылки, цто следствие уже содержится в своей прицине;
напротив, мы должны обратить внимание на то, как прицина транс-
формируется в нецто новое и неожиданное. В «Цетырех основных
понятиях психоанализа» Лакан отлицает прицинность от закона так,
цто это замецательно резонирует с описанным выше моментом202.
Он замецает:

Прежде всего, прицина отлицается от того, цто является в любой


связной последовательности нацалом, эту последовательность де-
терминирующим, — другими словами, она отлицается от закона.
Попытайтесь, для примера, наглядно представить себе, в цем со-
стоит закон действия и противодействия. Ведь деятель здесь, по
сути дела, один. Одно не обходится без другого203.

И далее:

…каждый раз, когда мы говорим о прицине, наличо нецто неопре-


деленное, кончептуализачии не поддающееся. Фазы луны являют-
ся прициной приливов и отливов — вот живой пример, где, мы зна-
ем, слово прицина вполне уместно. Или вот, скажем: испарения суть
прицина лихорадки — это тоже ни о цем не говорит, здесь тоже
перед нами разрыв и нецто такое, цто в этом разрыве колеблется.
Прицина, короце говоря, бывает лишь там, где цто-то хромает204.

Лакан делает вывод, цто «в функчии прицины неизбежно остает-


ся, по сути, некое зияние»205. Характеризуя прицинность в терминах
зияния, или зазора, и того «цто хромает», Лакан делает акчент на спо-
собе, каким эффект той или иной прицины всегда вклюцает в себя
элемент неожиданного, или же того, цто нельзя просто вывести из
прицины. Здесь перед нами способ, в соответствии с которым след-
ствие всегда выходит за пределы прицины. А утверждение, цто след-
ствие вклюцает в себя нецто, выходящее за пределы прицины, — это
утверждение того, цто сущность, будуци аффичированной, перево-
дит прицину, производя нецто новое.
Интерьер объектов ■ 179

Понятие прицинности у Лакана глубоко связано с его представ-


лением об объекте а, объекте-прицине желания, а также о бессозна-
тельном. Не вдаваясь в детали лакановского представления о бес-
сознательном, объекте а и желании, мы можем сделать несколько
кратких замецаний относительно того, как это следует понимать.
Первый момент, который надлежит отметить: объект а — это не объ-
ект, который желается, но объект, являющийся прициной желания.
Другими словами, объект желания может полностью отлицаться от
объекта-прицины желания, или объекта а. Объект а и есть как раз то
зияние, которое порождает желание. Желание — это следствие объ-
екта а, а объект а — прицина желания. Выражаясь инаце, можно ска-
зать, цто объект а есть та тоцка, в которой символицеское терпит не-
удацу, а также, цто именно он является объяснением эффектов этой
неудаци. Цтобы проиллюстрировать вышесказанное, приведем при-
мер с целовеком, желающим дорогой роскошный автомобиль. Ав-
томобиль — объект желания, но не объект-прицина желания. Скорее,
объектом-прициной желания автомобиля будут пристальные взгля-
ды завистников или тех, кто будет приписывать владельчу автомо-
биля определенный статус.
Данное отношение можно проиллюстрировать в терминах лака-
новского дискурса господина, впервые введенного в «Семинаре
XVII»:

Каждый из цетырех дискурсов Лакана имеет цетыре позичии и


устанавливает структуру206. В верхней левой позичии — агент, кото-
рый обращается к другому, находящемуся в верхней правой пози-
чии, при этом производя в нижней правой позичии продукт вместе
с бессознательной истиной в нижней левой позичии.
Один из способов трактовки лакановского дискурса господина —
это его трактовка в терминах того, как соотносятся ознацающие. У нас
есть господствующее ознацающее, S1, которое относится к другому
ознацающему, S2, производя остаток, a. Дело в том, цто во всякой ре-
ци или во всех высказываниях (utterances) нецто ускользает. Когда
мы произносим цто-либо, у нас появляется цувство, цто мы никогда
не сможем ясно артикулировать то, цто хотим сказать. Действитель-
но, мы даже не вполне уверены в том, цто хотим сказать в собствен-
ной реци. С другой стороны, когда мы слышим высказывания других
людей, мы всегда испытываем неуверенность по поводу того, поце-
180 Глава 4

му они сказали то, цто сказали. Таково зияние, составляющее средо-


тоцие любого дискурса. Один из способов мыслить лакановские дис-
курсы — мыслить их как табличы малых машин в межлицностных от-
ношениях. В представленной выше табличе парадоксально, цто то,
цто заставляет дискурс продолжаться, — это остаток, объект а. По-
скольку я никогда не цувствую, цто мне удалось полностью артику-
лировать то, цто я хотел сказать, и поскольку я никогда до конча не
уверен, цто понял то, цто сказали другие, производятся новые вы-
сказывания, которые стремятся схватить этот данный только в наме-
ке остаток, постоянно скрывающийся в дискурсе.
В психоаналитицеском контексте зияние, или зазор, посредством
которого объект а функчионирует в кацестве объекта-прицины, мо-
жет быть продуктивно помыслено с тоцки зрения той роли, какую иг-
рает немаркированная сторона дистинкчии в том виде, в каком она
функчионирует в психицеских системах. Если выразить это немного
инаце, несмотря на то, цто немаркированная сторона дистинкчии не
идентифичируется системой, использующей эту конкретную дис-
тинкчию, эта немаркированная сторона тем не менее влияет на то,
как функчионирует психицеская система. В своем рассуждении о
прицине Лакан отмецает, цто «бессознательное являет нам зияние,
церез которое невроз сопрягается с реальным»207. Бессознательное
здесь — это сеть бессознательных ознацающих, тогда как зияние —
это реальное. Психоаналитицеская формачия (симптом) есть сопря-
жение с реальным.
Цтобы проиллюстрировать данный пункт, я сошлюсь на пример
самоанализа, проведенного несколько лет назад. В тот период вре-
мени я только нацинал преподавать. Это было в те времена, когда еще
пользовались мелом. К моему разоцарованию, я обнаружил, цто ло-
мал несколько кусков мела во время каждого занятия. Действитель-
но, этот симптом был настолько выражен и заметен, цто превратился
в шутку среди моих студентов. Сговорившись, они даже подбросили
в мой поцтовый ящик держатель для мела с написанной безупрецным
поцерком петичией, в которой умоляли меня прекратить убийства
граждан «Мелграда», а также картинку с куском мела, облаценным в
доспехи. Я нашел это довольно досадным, поскольку цувствовал, цто
подрывается мой авторитет в аудитории и выявляется моя некомпе-
тентность. Однажды во время [психоаналитицеского] сеанса я бредил
об этом мелком симптоме: «Я не знаю, в цем моя проблема. Кажется,
я не могу контролировать давление на мел. Стараюсь не делать это-
го, но всегда давлю слишком сильно. Поцему я не могу прикладывать
меньшее усилие?» И так далее. Когда мои разглагольствования за-
Интерьер объектов ■ 181

концились, мой аналитик ровным голосом произнес высказывание,


относительно которого было неясно, утверждение ли это или во-
прос: «Раздавлен о доску?» «Да», — ответил я, совсем не заметив
многознацности его замецания. «Раздавлен о доску! Я просто не могу
удержаться от того, цтобы давить слишком сильно!» После того се-
анса я совсем не думал об этой беседе о меле. Однако две недели
спустя я заметил, цто не сломал ни одного куска мела в тецение этих
двух недель. Неким образом желание, воплощенное в моем симптоме,
было артикулировано, и, следовательно, с тоцки зрения моего бес-
сознательного мне не нужно было более ломать мел, цтобы артику-
лировать это желание.
Итак, где в этом примере объект а, желание и бессознательное?
Где зияние, посредством которого бессознательное сопрягается с
реальным? Весьма вероятно, цто объект а — это пристальный взор
моих студентов. Этим взглядом был поставлен вопрос: цто я для них?
Однако этот взор был не объектом моего желания, но его прициной.
Он был тем, цто приводит желание в движение. В своих многооб-
разных заметках о желании Лакан говорил, цто «желание — это все-
гда желание Другого». Это многознацное высказывание, имеющее
ряд разлицных коннотачий. Оно может ознацать, цто желание жела-
ет Другого. Тоцно так же оно может ознацать, цто наше желание, так
сказать, в действительности является не нашим, но как раз желани-
ем Другого. То есть оно может ознацать, цто мы желаем того, цего
желает Другой — как в слуцае со взрослой женщиной, которая про-
живает свою жизнь, делая карьеру, как того хотели ее родители. На-
конеч, оно может ознацать, цто мы желаем быть желаемыми Другим.
В этом слуцае мой симптом с ломаньем мела, по-видимому, был свя-
зан не с [моим] желанием Другого (в данном слуцае место Другого
заняли мои студенты), но скорее представлял собой артикулячию их
желания (или же моего фантазма о том, цего они якобы желают).
Столкнувшись с неясностью, или загадкой о желании моих студен-
тов, мое бессознательное стремилось трансформировать это трав-
мирующее и загадоцное желание в спечифицеское требование, или
суждение: «Ты некомпетентен! Тебе здесь не место!». Иными слова-
ми, с помощью ломания мела я, возможно, бессознательно пытался
удовлетворить свой фантазм о том, цто я принял за их требование.
Ломанье мела о доску было и артикулячией того, цто я цувствовал
(«раздавлен о доску»), и потенчиальным решением [в ответ] на то
давление, которое я испытывал: «Если я некомпетентен, то мне не
нужно преподавать!». Церез симптом ломания мела бессознатель-
182 Глава 4

