Вы находитесь на странице: 1из 9

ISSN 2078-1768 ВЕСТНИК КемГУКИ 21/2012

УДК 101.2; 930.2

И. П. Басалаева

СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЕ ОСНОВАНИЯ
КОНЦЕПЦИИ ФРОНТИРА Ф. ДЖ. ТЕРНЕРА
В статье выявляются эпистемологические основания концепции фронтира, заявленной американ-
ским историком Ф. Дж. Тернером в 1890-х годах и заимствованной отечественным сибиреведением
в 1990-х годах. Обосновывается необходимость социально-философского анализа положений фрон-
тирной концепции – в целях выведения фронтирных исследований из конкретно-исторической области
в поле междисциплинарных исследований, а также в целях конструирования идентичности социальной
философии, пребывающей сегодня в состоянии самоопределения.
Ключевые слова: фронтир, фронтирные исследования, Ф. Дж. Тернер, социальная философия,
эпистемологические основания.
I. P. Basalaeva

SOCIO-PHILOSOPHIC FOUNDATIONS
OF TURNER’S FRONTIER THESIS
The article identifies the epistemological foundations of the frontier thesis claimed by  the American
historian F. J. Turner in 1890s and borrowed by the domestic Siberiologists in  the 1990s. The necessity of
the social and philosophical analysis of the frontier theses in order to lead frontier research out of specific
historical areas into the field of interdisciplinary research, as well as to identity construction of social philosophy,
which is now in a state of self-determination.
Keywords: frontier, frontier research, F. J. Turner, social philosophy, epistemological foundations.

Парадигмальная перестройка отечест- фронтирных исследований была воспринята


венной гуманитаристики в последней чет- постсоветским историческим сообществом
верти ХХ века была обусловлена в том чис- как шанс преодолеть собственный методо-
ле процессами внутринаучной динамики, логический монизм, доставшийся в насле-
прежде всего импортированием теоретиче- дие от эпохи истмата, и, отчасти, как обето-
ских конструкций и целых систем западной вание репутационно-статусных преферен-
социально-гуманитарной мысли. По понят- ций для исследователей. Фронтирные нова-
ным причинам эта революция произошла ции принимаются не всеми специалистами
преимущественно в «науках о духе»: система в области истории России XVII–XX веков,
российского естественно-научного знания но массив соответствующих публикаций
хотя также изменилась, однако глобально- в литературе растет.
го потрясения основ все-таки не пережила. На сегодняшний день можно конста-
В гуманитаристике же процесс парадиг- тировать, во-первых, некоторое освежение
мальных метаморфоз был инициирован традиционной исторической проблематики
в историографии. Одним из продуктивных (преимущественно сибиреведческой), во-вто-
заимствований 1990-х годов стала концеп- рых, насыщение фронтирной концепции
ция фронтира, столетием ранее разработан- новым фактуальным материалом (в связи
ная в англоязычных реконструкциях истории с чем из национальной она на глазах превра-
европейской колонизации. Работа в логике щается в «интернациональную»), в-третьих,
20
ФИЛОСОФИЯ
институционализацию соответствующего но как социологический факт, формируемый
круга исследований (свидетельство чему – пространственно. Такое пространство опре-
проникновение фронтирной тематики в дис- деляется термином культурный ландшафт.
сертационные работы). Этим, собственно, Аналитический инструментарий для анализа
эффект введения американской концепции фронтирной проблематики в подобном ра-
в постсоветскую историографию пока исчер- курсе только начинает разрабатываться.
пывается. Причина в том, что активная экс- Новые горизонты трактовки фронтир-
плуатация нового концепта не сопровожда- ной концепции в статусе сибиреведческой
ется должной методологической рефлексией междисциплинарной парадигмы открывают-
его содержания и эпистемологических осно- ся в поле социально-философского анализа.
