Вы находитесь на странице: 1из 2

В своей статье с весьма громким названием «Общественное мнение не существует» Пьер

Бурдье предпринимает попытку строго анализа «фунуционирования и назначения»


общественного мнения, как называет это он сам. Автор ставит под сомнение три главных,
по его мнению, постулата:

1. Все люди могут иметь собственное мнение;


2. Все мнения значимы;
3. Существование консенсуа в отношении проблематики, то есть того мнения, что все
вопросы должны быть заданы.

В чём главная проблема соц. опросов? Автор статьи даёт на этот вопрос исчерпывающий
ответ: часто предъявляемые упрёки сомнительной репризентативности отнюдь не
кажутся ему обоснованными. Куда большая загвоздка для него заключатся в «хитрых»
вопросах и уловках, к которым прибегают люди, проводящие этот самый опрос, потому
что это приводит к нарушению самого главного правила составления опросников –
«оставлять равновероятными все возможные варианты ответа».

Кроме того, опросы, в большинстве своём, прямо связаны с политическими желаниями и


заботами штатных политиков. Предполагаемая исследованиями общественного мнения
проблематика подчинена политическим интересам, что очень сильно сказывается и на
значении ответов, и на значении, которое придаётся публикации результатов. Таким
оразом, автор считает, что самой главной функцией опросов является внушение той
иллюзии, что общественное мнение существует, и что его можно выразить в процентах. А
главное – фундаментальный эффект опросов заключается в том, чтобы утердить мысль о
существовании единодушного общественного мнения. То есть, эти самые опросы
призваны лигетимировать определённую политику и закрепить положение сил, на
которых она основана. Говоря проще, человеку, с отличным от других мнением, сложно
противостоять тому «большинству», которое в процентах отражают составители
опросников.

Вернёмся к постулатам, которые вознамерился оспорить Пьер Бурдье. Могут ли все люди
иметь собственное мнение? Ключ к ответу на данный вопрос кроется в игнорировании
такой позиции, как «отказ от ответа». Большинтсво опросов старается исключить «не
ответивших», а это означет навязывание опросом так называемой скрытой философии
голосования. Один из наиболее вредоносных эффектов опросов заключается в том, что
людям предъявляется требование отвечать на вопросы, которыми они сами не задавлись.
Например, чисто моральные и этические проблемы, благодаря таким опросам,
трансформируются в политические, а всё из-за банального навязывания проблематики.

Второй принцип, приводящий к ложным выводам связан с тем, что автор называет
«классовым этосом». Смысл данного принципа в том, что люди, с низкими доходами и
низким уровнем образования имеют тягу к подавлению, авторитаризму и более склонны
к консервативным ценностям. Вывод этот делается следующим образом: проводятся
опросы о приверженности к традиционным семейным ценностям, об отношении к
равенству полов и к воспитанию детей, то есть, посвящённые чисто этическим
проблемам. Такие опросы, как правило, показывают значительное разделение мнений, в
зависимости от социального класса опрашиваемого, на основании чего, «народным
классам» приписывают не только приверженность к традиционной семейной морали, но
и автоматически приверженность к авторитаризму в политической сфере, несмотря на то,
что одно с другим совершенно не связано. Таким образом опросы «размывают» границы
между политическими и этическими принципами и игнорируют их различия.

Пьер Бурдье особо подчёркивает тот факт, что «доминирующая проблематика»,


представление о которой дают опросы – это проблематика, интересующая главным
образом властьпридержащих, а не непосредственно общество. Мнение тем важнее, чем
проблема «ближе» к людям, которым задают вопрос. Обычно объективность
общественного мнения связывают с фактом формулирования вопросов в наиболее
нейтральных терминах ради того, чтобы уровнять шансы всех возможных ответов. На
самом же деле, человек чаще всего (а особенно в обстановке кризиса) подвержен
политизации, и ему приходится выбирать свой ответ, согласно мнению групп,
определившихся политически. Опрос общественного мнения, в идеале, трактуется, как
сумма индивидуальных мнений, а на самом деле является лишь соотношением мнений
между политическими группами.

Ещё одна проблема, которой касается автор: если бы люди, принимающие решения,
действовали, в соответствии с результатами опросов общественного мнения (или хотя бы,
исходя из поверхностного знакомства с ними), они не поступали бы так, как поступают в
действительности, действуя, как политики. На деле они действуют, в зависимости от
реально сложившейся расстановки сил общественного мнения, которые воздействуют на
его восприятие только в той мере, в какой они обладают силой, и в той мере, в какой они
обладают силой, будучи мобилизованными.

Так что же всё это всё-таки значит? Автор на протяжении всей своей статьи доказывает
нам прваильность своей точки зрения: обществнного мнения нет, по крайней мере, в том
виде, в каком его представляют те, кто в его существовании завнинтересован. Сущесвуют
лишь мнения сформированные и мобилизованные группами влияния, а с другой стороны
– предрасположенности людей, которые не есть мнения, по определению.