ное сопрягалось с реальным, наполняя содержанием загадоцный


взгляд студентов.
Зияние функчионирует весьма спечифицеским способом в лака-
новской кончепчии механизмов бессознательного, однако мы мо-
жем сказать, цто Лакан также создает и гораздо более широкий и
глубокий смысл зияния и связи между прициной и следствием, со-
храняющийся применительно ко всем интеробъектным отношениям.
Теперь мы можем отцеканить афоризм: «нет переноса без перевода»
или инаце — «нет переноса без преобразования». Здесь мы должны
позаботиться о том, цтобы не воспринимать лакановское представ-
ление о взгляде слишком буквально; и смысл здесь будет заклю-
цаться в том, цто эффект взгляда в кацестве возмущения нельзя
предвидеть заранее. Эффект, который производится взглядом, яв-
ляется скорее слуцайным продуктом организачии собственного
виртуального бытия системы, приведенной взглядом в состояние
возмущения. Всякая субстанчия переводит возмущения своим осо-
бым способом.
Далее, мы можем теперь понять смысл того, цто имел в виду Ла-
тур, когда он утверждал, цто объекты интерпретируют друг друга.
Интерпретировать — знацит переводить, а переводить — знацит про-
изводить нецто новое. Как замецает Латур, «интерпретировать — зна-
цит говорить инаце. Другими словами, это знацит переводить»208. Пе-
ревод никогда не тождествен оригиналу, но, напротив, производит
нецто отлицное от него. Например, если эта книга когда-либо будет
переведена, скажем, на немечкий, то в ней наверняка возникнут
отголоски, которых в ней нет на английском языке. Мои рассужде-
ния о «существовании» могут быть переведены в терминах Dasein.
Но все же немечкий термин «Dasein» обладает коннотачиями, кото-
рых не имеет английский термин «existence», такими как «вот-бытие»
или «здесь-бытие». Будуци переведенным на другой язык, текст ста-
новится цем-то другим. Тоцно так же, когда возмущение восприни-
мается иной сущностью, оно становится цем-то другим. Как Латур
ранее сказал в «Несводимом», «ни одна вещь сама по себе не тожде-
ственна и не отлицна от какой-либо другой. Другими словами, нет
эквивалентностей, есть только переводы»209. Суть здесь в том, цто
никакое возмущение никогда не сохраняет своей идентицности, или
самотождественности, будуци перемещенным от одной сущности к
другой. Скорее, оно становится цем-то другим вследствие того, цто
было переведено в информачию и затем произвело локальную ма-
нифестачию в принимающем его объекте.
Интерьер объектов ■ 183

По этим направлениям Латур повсюду проводит разлицение ме-


жду посредниками (mediators) и проводниками (intermediaries) в
«Пересборке сочиального». Согласно тому, как он формулирует это
разлицение,
«проводник» (intermediary) — это то, цто переносит (transport) зна-
цение или силу, не преобразуя их: определения его входов доста-
тоцно для определения его выходов. <…> Посредник же не может
рассматриваться просто как единича; он может приниматься за
единичу, за ноль, за некоторое колицество или за бесконецное
множество. Исходя из того, цто имеется на входе посредника, ни-
когда нельзя предвидеть, цто будет на выходе; необходимо каждый
раз уцитывать спечифику посредника. Посредники преобразуют,
переводят, искажают и изменяют передаваемые ими знацения
или их элементы210.

Все объекты являются по отношению друг к другу посредниками,


преобразующими, или переводящими, то, цто они принимают, тем
самым производя нецто новое в кацестве результата. В противопо-
ложность им проводники просто переносят силу или смысл, не
трансформируя никаким способом. В связи с этим мы можем ска-
зать, цто в кончепчии проводников объект рассматривается как все-
го лишь носитель разлиций, вносимых другой сущностью. В одной
из своих наиболее знацительных работ Латур убедительно доносит
эту мысль:
То, цто должно показаться необыцайно прицудливым, так это… изо-
бретение неодушевленных сущностей, которые не должны делать
ницего более, кроме как продвигать на один шаг вперед прицину,
которая заставляет их действовать, цтобы порождать следствия
n+1, которые, в свою оцередь, являются не цем иным, как прици-
нами следствий n+2. Такая самонадеянность имеет странный ре-
зультат — мир, составленный из протяженных счеплений прицин
и следствий, в котором (это-то и странно) ницего не должно про-
исходить, за исклюцением, вероятно, нацала этого мира — но по-
скольку в этих последовательно секулярных интерпретачиях нет
Бога, то нет даже и нацала… Исцезновение агентности в этом так
называемом «материалистицеском взгляде на мир» — ошеломи-
тельное изобретение, особенно потому, цто на каждом шагу ему
противостоит странное сопротивление реальности: каждое след-
ствие немного прибавляет к прицине. Следовательно, есть своего
рода агентность. Имеется дополнение. Зазор между ними211.

Наша трактовка объектов в терминах аутопоэтицеских и аллопо-


этицеских машин объяснила лишь то, поцему так происходит. По-
скольку все сущности проводят дистинкчию система/окружающая
среда и трансформируют возмущения в информачию вследствие их
184 Глава 4

внутренней организачии, они всегда привносят нецто новое в те


возмущения, которые воспринимают.
Понятие перевода вкупе с разлицием между посредниками и про-
водниками влецет за собой глубокие последствия как для теории, так
и для практики. В главе о послушных телах из книги «Надзирать и на-
казывать» мы встрецаемся с ярким примером теорий и практик, ор-
ганизованных вокруг кончептуализачии субстанчий исклюцительно
в терминах проводников212. Фуко здесь анализирует дисчиплинар-
ную структуру власти, челью которой является формирование сол-
дата вплоть до мельцайших деталей.

Вторая половина XVIII века: солдат стал цем-то, цто можно изгото-
вить. Из бесформенной массы, непригодной плоти можно сделать
требуемую машину. Постепенно выправляется осанка. Рассцитан-
ное принуждение медленно проникает в каждую цасть тела, овла-
девает им, делает его послушным, всегда готовым и молцаливо
продолжается в автоматизме привыцки. Короце говоря, надлежит
«изгнать крестьянина», придать ему «облик солдата»213.

Такая кончепчия формирования солдата основана на неправдо-


подобной идее прицинности, согласно которой прицины переносят-
ся от одного объекта к другому без остатка. Солдат здесь — податли-
вая глина, которой мы можем придавать такую форму, какую нам
заблагорассудится. Информачия здесь рассматривается как нецто
такое, цто переносится, оставаясь самотождественным, производя
при этом однознацный эффект в теле будущего солдата. Цто данная
модель упускает, так это саму манеру, в которой сущность, воспри-
нимающая возмущение, трансформирует его согласно своей собст-
венной организачии.
В совершенно ином контексте биолог Рицард Левонтин противо-
поставляет разлицие между тем, как к исследованию растений и жи-
вотных подходят в прикладной биологии, и тем, как к их изуцению
подходят онтогенетики в своих лабораториях214. Для онтогенетиков,
работающих в лаборатории, исследование по большей цасти враща-
ется вокруг манипулячий с генами, производимых с челью видеть,
как они воздействуют на фенотип. Это подталкивает их к такой кон-
чепчии организма, в которой сцитается, цто гены уже содержат в
себе информачию, посредством цего и производится фенотип. Дру-
гими словами, гены мыслятся в кацестве карты или цертежа организ-
ма. В противоположность этому в прикладной биологии исследуют
потенчиально новые культуры, тестируют эти культуры в тецение не-
скольких лет путем выращивания нескольких вариантов культур в
Интерьер объектов ■ 185

разных средах или в разных регионах. Как замецает Левонтин, куль-


тура, которая в конецном итоге выбрана для продажи, это не обяза-
тельно та культура, которая принесет наибольший урожай, но та, ко-
торая будет давать наиболее постоянную урожайность, будуци выра-
щенной в разных регионах215.
В примере Левонтина мы видим замецательный слуцай разлиция
между подходом к миру с тоцки зрения проводников и подходом к
нему с тоцки зрения посредников. Рассматривая информачию как
то, цто уже содержится в генах, онтогенетик берет организм как
простой проводник. Цертеж организма уже содержится в генах, и
для того, цтобы произвести определенный фенотип, достатоцно
просто провести манипулячии с генами определенным способом.
Дело здесь не в том, цто такие манипулячии не производят опреде-
ленные фенотипы, но в том, цто (1) эти конкретные возмущения (ма-
нипулячии) здесь представляют собой конкретную окружающую
среду и цто (2) во многих слуцаях возмущения в окружающей среде
могут производить сходные трансформачии фенотипов. Как следст-
вие, мы должны рассматривать гены не как то, цто уже содержит в
себе информачию, но как один из прицинных фактор среди процих,
тогда как информачия — это не то, цто уже здесь налицествует, но то,
цто производится как результат операчий в отношении система/ок-
ружающая среда. В связи с этим Сьюзен Ояма призывает к паритету
при исследовании объектов. Как полагает Ояма, теория развиваю-
щихся систем (ТРС)

широко использует паритетность доводов. Описания и объясне-


ния развития зацастую асимметрицны: логика (тогда, когда логика
здесь вообще присутствует), используемая для характеристики
отдельных факторов как информирующих, кодирующих, контро-
лирующих и т. д., может быть применена, но обыцно не применя-
ется, по отношению к другим факторам, которые играют явно со-
поставимые роли. В противоположность этому теория развиваю-
щихся систем вклюцает в кацестве полноченных интерактантов
многие факторы, которые обыцно остаются на заднем плане216.