ваний. Дальнейшего развития фронтирной Речь идет об экспликации эпистемологи-
теории не происходит, если не иметь в виду ческих оснований тех или иных конкретно-
ряд довольно удачных, однако несистем- исторических положений фронтирной тео-
ных опытов разработки данной проблема- рии с целью выявления как обеспечиваемых
тики в социальной географии, когнитивной ими эвристических ресурсов, так и  ограни-
географии и ландшафтных теориях в целом. чений. Однако у этой задачи имеется и дру-
В подавляющем большинстве случаев термин гое измерение, поскольку адекватно решена
фронтир используется как нечто самооче- она может быть не способом «точечного»,
видное и не нуждающееся в дефинировании. экземплярного анализа (примененного к от-
Не преодолен узкоисторический взгляд на дельно взятой концепции), а в более широкой
фронтир, ограниченный анализом социально- постановке: путем социально-философской
экономического материала и не могущий интерпретации историографического знания
учесть те онтологические уровни феномена, в целом. Подобная работа может претендо-
которые не фиксируются объективистской вать на роль специальной исследовательской
методологией. Длящиеся попытки «призем- программы, которая не только существенно
лить» фронтир на конкретно-исторический обогатит возможности фронтирной концеп-
материал и сделать его категорией традици- ции, но и укрепит статус самой социальной
онно понимаемого исторического анализа философии. Относительно последнего в про-
создают ряд затруднений, не разрешимых фессиональной литературе не прекращают-
в дисциплинарных границах историографии. ся споры. Кроме того, это может обеспечить
При современной постановке исследова- методологически-транспарентную эмансипа-
тельских проблем фронтир далеко не ограни- цию от философии истории – традиции весь-
чивается значением территориальный локус, ма представительной и в этом отношении
это вообще не «чисто географический» фе- также «угрожающей» аутентичности совре-
номен. Фронтир следует рассматривать как менной социальной философии.
процесс и результат социального конструи- Известно, что дискуссия об идентич-
рования фазового (смыслового, признаково- ности социальной философии, ее позиций
го) пространства, базовые значения которого в радикально перекроенном после пере-
седиментируются в «статике» территориаль- стройки пространстве философского зна-
ной идентичности. Граница уже Г. Зиммелем, ния вращается вокруг нескольких основных
автором концепта социальное пространство, тем. Обсуждается вопрос, «наука или фило-
понималась отнюдь не как пространственный софия» социальная философия. Полемизи-
факт с  социологическими последствиями, руется проблема демаркации социальной
21
ISSN 2078-1768 ВЕСТНИК КемГУКИ 21/2012
философии и  иных так называемых отрас- в целом [8,  с. 25]. Тем самым достаточ-
левых философий. Центральной же точкой но четко определяется объект социально-
дискуссий выступает разведение сфер компе- философской рецепции: им выступает дис-
тенций социальной философии и ее главного курс социальных наук. Ниже излагается опыт
конкурента – теоретической социологии. По- рефлексии оснований фронтирной концеп-
следнее делается в двух основных направле- ции в рамках сформулированной программы.
ниях. Во-первых, и в большинстве случаев, Согласно намеченной логике, предметом
постулируется неколебимое преимущество внимания должны стать, во-первых, исходная
социальной философии просто потому уже, концепция Ф. Дж. Тернера, и, во-вторых,
что она – философия, а значит, по опреде- фронтирные исследования, возникшие в  ре-
лению занимается глубинными и общими зультате ее применения к «неисходному» си-
онтологическими вопросами, к тому же на- бирскому материалу. При этом можно пред-
делена интегрирующей функцией. Это, впро- положить как минимум два уровня анализа:
чем, не вытекает автоматически из  номи- 1. Выявление теоретического базиса фрон-
нальных таксономий философского знания тирной теории, доступное в аналитических
(то есть именование чего-либо «онтологией» процедурах философии истории, то есть
еще не гарантирует соответствующей это- собственно эпистемологический анализ.
му понятию «метафизичности»), а социоло- 2. «Философская экспертиза» метафизиче-
гия при этом остается опасным соперником. ских установок, фундирующих как теоре-
Во-вторых, и значительно реже, предпри- тический базис, так и саму фронтирную
нимаются попытки не субстанциональной, концепцию [8,  с. 24]. Это уровень онтоло-
но функционально-методологической иден- гического анализа, понимаемого в неклас-
тификации социальной философии. Именно сическом смысле, ибо в нем предполагает-
такая фокусировка дисциплинарной специ- ся фокусировка объекта как семиотически
фики могла бы послужить исследовательской артикулированного, а это, в свою очередь,
программой реконституирования российско- одна из презумпций постмодернистского
го социально-философского знания, роди- философствования [5,  с. 542]. Путеводной
мым пятном которого остается генетическая нитью «философской экспертизы» выступа-
связь с истматом. Хотя более точно было бы ет герменевтическая работа с нарративом как
характеризовать эту связь как персонально- единственной онтологической реальностью.
генеалогическую, поскольку она определяет- Этот уровень анализа может быть отнесен
ся рисунком профессиональных биографий к собственно социально-философской герме-
социальных философов, принадлежащих невтике.
к определенной возрастной когорте. Изложим предварительные результа-
Продуктивным вектором соответствую- ты применения данных методологических
щих методологических поисков представ- установок, полученные в ходе социально-
ляется программа, предложенная томским философской интерпретации фронтирной
философом В. Н. Сыровым. По его мнению, концепции.
задачей, определяющей дисциплинарные В трактовке основателя теории концепт
контуры социальной философии, долж- фронтир остается вписанным в традицион-
на стать экспликация эпистемологических ную макромодель историографии, несмот-
оснований как конкретных социальных тео- ря на разработанную Ф. Дж. Тернером но-
рий, продолженная их критическим анали- ваторскую идею секционализма, которая
зом, так и оснований социального знания по сути знаменовала институционализацию
22
ФИЛОСОФИЯ
локально-исторического направления в аме- колонизационный дискурс, безусловно, про-
риканской историографии. Традиционное дукты эволюционистской парадигмы исто-
социально-историческое знание основыва- риософии. Именно этим фундаментом объ-
ется на принципах линейно-восходящего, ясняется столь частая апелляция обоих к
безальтернативного развития и обобщающих мотиву цивилизаторской миссии просвещен-
категориях имперского генеза. К послед- ных наций по отношению к дикарям и тузем-
ним относятся, в частности: представление цам (данные слова, в соответствии с этосом
о линеарности исторического времени; осно- науки XIX века, употреблялись во времена
ванная на универсалистской хронологии Тернера в статусе терминов). Районы, на ко-
концепция мировой истории; идея прогрес- торые распространялась имперская экспан-
са, выступавшая в свое время «научным» сия, официально объявлялись пустующими,
оправданием «просвещенной» колонизации; безлюдными, свободными, причем без усмо-
телеологизм; идея всеобщих человеческих трения очевидного логического конфликта
ценностей, предполагающая колониаль- в таких, например, типичных утверждениях:
ное градуирование человеческой природы «Но к 1810 году правительство уничтожило
между полюсами «отсталости» и «цивилизо- права индейцев на неосвоенные земли За-
ванности». падного резервного района…» (подчеркну-
Перечисленные принципы не  только то нами. – И. Б.) [9,  с. 121]. В приведенной
организуют историческое исследование, фразе налицо смешение государственно-
но и выступают инструментами иерархиче- правовой лексики с концептами культурно-
ского структурирования реальности (текущей историческими: мы видим работу семиотиче-
для хронологического регистра исследова- ского механизма исключения другого/чужого