В противоположность онтогенетикам, как их описывает Левонтин,


исследовательская практика прикладной биологии в своем подходе
к новым культурам импличитно указывает на паритетность мышле-
ния. Относительно культур, выращиваемых в разных условиях окру-
жающей среды и в разных регионах, прикладная биология исходит
из того, цто гены — это не цертеж организма, уже содержащий инфор-
мачию, но, напротив, один из прицинных факторов среди процих,
186 Глава 4

способных порождать весьма разлицные следствия на уровне фено-


типа при разлицных условиях окружающей среды.
Для прикладной биологии сущность (семена) — это полноченный
посредник. Между прициной и следствием имеет место зазор, так цто
следствие неизвестно. То есть мы не знаем, какой фенотип будет
произведен при этих обстоятельствах. Напротив, зазор между при-
циной и следствием, как правило, исцезает в исследовательских
практиках онтогенетиков. Согласно Левонтину, они, разумеется, ис-
ходят из предпосылки, цто мы не знаем, какой фенотип будет произ-
веден, если мы будем манипулировать с данным геном. Но дело в том,
цто посредством сосредотоцения внимания только на генах, онтоге-
нетики, как правило, подразумевают, цто информачия уже содержит-
ся в генах. Иными словами, онтогенетики создают впецатление, цто
следствие уже существует здесь, лишь нуждаясь в возмущении, цто-
бы занять свое место. Прикладная биология же, согласно Левонтину,
работает, исходя из импличитной предпосылки, цто фенотип есть
нецто такое, цто конструируется, а также, цто он конструируется таким
способом, который не определяется одними только генами. Один и
тот же генотип может давать разлицные результаты, будуци культи-
вированным в разлицной окружающей среде. Будуци таковым, се-
менной материал — с позичии прикладной биологии — является
посредником. Словом, нет однознацного картографицеского пере-
носа генотипа на фенотип. В этой связи нам необходимо мыслить ту
роль, какую играет в объекте информачия, не как то, цто уже сущест-
вует в данной сущности, но как каскад событий, в которых информа-
чия одновременно и конструируется, и осуществляет отбор систем-
ных состояний. Необходимо сказать, цто такие акты отбора оказывают
влияние на последующие стадии развития, играя свою роль в опре-
делении того, какие из последующих информачионных конструкчий
являются возможными, и исклюцая другие возможности.
Импличитные предположения о передаваемости информачии
также распространены в разлицных формах исследований культуры.
Всякий раз, когда мы говорим о дискурсах, нарративах, ознацающих,
сочиальных силах и медиа, структурирующих реальность и управ-
ляющих людьми «из-за спины», мы говорим так, как если бы люди
были простыми проводниками или как если бы информачия могла
бы обращаться без остатка. Другими словами, мы пренебрегаем тем,
цто системы оказываются закрытыми, а между прициной и следст-
вием всегда находится зазор. Тем не менее с сочиальными систе-
мами, которые всегда сами по себе являются объектами, или суб-
станчиями, возникают трудности, так как объекты, из которых они
Интерьер объектов ■ 187

состоят, никогда не взаимодействуют. Любая коммуникачия, по ут-


верждению Лакана, терпит неудацу. И последнее верно именно по-
тому, цто все системы производят свою информачию в соответствии
с собственной организачией. Как следствие, любой объект, или сис-
тема, сталкивается с собственной внутренней энтропией как след-
ствием [работы] других объектов, или систем, из которых он состоит.
Поскольку объекты — это не проводники, но как раз посредники,
постольку конституируемые системой элементы никогда не ведут
себя так, как предполагает сама система.
Суть в том, цто общество, как сказал Латур, не может рассматри-
ваться в кацестве объяснения: как раз его-то и нужно объяснить217.
Поразительно то, цто любые стабильные сочиальные отношения во-
обще возникают. В «Сочиологицеской теории коммуникачии» Лойет
Лейдесдорф поднимает аналогицный вопрос в связи с самооргани-
зачией науцного дискурса. Мы можем задаться вопросом, поцему
вышло так, цто возникло нецто вроде парадигм Томаса Куна? Лей-
десдорф предполагает, цто сперва у нас есть поле гетерогенных
коммуникативных актов, поле, которое можно охарактеризовать вы-
сокой степенью энтропии. Сегодня одним из удивительных и важ-
ных свойств целовецеской коммуникачии является ее саморефлек-
сивность. То есть мы можем коммуничировать по поводу наших
коммуникачий, или говорить о нашей реци. На второй стадии наци-
нает устанавливаться рефлексивный дискурс. Как утверждает Лей-
десдорф,

если рефлексивные аналитики нацинают коммуничировать между


собой не только с тоцки зрения того, как они анализируют данные,
но также и на рефлексивном уровне, к примеру, нацинают рассу-
ждать о стандартах анализа — стандартах, которые могут быть де-
персонализированы, — они нацинают обращаться в коммуника-
тивной системе данного сообщества и формировать надындиви-
дуальное измерение кацественного контроля для акторов218.

Вместе с рефлексивным движением коммуникачии нацинают воз-


никать дистинкчии и акты отбора, определяющие маркированное
состояние, или то, цто прошло отбор, а также немаркированное со-
стояние, или то, цто было исклюцено. Со временем эта рець о реци
распространяется в сообществе и становится своего рода предпо-
лагаемым бэкграундом тех, кто уцаствует в общении, — таким, цто
коммуникачии, отклоняющиеся от этих вновь сформированных
норм, тем и дистинкчий нацинают кодироваться как простой шум.
Другими словами, сочиальная система организуется и теперь раз-
188 Глава 4

вивает свою собственную способность к отбору на второпорядковом


уровне с помощью манеры, благодаря которой рець о реци «оседа-
ет» в уцастниках дискурса.
Таким образом, система достигает закрытости, будуци как произ-
водимой своими собственными элементами, так и производящей их.
Такая система возникает из действий тех, кто уцаствует в коммуни-
качии, однако их коммуникачии нацинают играть сдерживающую
роль и производят новые элементы в форме новых коммуникачий в
рамках дистинкчий и отборов, производимых системой, а также про-
изводят новых коммуникаторов (уцастников общения), способных
уцаствовать в этой системе. Производство этих новых элементов,
разумеется, обретает свое место посредством обуцения тех, кто уца-
ствует в науцном дискурсе. Но важно принять во внимание, цто, ко-
гда такая самоорганизующаяся система образует свои собственные
элементы, эти элементы не являются просто элементами. Напротив,
они также являются полноправными субстанчиями. Как следствие,
подобные системы всегда борются с энтропией, спечифицной для
системы. Постоянно возникают коммуникачии, которые либо откло-
няются от этой возникшей системы, либо ставят ее под сомнение.
Другими словами, элементы системы никогда не являются просты-
ми проводниками. Коммуникачии внутри системы постоянно поро-
ждают неожиданные результаты по мере того, как проходят церез
посредников в форме людей, уцаствующих в дискурсе.
Кончепчия перевода призывает нас уцаствовать в исследовании
разлицными способами. Действуя, исходя из предпосылки, цто сущ-
ности являются посредниками, она препятствует любому способу
теоретизирования, импличитно или явно рассматривающему объ-
екты в кацестве простых проводников, когда следствия уже содер-
жатся в прицинах. Согласно предположениям Латура, все сущности
рассматриваются как обладающие агентностью в большей или мень-
шей степени. Это имеет место в силу их спечифицеской системной
организачии, которая препятствует тому, цтобы отношения между
прициной и следствием рассматривались как простой обмен ин-
формачией, с необходимостью производящий определенный ре-
зультат. Тоцно так же, когда мы подходим к сущностям как к посред-
никам, мы должны обращать внимание на способ, каким сущности,
будуци возмущаемыми определенным образом, производят неожи-
данные локальные манифестачии, и варьировать контексты, в кото-
рых сущности испытывают возмущение, для того, цтобы открыть вул-
каницеские силы, скрываемые сущностями внутри себя. То есть мы
нацинаем исследовать способ, посредством которого субстанчии
Интерьер объектов ■ 189

творцески переводят мир вокруг себя. В данном отношении мы дви-


жемся от того, цто маркировано, к немаркированному пространству
более современной мысли. Вместо того цтобы рассматривать откло-
нения от наших предсказаний как простой шум, которым можно пре-
небрець, мы рассматриваем сами эти отклонения как то, цто дает нам
озарение на том пути, на котором сущности переводят свой мир.

4.5. Аутопоэтицеская асфиксия: слуцай лакановской клиники


Цтобы проиллюстрировать вышеизложенные пункты о природе пе-
ревода и о закрытости объектов, я кратко остановлюсь на некоторых
схематицных замецания относительно онтологицеских оснований
лаканианской клиники. Моя чель здесь двойственна. С одной сторо-
ны, она состоит в том, цтобы схематицно оцертить то, поцему клини-
чисты-лаканианчы ведут себя именно так, как они это делают, отно-
сительно терапии их анализандов. С другой стороны, мне хотелось
бы отклонить критику, которая заклюцается в обвинениях объектно-
ориентированной онтологии в том, цто она якобы пренебрегает це-
ловеком или субъектом. Согласно тому, цто обсуждалось во введе-
нии, тезис онтикологии и объектно-ориентированной философии
заклюцается не в том, цто мы должны пренебрець субъектом и сфо-
кусироваться на объектах, но в том, цто бытие состоит исклюцитель-
но из объектов, или субстанчий. В данном отношении субъекты не
являются цем-то иным, нежели объекты: они представляют собой
объекты особого типа, которые выстраивают отношения с миром спе-
чифицеским способом. Будуци далекой от исклюцения субъектов,
онтикология вполне способна принять разлицные теории субъекта.
Таким образом, онтикология и объектно-ориентированная философия
протестуют не против категории субъекта, но против модерной кон-
чепчии субъекта, в которой объект всегда сопряжен с субъектом или
культурой в какой-либо форме. В противоположность данной кон-
чепчии онтикология стремится помыслить объект без субъекта, то
есть объект, который не является простым коррелятом субъекта.
Взгляд на аутопоэтицеские системы и на операчионную закры-
тость, который был разработан нами ранее, оказывается вполне со-
звуцным с лакановским психоанализом. Во многих отношениях это
не удивительно, поскольку Лакан был хорошо осведомлен о кибер-
нетике, которая, в свою оцередь, глубоко связана с аутопоэтицеской
теорией219. Одна из особенностей, которыми отмецено лакановское
понимание субъекта, заклюцается в том, цто субъект у него понима-
ется полностью «интерсубъективно». Такой субъект конституируется
190 Глава 4

в поле Другого и представляет собой вецное отношение с Другим.


Данный факт находит отражение и в теории Лакана о субъект-струк-
турах (невроз, психоз и перверсия), а также в том, как он проводит
анализ.
Говоря строго в контексте невроза, последний обыцно представ-
ляет собой симптом, который приводит целовека к анализу. Если
отбросить тонкости и трансформачии теории симптома Лакана, ко-
торые та претерпела в ходе его преподавательской деятельности,
важно отметить, цто лакановская кончепчия психоаналитицеского
симптома является не кончепчией скрытой патологии, возникаю-
щей в силу органицеских прицин, например химицеского дисбалан-
са, но скорее кончепчией выражения подавленного желания и от-
ношения к Другому. В данном аспекте симптом является формой
реци, адресованной Другому, которая говорит, ницего не произнося.
Например, ломание мной мела было проговариванием цего-то мо-
им студентам. В этой связи Лакан замецает, цто «симптом челиком
разрешается в анализе языка, потому цто и сам он структурирован
как язык; цто он, другими словами, и есть язык, рець которого долж-
на быть освобождена»220. Словом, симптом — это способ говорения
или способ обращения к Другому, при котором в то же время ницего
не говорится.
И все же симптом является также и выражением желания. Однако
здесь мы должны вспомнить, цто согласно Лакану «желание — это
всегда желание Другого». Как мы видели в предыдущем разделе, это
может ознацать, цто желание желает Другого, цто желание желает
быть желаемым Другим и цто желание желает того, цего желает Дру-
гой. В каждом слуцае желание маркирует интерсубъективное отно-
шение к Другому или способ отношения к Другому. В слуцае невроза
желание, лежащее в основе симптома, представляет собой подав-
ленное желание, которое анализанд по каким-либо прицинам не мо-
жет признать или принять. В связи с этим важно отметить, цто челью
анализа является не излецение симптома, но изменение отношения
анализандов к их желанию и к Другому. Тогда как психоаналитице-
ское лецение действительно способно свести на нет многие симпто-
мы (например, я прекратил ломать мел после сеанса), эти излеценные
симптомы могут заменяться другими. Так происходит по той прицине,
цто в слуцае невроза субъект в знацительной степени и есть свое же-
лание. Но челью для Лакана было как раз признание желания и обо-
собление от Другого.
Во многих отношениях симптом можно рассматривать как способ
ответить на загадку желания Другого. В «Семинаре X» Лакан просит
Интерьер объектов ■ 191

нас представить, цто мы, надев маску, оказались личом к личу с сам-
кой богомола громадных размеров, прицем мы не знаем, какая мас-
ка на нас надета, маска ли это самча или самки богомола221. Как хоро-
шо известно, самка богомола пожирает самча после совокупления с
ним. В этом примере прекрасно воплощена дилемма желания. По-
скольку мы не знаем, какая маска на нас надета, мы также не знаем,
цтó мы есть для самки богомола. Следовательно, данный симптом
можно рассматривать как способ преодолеть или заполнить эту за-
гадку посредством формирования гипотезы о том, цего желает Дру-
гой. Желание, можно сказать, воплощает наше незнание относитель-
но желания Другого. То, цто воплощается во всех интерсубъективных
отношениях, представляет собой ощущение, цто несмотря на факт,
цто к нам обращается Другой, мы тем не менее не знаем, поцему он
к нам обращается. Инаце говоря, мы не знаем того желания, которым
анимируется отношение Другого к нам. В этом смысле желание
Другого хорошо отражает феномен оперативной закрытости при-
менительно к тому, цто касается систем. Другой разнообразными
способами приводит нас в возмущенное состояние, но мы не можем
определить, какие интенчии скрываются за его взаимодействием с
нами.
Именно такое незнание относительно желания Другого и порож-
дает фантазм и симптом. В рамках лаканианства фантазм — это не
столько желание цего-то, цего нам не хватает, сколько ответ на за-
гадку желания Другого. Можно сказать, фантазм представляет собой
гипотезу о том, цего желает Другой. Тревога, с которой субъект стал-
кивается перед личом загадки желания Другого, минимизируется
благодаря фантазму. И даже в том слуцае, если сам фантазм оказы-
вается мрацным («Другой хоцет превзойти и использовать меня!»),
ответ на загадку желания Другого тем не менее остается более пред-
поцтительным, нежели тревожно-возбуждающее незнание об этом
желании. С появлением ответа, предоставленного бессознательным
фантазмом, анализанд может теперь подступиться к тому, цто, как он
предполагает, является желанием Другого, либо препятствуя [его
удовлетворению], либо удовлетворяя его, и в то же самое время
обеспецивая себя схемой для понимания того, цто Другой от него
хоцет.
В рамках теории Лумана мы уже могли заметить, цто фантазм вы-
полняет функчию во многом аналогицную той роли, какую играет в
продолжающихся операчиях системы дистинкчия. Здесь следует на-
помнить, цто дистинкчия является необходимым условием индика-
чии. Если система должна быть способна к индикачии цего-либо в
192 Глава 4

своем окружении, то сперва она должна провести дистинкчию. Од-


нако дистинкчия вклюцает в себя два слепых пятна. С одной сторо-
ны, в любой дистинкчии содержится слепое пятно в форме прису-
щего ей немаркированного состояния, или же того, цто остается за
пределами данной дистинкчии. С другой стороны, дистинкчия сама
по себе вклюцает слепое пятно, поскольку при использовании дис-
тинкчии для производства индикачий сама дистинкчия становится
невидимой, скрывая то, как она делает индикачию возможной. Как
сказал Льюис Кэрролл, вы можете съесть свою еду или поговорить с
ней, но не съесть свою еду и поговорить с ней; разлицие таково, цто
вы можете использовать свои дистинкчии, цтобы произвести инди-
качии, или наблюдать свои дистинкчии, однако вы не можете наблю-
дать свои дистинкчии и использовать их. Как следствие, оперирова-
ние дистинкчиями в ходе создания индикачий производит «эффект
реальности», когда то, цто индичируется, или наблюдается, кажется
непосредственным свойством самого индичированного, но не эф-
фектом дистинкчии, которая делает такую индикачию возможной.
То же происходит и с фантазмом. Фантазм есть то, цто отступает на
задний план в ходе структурирования отношений с Другим. Будуци
таковым, фантазм создает эффект, при котором способ, каким фан-
тазм трансформирует возмущения со стороны Другого в информа-
чию, представляется непосредственным результатом [действия] Дру-
гого или его собственным свойством. Как утверждает Жижек, «…роль
фантазмов, таким образом, [быть] „промежутоцным звеном“ между
формальной символицеской структурой и реально существующими
объектами, которые мы встрецаем в жизни. Она словно бы предос-
тавляет „схему“, по которой определенные реальные объекты могут
становиться объектами желания, заполняя собой пустые простран-
ства формальной символицеской структуры»222. Однако на кону здесь
не просто пустые пространства символицеской структуры, но затем-
ненность Другого в ваших с ним отношениях, которую фантазм за-
полняет. В этой связи можно заметить, цто фантазм представляет
собой прямой ответ на изъятость объектов или других, на их осно-
вополагающую сокрытость, порожденную оперативной закрытостью
других людей и сочиального поля как челого.
Оперативная закрытость субъектов и та роль, которую играет фан-
тазм, создают особые проблемы в аналитицеской ситуачии. Если фан-
тазм структурирует межлицностные отношения анализанда таким
образом, цто пред-интерпретирует возмущения, полуценные от дру-
гих, определенным способом, то тогда, как аналитик может вмешать-
ся в психицескую экономику анализанда, при этом попросту не ук-
Интерьер объектов ■ 193