ния). Это опосредованное структурирование, из относительно замкнутой ментальной кар-
происходящее через призму исторического ты фронтирующих групп. Для имперского
нарратива, который не столько репрезентиру- сознания белого американца Ф. Дж. Терне-
ет реальность, сколько легитимирует систе- ра отсутствие белого населения на какой-
му кодов формируемой им модели мира. Тем либо территории автоматически означает ее
самым макроисторический характер исто- «пустоту» и «безлюдность». Соответствую-
рического нарратива имплицитно содержит щими эпитетами работы Тернера букваль-
существенный потенциал властного контро- но пестрят; что же касается эпитета дикий,
ля над реальностью. Аналогичные принци- то это самая частотная атрибуция террито-
пы вычитываются и  из  фронтирной концеп- рий продвижения фронтира. Такая позиция
ции. В целом она тяготеет к стадиальной служит идеальным оправданием имперско-
схеме в описании «типов» фронтира (индей- го вмешательства в чужие территориальные
ский, охотничий/пушной, торговый, ското- владения: колонисты склонны возвышать
водческий/фермерский, горнорудный, мис- свое присутствие на новых землях до уров-
сионерский и т. п.), причем налицо влияние ня миссии всемирного значения. Как бы зов
колонизационной парадигмы на идентифика- самой истории ставит их перед необходимо-
цию именно таких «типов». Собственно са- стью «расширить свое господство над  нео-
мая их «типологичность» составляет отдель- душевленной природой», над континентом,
ную, еще не поставленную проблему. который «первоначально был примитивным
В методологическом отношении фрон- и  инертным», с тем чтобы «поднять» его
тирный дискурс американской историогра- до цивилизованного состояния [9, с. 17, 22].
фии, как и родственный ему российский Место входа фронтирующей группы кон-
23
ISSN 2078-1768 ВЕСТНИК КемГУКИ 21/2012
струируется как «чистое» до такой степени, городов [6]. В имперской риторике фрон-
что оно предстает «землей, у которой не было тирные земли – это территория реализа-
истории» [9, с. 19]. Дальнейшие события ции различных, большей частью гран-
на такой земле слагаются в последователь- диозных проектов. Ф. Дж. Тернер не
ный «путь прогресса, пройденный от усло- оспаривает цитируемое им утверждение ита-
вий дикости», а сам этот путь «дает богатый льянского экономиста о том, что Америка –
материал для изучения специалистами в об- это «земля, у которой не было истории» до на-
ласти эволюции» [9, с. 22]. Соответствующие чала ее освоения европейцами. Помимо связи
идеологемы глубоко интегрированы в мыш- с имперским комплексом, очевидно смысло-
ление Ф. Дж. Тернера, хотя он вполне созна- вое родство подобной трактовки фронтира
вал и оборотную, разрушительную сторону с космогоническим мифом. Не случайно
процесса. Тернер формулирует фундаментальную
Сугубо европоцентристский характер мифологему американского фронтира как
имеет стратегия нарративизации образа або- «вечное возрождение», метафорически кон-
ригенных народов в фронтирной концепции. статируя возобновляемость общественного
Ни в современной литературе, ни тем более развития, которое начинается на фронти-
в работах Ф. Дж. Тернера не проблемати- ре снова и снова [9, с. 14]. Фактически это
зирована перцепция фронтира доминируе- не что иное, как перманентная актуализация
мыми группами. На необходимость такого «времени сновидений» [4], в процессе кото-
ракурса обратил внимание Г. Рейнолдс еще
рой Америка рассматривается в комплексе
в 1980-е годы; тем не менее, несмотря на оче-
аллегорических атрибутов библейской пу-
видную предметную близость, данная задача
стыни и противопоставляется Ханаану.
не поставлена в постколониальных и импе-
Значима и оборотная сторона этого ци-
риологических исследованиях. Индигенные
клического процесса, ведь «вечное возрож-
этнические группы в районах разворачива-
дение» требует некой наличной пустоты.
ния фронтирной динамики продолжают опи-
В ее физическое отсутствие пустота кон-
сываться в бинаристской логике семантико-
аксиологических оппозиций как чистый струируется нарративно. Исходная «пустота»
объект, лишенный голоса и иных субъект- земель транслировалась в советском дис-
ных качеств. курсе о героическом освоении сибирских
Фронтирный хронотоп в историографи- территорий вплоть до начала 1990-х годов
ческих нарративах обнаруживает значитель- и была предметом особого тщания совет-
ное тяготение к космогонической мифоло- ских идеологов. Мифологема перманентной
геме. Образ фронтирного социокультурного новизны, возможно, вообще является од-
пространства напрямую соотносится с ми- ним из базовых архетипов русского образа
фологическим демиургическим, это Хаос, пространства, не случайно, по замечанию
подлежащий преобразованию в Космос, Г. Лаппо, самый древний русский город на-
это место творения. Перенасыщенность зывается Новгородом [3]. Широкая реализа-
космогоническими аллюзиями, предварен- ция паттерна «вечно молодой территории»
ная традицией нарративного конструиро- в СССР семиотически легализовала уни-
вания образа Сибири как «пустого места» чтожение историко-архитектурного наследия
в XVIII����������������������������������
���������������������������������������
–���������������������������������
XIX������������������������������
веках, заложила основу совет- в старых городах (особенно в тех, которые
ской идеологической матрицы описания за- были избраны ареной разворачивания инду-
падносибирских «новых» индустриальных стриального фронтира).
24
ФИЛОСОФИЯ
Фронтирную концепцию Ф. Дж. Тернера Новелла В. Ирвинга, написанная в 1819 го-
следует расценивать как проект имперской ду, фиксирует факт становления американ-
реинтерпретации истории. Локальное при- ского самосознания: за двадцать лет отсут-
сутствует в его построениях лишь внешним ствия героя произошла война за независи-
образом, а сама теория вписывается в коло- мость и свержение ига Старой Англии, а сам
низационную макроисторическую модель. Рип превратился в свободного гражданина
Не случайно возникла тенденция рассма- Соединенных Штатов. В результате, как от-
тривать фронтир как один из видов модер- мечает новеллист, «изменился, казалось,
низации (в работах И. В. Побережникова даже самый характер людей. Вместо бы-
и других представителей уральской школы); лой невозмутимости и сонного спокойствия
в нашем контексте это означает, что фрон- во всем проступали деловитость, напори-
тирная концепция со всем ее категориальным стость, суетливость» [2, с. 14].
аппаратом, размещенная в дискурсивном Проблему влияния поэтики американ-
пространстве модернизационной парадиг- ской фронтирной беллетристики на базо-
мы, обретает новое звучание. Ф. Дж. Тернер вые положения концепции Ф. Дж. Тернера
фактически артикулировал – в историографи- еще только предстоит поставить. Здесь мы
ческих терминах и процедурах – националь- лишь проиллюстрируем продуктивность
ную американскую идентичность, подобно подобной проблематизации. Фронтиру, по
тому как в том же XIX столетии это сделали мнению Ф. Дж. Тернера, «американский ин-
американские писатели, начиная с  фактиче-
теллект обязан своими потрясающими чер-
ского родоначальника национальной лите-
тами. Эта грубость и сила, соединяющаяся
ратуры В. Ирвинга. В  трактовке литератур-
с проницательностью и любознательностью;
ной феминистики, развивающей круг идей
это практический, изобретательный склад
Ж. Лакана и  Ж. Дерриды, новелла Ирвинга
ума… это мастерское понимание сути ма-
«Рип Ван Винкль» оценивается как одна
териального мира, лишенное артистизма,
из двух «самых американских» по духу про-
но мощное в достижении великих целей;
изведений американской литературы (вто-
рое – «Прощай, оружие!» Э. Хемингуэя). эта неугомонная нервная энергия, этот го-
В них наиболее полно выразилось самоощу- сподствующий индивидуализм, работающий
щение американцев, их архетипическая ма- ради добра и зла; и в то же время эти жиз-
скулинная установка по отношению к миру нерадостность и избыток чувств… свежесть,
цивилизации. доверие, презрение к  старому обществу»
Рип Ван Винкль, герой самой ранней [9, с. 39–40]. Это – гимн человеку фронтира,
поры колонизации, воплощает универсаль- самый типаж которого навеян литературны-
ную американскую мечту: это человек в бе- ми реминисценциями, но, конечно, не акаде-
гах, чьей главной характеристикой является мический анализ фронтирного габитуса.