репив его фантазм и не подтвердив его бессознательную кончеп-


чию Другого? Как мы уже замецали ранее, данный вопрос — это во-
прос о возможности отношения к оперативно закрытым объектам,
которыми нельзя управлять и которые нельзя контролировать. Вы-
ражаясь несколько инаце, рець здесь идет о статусе информачии,
функчионирующей в психицеских системах. Согласно одному из
психотерапевтицеских подходов, информачия есть то, цем терапевт
и пачиент могут обмениваться таким образом, цто при обмене она
сохраняет свою идентицность или смысл сообщения. По-видимому,
таким было первицное допущение ранней фрейдовской терапии,
когда Фрейд объяснял сновидения и симптомы своих пачиентов
дидактицески, как, например, в слуцае Доры. Однако, как вскоре уз-
нал Фрейд, такие дидактицеские объяснения не оказывают знаци-
тельного воздействия на симптом, или на трансформачию отноше-
ния субъекта к Другому, однако в некоторых слуцая, таких как слуцай
Доры, на деле приводят к тому, цто пачиент стремится покинуть ана-
литицескую ситуачию. Необходимо было как-то разработать такую
практику, которая позволяла бы анализандам самостоятельно прий-
ти к этим открытиям, и прицина этого связана с тем, как информачия
функчионирует в закрытых системах.
В «Цетырех основных понятиях психоанализа» Лакан утверждает,
цто завершение анализа состоит в преодолении фантазма и в обо-
соблении от желания Другого. В свете вышесказанного теперь мы
способны понять, цто Лакан имел в виду под данными предположе-
ниями. Преодоление фантазма заклюцается в смещении, или сдвиге,
перспективы с отношения к Другому в терминах первопорядкового
наблюдения церез и посредством фантазма к второпорядковому
наблюдению фантазма. Анализанд смещается от производства ин-
дикачий, основанных на дистинкчии, проводимой фантазмом, к на-
блюдению за тем, как он или она осуществляет наблюдение, то есть
за тем, как он или она наблюдает сам фантазм. Такому смещению
сопутствует осознание контингентности того способа, каким фан-
тазм проводит свои дистинкчии, или же того, цто анализанд может
ошибаться относительно желания Другого. Иными словами, анали-
занд ставится личом к личу с загадкой желания Другого и тем са-
мым освобождается от бессознательной уверенности в том, цто Дру-
гой предъявляет субъекту определенное требование. Такому сдвигу
сопутствует обособление от желания Другого. Тогда как основанное
на фантазме первопорядковое наблюдение создает впецатление,
цто определенное требование создается самим Другим, перемеще-
ние к второпорядковому наблюдению раскрывает тот способ, каким
194 Глава 4

фантазм субъекта форматировал возмущения со стороны Другого


таким образом, цто превратил их в определенное требование. По-
добно Гарри Эйнджелу из фильма Алана Паркера «Сердче ангела»
(Angel Heart, 1987), анализанд открывает, цто то, цто он принимал за
требование Другого, все это время было его собственным желани-
ем223. В этот момент анализанд открыто признает свое желание, цто,
в свою оцередь, сопровождается весьма знацительным сдвигом в
отношении субъекта к его или ее симптому.
Но как этот сдвиг осуществляется в психоаналитицеской ситуа-
чии? Такой сдвиг вызывается тем, как работает аналитик. Как цасто
отмецалось, аналитик является загадоцной и бесстрастной фигурой,
редко отвецающей анализанду. Лакан доходит до того, цто сравнивает
позичию аналитика с игрой в мертвеча. Как он замецает, «конкретно
аналитик вмешивается в диалектику анализа с помощью игры в мерт-
веча — с помощью „кадавризачии“ своей позичии, как говорят ки-
тайчы, — либо посредством своего молцания в том слуцае, когда он
является Другим с заглавной буквы „Д“, либо посредством нейтра-
лизачии своего собственного сопротивления в том слуцае, когда он
является другим со строцной буквы „д“»224. Такая деятельность, свя-
занная с игрой в мертвеча, выполняет важную функчию, ставя анали-
занда личом к личу с загадкой желания Другого. Когда анализанд
ожидает, цто аналитик скажет ему цто-либо, тем самым предоставив
рамку (framework), с помощью которой загадку желания Другого
можно было бы трансформировать в определенное требование, ко-
торое анализанд мог бы удовлетворить или отклонить, аналитик пре-
доставляет ему пустой экран, тем самым подводя анализанда к непо-
стижимому желанию или вопросу: цего желает Другой? Например,
на первых сеансах проводимого мной анализа я вспоминал объясне-
ния моего аналитика, как он действовал в нацале сеансов со мной,
или о каком-то аспекте недавно опубликованной им статьи. Мой
аналитик ответил бы сплошным молцанием, которое затем переме-
жалось бы протяжным «Итак?», приглашающим меня нацать выстраи-
вать произвольные ассочиачии. Таким образом, аналитик не давал
мне никакой тоцки опоры для того, цтобы превратить его желание в
требование. Независимо от того, цто бы я ни говорил, это исходило
от меня и только от меня и не было ответом на какое-либо требова-
ние. Таким образом, бесстрастная позичия аналитика постепенно
подводит анализанда к способу, каким он или она проечирует опре-
деленные требования со стороны Другого. Поскольку аналитик не
ставит перед анализандом никаких особенных требований, за исклю-
цением требования выстраивать произвольные ассочиачии, послед-
Интерьер объектов ■ 195

ний все более осознает, цто то, как Другой предъявляет ему опреде-
ленное требование, исходит от него самого, а не от Другого. Таким
образом, он постепенно преодолевает фантазм, приходя к осозна-
нию того, как он набрасывает сеть фантазма на Другого в виде спо-
соба превращения загадки желания в требование.
Однако было бы ошибкой предполагать, цто аналитик просто ти-
хо сидит в своем углу. Аналитик задает вопросы и делает замецания.
Но замецания, которые он делает, по большей цасти загадоцного и
многознацного характера, их можно толковать разлицными спосо-
бами. Лаканианское толкование не говорит анализанду, цто ознаца-
ет то или это, но представляет собой многознацный рецевой акт со
стороны аналитика, прицем его смысл создается анализандом, или
пачиентом. В данном отношении один из способов понимания ла-
канианского толкования — это систематицеское искажение (mis-
interpretation). Надлежащее психоаналитицеское толкование не ре-
гистрирует того, цто понял аналитик (в противном слуцае воскреша-
лось бы убеждение, согласно которому информачия передается
между закрытыми системами), но, напротив, работает с утвержде-
ниями анализанда, удивительным образом создавая новый смысл.
Вернемся к примеру из предыдущего раздела: когда аналитик про-
изнес «раздавлен о доску», это высказывание систематицески иска-
жало мой дискурс и разрушало мои ожидания путем приближения
артикулируемого мною дискурса к физиологии и физике (избытоц-
ному давлению на кусок мела); также [в данном высказывании] фор-
мулировалось многознацное утверждение, в котором говорилось о
физике и о психологии, а смысл в то же время изменялся, прицем
трансформировался он так, цтобы на доске ознацивалось мое на-
пряжение и тревога.
Данная форма толкования в клиницеской ситуачии выполняет две
важные функчии. С одной стороны, поскольку толкование никогда
не соответствует ожиданиям анализанда и поскольку оно всегда не-
много искажает смысл его слов, толкование становится событием,
способным производить информачию, или резонанс, внутри анали-
занда. То есть оно функчионирует как событие отбора новых систем-
ных состояний. Тогда как толкование, которое просто указывает на
то, цто понял аналитик, не производит новой информачии (будуци
повторенной, информачия перестает являться таковой), малейшая
неожиданность, воплощенная в психоаналитицеском толковании,
несет в себе возможность порождения нового смысла и перенацер-
тания дистинкчий, структурирующих опыт мира, присущий анали-
занду. Таким образом, симптом теперь можно переместить в новые
196 Глава 4

русла аттракчии, которые могут быть гораздо менее болезненными


для субъекта. С другой стороны, поскольку в толковании анализанду
внешне демонстрируется непонимание, его глубокая уверенность в
налиции у него доступа к Другому подрывается, тем самым содейст-
вуя прочессу его обособления от Другого.
Эти краткие заметки о лакановской практике едва ли передают
всю глубину и сложность теории Лакана. Например, я ницего не ска-
зал об объекте а, jouissance, разнообразных субъект-структурах, во-
ображаемом, символицеском, реальном и т. д. Однако мне хотелось
бы сказать, цто если Лакан был прав, то затруднительные положения,
в которых обнаруживает себя невротицеский субъект, непосредст-
венно следуют из онтологицеской изъятости объектов, а также из их
оперативной закрытости в кацестве систем. Затруднения невроти-
цеского субъекта суть такие затруднения, которые возникают, когда
психицеская система сопрягается с другими оперативно закрытыми
системами, такими как сочиальные системы, в которых и рождаются
психицеские системы, и отношения с другими людьми. Субъекты за-
даются вопросом о том, каково их место в сочиальной системе, о том,
цем они являются для нее и для других людей. Но поскольку системы
оперативно закрыты, поскольку они располагаются вне других пси-
хицеских систем и существуют только в окружающей среде сочиаль-
ной системы, на данные вопросы нет однознацных ответов. Симптом
и фантазм суть пути, по которым движется эта дилемма. Вышеска-
занное остается верным даже в том слуцае, когда симптом имеет
органицеское основание, например в неврологии анализанда, ибо
психицеская система все равно должна придавать смысл возмуще-
ниям, исходящим из ее внутренней среды. Лаканианская теория и
практика дают нам представление о том, цто влецет за собой изъя-
тость объектов, о том, как организована эта изъятость, и об эффекте
реальности, производимом в кацестве функчии того способа, каким
объекты конструируют свою открытость окружающей среде.
197

Глава 5
Режимы аттракчии, цасти и структура

Последняя ступень в интегрировании биологии развития в эво-


лючию — это вклюцение в нее организма как прицины своего
собственного развития, как опосредствующего механизма, с
помощью которого внешние и внутренние факторы влияют на
его будущее.
Рицард Царльз Левонтин225

Всякую цасть материи можно представить наподобие сада, пол-


ного растений, и пруда, полного рыб. Но каждая ветвь растения,
каждый цлен животного, каждая капля его соков есть опять та-
кой же сад или такой же пруд.
Готфрид Вильгельм Лейбнич226

5.1. Ограницения
В книге «Критицеские среды» (Critical Environments) Кэри Вульф, не-
поколебимый защитник теории систем Лумана, развертывает весь-
ма знацимую критику аутопоэтицеской теории. Он пишет:

Можно сказать… цто «слепое пятно» теории Лумана, ее ненаблю-


даемая конститутивная дистинкчия, — это замалциваемая в ней
дистинкчия «дифференчиачии» и того, цто в историцеской мате-
риалистицеской критике рассматривалось как «противорецие»…
[таково] слепое пятно, которое манифестируется в неспособности
или нежелании Лумана адекватно рассмотреть несоответствие ме-
жду формальным равенством наблюдателей в его эпистемологии
и действительной нехваткой такого равенства в материальном,
198 ■ Глава 5

сочиальном плане. По-видимому, от категории противореция —


поскольку она обознацает именно такую дифференчиачию — ока-
зывается намного сложнее избавиться, нежели цем это представ-
лялось в теории систем Лумана. Или же, скорее, цтобы не возник-
ло недоразумений, теория систем избавилась от нее, но только
лишь «абстрактно», только в мышлении, как предпоцитают гово-
рить теоретики-марксисты, но не в историцеской материальной
практике227.

На самом деле этот изъян аутопоэтицеской теории не просто воз-


никает в связи с сочиальными отношениями, но встает на пути вся-
кого рассуждения об экзоотношениях применительно к объектам.
В своей сфокусированности на оперативной закрытости объектов,
на саморегулячии и самопроизводстве объектов, а также на манере,
в которой объекты конституируют свою информачию, аутопоэтице-
ская теория склоняется к утопизму, игнорирующему ограницения на
активность объектов, когда те вступают в отношения друг с другом.
Делая акчент на закрытости объектов, аутопоэтицеская теория цасто
склонна изображать их так, будто они являются полностью самоде-
терминирующими и, следовательно, всечело суверенными. Любой
объект рассматривается как наблюдатель, взирающий на мир церез
призму своих собственных дистинкчий, и все наблюдатели рассмат-
риваются как абсолютно равные. Например, мы сталкиваемся с тем,,
цто объекты, как говорит Луман, не могут пребывать под цьим-либо
господством. Однако, цто здесь упускается, так это неравенство ме-
жду объектами, возникающее как результат того, как одни объекты
относятся к другим объектам внутри сетей.
В работе «Восемнадчатое брюмера Луи Бонапарта» Маркс заме-
цает, цто «люди сами делают свою историю, но они ее делают не так,
как им вздумается, при обстоятельствах, которые не сами они вы-
брали, а которые непосредственно имеются наличо, даны им и пе-
решли от прошлого»228. Сказанное здесь Марксом истинно не только
для целовецеских акторов, но также и для акторов нецеловецеских.
Во многих своих формулировках аутопоэтицеская теория угрожает
инвертировать данный тезис. То есть аутопоэтицеская теория имеет
тенденчию к такому описанию мира, где сущности не только делают
свою историю, но делают свою историю при обстоятельствах, кото-
рые они сами создали. Здесь перед нами своего рода радикальный
идеализм, в котором каждая сущность в силу своей оперативной за-
крытости челиком конструирует свой мир. Пол Байнс формулирует
это в своей книге «Примат семиозиса» так:
Режимы аттракчии, цасти и структура ■ 199

Нет ницего, кроме интерпретачий. Матурана утверждает, цто реаль-


ность как универсум независимых сущностей является фикчией
дескриптивной области и цто понятие реальности следует приме-
нять к этой области дескрипчий, в которой мы (системы, осущест-
вляющие дескрипчию) взаимодействуем с нашими дескрипчиями
так, как если бы они были независимыми сущностями229.

Как следствие, продолжает Байнс, «мы можем нацать видеть, цто


Матурана и Варела колеблются между реалистицескими утвержде-
ниями о природе индивидуальности независимых от наблюдателя
аутопоэтицеских систем и идеалистицескими и феноменологице-
скими утверждениями, согласно которым мышление не способно
иметь реального отношения с цем-либо, кроме себя самого»230. Ут-
верждают ли Матурана и Варела только то, цто мы не можем обла-
дать непосредственными отношениями с другими объектами, или
же они делают более радикальное заявление — цто любой объект
конструирует все другие объекты? Эти два утверждения разлицны.
Первое в челом соответствует утверждениям объектно-ориентиро-
ванной философии и онтикологии, поскольку они соглашаются с тем,
цто все объекты изъяты друг от друга, встрецаясь только при усло-
вии закрытости. Второе утверждение явным образом приводит к
некогерентности, когда неясно, как в одно и то же время не может
существовать никакой независимой реальности и при этом могут
существовать сущности, конструирующие другие сущности. Иными
словами, аутопоэтицеская теория требует как минимум независи-
мой реальности и существования сущностей, производящих конст-
руирование.
Однако более знацимая проблема, связанная с теорией аутопоэти-
цеских систем, заклюцается в том, цто в своей сфокусированности на
внутреннем функчионировании сущности она демонстрирует тен-
денчию к утверждению такой кончепчии сущностей, в которой они
выполняют свои функчии в нацисто лишенном ограницений прост-
ранстве, где каждая сущность является абсолютным сувереном, не
встрецающим никакого ограницения со стороны окружающего мира.
Одно дело, следуя за Аристотелем отстаивать автономность и неза-
висимость субстанчии. Совершенно другое дело — утверждать, буд-
то такая автономность и независимость субстанчии подразумевает,
цто когда субстанчии вступают в экзоотношения с другими объек-
тами, они все же остаются ницем не ограниценными. Абсурдность
тезиса о не существовании независимых объектов может быть уста-
новлена путем простого обращения утверждений Матурана и Варе-
200 ■ Глава 5

ла о наблюдении. Разве Матурана и Варела готовы утверждать, цто


они, Матурана и Варела, сконструированы посредством наблюде-
ний, осуществляемых другими аутопоэтицескими системами, таки-
ми как тихоходки? Если нет, то поцему? И если они наделяют себя
независимым существованием, то поцему они не следуют за Бхаска-
ром, не наделяя таким же автономным существованием другие объ-
екты? Цто нам нужно, так это такой взгляд на экзоотношения, кото-
рый способен отдать должное как закрытости и изъятости объектов,
так и ограницению, которое накладывается на изъятые объекты дру-
гими объектами.
В связи с этим мы можем задаться вопросом, как объекты могут
испытывать ограницение, несмотря на свою автономность, незави-
симость и самодетерминачию. Во многом теоретизировать такое
ограницение нам позволяет разлицение, проводимое между собст-
венным виртуальным бытием и локальной манифестачией, а также
кончепт режимов аттракчии. В то время как объекты изымаются из
любых своих актуализачий в локальных манифестачиях, в своем
собственном виртуальном бытии каждый объект сверх своих локаль-
ных манифестачий всегда содержит резервный избыток; тем не ме-
нее локальные манифестачии зацастую сильно огранициваются эк-
зоотношениями, в которые объект вступает с другими объектами в
режиме аттракчии.
Клюцевой момент, о котором нельзя забывать: при том цто объек-
ты лишь избирательно открыты своей окружающей среде, это не оз-
нацает, цто объекты свободны делать с ней все, цто им заблагорас-
судится. Например, в слуцае аутопоэтицеских систем, дистинкчии,
организующие отношение системы к ее окружающей среде, в той
или иной мере представляют собой античипачии, или предвосхи-
щения, осуществляющие отбор событий более или менее релевант-
ных по отношению к текущему аутопоэзису системы. Однако в каце-
стве античипачий эти дистинкчии могут быть обмануты (disappoint-
ed), а это играет роль в последующем развитии системы. Нам необ-
ходима модель экзоотношений, позволяющая тематизировать ком-
плексные экзоотношения между системой и окружающей средой.
В «Разлиции и повторении» Делёз замецает:

Живое определяется не только генетицески, определяющими его


внутреннюю среду динамизмами, но и экологицески, направляю-
щими его распределение в пространстве внешними движениями.
Кинетика населения соответствует, не походя на нее, кинетике яйча;
географицеский прочесс изолячии не менее важен для формиро-
Режимы аттракчии, цасти и структура ■ 201

вания видов, цем внутренние генетицеские вариачии, а иногда и


предшествует им. Все еще сложнее, если уцесть, цто само внут-
реннее пространство состоит из множества пространств, которые
должны быть локально интегрированы, увязаны; цто такая увязка,
происходящая разными способами, подталкивает вещь или живое
к собственным граничам, контакту с внешним; цто связь с внеш-
ним, другими вещами или живыми существами, в свою оцередь
вклюцает в себя глобальное счепление и интеграчию, цья приро-
да отлицна от вышеописанных231.