«непреодолимое отвращение к производи- Теория колонизации была откровенно
тельному труду» [2, с. 4], готовый исчез- метропольной моделью, которая не  только
нуть куда угодно: в глушь лесов и прерий, стала первым системным опытом создания
на войну – лишь бы только избежать тягот «большой» истории, но и выступила инстру-
цивилизации (речь идет об  исполнении обя- ментом конструирования профессионального
занностей отца семейства, о содержании исторического поля, сформировала научный
фермы и т. д. – все это представлялось Рипу этос – другими словами, стала средством обо-
«немыслимым и невозможным» [2, с. 5]). снования метропольной исторической науки.
25
ISSN 2078-1768 ВЕСТНИК КемГУКИ 21/2012
Концепция фронтира на этом фоне с первого философского анализа фронтирной концеп-
взгляда выглядит моделью деколониальной, ции, предполагающему выявление ее теоре-
однако последовательный эпистемологиче- тических оснований. Второй уровень должен
ский анализ обнаруживает в  ней значитель- обеспечивать экспликацию онтологического
ное количество колониальных обертонов. фундамента парадигмальной системы, вы-
На трактовку фронтира явный отпечаток ступающей в качестве рамочной для фрон-
наложили также идеи философии жизни. Со- тирных исследований. Это целесообразно
циокультурная динамика фронтира предстает осуществлять в феноменологическом реги-
у Ф. Дж. Тернера в виде институционального стре, который позволяет выявить ряд мета-
проявления сокровенных «жизненных сил», физических позиций как эпистемологически
вызывающих к жизни некие социальные валентных установок понимания бытия. Со-
формы, что, по его мнению, возможно как гласно М. Хайдеггеру, данный ряд представ-
результат деятельности лишь у «растущего лен конечным числом – «метафизической
народа». Важнейшим индикатором «роста» четверицей»). Работа в  размеченном немец-
предстает осуществляемая таким народом ким феноменологом пространстве онтоло-
постоянная экспансия, что созвучно идее гического анализа дает возможность совре-
пассионарности Л. Н. Гумилева. Фронтир менным социальным философам довести его
есть процесс экспансии территориальной, масштабный эскиз до тщательной лессиров-
культурной, экономической. Обосновывая ки деталей. В результате постулированные
свою теорию секционализма, Тернер подчер- М. Хайдеггером четыре генеральных мета-
кивал, что, как бы ни были значительны мест- физических установки, охватывающие пери-
ные различия внутри секции, она обладает од от досократиков до Нового времени, могут
«в своей физической географии, экономи- быть качественно расслоены на ряд квалифи-
ческой и общественной жизни таким един- каций, обладающих операциональной приме-
ством и взаимозависимостью, которые дают нимостью к задачам интерпретации феноме-
основание изучать регион как единый ор- нов разного уровня конкретности. Подобная
ганизм» [9, с. 13, 116]. Эта линия была про- дифференциация обещает стать важным ме-
должена в геополитической традиции, где тодологическим шагом не только в области
тезис о «давлении границ» в «удушающе фронтирных исследований, но  прежде всего
тесном пространстве» логически предпола- в остроактуальной сфере формирования дис-
гает наличие некоего «жизненного инстин- циплинарной идентичности социальной фи-
кта», сопротивляющегося этому давлению и лософии – благодаря разработке инструмен-
принимающего исторически определенную тария социально-философской нюансировки
«жизненную форму». Классики геополи- «больших» онтологических целостностей.