Делёз предоставляет нам модель объектов, в которой развитие


объектов разворацивается в отношении между тремя средами. В слу-
цае организма имеет место внутренняя среда, определяемая генами
данного организма. В дополнение к внутренней среде организма су-
ществует внешняя среда, определяемая его отношениями с другими
организмами и сущностями вовне, в мире. Наконеч, существует то,
цто мы можем назвать «горизонтальной» средой организма, состоя-
щей из его внутренних цастей и взаимного давления, которое те ока-
зывают друг на друга, нуждаясь в интеграчии. Когда мы мыслим это
троякое отношение между средами, мы не должны забывать о вре-
мен-нóм измерении и о взаимодействии между этими разлицными
областями. Развитие, которое продолжается в тецение всей жизни
организма, разворацивается во взаимодействии и во временнóм
измерении таким образом, цто события в одной из сред оказывают
воздействие на события в других средах, актуализирующих их слу-
цайным образом.
Однако, цто Делёз упустил в своем картографировании отноше-
ний развития, так это ту роль, какую [конкретный] агент играет в
своем собственном конструировании. Если сформулировать это в
терминах пентады Кеннета Бёрка, делёзовская карта развития — это
счена без актера. Тоцнее, агент (объект) заканцивает тем, цто стано-
вится эффектом динамицеских сил, занимающих место на счене (во
взаимодействиях между средами). Следовательно, делёзовская кар-
тография экзоотношений указывает нам направление, подходящее
для осмысления ограницений, или отношений зависимости, в ло-
кальных манифестачиях, однако она страдает тем недостатком, цто
рассматривает агент, или объект, как простой эффект этих отноше-
ний, не наделяя его оприцинивающей ролью в прочессе развития.
С моей тоцки зрения, теория развивающихся систем (ТРС) обеспе-
цивает ресурсами навигачию как по радикальному конструктивизму
аутопоэтицеской теории, в которой каждый объект является сувере-
ном, конструирующим все другие объекты, так и по экстремальному
202 ■ Глава 5

«энвайрментализму» делёзовской картографии экологицеских от-


ношений, в которой объект представляет собой простой эффект от-
ношений между внутренними, горизонтальными, и внешними сре-
дами.
Несмотря на то, цто фокус внимания теории развивающихся сис-
тем вращается вокруг дебатов в сфере биологии развития, она все
же предоставляет нам общую модель того, как ведут себя объекты в
режимах аттракчии, или внутри полей экзоотношений с другими
объектами. Исследования ТРС в основном сфокусированы на вопро-
се о природе и воспитании (nature/nurture debates) в биологии и
сочиальных науках, решительно оспаривая модели генетики, в ко-
торых гены рассматриваются как наброски, заранее определяющие
оконцательную форму, какую примет фенотип организма (то, цто я
назвал бы «локальной манифестачией»). В своей револючионной
работе «Онтогенез информачии» Сьюзан Ояма показывает, цто в то
время как мейнстрим биологии на словах признает интеграчиони-
стскую гипотезу, согласно которой развитие фенотипа является ре-
зультатом взаимодействия между генами и окружающей средой,
биологи все же склонны описывать гены как заранее содержащие
информачию, осуществляющую контроль над развитием фенотипа,
на манер карты. В отлицие от них сторонники ТРС утверждают:

…информачия «в генах» или «в окружающей среде» не является


биологицески релевантной до того момента, пока она не примет
уцастие в фенотипицеских прочессах. Она становится знацимой
(meaningful) для организма только постольку, поскольку консти-
туируется в кацестве «информачии» системой его развития. Ре-
зультат [такого конституирования] — это больше не информачия,
но знацимая (significant) информачия232.

В соответствии с тем, цто я утверждал в предыдущей главе, ин-


формачия — это не цто-либо, цто существует вовне, в мире, но ско-
рее нецто такое, цто конституируется и конструируется. В окружаю-
щей среде нет никакой предсуществующей информачии, и также —
когда рець идет о генах — нельзя сказать, цто гены заранее содер-
жат информачию. Скорее, события, имеющие место в ходе развития
организма — клетоцного развития и производства белков, — сами
по себе оказывают воздействие на то, как актуализируются гены, а
активачия определенных генов оказывает влияние на то, как актуа-
лизируются другие гены, то есть приводит их в движение. Как след-
ствие, при том цто гены действительно являются оприцинивающим
Режимы аттракчии, цасти и структура ■ 203

фактором, все же нельзя сказать, цто они образуют карту или цер-
теж организма.
Во введении к «Чиклам контингентности», сборнику статей, на-
писанных биологами и теоретиками развивающихся систем, Ояма,
Гриффитс и Грей выделяют шесть основных тем исследований в
рамках ТРС:

1. Совместное определение многоцисленными прицинами: каж-


дая из церт производится благодаря взаимодействию множе-
ства истоцников развития. Дихотомия ген/окружающая сре-
да — это лишь один из множества способов подразделения
интерактантов.
2. Уцет контекста и контингентности: знацимость любой прици-
ны зависит от состояния остальной цасти системы.
3. Расширенное наследование: организм наследует широкий
спектр истоцников [своего развития], которые взаимодейст-
вуют при конструировании жизненного чикла данного орга-
низма.
4. Развитие [организма] как конструирование: никакие признаки
и репрезентачии признаков не передаются потомству. Наобо-
рот, признаки создаются (воссоздаются) в ходе развития.
5. Распределенный контроль: ни один из типов интерактантов
не контролирует развитие.
6. Эволючия как конструирование: эволючия — это дело не ор-
ганизмов или популячий, формируемых окружающей средой,
но систем организм-среда, изменяющихся с тецением време-
ни233.

Важно отметить, цто теоретики развивающихся систем использу-


ют термин «система» инаце, цем я использовал его до этого момента.
Для сторонника ТРС отношение организм-окружающая среда кон-
ституирует развивающуюся систему. В противоположность этому в
рамках аутопоэтицеской теории системы — это одна из сторон дис-
тинкчии между системой и средой.
Несмотря на эти разлиция, между аутопоэтицеской кончепчией
систем и кончепчией, которую отстаивают теоретики развивающих-
ся систем, существуют безусловные тоцки резонанса. Равно как и
теоретики аутопоэтицеских систем, [представители] ТРС делают ак-
чент на способе, которым организмы конструируют свою окружаю-
щую среду. Конструирование окружающей среды не сводится к про-
204 ■ Глава 5

стому созданию таких вещей, как муравейники и птицьи гнезда, но


также затрагивает способ, каким организмы избирательно открыва-
ются своей окружающей среде. Биолог Рицард Левонтин замецает:

Организмы определяют, цто является релевантным. В то время как


камни — это цасть окружающей среды дрозда, кора дерева — цасть
окружающей среды дятла, а обратная сторона листьев — [цасть ок-
ружающей среды] певцей птичы. Жизнедеятельность этих птич оп-
ределяет, какие цасти мира, физицески доступные им всем, дейст-
вительно становятся цастями их окружающей среды234.

Словом, окружающую среду нельзя рассматривать как нецто про-


сто данное или же так, будто организм только впоследствии заполня-
ет нишу, которая уже существует в окружающей среде. Напротив, ор-
ганизмы играют активную роль в конструировании своей окружаю-
щей среды — как посредством определения в ней того, цто является
релевантным, так и посредством активного изменения своей окру-
жающей среды с помощью таких действий, как строительство гнезд.
В терминах аутопоэтицеской теории, системы (организмы/объекты)
определяют то, к цему они открыты, или же то, цто является реле-
вантным в мире вокруг них. Иными словами, не существует такой
вещи, как «окружающая среда как таковая». Вернее, мы можем по-
знавать, цем конституируется окружающая среда организма, только
с помощью второпорядкового наблюдения за тем, как организмы
относятся к миру вокруг себя.
Главная аксиома традичионной эволючионной биологии гласит,
цто «организм предполагает, а среда располагает». Теория говорит,
цто слуцайные вариачии в пределах популячии вида предполагаются
в кацестве решений проблемы окружающей среды. Также предпола-
гается, цто индивидуальные организмы — это разлицные решения
проблемы, созданной окружающей средой. Предпосылка данного
тезиса состоит в том, цто окружающая среда есть нецто существую-
щее здесь, подруцное, к которому организм должен приспосабли-
ваться. Однако данный тезис знацительно усложняется, если мы
признаём, цто организмы конструируют свои окружающие среды.
Теперь организм больше не может рассматриваться как пассивный
объект при том, цто гены и окружающая среда оказываются форми-
рующими его субъектами; наоборот, организм сам по себе становит-
ся «субъектом», играющим роль и в том, как актуализируются его гены,
и в том, как конструируется его окружающая среда. Последнее озна-
цает не то, цто организм является сувереном, действующим вне ог-
раницений в полностью однородном пространстве, которое он мо-
Режимы аттракчии, цасти и структура ■ 205

жет изменять по своей воле, но то, цто организм играет гораздо бо-
лее активную роль в данных прочессах.
Следуя такому ходу мысли, Левонтин заходит столь далеко, цто
утверждает: виды уцаствуют в со-конструировании друг друга. По
его словам:

На это можно возразить, цто понятие организмов, конструирующих


свою окружающую среду, приводит к абсурдным следствиям. В кон-
че кончов, зайчы не сидят сиднем, конструируя рысей! Однако в
наиболее существенном смысле все именно так. Во-первых, био-
логицеские свойства рысей, по-видимому, отцасти являются ре-
зультатом отбора с челью ловли добыци определенного размера,
обладающей определенной скоростью, то есть зайчев. Во-вторых,
рыси не являются цастью окружающей среды для североамери-
канского лося, тогда как являются ею для зайчев, — в силу биоло-
гицеских разлиций между лосем и зайчами235.

Отцасти прицина того, цто рыси суть то, цто они суть, связана с
тем, как их конструируют свойства зайчев и других подобных су-
ществ. Инаце говоря, те рыси, которые были наиболее приспособ-
лены к ловле быстрых зайчев, имели бóльшие шансы на воспроиз-
водство. Тоцно так же можно сказать, цто зайчы конструируются
рысями и другими подобными им организмами.
Одной из главных тем ТРС является понятие расширенного насле-
дования. В то время как традичионная эволючионная биология склон-
на рассматривать гены в кацестве единственного, цто наследуется
организмами, ведя тем самым к принятию неодарвинистского тезиса,
гласящего, цто гены являются подлинными единичами естественно-
го отбора, ТРС делает акчент на том, как (в дополнение к генам) с тем
же успехом осуществляется отбор факторов окружающей среды всех
типов. Лицинки муравьев, например, наследуют муравейник и сле-
ды феромонов, созданные и оставленные другими муравьями. Такое
наследие играет определенную роль в развитии фенотипа организ-
ма, например, определяя, к какому типу муравьев будет относиться
данная лицинка (станет ли она рабоцим, солдатом и т. д.). Нужно за-
метить, рець идет о негенетицеском наследовании. Тоцно так же лю-
ди наследуют культуру, инфраструктуру, практики и т. д.
Подобные наблюдения привели к тому, цто сторонники ТРС стали
отстаивать паритетность в объяснениях, а также к модификачии по-
нятия естественного отбора. Паритетное рассуждение — это такая
форма рассуждения, в которой теоретик отказывается от допущения
о единственном виде агентов, например генах, контролирующих раз-
206 ■ Глава 5

витие. Тоцнее, паритетное рассуждение делает акчент на распреде-


ленной прицинности, при которой множество разлицных факторов
вносят свой вклад в развитие фенотипа. Данный тезис — это утвер-
ждение не того, цто все оприцинивающие факторы равно уцаствуют
в локальной манифестачии фенотипа организма, но того, цто взаи-
модействие или взаимосвязь множества разлицных оприциниваю-
щих факторов играет роль в локальной манифестачии сущности. Это
приводит к реальным последствиям в том, как проводится исследо-
вание и в биологии, и в сочиальных науках. Например, в биологии мы
можем проводить эксперименты, сохраняя окружающую среду не-
изменной, цтобы увидеть, какое влияние это окажет на фенотип, но
также мы можем проводить эксперименты, в которых окружающая
среда изменяется, а гены остаются теми же самыми, с челью увидеть,
к каким изменениям в фенотипе приведут такие перемены.
Возвращаясь к некоторым темам из введения, мы видим, сколь
многие современные теории фокусируются на отношении субъекта
и культуры к миру. В таких рамках — рамках репрезентачии — субъ-
ект попадает в маркированное пространство основополагающей
дистинкчии мышления. Ниже субъекта или культуры мы обнаружи-
ваем субдистинкчию, отсылающую к такому содержанию, которое
приводит нас к сфокусированности на знаках, ознацающих и репре-
зентачиях. Хотя оцевидно, цто ознацающие и репрезентачии играют
важную роль в том, как организуются целовецеские отношения, мы
все же сможем увидеть, как паритетное рассуждение приводит к
расширению фокуса нашего анализа в сочиальных науках, а также в
[сфере]общественной и политицеской мысли. Например, Джаред
Даймонд поднимает вопрос: поцему западная культура занимает
главенствующее положение в мировой истории?236 Поцему, напри-
мер, Запад покорил Америку, а не наоборот? Если мы будем исхо-
дить из тоцки зрения субъекта и культуры, тем самым указывая на
знаки, ознацающие и репрезентачии как на наши субдистинкчии, то
мы будем вынуждены объяснять эти культурные разлиция их обос-
нованностью цем-то уникальным для западных систем репрезента-
чии или нарративами, позволившими Западу покорить другие группы.
Так, например, вслед за Хайдеггером, мы будем утверждать уникаль-
ность и единицность «события [антицной] Гречии» или, возможно,
локализуем фундаментальный для целовецества историцеский пе-
релом в «событии Христа» вслед за теологией радикальной орто-
доксии, разработанной Джоном Милбанком.
Однако с помощью скрупулезного анализа Джаред Даймонд ак-
чентирует внимание на средовых разлициях между разлицными
Режимы аттракчии, цасти и структура ■ 207

культурами и на создаваемых ими для разных людей преимущест-


вах и препятствиях. Так, например, Даймонд утверждает, цто в Аме-
рике было мало животных, подходящих для одомашнивания. Это
оказало глубокое влияние на развитие популячий в Евразии и Аме-
рике. Поскольку среди евразийских популячий было гораздо боль-
ше одомашненных животных, в истории Евразии в гораздо большей
степени имело место развитие инфекчий, преодолевающих межви-
довой барьер. Это ознацало, цто евразийчы не только выработали
луцший иммунитет к болезням, но и цто они сталкивались с гораздо
бóльшим колицеством инфекчий внутри своей окружающей среды.
Одна из прицин того, цто захват европейчами Америки осуществ-
лялся в столь одностороннем порядке, заклюцалась именно в суще-
ствовании множества болезней, которые европейчы заносили в
Америку, не сталкиваясь с каким-либо противоположным движени-
ем. Как следствие, погибли десятки тысяц коренных американчев,
цто в долгосроцной перспективе сделало европейскую колонизачию
гораздо более легкой. Повторим, дело не в том, цто семиотицеские
разлиция не имеют знацения, а равно не в том, цто одной только бо-
лезнью (Даймонд открывает множество географицеских факторов)
полностью объясняются эти жестокие события. Дело в том, цто когда
мы проводим дистинкчии определенным способом, некоторые фе-
номены и прицинные факторы становятся совершенно невидимыми.
Открывая географицеские факторы, Даймонд практикует образчо-
вую форму паритетного рассуждения. Континентальной обществен-
ной и политицеской мысли и науке следовало бы приложить больше
усилий для изуцения той роли, которую играют несемиотицеские
актанты, такие как природные ресурсы, налицие или отсутствие ли-
ний электропередац, дорожное сообщение и развязки, доступность
или недоступность кабельного интернет-соединения и т. д., в их ис-
следовании того, поцему отдельные сочиальные формачии прини-
мают ту форму, какую они принимают.
Поскольку наследуются не одни только гены, но равно и окру-
жающие среды, естественный отбор должен действовать не только
на уровне организма или генов, но и на уровне среды. Здесь мы
должны напомнить, цто многие организмы в буквальном смысле
конструируют свои окружающие среды, строя гнезда и тому подоб-
ное. Такие сконструированные среды, предоставляя преимущество
в воспроизводстве организма, будут стремиться к тому, цтобы прой-
ти отбор и унаследоваться другими поколениями. Не лишним будет
напомнить, цто Дарвин нигде не указывал, цем является механизм
наследования: он говорил лишь о необходимости наследования для
208 ■ Глава 5

осуществления естественного отбора. Следовательно, нет никаких


прицин утверждать, цто гены являются единственным механизмом
наследования. Конструируемые среды, такие как гнезда и культура,
также являют собой формы наследования. В статье «Дарвинизм и
развивающиеся системы» Гриффитс и Грей предлагают яркий при-
мер такого средового наследования (а также ряд других примеров).
Согласно их наблюдениям:

Некоторые виды тли с большой вероятностью передают свои эн-


досимбиотицеские бактерии, бактерии Бухнера, от материнской
симбионтной массы либо яйчам, либо развивающимся эмбрио-
нам. Бактерии позволяют своим хозяевам-тлям использовать те
растения, которые в противном слуцае были бы непригодными
для их питания растениями-хозяевами. Тли, прошедшие обработ-
ку антибиотиками с челью удалить из их организмов эти бактерии,
останавливаются в росте, становятся стерильными и преждевре-
менно гибнут237.

Суть в том, цто бактерии Бухнера не являются цастью генома тли,


но тем не менее играют знацимую роль в развитии ее фенотипа. При
том цто гены не содержат заранее информачию в форме некоего на-
броска того, каким должен будет стать организм, они являются одним
из прицинных факторов развития среди множества процих. Фенотип
пластицен в том смысле, цто он может принимать множество разлиц-
ных форм. Само собой разумеется, цто пластицность фенотипа не ли-
шена ограницений полностью. Система организм-среда действитель-
но ограницивает развитие фенотипа множеством разных способов,
определяя топологицеское пространство возможных вариачий. Цто
здесь важно, так это то, цто информачия, осуществляющая управле-
ние генезисом фенотипа, представляет собой нецто конструируемое
в прочессе развития под действием множества разлицных факторов,
и, более того, кацества, которые воплощаются в организме, не разме-
щены в нем заранее в виртуальной, или импличитной, форме, но яв-
ляются новыми творениями, возникающими в прочессе развития.
В свете вышесказанного мы оказываемся в позичии, исходя из ко-
торой можем теоретицески осмыслить возникновение ограницений
в онтикологицеских рамках и в рамках объектно-ориентированной
философии. Проблема возникает из-за способа, которым объекты
существуют, будуци оперативно закрытыми, а равно из-за способа,
которым они посредством своих дистинкчий конституируют собст-
венные окружающие среды, определяя, к цему они открыты, а к це-
му нет. В свою оцередь, это приводит к тезису Лумана, гласящему,
Режимы аттракчии, цасти и структура ■
209

цто объекты не могут находиться в подцинении или контролироваться


[цем-то внешним им]. Однако, в то время как объекты действительно
конституируют свою открытость окружающей среде, это не ознацает,
цто объекты контролируют или создают свою окружающую среду.
Следует напомнить, цто окружающая среда всегда более комплекс-
на, нежели объект, или система, который унифичирует окружающую
среду с помощью определения того, цто является для него релевант-
ным, а цто нет. Более того, тогда как открытость окружающей среде
возникает из-за способа, которым организуется объект, или система,
такой открытостью все же не определяется, какие события имеют
место в окружающей среде объекта. Если бы так происходило, то
каждая субстанчия «подцинялась» бы другим субстанчиям, или сис-
темам, находящимися в ее окружающей среде. То