тики интерпретировали проявления этого Опыт подхода к такого рода анализу предъ-
инстинкта в связи с дарвинистской концеп- явлен нами в  другой работе, выявляющей
цией борьбы за существование, что логично основания проектизма как типа новоевро-
привело К. Хаусхофера к  постулированию пейской экспансионистской мобильности, он-
«организма границы» как жизненной фор- тологическим фундаментом которого является
мы, наполненной «единой жизненной волей» постав (Gestell) [1].
[10, с. 231–247]. Сегодня исследователям, работающим
Вышесказанное имеет отношение к пер- в фронтирной проблематике, становится все
вому из заявленных уровней социально- более очевидно, что дальнейшее развитие
26
ФИЛОСОФИЯ
концепции в экстенсивной логике прираще- связей значений конструктов в концептуаль-
ния и нанизывания фактологии на импорти- ных структурах типологий и теорий [11].
рованное понятие невозможно: нужна новая Таким образом, современной задачей
группировка материала на новых основани- фронтирных исследований является разра-
ях. Современным вызовом является создание ботка процедур реконструкции фронтирных
релевантной методологии анализа сложного паттернов, играющих роль существенного
феномена фронтира. В этом отношении акту- фактора динамики в пределах социокуль-
альна работа по разработке методик наррато- турного пространства сибирского макроре-
логического анализа существующего масси- гиона. Именно эти реально присутствующие
ва текстов (от исторических документов до в региональном социокультурном простран-
литературных произведений, биографики, стве – не вещественные, а скорее «полевые»
пейзажной живописи, кинематографических или информационные – «устойчивые карка-
произведений и  т. п.), то есть суммарной сы, инварианты, константы географической
репрезентации образа территории. Опера- среды, ее генетический код», позволяют бы-
ционализация понятия фронтир в статусе тию пространства просвечивать сквозь его
категории социально-философского анализа сущее [7, с. 83]. Материалом реконструкции
ставит вопрос о его трактовке как социокуль- фронтиных паттернов является фронтирный
турного конструкта, то есть концептуальной дискурс, в «линзе» которого в новом свете
структуры научного знания, фиксирующей преломляются традиционные сибиреведче-
так называемые ненаблюдаемые сущности. ские нарративы.
В физике ими являются элементарные В последнем приближении историогра-
частицы, в биологии – гены, в психоло- фия (как и иные формы дискурса) являет со-
гии – характерологические типы, в со- бой систему экспертных метаописаний соци-
циальном знании – типы общественных альной реальности, надстраиваемую над ее
структур, и т. п. Современная методология самоописаниями. Социальная философия –
науки исходит из тезиса о концептуально- при должной операционализации ее аналити-
теоретической нагруженности опыта и под- ческого инструментария – может обеспечить
черкивает, что значение конструктов не мо- уровень метаметаописаний. Притязание
жет быть исчерпывающе охарактеризовано именно такого масштаба соответствует гно-
через их эмпирическую интерпретацию, сеологическому статусу социальной филосо-
а может быть выявлено только в контексте фии как философии.
Литература
1. Басалаева И. П. Фронтир как Место в пространственном анализе социальной динамики // Вест-
ник Кемеровского гос. ун-та культуры и искусств. – 2012. – № 18. – С. 208–214.
2. Ирвинг В. Рип Ван Винкль // Ирвинг В. Новеллы. – М.: Гослитиздат, 1954. – С. 3–20.
3. Лаппо Г. Города в пространстве России [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.
strana-oz. ru/?numid=7&article=319.
4. Мелетинский Е. М. Время мифическое // Мифы народов мира: энциклопедия: в  2  т. Т. 1. А–К /
гл. ред. С. А. Токарев. – М.: Сов. энциклопедия, 1992. – 672 с. – С. 252–253.
5. Можейко М. А. Онтология // Всемирная энциклопедия: Философия. ХХ век / гл. науч. ред. и сост.
А. А. Грицанов. – М.: АСТ, 2002. – С. 541–543.
6. Рещикова И. П. Символико-мифологические компоненты первого метаописания города Сталин-
ска // Вторые чтения, посвящ. памяти Р. Л. Яворского: матер. Всерос. науч. конф. – Новокузнецк,
2006. – С. 176–186.
27
ISSN 2078-1768 ВЕСТНИК КемГУКИ 21/2012
7. Родоман Б. Б. География, районирование, картоиды: сб. тр. – Смоленск: Ойкумена, 2007. – 368 с.
8. Сыров В. Н. Как возможна современная социальная философия // Вестник Волгоградского
гос. ун-та. – Сер. 7. Философия. – 2011. – № 2 (14). – С. 20–27.
9. Тернер Ф. Фронтир в американской истории. – М., 2009. – 304 с.
10. Хаусхофер К. Границы в их историческом и политическом значении // Классика геополитики,
ХХ век: сб. / сост. К. Королев. – М.: АСТ, 2003. – С. 227–598. – (Philosophy).
11. Швырев В. С. Конструкт // Новая философская энциклопедия: в 4 т. / под ред. В. С. Степина. –
М.: Мысль, 2010. – Т. 2. – С. 291–292.
Literatura
1. Basalaeva I. P. Frontir kak Mesto v prostranstvennom analize social’noj dinamiki // Vestnik
Kemerovskogo gos. un-ta kul’tury i iskusstv. – 2012. – № 18. – S. 208–214.
2. Irving V. Rip Van Vinkl’ // Irving V. Novelly. – M.: Goslitizdat, 1954. – S. 3–20.
3. Lappo G. Goroda v prostranstve Rossii [Jelektronnyj resurs]. – Rezhim dostupa: http://www.strana-oz.
ru/?numid=7&article=319.
4. Meletinskij E. M. Vremja mificheskoe // Mify narodov mira: jenciklopedija: v 2 t. T. 1. A–K / gl. red.
S. A. Tokarev. – M.: Sov. jenciklopedija, 1992. – 672 s. – S. 252–253.
5. Mozhejko M. A. Ontologija // Vsemirnaja jenciklopedija: Filosofija. HH vek / gl. nauch. red. i sost.
A. A. Gricanov. – M.: AST, 2002. – S. 541–543.
6. Rewikova I. P. Simvoliko-mifologicheskie komponenty pervogo metaopisanija goroda Stalinska //
Vtorye chtenija, posvjaw. pamjati R. L. Javorskogo: mater. Vseros. nauch. konf. – Novokuzneck, 2006. –
S. 176–186.
7. Rodoman B. B. Geografija, rajonirovanie, kartoidy: sb. tr. – Smolensk: Ojkumena, 2007. – 368 s.
8. Syrov V. N. Kak vozmozhna sovremennaja social’naja filosofija // Vestnik Volgogradskogo gos. un-ta. –
Ser. 7. Filosofija. – 2011. – № 2 (14). – S. 20–27.
9. Tjorner F. Frontir v amerikanskoj istorii. – M., 2009. – 304 s.
10. Haushofer K. Granicy v ih istoricheskom i politicheskom znachenii // Klassika geopolitiki, HH vek: sb. /
sost. K. Koroljov. – M.: AST, 2003. – S. 227–598. – (Philosophy).
11. Shvyrjov V. S. Konstrukt // Novaja filosofskaja jenciklopedija: v 4 t. / pod red. V. S. Stjopina. – M.:
Mysl’, 2010. – T. 2. – S. 291–292.

28